— Я нашел тебе девушку, — вместо приветствия радостно сообщил Нику Воронову по телефону дед. — Она местная, так что придется тебе с ней познакомиться.

Ник почувствовал укол совести. Когда десять лет назад он основал свою компанию, он не собирался работать семь дней в неделю по двенадцать часов в сутки. Но пришлось. На его плечах держалось все, кроме того, надо было заботиться о дедушке, и совмещать это было ох как непросто.

Подходя к комплексу зданий компании «Воронкор», Ник опустил голову, пряча лицо от порыва ветра. Здесь, на сибирской земле, они занимались разведкой месторождений и добычей кимберлитов. Работы велись круглый год, и сейчас, в январе, кругом было белым-бело, лишь местами чернели участки, где велись раскопки.

Наконец ветер стих, и Ник смог взглянуть на что хотел. Три года упорного труда ушло, чтобы сделать эту часть заповедника собственностью «Воронкора».

— Неужели, дед?

— Ее зовут Сибилла. Она прекрасно готовит, убирает и умеет ладить с детьми.

Да уж, бесспорно, великолепные качества — в понимании мужчины, которому стукнуло семьдесят девять.

Ник хотел было напомнить деду, что у него есть повар и прислуга, а детей нет. Но лишь вздохнул и тактично промолчал. С тех пор как дедушка и Ник потеряли обожаемую жену и бабушку, дед стал активно интересоваться личной жизнью внука.

— Когда и если я встречу женщину, которая мне подходит, ты узнаешь об этом первым, деда.

— Я видел тебя в Интернете с той моделькой, — проворчал дед.

В Интернете? Во время их прошлой беседы старик использовал планшет, который Ник ему подарил, в качестве чайного подноса. Однако о ком толковал дед, понятно.

Партнерская компания «Воронкора» приобрела ритейловую корпорацию, и в результате Ник стал владельцем нескольких люксовых брендов. В их числе был испанский дом моды модели и актрисы Марлы Мендес. Эта леди буквально преследовала Ника по всему миру, убеждая, чтобы он инвестировал ее проект — линию женского нижнего белья. Тема абсолютно не его, но причины вложиться в это дело нашлись. Они несколько раз встречались с мисс Мендес, и, конечно, таблоиды не преминули опубликовать их совместные фото с предположениями об их личных взаимоотношениях. Разумеется, у Ника не было причин рассказывать о Марле дедушке.

— Эта женщина не для тебя, Николка. Она с детишками точно управляться не умеет.

И снова Ник воздержался от того, чтобы напомнить деду, что детей у него нет.

— Сибилла прекрасно ладит с детьми, — напомнил дед.

Кто бы сомневался.

— Думаю, тебе стоит посмотреть, как она работает. Ты будешь впечатлен, мой мальчик.

Ник ничего на это не ответил. Войдя в офис, попросил одного из сотрудников принести кофе.

— Николка, ты меня слышишь?

— Да, деда. Как ты с ней познакомился?

Стягивая перчатки, Ник быстро взглянул на экран ноутбука, который молча открыл перед ним другой сотрудник, куда была выведена вся запрошенная им ранее информация.

— Она снимает жилье в деревне. Платит за аренду тебе, между прочим.

Ник купил особняк Эдбери-Холл год назад. В первый раз прилетел сюда на вертолете и увидел лишь несколько крыш домов в море леса. Внимание его тогда привлекла церковь Елизаветинской эпохи, окруженная множеством хозяйственных построек.

Его адвокат быстро уладил все дела. Это было хорошее вложение. Здесь он поселил деда, после того как тот прошел медицинское обследование в Великобритании. Его донимал диабет. Теперь Ник не особенно интересовался делами деревни и арендаторами, этим занимался его личный помощник.

— С какой стати ты общаешься с арендаторами, деда? Тебе не стоит напрягаться.

— Сибилла приходит ко мне, чтобы составить компанию, и еще помогает мне по мелочам.

— У тебя же есть прислуга.

— А мне нравится Сибилла. Она очень умная.

— Звучит великолепно, — как можно мягче прокомментировал Ник, подумав, что надо расспросить домашнюю обслугу об этой Сибилле. Еще не хватало, чтобы его дедушку — добрейшего человека — использовала какая-то аферистка.

— Раз в месяц к нам приезжает целый автобус детей, человек по тридцать, и Сибилла при этом не теряет присутствия духа.

Как здорово. Присутствие духа ему бы сейчас тоже не помешало.

— Стоп, деда. Какие автобусы? Какие дети? Куда приезжают?

— Посмотреть дом.

— Но зачем?

— Фонд культурного наследия проводит экскурсии, — радостно пояснил дед.

Фонд культурного наследия. Ну конечно. Местная инициативная группа по сохранению исторических зданий держала Эдбери-Холл открытым для посетителей с семидесятых годов двадцатого века. И когда год назад он купил это место, всю коммерческую деятельность здесь им пришлось свернуть. Тогда они даже пикет организовали в знак протеста. Пришлось ему полицию вызывать.

— Мы так не договаривались, деда.

— Да, но я передумал. К тому же окончательного решения мы не приняли.

— Нет, мы обо всем договорились, когда ты переехал сюда. И мы решили, что всеми делами буду заниматься я.

— А теперь и Сибилла, — с явным удовольствием добавил дед.

Сибилла.

Что ж, его бизнес разрастался и требовал все больше его внимания. Потому Ник слишком долго игнорировал дела, связанные с приобретением земли. Но теперь настало время заняться этими проблемами.

— И чем же занимается в этом фонде Сибилла, когда свободна от готовки, уборки и возни с детьми? — мрачно поинтересовался Ник.

Дед расхохотался и подмигнул:

— Управляет им.

Президент местного отделения Фонда наследия встала, сняла очки и объявила сотрудникам, что утром в лондонский офис поступил юридический документ, который приостанавливал любую деятельность фонда в Эдбери-Холл.

— Значит, мы не сможем использовать пустующую сторожку для приема гостей центра? — поинтересовалась миссис Мерривезер. — А ведь Сибилла сказала, что сможем.

Дюжина седовласых голов повернулась в сторону Сибиллы, которая даже слегка съежилась на своем стуле, потому что в прошлом месяце она действительна бравировала неким письмом, утверждавшим, что право такое у них есть.

Но бежать от ответственности было не в ее стиле.

— Я не могу понять, как такое произошло, — несколько смущенно ответила она, чувствуя себя ужасно виноватой. — Но я во всем разберусь и все улажу. Обещаю.

Сидевший возле нее мистер Уильямс ободряюще похлопал ее по руке.

— Мы не сомневаемся в тебе, Сибилла. Ты нас никогда не подводила.

По комнате прошел гул одобрения, и Сибилла почувствовала себя еще хуже. Она собрала свои записи и, как обычно, раньше всех покинула собрание.

В последний год ей пришлось здорово потрудиться над тем, чтобы Эдбери-Холл стал нормальным жилищем для его нового владельца мистера Воронова и в то же время не перестал приносить доход деревне. Хотя, по ее мнению, в этом доме вполне можно было бы снимать фильмы ужасов, он привлекал немало туристов и позволял получать прибыль местным магазинчикам.

Так что если закрыть Холл для посетителей, плохо будет всем и каждому. А ответственность за это ляжет на нее.

Вытирая ноги о коврик в прихожей своего дома, она выудила телефон из кармана джинсов и позвонила невестке.

Мег жила в Оксфорде в крошечном, на две квартирки, доме, расположенном у оживленной автомобильной трассы. Она преподавала рисование бесталанным людям и вечерами исполняла танец живота в египетском ресторанчике. В общем, порхала, как мотылек. Возможно, Сибиллу вполне устроило бы нечто подобное, если бы ее жизнь не потекла совершенно по иному руслу. Мег она считала лучшей подругой.

— Эти письма. Я должна была знать, — простонала она, вкратце рассказав о собрании. — Теперь никто уже не пишет писем.

— Никто, кроме без году восьмидесятилетнего старикана, который скучает в большом пустом доме и старается заполнить его людьми, — резюмировала Мег.

Сибилла вздохнула. Каждый раз, когда речь заходила о Холле, мистер Воронов давал ей один ответ: «Просто напишите об этом моему внуку. Уверен, проблем не будет».

Как бы не так. И все потому, что нельзя быть такой стеснительной тупицей — ей надо было просто позвонить ему по телефону. А она — уже в который раз — позволила своей природной застенчивости взять над собой верх, и теперь ее ждут большие неприятности.

— Мег, ну как же так?! Почему? — в отчаянии спросила она, зная, что ответит подруга.

— Почему? Потому что ты живешь как затворница в этом захолустье!

— Пожалуйста, Мег, не начинай.

Сибилла выбралась из прихожей. В коридоре было темно и даже как-то страшновато, хотя девушка подозревала — столкнись с ней здесь кто-нибудь, он без оглядки рванул бы в другую сторону. На ней был лыжный костюм, который совершенно не красил женскую фигуру, зато хранил ее в тепле. И пусть в нем она слегка напоминала снежного человека.

Мег явно была раздражена.

— Ты окружила себя всеми этими стариканами…

— Ну ты же прекрасно знаешь, почему я пошла в Фонд наследия. В конце концов, это же моя работа.

Сибилла прошла через вход для слуг — она пользовалась им, чтобы незаметно выходить из дома. Пересекла внутренний двор и, проскользнув в прореху в изгороди, попала на дорогу, которая вела на вершину холма.

— Правда? Ты уже год работаешь за просто так. Когда они уже тебе заплатят?

— Я же здесь набираюсь опыта по своей специальности. Ты вообще представляешь, как трудно найти работу с моим образованием?

— Я вообще не понимаю, почему ты не стала поступать со мной в Оксфорд. Он дает массу возможностей.

— Твои родители живут здесь, — твердо ответила Сибилла. В том, что касалось благополучия ее дочурки, она всегда была тверда. — И я не могу выдернуть Флер из ее дома.

— Они живут в двух часах езды отсюда. Виделись бы с ней каждые выходные.

— А кто присматривал бы за ней, пока я на работе? Рассуждай практично, Мег.

Ох, ей и самой бы это не помешало. Если бы ей не приходилось жонглировать сразу всеми шарами, которые подкинула ей жизнь, она бы куда лучше справлялась с делами Эдбери-Холл.

— Ладно, довольно, — заключила Мег. — Но ты слишком многое поставила на этот дом с привидениями.

— Да, потому что у меня растет дочь, корни которой в этой самой деревне. В деревне, где по моей специальности больше работы нет. Я пыталась устроиться в Стэнсфилдский замок, Белфордский замок и в Ларк-Хаус. Но там никого не интересуют сотрудники с хорошим образованием, но без опыта. Без Эдбери-Холл, Мег, я в тупике!

— Так что пока ты пишешь письма мужчине, с которым никогда не встретишься. Мне спросить тебя о твоей личной жизни?

— Какое отношение к этим письмам имеет моя личная жизнь?

— Думаю, ты нашла бы парня, если бы не проводила уйму времени, строча письма и заклеивая конверты. Пользуйся уже благами цивилизации и заведи чертову электронную почту!

— У меня есть электронная почта. И я не ищу романтических отношений, Мег Парминтер.

— Непонятно почему. Моего брата нет уже шесть лет. Ты не должна прятаться в этой трухлявой дыре с этими стариками, Сиб. Не теряй времени!

Учитывая, что она работала неполный день архивариусом в ратуше, занималась делами Фонда наследия и воспитывала пятилетнюю дочь, Сибилла не понимала, какое время она теряет. Кроме того, идея раздеться перед мужчиной после шести лет одиночества не особо ее вдохновляла. Она и с Саймоном-то чувствовала себя не в своей тарелке…

— Я вовсе не теряю времени. Моя кураторская карьера в самом разгаре, и у меня все прекрасно, спасибо.

— Ты собираешься ждать еще пару десятков лет, прежде чем уберешь со своей постели знак «Объезд»?

Сибилла глубоко вдохнула прохладный воздух.

— Меня это не интересует, Мег.

— А должно бы!

Сибилла с тревогой огляделась — не притаился ли где нежеланный слушатель?

— Я не хочу обсуждать мою сексуальную жизнь, — твердо заявила она. — Я же ясно сказала. Секс. Меня. Не интересует. Меня интересует, что я скажу внуку мистера Воронова, когда он подаст на нас в суд!

Говоря это, она увидела, что мимо проехал дорогой внедорожник, а за ним еще и еще один.

Мистер Воронов не говорил, что ждет гостей. Она видела его расписание на сегодня и собиралась помочь ему кое с чем, что он не хотел доверить личному ассистенту, которого нанял для него внук.

Наскоро попрощавшись с Мег и пообещав позвонить ей завтра, она сунула телефон в карман, плотнее натянула лыжную маску, защищавшую лицо от ветра и холода, и решительно направилась к внедорожникам, чтобы выяснить, кто к ним пожаловал и для чего.

— Отвечай! — гаркнул он.

Она едва не подпрыгнула, но сдержалась — сказывались постоянные тренировки: она часто проводила экскурсии для детей и умела предотвращать хаос.

— Думаю, вам надо успокоиться, — заявила она, хотя сердце ее колотилось так, что впору ей самой было последовать своему совету.

Он достал телефон.

— Что вы делаете?

— Звоню в полицию.

Этого еще не хватало!

Сибилла, не раздумывая, рванулась в попытке выхватить у него телефон. Не самый разумный поступок, конечно, но, если в дело вмешается полиция, вся деревня об этом тут же узнает. А ее свекры и так считают, что она живет неправильно. Что стало еще одной причиной переезда к ним ее и Флер.

Конечно, он не позволил ей выхватить телефон, и труда для него это не составило. Такой здоровяк! Сибилле он напоминал какого-то северного бога. Она не удивилась бы, если бы он в порыве гнева метнул в нее молнию. Но он только смотрел на нее сверху вниз, как на расшалившегося не в меру щенка.

— Пожалуйста, не надо, — пролепетала она. — Это просто недоразумение.

— Нет! — выплюнул он по-русски. — Я хочу, чтобы ты немедленно убралась из моих владений.

Сибилла, не веря своим ушам, помотала головой.

— Вы что же, не позволите мне объясниться?

И снова по-русски:

— Нет.

Она шагнула к нему и положила ладонь ему на предплечье.

— Пожалуйста, выслушайте меня. Я не нарушитель. В жизни ничего не нарушала.

В этот момент из Эдбери-Холл вывалилась толпа членов Фонда наследия, жужжа, словно потревоженные осы. Сердце Сибиллы готово было выскочить из груди.

— А это еще кто такие, черт побери?!

— Комитет Фонда наследия, — проскрипела Сибилла. Что за напасть! Она должна предупредить их!

Быстро обернувшись, Сибилла рванула было к ним, но, не заметив чемодан, лежавший у ее ног, споткнулась и второй раз за этот вечер чуть было не нырнула лицом в снег. Однако сильные руки предотвратили падение, обхватив ее за талию. Инстинктивно она обвила руками его за шею… Ох, не стоило ей этого делать! От контакта с его сильным телом ее словно пронзило электрическим током.

В панике Сибилла отпрянула, но русский здоровяк держал ее крепко.

— Прекрати метаться, — сердито потребовал он, и она повиновалась. Отчасти потому, что ее лицо оказалось совсем близко от его лица, и это оказалось ужасно волнующе.

— Не могли бы вы… отпустить меня? — пробормотала она куда-то ему в шею, поскольку он почему-то решил, что пообниматься с ней — хорошая идея.

Идея была плохая. Она так долго не входила в столь близкий, несмотря на немалое количество слоев ткани между ними, контакт с мужчиной, что вдруг впала в легкую эйфорию от его приятного, такого манящего запаха, от тепла его большого, крепкого тела.

Секс ее не интересует? Ну да, как же… Получив столь ясное послание из самых глубин своей личной вселенной, она почувствовала себя лгуньей.

— Пожалуйста, — взмолилась она, подняв на него глаза и тут же встретившись с ним взглядом. Его лицо было так близко, опасно близко, что она могла разглядеть, как густы и пушисты его золотистые ресницы, а радужная оболочка словно вспыхивала всеми красками северного сияния. Хотя минуту назад глаза его были льдисто-серыми — в этом она могла бы поклясться.

Дыхание у нее перехватило, потому что эти необыкновенные глаза смотрели в упор на ее губы — так, словно он хотел поцеловать ее. Или это она себе просто возомнила?

Паника нахлынула на Сибиллу с новой силой.

— Пожалуйста, отпустите меня, пока все это не вышло из-под контроля!

Однако Ник считал, что у него как раз все под контролем. Сначала он избавится от людей, которые направляются к нему, а потом выяснит, как обстоят дела с охраной в доме его деда.

Но перво-наперво надо разобраться с проблемой, которую он держит сейчас в руках. Свежее личико, глаза, которые, казалось, искали его взгляда, пухлые чувственные губы, раскрепощающие фантазию мужчины. Она источала нежный цветочный аромат, который мешал ему сосредоточится. Недолго думая, он усадил ее прямо в снег и приказал:

— Не двигайся!

Подошел к кабине внедорожника и включил фары — яркие лучи тут же высветили дюжину незваных гостей, внезапно очутившихся словно на сцене.

— Я Николай Александрович Воронов! — объявил он зычно. — Если вы через две минуты не уберетесь из моих владений, вас арестуют за незаконное проникновение!

Как и предполагал Ник, реакции ждать не пришлось. Незваные пришельцы испугались и побежали.

Он подобрал свой чемодан и повернулся к несчастной девице, которая, очевидно, собиралась разрыдаться. В темноте она больше не походила на чувственную сирену, а стала похожа на нелепого снеговика.

— Можешь последовать за своими друзьями, — коротко кивнув в сторону улепетывавших, сказал он, повернулся к ней спиной и направился к дому.

Мокрый снег повалил с новой силой. Ник пошел к боковому входу, смутно маячившему фонарями сквозь плотную снежную пелену, напомнив ему о книге «Хроники Нарнии», которую когда-то читал ему дедушка. Неудивительно, что старик так любит это место. Для Ника же это просто очередной инвестиционный проект. Он толкнул плечом тяжелую дубовую дверь.

Хруст снега за спиной и сопение — очевидно, девушке нелегко было таскать на себе защитное обмундирование, — сообщили ему, что незваная гостья следует за ним. Он, конечно, дождался эту несчастную Рапунцель, поскольку не имел привычки захлопывать двери перед носом женщины.

— Чего тебе надо?

— Хочу объясниться.

— Мне это не интересно.

Она нерешительно топталась перед ним в ярком круге света. Лыжная маска в виде шапочки почти полностью скрывала ее роскошные волосы, щеки разрумянились от мороза, карие глаза блестели, но его взгляд особенно притягивали пухлые розовые губы.

— Вообще-то… скорее всего, вы хотите поговорить именно со мной.

Ника так и подмывало сказать ей, что она похожа на рождественского ангела, но, конечно, он сдержался. Дал ей время собраться с мыслями.

— Я здесь работаю.

Ничего себе! И какого черта она не сказала об этом сразу?!

— Я Сибилла. Сибилла Парминтер.

Нику понадобилось несколько секунд, чтобы в сознании связать стоявшую перед ним девушку с той женщиной, о которой говорил его дед. Да уж, он недооценил старика. Тот подготовил для него сладкую ловушку.

Он быстро шагнул к ней и, прежде чем она успела запротестовать, стащил с ее головы лыжную маску.

Льняные волосы длиной почти до талии тяжелой волной упали ей на плечи и спину.

— Что вы делаете?! — воскликнула она, вскинув руки, словно пытаясь защитить голову.

В электрическом свете волосы Сибиллы необыкновенно сияли. А может быть, Ник так сильно устал, что самая обычная женщина показалась ему божественно прекрасной.

И этот золотоволосый ангел ведет дела его деда и печется об английском историческом наследии!

— Нельзя вот так просто распускать руки! — возмутилась она, откидывая назад волосы и глядя на него так, словно он серый волк, готовый наброситься на нее. В глазах ее он увидел страх, но знал, как справиться с ним.

— Зови меня Ник.

— Ник, — несмело повторила она, отступив от него на шаг. — Что ж, я все-таки хотела бы объясниться. Может, я завтра зайду?

— Думаю, тебе стоит остаться здесь.

— Но вы только что выгоняли меня.

— Буду рад, если останешься. Так что ты делала во дворе?

Сибилла стояла, растерянно моргая, и не знала — бежать ей или все же остаться. То он ее толкает, то обнимает, да еще уставился на ее волосы как завороженный… Все это как-то нервировало. Но люди рассчитывают на нее, нельзя подвести их.

— Фонд наследия собирается здесь по вторникам вечером. Я секретарь. Точнее, заместитель секретаря. — Она сделала глубокий вдох. Честность — лучшая политика. — Я единственная, кто умеет стенографировать. Мы не используем записывающих устройств.

— Так ты не управляешь фондом?

— Нет.

Он стряхнул с плеч пальто и оглядел просторную прихожую, словно ожидая, что ему на помощь бросятся слуги.

— Значит, не управляешь, а просто секретарь. И давно?

— Около года. Мистер Воронов был так добр…

— Что оказалось тебе на руку.

— Нет, вовсе нет…

Сибилла утратила способность соображать, едва его дорогое, явно сшитое на заказ пальто соскользнуло с его плеч, открыв шикарную стать. Дорогой свитер графитового цвета красиво обрисовывал широкие плечи и стройную накачанную талию. Темные джинсы обтягивали длинные мускулистые ноги. К тому моменту, когда ее взгляд достиг его крупных ступней, обутых в ботинки ручной работы, Сибилла буквально ослепла и онемела.

Поймав ее непреднамеренно оценивающий взгляд, Ник, в свою очередь, оглядел ее с головы до ног… и у Сибиллы мелькнула паническая мысль, что она-то, конечно, в отличие от него выглядит отнюдь не блестяще. И… о боже… вряд ли у него возникнет желание переспать с ней…

— Потрудись объяснить, с какой целью ты выпрыгнула на меня из темноты?

Она вдруг осознала, что он нравится ей, и почувствовала себя девочкой-подростком, оказавшейся наедине с симпатичным парнем. Как глупо, особенно если учесть, что ей уже двадцать восемь!

— Я не выпрыгивала! Это вы швырнули в меня чемоданом!

— Я думал, что ты из обслуги — вышла меня встретить. И вообще, я подумал, что ты мужчина.

— Ч-что? — жалко промямлила она, чувствуя себя настоящей глупой овцой.

— В темноте мне так показалось. Твоя одежда в стиле унисекс ввела меня в заблуждение.

— Какой еще унисекс? Это же бежево-розовый цвет!

Выражение его лица ясно дало ей понять, что он не в теме.

— В розовый обычно одеваются женщины, — пояснила она.

Очевидно, он все еще пребывал в недоумении. Она шумно вздохнула.

— Понимаете, это женская куртка большого размера…

— Было темно, — нахмурившись, повторил он.

В попытке поднять самооценку, упавшую от его комментариев ниже пола, Сибилла напомнила себе, что она высокая и да, было темно… К горлу ее подкатил ком. Темно — но не настолько же!

Сибилла почувствовала себя еще хуже, когда он легко стал подниматься по лестнице, а она, задыхаясь, последовала за ним. И как только люди покоряют горы в таком тяжелом облачении?!

Добравшись до верха, она с трудом перевела дух.

— Тебе не помешали бы тренировки, — заметил он, глядя на нее сверху вниз. — Ты не в лучшей форме.

В самом деле? И это он говорит ей? Единственное время, когда ей удается присесть, — тихие послеобеденные часы в архиве, где она работает.

— Вы разве не собираетесь подняться к дедушке? — спросила она, хотя на самом деле ей ужасно хотелось сказать, что у нее нет больше желания объясняться. Единственное, чего она хочет, — оказаться поскорее дома и принять горячую ванну, где она сможет спокойно чуть-чуть поплакать.

— Он подождет.

Он подождет? Да что же это за внук такой? Понятно какой. Отсутствующий. Если бы он не был таким, она не оказалась бы в столь дурацком положении.

Сибилла последовала за Ником через длинную галерею. Она регулярно водила здесь экскурсии — рассказывала об истории дома и его особенностях. Ей подумалось, что мистер «я-думал-ты-мужчина» вряд ли пришел в восторг, знай он об этом.

В центре комнаты стояли шесть стульев стиле короля Якова, дожидаясь, когда им найдут место.

— Это что за черт? — осведомился он, обходя их.

— Они вам не нравятся? — радостно усмехнувшись, спросила она. — Ваш дедушка нашел их на чердаке. Мы пока не решили, куда их поставить.

— Мы? — Он обернулся к ней. — Тебя так интересует обстановка этого дома?

Как будто это преступление… Сибилла отступила на шаг.

— Нет. Меня интересует прошлое.

— И почему же?

Слегка взволнованная тем, как он смотрит на нее — хотя и с подозрением, но все же, очевидно, как на женщину, она замялась с ответом.

— Не знаю. Просто так…

Ответ этот по-видимому его не впечатлил. Стоит попытаться получше.

— Если бы вы выросли в современном безликом доме, как я, тоже видели бы красоту в старинных вещах.

Он смотрел на нее скептически.

— Это было самое бездушное место на земле. С раннего возраста я всегда знала, что есть места и вещи куда лучше. Более… значимые.

Сибилла вздохнула, осознав, что сказала несколько больше, чем следовало.

— И почему же мебель более значимая, если она старая?

— Потому что у старых вещей есть истории, с ними связанные. А предметы мебели, сохранившиеся до наших дней, были сделаны искусными мастерами. Художниками.

— Да ты романтик, — заметил он, и снова так, словно это было преступлением.

— Нет, я практик. Хотя полагаю, что в детстве я читала книги о других детях, которые жили в старинных домах, и представляла, что когда-нибудь тоже буду.

— Неужели?

Ника так и подмывало спросить, а представляла ли она, как живет в его доме.

— Ничего особенного, — заметила она, защищаясь, — так делают многие дети. А у меня к тому же была на то веская причина.

Ник подумал, что сейчас услышит ее душещипательную историю. Она явно нервничала в его присутствии и от этого становилась все разговорчивее.

— Мне куда больше любопытно, почему тебя так интересует этот дом, — проворчал он.

— Нет, вы спросили, почему меня интересует прошлое.

Так. Возможная аферистка с лишним весом, да еще и зануда.

— Старые дома, несчастное детство…

— Я не говорила, что у меня было несчастное детство. Я сказала, что дом был бездушным. А мы были единственными жившими в нем людьми. Какая ирония.

— В чем же?

Она попыталась сложить на груди руки, но в толстой куртке это оказалось не так-то просто.

— В том, что женщина, растившая меня, была одержима генеалогией. Своей, конечно, не моей.

— Тебя удочерили?

Она молча кивнула, ее миловидное личико застыло.

В пятнадцать лет Ник узнал, что его отец — вовсе не его, и с тех пор его жизнь разделилась на «до» и «после».

— И когда ты это выяснила?

Она взглянула на него, словно раздумывая — отвечать или нет.

— Мне было двенадцать. Тогда мои приемные родители развелись.

— Должно быть, тебе нелегко пришлось.

— Да. Еще тяжелее было, когда они отослали меня.

— Отослали?

Она совсем помрачнела.

— Устроили меня в престижную закрытую школу и там оставили на шесть лет.

Он чуть не рассмеялся. Такая, значит, у нее история?

Избалованная девочка из состоятельной семьи жалуется на школьные годы, проведенные в закрытом интернате. Ну что ж, ему жаль ее. Надо отдать ей должное, она неплохо играет.

— Зато они тебе дали хорошее образование.

— Да, образование они дали мне хорошее, — бесцветным голосом согласилась она, опустив глаза и глядя на свои сложенные ладони. — Но я так редко видела их, а теперь и вовсе нет.

— Печальная история, — резюмировал он, и что-то в его тоне дало ей понять, что не очень-то он ей поверил.

Сибилла вдруг почувствовала себя совсем неловко.

— Да, наверное. Сама не знаю, зачем это все вам рассказала. Не уверена, что вам это вообще интересно.

— Ты удивишься, но мне интересно.

Сибилла не нашла, что на это ответить, да еще не сумела побороть искушение и снова уставилась на его широкие плечи и вспомнила, какой он сильный, как уверенно не дал ей упасть и обнимал ее.

Он поймал ее взгляд, и между ними вдруг что-то вспыхнуло.

— А что интересует вас, мисс Парминтер?

Сибилла осознала, что ее интересует и что этого не должно произойти. Она почувствовала, как жар заливает ее лицо.

— Вообще-то миссис, — в замешательстве поправила она его. — Миссис Парминтер.

— Ты замужем?

Она молчала, не зная, что ответить.

— А твой муж знает, что ты бродишь по ночам с другими мужчинами?

Слишком много плохих воспоминаний для одного вечера. С нее было достаточно. У Сибиллы внутри вдруг словно что-то щелкнуло, и она вскинула руку, чтобы закатить ему пощечину.

К счастью, рефлексы его были молниеносны, он тут же остановил ее ладонь, схватив ее за запястье.

В комнате повисла тишина. Сибилла лишь слышала, как громко пульсирует кровь в ушах. Потом Ник спокойно заметил:

— Это было лишнее.

Он отпустил ее руку, и та безвольно повисла вдоль тела.

— Это не мое дело, — добавил он. И только тогда Сибилла поняла, что он имеет в виду вовсе не то, что она собиралась ударить его. Он просил извинения за свои слова.

Боже, она чуть не ударила другого человека! И пусть он спровоцировал ее, но это недопустимо! Это ей следует попросить у него прощения. Но что-то удержало ее.

— Шесть лет назад мой муж поцеловал меня, сел в свой фургон и поехал на ферму Пентсвиль, — тихо сказала она. — По дороге произошла сильная авария… Так что нет, мистер Воронов, мой муж не знает, чем я занимаюсь. Я сожалею, что чуть не ударила вас. Но и вам не нужно было такое говорить. Я не заслуживаю презрения, или, может, у вас вообще проблемы с женщинами? Подозреваю, так и есть.

Сибилла не имела понятия, откуда взялись эти слова и как у нее хватило духу произнести их. Однако сегодняшним вечером чего только не произошло. Сегодня этот мужчина обнимал ее и, сам того не зная, пробудил ее чувственность. Все это разозлило ее. Он разозлил ее. Хотя вины его в этом не было.

— Подозреваю, миссис Парминтер, что проблемы у меня с вами, — медленно проговорил он. — Однако я сожалею о том, что сказал.

— И не напрасно. — Она поймала его пристальный взгляд. Очевидно, что слова ее пришлись ему не по душе, и еще в его глазах она прочла невольное уважение. Это придало ей смелости, и она добавила: — Я тоже сожалею.

Несмотря на обоюдные извинения, лучше себя Сибилла не почувствовала. А только хуже. Она обхватила себя руками. Ох, ну до чего ж нелепая у нее куртка!

— Ты замерзла, — заметил Ник. — Надо снять мокрую одежду.

— Я не…

— Просушишь все у камина, или я отдам вещи в прачечную.

— Пожалуйста, не беспокойтесь. — Она провела ладонью по лицу. — Я собираюсь сдать это завтра в «Климб энд Скай» и вернуть деньги.

— Ты в порядке?

Она заморгала, убрала от лица руку и обнаружила, что он смотрит на нее так, словно она вот-вот лишится чувств.

— Вроде бы да.

При этих словах глаза ее вдруг налились слезами.

О нет, только не это!

Уставшая, промокшая, по уши в проблемах по работе с этим домом да еще в компании с суровым Ником Вороновым, растревожившим ее чувства, Сибилла хотела только одного — избавиться от мокрой одежды, согреться и заснуть на сто лет.

Но она не в сказке, так что придется взять себя в руки.

Вдруг раздался какой-то шум и грохот, и из боковой двери показался управляющий домом Гордон, кативший тележку с бутылками.

Спасена благодаря человеку с алкоголем!

Убежденный холостяк, Гордон работал в этом доме уже почти тридцать лет — остался от прежних хозяев. Он одарил Сибиллу удивленным взглядом, однако ничего не сказал — что значит многолетняя выучка!

Сибилла подумала, что может укрыться за тележкой. Но огонь так и манил к себе поближе, поэтому она отвернулась и принялась разбираться с мокрой одеждой: сняла куртку, затем — брюки. Оставшись в колготках, конечно, почувствовала себе неловко, но они были черными и плотными, так что вполне могли сойти за легинсы. К тому же ей было так приятно получить возможность нормально двигаться.

Она разложила перед огнем джинсы и только выпрямилась, как голову ее накрыло полотенце.

Сибилла было отпрянула, но тут же замерла, услышав:

— Не двигайся! — и гостеприимный хозяин принялся аккуратно вытирать ее влажные волосы.

Очевидно, протестовать было бессмысленно. Но за пять лет она привыкла к тому, что заботиться о ком-то — ее обязанность, и теперь ей чудно было стать объектом заботы кого-то другого. Движения сильных рук стали более ритмичными, она потихоньку начала успокаиваться и приходить в себя после событий этого безумного вечера. Тело ее расслабилось, по спине от удовольствия побежали мурашки…

— Все, достаточно, — слегка охрипшим голосом сказала она, внезапно очнувшись от сладкой неги, смущенная собственными чувствами.

На мгновение Ник остановился, но тут же — еще более рьяно — принялся за сушку ее шевелюры.

— Если через несколько дней ты свалишься с пневмонией… — сердито начал было он.

— Не хотите брать на себя за это ответственность?

— Не хочу, чтобы на меня подали в суд.

Сама того не желая, Сибилла фыркнула и скорее почувствовала, чем увидела, что он тоже улыбнулся.

— Я не адвокат. И денег на адвоката у меня нет.

— Чем ты еще занимаешься, кроме того, что ошиваешься в этом доме? — поинтересовался он, убирая полотенце.

— Предоставить вам список?

Он как-то недобро усмехнулся.

— Почему бы и нет?

— А почему бы вам не навещать почаще своего дедушку? — парировала она. Этот вопрос и в самом деле волновал ее. По ее мнению, это было гораздо важнее того, чтобы держать дом открытым для публики и разбираться с проблемами по этому поводу.

Он аккуратно убрал от ее лица просохшие локоны.

— Если бы я знал, что найду здесь такую красоту, я приехал бы раньше. — И взгляд его остановился на ее губах.

И снова она почувствовала то же самое, что некоторое время назад на улице в снегу — между ними возникло сильное притяжение.

И это было ей совсем ни к чему. Учитывая, что последний целовавший ее мужчина остался лишь в ее воспоминаниях. Она и понятия не имела, что сделает, если он…

И тут его губы накрыли ее. Он не дал ей ни единого шанса избежать этого поцелуя. Одной рукой обхватил ее сзади за шею, другой — за спину и притянул к себе.

Захваченная водоворотом упоительно приятных ощущений, Сибилла чувствовала себя как никогда женственной, желанной и при этом в полной безопасности. От его жесткости не осталось и следа, и его нежная страсть разбудила в ее душе бурю теплых чувств. Он прижал ее к себе крепче, и она ощутила силу его мощного мускулистого тела.

Под нежным напором Ника Сибилла совершенно расслабилась и полностью отдалась этому неожиданному поцелую. Его язык трогал, ласкал, соблазнял, и в каждом его прикосновении было столько мужской уверенности, что Сибилла совершенно потеряла голову и думать забыла, к чему могут привести эти восхитительные объятия.

Но внезапно все ее страхи и сомнения вернулись, и она отпрянула от него.

— Что случилось? — недовольно поинтересовался он.

— Я не знаю, — пробормотала она. Хотя и знала, конечно: ее совершенно ошеломили собственные чувства, она вдруг сильно усомнилась, что способна вести себя как сексуальная, уверенная в себе женщина. Да и была ли она такой когда-нибудь? И вообще, она совсем не готова к такому…

Мег сказала бы, что она засунула свою сексуальность в гардероб вместе со свадебным платьем, букетом и всеми планами на будущее. Вот только случилось это несколько раньше. Когда Саймон недолго встречался с другой девушкой и переспал с ней.

Теперь же, глядя на стоящего перед ней сильного красивого мужчину, она чувствовала замешательство, даже не представляя, куда может зайти с ним. Знала лишь то, что должна сообщить ему.

— Я должна вам сказать, — пробормотала она, — что Эдбери-Холл открыт для публики по выходным.

Ник все еще обнимал ее за талию, с удовольствием ощущая под кашемировым свитером изгибы ее тела. Хотя момент был испорчен, соображать ясно он еще был не в состоянии. Слишком прекрасна и соблазнительна была эта женщина.

— Почему дом открыт для публики? — спросил он, стараясь сосредоточиться. — С чьего разрешения?

— Мистера Воронова-старшего и… вашего. — Сибилла почти перешла на шепот.

— Моего? — возмущенно прорычал Ник. И куда девался нежный страстный красавец, который только что целовал ее?

— Вам же посылали документы. Я не сочла возможным ограничиться лишь разрешением вашего дедушки, — робко объяснила она.

— Я не получал никаких документов.

О нет… Она нервно облизнула губы. Вот теперь придется объяснять про письма. Но ей вовсе не хочется быть ответственной за предстоящую размолвку между внуком и дедом. Семья важнее всего. Она понимает это, как никто другой. Да, лучше было бы не упоминать его дедушку. А что, если Ник Воронов решил обвинить во всем ее? Родная кровь — это родная кровь, и Воронов-старший запросто может принять сторону внука.

Но Сибилла понимала, что винить кроме себя некого.

— Не понимаю, кому от этого плохо? Мистер Воронов одинок, ему нравится общаться с людьми в своем доме…

— И ты этим воспользовалась.

— Нет! — Сибилла закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Понимаю, вы меня совсем не знаете, — как могла более спокойно и уверенно начала она, — и, разумеется, беспокоитесь о своем дедушке…

— Еще как беспокоюсь!

— Да уж, так беспокоитесь, что никогда тут не бываете!

Ох, не стоило ей этого говорить… Он смотрел на нее сверху вниз, и взгляд его был ледяным.

— Я подозреваю, что вы используете моего деда, и, если я это выясню, вы, миссис Парминтер, сильно пожалеете, что нажили врага в моем лице.

Она с трудом проглотила ставший в горле ком.

— Вы по жизни не доверяете людям?

— Когда речь идет о моей семье, я не позволяю никому нарушать границы.

Эти слова рассердили ее. Она ведь тоже охраняет свою маленькую семью. И его дедушка с некоторых пор стал почетным членом ее семьи. На мгновение ей подумалось: а что, если она ошибается? Возможно, Ник Воронов искренне переживает за дедушку? Она на его месте тоже была бы подозрительной.

— Ник, на самом деле это совсем не то, что вы думаете.

— Я думаю, нам стоит вернуться к «господин Воронов».

Он снова достал телефон.

— Опять будете звонить в полицию?

— Вызову вам машину. Полагаю, вы живете в деревне?

До дома ей было идти от силы десять минут, но спорить с ним не хотелось.

— Если ваша организация пыталась использовать вас в качестве женщины-ловушки, то передайте им, что эти методы остались в семидесятых годах двадцатого века.

Женщина-ловушка?

Он отвернулся и быстро заговорил по телефону по-русски.

Сибилла была неприятно потрясена до глубины души. Что она ему, Мата Хари какая-то? Боже, ей надо выбраться отсюда как можно скорее.

Проклиная собственную глупость, она схватила непросохшие джинсы и ботинки.

— Я хочу, чтобы вы рано утром явились сюда. Завтра в восемь. Вам придется объяснить все ваши действия в присутствии дедушки.

Сибилла понимала, какой шикарный вид на ее тыл открылся перед ним. Что ж, подумаешь, еще одно унижение за этот безумный кошмарный вечер…

— Восемь — слишком рано.

— Ничего. Будильник поставите.

Она выпрямилась.

— К вашему сведению, я встаю в шесть. Но у меня есть свои дела. Не только вы в этом мире занятой человек, мистер Воронов.

Ее заявление его явно не впечатлило.

— Я управляю миллиардным бизнесом, миссис Парминтер. А у вас какие дела?

«Пятилетняя дочь», — подумала Сибилла, искоса глядя на него, но вслух не сказала, потому что не хотела упоминать дочку в этой неприятной беседе.

— Завтра утром я уезжаю, так что давайте назовем это подходящей возможностью.

— Для чего?

— Убедить меня не доводить дело до суда.

Силы окончательно покинули Сибиллу. Она просто не в состоянии была поверить в происходящее. Но очень надеялась, что старший Воронов завтра прояснит ситуацию внуку.

— Хорошо. Я приду.

К ее удивлению, он взял свое шерстяное пальто и протянул ей, заметив:

— Вам это понадобится.

Сибилла с отвращением взглянула на свою куртку, взяла предложенное пальто и закуталась в него.

Этот его жест доброй воли напомнил ей, как заботливо Ник сушил ей волосы. И слезы снова навернулись ей на глаза, а плакать она ненавидела. Но сейчас ничего не могла с собой поделать.

Сибилла развернулась, взяла с тележки бутылку бренди — после сегодняшнего сумасшедшего дурацкого вечера выпить ей жизненно необходимо. Он на это ничего не сказал. Она тоже молча вышла из дома, спустилась с крыльца и быстро скользнула в уже ждавшую ее машину.

— Мамочка, в нашем саду стоит великан. Что ты об этом думаешь?

Вчера это был слон под лестницей.

Войдя в спальню после душа, Сибилла обнаружила, что Флер стоит на коленях на подоконнике и с любопытством взирает на заоконный мир своими большими фиалковыми глазами.

Присоединившись к дочери, Сибилла выглянула на улицу, и тут же пульс ее участился. Она отступила на шаг и произнесла мысленную молитву. Потом вернулась к окну.

Флер наблюдала за ней, чтобы понять, как реагировать на высокого незнакомца, стоявшего у дверей. Сибилла взяла себя в руки и прокомментировала увиденное:

— Это не великан, милая, а бог викингов.

Подойдя к двери дома, Ник попытался позвонить в старинный колокольчик, но тщетно — тот был испорчен. Что ж, придется стучать, пока не откроют или дверь не сломается.

— Мамочка спустится и поговорит с ним. А тебе, Флер, лучше остаться здесь с Доджем. Ты ведь знаешь, как он нервничает, когда кто-нибудь приходит.

— Это потому, что люди шумные. — Малышка возилась с кубиками, но Сибиллу ей было не обмануть. Флер ждала, пока она уйдет, чтобы занять наблюдательный пункт на верху лестницы.

Она и сама была бы не прочь сделать то же самое. Однако спустилась, взглянула на себя в зеркало — бессонная ночь оставила на лице очевидные следы. Вместо отдыха ей пришлось как следует порыться в Интернете, чтобы понять, насколько могуществен Ник Воронов и чем может грозить ей противостояние с ним. Судя по материалам «Форбс» — ничего хорошего ждать не приходилось.

Хорошо, хоть успела одеться: белая шелковая блузка, карамельного цвета юбка до колен и сапоги — симпатично и респектабельно. Она нервно провела рукой по волосам и пошла открывать дверь. По пути расстегнула две верхние пуговки на блузке. Не для того, чтобы выглядеть привлекательнее для мужчины, который назвал ее женщиной-ловушкой… Просто чтобы чувствовать себя более уверенно.

Едва Сибилла открыла дверь, как от ее уверенности и смелости не осталось и следа.

Он взглянул на нее и словно сеть накинул. Ей пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не потянуться к нему. Как и прошлым вечером она не могла отвести глаз от его губ — широких, красиво очерченных. Еще вчера эти губы целовали ее!

— Понравился мой бренди?

Бренди? Она уже даже не помнила, что сделала с бутылкой… Куда-то поставила…

Не понимая, что на нее нашло, ответила:

— Да, спасибо, я отдала ему должное.

— Будьте аккуратнее. Чрезмерное употребление алкоголя вредно для здоровья.

— Буду иметь в виду.

Что ему нужно? И что это он так разглядывает ее? Совершенно бесцеремонно, как будто раздевает взглядом.

— Итак, — сказала Сибилла, сглотнув ком в горле, — как я могу помочь вам сегодня?

Глаза Ника остановились на двух расстегнутых пуговках ее блузки.

— Сейчас девять утра.

— Я предупреждала, что по утрам занята. — Она нарочито беззаботно махнула рукой.

Ник же переключил внимание на ее роскошные волосы. Они как будто выросли за ночь и стали еще пышнее. Он вдруг осознал, как сильно его влечет к ней. Опять.

Он откашлялся.

— Дедушка сказал, вы водите экскурсии по дому.

Она чуть приосанилась.

— Каждый третий вторник месяца у нас экскурсии для школьных групп. Только по западному крылу.

— То есть вы приводите в мой дом посторонних?

— Не думаю, что ваш дедушка согласится с тем, что дом ваш, — заметила она, нервно трепеща пушистыми ресницами. — На самом деле дом принадлежит каждому жителю Эдбери, если можно так выразиться. Здесь этот дом был главным зданием еще во времена норманнов…

— Как захватывающе.

— Да! Это захватывающе! Ваш дедушка понимает, что мы хранители этого места, и поэтому согласился снова открыть его для посетителей.

Ник старался не смотреть на ее пышную грудь, соблазнительно подчеркнутую шелком блузки, и округлые бедра, обтянутые юбкой.

— Меня куда больше интересует, почему мою частную собственность бессовестно эксплуатируют в качестве развлекательного объекта.

Сердце Сибиллы екнуло: похоже, ей его не убедить.

Она вдруг заметила, что его взгляд снова застрял на ее губах, и тут же почувствовала, как щеки залила краска, а колени обмякли.

— Я тоже не объект развлечения, — категорично заявила она.

К ее удивлению, на его высоких скулах выступили красные пятна.

— И никто не использует Эдбери-Холл в этом качестве, — поспешно добавила она. — Скорее, в образовательных целях.

Он скрестил на груди руки.

— Кто платит вам зарплату?

— Никто. Фонд работает на добровольных началах.

— Отлично.

— В Эдбери никогда никому не платили. Вся выручка отправляется на другие проекты в регионе.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

— Вы не по найму работаете?

Она покачала головой.

— Хорошо. Неясностей становится все меньше.

— Что вы имеете в виду? Каких таких неясностей? — Слово это Сибилле совсем не понравилось.

— Вы же мой арендатор, — медленно произнес он. — Аренда Холла включает и эти коттеджи.

— Да, — согласилась она и добавила, — я всегда плачу вовремя.

— Никто и не утверждал обратного. Но чисто гипотетически, как бы вам понравилось, если бы я превратил эти коттеджи в туристический аттракцион по выходным?

— Они и есть туристическая достопримечательность.

— Простите?

— Люди со всего мира приезжают, чтобы сфотографировать эти дома. За последние четыре года сюда приезжало несколько съемочных групп. — Она сложила руки на груди. — А вы, похоже, ничего не знает об Эдбери-Холл.

— Вы правы. Я владею Холлом только из-за налогов.

— Что, простите?

— Я обязан владеть определенным количеством объектов недвижимости в Великобритании по налоговым соображениям.

Она смотрела на него так, словно он объявил, что украл королевские драгоценности и спрятал их в Кремле.

— Должно быть, вы шутите? Вы устроили это безобразие в нашей деревне лишь потому, что хотите избежать проблем с налогами? — искренне возмутилась Сибилла.

Ник выпрямился и стал как будто еще выше.

— Я не занимаюсь незаконной деятельностью, миссис Парминтер.

Она боязливо оглянулась и отступила на шаг. Ник тяжело вздохнул. У него не было в привычке третировать женщин, но каждый разговор с этой девушкой превращался в пререкания.

— Мне неинтересны ваши финансовые дела, мистер Воронов, — сообщила она устало, — эта ранняя беседа в дверях отнюдь не доставляет мне удовольствия. Просто скажите, что хотели сказать, и уходите.

Он окинул ее взглядом с головы до ног, что совсем не понравилось ей.

— Я все сказал.

— Хорошо.

Она сделал еще шаг назад и хотела было закрыть дверь. Но он, очевидно, еще не закончил.

— Вам больше нечего сообщить мне прежде, чем в дело вступят юристы?

Она остановилась и резко вскинула голову.

— Юристы?

— Кажется, тут есть эхо, — саркастически заметил он.

Она сжала губы и вперила в него взгляд ореховых глаз, вернувшись на порог.

— Я… я думаю, что юристы не потребуются.

— К счастью, это мне решать.

Ужасный человек! И почему только он во всем обвиняет ее? И зачем он при этом так хорош собой?

Сибилла попыталась придумать достойный ответ, но с губ сорвалось жалкое:

— И зачем только вы приехали сюда — чтобы досаждать людям?

Он наклонился к ней ближе.

— Я уже говорил. — Он заговорщицки понизил голос. — Я навещаю дедушку.

Сибилла не нашла, что ответить. И вообще, после событий вчерашнего вечера ей стало казаться, что он приехал навестить ее! И с определенной целью.

— Возможно, вам стоило бы потрудится приехать раньше и прежде узнать, что здесь происходит. Вместо того чтобы топать ногами и угрожать юристами.

— Учитывая, что я живу в Санкт-Петербурге, приезжать сюда не так уж просто.

— Так вот где вы живете? — Вопрос слетел с ее губ почти непроизвольно, у нее не было намерения выдавать свое любопытство. И афишировать свой глупый интерес к нему.

От неловкости ее обдало жаром.

— Да, — ответил он по-русски, после чего между ними повисло молчание, во время которого Сибилла вспомнила, сколько всего рассказала ему о себе прошлым вечером.

— Ну что ж, может, вам и непросто приезжать сюда регулярно, но вашему дедушке нужны близкие рядом, — смущенно заметила она.

Его глаза превратились в два осколка льда.

— О моем дедушке хорошо заботятся.

— Правда? А вы знаете, что ему не нравится его сиделка? Он ей не доверяет.

Ник нахмурился.

— Он мне этого не говорил.

— Возможно, если бы вы приезжали чаще и общались бы с людьми, которым не все равно, — не с теми, кого вы наняли, — то лучше понимали бы, что здесь творится на самом деле, вместо того чтобы придумывать глупые истории и третировать меня!

— И вы, конечно, одна из тех, кому не все равно?

— Это не важно. Но я здесь, и я вижу, что тут происходит.

То, что рассказала Сибилла, совсем не понравилось Нику: если дедушка несчастлив здесь, значит, он что-то сделал не так. Однако он тут же отвлекся — она нервно огладила юбку, проведя руками по бедрам. Глядя на Сибиллу, Ник вообще мог с трудом сосредоточиться: каждый раз, когда ее грудь вздымалась при вдохе, он удивлялся, как пуговицам на блузке удается сдерживать ее напор.

— Вот что, миссис Парминтер. Я думаю, что вы воспользовались добротой и доверчивостью моего деда в собственных корыстных целях.

— Не сомневаюсь.

Сибилла неотрывно смотрела на него.

Правда была куда более прозаичной и в то же время замечательной, чем этот человек мог себе вообразить: его дедушка подружился с ее маленькой дочуркой.

Сибилла с удовольствием наблюдала, как одинокий, заброшенный человек оживает в компании ее непосредственной любознательной Флер. И видеть, как увлеченно они читают, склонившись над книгой голова к голове, было для нее бесценным сокровищем.

Флер не так-то просто было усадить за книгу. Она была из тех детей, которым надо носиться по улице, лазать по деревьям, гонять коров и возиться в грязи. И все это было возможным, потому что они жили в деревне. Поэтому пользу от общения с мистером Вороновым-старшим трудно было переоценить.

Но она не станет рассказывать все это, она уже достаточно наговорила прошлым вечером, и это было глупо.

— По правде говоря, мне все равно, что вы думаете. Я все равно буду навещать вашего дедушку, и вы ничего с этим сделать не сможете!

Однако момент торжества Сибиллы был мимолетным.

— Миссис Парминтер, позвольте, скажу, что будет дальше, — холодно начал он. — Ваши визиты в этот дом окончены. В противном случае будут неприятные последствия. Вы поняли?

— Какие последствия?

— Юридические.

Краска отлила от ее лица. Ник ожидал, что почувствует удовлетворение. Тщетно. Но он не потерпит ультиматумов от этой женщины! Вся эта возня и без того отняла у него кучу драгоценного времени.

— Послушайте, я не думала, что все зайдет так далеко… — начала было она.

— Вы все поняли? — резко повторил он.

Она вздрогнула, впервые показав свой страх. По ее лицу Ник видел, какая отчаянная борьба идет внутри ее, и гнев его моментально испарился. Ночь он провел в чувственных фантазиях об этой женщине, а утром узнал о ней немало неприятного для себя. Плохое сочетание.

— Я прекрасно все поняла, — ответила она, однако взгляд ее красноречиво свидетельствовал, что она с ним не согласна.

В отличие от последней женщины, которая ставила перед ним ультиматумы, — испанской модели, не привыкшей слышать слова «нет», Сибилла Парминтер не производила впечатления человека, который действительно не понимает, как это работает. Если она отступит, он даст ей передышку. Но отступать она явно не собиралась. И это было очень досадно, потому что Ник вдруг осознал, что ему неприятно огорчать ее.

Что ж, вторая попытка. Он шагнул вперед.

— Мама! — Из глубины дома вдруг выпорхнула маленькая фигурка, подлетела к Сибилле и обхватила ее за ноги.

Мама? Вдова уже шесть лет… Он не особо хорошо умел определять возраст детей, но тут ошибиться было сложно. Сибилла немедленно подхватила малышку, и та обвила мать ручонками, словно осьминог.

— Это ваша дочь? — чтобы убедиться, спросил он.

— Да. — Сибилла развернулась и направилась в дом, а девчушка смотрела на него из-за ее плеча так, словно он злой великан из сказки. А потом показала ему язык.

Глядя на захлопнувшуюся перед его лицом синюю дверь, Ник заподозрил, что совершил какую-то ошибку.

Сибилла ехала с максимальной разрешенной скоростью по хорошо знакомой дороге от муниципалитета Мидденуолда, где она работала по пятницам, в Эдбери.

В панике она позвонила мистеру Воронову и сказала, что привезет письма — на пассажирском сиденье рядом с ней стояла коробка с документами, которые могли снять с нее все подозрения. Ей, конечно, не хотелось быть в ответе за грядущую размолвку между дедом и внуком, но выбора у нее не оставалось. Рисковать своей профессиональной репутацией она не могла.

Она включила громкую связь и набрала номер Мег, та ответила немедленно:

— Не могу поверить, что ты натворила в деревне!

Сибилла мысленно чертыхнулась. Если о произошедшем стало известно Мег, значит, слухи разошлись далеко за пределы их деревушки.

— У тебя большие проблемы, раз уж Ник Воронов покинул свою яхту и ступил на сушу.

— Яхту? Какую еще яхту?

— Свою супердорогую яхту. У всех русских миллиардеров такие есть. Они на них и живут.

— Откуда ты этого набралась?

— У меня свои источники. А вот сарафанное радио сообщило, что между вами вчера сверкали искры.

— Сарафанное радио? О чем ты?

— Сиб, все уже знают. Сегодня у меня было три телефонных звонка, а Сара в семь утра ломилась в заднюю дверь маминого дома, желая знать, правда ли, что ты вчера занималась сексом во внедорожнике на парковке у Эдбери-Холл. С мужчиной.

— Разумеется, я занималась сексом с мужчиной, — раздраженно фыркнула Сибилла. — Ну нет, конечно! Мы просто… Просто он поддержал меня. А Сара… Она уже пять лет стрижет меня и прекрасно знает.

— Главное-то в чем? В том, что с этого утра для половины деревни ты — бессовестная шлюха, в их числе и Сара, кстати. И еще все думают, что он твой парень.

— Что?!

— Это объясняет, почему тебе удалось снова открыть Эдбери-Холл для публики без особой мороки.

Сибилла раскрыла рот от изумления.

— Не время паниковать, — заверила ее Мег. — После всего, что ты сделала для его деда, этот парень женится на тебе и спасет твою репутацию.

— Сомневаюсь в таком исходе, — пробормотала Сибилла, вцепившись в руль и лихорадочно размышляя, как объяснит все это в пони-клубе, где занимается Флер. Ее подружки, конечно, еще маленькие, а вот их мамочки — нет. — Он опять закрывает Эдбери-Холл. Сегодня утром он пришел ко мне, чтобы заявить об этом. И предупредил, чтобы я там не появлялась.

— Он приходил к тебе домой?!

— Он был очень зол на меня. — Сибилла сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — До сих пор я думала, что сумею убедить его не закрывать дом.

— Удачи тебе… — Мег внезапно замолчала и после недолгой паузы осведомилась: — Тебе ведь он нравится, правда?

— Да ты что?! Он совсем не мой тип. Он же… просто медведь какой-то!

За разговором она доехала до Холла, припарковалась и направилась по хрустящей гравийной дорожке к дому, мысленно молясь о том, чтобы застать мистера Воронова одного. А что, если до Ника дошли слухи о том, что его сочли ее парнем? Как она будет смотреть ему в глаза после этого? Хотя если дело дойдет до суда, ей будет не до таких пустяков.

Войдя в дом, она остановилась у входа в гостиную и услышала голоса. Колени ее тут же ослабли. Ей хотелось лишь одного — оставить коробку с письмами прямо здесь и бежать без оглядки.

— У нее есть ребенок. Тебе стоило рассказать об этом, деда.

— Откуда мне было знать, что тебе это так интересно?

— И о муже ты ничего не сказал.

— Она вдова. Они только поженились, когда бедного парня на его фургоне протаранил встречный грузовик. Печальная история.

— Ты попался как рыба на крючок!

Сибилла напряглась и вся превратилась в слух.

Но старший Воронов, казалось, забавлялся этим разговором.

— Твой цинизм не поможет тебе завоевать ее, мой мальчик.

Завоевать?!

— Я реалист, а ты, старик, лучше не вмешивайся, а то все зайдет слишком далеко.

Тут Сибилла не выдержала и резко вошла в комнату. Может, конечно, право собственности Ника Воронова и было нарушено, но его дедушка не заслужил такого грубого обращения.

Однако увидела она совсем не то, что ожидала: заботливый внук склонился над дедом и аккуратно смазывал лекарством нарыв на лодыжке.

— Сибилла, дитя мое, какой сюрприз! Проходи и присаживайся. Сегодня за мной присматривает мой внук.

— Да, вижу. — Вообще-то ее появление не было сюрпризом — она позвонила и предупредила о своем приходе. Так что теперь она почувствовала себя в ловушке.

Ник тоже выглядел ошарашенным.

— Что вы здесь делаете? — прорычал он.

— Николай!

— Я принесла печенье. — Она протянула коробочку. — Моя свекровь испекла. И передала с приветом.

— Вы не сами их стряпали в перерыве между стиранием пыли и мытьем полов? — саркастически поинтересовался Ник, умело накладывая повязку на рану. Очевидно, он делал это далеко не в первый раз, что совсем не вязалось с образом «отсутствующего внука».

— Я бы и сама испекла. Только я работаю. А свекровь нет.

Ник выпрямился и словно заполнил собой всю комнату. Нет, его присутствие основательно выбивало ее из колеи. Было бы лучше, если он уехал поскорее. И тут же Сибилла вспомнила его нежные прикосновения, когда он сушил ее волосы, его поцелуй, который так взбудоражил ее чувства…

— Николка, думаю, надо пригласить Сибиллу на обед.

— О нет, я здесь не за этим. — Сибилла понимала, что слова ее прозвучали невежливо, но мысль о совместном обеде с Ником ее встревожила. — Я зашла передать печенье и… — она покопалась в сумке, — вот это. Это письма, которые вы прислали мне, мистер Воронов, на имя вашего внука. — Она положила бумаги на столик. — Я была бы признательна, если бы вы показали ему документы, которые я вам дала. Возможно, он стал бы лояльнее ко всем нам.

Она взглянула на Ника, который стоял так опасно близко к ней. И от этой близости все ее тело вибрировало, как камертон. Нет, ей надо немедленно убираться отсюда!

— Это докажет, что я ничего не делала без вашего ведома и согласия.

— Что ты ей наговорил, Николка?

— Ничего, на что не имел бы права. — Учитывая то, что он не знал о происходящем здесь.

Она подошла, присела у кресла старика и положила ладонь ему на руку.

— Я понимаю, почему вы это сделали, но это поставило меня в неприятную ситуацию и расстроило вашего внука.

Он накрыл ее ладонь своей.

— Ты не можешь винить старика за эту попытку.

— Вам нужно обсудить это с внуком, но, какое бы решение ни было принято, я буду приводить к вам Флер, как обычно.

Она бросила быстрый взгляд на Ника, который, судя по всему, хотел что-то сказать. Он выпрямился и направился за ней к дверям. Она почти добралась до своей машины, когда услышала за спиной его голос:

— Сибилла, нам надо прояснить некоторые вещи.

— Что тут еще прояснять? Мы все уже обсудили, — как могла более спокойно возразила она, изо всех сил стараясь не выдать душевного трепета.

Судя по его виду, он был с ней не согласен.

— Вы теперь все знаете, — тихо продолжала она. — Я как открытая книга перед вами.

— Позвольте мне довезти вас до города, — попросил он.

— Я прекрасно могу позаботиться о себе сама, спасибо.

— Нужно было раньше рассказать о себе подробнее.

— Точно, учту на будущее. Но если вы не заметили, я уже давно все рассказала вашему дедушке.

Она потупилась, и Ник молча обнял ее. Она уткнулась ему в плечо и стояла так, вдыхая его запах и желая, чтобы этот момент продолжался вечно. Сопротивляться этому мужчине она была не в состоянии.

— Мне, — тихо произнес он, — тебе надо было рассказать все мне.

— Почему?

— Потому что мне нравится действовать по-своему. Но я человек, Сибилла, и я могу ошибаться.

Она молчала.

— И кроме того, что я должен был делать? Закрыть на все глаза? Мне надо было докопаться до сути. Я переживаю за деда.

— Конечно, — тяжело вздохнув Сибилла, отстранилась от него.

Она видела, как нежен он был с дедом, и это заставило ее почувствовать себя виноватой за критику в его адрес. Она тоже мало что понимала. А Ник, он… ошеломил ее. Впервые она четко осознала это. Что ж, это следовало ожидать. Он был таким сильным и надежным, а она так устала быть сильной и надежной, а еще он заставил ее почувствовать себя желанной женщиной.

Она не могла вспомнить, чтобы так чувствовала себя рядом с Саймоном. Он любил ее, да. Заботился о ней. И она любила его, но вот только рядом с ним у нее не перехватывало дыхание и не было между ними страстной пульсации.

Она бросила на Ника быстрый взгляд:

— Мне пора.

Открыла дверь автомобиля, села за руль, предательски дрожащей рукой повернула ключ в замке зажигания.

Ник знал, что Сибилла так взволнована и смущена из-за него и ему следовало бы успокоить ее, однако вместо этого грубовато сказал:

— Давай-ка я довезу тебя, чтобы ты не врезалась по дороге в дерево.

К его удивлению, она не стала спорить. Просто вышла из машины и тихо произнесла:

— Спасибо.

А когда он открыл перед ней пассажирскую дверь, заметила:

— Ты очень галантен. Наверное, это так… по-русски.

— Нет. Это дедушкино воспитание.

— Вы с ним очень близки, да?

— Он растил меня с девятилетнего возраста.

Она посмотрела на него с любопытством, пока он пытался примоститься за рулем и поудобнее пристроить на педалях свои длинные ноги.

— Я не знала этого.

Он никогда никому не рассказывал о своем детстве и взаимоотношениях с дедом, однако рядом с Сибиллой он чувствовал себя спокойно и сумел расслабиться.

— У них был летний дом на Балтике. Дом в окружении вишневого сада. Когда деревья зацветали весной, казалось, что идешь по бело-розовому туннелю. Летом дедушка брал меня на рыбалку.

— Звучит здорово. Прямо идиллия.

Он пожал плечами.

— Это был своего рода рай.

— В отличие от чего?

— От школы-интерната.

— О, у нас есть кое-что общее, — заметила она.

— Знаю. — И он назвал закрытую школу для девочек, которую она как-то упомянула, и тут же пожалел об этом, потому что она моментально помрачнела. — Утром я навел о тебе кое-какие справки.

— Справки?

— Ты тесно общаешься с моим дедушкой. Я должен был узнать о тебе больше.

Она вздохнула.

— Понятно. И что же ты выяснил?

— Не волнуйся. Твоей налоговой историей я не интересовался.

— Я и не знала, что это возможно. Так легко узнать все о человеке.

— Основные факты биографии можно найти в соцсетях.

— Меня нет в соцсетях.

— Точно, нет.

— Тогда как же?.. — Она помотала головой. — Впрочем, не важно. Ты же богат, у тебя наверняка есть свои информационные каналы.

— Полагаю, ты тоже узнала обо мне немало из Интернета.

— Я узнала, что у тебя есть большая шахта на Урале. Я видела снимки. Похоже на огромный кратер.

— Ее видно с Луны.

— В высоком самомнении тебе не откажешь, — улыбнулась она.

— Я не склонен копаться в себе, — парировал он, боясь спугнуть ее робкую улыбку. — В целом да — мое самомнение в порядке.

Она тихо рассмеялась, на щеках ее выступил легкий румянец.

Ник не мог оторвать от нее глаз.

— Как зовут твою дочурку?

— Флер.

— Милое имя.

— Мой маленький цветочек, — с нежностью произнесла она.

— Сколько ей?

— Пять с половиной.

— Я совсем не хотел напугать ее, — неловко попытался оправдаться он.

— Ты ее не напугал. Просто она не любит, когда говорят на повышенных тонах.

— Виноват.

Она взглянула на него — почти смущенно, — и ему подумалось, что она вовсе не такая жесткая, какой хочет казаться или какой ей надо быть.

— Твой дедушка учит ее читать. По вторникам, когда я провожу экскурсии. А потом мы все вместе пьем чай.

А он-то запретил ей появляться в его доме! Ник вспомнил все свои жесткие высказывания в ее адрес и понял, что Сибилла Парминтер ни от кого ничего не хочет. Она предпочитает все делать самостоятельно.

— То, что я говорил о доме… Я вовсе не хочу разрушить вашу с дедушкой дружбу.

Она кивнула, пристально глядя на что-то за окном.

— Но я не могу допустить, чтобы дом моего деда превратился в…

— Развлечение для туристов, я помню.

Он так старался загладить свою вину перед ней, но похоже, пока получалось не очень.

— Мистер Воронов часто говорит о своих внуках. — Она испытующе посмотрела ему в лицо. — Похоже… что он очень гордится вами обоими.

— Возможно, он просто доволен, что никто из нас не нарушил закон и не запятнал фамилию, — обаятельно улыбнулся Ник, и сердце Сибиллы чуть не выпрыгнуло из груди от восторга — таким по-мальчишески милым вдруг стало его лицо. — Он уже не такой сильный, как раньше. Неожиданная смерть бабушки подкосила его. Мы все без нее остались беспомощными. Дедушка в одночасье превратился в несчастного старика.

— Мистер Воронов рассказывал мне о своей жене.

— Бабушка была для него всем…

Заметив неподдельную печаль в глазах Ника, Сибилла подумала, что для внука бабушка значила ничуть не меньше.

— Почему он решил переехать именно сюда?

— Его здоровье требует регулярных визитов в лондонскую клинику. А жить в городе он категорически не хочет. Как-то, лежа в больнице, ему в руки попал номер «Кантри лайф». Там он увидел фото Эдбери-Холл и пожелал перебраться туда. Я не смог отказать ему.

— Но сейчас можешь.

Помолчав несколько секунд, он тихо ответил:

— Нет. Со вчерашнего дня многое изменилось. Теперь уже не все выглядит так ясно.

Сибилла явно смутилась под его выразительным взглядом, хотя и попыталась неуклюже скрыть это, приняв равнодушный вид.

— Вряд ли мы можем позволить себе просидеть тут весь день, — заметила она. — Или твои планы именно таковы?

Ник рассмеялся.

— Куда ехать?

Он ожидал, что Сибилла пожелает ехать обратно на работу, но она оглядела двор и ответила:

— У меня есть час свободного времени, который я хотела провести с Флер. Почему бы нам не отправиться на небольшую автомобильную прогулку?

Ее щеки снова вспыхнули. Он понимал, что у них ничего не выйдет, но небольшая совместная автопрогулка вряд ли могла повредить.

— Почему бы и нет? — Ник завел мотор.

По указаниям Сибиллы они доехали до Линтон-Вей-Форест, припарковались под дубами и не спеша пошагали по пешеходной тропе, изобиловавшей подъемами и спусками.

Она рассказывала ему, что приносит деревне доход. Он внимательно слушал.

— По вторникам во второй половине дня у нас проходят экскурсии. А по выходным люди могут свободно осматривать западное крыло дома. В парке при доме раз в месяц пони-клуб проводит показательные конные соревнования. Вот, собственно, и все. Эти мероприятия никак не затрагивают частную жизнь твоего дедушки. А он нередко сам выходит поболтать с туристами.

— Меня больше интересует финансовая выгода вашей маленькой организации.

Сибиллу явно удивило его замечание.

— Фонд наследия — благотворительная организация. Мы все работаем добровольно и денег за это не получаем.

Глядя на Ника, Сибилла с трудом могла сосредоточиться на разговоре: так сильно влекло ее к этому мужчине. Между ними что-то изменилось, хотя она не сказала бы с уверенностью, что именно. Но теперь он слушал ее куда более внимательно, а она, кажется, совершенно потеряла от него голову.

— А как ты впуталась во все это?

— У меня ученая степень и диплом по управлению архивами, по этой специальности я работала неполный день, когда Флер была совсем маленькой. Мне нужно было набираться опыта, а сделать это можно только в Фонде наследия — других подходящих организаций у нас здесь нет. Так что я устроилась туда и работаю уже три года.

— Должно быть, непросто работать и воспитывать ребенка.

— Да… — Сибилла бросила на него смущенный взгляд и, ободренная его сочувствием, продолжила: — Я познакомилась с твоим дедушкой, когда фонд обратился к нему с просьбой открыть дом для посетителей. Он сразу неприязненно отнесся к нашему президенту, но проникся с симпатией к Флер, которая была со мной, и пригласил нас на чай. С тех пор по вторникам мы чаевничаем втроем. Это наш маленький ритуал.

— Он много о тебе рассказывал.

Сибилла прикусила губу.

— Надеюсь, хорошее…

— Исключительно. Он хочет познакомить меня с хорошей девушкой, чтобы я остепенился. Понимаешь, дело в том, что я очень много работаю…

Она, конечно, могла бы сказать, что тоже много работает, однако предположила, что его работа куда более ценна для мира, чем ее.

— И у меня нет времени на устройство личной жизни. Я встречаюсь с женщинами под пристальным вниманием прессы.

Сибилла в ответ лишь понимающе кивнула, хотя не могла взять в толк, зачем он ей это рассказывает.

— Мой дедушка все это не одобряет. Он отлично ладит с Флер. Думаю, он мечтает о правнуках.

И вот теперь все встало на свои места.

— О нет, — вырвалось у нее.

— Именно так. Ты об этом не знала?

— Мне это и в голову не приходило.

— Ты подходишь по всем критериям, — с легкой улыбкой сообщил он, наблюдая замешательство Сибиллы. — Он сказал мне, что ты хорошо готовишь, чистоплотна и будешь отличной матерью нашим детям.

Да уж, подходит по критериям дедушки. А вот по критериям Ника — нет. Хорошая мать и домохозяйка — и только. Отнюдь не чувственная красавица… Интересно, как бы он отреагировал, если бы она сообщила ему, что роль домашней жены ей вовсе не интересна? Что в глубине души она считает себя сильной, независимой и очень самостоятельной личностью? И вообще, неужели он действительно думает, что она уже попалась на его удочку?

— Тем вечером я оказалась во дворе вашего дома вовсе не потому, что ждала тебя по просьбе твоего дедушки!

— Рад это слышать.

Так вот почему он согласился погулять с ней! Чтобы сообщить, что не заинтересован в ней. Он искренне полагал, что должен донести это до нее!

У Сибиллы от досады даже живот скрутило.

— Есть одна небольшая проблема, о которой мне стоило сказать тебе прежде, чем мы отправились на прогулку наедине, — со всем достоинством, на которое была способна в данный момент, сказала она. — После того, что произошло тем вечером, люди в деревне считают, что ты мой парень.

— Твой парень?

Сибилла густо покраснела.

— Нет-нет. Я не распространяю эти слухи.

— Я так и не думал, — медленно произнес он.

— Так решили члены комитета, которые видели, как ты обнимал меня тем вечером у Холла.

Сибилла смущенно подняла на него глаза.

— Ты бы все равно узнал, поэтому я решила сама предупредить тебя.

Ник кашлянул.

— Да уж, люди склонны делать поспешные и часто ошибочные выводы.

— Безумие какое-то, да? — Сибилла заговорила быстрее, чтобы уйти от неловкой темы момента и задать не дающий ей покоя вопрос. — И вот еще что. В нашем деревенском краю немного возможностей для работы куратором, а мое резюме пока еще довольно скудное, поэтому, если история с твоим домом, открытым для публики без должного разрешения, выплывет наружу, меня никто не возьмет на работу. Никогда.

— Понимаю.

— В этом деле репутация очень важна.

— И это правильно.

— Так что если бы ты смог обойтись без судебного разбирательства…

— Сибилла, у меня не было всей информации. Я вовсе не собираюсь усложнять тебе жизнь.

— О. Спасибо. На самом деле ты не такой ужасный, каким хочешь казаться, да?

Настала его очередь изумляться.

— Я вовсе не пытаюсь тебя обидеть, — поспешила добавила она, — но ты можешь быть… несколько пугающим. Наверное, это потому, что ты такой крупный.

— Наверное, — согласился Ник, размышляя, а знает ли она, как мило выглядит, пытаясь оправдываться за то, что задела его чувства. — А еще я имею немалое влияние в финансовой сфере. Вы бы удивились, миссис Парминтер, если бы узнали, как устроен мир.

— Думаю, что мне стоит поторопиться с этим, — смущенно ответила она.

Он как бы невзначай намотал локон ее волос на палец и отпустил: этакое почти интимное прикосновение и в то же время не прикосновение.

— Нет, лучше не надо. Оставайся такой, какая есть.

— Слишком высокой, слишком самодостаточной и слишком толстой… — пробормотала она.

Боже! И зачем только она это сказала? Словно напрашивается на комплимент…

— Извини, сама не знаю, что болтаю. Думаю, женщины, с которыми ты встречался, никогда не комплексовали по поводу своей внешности. Красавицам ведь нечего об этом волноваться.

Сибилла сделала глубокий вдох и испытующе посмотрела на него. В разговоре повисла неловкая и ужасно длинная пауза. Ей вдруг захотелось изо всех сил закричать и убежать подальше в лес. Но вместо этого она взглянула на наручные часики.

— Ой, надо же, сколько времени! Мне пора забирать Флер. — И она заторопилась к машине, не дожидаясь его ответа.

— Знаешь что, — бросила она через плечо, — не возражаешь, если я поведу?

Прислушиваясь к его тяжелым шагам, взмокнув от волнения и стыда, она плюхнулась на водительское сиденье. Ник четко дал ей понять, что она его не интересует, а она сделала для него очевидным, что совершенно потеряла из-за него голову…

Сидя с ногами на диване, Сибилла пристально смотрела на Доджи — ручного кролика дочери. — Я совершила непоправимое, — доверительно сообщила она зверьку. — Открыла Нику Воронову все свои слабости. И возможно, дала ему ясно понять, что за последние шесть лет никто не видел моего нижнего белья, за исключением стиральной машины.

Потом спросила пискляво, словно это заговорил Доджи:

— Ну как можно быть такой дурочкой, Сиб?

— Я сказала ему, что я толстая, одинокая и отчаявшаяся… Ну кто тянул меня за язык?.. Почему я это сказала?..

— Потому что он, возможно, встречается с гламурными дамочками, а его дедушка хочет, чтобы он встречался с тобой…

— И он четко дал мне понять, что этого не будет… и что я вроде как… сошла с ума.

— Ну что ж, в полнолуние ты и в самом деле становишься слегка сумасшедшей.

— Не думаю, что это из-за полнолуния… Хотя кого я обманываю. Я же притворяюсь, что разговариваю с кроликом! Ох, как же я облажалась!

— Я бы такого не сказал, — раздался внезапно глубокий баритон, и Сибилла чуть было не упала с дивана.

В дверях стоял бог викингов собственной персоной.

— Как ты вошел?

— Ты не заперла входную дверь. Я пытался звонить в колокольчик. Ты знаешь, что он не работает?

Щеки Сибиллы залила горячая краска, в основном потому, что она выставила себя полной идиоткой. Перед мужчиной, мнение которого так важно для нее.

— Прости, но ты не можешь вот так просто расхаживать здесь, — заметила она, осторожно сползая с дивана, чтобы не потревожить Доджи, сидевшего и настороженно смотревшего на Ника.

— Надо же, ты извиняешься даже перед непрошеными гостями, — сказал он так, словно узнал важный секрет, потом внимательно посмотрел на Доджи. — Этот кролик настоящий?

— Его зовут Доджи, он домашний, тут где-то есть еще один, так что говори тише, пожалуйста.

— Я вовсе не хочу напугать лесных обитателей, — понизив голос, отозвался Ник, глядя на нее так странно, как будто имел в виду и ее тоже. Аккуратно закрыл за собой дверь, и вдруг комната стала какой-то маленькой.

— Что ты здесь делаешь?

— Зашел попрощаться. Завтра утром я уезжаю.

Сибиллу словно ударили под дых. Уже уезжает?

Ну надо же…

Он был одет в простую футболку и джинсы, но выглядел при этом как модель с обложки глянцевого журнала. Не хватало только дорогущего мотоцикла на заднем плане.

— Я прочел твое предложение о том, чтобы открыть дом для туристов.

Но Сибилла была так расстроена новостью о его отъезде, что едва понимала, о чем он толкует.

— И я готов обсудить это предложение.

Сейчас? Отлично, просто отлично. Это большой шаг в правильном направлении… для Холла, конечно.

Сибилла попыталась собраться с мыслями.

— Правда в том, что на меня давит дедушка.

Это было совсем не то, что ей хотелось услышать, и это заставило ее сосредоточиться. Значит, ему нужна ее помощь. Словно подтверждая ее догадку, Ник провел рукой по затылку — жест мужчины, готового пойти на уступки.

— Ты его очень любишь, правда?

Он пожал плечами.

— Это же мой дедушка… Кстати, я хотел бы кое-что рассказать о нем. Я присяду?

Не дожидаясь приглашения, он уселся в кресло, стоявшее напротив дивана, где расположилась Сибилла.

Ник чуть наклонился вперед, положил ладони на колени и вперил в нее пристальный взгляд.

— Где твоя малышка?

— На выходные к нам приехала ее тетя Мег, так что Флер ночует у моих свекров. Они живут в другом конце деревни.

В его взгляде вдруг мелькнуло что-то такое, от чего сердце Сибиллы забилось сильнее.

— Так что ты хотел рассказать… о своем дедушке? — в смятении выдавила она.

— Это началось с моих родителей, Дарьи и Александра. Они любили друг друга почти с детства и долгое время были вместе. Потом им пришлось на год расстаться, мама забеременела мной. Но по всей видимости, случайно, потому что возобновила роман с Александром, и он с радостью назвал меня своим сыном.

Сибилла не знала, что и сказать.

— Маму я почти не помню. У нее было редкое заболевание почек, и она умерла, когда я был совсем маленьким. Папа растил меня в одиночку, пока не женился снова. Это было хорошее время, по крайней мере так мне рассказывали. Я побывал с отцом на множестве съемочных площадок по всей России. У него была сплоченная команда, которая стала мне семьей. А потом, когда мне исполнилось пять, у меня появилась мачеха, а несколько месяцев спустя — и сводный брат. Саша. Уверен, ты о нем слышала.

— Твой дедушка упоминает о нем время от времени. Кажется, он известная персона.

— Мой младший брат знаменит своими фильмами и вечеринками. И не всегда в этой последовательности. — В голосе Ника не было той теплоты, с которой он говорил о дедушке. — Моему брату было четыре, когда наш отец разбился в горах на съемках в Турции. Ради хорошего кадра он всегда готов был пойти на риск. Мой брат очень похож на него.

По тону Ника было ясно, что он не считает это хорошим качеством.

— После смерти Алекса я стал жить у дедушки. Он был успешным бизнесменом. Не знаю, рассказывал ли он что-то об этой части своей жизни…

— Нет. Мы беседуем в основном о семье и книгах.

— Это его любимые темы. — Ник внимательно смотрел на нее. Это и понятно: он ведь раскрывал ей секреты семейства Вороновых.

— Ник, я не собираюсь обсуждать услышанное от тебя с кем бы то ни было.

Он улыбнулся:

— Я бы не стал делиться с тобой своими воспоминаниями, если бы так думал. Я рассказываю тебе все это, Сибилла, потому что, очевидно, мой дедушка тебе доверяет целиком и полностью. Он сказал, что вы хорошо ладите, а я был груб прошлым вечером. Я не хочу уезжать отсюда, оставив плохое мнение о себе.

— Но я вовсе не плохого мнения о тебе, — возразила она, чувствуя легкое замешательство. — Я видела, как вы близки.

— Я ему многим обязан. Я узнал, что он мне не родной дед, только в пятнадцать лет, когда мне потребовалось переливание крови, а бабушка с дедушкой помочь не смогли. Тогда только они рассказали мне, что я не их внук.

— Но ты внук! — вспыхнув, не выдержала Сибилла. — Прости, тебе не нужно было рассказывать мне это.

— Все в порядке. — Он улыбнулся, и от этой улыбки ей стало тепло и радостно. — Так что, как видишь, у нас с тобой есть кое-что общее.

— А ты что-нибудь знаешь о своем биологическом отце? — Сибилла замолчала, смешавшись. — Ой, прости, это очень личный вопрос. Можешь не отвечать.

— Нет, я с ним не знаком. — Судя по всему, эта тема беспокоила его. — Знаю лишь, как его зовут. Я не пытался найти его. И не уверен, что буду. — Он повел широкими плечами. — Ну а ты? Собираешься разыскать своих настоящих родителей?

Отличный способ сменить предмет беседы. Сибилла вдруг подумала, осознает ли он, как напрягается буквально все его тело, когда речь заходит о его биологическом отце.

— По документам отец мой неизвестен, а мать была студенткой, отдавшей меня на усыновление, — ответила она. — Мы встретились, когда мне было двадцать. Она приехала ко мне на свадьбу. Она присылает открытки ко дню рождения Флер. Думаю, жизнь у нее тяжелая, и ей непросто поддерживать отношения с людьми. — Она опустила глаза на свои руки.

— Извини, что задел тебя разговором о твоих приемных родителях прошлым вечером. Я не должен был говорить о них.

Она подняла на него глаза.

— Все хорошо. Я не в обиде.

Ник пристально посмотрел на нее, и Сибилла вдруг почувствовала, что близость, рожденная их взаимными признаниями, могла бы стать началом дружбы… Дружбы с могучим русским мужчиной, который смотрел на нее так, словно снова собирался поцеловать.

— Я бы хотел узнать тебя получше, — медленно и тихо проговорил он.

— Я тоже, — смущенно ответила она. — Не хочешь перекусить, кстати?

Ник не стал признаваться, что недавно ужинал вместе с дедом.

— Да, с удовольствием.

Сибилла встала с дивана и сунула ноги в тапочки.

— Кухня там, — сообщила она и жестом пригласила Ника следовать за ней.

Он последовал, не сводя глаз с аппетитных изгибов ее фигуры, подчеркнутых мягким трикотажем домашнего костюма.

На кухне она достала бутылку испанского красного вина.

— Ты не мог бы принести бокалы? Они там, в гостиной, — попросила она, хлопоча над ужином.

Ник нашел пару бокалов, налил вина. Оно оказалось вполне сносным.

Тем временем ароматно запахло чем-то разогревающимся в духовке. Он тут же вспомнил, что дед упоминал о кулинарных талантах Сибиллы. А вот то, что женщина, возясь на кухне, может выглядеть очень сексуально, оказалось для него неожиданностью.

Ему еще не приходилось наблюдать женщин за домашними хлопотами. У него был повар, или же он ел в ресторанах, а мачеха терпеть не могла готовить. Так что, пока он не обрел дом у дедушки и бабушки, он питался кое-как и чем попало.

Домашняя пища ассоциировалась у него со стабильностью и любовью близких. И хотя он вовсе не считал, что женщине место лишь на кухне, он с удовольствием наблюдал, как Сибилла готовила для него.

— Так ты работаешь в администрации?

— Да. — Она оторвалась от нарезания яблок и одарила его застенчивой улыбкой. — Я помощник архивариуса. Обычно меня можно найти в подвале, где я разбираю пыльные документы. Теперь мы, конечно, активно пользуемся компьютером, большинство документов переведено в электронный вид, но старые оригиналы храним в библиотеке. Порой они необходимы ученым или режиссерам-документалистам. Три дня в неделю я разыскиваю запрашиваемые бумаги.

— Тебе интересно прошлое, да?

— Мне нравится стабильность, — ответила Сибилла, отложив нож. — Мне приятно знать, что здесь, в этом доме, жили уже десять поколений одной семьи. В этих стенах они рождались, женились и умирали, ликовали и страдали, мечтали. Мне нравятся старинные вещи, пропитанные духом тех, кто здесь жил.

— И какие планы у вас были на Холл до того, как я купил его?

Она взглянула на него с удивлением:

— Как ты догадался?

— Это было нетрудно.

— Ну… Помимо того, чтобы сделать дом полноценным туристическим объектом, мы собирались проводить в парке пикники. Прежним владельцем был американец, он знал цену деньгам. Эдбери-Холл ведь может приносить неплохую прибыль.

Этого Ник от Сибиллы услышать никак не ожидал. Он и сам думал примерно так же, но все-таки дом принадлежал дедушке, и эксплуатировать его собственность он не хотел.

— Нет, это не подходит. Дедушка любит это место.

Сибилла снова отложила нож.

— Боже мой. Нет! Ты меня не понял. Это была не моя идея, а твоего дедушки.

— Прости, что?

— Мистер Воронов немало прочел о других старинных и известных домах. Мы вместе думали, как сохранить Эдбери для следующих поколений. Мне казалось, ты одобришь это. — Она опустила глаза в страхе, что он сейчас снова рассердится, как тем злополучным вечером. — Мы все очень хотим сохранить дом исторически нетронутым. И если честно, Ник, я считаю, что именно это и дает твоему дедушке силы вставать по утрам.

Ник развел руками.

— Тогда почему бы тебе не рассказать мне о ваших планах?

— В самом деле, почему? — саркастично переспросила она.

Глаза их встретились. Сибилла отвела взгляд первой и принялась яростно кромсать ножом яблоки.

— Естественно, это требует подготовки. Документальной, как минимум. Не говоря уже о том, как сильно это увеличило бы нагрузку на местные дороги. Мы не хотим, чтобы нашу деревню заполонили туристы. Летом их здесь и так предостаточно. И это не столько британцы, сколько иностранцы. Всем интересно окунуться в атмосферу старой Англии с ее ветряными мельницами и крытыми соломой коттеджами.

— И это говорит женщина, живущая в одном из них.

Она улыбнулась, и у Ника что-то перевернулось в груди. Эта красивая женщина, на глаза которой наворачивались слезы, когда он рассказывал ей о своих родителях, которую он обнимал прошлой ночью, сейчас готовит для него и так мило улыбается ему… И он вдруг остро ощутил прилив страсти.

— Осторожнее. — Ник положил ладонь на руку Сибиллы, в которой она держала нож. — Ты очень невнимательна. Чуть палец себе не откромсала.

— Да уж, — согласилась она с легкой улыбкой и смущенно опустила взгляд ореховых глаз, в которых ясно читалось неутоленное сексуальное желание.

Он забрал у нее нож, положил на стол и некоторое время молча с восхищением разглядывал ее лицо: пушистые ресницы, мягкий изгиб скул, нежно-розовые чувственные губы. Она была чертовски хороша!

От жара плиты щеки ее разрумянились, пальцы благоухали розмарином, базиликом и оливковым маслом, и он представил, как она касается ими его кожи. Ему ужасно захотелось уложить ее прямо на кухонный стол и целовать, целовать и ласкать до тех пор, пока она не сдастся ему…

— Значит, твоя дочь сегодня ночует не здесь? — словно невзначай поинтересовался он.

Сибилла в ответ лишь кивнула. Она понимала, что значит этот вопрос. Понимала, что если расскажет о вероятности звонка Мег с сообщением, что Флер хочет домой, то все останется как есть. А ей хотелось, чтобы было иначе… Тем более что завтра Ник уедет и ее жизнь вернется в обычную колею.

Но думать о том, что будет завтра, ей совсем не хотелось. Это немедленно убило бы проснувшуюся в ней богиню секса.

Сибилла резко отвернулась от Ника и выключила плиту, сказав себе, что такой шанс выпадает лишь раз — шанс быть с этим прекрасным мужчиной. И знать об этом никому не нужно. И вообще это никого не касается…

У нее перехватило дыхание, когда он обнял ее за талию и развернул к себе лицом, нежно прикоснулся пальцами к ее щеке, а потом с наслаждением запустил их в ее пышные локоны.

Она посмотрела прямо в его полыхающие страстью глаза и предложила:

— Может, не будем ужинать?

Сибилла взяла его за руку, потом легонько провела по ней пальцами. Он поймал ее ладонь, сжал, и она увлекла его за собой из кухни через узкий коридор к подножию лестницы наверх.

Ник заметил, что в какой-то момент она чуть замялась: поставила ногу на первую ступеньку и замерла. Тогда он подхватил ее на руки. Сибилла растерянно залепетала, что она слишком тяжелая, но он уже поднимался. Ее растерянность ясно дала ему понять, что происходящее между ними сейчас — отнюдь не рядовое событие в ее жизни.

Дверь в ее спальню была открыта. Он положил ее на двуспальную кровать… Условно, конечно, двуспальную. Кровать была им узковата и вообще выглядела ненадежной.

— Позволь мне, — попросила она прежде, чем он успел поцеловать ее.

Она встала на кровати на колени и принялась стягивать с него футболку.

Ник удивился желанию Сибиллы взять инициативу в свои руки, учитывая, как она нервничала, но противиться, разумеется, не стал. Она провела пальцами по его обнаженному торсу, расстегнула ему джинсы…

Дыхание Ника участилось, пока он смотрел, как она исследует его тело кончиками пальцев. Прикосновения ее были легкими, а выражение лица — совершенно потрясающим.

— Все хорошо?

Она посмотрела ему в глаза.

— Да… — выдохнул он, наблюдая за неторопливым движением ее ладони по его пенису. — Ты пытаешься убить меня, душечка? — неловко пошутил он, чувствуя, что самообладание вот-вот покинет его.

— Это разрушило бы наши планы, тебе не кажется? — Ее смущенная улыбка и прямой страстный взгляд подействовали на его эрекцию не меньше, чем нежные прикосновения ее руки.

Она склонилась над ним, волосы закрыли ее лицо, и провела языком от основания до самого кончика его крепкой плоти. Ник застонал и вцепился обеими руками в покрывало, изо всех сил стараясь сдерживаться. Он был на взводе: одного ее вида было достаточно ему, чтобы разрядиться. Никак не ожидал он, что под маской скромницы скрывается настоящая богиня секса.

Ее искусный язык и нежные губы методично и настойчиво делали свое дело, он почувствовал, что кульминация близка, и мягко, но решительно отстранился и уложил ее на спину.

Она лежала и улыбалась, явно довольная достигнутым эффектом. Глаза ее блестели, влажные губы так и манили поцеловать, а ее грудь… теперь она была так близко — чтобы прикоснуться к ней, надо было лишь скользнуть пальцами под мягкую ткань ее хлопкового топа. Ник было потянулся, чтобы раздеть ее, но Сибилла отстранила его руки.

— Свет, — смущенно произнесла она.

Он огляделся. Все, что ему так хотелось рассмотреть, освещала винтажная лампа на потолке.

— Свет бьет мне в глаза, — пояснила она, зардевшись. — Давай выключим?

Спорить с женщиной в такой момент стал бы только идиот. Ник торопливо соскочил с кровати и выполнил ее просьбу. Комнату наполнил полумрак, но тело Сибиллы словно испускало мягкое карамельное свечение. Она выглядела невероятно женственно и сексуально…

— Что-нибудь еще? — поинтересовался он, пристраиваясь рядом с ней на кровати.

Провел ладонями по ее бедрам, наслаждаясь мягкими изгибами, по крутым ягодицам, обтянутым атласом. Выражение глаз Сибиллы ясно сказало о том, что она жаждет продолжения. Он не стал заставлять ее ждать и жадно приник ртом к губам, которые страстно желал поцеловать в течение последних суток. Потом торопливо стащил с нее топ, заставив поднять руки и выгнуться дугой. Под топом оказался простенький бюстгальтер в розовых незабудках. В этом незамысловатом белье с разметавшимися по плечам волосами Сибилла выглядела именно так, как он представлял ее в своих фантазиях.

— Бог мой, какая ты красивая, — выдохнул он, спуская с ее плеч бретельки.

— В самом деле?

— Ты великолепна. — Он попытался произнести это с благоговением, что оказалось непросто, поскольку его единственным желанием было накинуться на нее, словно он озабоченный подросток, впервые увидевший обнаженную женщину.

В ответ на это заявление она жадно потянулась к нему, и они слились в долгом жарком поцелуе. Ник чувствовал, что сдерживаться больше не в силах. Нетерпеливо освободил ее пышную грудь от бюстгальтера, скользнул губами по шее, ощущая трепет податливого тела. Взял губами набухший розовый сосок… Она застонала и дернулась под ним. Он принялся ласкать, целовать и покусывать вторую грудь, с упоением слушая стоны и вздохи Сибиллы.

Затем дрожащими пальцами распустил завязки на ее штанишках и стащил их вместе с атласными трусиками. Наконец она открылась ему вся — такая, какой создала ее природа. Он провел указательным пальцем по ее животу, по мягким завиткам волос ниже… Прекраснее он никого в жизни не видел.

Она тихо охнула, когда он поцеловал ее сокровенное и вдохнул головокружительный аромат возбужденной женщины. А потом дал волю своему языку и довел ее до первого оргазма, о котором возвестил ее крик. Однако он не остановился до тех пор, пока дрожь наслаждения не прошла по ее телу снова. Лишь после этого он поднял голову и посмотрел на нее: она лежала в сладостной истоме, полузакрыв глаза, с разметавшимися волосами и легкой улыбкой на губах.

— Ты настоящий горшочек с медом, — сказал Ник и поцеловал ее мягкий животик, испещренный светлыми жемчужными полосами растяжек, среди которых выделялось несколько ярко-розовых. Сибилла наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. Растяжек она не стеснялась — они ведь появились из-за ее ребенка. Ник нежно провел по ним языком.

— А разве не женщина-ловушка? — удовлетворенно промурлыкала она.

Он удрученно усмехнулся.

— Я так понимаю, что не прощен за это.

Сибилла потянулась к нему, нежно провела ладонями по мускулистой груди, по широким плечам — она никак не могла насытиться его сильным крепким телом.

— Ну ладно, ладно, ты прощен.

— Ты счастлива?

Она обольстительно улыбнулась:

— Не совсем.

— Я могу еще что-то сделать для прекрасной леди?

Он уселся между ее бедрами, и Сибиллу на мгновение охватило блаженство от ощущения полной раскрепощенности. Она была вся перед ним, полностью нагая, и не чувствовала неловкости, лишь наслаждение. Ни на миг не возникло у нее желания смущенно прикрыться простыней — и это было упоительно. А Ник буквально пожирал ее взглядом.

Она чувствовала его желание взять ее. Взять немедленно!

Сибилла подалась к нему навстречу, но он тут же чуть отодвинулся. Нет-нет!

— Куда это ты собрался? — недоуменно и чуть разочарованно поинтересовалась она.

— Мне надо… принарядиться.

Сибилла откинулась на спину, мысленно радуясь, что хоть один из них не утратил здравомыслия.

Ник быстро выудил из портмоне пару презервативов.

Она одарила его кривой улыбкой:

— А ты осторожен.

— Как и положено.

— Быстрее! — нетерпеливо потребовала она.

Натягивая презерватив, Ник осознал, что руки его чуть дрожат. Сибилла принялась помогать ему.

— Ты убить меня хочешь, — процедил он сквозь зубы, дрожа от нетерпения.

— Как я уже говорила, это разрушило бы наши планы, — проворковала она с улыбкой, провела ладонями по его бедрам, поднимаясь на колени, и обхватила его руками за плечи.

Ник подсунул ладони ей под ягодицы, наслаждаясь ощущением ее крупного теплого тела. Она шумно и часто задышала. Больше поторапливать его не потребовалось: он приник жадными горячими губами к ее шее и наконец вошел в нее. Его напор и внушительные размеры на мгновение словно парализовали все ее чувства. Он начал двигаться, одновременно склонившись к ней и целуя ее соски. Она застонала. И когда ему показалось, что сдерживаться он больше не сможет, ее тело содрогнулось в сладкой судороге, и тут же волна наслаждения накатила и подняла его на блаженную высоту.

А потом они обессиленно лежали, купаясь в неге…

— Ох… — промурлыкала Сибилла, и ее теплое дыхание легонько коснулось его плеча, — это было нечто…

— Да, нечто, — согласился он. — Нечто стремительное, совершенно необходимое и… необыкновенно восхитительное.

Он был благодарен, ошеломлен и с нетерпением ждал нового путешествия на небеса.

Скорейшего путешествия.

Он аккуратно убрал волосы с ее лица, осознавая, что так хорошо и комфортно рядом с женщиной ему не было уже очень-очень давно. Кожа ее была чуть влажной от пота, щеки зарумянились, глаза счастливо блестели.

Ник смотрел на ее пышную грудь, мягкие изгибы полных бедер, животик, и рука его неотступно следовала за его взглядом…

— Тебе нравится смотреть на меня, — констатировала она, водя пальцем по завиткам волос на его груди.

— Я был бы безумцем, если бы не нравилось. — Он нежно коснулся губами кончика ее носа, век, виска. Благодарная нежность…

— Мне тоже нравится смотреть на тебя… — Она задумчиво покусывала нижнюю губу. — Мне всегда было… трудно раздеваться перед Саймоном. Я чувствовала… я думала… не знаю… Меня беспокоило, что именно он видит…

Он плотоядно улыбнулся ей, она улыбнулась в ответ, и вдруг глаза ее наполнились непрошеными слезами.

— Прости, — прошептала она, пряча лицо в ладони, — как глупо. Не обращай внимания.

Да уж, она стопроцентная англичанка — просить прощения в таких обстоятельствах. Она ведь женщина. Эмоциональная. И тут нечего стыдиться и не за что извиняться. Он нежно поцеловал ее и что-то ласково забормотал по-русски. Это подействовало на Сибиллу успокаивающе. Плечи ее скоро перестали вздрагивать, и она спокойно улеглась рядом.

— Ты была совсем юной, когда вышла замуж…

Она кивнула.

— Только я не чувствовала себя юной. Я чувствовала себя так, словно прожила целую жизнь до встречи с Саймоном. Он был моей первой любовью. Мы познакомились, когда я была на первом курсе университета. Но через год он… мы решили взять перерыв на лето. Он уехал на раскопки в Афины — он увлекался археологией год, на этой почве мы и сошлись, — но я не смогла поехать с ним. Надо было работать, откладывать деньги. Потому нам и пришлось на время расстаться.

Ник ждал, он подозревал, что знает продолжение этой истории.

— Потом он вернулся и снова захотел быть со мной, но сказал, что у него был роман с другой девушкой… Нет, это нормально, — торопливо пояснила она, взглянув на него так, словно испугалась, что он посмеет осудить ее драгоценного непогрешимого Саймона. — Мы же тогда были не вместе.

Однако по тону Сибиллы Ник понял, что она-то вовсе не считала, что они тогда были не вместе. Она осталась верна Саймону.

— А девушка эта, понимаешь, оказалась в нескольких моих учебных группах, так что весь остаток года я провела, сталкиваясь с ней по нескольку раз в месяц. Это было даже немного забавно. Она никогда ничего не говорила. Мы с ней только здоровались, но ведь она должна была знать…

— Хочешь, чтобы я сказал, что думаю, или просто слушал? — осведомился Ник, поскольку, по его мнению, муж Сибиллы был сущим дураком.

— Лучше просто слушай, — нервно хихикнула она. — Я ругала себя мысленно не раз, а кое-что и Саймону высказала. Хотя мы снова сошлись, я понимала, что это как-то… неправильно. Даже день свадьбы не обошелся без наших препирательств.

— Он продолжал с ней спать?

— Бог ты мой, нет, нет, конечно! Саймон был совсем не такой.

Нет… В глазах Сибиллы Саймон, очевидно, вовсе не упал и, видимо, никогда не упадет. Что ж, а ему, Нику, надо постараться не выказывать неприязни к ее почившему мужу.

— Он был очень правильным. Я имею в виду, что он ведь мог бы и не говорить мне о той девушке…

На этот счет у Ника тоже было собственное мнение, которое он благоразумно держал при себе. Он подумал, что никогда не рассказал бы ей, не стал бы ранить ее этим. Да что там! Он никогда и не изменил бы!

Не изменил бы Сибилле. Она казалась ему несколько старомодной, женщиной, которая ожидает от партнера верности на всю жизнь. И если тот парень любил ее, он должен был знать об этом.

Сибилла снова с беспокойством взглянула на Ника.

— Знаю, звучит глупо, но я всегда считала свое тело смешным. Я вбила себе в голову, что не была желанной для Саймона. — Она чуть нахмурилась, словно удивляясь той девушке, которой была когда-то.

А вот теперь Ник с удовольствием врезал бы от души этому Саймону.

— Понимаешь, та другая девушка, она была очень хорошенькая, миниатюрная, как фея, а я-то нет…

Ну с этим не поспоришь.

— Да, ты другая, — коротко отозвался Ник.

Она шутливо толкнула его.

— Эй, тебе не стоило так говорить!

Он чуть приподнял ее подбородок, взглянул в ее чудесные глаза, на ее светлые прерафаэлитские локоны, рассыпавшиеся по прекрасным плечам и груди, и вдруг осознал, что, как и все мужчины, никогда не поймет женщин.

— Послушай-ка, леди Годива, лично мой интерес к феям пропал, когда мне было четыре. Я хочу, чтобы в моей постели была женщина — мягкая, теплая, способная и готовая дать мне все, что только может. И вне постели тоже. Этот твой Саймон был совсем молодой, да?

— Мы поженились, когда ему было двадцать два… — Сибилла посмотрела на него с надеждой, словно он мог сказать нечто такое, что все прояснит для нее.

В этом Ник сильно сомневался. Он по собственному опыту знал, как глубоко может пустить корни обида, если ты молод. Из-за того, что ее отвергли родители, Сибилла чувствовала себя ущербной и теперь призналась в этом. Ему. Словно он заслужил ее доверие. Но ответить ей тем же он не мог.

Поэтому он не стал копать глубоко, а вскрыл лишь верхний слой проблемы.

— Я уяснил для себя года в двадцать два, а некоторые мужчины идут к этому всю жизнь, — начал он, глядя Сибилле в глаза. — Если женщина нравится тебе, если она сводит тебя с ума, ты пообещаешь ей что угодно, лишь бы раздеть ее.

Ее рот слегка приоткрылся, а глаза вспыхнули.

— Ты ничего мне не обещал, — негромко проговорила она.

Он усмехнулся.

— Тебе стоило попросить, душечка.

Было очевидно, что Сибилла еле сдерживает улыбку.

— Ты так говоришь, потому что думаешь, что это поможет тебе снова уложить меня в постель.

— Совершенно верно. И что ты на это скажешь?

Когда Сибилла открыла глаза, было уже светло. Ник надевал рубашку. Она села в кровати и спросила:

— Который час?

— Почти девять.

— Полагаю, тебе пора идти?

— Пора, — подтвердил он, с вожделением глядя на нее. И взгляд этот потешил ее самолюбие, слегка смягчив ее разочарование и досаду на то, что он покидает ее.

— Когда ты вернешься в Эдбери?

— Я подумал, что мог бы организовать тебе поездку в Лондон на следующие выходные, если ты найдешь того, кто присмотрит за твоей дочкой.

Поездку в Лондон? Она вообще-то хотела знать, когда он собирается снова навестить дедушку. Они могли бы вместе поужинать… Хотя, учитывая, во что вылилось их намерение поужинать, Лондон, возможно, более подходящее место для следующей встречи.

Кроме того, ей, конечно, было приятно, что он строит для них планы на будущее, досадно только, что в ее дочке он видит препятствие…

— Ее зовут Флер, — напомнила она.

В ответ он улыбнулся, однако имя не повторил, и Сибиллу это больно задело.

— Наверное, я смогу приехать в Лондон… Если тетя Мег или бабушка с дедушкой побудут с Флер. Но я смогу отлучиться не больше чем на одну ночь… Она ведь еще такая маленькая…

Сибилла замолчала и с грустью подумала, что ему вряд ли интересно, как она организует свой отъезд. Это ведь ее дело… Не его.

— Где твой телефон? — спросил он, застегивая рубашку. И почти сразу заметил его сам: аппарат лежал на стуле поверх лоскутного одеяла.

Сибилла выскользнула из постели и, завернувшись в покрывало, подошла к Нику со спины. Заглянула через плечо.

— Я забиваю свой номер, — пояснил он.

Наблюдая за ним, она чувствовала себя немного смущенной: по сути, происходящее было ей в новинку, она ведь до сих пор (и как давно это было!) встречалась только с Саймоном.

— На всякий случай. Чтобы ты могла связаться со мной, если вдруг возникнет какая-нибудь проблема.

Она чуть было не спросила: «А просто так можно?», когда услышала что-то… Даже, скорее, не услышала, а почувствовала. Словно сигнал от Флер. И в голове прозвучал отсчет: один, два, три, четыре, пять, шесть… И раздался звон ключей и звук открываемой входной двери.

Тревога!

Она мгновенно подхватила с пола разбросанную накануне одежду. Натянула штаны, старый домашний джемпер.

— Они вернулись. Тебе надо уходить, — шепотом скомандовала она, мечась в поисках его ботинок. — Слушай, я их отвлеку и уведу на кухню, а ты быстренько ускользнешь. — Она сунула ему в руки ботинки. — Надевай скорее и будь наготове!

Ник внезапно почувствовал прилив нежности.

— Сибилла… — Он поймал ее за руку, и она подняла на него глаза, полные одновременно тоски и раздражения. — Ты невероятная женщина. Ты сама сексуальность, и не смей сомневаться в этом.

Очевидно, что слова его потрясли ее, и он мысленно послал проклятие ее молодому, глупому… мертвому мужу.

Трогательную сцену прервал раздавшийся снизу голосок:

— Мама!

Сибилла пробормотала что-то невнятное, рванулась, и он тут же отпустил ее.

Шумно спускаясь по лестнице, она чувствовала себя так, словно у нее красными буквами на лбу написано: «Была с мужчиной».

Мег, снимая с Флер пальтишко и шарф, посмотрела на Сибиллу с улыбкой.

— Я подумала, что привезу Флер домой сама, чтобы тебе не мотаться. Мне все равно утром надо в Мидденволд. У мамы разболелся зуб, и она сказала, что сама до дома не доберется.

— Мамочка! — Флер бросилась обниматься.

Поднимая ее на руки, Сибилла чуть не крякнула — дочурка с каждым днем становилась все тяжелее.

Расцеловав мать, Флер попыталась вырваться из ее объятий и пояснила:

— Хочу показать тете Мег свои новые туфли.

Однако Сибилла удержала ее — надо было дать Нику уйти.

— Пойдем-ка сначала поставим чайник и сварим кашу.

По пути на кухню она громко включила радио. Дом наполнили звуки какой-то популярной песенки. Флер тут же начала прыгать, а Мег — танцевать с ней.

К тому времени, как малышка вспомнила о своих туфельках, каша была уже съедена, и Сибилла наконец-то получила возможность пойти в душ, чтобы освежиться после бурной ночи.

Когда она вышла, Мег, стоя посреди спальни, подозрительно разглядывала ее разворошенную постель.

— Чем ты тут занималась?

Рядом мгновенно появилась Флер с красными туфлями в руках.

— Здесь как будто великан побывал, — проницательно заметила она.

— Чем это ты занимаешься? — поинтересовался Ник, снимая куртку. Потом забрал у Сибиллы гаечный ключ. — Давай-ка я починю. А ты приведи себя в порядок.

Сибилла же стояла словно громом пораженная. Что она пропустила? Его сообщение, в котором он объяснял, почему молчал целую неделю? Хотя и она могла бы написать ему что-нибудь получше, чем вопрос относительно экскурсий по Холлу.

И как же счастлива была она видеть его!

Да, он прав. Ей надо привести себя в порядок! Немедленно!

Ник сосредоточенно возился с трубой, когда вдруг почувствовал, что он в кухне не один. Он обернулся. Из дверного проема выглянула темноволосая головка.

— Привет, — сказал Ник.

Головка исчезла. Он ждал. Постепенно она стала появляться снова, и вот на Ника глянули два больших темно-синих глаза. Когда Ник видел малышку в прошлый раз, ее шелковистые локоны были распущены, теперь же — собраны в два пучка.

— Помнишь меня? — спросил он, чувствуя странное волнение. Он мог спокойно общаться с сердитыми большими дядями, но, оказавшись лицом к лицу с маленькой девочкой, несколько растерялся. — Я Ник. Друг твоей мамы.

На этот раз она не спряталась, а напротив — робко шагнула в кухню. На ней была длинная зеленая юбка и желтая кофточка с длинными рукавами, украшенная аппликацией лошадки.

Она была такая маленькая и робкая, что Ник в ее присутствии почувствовал себя совсем огромным. Он лихорадочно соображал, что бы такое сказать, чтобы не напугать кроху.

Но тут она сама подала голос:

— Ты ведь не настоящий великан, да? Потому что ты помещаешься в нашем доме.

— Нет, я не великан, — медленно произнес он, едва сдерживая улыбку.

— А мама сказала, что ты сердитый великан и еще северный бог.

Северный кто?!

— Я не сердился на твою маму. Просто сделал кое-что неправильное. Мне жаль, что я расстроил ее.

Малышка пожала плечиками:

— Да все в порядке.

Ник услышал шум подъехавшего грузовика. Доставка из фешенебельного лондонского магазина мебели даже в эту глушь прибыла в срок. Что ж, деньги решают все!

И тут напомнили о себе домашние кролики. Стоило Нику открыть дверь, один из них прошмыгнул мимо него в сад. Второго ему удалось задержать, захлопнув дверь, и тот немедленно исчез где-то в гостиной.

— Ты его упустил! — горестно выкрикнула девчушка и бросилась за беглецом.

В этот момент наверху раздался крик Сибиллы.

— Говорят, что вы занимались сексом с моей невесткой в машине около Холла.

Сибилла увела Флер в туалет, оставив его наедине со старшей миссис Парминтер. Они сидели в «Фолли Инн», местном пабе, который, по словам Сибиллы, славился своей картой вин еще со времен гражданской войны и пользовался популярностью у туристов.

Ник кашлянул.

— Не было этого.

Женщина с улыбкой поднесла бокал к губам и сделала глоток вина.

— Не сомневаюсь. Сибилла свято чтит память моего сына.

Великолепно. У Ника не было никакого желания снова слышать о святом Саймоне, из-за которого Сибилла стала стесняться собственного тела и который, мало того, оставил ее с ребенком на руках. Хотя, конечно, за это парня винить нельзя — вряд ли он мог предвидеть трагическую встречу с грузовиком на дороге. Но он привез ее в эту богом забытую деревню, где она даже не может нормально работать по своей специальности. С другой стороны, если бы не он, вряд ли Сибилла появилась в жизни Ника.

— Как бы мне хотелось… — начала миссис Парминтер и замолчала, чтобы сделать очередной глоток вина.

Что ж, отлично, ей удалось завладеть его вниманием целиком и полностью.

Он ждал молча. Очевидно, элегантная пожилая леди хотела сказать ему что-то важное.

— Почему бы вам не свозить ее куда-нибудь? Мы с Маркусом присмотрели бы за Флер недельку. Вы производите впечатление весьма милого молодого человека.

Милого? Ну надо же. Обычно его величали жестоким ублюдком или мужланом с ледяным сердцем.

Как бы то ни было, Катерина Парминтер заслужила свой ланч. Заполучить Сибиллу — одну, да еще на неделю — до сих пор казалось ему невозможным с того самого момента, как он встретился на кухне с Флер.

Он смотрел, как Сибилла идет с малышкой через зал. Мужчины оборачивались ей вслед. И неудивительно: в простом зеленом платье из джерси, перехваченном на талии широким поясом, она выглядела сногсшибательно. Сама же она восхищенных взглядов явно не замечала — все ее внимание было приковано к дочурке.

— С удовольствием, — ответил Ник, стараясь игнорировать самодовольное выражение, появившееся на лице пожилой леди.

Когда Сибилла подошла, он встал из-за стола.

— Пришлось покопаться немного, но мы справились, — с улыбкой сообщила та. Очевидно было, что Флер совершенно не хочется сидеть за столом. Хотя Ник мало что понимал в детях, даже ему было ясно, что малышку переполняют впечатления от событий этого дня и она всеми силами сопротивляется попыткам матери усадить ее на место.

— Я могла бы прогуляться с Флер к реке, — заявила Катерина, с шумом отодвинувшись от стола. — Почему бы вам не допить эту бутылку мерло, Сиб?

Сибилла одарила свекровь удивленным взглядом, но Катерина, не дожидаясь ответа, уже подхватила внучку за ручку и повела ее прочь. Ник взялся было за бутылку, чтобы разлить вино по бокалам, но Сибилла отрицательно покачала головой.

— Не пойму, что это нашло на Катерину. Ей вообще-то не нравится, когда я пью.

— Она считает, что это поможет тебе расслабиться.

— Прошу прощения — что?

Ник решил выложить все как есть.

— Она хочет, чтобы у нас снова был секс.

— Что ты имеешь в виду? — Глаза Сибиллы расширились. — О нет! Она ведь не?..

— По тебе заметно.

— Нет! Не может быть!

— Это очевидно, — безжалостно отрезал он.

Она вспыхнула.

— Несмотря на то что прошла уже неделя, — добавил он.

— Скажи лучше, шесть лет, — невольно выпалила она и с тревогой посмотрела на него, осознав, что сболтнула лишнее.

Эта новость приятно польстила Нику: он и не подозревал, что стал первым мужчиной Сибиллы после ее мужа.

— Кариньо! Любовь моя!

И тут же Ник почувствовал, как знакомо обвились вокруг его шеи женские руки.

Сибилла на мгновение остолбенела, пораженная до глубины души, лишь в голове мелькнула мысль, что во плоти эта женщина куда более великолепна, чем на фото.

Марла Мендес, в сопровождении небольшой группы столь же ослепительно счастливых и красивых людей, словно рассеяла полумрак, царивший в «Фолли Инн», и немедленно приковала всеобщее внимание к их столику.

— Ник, дорогой, я забралась в эту английскую глушь, чтобы найти тебя. Хотела убедиться, что это правда — что у тебя есть собственный дом в английской деревне. Ты действительно самый настоящий русский!

Сибилла наблюдала, как Ник, откинувшись на спинку стула, холодно и отстраненно рассматривает Марлу, совсем как ее в их первую встречу. Он даже не соизволил подняться к ней навстречу. А ей тогда придержал дверь, хотя и счел ее занудой. Марлу, однако, его холодность ничуть не обескуражила.

— Я хочу взглянуть на твой дом. У тебя есть зверинец? У Алеши есть зверинец — это что-то истерическое!

— У меня нет зверинца, Марла. — Ник не сводил глаз с группы людей, направлявшихся к бару. Сибилла тоже наблюдала за ними, не забывая при этом поглядывать на Марлу, которая не удостоила ее даже мимолетного взгляда. Ник понимал, что женщин надо представить друг другу, но что-то внутри его яростно сопротивлялась этому.

У барной стойки раздался шум. Кто-то из компании Марлы разбил стакан, вызвав взрыв смеха остальных.

— Утихомирь своих друзей, — посоветовал Ник. — Здесь тебе не Нью-Йорк. Это семейный паб в маленькой деревушке.

— Как старомодно. — Наконец темные глаза Марлы на мгновение остановились на ней, и Сибилла поняла, что, скорее всего, тоже удостоена звания старомодной. И Марла, очевидно, видела в ней угрозу.

Ник же выглядел безмятежным.

— Почему бы твоим помощникам не позвонить мне, когда мы будем в Нью-Йорке? Там мы что-нибудь придумаем.

— О, нет-нет, ты поужинаешь со мной, Николай Воронов. Это не обсуждается. Мне нужен твой совет. К тому же я хочу посмотреть твой дом.

Ник сказал что-то резкое по-испански. Марла ответила и сделала гримаску в сторону Сибиллы, что, видимо, означало нечто вроде: «Брось эту местную… Займись лучше мной».

Сибилла не знала, что именно они говорят о ней. Но Ник не представил их друг другу, мисс Мендес повела себя грубовато, и он не лучше, так что сидеть и хлопать глазами она не собиралась: резко поднялась, наклонилась, обхватила лицо Ника ладонями, заметив его изумленный взгляд, и поцеловала в губы. И он, черт возьми, ответил ей!

Потом уселась на свое место, оправила платье и, вздернув подбородок, посмотрела на Марлу.

— Ник не может ужинать с вами, — твердо заявила она, — потому что он ужинает со мной.

— Марла Мендес, — с нескрываемым удовольствием проговорил Ник, — это Сибилла Парминтер.

Поскольку Сибилла намеренно завладела вниманием Марлы, Нику пришлось представить их друг другу.

— Сибилла, — повторила Марла, остановив на ней наконец взгляд. — Я остановилась в Ларк-Хаус. Знаешь это место?

— Знаю. Поместье в нескольких километрах отсюда. — Сибилла взглянула на Ника. — Владеют им Истмансы.

— Точно. Бенедикт и Эмма, — подтвердила Марла. — Они устраивают вечеринку. Вы можете прийти вместе. Да?

— Никаких вечеринок, — отрезал Ник.

— А я бы с удовольствием сходила, — возразила Сибилла, без тени смущения пристально глядя на знаменитую красотку.

Между этой женщиной и Ником очевидно не было ничего, не было даже намека на сексуальное влечение, и Сибилла вдруг почувствовала себя совершенно спокойной, раскрепощенной и абсолютно уверенной в себе. Теперь у нее не было ничего общего с той юной двадцатидвухлетней скромницей, какой она была, выходя замуж за Саймона. И женщина, бесцеремонно прервавшая их с Ником уединение, не имела никакого значения.

Внезапно в баре защелкали камеры телефонов — посетители делали снимки. Сибилле подумалось, что ее изображения наверняка вырежут с фото, прежде чем публиковать их в Интернете — она же не знаменитость.

— Мы чудесно проведем время! — Марла уперлась руками в бедра и кокетливо повернулась к Нику. — Что ж, заканчивайте свой ужин. Но ты должен пригласить меня в этом году на свою яхту в Ницце и прокатить до Канн, тогда я прощу тебя.

— Всегда пожалуйста.

На том Марла и удалилась к своему столику в противоположном конце зала, за ней потянулась и ее свита.

Ник наклонился к Сибилле, скучающее выражение лица сменилось явным беспокойством.

— Сибилла, прошу прощения. Я не знал, что она здесь.

— Очевидно. Дорогой, она же доехала вслед за тобой до самого Глостершира.

Ник пристально изучал ее лицо.

— Она не побеспокоила тебя?

— Нет. Но она безуспешно попыталась побеспокоить тебя. К счастью, ты ведь пригласишь ее на свою яхту. Даже если она вовсе не такая огромная, как считают некоторые.

Ник смотрел на нее как на невиданного, но очень очаровательного зверька.

— Ты в самом деле хочешь пойти на эту вечеринку? — спросил он, глядя на ее губы, и Сибилла почувствовала возбуждение. Надо отдать должное этому мужчине: он прекрасно знал, как разжечь ее страсть.

— У Истмансов самый большой особняк в округе. Конечно, я хочу пойти туда на вечеринку!

Ник наклонился к ней ближе.

— А чем бы ты хотела заняться после вечеринки?

Моментально затвердевшие соски и влага меж бедер ясно дали понять ей, чем она бы хотела заняться после вечеринки.

Будь ее воля, она прямо сейчас затащила бы Ника в раздевалку и занялась с ним любовью. Вот только ей нельзя было давать волю своим инстинктам. Ее свекровь и пятилетняя дочурка могли вернуться в любую минуту. Чтобы отвлечься, она спросила:

— Ради всего святого, что вообще у тебя общего с этой женщиной?

— Марла попросила у меня совета по бизнесу. — Густые ресницы Ника затенили его глаза, когда он откинулся на спинку стула, поэтому Сибилла не могла видеть их выражения, но что-то подсказало — он не говорит всей правды.

— Ты занимаешься добычей минералов. Она — модель. Должно быть, у вас вышла интереснейшая беседа.

На его лице мелькнуло раздражение, и от Сибиллы это не ускользнуло.

— Что не так, Ник?

— У нее есть сын, — неожиданно сообщил он, — на несколько лет старше Флер. И она переживает о нем. Думаю, вы могли бы с ней поладить. Вы чем-то похожи.

— А ты с ней тоже ладишь? — едко осведомилась она, но чувства ее чуть смягчились: быть матерью-одиночкой очень нелегко — для кого угодно.

— Это просто бизнес, Сибилла. Она хочет выпускать в свет свои модели, и у нее есть очень талантливый дизайнер. Как выяснилось — это ее сестра. А я — это деньги. Вот и все. Меня в этом деле интересует лишь чистая прибыль, а вовсе не общество Марлы.

О том, что совсем незадолго до его приезда в Эдбери их деловая встреча окончилась стриптизом у него на коленях, Ник предпочел умолчать. Кроме того, это была часть его бизнес-плана, а уж этого Сибилла точно не поймет.

Он взял ее ладони в свои.

— О чем задумалась, красавица моя?

— Должно быть, претенденток на титул твоей девушки немало…

Ник нежно провел большим пальцем по ее руке.

— Нет больше никаких претенденток, — понизив голос, проникновенно возразил он.

Он имеет в виду, что она одна?

Он приподнял ее лицо за подбородок так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза.

— Я прилетел из Черногории, чтобы пригласить тебя на ужин, потому что, как я ни старался держаться от тебя подальше, я не могу.

— Но зачем ты старался?

Оба услышали звонкий голосок Флер еще до того, как увидели ее. И Ник многозначительно приподнял бровь. Так Флер и есть причина?

Сибилла вдруг почувствовала себя не в своей тарелке. Так он не хотел быть с ней, потому что у нее есть ребенок?

Она попыталась собраться, чтобы Флер не заметила, что она расстроена. Но в голове тяжело пульсировала мысль: Ник считает Флер препятствием для их отношений.

Да разве это вообще отношения? Она попыталась сосредоточиться на том, что щебечет дочурка.

— Мамочка, бабушка говорит, что послезавтра каток закроется! Ты обещала, что мы пойдем, а мы так и не сходили!

Каток? Сибилла мысленно застонала. Да, точно, она обещала. Да что ж она за мать такая!

— Мы обязательно сходим в следующем году, малышка…

Нижняя губа Флер обиженно задрожала.

— А тут есть каток? — вдруг спросил Ник, и обе юные леди Парминтер удивленно воззрились на него.

— В замке Белфорт ежегодно открывают каток. Он работает с ноября до января, — пояснила Сибилла. — Мы и в прошлом году его пропустили. — Она повернулась к расстроенной дочери. — Маме так жаль, милая. Прости.

— А где этот замок?

Сибилла растерянно моргнула.

— В полутора часах езды на запад.

К чему все эти расспросы? Он разве не видит, что это еще больше расстраивает Флер? Он совсем ничего не знает о детях. И ничего не хочет знать о ее дочери…

— Можем поехать прямо сейчас, — заявил Ник.

Флер тут же прикусила трясущуюся губу и дрожащим от волнения голосом взмолилась:

— Мама, мамочка, ну пожалуйста! Пожа-а-алуйста!

— Если, конечно, твоя мама не против, — дипломатично добавил Ник.

Ну что ж… Ради Флер она готова проглотить эту обиду.

— Думаю, будет здорово. — Сибилла взглянула на Ника, в душе ее бушевали противоречивые чувства.

— Что именно будет здорово? — осведомилась подошедшая к столу Катерина.

— Покататься на коньках, бабушка! — Флер смотрела на Ника так, словно он волшебным образом достал из шляпы кролика.

— Чудесно. — Катерина села и подняла Флер к себе на колени. — А как насчет того, чтобы после катка Флер побыла со мной и Маркусом, пока вы ужинаете с Сибиллой?

— Катерина…

— Да, если вы не против, — решительно ответил Ник. — Мы с Сибиллой собираемся на вечеринку.

Каток перед замком Белфорт нарядно сверкал огнями в сумерках угасающего дня.

Ник припарковался и ждал, пока его спутницы выйдут из машины.

По пути сюда Флер болтала без умолку о том, как она когда-то уже каталась на коньках. Из ее рассказа следовало, что среди ребятни в Эдбери она прослыла настоящей королевой катка.

— Что ж, отлично, значит, она умеет стоять на льду? — спросил Ник, когда они подошли к скамейкам, где можно было переобуться.

На льду было многолюдно.

— Флер никогда не стояла на коньках, — улыбнулась Сибилла.

— Ясно. Маленькая выдумщица.

— У Флер богатое воображение. Она любит пофантазировать. Я не возражаю.

Девочка уже нетерпеливо ерзала, ожидая, пока мать наденет коньки.

На льду Ник кружил возле Сибиллы и Флер, следя за тем, чтобы их не толкали. У малышки то и дело разъезжались ноги. Впервые в жизни он чувствовал себя неуверенно — кто он для них здесь? Но когда Флер в очередной раз спотыкалась, он заботливо ловил ее, не давая шлепнуться на лед.

А малышка серьезно смотрела на Ника огромными фиалковыми глазами, позволяя держать себя за руку и вести по льду. Сибилла скользила у них в кильватере и радостно подбадривала дочь, когда той удавалось удерживать вертикальное положение.

Довольно скоро Флер утомилась, и ее пришлось увести со льда. Предложение выпить горячего шоколада она приняла с большим энтузиазмом.

Они стояли чуть поодаль, пока Флер передавала монетки женщине за прилавком, когда Ник вдруг ни с того ни с сего сказал:

— Бедный парень.

— Кто? — удивленно спросила Сибилла, решив, что, погрузившись в свои мысли, пропустила какую-то фразу Ника.

— Бедолага твой Саймон. Он так и не познал всего этого. — Говоря это, он смотрел ей в глаза, и Сибилла поняла, что он вовсе не насмехается над тем, кого больше нет, а озвучивает свои искренние чувства. — Но это вовсе не значит, что вы с Флер не можете наслаждаться жизнью.

И тут слезы облегчения нежданным горячим потоком хлынули из глаз Сибиллы. Она немедленно уткнулась в грудь Ника: так уютно, спокойно и тепло ей не было еще никогда.

— Что касается меня, — тихо сказал он, — я бы хотел этого… И хотел бы, чтобы у вас обеих все это было. Давай будем двигаться вперед, Сибилла…

И приник к ее губам. Поцелуй этот электрическим разрядом отозвался во всем ее теле — от макушки до кончиков пальцев ног.

Когда она наконец начала возвращаться в реальность из заоблачных далей блаженства, то по взгляду Ника, направленному за ее плечо, поняла — что-то не так. Сибилла обернулась.

Флер, сжимая в кулачке сдачу, смотрела на них с нескрываемым изумлением.

— Что ты делаешь с моей мамой?

Позже, отвозя дочь к бабушке с дедушкой, Сибилла признала, что Ник справился с ситуацией с неподражаемым хладнокровием: он не выпустил ее из объятий, демонстрируя Флер, что его любовь к ее матери — это хорошо и правильно.

Флер, конечно, и раньше видела, как обнимаются дедушка с бабушкой, как целуются тетя Мег и ее бойфренд, но все это не имело никакого отношения к ее маме. Когда подобное происходит с мамой — это совсем другое.

И Сибилла это понимала. Ее удивило, однако, что Ник тоже понял это и абсолютно правильно отреагировал. И куда лучше, чем она сама. Оказывается, она недооценивала его.

Флер же невозмутимо приняла объяснение Ника: «Я захотел поцеловать твою маму, потому что она очень милая».

По пути домой Сибилла никак не могла перестать размышлять о своем браке. Если бы она могла вернуться в то время, то не вышла бы за Саймона замуж — теперь она прекрасно осознавала, что с ним она никогда не чувствовала себя уверенно и защищенно. А вот с Ником чувствует…

Автомобиль Ника припарковался у ее дома. Она вышла ему навстречу, и глаза его сказали ей все, что она хотела бы услышать.

Не отрывая от нее восхищенного взгляда, Ник вытащил что-то из кармана и протянул ей. Великолепный сверкающий браслет.

— Я подумал, что он будет шикарно смотреться на тебе.

Он принялся застегивать украшение у нее на запястье, и Сибилла не сдержала восторженного вздоха — так красиво сияли и переливались в электрическом свете маленькие бриллианты.

— Ник, я не могу это принять. Это же бриллианты?

Но он так старательно и нежно возился с маленьким замочком своими большими неуклюжими пальцами, и эта его сосредоточенность была так трогательна, что в ее груди что-то словно перевернулось. Этот сильный властный мужчина заботливо пытался застегнуть упрямый браслет на ее руке! Боже, помоги ей, она просто не могла отвергнуть его дар!

— Подержи-ка… — Она протянула ему свою вечернюю сумочку. — Позволь, я сама застегну. — И ловко справилась с непослушным маленьким замочком.

— Тебе нравится? — с едва уловимым беспокойством спросил Ник.

— Он прекрасен! Я просто не знаю, что и сказать, Ник. Никто еще не делал мне такого дорогого подарка. — Она скорчила озабоченную гримаску. — Не слишком ли это шикарно для меня?

— Я хочу, чтобы ты была собой, Сибилла. Носи его, только если хочешь.

Она нежно провела пальцами по браслету, мысленно посетовав, что у нее не хватает смелости так же нежно погладить Ника по щеке, поцеловать его и увести наверх в свою спальню на новую кровать…

Ларк-Хаус, самый крупный особняк рядом с Эдбери-Холлом, сверкал огнями, как на Рождество.

Владельцы дома были счастливы приветствовать у себя в гостях известного русского олигарха, который к тому же был их соседом.

Этот фамильный особняк нравился Сибилле. Хотя он не обладал историческим шармом, который был у Эдбери-Холл, он был открыт для посетителей: по выходным здесь частенько проводились свадьбы и другие торжественные мероприятия.

Подъездные дорожки были заставлены машинами. Машины были припаркованы даже под дубами. Небольшие фонарики отмечали путь к террасе, за стеклянными дверями которой виднелись яркие силуэты гостей.

Вечер выдался морозный, и Сибилла зябко куталась в шерстяное пальто, пока Ник вел ее под руку от машины к дому.

Она давно уже не чувствовала такого волнения, но, когда вошла в теплый зимний сад, чуть успокоилась — среди огромного количества гостей на нее снизошло ощущение анонимности: здесь она была просто одной из множества нарядных женщин. Несколько непривычен ей был ее туалет — длинное розовое шелковое платье с открытой спиной, но большая рука Ника касавшаяся ее голой кожи, придала ей уверенности.

Их появление вызвало оживление, все хотели с ними поболтать, и в конце концов Нику пришлось оставить ее в компании хозяйки дома, Эммы Истман, бывшей модели, которая удачно вышла замуж за агента и теперь приезжала сюда по выходным. Местные торговцы были от нее в восторге: она покупала для своих гостей огромное количество самой разной снеди.

— Как же так получилось: вы местная, а мы с вами до сих пор не были знакомы? — без обиняков спросила Эмма.

Сибилла сочла разумным не пускаться в длинные объяснения и просто с улыбкой ответила:

— Да, это странно.

— Мы, конечно, счастливы принимать у нас Ника. Он такой неуловимый. Когда Марла сообщила, что он согласился приехать, мы были просто на седьмом небе от радости. — Она наклонилась ближе и доверительно продолжила: — Знаете, из-за работы мужа я общаюсь с продюсерами, телезвездами и другими большими шишками, но Марла Мендес — это нечто. Она позвонила Бенедикту и сама пригласила к нам себя. — Вдруг она спохватилась: — Ой, похоже, я немного вышла за рамки. Вы хорошо знаете Марлу?

— Я ее совсем не знаю.

— А, ясно. — Эмма быстро огляделась. — Тогда позвольте предупрежу: она не очень рада тому, что вы здесь. Подозреваю, что на этот уик-энд у нее были другие планы. И если бы они осуществились, здесь бы ее не было.

О планах Марлы Сибилле даже думать не хотелось.

— Вы шикарная пара, — заметила Эмма, очевидно в надежде выведать подробности.

— Не знаю, подходящее ли слово «пара». Мы знакомы всего несколько дней.

Лицо собеседницы вытянулось.

— Значит, вы не сможете замолвить за нас словечко Нику, если Бенедикт и я попросим его стать спонсором нашего проекта «Источники Африки»? В этом деле известное имя много значит, понимаете?

— Уверена, он открыт для интересных предложений. Вам стоит попросить его. Он вовсе не такой суровый, как о нем говорят.

Эмма одобрительно посмотрела на нее.

— Когда мы узнали, что он придет с местной девушкой, мы поняли — Эдбери-Холл в надежных руках.

За ужином они с Ником снова оказались врозь, но это ее не смущало. Несколько ввело в замешательство, когда сидевший рядом мужчина сунул свою визитку под ее тарелку и попросил:

— Не могли бы вы передать это мистеру Воронову и сообщить ему, что «Форестер и Вин» уже несколько веков представляют все именитые семейства в этом регионе?

В ответ Сибилла вежливо улыбнулась и занялась ужином.

Ник сидел напротив нее и беседовал с хозяином дома об экологических аспектах добычи ископаемых. Ник подробно рассказал ему, что делает все возможное, чтобы его производство не нанесло ощутимого вреда окружающей среде, но признал, что, когда где-то появляется шахта, это место меняется навсегда.

Когда ужин наконец завершился, Ник, обняв Сибиллу за талию, повел ее в танцевальный зал. Ей о многом хотелось расспросить его, но больше всего на свете она желала остаться с ним наедине, где-нибудь подальше от всех этих людей, многим из которых требовалось что-то получить от него.

— Уверен, что каждый присутствующий здесь мужчина завидует мне, — сказал Ник, пока они танцевали. Он нежно, но крепко держал ее в объятиях, а она положила голову ему на плечо.

Завидует? Вряд ли. А вот ее сердце, взволнованно бухающее в груди, распахнуто ему навстречу. Она призналась себе, как сильно не хватало ей Ника всю неделю, что они были в разлуке, хотя она и притворялась, что ей все равно — вернется он или нет.

— Никогда еще со мной такого не бывало, — доверительно призналась она, — чтобы я была красиво одета и чтобы мной восхищались. Не знаю, зачем я тебе это говорю… Ты ведь мужчина. Тебе этого не понять.

Он нежно провел пальцами по изгибу ее шеи.

— Думаю, ты во многом себе отказывала.

— Больше не стану. — Она положила ладонь ему на грудь. — Ты намерен заняться со мной любовью? — Этот вопрос мучил ее весь вечер, и наконец-то она решилась озвучить его.

— И ты еще спрашиваешь? — выдохнул он прямо ей в ухо. — Я очень хочу тебя. Это проблема?

Сибилла потерлась пылающей щекой о его подбородок.

— Ну уж нет.

— Но, конечно, не на этой вечеринке.

Сибилла, в нетерпеливом предвкушении, чуть было не спросила — почему же? Но вместо этого лишь заметила:

— Не сомневаюсь, у них тут полно гостевых комнат. — Тяжело вздохнула. — О, Ник, до дома так долго ехать…

— Неделя выдалась долгая, — прошептал он, нежно касаясь теплыми губами ее уха. — Думаю, полчаса езды на машине мы выдержим.

Она посмотрела ему в глаза и прочла в них именно то, что хотела, — что для него она единственная женщина в мире.

Обвив рукой ее талию, Ник не спеша, но уверенно повлек Сибиллу к выходу. Люди расступались перед ними — очевидно, у них не было сомнений, почему эта пара так рано уходит с вечеринки. И Сибилле это нравилось. И это очень волновало.

Час спустя Ник не хотел даже шевелиться. Сибилла, лежа на нем, легонько водила кончиками пальцев по его обнаженной груди.

— Как же я соскучилась, — сказала она.

— Шесть лет, — негромко подхватил он, с наслаждением вдыхая легкий аромат ее волос. — Это очень долго.

— Нет, соскучилась по тебе.

На Ника нахлынула волна чувств, которые он был не в силах контролировать. Каждый раз, когда он касался Сибиллы, он чувствовал себя так, словно это лучший момент за всю его жизнь. Так зачем они пытались сопротивляться этому? Потом вдруг вспомнил о маленьком человечке, который утром вернется домой.

Он резко сел и ударился о спинку сиденья своего внедорожника. Сибилла тоже попыталась сесть, но неудачно — места было маловато. Беспомощно забарахтавшись, она рассмеялась.

Они доехали лишь до Линтон-Уэй-Форест, когда Ник вдруг свернул с дороги на полянку. Место было уединенное, хотя они прекрасно слышали проезжавшие по дороге машины. Ник не сомневался, что их надежно скрывают деревья и запотевшие стекла автомобиля. Сибилла все еще была в своем вечернем платье, но фривольно растрепанная: волосы в беспорядке, подол поднят так высоко, что видна потаенная ложбинка меж бедер. Сам он, в расстегнутой рубашке и брюках, недоумевающий — что сотворила с ним эта женщина? У них не хватило терпения доехать до Эдбери.

Наконец они добрались до дома. Ник на руках внес Сибиллу внутрь. Они приняли душ, улеглись в постель, и он с наслаждением приник к ней всем своим крупным, сильным телом.

— У меня есть небольшая яхта у побережья Южной Африки. Давай махнем туда на несколько дней. Только ты и я, — предложил он.

Сибилла неотрывно смотрела на него своими прекрасными ореховыми глазами. Ей надо было бы ответить: «Нет, я не могу. Не могу оставить дочку…» Но вместо этого сказала:

— Было бы здорово.

Ответила без колебаний. Без тени сомнения. И еще спросила:

— И как скоро мы можем поехать?

— Как только я все подготовлю.

Она потерлась щекой о его руку.

— Я никогда еще не выезжала за пределы Великобритании. Я ограниченная?

— Нет, душечка. Просто тебе было некогда. — Он нежно погладил ее по влажным волосам. — Здорово ненадолго отвлечься от обыденной жизни?

— Да, — вздохнула она. И вдруг спросила себя: может, и она для него — просто возможность ненадолго отвлечься от обыденности? Но тут же отбросила эту мысль. В конце концов, отдых требуется всем…

Сибилла спустилась по лесенке в камбуз. В черном бикини, накинутой сверху полупрозрачной рубашки, с забранными в хвост волосами она выглядела посвежевшей, юной, счастливой и беззаботной.

Как обычно, при виде ее Ник почувствовал прилив желания и душевное удовлетворение — наконец-то Сибилла с ним.

— Ник, кто эта женщина?

Лишь теперь он заметил, что в руке она держит журнал. Интересно, о какой из его бывших подружек идет речь? Разглядел на странице изображение старинной виллы на берегу озера и сразу все понял…

Подойдя ближе, она протянула ему журнал.

— Здесь говорится о Галине Вороновой, известной светской львице, и роскошной вилле на берегу Женевского озера. Она подавала на тебя в суд, но дело не выгорело. Она твоя родственница?

Проигнорировав журнал, Ник одной рукой провел по бедру Сибиллы, а другой перевернул блинчик, румянившийся на сковороде.

— Кто научил тебя готовить? — полюбопытствовала она, удивившись его кулинарным способностям.

— Моя бабушка. Мы часто готовили блины. Ели их с вареньем, которое она сама варила.

На его сорокаметровой яхте хватало персонала, включая, разумеется, и поваров, но в последний день их мини-отпуска Ник отпустил людей, чтобы остаться с Сибиллой наедине.

И вот он готовит ей завтрак. Восхитительно!

— Должно быть, в детстве ты частенько попадал в неприятности, потому что всегда хотел все делать по-своему.

— Может, я и хотел, но дедушка все держал под контролем, — улыбнулся он, добавив блин со сковороды в стопку на тарелке.

— А твой брат? Должно быть, бабушке с дедушкой нелегко приходилось с двумя-то мальчишками?

Ник снова улыбнулся:

— Моего брата там не было.

— Не понимаю…

— Саша жил со своей матерью.

— Вас разлучили?

Ник помрачнел.

— Это была идея мачехи. Она увезла Сашу прямо с похорон Алекса, я потом его не видел десять лет.

Сибилла пораженно молчала. Ник же как ни в чем не бывало сменил тему:

— Бери блины и неси наверх. А я принесу кофе. Оставь ты этот журнал!

Сибилла послушно положила старый журнал на скамью и взяла Ника за руку. Он улыбнулся ей и скомандовал:

— Давай-ка иди.

Ей было ясно, что больше вспоминать о своем детстве он не собирается — слишком уж болезненная эта тема. Но ей она покоя не давала.

— Мне так жаль, что с тобой случилось такое, Ник… Дедушка твой часто рассказывал о тебе, а о Саше — почти ни слова. Я и не подозревала, что все было так…

— К чему тебе это вообще?

Ник уселся напротив нее за стол. Четыре дня на жарком солнце позолотили его гладкую кожу. Сибилла вдруг подумала, что ей никогда не надоест любоваться его сильным красивым телом.

Он вздохнул, потер подбородок.

— Дедушка и бабушка пытались найти законные способы вернуть Сашу, но безуспешно. Деду удалось получить опеку над ним, лишь когда Галина отправилась на реабилитацию.

— Галина? Та женщина из журнала, которая хотела судиться с тобой?

— Да.

— Ты упомянул реабилитацию?

— Алкоголь… Деньги и возможности их раздобыть у нее заканчивались. Саше тогда было пятнадцать. Каждый раз, глядя на него, она видела, как он ее ненавидит. Так он и вернулся домой. Ростом под два метра и с огромной обидой в душе.

Сибилле стало жаль Галину — несчастную женщину, которую ненавидел собственный ребенок…

— И как же дедушка и бабушка справились со всем этим?

— Таскали его по психологам, делали все, что было в их силах. Первый год был очень тяжелым. Я тогда закончил службу и пошел учиться, жил в студенческом городке. Приезжал домой на выходные, а он всегда встречал меня с обидой. Мы часто ругались. Я не могу его винить. Я ведь получил все то, что по праву должно было принадлежать ему.

— Что ты имеешь в виду?

— Он ведь их настоящий, родной внук. А я лишь приемный.

— Ник, ты говоришь ужасные вещи. Ты же сам в это не веришь.

— Нет, но подозреваю, что Саша знает. Когда ему было шестнадцать, я взял его с собой в геологическую экспедицию на Урал. Он должен был помогать мне в работе. Впервые за десять лет мы стали общаться как браться. Он был со мной, когда я нашел заброшенную Выжинскую шахту и задумал выкупить ее. Он сказал, что хочет войти в долю. Через три года вложил в дело свои сбережения. Это был риск, конечно. Пойди что-то не так, и наши отношения рухнули бы. Но все сложилось, и мы оба стали богатыми людьми.

Сибилла поднялась из-за стола, подошла к нему и прижалась щекой к его лицу.

— Я рада, что ты рассказал мне все это.

— Теперь все закончилось, — сказал он, лаская ее. — Почти закончилось…

— Почти? — непонимающе глядя на него, переспросила она.

— Да нет, ничего. — Он с улыбкой энергично помотал головой, пытаясь распустить завязки на верхней части ее бикини.

— Перестань, — рассмеялась она, вырываясь. — Я же сказала, что не собираюсь расхаживать полуобнаженной по твоей яхте, Николай Воронов.

К тому времени, как она привела себя в порядок и благодарно поцеловала его, и блины и кофе уже совсем остыли. У Ника здорово получилось замять неприятную тему разговора.

Войдя на камбуз с тарелками, Сибилла заметила, как Ник прячет злополучный журнал.

— Могу я спросить, из-за чего вы с мачехой судились?

Он пожал плечами.

— Это не секрет, душечка. Галина была дочерью высокопоставленного кремлевского аппаратчика. Он потянул за нужные струны. И она на двадцать лет заполучила права на все папины рабочие материалы — фильмы, документы. Хуже того, все это припрятала. Так что в моей стране об отце забыли.

— Это ужасно.

Ник потянулся — вроде как беззаботно, но она чувствовала, что этот разговор очень напрягает его.

— Это же мачеха, — сухо заметил он. — Классический злой персонаж.

— Ты когда-нибудь получишь отцовские материалы обратно?

Он взглянул на нее через полуопущенные ресницы.

— Ты недооцениваешь меня, Сибилла. Я выкупил все это добро за несколько миллионов долларов пару лет назад. Мы договорились без суда. Она получила виллу на берегу Женевского озера.

Сибилла покачала головой. Да, Нику в жизни несладко пришлось: разлука с братом, потеря и отца, и его наследия…

— По крайней мере, она ушла из вашей жизни. Ушла ведь?

Ник взглянул на часы.

— Давай-ка сходим в одну очаровательную бухточку, и я покажу тебе местные достопримечательности.

И вот опять Ник оставил ее вопрос без ответа…

Остаток вечера они курсировали вдоль побережья, любуясь живописными видами и время от времени покидая яхту, чтобы поплавать и понежиться в теплой воде.

В одно из таких купаний Сибилла вдруг спросила, глядя Нику в глаза, чтобы не дать уйти от ответа:

— Так ты встретился с ним? С твоим биологическим отцом?

— Я узнал, как его зовут. И где он.

— И где же?

— В Хельсинки.

— И?

— И больше ничего. Я не знаю, стоит ли встречаться с ним. У него ведь своя жизнь, семья. К тому же я обычно очень занят.

Она погладила его по затылку. Словно он ее домашний кролик. Но он был не против — это же Сибилла.

— Ты, как и все мы, немного боишься давать волю чувствам, чтобы не оказаться беззащитным перед другими людьми.

— Ты правда так считаешь, душечка? — как можно мягче спросил он.

— Ты и сам это знаешь. — Она улыбнулась ему так, словно могла прочесть все его самые нелепые мысли и не верила ни одной.

А правда была в том, что перед Сибиллой он действительно чувствовал себя беззащитным. Она была так красива, до боли красива. До нее никто никогда еще не задевал его за живое так сильно…

— С тобой мне защита не нужна… — сказал, не чувствуя, однако, полной уверенности.

Ее руки крепко обхватили его, она приникла к нему всем телом так, что он слышал ее частое дыхание. Понял, что сказал именно то, что ей так хотелось услышать.

— Как тебе повезло, что ты знал одного своего отца, а теперь у тебя есть шанс узнать и второго. Не упускай этот шанс, Ник, — тихо проговорила она.

«Бурный роман Марлы Мендес и ледяного русского миллиардера!»

— Заплатить? — эхом отозвалась пораженная до глубины души Сибилла. — За что?

Ник смотрел на нее, сузив глаза, губы его были плотно сжаты, во всем облике вдруг проступило что-то волчье.

— За свои многочисленные грехи, — недобро улыбнулся он одними губами и положил руку ей на плечо. — Не волнуйся ты так, душечка. Мне нужны лишь деньги.

Сибилла мягко отстранила его руку.

— Нет. Денег у тебя больше, чем у Банка Англии.

— Ты слишком хорошо знаешь меня.

Но вот Сибилле так не казалось.

— Что происходит, Ник?

— Галина вложила все свои средства в один из проектов Марлы. Через нее Марла ко мне и подобралась. Как только я выхожу из дела «Нижнее белье Марлы Мендес», ей нечем станет выплачивать кредиты, долги ее лягут и на Галину как на ее партнера, тут-то ей и придется продать свою виллу на Женевском озере и лишиться всех денег, что она получила от меня.

— А как же мисс Мендес?

— Марла не пропадет, душечка. Я не собираюсь делать с ней ничего такого, чего она не сделала сама. Я не впутывал ее в долги.

— Но у нее же ребенок, Ник. Ей надо обеспечивать его.

— Я же сказал — я ее в долги не впутывал.

— Но ты же согласился стать ее спонсором, разве вы не заключили контракт?

— С условием, что я выхожу из дела, если чувствую неладное.

Лицо Сибиллы вытянулось — очевидно, его слова расстроили ее, и он чуть мягче добавил:

— Это бизнес, Сибилла. Так случается.

— А как же ее сестра? Ты же сказал, что она создает все модели!

— Она по-настоящему талантливая женщина. Уверен, она получит возможность встать на ноги.

Сибилла не могла поверить своим ушам.

— Ник, ты не вправе играть жизнями ни в чем не повинных людей!

Он расслабил галстук. Она заметила, как напряглись его плечи.

— Все это отнюдь не доставляет мне удовольствия, Сибилла. Я бы хотел лишь одного — чтобы Галины никогда не было в моей жизни, но время вспять не повернуть.

— Но ты можешь сам изменить все, Ник. Если ты сделаешь то, что собираешься, ты станешь еще хуже, чем она.

— Не драматизируй, душечка.

— Я не драматизирую. Это же жизни людей! У Марлы есть сын, а у него есть тетя — и ты собираешься разрушить их жизни ради денег, которые тебе даже не нужны!

— Я уже сказал, что дело здесь вовсе не в деньгах.

— Именно, и это еще хуже, — сердито отрезала Сибилла. — Если ты сделаешь это, то сам станешь другим. Послушай, Ник, в тот день, когда я принесла твоему дедушке письма, я нечаянно услышала ваш разговор. Ты был так ласков с ним, и я совершенно изменила мнение о тебе. Я подумала, что снаружи ты суров, потому что должен быть таким, но у тебя доброе сердце. — Голос ее сорвался. — Не позволяй ей погубить в тебе человека, Ник.

— О ком ты говоришь?

— О твоей мачехе. Ты позволяешь ненависти превратить тебя в того, кем не являешься.

— Ты так наивна, Сибилла. — Он принялся яростно расстегивать рубашку, несколько пуговиц оторвались и упали на пол, но он не обратил на это внимания.

Сибилла вдруг почувствовала себя так плохо, что ее затошнило.

Должно быть, он почувствовал, как она страдает, и резко повернулся к ней. Он стоял, уперев руки в бедра, в распахнутой рубашке — прекрасный, как северный бог, и столь же опасный своей силой и непредсказуемостью.

Сибилла ощутила, насколько он здесь не на своем месте. Настолько, что казался нереальным. Она впустила в дом грозного великана и теперь расплачивается за это.

— Я бизнесмен и порой делаю жестокие вещи, чтобы оставаться там, где я есть.

Сибилла лишь покачала головой:

— Похоже, я совсем не знаю тебя.

— Да, может, и так. — Он скинул рубашку и выхватил из раскрытого чемодана свежую. — Но я не собираюсь тратить время и спорить об этом. Просто ты живешь в своем закрытом сказочном мирке, Сибилла. И он тебе подходит. И ты мне нравишься в нем. Но я не хочу, чтобы ты жила в этом мирке. Он может быть весьма неоднозначным и темным, и ты не в состоянии справиться с этим.

Он переодевался, и Сибилла поняла, что он собирается уйти.

— Так вот что случилось с твоим дедушкой?

Он продолжал застегивать рубашку, склонив голову.

— Он ускользнул в свой собственный сказочный мир, чтобы найти там покой в свои последние годы и спрятаться от твоего гнева.

— Даже не начинай, Сибилла…

— Возможно, ты этого и не видишь, но все, что ты сделал, зиждилось на желании наказать твою мачеху. Так ведь?

— О да, я построил свою многомиллиардную империю, только чтобы наказать Галину. Ты меня раскусила.

— Нет, я думаю, ты построил свой бизнес по той же причине, что мистер Воронов, когда решил поселиться в доме с фотографии. Чтобы обезопасить себя.

Ник помотал головой, словно услышал какую-то нелепость.

— Я не боюсь монстров в шкафу, Сибилла.

— Нет, потому что один живет у тебя в голове, разве ты не понимаешь? И ты никогда не избавишься от нее, пока не отпустишь.

— Не избавлюсь от кого?

Сибилла устало плюхнулась на кровать.

— Я винила себя много лет после того, как мои родители бросили меня. А потом встретила Саймона, и он показал мне, как люди, которые тебя любят, относятся к тебе. И лишь тогда смогла отпустить родителей…

При этих словах Сибиллы лицо Ника чуть смягчилось: по крайней мере он услышал ее, хотя не похоже было, что она сумела убедить его.

— Твой дедушка приехал в Эдбери, потому что оплакивает свою жену, и ты ему в этом помог — купил Холл, а когда стали происходить вещи, которые ты не смог контролировать, ты стал шуметь и угрожать людям. Ты был страшен, когда появился здесь, Ник. И заставил всех нас поволноваться.

— Я всего лишь защищал своего дедушку.

— Понимаю, но ему ничто не угрожало. Это ты сам так решил.

— Возле дома дедушки я обнаружил толпу незнакомцев, и дом оказался открытым для публики.

Но Сибилла не позволила сбить себя с толку.

— Об этом ты узнал бы, если ты удосужился поговорить с дедушкой. Так вот чего от тебя ожидать? Что ты спрячешь меня в доме, напичканном прислугой, и будешь уверен, что я в безопасности — в том мирке, в котором ты хочешь, чтобы я жила?

— Ты говоришь ерунду.

— Да? От чего ты защищаешь меня? От того, во что втянула тебя твоя мачеха? Все что ты сказал мне, характеризует тебя как холодного жестокого человека, обуреваемого жаждой мести.

— Да, такой я и есть.

Глаза его смотрели холодно и твердо. И впервые Сибилле стало страшно по-настоящему. Потому что она не могла быть с этим мужчиной. Она не знала, кто он такой.

Она сделала последнюю попытку:

— Ты ведешь себя так, словно имеешь абсолютную власть над людьми. Если ты разрушишь дело Марлы Мендес, ты нанесешь вред многим людям, но не Галине. Все, что она потеряет, — деньги, которые и без того ей не принадлежат.

Ее слова возродили в нем сомнения, которые он безжалостно давил, идя по этому пути. Но кое-что разрушило все доводы Сибиллы. Он смотрел на нее и вспоминал, как встретился с ней впервые. Тогда она была похожа на рождественского ангела. Сибилла жила в другом мире, где все смотрели друг на друга и руководствовались принципом: «Все, что ты делаешь, отразится на ближнем твоем». И поэтому старались поступать правильно. И он понимал, почему это важно для нее. Однако не мог убедить ее в своей точке зрения, а если поразмыслить — не очень-то и хотел. Он вообще перестал понимать, зачем он здесь…

Он застегнул свою дорожную сумку.

— Придет время, и лейбла Марлы Мендес не станет, как я и сказал. И больше обсуждать тут нечего. Это не твое дело, Сибилла. Это бизнес.

Она печально посмотрела на него.

— Куда ты?

— Похоже, что ты не хочешь, чтобы я остался. А в холодной постели я и так спал три недели, пока был на уральской шахте…

Ник стоял и смотрел на шахту, которая принесла ему удачу. Сейчас он не видел в ней основы своего состояния, не видел тысяч рабочих мест, не видел символа господства над природой. Он видел лишь неизбывный шрам на поверхности земли. Напоминание о тех разрушениях, против которых протестовала Сибилла.

Она стремилась возрождать и использовать то, что было создано давно, стремилась переносить улучшенное прошлое в настоящее. А он уничтожал то, что когда-то причинило ему боль. Словно обозленный девятилетний мальчонка, страстно желающий лишь одного — чтобы кто-нибудь заплатил за нанесенную ему обиду.

Кто-нибудь…

Например, его мачеха. Чем не удобный для мстительного уничтожения монстр?

Ник со злостью пнул ком земли, попавший ему под ноги.

Он покинул Британию три дня назад. С тех пор его ни на секунду не оставляло чувство, словно что-то вонзилось ему в грудь. Ночами он просыпался озябший и злой на самого себя.

Каждое электронное письмо от его помощника, в котором тот рассказывал о шоу Мендес в Милане, оживляло в памяти образ совершенно сломленной Сибиллы с несчастными глазами.

По ее мнению, он играет в Бога, а он лишь пытается починить то, что было когда-то сломано. Хотя с тех пор, как он рассказал ей о своих планах, это самое сломанное перестало ему казаться таким уж важным. Наладить отношения с Сибиллой — вот что было важным на самом деле.

Ее отказ поехать с ним оказался для него очень болезненным. «Я приехала сюда с Саймоном. Я остаюсь здесь с Саймоном. А тебе здесь не место. Ты не стоишь даже его мизинца» — вот что слышалось в ее отказе.

Но если быть откровенным, она ведь ничего подобного не говорила. Ее покоробило его пренебрежительное отношение к ее работе. А он — чего он хотел? Вписать ее в свою жизнь так, чтобы было удобно ему, или же поступиться чем-то ради того, чтобы самому вписаться в ее жизнь?

Ведь он искал нормальных, здоровых отношений. Таких, какими были отношения между его дедушкой и бабушкой. Именно таких отношений хотел для него и дед.

Как он сказал тогда, в январе? «Я нашел тебе девушку».

А когда он начал думать, что недостоин таких отношений?.. Сибилла сказала ему: «Ты позволяешь ненависти превратить тебя в того, кем не являешься». На самом деле он считал, что он именно такой. Он стал таким тогда, когда выяснил, что он не истинный Воронов. И именно это знание так терзало всю его жизнь и заставляло искать виноватых и мстить им…

В тот день, когда Ник уехал из Эдбери, ему позвонил брат. Он тогда находился в часовне в западном крыле Холла. Он был так зол после размолвки с Сибиллой, что едва не проигнорировал звонок, но все же ответил.

— Милый снимочек тебя с Марлой. Дед в ярости.

— Ярость дедушки — наименьшая из моих проблем.

— Он прислал мне по электронной почте фото тебя и той девушки, с которой ты встречаешься.

— Ее зовут Сибилла.

— Да. Там еще милая малышка у тебя на плечах.

— Ее зовут Флер. Постой-ка, дедушка переписывается с тобой по электронной почте?

— Да, это твоя Сибилла его научила. Кстати, у нее шикарная грудь.

— Будем считать, что ты этого не говорил.

— Ты ее любишь?

— Да, — без раздумий ответил Ник. — Люблю.

Короткая пауза.

— Собираешься жениться на ней?

— У нас с ней не все ладно…

— Что бы ты ни натворил, брат, если она тебя любит, то простит.

И вот сейчас, стоя и глядя на шахту, Ник осознал, что прежде всего простить кое-кого должен он сам. А для этого надо срочно сделать телефонный звонок и сегодня же купить билет на самолет до Хельсинки.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.