— Ты хочешь, чтобы я надела это?

— Тсс. Сладкая, это будет выглядеть на тебе великолепно.

Руби уставилась на откровенный наряд, которым Мэнди махала перед ней, как красной тряпкой перед быком. Движение полностью соответствовало — Руби будет чувствовать себя в нем, как корова.

— Разве у них нет прекрасного костюма тыквы? О! Как насчет пони? Я могла бы одеться пони.

Мэнди впилась в нее взглядом.

— У тебя тело, за которое умерло бы большинство женщин. Ты аппетитная, не толстая.

— Нет. Серьезно. Как насчет одной из этих накидок? С капюшоном! Я могла бы взять резиновый нож и быть злой колдуньей, приносящей человеческие жертвы!

— Руби! Заканчивай. — Мэнди нетерпеливо постучала ногой, пресекая попытки Руби увильнуть. — Примерь. Я гарантирую, ты будешь выглядеть невероятно.

— Я маленькая и толстая, Мэнди. Маленькая и толстая. Я никак не могу прийти в этом костюме и не выглядеть при этом полной идиоткой.

Руби сделала последнюю попытку дотянуться до наряда злой волшебницы, но Мэнди преградила ей путь с красным костюмом дьявола в руке и со зловещей улыбкой на лице. Красная кожаная мини-юбка, красный атласный корсет и красные же рожки выглядели бы прекрасно на ком-нибудь вроде белокурой красотки Мэнди. Низенькая пухлая Руби будет выглядеть в нем ужасно.

— Давай, Руби, — размахивала нарядом Мэнди, ухмыляясь. — Я вызываю тебя на «слабо».

О, нет.

— Нет, Мэнди. — Руби отвернулась от костюма, молясь, чтобы успеть уйти, прежде чем ее лучшая подруга скажет…

— Дважды ловлю тебя на «слабо».

Ах, черт возьми.

Она никогда не могла не вестись на «дважды слабо». Мэнди заманивала ее в большие неприятности этими маленькими словами. Это Мэнди подначила Руби на то, чтобы встречаться с Бобби в одиннадцатом классе, хотя давно уже извинилась за эту подначку. Она подбила Руби расквитаться, когда Бобби раструбил всей школе, что он «засадил ей, но она ужасно трахалась». Дважды слабо привело ее к Инциденту с Нарисованным Членом, после которого Руби на две недели отстранили от учебы, и к выпускному в чисто мужской компании. В колледже она ходила задом наперед весь день, просто чтобы доказать, что может. Что принесло ей бесплатный обед в ее любимом ресторане, хотя да, это того стоило.

Ребячество? Да. Но она просто не могла сопротивляться, когда вызов был выброшен, особенно, когда это делала Мэнди.

«Я почти слышу на заднем плане довольное кудахтанье».

Руби фыркнула и обернулась. Мэнди добавила высокие черные кожаные сапоги и черный кожаный пояс. Красное бархатное колье с болтающимся черным стеклянным камнем завершило образ. Она улыбнулась и помахала нарядом перед лицом Руби.

— О боже. Я буду демонической шлюхой. — Руби цинично приподняла бровь и положила руки на бедра. — Я полагаю, ты будешь ангелом?

Глаза Мэнди расширились.

— О, мне нравится эта идея. Подожди здесь.

И Мэнди улетела, бросив красный наряд дьявола на пол. Руби подняла корсет, поднесла его к своей большой груди и вздохнула. Это будет долгая вечеринка. Наблюдение за Лео и его блондинкой, которую он наверняка решит привести с собой, будет апофеозом, в общем, она просто знала, вечер будет дерьмовым.

Она должна перестать думать о том, что скажет Лео о ее наряде. В этом не было никакого смысла. На Лео Данна, генерального директора «Фэнтезийных Событий», женщины буквально вешались. У него было все: черные волосы, блестящие зеленые глаза и тело, за которое можно умереть, и все это завернуто в «Армани». Лео был высок, темноволос и красив. Зачем такому человеку замечать какую-то коротышку вроде Руби?

Правда, она не совсем уродина, но она не была высокой, худой, не была блондинкой модельного типа, которую Лео, как было известно, постоянно сопровождал по городу.

Она и так сильно зациклена на нем. Ей необходимо отпустить его и двигаться дальше. Может быть, Руби скажет «да» Марку из бухгалтерии, который приглашал ее на свидание. Он, конечно, не был Лео, но был милым и, главное, доступным.

Уголком глаза она увидела высокого темноволосого мужчину, выходящего из магазина одежды, и сердце почти остановилось.

«Лео? Не-не-не. Не может быть».

Каждый высокий и темноволосый мужчина выглядел как Лео в эти дни.

Руби раздраженно фыркнула. Мэнди удалось найти точно такой же наряд, но белый и серебристый, в комплекте с ореолом из мишуры. Похоже, ей суждено идти на вечеринку в костюме демоницы. Руби подняла остальную часть костюма с пола и последовала за Мэнди в примерочные.

«Может быть, мне не нужно Свидание. Может быть, мне нужна терапия. Программа Двенадцати шагов, чтобы уничтожить тягу к Лео Данну».

Руби с гримасой недовольства купила костюм дьявола, игнорируя довольную ухмылку Мэнди. Схватила пакет у лопающего пузыри из жевательной резинки клерка, слабо улыбаясь в ответ на «Счастливого Хэллоуина!». Мэнди оплатила свою покупку, и две женщины вышли из магазина.

— Я проголодалась. — Мэнди огляделась. — Как насчет того, чтобы найти Маргариту и Мексиканца (прим. — имеется в виду коктейль «маргарита» и мексиканская кухня)? Мы можем позвать еще девушек и устроить веселый вечер.

«О, да. Теперь это мой вид терапии».

— Звучит здорово. Пойдем. — Руби радостно прыгнула в белый кабриолет Мэнди, предвкушая вкусную еду, бокал или два вина и веселую компанию друзей. В любом случае, Лео покинет ее мысли.

Руби откинулась на спинку сиденья.

«Да, и еще рак на горе обязательно свиснет».

Лео наблюдал за вечеринкой по случаю Хэллоуина и качал головой. Она была строго для сотрудников «Фэнтезийных Событий», таким образом компания говорила «спасибо» за всю тяжелую работу, которую они выполнили в этом году, и до сих пор все, казалось, шло хорошо. Почти все сотрудники и их близкие присутствовали на празднике. Они даже были в костюмах. «Фэнтезийные События» не проводили офисные рождественские вечеринки. У них, как правило, не хватало времени на мероприятия для своих, пока шли заказы. Это время года было для них самым загруженным, и оно использовалось максимально.

Но осень была любимым временем года Лео, временем фантазий. И в качестве дополнительного бонуса — Хэллоуин был единственным днем в году, когда он мог зайти в кабинет без рубашки, и его не арестуют за непристойное поведение и не подадут в суд за сексуальные домогательства.

Детей не приглашали. Это была вечеринка только для взрослых, и это не обсуждалось. Несколько человек уже наверняка напились, и Лео был рад, что забронировал номера в гостинице для тех, кто чувствовал, что не сможет доехать до дома. Музыка играла громко, делая беседу почти невозможной. Пары танцевали, смеялись и разговаривали. Небольшие группы гостей заняли места вокруг танцпола, наслаждаясь ужином за шведским столом.

Все шло хорошо, кроме одной мелочи. Ее все еще не было. Руби Холлоуэй, женщины, которая преследовала его во снах в течение нескольких месяцев.

Лео оглянулся, гадая, где же его личная сирена. Вечеринка началась около часа назад, а Руби и Мэнди не было видно. Он начал задаваться вопросом, не решила ли она отказать Мэнди. Он надеялся, что нет. Он умирал от желания увидеть Руби в красном корсете. Лео подавил улыбку, вспомнив, как она приложила его к груди, так неуверенно. Понадобилась вся его сила воли, чтобы не подойти к ней прямо тогда. Он хотел успокоить ее, но боялся, что она вновь исчезнет, как делала всегда.

Потребовались годы, чтобы найти ее. Когда Лео впервые пришел в компанию, он уловил слабый, неуловимый аромат, который и теперь так привлекал его. Может, если бы он не был так занят изучением бизнеса и деловыми встречами с клиентами, он смог бы приложить больше усилий и раньше найти запах и женщину, которая теперь занимала все его внимание, мысли и сновидения. Вместо этого он потратил время впустую. О, он едва ли придерживался целибата за последние пять лет. Лео встречался с кучей женщин. Просто никто из них не был ею. Одной женщиной, которая была создана для него Вселенной.

Только когда он уже стал генеральным директором, заняв место предыдущего владельца компании «Корпоративные мероприятия Вашингтона», он, наконец, мельком увидел ее. Руби Холлоуэй. Он шел по коридору в бухгалтерию, разговаривая с ее боссом, когда остановился как вкопанный. Она склонилась над ящиком, вытаскивая файл. Плотная джинсовая ткань натянулась на самой сочной заднице, которую он когда-либо имел удовольствие видеть. Он очень хотел подойти, схватить эту задницу и заявить на нее права прежде, чем ее обладательница поймет, что произошло.

И тогда он поймал ее запах. Лео едва не застонал от дикого эротического жара. Только толчки локтем босса Руби заставили его понять, где он.

Лео сразу же спросил, кто эта женщина.

Она услышала свое имя, обернулась и убежала в неизвестном направлении прежде, чем он смог как следует ее рассмотреть. И делала это до сих пор. Как только Руби узнавала, что Лео идет сюда, она пряталась или уходила. Это сводило его с ума. Он сумел скрыть свое присутствие от нее один или два раза и мельком увидел добродушную веселую женщину, которой она действительно была. И вызвал подкрепление в виде Мэнди, которая была рада помочь своей застенчивой лучшей подруге.

Он бы подошел к ней раньше, если бы не Кейтлинн Малмейн и переговоры с семьей Малмейн. Лео надеялся, что теперь Кейтлинн поняла, что он недоступен.

Он отправил Кейтлинн и ее отряд обратно на самолете в Лос-Анджелес, и теперь пришло время заявить права на свою женщину.

Сегодня он собирался сделать все от него зависящее, чтобы у Руби не было причин убегать.

Он снова потоптался на месте, вздыхая от разочарования.

«Если я найду ее, конечно».

Когда он, наконец, увидел ее, то чуть не подавился. Две женщины стояли рядом, оглядываясь вокруг. Они, очевидно, только что прибыли и рассматривали присутствующих. Мэнди была одета в белую кожаную мини-юбку, белый атласный корсет, серебристый пояс и белое колье с серебряным амулетом. Ее высокие, выше колен, белые кожаные сапоги имели четырехсантиметровый каблук, что делало ее и так внушительный рост еще более впечатляющим. Белые полосы ткани свисали с двух проводов, торчащих сзади, и Лео понял, что они были каким-то подобием крыльев. Серебряный нимб светился над золотистыми кудрями, спадавшими на плечи.

Из-за белых крыльев выглядывал самый сексуальный чертенок, которого Лео когда-либо видел.

Руби была одета в такой же наряд, что и Мэнди, но в красных и черных тонах. Блестящий красный атласный корсет подчеркивал ее гладкие загорелые груди. Красная кожаная юбка облегала бедра. Черные сапоги выше колен обхватывали шикарные ножки. Крошечные красные рожки выглядывали из темно-рыжих волос. Черная стеклянная подвеска спускалась с колье.

И судя по всему, Руби была в ужасе.

Он рассматривал ее лицо, испытывая ошеломляющее чувство удовлетворения. Она была самой красивой женщиной в комнате.

Темно-каштановые изящные брови, глаза цвета хереса, обрамленные самыми темными и длинными ресницами, которые он только видел. Курносый носик. Руби с тревогой покусывала полную нижнюю губу, ее высокие скулы покраснели от волнения и трепета. Глаза метались по комнате, ища что-то или кого-то.

Мэнди вытянула Руби из-за своей спины и потянула за собой в комнату с силой, которой мог бы гордиться полицейский. Руби впилась взглядом в подругу и подергалась, явно пытаясь освободить руку. Ох, такие телодвижения должны быть запрещены законом в нескольких Штатах.

Лео вдруг пожалел, что надел узкие кожаные штаны. Его тело приветствовало маленького дьявола, натягивая ткань. Руби сделала глубокий вдох, и ее удивительные груди поднялись вверх и немного наружу из корсета, заставляя Лео проглотить стон.

Черт. Уговорить Мэнди помочь ему добраться до Руби серьезно стоило того. Женщина, которая преследовала его сны в течение нескольких месяцев, казалась невероятной. Даже под бесформенной одеждой, которую она носила в офисе, было видно, что у нее аппетитные формы.

У Руби была шикарная грудь, которая так и манила мужские руки и губы, бедра, за которые можно было бы держаться во время безумного секса с ней, и задница, в которую он до смерти хотел впиться зубами. Чувственная, одним словом.

И ее запах. Этот запах ванили и персиков, который окружал ее, куда бы она ни пошла. Этого было достаточно, чтобы свести его с ума. Черт, он прошлой ночью прошел мимо пекарни по пути домой, и чертовски возбудился, просто унюхав аромат ванили за дверью. Если бы не переговоры с Малмейнами, он получил бы ее намного раньше. Так скучно было водить Кейтлинн по городу и показывать ей достопримечательности. Сахарная сладость Кейтлинн была как ножом по стеклу, но он не скажет этого блондинистой принцессе. А ее льстивые, корыстные кузины были еще хуже.

Если бы он и дальше должен был смотреть на длинноногих плоскогрудых полуголодных самодовольных львиц, он бы сошел с ума.

Теперь он просто должен убедить своего застенчивого маленького дьявола рискнуть ради него. Лео двинулся через толпу, решив сделать это раньше, чем кто-то другой.

Руби впилась взглядом в Мэнди. Интересно, осудит ли ее суд присяжных, если она убьет свою лучшую подругу? Мэнди лишь ухмыльнулась и снова подтолкнула ее, заставляя Руби потерять равновесие на этих проклятых каблуках.

— Ой! — завизжала она, готовясь к падению на жесткий деревянный пол.

Но вместо этого приземлилась на твердую голую грудь. Невероятно горячую голую грудь. Лучшую мужскую грудь, которую она когда-либо чувствовала в своей жизни. Ей пришлось бороться с желанием провести рукой по торсу и рельефным твердым мускулам, перекатывающимся под шелковистой кожей.

— Извините, — пробормотала Руби, чувствуя, что покраснела.

Она рискнула взглянуть вверх.

И вверх.

Владелец грудной клетки был высоким. Ее голова едва доставала до его плеч — и это на четырехсантиметровых каблуках. Руби еще раз прикусила нижнюю губу, ее глаза проследили путь до лица выше груди.

Ох, черт.

Зеленые глаза Лео Данна мерцали в темноте, глядя на нее сверху вниз, его руки, как стальные обручи, обвились вокруг ее талии.

— Привет, Руби. — Удовлетворение в его голосе было странным. Глубокий притягательный рокот послал дрожь вниз по ее позвоночнику.

Щеки Руби загорелись, когда она поняла, насколько близко прижата к его телу. Она оттолкнулась от этой гладкой горячей плоти. Он отпустил ее с явным нежеланием, но руки остались лежать на ее бедрах, даже когда она выпрямилась.

— Э-э, привет. — Руби мысленно поморщилась, услышав свой глупый ответ, и уставилась в искрящиеся весельем и желанием глаза генерального директора.

Желанием?

— Хочешь потанцевать? — Руки, лежащие на ее бедрах, вцепились в нее еще крепче.

У Руби сложилось впечатление, что вопрос был не совсем вопросом.

— Ты должна, — насмешливый голос Мэнди послышался откуда-то сбоку. — Если, конечно, не трусишь.

Руби моргнула и обратила свое пристальное внимание на костюм Лео. На мужчине были очень обтягивающие черные кожаные штаны, черные кожаные сапоги с множеством блестящих серебряных застежек — и ничего более. Пара красно-черных рогов дьявола выглядывала из темных волос. В одном ухе блестел рубиновый гвоздик.

Руби послала Мэнди один быстрый яростный взгляд. Она почему-то не купилась на невинный вид своей лучшей подруги. Добавьте к этому то, что Мэнди знала все о ее одержимости Лео, и что она и его секретарь были близкими друзьями, и ей даже не пришлось задаваться вопросом, причастна ли Мэнди каким-то образом к костюму генерального директора.

— Ты знаешь, я не уверена, что смогу танцевать в этих сапогах, — пробормотала Руби.

Она спросила себя, как быстро сможет уйти от этого Сатаны, прежде чем выставит себя полной дурой и начнет открыто пускать слюни. А еще спросила себя, где же ходит его пара. Ей очень повезет, если она сможет уйти до того, как какая-нибудь блондинка увидит их вместе и вырвет ее волосы с корнем.

— Слабо, — злобно хихикнула Мэнди.

«Ах, черт возьми. Мы снова это проходим».

Руби выпрямилась, глаза наполнились раздражением и решимостью. Она схватила Лео за руку и практически потащила на танцпол. Она, может, и не умеет танцевать на этих каблуках, но ходить на них точно может.

Он был благодарен своему ангелу-хранителю, но какого черта это было?

Руби повернулась в его объятиях посреди танцпола и со шлепком положила руки на его плечи — достаточно резко, чтобы он поморщился. Он пытался заставить ее двигаться вместе с ним, но ее тело не сгибалось. Это было похоже на танцы с экзотическим куском дерева. Великолепным, но жестким.

— Расслабься, Руби. Я не кусаюсь.

«Сильно», — добавил Лео мысленно.

Она уставилась на него.

— Где твоя девушка?

Он улыбнулся, медленно и возбужденно.

— Я пришел один.

— Ох.

В любом случае, его ответ заставил ее насторожиться еще больше. Единственной приятной частью танца был момент, когда ее обтянутая атласом грудь прижалась к его груди.

Лео увидел, как ее соски встали, и эрекция стала еще более болезненной в узких кожаных штанах. Благодаря тому, что он был, как минимум, на фут выше, чем Руби, он мог видеть все, что подчеркивало это прекрасное декольте корсета. Ему было тяжело удержать взгляд на ее лице; черт, да даже святой бы заглянул. Она пыталась контролировать свое дыхание, но он мог точно сказать, что Руби была так же возбуждена, как и он.

И она отчаянно пыталась скрыть это.

Музыка сменилась на медленную и знойную, и Лео захотелось прижать Руби к себе. Он наклонился к ней и импульсивно прошептал на ухо, его голос был намеренно низким:

— Расслабься и потанцуй со мной. Или тебе слабо?

Она подпрыгнула.

— Расслабься и потанцуй со мной. Или тебе слабо?

Черт.

Руби посмотрела на Лео и увидела сексуальное мужское удовлетворение в уголках его губ. Выражение глаз мужчины было по-прежнему дразнящим, он лениво прошелся взглядом от ее лица к груди, а потом пристально посмотрел ей в глаза. Он не думал, что она пойдет до конца, и это было видно. Теплые завитки волнения закружились глубоко внизу ее живота. Желание, так редко нацеленное на нее, гипнотизировало. Руби почувствовала ответный огонь в центре своего естества, ощутила вызов принять то, что он так явно ей предлагал.

На этот раз, только на этот раз она собиралась пойти с ним, и хрен с ними, с голосами в голове, которые говорили, что с кем-то вроде нее такой мужчина только играет.

Она позволила желанию расцвести глубоко внутри. Руби чувствовала, как оно разрослось, окружая ее, как кошку во время течки, заставляя соски напрягаться в ожидании. Ее трусики увлажнились в ответ на жар в его глазах. Мышцы расслабились, Руби ощутила покалывание во всем теле. Она опустила веки и посмотрела на Лео из-под ресниц.

— Так?

«Этот знойный шепот — мой голос?»

Здравомыслящая часть мозга бухгалтера была в шоке. Злой чертенок, который танцевал в объятиях Лео, радостно захохотал, когда она позволила внутреннему секс-котенку поиграть.

Она начала двигаться под музыку. Бедра стали покачиваться, живот потерся об твердую выпуклость.

«Ух, ты. Это для меня?»

Ощущение его желания лишь усилило ее собственное. Ее груди терлись о его грудь в соблазнительном приглашении. Ее руки медленно протянулись, чтобы обхватить его шею, пальцы погрузились в темные волосы. Руби закрыла глаза, наслаждаясь музыкой, ее лицо наклонилось к его в бессознательном приглашении. Она облизнула губы, делая их влажными, пухлыми и готовыми.

— Черт. — Его проклятие прозвучало хриплым стоном, и она скривила губы.

Рука Лео начала гладить по ее спине — вверх и вниз, притягивая Руби ближе. Она открыла глаза, когда его рука стала ласкать ее попку. Лео наклонил голову к ее плечу. Другой рукой он держал ее, крепко прижав к себе, его пальцы запутались в ее волосах. Его обычная учтивая маска исчезла, и Руби увидела взгляд голодного хищника.

«Вот дерьмо».

Все тело было в огне. Лео прижал ее к себе, сдвинув руку, и Руби разжала пальцы, чувствуя перекатывания мышц своей ладонью. Эти жесткие и такие притягательные неровности были покрыты самой теплой и гладкой кожей, к которой она когда-либо удостаивалась чести прикоснуться. Его волосы были мягкими, прохладными на ощупь — эротический контраст с твердостью спины и шеи.

Когда Руби почувствовала, как Лео наклоняется, ей даже не пришло в голову отступить. Мысли о том, что она, наконец, сможет попробовать его поцелуй, было почти достаточно, чтобы поставить ее на колени.

Первое касание его губ было самой невероятной вещью, которую она когда-либо чувствовала. Он касался ее губ легкими, мимолетными поцелуями, дразня ее рот так, как его член дразнил ее живот. Рука ласкала ее задницу медленно и нежно.

Руби взглянула на Лео, ошеломленная свирепым желанием, которое он пробудил в ней с помощью всего лишь нескольких касаний. Желание под стать его собственному привело ее в чувство, как удар.

«Какого черта я делаю? Это мой босс!»

Со вздохом она отстранилась.

— Танцы закончились. — Повернувшись на каблуках, со щеками, горящими от смущения, она практически сбежала с танцпола и направилась прямо к дамской комнате.

Руби говорила себе, что она не прячется от Лео. В конце концов, она должна была сделать что-то с мокрыми трусиками, или ей придется волноваться за состояние дорогой кожаной юбки. Да?

«Жаль, что я не верю даже себе».

Она рывком открыла дверь в туалет и заперлась внутри, как испуганный ребенок. Руби знала, что должна быть благодарна, что не сломала себе шею, когда понеслась, спотыкаясь, на своих адских каблуках через комнату.

«Какого черта она делает?»

Лео наблюдал, как его маленький чертенок убегает, оставив его стоять посреди танцпола. Его член был твердым и ныл, и мысли совершенно запутались.

— Дерьмо.

— Руби стесняется.

Он повернулся к Мэнди, которая танцевала с Дэйвом из отдела маркетинга. Сейчас Дэйв был одет как викинг — разумный выбор для красавчика-блондина.

Лео вздернул одну бровь, глядя на Мэнди, и получил яростный взгляд в ответ.

— Серьезно. Она застенчивая. Мне пришлось подначить ее, чтобы она осмелилась надеть этот наряд. Как думаешь, Мисс Консервативность надела бы его по своей воле?

Его взгляд снова обратился к маленькому дьяволу, как раз вовремя, чтобы увидеть, что Руби исчезает в дамской комнате.

«О, нет, ты не сделаешь этого. Больше не убежишь».

Он оглянулся на Мэнди, подмигнул и прогулочным шагом последовал за своим чертенком, решив, что на этот раз она не убежит от него.

Прежде чем он успел сделать два шага, его ангел-хранитель схватила его за руку.

— Кстати, она не думает, что она привлекательная. — Лео повернулся, удивленный, и посмотрел на Мэнди в полном недоумении. Руби была одной из самых сексуальных женщин, которых он когда-либо видел. Мэнди пожала плечами. — Есть кое-какие истории, даже ситуации, я не знаю в подробностях, но это правда. Она думает, что она маленькая и толстая.

«Она думает что?»

Образ Руби в колоритном корсете и в соблазнительной юбке, с этими сексуальными сапогами… как она могла подумать, что она жирная? Она не была толстой, она была прекрасной. Он сделал глубокий вдох и выдохнул.

— Спасибо, Аманда. Я ценю твою помощь.

— Нет проблем. Но, чтоб ты знал, босс ты или не босс, если сделаешь ей больно, я найму здоровенных парней, чтобы оторвать тебе башку ко всем чертям.

Она ухмыльнулась и продолжила танцевать в объятиях викинга, оставив Лео с выражением задумчивости на лице. Повернувшись к дамской комнате, он двинулся в ту сторону, уворачиваясь от пристающих к нему сотрудников. Он отклонил довольно откровенное приглашение от слегка пьяной рыжей девушки, надеясь, что она будет одной из тех, кто воспользуется свободными номерами. Подмигнув и пожав плечами, он указал в сторону туалетов. Девушка вздохнула с тоской и направилась к бару, оставив его стоять в тени.

Лео скрестил руки на груди и стал ждать, когда Руби вернется.

Ему потребовалось несколько недель, чтобы привести этот план в действие. Чтобы ни случилось, он не позволит ей уйти от него сегодня. Пока не узнает наверняка, действительно ли она — та единственная. Но судя по тому, как его тело и разум реагировали на ее присутствие, Лео был уверен в результате. Теперь все, что ему нужно было сделать — это взять ее. Он усмехнулся, горя желанием подтвердить то, что уже знал в глубине сердца.

Руби не знала, можно ли умереть от смущения или нет. Она так покраснела и разгорячилась от эротического танца с боссом (ради бога, это ее босс!), что ее буквально трясло.

— Эй, милая! А мы все спрашивали друг друга, кто же наконец привлечет внимание Лео. — Сюзанна, секретарь финансового отдела, показала ей большой палец, входя в туалет.

Руби закусила губу.

— Я не привлекла его внимание!

Сюзанна рассмеялась.

— Хочешь поспорить? Он стоит у дамской комнаты, и я сомневаюсь, что он ждет меня! — С этими словами она зашла в кабинку.

Руби вздохнула.

— Да, кстати, он сказал, что ты должна выйти, если тебе не слабо.

Черт.

Лео смотрел на дверь, ожидая, пока Сюзанна доставит его послание. Руби просунула голову в дверной проем, чтобы только показать Лео язык, и скрылась обратно прежде, чем он смог ухватить ее. Она слышала, как он смеется, сквозь закрытые двери.

«Он смеялся. Я показала ему язык, как десятилетняя, и он засмеялся».

— Ну, давай, Руби! — Она слышала смех в его голосе, почти видела улыбку плохого мальчика на его лице. — Выходи потанцевать со мной? Пожа-а-алуйста?

Руби почувствовала, что немного расслабляется. Его смех был искренним: не видимость смеха, которая причиняла боль, а настоящая искренность, которую он хотел разделить с ней. У нее был соблазн выглянуть снова, но был большой шанс, что на этот раз он был немного ближе к двери. Она задалась вопросом, сможет ли просто отсидеться здесь и подождать, пока вечеринка не закончится.

«Нет. Слишком по-детски».

Кроме того, действуя так, как действовал, Лео может просто войти сюда и попробовать увести ее. Или, того хуже, отправить Мэнди. Со вздохом она выпрямила спину, поправила рожки и пошла к двери.

— Удачи! — Сюзанна вышла из кабинки с ухмылкой и направилась к раковине.

— Спасибо, — пробормотала Руби, открывая дверь и выглядывая.

И тут же сильная мужская рука вытянула ее из комнаты. Лео схватил ее за руку и повел обратно на танцпол. Обняв Руби за плечи, он улыбнулся, посмотрев на нее сверху вниз.

— Попалась.

— Я думала, ты должен быть дьяволом, а не пещерным человеком, — проворчала она, пытаясь не замечать его замечательный запах, и потерпела в этом полный провал.

— Я не Люцифер. Я просто очень возбужденный парень.

Руби посмотрела на него, ее челюсть упала от шока. Она не знала, смеяться или звать на помощь.

— Я не могу поверить, что ты только что сказал. — Греховная ухмылка дразнила его губы. — Не может быть. Да, мне показалась.

Он засмеялся, прижимая ее ближе к себе, его голова склонилась к ней, все в нем говорило о его намерениях. Его руки спустились вниз по ее спине, остановились на ее попке и сжали ее.

— Верь этому, — прошептал он, прижимая ее к своей твердой плоти.

А потом Лео наклонился и поцеловал ее. И не легким поцелуем бабочки, которым он целовал ее ранее. О, нет. На этот раз казалось, он намеревался вылизать пальцы ее ног через ее рот.

Шок промчался через ее тело.

«О Боже, я поцеловала Лео Данна! Либо он проиграл пари, либо сошел с ума, либо…»

Он вторгся в ее рот, и она потеряла ход мыслей, поглощенная жарким и удивительным желанием Лео.

Когда его язык ворвался между ее губ, чтобы станцевать с ее языком танец страсти, и Руби застонала, ему пришлось сделать все, что только можно, чтобы удержать себя в руках. За закрытыми веками билось мерцание, его магия почти вышла из-под контроля. Что-то щелкнуло внутри. Кровь в жилах Лео забурлила от радости, нежность к этой миниатюрной женщине в его руках почти переполнила его.

«Всевышнее боги, я знал это! Это она!»

Он разорвал поцелуй, тяжело дыша, и замер в замешательстве от мысли, что он, наконец, нашел ту единственную, которая была рождена для него.

Руби сглотнула, на ее лице было полное ошеломление.

— Ты в порядке?

Лео быстро наклонился и лизнул нежный стык шеи и плеча. Он почувствовал, как она задрожала под его руками.

«Ох, эрогенная зона. Я должен буду исследовать это позже».

— Вполне. — Он услышал намек на ирландский в своем голосе, сейчас его это заботило меньше всего. Он держал свою женщину в объятьях, и это было самое важное во всем мире.

Медленная музыка уступила место чему-то немного более энергичному. Лео поднял голову и оглядел комнату в поисках высокого светловолосого ангела. Найдя Мэнди, занятую своим викингом, Лео решил сделать ход конем. Он взял своего маленького дьявола за руку и потянул в сторону двери танцевального зала.

— Куда мы идем?

Лео мог слышать нервозность в ее голосе, но, когда обернулся, выражение ее лица позабавило его. Руби сжала его руку, стараясь удержать баланс на этих сексуальных-как-грех-четырехдюймовых каблуках. Когда она споткнулась и выпрямилась, он нахмурился, борясь с желанием просто взять и понести ее. Он не думал, что она поймет, если он так сделает, хотя его внутренний пещерный человек был бы более чем счастлив.

— Побыть наедине.

Она рванула его за руку, заставляя остановиться.

— Постой-ка, приятель. Я не уверена, что это хорошая идея.

Лео повернулся и посмотрел на нее сверху вниз, стараясь выглядеть невинно.

— Я просто хочу поговорить вдали от шума. Разве ты не хочешь выбраться из этих сапог на некоторое время, не волнуясь о том, что твои пальцы ног оттопчут?

Он увидел нерешительность на ее лице, дразнящие искры покинули ее глаза.

— У тебя есть определенная репутация в компании, Лео. Давай определимся, я не твой тип. Даже если бы я была им, я не хочу быть еще на одной отметкой на столбике твоей кровати.

Лео почувствовал, что краснеет. Он откашлялся, пытаясь понять, как заставить ее согласиться уйти с ним с вечеринки.

— Если я пообещаю не трогать тебя без твоего разрешения, ты пойдешь со мной?

Руби закусила губу, явно в нерешительности.

— Я даю тебе слово, я не сделаю ничего, чего ты не захочешь, чтобы я сделал. — Лео поднял руку и прижал ее к груди, театрально изобразив раненного в самое сердце. — Ты не доверяешь мне?

К его восхищению, она скептически приподняла бровь. Он засмеялся, расслабляясь.

— Мое слово — золото, и ты это знаешь.

Она прищурилась, глядя на него.

— Обещаешь?

— Обещаю.

«Что мое слово — золото, дорогая».

Он уловил дуновение ее замечательного запаха и чуть не застонал. Его рука напряглась вокруг нее, не предоставляя возможности совершить побег.

— Ну, ладно. — Руби хмурилась. Он ангельски засиял и потянул ее за собой, не давая возможности придумать еще какие-нибудь отговорки.

Выйдя из зала, Лео направился прямо к лифтам.

— Я не планировала оставаться на ночь, — пробормотала она, закусив губу.

Он не удивился, когда она сказала это, учитывая то, какой, как она полагала, была его репутация. Тот факт, что его репутация была главным образом преувеличена, не имел значения — только то, что она верила в это. Он должен это исправить.

— Все в порядке. Я не планировал ничего такого.

«Планировал? Нет. Надеялся, да».

Она выглядела немного более расслабленной, поэтому он решил не просвещать ее.

Они шагнули в лифт, и Лео нажал кнопку пентхауса, подавив в себе ребяческое желание потрясти кулаком и крикнуть: «Да!»

Пентхаус был совершенно удивительным: с золотыми обоями, богатый бордовой тканью, покрывающий диван и стулья из красного дерева посреди гостиной. Небольшая мини-кухня с маленьким столом и двумя стульями находилась слева. Руби предположила, что спальня справа. Вся задняя стена комнаты была сделана из стекла, открывая невероятный вид на город внизу, где ночные огни горели как крупнейшая в мире Рождественская елка. Ковер под ее бедными больными ногами был мягким и плюшевым, теплого медового тона, который подходил к цвету стен.

С глубоким вздохом удовлетворения Руби плюхнулась на диван и принялась за свои сапоги. Лео посмотрел на нее, неуверенно, как будто она сейчас просто возьмет и убежит от него. Когда она протянула руку вниз и начала расстегивать молнию на сапогах, то могла поклясться, что услышала вздох облегчения. Руби посмотрела на него с любопытством, но он уже стоял спиной к ней и был занят, наливая им обоим выпить. Она взяла оба сапога и поставила их под стол, зарывшись пальцами в толстый декадентский ковер с приглушенным стоном.

«Черт, это стоило того, чтобы снять эти дурацкие ботинки».

Лео протянул ей стакан колы и сел на журнальный столик перед ней.

— Я заметил на последнем корпоративе, что ты не пила очень много, поэтому я подумал, что ты оценишь это.

Она была удивлена, что он заметил ее или что он запомнил это. Последний корпоратив был около шести недель назад, выход на пенсию одного из айтишников. Она сделала все возможное, чтобы держаться в тени, избегая Лео как угодно. Руби не хотела выставить себя дурой, пускающей слюни на босса. Кроме того, он привел с собой светловолосую гарпию. Женщина сделала все на той вечеринке, чтобы дать понять, что она предпочла бы быть с Лео где-то наедине.

Руби была до смешного довольна тем, что Лео заметил ее, несмотря на попытки девушки привлечь его внимание. Она увидела у него в другой руке еще один стакан содовой, и улыбка превратилась в усмешку. Когда он поднял стакан в безмолвном тосте, она отбросила волосы назад и чокнулась своим стаканом с его, прежде чем сделать глоток.

— Итак, расскажи мне о себе. — Она склонила голову, и Лео пожал плечами. — Я знаю что-то о каждом сотруднике в фирме, кроме тебя. Ты — полная загадка.

Руби закусила губу и вздохнула. Он был прав. Она старалась изо всех сил избегать его.

— Давай посмотрим. Мне двадцать четыре, никогда не была замужем, имею степень бакалавра ВГУ (прим. — Государственный университет штата Виргиния), и, гм, я живу одна, за исключением моей кошки, Клионы.

Он подавился содовой.

— К-Клиона? (прим. — Клиона — ирландская богиня, женщина из волшебного народа, которая считалась королевой баньши, живущих в южном Мунстере, где, собственно, она и почиталась).

Руби постучала по его спине. Она знала не многих взрослых мужчин, которые готовы были признаться в любви к сказкам.

— Ты любишь ирландские сказки?

Она почувствовала, что он борется со смехом, и удивилась, с чего бы.

— Можно сказать и так. Мои родители — оба ирландцы. Почему ты назвала свою кошку в честь сказочной королевы?

— Она — кошка, поэтому она уже королева. — Руби пожала плечами, удивляясь, почему это ее слегка смутило. — Мне понравилось имя и легенда.

— Она сбежала из Тира со смертным любовником, только чтобы феи выкрали ее обратно.

Руби почувствовала, как краснеет под пристальным взглядом Лео, и отвернулась, чтобы посмотреть в бокал в руке. Он как будто пытался прочесть ее мысли.

— Я думаю, что ей должны были позволить остаться с любовником. Это не прерогатива фей: решать, что он недостаточно хорош для нее. — Она убрала прядь волос за ухо и могла бы поклясться, что услышала его мягкий стон. — В любом случае, Клиона в какой-то степени правит квартирой.

Она взглянула на него краешком глаза.

— У тебя есть домашние животные?

Он кивнул.

— Да, несколько. У меня есть кот по имени Кланнад…

— Как группа?

Лео снова кивнул.

— У меня есть собака по имени Айр и лошадь по кличке мистер Эд.

Настала ее очередь подавиться глотком содовой.

— Мистер Эд?

Он пожал плечами, немного робко и очень сексуально.

— Он любит разговаривать.

Руби рассмеялась.

— Мои родители до сих пор вместе и живут в Петербурге. А твои?

— До сих пор очень сильно любят друг друга. У них ферма в Небраске.

— Ты деревенский небрасский парень? — Она услышала неверие в своем голосе и закусила губу, надеясь, что он не обидится и не закончит одну из лучших ночей, которая у нее была за долгое время.

Темная бровь дерзко поднялась.

— Хочешь увидеть, как я пашу луга и вскапываю землю?

— Может, позже. — Руби снова покраснела и перевела взгляд обратно на стакан.

«Что заставило меня сказать это?»

Она дала ему больше очков за то, что он сдержал смех.

Лео отпил содовую из своего стакана, прежде чем поставить его на кофейный столик. Потом наклонился вперед, облокотившись на колени.

— Мои родители эмигрировали из Ирландии после того, как отец встретил и полюбил мою мать. — Она скорее почувствовала, чем увидела пожатие плечами. — Забавно, как ты относишься к Клионе. Семья моей мамы… ну, скажем, они чокнутые. Они считали моего отца ниже их, поэтому, когда моя мама решила выйти за него замуж, они угрожали отречься от нее.

Она посмотрела в его глаза и не увидела никакой боли или сожаления.

— Твоя семья вообще с ними видится?

Лео вздохнул.

— Мои бабушка и дедушка скончались. Остальная часть клана только иногда видится с нами, и это всегда немного неловко. Мама не может забыть, как они обращались с папой, а папа не держит на них обиды. Он понимает, что они хотели только лучшего для своей дочери.

— Похоже, он хороший человек.

— Да. — Его голос был полон убеждения, которое передавало любовь и уважение к отцу. Руби немного пересмотрела свои взгляды на босса как на плейбоя. Он выглядел как кто-то, для кого семья многое значит.

— У тебя есть братья или сестры? — У Руби не было, но она любила слушать о семьях других.

— У меня есть младшая сестра Мойра и старший брат Шейн.

— Средний ребенок, да? Как тебе умудрились дать имя Лео?

Он откинулся назад, его выражение лица было полно смеха и воспоминаний.

— Камень-ножницы-бумага.

— А?

— Мои родители играли в камень-ножницы-бумага, чтобы выяснить, как нас назвать. Два из трех выигрывало. Отец дважды выигрывал, мама победила однажды.

— И тебя назвали Лео?

— Ага. Она сказала, что я рычал, как лев, с того дня, как родился.

Руби ничего не могла с собой поделать. Она рассмеялась.

— Как твои родители пришли к имени Руби?

— Персонаж любимой мыльной оперы моей мамы. Она была очень сильной, и моя мама хотела, что я была такая же. Это своего рода талисман удачи.

Наступила короткая созерцательная тишина, каждый из них пытался придумать, что сказать или спросить. Странно, но эта тишина не была неловкой. Было не так уж много людей, с которыми Руби чувствовала себя комфортно. Удивительно, что Лео Данн оказался одним из них.

— Ты голодна?

Ее желудок громко заурчал при мысли о еде.

— Я буду считать, что да. — Он ухмыльнулся и протянул ей меню обслуживания номеров. — Закажи все, что хочешь, и на меня.

— Спасибо.

«Ох, какой стол это будет!»

Руби вздрогнула и взглянула на меню, стараясь не представлять, как хорошо он будет выглядеть в шоколадном муссе.

Еда была отличной: говядина нежная, картофель просто отличный, вино не слишком сладкое. Лео удостоверился, что заказал десерт со взбитыми сливками, просто чтобы посмотреть, как она облизывает ложку этими сочными полными губами и розовым язычком. Это было самое лучшее первое свидание, которое у него когда-либо было. Руби расслабилась и смеялась, рассказывая истории о своей бухгалтерии, которая обычно заставляла волосы вставать дыбом.

Ее глаза теплели до восхитительного темно-медового цвета, когда она была счастлива. Он мог бы смотреть в них часами и чувствовать то, что уже чувствовал. Лео зажег свечи на столе, пытаясь добавить легкую романтику к ужину. Свет танцевал на ее коже, создавая интригующие тени, которые он до смерти хотел исследовать.

Он едва сдерживал себя.

Лео так сильно хотел прикоснуться к ней, что это причинило боль. Его сердце бешено стучало, а ладони потели так сильно, что пришлось вытереть их о свои штаны — и не раз. Удивительно, что она не подумала, что он полный придурок. Он понятия не имел, что говорил ей на протяжении всего ужина.

Руби играла со своим бокалом вина, ее выражение лица было мягким и туманным, и рассказы, наконец, закончились. Она протянула руку и убрала прядь волос за ухо, оголяя шею, и он открыл рот, понимая, что глупо сейчас заканчивать лучшую ночь в его жизни.

— Можно я тебя поцелую?

Лео увидел, как ее дыхание изменилось от его просьбы: сначала остановилось, потом стало быстрее. Ему понадобились все силы, чтобы не выдернуть ее из кресла и не усадить к себе на колени. Маленькие проблески света слетели с его пальцев. Он быстро сунул руки под стол, надеясь, что она не заметила. Он никогда не хотел кого-то так сильно, что не был в состоянии контролировать свои силы.

— Я обещал не трогать тебя без твоего разрешения. — Желание уложить ее в свою постель, связать ее и никогда не отпускать было настолько сильным, что он задрожал. Лео сжал руки в кулаки на коленях, собирая все силы, чтобы взять свою магию под контроль.

Когда Руби облизнула губы, он опять чуть не потерял контроль.

— Да.

Мягкая нервозность в ее голосе только добавляла привлекательности. Он хотел позаботиться о ней, дать ей знать, что ей нечего бояться, ни от него, ни от кого-либо еще. Он будет защищать ее всем, что у него есть, чего бы это ни стоило.

Лео встал и протянул руку. Она приняла его предложение и позволила ему помочь ей встать на ноги. Он подвел Руби к дивану и помог сесть, внеся в ее мысли беспорядок. По всей видимости, она ждала, что он поцелует ее стоя. Он бы предпочел комфорт, и диван был мягким и манящим, как и женщина, сидевшая на нем. Он сел рядом с ней и обхватил ее щеку рукой. Руби бессознательно прижалась к его ладони — шаг, который говорит о доверии, которое он еще не заработал, но был полон решимости доказать, что достоин. Очень медленно Лео наклонился вперед и прижал свои губы к ее.

Она была на вкус как шоколад и вино, сладкое и богатое — женщина, которая довела его почти до безумия. Он не мог дождаться, когда узнает, какая она вся на вкус. Воздух был наполнен ее ароматом, вызывая у него головокружение от желания. Лео положил руки Руби на плечи и удерживал ее на месте, когда неторопливо исследовал ее рот, пока они оба не начали задыхаться.

Руби почувствовала, как ее грудь поднялась вверх в беззвучной мольбе о прикосновении. Его легкий поцелуй был самой эротичной вещью, которую она когда-либо чувствовала за всю свою жизнь. Она наклонилась к нему, подняв руки, чтобы погладить его обнаженную грудь. Кожа чувствовалась невероятной, словно горячий шелк, покрывающий твердые мышцы. Волоски, спутанные вокруг темно-коричневых сосков, спускались вниз, чтобы исчезнуть под узкими кожаными штанами. Она смотрела на голую грудь Лео все время во время ужина, до смерти желая положить свои руки на нее, и сейчас могла доставить себе такое удовольствие. Она водила руками вверх и вниз, ее пальцы слегка сжимались, чтобы добавить удовольствие в невероятные ощущения. Она была вознаграждена за свои усилия его дрожью.

«Да, мои пальцы хотят двигаться!»

Его поцелуй стал голодным, одна рука скользнула к ее волосам, пальцы запутались в них, чтобы схватить ее затылок и наклонить под удобным для него углом. Лео начал очаровывать ее рот, его язык двигался туда-сюда в обещании.

Руби достаточно выпила, чтобы отдаться ощущениям, но была не настолько пьяна, чтобы не знать точно, что собиралась сделать. Она гладила руками его грудь, слегка задевая пальцами соски. Она всласть играла с ними, поддразнивала их небольшими царапинами, и награда была незамедлительной: стон, который он не мог сдержать.

Когда Лео прижал ее спиной к подлокотнику дивана, она охотно поддалась, ее трусики уже промокли насквозь от соков.

Он держал одну руку в ее волосах, удерживая ее на месте. Другой рукой он спустил красный атласный корсет, открывая ее грудь прохладному воздуху комнаты. Его действия были достаточно медленными, чтобы она могла остановить его в любой момент, но у нее не было никакого желания это делать. Ее соски, уже твердые и болезненные, задевали его грудь, посылая импульсы удовольствия прямо в ее клитор. Бессознательно Руби начала двигать бедрами потираясь об Лео, молча моля о его руках, о языке, о любом прикосновении, которое он готов был дать ей. Она никогда не чувствовала такого огня прежде. Его сила была пугающей, но мысль уйти была еще страшнее.

Разрывая поцелуй, он начал покусывать ее вожу, прокладывая дорожку вниз, задержавшись на чувствительном месте между шеей и плечом, пока она не задрожала от желания. Ее руки поднялись к затылку и прижали его к ней. Лео облизывал и сосал, зубы царапнули кожу, прежде чем вцепиться в нее. Его рот сильно всосал ее кожу, и она знала, что он оставил на ней свою метку. Руби выгнулась, закусив нижнюю губу от невероятных ощущений, которые неслись от его рта прямо к ее соскам и клитору.

Внезапно он сел, его слова были резкими в тишине комнаты:

— Черт, Руби. Лучше скажи мне сейчас, если ты хочешь меня остановить. Я не смогу остановиться.

Его горло дернулось, когда он судорожно сглотнул. Руби видела, насколько заведенным он был. Лео сделал глубокий вдох, глядя на ее обнаженную грудь, голод и что-то еще были написаны у него на лице. Когда он облизнул губы, она зашипела, ее тело слегка выгнулось в подсознательном призыве к более решительным действиям. Она никогда не чувствовала себя так, будто умрет, если не получит его сейчас.

Лео сжал кулаки по бокам, чтобы не коснуться ее. Ноги, придавившие ей бедра, дрожали от очевидного усилия твердо держать себя в руках.

— Решайся.

Она могла видеть напряжение оттого, что он не касался ее. Он застыл неподвижно, наблюдая за ней, все его тело было как натянутая струна. Он дрожал, ожидая ее ответа, и Руби знала, что, если откажет ему, то он ее отпустит. Это, вероятно, убьет их обоих, но он сделает это.

Многое говорило, что он сдерживал свое слово. Лео не прикасался к ней без ее разрешения.

Руби взглянула на него. Она так долго боролась с похотью и выбросила семь лет этой борьбы на ветер.

«Когда у меня еще когда-нибудь будет такой шанс?»

Мужчины, как Лео, обычно не хотят таких, как она, но сегодня — нет никаких сомнений — он ее хочет.

— Сделай это.

Одна бровь выгнулась.

— Что сделать, Руби?

Она облизнула губы, внезапно занервничав.

— Сделай это со мной.

Эмоция мелькнула на его лице, слишком быстро, чтобы она смогла увидеть, что это было. Удивление, наверное? Удовольствие теперь горело в его глазах, смешиваясь с похотью.

— Что сделать с тобой, Руби? — Крошечный намек на акцент только увеличивал его невероятную сексуальность.

Одна рука потянулась вниз, чтобы ущипнуть ее за сосок. Другая рука начала медленно поглаживать член через молнию джинсов. Ее глаза почти неохотно оторвались от этого зрелища, прежде чем вернуться к его лицу.

— Займись со мной любовью. — Руби посмотрела на Лео, ее голос был полон мольбы и желания. — Пожалуйста.

— С удовольствием.

Лео чуть не кончил в штаны. Потребовалось все самообладание, чтобы остановить вырывающуюся изнутри магию. Если бы Руби отвела взгляд, она бы, наверное, увидела маленьких светлячков, метавшихся по комнате. Такого не случалось с ним раньше. Он никогда не терял контроль. Было что-то в ее голосе — мольба, которую он редко слышал, зов женщины, которая не считала себя привлекательной и все же отчаянно желала того, что не могла озвучить.

Лео решил, что отныне сделает все, чтобы Руби никогда не сомневалась в своей привлекательности.

Он провел рукой по своему напряженному члену и скользнул пальцами выше, к подолу ее юбки. С дразнящей ухмылкой на лице он начал медленно сдвигать юбку вверх, обнажая бедра, обтянутые чулками, и красные трусики-стринги.

— Черт, котенок. Мне нравится твой вкус в отношении белья. — Он погладил ее прикрытый тканью лобок, втянув носом воздух от удовольствия. Потом обхватил ладонью, прижимая так, чтобы позволить трусикам пропитаться соками ее киски, и отодвинул ткань.

Лео посмотрел вниз и задрожал от желания. Она была бритой.

— Чертовски сексуально. — Он не мог дождаться, когда увидит раздвинутые для него ножки, но сначала хотел увидеть, как Руби кончит. Он погладил ее клитор, внимательно наблюдая за реакцией, пытаясь понять, что заставит ее сойти с ума от желания. Руби выгнулась в его руках с мягким хныканьем, ее дыхание сбилось. — Вот тут, котенок?

Он обхватил ее грудь свободной рукой, погладив мягкую кожу вокруг соска, прежде чем перейти к самому соску. Его пальцы гладили соски в том же ритме, что и клитор.

— Красивая. Такая чертовски красивая.

Руби выгнулась, ее руки гладили его грудь, от удовольствия она закрыла глаза. Лео начал интенсивнее поглаживать ее, подводя к кульминации. Он умирал от желания увидеть ее лицо в экстазе.

— Пожалуйста. О боже, пожалуйста! — умоляла она, задыхаясь.

Лео наклонился и взял один твердый сосок в рот. Он сосал и лизал так сильно, как только осмелился. Он сунул два пальца в ее горячие влажные ножны, работая ртом в том же ритме, что и пальцами, одновременно не отрывая свой пристальный взгляд от ее лица, оценивая ее реакцию по выражению, мелькающему на нем. И то, что он видел, давало понять, что Руби осталось совсем немного, прежде чем она упадет через край.

Он чуть прикусил сосок, позволяя ей почувствовать его зубы. Руби кончила с криком, ее мышцы сжались вокруг его пальцев, как тиски. Прежде чем она перестала содрогаться, он опустился к ее киске и всосал клитор в рот, продлевая оргазм.

Она отошла от оргазма, дыхание было прерывистым. Лео продолжал сосать ее клитор и лизать, пытаясь расслабить, не теряя ее возбуждения: он планировал использовать эту связь между оргазмами, чтобы заставить ее кончить еще сильнее.

— Боже, это было так хорошо. — В голосе Руби звучало удивление.

Лео засмеялся, счастливый оттого, что ей понравилось. Ему было не жаль любовников, которым не удалось доставить ей удовольствие, он решил, что неудачники не стоили его внимания. Они лишились возможности быть с такой прекрасной женщиной, как Руби.

— Не волнуйся, котенок, ночь только началась. Будет намного, намного лучше.

— Намного лучше, чем это, и ты потом будешь объяснять мою смерть от оргазма коронеру округа.

Ее слегка задыхающийся смех согрел его. Лео вознаградил ее еще одним долгим, медленным облизыванием.

— Ох. О боги. Лео, что ты делаешь?

— Ем тебя, моя дорогая, — Лео подул на ее влажную покрасневшую плоть. Он не мог удержаться. Это была самая красивая киска, которую он когда-либо видел. Он прикусил клитор, и Руби наградила его стоном.

— Ох. Окей.

Лео опять сдержал смех. У него никогда не было любовницы, которая так смешила бы его в постели. Он обнаружил, что ему в ней это нравится. Он начал лизать языком ее клитор, сосредоточившись на нем, как кошка на миске со сливками. Потом вошел двумя пальцами и начал медленно двигать.

Ее бедра дрожали. Глядя на нее, на ее грудь над атласным корсетом, Лео увидел, что Руби играет со своими сосками, снова доводя их до состояния твердых камешков. Его член стал твердым, как камень, в узких кожаных штанах — и это из-за одного только взгляда на Руби, доставляющую наслаждение своему телу.

Если он в ближайшее время не трахнет ее, то взорвется.

Она стонала и задыхалась от страсти, ее тело выгибалось на бордовом бархатном диване, великолепные сиськи были в ее руках. Она начала взбираться на волну другого оргазма, лицо болезненно исказилось.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — бормотала она, задыхаясь.

— Скажи мое имя, — прошептал он, опускаясь на ее киску.

— Лео.

— Снова. — Он взял ее клитор между губами и пустил вибрацию, используя магию, чтобы отправить нарастающую вибрацию через ее тело.

— Лео! — Руби с криком кончила, его имя отозвалось эхом в номере отеля, тело выгнулось, руки взлетели вверх над головой, пальцы впились в подушки. Одной рукой Лео ухватил ее бедра, удерживая на высоте оргазма и не давая им обоим слететь с дивана.

Руби всхлипнула, приходя в себя после того, что звучало как чертовски сильный оргазм. Он продолжал ласкать ее, убрав пальцы только чтобы расстегнуть молнию кожаных штанов и высвободить свой возбужденный — такой возбужденный, что это было больно — член.

Руби открыла глаза и посмотрела на Лео сверху вниз. Его язык снова коснулся ее мокрой щели, и она задрожала в ответ. Его горячий взгляд встретился с ее, рука опустилась к штанам. Она представила, как он расстегивает молнию.

Руби попыталась сесть, но он не позволил.

— Оставайся на месте. — Команда была твердой и резкой.

Поднявшись, Лео достал свой каменно-твердый член из штанов, слегка поглаживая его. Она не могла отвести глаз. Лео поставил одну ногу на диван, опускаясь к ее груди, другая нога осталась на полу для устойчивости. Он поднес фиолетовую головку члена к ее губам, на лице его была мольба. Он замер, ожидая, что она сделает.

Руби никогда не делала никому минет прежде, но после двух умопомрачительных оргазмов от языка и губ Лео решила, что должна ему хотя бы один. К тому же, это же не может быть так уж сложно? Она была умной. Она прочитала много любовных романов. Она знала технику.

Вспомнив рассказы Мэнди и то, что она читала, Руби нежно лизнула головку члена, вдохнув мускусный мужской запах. Капля жидкости на кончике была соленой и сладкой, и Лео застонал, когда она деликатно слизнула ее. Она почувствовала, что ее тело снова оживает, соски встали по стойке «смирно». Он протянул руку и поиграл с одним соском, посылая острое удовольствие прямо в ее киску. Другая его рука переместилась на ее волосы, чтобы удержать голову. Она раздвинула губы, и он проскользнул головкой члена в ее рот. Ощущение теплой тяжести на языке было странным.

Руби всосала его, обрадовавшись, когда Лео вздохнул от удовольствия. Взглянув на него сквозь ресницы, она увидела, что его взгляд буквально не отрывается от ее губ. Лео стал двигать членом у нее во рту, держа ее голову руками так, как он хотел.

Она погладила его член языком, заработав еще один стон. Лео закрыл глаза, пальцы крепче сжали ее затылок. Жар, растекшийся внизу ее живота от ощущения его твердой хватки, удивил ее. Он начал осторожно двигать ее головой вперед и назад, его бедра тоже двигались, встречая ее рот.

— Боги, детка, вот так. Облизывай, котенок. Используй свой язык.

Руби подчинилась его мягкому приказу, поглаживая член языком. Когда она втянула щеки и сильно всосала, он с шипением вышел из ее рта.

— Еще нет, котенок. Я не хочу кончать тебе в рот.

— Разве не ты говорил, что ночь только началась? — Ее собственная смелость удивила ее.

Лео посмотрел на нее, удивляясь и радуясь.

— Да. Да, я говорил это. — Он направил головку члена обратно между ее губами. — Соси его, котенок. Заставь меня кончить.

Лео начал двигаться, его глаза не отрывались от члена, входящего и выходящего из ее рта.

— Вот так, котенок. Боги, как хорошо. Я вот-вот кончу.

Руби и сейчас могла его попробовать, его соленый и одновременно сладкий вкус стал сильнее, чем раньше, и она спросила себя, скоро ли он достигнет экстаза. Дыхание Лео ускорилось, бедра двигались все быстрее, и вот со стоном он кончил в ее рот, заполнив ее своим вкусом.

Руби не была готова к этому. Она старалась изо всех сил глотать, но чуть не задохнулась, часть спермы вытекла из ее рта. Ей понравилось смотреть на его лицо, пока он кончал. Лео продолжал смотреть на нее, его лицо исказилось в беспомощном экстазе. Она продолжала сосать его даже после того, как он кончил, и была вознаграждена счастливым удовлетворенным смехом.

Лео вытащил член из ее полуоткрытого рта и заменил его своим языком в поцелуе, который был и нежным и страстным одновременно, удивляя ее. Она не думала, что он захочет поцеловать ее после того, как кончит в ее рот, но по страстности поцелуя она догадалась, что он не возражал. Лео гладил ее волосы, ее руки обвились вокруг его шеи, сердце странно екнуло в груди. В некотором роде это было еще более интимно, чем секс.

Лео поднял ее с дивана и взял на руки, как будто она вообще ничего не весила.

— Время раздеться, котенок.

Потом повернулся и понес ее в спальню.

Как только они оказались в бордово-кремовой спальне, он поставил ее на ноги.

Лео снял с нее красный корсет, смакуя каждый кусочек оголенной кожи, целуя и покусывая ее в случайных местах, пока она не оказалась готова умолять его коснуться ее сосков. Он упал на колени перед Руби и расстегнул ее красную кожаную мини-юбку. Стащил ее вниз по ногам вместе с красными трусиками-стрингами. Она переступила через ткань, теперь одетая только в высокие до бедер чулки.

Пальцы Лео легко скользили по гладкому нейлону, касаясь каждого дюйма ног, обтянутых шелком, до тех пор, пока не добрался до ее бедер. С голодным стоном он зарылся лицом в ее киску, почти лихорадочно облизывая клитор.

С удивленным криком Руби кончила, выгнувшись в его объятиях. Его руки крепко вцепились в полушария ее задницы, удерживая ее на месте, позволяя ей освободиться. Когда все закончилось, он встал и притянул ее в объятия, безжалостно целуя. Их два вкуса смешались на ее языке, и это сделало ее почти дикой от желания.

Руби разорвала поцелуй.

— Трахни меня, Лео.

Лео посмотрел в ее дикие глаза и застонал. Руби выскользнула из его рук и упала на колени, глядя на него голодным взглядом. Стянула с него штаны и нежно поцеловала жесткий член. Ее мягкие руки сводили его с ума своими легкими прикосновениями — ягодицы, яички, даже ямочки под коленями. Его член был готов, он хотел большего. Руби расстегнула его ботинки, стянула их с ног и практически бросила. Лео стащил с себя штаны, умирая от желания увидеть, что его котенок собирается сделать дальше.

Руби взяла его член в руки и начала поглаживать. Она двигалась вверх и вниз по его плоти, потягивая так, что его яйца качались назад и вперед. Она лизала фиолетовую головку, посасывая ее, пока из кончика не вытекла капля предсемени.

— Черт, — прошипел он, отчаянно стараясь не кончить снова в ее жадный маленький рот, удивляясь, насколько яростным было желание на этот раз, особенно учитывая взрывоопасные оргазмы, которые у них уже были.

Лео потянулся вниз, чтобы поднять ее на ноги. Руби охотно подчинилась, смеясь, когда он взял ее на руки и бросил на кровать с низким, гортанным рычанием. Лео подошел к кровати и стал подниматься поцелуями вверх по телу Руби, остановившись только, чтобы пососать ее соски, пока она не стала мокрой и не начала извиваться под ним. Легкие стоны удовольствия слетали с ее губ, теперь уже красных и опухших от поцелуев, а в выражении ее лица смешались удовольствие и боль. Он ущипнул жесткий камушек соска зубами, чуть не кончив, когда Руби выгнулась, обнажая длинную линию шеи. Этот шаг был по своей сути доказательством ее покорности, доверия к нему. Он чувствовал себя как гребаный пещерный человек, трахающий свою женщину.

Лео встал на колени над ней, развел ее бедра в стороны и устроился между ними.

— Должен тебя трахнуть… сейчас, — пробормотал он грубо, шокируя ее. Он наклонился к ней в диком поцелуе, который отнял дыхание у них обоих.

— Лео. — Она задыхалась, когда он отпустил ее губы, выражение лица казалось ошеломленным страстью и желанием.

Он никогда не видел ничего более привлекательного в своей жизни. Ее руки были на его бедрах, притягивая ближе. Ногти вонзились в него, отмечая его плоть.

Он взял Руби за бедра руками и пристроился к узким ножнам. С низким гортанным криком он толкнулся в нее, наполняя, его яйца ударились о ее задницу.

Моя.

За всю свою долгую жизнь Лео никогда не чувствовал ничего более невероятного, чем влажные ножны, сжимающие плоть. Часть его разума, наблюдающая за ее реакцией, заметила, что ее тело расслабилось для него в ожидании. Руби была почти девственницей, но ни одна девственница не могла дать ему такого экстаза. Он дышал глубоко, открывая свои чувства до предела. Нет, запаха девственной крови нет, ни намека на то, что это был ее первый раз. Может быть, у нее большой перерыв. Он пульсировал внутри нее, отчаянно пытаясь не двигаться, пока она привыкала к его размеру.

Черт побери, у него тоже давно никого не было. С тех пор, как он увидел кое-чью идеальную задницу, наклоненную над столом, если быть точным.

Когда она, наконец, открыла глаза и посмотрела на него, Лео улыбнулся ей, пытаясь успокоиться, хотя тело требовало, чтобы он начал двигаться в ней прямо сейчас. Когда Руби облизала губы, он чуть не потерялся.

— Тебе хорошо? — Он мог слышать мольбу в своем голосе. Если она в ближайшее время не даст ему добро, он начнет хныкать как мальчишка.

Она кивнула. Прошептав «спасибо», он начал двигаться в ее теплом, влажном теле.

Руби чувствовала себя так, будто ее посадили на кол. Он был намного больше Бобби Какого-то там. Если бы она знала это, то назвала бы Бобби Членом-Карандашом, что было бы очень точно…

Она начала двигать бедрами в такт его толчкам, потираясь клитором об основание его члена. Это послало нарастающее великолепное ощущение через ее тело, что ей очень, очень понравилось. Руби начала ускоряться. Когда Лео застонал, она посмотрела на него.

Голова его откинулась назад, глаза закрылись, лицо стало гримасой страсти. Он осторожно двигался в ней, словно боялся причинить боль. Он, должно быть, сдерживался.

Хватит.

Это был первый раз, когда она занималась сексом за семь долгих лет, и это было с Лео Данном. Она никак не могла позволить ему сдерживаться!

Руби протянула руки, скользя по гладким мышцам его груди. Она, казалось, никогда не видела такого скульптурного тела. Он вонзался в ее тело уже с легкостью. Ощущение того, как он движется в ней с первобытным изяществом, вызвало у нее желание прикоснуться к нему, провести по каждому дюйму его тела. Когда она добралась до его живота, он дернулся и толкнул себя в нее, заставляя ее задохнуться от удовольствия.

Руби протянула руки и обхватила твердые мужские ягодицы, пристально наблюдая за членом, входящим и выходящим из ее тела. Зрелище было увлекательным; она никогда не думала, что она увидит такое даже в своих самых смелых мечтах. Она насадилась глубже, пытаясь получить больше.

— Спокойно, котенок. Ты очень узкая. Как давно у тебя был секс?

— Семь лет назад, — пробормотала она, снова дергая его задницу.

Она захныкала, когда он остановился.

— Семь лет?

— Лео! — Она ненавидела ныть, но блин, некоторые ситуации призывали к этому. И эта определенно была одной из них.

Руби вздохнула с облегчением, когда он снова начал двигаться, толкаясь в нее теперь сильнее, как будто тот факт, что у нее не было секса семь лет, был для него важным. Со вздохом удовлетворения она почувствовала, что он полностью в ней, как в первый раз. Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его толстого, жесткого члена, двигающегося внутри нее с возрастающей скоростью.

С каждым толчком Лео мог слышать шепот в своей голове: Моя! Он не чувствовал себя так хорошо с… Черт. Он никогда не чувствовал себя так хорошо.

Он чувствовал, как его магия оборачивается вокруг них словно сверкающий занавес, и ничего не мог поделать. Было достаточно трудно не пролить свое семя в ее ожидающее тело, прежде чем она будет готова. Он не мог контролировать свои силы.

Его магия пропитала воздух запахом ванили и персиков, заставляя ее улыбаться. Это мягкое выражение почти бросило его через край, такой сладкой и сексуальной была эта улыбка, которую, — он поклялся прямо сейчас, — другой мужчина никогда не увидит. Это особенный взгляд был только его.

Он начал входить в ее тело, все быстрее и быстрее, толкая себя с нарастающей страстью. Окружающие их огни стали светиться ярче и ярче, его кульминация приближалась. Он мог сказать по тому, как она двигалась и стонала под ним, что она тоже вот-вот взорвется.

Лео должен был убедиться, что она кончит первой. Ему нужно было, чтобы их первый раз вместе был идеальным для нее.

Он не мог больше сдерживаться. Глаза Руби все еще были закрыты, зубы впились в нижнюю губу, когда она напряглась. Ее брови нахмурились, губы скривились, и он знал, что она почти там. Он потянулся и щелкнул по ее клитору, надеясь подтолкнуть ее.

Она закричала, сжимая его так сильно, что, когда он кончил, все его тело пульсировало светом, и комната вокруг них вспыхнула, как улица в день Четвертого июля. Он чувствовал, как пульсирует внутри нее. Удовольствие почти ослепило его; его сперма омыла ее матку, свет озарял кожу, клеймя ее, отмечая ее.

Он упал на нее, наполовину умерший от самого лучшего проклятого секса, который когда-либо имел в своей жизни, и спросил себя, как быстро сможет уговорить Руби стать его парой.

Руби парила где-то так высоко, что не смогла дышать. На ней лежал тяжелый, теплый вес. Она чувствовала, как кто-то тяжело дышит рядом с ее ухом.

Она открыла глаза.

Лео лежал на ней, его руки сжимали ее так сильно, словно он боялся, что она встанет и сбежит. Ее бедра все еще сжимали его; мягкий член только начал выскальзывать из ее тела.

Может, она и правда перестала дышать. Руби могла поклясться, что видела угасающие огни, мерцающие вокруг них. Верный признак недостатка кислорода.

Она хихикнула.

Лео зашевелился на ней, его улыбка щекотала ее шею. Он поднялся, чтобы посмотреть на нее.

— Не расскажешь мне, в чем шутка?

— Я думаю, у меня было кислородное голодание. — Он наклонил голову в сторону, во взгляде был вопрос. — Я как будто видела несколько огней минуту назад, как видят альпинисты, когда высоко поднимаются, и воздух становится разреженным.

Он нахмурился, обеспокоенный.

— Ты занималась альпинизмом?

Руби снова хихикнула.

— Канал «Discovery».

Лео, вздохнув, скатился на свою сторону, прижав ее мягкое, пресыщенное тело к себе. А потом нежно поцеловал ее в лоб, и она задрожала.

— Я не знаю, как ты, но я истощен. Засыпай, Руби.

— Ох, но…

— Никаких «но», котенок. — Лео поднял голову и посмотрел на нее со смесью нежности и твердости на лице. — Спи.

Руби облизнула губы. Вдруг все вокруг оказалось немного более серьезным, чем она планировала.

— Я не планировала оставаться на ночь.

— Я тоже не планировал заниматься с тобой любовью сегодня, — вдруг серьезно сказал он. — Останься со мной.

У нее перехватило дыхание от его слов.

— Не оставляй меня до утра. — Прежде чем Руби смогла ответить, он наклонился и поцеловал ее с нежностью, которая заставила ее затаить дыхание. — Пожалуйста.

Она колебалась лишь мгновение, а потом с мягким вздохом прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Закрыв глаза, Руби попыталась уснуть. Не потребовалось много времени: сочетания вина, тепла и невероятного секса хватило, чтобы мягко убаюкать ее.

Она не видела облегчения, которое появилось на его лице, и нежности, с которой он наблюдал, как она спит в его объятьях.

— Моя.

Джейден Блэкторн шел по коридору, не глядя ни влево, ни вправо. Его уже вызывали сюда раньше, и ему здесь не нравилось.

Ловля гибридов не была легкой, но он знал, что это будет так. Он был сильным, сверхсильным, и эта уникальная сила не позволяла делать ему много всяких вещей… обидно… но однажды она дала ему работу.

Теперь его Чокнутая Дорогуша хотела от него чего-то большего. Черт, в этот момент он был согласен заплатить ей и сбежать, поскольку она практически насильно удерживала его в своем особняке. Одно радовало — практически всегда ее задница торчала где-то у черта на куличках, штат Небраска.

Джейден отчаянно хотел, чтобы дом Малмейнов был ранчо. Он хотел бы увидеть коровье дерьмо на ее Prada.

Он подошел к дверному проему в конце коридора и открыл дверь. Его не впечатлило богатое окружение, вишневое дерево, бархат и шелк. Здесь ничего не интересовало его, кроме того, что это доказывало, что они могут позволить себе заплатить. Этот дом принадлежал лорду Каллену Малмейну и был холоден, как сам его владелец. Дом Джейдена, который он делил с Дунканом, был гораздо теплее.

Да уж, даже айсберг был теплее, чем это место. Он не мог дождаться, когда уберется отсюда и вернется домой.

Малмейн-старший разговаривал со своей дочерью, пытаясь еще раз заставить сумасшедшую Кейтлинн понять, почему она не может получить желаемое. Джейден вздохнул и стал ждать.

— Шейн здесь и может легко выполнить контракт, Кейтлинн.

— Я не хочу Шейна. Я хочу Лео, — хриплый, женский голос был полон обиды.

Если бы не тот факт, что голос принадлежал одной из самых избалованных женщин, которых Джейден когда-либо встречал, он бы нашел его возбуждающим. Но он только содрогнулся и повернулся, чтобы посмотреть на высокую элегантную блондинку. Ее волосы цвета белого золота были собраны в простой французской узел а-ля Грейс Келли. Сегодня на ней был бледно-розовый костюм, кожа и дорогой материал, спускающийся волнами. Туфли подходящего оттенка на высоких каблуках подчеркивали длину ног. Серые глаза смотрели на отца с несчастным выражением, уголки сочных губ опустились.

Джейден скрыл еще одну дрожь. То, что в этом рту зубы были острее, чем у него, что-то да говорило.

Малмейн-старший вздохнул.

— Я посмотрю, сможем ли мы провести переговоры с Лео, моя дорогая, но он отвергает все намеки. Возможно, если Лео откажется, мы должны пересмотреть Шейна?

Джейден молча ждал. Он слышал этот аргумент раньше и знал, что Каллен Малмейн снова проиграет. Он открыл свои чувства, пытаясь изучить окрестности, слушая сердцебиение всех окружающих его людей, подсчитывая пульс, пока не нашел двух «скрытых» охранников Малмейна, которые, по мнению старшего, защищали его. Джейден спрятал свои знания о находках, сохраняя скучное выражение лица.

— Мистер Блэкторн. Спасибо, что пришли.

Джейден моргнул и посмотрел на блондинку своим самым темным проникновенным взглядом.

— Мисс. Малмейн.

Он почти позволил своей ухмылке измениться на гримасу отвращения.

— Не хотите присесть, мистер Блэкторн?

— Нет, спасибо, мисс Малмейн. Я предпочитаю стоять.

На мгновение на лице блондинки возникла растерянность, а потом эта сука моргнула и посмотрела на него с самой лживой и сладкой улыбкой.

— Мистер Блэкторн, у меня для вас есть кое-какая работа.

Джейден кивнул.

— Я так и подумал, милая, иначе бы ты не позвонила. — Он улыбнулся, позволяя своим зубам мелькнуть.

Он наблюдал за тем, как она с возмущением выпрямилась, прежде чем пожать плечами. Выражение лица было сладко-сахарным.

«Дерьмо. Что теперь? В прошлый раз, когда она выглядела так, ему пришлось похитить кого-то».

Кейтлинн передала ему лист бумаги.

— Я хочу, чтобы ты передал требование о выкупе семье Данн.

Улыбка Джейдена исчезла, и он быстро потер лоб. Он взял лист бумаги неохотно. Все это дерьмо начинало вонять до самых небес, и он уже начал жалеть о том, что принял звонок от этой высокоинтеллектуальной суки. Черт, если бы Дункан был дома…

Но Дункана не было дома, и Каллен, не мог отказать своей дочери, она имела все, что хотела. Одежда, автомобили, украшения. Люди.

И у них были яйца, чтобы назвать его вампиром. Это делало кровопийцу честным перед богом.

Со вздохом Джейден повернулся, чтобы найти телефон.

— Не звони отсюда, идиот! Найди какой-нибудь анонимный телефон.

Джейден обернулся, глаза его вспыхнули красным от раздражения.

— Может, мне спуститься до местного Уолл-Марта и использовать телефон там, милашка? У тебя есть телефонная карточка?

— Не называй меня так! — Джейден любил эту раздражительную ноту в ее голосе. Это изменяло ее гладкий, сладкий голос и превращало его в железную щетку. — Делай, как я говорю, или я дам Джереми Уэсту знать, в чем твоя слабость. Разве у него нет на тебя зуба?

Джейден побледнел.

— Ты — сука. — Если Джереми узнает, Джейден в два счета окажется трупом. И до тех пор, пока он не выяснит, как закрыть ей рот навсегда, он должен делать то, что она говорит.

«Если бы только Дункан прочитал свои чертовы сообщения…»

— Я знаю. — Она посмотрела на свой идеальный маникюр с этой сладкой улыбкой на лице, и Джейдену пришлось собрать все силы, чтобы удержать себя в руках. — Было бы обидно, если бы Джереми узнал, как уничтожить тебя полностью, не так ли?

С рычанием он выскользнул из комнаты и закрыл дверь, чтобы не видеть триумф на ее лице.

«Ненавижу эту сучку».

Он взглянул на номер на бумаге и направился прямо в ее собственную комнату, легко пройдя туманом через замок. Там поднял трубку личного телефона и сделал звонок, который ему приказали сделать, все это время желая, чтобы Дункан быстрее вернулся.

Грузовой поезд промчался рядом с ее комнатой. Что было странно, так как ее квартира не находилась рядом с железнодорожными путями. Руби застонала и накинула подушку на голову.

Или пыталась, так или иначе. Что-то еще было на подушке.

— Убирайся, Клиона, — пробормотала она, пихнув рукой свою кошку.

Фырканье, за которым последовало «ой», было издано глубоким мужским голосом.

Глаза Руби открылись. На нее пялился Лео.

— Гм. — События прошлой ночи пронеслись в ее голове, вызывая жар на щеках. — Доброе утро.

— Доброе утро. — Если бы она не увидела зарождающуюся счастливую и игривую улыбку, она была бы убита.

Как бы то ни было, она была просто ужасно смущена.

— Я сделала тебе больно? — Руби протянула руку и погладила его переносицу.

Лео взял ее руку и поцеловал ладонь; тепло, веселье и нежность сияли в его глазах в утреннем свете. Они даже были другого цвета, казались поразительно светлыми и яркими.

— Я в порядке, котенок. — Со стоном он перевернулся и потянулся, все его тело растянулось, руки вытянулись над головой, невероятная грудь выгнулась над кровати.

Она держала пари, что если бы посмотрела под простыни, то увидела бы, как подогнулись пальцы его ног. И он называл ее котенком. Сейчас Лео напомнил ей гладкошерстную болотную рысь, все эти мышцы и сухожилия.

— Как насчет душа перед завтраком?

Она моргнула. Он поднялся с кровати: тело было великолепно в раннем утреннем свете. Этот золотой цвет, очевидно, не был загаром. На нем не было ни одной загорелой линии. Она знала, она смотрела. Внимательно.

— Конечно, есть и другие вещи, которые мы можем сделать перед завтраком.

Лео поймал ее уставившейся на его плотную, твердую задницу. Его низкое, сексуальное рычание послало жар через все ее тело. О, да. Руби могла бы кое на что согласиться.

У ее желудка, однако, были другие планы. Он зарычал, громко.

— Или нет, — рассмеялся Лео, потянувшись к ней. Схватил за руку и стащил с кровати. — Давай, душ, потом завтрак.

Прежде чем они смогли попасть в ванную, она услышала мелодию из «Секретных материалов», звучащую из кожаных штанов Лео.

Лео взял штаны и вытащил свой мобильный телефон.

— Привет, папа, что случилось?

Руби едва сдержала смех.

«Секретные материалы? Не то, что бы я выбрала для отца».

Выражение лица Лео медленно менялось от счастливого к шокированному. Ее ухмылка исчезла, беспокойство за своего нового любовника превзошло все веселые чувства, с которыми она проснулась.

— Когда? — Он посмотрел на нее и протянул руку. Руби взяла ее и подмигнула, когда его пальцы переплелись с ее. — Я еду, — прошептал он, закрыв телефон, а потом сжал его в кулак, все еще тупо глядя на экран.

— Лео? Что случилось?

Лео моргнул и глубоко вздохнул. Он выглядел… опустошенным.

— Шейн.

Руби накинула один из гостиничных халатов, затянула пояс вокруг талии. Она смотрела на Лео, зная, что это конец их идиллического утра.

— Твой брат?

Он просто стоял там, его лицо выражало только ярость, и она знала, что произошло что-то ужасное.

— Его похитили.

Руби еще раз посмотрела в окно самолета и прокрутила в голове, как, черт возьми, она позволила себя уговорить.

Лео смотрел на нее, голый, ранимый и несчастный, и она ничем не могла ему помочь. Она подошла к нему, позволила обнять себя; его большое тело тряслось от ярости и горя.

Эта уязвимость длилась недолго. Вскоре он позвонил по телефону, регистрируясь на рейс, попросил, чтобы она заказала завтрак для них обоих, пока он устраняет все дела, чтобы поехать к своей семье.

Она быстро помылась, пока он вышагивал по комнате, зная, что ему нужно уехать как можно скорее, и ему нужен будет душ, прежде чем он уйдет. Надела красную юбку и корсет, чувствуя себя еще более неуместно, чем на вечеринке.

Лео принял быстрый душ, а затем натянул черные кожаные штаны и ботинки, которые носил накануне вечером. Пока они завтракали, он говорил по телефону, его лицо было нечитаемым, а выражение лица — суровым и холодным. Он делегировал некоторые из своих обязанностей в офисе, дав персоналу знать, что будет в отпуске. Было очевидно, что Лео не собирался возвращаться до тех пор, пока не будет найден брат. Небольшая часть ее сердца оплакивала его отсутствие, но большая часть соглашалась с ним.

К тому времени он, должно быть, проголодался. Его желудок рычал так громко, что она была удивлена, что сотрудники не услышали это через динамик. Руби потянулась к телефону, чтобы вызвать такси до дома, не желая обременять Лео в такое нехорошее время.

— Алло? Мне нужно такси в…

Она была поражена, когда поняла, что телефон вырвали из ее рук.

— Неважно, леди не нуждается в этой поездке. — Лео повесил трубку и посмотрел на нее, ничего не говоря.

Она облизала губы и увидела, как его глаза загорелись.

— Лео, тебе не нужно беспокоиться обо мне. — Она положила руку на его руку, глядя на него с беспокойством. — Ты должен беспокоиться о своей семье. Я доберусь сама до дома.

— Я договорился о том, чтобы лимузин приехал и забрал нас обоих. Сначала мы остановимся у меня, я соберу вещи, а потом поедем к тебе. Наш самолет вылетает через четыре часа.

Ее рот открылся, но не вылетело ни звука. Он одним пальцем закрыл ей рот, в выражении лица была безжалостная решимость.

— Лео. Что значит «наш» самолет? — Руби гордилась тем, что ее голос не дрожал.

— Ты едешь со мной в Небраску.

— Я еду домой, переодеваюсь и моюсь. Ты едешь в Небраску.

— Не спорь со мной, Руби. — Голос соответствовал его лицу, жесткий и бескомпромиссный.

— Ты не можешь просто взять и отвезти меня в Небраску, Лео! А: Это государственное преступление, похищать кого-то, потому что я сказала «нет». Б: Это неважно, потому что я сказала «нет». Кроме того, как насчет Клионы? — Ее руки легли на бедра, нога стучала по толстому мягкому ковру. Именно этот вид должен был вбить что-то в его большую голову.

— О ней позаботятся. Мэнди согласилась ухаживать за ней.

Челюсть Руби снова упала, на этот раз от гнева.

— Что?

— Чемоданы должны быть упакованы к тому времени, как мы приедем. Мэнди была очень любезна.

— У тебя не было права! — Он перестроил ее жизнь, даже не посоветовавшись с ней.

«Ну, по крайней мере, мне не нужно звонить своему боссу и говорить ему, что завтра меня не будет».

Лео не притворялся, что не понимает ее.

— У меня было полное право.

— Лео… — запротестовала Руби, только чтобы резко замолчать, когда он приложил палец к ее губам.

Его челюсть сжалась, боль просочилась сквозь решимость на его лице.

— Ты мне нужна рядом. Не задавай мне больше вопросов. Пока я не могу объяснить. Просто… мне нужно, чтобы ты поверила мне. Пожалуйста. Ты мне нужна.

И это, она знала, было тем, что все решило. Сильный, высокомерный Лео Данн практически умолял ее о поддержке. Итак, она летела в Небраску, сидела рядом с Лео, чтобы помочь ему пройти через это.

«Я идиотка. Идиотка в самолете».

Голова его лежала на спинке сиденья, глаза были закрыты, но она знала, по тому как его пальцы сжимали ее руку, что он не спит.

Большой палец гладил ее руку. Руби не могла сказать точно, пытался ли он успокоить ее или себя. Она чувствовала напряжение в его теле — Лео был далек от спокойствия — и удивлялась, почему он так сильно хотел, чтобы она была рядом. Она глубоко вздохнула, сжала его руку и повернулась назад к окну, надеясь, что сможет стать тем, что ему нужно.

Лео гладил руку Руби и отчаянно пытался успокоиться, несмотря на страх, снедающий его изнутри.

Он не мог поверить, что она согласилась поехать, но был бесконечно благодарен, что все-таки поехала. При необходимости он использовал бы свою магию, чтобы посадить ее на самолет, и к черту последствия.

К черту офис. К черту протокол. Он нуждался в ней. Он все ей объяснит, когда они приедут на ферму.

Он ни в коем случае не выпустит ее из поля зрения. Благодаря ему она оказалась в опасности и даже не знала об этом.

Его брат может и быть жертвой, но у Лео было ощущение, что он был выкупом.

Руби снова посмотрела в окно, но на этот раз это было окно «линкольна», который Лео нанял в аэропорту.

— Твои родители уже слышали что-нибудь от похитителей?

Лео посмотрел на нее, затем вернул взгляд на дорогу.

— Нет, пока нет. Помимо первоначального телефонного звонка с сообщением, что брата похитили, они ничего не слышали.

— Они знают, почему его забрали?

— Для этого может быть несколько причин. Во-первых, они могли знать, что он мой брат, и я заплачу сколько угодно, чтобы вернуть его. — Его руки крепко сжимали руль. — Это может также иметь отношение к семье моей мамы. Есть те, кто до сих пор не принял их брак.

Руби ошеломленно посмотрела на него.

— Ты шутишь. После всех этих лет?

Его улыбка была кислой.

— Скажем так, у них хорошая память.

Она присвистнула, не удивившись, когда он снова отвернулся. Лео молчал всю дорогу на ферму, руки иногда сжимали руль. Судя по выражению лица, он представлял себе похитителей брата.

Руби замолчала и, в конце концов, уснула.

Было уже темно, когда Лео наконец-то повернул на ферму отца. В старом викторианском доме горели все огни, но это его не удивило. Когда он сказал семье, что привезет кое-кого с собой, то знал, что они будут более чем любопытны. Он никогда не приводил домой женщину. И даже если бы и приводил, то бы никогда не привез обычную женщину домой при нынешних обстоятельствах.

Лео остановил внедорожник перед домом родителей. Вокруг стояли только машины родни, прибывшей по первому зову. Он не удивился.

Лео выключил зажигание и повернулся на своем сиденье к Руби.

Она только начинала просыпаться, спросонья глядя на незнакомое здание. Вот она заметила дом, глаза расширились при виде большого викторианского здания.

— Мы на месте. — Его голос был хриплым от усталости.

Руби повернулась к нему, выглядя очень устало.

— Все в порядке, Лео. Они найдут его.

Утешение прогнало холод, скопившийся вокруг желудка. Когда она положила свою маленькую ручку на его щеку, Лео осознал, что если бы он уже не начал влюбляться в нее, то потерял бы свое сердце в этот момент. Он повернул лицо к ее ладони и поцеловал, приняв утешение, которое предлагала Руби.

— Спасибо.

Она не сомневалась, за что он ее благодарит. Она подождала, пока Лео обойдет машину, чтобы помочь выйти, и встретила его с сонной улыбкой, которая попала прямо в сердце.

— Лео.

Он повернулся, услышав голос своего отца, стоящего на крыльце. Отец уставился на него — руки на бедрах, и свет от крыльца мерцает в полуночных темных волосах. Голубые глаза цвета летнего неба были хмурыми.

— Тащи ее внутрь. Здесь холодно.

Этот ирландский акцент, уверенный и устойчивый, полился через него, успокаивая, как успокаивал всегда, когда он был ребенком.

Отец повернулся к Руби, улыбаясь в теплом, но грустным приветствии.

— Добро пожаловать в мой дом.

«Его дом? Я думала, что родители Лео по-прежнему владеют фермой?»

Руби наблюдала, как мужчина, который выглядел не более чем на несколько лет старше Лео, спускается по ступенькам крыльца. Его широкий решительный шаг напомнил ей манеру ходьбы Лео. Мужчина подошел к ним, и Лео обнял ее за плечи и прижал к своему теплому большому телу.

Она замерла, когда мужчина пожал руку ее спутника.

— Добро пожаловать домой, сынок. — Его голос переливался ирландским акцентом, полный тепла, которого не хватало в момент, когда он впервые появился на крыльце.

Лео повернулся к мужчине и вдруг они обнялись.

— Хотел бы, чтобы возвращение на родину случилось при лучших обстоятельствах, папа.

«Подождите. Папа?»

Эта темноволосая ходячая секс-реклама была отцом Лео?

— Папа, я хотел бы, чтобы ты познакомился с Руби Холлоуэй. Руби, это Шон Данн.

Мужчина поднял ее руку к губам и поцеловал костяшки.

— Добро пожаловать, мисс Холлоуэй. Хотел бы я, чтобы мы встретились при лучших обстоятельствах.

— Спасибо, мистер Данн. Мне так жаль вашего сына.

Отец Лео кивнул, его выражение лица накрыло тенью.

— Спасибо. — Он повернулся к Лео, тень исчезла. — Возьми свою женщину и представь ее должным образом матери. Она ждет тебя.

Мужчина взял ключи у Лео и подошел к багажнику внедорожника. Он повернулся и подмигнул ей, открыв багажник и начав вытаскивать сумки.

— Пойдем, Руби. Давай я познакомлю тебя с моей матерью.

Руби не могла оторвать глаза от мужчины, даже когда Лео потянул ее вверх по ступенькам крыльца.

— Ничего себе.

Она даже не поняла, что прошептала эту мысль вслух, пока Лео не остановился и не нахмурился, глядя на нее. Слабо ему улыбнувшись, она шагнула вперед, готовая открыть для него входную дверь.

Дверь открылась прежде, чем она смогла прикоснуться. Перед ней стояла удивительно привлекательная женщина. Она была не намного выше и старше Руби. Волосы женщины спадали до талии прямым сияющим занавесом из светящегося красного золота. Немного раскосые глаза цвета изумрудов смотрели из-под самых длинных и пышных ресниц, которые Руби когда-либо видела. Подбородок был деликатно заострен, нос — красивый и аристократичный, губы полные и розовые. Женщина посмотрела на Лео, ее губы дрожали.

Вдруг Руби почувствовала себя не особенно уверенно. Женщина смотрела на Лео с такой глубокой любовью, что Руби была тронута. Если его дома ждала женщина, зачем он привел ее?

— Добро пожаловать домой, Лео. — Женщина ступила в его приветственные объятия, слезы катились по ее красивому лицу.

— Привет, мам.

Руби расслабила руки, только потом поняв, что она их сжимала.

«Конечно. Мама. Папа-секс-Бог, а мама-модель. Интересно, как выглядят Шейн и Мойра?»

Руби никогда не чувствовала себя такой неряхой в своей жизни. Она была в мятой одежде, волосы в беспорядке, под глазами круги от усталости, макияж размазан. Ее уверенности в себе нанесли серьезный удар. Она сделала шаг назад, не желая вмешиваться в воссоединение Лео с матерью.

Она не ушла далеко. Твердая рука схватила ее за руку и потянула вперед. Лео положил свою руку на плечо матери.

— Мам, я бы хотел познакомить тебя с Руби Холлоуэй. Руби, это моя мать, Эйлин Данн.

— Рада познакомиться, Руби. Добро пожаловать в мой дом. — Женский мягкий голос имел намек на британский акцент, немного отличающийся от чистого ирландского мурлыкания ее мужа.

— Спасибо, миссис Данн. — Руби протянула руку в знак приветствия.

Миссис Данн быстро схватила ее, чтобы втянуть Руби в дом.

— Теперь зови меня Эйлин, пожалуйста. И мой сын взял все вещи для тебя, все что нужно, или он так быстро вытащил тебя из дома, что половину забыл?

— Гм, второе.

Эйлин повернулась через плечо с темным взглядом, и тогда Руби наконец-то поверила, что потрясающая женщина перед ней действительно мать Лео. Никто, кроме матери, не смог бы смотреть так на такого мужчину: отчасти с раздражением, отчасти с любовью.

— Мам, это было что-то вроде чрезвычайной ситуации. — Руби обернулась и увидела Лео, с хмурым выражением лица проводящего рукой по волосам. — Я позаботился о кошке, не так ли?

Эйлин вздохнула — звук, который могла издать только мать, и втянула их обоих в дом.

Руби прикусила губу, чтобы остановить нервное хихиканье, зная, что смех в данный момент не будет уместным.

Лео наблюдал, как Руби оглядывает дом его семьи. Стены кремового цвета и темная прочная деревянная мебель не были в его вкусе, но родители обожали старый стиль, которого им удалось достичь.

Они смешали ранний американский стиль с несколькими вещами, которые они привезли из Ирландии для дизайна, который был однозначно их собственным. Картины Ирландии смешались с семейными портретами, которые они сделали, будучи смертными.

Темно-зеленая ткань мебели гармонировала с мягкими и веселыми желтыми оттенками, которые его мать предпочла внести в декор в виде подушек и цветов. Единственная не вписывающаяся вещь — это аметистовая ваза, которую Лео купил матери на ее день рождения два года назад, она стояла на почетном месте на каминной полке.

Лео почувствовал укол вины, когда увидел ее. Ему нужно было приложить все усилия, чтобы чаще возвращаться домой. Он не понимал, как сильно скучал по своей семье, пока не увидел мать и отца.

Руби — он видел — впитывала все это, ее взгляд переходил от вещи к вещи, пока мать вела их на кухню.

Мойра была занята перемешиванием содержимого горшка с тушеным мясом, ее красно-золотые волосы спадали длинной косой вниз по спине. Яркие голубые глаза, выделяющиеся на бледном лице, выстрелили в него взглядом, в котором была смесь облегчения и высокомерия. Ему не очень это понравилось.

Младшая сестра выросла, пока его не было.

Лео улыбнулся ей, наполняясь любовью при виде прекрасной женщины, в которую она выросла за последние несколько лет.

— Привет, Мойра.

— Лео. — Она посмотрела на него сверху вниз, ее глаза были наполнены злобой. — Ты изменился. Сильно.

Лео поморщился. Он почувствовал, как начал краснеть.

— Мойра, это Руби Холлоуэй. Руби…

Мойра шагнула вперед с легкой улыбкой и протянула руку.

— Мойра Данн, его… — она резко указала пальцем на Лео, — …младшая сестра.

Она покачала головой, губы округлились от наигранного удивления.

— Как Лео оказался с тобой? Ты вообще не его обычный ти…

Прежде чем она смогла закончить предложение, Лео схватил ее за волосы одной рукой и крепко зажал рот другой, его лицо было свекольно-красным.

Он надеялся, что Руби подумает, что это от смущения.

— Игнорируй все, что исходит из ее уст, хорошо? — Он выстрелил в сестру предупреждающим взглядом. Последнее, что ему было нужно, это чтобы Мойра рассказала Руби, кто и что у него было до того, как появилась она.

Руби подняла бровь, осознавая напряжение в каждом движении Даннов. Если бы Мойра решила разобраться с Лео сейчас, Руби не стала бы вмешиваться. Она заметила, что Эйлин вовсе не кажется расстроенной; она заняла место своей дочери у плиты, безмятежно перемешивая тушеное мясо.

Руби оставила брата и сестру шутливо бороться и подошла к Эйлин.

— Я могу чем-то помочь? — Она все еще чувствовала себя неловко, но Данны были довольно расслабленными, учитывая обстоятельства. Они обращались с ней так, как будто знали ее веками. Почти как с членом своей семьи.

Эйлин улыбнулась ей. При близком рассмотрении слабые линии напряжения вокруг ее глаз были более заметны. Руби спросила, может ли быть чем-то полезна.

Шон пришел на кухню и прошептал что-то в ухо Лео, и тот кивнул в ответ, выражение его лица стало радостным. Затем Шон подошел к жене, легко поцеловал ее в шею, прежде чем вытащить тарелки из шкафов.

— Это мило с твоей стороны, Руби, но нет. — Эйлин слегка повысила голос, и борьба у кухонного стола подошла к концу. — У нас с Мойрой все под контролем.

— Тогда я покажу Руби нашу комнату, мама. Я думаю, мы оба могли бы принять душ перед едой. — Лео шагнул вперед, его волосы были восхитительно взъерошены, рубашка наполовину вылезла из штанов. Руби пришлось подавить совершенно неуместную похоть.

«Ради Бога, девочка, держи себя в руках! Его мама стоит тут!»

Он только что сказал нашу спальню? Она посмотрела на Эйлин, спрашивая себя, что его мать думала по этому поводу.

— Ужин через час, Лео. — Эйлин даже не подняла свой взгляд от кастрюли.

Он взял Руби за руку и повел прочь из кухни.

— Мы будем готовы.

— Лео?

— Хмм?

— Где спальня твоих родителей?

— Через две двери от нашей.

— Ох, черт, нет.

Она потянула его руку, и он остановился с хмурым видом.

— Что случилось, котенок?

— Лео, мы не можем спать вместе так близко к твоим родителям! — Ее шепот был больше похож на шипение.

Он открыл дверь в их спальню.

Их спальня. Волна радости и удовлетворения накрыла его при этой мысли, и он бы улыбнулся, но помешала одна вещь. Лео ожидал возражений от своего маленького котенка. И ожидания оправдались. Он знал, что ей будет сложно.

Лео провел ее в комнату, где отец положил их чемоданы.

— Все в порядке, Руби. Если бы у моих родителей были проблемы с этим, папа положил бы наши чемоданы в отдельные комнаты.

Руби уперлась. Ему пришлось тащить ее до конца пути в их комнату. Он бы поднял ее и перебросил бы через плечо, если бы она оказала серьезное сопротивление. У него был достаточно тяжелый день и без драки с ней.

Лео начал распаковывать чемодан, игнорируя тот факт, что она не сдвинулась с места.

— Распакуйся, милая, у нас достаточно времени для быстрого душа перед ужином, если поторопишься.

Руби хмуро посмотрела на него и приступила к делу. Открыла было рот, чтобы сказать что-то, но закусила губу и отвернулась.

Лео остановился, держа в руке рубашку. Руби выглядела… странно. Как будто проглотила что-то кислое.

— Что такое, котенок?

Она пожала плечами, легкая улыбка прогнала хмурый взгляд.

— Ничего. — И начала распаковывать чемодан.

У Лео было достаточно женщин, чтобы он понимал, что «ничего» обычно означало ничего. Но «ничего», сказанное таким образом, как правило, означало все.

Он положил рубашку на кровать и подошел к Руби, чтобы обнять. Вдохнул ее сладкий запах, и член тут же затвердел.

— Когда женщина говорит это так, а потом ничего не говорит, я начинаю беспокоиться. Давай, котенок.

Она пожала плечами, очевидно смущенная.

— Ничего, правда.

— Теперь ты начинаешь меня пугать. — Он наклонился и уткнулся носом в ее шею сквозь волосы, мешающие ощутить шелковистость ее кожи. Лео почувствовал дрожь, когда погладил ухо Руби языком и прикусил зубами. Внезапно он понял, что прошло слишком много времени с тех пор, как он был внутри нее. — Давай, котенок. Скажи мне.

— Это глупость.

Он облизал кожу от ее уха до верхней части плеча.

— Мм-мм. — Лео полностью потерял след разговора, его единственной целью теперь стало вытащить ее из одежды и поставить на колени. Или уложить на кровать. Или куда угодно, если она будет голой.

— Просто… ты подумаешь, что я капризничаю.

Опасность! Красная тревога! Красная тревога!

Она дернулась в его руках.

— Ты только что слышал сирену?

Лео резко остановился, обернув силы вокруг себя, словно плащ.

— Хм, нет, как это звучало?

Она нахмурилась, смущенная.

— Как красный сигнал тревоги из «Звездного пути».

— О. Может, Мойра смотрит телевизор.

Руби расслабилась, и он сдержал вздох облегчения.

— О. В этом есть смысл. Полагаю.

— Ладно. Теперь рассказывай. В чем проблема? — Ни за что слова «глупышка» или «капризная» не слетят с его губ. У него было кое-какое чувство самосохранения, в конце концов. Лео пытался заставить ее расслабиться, успокаивающе гладя ее спину.

— Это так по-детски.

«Черт».

— Выложи это, котенок, ты уже достаточно тянула резину. В чем проблема?

Она глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— Просто… ну, твои родители дальше по коридору. Разве ты не знаешь, что они услышат нас? — Последнее было сказано яростным шепотом, ее лицо было свекольно-красное.

Она яростно взглянула на него.

Лео посмотрел на нее в ответ.

«Как я должен ответить на это?»

Она закатила глаза, прежде чем он смог придумать ответ.

— Неважно. Боже, я чувствую себя идиоткой, даже спрашивая это.

— О, нет, давай уладим это прямо сейчас. — Он насильно подвел ее к кровати и сел, потянув на колени и обхватив за талию. — Не хочешь повторить вопрос?

Она ударила его достаточно сильно, чтобы он хрюкнул.

— Лео! Что если они услышат нас?

— Во-первых, мне не двенадцать лет.

Она что-то пробормотала под нос, но он решил пропустить это.

— Во-вторых, тебе не двенадцать лет.

Она посмотрела на него сквозь челку.

— Котенок, если бы это их беспокоило, папа бы поселил нас в отдельные комнаты. Я слышу эхо здесь? Ой. — Лео потер место, куда он ударила. Мне нужно найти лучшее применение для ее рук. — В чем проблема? Ты приехала со мной, ты здесь ради меня, и они поселили нас в одну комнату, потому что знают, что ты моя. Хочешь спать в комнате моей сестры? Потому что если ты сделаешь это, я просто проберусь туда, и там уж точно будут зрители.

Она вздохнула.

— Лео…

— Ты нужна мне, Руби. — Он посмотрел в ее глаза, отчаянно пытаясь выразить взглядом то, что еще не мог выразить словами. Было слишком рано, слишком много чего еще происходило, и были вещи, которые он до сих пор не сказал ей. Он знал, что должен ей рассказать, но сначала хотел поговорить со своими родителями. — Пожалуйста.

Снова это пожалуйста. Это и то, что он на самом деле говорил, что видеть ее рядом с собой.

— Хорошо. — Руби прижалась к Лео, и он держал ее в своих объятьях, поглаживая ее волосы. Она понимала, что начала серьезно влюбляться в него, и была рада, что не настояла на том, чтобы перебраться в другую комнату, несмотря на странность того, что его родители спали дальше по коридору. — Но я до сих пор не уверена во всех этих секс-делах.

— Секс-делах? — Его плечи задрожали под ее руками. Казалось, будто Лео пытался не рассмеяться.

Руби наклонила голову и закусила губу. У нее появилась идея, как оказаться чистой и заполучить Лео. Она надеялась, что он поддержит ее. Это был очень длинный день, и она утомилась, но уже устала бороться и с тем, чего они оба хотели.

— Разве ты не хотел принять душ? — Она посмотрела на него краешком глаза. — Мы всегда можем принять его вместе. Со всей этой проточной водой они могут ничего не услышать.

Она поскребла ногтями вдоль его затылка, наслаждаясь дрожью, которая прошла по телу Лео. Он наклонился, в его глазах горел жар. Руби едва подавила собственную дрожь, когда он начал покусывать ее ухо, зажав мочку зубами и делая языком вещи, которые заставили ее пожалеть, что ужин всего через час.

— М-мм. Звучит… восхитительно. — Его голос был низким рычанием. Его покусывания мигрировали к ее шее и лениво направлялись на юг. К тому времени, как он достиг чувствительного места соединения шеи и плеча, Руби была готова растечься лужей. Когда он поднял руку и начал пощипывать ее сосок через рубашку… да, она растеклась лужей.

С низким стоном он отодвинул ее от себя ровно настолько, сколько было нужно, чтобы стянуть рубашку через голову. И склонился над ней, чтобы поцеловать.

— Лео Данн! Если я через пять минут не услышу, как течет вода, ты знаешь, что произойдет!

Руби посмотрела на Лео. Его глаза были широкими и яркими от подавленного смеха.

— Теперь ты знаешь, почему я убежал из дома.

Он наклонился и быстро поцеловал ее в улыбающиеся губы.

— Да, мама! — закричал он, достаточно громко, чтобы заставить Руби вздрогнуть.

— Я должна убедиться, что ты вымоешь уши? — Руби хихикнула. Она не чувствовала себя так с подросткового возраста. — И другие места?

Обнадеживающее выражение лица Лео заставило ее уткнуться ему в плечо, чтобы заглушить хихиканье. Он легко поднял ее и понес в душ.

— Давай экономить воду, хорошо?

— Мм-мм.

Лео тихо выскользнул из комнаты. Она слишком устала, чтобы заниматься любовью перед сном. Его котенок был полностью истощен.

Руби скользнула в крошечную, шелковистую кремовую штуку, которая, как она говорила, была ночной рубашкой. Он же считал, что это секс-мечта. Она залезла в кровать вскоре после ужина и вырубилась, свернувшись рядом, как котенок, которым он ее назвал. Секс-тренировка в душе, которой он хотел заняться, была прервана его вредной сестрой, которая постучала в дверь и закричала во все горло, что ужин готов и что ему лучше спустить его фейскую задницу вниз по лестнице, прежде чем его мать поднимется сюда. Возможно, это было и к лучшему. Он сомневался, что Руби дотянула бы до ужина, если бы они занялись любовью.

Ему просто нужно убедиться, что он заботится о ней. Ему не нравилось, что его маленький котенок уже устал.

Лео не понимал, почему Руби впивалась взглядом в его сестру, когда они, наконец, спустились вниз, пока он не услышал ее бормотание, что его задница вполне нормальная (прим. — в английском языке fae (фея) и fat (толстый, жирный) звучат похоже. Руби не расслышала). Он чуть не рассмеялся.

Ужин был уникальной смесью напряженности и любопытства. Не было за столом никакого упоминания ни Шейна, ни его похищения. Вместо этого все сосредоточились на Руби. Данны сделали все возможное, чтобы она почувствовала себя принятой, но никто не был против мягкого допроса, который устроили родители.

Но его котенок была твердой. Она достойно отвечала на каждый вопрос, шутила, покорив обоих его родителей. Ему не нужно было видеть кивок отца или улыбку матери, чтобы знать, что они оба очень полюбят ее.

Мойра, однако, казалось, отложила решение. О, ей понравилась Руби, и она это ясно показала. Тем не менее, каким-то странным образом она сумела передать, что не была уверена, что Руби достаточно хороша для него. Он задался вопросом, будет ли он такой же большой болью в заднице, когда однажды его сестра приведет свою пару, чтобы познакомить с ними, и содрогнулся. Мысль о том, что его младшая сестра позволит мужчине прикоснуться к ней, заставила Лео захотеть что-то сломать.

Семья ждала его на кухне, мама делала кофе, папа спокойно общался с Мойрой. Они все посмотрели на него, и вдруг он понял, как папа и в некоторой степени Шейн чувствовали себя во время этих семейных собраний. Каждый из них пялился на него так, будто он мог как-то все исправить. Он уселся, приняв кофе, который мать протянула ему с улыбкой.

— Руби отдыхает?

Лирические нотки языка его матери потекли по его душе, успокаивая, что-то внутри.

— Да, мама. Она спокойно спит. — Язык, так долго не использовавшийся, пришел к нему легко.

— Значит, ты уверен, что это она? — Вопрос Мойры, хотя и не был неожиданным, все же раздражал.

— Да, я уверен. Все в ней вызывает те чувства, которые не вызывала ни одна другая женщина.

Уверенность в его голосе заставила Мойру расслабиться и задумчиво кивнуть.

— Она знает о нас?

— Ты подразумеваешь, что она знает, что когда мы не находимся в человеческой форме, мы обретаем заостренные уши и говорим на Сидхе? Нет, я еще не сказал ей об этом, учитывая, что получил ее в свою постель только прошлой ночью.

Мойра бессознательно потеребила изящно заостренное ухо.

— Когда ты собираешься ей рассказать? До или после церемонии?

— Мойра. Достаточно. — Голос Шона был суровым. — Руби — человек. Лео должен подвести ее к этому.

— Сначала включи «Властелин колец», это может помочь. — Мойра усмехнулась ему той дерзкой ухмылкой, которая никогда его не волновала. Она наклонилась вперед. — Спроси ее, думает ли она, что Леголас — секси.

— Жду не дождусь увидеть, кто твоя пара, Мойра. Надеюсь, он человек. — Лео шлепнул сестру по голове прихваткой, вызывая смех. — Может, он подумает, что Леголас — секси.

Она зарычала на него, улыбаясь. Эйлин забрала прихватку, прежде чем Мойра смогла дать сдачи.

— Достаточно. Лео, дай нам знать, если тебе понадобится помощь, чтобы объяснить ей.

«То есть объяснись с ней, прежде чем вы вернетесь в округ Колумбия».

— Да, мам.

Шон встал, и все взгляды повернулись к нему. Отец Лео был одним из самых добродушных людей, которых он знал — до момента, пока одному из членов семьи не начинала грозить опасность. Лео почувствовал огромный гнев, который Шон скрывал с момента, как они ступили на его землю.

Никогда, никогда не было мудрым решением бесить земного эльфа.

— Я наложил сети на всех моих родственников в этой стране и Ирландии, просто чтобы быть в безопасности, — сказал Шон. Он расставил ноги, засунул большие пальцы в петли на джинсах, лицо его было суровым. Он выглядел, как воин, подготавливающий свое войска для битвы. — Земные духи в союзе с нами, они будут держать меня в курсе того, что происходит. Если рядом появится кто-то из них, они дадут мне знать.

— Я связалась с некоторыми Сидхе, которые все еще говорят со мной, и они заверили меня, что не слышали никаких упоминаний о Шейне. — Лицо Эйлин было спокойным и сосредоточенным. Руки побелели, сильнее сжав кружку. Она глубоко вздохнула, челюсти сжались, взгляд был тверд, и Лео внезапно необъяснимо испугался. — Есть кое-кто, кто должен мне…

— Нет, Эйлин.

Железо в голосе отца удивило его.

— Кто? — Его родители обменялись долгим взглядом. — Кто должен тебе, мама? Если они найдут Шейна, мы должны позвонить им.

— Это одолжение может стоить столько, сколько мы не готовы заплатить, Лео.

Лео повернулся к отцу, но суровый взгляд Шона не отрывался от Эйлин.

— Он должен мне, Шон.

— И он повернет это в свою пользу.

— Он может найти моего ребенка, Шон Патрик! Пусть найдет моего ребенка!

Эйлин наконец-то сломалась, слезы тихо побежали по ее лицу. Глаза Шона закрылись при виде страха и боли его пары. Беспомощность, которую он чувствовал перед лицом горя жены, было тем, что Лео не хотел испытать с Руби. Достаточно плохо, что его брат пропал. Если бы это был его ребенок, ребенок любимой пары? Он не знал, был бы он в лучшей форме, чем его мать.

Лео вздохнул и обменялся взглядом с Мойрой. О ком, черт возьми, говорила его мать?

— Ты звонила ему? — Голос Шона был усталым.

— Да.

Шон кивнул.

— Пусть так и будет.

— О ком вы говорите?

Внезапный порыв ветра ознаменовал появление торнадо посреди кухни. Из этого торнадо вышел высокий, стройный мужчина с длинными до талии рыжими волосами и такими голубыми глазами, что это заставило бы Микеланджело плакать. Торнадо был одет в темно-синюю рубашку, которая соответствовала его глазам, и обтягивающие кожаные брюки. Высокие кожаные сапоги до колен довершали образ.

Каждый волосок на теле Лео встал дыбом при виде стройного молодого человека.

— Робин Гудфеллоу к вашим услугам, — сказала фигура, экстравагантно кланяясь.

Мужчина поднял взгляд на Шона и громко рассмеялся.

— Черт. Черт. Этот блядский Робин Гудфеллоу должен маме услугу? — Лео вышел во двор, устало потирая лицо.

— Ой, ну и выраженьице, хотя я не против.

Лео повернулся и сглотнул. Робин Гудфеллоу сидел на капоте его джипа, скрестив ноги по-турецки, хитрый взгляд застыл на этом мальчишеском лице.

— Видите ли, когда я получил звонок от твоей совершенно восхитительной матери, я был глубоко по яйца в бассейне с парой близнецов-наяд. Увы, я сомневаюсь, что милые дамы дождутся моего возвращения. — С преувеличенным вздохом Робин смахнул длинные рыжие волосы с лица. Лео заметил, что ногти эльфа окрашены в черный цвет. — Так вот, если бы меня в постели ждал такой кусочек, как тебя, то сомневаюсь, что я был бы здесь.

— Держись подальше от Руби. — Лео даже не узнал рычание, которое вырвалось из его горла.

Блестящие голубые глаза вспыхнули зеленым, прежде чем темно-рыжие ресницы медленно опустились, скрывая их. Хитрая улыбка превратилась в самодовольную.

— Связался, мальчик?

— Еще нет, — пробормотал, стиснув зубы, Лео. Он никогда не был так напуган в своей жизни. Он был сумасшедшим. Он практически бросил вызов эльфу!

Яркие голубые глаза изучающее смотрели на него, весь юмор, все притворство ушли, и Лео понял, что видит настоящего эльфа, Лезвие Оберона, впервые.

— Ну, разве это не настоящая причина, по которой пропал Шейн?

— Черт. Брачный договор?

Эльф кивнул.

— Брачный договор.

Лео начал ругаться на смеси языка фейри и английского.

— Я думал, что старый договор стал недействительным из-за мамы и папы. Почему они пытаются добиться этого сейчас?

— Сила, Лео. Зачем еще семье вроде Малмейнов это делать?

Лео уставился на Робина, отчаянно пытаясь увидеть дьявольское веселье в насыщенных голубых глазах.

— Ты уверен, что он у Малмейнов?

— Да. Когда ты отказался от сотрудничества со старшей дочерью, они начали строить планы, как заставить тебя передумать. Из того, что я смог собрать, ясно, что их первоначальной целью была Мойра. — Руки Лео сжались в кулаки. — Когда они не смогли добраться до нее, Шейн стал следующей целью. Ты слишком хорошо охранялся, слишком погряз в человеческом мире для них, чтобы использовать непосредственно тебя.

Лео отвернулся от красноволосого дьявола, сидящего на его внедорожнике, и посмотрел на окно.

— План состоял в том, чтобы заставить тебя жениться. Твоя Руби все усложнила.

— Эти договоры, как правило, считаются недействительными при наступлении настоящей связи.

Выражение лица Робина стало ледяным.

— Когда задействована сила, иногда эти вещи могут стать… неоднозначными. И так как это семья Эйлин написала первоначальный договор… — Эльф пожал плечами.

Лео стал вышагивать туда-сюда, осознавая, что глаза эльфа неотрывно наблюдают за ним.

— Это Кейтлинн придумала?

— Девчонка Малмейн предпочла бы, чтобы ты был готов.

— Это не то, что я спросил.

Дьявол усмехнулся.

— Нет. Это не то.

Лео слушал сверчков и пытался разжать руки.

— Они придут за Руби?

Один красная бровь поднялась.

— Возможно. Пока ты не завершишь соединение, вы оба уязвимы. Таких Сидхе, как Малмейнов, не волнует, что твоя связь истинная, только она стоит на пути их амбиций. — Робин пожал плечами. — Без обид, но если бы твоя мать выполнила свой контракт, а не запала бы на лепрекона, ничего бы этого не случилось.

— И Шейна, и Мойры, и меня не существовала бы, и мама была бы несчастна.

— Значит, борьба за любовь того стоит?

Лео бросил на Робина взгляд.

— Если моя мать чувствует к моему отцу половину того, что я чувствую к Руби, то да. Это того стоит.

В глазах Робина снова появилась эта тревожная вспышка зеленого цвета, и на мгновение Лео застыл на месте. На одну ослепительную секунду он точно знал, что чувствует эльф.

Невыносимый, невыразимый, бесконечный, завистливый. Одинокий.

Потом эти глаза вновь закрылись и Лео был свободен.

— Тогда сражайтесь. — Порыв ветра размыл края эльфа, как у песчаной скульптуры. — Когда прибудут Малмейны, сражайтесь.

— Известно что-нибудь о твоем брате? — сонно прошептала Руби, когда он заполз в постель.

Лео вздрогнул. Он надеялся не разбудить ее. Его котенок устал и нуждался во сне.

— Да. Я расскажу тебе об этом утром.

— Сейчас утро. — Голос звучал настороженно, черт возьми. Но он так устал. — Они уже знают, у кого твой брат?

Лео сделал глубокий вдох, события ночи все еще прокручивались у него в голове. Он чувствовал напряжение мышц и старался изо всех сил заставить себя расслабиться.

— Да. Мы знаем, у кого он.

Она резко села, скромно держа простыню на груди.

— Это замечательно! Полиция знает? Он в порядке? Он едет домой?

Лео схватил ее за руку, зевая так сильно, что, казалось, челюсть сломается.

— Ложись, котенок. Все не так просто.

Она сопротивлялась и хмурилась, пока он тянул ее вниз.

— Что не так просто?

Лео вздохнул и задумался, как объяснить ей тонкости судебной системы Силы.

— Шейн был похищен… конкурирующей семьей.

Руби посмотрела на него, ее глаза были пустыми от непонимания.

— А?

Он вздохнул, устало потирая лицо.

— Я могу сначала поспать, пожалуйста? Обещаю, я все тебе объясню после того, как мы съедим завтрак. — Он позволил своей усталости показаться через гламур, который носил обычно, и Руби нахмурилась и наконец заметила темные круги под его глазами. — Пожалуйста?

Она еще больше нахмурилась.

— Ты что-то скрываешь от меня, не так ли?

Тот факт, что она уже умела читать его так легко, был и радостным, и тревожным.

— Обещаю, я все объясню, даже то, что ты можешь не понять или во что не сможешь поверить. Но сначала мне бы очень хотелось поспать, хорошо?

Она уступила.

— Ну. Хорошо. Но с ним все хорошо, верно? Я имею в виду, у твоей семьи, по крайней мере, есть уверенность, что с ним все нормально?

— Да, все с ним хорошо.

Руби кивнула, явно неохотно отпуская эту тему. Его любопытный котенок.

Лео наблюдал, как она юркнула под простыни, нелепый шелк кремового цвета скользил по ее телу. Он протянул руку. Когда Руби повернулась, чтобы доверчиво прижаться к нему, он вздохнул с облегчением и уткнулся лицом в ее волосы.

И спал уже через минуту; его перегруженный ум и тело, наконец, расслабились.

Руби проснулась одна, но она не забыла про разговор, который состоялся посреди ночи. Она быстро встала и оделась и спустилась по лестнице, желая услышать все новости от Лео.

Она могла слышать голоса Даннов, они говорили на повышенных и низких тонах на этом странном, кажущемся гаэльским, языке. Руби вошла на кухню как раз когда голос Эйлин поднялся выше остальных, полный возмущения и силы.

— Мойра Эйлин Данн! — Голос Эйлин остановил ее дочь на полпути.

Мойра уложила Лео на задницу, ударив его прямо в нос. И кажется, ожидался второй раунд.

Он, пошатываясь, встал на ноги, когда Мойра зарычала, и едва ли звук был человеческий.

— Шейн пропал, и это все твоя вина!

Лео вздрогнул, его лицо исказилось от боли. Он резко повернулся на каблуках и вышел из кухни.

Эйлин вздохнула и потерла лоб.

— Лео? — Мойра сделала шаг, чтобы выйти за ним, на ее лице была такая же боль, как и у брата. Мать схватила ее за руку и начала тихо что-то говорить, ругая.

Руби проигнорировала двух женщин и последовала за Лео. Она нашла его на переднем крыльце, схватившегося за перила побелевшими пальцами и глядевшего в небо мутными глазами. Она не знала, что сделать или сказать. Руби ничего не знала ни о его семье, ни о том, как нужно действовать в таких ситуациях. Так что она сделала единственное, что смогла придумать. Подошла к Лео сзади, обняла за талию и прижалась к нему изо всех сил.

Он был напряжен в ее руках в течение первых нескольких минут, почти отвергая комфорт прикосновения. А потом повернулся и привлек ближе, зарывшись лицом в ее волосы, его руки обвились вокруг нее так крепко, что было почти больно.

Руби хотела убить Мойру. Она никогда не хотела убить кого-то раньше, но если бы Мойра Данн была в тот момент здесь, Лео остался бы без сестры.

Руби обнимала Лео, гладила его волосы и говорила себе, что непременно узнает, что заставило Мойру причинить боль человеку в ее объятьях — такую сильную, что он дрожал.

Когда Мойра вышла на крыльцо, глядя робко и с раскаянием, Руби не смогла найти в себе силы простить ее. Пока.

Руби качнула головой, показывая девушке, что ей лучше уйти. Она не думала, что Лео захочет, чтобы сестра видела его таким уязвимым. С легким кивком Мойра скользнула обратно, и Руби вернулась к попытке успокоить медленно обретающего самообладание мужчину.

Джейден смотрел сквозь одностороннее зеркальное стекло на необычного мужчину с другой стороны. Шейн Джолун Данн лежал распластанным на спине, его темно-синие глаза не отрывались от потолка, выражение лица было сосредоточенным. Он был совершенно голым, не то чтобы Джейден пялился.

Хорошо, да, он пялился. У этого мужчины было офигенное телосложение.

— Какого черта он голый? — спросил Джейден, обращаясь к старшему Малмейну.

«Уж явно не для того, чтобы я мог насладиться зрелищем».

Каллен Малмейн просто посмотрел на него.

— На случай, если он попытается сбежать, конечно.

Джейден кивнул, а потом покачал головой.

— Какие шпионские фильмы вы смотрели?

Каллен запыхтел — это было музыкой для ушей Джейдена.

— Шейну будет слишком стыдно бегать по улицам Омахи голым, да помогите нам боги.

Джейден моргнул, его темные глаза заискрились от веселья. Если бы за той стеклянной стеной был он, ставьте доллар против ржавого гвоздя, бег голым по Омахе его бы вообще не смутил. Но судя по тому, что он видел, когда придет время, у Шейна не будет этой проблемы.

— Кто-нибудь знает, что он делает? — Голос Каллена был слегка любопытным, как у человека, интересующегося тем, что делает его собака.

«Делает себе одежду», — подумал Джейден. Он был уверен, что у этого гибрида есть несколько тузов в рукаве, не то чтобы он собирался кого-то на эту тему просвещать. Джейден покачал головой, повернувшись еще раз, чтобы посмотреть на Шейна, и от души надеясь, что тот скоро управится. Джейден ненавидел работать на Малмейна Старейшего и его Чокнутую Дорогушу.

— Есть новости от Даннов? — Джейден ждал ответа, который знал.

— Нет.

Он кивнул, не очень удивляясь, когда дверь за ними открылась.

— Лео звонил?

Джейден вздрогнул от сахарного звука голоса Кейтлинн, его глаза не отрывались от зеркального стекла.

«Так или иначе, тут вид гораздо лучше».

— Нет, дорогая. Однако он должен связаться с нами в ближайшее время.

Джейден продолжал наблюдать за Калленом и Кейтлинн уголком глаза. Каллен подошел к дочери, его голос был успокаивающим и мягким.

«Сумасшедшая сука», — подумал Джейден, наблюдая за легким движением руки Шейна. Мерцающий темно-синей шелк появился в его руке, и он быстро сунул его под матрас. Глаза гибрида утомленно закрылись, его задача была выполнена. На данный момент.

Джейден усмехнулся, предусмотрительно пряча зубы. Уже скоро планы их обоих могут быть приведены в действие.

— Ты не хочешь мне рассказать, в чем все дело?

Тихий вопрос не удивил Лео. Собственное спокойное согласие — удивило. Он решил, что Руби заслуживает некоторых ответов, начиная с того, кто и что он такое, и почему она нужна ему рядом.

Они сидели в сарае, на сеновале, и смотрели на небо. Он еще не хотел возвращаться в дом, не хотел столкнуться с обвинениями Мойры или с пониманием матери. Поэтому он забрал своего котенка в сарай, на сеновал — в свое любимое место — и устроил ее на сене.

Лео чувствовал, как Руби выжидающе смотрит на него, но понятия не имел, как объяснить ей все, что происходит, не раскрывая тайны семьи. Он не знал, готова ли она к этому. И, к сожалению, он не думал, что у него есть выбор в этом вопросе.

— Просто скажи, Лео.

Этот слабый намек на нетерпение вызвал у него неохотную усмешку. Лео вздохнул и посмотрел на небо над дверью сарая. Был прекрасный день: яркое и синее небо, и немного облаков только добавляли общей картине прелести. Земли Даннов были чрезвычайно плодородны; магия его отца способствовало этому. Лео мог видеть его вдалеке, работающим на своих землях, беседуя с теми, кто помогал ему управлять огромной собственностью.

Лео не часто хвастался своим отцом, но у него было столько же талантов к деланью денег, сколько и к выращиванию кукурузы и картофеля. Его родители решили жить в доме, который построили, а не в чем-то более изысканном, ведя себя более сдержано и наслаждаясь простотой, чтобы их соседи чувствовали себя свободно с ними.

— Лео. Ты тянешь.

Он вздохнул.

— Я не тяну, котенок. Я пытаюсь понять, как объяснить необъяснимое.

Лео посмотрел Руби в лицо и почувствовал, как сердце перевернулось. В ее глазах было терпеливое сочувствие, тепло и доверие, и то, что он увидел, почти обезоружило его. Потому он решил, что ответит правдиво на любой вопрос, даже если этим оттолкнет ее.

Не то чтобы он позволил бы ей убежать очень далеко.

— С чего начать?

— Почему ты не вызвал полицию?

Лео кивнул, глаза его снова обратились к горизонту. Он смотрел и не видел, будучи слишком занятым, пытаясь собраться с мыслями.

«Время признаться».

— Две причины. Во-первых, потому что полиция ни черта не сможет сделать, чтобы помочь нам, и, во-вторых, запрещено вовлекать их в подобные дела.

Руби озадаченно смотрела на него.

— Я… не понимаю. — Она опустила взгляд на их переплетенные руки, чувствуя дрожь Лео, отдающуюся в ней самой. Она знала, что Лео набирается смелости, чтобы сказать ей что-то, что, как он думал, она не захочет услышать.

— Лео? — Она услышала неуверенность в своем голосе и поморщилась. — Что происходит?

Ужасная мысль поразила ее, и она выпалила, не задумываясь:

— Шейн похищен, верно?

Лео поморщился, его выражение лица было полно сожаления. Он посмотрел на нее, и что-то в выражении его глаз сказало Руби, что было здесь что-то больше, чем просто похищение брата.

— Да, Шейна похитили, и Мойра права. Это моя вина. Частично.

— Почему, из-за твоих денег? Они думают, что ты заплатишь огромный выкуп или что-то подобное?

Лео фыркнул.

— Если бы. Было бы гораздо проще, если бы это было так.

— Скажи мне, в чем дело, Лео.

По его вздоху Руби поняла, что дело плохо. Очень плохо.

— Это связано с брачным договором.

— Что? — Она не понимала.

— Брачный договор. Отец моей матери, Арманд Джолун, и мужчина по имени Каллен Малмейн заключили брачный договор. Обе стороны думали, что извлекут выгоду из брака между сыном Каллена и моей матерью, но именно мой дед был инициатором соглашения. Вот потому-то все это — такая жопа.

— Имя твоего дедушки звучит по-французски, но твоя мама ирландка. Разве нет?

— Наполовину ирландка. Мойра была названа в честь нашей бабушки, мама была воспитана ею в Ирландии.

Руби выслушала это, обдумала и отпустила. Пока не стоит заморачиваться.

— Ладно, итак твой дедушка и этот Малмейн подписали контракт, собираясь поженить своих детей. Насколько я понимаю, Эйлин не была восторге от этой идеи?

— О, сначала у нее не было никаких реальных возражений. Такое было не в новинку, и, насколько я понимаю, Дункан Малмейн — довольно привлекательный мужчина, богатый и могущественный. Но мама встретила папу, и это положило конец всему.

— Итак, Малмейн разозлился на нарушение договора?

Лео вздохнул.

— И тут становится сложно. Мама и папа имеют уникальную связь, что-то, что должно было аннулировать контракт, но, видимо, там была оговорка о побеге, написанная моим дедушкой. В этом случае, если Дункан или моя мать не смогут выполнить эти условия, они будут переданы следующему поколению обеих семей. Другими словами, любой из их детей может вступить в этот брак.

— И они хотят, чтобы Шейн выполнил эту оговорку в контракте?

Лео посмотрел на нее, и Руби почувствовал, что ее сердце тонет.

— Нет. Они хотят меня.

«Нет, они не могут!»

Руби задрожала от силы этого отрицания.

— Почему тебя?

Лео открыл рот, но не смог сказать ни слова.

— Я не совсем уверен, как это объяснить. — Он нервно потер рукой затылок. Другая рука поднялась и нежно сжала ее руку, большой палец успокаивающе гладил костяшки ее пальцев.

— Открой рот и скажи, Лео. Все не может быть настолько плохо.

— Сначала тебе нужно кое-что узнать. — Его глаза не отрывались от их переплетенных рук.

— Хорошо, что?

— Я никогда, никогда не причиню тебе вреда. Ты значишь для меня больше, чем можешь понять. И я сделаю все возможное, чтобы ты и Малмейны никогда не пересеклись. — Он схватил обе ее руки, его выражение лица было более серьезным, чем когда-либо. Руби могла почувствовать, что он хочет, чтобы она верила в него. — Ты понимаешь, о чем я?

Она покачала головой. Ей стало страшно.

— Лео, что происходит?

Он глубоко вздохнул, и ее мир взорвался светом. Руби была вынуждена закрыть глаза от слепящего блеска. Открыв их снова, она замерла в шоке.

Исчезли тюки сена и сельскохозяйственное оборудование. Она очутилась внутри огромной сапфировой палатки, стены и «окна», все были в тонких золотых арабских завитках. Пол был полностью покрыт яркими шелковыми подушками разного оттенка. У стены появился небольшой золотой стол. На нем стояли графин вина и тарелка засахаренных фиников. Ароматные масляные лампы свисали с трех столбов, поддерживающих палатку, аромат ванили витал в воздухе.

С широко раскрытыми глазами она повернулась, чтобы посмотреть, что было позади нее. И только тогда поняла, что чувствует мягкую ласку шелка на голой плоти. Руби посмотрела вниз.

— Твою ж мать! — Наряд наложницы из гарема какого-нибудь султана, состоящий из двух красных шарфов, едва прикрывающих грудь, и длинной, прозрачной красной юбки, удерживаемой на талии золотым поясом, не оставил абсолютно никакого простора для воображения.

— Хм, ты мне нравишься в красном, котенок.

Она посмотрела огромными глазами в сторону, откуда донесся голос.

Во всем своем полуголом великолепии перед ней стоял Лео. Его белые шаровары были собраны на лодыжках и талии золотыми завязками, а грудь и ноги были голыми. Золотые повязки окружили оба его бицепса. Взгляд светился весельем, смешанным со здоровой дозой похоти.

Он вошел в палатку, двигаясь с грацией пантеры. Любой другой знакомый Руби мужчина поскользнулся бы и упал на шелковые подушки. Лео буквально скользил по ним, это производило впечатление. Ее соски затвердели в ожидании от его хищного выражения лица. Собственнический взгляд блуждал по ее телу.

Руби сглотнула и закусила губу.

— Лео?

— Не бойся, котенок. Помни, я никогда не причиню тебе вреда.

— Что происходит?

— Доверься мне.

— Тотошка, у меня такое чувство, что мы больше не в Небраске, — прошептала Руби.

Лео остановился. Его губы дернулись.

— Тебя похитил лорд Силей Сидхе, и ты ему неправильно цитируешь слова Волшебника из страны Оз? Думаю, я могу оскорбиться.

Руби моргнула, ее безудержное чувство юмора вновь угрожало попасть в беду.

— Во-первых, «Силей» — это такая фирма по производству матрасов…

— Ты можешь полежать на мне в любое время.

— Во-вторых, ты уж точно не Ситх.

— Сидхе. Это произносится «Сид-хе».

— Угу. И, лорд? В это я верю. Черт возьми, ты абсолютный Король Чепухи.

Лео вздохнул и ущипнул себя за переносицу.

— Это не совсем то, чего я ожидал.

Руби могла практически чувствовать, как над головой вспыхнула лампочка. Она осторожно села.

— Лорд Силей Сидхе.

Лео насторожено посмотрел на нее и кивнул.

— Ты эльф?

Лео нахмурился.

— Сидхе.

— Как Леголас?

— Руби!

— О! Галадриэль! Ты тоже можешь сделать пруд светящимся?

Лео плюхнулся на подушки рядом с ней, его дыхание было прерывистым от вырвавшегося смеха.

— Нет, Фродо, я не могу.

— Эй! — Она фыркнула. — Я, по крайней мере, должна быть Арвен. Черт, я хочу быть Эовин. — Она царственно махнула рукой. — Ты можешь быть Гимли.

Она беспомощно захихикала. Лео перевернул и потянул ее под себя, одна темная бровь упрямо поднялась.

— Руби, я действительно лорд Силей Сидхе.

Она хохотала так сильно, что не могла ответить. Он вздохнул и убрал волосы со лба за уши, позволяя суженным кончикам показаться наружу.

— Руби, на мне сейчас нет никакой маскировки. Посмотри на меня. Посмотри на меня внимательно.

Ему пришлось подождать, пока ее хихиканье не утихнет, и это заняло некоторое время. У Руби была небольшая истерика, но она услышала его. Успокоившись, она посмотрела на него. Внимательно.

Различия были небольшие. Уши слегка были сужены на концах. Глаза сверкали потусторонним светом, ярко мерцали в свете ламп. Его кожа сверкала блестками золота, когда он эротично двигался. Самыми экзотическими изменениями, однако, были зрачки. Человеческие зрачки были круглыми. Его зрачки были овальными. Еще были некоторые небольшие и чуть замаскированные изменения, но он явно был не человеком.

Руби с интересом погладила ухо. Кончики пальцев нежно потерли суженную часть. Лео содрогнулся, закрыв глаза от наслаждения.

— Ты знаешь, как давно кто-то делал это для меня?

Она улыбнулась и вдруг почувствовала себя невероятно возбужденной.

— Эрогенная зона?

— О, да.

Лео открыл глаза, чувственная улыбка изогнула его губы. Он уставился на ее едва прикрытые груди, и улыбка превратилась в похотливую.

— Как тебе моя фантазия?

Руби цинично подняла одну бровь, ей нравилось, как он усмехается.

— По крайней мере, ты в одежде. Я бы предпочел, чтобы ты была голой.

— Я почти голая!

— Ага. Ключевое слово: почти.

— Свинья.

— Лорд Свинья, большое спасибо.

— Как ты это делаешь? — Руби уперлась рукой в его плечо, погладив кожу, чтобы посмотреть, остаются ли золотые крапинке на руке. Не оставались.

— Это называется гламур. То, что ты видишь вокруг себя здесь — этого нет. Это… все в наших головах. Общая фантазия, если хочешь.

— Иллюзия?

— Не совсем. Если бы кто-то сфотографировал нас прямо сейчас, то на фото мы были бы вдвоем на сеновале. Для тебя, правда, все кажется реальным. Я могу вывести тебя на улицу, посадить на жеребца и уехать с тобой в пустыню, и тебе все это покажется невероятно реальным.

— И это твоя фантазия? Быть шейхом для гурии?

Он коснулся большим пальцем ее тугого соска.

— Ты можешь меня в этом винить?

Она уставилась на него, снова ее злое чувство юмора показало себя.

— Чувак, ты, должно быть, передергивал над крутыми штуками, когда был подростком.

Лео моргнул, по-прежнему нависая над ней.

— Что? — Он говорил так, как будто его что-то душило. Скорее всего, это был его собственный смех.

— Наверно, было что-то такое, — она обвела рукой палатку, — но на моем месте был голый кролик из «Плейбоя».

— Хм, это не совсем так работает, и я бы тогда представил тебя голой.

— О? Как это работает?

— Я не могу создать фантазию и спроецировать ее в своем собственном уме. Для меня это была бы мечта, точно так же, как и для кого-то еще. — Лео улыбнулся, его лицо медленно и порочно изменилось. Большой палец гладил ее нижнюю губу. Легкие касания заставляли ее желать большего. — Я могу создать фантазию и спроецировать ее в наших чувствах. То, что ты видишь, слышишь, вкус, прикосновение — все это отвечало бы на магию так, как если бы все это действительно было там. Или…

Руби не был уверена, что ей понравился спекулятивный блеск в его глазах.

— Что?

— Или…

Огни завертелись в калейдоскопе цвета, кружась вокруг них, когда палатка, и все, что было в ней, исчезло. Руби закрыла глаза от внезапного натиска чувств, когда все, зрение, запах, даже вкус стали гиперчувствительными.

Когда водоворот ощущения пропал, она открыла глаза, моргнула и ахнула. Она уставилась на воплощенную в реальность самую темную свою сексуальную фантазию, которую не признала бы даже на смертном одре.

— Какого черта?

Она стояла на углу улицы возле старого гастронома, где выросла. Движения не было. Было поздний воскресений вечер. Доска объявлений за пределами гриль-бара «Дули» говорила, что в воскресенье подают пиво с картошкой. Руби чувствовала себя расслабленной, фантазия захватила ее тело и ум. Она стояла под бликом фонаря, полностью защищенная, абсолютно в безопасности, зная, что он с минуты на минуту подъедет, чтобы забрать ее и увезти.

Она была в обтягивающих кожаных штанах, таких плотных, что можно было почти увидеть расщелину ее киски. Черный кожаный короткий топ оставлял талию обнаженной, и область декольте тоже. Ее пупок был проколот голубым камнем. На ногах были кожаные сапоги на высоком каблуке. Она была одета так, чтобы надрать задницу. Она знала, что если снимет одежду, то на ней не будет нижнего белья, чтобы помешать тому, что он захочет с ней сделать.

Волосы Руби спадали каскадом, переброшенные через одно плечо. Шею обвивал бриллиантовый ошейник. Что-то в ошейнике казалось странным, отличающимся от ее обычной фантазии, но она не двинулась из-под фонаря, чтобы проверить его в окне гастронома. Если бы она это сделала бы, то потеряла бы защищенность и безопасность, которую обеспечивал свет. Она знала, не глядя в зеркало, что макияж был дымчатым, губы — кроваво-красными. Ее ногти были окрашены в тот же малиновый цвет, и если бы она сняла один ботинок, то увидела бы, что ногти на ногах были такими же.

Руби посмотрела через плечо и моргнула.

За ней стояли мужчины, все, которые когда-либо, как она чувствовала, пренебрегли ей, включая Бобби с Членом-Карандашом. Каждый из них смотрел на нее с выражением тоски.

Но она не принадлежала им. Она принадлежала только ему.

Странный грохот пронзил темноту ночи. Руби обернулась и посмотрела на дорогу. Она увидела яркий свет фар, прорвавшийся сквозь влажный туман, и почувствовала, что бабочки начинают танцевать в ее животе. Ощущение было настолько интенсивным, что она прижала руки к животу. Мотоцикл мурлыкал до полной остановки на обочине прямо перед ней.

За человека на мотоцикле можно было умереть. Дорогая кожа обтягивала худую, мускулистую фигуру, от вида которой у Руби потекли слюнки. Он перебросил ногу через мотоцикл, и кожа обтянула твердую задницу. Лео протянул руку и снял шлем и поставил его на сиденье. Он, казалось, излучал свет. Мужчина ее мечты остановился перед Руби, наклонился и поцеловал ее быстрым, жестким поцелуем, который заставил ее качнуться назад.

Когда Лео отступил, его взгляд был направлен прямо на алмазный ошейник на ее горле. С улыбкой удовлетворения и обладания, он взял ее за руку и повел к мотоциклу.

— Даже не думай, что я поделюсь тобой с кем-нибудь из этих типов, котенок. Ты вся моя.

Она моргнула и стряхнула часть гламура, который он соткал вокруг нее. Эта часть фантазии даже не пришла ей в голову. Бросать жаждущих поклонников за спиной, оставлять их в пыли ее высоких каблуков, пока она уезжала в ночь со своим любовником из фантазии — нет, ее больше это не интересовало.

Лео не собирался завоевывать ее. Видимо, он решил сразу же перейди к части развлечений.

Эта особая фантазия, как правило, вдохновляла ее на смелую безрассудность, и Руби спросила:

— Откуда ты знал, что я готова оставить их и быть только с тобой? — Конечно, она была готова уехать, но кто сказал, что нельзя немножко поиграть?

Лео остановился и повернулся. Он просунул один палец в алмазный ошейник и потянул ее к себе движением, которое кричало о владении.

— Ты моя, котенок. Ты носишь мой ошейник. Или ты не заметила?

Ее пальцы метнулись к ее ошейнику, прослеживая дизайн на передней части. Расстегнув застежку, она сняла ошейник и повернула его, чтобы посмотреть.

Он отличался от ошейника, который она обычно воображала. Ошейник все еще состоял из четырех ниток бриллиантов. Разница? В центре ошейника, в рубиновой огранке, окруженной изумрудами, находились буквы «Л. Д.». Он отметил ее своими инициалами.

Аккуратно забрав ошейник, Лео снова застегнул его вокруг ее горла. Черная бровь поднялась в вызове, когда Руби отступила.

— Я бы не стал этого делать, котенок. — Он приблизился к ней, окружив ее тело своим, окружив ее своей силой и теплотой, легко угрожая ей своей откровенной сексуальностью. — Ты же знаешь, что должна ехать со мной. Ты принадлежишь мне.

Когда он потянулся, чтобы погладить ошейник вокруг ее горла, Руби осталась неподвижной, наблюдая за его руками. Вспышка золота привлекла ее внимание. Когда Лео опустил руки, она схватила его левую, повернув так, чтобы рассмотреть кольцо, которое блестело на пальце.

Золотое кольцо на месте обручального. Черный оникс был овальным, как зрачок Лео. На ониксе были выгравированы инициалы «Р. Х.». Без слов он сказал, что принадлежал ей так же, как она принадлежала ему. Задумавшись, она посмотрела вниз на кольцо, коснулась его, не веря. Жестом, который был чистым инстинктом, Руби потянула руку к губам и поцеловала кольцо.

Его глаза ярко вспыхнули, их зеленое свечение стало сильнее. Если бы она не знала, что он не был человеком, то она, безусловно, узнала бы об этом сейчас. Лео потерял контроль над своим гламуром. Она могла видеть кончики его волшебных ушей через пряди волос. Золотое свечение кожи мерцало под искусственным освещением. С грубым невнятным звуком он наклонился, чтобы захватить ее губы в жгучем поцелуе, который говорил о том, что она принадлежит ему — так же четко, как два дня назад сказало об этом его тело.

Руби почувствовала, как одна рука Лео запуталась в ее волосах и грубо сжалась на затылке. Другая его рука двинулась к бедру. Руби почувствовала, как ее тянут назад из света, в тень, и заколебалась.

— Это безопасно, котенок. Я здесь. Ничто не сможет навредить тебе.

Она почувствовала, как расслабляется от его огрубевшего голоса и позволила прислонить себя к кирпичной стене позади. Лео укусил ее за шею и тут же всосал это место, отмечая ее, чтобы видел весь мир. Отстегнул лямки ее короткого топа, потянув его вниз, открывая грудь прохладному ночному воздуху.

Руби смотрела ошеломленными глазами через его плечо на плоды своего воображения, на тех немногих мужчин, чьего внимания она так отчаянно жаждала в то или иное время, и отпустила их без сожаления. Для нее теперь был только Лео. Фигуры, наблюдающие за ними, не имели значения, имели значение только руки Лео. Он начал жадно тянуть и щипать ее соски пока они не стали твердыми, как алмазы, гладить тяжелые груди, командуя реакциями ее тела.

Задыхаясь, Руби решила, что в эту игру могут играть двое. Она протянула руку и начала поглаживать его напряженный член через штаны. Потянула молнию вниз, сходя с ума, когда он опустил голову и всосал ее сосок, как если бы он был голодающим человеком, и она — обедом из пяти блюд.

— Боже, Лео, не останавливайся. — Руби едва дышала от отчаянной жажды почувствовать его член. Она вытащила его из штанов и погладила вверх и вниз, пока он сосал ее грудь.

— Если ты не остановишься, это закончится, прежде чем начнется, — прорычал Лео. Он перешел к другой груди и зажал сосок между зубами. Прикусил его, улыбнувшись, когда она вздохнула от удовольствия. В ответ она быстрее задвигала рукой по его пульсирующему члену. Лео дернул «молнию», отчаянно пытаясь стянуть штаны. — Боже, котенок, ты меня убиваешь.

— Хорошо. — Рубин пошевелилась, когда он потянул ее штаны вниз, вздохнув от удовольствия, когда пальцы погладили влажную щель.

Он сжал ее клитор почти грубо, задушив крик Руби поцелуем, который практически пожирал ее.

С тихим проклятьем Лео оторвался от ее рта. Он снял руку Руби со своего члена, и двинулся вперед, пока не прислонил ее спиной к стене, обхватив и приподняв за задницу.

— Тебе нравиться знать, что твои поклонники следят за нами, котенок? — Он погладил ее задницу, наклонился, проведя членом по расщелине между ее ягодиц в медленном ритме.

— Что? Кто? Боже, Лео, ты уже можешь меня трахнуть? Я умираю!

Лео засмеялся над грубым звуком ее голоса. Одним стремительным движением он вошел в ее узкое влажное влагалище, крадя «ах» удовольствия другим жестким поцелуем. Руби казалась еще более узкой, так как была не в состоянии раздвинуть ноги шире из-за штанов, болтающихся на коленях. Ее лоно обхватило его член, словно не желая отпускать.

Лео прервал поцелуй и посмотрел вниз, наблюдая, как член выходит из ее тела, как входит обратно, и каждый толчок заставлял женщину под ним стонать и ахать в восторге. Когда Руби попыталась покрутить задницей, чтобы загнать его глубже, он шлепнул ее, заставляя ягодицу соблазнительно дрогнуть.

Руби ахнула и сжала мышцами его член. С губ Лео сорвался стон, когда он дал ей то, что она хотела, двигаясь глубже, прижав ее сильнее к стене. Одна рука ухватила бедро Руби, помогая ей двигаться, туда-сюда, заставляя его входить еще глубже. Другая рука опустилась между ними и начала играть ее клитором.

— О Боже, Лео, это так хорошо.

— Да, это так хорошо. Ты можешь кончить для меня, детка?

И Руби кончила с приглушенным криком еще до того, как он спросил. Она прикусила губу, чтобы не закричать, и это Лео не понравилось. Он хотел слышать ее крики, но было слишком поздно. Лео почувствовал, как кульминационный момент разорвал ее, и со вскриком удивления сам кончил глубоко внутри нее. Он толкался в нее, пока не утихли последние спазмы ее кульминации.

Прижавшись к Руби, Лео дрожал. Золотые искры кружили вокруг них и ложились на ее кожу, как сказочные огни. Изнутри и снаружи он окружал ее, заполнял ее чувства, пока не осталось ничего, кроме него. Лео едва не упал на Руби, толкнув ее почти грубо в кирпичную стену, она оба тяжело дышали.

Руби откинулась на кирпичи. Удовлетворенная улыбка играла на ее лице.

Его дыхание защекотало ее ухо, когда он прошептал ей:

— Моя.

Вздохнув, она закрыла глаза.

— Твоя. — Он скорее почувствовал эти слова, прежде чем зарыться лицом в ее шею с довольным вздохом.

Когда Руби открыла глаза, она и Лео уже снова вернулись на сеновал. Она лежала на животе, трусы были спущены до колен. Лео лежал на ней, как мертвец, слегка задыхаясь, его нос все еще был уткнут в ее шею, словно вдыхая ее запах.

Со смешком она прошептала:

— Я не жалуюсь, но то, что было сейчас… была иллюзия?

— Нет, — выдохнул он ей в шею.

Она задрожала от ощущений.

— Все, что я могу сказать, что это был один выносящий мозг трах.

— Что дает этому словосочетанию совершенно новое значение, не так ли?

Полное удовлетворение в голосе мужчины заставило Руби усмехнуться. Она могла чувствовать его ленивую улыбку.

Лео протянул руку и сплел их пальцы вместе, когда скатился в сторону. Он сжал ее в своих объятьях, и Руби прижалась к нему так крепко, как только могла.

Они полежали вместе некоторое время, восстанавливая дыхание и наслаждаясь ощущением друг друга, пока мысли и чувства не начали к ней возвращаться.

— Лео?

— А?

— Сколько тебе лет?

Он вздохнул, вытаскивая из ее тела мягкий член и откатываясь на спину.

— Ты уверена, что хочешь знать ответ на этот вопрос?

Руби взглянула на него. Гламур Лео исчез, кожа с золотыми крапинками делала его вид еще более экзотическим.

— Да, я хочу знать.

— Мне девяносто три года.

Она моргнула.

— Ничего себе. Ты хорошо выглядишь для своего возраста. — Когда Лео устало вздохнул, она нежно поцеловала его в щеку, пытаясь успокоить. — Я знаю. Эльфы бессмертны, верно? Если кто-то не убивает их?

— Попробуй лучше «долгожители», а не бессмертные, это ближе.

Все обстоятельства невозможности отношений с Лео начали поднимать свои уродливые головы.

— Это означает, что когда я состарюсь и покроюсь морщинами…

— Ты не покроешься морщинами.

Полная уверенность в его голосе смутила ее.

— Дай мне сорок лет, и я покроюсь морщинами.

Он покачал головой.

— Это другое, что я должен объяснить тебе. — Он сел и начал натягивать штаны. — Ты слышала истории о человеке, уехавшем с девушкой Сидхе в Андерхилл, только чтобы вернуться триста лет спустя, состарившись лишь на один день?

— Хм, да. Думаю, многие слышали эту историю.

Он застегнул штаны, а потом посмотрел на нее.

— Это правда. — Он пожал плечами, заметив ее шок. — Ладно, часть об Андерхилл — выдумка. А часть о старении — нет.

— А часть о том, что за день постарел на триста лет?

Он глубоко вздохнул.

— Также правда.

— Лео…

Лео не мог не отреагировать на внезапный страх в ее голосе. Он протянул руку.

— Пожалуйста, позволь мне объяснить. — С крайней осторожностью он потянул ее джинсы обратно верх по бедрам, шлепнув по руке, когда Руби решила застегнуть молнию. Это было его право, его привилегия: заботиться о своей паре. — Когда Сидхе находит свою пару, он связывает ее с собой. Есть три шага к соединению, первый из которых Заявление.

— Что такое Заявление?

Он посмотрел на нее, затем опустил глаза.

— Ты помнишь золотой свет, который окружал нас, когда мы кончили?

Он услышал, как она тяжело задышала.

— Это было Заявление?

Лео посмотрел ей в глаза и кивнул, затаив дыхание. Это была та часть, которая напугала его. Руби могла полностью отвергнуть его в этот момент, отрицать их принадлежность друг другу и уйти от него. Он не слишком удивится, если она сделает это. В действительности они знали друг друга всего три дня. Хотя она и не смогла бы уйти очень далеко, теперь, когда ритуал был наполовину совершен.

Он наблюдал, как она переваривает информацию.

— Ты выбираешь свою пару или это своего рода судьба?

Он был удивлен. Он думал, что у нее будет больше вопросов о Заявлении.

— Боги выбирают нам пару еще до того, как мы родимся. Если нам очень повезло, мы находим ее или его в текущей жизни; если нет, мы надеемся, нет, молимся, чтобы вышло в следующей.

— Значит, выбора нет?

Ему не понравилось, что она произнесла эту фразу медленно.

— Когда я увидел тебя, другие женщины перестали существовать. До той ночи, ты знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я занимался сексом?

— Нет.

— Год.

Она ошарашено моргнула.

— Год?

— У тебя семь. — Он знал, что его ухмылка была кривой, но это был слишком важный вопрос, чтобы облажаться от неправильно понятой шутки.

— Но… твоя репутация… блондинки, которых ты сопровождал повсюду…

— Иногда я встречался с девушками, но на самом деле… не был… ни с кем. Сначала не мог понять, почему.

— Ты пришел в компанию пять лет назад.

Он кивнул. Лео буквально видел, как в голове Руби крутятся колесики.

— Но ты встретил меня только три дня назад.

Выражение его лица стало нежным.

— Ваниль и персики.

— А?

— Твой запах. Ваниль и персики. Я чувствовал запах в офисе, куда бы ни пошел. Мне потребовалось некоторое время, чтобы отследить его до бухгалтерии, и когда я наконец-то сделал это, я стал генеральным директором, а ты продолжала исчезать.

Руби закусила губу, выглядя виноватой.

— Да, я так и подумал, что это преднамеренно. — Он вздохнул. — Я мог видеть тебя иногда сзади, и, хотя я должен сказать, что это прекрасный вид, я предпочитаю тот, что спереди. — Он провел рукой по ее щеке, обрадовавшись, когда она покраснела. — Я люблю смотреть в твои глаза.

Ее красивые глаза потемнели так же, как и румянец, который все еще окрашивал ее щеки.

— Когда… — она прочистила горло, — …когда ты понял, что я твоя?

Лео с трудом подавил желание усмехнуться с триумфом. Она приняла его, сознательно ли это было сделано или нет.

— Когда попробовал тебя.

— Что?

— Помнишь поцелуй на танцполе на вечеринке Хэллоуина?

— Тот, где ты пыталась облизать мне пальцы ног через рот?

Он рассмеялся.

— Кто-нибудь говорил тебе, что у тебя интересный способ обращаться со словами?

— Мм-мм. Это тогда?

— Да. Я тогда понял, что ты единственная. — Лео ничего не мог с собой поделать. Он погладил Руби по щеке, убирая волосы, наслаждаясь тем, как они скользнули сквозь пальцы. Все в ней завораживало его.

— Что там про связь. Какой следующий шаг?

Он снова посмотрел ей в лицо.

— Следующим шагом является настоящая церемония. В ней я обещаю быть твоим и разделяю свою силу с тобой. Делая это, я даю тебе часть моей жизненной силы, которая продлевает твою жизнь. Ты будешь жить столько же, сколько и я. Это одна из магических истин, которыми обладает Сидхе, кроме нашего человеческого гламура. У всех фейри есть человеческий облик. Мы называем его Кажущийся. Это дар от богов, чтобы защитить нас в человеческом мире.

— А разве все это «Арабские Ночи» тире «Поездка» не была магией?

Он покачал головой.

— Даже отдаленно не похоже на то, что делают фейри вроде моего отца.

— Шон — не Сидхе?

Лео вздохнул и взял ее за руку, просто потому что хотел. Он начал поглаживать ее пальцы.

— Нет, и это корень многих проблем со стороны Джолун. Его кровь недостаточно голубая, чтобы семья мамы приняла его полностью.

— А он какой вид фейри?

Он смотрел на нее и просто знал, какова будет ее реакция.

— Он лепрекон.

На мгновение Руби замерла. Потом ее губы дернулись.

— На твоем месте я бы этого не делал.

Если она и услышала мягкое предупреждение в его голосе, то решила проигнорировать его.

— Итак, они всегда носятся со своими мармеладными подковами? — Глаза Руби начали слезиться, она пыталась подавить смех.

— Руби, я бы сейчас остановился. — Лео почувствовал, что Шон приближается к амбару. Когда лепрекон хотел, он мог двигаться по своей земле с невероятной скоростью.

— Можно посмотреть на фиолетовые подковы? — Она закусила губу, фыркая от смеха.

Его отец стоял в сарае, прислонившись к двери, скрестив ноги, руки сложены на груди. Он глядел на сеновал с веселым выражением на лице.

Лео вздохнул.

— Разве в этом месяце у нас голубая луна (прим. ред. — по поверьям в полнолуние лепреконы и гномы выносят из подземелий золото, набраться сияния. Именно в это время их можно увидеть и поймать)?

Бровь Шона поднялась, и Лео приготовился.

— Нет, но я так понимаю, что вы тут развлекали моих лошадей. Не хочешь подойти сюда и задать мне эти вопросы?

Рубин вскочила, ее лицо выражало смесь вины и веселья.

— Папа, мы еще не связаны, так что не делай ничего… постоянного, хорошо?

Руби склонила голову набок и усмехнулась Шону.

— Итак, что же будет, если я отведу взгляд от лепрекона?

Лео ужаснулся:

— Черт! — и чуть не умер, когда Шон посмотрел на нее с дразнящей ухмылкой.

— Дорогая, если тебе действительно очень повезет, лепрекон покажет тебе, где на самом деле находятся горшочки с золотом.

У Лео упала челюсть. Он знал, что отец предан матери. Он знал, что его отец не стал бы на самом деле подкатывать к Руби. Когда Шон подмигнул ему, он закрыл рот.

Иногда Лео нуждался в маленьком напоминании о том, что на самом деле он тоже лепрекон.

Шон оттолкнулся от дверной рамы.

— Теперь, если вы двое закончили развлекаться в моем сеновале, Эйлин приготовила обед. — Шон усмехнулся и усвистел к дому, и сердце Лео прыгнуло в горло.

— Ты храбрая, смелая женщина, и если ты когда-нибудь напугаешь меня так еще раз, я свяжу тебя и запру в башне до конца твоей жизни.

Руби посмотрела на него. Что-то в его лице, должно быть, выдало точно, как сильно она напугала его, потому что теперь она выглядела обеспокоенной.

— Что?

Лео сделал долгий вдох, пытаясь успокоиться. Она должна научиться. и научиться быстро. Он не мог позволить ей пострадать из-за невежества.

— Лепреконы — духи земли. Это папина земля. Если бы он действительно хотел, он мог бы услышать шепот в миле отсюда, вызвать землетрясение, проделать дыру в земле до самого его ядра. Он знает все, что происходит на его земле, если только намеренно не попытаться заслонить его разум. В ту минуту, когда ты начала шутить, он услышал это и направился сюда. — Лео зарычал. — И тебе очень повезло, что ты ему нравишься.

— Ох.

— Разумеется, мы не ели мармеладные подковки, когда я был ребенком.

— Бедный, лишенный радостей ребенок. — Шутка была брошена вскользь, как будто она уже забыла его предупреждение. — Обед, а потом мы закончим разговор?

Его желудок зарычал.

Она усмехнулась и потянула его на ноги.

— Давай, большой парень, пойдем пообедаем.

Джейден с грохотом закрыл ящик. Эта чертова сучка становилась все чокнутее, и если он не узнает, как она так быстро выяснила его слабость, он закричит.

Джейден прошелся по комнате, зная, что у него остался приблизительно час до того, как Чокнутая Дорогуша вернется со своей большой общественной вечеринки. Она села вчера в реактивный самолет папочки и улетела в Калифорнию, и Джейден не мог быть еще счастливее.

Джейден надеялся, что ее собьет автобус. Это не убьет ее, но, черт возьми, ему от этого не станет лучше.

Она была такой дотошной и аккуратной. И должна была где-то записать информацию. Но ее не было не в столе, не в комнате или в скрытом сейфе за Ренуаром, и, черт возьми, это была самая дрянная вещь, какую он когда-либо видел. Если говорить о клише.

Где она ее прятала? Если бы он мог просто придушить человека, который его сдал…

Не Дункан. Не после всего, через что они прошли вместе. Дункан взял под крыло напуганного новичка-вампира, которого бросил его Учитель, и помог ему встать на ноги и клыки в мире, где вампиры были самой низкой ступенью социальной лестницы.

О, конечно, если только ты не вампир Черного двора, тогда ты был бы довольно высоко в пищевой цепи. И если ты останешься при Дворе после обращения, это значит, что ты просто мудак. Белый двор, с другой стороны, смотрел свысока на вампиров, как на что-то вроде собачьих какашек, пока ты не докажешь, что смог преодолеть чуму Темной Королевы.

Джейден сдержал циничный смех.

Как будто у него был выбор. Для Белого Двора «доказательством» обычно была просто смерть. Мертвый вампир был лучшим вампиром, по мнению Королевы Глорианны. Именно поэтому большинство вампиров, покинувших Черный двор, обещало свою верность Оберону и Серому двору. Там к вампирам относились точно так же, как к любому другому фейри. Если ты облажался, Двор тебя накажет. Если нет, то ты живешь счастливой, продуктивной жизнью. Это было то, что Джейден мог понять, даже поощрял. Он послал несколько потерянных молодых вампиров в горный дворец Оберона.

Когда они впервые встретились, Дункан не обратил внимания на то, что Джейден еще не обещал себя Оберону. Дункан видел Джейдена и что-то в нем ему нравилось. Он принял его, сделал его своей правой рукой. Черт, он бы соединился с ним кровью, даже если это была бы самая легкая связь, которую мог бы сделать вампир. Быть соединенным с Лордом Сидхе Белого двора было почти неслыханно для одного из его вида. Он с тех пор принадлежал Дункану.

И если бы не тот факт, что Чокнутая Дорогуша была семьей Дункана, она была бы уже мертва.

Джейден вышел из кабинета, закрыв за собой дверь, и быстро его запер. Она никогда не узнает, что он был там. Он уже давно научился искать, не оставляя следов. Он направился в свой офис, расположенный прямо рядом с домом Дункана, и упал там в кресло.

Положив ноги на стол, Джейден откинул голову и попытался придумать план, как бы освободиться от Кейтлинн и не потерять единственного человека на земле, за которого он бы с радостью умер.

Руби провела обед, в основном, переваривая то, что Лео сказал ей на сеновале. Та ее часть, которая не пыталась понять все, что ей показали, наслаждалась видом шока на лице Мойры. Она смотрела куда-то в пространство между Руби и ее отцом, и Шон точно знал, что делает его дочь. Он сохранял выражение лица спокойным, но когда Мойра не смотрела на него, подмигивал Руби.

После еды Руби повернулась к Эйлин.

— Есть ли что-нибудь, что мне нужно знать о соединении Сидхе, что Лео мог бы не хотеть, чтобы я знала?

— Эй!

Руби проигнорировала возмущенный крик Лео и сосредоточила все свое внимание на Эйлин.

Эйлин задумчиво посмотрела на нее.

— Что он рассказал тебе?

Руби рассказала, опустив невероятно горячий секс, которым они занимались, но из-за улыбки на лице Эйлин у нее было ощущение, что Шон уже посвятил ее в эту маленькую подробность.

— Итак. Ты знаешь, как делается Заявление. Все начинается с прикосновения и заканчивается… хм… я думаю, ты прекрасно понимаешь эту часть. — Эйлин спокойно улыбнулась сыну, который покраснел. — Клятва — это очень просто.

Обращаясь к Шону, Эйлин взяла его руки в свои.

Шон поцеловал запястье Эйлин; любовь, которую он испытывал к своей маленькой жене, была очевидна.

Руби вздохнула.

— Как красиво.

Эйлин повернулась к ней, ее лицо по-прежнему светилось любовью к мужу.

— Это Клятва. Есть немного больше, чем это, поток магии, которым обмениваются два человека, когда дают Клятву. Это называется Связывание.

— Но я человек, я не обладаю магией.

— О, да, обладаешь, котенок. — Руби повернулась, чтобы увидеть Лео, наблюдающего за ней. Лицо его выражало явное собственническое чувство. — У всех людей есть магия, они просто не знают, как ее найти.

— Я не знаю, понимаю ли я. — Руби посмотрела в нечеловеческое лицо Лео, зная, что ее смятение вызвало беспокойство на его лице. Он даже не потрудился вернуть свой гламур.

— Поверь мне, котенок. Окей? Не произнося Клятву, невозможно продемонстрировать Связывание, и поскольку мои родители уже связаны, они не могут показать тебе, на что это похоже.

Она вздохнула.

— Я доверяла тебе с вечеринки, так что, думаю, пойду дальше по этой дорожке.

Лео поднял ее руку и оставил нежный поцелуй на ее пальцах.

— Единственной, возможно, пугающей частью для тебя будет, если Связывание окажется достаточно сильным. Тогда оно будет иметь видимые результаты.

— Как и Заявление?

Лео бросил на своих родителей беглый взгляд.

— Не совсем. Если Клятва будет принята во время стресса, возможно, шоу будет немного более эффектным.

— О. — Руби считала, что световое шоу Заявления было захватывающим. Что будет дальше, фейерверк? — Какая третья часть соединения?

— Есть Заявление, Клятва и Связывание.

Ее голова начинала кружиться. Она поняла про Заявление и Клятву, но…

— Снова, что такое Связывание?

— Это та часть, где моя сила и твоя сливаются, соединяя нас на вечность.

О.

— Вечность — это очень долго, Лео.

— Нет. Это не так. Вечность долго, когда ищешь свою вторую половинку и не находишь ее.

Лео помог Руби подняться на ноги.

— Мы будем в нашей комнате.

Лео закрыл дверь и повернулся лицом к своей сопротивляющейся паре.

— Ладно, котенок, теперь ты знаешь.

— Ты уверен, что я твоя?

Лео кивнул, его глаза не отрывались от ее лица. Ее лицо было мрачным, брови — вдумчиво нахмурены. Руби облизала губы и быстро вздохнула.

— Какое это имеет отношение к похищению Шейна?

— Если Малмейны будут действовать так и дальше, наше соединение будет отложено в пользу союзного брака, чем не хочу рисковать.

— Как можно отложить соединение? Я думала, что это навсегда?

— Наше соединение не завершено. Они могут сказать, что я могу выполнить условия контракта, а затем вернуться к тебе. Конечно, Сидхе разводятся по каким-то разногласиям, но тебе будет около семидесяти лет, когда Кейтлинн забеременеет.

— Семьдесят… — Дрожащий шепот перешел в низкий присвист. — И ты все еще будешь… — она махнула рукой в его сторону. Лео мог только предположить, что она имела в виду.

— Молодым? Да, в значительной степени.

Ее «хм» было задумчивым.

— Но, если они не примут Шейна или Мойру в качестве замены… — она раздраженно выдохнула и начала шагать по комнате. — Я имею в виду, почему это должен быть ты?

— Потому что моя магия Сидхе почти чиста. Мойра — почти чистый лепрекон, а Шейн… Ну, мы все еще не совсем уверены, как классифицировать Шейна, кроме как «дикарь».

Руби запуталась.

— Дикарь?

— Кровь Сидхи и лепрекона в Шейне почти равномерно смешались. У него есть способности обоих, с небольшим дополнением, генетика, похоже, решила смешать все.

— С каким дополнением?

Лео пожал плечами.

— Если Шейн проявит себя, использует свои силы и лепрекона и Сидхе в тандеме, он сможет воплотить фантазию в реальность.

— Ты имеешь в виду, что он действительно может сделать эту палатку?

— Шатер? Да, вплоть до того, во что ты была одета.

— Ух ты, — вздохнула она, заинтригованная этими возможностями.

— Он использует свою силу, в основном, в своей работе. Он художник.

Ее глаза с восхищением расширились.

— Подожди. Твой брат Шейн Джолун? — Когда Лео кивнул, она снова свистнула.

Он прижал ее к себе. Его руки легли ей на задницу, неторопливо сжали.

— Я бы даже не думал об этом, Руби. У тебя уже есть очень ревнивая пара.

Она посмотрела на него, ее глаза заискрились.

— Тебе не понравился наряд гурии? Мне понравились твои шаровары, о Шейх!

Лео наклонился и поцеловал ее крепко и быстро.

— Как он это делает?

Его губы едва успели оторваться от ее, когда прозвучал вопрос.

— Мы не уверены, но думаем, что это часть силы земли. Шатер был бы сделан из шелка, как и подушки, а шелк — порождение земли. Добавь, что он может считать фантазию из твоей головы, и Бинго! Шатер готов. — Лео продолжал разминать ее задницу, наслаждаясь ощущением твердых полушарий под руками. — Но он не может делать это очень часто. Это утомляет его довольно быстро, поэтому он обычно использует силу для самообороны, работы или секса.

— Секса? Ты имеешь в виду, он делает свои фантазии реальностью и…

Лео засмеялся.

— Нет! Мы не можем сделать жизнь, Руби! В конце концов, мы не боги.

— Тогда что…

— Презервативы.

Руби смотрела на него, на ее лице было написано отвращение и смех.

— Твой брат обладает силой творить вещи, и он использует ее, чтобы делать «резинки». Что, он не знает, где находится аптека? — Щеки Лео покраснели, и он рассмеялся, зная, что выглядит виноватым. Ее глаза сузились. — Ты подсказал ему это, не так ли?

— Боже, это машина гудит? Интересно, кто это может быть? — Лео фальшиво улыбнулся и подскочил к окну. Игривое настроение растворилось через две секунды. — Блядь. Это неожиданно.

— Что?

Лео повернулся.

— Малмейны здесь.

Руби стояла около Лео и наблюдала, как Малмейны выходят из лимузина. Первым из них был привлекательный пожилой джентльмен, его светлые волосы словно были присыпаны серебром. Темно-синие глаза быказалисьли холодными и высокомерными. Он выглядел так, будто чувствовал в воздухе что-то противное. Его тело казалось худым и длинным в дорогом сером дизайнерском костюме.

Видение, которое вышло из лимузина следом, заставило Руби захотеть заползти обратно в дом.

Она выглядела очень знакомой. Молодая женщина, которую она когда-то видела — Лео сопровождал ее по городу — была потрясающим совершенством. Ее волосы цвета белого золота и серые глаза сияли неземной красотой. Руби никогда не смогла бы сравниться с ней. Ее платье, бледно-розовый атлас, скромно открывало молочно-белую грудь. Подол заканчивался чуть выше колена, демонстрируя намек на совершенные бедра. Светлые «лодочки» и клатч завершили наряд.

Волосы были собраны в аккуратный пучок, несколько прядей спускались по щекам, придавая девушке одновременно сексуальный и аккуратный вид. Она была нежной орхидеей по сравнению с обыкновенным одуванчиком Руби. Эта женщина могла быть только Кейтлинн Малмейн, той, что хотела выйти замуж за Лео.

Лео обнял Руби в защитном жесте, когда Малмейны посмотрели на Даннов. Прохладное выражение лица Кейтлинн Малмейн изменилось на удивление, смешанное с болью, когда она увидела, как Лео прижал к себе Руби. Она быстро спрятала боль за презрением, но Руби увидела ее и задумалась.

— Лео, ты и она когда-нибудь… — как можно тише прошептала она.

— Нет.

— Хорошо.

Из груди Лео вырвался смешок, который он быстро замаскировал кашлем.

Она наблюдала, как Малмейн подошел к Эйлин, полностью игнорируя Шона.

— Эйлин, приятно видеть тебя, даже при таких обстоятельствах.

Эйлин проигнорировала руку, которую протянул мужчина.

— Эти обстоятельства — полностью твоя вина, Каллен. Верни мне моего сына.

Каллен Малмейн усмехнулся.

— Очаровательно, как всегда, моя дорогая. — В очередной раз полностью игнорируя Шона, Каллен повернулся к Лео. — Лео. Рад тебя видеть.

Лео холодно кивнул.

— Хотел бы я сказать то же самое, Каллен. Теперь верни мне моего брата.

Насмешка Каллена снова вспыхнула, его глаза прошлись по изгибам Руби.

— А кто эта молодая леди? Твой друг?

Улыбка Лео была самодовольной.

— Она моя пара.

Теплая улыбка Каллена ушла, оставив яростный ледяной взгляд. Он изучил Руби с холодным, тонко скрытым отвращением. За его спиной Кейтлинн ахнула.

— Связь неполная. — Он фыркнул и повернулся к Лео. — Выполни соглашение, и я прослежу, чтобы твой брат был возвращен невредимым.

— Нет.

Каллен вздохнул и покачал головой.

— Я не вижу, чтобы у тебя был выбор, Лео. Без твоего сотрудничества сделка становится недействительной, и семья Джолун страдает. Ты хочешь видеть, как страдает твоя мать или твоя сестра? Как насчет Шейна, Лео? Ты хочешь, чтобы он и дальше страдал?

Выражение лица Лео превратилось в ухмылку акулы, пославшей дрожь по позвоночнику Руби.

— Во-первых, я не думаю, что у контракта был лимит времени… или был, Малмейн?

Когда Каллен не ответил, Лео продолжил:

— Во-вторых, в нем говорится, что партнерами являются ваши потомки либо потомки Дункана, и моей матери или ее потомков. Поскольку мой брат и сестра являются потомками моей матери, возможно, вы не будете против обратиться к одному из них, чтобы выполнить контракт? Боюсь, я недоступен.

Каллен печально покачал головой, его холодный взгляд был обращен к Лео.

— Неприемлемо. Кровь твоей сестры и брата слишком загрязнена. С другой стороны, твоя почти чиста.

Улыбка Лео стала злее от оскорбления.

— А твоя, с другой стороны, чистое жидкое дерьмо.

Руби услышала смутный намек на ирландский акцент в голосе Лео.

Каллен вздохнул.

Все самые постыдные кошмары Руби выползли из уголков ума и стали нападать на нее. Ее неуверенность собралась вокруг нее калейдоскопом боли и тоски, и она, всхлипывая, упала на колени.

— Руби так паршиво трахается! — Голос Бобби Карандашного Члена звучал в ее ушах, когда он рассказывал о ней всем своим друзьям. — Чувак, если все девственницы такие, лучше я буду придерживаться шлюх, которые знают, что такое минет.

Но на этот раз она не смогла дать отпор.

— Она такая толстая, что просто дрожит, как желе, в этом платье. Смотрите, как платье натягивается, смотрите, как оно колышется… — хихиканье чирлидерш окружило ее. Они пели «колых-колых», указывали и смеясь над Руби. Ей потребовались годы, чтобы похудеть, но ничто из этого не имело значения, поскольку все это возвращалось назад, все эмоции, такие же сильные, как в то время, когда это произошло.

— Знаешь, ты была бы намного привлекательнее, если бы потеряла десять фунтов, милая. Так вот, если ты последуешь этой диете, которую я тебе послала… — голос ее матери затих, отец занял ее место.

— Девочка, если ты не положишь этот торт обратно, ты будешь весить больше, чем слон!

Смех двоюродных братьев, дядей и теток смешался с хихиканьями чирлидерш. Что еще хуже, так это то, что ее родители даже не понимали, как сильно они причиняли ей боль. Они думали, что помогают.

— Не знаю, что заставляет тебя думать, что ты сможешь учиться в колледже. Не похоже, чтобы у тебя в голове были мозги. — Голос кузины Трины заставил ее съежиться; мозг был единственным активом Руби на протяжении всей школы. — Конечно, с такими титьками, как у тебя, кому нужны мозги?

«Это не реально, это не реально, это не реально», — повторяла она мантру. Не то чтобы это сильно помогало. Кошмар, вызванный Малмейном, продолжался до тех пор, пока Руби не подумала, что начнет кричать по-настоящему.

А потом она увидела свет в конце коридора средней школы. Фигура стояла там, смутно знакомая, сильная и уверенная. Мужчина протянул ей руку, маня к себе. Надо было иметь мужество, чтобы пойти к нему. Но как она могла пройти по этому коридору со всеми этими взглядами?

Кроме того, он был молодым богом, настолько красивым, что это заставило ее сердце болеть просто от взгляда. Он не может хотеть быть рядом с ней.

Но почему-то она знала, что он хотел. Пылающие глаза не отрывались от нее, тянули к себе. Его черные волосы были длиннее, чем Руби помнила, но она все еще не могла вспомнить, почему он выглядел таким знакомым. Парень носил черные кожаные штаны, которые обтягивали его ноги — о, такие штаны следует объявить вне закона. Черная футболка облегала каждую мышцу, казавшись почти нарисованной. Он носил золотое кольцо с каким-то темным камнем в центре на руке, которую протянул ей.

Этот камень послал в разум вспышку воспоминаний. Она знала инициалы «РХ», что были вырезаны в камне. Ее инициалы.

Он принадлежал ей.

Не думая ни о чем, она потянулась вверх, чтобы почувствовать воротник, который закрывал шею. С довольной улыбкой она почувствовала, что ее клеймо было там. Насмешливые, иногда болезненно любящие голоса всех ушли, и она слышала только его голос.

— Подойди ко мне, котенок. — Когда она заколебалась, он зарычал. — Ты знаешь, что ты должна уехать со мной. Ты принадлежишь мне.

Руби посмотрела вниз, не удивившись, когда увидела кожаный корсет и кожаные штаны. Она улыбнулась, почувствовав тепло и сексуальность и больше не осознавая ничего.

Только он. Лео. Она продолжала идти по коридору, демонстрируя тело в меру своих возможностей, но это было не для тех, кто когда-то причинил ей так много боли.

Это было для него.

Затем Руби подала ему руку и вышла на солнце. Она моргнула, когда поняла, что вернулась на ферму Данн.

И задохнулась, когда ее руку злобно выдернули из руки Лео. Ее тело снова начало отдаляться от него.

— Я так не думаю, человек.

Каллен Малмейн тащил ее за собой, подальше от Лео, полностью игнорируя ее борьбу.

«По-видимому, лорды Сидхе действительно чертовски сильные», — подумала она, вырываясь. Неважно, как сильно она тянула, Каллен даже не замедлился. Он едва даже замечал ее дерганье, просто тащил вперед.

Она услышала странный рев позади себя. Земля под ногами задрожала. Хватка Каллена внезапно стало слабой, и Руби увидела Лео в его полной, яростной силе.

Разноцветные линии света кружились вокруг его тела в странном эротическом смертельном танце. Руби подозревала, что если кто-то попытается прикоснуться к Лео в этот момент, то умрет ужасной смертью. Он глядел на Каллена Малмейна, его человеческая внешность исчезла. Его глаза светились еще ярче от гнева, волосы развивались на несуществующем ветру.

Лео выглядел разъяренным.

— Руби моя пара, и никто не заберет ее у меня!

Руби задохнулась от власти в голосе Лео. Земля между ней и Калленом ожила, заставляя того освободить ее руку, пока они оба пытались удержать равновесие.

Лео начал пробираться к ней, его свет потянулся и окружил ее, отталкивая Каллена и других защитным экраном, который ослеплял ее. Руби попятилась, ее глаза были широко открыты, его светящийся взгляд не покидал ее лица.

— Нет, Лео! — Голос Каллена пронесся по ветру на удивление ясно. — Кейтлинн…

— Моя сила — твоя защита, мое сердце — твое убежище, а руки — твой дом. — Лео проигнорировал патриарха Малмейна, его глаза не отрывались от его пары, намек на ирландский акцент сказал ей, насколько он расстроен. — Я буду служить тебе так, как ты потребуешь. Я доверяю тебе мою жизнь и мою смерть, каждую в равной степени твоей заботе.

Руби могла чувствовать, как его сила обвивается вокруг нее, заставляя ее дыхание остановиться. Теплая ласка была как солнечный свет в летний день. Он протянул руку, чтобы положить ее на ее щеку, его сила обвилась вокруг нее, как знакомое, успокаивающее одеяло. Тогда она поняла, что это не причинит ей боли.

— Твое имя я шепчу в конце каждого дня и твоим глазам я каждое утро улыбаюсь.

— Остановись, Лео! — Руби увидела Кейтлинн, ее большие серые глаза наполнились слезами. — Ты обещан мне!

Лео проигнорировал другую женщину, его взгляд не покидал лица Руби.

— Я отдаю тебе все, что является моим. Мое сердце и мою душу я вверяю тебе. — Он поднял другую руку и обхватил ее лицо обоими руками. — Ты моя избранница. — Кейтлинн закричала, это был звук, полный отчаяния. — Ты моя Пара, и ты связана со мной на вечность.

Полосы света, окружающие Лео, поднялись назад, затем врезались в тело Руби в порыве, настолько головокружительном, что она почувствовала слабость. Она почувствовала соединение их душ, ощутила, как магия Лео заполнила каждую клетку ее тела.

Сила покалывала в каждой части ее тела, толкая ее в один из самых интенсивных оргазмов в жизни. Она вздрогнула в его объятиях, у нее перехватило дыхание. Когда он поцеловал ее, это просто добавило еще одно измерение к и без того болезненному удовольствию, проходящему через тело. Тьма накрыла Руби, потянув ее вниз. Магия постепенно покинула ее тело, а вместе с ней и сознание.

Лео поймал Руби, прежде чем она упала, подхватив ее в объятья. Он нахмурился.

— Мама!

— Дай ее мне, сын. — Шон протянул руки, и Лео передал отцу свою истинную пару, зная, что его отец скорее умрет сам, чем позволит кому-то причинить своей невестке вред. Он пронаблюдал, как его отец отнес Руби в дом, игнорируя Малмейнов, пока дверь не закрылась позади них.

С остатками связующей силы, все еще кружащей вокруг него, он повернулся к Малмейну. Медленная улыбка удовлетворения была холодной, когда он и Каллен столкнулись друг с другом.

— Ритуал завершен, и это правда. Даже сам Оберон не сможет проигнорировать его.

Каллен глубоко вздохнул. Такую мощную связь невозможно было отрицать.

— Похоже, — Каллен повернулся к Кейтлинн, которая не двигалась с тех пор, как прервали ее попытку остановить связь Лео. — Дорогая, возможно, тебе стоит пересмотреть Шейна.

Ее влажные голубые глаза повернулись к отцу.

— Я хочу Лео.

Каллен вздохнул.

— Кейтлинн, боюсь, это уже невозможно.

— Но я хочу Лео.

Лео нахмурился в ответ на тихое отчаяние в ее голосе. Хотя он не знал Кейтлинн хорошо, он знал ее. У нее были чувства, о которых он не подозревал? Если да, то ему жаль ее. Его тело, сердце и душа находились в доме родителей, с той, за кем ухаживал его отец.

— Лео уже не может быть твоим. — Каллен протянул руку, пытаясь успокоить свою дочь. — Шейн весьма привлекателен.

Она отдернула руку.

— Шейн — урод. Мне не нужен Шейн. Я хочу Лео.

Лео ощетинился, услышав, что его брата назвали уродом.

— Тогда, возможно, вы были бы так добры, вернуть его нам? — Он все еще мог слышать акцент в своем голосе и намеренно его огрубил, делая сильнее.

Кейтлинн посмотрела на него, выражение ее лица стало хитро-расчетливым.

— Есть ситуации, в которых брак истинных пар и альянса был совместно организован. Возможно, нам стоит подумать об этом.

— Нет.

Кейтлинн дернулась.

— Почему нет? Это решит проблему брачного контракта и даст нам обоим то, что мы хотим.

— Я уже соединен, Кейтлинн. Даже если бы я захотел, мое тело связано с Руби. Я не могу даже, если бы хотел.

— Только если она этого не захочет.

Лео уставился на нее, спрашивая себя, что, черт возьми, сейчас происходит у нее в голове. Руби никогда не захочет поделиться им, даже если бы он был готов позволить это.

— Подумай об этом, Лео. Ты мог бы иметь нас обеих юридически и удовлетворить условия соглашения. Руби и я могли бы выполнить любую фантазию, которая у тебя когда-либо была. И ей не нужно много убеждения, она же человек. Все это потребует немного магии.

Кейтлинн попыталась положить руку на его руку, без сомнения, чтобы соблазнить его. Энергия связи все еще окружала его, и когда ее рука приблизилась на дюйм, с криком боли Кейтлинн отдернула ее обратно.

— Черт побери!

Ужасные красные пятна появились на кончиках ее пальцев, когда она прижала руку к груди.

Лео пожал плечами.

— Я говорил тебе. Моя пара не любит делиться. — Лео отступил назад. — И я тоже.

— Мы возьмем это на себя.

Но Каллен был забыт. Лео смотрел на женщину, которая, как он быстро сообразил, и была его истинным противником. Она выпрямилась, медленная, сонная улыбка появилась на ее лице.

— Возможно, я смогу переубедить тебя.

— Я так не думаю. — Взгляд Лео не дрогнул. Он смотрел, как Кейтлинн разглаживает свое атласное платье, ее уравновешенность опять была на месте.

— Посмотрим. — Она повернулась к Каллену, ее глаза снова стали равнодушными. — Отец?

Каллен двинулся навстречу дочери и помог ей сесть в лимузин.

— Лео. Жаль, что мы не добавим тебя в наш семейный список.

— Простите меня, что я нахожу благом этот отказ.

Кислая улыбка Каллена была его единственным ответом. Малмейны уехали с фермы, оставив его с новой проблемой. Как он собирается объяснить, что случилось с Руби? Связывание с ней было инстинктивным. Когда Каллен потащил Руби прочь, причиняя ей боль, он просто не смог вынести. Он повернулся к дому и, увидев мать в дверях, остановился.

— Проклятие. — Лео вздохнул, когда понял, что они не обещали вернуть Шейна.

Это не конец. Лишь отсрочка.

У Джейдена Блэкторна была одна из лучших ночей в его жизни. Он наблюдал за монитором безопасности почти с ликованием. Это было лучше, чем повторы «Баффи». Лучше, чем секс!

«Ну уж нет. Даже отказ Кейтлинн и окончательное унижение не…

Неважно. Это лучше, чем секс».

Шейн Джолун попытался сбежать, и успешно. Причина, по которой это было успешно, заключалась в двух охранниках, которые должны были следить за камерой Шейна, но не следили.

Шейн сумел наколдовать железо и не побоялся его использовать. Холодное железо в доме Сидхе могло быть тем еще оружием. Как ни странно, гибрид совсем не впечатлился. Шейн был одет в темно-синий наколдованный шелк. С обувью на кожаной подошве он едва ли издал хоть звук. Гибрид пробирался по коридорам дома Малмейнов, оглушая любого, кто совершал ошибку, встав на его пути.

Джейден поморщился с поддельным сочувствием, когда Шейн вывел другого охранника из строя холодным железом, превращая и без того жидкие мозги бедняги в месиво.

Каллен и Кейтлинн так разозлились, когда вернулись домой. И Джейдену не нужно было делать ничего — только тихо сидеть. И убедиться, что электричество отключено на всем блоке. О, и вырубить дурацких охранников на посту охраны железом после того, как выбил ногами дверь. Забавно; использование холодного железа действительно не беспокоило вампиров. Что-то, что Чокнутая Дорогуша должна иметь в виду в следующий раз, когда будет угрожать ему… конечно, если он позволит ей это в следующий раз.

Черт, к тому времени, как аварийный генератор включится, Шейн будет на полпути домой.

Джейден держал свои мысли и взгляд приклеенными к монитору, чуть ли не крича от счастья. Избиение двух охранников и наблюдение за работой гибрида было чистым удовольствием. Отчаянные крики Кейтлинн будут вишенкой на торте.

Он оставался на месте достаточно долго, чтобы убедиться, что Шейн покинул территорию, прежде чем оставить пост охраны. Вернулся в свою комнату не замеченным ни одним из выживших охранников. Улегшись на кровати, он наконец-то позволил смеху, который сдерживал, вырваться наружу.

Затем проголодавшись, Джейден вышел перекусить. Он выбрал блондинку с прекрасной маленькой попкой, которая просто блуждала пьяная возле какого-то бара. Он пошел за ней вниз по улице, готовый затащить ее в темную аллею…

Нож у горла его не напугал. Голос, однако, напугал.

— Здравствуй, Джейден.

Джейден испуганно сглотнул, когда стройный мужчина затащил его в переулок. Он знал, что лучше не бороться.

— Хоб.

Он удержался от крика, когда был жестко опрокинут на землю. Усики… какого-то существа сломали бетонное покрытие, чтобы обернуться вокруг его тела, пронзив его кожу и прижав его руки, ноги и живот. Боль была мучительной. Они прижали его к земле, и Джейден закричал, но не издал ни звука. Хоб приглушил его.

Он посмотрел вверх слезящимися глазами, чтобы увидеть улыбку.

— Где Шейн Джолун Данн? — Хоб задал Джейдену вопрос таким же тоном, которым кто-то спросил бы, где ванная.

— Ушел.

Стройные пальцы с черными когтями сжали подбородок.

— Не ври мне, Джейден. Не мне. Мне не нравится, когда люди делают это.

— Он ушел!

Один острый черный коготь начал стучать по его щеке.

— Серьезно?

Он всхлипнул, когда усики в его теле запульсировали, вливая яд в его кровь, усиливая боль до почти невыносимого уровня.

— Я собираюсь спросить тебя еще раз. Где Шейн Данн?

— Ушел!

Хоб покачал головой, его глаза закрылись.

— О, Джейден. А ты был одним из моих лучших людей, — сказал он перед тем, как открыть глаза, за которыми был Ад.

К тому времени, как крик превратился в рыдания, у Хоба были все ответы, в которых он нуждался.

Робин уставился на потного и пропитанного кровью вампира на земле. На самом деле, он чувствовал некоторое раскаяние за то, что сделал с человеком, но он должен был быть уверен, что Джейден говорит правду.

Он не лгал, а теперь Робин задолжал ему. А Хоб всегда выплачивал свои долги.

Он начал стирать все воспоминания Джейдена с того момента, как взял его. Не нужно, чтобы он помнил, что с ним было. Раны заживут сами по себе. Дайте достаточно времени, и яд выведется, переломы зарастут, порезы и синяки исчезнут после хорошего кормления. Но времени у Джейдена на данный момент не было. Если Кейтлинн заполучит его в таком состоянии, у вампира не будет шансов. И это будет по вине Робина.

Со вздохом Хоб разрезал свое запястье и подержал его у рта вампира.

— Долг погашен.

Когда тело Джейдена начало светиться, Робин посчитал, что все сделано. Он исчез в вихре пыли и ветра до того, как Джейден успел прийти в сознание.

Лео смотрел на Руби, мирно спящую в его постели. Она свернулась в клубок, дыхание было глубоким и ровным.

Лео сглотнул. Он не мог избавиться от ужаса.

— Прошло уже два дня. Она не проснулась. Ни разу.

Мать положила руку ему на плечо.

— Дай ей время, Лео. Это была очень мощная связка.

— Что если это было слишком для нее? Что если она никогда не проснется? — Лео провел пальцами по волосам Руби, желая, чтобы она проснулась.

— Она проснется.

Он сидел на краю кровати, не отходил от своей пары ни на минуту.

— Переживал ли когда-нибудь человек такое сильное связывание?

Молчание его матери только усилило его страх.

— Ее тело меняется, Лео. Ее энергия сливается с твоей. Она разделяет твою продолжительность жизни. Спать — это нормально.

— Так много сна? — Он посмотрел на свою мать, умоляя ее успокоить его.

Эйлин отвернулась, ее глаза закрывались от боли.

Лео закрыл глаза и начал молиться.

«С ней все будет в порядке. Она должна проснуться. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы с ней все было в порядке».

Руби вздохнула. Она потянула за одеяло, нахмурившись, когда задница Лео удержала его от движения.

Лео вскочил, с радостью наблюдая, как Руби накрывается одеялом. Она приподняла его к подбородку и успокоилась.

Он позволил матери вытащить его из комнаты.

— Разбуди ее через несколько часов, Лео. — Мать ухмыльнулась ему, волнение последних нескольких дней покинуло ее глаза. — И разбуди ее должным образом.

Он наклонился и поцеловал мать в щеку.

— Я все сделаю. Спасибо, мам.

Она кивнула и оставила его присматривать за женой.

Запах свежесваренной манны с небес донесся до нее в утреннем ветру.

— Если ты не проснешься, я выпью твой кофе.

Угроза демона просочилась в мозг, лишенный кофеина, и Руби застонала. Рука слабо поднялась в том направлении, откуда исходил чудесный аромат.

— Вот и все, котенок, открой эти красивые карие глаза.

Демон смеялся над ней. Руби открыла один усталый глаз и яростно взглянула на смутно знакомое зло. Потом закрыла глаза и застонала.

Она слышала, как он дует. Запах кофе пошел прямо к ее носу и просочился в мозг.

— Ко-фе-е. Давай же, котенок, ты сможешь это сделать за кофе, верно?

— Дай мне. — Руби вскочила, схватила кружку и опорожнила содержимое одним длинным глотком, игнорируя жар. Потом очень точно поставила кружку на конец стола и рухнула, все еще не открывая глаз. Накинула подушку на голову. — Теперь отстань.

Окей. Демон определенно смеялся над ней.

— Если ты встанешь, я принесу тебе еще кофе.

Руби выглянула из-под подушки и еще раз посмотрела на него.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она вздохнула, естественное чувство юмора проснулось. Кофеин, проходящий через организм, тоже не повредил.

— Хорошо, хорошо, я встала. — После долгого томного потягивания она села, проведя пальцами по взъерошенным волосам.

Лео больше не смеялся. Его взгляд был прикован к ее телу; он наблюдал, как она потягивается, с голодным выражением лица. С самого начала она поняла, какое шоу ему устроила. Она так же поняла, что была голой.

— О, нет. Нет, нет, нет. Не раньше двух чашек кофе, по крайней мере.

— Как насчет хорошего утреннего поцелуя?

— М-мм. Ладно, раз уж ты принес мне мой кофе. — Руби повернула голову, закрыла глаза и вытянула губы, ожидая.

Она ждала.

И ждала.

Наконец, открыла один глаз.

— Что? — сказала она все еще вытянутыми губами.

— Ты издеваешься надо мной, да?

Руби закусила губу и попыталась выглядеть невинной.

— Нет. Ты попросил поцелуя. Я сделала что-то неправильно? — Она захлопала ресницами и подарила Лео свою самую фальшивую невинную улыбку.

— Да.

Когда он набросился на нее, она была не готова. Через секунду Руби лежала на спине и хихикала как сумасшедшая.

Лео схватил обе ее руки и потянул их за голову. Потом взял запястья одной большой рукой, прижав ее своим весом, раздвинул ее ноги и улегся между бедер. Свободную руку он нежно положил ей на щеку.

— Теперь давай займемся этим поцелуем «доброе утро», котенок.

Руби не получила сладкий утренний поцелуй, который ожидала. Она получила гораздо больше. Лео переложил руку с ее щеки на ее волосы и нежно потянул. Ее глаза расширились в ответ на этот доминирующий жест. Его рот коснулся ее рта, губы раскрыли ее губы с силой вторжения завоевателя.

Руби ахнула, и Лео воспользовался этим, раскрыв ее рот еще больше, пробуя ее с силой первобытного обладания. Ее соски затвердели в ожидании. Его язык начал ритмично двигаться, трахая ее рот. Руби стонала, все мысли о том чтобы поиграть, вылетели из головы.

Рука в ее волосах начала двигаться вниз, к ее груди — так медленно, что она подумала, что закричит. Когда он, наконец, взял грудь в свою большую руку, она почти закричала.

— М-мм, это то, что я называю поцелуем «доброе утро», — прошептал Лео ей в губы. Большой палец прошелся по ее соску, дразня его, заставляя затвердеть еще больше.

В очередной раз ее чувство юмора взяло верх.

— Я не знаю. Это было похоже на обычный утренний поцелуй.

Одна бровь высокомерно поднялась.

— Так значит, да?

— М-мм. Тебе придется поработать, чтобы превратить его в хороший поцелуй «доброе утро».

— О-о, вызов. — Его шепот был полон темного желания, и Руби задрожала, спрашивая себя, какой ящик Пандоры она только что открыла. — Интересно, что потребуется, чтобы сделать утренний поцелуй отличным.

Она поерзала, пытаясь освободиться, и слегка нахмурилась, когда Лео не отпустил.

— Кофе.

— Я не думаю, что кофе — это то, что тебе нужно, котенок. — Большой палец продолжал двигаться по ее соску.

Руби решила, что хорошо, что она не спала в трусиках, в противном случае они бы уже были насквозь мокрыми. Это было так эротично.

«Не стану отрицать, что хочу этого огромного неандертальца. Он так замечательно меня растягивает».

— О, кофе — это хорошо. Мне бы не помешал кофе, Лео. — Она посмотрела на него обнадеживающими невинными глазами, посмеиваясь про себя.

И снова задрожала. Горячее обещание в его глазах и в улыбке сказало, что она никуда не пойдет.

— Думаю, я точно знаю, что тебе нужно.

— Что? — Хриплый звук голоса шокировал бы ее в любое другое время. Но к тому времени его рука оставила ее грудь и прошлась по всей длине ее тела, посылая крошечные искры вниз по позвоночнику.

— Я думаю… — его пальцы погладили низ ее живота, прослеживая эротический рисунок, который заставлял ее дышать тяжелее, — …тебе нужно… — рука проложила свой путь к ее обнаженной киске, поглаживая ее, прежде чем углубиться в расщелину, — …помурлыкать.

Один палец вошел между ее влажных губок, мягко поглаживая ее клитор, и Руби вздохнула. Он наклонился и замер, когда она облизнула губы для поцелуя. Глаза вспыхнули потусторонним светом.

— Помурлыкай для меня, котенок, — выдохнул Лео ей в рот, прежде чем поцеловать.

Движение пальца, дразнящего ее клитор, чуть не свело ее с ума. Руби извивалась, тянула запястья, пытаясь приблизиться к дразнящему пальцу. Лео отказался отпустить ее; осторожно, чтобы не причинить ей боль, удерживал ее там, где хотел. Он наблюдал за ней горящими, светящимися глазами, гламур спал с него полностью. Она закусила губу и застонала под ним, жаждая большего.

Руби смотрела в его красивые, почти человеческие глаза и стонала.

— Лео, пожалуйста.

— Лео, пожалуйста, что? — Он наклонился достаточно близко, чтобы потереться губами о ее: легкая, дразнящая ласка, которая оставила ее совершенно неудовлетворенной.

Руби сдвинулась, обхватывая его ногами. Грубая текстура джинсов была эротическим контрапунктом для голой атласной кожи. Она задрожала, когда пальцы погладили вход в ее киску. Плоть стала еще более влажной, когда он начал дразнить ее половые губы.

Руби решила, что в эту игру можно играть вдвоем. Оставив руки в покое, она начала танцевать свой эротический танец, предназначенный для того, чтобы заставить Лео стонать. Приподняла бедра в молчаливой мольбе. Облизнула раковину его уха, наблюдая, как свет в его глазах темнеет, как содрогается его тело.

«Да, я правильно помню. Это эрогенная зона».

Она прикусила мочку уха. Стон, который издал Лео, был музыкой для ее ушей.

Лео слегка сдвинулся, прикрыв глаза.

— Ты доверяешь мне? — прошептал он ей на ухо.

Что-то в его тоне голоса, в темном желании, которое она могла видеть в его глазах, заставило Руби задуматься над его словами. Она доверяла ему достаточно, чтобы сделать то, что, как она подозревала, он собирается спросить?

Руби посмотрела в светящиеся глаза Лео и поняла: да, она доверяла ему, в противном случае она никогда бы не последовала за ним до его гостиничного номера в ту первую ночь, не говоря уже о том, чтобы сесть в самолет в Небраску.

— Да.

Грешная улыбка, которая появилась на его лице, заставила ее заколебаться.

— Тогда не двигайся.

Командный тон заставил ее задрожать. Было ли это от нервов или возбуждения, она не была уверена.

— Почему не двигаться?

Лео встал с кровати, скользнув вдоль ее тела. Серьезно и строго он повторил свой приказ.

Он стоял над ней, глядя на ее наготу с желанием, которого она никогда раньше не видела. Его взгляд исследовал каждый дюйм ее тела. Потребовалась каждая унция силы воли, чтобы не прикрыться руками, внезапно застеснявшись этого собственнического взгляда. Удержав руки вытянутыми над головой, она была вознаграждена его довольным, голодным взглядом.

— Очень хорошо, котенок. — Лео отвернулся, подойдя к своему чемодану. Она услышала, как открылась молния, но решила остаться там, где была.

У Руби было ощущение, что Лео собирался познакомить ее с игрой, о которой она слышала, но не была уверена, что когда-нибудь попробует.

«Похоже, Лео собирается превратить фантазию в реальность».

Она задрожала, предвкушая, мышцы сжимались, соски стояли на утреннем воздухе.

Руби слышала, как он рылся в чемодане. Повернув голову, она увидела, что чемодан был меньше того, в котором лежала его одежда, и все еще стоял не распакованным. Ей было интересно, что в нем, но она решила не допрашивать его. Может, это личное.

Когда Лео начал раскладывать вещи на кровати, Руби поняла, что это очень личное.

Первым делом Лео положил на кровать черный тюбик. Она смогла четко разглядеть слово «смазка» на нем и немного вздрогнула. Она не могла сказать, был ли это страх или волнение, но это вызвало дрожь.

Вторым, что Лео положил на кровать, была персикового цвета анальная пробка.

«Хорошо, теперь я знаю, для чего нужна смазка».

Возможно, Руби была неопытна, но она не была настолько наивной. Пробка была меньше, чем она думала, и часть ее нервозности ушла.

Пока Лео не положил следующую анальную пробку на кровать. Она была черного цвета и намного шире и длиннее. Он разглядывал ее, раздумывая, но потом вернулся к чемодану и положил обратно. Руби поняла, что и ее время придет.

«О боже».

Следующим предметом, который он вытащил, был ярко-красный член со странным креплением спереди. Руби уставилась на него, нервный смешок чуть не сорвался с ее губ.

Следом была вытащена маленькая перьевая метелка.

— Хм, а можно мне сначала костюм горничной?

Лео поднял глаза от чемодана. В его глазах не было никакого веселья.

— Тсс. Никаких разговоров. Пока.

Руби открыла рот, чтобы заспорить, но резко закрыла, когда Лео взглянул на нее.

Он кивнул, удовлетворенный, и вернулся обратно к чемодану.

Черный паддл (прим. — инструмент в виде вытянутой пластины с рукоятью. Используется при телесных наказаниях в играх БДСМ) присоединился к перьевой метелке на кровати. Брови Руби тревожно поднялись.

«Ой, я так не думаю! Эта штука никогда не приблизится к моей заднице».

Его губы дрогнули.

«Почему ты думаешь, что я использую его только на твоей заднице?»

Ее глаза расширились.

— Не может быть. Ты ведь не говорил со мной в моей голове.

— Мы связаны, милая. Конечно, я могу попасть в твою прекрасную голову.

Пара манжет на липучке, соединенных короткой цепочкой, присоединилась к паддлу и к перьевой метелке. Рядом легла повязка на глаза. Наконец, Руби услышала звук закрывающейся молнии чемодана.

Лео взял черные манжеты и двинулся к кровати.

— Ты знаешь, что я собираюсь сделать с этим, Руби?

Руби наблюдала за лицом Лео, когда его руки ласкали манжеты. Она улыбнулась, едва сдержавшись, чтобы не заговорить, нарушая его приказ.

Лео кивнул в знак одобрения.

— Хорошая девочка, котенок. Ты можешь говорить.

— Ты попытаешься привязать мои руки к спинке кровати, да?

Лео выглядел забавляющимся.

— Что ты имеешь в виду, попытаюсь?

Прежде чем она что-либо осознала, Лео застегнул манжету на ее запястье. Он тщательно проверил, чтобы убедиться, что застегнуто не слишком плотно: жест, который успокоил ее. Может, Пещерный человек и находится где-то рядом, но Лео держит его в узде.

— Это что, какое-то странное ухаживание Сидхе?

Он продел другую манжету через прутья кровати.

— Ухаживания закончены, время для траха, — пробормотал Лео, надев манжету на ее свободное запястье. Он убедился, что Руби удобно, подождав, пока она устроится, прежде чем продолжить.

Но сначала Лео замер, глядя на нее. Она могла сказать, что ему нравилось то, что он видел; взгляд прошелся по ее голому, связанному телу. С пиратской усмешкой он потянулся к ее телу и схватил повязку для глаз.

— Я передумал. — Он осторожно надел на нее повязку. — Я не хочу, чтобы ты мурлыкала, котенок.

Теперь Руби понятия не имела, что он собирается делать дальше.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала, Лео?

Она почувствовала, как он поднялся с кровати. Она напряглась, пытаясь услышать шорох джинсовой ткани, но стояла тишина.

Шепот Лео, когда он вернулся, испугал ее. Он двигался так бесшумно.

— Я хочу, чтобы ты кричала.

И Лео начал знакомить ее с миром ощущений, который она никогда не знала.

Сначала ничего не произошло. Руби ничего не видела. Повязка была крепкой, но не неудобной. Она поняла, что Лео, должно быть, делал это много раз раньше, он был так доволен этим. Небольшой всплеск ревности ударил по ней, но она стряхнула его. Того, с кем он это делал раньше, не было в постели. Она услышала шелест джинсовой ткани и поняла, что Лео начал двигаться по комнате.

Неосознанно Руби повернула голову, следуя за звуком, спрашивая себя, что он будет делать дальше.

Он мог играть с ее чувствами — она знала, — но каким-то образом также знала, что он не будет. Это не было частью игры. Повязки было достаточно, чтобы заставить ее сердце биться сильнее в нервном ожидании. И осознание того, что в этот раз все было по-настоящему, что он не был в ее голове, делало ощущения намного более интенсивными.

Когда появился первый шепот…мягкое прикосновение… она ахнула.

Перьевая метелка. Лео скользнул по ее соскам метелкой, дразня легкими поглаживаниями. Он провел по животу, дразня пупок, прежде чем окунуться в соединение ее бедер. Медленно, как патока, он заскользил назад, чтобы пощекотать ее шею, когда она выгнулась в молчаливом приглашении.

Ее дыхание переросло во вздохи к тому времени, когда перьевая метелка закончила свой путь. Руби не стала протестовать, когда Лео поднял ее и усадил на кровать с раздвинутыми ногами. Теперь она была открыта для его взгляда.

— Не двигайся, — звучал его темный ленивый шепот в ее ухе.

Метелка скользнула от ее колена к киске. Лео слегка пощекотал чуть выше ее жаждущего внимания клитора, прежде чем скользнуть по другому бедру до колена. Ощущение было почти… слишком.

— Лео?

— Тсс. Яздесь, котенок.

Лео опустился на кровать у ее ног. Перьевая метелка исчезла. Руби ждала следующего прикосновения с затаенным дыханием, нервы были на пределе.

Она почти почувствовала, как его горячий взгляд скользит по ней.

— Так красиво. — Лео начал гладить ее киску, и Руби выгнулась, ее бедра сошлись, пытаясь запереть его там. — Такая красивая киска. Держи ноги раздвинутыми, котенок. — Она покорно раздвинула ноги, открывшись ему, как цветок. — Хорошая девочка.

Он пробежал пальцем вверх и вниз по ее щелке, смачивая пальцы ее влагой. Матрас двинулся, шорох его джинсов на простынях указывал на то, что он сместился вверх от ее ног к ее боку. Перьевая метелка снова начала танцевать по ее соскам.

— Может быть, нам сделать здесь пирсинг, котенок. Что ты думаешь?

Шок заставил ее замереть.

— Неа.

Лео рассмеялся: богатый и темный звук, и щелкнул пальцем по ее соску.

Все сжалось, спирали тепла пробежали вниз прямо к ее клитору.

— Ты уверена?

— Э-э… — Руби выгнулась, превратившись в невероятно возбужденную струну, когда Лео наклонился и втянулее сосок, поймав его зубами. — Нет, нет, я думаю, что смогу жить без этого! — застонала она.

«Удовольствие да, иголки нет!»

Он зализал крошечную боль, вызвав у нее шипение удовольствия.

— Красивые маленькие рубины на твоей коже, — шепнул Лео, его дыхание было горячим на ее влажной твердой плоти.

— Знаешь, их можно не прокалывать. — Она почувствовала его еще выше на себе и прокляла повязку на глазах. Руби не знала, шутит он или нет, но она ни за что не позволит, чтобы кто-то приблизился к ее соскам с иглой. — Нет. Серьезно. Я видела их на том сайте…

— Руби?

— Хм? — Она расслабилась. Его голос был наполнен весельем.

Звук застежки-молнии был громким.

— Заткнись, милая.

— Гм. Окей. Но никаких иголок возле моих сосков, да? Я имею в виду, это полностью убьет возб…

Лео сунул ей в рот член, толкаясь взад и вперед, и одновременно Руби услышала жужжание. Она подумала укусить его в знак протеста. Жужжащий звук стал вибрирующим ощущением у клитора, и это заставило ее выгнуться с удивленным стоном удовольствия.

— Вот так, это заткнет тебя, котенок? — Лео продолжил свои неторопливые движения, его член ходил взад и вперед. Он устроил вибратор между губок ее киски, ощущения были почти на грани. — Как насчет этого?

Лео слегка наклонился, и что-то мягкое и круглое толкнулось в нее.

«Красный член, наверное, это вибратор».

— Сейчас будет еще лучше, котенок, — прошептал он и толкнул вибратор глубоко внутрь. Что-то разместилось у ее клитора, когда он начал трахать ее им, что-то, что послало восторг ей в позвоночник. — Это называется кроличьи уши, любимая. Как ощущение?

Руби застонала, когда «уши» еще раз погладили клитор.

— Теперь, не забывай обо мне, котенок. — Он ухватил ее затылок, наклоняя голову туда, куда хотел. Лео трахал ее рот, рука, державшая фаллоимитатор, работала в том же ритме.

Бедра Руби выгнулись, чтобы встретить его, загоняя глубже. Она давала ему знать о своем удовольствии так, как могла, стонала и лизала его член, пока Лео сам не застонал.

С протяжным стоном он вытащил свой член из ее рта. Она почувствовала его губы на своей коже: нежное касание, прежде чем он начал поцелуями прокладывать дорожку вниз по ее телу, останавливаясь только, чтобы пососать ее чувствительные соски. Повернув запястье, Лео переместил уши вибратора на ее клитор и заставил Руби кричать в ее первом оргазме.

— О, да, это то, что мне нравится слышать. — Удовлетворенный голос Лео был полон похоти. Кровать снова стала покачиваться. Она услышала шелест ткани и поняла, что он наконец-то снял одежду. Ее догадка подтвердилась, когда Руби почувствовала его горячее тело рядом со своим, его рука ласкала ее все еще дрожащую плоть. — Итак, как тебе вибратор, котенок?

Она думала об этом в течение трех секунд, а потом начала мурлыкать.

— О, котенок, теперь у тебя проблемы, — рассмеялся Лео. Он потянулся через ее тело; кровать пружинила, ее тело покачнулось от его движения. Она хотела, чтобы он снял повязку с ее глаз. — Готова к следующему опыту?

Он лизнул ее соски, когда задавал вопрос, и ее единственным ответом мог быть только небольшой стон.

— Я приму это как «да», — пробормотал он, всосав один твердый бутон в рот и дразня его кончиком языка, пока она не стала извиваться на кровати.

Руби почувствовала, как он вставил в нее вибратор, и ждала, когда он снова потрогает ее клитор. Когда Лео погладил ее задницу, она дернулась, совсем не уверенная, что ей понравилось.

— Расслабься, котенок. Если тебе не понравится, обещаю, я остановлюсь. Только удовольствие, любовь моя.

— Ты еще не кончил, — пробормотала она, сжимаясь от странных ощущений в анусе. Вибрации отражались в клиторе. Фальшивый член внутри вибрировал в такт с ушами на анусе.

Она облизала губы, желая чего-то, чего угодно, чтобы облегчить зарождающуюся боль внутри.

— Нет. Я оставлю это для чего-то особенного.

Она замерла.

— Особенного? Должна ли я бояться?

Он наклонился и успокаивающе поцеловал ее.

— Нет, милая, нечего бояться. — Руби слышала, как открылась крышка флакончика со смазкой, звук был громким в тишине. — Я просто собираюсь подготовить тебя, чтобы я смог взять твою задницу, вот и все.

Он сказал это с такой легкостью.

— Хм, Лео?

— Хм? — Его голос был отвлеченным, он вытащил фаллоимитатор из ее киски.

— Я никогда… я имею в виду, я не уверена…

— Тсс. Я знаю. Поверь мне, котенок.

Она доверяла ему, иначе ее не привязали бы к кровати. Кроме того, вибрации на анусе начинали ей нравиться.

— Я пожалею об этом, не так ли?

Она почувствовала, как он склонился над ее телом, одним пальцем растирая смазку по сморщенной дырочке. Лео скользнул пальцем в ее зад: чувство, заставляющее ее сжаться вокруг него в тревоге.

— Тебе слабо.

Ах, черт.

Руби резко выдохнула.

— Отлично, засунь все, что угодно, в мою задницу!

— Ты должна расслабиться, Руби.

— Нет, на самом деле, не должна. — Она фыркнула, обиженная.

«Как он мог воспользоваться „слабо“ против меня?»

— Да, должна, или будет больно.

Она могла услышать зарождающийся смех в его голосе, пока прикладывала все усилия, чтобы, будучи голой и связанной, сдержать свое раздражение.

— Хорошо, видишь? Все, я расслабилась.

Она почувствовала, как он вздыхает, все еще держа палец внутри нее.

— Я не причиню тебе вреда, Руби.

— Что?

— Ты мне не доверяешь, пока нет, но клянусь, я не сделаю ничего, если ты не захочешь. Так скажи мне, котенок. Ты хочешь этого?

Руби вздохнула, все полувеселое возмущение ушло от серьезности его тона. Он прекратил бы, если бы она сказала.

— Лео?

— Да, котенок?

— Я доверяю тебе. — Она заставила свое тело расслабиться, откинувшись на матрас, настроившись на его голос.

— Ты уверена, котенок? Тебе не кажется особенно восторженной перспектива анального секса.

Она задрожала.

— Ограниченный опыт, помнишь, Лео? Как я узнаю, понравится ли мне это, если ты не покажешь мне? — Она почти почувствовала, как в его голове крутятся колесики, и пожала плечами. — Конечно, я могла бы пойти куда-нибудь еще для получения подобного опыта.

Она почувствовала возмущение даже с завязанными глазами.

— Когда ад замерзнет! — Его рот опустился на ее грудь и яростно всосал ее.

Палец начал входить и выходить из ее тела, а губы он переключились на другую грудь. Рука, которая не была занята изучением ее задницы, переместилась к голому лобку, большой палец начал массировать ее клитор.

Очень быстро Руби обнаружила, что ее бедра двигаются в такт с его движениями, а потом Лео приподнялся и начал целовать ее. В его губах не было ничего нежного, он подчинял ее. Второй палец присоединился к первому в ее заднице, растягивая, пока он трахал ее, безжалостно входя и выходя из нее.

— Ты моя, — прорычал он в ее губы, и Руби начала понимать, что ее возбудило поддразнивание. — Никто не тронет тебя. Никто больше не будет иметь тебя. Ты меня слышишь?

— Да, Лео. — Она протянула руку и оставила легкий поцелуй на его подбородке, инстинктивно пытаясь успокоить зверя, которого невольно разбудила.

— Никто не заберет тебя у меня, — его голос был суров.

— Я не оставлю тебя, — прошептала она, снова пытаясь успокоить его, даже когда ее тело начало пульсировать.

— Кому ты принадлежишь? — Собственнический тон в его голосе был порочно захватывающим. Третий палец пробрался внутрь ее пылающего жаром тела. Она горела, но жар быстро превращался в темное удовольствие, которое заставляло ее выгибаться в его руках.

— Тебе, я принадлежу тебе, Лео!

Его пальцы разошлись, растягивая ее, готовя ее к тому, чего он хотел. Он вытащил пальцы из ее тела, и она вскрикнула, чувствуя себя пустой. Кровать снова прогнулась, когда Лео вернулся, его твердое и подтянутое тело нависло над ней, и она услышала звук открывающегося флакончика смазки. Она услышала, как он выдавил смазку — Боже, пусть это будет не его член. Она не была уверена, что готова к этому.

— Успокойся, котенок. — Руби почувствовала, как что-то начало вонзаться в ее задницу, что-то гораздо большее, чем его пальцы, и расслабила свои мышцы, не препятствуя вторжению. Анальная пробка соскользнула с удивительной легкостью; удовольствие смешалось с легкой болью, когда толстое основание проскользнуло по сфинктеру, плотно прилегая.

— Ты все сделала прекрасно, котенок, — прошептал Лео ей в рот, нависая над ней. — Ты великолепна с этой пробкой в заднице.

Руби почувствовала его член у входа в киску, и ее глаза расширились. Она чувствовала себя полной только от анальной пробки. Как, черт возьми, он собирается войти, когда этот монстр там, а?

Она открыла рот в знак протеста, когда почувствовала, как головка его члена проскальзывает в киску. Он заполнял ее в медленном, неумолимом скольжении, гладкий атласный твердый стержень из плоти, и она замерла, лишившись дара речи.

Она никогда в жизни не чувствовала себя такой наполненной. Это был почти больше, чем она могла вынести.

А потом он начал двигаться.

Сначала он трахал ее медленно, позволяя почувствовать пустоту, когда выходил, и нежный толчок, когда снова входил в ее тело. Руби чувствовала его рядом с анальной пробкой; удивительно, что плоть между ее киской и задницей не разрывалась.

Когда он щелкнул выключателем на анальной пробке и заставил ее завибрировать, Руби закричала.

Быстрее и быстрее он трахал ее. Она чувствовала его пот на своей коже. Лео шептал ей что-то на том сладком языке, которого она не понимала. Он вошел в нее, когда вибрации в ее заднице усилились, вошел так глубоко и сильно, что она могла слышать шлепки плоти о плоть.

И она любила каждую чертову минуту.

Мужчина ее мечты вдалбливал ее в матрас, входя в ее тело, теряя тот жесткий контроль, который обычно хранил. Она двигала бедрами навстречу, в такт с его ударами, потирая клитором об основание его члена, пока не закричала в оргазме, настолько интенсивном, что чуть не потеряла сознание от удовольствия.

Руби услышала его крик завершения через момент после собственного и спросила себя, сможет ли выжить в следующий раз.

Она зевнула, едва заметив, что он расстегнул манжеты, которые привязывали ее к кровати. Потом свернулась клубочком и прижалась к Лео, все еще с завязанными глазами, и начала засыпать, свернувшись калачиком на его груди.

Лео вытащил анальную пробку из ее задницы с легким трепетом. Когда она пригрозила пойти к кому-то другому, чтобы узнать, что такое анальный секс, он потерял контроль над собой, взяв ее как животное, а ведь она заслуживала намного большего, намного лучшего в брачную ночь.

Однако легкая улыбка на ее лице сказала ему, что ей понравилось.

Возможно, он не должен был заменять персиковую пробку на черную. Это, возможно, было слишком, особенно для новичка.

Его котенок занималась любовью так страстно, а ведь у нее было очень мало опыта, и он не мог дождаться, чтобы узнать, как она будет заниматься любовью через сто лет. Или двести.

Лео потянулся вниз и натянул на них стеганое одеяло, стараясь изо всех сил не тревожить ее больше, чем он уже потревожил, и расслабился, наблюдая за ее сном; вина и глубокое удовлетворение странно смешались в его крови. Он помоет игрушки позже. Жена была определенно в самом верху списка текущих дел.

Руби проснулась от солнечного света и тут же заметила настороженное выражение на красивом лице Лео.

— Доброе утро, — пробормотала она.

— Вообще-то, уже обед, — буркнул он, и выражение его лица стало замкнутым. — Голодна?

— Угу. Я могу съесть лошадь. — Руби потянулась всем телом, что обычно заставляло его уставиться на нее.

На этот раз он отвел взгляд.

— Пойду принесу бутербродов. — Он выскользнул из постели и потянулся за штанами.

— Лео? Что случилось? — Руби нахмурилась.

— Ничего.

— Ну и дела, когда я так сказала, ты просто вышел из себя. Что прикажешь делать мне?

Лео вздохнул и устало потер переносицу.

— Прости меня.

— За что? — Руби понятия не имела, что заставило его чувствовать себя виноватым, но была полна решимости выяснить.

— Я не хотел быть таким… грубым… с тобой. Извини.

Она задумалась, наблюдая, как Лео натягивает футболку. Он направился к двери спальни, и она поняла, что должна сказать хоть что-то — сейчас или никогда.

— Я же не просила тебя остановиться.

Лео остановился, положив руку на дверную ручку, и его спина напряглась, когда он услышал в ее голосе задумчивость.

— Подумай об этом, Лео. Я не просила тебя остановиться. Ты сказал, что сделаешь это, если я скажу, помнишь?

Он повернулся к ней с облегчением и сожалением.

— Я потерял голову.

— Я знаю.

— Я мог причинить тебе боль.

— Нет.

Он нахмурился.

— Что ты имеешь в виду под «нет»?

— Я имею в виду, ты никогда не причинишь мне вреда.

— Не специально! Случайно! — Лео запустил руки в волосы, слегка потянув за них. — Я потерял контроль, Руби. Я мог причинить тебе боль.

Она покачала головой, встала с кровати и легко подошла к нему.

— Нет. — Руби обняла Лео за талию и наклонилась к нему, позволяя почувствовать свое доверие.

Зарождающаяся в ее сердце любовь согревала ее, когда она прижималась к своему мужчине. И теперь она даже не стеснялась своего обнаженного вида.

Лео крепко обнял ее.

— Я до смерти испугался, когда ты не проснулась после Связывания. Руби, я не так планировал провести день нашей свадьбы. А потом, когда ты проснулась, я потерял контроль. Мне так жаль, котенок.

Руби напряглась при словах «день свадьбы».

— Лео?

— Хм? — Он зарылся лицом в ее волосы и глубоко дышал, большое тело расслабилось.

— Когда мы поженились?

Она почувствовала, как он напрягся.

— Я объяснил тебе, что такое Связывание, помнишь?

— Да… мне кажется.

— Заявление, Клятва, Связывание?

— Я помню первое, Лео. Но расскажи об остальном, пожалуйста! Когда мы закончили церемонию, и где в это время была я?

Он ошеломленно уставился на нее.

— Во дворе перед домом. Малмейн попытался забрать тебя у меня.

Смутные воспоминания пробудились в ее голове: вот Каллен выдернул ее из рук Лео, вот он назвал ее человеком, с таким презрением, что она почувствовала себя грязной. Неудивительно, что он разозлился!

— Я использовал магию земли, чтобы увести его от тебя, и произнес клятву.

Всплыло еще больше воспоминаний о Лео, окруженном невероятной силой, живыми усиками света, которые тянулись к ней.

— Как только была произнесена клятва, произошло Связывание. — И вот она вспомнила. Он произнес эти слова, и она отключилась. — Теперь наша связь с тобой завершена.

Руби свирепо смотрела на него, мысли кружились в голове.

— Разве мне не нужно было повторить клятву, чтобы она нас связала?

Лицо его окаменело.

— Все не так для не-Сидхе. — Когда она подняла брови, Лео вздрогнул. — Не-сидхе не нужно повторять клятвы, чтобы они сработали.

Руби растерянно склонила голову. На кухне его отец повторил клятву.

— Разве Шон не повторил эти слова, когда Эйлин сказала их ему?

Лео кашлянул.

— Ну, вообще-то, нет. Он не знал. Во всяком случае, не в первый раз.

Ее глаза широко раскрылись.

— Ты хочешь сказать, она связала Шона против его воли? — Она не могла себе представить, что кто-то пытается заставить Шона сделать то, чего он не хотел делать.

Лео усмехнулся.

— Да, время для истории. — Он обнял ее за плечи, подвел к кровати и усадил на край. Потом подвинул стул к кровати и устроился на нем прямо напротив нее. — Когда маму отправили в Париж на первую встречу с Дунканом Малмейном, папа был там… хипповал.

— Хипповал?

— Это были восьмидесятые годы девятнадцатого века, и Париж был этаким богемным местом. Париж был как Нью-Йорк, и как мне сказали, и папа решил выбрать Европу. Так или иначе, мама встретила Дункана и согласилась на брачный контракт. Однажды вечером в опере она увидела папу. Их глаза встретились, он подмигнул ей, и она пропала. Она пошла искать его на следующий день.

— Малмейны, должно быть, были в ярости.

— Они ничего не знали. Мама улизнула из дома, начала задавать вопросы о голубоглазом ирландце. И когда нашла папу, почувствовала его запах и чуть сразу не связала себя с ним.

— Ух. Серьезно? Как он пахнет?

Лео улыбнулся.

— Мама всегда говорит, что папа пахнет, как дома.

Руби вздохнула.

— Мне очень нравятся твои родители.

— Ну, потребовалось немного времени и много флирта, но мама наконец заставила его поцеловать ее.

— Чтобы убедиться.

— Да. Папа, будучи лепреконом, довольно рано понял, что она — Сидхе, но понятия не имел, что она была высокопоставленной особой, и даже не знал, к какому двору она принадлежала.

Руби покачала головой.

— Двору? Ты имеешь в виду, как высшие и низшие эльфы?

Он выглядел удивленным и довольным.

— Что-то вроде того. Малмейны и Джолун принадлежали к Белому двору и поклялись в верности Глорианне.

— А я думала, Оберону и Тита…

Он прижал к ее губам пальцы.

— Мы не произносим этого имени.

Руби нахмурилась.

— Почему?

— Говорят, если ты произнесешь имя Темной Королевы, она тебя услышит. Возможно, заинтересуется тобой. — Он вздрогнул. — Ты этого не захочешь.

«Все страньше и страньше».

— Темная Королева?

— Темная Королева правит Черным двором. Это долгая история… в общем, Темная Королева завидовала власти Оберона. Он был Верховным Королем над всеми фейри, и говорят, что он был влюблен в нее так же, как и я в тебя. И связан с ней, как я с тобой. Его королева, однако, не была так уж сильно влюблена. Говорят, она продала свою душу каким-то темным существам, которые даровали ей определенные силы. В обмен на это она должна была захватить Двор и заплатить этим темным существам за власть и кровь. Она предала Оберона, создав первых вампиров, мерзких существ, созданных из людей и из других фейри, и начала войну, которая почти уничтожила нас. Каким-то образом Оберону удалось сломать связь — и он разрушил Двор.

— Я думала, связь не может быть разорвана.

— Он единственный, кому это удалось, по крайней мере, других я не знаю. Никто не знает, как он это сделал, но готов поспорить, что Хоб приложил к этому свою огромную руку. Теперь у нас есть Белый двор, которым правит Глорианна, Черный двор, которым правит бывшая пара Оберона, и Серый двор, которым правит Оберон. Оберон по-прежнему остается Верховным Королем и властвует над остальными, но по большей части старается не вмешиваться.

Руби решила проигнорировать тот факт, что связь может быть разорвана. Она не хотела даже думать о таком.

— К какому Двору принадлежит твоя семья?

— Данны — это Белый Двор, но моя семья занимает не очень высокое положение. Шейн и я — лорды только благодаря нашей крови Джолун. Папа всегда говорил, пора перейти к Серому двору и, наконец, оставить все это политиканство позади, но мы этого пока не сделали.

— Кстати. Так как твоя мама заставила твоего отца связаться с ней?

— Однажды ночью он напился и поцеловал ее, и она поняла, что это он. Мама проследила, чтобы он выпил еще немного вина, и умудрилась залезть к нему в постель… не то чтобы он так сильно сопротивлялся.

— Что-то знакомое. — Лео выглядел совершенно виноватым. — А потом она дала клятву?

— Вообще-то, нет. Сначала она решила познакомить его со своим отцом. Излишне говорить, что папа Джолун не был обрадован и сказал моему отцу, что «о нем позаботятся».

— И тогда она произнесла клятву?

— Нет. Отец уехал из Парижа той же ночью. Он решил, что ей будет лучше с Малмейном, чем с ним. Не забывай, и Джолун, и Малмейн были семьями, которые обладали властью. Идти против них было не просто. Плюс, он понятия не имел, что мама уже начала связываться с ним, и делал то, что считал правильным. Мама, конечно, была убита горем и отказалась выполнять брачный контракт. Когда папа Джолун запер ее в комнате под охраной, папа об этом узнал.

— Как? Я имею в виду, если он не был в Париже, как он узнал?

— Брауни — духи земли, и один из охранников был личным другом папы и передал ему сообщение. Когда он узнал, что сделали с мамой, он вернулся в Париж. Он говорил, что к тому времени она уже не была похожа на наивную девочку-подростка, с которой он познакомился. У нее были седые волосы. С помощью брауни он вытащил ее из особняка Джолун и увез с собой. Когда Дункан Малмейн догнал их, мама уже связывалась с отцом… хоть он и довольно горячо возражал.

— Почему он был против? Ведь он любил ее.

— Потому и был. Он думал, что недостаточно хорош для нее. В любом случае, Дункан, понимая, что это истинная связь, пожелал им удачи, но остальные семьи были возмущены. Мама и папа ничего не имеют против Дункана лично, но остальные Малмейны и Джолун ясно дали понять, что мама и папа перешли все границы.

Голова Руби была забита новой информацией.

— Но твои родители обменялись клятвами внизу.

— Обычно при соединении Сидхе с не-Сидхе принято обмениваться клятвами, но это часть официальной церемонии, а не само Связывание.

— О. Вроде свадьбы?

Лео поцеловал тыльную сторону ее руки.

— Ты хочешь это сделать, Руби? Друзья, семья, красивый праздник, длинное белое платье? Я готов, если это сделает тебя счастливой, котенок.

Лео усмехнулся и Руби поняла, что сидит с открытым ртом.

— Это предложение?

— Мы уже женаты, милая, но если тебе нужно официальное предложение, я могу его сделать.

Руби прикусила губу.

— Мне нужно время подумать, Лео. — Она протянула руку и разгладила морщины на его лбу. — Я не собираюсь бежать. Разве я не обещала, что не оставлю тебя? Мне просто нужно все обдумать, переварить все, что ты сказал мне. Лео, подумай об этом. Это была адская неделя.

— Я люблю тебя, Руби.

Она боролась со слезами. Его лицо было абсолютно серьезным, глаза — искренними и любящими, несмотря на твердое выражение лица. Она не была уверена, что сможет что-то выговорить из-за комка в горле.

— Лео…

— Тсс. — Он провел пальцем по ее губам, легко улыбнувшись. — Тебе не обязательно отвечать, пока нет.

— Заткнись. — Руби почувствовала, как слеза потекла по щеке, но ей было все равно. — Ты большой кретин.

Поднявшись, она повернулась и села к Лео на колени, прижавшись к нему, когда он обнял ее.

— Я хочу, чтобы мы оба носили кольца, слышишь?

— Я слышу тебя, котенок. — Она почувствовала вздох облегчения, когда он положил подбородок ей на голову.

— А если ты мне изменишь, я тебе яйца отрежу.

Он вздрогнул, и она хихикнула.

— Принято к сведению.

— Лео?

— Да?

— Я тоже тебя люблю. Почему, черт возьми, это произошло так быстро?

— Имеет ли значение, как быстро это произошло? Для меня важно только то, что ты чувствуешь. — Лео взял ее левую руку в свою и вытянул вперед. Вокруг их безымянных пальцев появились золотистые искры, превращаясь в два обручальных кольца.

— Какой дизайн ты хочешь?

Руби посмотрела в его светящиеся потусторонние глаза и закусила губу, пытаясь не рассмеяться.

— Подковы?

— О, черт. — Лео откинулся на спинку стула, когда кольца растворились в воздухе.

— С голубым бриллиантом?

Он застонал и закрыл глаза.

— Руби.

— Ну, я думаю, что рубины — это чересчур, но если ты хочешь… (прим. — с английского имя Руби переводится как «рубин»).

Он прервал тираду поцелуем, который заставил ее сжаться.

— Я думал о кельтских узлах.

— А как же четырехлистный клевер?

Лео ущипнул ее за шею.

— Посмотри на наши руки, — прорычал он.

Глядя вниз, Руби ахнула. Замысловатые кольца из белого золота, усыпанные белыми бриллиантами, украшали оба их безымянных пальца.

— Кельтский узел символизирует вечность, как и само кольцо.

— Как и бриллианты. — Она снова прослезилась, глядя на прекрасные кольца, которые он сотворил в своем воображении. — Бриллианты — это навсегда.

— Они тебе нравятся?

Руби посмотрела в сияющие глаза Лео и почувствовала, как сердце перевернулось.

— О, да. Они мне нравятся. Но есть еще одно кольцо, которое я хотела бы сделать.

— Какое? Помолвочное кольцо?

Руби покачала головой.

— Загляните мои фантазии, ваша светлость.

И лицо Лео наполнилось нежностью, когда второе кольцо упало ему на ладонь. Желтое золото, овальный черный камень в центре. Инициалы «РХ» были вырезаны на поверхности камня.

Руби не удивилась, когда почувствовала тяжесть колье на своей шее. Их губы нежно коснулись друг друга.

— Моя.

— Мой.

И они не знали, кто сказал это первым.

Лео и Руби спустились к обеду обессиленные и голодные — и со своими драгоценностями, которые нес Лео. Он хотел попросить своего отца связаться с земляными духами, чтобы те помогли им с работой.

Ужин в тот вечер был и радостью, и болью. Семья приветствовала Руби с распростертыми объятиями. Однако дух пропавшего Шейна витал над ними, и не раз Лео приходилось заталкивать вглубь свое счастье и напоминать себе о боли и потере, которую они переживали. Мойра изо всех сил старалась поднять настроение своими шутками, но ни мать, ни отец даже не улыбнулись.

— Ну, не будьте такими мрачными, — раздался с порога веселый тенор.

Повернувшись, Руби увидела странного человека, стоящего в сумерках за дверью, его длинные рыжие волосы были связаны кожаным ремнем, а глубокие голубые глаза блестели весельем. Он был одет в черные бархатные штаны и белую рубашку, на ногах — черные кожаные сапоги. Человек небрежно прислонился к дверному косяку, наблюдая, как семья Данн заканчивает обед.

Руби помахала новоприбывшему.

— Привет. Вы друг нашей семьи?

Она почувствовала, как Лео напрягся рядом, и спросила себя, что она сделала не так. Мужчина вошел и, очевидно, чувствовал себя здесь как дома. Разве он не был другом?

Мужчина мило улыбнулся ей.

— Да, это так. И вы — прекрасная Руби, я полагаю?

Руби кивнула и проследила взглядом за тем, как он прошел вдоль стола. В этом странном наряде, с длинными рыжими волосами, он казался женоподобным. Пока не сдвинулся с места. Он не ходил, а крался, движения были плавными и мощными. Он напоминал ей дикую кошку.

Мужчина потянулся к ее руке и нежно поцеловал костяшки пальцев. Руби заметила, что его ногти были выкрашены в черный цвет.

— Очарован вами, моя дорогая, и поздравляю вас со свадьбой.

Смеющиеся голубые глаза остановились на Лео.

— Да благословит тебя Господь, Лео! И поздравляю с победой над Малмейнами!

— Мы не победили Малмейнов. Шейн все еще у них. — Глаза Лео не отрывались от рыжеволосого мужчины, и Руби могла поклясться, что видела в них страх.

— Простите, нас не представили друг другу. Вы…

— Прошу прощения, моя дорогая. Можете звать меня Робин.

— Робин?

— Да. Робин. Робин Гудфеллоу, если точно. — Выражение его лица было озорным, голубые глаза мерцали, пока он ждал ее ответа.

Руби моргнула.

— Боги, только молчи, Руби.

Она проигнорировала шепот Лео, ее губы начали дергаться от смеха.

— Хм. Я вижу, Шекспир ошибался. А что значит «колченогий», кстати? (прим. — Робин Гудфеллоу, Славный малый, Хоб, Пэк — лесной дух, пугающий людей или заставляющий их блуждать по чаще. Он также считается аналогом домового, так как, по поверью, если ему оставлять еду, он может помочь по хозяйству. Один из главных персонажей в пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь»).

Глаза Робина расширились на мгновение, блеск в них стал сильнее.

— Хочешь, покажу?

— Эффект будет такой же, как от липосакции? Тогда можно.

Губы Робина дернулись.

— Едва ли.

— О. Ну тогда ладно. — Руби вздохнула, блеск в ее глазах соответствовал блеску в глазах Робина.

— Итак, вы давно дружите с Лео?

Рыжая бровь поднялась, когда она махнула ему на стул. Не раздумывая, Руби встала и налила ему и Лео кофе.

— Нет, недолго, нет. — Руби заметила, что он задумался, когда она протянула ему чашку. Но потом кивнул головой в знак благодарности.

— Ну, мы планируем скрепить нашу связь церемонией, как только проблема с Малмейнами будет решена. Ты ведь придешь, правда?

Она проигнорировала кашель Лео и молчание Даннов, ожидая ответа Робина.

В его глазах танцевали дьяволята.

— Я бы не пропустил это ни за что на свете.

— Мне нравится твоя пара. — Лео вышел на крыльцо, Хоб — следом за ним. — Обычно меня боятся.

Лео повернул голову, чтобы увидеть лицо Робина. Выражение его лица было расслабленным, но глаза оставались серьезными.

— Пожалуйста, приходи.

Взгляд Робина стал жестче, но потом смягчился, когда он понял, что Лео не шутит.

— Благодарю тебя, Данн. — Лицо Хоба озарилось злым весельем. — Уверен, что смогу придумать подходящий свадебный подарок.

Лео застонал.

— Но я пришел не для этого. — Робин примостился на перилах, балансируя на пятках, и наклонил голову, глядя на Лео. — Во-первых, Малмейны не принимают твою пару. Боюсь, они могут пойти против Руби.

Глаза Лео осветились зеленым, гламур был отброшен в сторону.

— Я знаю. Я позабочусь об этом. А другая проблема?

Робин выглядел довольным.

— Ходят слухи, что птица Малмейна улетела из клетки, но вот куда она улетела — это загадка.

— Шейн свободен? — Лео не мог в это поверить, но если так говорит Хоб, поверить придется.

— Да, именно поэтому я верю, что они нападут на твою женщину. Им понадобятся новые рычаги, чтобы вы согласились на их условия. — Робин посмотрел на свои черные ногти. — Итак, что ты думаешь о Кейтлинн и Каллене?

Лео вздохнул.

— Каллен тут идет у нее на поводу, мне кажется так. Он был за, чтобы Шейн или Мойра выполнили контракт, но Кейтлинн, похоже, зациклилась на мне.

— Это все твое милое личико. Она жаждет тебя.

— Она этого не получит. — Лео уставился в ночное небо. — Почему ты согласился нам помочь?

Робин усмехнулся: первое искреннее выражение, которое Лео увидел на этом красивом лице.

— Я задолжал твоей матери услугу за то, о чем она даже не знает. — Робин посмотрел на Лео, его глаза светились зеленым. — Хоб всегда платит по долгам. Всегда.

И с этими словами он исчез, и только голос его плыл на вечернем ветру:

— Помни: есть еще один Малмейн.

Джейден моргнул, чувствуя себя совершенно растерянным.

«Где тебя черти носят, Дункан?»

— Ты хочешь, чтобы я что?

Кейтлинн вздохнула, совершено довольная.

— Принеси мне маленькую человеческую шлюху, запихни ее в клетку, в которой был Шейн, и оставь мне. Даже с твоим ограниченным интеллектом это можно запомнить, да?

Джейден зарычал.

— Осторожнее, сладкие щечки.

Он снова вздрогнул, когда она улыбнулась. В ней было что-то… не то… что заставляло его думать о пауках.

Джейден ненавидел пауков.

— Приведи девчонку, запихни ее в клетку и забудь о ней. Понятно, мистер Блэкторн?

Джейден глубоко вздохнул. Ему не нравилось направление ее мыслей.

— Дункан не обрадуется, если мы обидим невинную девушку.

Это сахарно-сладкое выражение снова появилось на ее лице, и Джейден задумался, а куда делся папочка. Каллен был одним из немногих людей, способных справиться с Чокнутой Дорогушей.

— Дункан может катиться к черту. Делай, что я тебе сказала, вампир.

Джейден изо всех сил постарался изобразить такую же сладенькую улыбку.

— Нет.

Он был уверен, что пощечина, которую она нанесла ему, должна была причинить боль. На лице Сидхе наверняка остался бы синяк. Но как вампир он ничего не заметил.

— Делай, как я говорю. Или я позвоню мистеру Уэсту.

Угроза была произнесена тем же сахарным тоном и оттого казалась более жуткой. Времени у Кейтлинн Малмейн осталось мало.

Если бы не Дункан, эта сука была бы уже мертва. Это стало его мантрой. Если бы не Дункан, если бы не Дункан…

Джейден повернулся и выбежал из кабинета и из дома. Он направился прямо к своей машине, классическому черному «мустангу». Покинув землю Малмейнов, он вытащил свой сотовый.

— Дункан? Джейден. Где тебя черти носят? Тащи свою задницу в Небраску. У нас куча неприятностей.

Он волновался. Дункан не отвечал мысленно почти неделю. Где бы он ни был, он был вне досягаемости мыслей и вышки сотовой связи.

Или мертв. В этом случае Джейдену придется найти человека или людей, ответственных за его смерть, и заставить их заплатить изысканно болезненными способами.

— Связаться с Дунканом? Но зачем? — Голос Эйлин был полон тревоги и надежды.

— Не знаю, но Робин упоминал об этом перед уходом. Он сказал, цитирую: «Есть еще один Малмейн».

Руби смотрела, как Лео ходит взад-вперед перед диваном. Его родители сидели на нем вместе, рука Шона лежала поверх сцепленных рук Эйлин. У Руби создалось впечатление, что он просто не дает ей сломать пальцы. Мойра сейчас читала в своей комнате. Руби знала, что счастье Лео и отсутствие Шейна начинали сказываться и на ней.

— Возможно, он имел в виду, что Дункан и Мойра смогут выполнить контракт. — Руби повернулась к Лео, чтобы уловить его реакцию.

— О, нет! Дункан слишком стар для Мойры! — Голос Эйлин был тверд.

— Ну, без обид, но вы, ребята, живете практически вечно. Какое отношение к этому имеет возраст?

— Мойре едва исполнилось пятьдесят!

Лео кивнул.

— Любой, кому меньше пятидесяти, все еще считается ребенком.

— А ты тогда кто? Не по годам развитый подросток?

Лео вспыхнул.

— Вот погоди, достигну я еще своего расцвета!

— О боже. — Руби закатила глаза. — Так сколько лет Дункану?

— Дункану Малмейну более пятисот лет.

Руби присвистнула.

— Ого. Зрелый мужчина, да? — Она проигнорировала рычание Лео и сосредоточилась на Эйлин. — Значит, ему придется подождать, чтобы иметь возможность присвоить ее?

Эйлин была в ужасе.

— Моя Мойра не сможет!

Руби натянуто улыбнулась.

— Мойра сможет все. — Она все еще не совсем простила Мойру за боль, которую та причинила Лео, несмотря на то, что они, по-видимому, помирились. Она повернулась к Шону. — Лепреконы взрослеют быстрее, чем Сидхе?

Шон неохотно кивнул.

— Да. К пятидесяти годам мы считаемся взрослыми, но наша жизнь короче, чем у Сидхе.

Руби посмотрела на Эйлин, на лице которой было написано «никогда». Она пожала плечами.

— Это была просто идея.

— Возможно, он имел в виду, что Дункан поможет нам уговорить Кейтлинн отказаться от планов на меня. — Лео провел обеими руками по волосам, в отчаянии дергая их. — Я просто хочу, чтобы Шейн вернулся.

— Можем мы поверить Хобу на слово, что Шейн свободен? — Голос и выражение лица Шона были скептическими.

Лео кивнул.

— Да, Робин все еще чувствует, что должен маме за что-то, так что я ему верю. Кроме того, — Лео раздраженно посмотрел на Руби, — ему нравится моя жена.

Руби усмехнулась.

— Вашей жене он тоже нравится. — Одно это слово пробудило в ней трепет. Она была замужем за Лео Данном.

Конечно, в человеческом мире это не было законно, но они позаботятся об этом, как только Шейн вернется домой.

Лео попытался просверлить ее взглядом, надменно подняв черную бровь.

— Не особенно к нему проникайся симпатией.

Она послала ему воздушный поцелуй, когда Шон вскочил с дивана.

— Шон? — В глазах Эйлин было полно страха, когда она посмотрела на мужа.

— Я чувствую Шейна!

Руби получила шанс увидеть, как быстро лепрекон может передвигаться по своей земле. Шон исчез так быстро, что она даже не заметила.

Лео что-то сказал матери на том лирическом языке, которого Руби не знала, и выбежал вслед за отцом, правда, куда более медленно. Эйлин и Руби смотрели друг на друга, глаза Эйлин наполнились надеждой и страхом.

— Что происходит? — Голос Мойры раздался с верхней ступеньки лестницы. Она спустилась вниз, слегка нахмурившись. — Я только что видел, как папа бежал, как летучая мышь из ада, вниз по дороге, и Лео прямо за ним.

— Шейн. — Эйлин радостно улыбнулась дочери со слезами на глазах. — Твой отец почувствовал Шейна.

Мойра ахнула, сжимая руку на перилах.

— Он уверен?

Когда Эйлин кивнула, Мойра издала боевой клич, который практически потряс дом.

— Где же он?

— Прямо за мной, дорогая.

Джейден наблюдал за человеком, Руби, повернувшейся к нему лицом. Он прислонился к дверному косяку, стараясь, чтобы тело не попало в дом Даннов. Некоторым вампирам и вправду требовалось приглашение, чтобы войти внутрь. Пусть женщины наслаждаются этим ложным чувством безопасности.

— Шейн? — Руби пыталась заглянуть за его плечо, выражение ее лица было счастливым. Жаль, но очень скоро ему придется стереть это выражение с ее лица.

— Шейна там нет, — ответила Эйлин. Она шагнула вперед, ее сила Сидхе обернулась вокруг нее, как золотой плащ. — Убирайся из моего дома, вампир.

Эйлин начала светиться. Золотые пятнышки, покрывающие кожу, вели свою собственную жизнь, танцуя в гипнотическом ритме, но на Джейдена он не действовал. Он ухмыльнулся Эйлин, самодовольно, хотя чувства его были далеки от этого.

— Конечно. — Его взгляд переместился на Руби. — Как только девушка выйдет.

Его глаза изменились, чернота стала еще чернее, притягивая добычу к себе.

— Иди сюда, девочка.

Его голос был сам по себе соблазн, обещание, которое обвилось вокруг чувств человека и напряглось, увлекая ее вперед — один нерешительный шаг за другим.

— Я так не думаю, вампир.

Он моргнул, увидев рыжеволосую фурию, вставшую между ним и его добычей. Мойра Данн зарычала, закрыв собой Руби, готовая защищать свою невестку до конца.

Джейден цыкнул. Не стоит говорить Мойре, что он впечатлен. Требовалось много мужества от Сидхе, тем более такой молодой, чтобы противостоять зрелому вампиру, независимо от обстоятельств.

— Отойди, милая. Я здесь не ради тебя.

— Ты издеваешься надо мной? Знаешь, что сделал бы мой брат, если бы я позволила кому-то вроде тебя прикоснуться к его паре? Черт, да он будет разозлен уже тем, что ты дышал одним с ней воздухом.

Джейден не потрудился спрятать клыки, когда они вылезли вперед.

— Сидхе. Так заносчиво. — Он сосредоточил свою волю на Мойре и потянул. — Иди сюда, моя красавица. Подойди ко мне, милая.

Его взгляд оставался прикованным к ее лицу, хоть сочные изгибы и были не менее привлекательны.

— Я всегда был неравнодушен к рыжим.

Мойра стала двигаться вперед. Он услышал вздох страха.

— Нет! — Эйлин оттолкнула Руби в отчаянной попытке добраться до дочери, заставив ее споткнуться. Мойра повернулась и, не моргая, отшвырнула мать к стене.

«Ого. Интересно, что все это значит. Очевидно, у Мойры были какие-то проблемы с матерью».

Джейден не потрудился скрыть улыбку. Эйлин уже высказала свое мнение о нем.

Эйлин упала на землю, ошеломленная, а Мойра продолжала идти вперед.

— Ты разве не предпочитаешь брюнеток? — спросила Руби, пытаясь отвлечь его внимание от Мойры.

Джейден не сводил глаз с настоящего сокровища, которое обнаружил в доме Даннов.

— Прости, милая. Мне всегда нравились злобные рыжеволосые.

Мойра уже готова была переступить через порог в объятия вампира.

— К черту. — Руби выскочила вперед, отталкивая Мойру. — Оставь ее в покое, Кроликула (прим. — персонаж популярного мультсериала, кролик-вампир), я здесь.

Джейден моргнул, потеряв концентрацию.

— Кроликула? Кроликула? Я похож на того, кто грызет морковку?

Мойра вздрогнула и отступила назад.

— Ну, не знаю. Кроликула кажется довольно подходящим. Сколько моркови ты сгрыз? — И она ухмыльнулась самой раздражающей в мире улыбкой.

— Женщины. — Джейден печально покачал головой. — Их мало наказывают за это дерьмо.

Он впился взглядом в Руби.

— Давай выйдем отсюда и покончим с этим.

— Нет. — Мойра оттащила Руби назад и снова встала перед ней.

Джейден вздохнул. Черт. Теперь мне придется повредить эту фарфоровую кожу.

— Знаешь, я старался сделать это красиво. Теперь мне придется сделать это по-другому. — И с этими словами он переступил через порог, его глаза снова стали красными.

— Я думала, он не сможет прийти сюда без приглашения. — Руби осторожно попятилась.

— Видимо, не тот вампир, — вздохнула Мойра, отступая вместе с ней.

— Видимо. — Джейден погрозил Руби пальцем, позволив ногтю вырасти в длинный черный коготь. Он не собирался использовать свои когти, но, черт возьми, они были хороши для запугивания. Он только надеялся, что они сработают. — Иди сюда, девочка. Кое-кто хочет тебя видеть.

— Нет! — И Мойра бросилась к нему с удивительной для такой маленькой девушки решимостью.

Судя по тому, как она пиналась, Мойра знала, что такое кикбоксинг. Джейден был впечатлен. Она начала с удара пяткой, который оторвал бы голову человеку.

К счастью, благодаря темной природе, ее уловка не сработала. Голова просто зазвенела от удара. Он двинулся, чтобы блокировать ее следующий удар, сдерживая свою силу. Было очевидно, что она проиграет. Он видел по ее лицу — она поняла, что не сможет победить его, но твердая решимость держать его подальше от своей невестки все еще горела достаточно ярко, чтобы впечатлять.

Краем глаза он увидел, как Руби выбежала из дома, зовя своего любовничка.

Идеально.

Пора положить этому конец. Джейден вырубил Мойру так мягко, как только мог, стараясь не причинять большого вреда.

Потом посмотрел на девушку со злой улыбкой.

— Красивая, храбрая Мойра. — Он провел руками по ее волосам, понимая, что не хочет уходить.

Она показала себя. Теперь настала его очередь.

Он нежно поцеловал ее в губы перед тем, как впиться зубами в шею.

Поцелуй обещал продолжение. Совсем скорое.

— Тебе не следовало вмешиваться, красавица. — Джейден убрал ее волосы со лба, выражение его лица было возбужденным и собственническим.

Он слизнул с губ ее сладкую кровь лепрекона. Он мог бы забыть о ней, но никогда больше не забудет. Джейден нежно поцеловал безразличные губы.

— Мы скоро увидимся.

— Лео! Лео! Помоги! — Руби неслась вперед понимая, что прятаться бесполезно.

Она вдруг почувствовала сильный ветер и остановилась, надеясь, что это Шон направляется обратно к дому.

От рева, который донесся из дома Даннов, волосы на затылке встали дыбом. Земля под ее ногами прогибалась и вздымалась. Шон выпускал свой гнев очень заметным способом. Руби всхлипнула и повернулась к дому, каждая клеточка ее тела звала своего любимого.

— Руби? — Она повернулась, чуть не упав. Лео обнял ее, защищая.

— Тсс. Все в порядке, котенок, я здесь.

— В доме вампир… с твоей матерью и сестрой, — выдохнула она, падая на него и обнимая его так крепко, что могла сломать ребра.

Лео напрягся.

— Вампир? В папином доме?

Она кивнула, все еще тяжело дыша. Бег был не ее сильной стороной.

— Угу. Мойра дралась с ним.

— Черт возьми. — И Лео побежал в сторону дома.

Оставив ее одну на темной дороге, в полумиле от дома.

— О нет.

Темная фигура ступила на подъездную дорожку, глаза светились жутким красным.

— Привет, красавица. — Вампир вздохнул, его голос потянул ее в свои объятия.

— Руби! — Лео в ужасе побежал обратно по дороге.

Его пара уже сидела в незнакомой машине, ее увозили прочь. Отняли у него. Земля под ногами дрожала от гнева. Если бы он был быстрее, он мог бы остановить вампира.

Но это была не его земля, и той крови лепрекона, что текла по венам, было недостаточно.

Лео стиснул зубы, осознавая, что виноват сам. Он побежал обратно к дому и машине, думая только о том, как добраться до жены.

Вампир заплатит за это.

Джейден посмотрел на спящую рядом женщину и поморщился. Лео оторвет ему голову за то, что он накачал его женщину наркотиками, но это был единственный способ доставить ее к Кейтлинн, не причинив вреда. Разум вампира был достаточно силен, чтобы заставить девушку уйти с земли Данна, не выдав Шону своего присутствия, Джейден использовал большую часть своих сил. У него осталось ровно столько, чтобы заставить ее проглотить снотворное, которое он привез с собой, посадить ее в машину и уехать.

Слава богам, он попробовал на вкус сексуального лепрекона, прежде чем покинуть усадьбу.

Черт, Мойра завела его. Представив ее губы, сложившиеся в безумной усмешке, Джейден чертовски возбудился. Добавьте к этому восхитительные красно-золотые волосы, бледный цвет лица и голубые глаза, в которых можно утонуть, и вы получите счастливого похотливого вампира. Она боролась, как кошка, чтобы защитить свою невестку и мать. Джейден был восхищен.

Будь проклята Кейтлинн. Он встретил такую женщину! И при таких обстоятельствах? Ему хотелось сказать Мойре, что он на ее стороне, но он не смог.

Пока нет.

Та легкая связь, которую он установил, помогала ему чувствовать Мойру. Она приходила в себя. Он чувствовал ее раздражение, страх за Руби, и сделал все возможное, чтобы передать ей мысли о том, что девушка в безопасности. Он защитит Руби, хотя бы потому, что она что-то значила для этой злющей рыжей.

Если Дункан не вернется в ближайшее время, Джейден лично убьет Кейтлинн — и к черту последствия. В любом случае, он намеревался вернуться к Даннам и закончить то, что начал с их дочерью.

С усмешкой Джейден спросил себя, как Дункан отреагирует на его связь с лепреконом. Поскорее бы узнать.

У него было чувство, что они понравятся друг другу.

К тому времени, как Лео вернулся домой, Шейн уже тоже был там. По крайней мере, вампир сказал правду. Когда уставшая, избитая Мойра и такой же уставший Шейн устроились на кухне, вампир уже был далеко от фермы. Но, по крайней мере, Лео теперь знал, куда вампир забрал его жену.

Лео, глаза которого были наполнены яростью и страхом, набрал номер, который дала ему мать.

— Дункан Малмейн? Меня зовут Лео Данн. Я убью твою сестру. — Лео тихо закрыл телефон, не обращая внимания на вздох матери. Он повернулся на каблуках и направился к своей машине.

Кейтлинн Малмейн зашла слишком далеко, и теперь она умрет.

Используя указания Шейна, Лео поехал в Омаху. Его кровь кипела от ярости и вины, несмотря на странные слова Мойры о том, что Руби в безопасности. Когда Лео спросил ее, почему она так уверена, она покраснела и отказалась отвечать.

Было кое-что еще, за что проклятый вампир должен был ответить. Раны на шее его сестры зажили быстро, но чертов вампир оставил засос.

Из рассказа брата Лео знал, что Малмейны держали его в роскошном поместье за пределами Омаха-сити. По-видимому, они купили недвижимость в девяностые годы и построили дом с более чем двенадцатью тысячами квадратных футов жилой площади примерно на двадцати акрах, большая часть которых была покрыта лесом. Там еще были бассейны и сад — чисто для формальности.

Шейн сказал, что дом, хотя и довольно красивый, лишен души.

Лео вывел «навигатор» на обочину дороги примерно в миле от особняка Малмейна. Выйдя, он схватил фонарик и монтировку Шейна. Быстро несясь в ночи к особняку, он рассчитывал на магию, чтобы попасть в парадную дверь.

Если хотя бы один волосок упадет с головы Руби, вампир будет не единственным, кто пострадает от монтировки.

Руби открыла глаза и увидела белую стерильную комнату. Она попыталась поднять голову, но не смогла. Казалось, та весила тонну. Руби едва могла повернуть голову, но когда ей это удалось, волна головокружения и тошноты заставила ее порадоваться, что она не стала подниматься. Она смотрела на большое зеркало, украшавшее стену, и едва сдерживала желание закатить глаза.

— Меня либо похитили инопланетяне, либо федералы. — Ее речь была невнятной. Руби смутно помнила, как проглотила таблетку, которую протянул ей красивый темноволосый мужчина, но все остальное было в тумане.

Кто-то тихо хихикнул позади нее.

— Как ты себя чувствуешь?

— Головокружение, слабость, злость. Ты?

Мужчина снова усмехнулся, а затем ответил:

— Хорошо, спасибо.

— О. Рада это слышать. Нет.

Вампир вздохнул и шагнул в поле ее зрения.

— У меня мало времени, так что слушай внимательно, Руби. Кейтлинн спятила.

— О. Серьезно? — Руби облизнула губы. В рту было гадко, словно что-то заползло туда и сдохло. — Я и не заметила.

— Вообще-то, трудно не заметить. Я снова накачаю тебя лекарствами.

Руби не могла скрыть своего недовольства.

— Почему?

— Она не сможет проникнуть в твою голову, если ты будешь в отключке.

Она ненадолго задумалась об этом: о том, что безумная Сидхе могла сотворить с ее умом. Воспоминание о маленьком танце с Калленом подсказало, что вампир прав.

— Таблетки — это хорошо.

Вампир улыбнулся.

— Верил, что ты поймешь. Открой рот пошире, дорогая.

Руби открыла рот и позволила ему положить таблетку ей на язык. Когда он дал выпить воды, чтобы проглотить, она чуть не задохнулась.

— Осторожно.

— Почему ты помогаешь мне сейчас?

Вампир бросил быстрый взгляд на дверь, а затем наклонился. Руби вдруг поняла, что он невероятно красив — раньше она этого не заметила.

— Кейтлинн — дрянь. Я работаю на Дункана, но он пропал. Кейтлинн решила воспользоваться моими услугами в отсутствие брата и держит кое-что в запасе, чтобы заставить меня подчиниться. Тем не менее, мне не нравится то, что она здесь делает, поэтому я сделаю все возможное, чтобы ей помешать. Достаточно просто?

— Ты помог Шейну сбежать?

Он радостно кивнул.

— Я знал, что ты умная девочка.

Руби сонно моргнула и зевнула, голова закружилась.

— Ты причинил боль Мойре?

Его веселость тут же исчезла. Перед ней оказался безжалостный хищник.

— Единственные люди, которым я никогда не причиню вреда — это Дункан Малмейн и Мойра Данн.

— Кейтлинн может причинить ей боль, чтобы добраться до Лео. — Ее речь была едва различима. Лекарство начало действовать, становилось почти невозможным держать глаза открытыми.

Красное пламя плясало в его глазах.

— Нет. Она не сможет. Я убью ее первой.

Руби почувствовала, как холодная рука пригладила ее волосы, и потеряла сознание. Последним, что она услышала, были шаги вампира, уходящего прочь.

Джейден стоял у камеры Руби, наблюдая, как она спит. Дункан еще не связался с ним; скоро у него не останется выбора. Ему придется устранить Кейтлинн. Он не мог рисковать жизнью Мойры или Руби по прихоти безумной женщины, которую его кровный брат называл сестрой.

Руби спала спокойно, ее сердце билось, кровь текла по венам. Мойра лежала без сна где-то в своем доме, боясь за невестку и… брата?

«А, Лео уже в пути. Сюрприз, сюрприз».

Он спросил себя, как близко Сидхе к поместью Малмейн. Джейден старался изо всех сил, посылая Мойре ободряющие мысли, но пока он не углубил связь между ними, все, что получалось, было лишь легким намеком.

Он сделал все возможное, чтобы Руби спала спокойно. К сожалению, не зная, где Лео, он не мог ей помочь.

Джейден с удовольствием почувствовал, как его маленький лепрекон немного расслабился.

Мойра поверила ему — и за этот легкий намек на доверие он готов был отдать жизнь. Впервые за столетие кто-то, кроме Дункана, владел его циничным сердцем.

Кейтлинн вошла в комнату. Он краем глаза проследил за ней, с любопытством наблюдая за ее реакцией. Она скользнула к одностороннему стеклу, глаза были прикованы к спящей фигуре.

— Когда она проснется?

Болезненное ожидание в ее голосе заставило его содрогнуться.

— Я не знаю.

Кейтлинн сделала шаг ближе к стеклу.

— Сколько ты дал ей?

— Только одну.

Ее глаза сузились, губы надулись, и в этот момент красота стала жесткой и уродливой.

— Разбуди ее.

Джейден повернулся к ней, недоверчиво подняв бровь.

— И как вы хотите, чтобы я это сделал, ваше высочество? Капельницу с кофеином поставить?

Губы скривились в сладкой улыбке, но ледяное выражение из глаз никуда не пропало.

— Ты знаешь, Джейден? Возможно, твоя полезность подошла к концу.

Если бы он не ожидал какого-то предательства, кол из рябины мог бы найти его сердце. Джейден закричал, когда кол вошел ему в спину, боль почти убила его. Он упал на пол, замедляя сердцебиение и почти остановив дыхание, пока Кейтлинн радостно смеялась.

Джейден закрыл глаза и потерял сознание.

На ферме Даннов Мойра вскочила с кровати и закричала от ужаса. На ее спине появилась ужасная кровавая рана, и никто не мог понять, откуда она взялась.

На частной взлетно-посадочной полосе недалеко от Омахи блондин со стальными серыми глазами ахнул и ухватился рукой за спину. Когда он убрал руку, она была вся в крови.

Эти стальные серые глаза блестели, как две звезды, когда мужчина бросился к машине, ожидающей его в конце взлетно-посадочной полосы.

— Домой. Сейчас. Быстро.

Дункан Малмейн смотрел в окно машины, пока его водитель на максимальной скорости ехал по дороге, его глаза наполнились сожалением, когда он услышал крик Джейдена.

— Джейден. Будь ты проклята, Кейтлинн.

Лео осознал момент, когда ступил на землю Малмейнов. Что-то в ней взывало к нему — стон земли, которая была вынуждена поглощать боль, страхи, даже убийство. Зов был слаб для его чувств, но он знал, что любой чистокровный лепрекон избежит этого места, как чумы.

Лев сжал руки, чувствуя себя ужасно злым. Он понятия не имел, где именно находится Руби, но был один способ узнать.

Он потянулся глубоко внутрь себя, к зеленому озеру мира и спокойствия, которое составляло половину его лепрекона. Используя эту энергию, Лео распространил свою сущность вокруг поместья, обнаруживая себя.

Он надеялся, что земля примет его.

Отец сказал, что если земля примет его, это будет самым невероятным опытом в его жизни. Если нет — это будет невероятно больно.

Лео почувствовал нежную ласку, робкие усики проникли в его разум, нашли каждый уголок, каждое воспоминание, каждый поступок.

Задержались на вещах, которые смущали его (пьянка на Новый год, когда ему было двенадцать — он напился пунша, да так, что потом его тошнило в кустах) и полностью игнорировали другие (большинство женщин, с которыми он встречался). Они следовали за его воспоминаниями о семье, перематывая их, как пленку, и останавливаясь на некоторых образах. Им понравились образы отца, матери, а особенно понравилось все, что было связано с Мойрой. Они пропустили несколько воспоминаний Шейна — возможно, потому, что знали Шейна.

И вот усики коснулись Руби и на мгновение отступили, и Лео испугался, что его отвергнут. Он почувствовал, как земля начинает наблюдать, и стал помогать ей, вспоминая — начиная с запаха ванили и персиков, блуждания по офису в поисках запаха, встреча с ней. Эти воспоминания притягивали землю, когда он прокручивал их, пробуя на вкус. Как Руби спорила из-за того, что ее похитили, и все потому, что он хотел, чтобы она была с ним. Как она была любопытна и осторожна, но ни разу не отвергла его — и он обожал это в ней. Он знал, что земля чувствует их любовь.

Когда земля вернулась, Лео расслабился. Он повторил воспоминания о том, как Каллен ранил Руби, и почувствовал гнев.

С самого начала Лео понял, что начинает чувствовать то, что чувствует земля. Кровь и боль были где-то вдали; он знал, что вампир упал. Каким-то образом он знал, что вампир («Джейден», — прошептала с любовью и сожалением земля) пытался изо всех сил помочь Руби и Шейну.

Он видел, что Джейден частично ответствен за побег Шейна, и чувствовал даже какое-то раскаяние за злость, которую ощущает. Как и в его собственном фильме о жизни, он видел в ускоренной перемотке все, что делал Джейден: сначала чтобы помочь Шейну, затем — чтобы помочь Руби, и как вампир почти заплатил своей жизнью.

С усмешкой Лео почувствовал, что связь лепрекона и земли становится крепче, словно первый секс. Шокирующая, интимная и невероятно приятная.

Он знал, где находятся люди этой земли. Он видел всех, кто был на его земле. Он знал, что Джейден близок к смерти. Он знал, что Кейтлинн смотрит на…

Руби! Лео почувствовал тяжелый наркотический сон, которым спала его пара, чувствовал ярость Кейтлинн, когда она не смогла разбудить ее. Почувствовал, как она пнула вампира, и каким-то образом понял, что состояние Руби мешает планам безумной женщины.

Ладно, вампир жив.

Лео использовал землю, чтобы усилиться, скрывая свое присутствие от любопытных глаз. Он начал осторожно пробираться к дому. Не будучи полностью лепреконом, он не мог двигаться со сверхъестественной скоростью, как отец. Тем не менее, были и другие вещи, которые были частью Сидхе. Он знал, где находится каждый человек в поместье, и скрываться было легко. Любые звуки, которые он издавал, автоматически считались чем-то естественным в любой части поместья. Сама земля дала ему свою силу, и Лео вдруг обнаружил, что может воздействовать на чувства всех людей и нелюдей в поместье, даже Кейтлинн, не показывая себя.

Он резко остановился, когда в него просочилось новое чувство. Боль и смерть, которые он чувствовал, не были ощущениями Джейдена.

Джейден был еще жив, внизу под домом.

Смерть принадлежала Каллену.

Его тело лежало здесь, в поместье, в саду, который он так любил. Кейтлинн отравила его.

Лео почувствовал, как кто-то новый ступил на его территорию.

— Дункан. — Он мог видеть мужчину сквозь землю, ощущал глубокий колодец его силы и понимал его гнев и горе, как если бы они были его собственными. Изменив свои планы, Лео двинулся на перехват.

— Малмейн, — прошептал он, оказавшись совсем близко.

Блондин остановился, выражение его лица было настороженным.

— Данн.

— Не пытайся меня остановить.

— Моя сестра забрала твою жену, Данн, и чуть не убила моего кровного брата. Я не собираюсь тебя останавливать.

Лео был поражен. Дункан Малмейн никогда бы не связался с вампиром. Джейден, должно быть, сделал что-то экстраординарное, чтобы Дункан объявил его своим.

— Джейден жив. Земля ему помогает.

Серебряные глаза Дункана расширились в шоке, прежде чем погаснуть.

— Ты присвоил себе эту землю.

Лео заметил, что его это не удивило.

— Как еще я мог найти свою жену и не попасться?

Дункан кивнул.

— Я обязательно подарю тебе эту землю в качестве свадебного подарка.

Лео встал перед Дунканом и снял внушение.

— Кейтлинн все еще должна заплатить за то, что случилось с моей сестрой, моим братом и Руби.

— Твоя сестра? — Дункан нахмурился, не выказывая удивления внезапному появлению Лео.

— Вампир… Джейден дрался с ней, сбил ее с ног и покормился от нее прямо перед тем, как забрать мою пару.

— А. — Дункан вздохнул с пониманием. — С твоей сестрой все в порядке. Если бы Джейден действительно хотел причинить ей боль, она бы умерла в тот момент, когда прикоснулась к нему. Если он позволял ей драться с ним, то только потому, что защищал ее, как мог.

Лео приподнял бровь.

— У него странный способ защитить ее.

— И если бы твоя пара сбежала, он бы сказал, что ему пришлось драться.

— Ложь без лжи? — Дункан кивнул, подтверждая мысль Лео. — Он держал Руби под лекарствами, так что Кейтлинн не может ничего сделать с ее умом.

— Меня это не удивляет. Несмотря на доказательства обратного, Джейден — хороший человек. — Дункан посмотрел в сторону особняка. — Кейтлинн должна знать, что мы уже здесь. Мы уже видны на камерах наблюдения.

Лео поднял руку, когда Дункан двинулся к дому.

— Я держу под контролем каждого человека в этом поместье, кроме тебя, Джейдена и Руби. Никто не знает, что мы здесь.

Дункан уставился на дом, нахмурившись.

— Мне нужно найти своего отца. Мне нужно знать, почему он позволил ей зайти так далеко.

Лео вздохнул.

— Твоего отца больше нет в живых.

Дункан повернулся к нему, его глаза были ледяными.

— Прошу прощения?

Лео больше не мог видеть Дункана, поскольку земля быстро снабжала его информацией.

— Кейтлинн сделала что-то с его бренди после ужина. Кураре, я думаю, но земля не уверена, так как яд пришел не отсюда. — Лео вздрогнул. Кейтлинн похоронила своего отца еще до того, как он умер. — Она похоронила его в саду. Земля все еще кричит от его боли.

Ярость и скорбь Дункана Малмейна стали сильнее. Лео чувствовал, как сила этого человека распространяется вокруг. Серебряные искры танцевали в воздухе. Самым холодным голосом, который Лео когда-либо слышал, Дункан прошептал:

— Оставь Кейтлинн мне.

— Кейтлинн должна заплатить за то, что причинила боль моей жене, — прорычал Лео, его глаза светились зеленым.

Дункан улыбнулся, и Лео попытался скрыть дрожь от пронзившего его холода.

— Джейден будет голоден, когда проснется.

— Это едва будет ли подходящим наказанием за преступления, совершенные твоей сестрой.

— Я не говорил, что она выживет после этого. — Дункан наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. — Джейдену… не нравится моя сестра.

Выражение его лица стало диким.

— И у него очень живое воображение.

Лео молча двинулся через переднюю часть дома. Легкие звуки, которые могли бы выдать его присутствие, он заглушал мысленным шумом. Дункан двигался вокруг задней части дома, а другой Сидхе решил использовать кухонный вход. Он вывел из строя охранников, прежде чем отправиться на перехват Лео. Были ли они верными Малмейнам в целом или Кейтлинн в частности — Дункан разберется позже.

Он чувствовал Руби под собой, глубоко в земле. Она начала просыпаться. Видимо, стимуляторы начали работать. Лео чувствовал, как Джейден напрягается, пробуждаясь от полусна, который замедлил его сердцебиение. Если вампир попытается напасть, но не выживет. Он потерял слишком много крови.

Был еще один в комнате с ними, кого-то земля нашла отталкивающим («Джереми Уэст», — прошептала земля). Еще один вампир, высокий, с темными волосами и глазами, холодными, как у Джейдена. Он игнорировал большую часть того, что делала Кейтлинн, и только улыбался, когда Руби стонала.

От взгляда на лицо Уэста Лео чуть не потерял контроль. Глаза мужчины горели красным, а зубы торчали изо рта.

— Он голоден.

Лео решил, что хватит. К черту прятки. Пришло время посмотреть, насколько лепрекон и земля — хорошая команда.

Руби открыла глаза, гадая, какого черта она пила накануне вечером. Во рту был ужасный привкус.

— Что за хрень я пила? Кислоту из батареек? — застонала она.

— Добро пожаловать в твой новый дом, человек, — произнес знакомый женский голос.

Руби со стоном закрыла глаза.

— Я сплю дальше. Разбуди меня, когда Лео убьет тебя. — Резкая пощечина проникла даже сквозь наркотическую дымку. — Ой.

— Возвращайся ко сну, а я отрежу тебе палец и налью в стакан твоей крови для вампира.

Руби осторожно открыла глаза, не обрадовавшись милой улыбке Кейтлинн.

— У тебя шпинат застрял в зубах.

Блондинка вздрогнула, прикрыв рот рукой, глаза ее распахнулись от ужаса. Руби хихикнула.

Кейтлинн убрала руку и гордо поднялась.

— Позволь представить тебе моего друга.

Она томно махнула рукой. В поле зрения появился высокий темноволосый мужчина. Его глаза светились красным, а зубы были очень острыми.

— Джереми Уэст. — Кейтлинн кивнула в сторону вампира. — Джереми, познакомься со своим ужином.

— Полненькая.

Руби отчаянно старалась не задрожать от предвкушения, которое увидела на лице Уэста. Вампир смотрел на нее, как будто она была покрыта слоем шоколада, а он был сладкоежкой.

Уэст облизнул губы.

— Мм. Она кажется сладкой.

Руби почувствовала, что находится на гране истерики.

— У тебя большое будущее в порнофильмах.

Он вскинул руку, готовый ударить ее, и она вздрогнула. На лице вампира не было никакого выражения. Черт. Никакого чувства юмора.

— На твоем месте я бы этого не делала.

«А? Я думала, мисс Шиза придет в восторг, когда меня будут бить».

— Слишком много синяков, и я не получу Лео.

О. Это все объясняет.

— Кроме того, я бы предпочла причинить ей боль сама.

Все вокруг потемнело.

Лео наблюдал из тени, как Дункан просигнализировал о своей готовности войти в… подземелье, это было единственное слово, которое он мог придумать, чтобы описать место под поместьем Малмейнов. Он кивнул, собираясь сделать шаг…

Ужасные крики ворвались в его разум и почти разорвали душу на части. Исчезла любая мысль о том, чтобы двигаться тихо. Лео ворвался в комнату, решив спасти Руби любой ценой.

Она находилась в какой-то стеклянной клетке. Он видел Кейтлинн и Джереми Уэста, стоявших над ней. Тело Руби выгнулось дугой, каждый мускул напрягся, натягивая невидимые кандалы. Она дышала только для того, чтобы продолжать кричать.

Кейтлинн улыбнулась, и Лео обезумел. Земля под его ногами дрожала. Его взгляд упал на электронный замок на двери, и он подумал, сможет ли открыть его. Замок был сделан из их металла, добытого на его земле. Если это не сработает, Лео разрушит весь дом, чтобы спасти свою пару, если придется.

Но прежде чем он успел двинуться с места, Джейден уже был там, срывая дверь с петель и бросая ее вперед, почти ударив Дункана. Лео вылетел через отверстие, едва успев мельком увидеть Джейдена, снова падающего на пол со стоном.

— На твоем месте я бы не подходила ближе.

Лео даже не колебался. Сила земли захлестнула его. Он бросился вперед и наотмашь, радуясь треску сломанной кости, ударил Кейтлинн. Она попятилась назад, завывая от боли.

Крики Руби резко оборвались.

— Отойди назад, Сидхе.

Лео повернулся и увидел Руби, которую держал Уэст. Одна рука Уэста обвилась вокруг ее горла, другая — вокруг талии. Ее ноги болтались над полом, мокрые от пота волосы обвисли вокруг бледного лица. Она выглядела испуганной.

— Я могу сломать ей шею, как веточку. — Кончики клыков Уэста высунулись, чтобы непристойно поласкать его нижнюю губу. — Или мы все обсудим.

Лев почувствовал, как земля снова задрожала в ответ на его гнев.

— На самом деле все просто. — Кейтлинн погладила щеку Руби, выражение ее лица вновь стало сахарным. — Ты сделаешь меня своей парой, и твоя… Руби… пострадает не больше, чем уже пострадала.

— Если ты откажешься сотрудничать, она станет моим обедом.

— Уже достаточно, мистер Уэст. — Кейтлинн дрожащими руками разгладила юбку. — Ну что, Лео?

— Сделай это, и ты меня больше пальцем за всю свою долгую жизнь не коснешься.

Рот Лео скривился в усмешке, когда Руби зарычала. Это было все, что ему было нужно. Он пожал плечами.

— Я говорил, что моя пара не любит делиться. — Он посмотрел на Уэста. — И я тоже.

Он хотел лишить вампира равновесия, подняв на несколько футов кусок пола, и таким образом заставить его отпустить Руби.

Вместо этого столб бетона, гравия и грязи устремился вверх с пугающей скоростью, вжав Уэста в потолок так быстро, что у него не было времени ни среагировать, ни даже закричать.

Руби закричала. Кровь и желчь хлынули из расплющенного тела вампира заливая все вокруг отвратительной жидкостью. Бетонный круг все выдвигался, вжимая Уэста в потолок пока руки вампира не оказались обрублены по локоть. Руби, визжа, упала на землю, и Лео увидел, что ее рубашка и джинсы порваны, а под ними — масса порезов и царапин.

— Боже. Я…

Он беспомощно смотрел, как Руби рвало. Он был ошеломлен тем, что сделал с Уэстом. Кусочки вампира все еще падали на бетон.

«По крайней мере, я уверен, что этот сукин сын мертв».

Очень жаль, что желудок Лео угрожал последовать примеру желудка Руби.

— Смой ее, быстро. — Лео обернулся и увидел Джейдена, прислонившегося к дверному косяку. — Быстрее! Его кровь в ее ранах!

— Черт!

Он поднял Руби и побежал к лестнице, двигаясь быстрее, чем когда-либо прежде. Ему нужно смыть с нее кровь вампира, пока не стало слишком поздно.

Лео был совершенно уверен, что его все еще тяжело дышащая подруга не хотела становиться вампиром.

Дункан скользнул в комнату подземелья, красивый и опасный. Джейден смотрел на него мутными глазами, понимая, что вот-вот снова упадет в обморок. Тем не менее, это стоило того, чтобы увидеть, как Дункан дал своей сестре пощечину.

— Привет, Кейтлинн.

Чокнутая Дорогуша вздрогнула при виде старшего брата, синяк на лице резко контрастировал с бледностью ее кожи.

— Дункан. — Ее голос был еле слышным, без сомнения, из-за того, что сделал Данн.

Глаза Дункана были страшными. Джейден смотрел и гадал, что задумал Сидхе. Он сомневался, что все будет так, как он бы хотел. К сожалению, эта стерва была сестрой Дункана.

— У нас есть кровавый должок, и тебе придется заплатить.

— По чьему приказу? — Кейтлинн попыталась приподнять бровь, но щека болела, и она отказалась от этой идеи.

— По моему, как лорда клана Малмейнов.

Власть в голосе Дункана заставила Джейдена дрожать. Он позволил своим зубам вылезти наружу, решив поддержать Дункана последней каплей крови, если понадобится. Если он действительно собирался заставить Кейтлинн заплатить за все преступления, Джейден хотел участвовать, пусть даже в качестве зрителя.

— Лорд — это отец, а не ты. — Ее подбородок поднялся. Кейтлинн едва не ухмыльнулась, но сломанная скула снова помешала.

— Отец мертв, зарыт в саду.

У Джейдена отвисла челюсть. Как, черт возьми, он это пропустил? Было почти невозможно скрыть смерть от вампира.

Он взглянул на колонну, которая прижала Джереми Уэста к потолку. Возможно, другой вампир каким-то образом сумел скрыть предательские знаки?

Кожа Кейтлинн побледнела, выражение ее лица наполнилось тревогой.

— Полагаю, умер от твоей руки. — Дункан подошел к ней, его глаза были холодны и беспощадны. — За убийство приговор — смерть.

Кейтлинн ахнула.

«Прощай, сучка».

Джейден внутренне рассмеялся, обрадовавшись такому повороту событий.

— За похищение и пытки — смерть.

Она захныкала.

— За преступление, попытку убийства моего кровного брата — смерть.

Подождите, кровного брата? Джейден чуть не хихикнул. Дункан вспомнил поистине архаическое определение связи, которую они разделили, если использовал эти слова. Используя их, он повысил уровень поступка Кейтлинн с покушения на убийство до жестокого преступления.

— Приговор должен быть приведен в исполнение немедленно. — Дункан с мрачным видом повернулся к Джейдену. — Она в твоем распоряжении.

Джейден поклонился, как мог, человеку, которому он поклялся в верности и отдал часть своего сердца почти столетие назад.

Затем повернулся к Кейтлинн и мило улыбнулся. Боль утихла, когда ему разрешили поесть.

Он был очень, очень голоден.

Он позволил хищнику всплыть на поверхность, используя все, что у него было, чтобы Чокнутая Дорогуша полностью выплатила свой долг.

Ни одна капля крови Кейтлинн не упала пол. Джейден позаботился об этом.

— Черт, черт, черт, — повторял Лео.

Он потянул Руби под теплую воду, отчаянно пытаясь смыть с нее кровь. Сначала он не стал снимать с нее испорченную одежду, просто окунул ее под душ и ополоснул так быстро, как только мог. Ему было все равно, что теперь он промок вместе с ней.

Лео был уверен, что Дункан сможет выделить им одежду взамен.

— Лео?

Ее дрожащий, плачущий голос чуть не убил его.

— Все в порядке, котенок. Я здесь.

Руби рухнула к нему на руки, рыдая, и он чуть не зарыдал вместе с ней. Он держал ее и качал, что-то бормоча ей в ухо, чтобы она знала, что он рядом.

Он начал тихо петь колыбельную на языке Сидхе. В конце концов, ее плач стал тише. Когда Руби начала срывать с себя одежду, он не спрашивал, а просто помогал. И когда она подняла ее и швырнула изо всех сил в дверь душа, он тоже помог.

Наконец, плач полностью прекратился. Она обняла его, лишь изредка шмыгая носом, давая ему понять, что еще не спит. Лео поднял свою женщину и отнес в соседнюю спальню, где уложил на покрывало. Потом вернулся в ванную и выключил воду, схватил полотенце и вернулся к ней. Он не хотел уходить от нее.

— Все в порядке, котенок. Никто больше не причинит тебе вреда.

Лео вздрогнул, когда мягкие прикосновения полотенца к истертой спине вызвали у нее шипение боли. Закончив, он быстро разделся, вытерся и проскользнул между простынями. Ему было чхать, обиделся Дункан или нет. Руби нужно было отдохнуть, поэтому она будет отдыхать. Он даже не был уверен, в чьей они спальне, но точно знал, что она не принадлежит Кейтлинн. Зловоние этой женщины выгнало бы его из комнаты.

Руби прижалась к его груди, спрятав лицо у Лео на плече. Дрожь все еще сотрясала ее тело.

«Если бы я не оставил ее на дороге, ничего бы не случилось».

Чувство вины разъедало его, как кислота, но он просто не мог справиться с этим прямо сейчас. Руби нуждалась в нем.

— Покажи мне, что она с тобой сделала, котенок. — Он надеялся, что если проникнет в ее разум, то сможет исправить то, что наделала Кейтлинн.

Руби отрицательно покачала головой.

— Нет. Никогда больше не буду об этом думать.

Лео кивнул. Он увидит это, когда она будет готова, но не было никакого смысла травмировать ее дальше.

— Тогда расскажи мне.

Она глубоко вздохнула.

— Ты когда-нибудь видел фильмы ужасов, где человек привязан к столу, какая-то странная штуковина привязана к его голове, а затем кто-то включает ток?

Лео напрягся.

— Электрический ток?

Руби кивнула, не отрывая лица от его плеча.

Эта сука умерла слишком легко.

Он почувствовал смерть Кейтлинн, пока они были в душе, но был слишком сосредоточен на Руби, чтобы обращать на это внимание. Он собирался попросить Дункана и Джейдена похоронить ее тело где-нибудь далеко-далеко, где ее зло больше не отравит его землю.

Он почувствовал движение и посмотрел вниз. Руби потирала голову.

— Головная боль?

— Пропусти пару сотен вольт через голову, и увидишь, что будет.

Он убрал ее влажные волосы с лица.

— У меня есть идея.

— Что?

— Ты доверяешь мне, котенок?

Она нахмурилась, когда он сконструировал фантазию в своем уме, проецируя ее на Руби, прежде чем она смогла выразить протест.

— О, черт возьми, да. — застонала Руби. Сильные пальцы, которые она так любила, массировали ее ноги от икр до задней части бедер. — Именно об этом я и говорю.

— Рад, что тебе понравилось.

Она открыла один сонный глаз, чтобы увидеть, как Лео улыбается ей, его плечи двигались, пока он умело массировал ее ноги.

— Что ты делаешь со мной в реальности?

Лео пожал плечами, но продолжал двигаться.

— Крем-антибиотик. К счастью, царапины не глубокие. Шрамов не будет.

Она фыркнула.

— Рада, что не чувствую этого.

— Мне не следовало оставлять тебя одну.

Досада в его голосе заставила ее вздохнуть.

— Я жива. Ты жив. Кейтлинн?..

Она оглянулась через плечо, чтобы увидеть мрачную удовлетворенную улыбку на губах Лео.

— Мертва.

— Хорошо. Было больно?

— Очень.

Руби откинула голову на подушку и облегченно вздохнула.

— Хорошо. — Она расслабилась в его руках и застонала, когда они двинулись к задней части бедер. — Кстати, можешь больше не делать ту штуку с бетоном?

— Ту шту… о.

— Да. — Она вздрогнула, снова сражаясь с тошнотой.

— Я был зол.

Руби подняла голову с подушки и уставилась на него.

— Напомни мне не злить тебя.

Его лицо стало красным. Лео подвинулся, чтобы помассировать ее ягодицы.

— Я никогда раньше не пользовался своей половиной лепрекона. Я не знал, что сделаю это, не говоря уже о том, что вообще смогу.

Она кивнула и опустила голову, закрыв глаза, наслаждаясь ощущением его чудесных рук, скользящих по ее талии.

— Я думаю, папа научит тебя.

— Неплохая идея, тем более что мы будем жить рядом.

Лео говорил отрешенно. Однако Руби отрешенной не была.

— О? Насколько рядом мы будем жить, Лео?

Его руки замерли.

— Хм. Да. Об этом.

Руби застонала.

— Продолжай, красавчик. Похоже, тебе нужно кое-что мне объяснить.

— Я присвоил себе эту землю.

Его руки нашли особенно больное место.

— О. Это хорошо.

— Правда?

— Что случилось, Лео?

— Я захватил землю, затуманил все чувства, кроме твоих, Джейдена и Дункана, проник в дом и спас вас.

— О. И это все?

Он подавился смехом.

— Да. Вот и все.

— Твои брат и сестра в безопасности?

— Да, с ними все в порядке.

Лео начал массировать ее плечи. Руби вжалась в матрас, ее мышцы под его умелыми руками приходили в себя.

— Ох… хорошо.

— Если бы ты не был ранена, я бы сделал тебе очень, очень хорошо.

Руби улыбнулась.

— Я верю, что ты это можешь.

Он прижался мягким поцелуем к ее затылку и устроился рядом.

— Как только эти царапины заживут, я покажу тебе.

Она посмотрела ему в лицо, и ласковое выражение ее совсем не обмануло.

— Ты ведь не собираешься заставить меня жить в Небраске, не так ли?

Лео поморщился.

— Не думай, что я не расслышала все то, что ты сказал раньше: «я присвоил эту землю». Ты хорош, но не настолько хорош.

Его глаза сузились.

— Это был вызов?

Она усмехнулась и нежно поцеловала его в губы.

— Дважды ловлю тебя на «слабо».

Он склонился над ней и страстно поцеловал.

— В деле.

— О боже.

Лео рассмеялся, и мир вокруг нее закружился в тумане.

Красные атласные простыни, черное металлическое изголовье кровати, цепи и кожаные манжеты.

— Э, Лео? — Руби потянулась, радуясь, что не чувствует боль от царапин. — И что это такое?

Она лежала на животе, с подушкой под бедрами. Ее ноги тоже были связаны, но цепь была длиннее, что позволяло двигать ими свободнее.

Руби не видела его, только слышала, как он ходил у изножья кровати.

— О, с моей точки зрения, все просто отлично. — Кровать прогнулась. Лео полз по ее телу, едва касаясь ее. Она почувствовала, как он ласкает ее попку, обхватив обеими руками. — Какая красивая задница.

Она бы посмеялась над его удовлетворенным вздохом, но он выбрал этот момент, чтобы начать кружить языком вокруг ее клитора.

— Боже.

— Мм-м. Ты уже влажная для меня. — Она почувствовала его теплый, влажный язык между губок. — Такая сладкая.

Колени ее дернулись, она попыталась приподняться, но путы помешали.

— Лео.

Он ничего не ответил. Лео продолжал покусывать и сосать между ее ног, пока его пальцы поддерживали устойчивый ритм на ее клиторе. Когда он откинулся назад, она застонала, упираясь руками в постель.

— Тсс. Все в порядке, котенок. — Она услышала жужжание и вздрогнула. — Я знаю, как заставить тебя мурлыкать.

Вибратор пробрался в ее киску. Руби почувствовала, как что-то коснулось ее клитора — кроличьи уши, вроде он называл их так. Вибратор выскользнул, снимая их с ее ноющего клитора.

— Еще.

За темным смешком последовал еще один толчок.

— Тебе это нравится?

— Да. — Она откинулась назад, пытаясь снова получить наслаждение.

Его язык скользнул по ее бедру.

— Хочешь еще? — Лео снова вынул вибратор.

— Да! — Она практически шипела. Он дразнил ее этим чертовым вибратором. Она должна придумать подходящий способ отомстить ему. Потом. Намного позже.

— Я не знаю. — Он снова воткнул в нее вибратор и покрутил, заставляя насадку скользить взад и вперед, взад и вперед по ее пульсирующему клитору. — Все просто замечательно.

Он склонился над ее телом так, что они посмотрели друг другу в глаза, грудь была прижата к ее спине, а голова лежала рядом с ее головой на подушке. Его каменно-твердый член прижался к ее заднице.

— Я обещал сделать, очень хорошо, ведь так?

Руби вздрогнула, оргазм прокатился по ней. Ей действительно начали нравиться эти кроличьи уши. Он поцеловал ее, его язык трахал ее рот. Его бедра начали двигаться, поглаживая ее мягкий зад.

Он снова повернул вибратор, и она чуть не спрыгнула с кровати.

— Блядь!

— Думаю, тебе это нравится. — Лео ущипнул ее за шею, сильно посасывая. Она знала, что он оставил засос, выражение его глаз было возбужденным и собственническим. — Знаешь, что я собираюсь сделать с тобой сейчас?

Она почувствовала, как головка его члена касается входа в ее задницу, но ей было все равно. Вибратор снова начал творить свое волшебство. Пальцы Руби сжались вокруг цепей, привязывающих ее к кровати.

— Трахни меня, Лео.

Он вздрогнул.

— С удовольствием.

Если бы Руби снова не была на грани оргазма, от страсти в его голосе стало бы страшно.

Она почувствовала что-то прохладное и влажное на своей заднице, и поняла, куда он собирается ее трахнуть. Смазка облегчила путь для его пальцев. Ощущение стало сильнее, наслаждение — мрачно восхитительным. Его пальцы разминали ее зад, готовя его к члену. И она чувствовала себя наполненной.

Руби повернула голову, когда пальцы покинули ее анус. Она смотрела, как он смазывает свой член, горячий взгляд был прикован к ее заднице. Другая рука продолжала поглаживать вибратор внутри и снаружи, каждый поворот его запястья заставлял ее дрожать и стонать.

— Я трахну тебя в зад прямо сейчас. — Он снова наклонился к ней, когда его толстая плоть скользнула между ее ягодицами и головка вторглась в ее анус. Он крутанул вибратор, снова заставив ее кричать в оргазме. Член глубоко погрузился в ее задницу, и Руби толкнулась, облегчая ему путь. Она едва почувствовала слабую боль от его вторжения.

Он осыпал ее шею и спину легкими поцелуями.

— Такая тугая.

— Лео.

Она задыхалась, его члена и вибратора было почти слишком много.

Его зубы впились в ее плечо, как раз там, где оно соединялось с шеей, губы всосали плоть. Он вытащил член и почти полностью вышел из нее. Ее спина выгнулась дугой, Руби выгнула шею, чтобы оказаться ближе к Лео. Его язык коснулся метки, которую он оставил.

Он начал двигаться, трахая ее плавными, ровными движениями, вибратор снова задевал ее клитор. Руби вдруг поняла, что снова толкается вперед и стонет от его движений.

— Так хорошо. Офигенно хорошо. — Его слова были невнятными, Лео двигался все быстрее.

Он уселся и потянул ее за себя, заставив насадиться на его член. Вибратор снова начал двигаться, каким-то образом подчиняясь его мысленным командам, входя и выходя в контрапункт его толчкам. Вибрации сводили ее с ума.

Лео начал жестко трахать ее, влажный шлепок плоти по плоти громко раздался в комнате. Вибратор был плотно прижат к ее клитору. Золотые искорки ослепили ее глаза, магия Лео вышла из-под контроля.

Она едва могла дышать, когда оргазм накрыл ее. Он ворвался в нее, пожирая ее, все ее мышцы сжались. Это было больше, чем она могла выдержать.

— Руби! О Боже! — Лео прижался к ее заднице с резким стоном и кончил, наполняя ее семенем.

Они дрожали, его сила ослепляла их, и Руби чуть не потеряла сознание.

Он подхватил ее и вышел, стараясь не причинить боли.

Комната растворилась в белом тумане.

Они вернулись в дом Малмейнов. Ее задница болела, спина болела, ноги и руки болели, но, черт возьми, ей было все равно.

— Я должна ловить тебя на «слабо» почаще. — Она все еще тяжело дышала, глядя на него с глупой улыбкой на лице.

— Я причинил тебе боль?

Руби прижалась к подушке, довольная собой и ответила так, как он не ожидал. Она не удивилась, когда Лео начал смеяться. В конце концов, он ведь обещал заставить ее мурлыкать.

— Ты нашел своего отца? — Лео уставился в окно библиотеки, надеясь, что Дункан не попросит его указать место. Он мог бы, если бы это было необходимо, но на один день смерти уже было достаточно.

— Его нашли.

Лео обернулся и увидел Дункана, уставившегося в стакан с виски. Новый лорд клана Малмейнов взболтал янтарную жидкость в стакане, взгляд был печальным и задумчивым.

— Если бы я был здесь, ничего бы этого не случилось.

— Не в претензии, но почему тебя не было?

Дункан осторожно поставил напиток на один из столов вишневого дерева. Его пальцы играли с краями стакана.

— Мой отец все еще был моим лордом. Он послал меня во Францию, чтобы разобраться с некоторыми проблемами. Оказывается, некоторые члены клана брали больше дани, чем полагалось. Я поправил дела и вернулся как можно скорее.

— Почему ты не перезванивал?

Дункан повернулся к Джейдену. Вампир растянулся на диване, его длинные ноги были широко расставлены, руки — за головой; он рассматривал потолок.

— Я не уверен, но мой сотовый не работал, пока я был во Франции. Как только я въехал в Англию, он вдруг снова заработал.

— Гремлины?

— Я не уверен. Есть и другие причины. В конце концов, я был далеко от Парижа. Может быть, просто слабый сигнал.

— И это могли быть наемники Чокнутой Дорогуши.

Двое мужчин обменялись взглядами, смысла которых Лео не понимал. Как будто они общались молча.

— Вполне возможно, что ты прав. — Дункан взял стакан с виски и отдал честь Лео. — Я рад, что мы смогли помочь тебе спасти твою женщину.

— Хотя ему и не нужна была помощь. — Джейден вздрогнул. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы отскрести с потолка Уэста?

Лео поморщился.

— Пожалуйста, больше не упоминай об этом.

— Ты можешь просто оставить его там. Сделай колонну из бетона. Надпись. Поднимай бокал каждый год от моего имени. Типа, динь-дон, этот засранец мертв.

Лео покачал головой, глядя на счастливого вампира. Он повернулся к Дункану, который улыбался своему кровному брату.

— Он всегда такой?

— Часто. — Дункан сделал глоток виски. — Какие у тебя планы?

— Сейчас? Научиться контролировать свою сторону лепрекона.

Лео поднял глаза и увидел, как Руби осторожно вошла в библиотеку, ее взгляд перемещался между Дунканом и Джейденом. Она была одета в одну из его рубашек. К счастью, та была достаточно длинной, чтобы прикрыть ее почти до колен. Он двинулся вперед, намереваясь обнять свою пару.

— И спланировать свадьбу.

Даже обняв его, она спорила:

— Ты планируешь свадьбу? А как начет «мы планируем свадьбу»? И не пугайте моих родственников. — Она оглянулась через плечо Лео, чтобы посмотреть на Джейдена. — Я говорю с тобой, Клыкастенький.

— Клыкастенький? Сначала ты называешь меня Кроликула, а теперь Клыкастенький?

«Кроликула?»

Лео засмеялся.

— Ты пригласила Хоба на свадьбу и беспокоишься о вампире?

Он услышал, как Дункан поперхнулся виски, даже когда Джейден закашлялся.

— Славного малого? Она пригласила Хоба на твою свадьбу? С людьми? — Вампир согнулся в хохоте, задыхаясь. — О боже, это круто!

И все, что Лео мог сделать, это согласиться с ним и поцеловать жену.

Это было так круто.

Джейден наблюдал, как Лео, Руби и семья Данн воссоединились.

«Семейное сборище на ферме».

Он весело фыркнул. Ему было интересно, что они скажут, когда он заявит, что Мойра едет с ним, нравится им это или нет. У него было чувство, что они не очень хорошо это воспримут.

«Очень жаль, очень жаль».

Он решил объявить Мойру своей парой, и никто не встанет у него на пути.

Джейден вылез из лимузина в ночь, радуясь, что Данн подождал его. Если солнце и не убьет его, то все равно причинит боль. Уважение к его «аллергии» не было чем-то, чем обладали большинство фейри, Сидхе или кто там еще, но Данн сделал исключение.

«Думаю, он чувствует, что должен мне».

Да, Джейден планирует принять оплату в виде его сестры.

— Могу я выйти из лимузина, Джейден?

Джейден улыбнулся.

— Прости, Дункан.

Он отступил в сторону, не отрывая глаз от Мойры. Вечер сотворил с ней чудеса. Она светилась в свете только что взошедшей луны. Мойра тоже бросала взгляды в его сторону, ее глаза мерцали, настороженно оглядывая его и Дункана. Он посылал ей мысли о безопасности и любви.

Джейден шагнул вперед, надеясь, что она не отвергнет его. Она олицетворяла все, что он когда-либо хотел видеть в женщине. Мойра была сильной, энергичной, красивой и верной. Ему не терпелось сделать ее своей.

Легкая связь, которую он уже установил, позволила ему почувствовать ее душу, понять ее — и она была совершенна.

Дункан шагнул к Мойре с ошеломленным выражением лица. Сердце Джейдена почти остановилось, когда он ощутил что-то знакомое.

«Нет».

Дункан наклонился и попробовал сладкие губы Мойры.

«Черт! Этого не может быть!»

Но это было так.

Дункан нашел себе пару.

И что, черт возьми, Джейден должен был делать? Он был связан с парой Дункана! И Сидхе не делились, особенно с вампирами, независимо от того, насколько близки они были. Джейден отступил с глухим стоном.

Ну. И. Хрень.

Дункан взял Мойру на руки и усадил в лимузин прежде, чем она успела выразить протест. Джейден наблюдал за ними, разрываясь между весельем, завистью и ревностью.

Его Светлость даже не собирался давать ей шанса сказать «нет». Нет, он просто уложил ее в машину и приготовился уехать прочь.

Что, собственно говоря, и планировал Джейден. Разве не приятно знать, что его план работает?

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Голос Лео был полон удивления и растерянности.

Дункан широко улыбнулся, глядя на Данна, выражение его лица было таким счастливым.

Проклятье.

— Забираю свою пару. — Он уселся в лимузин и жестом пригласил Джейдена присоединиться.

Джейден покачал головой, убедившись, что Дункан видит на его лице только веселье. Он не мог позволить, чтобы тот чувствовал его печаль.

— Нет. — Он сделал глубокий вдох. Он не может. — Здесь есть незаконченное дело, которое мне нужно уладить. Я встречусь с тобой позже. Кроме того, вам двоим нужно побыть наедине.

Он одарил Дункана лучшей улыбкой и попытался скрыть истинные эмоции.

Он не мог смотреть на них. Да, Дункан был счастлив за них обоих, но, черт возьми. Он не мазохист. И понимая, что она не принадлежит ему… нет, он не мог смотреть на это.

Улыбка Дункана померкла.

— Но, Джейден…

Тот закрыл дверь лимузина, не дав ему договорить, и направился к Данну.

Джейден проигнорировал призыв Дункана, мягко оттолкнув его. Связь Мойры была настолько слабой, что он не обращал на нее внимания. Им нужно было побыть наедине, а ему нужно было держать свой нос и свой странный вампирский мозг подальше от этого.

Трое — это толпа, верно?

«Черт. Ненавижу быть благородным».

Он так отчаянно хотел забраться в лимузин, сорвать с себя одежду и присоединиться к ним обоим, но не смог. Мало того, что Дункан никогда не проявлял интереса к мужчинам, он только-только встретил свою пару. И Джейден любил их обоих так сильно, что хотел, чтобы они были счастливы.

Тем не менее, это все была большая хрень.

Он похлопал по капоту лимузина и кивнул водителю, прежде чем повернуться и отойти прочь.

— Добрый вечер, друзья. Я так понимаю, у вас есть вопросы. — Он ухмыльнулся так дерзко, как только мог, вложив в это всю оставшуюся у него уверенность в себе. — Повезло. У меня есть ответы.

Джейден старался не обращать внимания на трещину, возникшую в сердце, когда, забрав с собой единственных людей, которых он когда-либо любил, машина уехала прочь.