Меня зовут Алисса.
Мне девятнадцать.
Однажды я просыпаюсь и вижу три Луны.
А потом приходят они…
Они называют меня Страньера.
И продают меня Ваану.
Даниела Джексон
Серия:
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Глава 1
Мои глаза жжёт, когда я смотрю на три Луны, которые настолько огромные и так близко ко мне, что чувствую себя муравьем. Они сияют светом белого золота с коричневым оттенком вокруг своих кратеров, словно захватывающая дух угроза в темно-оранжевом небе — с полной Луной, как Бог, и двумя полумесяцами, словно две богини. Легкие, как летний вечер.
Уверена, что мне снится сон. Но я слишком явно чувствую песок под моими голыми ногами, чувствую, как горит моя кожа. Мои легкие обжигает горячий воздух, смешанный с запахами трав.
Я начинаю паниковать, и мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Я проснулась около двух минут назад и обнаружила себя лежащей на песке. Этот жар разбудил меня. Боль в ногах от горячего песка заставляет двигаться, и я поднимаюсь на цыпочки.
— Боже, помоги мне проснуться, — хнычу я.
У меня пересохло в горле и от сухости жжет глаза. Я словно умирающий, высыхающий цветок.
Но я всего лишь студентка.
Помню, как изучала Семейное право прошлой ночью и как обычно легла спать около полуночи. Я должна была проснуться в своей постели в квартире, в которой живу вместе с Лизой, моей лучшей подругой. Проснуться на Земле, где я живу.
Только этого не случилось, а я проснулась в пустыне под этими тремя чертовыми Лунами.
Я всхлипываю. Дрожь поражает мое тело, словно яд. Моя майка и шорты прилипли к моему телу, пот струится по лбу, и его тонкие струйки стекают по моим вискам и щиплют мне глаза.
Я начинаю задыхаться.
Горизонт размывается, блестит, светится, как зеркало, словно коричневые просторы враждебной земли грозят поглотить, убить и сделать меня безумной.
Затем я вижу их — группу людей, появившихся из мерцающей стены горизонта, как будто они призраки. Незнакомцы одеты в черные длинные туники и шарфы, покрывающие их головы и лица, открывая только глаза, но те холодные, словно лед, и синие, словно холодный воздух в высоких горах.
— Помогите мне, — хриплю я. — Пожалуйста, помогите мне.
— Страньера, — одна из них рычит глубоким женским голосом.
Я знаю это слово. Это итальянский, и оно означает «иноземка», «чужестранка». Облегчение накрывает меня, и мои колени подгибаются.
Я на Земле и у меня просто галлюцинации.
Слишком много кофе.
Это врачи, которые помогут мне. Они вылечат меня от передозировки кофеина, и я начну видеть их как врачей, а не людей из какой-то инопланетной пустыни.
Я американка, но меня приняли в Итальянский Университет полгода назад по направлению Юриспруденция. Моя мама мечтала поступить в университет в Италии, откуда родом моя бабушка. Но мама не смогла поступить в университет, поэтому я решила учиться в Италии для нее. Она так счастлива и гордиться мной.
Люди окружают меня, и я замираю. Они высокие. Я как гном по сравнению с ними. Вдруг двое из них прыгают на меня и хватают за руки, опрокидывая спиной на песок. В ошеломлении, я могу только дышать.
Двое незнакомцев мертвой хваткой сгибают мои ноги, причиняя боль, срывают шорты и раздвигают колени.
Мое сердце перестает биться, когда два пальца касаются губ моей киски, а горячее дыхание овевает внутреннюю сторону бедра. Я пытаюсь вырваться, но слишком много рук, которые держат меня, обездвижив. Ощущения беспредельного унижения, казалось, ненадолго лишает меня сознания.
— Девственница, — произносит хриплый мужской голос.
Это английский, но грубый и искаженный. Страшный.
Они переворачивают меня на живот, и песок попадает мне в глаза и рот. Мои запястья сложены вместе и связаны куском веревки за моей спиной. Затем меня легко поднимают с земли.
Когда мои ноги находят твердую опору, один из людей надевает на меня плащ с капюшоном, прикрывая мою голову. Чьи-то руки толкают меня вперед, а еще одна рука шлепает меня по заднице.
Мысли путаются в моей голове.
Я в аду?
Я не вижу ничего вокруг, эти дикие страшные люди заставляют меня иди вперед по обжигающему песку. Мои ноги горят, болят и онемели, а затем сильная боль пронзает мои икры. Я падаю на колени, поскольку неровная поверхность пустыни повредила мне ступни. Чужие сильные руки заставляют меня снова встать.
Наконец мы куда-то пришли.
Меня грубо толкают в комнату. Вонь — человеческий пот и моча — вызывает у меня тошноту. Звуки человеческих вздохов окружают меня.
Чья-то рука стягивает капюшон с моего лица, и мои глаза натыкаются на женщину. Она примерно моего возраста, лет девятнадцати, ее грязное лицо видно в полосе света, просачивающегося через окно в деревянном потолке чуть выше моей головы. В нем закреплена металлическая решетка.
— Страньера, — говорит девушка, печаль наполняет ее изумрудные, как океан, глаза. И тут я замечаю, что ее зрачки мерцают желтым, как у волков. На девушке надета слишком узкая туника, выставляя на показ маленькую грудь. — Тебе не следовало приходить сюда.
Я чувствую себя ошеломленной из-за сочетания итальянского и английского, которое только что услышала из ее уст.
— Что это за место? — прерываю я ее. — Где я? Пожалуйста, помогите мне. Что происходит?
— Я не понимаю, когда ты так быстро говоришь, — отвечает девушка.
Я окидываю взглядом пространство и вижу еще трех девушек. Их глаза тоже сияют изумрудным светом с желтыми вкраплениями. Мы все находимся в тесном деревянной помещении, высотой, примерно, в пять футов и шириной в шесть
— Лани, — говорит девушка. — Меня зовут Лани. Моя мать тоже была Страньера.
— Я не понимаю… — произношу я, но внезапно оступаюсь, когда комнатка начинает двигаться вперед.
Моя голова ударяется о стену, когда звуки какого-то животного доходят до моих ушей. Это похоже на ржание лошади. Я, должно быть, внутри какой-то повозки.
— Моя мать — Страньера, — говорит Лани, помогая мне сесть. — Она пришла из места под названием Земля. Наши боги привели ее сюда, чтобы она могла дать этой планете дочерей.
Страх сковывает мое сердце.
— Нет.
Я схожу с ума, мой разум не может принять такую действительность. Я ни как не могу собраться с мыслями. Меня похитили. Я похищена инопланетянами и брошена в эту пучину палящего ада.
— Ты можешь говорить на моем языке? — спрашиваю я.
— Ты говоришь на двух языках, — говорит Лани, убирая с лица свои вьющиеся, золотисто-коричневые волосы длиной до плеч. — Я чувствую это. Мой геном позволяет мне говорить на каждом из этих языков, — уверено рассказывает она, как будто читая наизусть абзац из книги. — Группа клеток моего мозга может распознать область твоего мозга, ответственную за способность говорить на языках, а затем мой мозг переключает требуемый режим, чтобы я могла понять и говорить, как ты. Я не знаю, что это значит, поскольку не очень образована, но так утверждают наши боги, — она склоняется ко мне ближе. — Эта планета небезопасна для тебя, Страньера.
Не знаю, что пугает меня больше: ее способности или ее предупреждение.
— Могу ли я вернуться на Землю? — спрашиваю я.
— Нет, — уверено заявляет Лани. — И тебе лучше сосредоточиться на своем выживании.
Несколько минут мы все молчим, но потом я не выдерживаю и говорю:
— Алисса, — представляюсь я. — Меня зовут Алисса.
Лани отвечает мне слабой улыбкой.
— Хорошее имя, — она указывает рукой на других. — А это Эси, Tми и Грия.
Я киваю девушкам, цепляющимся друг за друга на противоположной стороне повозки.
Лани сидит рядом со мной, обнимая меня за спину. Мы едем в тишине. Секунды кажутся часами. Запах немытых тел скручивает мой желудок.
— Кто те люди, которые захватили меня? — спрашиваю я.
— Охотники, — говорит Лани, дрожащим голосом. — Они собираются продать нас богатым, высокородным людям.
— Продать? — мое сердце перестает биться.
В дороге меня укачивает, так как монотонный грохот, доносящийся снизу, приносит странную слабость моему телу. Или, может быть, это просто от потрясения.
Со временем веревка начинает вписаться в мои запястья все глубже и глубже, причиняя жгучую боль. Я чувствую покалывание в кончиках пальцев. От жажды и боли перед моими глазами начинают танцевать красные вспышки.
Повозка останавливается, и девушки начинают всхлипывать в один голос. Из-за страха волосы на моей спине встают дыбом. Лед заполняет мои вены, хотя здесь так жарко, что пот стекает по моей спине.
Звук скрипа двери заставляет меня вздрогнуть. Я чувствую запах смолы и трав. Тусклый свет просачивается внутрь повозки, когда резкий голос приказывает нам выйти. Я не понимаю команду, но послание мне ясно.
Я выползаю из повозки вслед за Лани. Когда мои голые ступни касаются земли, я чувствую влагу и колкую растительность под ногами. Холодно, как будто мы в горах, но это успокаивает ожоги на ногах. Мои ноги голые, а майка, что на мне надета, едва прикрывает мой живот. Я пытаюсь оглядеться. Небо стало серебристо-серым, а три Луны сменились диском, который переливается, как огромный бриллиант. Я продолжаю осматривать эту враждебную среду — участки песка смешиваются с пятнами растительности и низкими деревьями. Цвета жуткие, сверкающие и искристые. Вдалеке виден профиль холмов.
— Ешь столько, сколько сможешь, — шепчет Лани. — Нас кормят только один раз в лунную триаду.
Недалеко от нас я вижу группу охотников. Их десять. И сейчас определенно привал, наши похитители разминают затекшие мышцы и снимают шарфы с голов. Теперь я вижу их лица — среди них только одна женщина. Она выглядит лет на пятьдесят, в ее золотисто-коричневых волосах, заплетенных в косу, видна седина, а щеку пересекает ужасный шрам. Она такая же высокая, как и остальные охотники.
Страх переполнят меня. Эти люди излучают безжалостность и зло. Они похожи на расчетливых монстров.
Мое тело дергается назад, когда рука Лани сжимает мою руку.
— Пустыня убьет тебя быстрее, чем они, — говорит она.
Чуть отвернувшись, я стараюсь скрыть свой интерес, но подмечаю все больше деталей во внешности моих похитителей: кинжалы на талии, коричневые пятна на их лицах от солнечного света, шрамы.
Восемь лошадей пасутся в зеленой растительности вокруг корней деревьев. Они смотрят на меня человеческими глазами. Разве это возможно?
Один мужчина подходит ко мне и достает кинжал из ножен. Я вскрикиваю, когда он резко поворачивает меня и режет веревку, связывающую мои запястья.
Лани оттаскивает меня туда, где другие девушки сидят на земле и делят буханку темного хлеба. Лани отрывает кусок и передает его мне.
Я сажусь на корточки, так как растительность подо мной царапает ноги и задницу. Через пару минут утолив первый голод, я чувствую, как мужские голодные взгляды скользят по моим бедрам.
Мне так страшно, что я не могу дышать. Слезы застилают глаза, а еда застревает у меня в горле, и кажется, будто я вот-вот задохнусь.
— Они не будут тебя трогать, — успокаивает меня Лани. — Я слышала, что они сказали о тебе. Как девственница, ты для них очень ценный товар. Неприкасаемый.
Я перевожу взгляд на Лани.
Ее лицо лишено эмоций, взгляд пустой, мертвый.
— Бирт, женщина, является их лидером, — продолжает девушка. — Держись от нее подальше. Она жадная и очень злая, — она передает мне фляжку.
Я делаю глоток из фляжки, жидкость имеет вкус мяты. Моему сухому горлу требуется еще, но я передаю флягу Грие. Не говоря уже о том, что мой мочевой пузырь кричит о помощи.
— Мне нужно пописать, — шепчу Лани, наблюдая за охотниками, которые разжигают огонь и садятся вокруг него.
Они не обращают на нас внимания. Пустыня, должно быть, настолько опасна, что они даже не охраняют нас.
— Либо перед ними, либо в вагоне, — говорит Грия.
У ее голоса мелодичный тембр, как у джазовой певицы. Она выглядит самой взрослой из всех, и ее глаза ужасающе потухшие.
Я киваю и поднимаюсь на ноги, затем карабкаюсь в телегу. Запах поражает меня, такой головокружительный и тошнотворный одновременно. Я зажимаю нос и приседаю в углу, чтобы облегчиться. Сама не замечаю, как начинаю плакать. Господи, как же страшно и унизительно. От страха плач переходит в рыдания.
Вдруг я слышу резкие мужские голоса. Им что-то нужно. Я могу различить три имени — Грия, Лани и Эси.
Тми карабкается в повозку, и ее руки обнимают меня, как будто она ищет убежища во мне. Я отодвигаюсь от угла, который превратился в туалет, и сажусь в противоположном конце повозки, пока Тми цепляется за меня и застывает.
Глава 2
Грубое ворчание и всхлипывания, раздающиеся снаружи фургона, доходят до моих ушей, и кровь застывает в моих венах. Я отталкиваю Тми. Во мне борются два инстинкта — страх и любопытство, и последнее побеждает. Я продвигаюсь вперед и выглядываю из фургона. Зря я это сделала.
Три девочки на четвереньках.
Я рывком прячусь обратно в повозку и цепляюсь за стену. Холодный пот покрывает мою спину, а сердце будто выпрыгивает из груди. Мне кажется, что я умираю.
Я слышу, черт возьми, крики и мольбы девушек, жестокие слова мужчин. Задыхаюсь, меня тошнит. Смех, плачь, крики боли и рычание удовлетворения. Затем тишина.
Во мне будто что-то ломается, образуя рану, которая никогда не заживет. Я это запомню на всю жизнь.
Чернота поглощает меня, и я чувствую, будто падаю в пропасть.
Какое-то время я молчу. Чувствую себя мертвой, пока голос Лани не возвращает меня к жизни.
— Все закончится через две лунные триады, — говорит она.
Я молчу, пока наша повозка движется вперед, подпрыгивая на камнях и ямах, которые попадаются по пути. Я не знаю, что сказать ей, так что просто киваю. Лани гладит мою руку, а потом сжимает меня в объятиях.
Мои руки дрожат, а внутренности будто сжигает кислота.
Все мое существо поглощается инстинктом выживания. Я буду дышать, есть, пить и мочиться, пока все это не закончится, мне просто нужно выжить.
Кажется, проходит уже много часов, прежде чем мы наконец-то останавливаемся. Чувствую, что меня стошнит, как только мои ноги коснутся окружающей нас скалистой земли. Так холодно, что мое тело дрожит, а зубы стучат. Мы находимся в горах. Грубые края черных скальных пород смешиваются с пятнами низкой темно-синей и изумрудной растительности. Нещадно дует холодный ветер, и вдалеке шумит поток воды.
Я заставляю себя есть и пить, а затем застываю в углу повозки, закрывая руками уши.
Проходит еще один день. Они называют это лунной триадой.
Я не перестаю надеяться, что, наконец, проснусь от этого кошмара.
Повозка останавливается, и наши похитители приказывают нам выйти. Когда я выпрямляюсь, мои глаза натыкаются на огромный круглый шатер шириной около километра с золотой розой на фоне зелено-красной ткани. Это сооружение похоже на шапито, в котором устраиваются цирковые представления.
Охранник пихает меня, и я иду вперед. Мои голые ноги еле тащатся по песку внутри шатра. Передо мной возвышается деревянный домик. Он похож на пагоду
— Раздевайся, — рычит мне Бирте, женщина-охранник.
В этот момент в комнату входят три незнакомые высокие женщины, одетые в белые длинные платья. Они похожи на людей, но имеют очень высокие скулы, короткие серебристые волосы и большие глаза золотистого цвета. Одна из них помогает мне снять жилет, а затем пихает меня в одну из ванн, как будто я ядовита.
Мое сознание бунтует против того, что грядет, и я делаю шаг назад.
Бирте отвешивает мне подзатыльник и трясет указательным пальцем, а затем похлопывает по кинжалу, прикрепленному к ее талии, — слушайся, иначе пожалеешь.
Выбора нет, поэтому я сажусь в ванну, подтягивая колени к груди. Две женщины подходят и начинают мыть мне волосы и тело мочалкой. Запах лаванды и роз ударяет в мои ноздри, а пена ужасно сильно жжет глаза.
Женщины говорят мне встать, и я слушаюсь. Они мягко омывают мое тело мочалкой, уделяя особенное внимание моей киске и заднице. Затем женщины выводят меня из ванны, обернув вокруг моего тела полотенце. Одна из них берет какой-то инструмент из шкафа. Он длинный и похож на расческу с квадратной головкой. Женщина пробегает инструментом по одной моей ноге, затем по другой, и я чувствую острую боль.
Бирте снова бьет меня по затылку, и я вижу красные искры перед глазами.
— Заткнись, чертова Страньера.
Моя рука дергается, но я подавляю свое желание ударить ее по спине.
Ее глаза горят желанием убийства. Я знаю, что она может убить меня одним быстрым движением.
С депилированными ногами я получаю разрешение опуститься на стул, и с моими подмышками поступают также.
Позже Бирте предлагает мне темно-синюю колбу.
— Для твоих зубов, — говорит женщина. — Промой рот.
Я слушаюсь ее и делаю глоток, а затем выплевываю освежающую мятную жидкость в ванну. Я чувствую, что мои зубы теперь чистые, как никогда раньше.
Мне подают одежду, и я натягиваю платье без бретелек светло-голубого цвета с бисером на атласном лифе. Корсет приподнимает мои груди так, что они чуть ли не вываливаются.
— Ты выглядишь как императрица, — шепчет Лани.
Я содрогаюсь от этого комплимента.
— Спасибо.
— Моя мать была похожа на тебя, но, к сожалению, я получила свою внешность от отца, — в ее голосе слышится капелька юмора.
Моя рука ищет ее руку. Теперь я понимаю, что должна была задать ей так много вопросов. Но я этого не сделала. Ответы могут помочь мне выжить на этой враждебной планете или даже вернуться домой.
— Мы… — шепчу я. — Мне нужно…
— Улыбнись, — говорит Лани. — Ты прекрасна. Мужчины Зариа захотят тебя с первого взгляда.
Берте тычет в мою спину кулаком, выбивая воздух из легких.
— Шевелись.
Арнау, командир моего отряда, кладет руки на бедра, выпрямляется и осматривает сцену в середине шатра, а затем всех собравшихся мужчин и женщин — всего пятнадцать.
Он ненавидит аукционы.
Я тоже их ненавижу, но мне нужна служанка. Жилая часть моего дома в ужасном состоянии — грязная и покрытая паутиной.
На сцену выходит Бирте и останавливается у края. Ее сухие губы складываются в пародию на улыбку.
— Сегодня у нас есть чужестранка в продаже, — объявляет она всем.
Мое сердцебиение ускоряется, и возбуждение заполняет вены.
Я никогда не видел иномирянок.
Покупатели рокочут от волнения, рычат и выкрикивают что-то.
— Тихо все, — рычит Григор, мой сосед справа.
— Семьдесят! — кричит Мириус, мой сосед с другой стороны. — Семьдесят за чужестранку.
— Аукцион еще не начался, — обрывает его Григор. — И кстати, ее собираюсь купить я.
Смех заполняет пространство.
Ни за что. Я собираюсь купить ее. Мое тело напрягается, будто я собираюсь драться. Во мне просыпается инстинкт хищника.
Мой взгляд встречает Арнау. Парень широко улыбается и кивает, как будто знает, о чем я думаю.
Он лучший воин, который у меня когда-либо был. В возрасте двадцати лет он самый молодой командир в отряде, а также мой раб.
Я доверяю ему, как будто он мой кровный брат.
Я погружаюсь глубже в кресло, положив руки на подлокотники. Арнау пробегает пальцами по своим коротким золотисто-коричневым волосам, и я замечаю, как его рука дрожит.
Он жестокий воин, но аукционы будят в нем плохие воспоминания. Я купил его, когда ему было тринадцать. Мне было двадцать девять, и мой отец только что сделал меня правителем Нассары. Вскоре после этого он скончался.
Мать Арнау была изнасилована и убита охотниками, и он наблюдал за этим. Я помню того испуганного парнишку, который посмотрел мне прямо в глаза и сказал, что однажды убьет меня. Я знал уже тогда, он будет идеален как солдат.
— Давайте начнем аукцион, — объявляет Бирте.
Однажды я убью эту безжалостную суку.
Я убью ее, когда буду достаточно силен, чтобы нарушить все законы.
Берте хлопает грязными руками в ладоши.
— Чужестранка.
На сцене появляется стройная маленькая фигурка, и я встаю на ноги. Мои глаза устремлены на нее. Это правда, что они говорят о чужестранках, — они такие же красивые, как наши богини.
Девушка скрещивает свои бледные руки над своей открытой грудью и шагает назад, но Бирте толкает ее.
— Ее зовут Алисса, — говорит Бирте. — Она сказала, что ее имя произошло от цветка, который растет на ее родине.
Да, Алисса похожа на королеву цветов. Я никогда не видел такой белой кожи, как у нее. Она напоминает мне снег.
— Сто, — грохочет Григор.
Алисса бросает взгляд своих серых глаз на покупателей, но я сомневаюсь, что она может что-нибудь увидеть. Страх, исходящий от нее, почти осязаем.
Это правда, что они говорят о чужестранках, — они крошечные и хрупкие. Беззащитные.
Почему боги приносят их нам? Нам нужны женщины, чтобы жители планеты Зариа не стали вымершим видом. Наши женщины не очень плодородны и рожают в основном мальчиков. Наши боги дают нам инопланетянок, чтобы мы могли размножаться. Те хорошо служат нам и несут дочерей.
— Она выглядит так, будто не может поднять даже смоченную ткань, — кричит Арнау с сарказмом, поскольку два других предложения заглушают его голос.
Цена поднимается до двухсот.
Кажется, сегодня я куплю очень дорогую и бесполезную служанку.
— Пятьсот, — слышится рев.
Длинные, вьющиеся волосы Алиссы платинового оттенка, безусловно, стоят этой цены. Я никогда не видел таких волос. Птицы Аниола имеют такое оперение. Они редкий вид и держатся в основном в неволе.
У моей расы черные волосы, а у родных Арнау золотисто-коричневые.
— Она девственница, — говорит Бирте.
— Две тысячи, — раздается тут же.
В шатре воцаряется тишина.
Арнау улыбается мне и кивает несколько раз.
Чужестранка хмурит свои совершенные брови, и я понимаю, что готов продать даже Нассару, чтобы заполучить ее.
У Алиссы полные манящие губы, и я знаю, что могу убить всех тут, чтобы забрать ее.
Хриплый мужской голос грохочет в ушах, и запах пота окутывает меня. Перед глазами все плывет.
Бирте толкает меня к ряду стульев.
— Садись, — рявкает она.
Я сажусь в кресло и опускаю голову.
Не знаю, была ли я продана или нет, потому что не понимаю криков вокруг. Люди, сидящие у сцены, походили на одно большое, размытое пятно, но я смогла услышать хриплый мощный голос, столь отчетливый для всех остальных. Голос, который закончил аукцион.
Лани выходит со сцены и вскоре опускается на стул рядом со мной. Наши руки переплетаются.
— Очень богатый человек купил нас обоих, — говорит она. — Улыбнись. Он заплатил за тебя целое состояние.
Я не хочу улыбаться. Я хочу видеть, как все эти злые люди, включая моего покупателя, попадают в тюрьму с пожизненным заключением. Я хочу видеть, как они страдают. Нет, я хочу, чтобы они умерли!
Грия занимает стул с моей стороны, и вскоре Эси и Тми присоединяются к нам. Затем две высокие мужские фигуры поднимаются по лестнице, ведущей на сцену.
— Алисса, Лани, — подзывает Бирте.
Я поднимаюсь на ноги и тут замечаю человека, который тоже смотрит на меня. Я застываю, а затем качаю головой, когда его свирепые изумрудные глаза разглядывают меня. Я готова поклясться, что смотрю на оборотня с голой грудью, прикрытого только защитой. Он мускулистый и очень красивый. Его идеальные мышцы напрягаются под оливковой кожей с каждым движением, как будто он дикий кот. Узкие брюки, которые он носит, не скрывают идеальное строение его бедер.
Один уголок его полных губ приподнимается.
— Арнау, — внезапно звучит хриплый голос.
Именно этот голос остановил торги. Мои глаза устремляются к источнику голоса, и лед заполняет мои вены при виде его обезображенного лица. Две линии пересекают его оливковую небритую щеку, как будто кто-то порезал его ножом. Его голубые глаза еще более волчьи, чем у Арнау. Да, он выглядит как Альфа волчьей стаи. Нет, он выглядит как безжалостный убийца.
— Арнау, — продолжает мужчина. — Выведи их из палатки.
Я ошарашена его словами на грубом итальянском. Но этот язык ему подходит, подходит его голос, возраст, а выглядит он на тридцать пять — тридцать семь.
Лани гладит мою руку, и наши взгляды встречаются. В ее глазах покой, и он передается и мне. Но затем она улыбается мне странной улыбкой, ее глаза сверкают, и я чувствую, как холод спускается по моей спине.
Внезапно Лани прыгает на Бирте.
Время останавливается.
На мгновение мое сердце перестает биться, и я задерживаю дыхание.
Лани хватает рукоять кинжала на талии Бирты и одним движением вытаскивает его из ножен. Бирте пытается забрать его, но не успевает, и Лани перерезает себе горло одним быстрым твердым движением. Ее тело опускается на пол, а вокруг ее головы образуется кровавая лужа. Арнау, стоя на коленях, тянется к ней. Он поворачивается лицом к покупателю и качает головой. Мертва.
Чернота окутывает меня. Я покачиваюсь и опускаюсь на колени.
— Арнау, забери ее отсюда, — рычит мой покупатель.
Молодой мужчина приближается и поднимает меня на руки. Я чувствую себя невесомой, как будто на волнах. Затем что-то, возможно камень, сильно бьет меня по голове, и я погружаюсь во тьму.
Иноземка дрожит, и ее полные губы становятся белыми. Теперь я вижу, насколько она молода. Браво. Я купил ребенка. Арнау слегка кивает мне и выносит ее за пределы шатра.
Что за бардак.
Я только что купил бесполезную красоту, а моя другая служанка решила умереть.
Я подхожу к Бирте и опускаю мешок монет в ее руку.
— Похороните ее со всем уважением.
— Было бы дешевле оставить ее здесь, — говорит Бирте.
— Похороните ее, как того требует обычай, — я беру еще три мешочка монет из сумки, висящей на груди.
— Две тысячи шестьдесят, — просто отлично. Теперь я должен найти хорошего слугу-уборщика в другом месте. — Всегда приятно иметь с вами дело, лорд Ваан. Приходите на наши аукционы чаще. Почти каждый лунный цикл у нас есть новые чужестранки.
— Если весь ваш товар имеет такую короткую продолжительность жизни, как эта рабыня, которую я купил, то сомневаюсь, что вернусь, чтобы вести дела с вами, — и затем я наклоняюсь немного вперед. — Любая жизнь важна, Бирте. Нужно уважать ее.
Она посылает мне улыбку, но я знаю, что у этой женщины нет совести. Мои руки зудят, так сильно мне хочется открутить ее голову, но если бы я это сделаю, то меня посадят в тюрьму. Нельзя. Слишком много жизней зависит от меня.
Глава 3
Я отступаю, разворачиваюсь и покидаю шатер. Пройдя мимо группы охотников, я иду в сторону моих лошадей, которые пьют воду из большой бочки. Затем вижу, как Арнау запрыгивает на лошадь и усаживает впереди себя Алиссу. Она цепляется за него, как будто от этого зависит ее жизнь.
Что-то кольнуло мое сердце, словно иголка. Арнау и она выглядят так, будто принадлежат друг другу — оба так молоды и так красивы — жестокая правда, от которой почему-то больно.
— Та девушка, — говорю я, — та, которая перерезала горло, была из твоего племени, я прав, Арнау?
Он кивает.
— Мой очень дальний родственник, Ваан.
Бл*дь. Я больше никогда не возьму его на аукцион. Он не должен смотреть, как его родственники умирают вот так. Арнау не заслуживает таких страданий.
Его лицо не передает никаких эмоций, а глаза блуждают где-то вдалеке.
— Темнеет, — говорит он.
Алисса смотрит на меня. Наши взгляды встречаются, и она опускает голову, но я успеваю заметить отвращение, написанное на ее лице.
Внутри меня горит желание. Я хочу оторвать ее от Арнау и держать на своих руках. Она моя. Я ее владелец.
Но вместо этого я взбираюсь на свою лошадь и отправляюсь в путь.
Его мускулистые руки прикрывают меня, как стены цитадели. Странно, но я чувствую себя с ним в безопасности. Лошадь фыркает, и моё тело раскачивается в ритме с движениями животного. Я никогда раньше не сидела на лошади, но конь подо мной очень большой. Я бы сказала, что конь в два раза больше средней лошади с Земли.
Но я не боюсь этого животного. Человек, сидящий позади меня, не позволит, чтобы со мной случилось что-то плохое.
Может, я брежу, но что-то хорошее исходит от Арнау. Эта доброта смешивается с его мужественным запахом. Я вдыхаю его аромат: лес, лимонная свежесть и немного пота.
Мое платье шуршит, когда я шевелюсь. Я сижу боком, как леди из 19 века, поэтому спустя время моя задница и спина начинают болеть.
— Ваан хороший господин, — говорит Арнау. — Он справедливо относится к своим рабам.
— Вы его подчиненный?
— Нет, я один из его рабов, но он назначил меня командиром своего отряда, — в его голосе звучит гордость, такая же грубая и свирепая, как сила, исходящая от него. — У тебя будет хорошая жизнь в Нассаре.
— Я хочу вернуться домой, — слезы текут из моих глаз.
— Я знаю, — рука Арнау обнимает меня. — Не плачь, Алиса.
— Это место так враждебно.
— Наша планета, Зариа, прекрасна. Вот увидишь, Алисса.
Звук моего имени, скатывающегося с его языка, наполняет меня теплом. В его голосе сочетаются странная грубость и намек на мягкость, когда он произносит мое имя.
Ваан замедляется, и Арнау догоняет его.
— Ей скоро понадобится плащ, — говорит Арнау.
— Ей, кажется, вообще нужна нянька, — говорит Ваан.
Арнау хихикает.
— Почему тогда ты ее купил? Она будет бесполезна.
Я толкаю локтем Арнау.
— Эй. Я здесь.
Мой взгляд встречается с Вааном, и я утопаю в темной ярости, взрывающейся в его волчьих глазах. Он зло хмыкает, пинает свою лошадь пятками и мчится вперед.
— Не говори в его присутствии, — говорит Арнау. — Если он задаст тебе вопрос, ответь на него, вот и все.
— У него нет чувства юмора, — говорю я.
Арнау хихикает.
— Это неправда.
Дальше мы едем в тишине. Это серое мрачное молчание. Образы смерти Лани проносятся в моей голове — ее улыбка, ее кровь, ее мертвые и широко раскрытые глаза.
Это так несправедливо — она была слишком молода, чтобы умереть.
Боль пронзает мою грудь.
В этом виноваты Ваан и другие подобные ему.
Пламя ненависти начинает загораться в моем сердце. Мне кажется, что я потеряла все, даже саму себя.
Может, мне тоже стоит умереть? Это место как ад. Я буду страдать здесь, пока не умру в муках.
Нет, я хочу жить. Эта планета уже завоевала мою свободу и достоинство, но она не отнимет мою жизнь.
Я покачиваюсь на лошади, и мои веки становятся тяжелыми. Секунды кажутся часами или, может быть, наоборот.
Тело Арнау дарит мне тепло и поддержку, поэтому я позволяю себе вздремнуть.
Меня будит боль в нижней части спины. Открывая глаза, я вижу деревья — их листья либо треугольные, либо длинные, как ленточки. Грязно-желтые, темные апельсины и мятная зелень покачиваются от холодного ветра.
Лошади останавливаются, и Арнау спускается на травянистую землю. Трава растет прослойками, темно-зеленая, колючая, усеянная фиолетовыми цветками. Арнау помогает мне слезть с лошади, и мои ноги касаются бархатистой мягкости земли. Здесь холодно и влажно.
Мой взгляд встречается с Вааном, и я чувствую ком в горле. Этот человек пугает меня до смерти.
Ужасающие мысли проносятся в моей голове. Он насилует своих рабов?
Я прячу эту мысль глубоко в голове и запираю ее.
Я собираюсь выжить несмотря ни на что.
Арнау разводит огонь, а затем оборачивает одеяло вокруг Алиссы. Мы отдохнем несколько часов, прежде чем продолжим наше путешествие.
Влажный холодный воздух гонит из леса прохладу. Животные гудят, рычат и визжат. Алисса содрогается, и ее взгляд останавливается на Арнау, который готовит для нас чай.
— Ты умеешь готовить? — спрашиваю я ее, устраиваясь рядом на корточках.
Она поворачивается ко мне и качает головой.
— Может выращивать растения? — допытываюсь я.
Ее глаза расширяются, глядя на меня, и ее губы раскрываются. Мой член твердеет, а взгляд опускается на ее грудь, практически вываливающуюся из корсета. Никогда не видел таких больших сисек.
— Ты можешь убираться? — решился я на еще один вопрос.
Она кивает.
— Ты вообще можешь говорить? — я поднимаюсь, бросаю несколько веточек в огонь. Красные и желтые искры взлетают в воздух, и несколько зеленых полос от сжигания дерева Розлис смешиваются с серым дымом из дерева Овсли.
Она качает головой, и ее глаза ищут Арнау, как будто он ее муж.
Гнев пронзает мою грудь, и я хочу убивать. Я знаю, что она напугана, и стараюсь быть милым.
Арнау наполняет три кружки чаем, затем передает ей кусок хлеба, и Алисса начинает есть. Когда я сажусь рядом с ней, она смотрит на меня с ужасом.
— Расскажи мне что-нибудь о своей родине, — говорю я.
— Моя планета более цивилизована, чем ваша, — говорит она, затем застывает и роняет свою кружку, проливая чай на мое бедро.
Черт, как горячо!
Я рычу и поднимаюсь на ноги.
— Твою мать!
— Извините, — выдает она, пока ее тело трясется от рыданий. — Я не…
— Ложись спать, Алисса, — рычу я, когда сушу штаны большим листом мехики.
Я кружусь вокруг поляны, когда она ложится и устраивается на боку. Арнау приближается ко мне.
— Она не глупая, — говорит он.
— Нет, не глупая, — я похлопываю его по плечу. — Но она неуклюжая, черт возьми.
— Она напугана. И она из другого мира.
Он прав, и это меня бесит.
— Я буду начеку. Поспи, мальчик.
Он кланяется мне и ложится в пяти шагах от Алисы. Я ухожу в лес, чтобы справить нужду, затем умываю лицо и руки в ручье, который протекает в десяти шагах от нашего лагеря.
Когда я возвращаюсь, Алисса смотрит на меня, но в следующий момент отводит глаза. Я слышу, как она вздыхает, а потом садится.
— Могу я пойти…? — она моргает несколько раз подряд, но молчит.
— Конечно, — говорю я. — Просто помни, что там есть дикие животные, и они будут более чем счастливы съесть такой свежий кусок мяса, как ты, — говорю я и касаюсь пальцами своих волос. — Я считаю до двадцати. Поспеши.
Он позволяет мне отойти, сказав, что если убегу, то умру от клыков и когтей хищников, живущих здесь, как только подумаю о побеге. Я решила быть разумной.
Умывшись в ручье, возвращаюсь к моему месту у костра.
На некоторое время я падаю в небытие. Просыпаюсь, кажется, через пятнадцать минут. Я вижу Ваана, стоящего у ствола дерева. Он курит что-то похожее на сигару. Запах апельсинов и табака касается моих ноздрей.
— Спи, Алисса, — говорит он.
Я киваю, повернувшись на другой бок, спиной к нему. Холод кусает мою кожу и проникает в мои кости.
Я балансирую между сном и явью, думая о моей маме и о своем пугающем будущем.
Арнау пожимает мне плечо примерно через полчаса.
— Просыпайся.
Я не сплю. Я просто лежала с закрытыми глазами, копаясь в своих мыслях.
Моя цель — выжить. Для этого мне нужно узнать все о жизни на этой планете — все обычаи, язык, географию, политику.
Я сажусь и вижу, как Ваан приближается ко мне. Он оборачивает одеяло вокруг меня и поднимает с земли. Он несет меня как новобрачный муж в первую ночь, его запах обволакивает мой разум — запах смолы, специи и пота. Ветер, дикость и угроза. Он усаживает меня на лошадь.
Мое сердце перестает биться. Паника душит мое горло.
Ваан устраивается позади меня, и лошадь начинает ход.
— Мы скоро доберемся до Нассары, — говорит Ваан.
Я застываю, мое сердце бьется в ушах. Холодная капля влаги попадает мне на лоб, и я смотрю вверх. Лиловые и золотые облака покрывают небо, холодный ветерок обдувает мои щеки. Еще несколько капель падают на мою голову и несколько на мои руки. Они блестят, как желтые драгоценные камни. Молния пересекает небо, и начинается полноценный дождь.
Ваан вытаскивает мое одеяло и покрывает мне голову, при этом еще сильнее обнимая и плотнее прижимая к себе. Его запах снова окутывает меня, такой дикий и первобытный. Очень заманчивый.
Он протягивает руку к задней части седла и вытаскивает что-то овальной формы.
— Ешь, — рычит он.
Я беру еду из его руки и кладу в рот. Это что-то сладкое, как изюм. Я глотаю, и Ваан вручает мне другой.
— Это разве не еда для лошадей? — пытаюсь отшутиться я.
О Боже. У меня нет инстинкта самосохранения.
Ваан смеется и гладит мою спину, но ничего не говорит.
Грохот молнии заставляет меня вздрогнуть.
— Тиши, дита, — говорит Ваан мягким голосом, будто успокаивает ребенка, которому приснился кошмар.
Он купил меня, но держит на руках, как будто я его любовница, а не владение.
Я такая маленькая, а он такой огромный.
Я как птица, он как волк. Вряд ли у нас будет счастливый конец.
Ее одеяло и одежда промокли, а тело дрожит. Алисса заболела. Беспокойство гложет меня, ведь она слишком хрупкая. Она Страньера, а моя планета сурова для них. Я должен быть осторожен, иначе потеряю ее, как мой сосед Григор. Я слышал, что его Чужеземка умерла пять лунных триад после того, как он купил ее. Повреждение легких — сказали ему.
Дождь с яростью обрушился на нас, и очередной щелчок молнии пересек небо, освещая Нассару прямо перед нами.
Я подгоняю свою лошадь и скачу прямо к конюшне. Останавливаясь перед двойной дверью, я плавно соскальзываю с седла и бережно держу дрожащую маленькую женщину в своих руках. Один из конюхов спешит забрать лошадь, пока я несу Алиссу в ее новый дом. Ее щека ложиться на мою грудь, и я чувствую жар ее кожи. У нее началась лихорадка.
Гоар, моя старейшая рабыня, приветствует меня перед зданием из камня.
— Идет дождь, женщина, — говорю я ей. — Войти внутрь.
Морщинистое лицо Гоары загорается, и она гладит мою руку, глядя на Алиссу.
— Только одна маленькая Страньера? Где наша уборщица?
— Другая девушка перерезала себе горло.
Глаза Гоары наполняются грустью.
Я иду в дом, когда Гоар ведет меня к новой спальне Алиссы.
— Ей нехорошо, — говорю я.
— Я вижу, — говорит Гоар и разворачивает одеяло на кровати.
Я кладу Алиссу на матрас и срываю с нее промокшее одеяло, затем подцепляю ее корсет и разрываю его, сняв платье. Иноземка начинает дрожать и плакать, когда ее платье с шумом падает на пол.
— Все мокрое, — рычу я, — и у тебя лихорадка.
Гоар прикрывает ее одеялом, но я замечаю, насколько совершенным является ее тело. Я никогда не видел ничего красивее ее. Ее сиськи большие с розовыми ареолами, ее бедра восхитительно щедры, а талия настолько стройная, что я мог бы обхватить ее руками. У нее идеальные бедра и прекрасный маленький холмик, покрытый небольшими темными волосками. Такая заманчивая, но я задушил свое желание коснуться и попробовать ее.
Кровь стучит в ушах. У меня ужасно болит горло, а в груди будто растворился горячий клей. Голова кружится, а перед глазами все размывается.
Крепкая мускулистая рука поднимает меня в сидячее положение.
— Выпей, — говорит Ваан и наклоняет кружку к моим губам.
Я делаю глоток — горький травяной вкус горячей жидкости заставляет меня откашливаться.
— Выпей, — рычит Ваан.
Я делаю еще один глоток, и будто кислота сжигает мое горло.
— Хорошо, — говорит Ваан. — Позже выпьешь еще.
Я начинаю дрожать, и его рука ложится на мой лоб.
— Гоар, — говорит он, — принеси мокрые полотенца.
Я укутываюсь в одеяло, но Ваан отрывает его от меня. Мои зубы отстукивают очередную барабанную дробь. Меня на самом деле перестает заботить, что я голая, но мои руки ищут что-то, чтобы могло покрыть мое тело и облегчить этот невыносимый холод, который приходит с высокой температурой.
Мой разум заволокла тошнотворная дымка, а каждая клеточка моего тела страдает от боли и пульсирует. Я закрываю глаза, балансируя между реальностью и забвением. Шокирующий холод окутывает меня, и я хныкаю, когда мозолистая рука гладит мою голову.
Она действительно больна.
Я не знал, что они настолько хрупкие.
Она кашляет желтой мокротой, и Гоар смотрит на нее с беспокойством.
— С ней все будет хорошо, — говорю я. — Принеси еще одно влажное полотенце.
Алисса хрипит и перестает дрожать. Я позволяю ей перевернуться на бок, и она засыпает. Гоар приносит смоченное полотенце, и я заменяю его высохшим на лбу Алиссы. Страньера начинает что-то бормотать во сне и метаться по кровати, и моя грудь сжимается.
Я откидываюсь на спинку кресла и наблюдаю за ее лицом. Ее щеки красные, и на лбу выступил пот. Она очень тяжело дышит, как будто что-то давит ей на грудь.
— Голодный? — спрашивает Гоар.
— Как ты думаешь, женщина? Я умираю с голоду.
Она гладит меня по щеке и покидает спальню. Алисса бормочет что-то во сне и начинает хныкать, как ребенок.
Я сажусь на кровать и глажу ее по щеке. Кожа девушки липкая от пота, поэтому я убираю полотенце и достою свежее.
Входит Гоар с тарелкой в руке, и запах жареного мяса начинает дразнить мои ноздри. Я забираю тарелку и опускаюсь в кресло, не отрывая взгляда от Алиссы.
С наступлением рассвета ее состояние ухудшается. Лихорадка снова вспыхивает, и она погружается в глубокий сон. Я молюсь нашим богам.
Потом я встаю на колени и целую ее плечо.
— Дита, не умирай, — говорю я ей на ухо. — Я запрещаю тебе умирать. Слышишь меня? Я запрещаю тебе.
Я открываю глаза и вижу его лицо над своим. Он так близко, что его горячее дыхание касается моей щеки. Лицо монстра. Лицо моего хозяина.
Крик первобытного страха вырывается у меня.
— Алисса, — грохочет Ваан, когда его рука сжимает мою грудь, и он держит меня напротив своего тела.
— Отвали от меня, — задыхаюсь я.
— Успокойся, — говорит он.
Я снова кричу, а затем все вокруг начинает вращаться, будто мы на карусели, и я падаю в темноту. Я возвращаюсь к реальности, как будто какая-то сила выгнала меня из темноты. Ваан все еще рядом со мной, и моя спина все еще прижата к его голой волосатой груди. Его руки обнимают меня. Я не понимаю, сидим мы или лежим, но он слишком близко, и я хочу, чтобы Ваан был как можно дальше от меня.
— Я хочу вернуться домой, — снова шепчу я.
Мое тело мокрое. Каждый вздох дается с трудом, будто меня режут изнутри.
— Это твой дом, — говорит Ваан.
— Проваливай, долбаный придурок, — я рычу, и тьма снова проглатывает меня.
Гоар опускает голову, чтобы скрыть улыбку.
Я прочищаю горло.
— Она восстанавливается.
— Я позабочусь о ней, — говорит Гоар. — Идите, вам нужно хорошо отдохнуть. С тех пор, как ты вернулся с аукциона, прошло пять лунных триад.
Я отделяюсь от Алиссы, осторожно кладу ее на бок, затем поднимаюсь и разминаю ноги — они болят от долгого сидения с моей Странницей.
— Ты всегда права, женщина, — я смотрю на Алиссу. — Научи ее, как себя вести, или мне придется наказать ее.
— Я научу ее, Ваан.
Мои глаза следуют по пути вдоль позвоночника Алиссы, и сладкие образы заполняют мое сознание. Моя Страньера на четвереньках, и я трахаю ее сзади в качестве наказания.
Выпуклость в моих штанах ясно показывает, как я жажду этого наказания.
Другая картинка сменяется в моей голове. Я бы наказывал ее сильнее и сильнее. Я шлепал бы ее по заднице, а она бы хныкала. Я бы загонял свой член в ее рот, а она…
Гоар смотрит на меня загадочной улыбкой и наклоняет голову.
— Что? — рычу я.
— Ничего.
Я склоняю голову и выхожу из спальни.
***
Сейчас раннее утро. Иней застилает белым сверкающим покрывалом землю. Я прохожу тренировочный полигон, где Арнау тренируется с моим отрядом. Как только он замечает меня, он отдает приказ своим людям и подходит ко мне.
— Хорошая Лунная Триада, Ваан, — он приветствует меня.
Я похлопываю его по плечу, говоря, что собираюсь поспать.
Он кивает.
— Я отдам приказы.
Я знаю, он хочет спросить об Алиссе, но Арнау колеблется.
Он не должен спрашивать меня о ней. Мой маленький драгоценный камень не должен его волновать.
— Поспешите разобраться со всеми налоговыми документами, — говорю я. — Год скоро закончится, а этот старый мерзавец спит и видит нас облопошить. Отправь Дардану в Алый город.
— Зачем?
— Скажи ей купить красивые платья для Алиссы. Я хочу что-то элегантное и дорогое.
Его челюсть чуть ли не падает.
— Как для свободной женщины?
— Как для свободной женщины.
Арнау кивает мне, но его взгляд витает где-то далеко. Он смотрит на меня, его лицо лишено эмоций. Мы цепляемся за локоть друг друга, как будто мы равны, и я ухожу в свои покои.
Я принимаю ванну, слегка перекусываю и ложусь на кровать. Мое тело чувствует себя уставшим, но голова пульсирует от мыслей. Я вижу ее грудь, бедра и губы.
Глава 4
Меня будят шепот и хихиканье. Я открываю глаза и сразу зажмуриваюсь от слепящего света. Моя голова пульсирует, и я чувствую себя совершенно больной.
— Она такая красивая, — слышу я женский голос.
— Неудивительно, что он заплатил за нее столько денег, — говорит другая женщина добрым голосом.
Я вижу трех девушек у своей кровати. Все они имеют вьющиеся золотистые волосы, украшенные красными цветами, и голубые волчьи глаза, но каждая из них уникальна.
— Я Aлмаст, — представляется обладательница доброго голоса.
У нее круглое лицо и веснушки на оливковых щеках.
— Она очнулась, — говорит другая хрипловатым голосом.
— Заткнись, Вогги, ты пугаешь ее, — восклицает третья девушка. Она довольно худенькая, а ее щека отмечена тонким шрамом. — Она все еще восстанавливается. Ей нужна тишина.
— Сама заткнись, Кенди, — огрызается Вогги.
Я сажусь, и передо мной все кружится. Мой живот скручивает, и я чувствую, как меня начинает тошнить. Одна из девушек кладет миску на мои бедра и гладит мои волосы.
— Спасибо, — отвечаю я, откашливаясь.
Мои легкие горят. Я не могу дышать.
Меня бьет дрожь, и я бросаюсь к миске, но из меня выходит лишь небольшое количество желчи, смешанное со слюной. Мне ужасно неудобно, что девушки являются свидетелями моего ужасного состояния. Кенди гладит меня по спине и смотрит на меня с беспокойством.
— Не волнуйся, — успокаивает она.
Мои глаза наполняются слезами, и меня снова тошнит сухими спазмами. Горький вкус наполняет мой рот.
В это момент входит пожилая женщина и строго смотрит на девушек.
— Возвращайтесь к работе, все вы. Быстро.
Девушки расходятся, и старушка садится на кровать. Она берет у меня миску и кладет ее на пол.
— Где я нахожусь? — спрашиваю я, мой голос больше напоминает писк мышонка.
— В Нассаре.
— В его доме?
Женщина кивает мне.
— В нашем доме, но все в Нассаре принадлежит нашему лорду Ваану, — она поднимается на ноги, берет чашу и выходит из комнаты.
Через две минуты женщина возвращается.
— Я не помню, как попала сюда, — говорю я. — Все размыто с того момента, когда я увидела его дом.
— Вы были очень больны, — ее сухая ладонь движется к моей руке, и она нежно гладит меня. — Я положу тебя в ванну и накормлю.
Я киваю. Я ужасно пахну, и моя кожа липкая на ощупь.
— Меня зовут Алисса, — говорю я.
— Меня зовут Гоар, — ее бледно-зеленые глаза блестят.
— Неужели я в аду? — бормочу я, мой голос дрожит, и я задыхаюсь от слез.
— Что такое «вадуу»?
— Это место, где плохие люди страдают после смерти.
— Когда люди умирают на Зарии, они переходят в другое измерение.
Лед наполняет мои вены. Я так боюсь, что не хочу больше задавать ей вопросы.
Я выпила четыре чашки кофе в ту роковую ночь, когда проснулась на заре в другом мире. Избыток кофеина, должно быть, убил меня. Я много тусовалась, у меня не было времени на учебу, поэтому я просто пила кофе одно за другим и добавила еще два энергетических напитка сверху.
Зария — мой ад? Или, может быть, мое чистилище? А что насчет моих родителей? Я их единственная дочь. Они так сильно меня любят. Они, должно быть, опустошены.
Я возвращаюсь из своих мыслей и замечаю, что Гоар покинула комнату. До моих ушей доносится лязг, и я вижу, как она входит и тянет за собой металлическую переносную ванну. Я спрыгиваю с кровати. Все меркнет перед глазами, и я опускаюсь на каменный пол. Меня прошибает холодный пот.
— Медленнее, — бормочет Гоар и помогает мне сесть. — Оставайтесь на месте.
— Окей.
— Что такое «океей»?
Я смеюсь.
— Это значит «да», — у меня ужасно кружится голова.
Гоар наклоняет голову и выходит. Она возвращается с двумя ведрами в руках, затем наливает воду в ванну и приносит еще два ведра с горячей водой. После еще двух раундов она жестом указывает мне войти в ванну. Я с радостью подчиняюсь. Я сижу, подтянув колени к груди, пока Гоар обтирает мое тело губкой.
— Почему он купил меня? — спрашиваю я тихо.
Я не хочу слышать ответ. И в то же время хочу. Это мое болезненное любопытство и страх дергают меня в два противоположных направления.
— Ты знаешь почему, — сухим голосом отвечает Гоар.
— Он причинит мне боль?
— Нет, — она по-матерински целует мою голову. — Но ты должна вести себя хорошо.
— Что, если я не буду вести себя хорошо?
— Он вас накажет.
Мое сердце перестает биться.
Гоар льет воду мне на голову.
— Я научу тебя, как вести себя хорошо,
Женщина помогает мне высушиться полотенцем, а затем втирает масло в кожу и волосы. Я прополаскиваю рот и натягиваю простое льняное платье, достающее до моих лодыжек, а затем ем за столом, который стоит у окна. Еда очень простая: кусок коричневого хлеба, некоторые фрукты, которые я не могу распознать, и кружка травяного чая. Я смотрю в окно и вижу цветущий сад. Соцветия в насыщенных тонах смешиваются с невысокими пальмами. Мозаика и пятна травы образуют землю, так как низкие бордюры окружают участки зелени.
Я выхожу из своей спальни и останавливаюсь в узком темном коридоре. Запах трав и дерева оседает в моих ноздрях. Я вижу ведра, куртки, которые висят на металлических декоративных крючках, и книги на боковом столе. Я делаю небольшой вдох, хоть меня немного и ведет из стороны в сторону от слабости. Гоар велела мне отдыхать. Я возвращаюсь в свою кровать, и матрас прогибается под моим телом. Нежный запах морских водорослей и трав обволакивает меня, когда я поворачиваюсь на бок. Кажется, я чувствую запах лаванды. Матрас прекрасно вмещает мое тело, и я сразу засыпаю.
На следующее утро Гоар будит меня и ведет на кухню, где я вижу трех девушек, которых встретила вчера.
Мы едим завтрак, состоящий из куска хлеба, некоторых коричневых фруктов и травяного чая. Aлмаст, самая низенькая девушка, приглашает меня пойти на прогулку, чтобы рассмотреть все вокруг.
Я медленно иду, переводя дыхание через каждые десять шагов, и мои голые ноги поцарапаны неровной землей. Алмаст протягивает мне руку и терпеливо ведет меня.
Я вижу конюшни, а затем трехэтажное здание с черепичной крышей, где живут солдаты Ваана. Тропинка извивается среди цветочных урн и навесов, которые укрывают диваны и журнальные столики. Я замечаю квадратную область, окруженную низкой каменной стеной. Там тренируются солдаты Ваана. Мечи рассекают и звенят. Слышны крики и рычания. Затем я замечаю Арнау, он вкладывает свой меч в ножны, висящие на спине, и идет к нам. Его лицо озаряется улыбкой.
— Я все еще жива, — говорю я и делаю реверанс перед ним.
Арнау смеется.
— Вы действительно боец.
Его грубый комплимент отдается теплом в моей душе. Огонь в его глазах заставляет мои ноги подкашиваться. Между нами что-то есть, что-то нежное, но горячее.
— Я узнаю о Нассаре, — говорю я.
Арнау кивает.
— Тогда иди и учись.
Я скрещиваю руки на груди.
— Вперед, Алисса, — говорит Арнау. — Мои люди должны тренироваться, но они не могут сосредоточиться, когда вы здесь.
Мои глаза скользят по тренировочной площадке, и я вижу, что все глаза устремлены на меня. Все мужчины такие же высокие, как Арнау, и хорошо сложенные. Опасные и первобытные.
— Я выгляжу так плохо? — хмурюсь я.
— Вы красивы, — говорит Арнау, и будто нежно-сероватая дымка заполняет его глаза. — Идите.
Он склоняет голову и уходит.
Алмаст хватает меня за руку и тянет за собой.
— Не поощряйте его.
— Что?
— Не поощряйте Арнау. Ты принадлежишь нашему хозяину.
— Я никому не принадлежу, — шепчу я.
— Замолчи! — рычит Алмаст. — Хозяин терпелив, но он накажет тебя, если ты его разозлишь. Ты хочешь быть выпоротой? Это больно, поверь мне.
— Ваан ударил тебя?
— Гоар делает это за него, он не бьет женщин. Однажды я поцеловала одного из его солдат и была наказана. Гоар не знает пощады.
Ярость закипает внутри меня.
— Он не может…
— Есть правила, Алисса. Выучите их и побыстрее.
Я киваю. Она права. Я должна думать холодным отрешенным умом. Я должна быть разумной и наблюдательной. Я должна держаться как можно дальше от Ваана.
— Его солдаты тоже его рабы? — спрашиваю я.
— Нет, они все свободные люди. Дардана тоже свободная женщина.
— Кто такая Дардана?
— Она тоже живет в доме. Ты скоро с ней встретишься. Она вторая после Арнау, — Алмаст склоняется ближе ко мне. — Держись от нее подальше.
Я киваю головой.
Мы идем медленно, и я вижу здание, которое напоминает мне о Древней Греции. Оно светится на солнце, как будто сделанное из мрамора. Колонны держат арки с витиеватым орнаментом, и витражи блестят в узких окнах.
— Дом Ваана? — спрашиваю.
— Не называй его так.
— Арнау…
— Арнау для него как сын. Наш хозяин позволяет ему быть равным.
— Так что, он не такой уж и монстр?
Алмаст хватается за голову обеими руками.
— Тебя будут пороть, вот увидишь. Держи рот на замке, Алиса, — она тащит меня обратно в наш дом. — Вогги готовит для нашего хозяина. Кенди работает в прачечной. Ты будешь убирать его дом с завтрашнего дня.
— Разве он женат?
— Нет.
— Тогда кто греет его постель? — непроизвольно вырывается у меня. — Он мужчина, и уверена, что ему нужен кто-то…
— Дарданa и Вогги время от времени. А теперь… — Алмаст делает паузу и пристально смотрит на меня, моргнув несколько раз. — Выучи все правила и повинуйся нашему хозяину. Здесь у тебя будет спокойная жизнь. Тебя мог купить владелец борделя, а шлюхи не живут слишком долго.
— Что если я захочу сбежать?
— Пустыня и горы убьют тебя, — она глубоко вдыхает. — Я пробовала один раз. Когда моя спина зажила от кнута Гоар, — она тянет рукав своего платья вверх. Я вижу широкий шрам и выемку на ее руке, как будто что-то откусило кусок плоти. — Наш хозяин появился как раз вовремя. Пустыня почти меня поглотила.
Голова кружится.
— Ты тоже была в его постели?
— Несколько раз. Он очень нежный, — она улыбается собственным мыслям. — И очень щедр, — она гладит мою руку. — Он спросит вас, как будто вы свободная женщина, и вы можете отказаться. Кенди отказалась. Вогги и я любим его слишком сильно, чтобы ему сопротивляться. Хотела бы я, чтобы он спросил меня снова, — она несколько раз кивает и раскачается, словно танцует. — Кто захочет противостоять такому красивому мужчине? — наши взгляды встречаются, когда ее глаза темнеют, и она несколько раз моргает. — Вы… вы… не обращайте внимания. Ведите себя хорошо и повинуйтесь ему.
Моя голова начинает пульсировать. Она не видит ничего плохого в том, как здесь все устроено. Да, она любит Ваана, восхищается им. Но это не должно быть так. Это варварство.
Я начинаю ненавидеть Ваана, но я киваю ей, а потом тащусь прямо к кровати.
На следующее утро Гоар будит меня, кормит и ведет в мраморный дворец. Мы входим в кухню через заднюю дверь, и запах еды окутывает меня: мясо, овощи и травы. Я обвожу глазами окружающий интерьер. Металлический камин стоит в широкой арочной нише, а каменные стены украшают ковши и сковороды. Три печи из камня и металла стоят у противоположной стены. Вогги суетится между огромным кухонным столом из серого дерева и шкафами. Они белые и украшены синим орнаментом. Картины, напоминающие русские иконы, украшают одну из стен. Они представляют собой мужчин с выбритыми лысыми головами и фиолетовыми глазами.
Вогги останавливается и обнимает меня. Тепло наполняет мою грудь.
Гоар вручает мне ведро с водой и ароматизированной уксусом и кусок ткани.
— Вымой холл.
Я следую за ней по узкому проходу и вхожу в ротонду со сводчатым потолком и фресками на стенах. Пол украшает мозаика, а в центре — фонтан с квадратным бассейном.
Я смотрю вниз и вижу много грязи, которая покрывает мозаику под ногами.
— Ему действительно нужна уборщица.
— Дом большой, — говорит Гоар. — А нас всего четверо. Сейчас пять.
— Чем он зарабатывает на жизнь?
— Он делает вино. Люди из деревни работают на него, — она похлопывает меня по спине. — Давай, принимайся за работу. Очисти холл.
С этими словами она уходит.
Я принимаюсь за работу. Все покрыто грязью, и поверхность липкая на ощупь. Похоже, пройдет вечность, прежде чем я закончу в этом зале.
Я решаю сначала вымыть фонтан. Я погружаю ткань в воду, когда тихий шелест отвлекает мое внимание. Я оглядываюсь. Мои глаза устремляются к тарантулу размером с мою голову. Существо медленно направляется ко мне. Крик первобытного страха вырывается из моего рта, и я падаю в зеленую холодную воду. Дыхание останавливается в горле. Я замираю.
— Да что с тобой не так? — гремит мужской голос, и я вижу, как Ваан выходит из-за одного из столбов.
Он видит тарантула и качает головой, как будто я непослушный ребенок.
— Вогги, — кричит он. — Вогги, иди сюда.
Тарантул останавливается, когда Вогги входит в зал. Она хихикает, когда движется к существу, наклоняется и захватывает одну из его волосатых ног.
Я вздрагиваю от отвращения.
— Он не опасен, — говорит Вогги, покачивая существо в руке.
Ваан подходит к фонтану и хватает меня за руку, вытаскивая. Вода с моего промокшего платья заливает пол, образуя лужу вокруг моих ног.
— Убирайся, — говорит он.
Я поднимаю глаза на него.
— Я…
— Иди, переоденься, — говорит он, скрипя зубами, — начнешь с завтрашнего дня.
И толкает меня к проходу, ведущему на кухню.
Глава 5
Я выхожу из дома и сажусь на свою лошадь.
Иномирянка сводит меня с ума. Она бесполезна, неуклюжа и абсолютно потрясающая. Вид ее груди с острыми сосками под влажной тканью платья разбудил животное внутри меня. Неудержимое хищное животное. Я хочу укусить ее соски, и чтобы она кончила на моей руке или на моем члене.
Я несусь к своим виноградникам.
Она слишком молода. Слишком свежа. Слишком невинна.
Я чувствую себя старым и пьяным.
Я жажду чего-то, что не могу назвать.
Я замедляюсь и погружаюсь в сладость виноградных лоз, растущих на террасах. Мои рабы и служащие приветствуют меня так, как они приветствовали моего отца, а до него — моего деда. И моего прадеда.
Моя мать любила виноградники так же, как любила моего отца. Смерть забрала ее очень давно. Смерть, должно быть, очень любила ее, раз забрала так рано.
Я останавливаюсь и соскальзываю с лошади. Себас, мой администратор, подходит ко мне, и мы идем пробовать мой новый рецепт. Подвал моей винодельни встречает меня холодом. Себас открывает бутылку и наливает вино в кружку. Я нюхаю его и делаю глоток.
— Хорошо, но могло бы быть лучше, — говорю я, когда сладкий вкус вина обжигает мое горло.
Себас смеется.
— Лучшее на Зарии, но не лучшее для вас, лорд Ваан.
— Ему нужно больше трав.
Он склоняет голову.
— Как пожелаете, — он мнется. — Могу я поговорить с вами, лорд Ваан?
Я даю ему ободряющий кивок.
И Себас выдает:
— Речь идет о Вогги. Я хочу на ней жениться.
— Ты хочешь жениться на рабыне?
— Да, милорд.
— А она хочет выйти за тебя замуж?
— Да, она знает. Мы любим друг друга, — его глаза блестят.
Я знаю, что он хороший человек. Он много работает. И я никогда не видел, чтобы он бил женщину.
— Хорошо, — говорю я. — Тогда женись на ней. Ты хочешь сделать из нее свободную женщину?
Он кивает несколько раз.
— Да, разумеется.
— Тогда она вся твоя.
Он проводит пальцами по волосам, радость наполняет его взгляд.
— Благодарю вас, милорд.
Я отмахиваюсь.
Правда, кого я теперь буду трахать? Мне скучно с Дарданой, а вот с Вогги было не плохо.
Но я не могу запретить ей влюбиться. Себас работал на меня четыре лунных цикла. Да, теперь я припоминаю — Вогги отказывалась спать со мной пять лунных триад после того, как он прибыл в Насару.
Любовь.
Я никогда не позволял себе любить. Или, может быть, я никогда не встречал женщину, которую хотел бы полюбить.
Тоска сокрушает мое сердце. Мне нужно что-то. Или кто-то.
Я бегу, и слезы ослепляют меня. Сад превращается в лабиринт, угрожающий задушить меня. Мое мокрое платье цепляется за тело, мои мышцы дрожат.
— Алисса.
Я останавливаюсь и оборачиваюсь.
— Арнау, — почти шепотом произношу я.
— Что случилось? — его взгляд скользит по моей груди, которая видно сквозь влажную ткань платья, и я замечаю в его взгляде похоть, одновременно пугающую и возбуждающую меня.
— Я… — я задыхаюсь, потом подаюсь вперед и цепляюсь за него. — Я хочу вернуться домой. Я не хочу здесь находиться. Я ненавижу это место и все тут.
Его тело прижимается к моему, и он мягко отталкивает меня, сжимая мои руки.
— Я знаю.
Слезы текут по моим щекам.
Арнау вытирает влагу с моего лица большим пальцем.
— Будь сильной. Когда мне исполнится двадцать пять, Ваан освободит меня. Я женюсь на тебе и возьму тебя в свое племя.
Я смотрю на него и погружаюсь в темную страсть, которая пылает в его взгляде. Он поднимает руку и ласкает пальцами мою щеку. Он гордый и заботливый. Такая честность. Такая нежность. Такое мужество и прямолинейность.
Мои руки тянутся к его лицу, но он отстраняется и убирает мою руку с его лица.
— Я не могу, Алиса. Иди.
— Что это значит?
— Просто иди.
— Я не хочу уходить.
Я хочу, чтобы его руки обхватили меня, защитили. Я хочу, чтобы его губы поцеловали меня и отогнали мой страх подальше.
Он наклоняется и целует мой лоб. Такое чувство, будто у меня распустились крылья за спиной. Этот жест сжигает память в моем сознании.
— Я люблю тебя, Страньера. Я полюбил тебя в тот момент, когда увидел в первый раз, — я вижу мучения на его лице.
— Поцелуй меня, Арнау.
— Я не могу. Иди, — он поворачивает меня и легонько толкает вперед. — Иди прямо за перголу
Я двигаюсь вперед, но мое сердце остается с ним. Я думаю, что влюблена в Арнау. Так просто и сложно одновременно. Любовь прорастает, как жизнь весной. Она нежная, хрупкая. Она трепещет в моем животе.
Может быть, это мой способ справиться со страхами здесь. Может, это просто мираж. Может быть, это просто любовь, несмотря на…
Может, я хочу взбунтоваться. Может, я просто хочу почувствовать себя в безопасности. Возможно…
Я медленно тащусь к дому и замечаю Гоар, которая подбадривает меня и заключает в материнские объятия. Она отправляет меня переодеться, потом кормит и укладывает спать, как будто я маленький ребенок.
Через пару часов Вогги будит меня и тащит на кухню, чтобы я могла поужинать. Атмосфера вокруг стола будто наэлектризована. Алмаст стреляет в меня озорным взглядом, когда Кенди закатывает глаза.
— Твои платья прибыли, — говорит Гоар.
— Какие платья? — бормочу я.
— Наш хозяин купил тебе огромный сундук платьев, — говорит Вогги. — Ты будешь выглядеть как принцесса, — она крутится вокруг стола, напевая песню. Ее руки приземляются на мои плечи. — И я скоро выхожу замуж. Я буду свободной женщиной, — она целует меня в макушку. — Я переезжаю через один лунный цикл.
— Это замечательно, — говорю я. — Я желаю вам счастья.
Вогги хмурится.
— Пожелай мне мирной смерти.
— Что? — удивляюсь я.
Кухня взрывается смехом, и я вздрагиваю от этого резкого звука. Я смотрю через плечо и вижу, как входит женщина. Ее холодные голубые глаза скользят по мне, как будто я отвратительное насекомое. Она должно быть принадлежит к той же расе, что и Ваан.
— Дардана, садитесь, — говорит Гоар.
— Так ты Дардана, — говорю я. — Приятно познакомиться.
— Не говори со мной, чертова сука, или я тебя выпорю, — шипит Дардана. Она берет кусок хлеба и начинает есть. — И не смей смотреть на меня.
Я опускаю взгляд. За столом образуется тишина. Алмаст наклоняет голову ко мне, показывая что-то жестами, и выходит из кухни. Я хватаю кусок хлеба и иду за ней в свою спальню. Теперь я вижу сундук, который стоит в углу. Он черный с серебряными узорами.
Алмаст открывает его и достает из него халат. Ткань, похожая на тончайшую вуаль, переливается бледно-зеленым цветом.
— Как красиво, — вздыхает она.
— Возьми его, — говорю я, пожимая плечами. — Мне это не нужно. Я здесь всего лишь уборщица.
Алмаст качает головой.
— Это принадлежит тебе. Хозяин бы разозлился, если бы ты отдала это мне. Ты должна носить их.
— В самом деле? Итак, в этом я должна мыть и полировать пол?
Алмаст улыбается мне.
— Завтра мы празднуем старость Гоар. Ты можешь одеть одно из платьев для торжества.
Мы идем на короткую прогулку, затем расходимся по нашим спальням.
Я начинаю свою смену утром и, слава Богу, в зале не появляется тарантул. Я даже не вижу Ваана. Вогги зовет меня, когда моя спина начинает ныть, а руки сморщились от воды. Вместе мы возвращаемся в наш дом. У нас есть ванна, и Алмаст помогает мне с платьем, которое я выбрала. Оно с синим корсетом и драпированным подолом из тюля. Гоар очень красиво заплетает мои волосы, а затем Кенди берет мою руку. Она целует меня в щеку и вытаскивает из дома. Я вижу огонь, горящий в двадцати шагах от дома, четыре скамейки и четыре стола с едой и напитками. Около двадцати человек либо стоят и болтают, либо приносят больше еды с кухни.
Гоар приближается ко мне.
— Я желаю вам мирной смерти, — говорю я и чувствую, что только что совершила преступление.
— Я желаю тебе того же, дзиета, — говорит Гоар и обнимает меня.
— Мирной смерти, женщина, — грохочет Ваан позади меня, и я отпрыгиваю от Гоар.
Я оборачиваюсь и вижу, как Гоар целует небритую щеку Ваана. На нем белая рубашка, украшенная серебряной нитью, и черные узкие брюки, заправленные в сапоги до колен.
Наши взгляды встречаются, и я опускаю глаза.
— Алисса, — зовет Ваан.
Я поднимаю взгляд и вижу в его глазах клубящуюся тьму. Угроза и сила исходят от него. Он кивает мне, подзывая.
— Иди сюда, — говорит он.
Я шагаю вперед, и он тянется к карману брюк и достает жемчужное ожерелье.
— Ближе, — рычит он.
Я делаю еще один шаг, мое сердце грохочет, и он поворачивает меня, кладя ожерелье мне на шею. Моей коже холодно.
Его рука касается моей груди, и он прижимает меня к себе, так что моя спина упирается в его грудь. Я чувствую себя такой крошечной по сравнению с ним, как будто я птица, а он огромный медведь.
— Как красиво, как нимфира, — говорит Гоар, — не так ли?
— Да, — говорит Ваан и целует меня в макушку. — Для тебя тоже кое-что есть, Гоар.
— Книга стихов? — спрашивает она.
— Пять поэтических книг, — говорит Ваан. — И занавески для твоей спальни.
Гоар складывает руки, как будто молится и визжит, как девочка-подросток.
— И имбририский чай, — продолжает Ваан.
— Это очень дорого, — качает головой Гоар.
— Но тебе это нравится, женщина, — говорит Ваан.
Гоар кивает.
— Мне это действительно нравится, — она гладит его по руке. — Мне нужна ложка. Дорогая ложка, изготовленная из сребрис.
— Хорошо, — говорит Ваан.
Я ошеломлена. Они болтают как два друга.
Я с нетерпением жду продолжения, но тут мой взгляд встречается с Арнау, и боль сжимает мое сердце.
Ваан притягивает меня в свои объятия.
— Тебе что-нибудь нужно, Алисса?
— Нет, спасибо.
Нахмурившись, он ворчит.
— Это грубо, Алисса. Я вежливый, а ты груба.
Я поворачиваюсь лицом к нему.
— Но мне ничего не нужно.
— Должно быть что-то, что я могу тебе предложить.
— Оставь меня в покое, пожалуйста, — говорю я. — Мне это очень нужно в данный момент.
Его рука тянется к моей шее, и он крепко сжимает ее. Его голова опускается, и горячее дыхание прижимается к моему уху. Мои колени подгибаются, и у меня кружится голова.
— Не испытывай мое терпение, — говорит он угрожающим голосом.
Он целует мою щеку, когда его руки обхватывают меня еще сильнее, чем раньше. Я чувствую, как его дыхание касается моей головы, и он рычит, как довольный хищник.
— Ты хочешь больше мебели в свою спальню? — спрашивает он.
— Нет, спасибо.
Я отдергиваю себя. Я должна была сказать ему, что мне нужен стол или стул.
— Ты хочешь большую спальню? — допытывается он.
Я поворачиваюсь лицом к нему.
— В доме больше нет спален.
— В моем доме пятнадцать спален.
Мое сердце замирает.
— Это было бы несправедливо по отношению к другим.
Я вижу ярость в его глазах, а потом он прижимается к моим волосам.
— Я решаю здесь, что справедливо, а что нет.
— Мне нужны книги, — наконец выдыхаю я.
— Какие книги?
— Учебники по истории. И я хочу, чтобы кто-нибудь научил меня читать на вашем языке, — я поворачиваюсь в его объятия так, чтобы быть с ним лицом к лицу.
Один угол его губ приподнимается. Теперь я вижу бледный тонкий шрам, пересекающий верхнюю губу.
— Ясен может научить тебя, — говорит он. — Вы начнете со следующего лунного цикла.
Ваан выглядит довольным.
— Можете ли вы взять меня на прогулку вокруг Нассары на один день? — спрашиваю я.
— Я могу. Однажды я даже могу отвезти тебя в Алый Город.
Бог мой. Я наконец-то знаю, что делать. Я должна сделать его счастливым. Если он будет счастлив, у меня будет достаточно свободы, чтобы исследовать окрестности. Может быть, я даже смогу найти способ вернуться в свой дом на Земле. Я пришла сюда, так что должен быть обратный путь. Надежда омывает мое сердце, а затем страх заменяет его, когда мои глаза встречаются с Вааном. Я вижу голод и неумолимость в его взгляде. Я вижу в его глазах приближающийся ураган.
Он берет мое запястье и целует его внутреннюю сторону.
Я поднимаю другую руку и провожу пальцами вверх и вниз по его щеке, отмеченной шрамом. Огонь в его глазах чуть не поглощает меня. Он упирается лбом в мой лоб и вдыхает мой запах, а я вдыхаю его — апельсины, табак, мускус.
Музыка начинает играть, но я чувствую себя будто в стеклянном шаре.
— Пусть потанцует, — говорит Гоар. — Она молода. Она должна танцевать.
Алмаст хватает иномирянку за руку и отрывает от меня. Я чувствую, будто потерял сердце. Больно. Так больно, что я хочу схватить ее и заключить в своих объятиях навсегда.
Но вместо этого я позволяю ей танцевать.
Она не знает танца, но может чувствовать музыку. Я смотрю на то, как она вертится вокруг костра с Алмаст и Вогги, и это мне напоминает водопад цветущей белой лилиасы.
Ко мне подходит Дардана.
— Ты хочешь, чтобы я развлекла тебя сегодня вечером?
— Нет, — говорю я.
Я собираюсь напиться сегодня вечером. Один.
Дардана фыркает.
— Почему бы тебе просто не трахнуть ее, чтобы удовлетворить свое любопытство? Зачем все это?
— Почему ты просто не уберешься с моих глаз? — рычу я.
Она склоняет голову и отступает.
Подождав, пока женщина отойдет, Гоар склоняется ко мне.
— Избавься от Дарданы.
— Скоро.
— От нее неприятности.
— Она полезна.
Гоар качает головой.
— Алисса вам полезнее.
— Ты всегда права, женщина. Потанцуй с Алиссой.
— Нет, я слишком стара.
Я целую ее пальцы и иду напиваться в свою винодельню.
Глава 6
Звучащая музыка напоминает мне кельтскую, которую играла Лиза в моем любимом пабе. Мне сразу представляется темный лес, нимфы и мерцающий туман. Музыка дикая и чистая, а также грустная и красивая. Волшебная смесь. Я вижу, как Ваан уходит, и сразу чувствую облегчение. Мои глаза ищут Арнау. Я замечаю, что он стоит у угла дома, поэтому я отрываю руку от Алмаст и двигаюсь к нему. Мы стоим друг напротив друга.
— Потанцуй со мной, — говорю я, пытаясь успокоить свое сбившееся дыхание.
— Я не могу, Алиса.
— Почему?
— Только твой будущий муж может танцевать с тобой.
У меня расширяются глаза, но, на самом деле, я не видела, чтобы мужчины танцевали.
— Какой странный обычай.
— В моем племени мы свободны. Свободны как птицы в небе. Можем свободно танцевать, — в его взгляде пылает страсть.
Он выглядит так, будто гордится своим происхождением.
Я громко сглатываю.
— Может быть, однажды ты станцуешь со мной.
— Возможно.
Интересно, какие эмоции мучили его душу, когда он наблюдал за мной с Вааном.
— Иди за здание, а затем по гравийной дорожке, — говорит он, когда его лицо превращается в бесчувственную маску.
Я смотрю на него, и догадка возникает в моем сознании. Нет необходимости в словах.
Я киваю ему и срываюсь вперед. Адреналин бушует в моих венах, и я дрожу. Двигаясь вдоль боковой стены здания, я замечаю начало пути и набираю темп. Высокие деревья, похожие на туи, которые моя мама посадила в нашем саду, поднимаются передо мной, когда чьи-то руки обхватывают меня сзади.
Я вскрикиваю.
— Молчи, — говорит Арнау.
— Ты напугал меня, — я раздражаюсь, а затем его мужской запах кружит мне голову.
Желание и страх смешиваются в моей груди.
— Ну же, — говорит он, хватая меня за руку и таща за собой.
— Куда мы направляемся?
— На винодельню. Там никого нет.
Я сжимаю кусок своего платья и приподнимаю его, чтобы не наступить на подол и не упасть. Мы начинаем бежать. Чувство свободы пронзает меня, когда мы погружаемся в заросли виноградных листьев и движемся по вьющейся дорожке. Я вижу здание, расположенное на холме. Оно сделано из камня и увенчано соломенной крышей.
Арнау тянет меня за руку, и мы начинаем взбираться на холм, тяжело дыша. Волнение проходит через нас всякий раз, когда наши глаза встречаются. Я счастлива. Я чувствую бабочки в своем животе. Мы с ним как повстанцы, противостоящие всему миру. Мы — радость. Мы надежда. Мы нетерпеливы. Как будто мы ломаем нерушимое.
Мы останавливаемся перед двойной и богато украшенной дверью, и Арнау тянет меня к себе. Я делаю шаг к нему и вдыхаю — траву, ветер, дикую свободу. Я кладу руки ему на шею и притягиваю ближе. Я чувствую отчаянное сопротивление в его напряженных мышцах, в мучениях на его лице, а затем его губы оказываются на моих. Моя голова идет кругом. Лихорадка заполняет вены.
Не прерывая поцелуй, Арнау распахивает дверь в винодельню. Мы падаем внутрь — наш поцелуй никогда не закончится. Но Арнау как будто спотыкается обо что-то и падает, потянув меня за собой. Я смеюсь, приземлившись на его грудь. Он переворачивает меня так, что я оказываюсь на спине, а он сверху. Его губы прикасаются к моим. Меня охватывает жар от нашей страсти. Мы просто хотим целоваться — несмотря на всю несправедливость и все запретное. Прочь все пределы. Хотим целоваться так, будто мы вольны решать свою судьбу.
— Арнау, — громогласно рычит слева от нас Ваан.
Я застываю, а Арнау прыгает на ноги одним пружинистым движением.
— Ваан, — говорит Арнау, и его голос лишен эмоций.
Я встаю на ноги и смотрю на Ваана. Он похож на прирожденного убийцу в свете факелов. Что-то сковывает мое сердце и лишает меня кислорода.
— Не наказывайте ее, — говорит Арнау. — Она не знает правил.
— Но ты знаешь их очень хорошо, — говорит Ваан, и его голос холоден, как лед.
— Мы не сделали ничего плохого, сэр, — говорю я дрожащим голосом, но Ваан игнорирует меня.
— Я не трогал ее невинность, — говорит Арнау.
— Хорошо, что ты не забыл, что нельзя брать то, что тебе не принадлежит.
Ваан поворачивается ко мне и сжимает мою руку до боли.
Я начинаю плакать и дрожать от страха, от неуверенности, от боли, пока он тащит меня за пределы здания, а затем дальше по дорожке. Я тихо плачу и наступаю на край платья, падая на колени. Ваан останавливается, сжимает мою талию и бросает меня через плечо, и его яростный рык пробуждает самый первобытный страх внутри меня.
Я должен ее отхлестать.
Я должен относиться к ней, как ко всем остальным.
Я должен склонить ее над столом и взять то, что принадлежит мне.
Но я не хочу видеть страх в ее прекрасных глазах.
Я несу ее в спальню и бросаю на кровать.
— Не трогай меня, пожалуйста, — всхлипывает она, когда приподнимается в кровати.
Гоар пробирается в комнату и стоит у кровати, как будто хочет укрыть Алиссу своим телом.
— Научи ее, — говорю я. — Научи ее побыстрее.
— Она не знает нашей культуры, — говорит Гоар. — Чего вы ожидали?
— Хватит, женщина, — я поднимаю палец на Гоар, она хмурится и делает несколько шагов назад.
Чувство стыда пронзает меня. Гоар — моя мудрость. Она была для меня матерью с тех пор, как я себя помню. Я не хочу быть с ней груб.
— Мне очень жаль, сэр, — всхлипывает Алисса. — Так жаль.
Я смотрю на ее губы, опухшие от его поцелуев, и ярость наполняет мои вены.
— Я убью того, кто осмелится прикоснуться к тебе, ты понимаешь?
Алисса качает головой, ее слезы как хрусталь блестят на раскрасневшихся щеках.
— Ты — моя собственность, — говорю я.
Глаза Алисы расширяются, как будто она видит свою смерть.
Я для нее чудовище.
Хорошо. Она будет уважать меня больше.
Я ее хозяин, а она моя рабыня.
Наши взгляды сталкиваются, и что-то дикое мерцает в ее глазах. Алисса сползает с кровати и идет ко мне, затем цепляется за мою грудь и плачет, смачивая мою рубашку слезами.
— Простите, пожалуйста, простите меня, — говорит она.
Ее тело дрожит, и ее руки сжимают мою грудь, как будто от этого зависит ее жизнь.
Она так чертовски умна. Я таю под ее прикосновением. Я ее раб, а она моя госпожа.
Она рыдает, прижимаясь ко мне, и я глажу ее по голове, пока она хватается за меня.
— Туше, дие Альта, — говорю я.
Ее глаза, в которых блестят слезы, поднимаются ко мне.
— Веди себя хорошо, Алисса, — говорю я.
— Хорошо, — говорит она.
Она слабо улыбается мне, и я не могу остановиться и не поцеловать ее в макушку.
— Я не буду наказывать тебя в этот раз, — говорю я, — но ты должна вести себя хорошо.
Она прижимается щекой к моей груди и вздыхает, как будто с облегчением.
Я хочу держать ее в своих объятиях вечно. Вместо этого я осторожно отталкиваю ее и выхожу из спальни.
Ну, завтра она точно возненавидит меня.
Я валяюсь на кровати и оплакиваю судьбу Арнау. Ваан накажет его, я уверена.
Утром Вогги кивает мне в сторону двери.
— Поспеши.
Я встаю, натягиваю льняное платье и иду на кухню, но Вогги хватает меня за руку и тащит за пределы дома. Мы движемся к полигону и присоединяемся к другим людям, собирающимся там. Я вижу Арнау, полуголого, гордо стоящего у шеста с наручниками на запястьях.
Страх пронзает мои вены и сковывает мое сердце холодом.
— Что происходит? — спрашиваю я.
— Наш хозяин накажет его за то, что он делал вчера, — говорит Вогги.
Она обнимает меня руками сзади.
Я вижу, как Ваан приближается к Арнау с кнутом в руке. Я закрываю глаза и дрожу.
Тишина, а затем слышится удар кнута. Каждая молекула моего тела тихо кричит и беззвучно плачет. Это повторяется снова и снова. Я слышу, как стонет Арнау. Я считаю. Один удар. Пять ударов. Десять ударов. Все заканчивается.
Я возвращаюсь и сажусь на травянистую землю. Слезы текут из моих глаз. Я никогда в жизни не видела ничего более бесчеловечного, чем это.
— Почему он такой жестокий? — шепчу я сквозь слезы, когда Вогги садится напротив меня.
— Правила по охране рабынь, — отвечает Вогги. — Ни один мужчина не может прикасаться к женщине без разрешения нашего хозяина. Это защищает нас от насилия. Мы здесь в безопасности, в отличие от женщин в других поместьях. Наш хозяин — мудрый и добрый человек. Он заботится о своих людях. Он заботится о женщинах, живущих здесь, в отличие от других.
Мне кажется, что внутри меня что-то умерло. Я знаю, что больше никогда не посмотрю на Арнау. Отныне мы чужие друг другу. Нас разлучает пропасть. Мы отныне будем жить в двух разных мирах.
— Мы должны вернуться к работе, — говорит Вогги.
Мой разум проясняется, когда я поднимаюсь на ноги. Странно. Я должна быть в истерике, но это не так. Я чувствую, что внутри меня прорастает какая-то сила. Я сосредоточенна на своем выживании. Нужно изучить правила.
Мы идем в дом Ваана, и я продолжаю убирать зал. Когда моя смена заканчивается, Вогги отправляет меня в наш дом. Я выхожу из дома Ваана через заднюю дверь и сталкиваюсь с ним, вздрогнув и чуть не упав.
— Будь осторожна, — говорит он.
Я киваю, хотя хочу ударить его ножом.
— Я тебя провожу, — говорит он.
Я киваю. Я работаю как машина, и у меня нет энергии, чтобы говорить или бежать от него, или делать что-то другое, кроме ходьбы.
Поэтому мы начинаем идти.
— Мне пришлось унизить моего друга из-за тебя, Алисса.
— Мне очень жаль.
— Я должен быть строгим, иначе у моих людей не будет хорошей жизни здесь. Ты понимаешь?
— Я должен быть тем, кто я есть, Алисса. Я должен делать плохие вещи, чтобы спасти жизнь. Жизнь важна.
Сначала я ошеломлена его искренностью. Он пытается объясниться со своим рабом. Я копаюсь внутри себя, чтобы освободить весь свой гнев, но на удивление, не могу. Слова Вогги всплывают в моей голове, и семя уважения к Ваану прорастает внутри. Это не заставляет меня ненавидеть его меньше, но позволяет видеть в нем человека.
Я ненавижу Зарию. Я вообще не понимаю эту планету, но начинаю видеть в Ваане хорошего человека, который пытается сделать все возможное в этих сложных условиях. Это создает торнадо внутри меня. То опустошает, то создает что-то новое.
— Я знаю, — говорю я.
Я ненавижу его и уважаю. И еще есть кое-что, чего я не могу понять.
— Твои книги в твоей спальне, — говорит он.
— Спасибо, это очень мило с твоей стороны, Ваан, — я застываю с открытым ртом. Я обратилась к нему так, как не должна была. Мой взгляд встречается с его. — Мне очень жаль. Это просто… нервы.
Он кладет руку мне на затылок.
— С завтрашнего дня у тебя будут новые обязанности.
Думаю, ему совсем не нравится моя уборка.
— Вогги все тебе объяснит, — продолжает Ваан. — И надень платья, которые я купил для тебя.
— Они не очень практичны, — черт, я должна научиться держать язык за зубами. — Я…
— Носи их и будь добра ко мне, — в его голосе есть намек на гнев.
Я опускаю голову и двигаюсь назад, но Ваан все еще сжимает мою шею сзади. Этим он мешает мне сбежать от него.
Я знала, что он потребует от меня большего. Он купил меня для этой единственной цели.
Я буду с ним хорошо обращаться. С завтрашнего дня. Но сегодня я хочу побыть одна.
Остановившись перед дверью, я говорю:
— Увидимся завтра.
— Увидимся завтра, Ваан, — поправляет он и усмехается надо мной.
— Мне не разрешается обращаться к вам по имени.
— Я разрешаю тебе это, — он гладит меня по щеке костяшками пальцев. — Я позволяю тебе делать и другие вещи.
— Как, например, что?
Он берет мое запястье и кладет мою ладонь на щеку. Мои пальцы дрожат. Ваан склоняется ко мне и упирается лбом в мой. Я не хочу его целовать, правда? Он убил мою теплоту и сочувствие к нему, ударив Арнау, не так ли?
Я скольжу лбом по его щеке, и Ваан целует мой висок, его губы так горячи на моей коже, что почти обжигают.
— Я нетерпеливый человек, Алисса.
Эти слова отдают холодом для меня. Я кладу руку ему на шею, встаю на цыпочки и целую уголок его рта. Это просто легкий поцелуй, но он тихо стонет, как будто ему безумно приятно.
— Хорошо, — говорит он.
Его глаза наполняются чем-то легким и интригующим, делая его моложе.
— Увидимся завтра, Ваан.
— Увидимся завтра, дие Альта, — он гладит мои волосы, разворачивает меня и шлепает по заднице, подталкивая в узкую дверь.
Я иду к своему дому, а мой разум окутан странным туманом. Это то, как чувствуется любовь — туманная, странная, но безумно приятная?
Я не могу перестать думать о ее пухлых губах, красивой груди и круглой попке.
Не могу дождаться, чтобы загнать свой член в ее тугую девственную киску.
И я не могу перестать думать о ненависти в ее глазах каждый раз, когда мой взгляд встречается с ее.
Я прохожу мимо дома, занятого моими солдатами, и что-то сжимается у меня в груди. Арнау — мой друг. Мой брат. Теперь он лежит на кровати с раненой моим хлыстом спиной. Я закон в Нассаре. Я владелец дома. Я должен быть строгим. Но я ощущаю недачу. Я унизил своего брата, потому что купил красивую женщину. Эта красивая женщина разрушила нашу дружбу. Нет, я уничтожил его. Мое происхождение разрушило его.
Я не виню мальчика. Я бы выдержал пятьдесят ударов хлыста всего за один поцелуй ее губ. Я бы убил ради нее.
Я найду Арнау хорошую жену. Он заслуживает счастья с хорошей женщиной рядом с ним.
Вогги проходит мимо меня в противоположную сторону, опуская голову.
Я дал им покой и безопасность, но они видят во мне монстра. Иногда я хочу сжечь Нассару, отправиться в горы и быть свободным.
Но я не могу этого сделать. Моим рабам нужно убежище, а моим сотрудникам нужны деньги, чтобы прокормить свои семьи. Континент беспощаден к бедным и слабым. Суровые погодные условия убивают в мгновение ока. Пустыня враждебна, горы опасны и неизведанны. Усадьбы и города предлагают жизнь.
Я захожу в дом, оставляя пятна грязи на полу зала. Руки моей драгоценной рабыни полировали этот пол весь день. Остановившись, я снимаю сапоги и бросаю их в фонтан, а затем кладу их у бассейна, чтобы высохли. Это сработает.
Я иду в свой кабинет и опускаюсь в кресло, чтобы написать приказы для Дарданы и Арнау. Скоро у меня будет деловая встреча.
Тонкая фигура пробирается в кабинет.
— Ясен, — говорю я. — Не прокрадывайся, как призрак.
Ясен усмехается и кашляет, и мое сердце замирает. Он такой старый. Он скоро умрет. Я смотрю, как Ясен садиться на диван у арочного прохода, ведущего на балкон. Его сухое тело трясется, когда он запахивает свою коричневую мантию вокруг груди.
— Ты хотел меня видеть, сынок? — спрашивает он.
— Да, но я бы сам пришел в твою пещеру.
— Мне нужна была прогулка и свежий воздух.
Я поднимаюсь на ноги и двигаюсь к боковому столу. Мягкий ветерок шелестит кремовые занавески, и Ясен уходит в себя. Я наливаю ему бокал вина и бросаю одеяло на спину. Он пьет вино, причмокивая губами.
— Я могу приказать врачу осмотреть тебя, — говорю я.
— Не смей этого делать, — он кивает, его рука дрожит, и Ясен проливает вино на пол. — Эти идиоты дорогие. Не говоря уже о том, что к тому времени, как один из них прибудет в Нассару, я уже давно уйду в другое измерение.
Я сжимаю челюсть. Старый грубый упрямый мерзавец, который всегда все знает лучше.
— Моя малышка навестит тебя завтра, — говорю я.
— Я слышал.
— Научи ее говорить на нашем языке.
— Я сделаю, — его бледно-золотые глаза фокусируются на моих, когда он гладит свою длинную белую бороду. Он кивает несколько раз. — Дом нуждается в детях, которые будут бегать по его коридорам.
— Я слишком стар.
Он качает головой и машет на меня рукой. Я сажусь на диван рядом с Ясеном, и он гладит меня по плечу.
— Я хочу видеть детей, бегающих в Нассаре, — говорит он, его голос становится мощным, каким не был очень давно. — Прежде чем я уйду.
Я поправляю одеяло вокруг него, когда боль сжимает мое сердце, и мы погружаемся в наши собственные мысли.
Глава 7
Проснувшись, первым делом я иду на кухню, чтобы разжечь огонь в камине и вскипятить воду. Через пару минут заходит Кенди, потирая глаза и улыбаясь мне.
— Ты первая проснулась сегодня, — говорит она.
— Я начинаю учиться.
Тонкие руки обвиваются сзади, и Алмаст целует меня в щеку.
— Иди, прими ванну и надень платье.
— Но ведь мы сегодня ничего не празднуем, не так ли? — спрашиваю я.
— С сегодняшнего дня ты будешь приносить еду прямо в спальню хозяина, — говорит Кенди. — И ты будешь учиться.
Мой желудок сжимается.
— А что насчёт моей работы по дому?
— Хозяин привёз девушку с виноградников, — говорит Алмаст. — Она будет заниматься твоими обязанностями.
В этот момент Гоар заходит на кухню.
— Иди, прими ванну, Алисса.
Я хочу спросить её об Арнау, но она хмурится и яростно машет рукой, поэтому я спешу в свою спальню и готовлю ванну. Гоар помогает мне и выбирает платье.
— Оно очень неприличное, — восклицаю я, рассмотрев платье, которое она нашла для меня, с глубоким вырезом и разрезом снизу до бедра.
— Ваан купил их для тебя, поэтому ты должна носить их, — говорит Гоар тоном не терпящим возражений и помогает мне надеть его.
Бледно-зеленая ткань идеально подходит к моему тону кожи. На правом бедре белая роза, и изумрудные камни украшают бретельки на шее.
— Иди, — говорит Гоар.
Вогги хватает мою руку и тянет меня за собой.
— Как там Арнау? — всё-таки отваживаюсь спросить я.
Она смотрит мимо меня и быстро шепчет:
— Не спрашивай о нём. Никогда.
Я киваю, когда она сжимает мою руку.
— Это для твоего же блага, — добавляет она.
— Я знаю.
Мы спешим на кухню Ваана. Вогги берёт две тарелки с едой и ставит их на серебряный поднос. Она добавляет две кружки, заполненные ароматным горячим травяным чаем, и два стакана с розовой жидкостью и отдаёт мне поднос.
— Куда? — спрашиваю я раздражённо.
— Через холл, заходишь в бордовую дверь, а потом по коридору. Тебе нужна дверь с золотым рисунком.
Я прижимаю поднос к себе и выхожу из кухни. Мои ноги ватные, а сердце стучит в груди так, что я почти не замечаю, как холод от пола под ногами проникает в мои голые ступни.
Мне требуется около пяти минут, чтобы добраться до двери, украшенной золотым животным, похожим на гепарда.
Я замираю, когда дверь предательски скрипит, и моё сердце перестаёт биться.
— Входи, — спокойно говорит Ваан.
Я замечаю капельки влаги на его голой волосатой груди. На нём пара черных атласных пижамных брюк.
— Я сказал, входи, — нетерпеливо говорит он. — Я проголодался.
Когда он берёт поднос из моих рук, я сжимаю пальцы в кулаки и оглядываюсь. Мой взгляд бродит по интерьеру. Я ожидала увидеть королевскую спальню, но эта комната другая. Грубая простота каменных стен идеально подходит для восточной мебели. Огромная кровать стоит на какой-то платформе с четырьмя ступенями. Белые тюлевые занавески шелестят в арочных окнах, создавая впечатление призрачного замка. Четыре толстые свечи горят на столике, источая мускусный аромат с оттенками вишни и ревеня.
Ваан кладёт поднос на кровать, подходит ко мне и берёт меня за руку.
— Поешь со мной, — просит он.
Я делаю глубокий вдох, а затем заползаю на его кровать и сажусь по-турецки. Он устраивается напротив меня с вытянутыми ногами и упершись на локоть.
— Ешь, Алисса.
Я медлю, потому что чувствую себя маленькой мышкой, которую держат в клетке со львом. Мой желудок сжимается, но тёмный взгляд Ваана побуждает меня повиноваться ему, поэтому я тянусь к фрукту, похожему на яблоко, и кусаю его. Он немного кисловатый на вкус.
— Ясен начнёт заниматься с тобой с сегодняшнего дня, — говорит Ваан.
— Спасибо.
— Тебе нужно что-нибудь ещё?
— Мне нужно несколько пар брюк.
— Брюки?
Я киваю.
Они понадобятся, если я найду способ выбраться отсюда.
— Я закажу их для тебя, — говорит он. Он кусает кусок хлеба и запивает его чаем. — Пей.
Я держу кружку и пью свой чай.
— Ты счастлива, Алисса?
— Нет, — это просто вырывается из меня, и я зажмуриваюсь.
Инстинкта самосохранения у меня, очевидно, нет.
— Почему нет? — глаза Ваана мерцают гневом. — Я хорошо к тебе отношусь.
Я нервно сглатываю, пытаясь придумать хороший ответ.
— Я… Я до сих пор не понимаю многих вещей. Я была студентом…
Он выпрямляется и садится, согнув колено.
— Ты получила образование? — он подается вперёд, упираясь локтем в колено.
— Я только начала свой первый год в юридической школе.
— Юридическая школа? — он забирает кружку из моей руки. — Пойдем со мной.
Ваан спрыгивает с кровати и тянет меня за собой. Мы вместе идём к красному занавесу, закрывающему одну из ниш, за которым я вижу двойную дверь. Ваан открывает её, и холодный ветер обдувает моё лицо. Мы погружаемся в темноту, благоухающую пылью и сыростью, и только тонкие полосы света, просачивающиеся через крошечные отверстия в стене, отмечают наш путь.
Ваан открывает ещё одну дверь, и мы поднимаемся по винтовой металлической лестнице и заходим в комнату, полную свитков и книг в кожаном переплёте, которые лежат на полках высоких книжных шкафов и разбросаны по каменному полу. В комнате за столом сидит старик.
— Ясен, — с волнением говорит Ваан. — Я привёл тебе ученика.
Ясен поднимает на меня блеклые добрые глаза.
— Очень маленький ученик.
— Но очень умный, — усмехается Ваан. — Она была адвокатом. Научи её, чтобы она могла взять на себя две трети твоих обязанностей.
Ясен кивает и машет мне рукой.
— Подойди сюда, — он подносит бокал к губам и делает глоток.
Ваан подталкивает меня, шлепая по заднице, и я устремляюсь вперёд.
— Учись, Алисса.
Я оборачиваюсь через плечо и вижу, как перед уходом Ваан одаривает на меня странным взглядом, как будто хочет причинить мне боль или съесть.
Вздохнув и повернувшись обратно к старику, я осторожно опускаюсь в кресло рядом, и чувство покоя и безопасности обволакивает меня. Он напоминает мне моего дедушку, который умер несколько лет назад.
— Сначала мы изучим алфавит, — говорит он.
— Могу я спросить вас кое о чём?
— Спроси, дие Альта.
— Как я могу выбраться с этой планеты?
Он гладит меня по голове.
— Ты не можешь.
— Но…
— Я пытался, но не смог, — он улыбается мне, и что-то мальчишеское мелькает в его глазах.
— Вы тоже Странник?
— Нет, но моя бабушка была Странницей и рассказывала мне истории. Мне было любопытно, поэтому я пошёл в горы, где, как говорят, есть ворота, но нашёл только охотников.
Моё сердце затрепетало.
— Научите меня своему языку, своим обычаям и географии.
Я, чёрт возьми, прочитаю все эти книги. Я найду кого-нибудь вроде меня, кто поможет мне. Однажды я отправлюсь в горы и выберусь из этого ада.
Ясен кладёт лист бумаги на стол, протягивает мне ручку и бутылку чернил, и мы начинаем урок.
После обеда Вогги приносит для нас еду. Ясен идёт вздремнуть на диван у окна, а я исследую библиотеку. От пыли у меня постоянно чешется нос, но знания в книгах дают мне силу и надежду. Скоро эти знания станут моими, и я вернусь к жизни и свободе.
Она ещё не вернулась из библиотеки, так что я решаю пойти и проведать её. Алисса должна учиться, но я не хочу, чтобы она заболела от истощения. Я захожу в библиотеку и вижу свою птичку, покрытую чернилами и пылью, спящую на полу. Свитки и книги свалены вокруг неё, как будто она принцесса в цитадели.
Я слышу храп Ясена с дальнего конца библиотеки и иду проведать его. Запах алкоголя кружится вокруг. Я накидываю на старика ещё одно одеяло и поправляю подушку под головой. Вогги придётся готовить травы для его завтрашнего похмелья.
Затем я наклоняюсь над Алисой и подхватываю её на руки. Она ничего не весит. Её глаза трепещут, она вздыхает и шевелится, когда её взгляд встречается с моим.
— Я уложу тебя спать, — говорю я.
Я хочу затащить её в свою постель, но знаю, что она возненавидит меня ещё больше.
Алисса делает меня мягким человеком.
Это моё право взять её, но я хочу видеть в её глазах любовь, а не ненависть.
Я выношу девушку из дома, и она дрожит от ночной прохлады, поэтому я ещё крепче прижимаю её к себе. Её тело хрупкое, миниатюрное и мягкое на ощупь. Она пахнет жасмином, ветром, чернилами и её собственным запахом. Женщины Зарии так не пахнут.
Её киска, несомненно, пахнет ещё вкуснее. Она должна быть божественной на вкус. Представляю, как мой язык проникает в неё и лижет. При этой мысли мой член твердеет.
Я вхожу в дом, и Гоар приветствует меня в коридоре. Ее глаза скользят по рукам Алиссы, испачканным чернилами.
— И как мне удалить все эти чернила? — бормочет она и качает головой.
— Я не знаю, женщина. Это твоя работа, не моя.
Я шагаю в спальню Алиссы, кладу её на кровать, целую в лоб и выхожу наружу. Прохладный воздух, благоухающий ванилью и розами, окутывает меня, и в моей голове вспыхивают фантазии. Я ставлю Алиссу на четвереньки и трахаю её девственную киску, а потом и ее попку. Она скулит, а потом стонет от экстаза.
Мой член такой твердый, что я отчаянно хочу вернуться к Алиссе и взять её сонной, но не делаю этого.
Не помня как, я вхожу в свою спальню, стягиваю рубашку через голову и бросаю её на пол, затем опускаю брюки и хватаю свой пульсирующий член, зажимая его у основания.
— Я могу помочь, — говорит Дардана.
Я поднимаю глаза и вижу, что она сидит на моей кровати.
— Бьюсь об заклад, что можешь, — я смотрю, как женщина выползает из кровати и идет ко мне.
Она становится передо мной на колени и кокетливо улыбается.
Я стягиваю её волосы на затылке и удерживаю на месте, пока она нетерпеливо открывает рот и скрещивает запястья за спиной.
— Убирайся, — говорю я. — Если ты ещё раз войдешь в мою спальню без моего разрешения, я подам тебя на ужин в горы Хиенасас.
Дардана смотрит на меня так, как будто я только что воткнул кинжал в её сердце, и быстро убегает.
Дверь в спальню захлопывается. Я поглаживаю свой член вверх и вниз, думая о моей драгоценной маленькой жемчужине.
Ее имя скатывается с моего языка, когда я яростно кончаю.
Скоро у меня будет рот Алиссы, обернутый вокруг моего члена.
Скоро.
Сегодня утром я снова доставляю завтрак в спальню Ваана, мы едим, а потом я иду в библиотеку. Ясен учит меня числам, потом я изучаю географические карты. В этом мире есть континенты, которые напоминают Европу и Азию. Эта находка интригует и пугает меня, разжигая желание узнавать больше и учиться быстрее. Сумасшедшая теория прорастает в моей голове. Что, если это другое измерение, что, если это одна из множественных Вселенных. Несколько земель, но каждая из них в своей стадии развития. Теоретически, вы можете путешествовать между Вселенными.
Меня трясёт.
Мне страшно.
Я полна решимости всё выяснить.
Позже Ясен показывает мне бухгалтерскую книгу, и я изучаю налоги. Я даже нахожу ошибку в его расчётах и сначала стесняюсь сказать об этом, но, в конце концов, признаюсь. Он так взволнован моим открытием, что наливает нам два бокала вина. Он чмокает губами и похлопывает меня по плечу.
— Теперь, это твоя ответственность, — говорит он.
— Но…
— Ты идеальный бухгалтер.
Старик исчезает за книжным шкафом, и вскоре я слышу его храп.
Вечером приходит Ваан и провожает меня до дома.
— Ясен очень умён, — начинаю я.
— И очень стар. Он, наконец, должен уйти в отставку.
И, видимо, он только что это сделал. Ясен интересуется только вином и чтением поэтических книг.
Я делаю глубокий вдох.
— Почему вы не хотите нанять кого-то другого? — Ясен думает, что я должна знать всё, но правда в том, что это не так. Ваану нужен профессионал.
— Я это уже сделал, — он обнимает меня одной рукой, сильно прижимая к себе, и его рот касается моей макушки.
— Я просмотрю все бухгалтерские книги, — говорю я, когда мой голос снова начинает слушаться меня.
— Хорошо.
— Я узнала кое-что о налогах, когда училась в средней школе. Может быть, вы считаете их аналогичным образом.
— Хорошо.
У меня такое впечатление, что он вообще меня не слушает.
Я вхожу в дом, и Ваан следует за мной в мою спальню. Моя спина упирается в его грудь, а руки обвивают талию. Я чувствую его горячий рот на своей шее.
Я визжу, когда он продвигает меня вперед, и мы наклоняемся над столом. Его бедра упираются в мою задницу, и я чувствую его массивную эрекцию.
Он горячо шепчет мне в ухо.
— Алисса, мой маленький цветок…
Я чувствую, как рука Ваана собирает подол моего платья и массирует мою голую задницу.
Мое сердце подскакивает к горлу. Алмаст сказала, что он спросит, хочу я его или нет. Не думаю, что он это сделает. И я не думаю, что смогу отказаться.
— Ваан, — зовет Гоар резким голосом позади нас.
Он выпрямляется и рычит.
— Не сейчас.
Я выскальзываю из его объятий и оправляю платье вниз. Мое тело дрожит, а сердце колотится в груди как сумасшедшее.
— Ты собираешься нарушить свои собственные правила? — Гоар воинственно кладёт руки на бёдра.
Ваан поднимает на неё палец, качает головой и машет руками в защитном жесте.
— Ты всегда права, женщина.
Когда он отступает, исчезая за дверью, я падаю в её объятия и рыдаю.
— Почему ты плачешь? — Гоар сжимает мои руки и мягко отталкивает меня.
— Он… — задыхаюсь я. — он…
Гоар гладит меня по голове.
— Ложись в постель. Завтра ты будешь улыбаться, вот увидишь.
— Он…
— Он хорошо к тебе относится.
— Я…
— Ложись спать, дие Альта.
Я киваю ей, хотя хочу убежать из дома и исчезнуть.
Готовясь ко сну, я ныряю под одеяло.
Я его шлюха и должна смириться с этим.
Глава 8
Она не несёт мне завтрак. Я жду её ещё какое-то время, но в коридоре никто не появляется. Может, она снова заболела? Неприятное ощущение зарождается у меня в груди. Я натягиваю рубашку и спешу к ней в комнату. Когда я иду по саду, отголоски музыки и смеха доносятся до моих ушей. Я набираю темп, проходя мимо моей любимой перголы, и мой взгляд натыкается в Алиссу и Алмаст, кружащихся вокруг огня. Вогги играет на гитаре. Алисса кружится, приподняв платье. Она расправляет руки, поворачивая лицо к небу, и выглядит так, будто мысленно находится сейчас где-то в другом месте. Я делаю шаг навстречу ей, но она замечает меня и отскакивает.
Я хватаю её за руки, чтобы удержать.
— Почему ты не принесла мне завтрак?
Её глаза расширяются, а рот приоткрывается.
— Они сказали… ты говорил… в один прекрасный день… каждый лунный цикл, мы вольны делать всё, что захотим.
Теперь я вспомнил. Да, это моё правило.
Облегчение омывает меня, когда я хватаю её за талию и притягиваю к себе. Мы кружимся, и её руки сжимают мою шею.
— Ты собираешься танцевать со мной? — задыхается она, трепеща ресницами.
— Да, я буду танцевать с тобой, — эйфория переполняет мой разум. Я кружусь с моим маленьким цветочком в руках, затем останавливаюсь и позволяю ей соскользнуть вниз. — Ты собираешься переехать в мой дом. В мою спальню. Сейчас, — мне нужно, чтобы она была как можно ближе — подо мной каждую ночь.
Я сойду с ума без неё. Мне нужно, чтобы её бедра обвились вокруг моей талии. Мне нужно, чтобы её губы шептали моё имя.
Девушка отстраняется от меня, и её лицо бледнеет.
— Нет, — в её голосе слышится бунт.
Она говорит не с отвращением или ненавистью, а со страстным бунтом.
Гнев кипит внутри меня.
— Это приказ, Алисса.
— Нет, — она прижимает кулаки к груди и свирепо смотрит на меня.
— Ты бросаешь мне вызов?
Вокруг становится тихо, и всё смотрят на нас.
— Я не собираюсь в конечном итоге оказаться в вашей гребаной спальне и быть вашей чёртовой подстилкой! — шипит она.
Я надвигаюсь на неё и хватаю за запястье.
— Достаточно.
Я позволил ей иметь слишком много свободы. Она должна подчиняться и проявлять ко мне уважение перед моими людьми.
Одной рукой он сжимает моё запястье, а другой снимает ремень со штанов. Меня душит паника.
Ваан затащил меня в дом, а потом в мою спальню. Я дергаю запястье в отчаянной попытке освободиться, но он ухватился так крепко, как будто рука обездвижена в бетонном блоке. Он садится на мою кровать и тянет меня к себе. Его рука сжимает мой затылок, и он наклоняет меня через колени так, что я оказываюсь лицом к полу. Я чувствую, как рука Ваана собирает моё платье, а затем он шлепает меня по заднице ремнём. Я взВоггиваю и извиваюсь, но он обездвиживает меня ногой и рукой. Ещё удар. Моя задница горит, словно в огне. Я истерически плачу. Ещё удар.
— Пожалуйста, — умоляю я.
Хлоп.
— Да пошел ты! — кричу я.
Хлоп.
— Я убью тебя нахрен! — кричу я.
Хлоп.
Я плачу.
Моя задница как в огне.
Но вместо следующего удара, Ваан массирует мою попу своей ладонью. Я чувствую его эрекцию своим животом.
Я хочу убить его. Я хочу на него наорать.
Я хочу, чтобы он… целовал и ласкал меня.
— Ты будешь повиноваться мне, — говорит он.
— Хорошо, я обещаю.
Хлоп.
— Обещаю, — всхлипываю я.
Ремень падает на пол, стуча пряжкой, когда Ваан сжимает мою талию, поднимается на ноги и бросает меня на плечо. Потом он несёт меня к себе в комнату. Я не двигаюсь, чтобы больше не выводить его из себя. Он входит в спальню и позволяет мне сползти на пол. Я покачиваюсь, когда его губы касаются моих. Мои колени подгибаются, тепло разливается в животе, и я дергаюсь назад, но Ваан ещё крепче сжимает меня в своих объятиях и глубже целует. Моя голова идёт кругом. Его щетина на лице царапает мою щеку, а его зубы прикусывают мою нижнюю губу. Его язык словно трахает мой рот.
Я толкаю его руками в грудь. Когда поцелуй прерывается, я поднимаю руку, даю ему пощёчину и застываю.
Чёрт, я просто ударила его по щеке, и теперь он убьёт меня.
Глаза Ваана темнеют, и я задерживаю дыхание. Кажется, будто я столкнулась с демоном. Он наклоняется ко мне и рвёт переднюю часть платья, которое с шорохом сползает на пол. Теперь я голая, окаменевшая и в его власти.
Он возбужден.
Ваан мнёт ладонями мою грудь, а затем чертит круги на моих сосках большими пальцами. Я дрожу, и мои соски твердеют. Он опускает голову и втягивает мой сосок в рот. Мои ладони сжимаются в кулаки, но по спине бежит предательское покалывание. Он хватает меня за талию и бросает на кровать. Мне удается лишь вздохнуть, пока его массивное тело наваливается на моё. Его губы принадлежат мне. Такой жадный. Такой собственник. Горячий, как огонь.
Я извиваюсь, а потом таю.
Моя киска пульсирует, и чувствую, как мокро между бедер.
Мой разум восстает, кричит, что нужно убить ублюдка, но тело жаждет, повинуется и горит от его прикосновений.
Мои руки освобождаются от его захвата и приземляются на голову Ваана, желая попробовать на ощупь мягкость его густых волос и ощутить силу его мышц.
Я провожу руками по его спине и собираю его рубашку. Он скидывает её и снова припадает к моим губам, рыча в ответ. Я поглаживаю его мускулистую спину вверх и вниз. Он сотворен как греческий Бог. Кончики моих пальцев обнаруживают шрамы — тонкие, толстые, овальные и прямые — по крайней мере, шесть из них.
Мне нужен этот человек. Я хочу его силы и господства. Я хочу попробовать физическую любовь. Я хочу, чтобы Ваан показал мне, что такое быть с мужчиной, и унёс меня в забвение.
Ваан оборачивает мои ноги вокруг своей талии, и я чувствую, как он расстегивает брюки. Он держит свой толстый жёсткий член и направляет его в меня. Его бёдра двигаются напротив моих, и он входит в меня одним быстрым толчком.
Я кричу.
Он слишком большой, чтобы поместиться.
Моя киска как будто разрывается на части.
Я прижимаю Алиссу своим весом, чтобы она не сбежала от меня. Мой разум настолько горячий и мутный, что я едва контролирую себя.
Ее влагалище настолько тугое, что это почти больно. У меня никогда не было такой женщины. Это правда, что говорят об иноземках. Они крошечные и доставляют мужчине максимальное удовольствие.
Да, эта дикая Странница подарит мне в жизни много удовольствия. Я обязательно накажу её, буду доминировать над ней и разрушу.
Я не хочу ничего в жизни больше, чем быть внутри неё. Я хочу, чтобы боль отражалась на её лице, а тело выгибалось подо мной, хочу слышать её отчаянные вздохи.
Я чувствую, как её пальцы цепляются в мою шею, а ногти рвут кожу.
Это такое приятное чувство.
Я все не останавливаюсь. Мне нужно больше. Я хочу дать ей боль, а затем подарить экстаз.
Я нежно целую Алиссу, а потом вонзаюсь глубже.
Всё внутри меня тёмное и горячее, первобытное и беспощадное. Я ускоряюсь, и её тело замирает под моим, а хныканье подводит меня до края.
Я скольжу рукой между нашими потными телами и ищу её клитор. Я поглаживаю её опухший комочек пальцем, пока её мышцы не напрягаются, и она не кричит от удовлетворения. Её киска сжимается вокруг моего члена, и я продолжаю двигаться. Мои яйца напрягаются, огонь охватывает меня до самых пальцев ног, и я кончаю и стону от удовольствия. Затем темнота наполняет мой разум.
Тело Ваана дрожит над моим, а тяжёлое дыхание касается щеки. Его губы находят мои, и мы целуемся, как будто были любовниками целую вечность. Он выходит из меня и перекатывает на бок так, что моя спина упирается в его грудь. Я не могу пошевелиться. Моё тело — сплошная боль. Вся моя задница пульсирует, как будто её резали ножом.
Ваан целует моё плечо, и по коже распространяется покалывание. Я дрожу в ожидании, несмотря на боль в моей киске.
— Ты истекаешь кровью, — говорит он с удовлетворением в голосе.
Да, я чувствую себя липкой между бедер.
— А чего вы ожидали?
Он хватает мой подбородок и кусает мочку уха, рыча.
— Моя.
Его рот накрывает мой, и я снова дрожу, чувствуя, как теплота наполняет меня. Я не знаю, ненавижу я его или люблю, или это что-то другое. Всё туманно, безумно, первобытно. Я жажду его прикосновений и поцелуев.
Через пару минут Ваан поднимается и подхватывает меня на руки, вынося из спальни, словно мы молодожёны. Мы движемся по узкому коридору, потом спускаемся по лестнице, и я слышу эхо шагов Ваана. Но мы не останавливаемся, а идём через арочный проход в другую комнату, которая представляет собой ванную комнату с прямоугольным бассейном. Он около двадцати шагов в ширину и пятьдесят шагов в длину. Из зеленоватой воды поднимается пар. Стены украшены разноцветной мозаикой, а мраморные колонны придают интерьеру атмосферу старинной элегантности. Факелы горят в углах, и их отблески смешиваются с тихим журчанием воды, напоминая мне о Древней Греции, Римской империи и сказках.
Ваан садится на край бассейна и плюхается в воду. Тепло окутывает меня, почти обжигая кожу. Ваан устраивается на ступеньке под поверхностью воды и держит меня на коленях. Моя девственная кровь на мгновение окрашивает воду в тонкие полосы вокруг нас. Мужчина целует меня, и его язык гладит мои губы, а горячее дыхание сливается с моим.
Я чувствую, как его рука нежно гладит мою грудь, усиливая давления, когда пальцы находят сосок. Его жесткий член пульсирует напротив нижней части моей спины.
— Минералы в воде помогут тебе исцелиться, — говорит он.
Да, запах, поднимающийся с поверхности воды, производит впечатление горячего источника.
Я закатываю глаза.
— Хорошо, только… должно быть, до меня в этом бассейне было, по крайней мере, сто бедных маленьких девственниц.
Я замираю. Я устала, но это не должно лишить меня разума. Сарказм не допускается, когда вы являетесь чьей-то собственностью.
— Не думай об этом, — говорит Ваан, его голос холоден как айсберг.
Она не имеет права спрашивать меня о моём прошлом.
Она не имеет права ревновать.
Но мне хочется стереть своё прошлое, чтобы доказать Алиссе, что теперь я только для неё. Чтобы я мог сказать ей, что я всегда был только для неё. У меня были шлюхи, благородные женщины и другие. Хотя девственниц не было. Я не разрушаю женщин, как другие мужчины моей расы. Мой отец тоже. Он купил мою мать, трахнул её и женился на ней в ту же ночь, хотя так и не освободил. Хотя у неё было больше свободы, чем у любой другой свободной женщины.
Я не хочу, чтобы Алисса ревновала.
С другой стороны, я хочу. Это будет значить, что она перестала ненавидеть меня.
Я опускаю ноги на дно бассейна и выпрямляюсь, затем опускаю тело так, чтобы вода доходила Алиссе до шеи. Она запрокидывает голову назад и окунает волосы. Её руки дрожат от усталости.
Всплеск привлекает моё внимание. Я поднимаю глаза и вижу голую Дардану, погружающуюся в воду на противоположном конце бассейна.
Я сжимаю свои зубы. Я недостаточно ясно выразился?
Дардана плывёт, а затем ныряет под воду и появляется перед нами.
Женщина вытирает влагу с лица и убирает влажные волосы за спину. Её холодные глаза скользят по Алиссе, а губы искривляются в улыбке.
— Это то, о чем идёт речь? — спокойно спрашивает она. — У нас нет таких больших сисек, как у чужестранок, — она поднимает руку и проводит ею по щеке Алиссы.
И моя маленькая птичка начинает дрожать в моих руках.
Глава 9
Я действительно боюсь её. Она улыбается как ангел, но смертельна как яд. Женщина проводит ладонью по моей руке, опускает голову и прижимает губы к моим. Её язык нежно проводит по моим сомкнутым губам, а пальцы дотрагиваются до моей груди.
Отодвинувшись через мгновение, она смотрит на Ваана.
— Итак, что вы думаете, милорд?
— Тебе нравится, Алисса? — спрашивает Ваан, смотря на меня сверху вниз.
Я не могу понять по выражению его лица, желает он этого или нет.
Я — точно нет.
Я не хочу, чтобы ядовитые губы Дарданы касались моих, даже если она умело целуется. Я знаю, что она меня ненавидит. Я только что узнала причину её ненависти. Я как стена между ней и Вааном, стена, которую она хочет убрать. Она хочет его больше всего на свете, и желание к нему видно в её яростных глазах.
Удивительно, но я также не хочу, чтобы она прикасалась к Ваану.
Я был с двумя женщинами раньше, и даже с тремя женщинами. Мне понравилось. Дардана всегда была очень изобретательна в постели. Нам было весело вместе, но всё кончено. Я не обещал ей большего, и предельно ясно выразился на счёт этого.
Я не хочу, чтобы кто-то трогал мою драгоценную жемчужину — ни один мужчина и ни одна женщина не могут касаться её руками. Никто. Никогда.
Но я также не хочу, чтобы она была несчастна. Волнение наполняет моё сердце.
Если моему цветочку нравятся женщины, я хочу подарить ей их. Я дам ей всё, что она пожелает.
— Тебе нравится, Алисса? — повторяю я.
— Нет, — робко отвечает она.
Облегчение омывает меня.
Я смотрю на Дардану.
— Никогда больше не прикасайся к ней.
Алисса обхватывает меня руками за шею и поднимается. Ее губы касаются моего уха.
— Скажи ей, чтобы уходила, — шепчет она. — Я не хочу, чтобы она прикасалась к тебе.
Она делает меня абсолютно счастливым, мой прекрасный маленький цветок.
Она моя и только моя, а я принадлежу только ей.
Алисса целует меня в щёку, одновременно опуская руку и обхватывая пальцами мой жёсткий член. Словно электрический ток бьёт по позвоночнику, и мои пальцы сжимаются.
— Уходи, — говорю Дардане, — я занят.
Дардана разворачивается и уходит, но я вижу ярость в её глазах.
Я должен избавиться от неё, как только найду кого-нибудь на замену. Она идеальный работник, и полезна мне там, где бесполезны мужчины. Она всегда была идеальной шпионкой, но я могу справиться и без неё.
Алисса и я — единственные обитатели бассейна, поэтому я ласкаю её тело своими руками. Её бедра обвиваются вокруг моей талии, и она прижимает свои мягкие губы к моим.
— Ты потанцуешь со мной? — говорит она с любопытством и страхом в голосе.
— Да.
Она глубоко вдыхает, как будто хочет спросить что-то ещё, но я захватываю её губы своими и выхожу из бассейна. Я опускаю Алиссу на одеяла, расстеленные неподалеку от бассейна, нависаю сверху и ввожу мой член в её сладкую и горячую киску. Я одним движением вхожу до самого основания.
Она вскрикивает мне в рот и пытается отползти, но я обездвиживаю её своим телом.
Мне нравится её стоны.
Я люблю её, как сумасшедший.
Я люблю её сладкую дырочку.
Мое тело жаждет его.
Как это произошло?
Я вся горю. Мое сердце — боль. Моя кровь — испепеляющее желание. Моя кожа гиперчувствительна.
Мои губы ищут его. Мои руки двигаются в исступлении, и я касаюсь его ягодиц, сжимая и призывая его сделать мне больно, а затем подарить удовольствие.
Это радует Ваана. Я слышу его удовлетворение в каждом рыке, который он издаёт.
Он переворачивает нас так, что я оказываюсь на нём, оседлав его бедра.
Я застываю и закрываю лицо руками. Я никогда не была с мужчиной и чувствую себя беззащитной. Меня смущает отсутствие опыта.
Ваан берёт меня за запястья и отодвигает руки от лица, сжимая их за спиной. Его вторая рука касается моей груди, и он гладит один сосок, потом другой. Я запрокидываю голову назад и хнычу от удовольствия.
Я обхватываю её тонкую талию руками и двигаю Алиссу вверх и вниз по члену. Боль смешивается с удовольствием на лице.
Так будет всегда.
Её грудь подпрыгивает, и капли воды сияют на её коже как драгоценные камни. Они образуют тонкие струйки, когда она двигается на мне.
Боги, какой восхитительный вид.
Я сажусь, мой рот захватывает её губы в поцелуе, и двигаю её быстрее на моём члене.
Прерывистое дыхание Алиссы сливается с моим, и это наполняет мои вены тёмной потребностью. Я хватаю её за бедра, опрокидываю на спину и продолжаю яростно входить.
Её крики эхом отдаются в бассейне, пока её тело двигается под моим. Моё чувство контроля бесследно исчезает. Я трахаю её так сильно, что ее ногти врезаются в мою спину. Алисса кончает, дрожа и крича, и я опустошаюсь сразу после неё.
В моей голове приятная дымка, как будто на меня снизошла благодать.
Я задерживаю дыхание и несу девушку в спальню.
Когда вхожу в комнату, я вижу, что Вогги меняет постельное бельё. Она с беспокойством смотрит на Алиссу — моя птичка всё ещё дрожит в моих руках.
— Поторопись, — рычу я. — Она очень устала.
Вогги разглаживает руками одеяло и подушки, и я кладу Алису на кровать. Она сворачивается в клубок.
— Принеси немного еды позже, — говорю я.
— Хорошо, — говорит она и бросает на меня суровый взгляд. Да, суровый взгляд, а потом качает головой. — Она всё ещё истекает кровью.
— Всё будет хорошо, — говорю я.
— Она будет рожать ваших детей, милорд! — восклицает она и сжимает губы.
— Хорошо, — рычу я. — Теперь убирайтесь отсюда.
Вогги покидает спальню, и я ложусь рядом с Алиссой.
Я никогда не был так счастлив в моей жизни.
— Что всё это значит? — спрашивает хриплым голосом моё маленькое сокровище.
Я подтягиваю её к себе и кладу на грудь, чтобы её красивые сиськи прижались ко мне.
— Спи. Тебе нужно хорошенько отдохнуть, — я поглаживаю Алиссу вдоль спины, пока она не уходит в небытиё.
Закинув руку за голову, я начинаю размышлять.
Алисса станет моей женой как можно скорее и подарит мне сыновей и дочерей.
И она доставит мне удовольствие.
Алисса вздрагивает во сне и скулит как испуганное животное.
— Тише, малышка, — говорю я. — Со мной ты в безопасности.
Кенди будит меня, а Вогги водит кружкой травяного чая у меня под носом.
— Где Ваан? — спрашиваю я, когда сажусь на кровати.
— На виноградниках, — усмехается Кенди.
— Выпей, — наставляет Вогги.
Я беру кружку и делаю глоток. От тошнотворного вкуса меня мутит.
— Что это? — спрашиваю я, задыхаясь.
— Травы. Они сделают тебя более плодородной, — отвечает Кенди.
Мое сердце замирает.
— Я не собираюсь заводить детей.
— Алисса, — говорит Кенди, качая головой. — Тебе повезло. Ваан действительно хороший человек. Он красивый, щедрый и безумно влюблён в тебя. Ты должна дать ему детей.
— Он размяк с тобой, — говорит Вогги. — Теперь он стал счастливее, — кивает она. — И будет более снисходителен к нам.
— Ах, так вот почему вы так искренне заинтересованы! — негодую я.
Кенди кивает.
— Мы хотим, чтобы ты была его женой. Ты будешь стоять за нас.
— Но прежде чем я это сделаю, мне нужно вернуться к работе, — говорю я.
Вогги тянет меня за руку, указывая пальцем на ванну, призывая слезть с кровати и погрузилась в теплую воду с ароматами трав. У меня болит вся задница и кружится голова. Девочки помогают мне искупаться, затем я одеваюсь и иду к Ясену. Он приветствует меня теплой улыбкой и открывает две книги.
— Ты знаешь алфавит, — говорит он. — Тебе известны цифры. Проверишь бухгалтерские книги, — он гладит меня по голове, как будто я его внучка. — Исправь все ошибки, — усмехнувшись, он кивает, как будто жизнь ему смешна, и уходит.
Вскоре я слышу, как он храпит. Звук доносится из-за одного из шкафов.
Браво. Ясен, должно быть, действительно думает, что я уже знаю всё, что должна. Он просто притворяется, что интересуется моим прогрессом, но вся правда в том, что я здесь главная. Окей. Я могу это сделать. Вот только страницы бухгалтерской книги похожи на нескончаемый поток иероглифов. Я превращусь в мумию в этой библиотеке.
Я сижу на полу, скрестив ноги, и свет, просачивающийся из сада, бросает отблески на текст. Мой мозг закипает, пока я пытаюсь понять закономерность. Но шаблона нет. Здесь чертов лабиринт чисел.
Я растягиваю мышцы шеи, и рой мыслей витает в моей голове. Что, если я забеременею от него? Я люблю детей, но я не могу иметь детей тут. Мне придётся остаться в этом аду навсегда. Мы так не договаривались.
Я — гражданка Земли. Я не могу жить на этой дикой планете. У меня начинают дрожать руки.
После обеда Вогги приносит еду и смотрит на меня с беспокойством. Я киваю ей и возвращаюсь к своей работе.
Затем я иду к Ясену и бужу его. Я закидываю его вопросами — о словах, числах и набросанных заметках. Он отвечает на мои вопросы полуосознанно и полусонно.
Думаю, их язык не очень сложный — грамматика напоминает английский, а заметки Ясена очень интригуют меня как студента-юриста.
Алисса скользит по мне сонным взглядом. Вокруг разбросаны книги, а её щека испачкана тушью.
— В расчётах налогов есть, по крайней мере, пять ошибок, — бормочет она, когда я осторожно беру её на руки.
— Исправь это, — говорю я.
— Я…
— Завтра. Всё завтра.
Я не очень хорошо разбираюсь в налогах. Но Алисса разбирается, так что сможет исправить это для меня.
Я несу её в спальню.
Я так по ней соскучился.
Она пахнет пылью, чернилами и собственным женственным запахом. Пахнет цветами, немного почвой, растениями, нежностью и страстью. Мой член твердеет.
— Обычно… — бормочет она.
— Позже.
Я кладу её на кровать и срываю платье. Алисса сворачивается в клубок, такая восхитительно голая для меня. Я раздеваюсь и ставлю её на четвереньки. Её волосы рассыпаются по спине водопадом.
Ваан становится на колени позади меня, раздвигает мои ягодицы и начинает ласкать пальцами там. Смущение горит внутри, когда его палец проникает в мою тугую дырочку. Ваан возбужденно рычит и вгоняет свой член в мою киску. Боль когтями пронзает меня. Я задыхаюсь. Он горячий, как из ада.
Я чувствую его огромные, сильные руки на моих бедрах, чувствую, как он обхватывает меня. Его первобытное рычание достигает моих ушей.
— Так чертовски туго, — хрипит он.
Он подтягивает меня выше, его рука касается моей груди. Наши губы встречаются. Он пахнет как настоящий мужчина. Я чувствую вкус соли на его губах, его щетина на лице царапают мою кожу, заставляя её гореть.
Его пальцы касаются моего соска.
— Ты скучала по мне, Алисса?
— Я была занята чтением ваших бухгалтерских книг, — каждое моё слово сопровождается вздохом.
Он кусает мочку моего уха, затем легким толчком в затылок заставляет опустить голову вниз, так что мое лицо упирается в подушку. Моя задница в воздухе, и я насажена на его член.
Он вонзается в меня все глубже и глубже, как будто хочет наказать меня.
Я хватаюсь за простыни, скуля. Есть боль, пока есть и удовольствие. Я тону в этой пьянящей смеси ощущений, и Ваан перестает двигаться. Он вытаскивает свой член из моей киски и вставляет в меня палец.
— Хорошо, моё маленькое сокровище? — спрашивает он.
— Больно, — задыхаюсь я, но моя киска сжимается вокруг пальца.
Я хочу большего. Моя потребность такая первобытная, и я всё ещё хочу быть наказанной.
Он вынимает палец, а затем запускает его в моё другое отверстие. Я напрягаюсь, когда он вставляет кончик пальца в мою тугую дырочку, растягивая ее, вызывая у меня боль.
Я поворачиваюсь лицом к нему. Его глаза горят похотью — хищной и жестокой, как извергающийся вулкан.
— Я не хочу, — хнычу я.
— Почему? — спрашивает он, погружая палец ещё глубже.
Я пищу от боли.
— Я… никогда…
Огонь в его глазах заставляет меня замолчать.
— Алисса, — мягко говорит он через минуту.
Он обхватывает меня рукой за талию, и мы лежим лицом друг к другу.
Наши губы встречаются, и Ваан нежно целует меня, продолжая входить пальцем глубже в мою тугую дырочку. Он ощущается чужеродным и неестественным. Я не знаю, нравится мне это или нет.
— Я буду нежен, — говорит Ваан. Его горячие губы ласкают мою шею, пока его палец касается моего холмика и начинает гладить клитор. — Ты принадлежишь только мне. Вся ты целиком. Каждая твоя дырочка.
Он продолжает растягивать меня одним пальцем, массируя мой клитор большим пальцем.
Я стону, и волны удовольствия исходят от моей киски.
— Я знаю.
В этот момент я хочу принадлежать ему. Я жажду его прикосновения и тоскую по его любви.
Он вытаскивает свой палец, и я чувствую, как головка его члена упирается в тугое отверстие, но его большой палец по-прежнему ласкает мой клитор, посылая волны дрожи.
Его рот накрывает мой, наши языки сплетаются. Его член проходит препятствие, и я напрягаюсь от боли.
Ваан перестает двигаться. Он сцеловывает мои слезы и массирует мой клитор. Пот выступает у меня на лбу и спине, а мои внутренности извиваются и горят. Кажется, будто меня насадили на горящую толстую палку. Мое горло сдавливает, и накатывает тошнота. Но потом рот и пальцы Ваана дают мне облегчение. Они доставляют мне удовольствие, которое смешивается с этой сильной, обжигающей болью в моей тугой дырочке и заражает меня чем-то запретным и тёмным. Я начинаю стонать, и Ваан начинает двигать бедрами, засовывая свой член до конца.
Алисса скулит и дрожит в моих руках, но я не могу остановиться. Её задница такая тугая и горячая, что я балансирую на грани безумия. Мне никогда не было так хорошо.
Я целую слезы на её щеках и тру большим пальцем клитор. Это помогает, потому что её тело немного расслабляется, и она целует меня в ответ. Мой маленький цветок.
Я ласкаю её, и она толкает свою задницу к моим бедрам.
— Тебе нравится, — рычу я в неистовстве. — Тебе это нравится.
Обожаю это. Я обожаю её.
Алисса кусает мою нижнюю губу, выгибаясь спиной к моей груди, и обхватывает меня руками за шею. Я медленно и властно вставляю свой член до упора. Яростная нужда внутри меня ищет облегчения. Каждый толчок, словно волна, дарит всё больше и больше наслаждения. Лавина удовольствия накрывает меня. Я ставлю Алиссу на четвереньки. Вид её задницы, насаженной на мой член, дарит мне неописуемый восторг. Я вонзаюсь в неё ещё сильнее. Она стонет, а затем заходится в крике удовольствия. Её задница сжимает мой член, и во мне словно просыпаются древние инстинкты. Я начинаю трахать её ещё быстрее. Жар пульсирует внутри меня, пока он не достигает моих кончиков пальцев, и я кончаю так сильно, что темнота поглощает меня.
Глава 10
Я слышу, как Ваан стонет, и это наполняет меня чувством удовлетворения. Ещё три толчка, и он кончает. Мы падаем на кровать, и я поворачиваюсь, обнимаю лицо Ваана руками и целую.
— Я люблю тебя, — говорю я.
Я так просто это сказала. Но это не правда. Это не может быть правдой. Он купил меня, я его собственность и ненавижу его. Женщины иногда путают секс с любовью.
Ваан глубоко вдыхает, и всё внутри меня замирает. Затем он перекатывается на спину и дергает меня к себе за грудь. Перевернувшись, я чувствую, как его сперма вытекает из моей задницы.
Его руки обнимают меня и укрывают, и на мгновение я чувствую себя в полной безопасности.
— Я уйду, — говорит он, поглаживая мои волосы. — На несколько лунных триад.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала?
— Отдыхай и жди меня.
Я киваю.
— Я просмотрю все ваши учётные книги.
Он целует меня.
— Давай мыться.
Ваан встаёт с кровати и ведёт меня в бассейн. Мы погружаемся в воду, и моя грудь прижимается к нему.
— Я люблю тебя, — говорит он. — Я буду добр с тобой.
Я настолько ошеломлена, что застываю, и моё дыхание застревает в горле. Его губы нежно обхватывают мои, и мы долго целуемся. Моё сердце сжимается, я чувствую, как это хорошо, красиво и так дико. Так неожиданно. Я хочу, чтобы наш поцелуй продолжался вечно.
Чуть позже Ваан относит меня в спальню, и я засыпаю, а просыпаюсь уже одна.
Моё сердце осталось с Алиссой. У меня всё тяжелее на душе, поскольку я всё дальше и дальше от дома. Копыта моего жеребца стучат по булыжникам вдоль дороги, а слева от меня грохочет река. Со мной следуют двое солдат — Тимур и Зигг.
Я ещё не видел Арнау, но, по словам Вогги, он выздоравливает.
Я чувствую на сердце тяжесть.
Я дам ему Алмасту, как только его раны заживут. Она честная, трудолюбивая и понравится ему в постели.
Передо мной вырастает стена Алого города — скала, смешанная с камнем и железом. Название города происходит от цвета воды, которая искриться в фонтанах в центре. Некоторые говорят, что под городом есть богатство, ожидающее раскопок.
Аббатство находится на холме и отделяется от города рекой. Это как два разных мира — суета, шум и грязь города и священная тайна аббатства. Я подстегиваю своего жеребца и скачу по мосту. Меня окружает запах травы, и я глубоко вдыхаю, затем останавливаюсь и опускаюсь на землю. Мои люди берут на себя жеребца, и я иду вперёд.
Главные ворота широко открыты, и перед ними стоят около двадцати человек. Старый монах наклоняет голову ко мне, поэтому я подхожу к нему.
— Я Ваан, — говорю я. — Я собираюсь взять жену.
Он кивает и показывает жестами, чтобы я встал в очередь.
— Я Ваан, — рыкнул я. — Правитель Нассары.
Я не буду ждать. Это моя привилегия, как высокорожденного, войти в аббатство перед всеми остальными.
Монах ухмыляется, а потом прищуривает глаза.
— Мы всё равны в аббатстве. Вставай в очередь, Ваан.
Я поднимаю руки в знак капитуляции и встаю за молодым человеком, который выглядит так, как будто он из моей расы. Несколько полубогов стоят в начале пути. Эти люди выше, чем я, их головы выбриты наголо, а глаза цвета цветка Сиссики.
Я облокачиваюсь на низкую каменную стену, которая тянется от ворот к мосту. Время проходит быстро, пока я думаю о своём маленьком сокровище. Её маленькая киска и упругая попка занимают все мои мысли, пока монах не окликает меня.
— Твоя очередь, Ваан, — говорит он.
Я поднимаюсь на ноги и иду в аббатство. Другой монах указывает жестом, когда нужно повернуть направо, и я погружаюсь в тень аркады, прохожу через арочный проход и вхожу в большую комнату. Свет, исходящий от экранов на стенах, ослепляет меня.
— Садись, Ваан, — говорит полный силы мужской голос.
Я протираю глаза и вижу Бога, сидящего за низким столом. Его глаза блестят, как два драгоценных камня, — фиолетово-синие на фоне белизны его кожи.
Я сажусь в кресло на противоположном краю стола и прочищаю горло.
— Я собираюсь взять жену, — говорю я.
— В вашем поместье есть Странница, — говорит Бог.
— Я собираюсь жениться на ней.
Он кивает и поправляет край своего коричневого сюртука. Его рука поднимается, и он рисует что-то в воздухе пальцем. Один из экранов мигает синим цветом, и я вижу свою Алиссу. Слова на языке, который я не понимаю, появляются в правой части изображения.
— Она молодая и здоровая, — говорит Бог, скользнув ладонью по бритой голове. — Она даст тебе потомство, — его полные губы растягиваются в улыбке. — Если она этого не сделает, то должна быть возвращена нам.
— Она даст мне детей, — рычу я. — Она моя.
— Ты много заплатил за неё, — и я вижу по глазам, что он заинтригован.
Я прочищаю горло. Я должен выказывать большее уважение. Он Бог, представитель власти в этом мире, и мы почитаем его закон на континенте, но, чёрт возьми, он не нравится мне. Они пришли в Зарию очень давно. Мы были примитивны, а они были очень продвинуты.
— При всём уважении, — говорю я. — Она даст мне детей, и её не нужно будет возвращать.
— Любовь, — говорит Бог, упираясь локтём на подлокотник и откидываясь в кресле. — Возьми её. Дайте континенту много детей.
Я собираюсь встать, но он жестами показывает, чтобы я сел обратно.
— Ты мудрый человек, Ваан, просвещённый человек. Ты нужен городу.
— Меня не интересует политика.
— Ты был бы хорошим лидером.
Я замираю на мгновение.
— У нас хороший лидер.
— Император стар и слабеет.
Я качаю головой.
— Я простой виньерон и ничего не знаю о политике.
— Ты верен себе, непредвзят и будешь идеальным лидером, Ваан. Подумай об этом.
— Я подумаю.
Бог кивает несколько раз, почти дружески улыбаясь мне. Он встаёт, и я поднимаюсь на ноги. Я напрягаюсь, когда он добавляет:
— Она очень умна, — говорит он. — Разумно используй её ум.
— Я буду, Бог.
Он усмехается.
— Уилер. Я Уилер, — и кладёт мне руку на плечо.
Я ошеломлён тем, что Бог только что представился мне.
— Приходи ко мне как-нибудь, — говорит Уилер. — Мы могли бы выпить вместе вина.
— Ты хочешь напиться со мной?
— Ты принесёшь своё вино, а я принесу что-нибудь покрепче, — он кивает.
Я склоняю голову и выхожу из комнаты. Мой разум затуманен.
Я никогда не видел такого эксцентричного Бога. Обычно они отстраненные и холодные. Они никого не трогают, и уверен, что не пьют ни с кем вина. Этот Бог странный.
Я отмахиваюсь от этих мыслей, сажусь на своего жеребца, и мчусь обратно к своей Страньере.
Кажется, будто моя голова готова взорваться от избытка чисел и слов, которые я пытаюсь понять. Ясен не потрудился даже поздороваться со мной сегодня. Он отдыхает и пьёт вино.
Я работаю и сплю. Я устала. Мои мускулы ноют и болят, а глаза красные и сухие. Кажется, я чувствую каждую кость в своём теле.
В раздражении я вскакиваю на ноги. Свежий воздух должен мне помочь. Я покидаю библиотеку и выхожу за пределы дома, а затем иду в сад, минуя тренировочную площадку. При виде Арнау я замираю, и боль пронзает моё сердце, а голова начинает кружиться. Он замечает меня и подходит.
Мои ноги подгибаются, когда Арнау останавливается передо мной. Теплая улыбка пересекает его лицо, и я чувствую утрату.
— Ты хорошо выглядишь, — говорю я, когда его мужественный аромат окружает меня — дикость ветра, очарование специй и лёгкий запах пота.
— Ты тоже хорошо выглядишь, Алисса.
Я откидываю несколько прядок моих волос от лица. Между мной и ним воцаряется молчание, но так оно и должно быть.
Этот момент принадлежит только мне и ему.
Он поднимает руку, как будто хочет погладить мою щёку, но не делает этого.
Мы едины.
Мы почти касаемся друг друга, почти целуемся.
Это как мерцание свечи, которая долю секунды сражается с ветром, но всё равно гаснет. Она должна погаснуть.
Я улыбаюсь Арнау в последний раз и освобождаю его.
Сильная рука обвивает меня сзади, и я вскрикиваю, когда запах Ваана касается моих ноздрей.
— Ваан, — говорит Арнау.
— Арнау, — рычит Ваан. — Подойди ко мне в кабинет позже.
Арнау наклоняет голову, а затем смотрит на Ваана и уходит.
— Мне просто нужно было прогуляться, — кричу я. — Клянусь, я не ослушалась тебя.
Ваан поворачивает меня, и у меня кружится голова. Он обнимает меня за талию и упирается своим лбом в мой.
— Я скучал по тебе, — говорит он, в его голосе смешиваются мучение с гневом.
Облегчение омывает моё сердце, я чувствую, что хочу забрать у него эти муки и гнев. Я провожу костяшками пальцев по его грубой щеке, затем беру за руку и начинаю идти к дому, потянув мужчину за собой.
Мы входим на кухню, пересекаем её и идём в зал. Я останавливаюсь рядом с одним из столпов и поворачиваюсь к нему.
— Я тоже скучала по тебе, — шепчу я.
Слова просто льются из меня. Это любовь или просто послушание? Я не могу понять свои чувства. Я ощущаю пустоту, и мне нужно чем-то заполнить её. Мне нужно укрыться. Мне нужно любить. Я хочу снова быть полной.
Огонь в глазах Ваана касается моей души. Я кладу руку ему на шею и тянусь к его губам. Мы целуемся безумно и отчаянно, как будто мир вокруг рушится. Он рычит в мой рот, когда мои руки направляются к его брюкам, и я начинаю нетерпеливо их расстегивать.
Я горю, умираю и перерождаюсь из-за него.
Освободив его твёрдый член, я поглаживаю его, ощущая тепло и гладкость в своей ладони. Ваан приподнимает мой наряд, и, обнимая за талию, поднимает меня с пола. Мои ноги обхватывают его бёдра, в то время как он прижимает меня к стене. Наши губы жадно встречаются, а языки скользят друг по другу. Его дыхание принадлежит мне, а моё дыхание принадлежит ему.
Я чувствую, как его член упирается в меня. Я уже влажная, и моя киска отчаянно желает быть наполненной и растянутой.
— Я не могу дышать без тебя, — выдыхает Ваан, и пронзает меня своим членом одним твердым ударом.
Я хныкаю от боли и от его толщины, растягивающей мою киску.
— Ты моя, — говорит он и снова толкается в меня. — Моя жена.
Мое тело скользит по стене, когда он пронзает меня своими глубокими толчками. Я широко раздвигаю бедра, пока Ваан ведёт меня к пику оргазма. Блаженство проносится сквозь меня, моя киска сжимается вокруг его члена, и я теряю сознание на несколько секунд.
Ваан рычит и изливается в своём удовольствии, а затем крепко обнимает меня. Он всё ещё остаётся внутри, пока несёт меня в свою спальню.
Мы ложимся на кровать — я сверху — с прилипшей к потным телам одеждой. Запах секса окружает нас, и мои губы снова ищут его. Ваан не медлит и переворачивается, оказываясь сверху. Мои руки жадно шарят по его твёрдым мышцам, массируя спину и прикасаясь к ягодицам. О, мой Бог. Кажется, будто под моими ладонями камень. Ваан вытаскивает член из меня, и я хнычу от разочарования. Мне нужен его член внутри меня. Мне нужно, чтобы он разрушил меня. Мне нужно, чтобы он любил меня.
Губы Ваана кривятся в ухмылке. Я так отчаянно нуждаюсь в нём, что вся горю. Моё возбуждение смешивается с его спермой и увлажняет мои бедра.
— Ты действительно скучала по мне, — довольно усмехается он.
— Может быть.
Он обрушивается на мои губы, а затем ставит меня на колени. Я задыхаюсь, когда головка его члена кружит вокруг моего заднего входа. Это дразнит меня и заставляет чувствовать себя сумасшедшей.
— Ваан, — стону я низким голосом.
Его глаза наполняются такой похотью, что меня почти пугает.
— Мое маленькое сокровище, — говорит он. — Скажи, что тебе нужно.
— Мне нужен твой член внутри меня.
Он рычит.
Я визжу, когда Ваан направляет свой ствол к моему узкому отверстию и толкается внутрь. Боль пронзает, но его массивное тело обездвиживает меня. Он двигает бедрами и глубоко входит. Ваан тянется поцеловать меня, но я отворачиваю своё лицо и трепещу, падая в жгучую боль.
Ваан берёт меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе, мягко целуя губы. Он не двигается, и я чувствую, как его палец гладит мой клитор. Искры удовольствия наполняют мой живот, и боль исчезает. Ваан начинает толкаться, и я схожу с ума. Это тёмное и первобытное чувство, и мне хочется большего. Затем я поднимаюсь всё выше и выше, как будто я являюсь частью Вселенной — я чистое блаженство. Оргазм яростно накатывает на меня, и сразу после Ваан стонет от своего экстаза. Его горячая сперма заполняет меня.
Вогги будит нас поздним утром. Мы едим наш завтрак, и я иду осматривать виноградники, когда Алисса спешит в библиотеку.
Вечером я нахожу её на кухне.
— Какое вино вы хотите, чтобы я принесла во время вашей деловой встречи? — спрашивает Вогги.
— Выбери что-нибудь сама, — говорю я, держа Алису за руку. — Ты пойдёшь со мной?
— Как кто? — взрывается Вогги. Её глаза впиваются в меня, как будто она сожалеет о своей вспышке.
— Как мой адвокат, — рычу я.
Мне не нужно объясняться. Вогги — мой повар, а не моя мать.
Вогги кладёт руки на бедра.
— Будут ли там шлюхи?
Алисса смотрит на меня холодными глазами и вырывает свою руку из моей хватки.
Я знал, что моя жизнь изменится навсегда, как только увидел свой маленький цветок в первый раз.
— Никаких шлюх с этого момента, — говорю я. — Просто вино. Фонтаны вина.
Вогги озаряет меня довольной улыбкой, и я чувствую себя маленьким мальчиком.
Я тяну Алису ко мне и целую её в макушку, но она напрягается и пытается отстраниться. Я обнимаю её крепче.
— Алисса, — говорю я резко. — Я сказал, что не будет никаких шлюх.
— Я знаю, — рычит она.
Вогги выходит из кухни. Ну вот, теперь вся Нассара узнает, что я мягкий. Но я понимаю, что мне всё равно. Я только забочусь о том, чтобы мой маленький цветок был в хорошем настроении.
— Не суетись, — говорю я.
— Не я тут господин, — говорит Алисса с сарказмом в голосе.
Я обхватываю её за шею и поворачиваю лицом к себе.
— Я надеру твою задницу, Алисса. Веди себя хорошо и перестань волноваться. Не будет шлюх. Никогда.
Она закатывает глаза, и я сжимаю её задницу.
— Я знаю, чего хочу в жизни, дзиэта.
Она снова закатывает глаза, и я задаюсь вопросом, должен ли я наказать её или купить ей большой мешок с драгоценностями.
Глава 11
Кенди разглаживает рукой голубой мерцающий подол моего платья. Я пробегаю глазами по книгам, лежащим на столе, и меня охватывает тревога.
— Надо было надеть брюки, — говорю я. — Я собираюсь быть его адвокатом, а не его женщиной.
— Он сказал платье, — говорит Кенди и озорно улыбается мне. — Ты его Маленькое сокровище. Он хочет, чтобы ты выглядела красиво, — она придирчиво осматривает мою прическу, украшенную белыми драгоценными камнями и голубыми цветами. — Пойдем, Алисса.
Я беру бухгалтерские книги подмышку, и мы выходим из спальни к Ваану.
— Я не многому научилась, — говорю я дрожащим голосом. — Я не бухгалтер, а юрист…
Он нежно целует меня, лаская языком.
— Ты знаешь больше, чем я.
— Почему мы не можем взять Ясена с собой, Ваан?
— Ясен ушёл на пенсию, — он берёт меня за руку и тянет меня за собой.
Я почти бегу за ним по коридорам. Мы входим в комнату, которую я никогда раньше не видела, и мои глаза скользят по фрескам, украшающим арочный потолок, и красным коврам, покрывающим пол. В голове мелькает образ большого зала в средневековом замке. Мои глаза продолжают сканировать комнату — на мозаичном полу стоят диваны и низкие столы, горят десять факелов, а в каменных урнах растут три пальмы.
Арнау сидит на одном диване, а Дардана на другом. У неё очень неприличное платье, в разрезе ткани которого почти полностью видно бедро. Её грудь просвечивает сквозь полупрозрачную ткань.
Моё сердце начинает колотиться.
Дардана смотрит на меня, а Арнау сквозь меня, как в окно.
Когда Ваан тянет меня к свободному дивану, Вогги начинает раскладывать еду и напитки на столиках. Входит один из солдат Ваана, а за ним следуют двое мужчин.
Ваан поднимается на ноги и приветствует их.
Мне не нравятся его гости. Их окружает воздух безжалостности и злобы. Один из них лысый, ему слегка за сорок, у другого вьющиеся рыжие волосы, и выглядит он на тридцать пять. Их глаза будто сканируют меня — оценивая, ощупывая, препарируя острыми взглядами.
Я чувствую себя голой и уязвимой. Воспоминания мелькают в моей голове. Я вижу момент смерти Лани и слышу её боль, когда охотники насилуют её.
— Егор, Дмитрий, — голос Ваана возвращает меня к реальности. — Наслаждайтесь моим гостеприимством.
Ваан отступает, и я цепляюсь за его руку, ища укрытия от грязных взглядов мужчин.
Ваан гладит меня по щеке и целует в висок. Мы сидим на одном диване, в то время как гости устраиваются на диване напротив.
— Сколько за этот маленький драгоценный камень? — спрашивает рыжий, наклонив голову ко мне.
Лёд наполняет мои вены, и кровь стучит в ушах.
— Она не
Гости качают головами, наверное, слово «
— Вы намерены поделиться? — снова спрашивает Дмитрий.
— Нет, — твёрдо говорит Ваан.
— Сегодня опять нет шлюх и рабов, как всегда, — говорит Егор и качает головой.
— Мы можем сосредоточиться на бизнесе и выпить вина, — говорит Ваан.
— Дай нам Вогги, по крайней мере, — снова спорит Егор.
У меня такое чувство, что в животе что-то склизкое и холодное. Мои глаза устремлены на Ваана.
— Мои рабы здесь, чтобы работать на меня, а не развлекать моих гостей, — жёстко говорит Ваан.
— Егор, я привел своих шлюх, — говорит Дмитрий. — Я знал, что нам, как всегда, будет скучно в твоём доме, Ваан. Я привёз девочек из моего борделя.
Четыре женщины заходят внутрь. Их груди обнажены, а полупрозрачные синие юбки обтягивают бедра. Я наблюдаю за их изящными движениями — они танцуют, парят, источая аромат соблазнения.
Боль пронзает моё сердце, потому что они напоминают мне Лани.
Одна из девушек садится рядом с Арнау, и Ваан обнадеживающе кивает ему. Две другие садятся рядом с Егором и Дмитрием, а последняя вертится вокруг комнаты.
— Почему бы тебе не забрать её, Дардана? — говорит Ваан, явно надсмехаясь над ней.
Я хочу подтолкнуть его в грудь локтем, но сдерживаю себя.
— Давайте начнём, — говорит Ваан.
Вогги и Кенди начинают наполнять наши бокалы вином, а я открываю книгу.
Мужчины заговаривают о бизнесе, и моя голова начинает пульсировать. Имена, цифры, рычание и ругательства стучат в моей голове, будто они осязаемы. Их перепалка напоминает торговлю на рынке — с киосками, полными товаров и людей, спорящих друг с другом.
Пот покрывает мой лоб, когда я пытаюсь сосредоточиться и найти смысл в потоке предложений.
— Мы заключили сделку? — спрашивает, наконец, Дмитрий.
Ваан смотрит на меня серьёзным взглядом, и мое сердце подскакивает к горлу. Голова кружится.
Затем я делаю глубокий вдох, и мой разум отключается.
— Нет, — говорю я. — Это несправедливая сделка, — в моей голове всё становится кристально понятно. — Ваан нанимает в основном свободных людей, две трети, если быть точным. Есть обычай, который гласит…
— Никто не использует этот обычай в наши дни! — Егор рычит от ярости.
— Потому что очень немногие люди знают об этом маленьком таможенном законе, — говорю я. Ясен знал о нём, но, видимо, забыл сказать об этом Ваану. — Хотите с нами торговать — платите больше. Наше вино лучшее на континенте, но если вы не хотите покупать у нас… — я смотрю на Ваана, но он только улыбается мне. — Мы заключили сделку?
Наступает тишина, холодная, как суровая зима.
— Сделка, — говорит Егор.
— Сделка, — кивает Дмитрий. — Если твой хозяин когда-нибудь тебя освободит, то я с радостью найму. И хорошенько буду трахать каждую ночь.
Егор и Дмитрий противно смеются, а Ваан усаживает меня к себе на колени.
— Она скоро станет моей женой, и я никогда не освобожу её.
Холод наполняет мои вены. Я смотрю на Ваана и открываю рот, чтобы выразить протест, но он целует меня.
— Давайте выпьем ещё вина, — говорит Ваан. Он опускает голову, прижимается носом к моей шее, целует меня в щеку и облизывает мочку уха. — Мой милый маленький адвокат. Моя драгоценная маленькая жемчужина.
Он берёт кубок и начинает потягивать вино. Его гости начинают лапать шлюх, а женщины смеются и визжат. Атмосфера напоминает дорогие бордели, и вожделение витает в воздухе.
Ваан целует мою шею и сжимает грудь. Я поворачиваюсь к нему, заглядываю в лицо и шепчу на ухо.
— Кто я для тебя сейчас? Твоя жена? Твой адвокат? Рабыня? Твоя шлюха?
— Моя шлюха, — шепчет он и стонет, целуя меня.
Я отворачиваюсь.
— Шлюхам должны платить за их услуги.
— Всё, что пожелаешь.
— Я хочу…
Он целует меня.
— Позже.
Рука Ваана движется к задней части моей шеи и сжимает её, пока его рот движется вниз. Я чувствую, как другая его рука опускается мне на задницу. Он сжимает, массирует, а затем проводит пальцами по моему бедру и пихает руку между бёдрами.
— Не здесь, — задыхаюсь я.
— Почему нет? — его глаза горят первобытной потребностью.
— Я…
— Ты должна повиноваться мне.
— Ты хочешь, чтобы они тебе завидовали? — шепчу я ему на ухо.
— Я хочу, чтобы весь континент завидовал мне, — говорит он. — Я хочу, чтобы весь континент знал, что ты принадлежишь мне, — он кусает мочку моего уха, его дыхание обжигает. — Я — твой повелитель. Я твой владелец. Я буду твоим мужем.
Его слова пробуждают во мне что-то тёмное, неприрученное и похотливое.
Я поворачиваю лицо в сторону и вижу одну из шлюх, сидящую на каблуках между коленями Арнау и сосущую его член. Её рот движется вверх и вниз по его члену, пока она сжимает его яйца. Глаза Арнау закатились от удовольствия, а лицо обострилось.
Мне так стыдно, что я отворачиваюсь. Мой взгляд натыкается на Дмитрия и Егора, которые трахают одну шлюху — один в рот и другой в киску. Она стонет и принимает каждый карающий толчок, явно наслаждаясь.
— Дмитрий платит, — говорит Ваан. — Они все свободные женщины, лучшие в городе.
— Весьма интересно. Откуда ты об этом знаешь?
Ваан ухмыляется, раздвигает губы моей киски и гладит мой клитор большим пальцем. Жар наполняет мой живот. Я кладу руки на его шею и сажусь верхом ему на колени.
Он щипает мой клитор, и моя голова откидывается назад. Всё моё тело дрожит от необходимости, а дикое желание пожирает меня, словно огонь.
Это так неправильно.
Здесь так темно, но в тоже время так светло.
Это запретно, но так восхитительно порочно.
Ваан опускает бретельки моего платья, обнажая грудь, и втягивает сосок в рот. Его язык кружится вокруг заострившегося пика. Он массирует мой клитор пальцами, усиливая давление, толкает палец в мою киску, одновременно кусая сосок, и она сжимается вокруг его пальца. Ваан рычит и проталкивает два пальца в меня, двигая ими быстрее. Я шиплю, когда чувствую уже три его пальца внутри себя, и немного приподнимаю попку, глядя в глаза Ваану. Он скользит пальцами внутрь и наружу, всё глубже и глубже, пока я не кончаю со стоном. Ваан глубоко целует меня и обнимает, гладя ладонью мою спину. Мои мышцы всё ещё дрожат. Я смотрю на остальных помутившимся взглядом, но они заняты собой. Только Дардана смотрит на меня так, будто хочет убить.
— Алисса, — Ваан целует мой висок. — Я хочу твой сладкий ротик.
— Не здесь, — задыхаюсь я.
— Хорошо. Они достаточно пьяны.
Ваан поднимается на ноги вместе со мной, обвившейся вокруг него, и мы выходим из комнаты, прячась в закрытой красной занавеской нише. Пыль щекочет мой нос, когда Ваан позволяет мне скользнуть вниз и толкает меня на колени.
От паники в животе образуется узел, потому что я никогда не делала этого раньше.
Ваан развязывает брюки, и его жёсткий член освобождается из плена. Он держит его и проводит кончиком по моей нижней губе.
— Открой, — требует он.
Я послушно открываю рот для него. Мои бедра дрожат, но киска пульсирует от нужды. Он загоняет свой член глубоко в мой рот, упираясь в горло. Я кашляю, и слёзы заполняют мои глаза. Ваан гладит мою голову, позволяя восстановить дыхание, но затем его член снова начинает скользить внутрь и наружу, отчего я опять кашляю. Мужчина ворчит, как будто моя борьба ему нравится.
— Я тебя научу, — говорит он с усмешкой, медленно погружаясь мне в рот.
Я сосредоточена на дыхании, но его член слишком большой. Мои щеки болят, и я захожусь кашлем.
Ваан усмехается, берёт меня под руки и поднимает. Он обнимает меня за талию и прижимает к стене. Я вздыхаю, когда он поднимает мою ногу, оборачивая её вокруг своего бедра, и вгоняет свой член в мою киску.
Я обнимаю своими бедрами его талию и жду, пока боль от его вторжения не исчезнет, упираясь своим лбом в его.
— Моя маленькая жена, — говорит Ваан. — Такая восхитительно крошечная.
— Ты любишь, когда твой большой член почти разрывает меня на части.
— Да, мне это нравится.
По крайней мере, он честен.
Я вскрикиваю, когда он сильно вонзается в меня, и моя спина скользит по холодной неровной стене.
— Мне нравится, — говорит он, когда его сильные толчки заставляют меня хныкать.
Наши губы встречаются — его голод сталкивается с моим в пылком танце наших языков, и он трахает меня так, будто хочет пронзить.
Я стону. Мой крик эхом отдается в коридоре, затем следует его рычание. Мы задыхаемся и целуемся.
Я чувствую, как пот струится по моим грудям.
— Я очень люблю тебя, Алисса, — в его голосе такая боль, будто он боится потерять меня. — Моя прекрасная жена.
— Когда у нас свадьба? — хриплю я.
— Скоро, дзиэта.
— Ты вернёшь мне мою свободу?
— Нет.
Ну, я знала, что это будет нелегко, но, по крайней мере, попыталась.
Я опускаю ноги на пол, его член выскальзывает из меня.
— Иди в спальню, — говорит он. — Я скоро к тебе присоединюсь.
— Пойдем со мной. Они пьяны и заняты.
— Они мои гости.
— Они…
Он не даёт мне договорить.
— Ты слишком много говоришь.
— Ты хочешь иметь жену? Жены много разговаривают.
Он сжимает мою задницу, затем поворачивает меня и подталкивает вперёд.
— Я только отдам приказы Вогги и Арнау.
Я оборачиваюсь и подмигиваю ему.
— Люблю тебя, большой страшный волк.
— Кто такой волк? — спрашивает он.
— Волки — это животные на Земле. Они красивые и благородные хищники. Они спариваются с одной самкой на всю жизнь.
— Как мы с тобой? — в его взгляде радость.
— Как мы с тобой.
Он усмехается и уходит.
Я иду в спальню, и моё тело сковывает пелена усталости. Мой разум всё ещё немного затуманен. Когда я ставлю ногу на ступеньку и кладу руку на перила, что-то врезается мне в спину, выбивая воздух из лёгких, и я начинаю падать с лестницы.
Говорят, что ты видишь всю свою жизнь перед смертью.
Я вижу — мою маму, мою бабушку, мою лучшую подругу Лизу и Ланни.
У меня в голове шумит взрыв, а потом приходит чистая тьма.
Глава 12
Арнау проходит мимо меня, и тут я слышу крик. Алисса. Её голос. Мы с Арнау срываемся и бежим. Когда я достигаю лестницы, то вижу её лежащей внизу в луже крови. Её руки раскинуты, и она похожа на тряпичную куклу. Из носа девушки хлещет кровь.
Я бегу вниз по лестнице и становлюсь рядом с ней на колени. Арнау становится на колени с другой стороны.
— Дардана выскользнула сразу после вас, — говорит Арнау, и его голос дрожит от сдерживаемых эмоций.
Я опускаю голову и чувствую дыхание Алиссы на щеке.
— Ты думаешь, это сделала Дардана? — спрашиваю я, прощупывая шею Алиссы, чтобы оценить её травмы.
Я знаю, как проверить, поврежден ли шейный отдел позвоночника. Группа моих клеток мозга может сделать это — я могу исследовать и диагностировать самые опасные для жизни травмы. Это преимущество моей расы. Арнау не может этого сделать. Может быть, это к лучшему. Я не могу лечить серьёзные травмы — только отличить живых от трупов.
— Я знаю, что это сделала она, — в голосе Арнау чувствуется ярость.
Я смотрю на него.
— Разберись с ней, но будь осторожен.
Он склоняет голову, и его лицо превращается в безэмоциональную маску. Больше не нужно ничего говорить.
Я скольжу одной рукой под спину Алиссы, а другой под бедра, в то время как Арнау поднимается на ноги и шагает прочь.
Я несу Алиссу в нашу спальню и аккуратно укладываю. Её правая рука выглядит сломанной, и, кажется, повреждено несколько рёбер. Если её череп проломлен, то она не выживет. Мой разум отстраняется. Нет, я не позволю ей умереть.
Я продолжаю осматривать её тело. Дыхание Алиссы поверхностное, а губы окрашены в фиолетовый цвет.
— Я запрещаю тебе умирать! — говорю я. — Ты слышишь меня? Никто не бросает мне вызов.
***
Арнау выравнивает лопатой верхний слой почвы, затем останавливается, и мы смотрим на образовавшийся холм.
— Мы должны были сжечь её тело, — говорит Арнау. — Теперь она будет вечно бродить в тумане.
— Она не заслуживала быть сожжённой, — я позволил ей отдыхать в земле, потому что она была мне полезна. Если бы я оставил её тело гнить за пределами Нассары, то она бы превратилось в тлен. — Я был достаточно щедр.
Арнау кивает несколько раз.
— Я сказал солдатам, что она уехала в Алый город. Они ничего не подозревают.
— Хорошо.
Я должен был послушать Гоар. Я должен был избавиться от Дарданы давным-давно.
Мой маленький цветок умирает, а Арнау пришлось перерезать горло свободной женщине.
— Я собираюсь в аббатство, — говорю я. — Ты знаешь, что делать.
Он склоняет голову.
— Как всегда.
Я кладу руку ему на плечо и сжимаю.
— Возьми Алмаст в жены.
Он улыбается мне.
— Я хочу Keнди. У неё очень красивые бедра и хорошее чувство юмора. Алмаст слишком неорганизованна.
— Хорошо. Возьмёшь Кенди. Потом, — я делаю глубокий вдох. — Хорошо быть счастливым в жизни, мальчик.
Тишина окутывает нас — болезненная священная тишина.
— Алисса любит тебя, — говорит Арнау. — Она предназначена для тебя. Теперь я это вижу.
Я улыбаюсь самому себе. Я давным-давно позволил ему быть свободным, поэтому он говорит со мной, как свободный человек. Я подготовлю бумаги, чтобы всё было официально, как только вернусь из аббатства. Он должен быть мне равным.
Арнау — мой брат, а не раб. Он никогда не был моим рабом.
Мой взгляд скользит по могиле Дарданы, а потом я иду к конюшне, сажусь на своего жеребца и скачу галопом, пока не вижу аббатство.
Тогда я предстаю перед Богом.
Уйлир ведёт меня в небольшую комнату, и я сажусь в кресло рядом с арочным проходом, ведущим на балкон. Я кладу локти на бедра, а Уйлир усаживается в другое кресло.
— Ты волнуешься, — говорит он.
— Алиса умирает.
— Ничем не могу помочь. Мы не вмешиваемся, ты же знаешь.
Я выпрямляюсь.
— Я сделаю всё что угодно.
Он наклоняет голову и смотрит на меня. Уголки его губ изгибаются.
— Ты станешь сенатором, — говорит он.
— Хорошо.
— Я буду направлять тебя, и ты будешь меня слушать.
— Хорошо.
— Ты будешь мне должен, — Уйлир поднимается на ноги. — Подойди, — он машет мне рукой, побуждая подойти поближе.
Я поднимаюсь на ноги и останавливаюсь в двух шагах от него. Он трогает брошь на своём одеянии — это орёл с распростёртыми крыльями. Плотный электрический синий туман окутывает нас, покалывая мою кожу, как крошечные иглы. Я чувствую странный запах — острый и свежий, как воздух перед дождём.
— Что это такое, чёрт возьми? — рычу я.
— Портал, — говорит Уйлир. — Моя собственная разработка. Я чертовски хорош, не так ли?
— Ты чертовски жуткий тип.
Я делаю резкий вдох, и моя голова начинает кружиться. От нахлынувшей тошноты я сгибаюсь, сжимая руки на животе. На мгновение я закрываю глаза, а когда открываю, то оказываюсь перед Нассарой.
Уйлир хлопает меня по спине.
— Веди меня, мой друг.
Мне очень больно, и вокруг только темнота.
Хриплый голос зовёт меня:
— Алисса, дзиэта, проснись.
Тьма, вцепившаяся в меня своими когтями, режет невидимыми ножами и мучает холодом. Затем будто электрический ток пронзает меня, делая мои мышцы твёрдыми. От нахлынувшей боли я кричу.
Ещё один толчок. Я слышу, как мои собственные кости трескаются и хрустят, и кричу снова. Ещё один толчок. Я плачу.
Яркий свет ослепляет меня, и мои легкие расширяются, стягивая болью грудь. Затем чьи-то горячие губы касаются моих.
— Дай ей отдохнуть, — говорит глубокий мужской голос. — Она в порядке, и ребёнок в её утробе тоже, — есть что-то жуткое, но соблазнительное в этом голосе.
Мои глаза слезятся, и я не вижу ничего, кроме серой стены тумана.
Сначала мои мышцы горят огнём, но постепенно я чувствую только тупую боль.
Большая теплая капля густой жидкости падает мне на лоб. Запах трав оседает в ноздрях, когда капля скользит по моему виску и щекочет кожу.
— Теперь всё официально, — говорит жуткий голос. — Ты поблагодаришь меня позже, Ваан.
Темнота отрезает меня от реальности, и некоторое время я парю в неизвестности, пока неведомая сила не вышвыривает меня из небытия.
Я открываю свои глаза. Потолок надо мной вращается, как и лицо Ваана, смотрящего на меня сверху вниз.
— Мой маленький цветок, — говорит он, и его голос дрожит.
— Что случилось? — мое горло настолько сухое, что получается только хрипеть.
— Эта стерва чуть не убила тебя, но не волнуйся. Она больше не причинит тебе вреда.
— Дардана?
— Она очень далеко отсюда.
— В Алом городе?
— В Алом городе.
Я дрожу и пытаюсь поднять руки, но боль обездвиживает меня.
— Спокойно, дзиета, — говорит Ваан. Он массирует мой живот и целует меня в лоб. — Я буду заботиться о тебе.
Мне нужно время, чтобы восстановиться и встать. Ваан охраняет меня день и ночь. Он массирует мои слабые мышцы, кормит меня, купает. Он любит меня.
Мой живот округляется и растёт. Теперь о случившемся напоминает только тонкий шрам на щеке и несколько на груди.
В каждой клетке моего существа есть жажда жизни.
Я хочу жить, любить и держать своего ребёнка на руках.
Правду говорят — побывав между жизнью и смертью, начинаешь по-другому смотреть на происходящее. Ты перестаешь волноваться и начинаешь ценить каждое мгновение. Ты живёшь, любишь и наслаждаешься.
И я очень люблю своего мужа.
Я далеко от Земли, но я нашла свою настоящую любовь здесь.
***
Мы прогуливаемся по тропинке, которая тянется через сад, я держу Ваана за руку. Вторая ладонь лежит на огромном животе. Ваан кладёт свою руку мне на затылок и говорит:
— Я хочу, чтобы ты встала на четвереньки.
— Здесь?
Он указывает пальцем на круглую беседку, окутанную растительностью всех оттенков зеленого и фиолетового. Крохотные зелёные насекомые и синие птицы населяют густую зелень.
— Я хочу засунуть свой член в твою мокрую киску, Алисса. Сейчас.
Волнение пульсирует в моих венах. Я возбуждена так же, как и мой муж. Он тянет меня внутрь беседки и мягко толкает так, чтобы я поставила колени и руки на матрас, расстеленный на полу.
Я прикусываю нижнюю губу, когда он становится на колени позади меня и приподнимает платье до пояса. Он скользит ладонью по моей ягодице, пока его рот дарит мне горячие и влажные поцелуи. Он утыкается лицом мне между бедер, и я дрожу от его горячего дыхания. Ваан проводит языком по моему набухшему клитору, заставляя меня вздрогнуть.
— Ты подаришь мне ещё четверых детей, — говорит он, когда головка его члена кружит вокруг моего входа.
Я стону, когда он мягко толкается.
Ваан двигает бёдрами и скользит членом глубже, дюйм за дюймом. Я задыхаюсь от его силы. Он трахает меня медленно, каждый толчок как обещание блаженства.
— Сильнее, — требую я.
— Ты беременна, женщина.
Но он всё-таки набирает обороты. Я дрожу, таю и стону от удовольствия.
Он стонет сразу после меня, наполняя своей спермой.
Мы лежим на боку, его тело обнимает моё.
— Скучаешь по Родине? — вдруг спрашивает он.
— Иногда.
— Боги иногда возвращают Иномирянок.
Моё сердце замирает, и он притягивает меня ближе.
— Но ты беременна, поэтому мы должны остаться здесь, — говорит он.
— Мы?
— Я имею в виду, что узнаю о тебе всё больше и больше. Мне любопытна твоя Родина. Никто не может путешествовать так, как наши Боги, но у меня есть связи.
— Может быть, однажды, мы могли бы попросить вашего Бога…
— Возможно. Я постараюсь сделать твою жизнь на Зарии максимально счастливой и безопасной.
— Я знаю и люблю тебя, Ваан, ты мой дом и моя жизнь.
— Это то, что я хотел услышать от тебя.
Ваан знает, как сильно я скучаю по родителям, и если представится шанс увидеть их, то он отведёт меня к ним. Может быть, однажды…
— Верни мне мою свободу, — говорю я.
Он глубоко вдыхает.
— Хорошо. После рождения нашего пятого ребенка.
— Ты, должно быть, шутишь! — я обращаюсь к нему. — Ты же знаешь, что я никогда тебя не оставлю. Никогда.
— После рождения нашего второго ребенка, — он гладит меня по животу.
Я вижу в его глазах радость и глубокую любовь ко мне.
— Завтра, — говорю я. — Я хочу быть свободной женщиной с завтрашнего дня.
— Хорошо.
Я смеюсь, и мы целуемся, целуемся и целуемся, как подростки.
Однажды я найду способ вернуться на Землю и возьму с собой мужа и детей. Я научу Ваана водить машину, отведу его в хороший паб, куплю ему бургер, бутылку колы и пару джинсов. Он бы выглядел сексуально в джинсах.
А пока я собираюсь наслаждаться своей жизнью, какая она есть. Я буду любить своего мужа ещё сильнее и рожать его детей.
— Мы освободим всех рабов в Нассаре, — говорю я.
Я неуклюже сажусь, и Ваан садится напротив меня, согнув колено.
Улыбка пересекает его лицо.
— Когда? — спрашивает он, как будто ему весело.
— Как можно скорее. Я знаю, что тебе нужны люди для работы на виноградниках, но хочу, чтобы они все были свободными людьми. Мы наймём их и заплатим им достойную зарплату.
— Хорошо.
Я прижимаюсь к его телу спиной к груди.
— Мы будем время от времени ходить на аукцион, чтобы покупать одну-две девушки и освобождать их. Знаешь, я хочу помочь хотя бы некоторым из них. Я хочу делать всё, что могу.
Ваан гладит мои волосы.
— Хорошо.
Я поворачиваюсь к нему лицом.
— На самом деле?
— Почему нет?
— Я не против быть бедной.
— Я делаю лучшее вино на континенте. Мы никогда не будем бедными. Другие высокородные могут избегать нас, но мы никогда не будем бедными.
Я глажу его щеку ладонью.
— Я люблю тебя и всегда буду любить. Ты действительно хороший человек.
Она думает, что я хороший человек. От этих слов гордость переполняет меня.
Каждый день я всё больше узнаю о земле и всё лучше и лучше понимаю свою жену. Её раса любит свободу и ненавидит рабство.
Я хочу быть достойным мужчиной для нее, поэтому буду как человек Земли.
Мы пойдем на аукцион после рождения моего первого ребёнка, купим двух девушек и представим им кров и уход. Мы дадим им работу и свободу.
Я вижу любовь в глазах своей жены.
Мои соседи начинают видеть во мне Отступника, но Уйлир не даёт им вторгнуться в Нассару и разбить нас.
Что-то изменится на континенте. Уйлир называет это Революцией, вехой.
Я не знаю, что он задумал, но его волнение иногда интригует меня. Он говорит, что хочет быть как Прометей — это его пра-пра-пра… прадедушка.
Я спросил Алиссу о Прометее. Она рассмеялась и сказала, что мой друг лжёт.
Я не знаю. Уйлир отличается от других представителей своей расы. Иногда он говорит о них плохие вещи, как будто не одобряет то, что они делают.
Эпилог
Я откидываюсь на спинку кресла и ощущаю, как теплый ветерок с ароматом трав и цветов ласкает мою щеку. Мир и спокойствие наполняет меня. Радость трепещет внутри, оранжевая, словно мандарин.
Ребёнок в моём большом животе пинает меня. Я смеюсь и поглаживаю живот ладонью. Гоар сказала, что это будет мальчик, а она всегда права, так что я занята шитьем синей одежды.
Ваан любит наших трёх дочерей, как сумасшедший, но он хочет мальчика — наследника.
Звук шагов отвлекает моё внимание, и я вижу, как моя старшая дочь Изабелла идёт ко мне. Ей исполнилось девятнадцать лунных триад.
Она берёт Арнау за руку, и он нервно скользит ладонью по своей коротко стриженной голове. Он совсем не постарел, только несколько седых волос появилось в его волосах после гибели Кенди. Когда Арнау возил её в город, жеребец ударил Кенди ногой, мгновенно убив.
Она оставила ему сына. Изабелла была няней его сына с тех пор, как я помню, а Ваан стал для мальчика почти дедушкой.
Изабелла и Арнау подходят всё ближе и ближе ко мне.
Странно. Я никогда не видела их вместе. Они почти не разговаривают друг с другом, а если и делают это, то только во время наших семейных ужинов и только о сыне Арнау.
—
Она стоит передо мной со сжатыми руками, прижатыми к животу, в то время как Арнау стоит позади. Босые ноги Изабеллы двигаются, как будто она стоит на горячем песке пустыни.
— Садитесь, вы двое, — говорю я.
— Мама, — зовет Изабелла, и её голос дрожит.
У неё большие неприятности. Она зовет меня мамой, только когда у неё проблемы.
Я приложила много усилий, чтобы сделать из неё земную девушку, но Изабелла принадлежит Зарии. Мои истории о жизни на Земле всегда звучат для неё как сказки, и она морщит нос от моей ностальгии.
— Нам нужно поговорить, Алисса, — говорит Арнау серьёзным голосом.
— Выпей чашечку чая, Арнау, а ты, Изабелла, лучше скажи мне, что происходит.
Дочь становится передо мной на колени.
— Мама, я беременна.
Я напрягаюсь.
— Что?
— Я беременна, — шепчет она.
Мое сердце бешено колотится.
— Кто отец ребенка? — я смотрю на Арнау. — Один из твоих солдат? Я убью его. — я резко поднимаюсь на ноги и покачиваюсь, поэтому Изабелла хватает меня за локоть, не давая упасть.
— Мама, успокойся. Маленький…
— Твой отец тебя закопает, — кричу я. — Нет меня. Черт возьми. Что мы собираемся делать? — я раздражена. — Окей. Не паникуй, Изабелла. Я разберусь со всем этим, — я устремляю взгляд на Арнау. — Кто является отцом? Мати? Джорже?
Арнау здесь с ней, значит, это был один из его солдат. В его отряде как минимум пять солдат её возраста, и я видела, как они пожирали её глазами.
— Я, — говорит Арнау. — Я отец, и хочу жениться на Изабелле как можно скорее. Я решил сначала поговорить с вами, чтобы вы не были шокированы, после поговорю с Вааном. Я забираю сына и жену в своё племя после церемонии.
Руки чешутся раздавить что-нибудь или свернуть кому-нибудь шею. Возможно моей дочери или Арнау, я не уверена.
Я смотрю на них. То, что я вижу, поражает меня и наполняет изумлением.
Я вижу любовь в глазах дочери, такую же свежую и радостную, как весна на Земле. Я вижу любовь в глазах Арнау, такую же зрелую и сильную, как дуб, закаленный штормами.
Боль и красота сжимают моё сердце. Как же я раньше этого не замечала?
Арнау заслуживает любви.
Я помню мальчика, который когда-то был влюблён в меня.
Теперь он настоящий мужчина. Человек, который любит яростно, непоколебимо. Мужчина, любящий вечно.
— Черт, — говорю я сквозь слезы. — Все так, как должно быть, правильно? — я киваю несколько раз. — Я стану бабушкой, а мой Ваан будет дедушкой.
Арнау наклоняется ко мне и целует в лоб.
— Спасибо тебе за Изабеллу. Я буду уважать и любить её, даю тебе своё слово.
— Я знаю, — говорю я. — Ты хороший человек, Арнау.
Моя дочь обнимает меня.
— Я люблю тебя, мама.
Я целую её макушку, и они уходят, держась за руки.
Я опускаюсь в кресло и замираю. Мысли мечутся в моей голове. Арнау теперь свободный человек, а моя дочь взрослая. Я знала, что однажды она меня бросит. Я счастлива, что она полюбила Арнау. Он будет носить её на руках всю жизнь.
Я встаю на ноги и направляюсь к дому. По дороге я посещаю катакомбы и вытираю пыль со скрижали Ясена рукой. Он умер некоторое время назад во сне. Он был чертовски пьян, но, видимо, очень счастлив, потому что я нашла его мертвым, но с широкой улыбкой на лице.
Я вдыхаю холодный влажный воздух и выхожу из катакомб. Мои голые ступни касаются дорожки, ведущей к входной двери Нассары. Таня, моя вторая дочь, догоняет меня.
Сейчас ей восемнадцать и она похожа на Ваана — настоящая красавица, но такая же крошечная, как я.
Мы заходим в дом и направляемся в жилую зону. Мурашки бегут по спине, когда я вижу Ваана в компании Бога.
Я видела его раньше, когда муж привозил меня в Алый город.
Ненавижу их. Они пугают меня.
Ваан машет мне рукой.
— Идите сюда. Это Уйлир.
Я чувствую, как холодею внутри.
— Уйлир? — я кладу руки на бедра.
Уйлир — тот самый Бог, который забирает моего мужа от нас каждые пять лунных циклов, чтобы они могли присутствовать на заседаниях сената. Уйлир также спас мою жизнь.
Я делаю шаг вперед и протягиваю руку.
Мы пожимаем друг другу руки, как будто мы на Земле. Ладонь Уйлира огромная, горячая, как огонь, и покрытая мозолями, как у рабочего.
— Это Таня, — говорит Ваан. — Моя дочь.
Уйлир склоняет голову и смотрит на мою дочь, как будто хочет её убить.
У меня мурашки бегут по коже от этого взгляда, а сердце колотится в груди.
— Таня, — говорит Уйлир, как будто пробует звук её имени на своём языке. Он поднимает руку и жестами подзывает её. Его пальцы смыкаются вокруг запястья моей дочери. — Таня. Таня. Маленькая Богиня, — он смотрит на Ваана. — Пришло время тебе, мой друг, расплатиться с долгами. Мне нужна жена.
Электрический синий туман окутывает Таню и его.
Ваан рычит. Я моргаю. Туман рассеивается, и я не вижу ни Уилира, ни Тани.
— Ваан, — кричу я. — Что это означает? — мое сердце стучит в ушах. — Что происходит?
Ваан подходит ко мне и заключает в свои объятия.
— Он будет хорошо к ней относиться.
Я напрягаюсь.
— Нет, — я кричу. — Нет. Этого не может быть.
— Я не знал, клянусь тебе.
— Нет.
— Он не такой, как остальные.
— Нет.
— Я ничего не знал. Я бы никогда…
Я сворачиваюсь калачиком на его груди и рыдаю.
— Все будет хорошо, Алисса, я обещаю, — он целует меня. — Я обещаю.
— Всё это из-за меня, — говорю я, и мой голос ломается. — Он спас мне жизнь. Боги не делают этого. Они никогда этого не делают, — они никогда не вмешиваются. Уйлиру пришлось нарушить правила, установленные его расой давным-давно. — Мы знали, что однажды он потребует что-то взамен. Мы знали об этом, Ваан.
Я даже не могу винить своего мужа — он сделал всё, что мог, чтобы спасти мою жизнь. Я убью за него, если понадобится.
Моя дочь — сильная молодая женщина.
Она выживет и вернётся ко мне.
Я смотрю на Ваана.
— Уйлир пожалеет об этом. Он не знает нашу Таню.
Ваан кивает, и уголки его губ поднимаются.
— Нет, он не знает нашу Таню.
Мы же вместе. Мы сильные. Ничто и никто не сможет сломить нас.