Эбби долго думала, но решила все же не звонить Люку, чтобы не дать ему возможности придумать отговорку и отказаться от встречи с ней. Элла поклялась, что ничего не скажет брату, и с восторгом заявила, что ей очень хочется, чтобы Люк пошел на бал вместе с Эбби. Ведь она очень сильно переживала за брата и мечтала, чтобы тот наконец вернулся к нормальной жизни и начал хотя бы изредка выходить в люди.

Люк держался на расстоянии с окружающими, а уж Эбби так вообще не подпускал к себе. Поэтому она не могла понять, почему в тот вечер он повел себя так неожиданно.

Эбби приготовилась к встрече заранее. Зная, что Люк сходит с ума по домашней выпечке, она появилась на пороге его дома с коробкой печенья с шоколадной крошкой и орехами макадамия, все еще теплого после духовки.

Хоть бы он открыл дверь.

Эбби сжала коробку под мышкой и, держа в другой руке зонт, в пятый раз нажала на кнопку звонка. Она поморщилась от неприятного ощущения ледяных капель, брызгающих ей на щиколотки. Она знала, что Люк дома, потому что в его кабинете и в гостиной горел свет.

А может, он не один…

Хотя нет.

После смерти Кимберли Люк ни с кем не встречался. Правда, он и раньше не был заядлым тусовщиком, но после того, как пять лет назад его девушка погибла в автокатастрофе, он стал еще большим затворником.

Наконец Эбби услышала шаги за дверью и убрала пальцы со звонка.

— А, это ты… — появившись на пороге, мрачно буркнул Люк.

— Я тоже рада видеть тебя, — сказала Эбби. — Можно войти? Тут на улице сыро и холодно.

— Конечно, — кивнул он, но на его лице отразилось откровенное недовольство.

Эбби не стала обращать внимание на такой холодный прием и шагнула за порог, складывая зонтик и разбрызгивая капли дождя по ковровой дорожке с мягким длинным ворсом, в которой можно было увязнуть по колено. Может быть, даже по самую шею.

— Я помешала тебе?

— Я работаю над одним проектом…

— Но в жизни есть чем заняться помимо работы, — не дала договорить ему Эбби, оглядываясь по сторонам в поисках местечка, где можно было пристроить зонт.

— Давай сюда, — уныло протянул ей руку Люк. — А то еще разобьешь мне окно.

— Я умею себя вести, — прищурилась Эбби. — Просто твой дом всегда такой идеальный, что кажется, будто я попала на картинку из журнала.

Люк аккуратно, не проронив ни одной капельки воды, поместил ее зонтик на подставку у двери. Изумительно.

— А Элла не с тобой?

— Этим вечером у нее собрание в школе. Я подумала, что могу заглянуть к тебе без нее. Чтобы… м-м-м… посмотреть, как ты.

— Как видишь, я в полном порядке.

Повисла тягостная тишина.

Может, Люк думал о Том Вечере. А может, он никогда и не вспоминал, как нежно касался ее щеки и смотрел на нее так, словно собирался поцеловать.

Он разглядывал Эбби подобно научному сотруднику, изучающему статью, написанную очень сложным языком. И от его пристального взгляда ей каждый раз становилось не по себе. Словно он искал того напуганного, брошенного ребенка, которого она прятала в себе на протяжении многих лет.

И которого никто никогда не видел.

— Эбби, — осторожно начал Люк. — Я очень занят и…

— Возьми, — не дала договорить ему Эбби, протягивая коробку с печеньем. — Я испекла его для тебя.

Он взял коробку так, словно в ней была бомба.

— В честь чего?

— Это твое любимое печенье.

Люк чуть ли не закатил глаза и, вздохнув, положил коробку с печеньем на отполированный до блеска стол из орехового дерева, стоявший в прихожей. Потом он провел Эбби в гостиную и жестом пригласил ее присесть на диван, а сам остался стоять, давая понять, что у него очень мало времени.

— Так что ты хотела?

— Тебе не кажется, что ты ведешь себя немного невежливо? Только потому, что я заглянула к тебе и привезла твоего любимого печенья, ты решил, что я жду чего-то взамен, — с обидой ответила Эбби, и его взгляд на секунду задержался на ее надутых губах.

Потом Люк снова посмотрел ей прямо в глаза, и у нее перехватило дыхание от волнения. Он прокашлялся и потер подбородок. Обычно Люк был идеально выбрит, но сегодня он удивил Эбби своим нарочито неухоженным, но от этого не менее привлекательным, внешним видом.

Она поклялась себе, что не будет увлекаться Люком Шелвертоном, ведь он был старшим братом ее лучшей подружки, но стоило ей посмотреть на него, как ее мысли тут же меняли направление.

Эбби молча любовалась его темно-синими глазами, обрамленными черными густыми ресницами и его взъерошенными темно-каштановыми волосами. Люк обладал потрясающей фигурой: широкоплечий, с узкими бедрами и плоским мускулистым животом, он мог свести с ума любую женщину. При виде его Микеланджело тут же схватился бы за резец и мрамор.

— Послушай, насчет того вечера… — начал Люк.

— Но я хочу поговорить не о том вечере, — в который раз перебила его Эбби. — А о другом. О самом важном вечере в моей жизни. Люк, я нуждаюсь в твоей помощи. Мне нужен жених на один вечер, — выпалила Эбби и вся съежилась, ожидая его реакции.

Люк бросил на нее потрясенный взгляд, а потом выдохнул и направился к шкафчику с напитками.

— Будем считать, что я ничего не слышал. Может, выпьешь чего-нибудь перед тем, как уйти?

Эбби уселась на диван, закинув ногу на ногу. Она решила, что не уйдет, пока не добьется своего.

— Я бы выпила красного вина.

Эбби попыталась взять протянутый бокал так, чтобы не коснуться пальцев Люка, но получилось, что они оба отпустили его, и он упал на ее новенькую ярко-голубую кофточку. Ладно, не новую — Эбби купила ее в секонд-хенде за смехотворную цену, — но она была из кашемира.

— Ой! — Она вскочила, чуть не сбив с ног Люка и разбрызгав вино по ковру бежевого цвета и по дивану. — О нет…

Он схватил ее за руку и помог удержаться на ногах. И ощущение его пальцев, впившихся в ее кожу, было подобно электрическому разряду. Люк словно почувствовал то же самое, потому что тут же отпустил руку Эбби и достал из кармана белый носовой платок. На долю секунды ей показалось, что он собирается промокнуть винное пятно, расплывшееся у нее на груди, но потом он, видимо, передумал и вручил платок ей.

— Можешь не волноваться насчет ковра и дивана. Они обработаны средством против пятен, — сипло бросил Люк.

Эбби прижала платок к груди, стараясь не замечать, как близко к ней стоит Люк. Она могла чувствовать едва уловимые нотки лайма его лосьона и различала точки пробивающейся щетины на его подбородке. И ей вдруг захотелось коснуться их кончиками пальцев, чтобы проверить, были ли они такими же колючими, как на вид.

Эбби оттянула кофточку от груди и начала промакивать винное пятно.

— У тебя найдется что-нибудь из одежды, чтобы я могла снять кофту и застирать ее?

— Разве ты не можешь просто набросить пальто?

— Эта кофта стоила мне недельного заработка. — Она не собиралась признаваться, что купила эту вещь в секонд-хенде. — А про бюстгальтер я вообще молчу. — Что касалось ее белья, оно действительно стоило немалых денег, потому что она не могла носить чужое. Эбби и так проходила почти все свое детство в обносках.

— Поверить не могу, — поморщился Люк.

— Чему ты удивляешься? Я ведь работаю в модном журнале и мне приходится одеваться по последней моде. Я не могу носить тряпки из прошлогодних коллекций.

— А разве тебе не дают что-то вроде бесплатных образцов моделей или какие-нибудь скидки?

— Я не заведующая отделом моды.

— Ладно, иди за мной, — вздохнул Люк, вышел из гостиной и направился в ванную. — Подожди здесь, а я пока схожу наверх и поищу что-нибудь для тебя.

Эбби закрылась в ванной, сняла кофточку и поморщилась, увидев, во что превратился ее белоснежный бюстгальтер. Ну почему она выбирала белый цвет, если можно было купить красный?

Потому что была девственницей?

Она снова поморщилась, и ее мысли вдруг приняли неожиданный оборот.

Интересно… а когда Люк в последний раз занимался сексом? Были ли у него девушки после Кимберли? Пять лет — слишком долгий срок для воздержания, если до этого у тебя была регулярная половая жизнь.

Тем более такому соблазнительному мужчине, как Люк Шелвертон, не составляло особого труда найти себе любовницу. Хватало одного его взгляда, чтобы женщины слетались к нему как мухи на мед.

Когда он постучал в дверь ванной, Эбби прикрылась полотенцем и открыла дверь.

— Он слишком большой, но у меня нет ничего твоего размера, — сказал Люк, протягивая ей трикотажный свитер такого же цвета, как его глаза.

— Элла говорила, что у тебя осталось что-то из вещей Кимберли, — ответила Эбби, прижав свитер к груди поверх полотенца.

Глаза Люка превратились в две сверкающие льдинки.

— Это вы с Эллой придумали идею с женихом на один вечер?

— Нет. Это была целиком моя идея, но твоя сестра поддержала меня. Она сказала, что тебе давно пора хоть немного отвлечься от своей работы. А поскольку вы с Эллой — единственные люди, которые в курсе того, что у меня нет никакого жениха, ты один можешь мне помочь.

— А как насчет твоих родных? Разве они ничего не знают?

О семье Эбби тоже врала. Она даже Элле не сказала правду о своем происхождении. У Эбби не было родственников, и она не хотела, чтобы ее друзья, и тем более ее почитатели, узнали, что в детстве ей пришлось сменить несколько приютов и приемных родителей. Последняя семья, в которой она оставалась, была самой нормальной, но и они не стали поддерживать отношения со своей подопечной после того, как она стала совершеннолетней.

Даже фамилия Эбби была не настоящей, потому что в ее шкафу было больше скелетов, чем одежды. Ей не хотелось, чтобы кто-то запустил ее настоящее имя в поисковик и узнал о том, что ее мать была подсевшей на иглу проституткой, а отец сидел в тюрьме за вооруженное нападение. Эбби не смогла бы еще раз пережить этот позор и напоминание о том, что она была нелюбимым и нежеланным ребенком.

Есть вещи, которые лучше держать при себе.

— Конечно, они знают, — уклончиво ответила Эбби, не выдержав взгляда Люка. — Но они ничем не могут помочь. Ты единственный, на кого я могу рассчитывать.

— Эбби, мне очень жаль, но тебе придется подыскать кого-нибудь другого.

Она забыла о том, чтобы прикрыть свой забрызганный вином бюстгальтер и протянула Люку обратно его свитер.

— Послушай, Люк, я знаю, что последние пять лет были непростыми для тебя, очень даже непростыми, но разве тебе никогда не хотелось просто выйти куда-нибудь и провести вечер, как все нормальные люди?

Он задержал взгляд на ее груди, а потом снова посмотрел ей в глаза.

— А что нормального в том, чтобы притворяться перед миллионами людей, что ты состоишь в отношениях, которых на самом деле даже не существует?

Эбби схватила свою кофточку и принялась натягивать ее на себя так резко, что чуть не порвала рукав.

— Я скажу тебе, что такое нормально, — высунув голову из воротника, бросила она, не заботясь о том, в какой беспорядок пришли ее вьющиеся волосы. — Нормально помогать своим друзьям, когда они оказываются в сложной ситуации. Но ты после смерти Кимберли продолжаешь отталкивать всех, что очень печально, потому что только родные и друзья могут помочь тебе пережить трагедию. Люк, в тебе нуждаются Элла и твоя мама. И я тоже.

Он так сильно сжал губы, что между ними не проскользнула бы даже почтовая марка.

— Думаю, ты сказала достаточно.

О нет. Эбби не собиралась сдаваться, потому что у нее не было другого выхода.

— Я рискую карьерой. Я не могу появиться на балу одна. Там будет половина самых влиятельных пар Лондона. Если узнают, что я выдумала своего жениха, меня тут же уволят. А я так хочу помочь собрать деньги для детей из неблагополучных семей. Я хочу как-то повлиять на этот мир, сделать его лучше. Там будут спонсоры, которые готовы заплатить сотни, а может, и тысячи фунтов, чтобы увидеть меня с моим женихом. Люк, ты должен выручить меня. Ты должен пойти со мной. Должен!

Он медленно покачал головой, словно перед ним стоял раскапризничавшийся ребенок.

— Нет.

Эбби в отчаянии закрыла глаза. На балу соберется столько важных персон. Там будут звезды, знаменитости, влиятельные люди и даже представители королевских кровей. Может быть, туда приедет даже сама королева. Она ведь появилась на Олимпийских играх, так почему бы ей не посетить Весенний бал?

Если Эбби окажется без жениха, она лишится шанса сделать хоть что-нибудь для детей, которые, как и она, родились в неблагополучных семьях. Ей было невыносимо больно при мысли о том, что бедные малыши лишатся вещей, которых была лишена она сама.

Она вышла из ванной и вернулась в гостиную за сумкой и телефоном.

— Ладно тогда. Я считала тебя другом, но, судя по всему, я ошибалась.

Лицо Люка оставалось безучастным.

— Ты надела кофту задом наперед.

Эбби глянула на себя и сдержалась, чтобы не застонать от злости. Ну почему она всегда такая неуклюжая рядом с ним? Своим дурацким поведением она превращала серьезный разговор в какой-то фарс. Эбби отложила телефон в сторону и, вытянув руки из рукавов, повернула кофту, и потом снова засунула их обратно.

— Мистер Совершенство, теперь ты доволен?

Она назвала его мистером Совершенство?

Люк скользнул взглядом по ее губам и быстро отвел его в сторону, словно сражался с каким-то внутренним демоном и только что одержал победу.

— Почему ты не рассказала Элле о том вечере?

— Откуда ты знаешь, что я не рассказала?

— Тогда бы Элла точно как-то прокомментировала случившееся.

— Я не хотела, чтобы она узнала, что ты топишь свою печаль в алкоголе, — вздохнула Эбби. — Она и так беспокоится о тебе.

— Я не был пьян, — удивился Люк и секунду помедлил. — Просто у меня болела голова.

— Но там стоял пустой стакан из-под вина, — нахмурилась Эбби.

— Я выпил немного, когда пришел с работы, и вино вызвало сильный приступ мигрени. У меня случаются такие время от времени.

Интересно, а его сестра и мать знают, что его мучают приступы головной боли? Вообще кто-нибудь знает об этом? Эбби посмотрела на губы Люка и тут же отвела глаза. Неужели он в самом деле хотел поцеловать ее?

— Ты вообще ничего не помнишь из происходившего тем вечером?

— Почти. Я… я не сделал ничего такого?

— Хочешь спросить, не приставал ли ты ко мне?

— Пожалуйста, скажи, что ничего такого не было, — встревожился Люк.

— Может, если ты поцелуешь меня еще раз, то вспомнишь, было что-нибудь или нет.

Ей казалось, что она сошла с ума. Но эти слова слетели с ее языка не просто так. Эбби хотелось, чтобы Люк поцеловал ее.

С того самого вечера она мечтала о настоящем поцелуе с ним, а не таком, который почти случился.

Эбби стояла и смотрела на чувственный рот Люка и думала о том, какие ощущения можно пережить, когда его губы прильнут к ее губам. Каким на вкус окажется его поцелуй? Соленым с привкусом кофе или мяты или, может быть, даже с капелькой первоклассного бренди? У Эбби кругом пошла голова, когда она представила, как Люк обнимает ее за плечи и, притягивая к своей широкой груди, жадно набрасывается на ее рот.

Да, именно набрасывается, как один из сумасбродных героев из исторических сериалов, которые она так любила смотреть в дождливые воскресные дни.

Люк подошел ближе и взял ее за подбородок. После того самого вечера он никогда не касался ее, и она, затаив дыхание, ждала, что будет дальше. Пространство между их телами буквально пульсировало магнитной энергией, искрившей в воздухе подобно невидимым электрическим разрядам.

Люк удерживал ее взгляд, и она ощутила, как внизу ее живота поднялась жаркая волна. Он стоял от Эбби так близко, что она могла рассмотреть каждую ресничку, обрамляющую его колдовские лазуритовые глаза, и его зрачки, расширенные и темные, похожие на бездонные чернильные океаны.

— Читай по губам, — отчеканил Люк. — Я не поеду с тобой на бал. Понятно?

Эбби не просто читала по ним, она изучала их так, словно готовилась к итоговому экзамену, и ей казалось, что она никогда в жизни не видела ничего более прекрасного.

Правда, эти губы никогда не улыбались, и Эбби не могла вспомнить, когда в последний раз видела, чтобы они дрогнули хотя бы в едва заметной улыбке. Но, с другой стороны, она всегда тайно восхищалась задумчивой серьезностью Люка Шелвертона.

Черт, ей придется уговорить его, ведь на кон поставлена ее карьера. Ее репутация. И под угрозой срыва сбор пожертвований для нуждающихся детей.

Эбби набрала в легкие побольше воздуха и пристыженно глянула на Люка из-под ресниц.

— Ладно. Может, я немного приврала. Ты не целовал меня. Ты даже не пытался, но…

— Тогда почему ты это сказала? — Люк убрал руку и нахмурился так сильно, словно собирался попасть в Книгу рекордов Гиннесса.

— Не знаю… — Эбби густо покраснела и подумала, что могла бы и сама поставить мировой рекорд.

— Не знаешь? — резко переспросил Люк.

— Мне кажется, — прикусила губу Эбби, — я была немного потрясена, что увидела тебя в таком состоянии тем вечером. По глупости я поспешила с выводами и решила, что ты пьян.

— Но зачем ты заставила меня поверить, что я приставал к тебе, если я даже не прикасался к тебе?

— Ну, вообще-то прикасался.

— Как?.. — Казалось, ее слова потрясли его до глубины души.

— Ты обнял меня за талию, когда я помогала тебе добраться до кровати. И ты положил мне голову на плечо и смотрел на меня так, словно собирался поцеловать.

Эбби не решилась напомнить ему о том, как он провел кончиками пальцев по ее лицу.

— Тебе не кажется, что есть большая разница между тем, чтобы собираться что-то сделать и делать?

Эбби посмотрела на его мрачное лицо и часто заморгала, чтобы не дать воли слезам. Она запрещала себе плакать на протяжении многих лет, но сейчас оказалась очень близка к тому, чтобы разрыдаться.

— Пожалуйста, Люк, не заставляй меня ползать перед тобой на коленях. Прости за эту маленькую невинную ложь. Мне не следовало заставлять тебя думать, что ты чуть не поцеловал меня. Но от этого бала зависит так много. Всего один вечер, и потом я больше никогда и ни о чем не попрошу тебя. Клянусь.

— Но почему ты придаешь этому событию столько значения?

— Я понимаю, что для такого занудного инженера, как ты, моя карьера может показаться бессмысленной, но так уж получилось, что мне нравится работать в журнале о сплетнях и скандалах. Завтра вечером состоится самый большой ежегодный благотворительный бал. Там будут проводиться аукционы, и они должны собрать тысячи фунтов для детей, которые относятся к группе риска. Люди ждут по три-четыре года, чтобы попасть туда. Я не могу не пойти туда, потому что меня тут же уволят, когда узнают, что все это время я притворялась, будто помолвлена с кем-то. И тем более я не могу появиться там одна, так как я со своим женихом попала в номинацию самых популярных и влиятельных пар этого года.

— Тебе придется в конце концов признаться, что ты ни с кем не встречаешься, — мрачно заявил Люк.

Эбби понимала, что когда-нибудь ей придется объявить об их расставании. Она могла бы даже написать в своем блоге пару советов, как правильно разорвать отношения. Но не признаваться же ей в том, что она до сих пор одна и у нее никогда не было секса.

— Неужели ты не понимаешь? Мне нужно, чтобы кто-то притворился моим женихом, чтобы я могла порвать с ним. Потом я найду себе кого-нибудь настоящего. Может быть, попытаюсь применить что-нибудь из собственных советов по поводу того, как вести себя на свиданиях. Но сначала мне нужно появиться на этом балу.

Люк закатил глаза и, открыв дверь гостиной, многозначительно посмотрел на Эбби.

— Прошу прощения, но меня ждет работа.

— Люк, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, помоги мне. Всего пару часиков. Ты сможешь уйти раньше, если захочешь. Никто ничего не заподозрит. Только подумай о бедных маленьких детишках, которым ты поможешь. Ты в буквальном смысле изменишь их жизнь, если два часа побудешь моим женихом.

Он посмотрел на нее таким долгим взглядом, что она мысленно начала сочинять заявление об уходе. Но потом Люк вздохнул и нехотя кивнул:

— Ладно. Твоя взяла. Но только на два часа. И впредь не проси меня ни о чем подобном.

Эбби охватила такая радость, что она с трудом сдержалась, чтобы не броситься ему на шею и не расцеловать, чего ей очень хотелось.

— Хорошо. Хорошо. Конечно же. Ты мне нужен всего на один вечер. Клянусь.

Они быстро обсудили детали завтрашнего вечера, и Люк проводил ее до дверей.

— И еще одно, — буркнул он, и Эбби вопросительно вскинула бровь. — Я притворюсь тем, кого на самом деле не существует, но на большее можешь не рассчитывать. Понятно?

Эбби не могла понять, на что он намекает.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я на самом деле хочу, чтобы ты женился на мне, потому что это просто нелепо.

— Рад слышать, — мрачно кивнул Люк и добавил: — До завтра, Золушка.

Он помог Эбби забраться в машину и изо всех сил старался не пялиться на ее декольте. Вечернее платье изумрудного цвета обтягивало ее тело словно перчатка, подчеркивая его соблазнительные изгибы и заставляя гормоны Люка отплясывать в диком танце. Фальшивое бриллиантовое колье — а он мог распознать подделку за версту — находилось как раз над ложбинкой ее не прикрытой бюстгальтером груди. И он сгорал от желания прикоснуться губами и языком к этой ароматной впадинке и слегка куснуть соски под тонкой шелковой тканью. Свои вьющиеся волосы Эбби собрала в кажущуюся небрежной прическу, которая тем не менее выглядела очень элегантно. Она эффектно накрасила глаза, но больше всего внимание Люка привлекали ее накрашенные блеском пухлые губки, сводившие его с ума.

Он уселся за руль, сдерживаясь, чтобы не потянуться к Эбби и не положить руку на ее прикрытое тонким шелком бедро. Интересно, она надела белье под это платье или нет? Одной мысли об этом хватило, чтобы у него остановилось дыхание, словно кто-то сжал со всей силы его горло.

— Ты в порядке? — обеспокоенно посмотрела на него Эбби.

— Ага, — кивнул Люк, разжав и сжав руки, покоившиеся на руле.

— Просто ты издал такой странный звук… словно у тебя что-то болит. Надеюсь, у тебя нет очередного приступа мигрени?

Чудесный предлог, чтобы отказаться от этой дурацкой затеи с балом. Только Люк привык держать свое слово. К тому же два часа — не такая уж большая жертва.

— Нет. Просто думаю о том, что придется вести все эти светские разговоры ни о чем. Не люблю это дело.

— Не беспокойся. Музыка будет такой громкой, что ты не сможешь расслышать собственные мысли.

Очень хорошо, потому что ему совсем не хотелось думать о том, о чем он думал, глядя на ее зеленое платье. Люк представлял, что почувствует, когда обхватит ее грудь своими ладонями, а потом губами. И что будет, когда соблазнительные ножки Эбби окажутся у него на бедрах. И что почувствует она сама, когда он…

Люк поморщился и прогнал прочь эти мысли. В конце концов, он не искал серьезных отношений. И несерьезных тоже. И ему не следовало забивать себе голову фантазиями об Эбби Харт, считавшей своей миссией подарить окружающим сказку со счастливым концом. Люк до сих пор не мог свыкнуться с тем, что она обманывала своих читателей и подписчиков романом с выдуманным персонажем. А ее перфекционизм просто зашкаливал, потому что на планете Земля не было человека, который мог соответствовать списку ее требований. А что касалось Люка, он не стал бы даже пытаться.

Однажды он уже пробовал построить серьезные отношения, что не привело ни к чему хорошему.

— Люк? — нерешительно начала Эбби, играя застежкой на своем клатче.

— Что?

— Есть пара вещей касательно наших отношений, которые ты должен знать… Ну, то, что я рассказывала о тебе своим читателям.

— А поконкретнее?

— Например, то, как ты делал мне предложение, — прикусила губу Эбби.

Люку на секунду захотелось, чтобы его пристрелили. Он даже не представлял, что могло нарисовать ее дикое воображение.

— Как я… Что? — Он не смог заставить себя повторить эти слова.

— Ты отвез меня в Париж на выходные и снял для нас пентхаус в одной из самых дорогих гостиниц. Ты позаботился о том, чтобы наш номер был усеян лепестками роз. А рядом с кроватью стояло ведерко с бутылкой шампанского, а в хрустальной вазе лежала политая шоколадом клубника.

— И?.. — Люк подозревал, что так легко не отделается. Париж, шампанское, клубника и лепестки роз не выходили за пределы разумного. Но в случае с Эбби разумных границ просто не существовало.

— Ну-у… — протянула она, и у него пошел холодок по спине. — Ты опустился на одно колено и сказал, что я твоя единственная и что ты любишь меня больше жизни. Потом ты достал коробочку с кольцом и предложил выйти за тебя замуж. У тебя на глазах выступили слезы, — продолжила Эбби. — По правде говоря, ты плакал. Мы оба плакали, потому что были очень счастливы, и…

— Ради всего святого, — бросил Люк. — Я не помню, когда плакал в последний раз.

Эбби бросила на него удивленный взгляд.

— Знаю, что некоторым мужчинам непросто выражать свои эмоции, но разве ты не плакал, когда погибла Кимберли?

— Нет.

— Вот как… — обеспокоенно нахмурилась Эбби.

Люк чувствовал себя виноватым за неспособность испытывать подобные эмоции. Когда ему сказали, что Кимберли попала в аварию, он буквально оцепенел. Ему казалось невозможным, что женщины, которая была в его доме всего пару часов назад, больше нет в живых. Люк взял в руки бокал и онемело посмотрел на следы красной помады, которые оставила на нем Кимберли. Как могло случиться, что она погибла? Чтобы помочь ее убитым горем родителям, Люк частично взял организацию похорон на себя, и он же обзванивал родных и знакомых Кимберли, чтобы сообщить им ужасную новость. Он действовал на автопилоте. Говорил и делал правильные вещи, но ему казалось, что между ним и остальным миром выросла непробиваемая стена из стекла.

И она до сих пор никуда не делась.

— Ее родители и так были убиты горем, так что мне приходилось держаться ради них.

— Но когда ты остался один? Неужели ты не плакал?

— Не все люди дают волю слезам, когда случается что-то плохое, — процедил Люк. — Можно по-разному выражать свое горе.

— Но слезы исцеляют, — возразила Эбби. — И тебе не следует их стесняться только потому, что ты мужчина. Это бред, когда говорят, что слезы причиняют мужчинам больше вреда, чем пользы. Я считаю, что каждый должен обладать способностью плакать, несмотря на свой пол.

Люк пристроился в хвост очереди из автомобилей, ожидающих, когда им помогут припарковаться у входа в дорогой отель, где проходил благотворительный бал.

— Ладно, Золушка. О чем еще мне следует узнать до того, как мы выйдем из машины?

— М-м-м… — Эбби слегка покраснела.

— Выкладывай.

Она нервно облизнула губы, и Люк почувствовал, как тяжелеет его плоть.

— Ты все время признаешься мне в любви. На публике.

Люк не мог вспомнить, когда в последний раз говорил своей матери и сестре, что любит их, не говоря уж о ком-то другом. Он не был многословным и, в отличие от своего отца, сыпавшего пустыми обещаниями, предпочитал словам поступки.

— Л-ладно.

— И ты называешь меня разными ласковыми словечками. Такими как «дорогая», «малышка», «любимая».

Черт. В этом деле он тоже был далеко не мастер, но, видимо, придется смириться.

— Понятно.

— А еще целуешь меня, — пробормотала Эбби. — Много.

Люку вдруг стало очень тесно в штанах. Одного взгляда на ее губы было достаточно, чтобы он начинал терять голову. А что будет, если он на самом деле поцелует ее?

— У меня не очень хорошо получается показывать свои чувства на публике.

— У нас нет выбора.

Черт бы ее побрал. И во что он только ввязался?

— И ты не будешь возражать, если я поцелую тебя?

Эбби взглянула на его губы, а потом снова посмотрела ему в глаза.

— Может, нам следует немного попрактиковаться, чтобы не выглядеть зажатыми.

Вот теперь он не мог оторвать взгляд от ее губ.

— Где? Прямо здесь, в машине?

— У нас есть немного времени, пока очередь дойдет до нашей машины. Перед нами еще много автомобилей.

Люк боялся потерять самообладание. В конце концов, он не целовался целых пять лет.

— Ты в самом деле считаешь, что в этом есть необходимость?

Эбби придвинулась к нему так близко, что он мог ощутить ее дыхание на своих губах.

— Люк, поцелуй меня.

Он провел ладонью по ее щеке, чувствуя, как кровь бешено пульсирует в его венах и как упирается в молнию его отяжелевшая плоть. А потом Люк осторожно притянул Эбби к себе, намереваясь слегка коснуться ее губ. Но они оказались такими мягкими и пухлыми и вкусом напоминали ему клубнику или вишню. Эбби тихо застонала и шире открыла рот, впуская в себя его язык.

Люку хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечность. Он мог бы целовать ее до самого утра. Эбби сводила его с ума легкими прикосновениями своего язычка, и его возбуждение росло с каждой секундой, готовое в любой момент сорваться с цепи.

Люк жадно впивался в ее губы, сжимая ее затылок, чтобы еще больше углубить поцелуй. Эбби обвила руками его шею, и ее едва слышные стоны грозили лишить его остатков самообладания. На протяжении многих лет, а может быть, и вообще никогда, он не возбуждался так от одного лишь поцелуя. Эбби двигала губами в одном с ним чувственном ритме, который эхом отдавался в его разгоряченной крови. Аромат ее духов кружил ему голову, а ее соблазнительная грудь прижималась к его груди, лишая способности мыслить здраво.

Снаружи машины вдруг послышался гул голосов, и Люк нехотя оторвался от губ Эбби. Потом последовали вспышки камер, ослепительные, как летние грозовые молнии.

Эбби отстранилась и сдержанно улыбнулась. Ее губы были чуть припухшими после поцелуя, а щеки слегка раскрасневшимися.

— Ого. Кто бы мог подумать?

«Кто бы говорил, радость моя», — подумал Люк.

— Пожалуйста, только не говори, что в завтрашних газетах появится снимок нашего поцелуя.

— Прости, — поморщившись, прикусила свою прелестную верхнюю губу Эбби.

Когда Эбби шагнула на танцпол, Люк повернулся к ней и прижал ее к себе, и ее тело тут же ожило. У нее перехватило дыхание, словно она поднималась по ступенькам. Сотням и сотням ступенек.

Она не ошиблась, когда сказала, что он потрясающе танцует. Его тело двигалось в одном ритме с ее телом, словно они тренировались для соревнований по танцам. Даже шлейф ее платья не мешал, когда Люк кружил ее по танцполу. Он ни разу не наступил на него сам и не позволил сделать этого другим.

Эбби давно ни с кем не танцевала. С тех пор как она начала притворяться, что состоит в отношениях, она лишилась возможности ходить на вечеринки, потому что не могла найти разумных оправданий тому, почему с ней не было ее жениха. Эбби посчитала, что намного проще вообще никуда не ходить. Последние несколько лет она даже в ресторанах не ужинала, разве только с кем-нибудь из подружек. Эбби прилагала столько усилий, чтобы казаться нормальной, а все закончилось тем, что она оказалась на обочине. Совсем как в детстве.

Но теперь, в объятиях Люка, Эбби вдруг поняла, чего ей не хватало все это время. Было весело притворяться парой, вместе пить и есть и танцевать под чудесную музыку. Но еще больше ей понравилось то, что у них с Люком появилась своя тайна, что только добавляло их отношениям какой-то особой интимности. Окружающие верили, что она и Люк безумно влюблены друг в друга и считали их любовниками.

Так почему бы ей не закрутить роман с ним?

Эбби считала случайный секс неприемлемым, особенно когда ее мать занималась не то что случайным, но беспорядочным, и за деньги. Но разве сможет она почувствовать себя нормальной, если будет оставаться девственницей и в тридцать лет? Или в сорок? А может, даже в девяносто? Но если она переспит с Люком, эта проблема решится сама собой. И тогда она сможет поставить галочку в графе «Нормальная».

Чем дольше Эбби размышляла над этой идеей, тем больше она ей нравилась.

Оставалось убедить Люка.

Люк повел ее в танце чуть в сторону, избегая столкновения с какой-то слишком восторженной парой, и еще крепче прижал к себе.

— Когда мы можем уйти?

— Разве тебе тут не нравится?

— Золушка, твое время почти истекло, — скривился в улыбке Люк.

Эбби прикусила губу и насупилась. Но она не собиралась сдаваться.

— Что-то не так?

Она снова подняла на него глаза и, набравшись храбрости, спросила:

— Может, мы сходим куда-нибудь поужинать?

— Зачем?

— Потому что я не наелась.

— Но у нас только что был ужин из четырех блюд, и ты съела мой десерт.

Эбби посмотрела на чувственный рот Люка, и ей захотелось еще больше его поцелуев. Ей хотелось упиваться ими, и утром она бы точно ни о чем не пожалела.

— Я еще не готова ехать домой. Я лет сто никуда не выходила… Так же как и ты. Так почему бы нам не оторваться по полной?

— Эбби.

Она закрыла глаза и тихо вздохнула:

— Ладно. Ладно. Поняла. Мое время подошло к концу, и ты хочешь вернуться домой к своей работе. Забудь о том, что я только что сказала.

Эбби начала высвобождаться из его объятий, но он остановил ее.

Люк притянул ее обратно к себе, и его бедра соприкоснулись к ее бедрами так, что она забыла, как дышать. Он стоял и смотрел на Эбби, но скорее задумчиво, а не как обычно с неодобрением.

— Разве тебе не хочется подождать розыгрыша поездки на остров?

— Я с трудом могу выиграть в споре, так что уж говорить о таком призе. Хотя я ведь не предлагала тебе чего-то, что могло бы нарушить какие-то твои правила. Обычный ужин, ничего больше.

Люк скользнул взглядом по ее губам, а потом кивнул:

— Ладно. Ужин так ужин.

Всю дорогу до своего дома Эбби хранила молчание. Люк тоже погрузился в собственные мысли. Кто дал ему право судить ее, ведь он почти ничего не знал о ней? Люк понятия не имел, что пришлось пережить Эбби, когда ее бросали из одного приюта в другой, и она не знала, когда окажется в следующей приемной семье, за чем последуют смена школы и попытки подружиться с людьми, у которых уже были друзья.

Эбби всю жизнь старалась вписаться в окружающую ее обстановку.

Быть нормальной.

Да, Люку пришлось нелегко, когда развелись его родители, но по крайней мере его отец не пытался никого убить. А его мать не спала с мужчинами за деньги, когда рядом находилась ее маленькая дочь, и не умерла от передозировки наркотиков.

Таковой была история жизни Эбби. И этот сценарий она не могла переписать, как бы ни старалась. Так кто дал Люку право критиковать ее? Эбби нравилось быть тем, кем она была, и она считала себя хорошим человеком. У нее были друзья, работа и крыша над головой.

Но когда автомобиль Люка завернул за угол улицы, где жила Эбби, последний пункт из вышеперечисленных оказался под вопросом. Рядом с ее домом стояли две полицейские машины, одна «скорая» и машина газовой службы, а еще толпа зевак, которых сдерживали полицейские.

— Бог мой, ч-что происходит? — испугалась Эбби.

Люк опустил окошко, когда рядом проходил один из полицейских, и задал ему тот же вопрос.

— Возникла серьезная утечка газа, — ответил мужчина. — Жителей дома эвакуировали до дальнейших распоряжений. Этот участок дороги закрыт. Вам придется ехать в объезд.

— Но я живу в этом доме! — воскликнула Эбби.

— Пока проблема не будет устранена, вы не можете вернуться к себе, — твердо заявил полицейский.

— И сколько мне придется ждать?

— Пока не ясно. Но вы можете зайти на сайт газовой компании и уточнить.

— Но там мои вещи и одежда.

— Прошу прощения, но вход сюда запрещен до дальнейшего выяснения обстоятельств.

— Великолепно, — поникла Эбби. — Теперь я еще и бездомная.

Люк закрыл окошко и направил машину по объездному пути.

— Я сниму для тебя номер в гостинице. Пока все не утрясется, поживешь там.

— Я не могу позволить себе жить в гостинице, — возразила Эбби. — И я отказываюсь, чтобы ты платил за нее, если это то, о чем ты подумал.

— Тогда позвони Элле. Она могла бы принять тебя на несколько дней.

Люк свернул на какую-то парковку и остановился.

— Мне оттуда слишком долго добираться на работу, — прикусила губу Эбби.

— А почему ты не поедешь к своим родным? Разве они живут не в Лондоне?

Она молча уставилась в окно. Во времена трудностей ей приходилось сталкиваться с тем, насколько ее жизнь отличалась от жизни окружающих, ведь у нее не было надежной гавани, где она могла бы скрыться и переждать шторм.

Она оставалась абсолютно одна в этом мире.

— Я не могу остановиться у них. Там слишком мало места.

Эбби почувствовала, как Люк помрачнел.

— Мне кажется, ты говорила Элле, что твои родители живут в большом поместье в…

— Я врала, понятно? — искоса взглянула на него Эбби. — Они живут в муниципальной квартире в Бирмингеме.

— Но зачем ты врала?

— Потому что… потому что они мне даже не родные… Они моя приемная семья.

В машине воцарилась тишина, которую нарушало только урчание мотора.

— Приемная? — обеспокоенно переспросил Люк. — А где твои настоящие родители?

— Поверь мне, ты не захочешь знать правду.

— И сколько ты прожила в приемной семье? — еще больше помрачнел Люк.

— В последней где-то шесть с половиной лет. Они единственные, с кем я жила так долго. До этого были еще две семьи, четыре и два года соответственно, а еще раньше случались семьи, где я оставалась всего по нескольку месяцев… Я попала в детский дом в пять лет. — Эбби не стала говорить, что пожила еще полгода с отцом, до того как его арестовали.

Она предпочитала не вспоминать это время.

Люк посмотрел на нее так, словно видел впервые в жизни. Хотя он и не знал ее по-настоящему. Эбби постаралась сделать так, чтобы из ее теперешнего окружения никто ничего не знал о ее прошлом. Но теперь, когда она рассказала Люку правду, ей показалось, будто груз, который она таскала на себе все эти годы, стал чуть легче.

— Ты рассказывала об этом Элле?

Эбби покачала головой:

— Я думала сказать… много раз. Но так и не решилась.

— Она обидится, когда узнает, что ты не говорила ей правду.

— Не спорю… Но тебе ли не знать, какая Элла сверхзаботливая. Мне не хотелось, чтобы она начала суетиться вокруг меня, пытаясь компенсировать мне мое паршивое детство. Я всего лишь хотела быть как все. Нормальной.

— Что бы это ни значило, черт подери, — угрюмо заметил Люк.

Снова повисла гнетущая тишина.

Люк начал барабанить пальцами по рулю, задумчиво глядя на моросящий за окном дождик. Он снова завел машину и потом повернулся к Эбби:

— Можешь пожить пока у меня.

— Ты не против? — удивилась она.

По его взгляду было понятно, что он очень даже против, но тон его голоса прозвучал ободряюще.

— Все в порядке. В любом случае я появляюсь дома только ближе к ночи.

— Люк, это очень мило с твоей стороны. Надеюсь, я задержусь у тебя ненадолго.

И обещаю, что не буду слишком сильно обременять тебя.

Он тихо заворчал, как будто ее обещание было само собой разумеющимся.

— Но — просто чтобы внести ясность — ты будешь спать в другой спальне.

Эбби проснулась и обнаружила, что лежит в объятиях Люка. Судя по яркому солнечному свету, проникающему в щели между шторами, давно наступило утро. Интересно, который час? И как долго она спала?

Черт! До нее вдруг дошло, что она спала в кровати Люка!

И к тому же абсолютно голая!

Осторожно проведя ступней по кровати, она попыталась найти свое полотенце, но тщетно.

Эбби не могла понять, почему лежит прижатой к Люку. Может, она во сне приставала к нему? Но если бы такое случилось, она бы все помнила. Эбби могла иногда забыть купить молока или хлеба или положить немного денег на кредитку, но она бы никогда не забыла физической близости с Люком.

Эбби закрыла глаза и попыталась вспомнить, что было после того, как она прилегла рядом с ним на кровать. Все напрасно. В голове было пусто… оставался разве что тот восхитительный сон, где кто-то целовал ее плечо. А после колючего поцелуя кто-то, словно лев, провел языком по ее обнаженной коже, отчего она внутренне затрепетала.

Прямо сейчас Эбби затылком ощущала равномерное дыхание Люка и чувствовала, как вздымается его грудь, прижатая к ее лопаткам. Она лежала, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить его, потому что не сомневалась, что он тут же вскочит с кровати, когда увидит, что он тут не один.

Эбби нравилось происходящее, и она находила эту сцену очень уютной, а еще полной соблазна и немного развратной. Ей нравилось лежать в чьих-то объятиях, когда ее прижимали к себе, словно она представляла собой что-то особенное и очень дорогое. Тело Люка было сильным и мускулистым, а ее — мягким и нежным, отчего она чувствовала себя как никогда женственной. Даже ароматы их тел отличались друг от друга, но их смесь необыкновенно возбуждала.

Люк во сне тихо заурчал и прижал ее к себе еще ближе. Он потерся лицом о ее затылок, и она задрожала, ощутив колючесть его покрывшегося за ночь щетиной подбородка.

Эбби закрыла глаза, пытаясь подстроиться под равномерное дыхание Люка, чтобы уснуть, но у нее плохо получалось, потому что ее сердце грохотало, словно мотор старого грузовика.

Люк положил ногу ей на бедро, и она оказалась еще крепче прижатой к нему. Ощутив ягодицами его утреннюю эрекцию, Эбби подумала о том, что никогда в жизни не переживала ничего более эротичного и восхитительного. Внизу ее живота разлилась сладкая нега, а ее груди покалывало в тех местах, где их касалась покрытая курчавыми волосками рука Люка.

— М-м-м… — Его сонный голос был не менее сексуальным.

Эбби задавалась вопросом, как долго удача будет на ее стороне, как вдруг Люк отпрянул от нее и громко выругался.

— Какого черта?!

Она повернулась и увидела гримасу ужаса, застывшую у него на лице. Ее самооценка тут же упала ниже плинтуса.

— Что я делал? — резко спросил он. — Мы с тобой… Скажи, мы… Я не…

— Люк, ничего не было, — расстроилась Эбби. — Похоже, когда мы уснули, нас каким-то образом притянуло друг к другу.

Он отбросил одеяло в сторону и поднялся с кровати.

— Почему ты спишь… голая в моей кровати? — мрачно бросил он.

Люк с таким выражением сделал акцент на наготе Эбби, что ей стало еще больше не по себе.

Она завернулась в одеяло и села на кровати.

— Я беспокоилась о тебе и не хотела бросать одного, пока не удостоверилась, что ты уснул. И каким-то образом я…

— Подумала, что можешь сбросить одежду и прыгнуть ко мне в постель? — съязвил Люк. — Эбби, ради всего святого. Я мог… — Он провел рукой по волосам и стиснул зубы, словно ему было невыносимо говорить о том, что он мог сделать.

— Я была завернута в полотенце. Огромное. Но оно слетело. — Эбби взглянула в изножье кровати и заметила там какой-то ком. — Вот оно. Видишь. Наверное, оно слезло, когда мы…

— Когда мы что? — Его глаза метали молнии. — Эбби, черт подери, я мог сделать тебе больно.

— Ты не сделал ничего такого, чего я не хотела. Мне понравилось, как ты меня обнимал. До тебя никто этого не делал. А еще мне понравилось, как твое тело прижималось к моему. Я…

— Хватит, — оборвал ее Люк и поднял руку, словно пытался остановить дорожное движение. — Достаточно. Ничего такого не будет.

— Люк, но между нами уже что-то происходит, — поправив одеяло на груди, возразила Эбби. — Ты хочешь меня.

— Это естественная реакция. По утрам такое случается со всеми мужчинами. Так что не придавай этому значения.

И тогда она решила проверить одну из своих маленьких теорий. Эбби свесила ноги с кровати и поднялась, позволив одеялу сползти и открыть добрую половину ее груди. Люк тут же посмотрел на открывшиеся его взгляду прелести и судорожно сглотнул.

— Тогда мне лучше уйти. — Она прошла мимо него, но он схватил ее за руку и остановил. Эбби обернулась и посмотрела ему в глаза. — Неужели я совсем не привлекаю тебя?

— Почему же, — нахмурился Люк. — Меня тянет к тебе, но…

— Тогда почему ты отталкиваешь меня? — приблизилась к нему Эбби. — Я хочу тебя.

Люк тут же отпустил ее руку.

— Ты хочешь большего, чем я могу тебе дать.

— Но я прошу тебя заняться со мной сексом, а не жениться на мне и сделать мне детей. Почему ты даже думать не хочешь о том, чтобы закрутить со мной роман?

— Просто я не хочу, чтобы то, что происходит между нами, как-то сказалось на твоей дружбе с моей сестрой. И не хочу, чтобы пострадали мои с ней отношения.

— Ничего такого не случится, — возразила Эбби. — Элла знает, что ты сопровождал меня на балу. Она наверняка уже увидела наши вчерашние фото. Твоя сестра будет счастлива, что ты наконец выбрался куда-то. А еще она будет рада за меня.

— А что потом? Я знаю, что чем дольше мужчина и женщина занимаются сексом, особенно если этот секс доставляет обоим полное удовлетворение, тем тяжелее им расстаться. Особенно это касается женщин.

По его выражению лица Эбби поняла, что он что-то недоговаривает.

— Давай тогда установим сроки? Мы можем составить договор.

Люк хотел было что-то ответить, но, видимо, передумал и раздраженно вздохнул.

— Пожалуйста, оденься. Мне трудно соображать, когда ты стоишь передо мной в таком виде.

Эбби провела ладонью по его груди вниз и остановилась над поясом его приспущенных на бедрах брюках от пижамы.

— Ты правда хочешь, чтобы я оделась? — соблазнительно прошептала она.

Он тяжело сглотнул и немного резко схватил ее за талию.

— Нет, черт подери, не хочу.

С этими словами Люк склонился над ней и жадно набросился на ее губы.

Она прижалась к нему еще сильнее, и ее едва прикрытые груди буквально смяло его грудью, ощущение курчавых волосков которой только усилило ее возбуждение. Одеяло скользнуло на пол, но Эбби не обращала на это никакого внимания, потому что сгорала в пожиравшей ее страсти Люка. Его возбужденная плоть упиралась в нее, словно теперь чувства одержали верх над разумом. Люк проник языком в ее рот и эротично заскользил по ее языку, отчего ее желание еще больше усилилось.

Он сдавленно застонал, словно что-то глубоко внутри наконец дало трещину. Одной рукой Люк обхватил Эбби за ягодицы, а другой обнял ее за затылок, запустив пальцы в густую копну ее волос.

Но тут поцелуй прервался так же неожиданно, как и начался.

Люк отстранился от Эбби и выпустил ее из своих объятий. На его лице отражалась страсть вперемешку с отвращением.

— Этого не должно было случиться. Извини.

Но Эбби ни о чем не жалела. Правда, теперь Люк ударил по ее самолюбию с такой силой, что она сомневалась, что сможет оправиться. Эбби не могла сказать с уверенностью, кому предназначалось выражение отвращения на его лице — ему самому или ей?

Она предложила ему себя, но он решительно отверг ее. Может, его и влекло к ней на уровне чувств, но его разум сопротивлялся изо всех сил.

А вот Эбби желала его всем своим естеством.

Избегая его взгляда, она подняла одеяло с пола и завернулась в него.

— Я приму душ. Увидимся внизу.

— У меня гора работы.

— Ты обычно работаешь по субботам? Хотя можешь не отвечать. Конечно, ты занят, потому что в твоей жизни нет ничего, кроме работы, — хмыкнула Эбби. Ей отчаянно хотелось, чтобы он увидел, какой глупостью было его воздержание.

— Я ведь сопровождал тебя на балу?

— Тебе там понравилось, — выразительно посмотрела на него Эбби. — Разве я не права? Люк, ну же, признайся, что ты хорошо провел время.

— Это мероприятие имело значение для тебя, поэтому я поехал туда, — безразлично пожал плечами Люк. — Вот и все.

— А как насчет поцелуя?

— А что с ним?

— Хотя их на самом деле было два. Один вчера в машине и вот этот. Мне показалось, что ты тоже получил удовольствие.

Он чуть скривил губы, словно хотел стереть с них память об этих поцелуях, и от его взгляда повеяло ледяным холодом.

— Я вернусь домой около шести, — бросил Люк и направился в ванную.

— Ты ничего не забыл?

— Ты о чем?

— Мне нечего надеть. — Эбби указала жестом на одеяло, в которое была завернута.

— Надень платье, в котором была на балу.

— Ты что? — закатила глаза Эбби. — Это позор — появиться на публике в вечернем платье среди бела дня. Еще и на следующее утро после события, на которое его надевала. Я сгорю со стыда.

Казалось, Люк потерял способность говорить. Он открывал и закрывал рот, словно вел с собой какой-то внутренний спор.

— Ладно, я покажу тебе вещи Кимберли, и, может, тебе что-нибудь подойдет.

Но когда он раздвинул дверцы своего огромного шкафа от пола до потолка, с одной его стороны, на приличном расстоянии от его собственных рубашек и брюк, на вешалках висело всего несколько женских вещей.

— Можешь приступать, — бросил он и шагнул в сторону, как будто один вид одежды Кимберли причинял ему боль.

Эбби развернула несколько вешалок, но ей показалось немного жутковато носить вещи умершей женщины, хоть они и были очень красивыми и очень дорогими. Интересно, что думал Люк, когда сравнивал купленную на распродажах одежду Эбби и вот эти шикарные наряды?

— Извини, — вздохнула она и сделала шаг назад. — Но, мне кажется, я не смогу надеть их. — Эбби повернулась к Люку и заглянула ему в глаза: — Зачем ты хранишь их? Почему не уберешь в коробку или в какой-нибудь ящик?

Люк закрыл шкаф, выражение его лица оставалось непроницаемым.

— У меня не было времени.

— Но уже прошло пять лет…

— Когда-нибудь я решу этот вопрос.

— Когда переедешь в дом для престарелых? — сыронизировала Эбби. — Мне кажется, что это неправильно хранить их так долго. Ты все время живешь прошлым…

— Поверить не могу, что именно ты читаешь мне лекции о том, что мне делать с моей жизнью.

Эбби прекрасно понимала, что в его случае сработал защитный механизм, и отступила.

— Люк, прости за любопытство. Это не мое дело, но почему ты до сих пор хранишь ее вещи? И ты абсолютно прав. У меня нет никакого права критиковать твой образ жизни, когда моя собственная — сплошной бардак.

Он вдохнул, а потом сдержанно выдохнул:

— Я храню их, чтобы помнить.

— Ее? Кимберли?

Люк развернулся и подошел к окну.

В комнате воцарилась тишина, похожая на неожиданную музыкальную паузу. Публика замерла и ждала, ждала, ждала, когда прозвучит следующая нота.

Эбби хотелось подтолкнуть Люка к разговору, но она знала, что будет лучше, если он сам заговорит.

— Кимберли погибла в тот вечер, когда я порвал с ней.

— О нет… — судорожно выдохнула Эбби, сердце которой мучительно сжалось. — Мне так жаль…

Когда Люк повернулся к ней, на его лице отражались сожаление и угрызения совести.

— Я думал о том вечере сотни тысяч раз. Что было бы, скажи я все по-другому или дождись другого дня или даже недели. Может, тогда она была бы жива.

— Ты… считаешь себя виноватым в ее смерти? — потрясенно посмотрела на него Эбби. — Но…

— А разве ты на моем месте чувствовала бы себя по-другому? — напрямую спросил Люк.

Ей нечего было возразить, потому что она сама до сих пор чувствовала себя ответственной за смерть матери.

— Люк… Я прекрасно тебя понимаю. И мне очень жаль, что ты так долго живешь с этим чувством вины. Наверное, это невыносимо.

Его лицо немного прояснилось, словно участливые слова Эбби немного сняли его внутреннее напряжение.

— Я до сих пор чувствую себя виноватым за то, как порвал с ней. Как вообще строил наши отношения.

— Ты был счастлив с ней?

— Не особо, — вздохнул Люк. — Мы встретились, когда я как раз разбирался с очередным из впечатляюще неудачных браков отца, а Кимберли приходила в себя после длительных отношений. Анализируя прошлое, я понимаю, что мы оба были не готовы начинать что-то новое. Но мы все же сошлись, и наши отношения со стороны казались более стабильными, чем были таковыми на самом деле. Мне кажется, я стремился к тому, чтобы окружающие думали, что у нас с Кимберли все хорошо, и не посчитали, что я меняю партнерш как перчатки и не способен построить серьезные отношения.

— Но вы были вместе три года. Никто не осудил бы тебя, если бы ты порвал с ней через два года или даже год спустя.

— Знаю, но я никак не мог найти подходящего случая. Пару раз я был близок к тому, чтобы расстаться с ней, но первый раз Кимберли узнала, что ее бывший женился, а потом — что он стал отцом. Она очень переживала.

— О, Люк, мне кажется, ты был потрясающим партнером.

— Я такой, — горько улыбнулся он. — Настоящий мистер Совершенство.

Эбби решила поделиться с ним своей виной, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Потому что ничто так не отдаляло человека от окружающих, как чувство вины. Уж она то знала: ведь она стала лучшей выпускницей Академии Вины.

— А я все время корю себя за то, что не спасла свою мать, и она умерла прежде, чем я смогла помочь ей.

— Я не думал, что она умерла. А что с ней случилось?

Эбби не знала, стоит ли ей делиться своим прошлым. Что, если Люк начнет относиться к ней по-другому? Но потом она все же решилась рассказать правду.

— Передозировка героином. Она вставила иглу в вену и умерла в соседней комнате.

У Люка от шока глаза полезли на лоб.

— Сколько лет тебе было?

— Пять. Но я все прекрасно помню. Я всегда винила себя за случившееся. Может, я была трудным ребенком и матери было сложно справляться со мной? Может, именно я довела ее до того, что она накачала себя наркотиками?

— Ради всего святого, тебе было всего пять лет, — отмахнулся Люк. — Это была ее обязанность заботиться о тебе. И что бы ты могла сделать?

— Может, чуть раньше пойти в ее комнату… — Эбби часто заморгала, стараясь не вспоминать тот день. Но хоть она и была тогда совсем еще ребенком, в ее памяти навсегда отпечаталось то, как, выйдя из своей спальни на следующее утро, она увидела мать, лежавшую на том потрепанном коврике.

Люк подошел к ней и положил руки ей на плечи.

— Эбби, посмотри на меня.

Она медленно подняла глаза и посмотрела на него.

— Несмотря на то что я была совсем маленькая, я многое помню из того вечера накануне ее смерти. Я устала и проголодалась, а мама была очень взволнованна и настаивала, чтобы я легла спать раньше обычного. Она часто закрывала меня, когда… В любом случае она, наверное, укололась, когда сидела на полу рядом со своей кроватью, потому что на следующее утро я нашла ее именно там. Если бы я знала, что она сделала, я бы встала раньше. Вот с чем мне приходится жить. Я могла спасти ее. Ирония заключается в том, что дверь в мою спальню была даже не заперта. Я подумала, что она закрыла меня как обычно. Пошла спать и уснула, зная, что с матерью лучше не спорить, чтобы не получить трепку. И когда я вышла утром, я думала, что она спит, но она не спала…

— О, Эбби. — Люк обнял ее и крепко прижал к себе, чтобы утешить, словно она была тем миленьким испуганным ребенком.

«О, Эбби» — это было все, что он сказал. Но в этих двух словах скрывались понимание и сочувствие, которые, как Эбби поняла только теперь, она ждала услышать всю свою жизнь.

Немного погодя Люк отстранился и с нежностью посмотрел на нее:

— Ты не должна винить себя.

— Ты тоже.

Он скривился и снова выпустил ее из своих объятий.

— Что ж, делай, как я проповедую, но не как поступаю сам. Знаю, я лицемер. — Он сходил в ванную и вышел со своим халатом. — Вот. Накинь.

Эбби взяла халат и пошла в ванную, чтобы одеться. Она ожидала, что Люк уйдет, но, вернувшись обратно, обнаружила его стоящим у окна.

— Люк? — Она медленно подошла к нему и обняла сзади за талию.

Он положил ладони ей на руки, и она подумала, что он оттолкнет ее. Но вместо этого Люк повернулся и прижал ее к себе.

— Это просто безумие.

Он посмотрел на ее губы, словно не в силах контролировать себя, а потом жадно прильнул к ним.

Люк не мог оторвать глаз от Эбби, спавшей рядом с ним. Одна ее рука лежала у него на пояснице, а другая сверху, на его бьющемся с глухим стуком сердце. Люк испытывал двоякие чувства по поводу того, что только что произошло между ними. Но тем не менее не мог заставить себя пожалеть о том, что занялся любовью с Эбби. Ни с одной женщиной он не переживал того, что пережил с ней, когда держал ее в своих объятиях, овладевал ею и вел ее к первому оргазму с партнером.

Люк сомневался, что все было настолько по-другому только потому, что Эбби была девственницей. Хотя благодаря ее невинности он почувствовал себя привилегированным и удостоенным особой чести из-за того, что Эбби выбрала его стать ее первым мужчиной. И он знал наверняка, что никогда не забудет их первой близости.

А потом между ними все закончится, и она продолжит жить своей жизнью и повстречает своего мистера Совершенство. Если только такой мужчина существует в природе.

Люка потрясло то, что он проснулся рядом с Эбби, но его тело отметало все доводы здравого смысла и насмехалось над его решением держаться от нее подальше.

Одному богу известно, что скажет Элла, когда узнает об их любовной интрижке длиной в одну неделю. Сестра годами — по крайней мере, последних четыре — приставала к нему, чтобы он нашел себе кого-нибудь. Она даже не подозревала, что за это время Люк сделал пару попыток начать ходить на свидания. Но он быстро охладевал, потому что чувствовал себя неспособным строить серьезные отношения, где ему придется нести ответственность за чувства другого человека.

Он собственными глазами видел, что творилось с матерью, когда отец ушел из семьи. Люк не мог ничем помочь ей, и это чувство беспомощности осталось с ним навсегда. Он переживал, что мать так и не смогла восстановиться после пережитой сердечной травмы, и чувствовал себя ответственным за то, чтобы сохранить единство между оставшимися членами семьи. Люк старался поддерживать мать в хорошем настроении, что до сих пор требовало немалых усилий. Она больше не вышла замуж, и он не мог осуждать ее. Его тоже слишком потрясло предательство отца, когда он оставил свою семью, о которой отзывался на людях с такой любовью и обожанием.

Эбби прижималась к нему словно маленький щеночек, и он начал гладить ее каштановые волосы, вдыхая аромат ее тела и запах их близости. Люк все еще сомневался, не наделал ли он глупостей, когда позволил их отношениям стать интимными, пусть даже всего на одну неделю. Встречаясь с ней, он всегда держался отстраненно. И когда бы Элла ни приезжала к нему с Эбби, он действительно вел себя не очень дружелюбно по отношению к подруге своей сестры. Потому что когда Эбби улыбалась, ее глаза сияли, и внутри Люка начинали происходить странные вещи, которых он боялся.

Она была открытой, а он — закрытым, она — теплой, он — холодным, она — забавной и оптимистичной, а он — мрачным и незыблемо пессимистичным.

Но каким-то образом Эбби удалось пробраться сквозь его защитные стены. Его влекло к ней с непреодолимой силой, и удовольствие, которое он получил в ее объятиях, казалось умопомрачительным. Люк сомневался, что когда-нибудь переживал что-либо подобное. А может, все дело в том, что у него слишком долго никого не было? Он занимался любовью словно в первый раз, но все было намного лучше, потому что первая его близость оказалась скомканной и неуклюжей и закончилась слишком быстро.

В этот раз сладкая нега еще долго не покидала его тело. Он по-прежнему ощущал приятную расслабленность, которая отзывалась в его плоти подобно далеким раскатам грома.

Эбби прижалась к нему еще крепче, и в нем с новой силой пробудилось желание. Она открыла глаза и лучезарно улыбнулась.

— Эй, мне все приснилось или это случилось на самом деле?

Люк убрал прядку волос с ее лица, стараясь сохранять сдержанное выражение лица.

— Тебе не приснилось.

— Ты уже пожалел об этом, не так ли? — чуть нахмурила брови Эбби.

Он нежно провел кончиком пальца по ее нижней губе.

— Просто я не хочу, чтобы ты придавала случившемуся слишком много значения.

— То есть ты боишься, что я увижу в этом что-то большее, чем секс?

— Роман длиной в одну неделю — это всего лишь роман длиной в одну неделю, а не навсегда, — осторожно заметил Люк.

Эбби тихо рассмеялась:

— Мне кажется, ты не уверен, кто из нас двоих быстрее забудет о нашей договоренности.

Действительно. Люк и так перешел границы, которые выстраивал вокруг себя с таким упорством. Он уступил зову плоти, которому долго сопротивлялся или не обращал внимания, или был слишком занятым, чтобы позволить главенствовать в его жизни.

Теперь, когда все случилось, он не мог изменить прошлое.

Их близость, такая необыкновенная и такая особенная, навсегда останется в их памяти. И Люк надеялся, что Эбби никогда не сможет пережить в объятиях другого мужчины то, что переживала с ним. Впрочем, о себе он думал то же самое.

— Я знаю, на что способен, и могу сказать с точностью, что меня не интересуют серьезные отношения.

— Но эта неделя будет исключительной, не так ли?

— Даже не сомневайся. Даю тебе слово.

— А я тебе свое, — улыбнулась Эбби. — Мне кажется, что это подло обманывать другого человека. Почему не быть честным и не признаться, что ты несчастлив в отношениях с ним? По-моему, так будет справедливее.

— Не могу не согласиться, — кивнул Люк. — Моя мать даже не подозревала, что отец обманывал ее. Всего за месяц до того, как все открылось, он отвез ее в чудесный ресторан, чтобы отметить семнадцатую годовщину совместной жизни. А за неделю до этого он даже подарил ей букет цветов.

— Как жестоко, — осуждающе бросила Эбби. — Что он за человек? Садист какой-то?

— Знаешь, я почти не общаюсь с ним. Мне противно слушать, как он хвастается своими похождениями и самыми последними завоеваниями, особенно когда я знаю, как ужасно он обошелся с предыдущими пассиями.

Она нежно погладила его по щеке.

— Люк Шелвертон, ты чудесный человек и очень порядочный. И твои моральные стандарты могут посрамить таких людей, как твой или мой отец.

Он обратился весь во внимание, когда Эбби упомянула своего отца. Его потрясло до глубины души то, что она рассказала ему о своей матери. Вчера Эбби увиливала от разговора о своих родителях, и Люка тронуло то, что она доверилась ему и поведала свою тайну.

— Значит, он жив? Ты видишься с ним?

Она опустила глаза и провела кончиками пальцев по его правой ключице, словно собиралась с духом.

— Я не видела его с тех пор, как мне исполнилось шесть с половиной лет. — Эбби запнулась и снова посмотрела Люку в глаза. — В службе опеки считали, что для меня будет лучше поддерживать связь с отцом после того, как умерла моя мать. Хоть они уже не жили вместе и я не видела его месяцами.

У Люка в голове не укладывалось, какое отчаяние и ужас мог пережить маленький ребенок, обнаружив мертвую мать, лежащую на полу, а потом оказавшись с отцом, которому до нее не было никакого дела.

Его сердце мучительно сжалось из-за того, что Эбби пришлось так страдать, потому что ее родители оказались неспособными любить и защищать ее.

Люк нежно прикоснулся ладонью к ее щеке и пристально посмотрел ей в глаза.

— Мне так жаль, что тебе пришлось пережить такие ужасные вещи.

Она улыбнулась в ответ, но в ее глазах светилась печаль.

— Я редко вспоминаю прошлое, и теперь мне кажется, что эта история произошла не со мной, а с кем-то другим.

— Ты ничего не рассказала Элле, потому что переписала ее, чтобы сделать менее болезненной?

— Менее болезненной и не такой позорной. Когда мне исполнилось шесть, отца упекли за решетку. Он чуть не убил кого-то из своих подельников по продаже наркотиков. Я уверена, что это он подсадил мать на героин. Долгое время никто не знал, что отец руководил наркокартелем, и он постарался убедить всех, что проблемы не у него, а у матери, и выставлял себя брошенным мужем с маленьким ребенком на руках. И власти какое-то время верили ему.

— Ты испытывала чувство привязанности к нему, когда он забрал тебя к себе?

— Я ненавидела его, — покачала головой Эбби. — Он отличался ужасным характером и обращался со своей последней подружкой как с рабыней. Отец заставлял ее присматривать за мной, чего ей очень не хотелось, и она вымещала всю свою злобу на мне. Он забрал меня к себе только для того, чтобы обелить свою репутацию в глазах социальных служб, которые навещали нас. Мне было ужасно плохо с ним, и я вечно ревела, когда к нам приходил социальный работник. Отец всегда оправдывался и говорил, что я плачу, потому что не хочу, чтобы меня отнимали у него. А я была слишком напугана, чтобы сказать правду, потому что боялась, что поверят ему, а не мне. Он умел убеждать. И если бы они не поверили мне и я осталась с ним, я знаю, что он наказал бы меня. Я чувствовала себя такой беспомощной.

Люк прижал ее к себе еще крепче, словно хотел компенсировать те ужасы, которые ей пришлось пережить. У него были проблемы с собственным отцом, но его никогда не заставляли мотаться по приютам, как какую-то посылку. Рядом всегда находилась любящая мать, и с ней он чувствовал себя в полной безопасности. А еще у него была сестра, которая тоже прилагала все усилия, чтобы в их семье все было в полном порядке.

Но Эбби страдала почти все свое детство, и Люк поражался, как ей удалось стать таким открытым, дружелюбным и позитивным человеком. Она заслуживала намного больше того, что у нее было. Может, ему следовало что-нибудь придумать и хотя бы немного компенсировать всю ту сердечную боль и отчаяние, которые она пережила?

Он мог бы отвезти ее на тот остров и целую неделю баловать ее и обхаживать как настоящую принцессу. Да и самому Люку не мешало бы отдохнуть, и у него появится прекрасная возможность узнать Эбби еще лучше. Кроме того, ее квартира до сих пор оставалась непригодной для жилья, и такая ситуация могла продлиться еще несколько дней. Так что проблема решалась сама собой.

Люк отключил сигнал тревоги, посылаемый здравым смыслом. Что страшного случится, если они проведут вместе всего одну неделю? Он ведь не обещал ей строить совместное будущее.

Люк накрутил на палец волнистую прядку Эбби и заглянул в ее лучистые карие глаза.

— Было бы обидно не воспользоваться счастливым билетом, который я выиграл.

— Ты серьезно? — просияла она.

— Я не против немного понежиться на солнышке, — улыбнулся Люк. — Мне, конечно, придется отменить несколько деловых встреч, но…

— О, Люк, спасибо, спасибо, спасибо! — Она несколько раз поцеловала его, распаляя еще сильнее. — Будет здорово. Целый остров в нашем с тобой распоряжении.

— Сколько времени тебе понадобится на сборы?

Эбби тут же поникла.

— Я не могу попасть к себе домой, чтобы взять что-нибудь из вещей. И мне не хотелось бы надевать одежду…

— Никаких проблем, — не дал ей договорить Люк. — Я выйду и куплю тебе что-нибудь, чтобы мы могли потом пройтись по магазинам и докупить остальное.

Эбби прикусила губу и отвела глаза.

— Мне кажется, я буду чувствовать себя не очень комфортно, если ты будешь покупать мне одежду.

Люк взял ее за подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза.

— Послушай меня. Я хочу побаловать тебя. Может быть, мне это доставит еще больше удовольствия, чем тебе. Так почему бы тебе не привнести немного радости в скучную и занудную жизнь трудоголика?

В ее глазах появился озорной блеск.

— Я вся в твоем распоряжении.

Она придвинулась ближе и, обвив его шею руками, почти коснулась его губ.

Люк не стал медлить и жадно прильнул к ее губам, чувствуя, как по его телу медленно растекается бурлящая лавина страсти. Он провел рукой по низу ее живота, и она, тихо вздохнув, открылась ему, отчего он пришел в еще более сильное возбуждение.

Люк ласкал ее грудь, сжимая ее в ладонях и проводя большими пальцами по набухшим соскам. Потом он осыпал ее поцелуями, обводя языком вокруг сосков и слегка покусывая их. Эбби затаила дыхание и выгнула спину. Потом она опустила руку к низу его живота и обхватила пальчиками его отяжелевшую плоть, которая пульсировала от мучительного желания.

Эбби принялась осыпать поцелуями его шею, опускаясь все ниже и ниже, и Люк, судорожно вздохнув, положил руку ей на плечо.

— Ты не обязана…

Она подняла глаза и бросила на него нерешительный взгляд.

— Но ты сделал это для меня. Разве ты не хочешь, чтобы я?..

— Эбби. — Люк потянулся к ней и коснулся ладонью ее щеки. — Я не хочу, чтобы ты делала что-то только потому, что считаешь себя обязанной. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно во всем, чем мы с тобой занимаемся.

— Но мне хорошо. По правде говоря, ни с кем и никогда мне не было так хорошо, как с тобой… Никому, кроме тебя, я не рассказывала о своем детстве. Вот насколько мне комфортно с тобой.

Слова Эбби тронули его до глубины души. А еще они привели его в невероятное возбуждение, и он пытался удержать свое самообладание, рвавшееся на волю, словно дикий скакун, которого пытаются связать шелковой нитью. Люк нежно провел большим пальцем по щеке Эбби, удерживая взгляд ее открытых лучистых глаз.

— Ты уверена, что хочешь этого?

Эбби снова потянулась к нему и начала ласкать его плоть именно так, как ему хотелось, словно она знала секрет, как распознать язык его тела.

— Я хочу, чтобы ты испытал такое же наслаждение, как и я.

Одна его часть настаивала на том, чтобы остановить Эбби прямо сейчас, но другая — первобытная и чувственная, которая находилась в клетке на протяжении слишком долгого времени, — хотела, чтобы его плоть ощутила прикосновение ее губ, ее языка. И это желание доводило его до безумия.

Эбби не стала ждать, пока он начнет отговаривать ее, потянулась за презервативом и разорвала шуршащую упаковку. Эбби чуть сползла вниз и стянула с Люка его пижамные штаны, но перед тем, как надеть на него презерватив, она склонилась и дохнула на его отяжелевшую плоть. Ее теплое дыхание было легким, словно касание крылышек мотылька, и оно невероятно возбуждало.

— Дай мне презерватив, — сипло выдавил Люк, но Эбби убрала руку за спину.

— Я сама. Я когда-то делала это на уроке полового воспитания. Но должна тебе сказать, ты совсем не похож на кабачок.

— Рад это слышать.

Как только презерватив оказался на своем месте, Эбби склонилась и мягко коснулась плоти Люка своим язычком, подобно тому, как котенок лижет молоко. Потом она обхватила его своими пухлыми губками и начала двигаться вверх-вниз, и Люк задрожал от удовольствия, пытаясь сохранить остатки самообладания и продлить восторг, который испытывал, наблюдая, как она ублажает его.

Но наслаждение оказалось слишком сильным, чтобы сдерживаться. И тогда Люк закрыл глаза, и его захлестнула волна блаженства…

Люк купил для Эбби несколько нарядов и нижнее белье, но по дороге домой его начали одолевать сомнения. Секс с ней доставлял ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Люк никогда не испытывал ничего подобного, но его не покидало чувство тревоги по поводу того, что он вышел из зоны комфорта.

И зашел слишком далеко…

Подпуская к себе другого человека настолько близко, он словно бередил старые раны и готовился пережить новую боль. Конечно, пока ничего страшного не случилось. Но кто знает, что ждало его впереди? Люк будто ступал по льду и не мог сказать с уверенностью, в каком месте он толстый, а в каком тонкий, так что каждый шаг таил в себе смертельную угрозу.

Эбби пробралась сквозь его защитные стены, подобно человеку, прокравшемуся на место преступления, пока криминалисты стояли повернутыми к нему спиной. Люк рассказал ей вещи, которыми не делился ни с кем и никогда. Но ведь и она поделилась с ним своим прошлым, которого до сих пор стеснялась.

Ее откровенность заставила Люка почувствовать себя человеком, которому доверяют. Эбби открыла ему правду, прятавшуюся за выдуманной историей о беззаботной жизни, оказавшейся иллюзией.

И он не смог устоять перед ней. Сначала Люк согласился сыграть роль ее жениха, а теперь собирался отвезти ее на романтические каникулы для двоих, словно это был их дурацкий медовый месяц.

И о чем он только думал?

Но в том-то то и заключалась проблема. Рядом с Эбби его здравый смысл замолкал, и верх брало тело. Обуреваемое страстями, оно сминало его силу воли, как бульдозер картонную коробку.

Эбби оказалась для Люка тем самым соленым орешком. Ему хотелось обладать ею все больше и больше, потому что он никак не мог насытиться ею.

И на протяжении следующей недели Люк даже не собирался противиться этой страсти.

В понедельник утром он первым делом отправился в свой лондонский офис, чтобы внести изменения в свое расписание, в процессе чего не присущая ему спонтанность вызвала у сотрудников небольшой сердечный приступ. Странно, но, кажется, никого из них не удивило то, что он «помолвлен» с Эбби Харт. Они, как и все остальные, с легкостью поверили в этот обман.

— Люк, я всегда считала тебя темной лошадкой, — заметила Кей, его личная помощница средних лет. — Но я очень рада за вас двоих. И я обожаю читать колонку, которую ведет Эбби. В прошлом году ее совет помог мне избежать развода с Джоном.

— Я не знал, что у вас проблемы? — удивился Люк.

— Я хотела бросить мужа, потому что он прекратил помогать мне по дому и просто сидел на диване перед телевизором. Но у Эбби я прочла, что большинство пар не разводятся из-за корзины грязного белья. Зачастую проблема кроется глубже. Она точно угадала, предположив, что дело может касаться денег. Бедняга Джон переживал по поводу проблем на работе, что загоняло его в депрессию. Он стыдился сказать мне правду, и, если бы не Эбби, я бы так ничего и не узнала. Эта девочка — просто гений.

— Она очень особенная, правда? — не сдержал улыбку Люк.

— Я не помню, когда в последний раз видела тебя улыбающимся, — просияла Кей. Потом она чуть подалась вперед, и ее взгляд стал серьезным. — Наверное, ты хранил ваши отношения в секрете из чувства уважения к родителям Кимберли. Но они должны порадоваться за тебя. Ведь прошло целых пять лет.

Как обычно, стоило ему подумать о родных Кимберли, как все внутри у него сжалось. Люк позвонил им и объяснил, что его помолвка с Эбби ненастоящая и что он просто оказывает ей помощь. Он ничего не рассказал самой Эбби, потому что она настаивала, чтобы никто не узнал, что ее жених — чистой воды выдумка. Но Люк не мог позволить, чтобы родители Кимберли узнали о его «помолвке» от кого-то другого, особенно со страниц газет.

— Да, я сказал им.

— Знаешь, — улыбнулась Кей, — я до сих пор не могу понять, как вам удавалось хранить ваши отношения в секрете так долго? Это выводит выездку темных лошадок на совершенно новый уровень.

— Поверь мне, это было нелегко, — сдержанно ответил Люк.

Люк оказался превосходным тренером, и час спустя Эбби хоть и не могла замахнуться на олимпийское золото, но уже спокойно переплывала бассейн без того, чтобы набрать полные легкие воды.

Она сделала еще один заплыв и взглянула в сторону Люка.

— Ну как, я справилась? Я уже потеряла счет, сколько раз я переплыла этот бассейн.

— Думаю, на сегодня достаточно. К тому же я боюсь, что ты можешь обгореть на солнце. Кажется, водой смыло весь крем.

— Я посижу немного в тенечке, а ты поплавай. А то ты возился со мной и не получил никакого удовольствия.

Спустя некоторое время Люк вылез из бассейна. Его совершенно не смущала собственная нагота, но ведь и Эбби рядом с ним тоже чувствовала себя естественно. И физически, и эмоционально. Она рассказала Люку о себе больше, чем кому-либо другому, потому что он умел выслушать, а может, потому что он тоже страдал. Что бы там ни было, у них оказалось что-то общее, что сближало их.

Люк подошел к шезлонгу, на котором лежала Эбби и уселся у ее ног. Он стряхнул головой, и капли воды разлетелись во все стороны.

— Эй! — рассмеялась Эбби. — Отойди от меня.

Он навис над ней, положив ладони по обеим сторонам ее талии.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я ушел?

Эбби провела ладонью по линии его подбородка и заглянула в его бездонные глаза. Нет, она ни за что не отпустила бы его, потому что ей хотелось быть к нему как можно ближе. Эбби задумчиво посмотрела на его губы и очертила их кончиком пальца, стараясь запечатлеть в памяти их сексуальный изгиб.

— У тебя красивый рот. Такой сильный и такой мужественный, но вместе с тем очень мягкий.

Люк обхватил ее палец губами и слегка пососал, что не раз проделывал с ее грудью.

— А мне нравится твой, — сказал он, выпустив ее палец изо рта. — Как ты, наверное, успела заметить.

Ее губы дрогнули в улыбке.

— Как думаешь, когда закончится эта неделя, мы сможем остаться друзьями?

— Конечно, — наморщил лоб Люк.

— Просто… такие вещи иногда усложняют все…

Он взял ее за подбородок и пристально посмотрел в глаза:

— Ты передумала?

— Нет. Я лишь хочу сказать, что потом приходится сталкиваться со своими бывшими на каких-то семейных встречах и все такое. Элла — почти как родная для меня, и ты тоже, так что…

— Я не вижу, о чем тут волноваться. — Люк поднялся так резко, что чуть не перевернул ее вместе с шезлонгом. — Мы взрослые люди и решим этот вопрос по-взрослому.

— Не понимаю, почему ты так взвился. Я просто переживаю, как наш роман скажется на наших дальнейших отношениях.

— Ты пытаешься испортить наш отдых? — Глаза Люка метали молнии. — Если так, то у тебя получилось. У нас есть всего несколько дней. Давай не будем тратить их на переживания о том, как мы будем смотреть друг другу в глаза на Рождество или Пасху, ладно?

— Прости… — прикусила губу Эбби.

Он шумно вздохнул и снова присел рядом с ней. Взяв ее руку, Люк прижал ее к своим губам.

— И ты меня прости. — Его взгляд снова смягчился. — Я не должен был говорить так резко. Извини.

— А мне не следовало доставать тебя.

Люк заправил еще одну прядку ей за ухо.

— У тебя нос покраснел.

— Я завидую тебе, что ты можешь загорать без слез, — скривилась Эбби. — Моя кожа сначала краснеет, а потом облазит. И появляется еще больше веснушек.

— Они такие миленькие, — сказал Люк и провел кончиком пальца по ее носу.

Эбби улыбнулась и коснулась его губ.

— Ты собираешься завершать то, что начал до нашего урока плавания?

Люк поднялся с шезлонга и потянул ее за собой.

— Я не против заняться сексом под открытым небом, но боюсь, ты обгоришь и наши каникулы будут испорчены. Пойдем в дом.

— Заманчивое предложение.

— Еще бы, — улыбнулся он и жадно поцеловал ее в губы.

— Что случилось? — испугалась Эбби, увидев Люка с телефоном и дорожной сумкой в руках. Она как раз приготовила ужин и накрывала на стол.

— Эбби, прости, но на работе возникли серьезные проблемы. Мне необходимо вернуться раньше. Я вызвал катер. Он будет здесь через полчаса.

У нее упало сердце.

— А как же я?

— Ты можешь побыть тут одна. Нет смысла возвращаться со мной прямо сейчас, потому что я все равно следующую неделю проторчу в офисе.

— Но что я буду делать тут совершенно одна?

— Я попрошу, чтобы кто-нибудь приехал к тебе. Кто-то из персонала или…

— Из персонала? — Эбби не могла поверить своим ушам. — Но почему я должна оставаться здесь с кем-то из персонала, если я хочу быть с тобой?

— Послушай, — натянуто бросил Люк. — У меня сейчас нет времени, чтобы…

— Так найди его. Это важно для меня. Ты не можешь просто так взять и уехать в Лондон. Неужели эти дни, которые мы провели здесь, ничего для тебя не значат? И я тоже ничего для тебя не значу?

— Эбби, — нетерпеливо ответил Люк. — Если ты переживаешь из-за того, что скажут люди, можешь не волноваться. Меня нет ни на одной из твоих фотографий, так что они даже не подозревают, что я тут с тобой.

— Но я знаю. Я буду сидеть здесь и думать о том, как мне хочется, чтобы ты был рядом… потому что я люблю тебя, — выпалила Эбби.

Люк отпрянул, словно она залепила ему пощечину.

— Прекрати. Немедленно.

— Нет, — спокойно возразила Эбби. — Я больше не могу притворяться. Я люблю тебя. И за эти несколько дней мои чувства к тебе стали еще крепче. Я не хочу, чтобы мы расставались. Я хочу быть с тобой всегда.

— Я ведь предупреждал, чтобы ты не строила планы на совместное будущее.

— Но мне кажется, что ты хочешь того же, что и я. Просто ты думаешь, что не заслуживаешь счастья из-за того, что случилось с Кимберли.

— Кимберли тут ни при чем. Ты меняешь условия игры, потому что здорово проводишь время, но, Эбби, наши отношения ненастоящие. И были такими с самого начала. Просто обман, и я по глупости ввязался в это дело, потому что…

— Если ты скажешь, что пожалел меня, я заору так, что повылетают стекла из окон. Мне не нужна твоя жалость. Я хочу твоей любви.

Тут зазвонил телефон, и Люк поставил сумку на пол.

— Не отвечай, — попросила Эбби. — То, что происходит здесь и сейчас, намного важнее этого дурацкого звонка.

Люк сердито взглянул на нее и отвернулся, чтобы ответить.

— Да, я уже в пути. Да. Все под контролем. — Он положил трубку и убрал телефон в карман брюк. — Мне пора. Меня ждут люди.

Люди, которые были для него важнее, чем она. Люк не сказал этого вслух, но все было понятно и без слов. Он решил бросить ее тут одну и даже не предложил поехать вместе с ним. А почему? Ведь она собралась бы за пару минут.

— Люк, ты ведь не был здесь со мной по-настоящему. И то, что ты отказался фотографироваться, только доказывает мою правоту. Я могла с таким же успехом сидеть тут с твоей картонной копией, потому что ты был со мной только внешне, а не сердцем. Ты закрыл ту часть себя, которая мечтает о привычных для других вещах, — о любви, привязанности, семье, будущем — и выбросил ключ.

— Эбби.

— Только не надо читать мне лекции, — оборвала его Эбби. — Я ненавижу, когда ты начинаешь говорить таким наставническим голосом. Почему ты не предложил вернуться в Лондон вместе? Нет, можешь не отвечать. Я сама скажу. Ты хочешь побыстрее порвать эти отношения, не так ли?

— Если на то пошло, я никогда их и не хотел, — холодно заявил Люк.

И тогда все надежды Эбби рассыпались вдребезги. Каждое его слово, словно кинжал, вонзалось в ее сердце, и она с трудом могла дышать.

— Что ж, значит, все кончено. Извини, что причинила тебе столько беспокойства. — Она расстегнула подвеску и положила ему на ладонь. — Забирай. Коробочка наверху. Но ты вряд ли станешь ждать, пока я пойду и принесу ее, а заодно и те вещи, которые ты купил для меня?

— Мне ничего не нужно, — сквозь зубы процедил Люк. — Это подарки.

— Ах да, за оказанные услуги. — От ее взгляда повеяло таким холодом, что мог замерзнуть даже Меркурий. — Спасибо за то, что помог мне. Уверена, следующий мой парень окажется таким же невероятно щедрым.

Его глаза полыхнули огнем, но он сдержался.

— Желаю хорошо провести оставшееся время на острове.

— Не волнуйся, — с вызовом бросила Эбби. — Уж я постараюсь.

Его рейс немного задержали, так что когда он добрался до офиса, один из его сотрудников успел обнаружить проблему и решить ее. Люку бы успокоиться, что его проекту стоимостью миллионы долларов больше ничего не грозит, но ему не давали покоя слова Эбби.

Он ни на секунду не поверил, что она любит его. Она просто боялась потерять работу и не хотела, чтобы окружающие узнали, что она обманывала их.

Его первой ошибкой было то, что он ввязался в эту аферу, а второй — то, что отвез Эбби на тот чертов остров. Они так весело проводили время, что Люк немного потерял голову. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько расслабленным.

Но это не значило, что он хотел, чтобы их отношения продолжались дальше. Конечно, он не раз подумывал о том, чтобы продлить их. А почему нет? Но даже тогда Люк понимал, что не сможет дать Эбби того, о чем она мечтала. То же случилось и с Кимберли, и с остальными девушками, с которыми он встречался.

Так почему с Эбби все должно быть по-другому?

Ему не нужна была сказка, о которой она мечтала. Пусть и дальше играет в психолога и говорит, что Люк загрузил себя работой и закрыл свое сердце на замок. Да, закрыл и чувствует себя превосходно, потому что у него больше не возникает таких проблем, как в прошлом.

Он не хотел ничего.

Ни жены.

Ни детей.

Ни обязательств.

Эбби не имела права настаивать на том, чтобы он бросил все, над чем столько трудился, ради нескольких дней на острове. Люк понимал ответственность возложенных на него обязательств. Он отвечал за сотрудников, которым должен был обеспечить зарплату, клиентов, зависевших от того, насколько удачно осуществится его новый проект.

Но ведь он мог вернуться в Лондон позже…

Люк отмахнулся от этой мысли. Телефонный звонок из офиса послужил удачным предлогом прервать глупые фантазии Эбби. Он правильно поступил, вернувшись назад. Конечно, правильно. Их отношения и так зашли слишком далеко. И Люк даже нарушил собственное правило, позволив ей остановиться у него в доме. И ему не следовало покупать ей ту дурацкую подвеску. Ну почему женщины придают столько значения побрякушкам? Эбби тут же сделала поспешные выводы, а он всего лишь хотел подарить ей что-нибудь нормальное вместо той подделки, которую она носила.

Люк вышел из своего кабинета и столкнулся с Кей.

— Наверное, пожалел, что поспешил обратно? — спросила она. — Эбби очень расстроилась, что тебе пришлось вернуться раньше положенного?

Люк тяжело сглотнул. Он не собирался рассказывать о том, что случилось на острове. И тем более он не привык делиться своей личной жизнью. Это была прерогатива Эбби.

— Она осталась.

— Ты улетел без нее? — Кей смотрела на него так, словно он оставил Эбби на Луне без скафандра. — И бросил ее одну?

— А что тут такого? — пожал плечами Люк. — У нее не было срочных дел, как у меня.

— Но почему она не вернулась вместе с тобой?

— Я не предложил ей.

— Но почему, черт подери? У тебя тиф или какая-то другая зараза?

— Все… не так просто, — выдавил он.

Кей скрестила руки на груди и посмотрела на него с осуждением, как мать, которая отчитывает своего ребенка за проваленный экзамен.

— Ты все испортил, не так ли?

— Может, хватит меня допрашивать? — нахмурился Люк. — Я плачу тебе за работу, а не за то, чтобы ты вмешивалась в мою личную жизнь.

— До Эбби у тебя не было личной жизни. Она — лучшее, что когда-либо случалось с тобой. А я никак не могла взять в толк, почему тебя не было на фотографиях, которые она выставляла в Интернете. Надеюсь, ты не торчал все время в телефоне. Мы старались, чтобы все работало как часы и ты мог отдохнуть, но когда возникли проблемы…

— А что плохого в том, что я пытаюсь оградить свою личную жизнь? — раздраженно спросил Люк. — Я не хочу, чтобы весь мир знал, когда я последний раз пил кофе и что ел на завтрак.

— Но таким образом ты общаешься с людьми.

— Неужели? Тогда я предпочитаю более старомодный способ общения.

— Который был очень эффективным на протяжении последних пяти лет, — сухо заметила Кей.

Люк бросил на нее сердитый взгляд и открыл дверь в свой кабинет.

— Я знал, что тебе не следовало повышать зарплату.

— Хочешь, чтобы я вернула тебе деньги?

— Оставь их, а также свое мнение при себе, — отрезал он. — Понятно?

Кей отсалютовала и щелкнула каблуками:

— Да, сэр.