— Ты очень сильно изменилась в последнее время, Мариш.

Мама сидела на кровати и наблюдала, как Марина подводит глаза. Молчала, молчала и вдруг выдала это. Марина поймала ее отражение в зеркале и уточнила:

— В чем именно?

— Да во всем. Даже в этой своей подводке. Другая одежда, другой стиль, но ты словно и внутри стала какой-то…

— Какой?

Мама развела руками и вздохнула:

— Не знаю. Твердой какой-то. Каменной.

Марина улыбнулась и вернулась к своему занятию.

— Я просто взрослею. Второй курс института! А ты все еще считаешь меня маленькой девочкой.

Та отчего-то очень тяжело вздохнула:

— Возможно. Мне нравится Илья, правда. Но мне не нравится, какой становишься ты, встречаясь с ним.

Марина удивленно вскинула бровь:

— Разве дело в Илье?

— Надеюсь, что не в нем. Любовь меняет людей, но обычно в какую-то приятную сторону.

Хотя дело было, конечно, в Илье. Конкретно — в рассветной деятельности, где он был учителем, напарником и самым верным товарищем. Маринина замкнутость не была связана с романтическими переживаниями, и мама интуитивно улавливала, что дочь многое скрывает. Каждый день скрывает все больше и больше.

Но если непонимание мамы было связано с недостатком информации, то с Алисой происходили изменения необъяснимые. Уж Илья-то с Мариной были в курсе всего и, тем не менее, не могли понять. Еще недавно открытая и веселая девчонка с хранителем теперь стала другой: она часто хмурилась и погружалась в непонятные размышления, была подчеркнуто сосредоточена на любом деле. Судя по всему, Алиса пережила слишком сильный стресс, который и не думал проходить. Борьба со злыми силами стала напоминать для нее вендетту. Хранитель то ли потерял память, то ли просто делал вид, что ничего не помнит. Он пытался помешать своей подопечной, но под натиском ее решимости сдавались все. Теперь и Илья был вынужден признать, что Алисе лучше научиться драться, потому что в стороне от драки ее не оставишь. Но все же упор она делала не на физическую подготовку, а на изучение заклинаний и амулетов. И в этом смысле становилась бесценным членом команды.

Мама проследила за тем, как Марина подхватывает свой рюкзак. Какое счастье, что у нее нет привычки копаться в вещах дочери, а то содержимое сильно бы ее удивило. И напоследок сказала примирительное:

— Но вот ваше увлечение туризмом мне кажется очень интересным занятием, Мариш. Увлекательно и полезно!

Марина улыбнулась и закинула рюкзак на одно плечо, направляясь к выходу из комнаты:

— Я тоже так думаю, мам. Свежий воздух, посиделки у костра, что может быть лучше? На всякий случай сегодня не жди. Пока тепло, хотим напутешествоваться вдоволь.

— Позвони в любом случае!

— Конечно.

Марина вышла из подъезда и побежала легкой трусцой. Нормальная разминка перед тренировкой, которая состоится в лесу. Илья уже должен ждать. Как раз и время подумать есть. Стиль у Марины изменился в верном направлении, но речь шла не только об удобстве. Она сама переменилась, но теперь еще и вызывает правильную реакцию у окружающих. Человек сам выбирает, как его будут воспринимать. Люди неизбежно принимают его решение, если оно однозначно. И для Марины выгоднее теперь выглядеть уверенной в себе, смотрящей прямо, не отводящей смущенно глаза и не поправляющей неловко юбку. Потенциальный обидчик подобное считывает на раз и хорошенько взвешивает, не задолбает ли отдачей. А любопытный соображает, стоит ли задавать лишний вопрос. Дело не в подводке, не в кожаной куртке или рюкзаке, с подчеркнутой небрежностью перекинутом через плечо, но все без исключения работает на внутреннюю настройку, а уж настройка делает остальное.

Машина стояла на привычном месте. Алиса развалилась на капоте и раскинула руки по лобовому стеклу, как будто загорала на пляже. Глаза закрыты, губы плотно сжаты. Снова погружена в какие-то непонятные размышления. Передняя дверь была открыта. Илья выставив ноги наружу, общался с кем-то по телефону. Похоже, сегодня тренировки не случится.

И точно, едва только Марина подошла, Илья начал объяснять суть дела. Алиса открыла глаза и вслушивалась в каждое слово.

— К Татьяне обратилась женщина с какой-то паранормальщиной. Что-то не так с семейной фотографией. Сейчас скинут адрес, предлагаю ехать сразу. Алис, ты с нами или закинуть тебя домой?

Алиса села, потянулась и обратилась сразу к хранителю, ведь она даже не слышала его недовольного возгласа:

— Да, я еду. Слышал? И если я только разок запнусь по пути, то найду способ от тебя избавиться.

Прозвучало очень грубо, но хранитель тут же умолк. Интересно, какой же способ знает Алиса? Или просто блефует? Но надо признать, что ее хранитель стал очень тихим — он почти не спорил и не возмущался, не задавал рассветникам вопросов и не демонстрировал характер. И Алиса постепенно отвоевывала у него всю причитающуюся ей свободу действий. Однако когда подруга проходила мимо, чтобы занять место в машине, Марина точно расслышала странный звук. Изумленно глянула на Илью и убедилась, что не ошиблась. Оберегающий дух тихо плакал, всхлипывая, но притом обнимал Алису все крепче. Она ничего из этого не ощущала, но у Марины сжалось сердце от этого едва заметного звука. Тогда, в доме Хайша, все изменилось. И хоть хранитель вернулся, но он был будто принципиально другим. Неизменной осталась только его бесконечная любовь. Но почему-то сама Алиса теперь будто ненавидела его. И причины для таких изменений были совершенно непостижимы. Неужели нельзя без раздражения относиться к его присутствию хотя бы за то, что он готов был собой пожертвовать ради ее спасения, а потом ускорил выздоровление? Надо составить с ней какой-то разговор по этому поводу, жаль, что Марина не психолог. Потому она не стала акцентировать внимание и поторопила:

— Двигаем, туристы! Турпоход сам в себя не сходит!

Возле подъезда их ждала женщина, которая бросилась навстречу и сразу спросила:

— Это про вас говорила гадалка? Меня Катей зовут.

— Да, — Илья, как обычно, принял роль организатора. — Может, пройдем в квартиру?

— Нельзя, — женщина заметно волновалась. — Муж с работы вернулся.

Илья кивнул:

— Муж, получается, не замечает странностей?

— Все он замечает, все! — нервно заговорила женщина, резко обернулась на окна, а потом махнула рукой, зовя остальных отойти в сторону. — У меня всего несколько минут. Сказала, что к соседке пошла…

Марина доброжелательно улыбнулась. Подобное было не в новинку: некоторые люди до последнего отрицают невозможное, высмеивают тех, кто верит, и не поддаются. Такие начинают пересматривать свое отношение только после того, как их окончательно прижмут злые духи. Потому и реакция этой женщины была типичной — решить вопрос, но не прослыть наивной или безумной.

Илья наклонился и заглянул женщине прямо в глаза. Обычно это успокаивает и настраивает на правильную волну.

— Мы поняли. Мужу ничего не говорим. Так что произошло?

Она заметно затряслась, обняла себя руками.

— Прозвучит как галлюцинация, но я видела… И Гена видел! Он делает вид, что ничего не случилось, но я скорее бы посчитала, что все привиделось, если бы не его реакция.

Она отвлекалась, не могла сосредоточиться из-за тревог. Алиса улыбнулась своей знакомой улыбкой и подошла ближе, положила руку Кате на плечо, и той мгновенно стало легче. Кое-что не меняется. И, медленно выдохнув, наконец-то перешла к делу:

— Свадебная фотография моих прадеда и прабабки. Красивая, довоенная, в старой раме. Мы несколько лет назад на стену в гостиной повесили, после ремонта… Знаете, такой ретро-стиль. У меня муж очень хорошо зарабатывает, а я домохозяйка, вот и слежу за уютом.

Марина же поежилась. После того, что она успела узнать, ни за что не стала бы размещать фотографии давно умерших людей на всеобщее обозрение. И не потому, что это чревато неприятностями, а просто так. Мало ли какой призрак, пусть даже доброжелательный, прицепится. Но у других свои предпочтения, и рассветники здесь не для того, чтобы поучать.

Илья пытался свести разговор к главному:

— И с этим портретом что-то случилось?

Женщина, за секунду побледнев, кивнула. Затем пояснила сдавленным голосом:

— Там… прямо на фотографии появился другой человек… Девушка. За ними… Я позавчера заметила, когда пыль протирала. Заорала, думала, у меня сердце остановится, выскочила на улицу. А когда муж с работы приехал, рассказала ему. Мы вошли… а она до сих пор там! Муж поначалу тоже испугался — я видела! А потом схватил фотографию, бросил в ванну и сжег вместе с рамой.

— Сжег? — Илья озвучил общий вопрос. Если призрак привязался именно к этой вещи, то выходит, что муж сам и избавился от него. Пусть от страха, но интуитивно нашел правильный вариант.

— Сжег, — подтвердила женщина. — А когда я наутро про это спросила, разозлился, накричал, сказал, что ничего не было. Но это от ужаса, я понимаю. Лучше забыть то, что не можешь объяснить. Кричал, что кто-то над нами подшутил: украл настоящий снимок и переделал в специальной программе. Да у нас даже гостей не бывает, кто же так подшутить мог? А вчера вечером ремонтников вызвал, ванну акрилом залить, чтобы и следа не осталось. Но я забыть не могу! И как только он на работу уехал, начала искать гадалок. Пусть хотя бы объяснят. Объясните мне!

Ее истерика была самой нормальной реакцией. Но дело закрыто, потому Илья добродушно улыбнулся и успокоил:

— Возможно, это был призрак какой-то девушки. Но когда ваш муж уничтожил портрет, то призрак исчез. Не было других странностей?

— Я… я не знаю. Но почти постоянно нахожусь в доме одна и очень боюсь. Какой еще призрак? Почему на фотографии моих стариков?

Теперь объясняла Алиса — с улыбкой и таким тоном, что переживания сами собой утихали:

— К сожалению, сейчас уже на этот вопрос не ответишь. Эта девушка могла быть какой-нибудь родственницей ваших предков, но почему она вернулась именно сейчас, сказать сложно. Теперь она должна уйти навсегда, но если вдруг заметите любую странность, то не бойтесь — мы всегда на связи.

— Родственница? — задумалась Катя. — Да какая ж это родственница…

— Родственница, подруга, — перебирал Илья. — Кто-то близкий им. Возможно, она на той свадьбе и присутствовала. Единственное мое предположение — она была им близким человеком и недавно умерла. А появилась такой, какой была в тот день.

— Да нет же! — неожиданно воскликнула женщина. — Невозможно! Я ведь запомнила — да у меня ее образ перед глазами торчит всякий раз, когда я закрываю глаза! Я же говорила, фото довоенное, а здесь девушка в модном свитере… свитшоте или как там его.

— Что? — Илья выдал голосом ненужное изумление. — Современная одежда?

— Да! На черно-белой фотографии, за прабабкой моей, которая в свадебном платье… Я от этой фотографии тепло какое-то получала. Вот проблема какая — а посмотрю на бабку, и легче становится. И тут такое! Сама девушка черно-белая, а волосы по плечам распущены — так раньше не носили!

— Понятно, — снова спокойно ответил Илья. — Думаю, что она навсегда исчезла, но если хотите, мы придем и проверим, когда вашего мужа дома не будет.

На это женщина согласилась с огромной радостью. Когда она ушла, обменялись мнениями:

— Все-таки не будем исключать чью-то злую шутку, — сказала Марина. — Это объяснение, по крайней мере, реальнее, чем понять, почему призрак выбрал именно этот портрет. Другая версия: дальняя родня, о которой не знали. Прожила долгую жизнь, после смерти нашла своих, чтобы попрощаться и заявить о себе, потому что более близкой родни не осталось.

— Да, последнее похоже на правду, — размышлял Илья. — Меня значимость этой фотографии для самой Кати смущает. Эта вещь именно для нее была бесценной. Не для мужа, не для кого-то еще, а именно для Кати.

— И на мстительного духа не похоже, — согласилась Алиса. — Никаких проблем не доставляла, а просто появилась. Показала себя и все!

Пока остановились на этой идее. Вряд ли речь шла о злобном полтергейсте, но о ком-то, желающем что-то передать самой хозяйке. Если призрак до сих пор в квартире, то это можно будет проверить знаком призыва.

Почему Алиса сразу не рассказала друзьям о мести Хайша? Они смотрели на нового хранителя и находили объяснения всем странностям — слепо не замечали очевидного. Или попросту были уверены, что случись что-то настолько страшное, то Алиса сама бы рассказала? А почему люди молчат о страшном? Почему, даже став жертвами ужасных преступлений, не могут поделиться этим с близкими? Алиса почти не задавала себе подобных вопросов, от них становилось только хуже.

Говорить надо было в самом начале: вот сказать и все, пожинать реакции. Но в тот момент она была настолько раздавлена, что не смогла выдать ни слова. Призналась только, что Хайш приходил и шантажировал ее. Рассветники вмиг организовали непроницаемую защиту, а самое важное так никому в голову и не пришло. И чем больше проходило времени, тем сложнее было признаться. Из-за нее погиб человек! Да, убил его демон, но демон, который чувствует ложь. И Хайш наверняка уловил тот миллисекундный момент, когда Алиса взвешивала, когда всерьез боялась за себя, когда подумала, что без хранителя ей не выкарабкаться. И она выбралась, вообще без последствий. Даже легкая хромота исчезла. И за это кто-то заплатил жизнью. Она винила Хайша, ненавидела его, но он извалял ее в такой грязи, в которой даже признаться невозможно. Как будто так проще: когда никто не знает, никто не взвешивает в уме те же варианты.

Через некоторое время, когда Алиса окончательно решила, что эта история быстрее примется, если не случится огласки, она подошла к зеркалу и объяснила все хранителю. Его ответа она так и не расслышала, но он внял — не стал открывать тайну рассветникам. Алиса прекрасно понимала, что дух пострадал от этой ситуации не меньше, чем она. Но отчего-то со временем скрываемое раздражение выливалось именно на него. Только потому, что раздражению нужно было куда-то выливаться. Но хранитель терпел, а может, вовсе этого не замечал, ведь его любовь бесконечна и безосновательна. Все, чего хотела теперь Алиса, — убить как можно больше демонов и этим самым оправдать свое существование. Почти как рассветник. Но рассветникам этот выбор навязан, а у Алисы хватило совести самостоятельно принять такое решение. Кстати говоря, инструментов борьбы у Алисы становилось не меньше, и этот хранитель не артачился, как прежний. Возможно, и он прекрасно понимал, насколько для нее самой это важно.

Потому и в деле со старинной фотографией она участвовала полноправно. Пошла с рассветниками на следующий день, чтобы осмотреть квартиру. Вошла без проблем, никаких предупредительных знаков от хранителя, и это означало одно: призрака здесь нет, или он совершенно безопасен. Именно об этом она и сказала друзьям. Илья задумчиво подтвердил:

— Да. Я тоже не чувствую неприятностей. Но давайте уж убедимся, раз пришли.

Хозяйка была чрезвычайно рада и их активному вмешательству, и тому, что хотя бы час ей не придется находиться в квартире одной. Обстановка впечатляла изысканностью, казалось, что каждая вещь тщательно подобрана к другой. На большой стене гостиной в небольших рамках висели старые фотографии. Почти на всех изображена природа, никаких лиц. Алисе даже показалось, что пустое место в самом верху, где раньше находился злополучный портрет, лучше заполнить очередным черно-белым изображением березовой рощи или морского прилива.

Марина объясняла Кате все, что они делают:

— Вообще, призраков лучше вызывать ночью — тогда и быстрее, и проще. Но раз вы хотите сохранить это дело втайне от мужа, то попытаемся сейчас. Илья, — она указала на рассветника, который уселся в самом проходимом месте на полу и скрестил ноги по-турецки, — сейчас нарисует знак призыва. А я буду наблюдать за изменениями. Слабого призрака вы не увидите, но можете почувствовать незначительное похолодание. Если вообще ничего не произойдет, то можно сказать, что дело закрыто по причине отсутствия улик или уничтожения главной улики.

Катя серьезно кивнула, подошла поближе к Алисе и приготовилась улавливать любые колебания температуры. Алиса же вытащила пробуждающий амулет — на слабую или доброжелательную сущность он не отреагирует, но может служить индикатором, если все внезапно изменится в худшую сторону.

Илья начертил пальцем на полу знак и закрыл глаза. Никто сосредоточенной тишины не нарушал, проходила минута за минутой, но ничего не происходило. Хозяйка расслабилась, и Марина ободряюще ей улыбнулась, но все ждали, когда и Илья решит, что ответ получен. Он сидел с закрытыми глазами еще минут двадцать, лишь потом открыл и легко вскочил на ноги.

— Вообще ничего! — обрадовал он.

И после этих слов Катя почему-то вскрикнула и обернулась:

— Муж пришел…

Теперь и остальные расслышали, как открывается дверь. Мужчина вошел, окинул компанию изумленным взглядом, но почти сразу начал злиться:

— Что здесь происходит?!

— Гена, — защебетала Катя. — Это мои знакомые, зашли к нам…

— Знакомые? — он мгновенно перешел на крик. — Что ты тут устроила, дура зашоренная?! Еще бы священника позвала! И сколько денег ты выложила за этот аттракцион? А на костре кого-нибудь сегодня сжигать будем?! Или все-таки включим мозг и вспомним, что существует фотошоп?

По крайней мере, теперь было ясно, почему Катя ни в какую не хотела сообщать супругу. Он не просто не разделял ее страхов, он на них реагировал крайне агрессивно. Но это не дело рассветников, сами разберутся. Потому Илья, как обычно, даже не думал выходить из себя:

— Приятно было познакомиться, Екатерина. Мы уже уходим.

Мужик зачем-то схватил его за локоть, чтобы продолжить выяснять отношения. И Марина, и Алиса, которая стояла дальше всех, остановились и лишь усмехнулись. Илья уложит его за полторы секунды, стоит тому только кинуться. Но первым Илья провоцировать не стал бы — он аккуратно вывернул руку из захвата и сказал все тем же бесконечно спокойным голосом:

— И с вами было приятно познакомиться, Геннадий. Счастливо оставаться.

Но тот все бурчал и бурчал — про какие-то деньги, мошенников и колдунов-шарлатанов. Илья со скучающим видом слушал, а остальные просто ждали конца бессмысленного монолога. Алиса снова улыбнулась нервно подрагивающей Кате, которая вообще помалкивала, и в этот же момент застыла. За спиной хозяйки дома на стене висела старая фотография. Какая-то лесная поляна… в центре которой теперь виднелся силуэт.

От неожиданности Алиса вздрогнула, но, не желая перепугать хозяйку, воскликнула:

— Так, хватит уже. Кать, ну поговори ты уже со своим мужем! Нам пора уходить.

И сама же толкнула женщину к спорящему неизвестно с кем мужу. Сразу рванула к стене, схватила фотографию, потом уверенно направилась на выход. Если кто-то заметит, то крика будет еще больше. Через пару минут за ней на улицу вышли и Илья с Мариной. Они на ходу обсуждали произошедшее:

— Что-то уж слишком бурная реакция у мужика, — заметила Марина. — А жена у него на цырлах скачет.

— Да, но семейные отношения — не наш профиль, — ответил Илья. — К сожалению, такая реакция на паранормальное — обычное дело. Это такая форма отрицания, обретения внутреннего спокойствия. Меня же напрягло другое: почему он приехал сейчас, в самый разгар рабочего дня?

Алиса молча повернулась к ним, вытащила из-за пазухи куртки фотографию в рамке и протянула вперед. Рассветники тоже замерли, но ни один из них даже не вздрогнул от страха. А Алису до сих пор пробирали мурашки, когда она мельком глядела на фотографию. Заставить себя рассмотреть ближе так и не смогла. Но в центре поляны совершенно точно стояла молодая девушка в джинсах и с распущенными по плечам волосами.

— Знак призыва сработал, — выдавила Марина.

И Илья подхватил:

— Едем ко мне, там разберемся. Кроме того, проверим, исчезнет ли она при удалении от квартиры, то есть выясним — привязана она к этим фотографиям или к месту.

Марина всю дорогу не отрывала взгляда от изображения, словно пыталась запомнить. Потом вытащила сотовый и щелкнула камерой. Комментировала все, чтобы и остальные были в курсе:

— На снимке в телефоне она не проявляется. Само изображение очень четкое. Девушка, лет двадцать пять, одежда современная. Выражение лица… не знаю, сосредоточенное, может быть. Не разглядеть, будто снято издалека.

— Не исчезает? — интересовался Илья. — Мутнее не становится?

— Вроде бы нет. А! Рассмотрела. У нее глаза закрыты!

Илья вздохнул:

— Значит, лежит с закрытыми глазами.

Алиса не выдержала:

— Мертвая?

— Мертвая, Алис, мертвая. Живые на подобные чудеса не способны. Осталось выяснить, как она связана с этой семьей и зачем приходит именно к Кате. Ее послание расшифровать невозможно, кроме того, что она явно не хочет причинить зла, а словно бы просто обозначить — я есть.

— Точнее, «я была», — поправила Марина, но так и не оторвала взгляда от изображения. — Наша дамочка совсем не похожа на убийцу, так что оставляем вариант с неизвестной родственницей.

Алиса же подумала о другом. Катя не похожа, а вот ее муж — вполне. Но призрак привязывался именно к вещам хозяйки, как если бы хотел докричаться до нее. Даже начала формироваться идея, но Алиса пока предпочла не разбрасываться необоснованными обвинениями.

Недолгий поиск в интернете показал, что девушка находится в розыске. К сожалению, ее родню уже хорошие новости не ждут. В полицейские базы Илья доступа не имел, потому искал везде, где хоть что-то можно было обнаружить: соцсети, местные новости и прочее. Теперь отыскалась и большая фотография Лилии. Двадцать четыре года, похоже, недавно окончила институт, куча друзей и фотографий в Инстаграмме. Беспокоить родственников пока не хотелось, потому искали все зацепки по поверхности. И нашли — на странице в соцсети две недели назад Лилия хвасталась, что нашла замечательную работу в крутой фирме. Уже никто и не удивился, что Геннадий был гендиректором как раз там.

Чем ближе была разгадка, тем тяжелее становилось на сердце. Девушка устроилась секретаршей, но отработала всего несколько дней, после чего пропала. И теперь уже совершенно точно стало понятно, что агрессия мужа была совсем не реакцией на непонятное. Он знал ее! Он не просто увидел что-то непонятное, он увидел человека, который работал на него и недавно исчез. Ужас его словами передать сложно, но если бы он не был причастен к ее исчезновению, то ужас бы этот проявился совсем иначе…

Ситуация очень сложная, тупиковая. Хоть Марина с Ильей на следующий день и отправились в офис, чтобы тайком задать вопросы сотрудникам, но уже и они понимали, с кого надо начинать. И кем заканчивать. Когда вернулись, то подтвердили — да, эту девушку видели, а уборщица попутно заметила, что начальник явно приударил за новенькой с первого же дня. А вот на прошлой неделе с работы подвез. Если секретарше эти домогательства без надобности, вот и сбежала без объяснений. Да только не сбежала она, убита. Возможно, как раз за то, что отказала или стала любовницей, а затем принялась шантажировать. А потом вернулась к той, кого посчитала сестрой по несчастью или человеком, до которого можно докричаться. Бедная девушка не стала мстительным духом, ей просто важно было заявить, что она была.

Но рассветники не судят людей, не имеют права судить. Потому они и не знали, что еще можно сделать. Катя, обнаружив пропажу, вышла на связь сама. И тогда все вместе и после долгих споров решили, что обязаны рассказать хотя бы этой женщине правду. Пусть собирает вещи и уходит, пусть разводится или живет, как раньше, смирится, что ее муж убийца. Она не верила, не хотела все это принимать, но расследование идет. Рано или поздно найдут тело, и тогда ее семейной жизни все равно наступит конец. А если вина Геннадия так и не будет доказана, то все равно, что это за семья такая? Катя ушла в полном раздрае, но дальнейшее — только ее выбор. Она имеет свободу судить, а рассветники нет. Девушка с фотографии исчезла сразу же после того, как Катю посвятили в подробности. У нее и не было никакой другой цели.

Это дело так и повисло гнетущим чувством незавершенности. Но старались об этом не вспоминать, все равно добавить нечего.

Хайш любил теплый климат и солнце. Он предпочел бы Афины, но знал, что лучше не высовываться и уж точно не оказываться в тех местах, где искать стали бы в первую очередь. А маленькие города в любой точке мира похожи этой непроходимой скукой и ощущением, будто все грандиозное проходит где-то в другом месте. А здесь даже ни одного рассветника — некому нервы потрепать унылыми летними вечерами. Он пытался отслеживать появление новеньких экстрасенсов, они чувствуют разломы и прочие приятности, но здесь даже таких не попадалось.

В процессе борьбы со скукой Хайш совершенно случайно нашел себе презабавное развлечение. Увидев на местном форуме жалобу о призраках, направился туда. К счастью своему, обнаружил аж целых трех полтергейстов: невинно убиенных подростков, которые теперь принялись мстить всем проживающим по соседству. О многоквартирнике пошла такая слава, что новых жильцов и пряниками не заманишь, а старые арендаторы спешно уезжали. Изгонять призраков по-рассветному Хайшу было неинтересно, к тому же злобные духи охотно шли на контакт с демоном. Они и поведали имя убийцы. Хайш разыскал того, притащил в этот дом и наслаждался его мученической смертью. Труп сжег на месте: ремонт попортил, зато ни единой зацепки для полиции не оставил. Призраки после законченного дела навсегда исчезли из этого мира. Хозяйка дома, для которой Хайш представился экзорцистом, не могла подобрать слов благодарности. Она щедро оплатила работу, но Хайш вернулся позже уже в ее квартиру и вытянул из сейфа все драгоценности.

После чего на всякий случай снова поменял один маленький городок на другой. Внешность-то примечательная, такой красоте сложно бродить по грешной почве и не быть запомненным. Место поменял, а азарт остался. Через некоторое время он и объявление дал, твердо вознамерившись заниматься такой работой. Это же просто находка! И весело, и убивать можно, сколько влезет, и ни один рассветник не придерется. Демон, борющийся со злом! Хайш решил, что обязательно разместит этот слоган на рекламном баннере.

Однако еще через некоторое время он дошел до очередной гениальной идеи. Дел было катастрофически мало, таких масштабных полтергейстов, как в первом случае, вообще не попадалось, только мелочевка типа гулей, раскапывающих могилы. И ни одного рассветника поблизости. Когда эта идея появилась в голове впервые, Хайш начал анализировать тщательнее. В самом деле, в некоторых местах было прямо скопление и темных, и рассветников. Вон, в известном, тоже совсем небольшом городе, аж целых полторы штуки. А где-то тихо с обеих сторон. Похоже, что рассветники появляются там, где нужны больше. А нужны они больше в месте сосредоточения неприятностей. Неприятности в одно место стекаются или спонтанно — так часто бывает в мегаполисах и центрах вращения бабла, или… Удивительно, что Хайш не допер до этого раньше. Темные не чувствуют точные места разломов, но ощущают прилив сил и настроения. Потому, чем ближе эта точка, тем чаще там будут объявляться злобные призраки, демоны, исполняющие желания, и прочая братва. Если логика верна, то вывод неутешительный: самые веселые города будут наводнены рассветниками, места разломов будут наводнены рассветниками, рассветники прикончат Хайша, даже имени не спросят, а уж потом, посмертно, будут разбираться, что он типа за хороших. Хотя бы косвенно.

Выходило так, что если он даже найдет новый разлом, то там его будут ждать очередные неприятные борцы за неведомые ценности. А в других местах убивать нечисть сложно, по причине ее фатального отсутствия. В крупных городах всегда есть место развернуться, но там его рано или поздно заметят знакомые знакомых полузнакомых и по цепочке передадут тем, с кем встречаться Хайшу жизненно не нужно. Или сначала найти разлом, а уже потом встречаться. Как ни крутил Хайш эти мысли месяцами, но путь был один — вернуться обратно. Там его хотя бы местные знают. И тогда он впервые пожалел о том, что сделал с Алисой. Ведь почти наладил дружеские связи, и вот. Но все же решил рискнуть. Хотя бы удостовериться. А вдруг та впилила, что это был самый настоящий подарок, пережила муки совести и теперь ждет его с распахнутыми объятиями? Вместе с рассветниками. И вся троица, омываясь слезами благодарности, проводила бы Хайша к разлому и заявила бы, что он зря по греческим деревушкам без толку кукарекал. Кроме того, у него там осталась полуразрушенная недвижимость, что в текущем финансовом положении неплохо.

Хайш явился в город ночью. Оказалось, что целых две спальни остались целы, даже вандалы не тронули. Неплохо. В одной комнате можно жить, а в другой устраивать вечеринки. И придется перетерпеть в скромности. Хайш и свет не стал зажигать, чтобы проверить целостность проводки. Пока он не хотел рисковать быть обнаруженным, а в этих руинах, похоже, его давно уже не ищут.

Он знал, с кого стоит начать, чтобы прощупать почву — с самого слабого звена. Алиса может попытаться вцепиться ему в глотку, Илья даже может успешно вцепиться ему в глотку, а вот Марина не должна быть так же агрессивно настроена, как первая, и такой же опасной, как второй. Не обозначая своего присутствия, Хайш наблюдал со стороны, исчезая всякий раз, когда появлялись двое ненужных. Ему следовало вначале поговорить с рассветницей, а уж потом все остальное, потому только за ней он и следил.

А она неплоха! Достойная героиня для американских комиксов. Стала вся такая из себя раскованная, самоуверенная, любому уличному хулигану в глаз сможет дать. Против сильного демона слишком слаба и неуклюжа, но для кадра в комиксе — вполне. Хотя Хайш предпочел бы переодеть ее в черный латексный костюм.

Он подошел утром, когда она вышла на пробежку. Это входило в ее обычное расписание, и гостей ждать не стоило. Марина побежала по уже известному маршруту, потом замедлилась и просто пошла. Нет, все же некоторые скиллы она прокачать успела, поскольку сначала настороженно повернулась вправо, а потом и вовсе уставилась на Хайша — почувствовала его присутствие безо всяких амулетов. Но плох тот рассветник, который за десять метров не чует демона. На лице ее читалось скорее удивление, чем ярость — очень хороший знак.

— Хайш?

— Я. Привет. Тебе идет эта прическа. А я все думал, что же это стиль такой — куски неровной шерсти.

Он подошел ближе. Она спонтанно отступила на шаг, но до сих пор в ее реакции не было вопиющего неприятия, только обескураженность.

— Зачем ты вернулся?

Хайш выдал самую очаровательную улыбку, на которую был способен:

— Уж точно не воевать.

Она будто сама не могла определиться, как реагировать на его появление. Марина не боялась, не злилась и не испытывала бурной радости. Хорошо, что сама с собой начала рассуждать — этим давала пищу и для его понимания:

— Тебе лучше уехать, Хайш. Мы помним, что ты сделал. Но все равно убьем, если ты только дашь повод. И ты напрасно приходил к Алисе с угрозами — этим испортил всю благодарность.

Приходил к Алисе с угрозами? И ни слова про нового хранителя. Подозрительно. Разве рассветница не обязана рвать и метать за убийство невинного? Хайш слегка наклонил голову набок и уточнил:

— Я приходил к Алисе, потому что мне был нужен разлом. Но сделал ли я ей что-то ужасное?

Марина вздохнула, потом нехотя кивнула:

— Я много думала об этом, Хайш. И не знаю, как относиться к тем событиям. Я видела, как ты рисковал жизнью ради нее. Потом ты пришел к ней в палату… Да, в городе было полно рассветников, но уже тогда все прекрасно понимали — ты мог прикончить ее сразу же. Мог сделать что-то жуткое. Мог вернуться чуть позже и отомстить через родных. Илья говорит, что демоны мстительны. И ты этого не сделал. Я не могу не думать о том, что ты поступил намного лучше, чем мог бы.

Огогогошеньки-го-го… И опять ни слова о хранителе. Похоже, что рассветница не в курсе! Это ли не удача? Хотя Хайшу обычно фартит, но здесь прямо десять из десяти. Надо добивать свой светлый образ. Хайш осклабился.

— Я был в Греции. Знаешь, чем занимался? Мочил полтергейстов. Азартно и прибыльно, как оказалось.

Но ее реакция почему-то была не слишком восторженной. Марина нахмурилась:

— И что? Теперь ты стал положительным героем?

Уж что, а врать Хайш умел:

— Может быть. Ты ведь сама заметила, что я после общения с вами стал немного не таким демоном, каким обязан быть демон. Кто знает, вероятно, и я могу приносить пользу. Особенно когда наскучило приносить все остальное.

Она почему-то не сводила с него сосредоточенного и не слишком дружелюбного взгляда:

— Говори уже прямо, Хайш, зачем ты вернулся? Неужели разлом все еще открыт?

А это она о чем? Хайш еще на подъезде к городу ощутил знакомый прилив энергии. Да и разлом совсем свеженький, полгода едва есть. С какой стати ему закрываться?

— Хочешь сказать, что кто-то из демонов его высосал? — не удержался он.

— Насколько я знаю, нет. Но закатник сообщил Илье, что шесть месяцев — максимальный срок.

Какой умный закатник! Видать, тот самый, что продал информацию демонам. И будет продавать снова, особенно навешав рассветнику лапшу на уши, что бояться уже нечего. Хайш подбирал каждое слово, чтобы попадать точно в цель:

— Так и есть. Вряд ли разлом еще существует.

— Тогда зачем ты вернулся?! — она наконец-то начала раздражаться.

— Я же рассказывал. Хочу бороться со злом. А злу бороться со злом в одиночку как-то плохо выходит. У меня это… харизма в другую сторону заточена.

Она расслабилась и раздражающе расхохоталась. Хайш пережил этот припадок.

— Нет, ты серьезно? Хочешь работать с рассветниками, демон? Нет, я, конечно, сообщу друзьям, пусть тоже посмеются, но уже сейчас могу огласить результаты будущего голосования.

— Не торопись с выводами, суицидница. Я могу быть полезным. И у меня до сих пор жива одна гончая, — он с нажимом выделил последнее, напоминая о своей жертве.

И это сработало — не могло не сработать. Марина ответила спокойнее:

— Я помню, что мы живы благодаря тебе и твоему псу, Хайш. И только по этой причине я сейчас с тобой разговариваю. Но не рассчитывай на большее.

— Я оптимист, — он подмигнул.

Марина, не прощаясь, побежала в обратном направлении. Демон — профессиональный мошенник, потому он всегда чувствует, если врут. Марина была полностью искренней — она говорила именно то, что думает. И все прошло лучше, чем Хайш ожидал. Вполне вероятно, они к нему не захотят обращаться — так они и в прошлый раз не хотели. Надо просто подождать, пока прижмет. А если у всей троицы примерно такое же настроение, то ждать придется недолго.

Понятное дело, что возвращению Хайша все удивились, но реакция Алисы была неадекватной. Она не побледнела даже — пошла зелеными пятнами. А на обсуждении включать ли Хайша в команду даже не расхохоталась. Наверное, так и не смогла определиться с отношением к нему: он, убийца, спас ее. Ничего, потом выскажется, когда будет, что сказать. А пока слово взяла Марина — она, судя по всему, старалась относиться к демону терпеливей всех:

— Да нет, народ, я не спорю, что это абсурд. Но давайте уж начистоту: демон на нашей стороне — это силовое преимущество.

— Ага, — беззлобно парировал Илья. — Пока он нас не предаст. Причем случится это в самый неожиданный момент. С темными можно вступать в разовые сделки и только когда знаешь точно их выгоду — это понимает каждый рассветник. Хайш уже использовал больше, чем раз.

Марина и не собиралась выступать адвокатом дьявола, она просто к любому вопросу подходила объективно. Обсудили, собрали все аргументы, приняли решение — и в путь.

— Все верно, Илья. Но мне не дает покоя, что мы знаем о его преступлениях, но потом работали с ним и даже не собираемся убивать. Если бы он помог сотворить десяток добрых дел, то это было бы моральным оправданием — не для него. Для нас.

— Мариш, — Илья улыбался, наблюдая за ее серьезным лицом. — Ты была бы права только в одном случае — если бы мы знали его скрытые мотивы. Вот я со всех сторон уже пытался представить, но так и не смог, как он безвозмездно уничтожает полтергейстов и помогает людям.

Марина не сдавалась:

— Ну а вдруг?

Илья уже не стал сдерживаться — расхохотался:

— Мы точно говорим об одном и том же Хайше?

Она поморщилась:

— Черт тебя дери, ты прав… Я просто так и не смогла придумать прагматичного мотива! Даже если он тариф собрался за услуги выставлять — ну, сколько он соберет? У него один костюмчик стоит больше, чем последняя бабуля смогла бы выложить, если бы продала все свое имущество! Что еще? Ведь разлом уже закрыт! У него просто нет причин крутиться рядом!

И здесь неожиданно голос подала Алиса:

— Ребят, но разлом открыт. Я не говорила раньше, потому что вы не спрашивали.

Илья уставился на девушку, не зная, что сказать. Не спрашивали, но упоминали между собой! А если бы нагрянула новая гопка нечисти? Хотя Алиса могла и не желать лишний раз поднимать болезненную тему. Знающая, где разлом, она до сих пор остается самым лакомым куском для демонов. И именно поэтому была обязана держать всех в курсе! Нет, с ней происходит что-то большее, чем посттравматический стресс. И Алиса во многих других вопросах остается открытой и смелой. Замыкается, только когда речь заходит очень близко о том, что произошло три месяца назад.

Илья спрыгнул с капота и подошел к Алисе, которая стояла немного в стороне. Взял за плечи и наклонился. Произнес как можно мягче:

— Алиса, мы твои друзья. И сможем справиться с любой проблемой, если ты не будешь ничего скрывать.

Она кусала губы и отводила взгляд.

— Ничего я не скрываю! Просто перепугалась тогда слишком сильно.

А по интонации прозвучало как «ничего уже не исправишь». Понятно, глухая оборона. Не заставишь ни уговорами, ни угрозами, ни отстранением от рассветных дел. Илья понятия не имел, что предпринять. Зато хранитель вдруг вырос и тут же сжался, прошептав:

— Скрывает.

Марина, которая это тоже расслышала, сказала неожиданно звонко и с подчеркнутой легкостью:

— И правда, что ты к ней прицепился? Многие после подобного из дома боятся выйти. Отстань от нее, Илья.

Илья отступил на шаг и заметил, как хранитель снова потянулся вверх.

— Не говорите ей! Не говорите! И тогда я вам все открою!

Марина, к счастью, была лучшей актрисой. Она так непринужденно снова защебетала про Хайша, про плюсы и минусы работы с демоном, что Илья только диву давался. А сам слушал, что шепчет хранитель. Слушал и едва мог сдержать нервную дрожь. Теперь и «возвращение» погибшего духа стало понятней, и замкнутость Алисы, которая каким-то невероятным образом посчитала виноватой себя. Удивление вызывало только то, что Хайш осмелился объявиться здесь! Ничего черт не боится.

Алиса так и не догадалась о раскрытии своей тайны. Но хранитель сто раз повторил, что она и не должна знать. Сам хранитель предположил, что она согласилась на предложение Хайша. Именно потому демон убил его предыдущего подопечного, а его самого притащил для сделки. После чего Алиса все равно не открыла Хайшу место разлома. В этом случае теперь она не могла не терзаться угрызениями совести. А у самого хранителя и выбора никогда не было, он как ее увидел — полюбил и оставить уже не мог. Быть может, так оно и было. Но рассветник — не судья.

Обсудить наедине с Мариной удалось позже. И она тоже не знала, к какому выводу прийти:

— Теперь отношения с Хайшем еще сильнее запутались… Похоже, он здесь все-таки ради разлома.

— Какие еще отношения, Марин? Мы и раньше знали, что он убийца.

Она отчего-то выглядела растерянной.

— С одной стороны, безусловно. С другой, все сильно зависит от того, была ли сделка. Если была, то получается, что Хайш убил человека по просьбе Алисы — восторга мало, но ты правильно заметил — мы и раньше знали, что он убийца. А если он это натворил без ее согласия, то это дело нельзя так оставлять! Тогда он перечеркнул все хорошее, что сделал!

— И что, ты собираешься снова пытаться его прикончить?

Марина пожала плечами.

— Знаешь, а ведь я теперь уже не балласт. Вдвоем мы уж точно справимся с Хайшем.

— Справимся, — Илья согласился, но вряд ли собирался броситься в бой прямо сейчас. Есть дела важнее Хайша. Всегда есть дела важнее. Он добавил: — Но попрошу об одном — постарайся не осуждать Алису, что бы мы о ней ни узнали.

Марина почему-то посмотрела на него с настоящим изумлением:

— Я и не думала ее осуждать!

— Правильно. Рассветники не судят.

Но ее будто распирало изнутри совсем другим:

— Дело не в этом! Я могу представить, как она пошла на эту сделку! Каждого человека можно поймать в минуту слабости, Илья, каждого! И не всегда в такие минуты получается взвесить все верно. Представь себя на ее месте — не факт, что ты на такую же сделку не пошел бы.

От неожиданной формулировки Илья опешил. Но попытался ответить очень спокойно, вкладывая вес в каждое слово:

— Факт, Марина. Я не способен даже взвешивать такие варианты.

Она будто еще что-то хотела добавить, но промолчала. Не стала продолжать спор. Илья считал, что все эти сомнения от неопытности. Со временем рассветница научится четко делить мир на добро и зло, тогда никаких метаний не останется. Странно, что за все это время она не поняла этого важного о самом Илье. Иначе бы не выдавала таких странных предположений.

Илья уже давно был влюблен в Марину, присматривал за ней с такой тщательностью, на какую вообще был способен. И радовался каждому успеху больше нее самой. Однако он видел и пробелы: Марина очень быстро втянулась, поднаторела и в метании ножей, и в самообороне, легко ориентировалась в новой информации и умела брать себя в руки в напряженные моменты. А в периоды неопределенности она смотрела на Илью — подражала его действиям и разделяла все решения. При всем этом изменения в Марине происходили будто на поверхности, но в душе ее оставался хаос. Именно поэтому она иногда выдавала нечто, что не может выдать рассветник со стажем. Илья все это видел, но не нагнетал проблему. Возможно, по мере накопления опыта Марина придет к тем же железобетонным установкам, что и сам Илья. Он-то рассветной деятельностью занимается с детства, то есть по мере взросления выращивал и приоритеты, а Марина пока принимает эти приоритеты как данные извне. Пройдет.

Да и для самокопаний времени было немного. Дело подвернулось само собой. Никто за помощью не обращался, но вмешательство паранормальных сил было очевидно. Илья наткнулся на информационное сообщение на местном сайте, потом раскопал подробности.

— Итак, — он выдавал подругам уже общую сводку. — Имеется уже пять жертв, но строительство продолжается. Солидный бизнесмен решил обосноваться в березовой роще — выкупил землю, нанял рабочих. Но за полгода успели только немного освободить участок и залить фундамент. Погибали только рабочие, причем всегда в результате несчастных случаев. Две бригады уже разорвали контракты, но у нашего товарища достаточно денег, чтобы нанять третью и четвертую. Что думаете?

Марина пожала плечами:

— А что тут думать? Феечки, как ты сам их называешь. Если, конечно, речь не идет о банальном нарушении техники безопасности.

— Лесной дух, — подтвердила и Алиса. — Защищает свою территорию. Жаль, что мы узнали об этом так поздно — могли бы спасти рабочих.

Илья кивнул:

— Алис, тебе лучше поехать с нами. Для всех нас это дело безопасное, но убийства надо прекратить. Возможно, они прислушаются к нам, если увидят своего.

Он направился к машине, но остановился, уловив, что Марина замерла на месте. Обернулся. Она задумчиво качала головой.

— Илья, это не наше дело. Нет, мы, конечно, можем попытаться по-хорошему, но дух не оставит любимое место добровольно.

— И что ты предлагаешь?

Она смотрела теперь увереннее.

— Без понятия. Попытаться напугать владельца так, чтобы он бросил эту затею. Возможно, позвать Хайша, притащить полтергейста или гуля из института — пусть темные устроят такой аттракцион, что оттуда люди полетят как ошпаренные. Страх творит чудеса. Все лучше, чем смерть.

Алиса молча ждала решения Ильи. Но оно было очевидно. Удивительно только, что Марина всегда размышляет в недопустимых направлениях.

— Мариш, рассветники так не работают. Что бы ни случилось, мы на стороне людей. И разве мы не обсуждали, что не сотрудничаем с темными? Это не тот случай, когда стоит прибегать к крайним мерам.

Она кивнула и тоже направилась к машине, попутно резюмировав:

— Тогда выход только один — вызвать закатника. Поговорим, конечно, для начала, совесть успокоим, а уж потом перейдем к решению проблемы.

Илья в очередной раз пришел в ступор от хода ее мыслей. Она будто подчеркивала, что надо сразу рубить, а не гонять из пустого в порожнее.

— Марин, ты ведь понимаешь, что закатник уничтожит феечек без разговоров?

Она ответила вкрадчиво, будто они ругались, и она пыталась свернуть конфликт в мирное русло:

— Я просто пытаюсь разобраться, Илья. Интересы людей превыше всего. Даже если эти люди сами заслуживают наказания, как в случае с фотографией. Верно?

— Конечно. Не ставь перед собой неразрешимых дилемм, Мариш. И дело пойдет проще.

Марина же продолжала рассуждения:

— Интересы светлых духов на втором месте. Если можно спасти и их, то спасаем. Верно?

— Верно, — Илья нахмурился, уже предполагая, к чему она клонит.

— Тогда почему мы не рассматриваем варианты учесть интересы и тех, и других, даже если для этого придется привлечь темных? Зато наши задачи будут решены с наименьшими потерями!

— Потому что у темных всегда свои интересы. И если наши интересы будут расходиться с их, то огребем не только мы, но и смертные, и светлые.

— Я прикидываю риск, Илья! Просто не могу не сомневаться!

Вот и та самая червоточина, замеченная уже давно и путающая Марине мысли. Все придет с опытом. Или она просто не доживет до получения правильных настроек. Илья знал, что лучше, когда такие вещи приходят сами, эволюционно, а не навязаны кем-то. Но, к сожалению, это редко возможно. Он тоже улыбнулся ей примирительно:

— Давайте сначала скатаемся на место и убедимся. А вдруг там мстительный дух? Тогда никаких моральных дилемм.

Она вздохнула и все равно не сдержалась:

— В том и дело. Мы постоянно ставим на веру, что зло окажется злом, а добро — добром. Если бы все было так просто, то и сомневаться не в чем.

Алиса проводила подругу взглядом и посмотрела на Илью с одобрением, будто поддерживала его сторону. Понятное дело, что о вмешательстве Хайша она даже не размышляла. И было приятно, что приоритеты Ильи не так уж и сложны, раз кто-то их может принять без сомнений.

Марина сидела на скамье в сквере недалеко от дома. Возвращаться пока не хотелось, вообще мечталось о каком-то пустом одиночестве, пусть кратковременном, но избавляющем от необходимости думать и говорить.

Феечки оказались феечками. И они даже не пытались отвечать на вопросы. Хранитель Алисы предпринял единственную попытку завязать разговор, но мгновенно примолк, когда в ту полетели сухие ветки. Внешне лесные духи были все тем же белесым свечением, едва уловимым для взгляда рассветника и вовсе незаметным для простых людей. Довольно агрессивными, но ведь это и по хранителям очень заметно. Теперь у Ильи не останется другого выбора, кроме как вызвать закатника. Смотреть на уничтожение феечек Марина не собиралась. Зачем? Убийство светлых, убийство злом добра. Добра, которое убило уже пятерых ни в чем не повинных рабочих. Зло должно убить добро, чтобы было меньше зла. Почему у Ильи все так просто? Сначала делаем то, потом это. Почему у Марины от этих двусмысленных стандартов в голове полная каша?

Она не особенно удивилась, заметив в стороне фигуру. Хайш направлялся к ней от стоянки. Будто отлично знал, где ее искать. Хотя он и знал — наверняка не раз следил.

Подошел и без приглашения уселся справа.

— У меня сегодня нет настроения общаться, — буркнула Марина.

— Тю! Как будто оно вчера было. Случилось что?

— Нет. Отстань.

— Отстану, когда огласишь результаты голосования. Я почетный член команды или сразу капитан?

Марина даже бровь изогнула, чтобы добавить к словам всей возможной иронии:

— Нет, ты серьезно? После того, что сделал с Алисой?

— А-а, так ты теперь знаешь? — недовольно протянул демон.

— Знаю. Но сама Алиса ничего не говорила. Если в тебе есть хоть капля добра, просто не появляйся у нее на глазах.

— Капля добра? Откуда? Но раз все такие злые, то мне и невыгодно мельтешить перед носом.

Марина смотрела рассеянно вперед. Ее любопытство было перемешано с какой-то апатией — все следствие бардака в мыслях. Но все равно поинтересовалась:

— Кстати, а Алиса согласилась на эту сделку?

Он тоже откинулся на спинку скамьи и уставился туда же — в никуда.

— Что зависит от моего ответа? Ты перестанешь с ней здороваться?

— То есть согласилась?

— Я этого не говорил.

— А ты вообще умеешь быть искренним?

— Конечно. Если это сулит какие-то бонусы.

— Хайш, если я узнаю, что ты это сделал против ее воли, я тебя убью.

— Ага. Попробуй.

— К разлому тебе тоже не подобраться. Так что уезжай из города — сделай себе одолжение.

— Не могу. С кем еще мне вести такие светские беседы?

— Я не удивлена, что у тебя нет друзей.

— Есть. Гончие. Точнее только Шарик.

— Не дави на жалость, Хайш. Это перестало работать.

— Прискорбно. Ладно, рассветница, раз такое дело, то мне, пожалуй, и впрямь лучше свалить.

Он встал, и Марина дала волю своему интересу:

— Подожди. Ты правда боролся со злыми духами, или это очередное вранье?

— Боролся, — он лучезарно улыбнулся. — Зачем мне врать?

— Потому что всегда есть подвох.

Хайш на секунду закусил нижнюю губу и глянул в сторону. Но потом все же выдал:

— Подвох есть, суицидница. Я делал это не так, как делаете вы.

— Расскажи.

Он пару секунд взвешивал, стоит ли откровенничать или в сотый раз сморозить какую-нибудь раздражающую ерунду. Победило его извечное желание болтать:

— Одно дело было в Греции. Я спросил у призраков имя их убийцы, нашел его, притащил в квартиру, а дальше не мешал. Потом только сжег труп и взял с владелицы плату. О подробностях ей не сообщал.

Марина изумленно открыла рот, не сумев справиться с эмоциями. Врать о таком демону ни к чему. Да, рассветники так не поступают. Но сходу и не решишь, чьи действия правильнее.

Хайш ее реакцию заметил:

— Что тебя беспокоит, суицидница?

И она решилась на откровенность — от произнесенных слов ведь беды не будет:

— Мне не дают покоя такие дела. Когда мы просто оставляем убийц без наказания. Да, мы прогоняем призраков, но в душе остается какой-то вакуум. Знать бы точно, что полиция до них рано или поздно доберется. Но мы и этого не знаем.

Он улыбнулся как-то иначе — с интересом, не играя.

— Ты понимаешь, что говоришь об убийцах с убийцей?

— Понимаю. Но ведь ты и есть зло. Ты рожден для того, чтобы творить зверства. И лучше бы тебя и тебе подобных не существовало, но природе зачем-то это нужно… Однако люди, состоящие из плоти и крови, сами делают такой выбор! С этим сложно смириться.

— Хочешь сказать, что отсутствие выбора каким-то образом меня оправдывает? В отличие от смертных?

— Хочу сказать, что тебя как раз не нужно оправдывать. Тебя не должно быть. Ты и есть черное, потому тебя воспринимать проще, никаких метаний. А люди — мы их защищаем. И придумываем оправдания то ли им, то ли самим себе.

— Ла-адно, — демон протянул и шагнул обратно, не отводя взгляда от глаз Марины. — Кажется, я понимаю. Ты рассветница, но тебе претит идея этого непроходимого рассветного буддизма. Так чего ты хотела бы в идеале? Чтобы я прикончил кого-то? Дело было бы закрыто раз и навсегда, но никто и не догадался бы о твоем участии.

— Нет, — порывисто воскликнула Марина. — Не убить! Быть может, навести полицию, подкинуть улики… Я не знаю!

Теперь в его улыбке, в темных глазах читался настоящий интерес. И тем не менее Марина удивилась, услышав ответ:

— Хорошо. Давай это сделаем. Я помогу. Но при одном условии — ты не будешь спрашивать о моих мотивах.

Какие там мотивы… И без пояснений все очевидно: Хайш хочет быть поблизости, снова втереться в доверие. А потом добраться до разлома. Доберется — убьет после и Марину, и ее друзей. Но без помощи у него нет шансов отыскать клад самому. Если бы были другие способы, он бы не вернулся. Но ответила она другое:

— У меня тоже есть условие, Хайш. Ответь честно — соглашалась ли Алиса на сделку. Для меня это важно.

Он рассмеялся. На самом деле, очаровательный парень — молодой, харизматичный. Многие бы душу продали за то, чтобы производить такое впечатление и наслаждаться всю жизнь. Но у Марины был крепкий иммунитет, к счастью. Она могла отстраненно наблюдать со стороны и анализировать: у демона даже форма носа работает на создание нужного эффекта. Это если не вспоминать о выверенных жестах и отработанном столетиями тоне голоса. Что могут противопоставить ему обычные люди?

Хайш, подумав, ответил:

— Догадываюсь, что важно! Если она не соглашалась, то это будет лишним доказательством, что я зло. Но разве не ты пару минут назад говорила, что я зло от природы? Не проще ли постоянно меня так и воспринимать, зачем еще доказательства?

Марина вдруг решилась. Ведь он прав! Если знаешь, что черное — черное, то нет никаких выборов. Значит, легче. Намного проще, чем разбираться в оттенках.

— По рукам, демон. Помоги мне в этом деле. Но ничего не жди взамен, — она лишь на секунду замешкалась, но все же протянула руку.

Он пожал непринужденно, но не сразу отпустил.

— Свое я в любом случае не упущу, суицидница.

Вырвав пальцы и кое-как удержавшись, чтобы не вытереть их о джинсы, Марина скривилась:

— Не называй меня так. С тех пор многое изменилось.

Он ответил в тон:

— Не называй меня демоном. Хотя это никогда не изменится.

— В том-то и проблема!

— Нет, проблема совсем в другом. Тебя раздражает правильность твоего дружбана. Точнее не так. Тебя раздражает тот факт, что ты сама не можешь быть такой же правильной. Я угадал?

— Уже начинаю жалеть о работе с тобой!

— Я тоже. Когда начинаем?

— Завтра. Я попробую придумать способ, чтобы подставить эту сволочь.

— Подставлять не так интересно, как убивать, но хоть какой-то азарт. Завтра так завтра. Ты знаешь, где меня найти.

Он ушел, не прощаясь. Уже через несколько минут со стоянки сорвалась очередная пародия на нормальную машину, но Марина не спешила домой. Возможно, Илья прав — такие ошибки допускать нельзя. Но Марине надо самой убедиться. Или убедиться в том, что и Илья может ошибаться. Но сейчас даже этот выход из мысленной петли позволил вздохнуть свободнее.

Итак, Геннадий — владелец крупной фирмы, занимающейся оптовой торговлей. Женат почти двадцать лет, но Екатерина сразу после того дела уехала от него к какой-то родне. Бракоразводный процесс, если и планируется, пока не оглашается. Геннадий — хороший, строгий руководитель с ярко-выраженной предпринимательской жилкой, заметной текучки кадров на предприятии нет. Подчиненные не горят желанием рассыпаться домыслами или наблюдениями перед «друзьями Лилии», как Марина с Ильей представились. Единственной свидетельницей могла выступать только уборщица. Она видела, как за два дня до исчезновения шеф предложил новенькой подвезти до дома, та вроде бы согласилась. Но это не доказательство вины. Это вообще ничему не доказательство, если только не знаешь точно, что он виновен. С подобным в полицию не пойдешь.

Единственное, за что можно было зацепиться, — предыдущая секретарша Геннадия. Ее имя было узнать несложно, никто и не думал скрывать. Похоже, что придется побеседовать с ней, оттуда и плясать. Следующим вечером этим и занялись, и тогда Марина обрадовалась, что взяла в напарники Хайша. Он был способен врать так, как способны только демоны.

Проблемы с успеваемостью в институте были у обеих девчонок. А как иначе, если постоянно пропускаешь, и на подготовку времени не так уж много? Алиса, благодаря хранителю, всегда выкручивалась с наименьшими потерями. Марина выкручивалась чаще всего, поскольку не отходила от Алисы. Илья уже получил диплом и необходимую свободу действий, однако теперь остро вставал вопрос о заработке. Отчим пока не спрашивал, в маленьком городке по специальности сложно устроиться сразу, но еще несколько месяцев, и придется что-то объяснять или со стыдом смотреть родителям в глаза.

Первой помощь предложила Люся. Так прямо и заявила, что всем местным знахарям и гадалкам стоит поставить ультиматум: если дело передают рассветникам, то и заработок делится. Если сам Илья пока не готов выставлять ценник, то пусть предоставит этот вопрос профессионалам. К его удивлению, никто отказываться не стал. Даже те, с кем он прежде не сотрудничал. В общем, Люся здорово помогла, но если прикинуть цифры, то таких, «переброшенных», заказов не так уж и много, на жизнь не хватит. Но все легче, теперь можно искать не работу, а подработку. На полноценную занятость у Ильи все равно нет времени.

Алиса поддерживала со всем рвением:

— Так, во-первых, если прижмет — обращаешься ко мне. Я смогу взять деньги у родителей. Пока я живу с ними, им не грозят серьезные трудности, в том числе и финансовые. Во-вторых, идея устроиться в таксопарк мне не нравится. Там и заработок нестабильный, и ты вообще спать перестанешь.

Илья пока не ощущал себя в тупике, но ему была приятна поддержка:

— Как скажешь, шеф. Тогда будем искать вакансию на полтора часа в день и с огроменной зарплатой.

— Вот и ищи! А на собеседование я с тобой пойду. Хранитель, ты ведь поддержишь Илью? Ведь чем больше у Ильи свободного времени, тем чаще я могу находиться в его компании. А чем чаще я в его компании, тем в большей безопасности.

Хранитель вытянулся в сторону Ильи и прошипел:

— Чем больше у рассветника свободного времени, тем больше приключений на наши задницы он находит!

Илья рассмеялся:

— Она все равно тебя не слышит!

Алиса сразу заинтересовалась:

— А что он ответил?

— Сказал, что обязательно поможет, — Илья подмигнул сиянию.

Девушка довольно кивнула. Все же в ней это не исчезло — ощущение, что любые проблемы рассасываются сами собой. Но вернулась к предыдущей теме:

— А закатник за свои услуги платы не потребует?

Илья вмиг стал серьезнее:

— Нет. Это его прямая обязанность, хоть что-то закатник обязан делать бесплатно.

Встречать на вокзал они отправились вдвоем. Марина решила не участвовать в этом неприятном деле, полезнее уделить лишнее внимание учебе. На самом деле Илья понимал, что Марина со всеми своими сомнениями пока не хочет лицезреть убийства светлых духов, хоть и понимает, что другого пути нет.

Из вагона вышла женщина, которой Илья махнул рукой. Ее можно было бы назвать молодой и красивой, если бы не выражение лица и эти белоснежные волосы — не краска, седина. Стоит перехватить тяжелый взгляд, как сразу ее стройность начинает выглядеть неестественной вытянутостью, молодость — результатом сотен пластических операций, после которых ни одно нервное окончание не работает, оживленная кукла, а не человек. Как бы ни выглядела закатница, к ней не подходят знакомиться мужчины, не улыбаются приветливо дети, а женщины не обсуждают ее сапожки на высоченных шпильках. Потому что такое зрелище вызывает смятение в мыслях и никаких конкретных выводов, которые хотелось бы обсудить вслух.

— Бр-р! — озвучила Алиса общее впечатление.

Но Илья собрался и улыбнулся подходившей закатнице:

— Добро пожаловать, Наташа. Как поездка?

Голос ее был таким же сухим, как и внешность, — шелест бумаги, с непривычки режущий слух:

— Побереги красноречие для тех, кому оно нужно, рассветник. И поехали уже отсюда. Чем скорее закончим, тем лучше для всех.

С этим спорить Илья не мог. Да и тишина его полностью устраивала. Они дошли до машины, молча разместились, чтобы без промедления отправиться на место — в березовую рощу, пока больше никто не пострадал.

Но Алиса любопытства сдержать не могла. Она то и дело мельком поглядывала назад, а когда заговорила, то ее голос зазвучал простуженно, нос забивало непроходимым насморком:

— Наташа, ты уж прости меня за назойливость, но можно задам вам один вопрос?

Ответ последовал через пару секунд:

— Смотри только соплями не захлебнись. Твой хранитель не хочет, чтобы ты со мной разговаривала.

Алиса упрямо затрясла головой. А потом рявкнула, как всегда делала при ограничении своей свободы:

— Хранитель, угомонись! Я не спрашивала твоего разрешения!

Илья не отвлекался от дороги, но удивился. Закатница сказала — и впервые в ее тоне прозвучала заинтересованность:

— Ого. Семейный разлад? Как тебя зовут, девочка?

— Алиса, — та тоже опешила.

— Знай, милая Алиса, что если этот паразит тебе надоел, то я могу с этим помочь.

Хранитель сжался так, что его вообще почти не стало видно, а Алиса побледнела. Илья и в этом случае не стал вмешиваться — ему тоже было интересно услышать решение. Алиса так и не призналась, что хранитель уже другой, но ее постоянно выплескивающаяся злость была очевидна. Потому сейчас важный момент: ей действительно не нужен оберегающий дух? Вот именно настолько не нужен, как она постоянно демонстрирует? Так решение проблемы сидит на заднем сидении!

Алиса уставилась в лобовое стекло, а потом выдавила:

— Не надо. Пусть будет.

— Как знаешь, — голос снова стал неэмоциональным.

Алиса минут десять мучилась какими-то терзаниями, а потом снова обернулась.

— А вопрос-то задать можно?

— Задавай. Там уже я подумаю.

С возросшим энтузиазмом Алиса выпалила:

— Почему ты этим занимаешься? В смысле, убиваешь светлых? В чем твоя цель?

— Цель? — женщина рассмеялась, но лучше бы не делала этого — от вибрации сухого звука у Ильи по спине прошел озноб. — У меня нет цели. Ни у кого нет настоящей цели.

— Тогда почему?.. — у Алисы задрожал голос.

— Это прибавляет мне сил, а значит, лет жизни. Такая сделка, никем не подписанная. Потому закатники не отказываются от подобных дел — суета, конечно, но польза есть. Я убиваю светлых, чтобы добавить себе лет бесцельной суеты. Все суетятся, чтобы продлить суету. Основа существования.

— А… А сколько тебе лет?

— Все, как там тебя, заткнись. Надеюсь, в следующий раз, когда я услышу твой тонюсенький голосок, ты будешь говорить об убийстве своего хранителя.

Алиса обиженно насупилась, Илье было забавно за этим наблюдать. Ведь он заранее провел инструктаж! Эта закатница еще оказалась намного общительнее, чем другие. Прямо болтушка среди молчунов.

На этот раз их ожидали. Илья оставил машину далеко от березовой рощи, прошли пешком. Но навстречу вышло несколько мужчин, одного Илья узнал — владелец участка. Выглядел он раздраженным, а кто бы ни был на нервах, когда сплошные неприятности?

— Вы кто такие? Журналисты? — крикнул он издалека. — Убирайтесь!

Илья ответил:

— Разве здесь нельзя гулять? Воздух такой свежий!

— Частная территория! — рявкнул мужчина. — Воздух ему свежий, ну да! И вчера тут крутился. Валите, пока не огребли.

Алиса попыталась использовать свой козырь — обычно, что бы она ни говорила, люди хоть немного успокаивались:

— Вы не волнуйтесь, пожалуйста. Мы не журналисты.

Они подошли совсем близко, двое парней за спиной владельца хмурились. Самого его трясло. Похоже, что он уже дошел и перешел точку кипения. Там слова уже роли не играют. Он сам шагнул наперерез и буквально зашипел, тряся пальцем перед носом Алисы:

— Вам всем лишь бы поживиться. У меня тут проверки по пять раз на дню! Думаете, если бы что-то было, то меня бы не прижали?! Не за что прижимать, ясно вам? Несчастные случаи! Не раздувайте беду еще сильнее!

Его волнение было оправдано и объяснимо — несложно представить, как его успели достать. Алиса не выдержала:

— Это не несчастные случаи, Михаил Андреевич! Уезжайте отсюда, постройте дом в другом месте! Плюньте на потраченные деньги, они не стоят жизней рабочих и вашей!

После этих слов вся троица переглянулась, а общее настроение изменилось. Алиса в порыве выдала, что знает имя владельца. И тот прищурился, а двое других тоже подошли ближе, демонстрируя недружелюбное любопытство.

— Как ты сказала? Намекаешь, что все подстроено?

Алиса спонтанно отступила на шаг, Илья закрыл ее собой, потому дальнейшее было обращено к нему — на каждом слове все громче:

— Два инфаркта, три травмы на ровном месте! Последний просто запнулся и приземлился ровнехонько виском на гвоздь! Как это можно подстроить?! Кто такое мог подстроить?

Стало только хуже. Теперь хозяин считал, что у них есть какая-то информация и просто так не отвяжется. И никакие ответы его не устроят. А если ляпнуть про феечек, то он сгоряча может со своими людьми и броситься на незваных гостей. По сути, этот человек ничего плохого не совершил, но ситуация сделала из него нервного идиота, с которым и разговаривать сложно. Не то что договариваться.

Голос Наташи сзади раздался слишком спокойно для такой ситуации:

— Мы долго здесь собираемся лясы точить или дело сделаем? Честное слово, скукотой я могла бы заниматься и в собственном доме.

Илья обернулся и бросил:

— Подожди, Наташ. Может быть, нам получится еще объяснить! Михаил Андреевич, иногда случаются вещи, которые…

Но Наташа вышла вперед, скривилась брезгливо и напомнила:

— Я уже здесь. И не уеду, не сделав дело. Так что без толку объясняться.

Ее вмешательство обескуражило всех мужчин. Все же она была впечатляюще неживой и на подсознательном уровне вызывала желание сжаться и уползти куда подальше. Михаил Андреевич, надо отдать ему должное, не сдавался, хоть и говорил теперь намного сдавленнее:

— Что вы все чешете?.. Что происходит? Кто эта дамочка?

И «дамочка» подошла к нему, посмотрела прямо в глаза и выдала:

— Слушай. Ты вот прямо сейчас собираешься и уезжаешь вместе со своей ребятней. А завтра возвращаешься и живешь тут долго и счастливо. Все ясно?

— Но…

Наташа с презрением глянула на Илью и добавила:

— За общение со смертными мне должны доплачивать, — и, снова развернувшись к Михаилу Андреевичу, повторила с нажимом: — Садишься в машину и уезжаешь! А если ты вынудишь меня сказать еще два предложения, то через три дня будут хоронить уже тебя, а не твоих рабочих.

Она не выглядела человеком, который шутит или бросается пустыми угрозами. Да она вообще человеком не выглядела. И еще Илья точно отметил, как она произнесла «смертными». Просто оборот речи, или закатники бессмертны? И ведь не спросишь… А если спросишь, то услышишь в ответ такие же приятности. И не было ничего удивительного, что Михаил Андреевич потоптался немного на месте, а потом махнул своим парням. После чего вся троица, постоянно озираясь, пошла к машине. Других людей здесь видно не было. Не так-то просто нанять новую бригаду в таких условиях.

Больше Илья и Алиса не вмешивались. Договариваться надо было раньше, да и тогда вряд ли возможно. А теперь оставалось только заткнуться и наблюдать, как закатница уничтожает светлых.

Она прошла дальше, за постройку, сосредоточенно глядя вверх. Там перемещающиеся белесые пятнышки начали суетиться и перепрыгивать на деревья дальше. Но они не уйдут. Даже понимая, что будет дальше, — не уйдут. Оберегающие духи не умеют покидать любимое. Хранитель Алисы тоже вытянулся, наблюдая за жутким действом.

Наташа вскинула ладони, и по длинным пальцам заструился дым. На ее запястьях блеснули браслеты — это амулеты закатников, которые Илья уже видел в действии. Черные клубы шли именно от них, но увеличивались, набирали силу на ладонях, а потом срывались с кончиков пальцев темнотой. И хоть Наташа стояла спиной, Илья знал, что у нее закрыты глаза — она настолько могущественна, что может не бояться ответного удара. Хотя лесные духи все же попытались атаковать: первый полетел прямо на нее. Но запутался в черном дыме, запищал, скрутился от боли и через секунду исчез. Наташа звонко, почти живо рассмеялась. Наверное, в этот момент она чувствовала какой-то неописуемый восторг, как ощущает демон, когда творит зло. Два других духа не были так отважны, но и их постигла печальная участь: струящийся дым поднимался, нацеливался и достигал свечения, гася его. Второй умер через минуту. Третий застыл обреченно и не издал ни звука, когда темнота поймала и его.

Они жили здесь сотни или тысячи лет, невидимые. Они оберегали путников и даже позволяли тем ломать ветки для ночного костра. Они выгоняли неугодных или в ком чувствовали неуважение к месту. Они убили пять людей, и сами погибли за пять минут. Только потому, что не хотели идти на компромисс. Илья отчего-то чувствовал себя виноватым, хотя все сделал правильно. Но ничего не мог поделать — тяжесть навалилась грузом, до слабости. Особенно угнетали звонкие раскаты неуместного смеха этой бездушной женщины. Нет радости в убийстве, не должно быть в нем радости! Он почувствовал, как Алиса взяла его за руку — поддержка понимающей. Хотя ее лицо при этом было залито слезами. Зато голос прозвучал твердо:

— Я узнаю, как изготавливаются их браслеты. В другой раз мы не будем вызывать закатника, Илья. Сделаем все сами. Ничего приятного, но все лучше, чем это озлобленное веселье.

Он покачал головой, хотя был очень благодарен за эти слова:

— Не получится, Алис. Во-первых, как и наши амулеты, эти работают на их энергии. И, как видишь, она совсем другая. Принципиально другая. Во-вторых, я не хочу пачкать свою судьбу еще и таким. Закатникам, похоже, терять нечего, а мне есть.

Она кивнула и больше этот вопрос не поднимала. Но Илья после этого дня для себя решил твердо: он не сможет спокойно спать, пока не выяснит — откуда берутся закатники, в чем смысл их существования, кроме поддержания равновесия с другой стороны. Он понятия не имел, что ему даст эта информация, но вознамерился по крупицам собрать все.

Увидев вместо извечного делового костюмчика на Хайше форму полицейского, Марина опешила. Она даже не задавалась вопросом, откуда у него одежда и поддельные документы — в арсенале профессионального мошенника и не такое отыщется. Опешила она от его вида: несуразность бросалась в глаза, являясь следствием американских комедий. Так и казалось, что вот-вот откуда-то заиграет музыка, парень подмигнет и начнет раздеваться. Уж совсем никак не ассоциировалась его смазливая рожа и хитрые карие глаза с серьезной профессией.

Однако предыдущая секретарша Геннадия не заподозрила неладного. Открыв дверь, она замерла, скользнула взглядом по ксиве, которую Хайш на секунду приставил к ее носу, и оторопело спросила:

— Что происходит?

Хайш нагло отодвинул ее в сторону, прошел в квартиру. Марина поспешила за ним, поздно стесняться, раз уж все равно явились. Демон же обернулся, приняв вид человека, раздавленного всеми мирскими тяготами:

— Убийство происходит. Точнее уже произошло. Да-да, Полина Сергеевна, у нас к тебе ряд очень неприятных вопросов.

— Убийство? — хозяйка побледнела. — О боже… Мама? Отец?

Понятное дело, что она все поняла неверно. Ведь ей никто и не думал объяснять. Хайш театрально тянул паузу, потому Марина вмешалась:

— Нет-нет, никто из ваших близких. Присядьте, пожалуйста.

Она охнула и рухнула на край дивана. Хайш разместился рядом, подвернул одну ногу под себя, развернулся к ней и, совершенно неуместно скалясь во все зубы, сунул Полине под нос свой мобильник с фотографией погибшей Лилии на экране.

— Знаешь ее?

Хозяйка очень внимательно рассмотрела, даже наклонилась, потом потрясла головой и уставилась почему-то на Марину, как будто именно от нее ждала внятных объяснений. Но руководство операцией взял на себя демон, и вдруг тон его голоса сильно изменился — появилось давление:

— Точно не знаешь? Даже мельком не видела?

Полина Сергеевна посмотрела еще раз, нахмурилась:

— Я не уверена… Если только совсем мельком. Кто это?

— Погибшая. Ей всего двадцать четыре было. Красивая девчонка, — сказал на этот раз как-то задумчиво, слишком сдавленно.

Женщина прижала ладонь к груди. Кажется, Марина поняла, что он делает — выводит Полину на все возможные реакции и с присущей ему внимательностью наблюдает, не притворяется ли. Но даже без демонического радара было очевидно, что Полина в самом деле шокирована. Но сильнее испугана не произошедшим с какой-то там девочкой, а непониманием, при чем тут она сама. А это означало, что Лилию она в самом деле знать не знала. Но даже если она великолепная актриса, демон уловит фальшь.

Однако он глянул на Марину и едва заметно мотнул головой — мол, ничего. Перед ними кто угодно, но только не потенциальный свидетель. Хайш снова сменил тактику. Убрал телефон в карман, свободно откинулся на спинку и не сводил внимательного взгляда с допрашиваемой.

— Полин, давай просто поболтаем. Забудь, что мы здесь по работе. Ведь ты догадываешься, почему мы пришли?

— Нет! — она ответила порывисто.

Марина подхватила стул и села напротив. Ей казалось, что женщина именно в ней ищет поддержки, и потому посчитала обязанной ее оказать:

— Полина Сергеевна, поймите, что вас вообще ни в чем не обвиняют. Но у следствия недостаточно доказательств. И именно вы можете помочь.

— Я… я помогу! Только понять не могу чем!

Хайш пододвинулся еще ближе. И он не зацикливался на официальности:

— Просто будь откровенна. От твоей откровенности, может быть, зависит, останется ли убийца на свободе, — он не оставил паузы для ответа и сразу перешел к главному: — Полин, ты ведь пять лет работала на Геннадия Александровича. Расскажи об этом.

— Ген… А что с ним? Да, работала… Секретаршей. Бумажки, договоры, иногда встречи с поставщиками.

Хайш перебил:

— Нас не бумажки интересуют, Полин. А ваши с ним интимные отношения.

Женщина ойкнула, отвела взгляд и начала краснеть. Хайш, наверное, точно знал, что бьет в правильном направлении. И он же не дал Полине замкнуться:

— Рассказывай обо всем. И как можно честнее. За это нынче в тюрьму не сажают и камнями не забрасывают.

Она нервно вдохнула и, не отводя взгляда от пола, ответила:

— Ну… были отношения, да. Все время, пока я работала. Только какое это имеет отношение к убийству?

— Самое прямое! — твердо вставила Марина. — Эта девушка была секретарем Геннадия Александровича после вас. И здесь любая мелочь может помочь.

Полина подумала, взяла себя в руки, хотя совершенно точно не понимала, почему ее об этом спрашивают:

— Гена, конечно, человек не самый приятный, но он не убийца, если вы на это намекаете. Если каждого такого мужика считать преступником, то проще полстраны пересажать!

— А в чем неприятный? — Марина вернула ее к главному.

Полина вздохнула, но уже было видно, что она немного расслабилась — начала рассуждать:

— Я после института к нему устроилась, и вот буквально с первого дня он мне подробно и объяснил, в чем заключаются обязанности нормальной секретарши. А если у меня моральки мешают, так сразу проще другое место подыскать. Я тогда побоялась вообще без работы остаться, а потом привыкла.

Марина удержалась, чтобы не поморщиться. Рассветники не судят! Она попыталась выразиться как можно корректнее:

— То есть сексуальные домогательства целых пять лет? И вы молчали?

— Молчала, — она посмотрела с вызовом. — Сначала молодая была, боялась, потом поняла, что такое везде происходит. Ну, там, где приличная зарплата. Не нравится — иди, работай за копейки. Каждый выбирает сам, так что никаких домогательств. Все честно!

Хайшу отчего-то ее признание очень понравилось, он и улыбался теперь шире.

— Вот и молодец! Совесть придумали те, у кого кишка тонка. Но я одного понять не могу: почему он тебя уволил? Раз ты такая была, на все согласная. Или это тебе самой надоело подлизывать в правильных местах по приказу не слишком свеженького шефа?

Вроде бы и говорил с восхищением, но по смыслу явно оскорблял, потому и Полина не могла определиться с реакцией. Марина бегло переспросила:

— Вы не сами уволились?

Полина окончательно растерялась и говорила теперь по инерции. Вот, этот настрой и надо ловить — быстро спрашивать, не давать думать, тогда получится и больше, и искренней.

— Не-ет, Гена меня уволил.

— За что?

— Так… надоела просто. Мне ж почти тридцать. Но я наивной дурой никогда не была, знала, что рано или поздно он положит передо мной листок и вежливо попросит написать заявление.

В принципе, ситуация была ясна. И эта женщина вряд ли могла сказать что-то еще. Марина в отчаянии пыталась выяснить хоть что-то, за что можно было зацепиться:

— Он был груб с вами? Склонен к каким-то извращениям? Как реагировал на отказ?

— Так ведь я же не отказывала, — Полина развела руками. — Да нет. Самый обычный мужик, у которого столько денег, что ему лень искать пристанище для своего члена. Все ему должны, все обязаны, жена давно в печенках сидит, но и разводиться ни к чему — она у него бесхребетная домработница. Таких мужиков — в кого ни плюнь, давайте уж начистоту. А верные и порядочные — все, как один, нищеброды. Мир так устроен. Кстати, а ты точно в полиции работаешь? Уж больно молодая.

Марина не успела ответить, поскольку Хайш снова перехватил инициативу:

— А знаешь, Полина, мне такие люди очень импонируют. Вовремя расставила приоритеты, квартирку, я смотрю, неплохую приобрела. Ты все делаешь правильно. Но нужно добивать!

— Что добивать? — она не понимала точно так же, как Марина.

— Ты теперь в суд подавай, — огорошил Хайш. — Глядишь, свезет, еще и за моральный ущерб прилетит.

— Ну да, — Полина хмурилась. — В суд надо было в самом начале бежать. А не после увольнения. Сейчас к моим словам никто всерьез не отнесется…

— Здрасьте, приехали, — Хайш умел улыбаться так очаровательно, что невольно все слушатели начинали ловить каждое его слово. — А что ты теряешь, а? Притворись забитой кисонькой. Нет, ты только прикинь со стороны: пять лет была фактически в сексуальном рабстве, голову боялась поднять. И как только отказала, он тебе хрясь — пиши заявление. Неужели не прикидываешь, что ситуация будет выглядеть именно так, как ты ее представишь?

Полина, хоть обе брови и вскинула, но говорила с большим сомнением:

— Да не выгорит… У него столько бабла, что у меня просто не хватит сил! Хотя…

— Хотя ты можешь получить шанс поиметь его. Учти, что на нем вскоре еще и обвинение в убийстве повиснет. Это козырь в твою копилочку, когда его будут закапывать — упустишь этот шанс, больше не подвернется, — Хайш подмигнул и легко вскочил с дивана. — Все, Марин, пошли.

Хозяйка ожила и догнала их у самой двери:

— Подождите! А когда ему обвинение выдвинут? Или уже выдвинули? Как ваши фамилии? Я не успела прочитать. К кому обращаться в случае чего?

Хайш схватил Марину за руку и потащил в подъезд, не удостоив Полину ответами. Обсудить узнанное удалось уже в его машине. Марина не была в восторге от результатов встречи:

— Единственное, что мы выяснили, — он мудак. Но это не улика! И даже если твой ход сработает, и она подаст иск, то в лучшем случае возбудят дело о домогательствах. И это снова не улика в деле об убийстве! Понятия не имею, к чему теперь переходить. Если он только не спрятал труп где-нибудь у себя на даче. Но он вряд ли настолько идиот…

— Спокойнее, суицидница, ты слишком много суетишься. Иск привлечет внимание к его персоне. Уборщица подтвердит интерес. Этого мало, чтобы связать с исчезновением девчонки, но хоть что-то.

Но Марина не была столь оптимистична:

— К сожалению, он сможет проплатить молчание и Полины, и уборщицы. Ты всерьез считаешь, что кто-то из его сотрудников побежит давать против него показания?

— Начнут. Но только при условии, что дело завяжется. Когда первый стартанет, остальные подтянутся. А для того желательно, чтобы наш Генушка начал косячить. В идеале, сильно задергался. Это-то я могу устроить!

— Как именно? — Марина всерьез заинтересовалась.

— Ты ведь не хочешь этого знать. Вот и не спрашивай.

Марина вздохнула, но не спешила спорить. Рассветники так не работают! Но если убийца окажется в тюрьме, то какая разница, какими мерами это было достигнуто?

— Ладно, Хайш, спасибо тебе за помощь в любом случае. Подождем несколько дней. Быть может, мы сделали достаточно, чтобы дело закрутилось без нашего участия?

Он высадил ее возле торгового центра, сам тут же рванул с парковки на полной скорости. Марине бы очень не хотелось, чтобы друзья узнали о таком сотрудничестве. Дело даже не в том, что Марина сомневалась в правильности, но лучше сначала получить конкретный результат. Убийца сядет — можно спокойно рассказать. Ничего не выйдет — так и зачем лишний раз нагнетать обстановку? К сожалению, много времени нет. Марина не сможет прикрываться учебой бесконечно. Алиса учится в той же группе и уж наверняка знает, какие именно типовые надо сдавать и когда преподаватель по высшей математике назначил консультацию.

Люди глупые, рассветники — просто идиоты. Понапридумывали себе стереотипчиков, грешки свои, никому не нужные, замаливают. А тем временем их же дела летят псам под хвост. Но этим хотя бы повезло: у них есть поддержка и опора в виде закадычного врага, острого на язык, харизматичного, всегда одетого с иголочки и вообще — приятнейшего парня, хоть и не с красными глазами. Хайш недолго раздумывал над тем, стоит ли взять дело в свои руки, ведь и так было очевидно — без него не справятся.

Есть такое клише: якобы если прижать преступника к стенке, то он сам побежит сдаваться. Ничего подобного. Работает далеко не на всех и уж точно не в тех странах, где люди тюрьмы боятся больше смерти. Потому просто запугивать Генку-убийцу-симпатичных-девиц нет смысла. Однако это не означает, что страх нельзя использовать. Хайш сходу и придумать не мог вопроса, где нельзя было бы использовать страх.

Оставаясь невидимым, он наблюдал. Геннадий после ухода жены снял со стены все старые фотографии, но вел себя довольно сдержанно. Ночью, правда, иногда подскакивал — похоже на кошмары. Возможно, совесть внутри долбила гневным дятлом, но вероятнее другое: преступник боялся быть пойманным. На допросах тем не менее он был олицетворением самообладания, очень искренне сокрушался о пропаже Лилии, выдвигал какие-то предположения, и полицейские не могли уловить в его словах лжи. А улик у них не было вовсе. Геннадий же перестраховался — нанял лучшего адвоката в городе. Этот факт наконец-то напряг особо сообразительного следователя, но без доказательств он все равно ничего не мог поделать. Ему даже разрешения на официальную слежку не выдали. Экономия разрушит мир!

Опросы свидетелей тоже ничего не давали. Даже болтливая уборщица вмиг стала слепоглухонемой. Это она вначале, не подумав, рассветникам всю правду ляпнула, а потом сообразила, чем чревата ее откровенность. Полина вроде бы отважилась запустить дело о сексуальных домогательствах, но не слишком решительно. Хотя она молодец, шлюшка нигде не пропадет. Но пока ее вопрос раскочегарится… А ведь Хайш просто мог придушить преступника во сне, выставить самоубийством на почве моральных терзаний, даже с признательной записочкой. Но Марину такое разрешение ситуации бы не устроило.

Почему Хайш вообще тратил на это время? Не только из-за призрачной надежды втереться в доверие — через Марину ко всей команде. Дело было настолько спорным, что на это и ставить нелепо. Ему просто нравилось — хотелось в этом участвовать. Как и любой демон, он не мог пройти мимо такой внутренней борьбы. Илья с Алисой тащили Марину на светлую сторону, она же сомневалась. Так разве ей не нужен был противовес — тот, кто будет одновременно ее тащить на темную? Выходило эдакое соревнование, пусть даже ее друзья об этом не догадывались. Но все демоны азартны, Хайш и не собирался быть исключением. Сейчас она решит дело таким образом. Когда убийца сядет в тюрьму, только убедится, что была права и что рассветные принципы не обязаны быть такими уж незыблемыми. Еще через пару дел или в безнадежной ситуации она сама поймет, что уж лучше наказать преступника своими руками, чем позволить ему уйти. Она будет считать это добрым делом, но такие повороты надо совершать очень медленно, по капле изменяя направление. Марина так и не поняла, почему Илья держится правил безапелляционно — он на уровне интуиции ощущает каждую каплю поворота. Марина же была другой, потому с ней играть и не наиграться. У Хайша впереди вечность, чтобы потратить на такое знатное развлечение хоть несколько лет.

Поняв, что события нуждаются в пинке, Хайш сосредоточился на главной задаче — заставить Геннадия паниковать. Он позвонил ему и сообщил строгим голосом:

— Геннадий Александрович? Старший лейтенант Хашимов, прокуратура. Будьте добры, явитесь на опознание тела.

— О… опознание? — того впервые подвел голос.

— Адрес морга записывайте. Я через полчаса тоже туда подъеду, там и познакомимся лично.

— Какое еще опознание?! — Геннадий пришел в себя. — Я сначала свяжусь со своим адвокатом! Вы не нашли никого, кто может ее опознать?!

— Опачки. А ведь я даже не говорил, о чьем теле идет речь, а вы так сразу к делу…

Геннадий бросил трубку. К сожалению, адвокат сейчас быстро выяснит, что никакого тела не находили, но вряд ли милый убийца сможет сегодня заснуть спокойно. И точно, сорвавшись с работы, он сел в машину. Хайш успел нырнуть на заднее сиденье, чтобы там развалиться, и часами наблюдал, как машина суетливо кроссирует по улицам. И не особенно удивился, когда уже затемно Геннадий вырулил из черты города и направился сначала по трассе, а потом по лесной дороге. Заглушил двигатель, просидел еще минут пятнадцать, потом вышел. Интересно, что он в такой темени отыщет?

Хайш зевнул и, материализовавшись, присоединился к своему приятелю, притом громко хлопнув дверцей. Убийца подскочил на месте, как ошпаренный.

— Что? Ты откуда взялся?!

Жаль, что Хайш не захватил полицейскую форму — эффект был бы стократно выше. Но и так сойдет. Он поправил галстук и улыбнулся.

— А зачем ты сюда приехал? Никак проверять, не раскопал ли кто тело?

— Да ты кто такой?..

Но Геннадий не выдержал и нескольких секунд — он заскочил в машину и буквально сразу рванул с места. Хайш, закусив губу, помахал ему вслед.

Итак, где-то здесь. Теперь наконец-то началась конкретика. Он вызвал Шарика, гончая без труда отыскала нужное место. Пришлось запачкать руки и откопать, потом положить тело поближе к дороге. Именно там и нашлось орудие убийства — домкрат. Чего пытался добиться этот недотепа от девушки, что решил ее в итоге угрохать, Хайша интересовало слабо. В начале осени в лесу много грибников, так что вопрос нескольких дней, когда у полиции дело изменится с «пропажи человека» на «убийство». Там и разговоры другие начнутся. Заодно он подбросил домкрат в гараж Геннадия. А то как же так — важный инструмент должен лежать на месте! С отпечаточками пальцев и отстаточками крови.

И напоследок, аккурат утром перед обыском, нарисовался на его кухне. Насладился зеленым цветом лица, блеяниями и заиканиями, а уже после великодушно посоветовал:

— Штаны смени, придурок. А то все полицаи от вони задохнутся.

Марина явилась через два дня в его особняк. Хайш даже с кровати подниматься не стал, когда Шарик тихо рыкнул. Он не бросится на рассветницу, поскольку делает все, чего осознанно или бессознательно хочет хозяин.

Она без приглашения вошла в комнату, осмотрелась, отыскала стул у стены и, не пододвигая, уселась на него.

— Я думала, тут вообще ничего целого не осталось.

— Как видишь.

— Вижу, что здесь требуется уборка. Демоны умеют орудовать веником? Я бы посмотрела.

— Не в этой жизни, суицидница. Ты почему в такую рань?

Он подтянулся повыше, чтобы смотреть на нее прямо.

— Хотела успеть до занятий. Я узнала, что его арестовали. Твоих рук дело?

— С чего ты взяла?

Марина задумчиво отвернулась к окну:

— Мои друзья сразу поняли, что дело нечисто. Тот ублюдок не настолько туп, чтобы тащить орудие убийства с собой. Илья подозревает меня. Он видел, что это дело не давало мне покоя.

— Ого. И что ты ответила?

— Что не смогла бы это провернуть, даже если б захотела.

— И зачем сейчас явилась? Спросить разрешения, можешь ли ты присвоить себе мою славу?

— Нет. Поблагодарить. Хотя бы за родителей этой девочки поблагодарить. Пусть для них и нет хороших новостей, но лучше уж так, чем тот ад, в котором они пребывали в последние недели.

— Точно. Я об ее родителях и думал все время. Так зачем ты явилась?

— Я хочу, чтобы ты был в команде, Хайш. Просто поставить друзей перед фактом. Есть дела, которые рассветники не имеют права доводить до конца, но почему бы не оставить их демону?

— Хочешь всю рутину на меня спихнуть, хулиганка?

— Я серьезно, Хайш, — она отлепила взгляд от окна и посмотрела на него.

Все-таки эта дурешка повзрослела, а времени-то прошло всего ничего. Выращивает внутренний стержень, не иначе. Даром что рассветница, а так бы с нее вышел толк.

Хайш сел, позволяя покрывалу сползти. Прикинул, как выглядит со стороны — зрелище должно быть впечатляющим, влияющим на все женские гормоны, хотя стратегические места и прикрыты. И заявил все тем же спокойным тоном, в котором продолжался весь диалог:

— В этом случае я хотел бы сделать малюсенькое признание. Твоя подружка не соглашалась на сделку со мной.

Марина мгновенно собралась и вскочила на ноги:

— Не соглашалась?!

— Нет. Она прогнала меня. Так верещала, что у меня уши закладывало. При всем этом она врала — в том числе и самой себе. Она хотела получить нового хранителя. И не важно, какой ценой.

Марина прищурилась:

— Демонический радар на ложь или твои домыслы?

— А ты сама ответь, почему она решила оставить это в тайне?

Марина не выдержала и отвела взгляд. Больше, больше сумятицы в мыслях! Перед тем, как уйти, она сухо выдавила:

— Будет сложно, но я попытаюсь убедить друзей по твоему поводу. Как бы то ни было, я все равно считаю, что от тебя можно получить пользу. Или уж убить. Одно из двух, а все эти золотые середины — чушь собачья.

И ушла, не удосужившись дождаться и его мнения. Хайш снова откинулся на подушку и подмигнул потолку. Все идет именно так, как должно идти.

Илья говорил быстро и по делу, как обычно и бывало:

— К медиуму обратилась женщина, сорок лет, двое детей. Говорит, что ее муж очень сильно изменился. Пока никаких подробностей, но дело, очевидно, по нашему профилю.

Алиса уточнила:

— И снова мужу на глаза не попадаться?

— Нет, — удивил остальных Илья. — Как раз наоборот. Она пригласила нас сегодня на чай. Готова прослыть и сумасшедшей, и истеричной супругой, лишь бы ей дали твердый ответ: что происходит.

— Так а жалуется она на что?

— В этом и загвоздка. Она как будто вообще ни на что не жалуется.

Илья озвучил только суть, но самого его новое расследование заинтересовало не на шутку. Он уже успел созвониться с Маргаритой и кратко обсудить. И странность как раз была в том, что жаловаться той было ровным счетом не на что — она просто хотела получить ответ.

Муж ее, Василий, работал пожарным, герой нашего времени. За годы службы накопил и пару несерьезных травм, и десятки спасенных жизней. Маргарита очень его любила и уважала — именно так откровенно и заявила. А еще она была самой настоящей боевой подругой для своего героя: с молодости знала, что работа опасна, что психологически тяжела, что иногда ее мужу приходилось вытаскивать из завалов обугленные трупы детей, после чего он долго-долго сидел недвижимый возле окна, иногда запивая мысли водкой. Он не был пропащим алкоголиком — так, изредка снимал стресс, не больше. Но чаще он был просто уставшим и замкнутым. Дети к отцу тоже относились с уважением, все прекрасно понимали. И неожиданно, как раз после крупного пожара на загородном складе, Василий вернулся словно бы другим. Он не стал хуже или лучше, но Маргарита смотрела на него — и не могла узнать. К медиуму побежала после того, как его брат в гости зашел. Маргарита, само собой, того по имени зовет, и вдруг Василий — тоже по имени. Именно так и сказал, хотя всегда раньше либо «брательником», либо «Ванько» — с ударением на последний слог. Брат тоже удивился, но ведь он остальных странностей не видел. Например, как Василий пристально рассматривает свидетельства о рождении детей или собственный паспорт, будто ищет там какую-то новую информацию.

Она оказалась очень улыбчивой женщиной — сплошное обаяние. Широко распахнула дверь и зычно пригласила:

— А вот и гости дорогие! Заходите, милые! — и сразу крикнула в комнату. — Вась, они пришли!

Муж оказался ей под стать — большой, широкоплечий и с такой же располагающей улыбкой:

— О, привет, молодежь! Спасибо, что сегодня Рите с сумками помогли! Проходите, я пока хлеба нарежу.

Именно так она решила их представить для первого знакомства. Якобы у нее пакеты порвались на улице, и вся троица поспешила на помощь, в том числе и донесла до подъезда. Так себе подвиг, конечно, но под этим предлогом Маргарита и зазвала их на чай. Она была готова выдвинуть и более конкретные обвинения, но для начала хотела заполучить хоть немного конкретики.

Сыновья их тоже вышли, вежливо поздоровались и смылись, как только мать разрешила. Похоже, зашкаливающего дружелюбия они от родителей не унаследовали.

Стол был битком заставлен салатниками, чашками с булками, оладьями, мясными и овощными нарезками — да уж, простым чаем гости не отделаются. А хозяйка еще пыталась отыскать место для малюсенького молочника.

— Вась, принеси вилки, что тетка подарила! Ради чего мы их бережем?

Ее супруг смущенно улыбнулся:

— Это которые?

— В левой антресоли глянь, в большой красной коробке. А вы, девчонки, чего стоите? Худющие обе, как после лагерей! Заходите, занимайте места, — и как только Василий удалился выполнять поставленную задачу, добавила намного тише: — Видели? Не знает он, какие вилки! Как будто у нас сундуки с подаренными вилками стоят — выбирай не хочу.

Илья пожал плечами. Ему до сих пор казалось, что хозяйка здорово преувеличивает. Редко какой мужик в посуде сходу разбирается — нашла, к чему придраться.

Василий вернулся и с вящим удовольствием протянул жене запрошенную коробку. Потом улыбнулся всем разом, а Илье пожал руку:

— Василий. А ты Илья, я уже знаю, Рита все уши прожужжала.

Девчонки ему тоже приветливо улыбнулись и представились по очереди:

— Марина.

— Алиса. У вас очень уютно!

И он на полсекунды замер — Илья это точно уловил. Просто замер, а потом с той же легкостью ответил:

— Спасибо, красавица! Это все моя Ритуля, руки у нее золотые!

Илья поймал на себе взгляд Марины — она тоже заметила короткую заминку. Одна Алиса щебетала, но именно она эту заминку и вызвала. Она… или ее хранитель? Илья пытался наблюдать за Василием, но тот больше ничем себя не выдал — наиприятнейший человек, а их семья производила самое благостное впечатление. Да и хранитель на появление злых сил уж как-нибудь бы отреагировал.

Разговор протекал в самом обычном русле: хозяева интересовались, где учится молодежь, чем увлекается, сетовали на своих детей, которые «читают совсем не так много, как когда-то мы». И неожиданно Маргарита заявила:

— Вась, а сыра-то не купили? Как же мы забыли?

— Да брось ты, родная! Все так вкусно, сыр и не нужен!

Она скривила личико и почти заныла:

— Вась, ну сходи, купи, пока супермаркет открыт.

Он поглядел на гостей, но спорить не стал. Да это же просто золото, а не муж. Илья сразу понял, что Маргарита таким образом просто отослала супруга — следовало обсудить, если что-то вызвало подозрения, или наоборот, спровоцировать нужные ситуации, чтобы проверить. У этой женщины был продуманный и довольно агрессивный подход к решению вопроса.

Едва входная дверь хлопнула, она тут же прокомментировала, махнув рукой в сторону прихожей:

— Вот! А раньше ни за что не пошел бы! Да кто бы вообще пошел, это же глупый бзик! Но у меня такое ощущение, что если я посреди ночи клубнику в шоколаде затребую, то он и слова не скажет! И дети удивляются: папа же всегда уставал, а тут и в парк, и на аттракционы, да и собаку давайте купим, раз уж так хотите. Понимаете теперь, о чем я?

Преступление доказано. До сих пор он был обыкновенным хорошим человеком, а стал ненормально хорошим человеком. Виновен!

Марина сосредоточилась:

— Версия единственная — он новый рассветник. Хранителя разглядел не сразу, но все же разглядел. Ну же, хранитель, скажи уже сам — он рассветник?

— Что еще за хранитель? — опешила Маргарита, но замерев, наблюдала, как Марина разговаривает с волосами подруги.

Хранитель недовольно прошипел:

— Я вам Шерлок Холмс? Скажу одно — не демон. И против любимицы моей зла не замышляет.

Ну еще бы хранитель да вот так запросто бросился помогать. У них, наверное, здоровье слабеет, если они милость кому-то, кроме своих любимчиков, окажут. Но мысль Марины была самой жизнеспособной — Илья тоже вначале так решил, потому спешно перешел к допросу, пока Василий не вернулся:

— Маргарита, у нас есть версия, но нужно больше фактов. Например, вы не в курсе, происходили ли с вашим мужем какие-то страшные события? И что бы он, хотя бы косвенно, был виновной стороной?

Маргарита сосредоточенно поджала губы и покачала головой:

— Да нет, что ты. Он хоть и такой суровый… был, но очень переживал за других. За каждого, кого спасти не смогли. И не говорил никогда об этом, но я видела. Это сорт людей такой: все внутри, в душе, очень глубоко сидит. И так больно сидит, что говорить об этом не хочется.

По типу характера он как раз и был идеальным кандидатом в рассветники, а о грехе жена могла вовсе не знать. Потому Илья сразу перешел к другой проверочной точке — рассветником человек становится только на грани смерти и после чудесного спасения: именно тогда ему вручается второй шанс.

— А перед тем, как он изменился, его жизнь не оказывалась под угрозой? Вы упоминали пожар на каких-то складах.

Она кивнула.

— Да, пожар был страшный. Половина здания обвалилась, но мой выбрался без единого ожога. Еще и напарника своего на спине вытащил. Тот сейчас в больнице, но уже скоро на выписку. Никто не пострадал серьезно в тот день, хотя были на волоске.

Марина понимающе хмыкнула за них обоих. Василий вполне мог быть тоже на волоске, хотя и странно, что ни одного ожога не получил — обычно рассветники «обращаются» с размахом, по серьезному, чтобы никаких сомнений в чуде не осталось. Теперь нужно вынести всеобщее решение, а потом объяснить Маргарите, что ничего особенно ужасного не произошло — хоть ее муж и станет теперь совсем другим, но…

Илья и рта не успел открыть, чтобы все это озвучить, — замер, когда взгляд упал на собственную руку. Он поднял вилку вверх и присмотрелся.

— Маргарита, это же серебро?

— Да, хороший набор, дорогой…

— Он не рассветник, Марин.

Теперь и она приподнялась, чтобы посмотреть — рядом с тарелкой Василия лежала нетронутая вилка из набора, а ел он обычной, вроде бы алюминиевой. С какой бы стати? Илья встал, бросил грязную вилку Василия в мойку, а на тарелку положил серебряную.

— Что происходит, Илюш? — напряглась Маргарита.

— Пока не знаю, — ответил он сухо. — Но, кажется, ваш муж не собирается причинять вам зла. С другой стороны, люди, как и светлые, не боятся серебра. Давайте просто посмотрим, что будет дальше.

Алиса что-то сообразила и воскликнула:

— Я знаю, кто он! То есть не уверена, конечно, но…

Но дверной звонок ее осек. Маргарита, теперь заметно побледневшая от непонимания, пошла, чтобы открыть.

— Купил, дорогая, купил! Ты наших гостей еще до смерти не закормила, хозяюшка золотая?

Он говорил все так же доброжелательно, входя на кухню. Но остановился, посмотрев на свою тарелку. Потом рухнул на стул — не сел даже, а именно рухнул. Кусок сыра вывалился из его руки на пол. Василий не поднимал лица, а когда заговорил, то его голос оказался совсем другого тембра, отчего Маргарита вскрикнула и прижала руки к груди.

— Кто вы такие? Я увидел сияние, но не подумал, что это означает что-то страшное. Я уже встречался с таким сиянием — оно никогда не несло мне зла.

— Рассветники, — так же тихо ответил Илья.

— Ясно. Но какое до меня дело рассветникам? Я не демон.

Илья встал и произнес твердо:

— Но и не светлый. Пойдем с нами… я теперь и не знаю, как к тебе обращаться.

Мужчина встал и, не глядя на жену и не надевая куртку, вышел вслед за Ильей из квартиры. Уже на улице Алиса продолжила то, на чем ее прервали:

— Ты же оборотень, я права? Хотя нет, чаще про вас пишут как о перевертышах. Илья, они не считаются опасными сущностями, потому хранитель на него и не реагировал!

Илья изумленно осматривал мужчину. Он что-то слыхал о перевертышах, но мельком. Они встречались настолько редко, что считались почти сказкой.

— Садитесь все в машину. Не будем пугать женщину еще сильнее.

Василий — все решили продолжать называть его так — не попытался сбежать. Но говорить он начал, только когда они пришли в квартиру Ильи:

— Не убивайте только за то, что я отличаюсь от людей. Я сегодня же отсюда уеду.

Илья поймал себя на мысли, что даже не думал об убийстве — ну не производил этот приветливый мужчина впечатления угрозы. Хотя ведь он попросту притворялся — даже голос владельца тела подделал.

Но Алиса рванула к нему и взяла за руку — она поступала так, когда людям требовалась моральная поддержка.

— Просто расскажи все.

Мужчина вздохнул:

— Вам эта история покажется незрелым бредом.

Марина, которая до сих пор хмурилась, решила вмешаться:

— А ты возьми и расскажи. Мы уже с таким бредом сталкивались, что твой бред может и не показаться нам бредовым.

Он не отрывал взгляда от пола.

— Перевертыши рождаются очень редко — какая-то генная мутация или скорее насмешка природы. Или мы просто порождение каких-то демонических вмешательств — тех же хлебом не корми, дай над кем-нибудь поиздеваться. Никаких сверхспособностей, никаких плюсов — только постоянно меняющаяся внешность. Я был слишком мал, когда понял, что мать меня боится. Но почему-то до сих пор помню, как тяну к ней руки, а она ревет от ужаса… Ее признали сумасшедшей, и она даже с облегчением подписала отказ от родительских прав. К тому времени я понял только то, что не должен меняться… но это происходило непроизвольно. А люди боятся всего, чего не могут объяснить. Меня ненавидели страшно, до желания убить. Я сбегал из одного детского дома, жил на улице, потом попадал в другой. Только со временем понял, как следует себя вести и что обязан скрывать свою особенность. Наконец-то нашел хоть какие-то справки — о таких, как я. Ну и заодно об остальных темных.

Он замолчал, потому подхватила Алиса:

— Да, я про перевертышей читала в старых книгах, которые мне Люся дала. А теперь такую информацию можно найти и в интернете, просто непосвященные воспринимают как байки. Широкой огласки нет — перевертышей настолько мало, что их случаи чаще всего заминаются сами собой. И да, он не врет про отчуждение: как я поняла, большинство перевертышей заканчивают суицидом уже в раннем детстве. Их не принимают близкие, потому они и сами не умеют социализироваться, когда вырастают. Если вообще вырастают, — она закончила совсем тихо.

Василий кивнул и сжал ее пальцы еще крепче:

— Мы всем чужие. Темным мы никто, светлым — тем более. И к этому ощущению просто привыкаешь. С людьми сначала не получается, а потом уже и не хочется. Я уж не помню когда точно — лет в пятнадцать, может — я пообещал себе, что даже не буду больше пытаться. Вот такой я получился социопат.

Марина теперь упала в кресло напротив и вставила:

— Да из любого ребенка можно вырастить социопата при таком подходе. Я до сих пор не услышала ничего бредового, продолжай!

Илье показалось, что он грустно усмехнулся, но голову так и не поднял.

— Мне в прошлом году исполнилось двадцать, я привык быть один. После детдома устроился сторожем на склад. Вроде бы неплохо, надо только парой фраз в неделю с начальством перекидываться и иногда здороваться. А в тот день там что-то взорвалось… В общем, я не хотел оттуда выходить. Просто надоело бороться за очередную зарплату ради очередной прожитой недели. Но один пожарный меня заметил и бросился спасать. Их с напарником балкой накрыло… Второго-то вскользь по голове, а первому легкие пробило, ребра наружу. Я хоть людей и не люблю, но не мог не подползти — он ведь умирал из-за того, что за мной кинулся. И он знал, что умирает, а потому говорил, говорил, говорил… Все о жене своей, о сыновьях, что мало времени с ними проводил. Он уже в беспамятстве от боли просто нес и нес все это. Огня уже не было, пробраться не могли только из-за завала, потому мне пришлось слушать. И что-то у меня в тот момент перемкнуло.

— А, теперь понятно, — мягко отметила Марина. — Ты давно отвык от людей, а тут пришлось все это выслушать. И ты решил выйти из здания вместо него. Стать им.

Неожиданно он посмотрел на нее прямо:

— Нет, не так. Я подумал, что какой-то женщине, о которой можно говорить полчаса кряду, сегодня сообщат, что ее муж уже никогда не вернется. Я будто за эти полчаса всю его жизнь прожил. Перемкнуло! Наверное, ты не сможешь понять. Я переоделся в его комбинезон, спрятал под обломками тело, а уже после перетащил его подальше… Хотел просто попробовать — притвориться, что я нормальный. И мне это ощущение понравилось. Я бы никогда не ушел из того дома по доброй воле. Но, видимо, ничего не получилось, раз Рита вызвала вас.

Хранитель вдруг зашипел, пошел волнами. Алиса этого не заметила, но Марина сразу встала, чтобы быть лицом к двери. Илья пока шевелиться не собирался — он за несколько минут до того ощутил напряжение амулета. Но сейчас ждал вердикта перевертыш, а не незваные гости. Илья говорил уверенно:

— Во-первых, Рита поняла все по одной простой причине: она любила мужа двадцать лет и заметила бы даже, если бы он зубы начал чистить в другом направлении. Во-вторых, убивать тебя никто не собирается: уезжай или оставайся в городе, тебе решать. Ты оказался не нашим делом. В-третьих, самое сложное, — мы должны сообщить Маргарите о произошедшем. Она имеет право знать.

— Имеет право? — Алису зацепила такая формулировка. — Илья, подумай еще раз. Сейчас у нее есть немного странный муж, прекрасный отец ее детям, а ты собираешься ей сообщить, что он погиб? Причем довольно давно.

— Но это обман, Алис! Да, такие вещи принять сложно, но сейчас женщина считает своим мужем паренька, который вдвое ее младше.

Марина только головой качала — выбор настолько сложный, что им тут всю ночь обсуждать. А у перевертыша даже глаза загорелись надеждой. Илья легко мог понять его тягу к Маргарите: она стала ему и матерью, и другом, и любимой женщиной — в ней одной есть все то, чего он был лишен. Она буквально вытащила его на свет, потому он наверняка никогда ее не предаст и побежит за клубникой посреди ночи. Это не любовь даже, а безграничная благодарность. Но как можно саму ее лишить выбора? От сомнений и тишины Илья не выдержал:

— Хайш, выходи уже.

Он плавно шагнул в комнату, после чего Алиса вскрикнула и подскочила на ноги, а за ней и перевертыш:

— Это… демон? Я чувствую от него что-то темное!

— Демон, демон, — Хайш осветил улыбкой всю комнату, Илью аж передернуло. — И я подслушивал, потому что демоны всегда так делают.

Илья нахмурился:

— Ты зачем приперся?

Он изящно склонил голову, изображая смирение:

— Я приперся, ваше превосходительство, на партийное собрание. Рассветница обещала мне быстрое и безболезненное вовлечение.

Марина виновато кусала губы, но Илья пресек начало ее извинений:

— Я догадывался, как решилась проблема с Геннадием. Но не было подходящего момента для разговора.

— Илья…

Но сейчас и для этого был неподходящий момент, потому Илья повернулся снова к Хайшу:

— В следующий раз, если проникнешь в мою квартиру, я тебя убью.

— Хорошо! — тот вскинул обе руки. Еще б сарказма на роже поубавил — стало бы вообще идеально. — В следующий раз постучусь. Я по привычке, не гневись, государь! И раз уж я так кстати явился, то тоже выскажусь: незачем закапывать счастье двух людей, если можно не закапывать ничье! Да-да, я только выгляжу злым, а на самом деле не могу сдержать доброты. Смотрите, как мы можем поступить. Представим его женушке меня, про злых демонов и прочую родню расскажем, заявим, что муж ее столкнулся с такими ужасами, что все переосмыслил и накрылся амнезией. Она проникнется и будет терпеливей. А этот отмороженный социопат с перекореженной психикой будет ее до конца жизни на руках носить. Все, народ, хэппи-энд!

Илья поморщился. Но неожиданно на его сторону встала Марина:

— Все-таки нет. Мы должны рассказать Маргарите. Рано или поздно она поймет, что рядом с ней чужой человек, но чем больше пройдет времени, тем больнее ей будет.

Этот вариант и приняли, несмотря на все вопли Хайша.

После разговора, а Илья с собой взял только Алису, женщина долго ревела. К счастью, по его совету отправила сыновей погостить недельку к бабушке. Но новость ее буквально раздавила — недели не хватит, чтобы прийти в себя. И даже соседство хранителя не помогало. Маргарита пила успокоительные, засыпала, просыпалась и снова начинала реветь. Пришлось дежурить у нее по очереди. К сожалению, хоть как-то она реагировала только на визиты Алисы, а девушка не могла находиться там постоянно.

Но на четвертый день Маргарита сказала — пустым, лишенным всяких эмоций голосом:

— Пусть он придет.

— Вы уверены? — Илья уточнил совсем тихо. Он пытался вообще не упоминать про перевертыша.

И женщина ответила:

— Да, пусть придет. Вряд ли я смогу относиться к нему, как к мужу, но пусть хоть у детей останется отец. Им я такое сообщить не могу. Пусть приходит, раз у него, кроме нас с мальчиками, вообще никого нет.

За их встречей рассветники уже не наблюдали. Иногда просто нужно оставить задел для надежды, что все когда-нибудь станет хорошо. Пусть не сразу, пусть трудно, но станет. Должны же в мире хоть какие-то истории заканчиваться хотя бы не плохо.

Алиса чувствовала, как все вокруг разваливается. Ее и без того шаткие настройки тоже летят в тартарары. Марина выписала чуть ли не официальное приглашение Хайшу войти в их круг. А что Илья? Илья даже бровью не повел и не особенно сильно разозлился.

И его нотации звучали как-то слишком размеренно:

— Марина, правила существуют не просто так. Как ты не понимаешь? Да, в этот раз ты с демоном отправила в тюрьму преступника, в следующий раз, если подобное повторить не получится, то уже будет проще решиться наказать преступника самостоятельно. Не отпускать же его на волю! И где будет стоять граница, дальше которой зайти нельзя? Помнишь же поговорку про благие намерения?

Марина тоже выглядела не самым виноватым человеком:

— Ты, Илья, и будешь той границей! Не надо сразу записывать меня в убийцы — заметь, я только лишь отправила преступника в тюрьму, где ему и место. Но ведь ты рядом, ты не допустишь, чтобы я запуталась.

— Я буду границей? Да неужели. В прошлый раз ты все прекрасно провернула с другим напарником. Как я могу тебя остановить, если меня даже рядом нет?

Алиса не вмешивалась, наблюдала со стороны. И ей отчетливо виделось, что если бы Илье Марина не нравилась так сильно, то сейчас бы он рвал и метал. Дело даже не в ее цели — мотив хотя бы понять можно, а в осознанном союзе с демоном. И он полностью прав: размыв первую границу, остальные уже не заметишь. А Хайш великолепен именно в размывании границ. Марина никак не может понять, что демон только изобразил выполнение самой грязной работы. О, он ее выполнил, но суть была не в этом, а в ее согласии с его методами. Совсем необязательно брать в руки оружие, ведь одобрение — такое же полноправное участие.

Марина продолжала заверять:

— Илья, такого больше не повторится, обещаю! Мне самой нужно было определиться с отношением. И да, больше я ничего за твоей спиной не проверну. И нет, я не считаю, что ты всегда безусловно прав. Именно потому нам нужна дискуссия! Я не могу принять некоторые правила, но готова соглашаться с аргументами. Может, я какая-то неправильная рассветница, но осмысленные мнения друзей по каждому отдельному вопросу для меня важнее, чем какие-то нерушимые установки!

Алиса не выдержала:

— Но ведь мы так и работали, Марин. Это как раз ты хочешь все изменить. Да, иногда важно все обсудить, тогда даже неприятному варианту следовать легче — помните же, я была против того, чтобы мы сообщали Маргарите о перевертыше? Но ты, кажется, хочешь учитывать мнение и демона? Я правильно понимаю?

Марина посмотрела с вызовом:

— А почему нет, Алис? Он циничный гад, но в здравомыслии ему не откажешь. И раз уж ты сама вспомнила, он выступил за твою же точку зрения и даже предложил вариант решения!

Алиса на несколько секунд задохнулась от возмущения, а потом спрыгнула с капота машины и сказала со злостью:

— Ты вообще понимаешь, что несешь?! После того, что он сделал?

И подруга ответила очень спокойно:

— А что он сделал, Алиса? Именно тебе что он сделал?

Это был подлый удар, который Алиса не смогла бы отбить, не сказав всей правды. И почему-то промелькнула мысль, что Марина точно знала, в какую точку бить… Алисе не оставалось ничего другого, кроме как взглядом попросить поддержки у Ильи. Уж его-то мнение по этому вопросу всем понятно! Но Илья задумчиво смотрел в землю, а после долгой паузы удивил:

— Марина не настолько уж ошибается. Да, работать с темными долго не получается — им нельзя доверять. С другой стороны, раз Хайш ищет разлом, то все равно будет крутиться рядом. Он сам не оставит нас в покое. И если так, то целесообразнее с ним дружить, а не воевать.

Алиса воскликнула нервно:

— Илья! Да о чем ты?

Но он продолжал рассуждать все так же спокойно:

— Кроме того, если вопрос стоит о нашей безопасности, то тоже все не так однозначно. Да, он подставит нас в любой момент. Но если бы три месяца назад мы с ним спонтанно не объединились, то вообще никто бы не выжил. А там была моя ошибка, Хайш как раз мог и не участвовать. И кто знает, какая опасность будет следующей: та, где он нас снова выручит, или та, где он нас подставит. Но опять же: пока он не найдет разлом, он для нас вряд ли опасен. Потому и выбор такой неоднозначный.

От невысказанной обиды Алисе захотелось разреветься. Если бы друзья знали, если бы они только знали, почему она не может думать обо всех этих за и против. Но теперь уже рассказывать точно поздно. И получалось, что именно она стала слабым звеном в команде — если она не сможет выносить присутствие демона, то попросту подарит ему своих друзей на блюде. А она ведь клялась себе, что больше никогда не будет слабой! Алиса выпрямила спину и сказала уже без раздражения в голосе:

— Хорошо. Если вы оба за Хайша, тогда я вынуждена принять большинство голосов. Снова. Но только при одном условии — мы обеспечим себе подстраховку. Например, для начала он даст мне свою кровь, а я изготовлю нужные амулеты. Плюс именно на нем я испытаю несколько непроверенных заклинаний. Разве высокая цена для нового члена команды?

Марина изумленно хмыкнула, а Илья посмотрел на Алису с нескрываемым восхищением:

— Но ведь это же гениально, Алис. В самом деле, если откажется, так и пусть катится ко всем чертям. Но если согласится, то от него пользы будет намного больше, чем я предполагал!

Все теперь выглядели немного ошарашенными, включая Алису. Хотя рассветники заметно воодушевились: им проще. Принять Хайша сразу с оружием против него и других демонов — это совсем не одно и то же, что просто принять Хайша. Алиса постаралась мыслить в том же ключе, ради всеобщего блага.

Хайш встретил их в особняке, будто бы ждал. В деловом костюмчике, как идиот. Интересно, для кого он постоянно выряжается? Выслушал все условия. Алиса ожидала невероятного возмущения, но демон лишь осклабился:

— Вот ведь изверги. И чья идея была сделать меня мальчиком для битья?

— Так ты согласен? — уловил суть Илья.

— Согласен, — вздохнул Хайш. — Но с меня тоже какая-нибудь подлянка, чтобы были квиты. У нас вырисовывается очень дружеская компашка, заметили?

Алиса собралась и попыталась говорить холодно, как профессионал:

— Нам нужно не меньше двух стаканов для начала. Набирайте во фляги, я уже добавила антисептика. Кровь демонов сворачивается не слишком быстро, но лучше все-таки не рисковать.

Хайш, не сводя с нее отчего-то очень довольного взгляда, скинул пиджак и закатал рукава рубашки до локтей. Потом упал в кресло и раскинул руки по подлокотникам, готовый, казалось, к чему угодно. Алиса пожалела, что не подумала лучше над условиями — эти он принял с ненормальной легкостью. И говорил как будто только с ней:

— Если вы выкачаете из меня два стакана, то я на время стану слабеньким и беззащитненьким. Посидишь со мной после, милая? Ух, как твой хранитель правдоподобно шипит! Тоже хочет за мной поухаживать?

— Лучше молчи, демон, — ответила Алиса. — Когда ты открываешь рот, то становишься совсем невыносимым.

Рассветники приготовили фляги и вообще не обращали внимания на переругивания. Марина вытащила нож и не пыталась сдержать счастливой улыбки:

— Прямо резать можно? А если рана начнет сходиться, то снова можно резать?! У меня как будто день рождения сегодня!

Илья хоть и пытался не выглядеть таким счастливым, но восторг в его голосе тоже можно было расслышать:

— Ты, главное, не дергайся, Хайш! В моей фляжке ровно двести миллилитров помещается, больше не возьму!

И он же первым резко полоснул лезвием по запястью. Хайш вздрогнул от боли, но положения не изменил. Марина вообще решила насладиться процессом по полной программе: она удобно разместилась на полу, а надрез сделала чуть ли не от самого сгиба — длинный, ровный. И притом не скрывала своих чувств:

— Всю жизнь бы демонов резала. У меня аж мурашки по спине бегут! — она подставила флягу под копящейся черной каплей и взглянула на лицо Хайша. Заметила, как он морщится, и оттого принялась улыбаться еще шире.

Алиса не знала, как к этому относиться. Возможно, рассветникам так и полагается себя вести? А может, просто издеваются — когда еще представится такая возможность? Но ей и некогда было размышлять, Хайш не отрывал от нее взгляда:

— Ух ты, какой крутой стала неловкая девочка с переломанными ногами! Амулеты делаешь, в крови демонов разбираешься. Люблю экспертов в любых вопросах, мы точно сработаемся.

— Уже не сработались, — буркнула Алиса.

— Разве? А мне казалось, что для тебя я сделал больше хорошего, чем плохого.

Алиса поняла намек и просто отвернулась. А потом и вышла на улицу, не желая участвовать в его провокациях.

Когда все было закончено, Илья позвал из дома. Хайш выглядел побледневшим, но все таким же раздражающим. Порезы все еще сочились, а на полу виднелись черные капли. Притом он продолжал сидеть в той же позе, с раскинутыми руками. Его раны затянутся довольно скоро, но Алиса заметила странность — на левой руке кровь стиралась прямо на глазах, будто ее небольшой тряпочкой кто-то аккуратно подтирал.

Демон словно прочитал ее мысли:

— Это Шарик. Жаль, что ты не можешь его видеть. Хоть кто-то обо мне заботится. Но кому я хвастаюсь? У тебя же на голове такой же заботливый Шарик сидит. Хочешь поменяться?

Алиса не ответила. На сегодня дело было сделано, пора возвращаться и начинать заниматься амулетами. Но демон вдруг окликнул:

— Алис, задержись. На два слова.

Она обернулась скорее от удивления, рассветники переглянулись и прошли мимо, посчитав, что никакой угрозы от демона сейчас быть не может. И как только они направились к машине, Хайш вдруг сказал показательно серьезно:

— Извини, если что-то вышло не так, как тебе хотелось.

И ее вдруг оставили все силы, потому и голос прозвучал глухо:

— Ты прекрасно знаешь, чего мне хотелось. Думаю, ты просто таким образом мне отомстил за отказ.

— Может быть. Или я хотел, чтобы ты оклемалась? Даже если ты не была на это согласна.

— Не верю!

— Не верь. Теперь уже ничего не изменишь. Потому я и извиняюсь.

— Я не верю и твоим извинениям, демон!

— Разумно. Но я не уйду. Мне хочется остаться с вами — из-за разлома и потому что с вами веселее, чем без. А раз я не уйду, то у тебя только два варианта: ненавидеть меня всеми органами или только их частью. Как бы ты к этому ни относилась, но я останусь главным персонажем — пока мне самому не надоест. Ты не вычеркнешь меня одной своей ненавистью. Так, может, пора прекратить на нее тратиться?

Алиса не удостоила эту тварь ответом. А вечером, вымачивая амулеты в его крови, постоянно крутила в голове его слова — о том, что у нее действительно нет выбора. Марина решила, что демону можно доверять, Илья влюблен в Марину и потому готов идти на уступки, и лишь Алиса до сих пор оставалась за кадром основных событий. Она не собиралась бросать это занятие, с каждым делом все сильнее ощущая его важность, но и уставала от осознания собственной вторичности.

Илья позвонил еще днем и попросил подъехать к институту в шесть вечера — мол, на месте объяснит сразу всей команде. Марина явилась заранее и оказалась пока в одиночестве. В выходной здесь никого не было, потому она не стала нервировать охрану и отошла чуть в сторону от центрального входа, удобно разместившись на перилах.

Минут через десять подошел Хайш и молча уселся рядом. Но, как обычно, тишины он перенести не мог:

— О чем задумалась, суицидница?

— О том, что могу и не потянуть такой груз. Я как будто выступила твоим поручителем, а я совсем не собиралась этого делать. Теперь если накосячишь ты — буду чувствовать виноватой себя я. Это нормально?

— Конечно. Тебя записали в адвокаты дьявола, но если я не буду косячить достаточно долгое время, то это забудется. В смысле, никто тебя винить не станет, если твои дружбаны сами начнут мне доверять. Тогда уже без разницы, кто выступил инициатором — виноватыми себя почувствуют все. Так будет легче?

Марина невольно усмехнулась:

— Наверное. Осталось понадеяться, что ты протянешь без косяков столько времени. Давай же, психолог со стажем, скажи: моя надежда имеет право на жизнь?

— Как психолог со стажем говорю: человек редко бывает единственным виноватым. Чаще всего происходит так: если от кого-то постоянно ждут подвоха, если по определению считают подлецом, то ему решиться на подлость намного проще. Ему размыли моральную границу без его участия, и он, ради общего баланса, рано или поздно оправдает всеобщие ожидания. Это так, на будущее. Но со мной не сработает, у меня моральных границ никогда не было. Так что нет, я не собираюсь вас подставлять, если быть с вами мне лучше, чем без вас. И да, я вас подставлю, если правила игры изменятся. Но вы об этом и сами знаете, так что готовы и, быть может, даже заинтересованы в том, чтобы правила не менялись.

— Ого! — Марина удивленно посмотрела на его профиль. — Оказывается, ты можешь разговаривать как умный человек, а не как уволенный клоун!

— Попридержи зависть, суицидница. Или уж говори прямо, что поражена до глубины души не только моей внешностью, но и опуительным остроумием.

— А, нет, поспешила с выводами. Все в норме.

Из-за здания института вынырнула маленькая фигурка. Марина наблюдала, как гуль ковыляет к ним уверенно, но замирает в паре метров и вскидывает кривой пальчик, указывая по очереди — туда-сюда:

— Эт я щас че-т не понял! Это еще че за свиданьице? Рассветница, ты в курсе, что он демон? Демон, ты в курсе, что она рассветница?

— Ага, догадывались, — буркнула Марина.

Но Хайша бы на части порвало, не подлей он масла в огонь:

— Любовь настолько зла, прикинь? Нам стыдно и с собой ничего поделать не можем. Страсть и все дела.

Гуль вскинул ручонки и сокрушенно воскликнул:

— Мир рухнул! Отвратительно! Извращенцы! Хоть бы на люди не показывались, больные…

— Осуждаешь? — холодным тоном поинтересовался Хайш.

И гуль вмиг осознал:

— Нет, что ты! С непривычки ляпнул!

— Вот и правильно. Осуждать — это главная черта людей. Не пачкайся в той же грязи, темный.

— Даже и не думал! Я вот щас присмотрелся — а вы замечательно смотритесь вместе! Сразу бы на фото и в рамку, чес-слово! И со стороны не скажешь, что вы друг другу подходите примерно как корова табуретке! Но рассветница хороша, не оспоришь твой вкус, демон. Уж я на что до баб не падкий, а все равно так по-черному завидую…

К счастью, его захватывающую тираду, от которой Марина начала смеяться, прервало появление Ильи с Алисой.

— Так, все в сборе, отлично, — сразу начал с дела Илья. — Гуль, теперь расскажи снова, а то я не успел объяснить.

Сейчас хотя бы стало ясно, для чего тут трупоедик. Он важно подбоченился, оказавшись в центре внимания, но притом будучи звездой приглашенной, а не силой вытащенной, и огласил:

— В сараюшке, что складом институтским зовется, что-то завелось. Я точно не знаю, но как почуял там энергию, так и не приближался. А в столовой повара начали поговаривать, что там странности происходят. Пока никто не пострадал, но я на всякий случай, чтоб никто ненароком не убился. Зачем мне это, спросите вы? А я отвечу: эти люди меня кормят, хоть сами о том не знают, так что я заинтересован, чтоб никто из них не убился!

Хайш снова поразил своим циничным здравомыслием:

— Эти повара помрут — других наймут. Нашел, из-за чего переживать.

Гуль глубоко задумался, как если бы ему эта мысль действительно не приходила в голову. Хайш продолжал:

— И вообще, если ты продолжишь жрать только обычную еду, то никогда не вырастешь. Знаешь, какого роста гулей я в Греции убивал?

— Не знаю, — задрожал трупоедик. — И очень хочу не узнать. Но тут безопасно! Добрые рассветники, защиты прошу!

«Добрый рассветник» Илья и не собирался обдумывать этот бессмысленный диалог:

— Мы обязательно проверим все ночью. Гуль отключит сигнализацию и покараулит, чтобы охрана нас не поймала.

На том и порешили. На прощание гуль очень вежливо отчеканил:

— Жду затемно, гости дорогие! Готов посодействовать исключительно ради жизни поваров. А вам, господин демон и госпожа рассветница, совет да любовь, чего только в жизни не бывает, — закончил бегло, будто выругался.

Илья остановился, осознал услышанное, с открытым ртом посмотрел на обоих, а потом сложился пополам от хохота. Гуль на всякий случай смылся, но Илья смеялся так, что возникли опасения за его здоровье. Едва откачали, ей-богу.

Чтобы скоротать время, отправились в парк — тренировки следует проводить в любое свободное время. Но сегодняшняя тренировка проводилась скорее для Алисы, потому была интересна всем. Ну, кроме Хайша, возможно.

Когда она бросила ему под ноги амулет, он даже юморить перестал. Как-то медленно и неестественно дернулся и замер. Прошипел недовольно:

— Больно же.

— Работает! — восхитился Илья. — Алиса, это потрясающе! Хайш, пробуй пошевелиться, ну! Руку хоть подними.

— А я до сих пор не поднял? — с отчаянием ответил тот. — Тогда считайте, что поднял и выпотрошил вас всех.

И как он ни просил, но амулет так и не убрали: надо было установить точное время, за сколько демон его уровня сможет вырваться. Потребовалось пятнадцать минут и вызов Шарика. Но за пятнадцать минут демона не убьет только ленивый рассветник. Марина тоже была довольна результатами — у них уже есть два таких оружия! А можно создать еще!

Освобожденный Хайш покачнулся, но так и не упал на землю. И попытался омрачить успех:

— Если у демона красные глаза, то работать будет иначе, учитывайте и это.

Алиса была настолько горда собой, что забыла о неприязни и подхватила за ним:

— Да, я об этом тоже подумала! С красноглазыми можно совместить — амулет и запирающее заклинание. Сейчас попробуем.

— Э! — воскликнул подопытный кролик. — Дай хоть отдышаться! Пусть желудок на место встанет.

— У тебя есть желудок? — заинтересовалась Алиса.

— Конечно! Куда-то же провалилась бутылочка вискаря вчера.

— А давайте его разрежем? — Алиса обратила сияющий взор на Илью. — Все равно же заживет, но по анатомии демонов очень мало информации!

— Уберите от меня эту страшную женщину, — взвыл Хайш и все-таки рухнул на землю.

Но Алиса сделала уверенный шаг к нему и подняла второй амулет:

— Этот тоже надо проверить!

К удивлению Марины, Илья остановил Алису. Наверное, этим подчеркнул, что у них все-таки сотрудничество, а не чистое издевательство. Потому издевательства начались уже над ней: Илья целый час заставлял ее отрабатывать удары ногами. Хайш вообще развалился на пожухлой траве, а Алиса наблюдала за привычным действием, усевшись с другой стороны. К счастью, никому из них не пришло в голову комментировать, и только лишь поэтому у Марины получалось все лучше, а в конце ей удалось пару раз достичь цели, минуя отработанные блоки Ильи. За что он ее от всей души и хвалил.

Алиса терпеливо ждала, когда они закончат. И сразу, как заполучила обратно внимание, радостно возвестила еще об одной находке:

— Это пока не проверено, только догадка, но послушайте! Запирающее заклинание требует зажженных свечей. Но для этого нужно минимум два рассветника, и все равно опасно. Я раскопала еще одно заклинание — невидимый огонь. Огонь, насколько я понимаю, очень слабый, демону вреда не нанесет, потому его никто и не использует. Но я подумала, а что если эти бесполезные невидимые огоньки смогут сыграть роль свечей? Сама проверить не могу, я же не рассветница… Илья, иди сюда.

Она подхватила его за руку и нацепила на запястье новый тонкий амулет.

— Смотри, — объясняла она по ходу дела. — Указываешь точку и произносишь «lumen», сам амулет должен создать огонек за счет твоей силы рассветника.

Илья попробовал, но ничего не вышло:

— Не вижу огонька. Но я и запирающую границу не видел.

— Зато видит демон! — победоносно воскликнула Алиса, показывая пальцем на того. — Вы посмотрите на его хитрую рожу!

Хайш встал, потянулся, потом, пойманный с поличным, признал:

— Вижу. Продолжай.

Алиса и продолжила еще более радостно:

— Илья, может быть, если поставить два огонька и запечатать, то сработает? Только представь, насколько быстрее это можно сделать, чем зажигать свечи!

Марина вовлеклась в наблюдение с головой, и Илья тоже сразу сообразил о преимуществах. Он очень быстро указал пальцем с двух сторон от Хайша, обозначая крайние точки границы:

— Lumen, lumen, tincidunt, custodi.

И все уставились на демона, поскольку только он мог вынести вердикт. Хайш поднял голову вверх — точно так же, как когда Марина с Ильей его заперли в первый раз, обозревая высоту невидимой для остальных стены.

— Сработало! — Алиса была счастлива.

Хайш выставил вперед руку открытой ладонью вперед, потом другую и изобразил удивление: округлил рот, выкатил глаза. Илья понял первым:

— Не сработало, Алис. Теперь ждем, когда закончится эта пантомима.

Хайш не выдержал и рассмеялся, легко проходя вперед. Марина была разочарована, но разочарование Алисы оказалось куда сильнее:

— Как же так? Почему не получилось?.. Теоретически все идеально сходилось!

Марина приобняла подругу за плечи в знак утешения — она молодец, но не все подобные попытки будут венчаться успехом. Но тут подал голос Хайш:

— Ты между заклинаниями не поставила связь, а так идея годная.

— Какую еще связь? — Алиса неконтролируемо подалась вперед. — Ere? Coniungo? А ведь точно, это разные заклинания, их надо соединить!

Демон кивнул:

— Ere. Не усложняй там, где можно не усложнять.

Илья попробовал произнести иначе, включив и упомянутое «ere», после чего Хайш заключил:

— Теперь сработало. Кто у нас гений?

Все молчали, потому что были научены не верить на слово. Хайш развернулся спиной и неожиданно упал назад, но не достиг земли, а наткнулся плечами на преграду, повисел так в воздухе, совершенно неестественно, немного сполз по ней вниз, но потом перегруппировался и выпрямился.

— Сработало! — заорали Илья и Марина в один голос, пытаясь схватить Алису и заобнимать до смерти. — Ты гений!

Илья даже в щеку ее поцеловал, не пытаясь скрыть восхищения. Алиса от такого напора покраснела, но была собой довольна — так ведь было чем гордиться! И только Хайш неуместно вякнул:

— А меня кто лобызать будет? Форменная несправедливость.

На него хоть с благодарностями никто и не кинулся, но и второй амулет проверять сегодня не стали — это и было признанием того, что его незначительный вклад не остался незамеченным. Наверное, именно в этот момент Марина и стала переживать немного меньше. Да, она выступила адвокатом дьявола, но прямо сегодня вряд ли кто-то скажет, что она была абсолютно в этом не права.

— Похоже, я вас в машине подожду, — грустно констатировала Алиса сквозь забитый нос.

Илья проехал дальше территории института, заглушил двигатель, повернулся и уточнил недоуменно:

— Хранитель, ну ты что? Там наверняка только полтергейст.

Светлый дух ответил брезгливо:

— Полтергейст, конечно! Так вали и делай свою работу, рассветник. А моя любимица вас в машине подождет.

Марина пожала плечами — мол, да пусть ждет. У хранителя обострение вредности. Хотя ведь таковы и были правила: Алиса участвует только в заведомо безопасных миссиях. Она тоже смирились и вынула сотовый, чтобы за игрой скоротать ожидание.

Втроем перелезли через высокий забор. Даже Марине не потребовалась помощь, Илья не мог не отметить ее успехи в физической подготовке. Осторожно прошли мимо здания института, заметили гуля возле входа — он махнул кривенькой ручонкой, то есть сигнализацию уже отключил и явной опасности быть замеченными нет. Складское здание располагалось удобно — за основным корпусом и так, что если охрана не выйдет специально, то и заметить непрошенных гостей не сможет. Илья уже возле двери зажег фонарик и довольно быстро справился с замком.

Помещение внутри оказалось просторным, но не слишком забитым хозинвентарем. Собственно, именно поэтому и не охранялось тщательно — только очень тупого вора привлекли бы пачки чистящего порошка или грабли. Теперь и Марина зажгла фонарик, проходя вперед и осматривая все углы. Хайшу дополнительные источники света не требовались, он спокойно шагал впереди нее.

Илья же остановился недалеко от входа, проходя лучом света по всей окружности. Если придется рисовать знак призыва, то именно здесь должно быть самое проходимое место. Шепот Марины в полной тишине слышался довольно хорошо:

— Ничего не вижу подозрительного. Хайш, а ты?

Тот остановился в двух шагах впереди нее.

— Тоже не вижу. Но тут совершенно точно что-то есть — энергия буквально размазана… — он замялся, а потом скользнул взглядом сначала по левой стене, а потом глянул на потолок.

Илья направил фонарик на то место, но ничего не увидел. Зрение рассветника позволяет заметить любого темного, но у демона скорее всего чутье на источник энергии тоньше. Хотя если речь идет о призраке, то до материализации никто его разглядеть не сможет. Хайш рассматривал потолок, постепенно переводя взгляд все дальше. Илья чувствовал пульсацию амулета, как если бы здесь присутствовал демон во плоти — так он ведь и присутствовал! С новым напарником придется в корне пересматривать алгоритмы поиска. Гуль сообщил, что здесь просто происходят странные вещи — раздаются непонятные звуки, перемещаются вещи, притом никто из людей не пострадал, что было странно и для демона, и для сильного полтергейста.

Он пока не стал рисовать знак, а сосредоточился на том направлении, куда смотрел Хайш, переводя свет фонаря. И вдруг в самом дальнем углу заметил быстрое движение — будто тень промелькнула. Хайш тоже это увидел, потому спонтанно отступил немного назад, Марина вмиг сосредоточилась и переспросила шепотом:

— Видишь?

Но ответа не потребовалось. С дальнего конца склада раздался тихий противный визг. Илья вскинул фонарик и поймал светом тварь, одновременно ощущая волну холода по спине.

Прямо на потолке сидело нечто, напоминающее человека, только руки и ноги вывернуты в обратные стороны, и голова неестественно перекручена — лицо перекошенное, кривое, жуткое. Фурия. Причем взрослая, сильная. Тварь, едва ее только обнаружили, перестала визжать. Илья отмер и закричал:

— Марина, назад! Назад!

Но фурия по потолку метнулась вперед, наращивая скорость с каждым минуемым метром. Она слишком быстра, быстрее среднего демона. У Ильи, кажется, на секунду остановилось сердце. Но Хайш молниеносно развернулся, схватил Марину и со всего размаха швырнул — похоже, на полной своей силе, потому что она просто полетела тряпичной куклой и, пронесшись не меньше десятка метров, сбила Илью с ног и сразу застонала от боли. Сейчас было не до нее — Илья тоже ощутил удар о землю по полной программе, но тут же перегруппировался и, резким движением скинув Марину, сел. Фурия, упустив рассветницу, вцепилась демону в руку, которой он швырнул Марину — или рука просто оказалась на траектории ее нападения.

— А-а! — воскликнул Хайш, но без особой паники. — Отпусти, дура, я же свой!

Тварь сама разжала зубы, сплевывая черную кровь, и бросилась в сторону. Илья потерял ее из виду, но уже через несколько секунд она снова мелькнула на потолке, рванула к выходу и прыгнула очень далеко, тотчас исчезнув в темноте. Сбежала, гадюка. Илья склонился над Мариной:

— Эй, ты как?

— Кажется, у меня все кости сломаны. Можно, я еще немного полежу? У меня желудок возле горла остановился.

Илья облегченно улыбнулся. Если бы не защита рассветницы, то точно бы что-нибудь переломала. Так хотелось ее сейчас просто обнять — от радости, что обошлось. Хайш уже вышел из склада и, усаживаясь на землю с другой стороны от Марины, прокомментировал:

— Кажется, я сейчас стану свидетелем рассветного порно? Ну же, не сдерживайтесь. Развлечения на сегодня все равно закончились.

Илья сразу оторвал взгляд от Марины и перешел к делу:

— Мы называем эту тварь фурией.

Хайш, который сидел, сложив руки на коленях и внимательно прислушиваясь к ощущениям, не появится ли тварь поблизости, кивнул:

— Низшая демоница. Мадам тупа, как пробка, но очень ядовита. Не для меня, к счастью.

— Хайш, — подала голос Марина, которой до сих пор не хотелось шевелиться. — Это было очень больно. Но спасибо. Я думала, что ты мне шею сломал. Летела себе, летела и только об этом и думала… Соображала, как же я буду тебя благодарить со сломанной шеей.

Он усмехнулся:

— Ничего себе, сколько полезных мыслей. Давай повторим? Кстати, сломанная шея для рассветника не проблема, пару недель бы в кроватке повалялась и все. А вот укус ее вроде бы смертелен даже для вас. Жаль, не проверили. Я сегодня несообразительный.

— Ненавижу. И спасибо, — отозвалась Марина.

Рукав Хайша насквозь пропитался черной кровью и теперь он закатывал рубашку до локтя, обнажая рваную рану. Илья продолжил обмен сведениями:

— Она из низших, то есть не чувствительна к последнему амулету.

Демон подтвердил:

— Так и есть. Но ее замедлит тот, первый. Помните, вы меня им пытались замедлить.

Илья учитывал каждый пункт:

— Она нападает на людей только в случае самозащиты или охраняя гнездо.

— Я уже проверил — там больше ничего нет. Так что мы, скорее всего, застали мадам беременной. Она поэтому такая медленная.

С «медленной» Илья не спорил, хотя и представить не мог еще большей скорости. Если бы фурия укусила Марину, то та бы уже легко не отделалась. Илья вообще не знал, есть ли хоть какие-то шансы выжить после воздействия такого яда.

— Днем она впадает в спячку, опасна только ночью. На людей фурии не охотятся, но питаются светлыми.

У Хайша были те же сведения:

— Да, всякими там домовыми или…

Он замолчал. Илья понял первым и сорвался с места. Через забор демон перепрыгивал одновременно с Ильей, а потом и обогнал. Несколько секунд спустя Илья расслышал вскрик Алисы. Но, похоже, пока кричала она только от страха — фурия билась в закрытые стекла машины. Хайш выпрямил ладонь и полоснул по воздуху, не попав: фурия отлетела на метр и снова мерзко завизжала.

Подбежав, Илья быстро сосредоточился и старался указывать пальцем точно:

— Lumen, lumen, lumen, lumen, ere, tincidunt, custodi.

Квадрат получился неровным, но замкнулся. Фурия замерла, а потом панически закружила прямо по невидимым стенам. Илья выдохнул от облегчения. Подбегающая Марина держала наготове замедляющий амулет. Но остановилась рядом с Ильей и тоже протяжно выдохнула.

Алиса лишь слегка приоткрыла окно, но выходить из машины не спешила:

— Ребят, что происходит? Хранитель буквально овладел моей рукой и заставил запереть все окна и двери. А потом стук — по крыше, по стеклам, я до смерти перепугалась!

Фурию она, получается, и не видела. Тем лучше, будет крепче спать. Хайш же продемонстрировал ей свою руку:

— Где твои фляжки, милая? Я тут водопадами бесценной кровью хлещу, и все зря.

Честно говоря, хоть рана до сих пор и выглядела ужасно, но сочиться перестала. Как ни крути, но Хайш подставился ради Марины. И пусть даже угрозы его жизни изначально не было, Илья решил, что обязательно должен будет об этом сказать — прямо и честно. Демон должен знать, что его решение и скорость реакции не остались незамеченным, а если продолжит в том же духе, то в другой раз уже Илья не будет задумываться, стоит ли бросаться на помощь. Такие поступки, независимо от аргументов, воли и сознания, сближают.

Но это позже. Сейчас надо было закончить дело. Фурия крутилась по стенам без остановки и притом пронзительно визжала. Рука Ильи с серебряным ножом легко пройдет сквозь границу, но быть укушенным хотелось меньше всего. Хайш туда рукой не залезет, хотя он сложенными пальцами орудует как мачете. Метнуть нож — тоже не вариант. Как в нее попасть? Хотя нож просто пролетит мимо в худшем случае, то есть можно пытаться еще и еще, пока он не достигнет цели.

— Марин, — Илья не оборачивался, а сам отступил на шаг, чтобы прицелиться лучше. — Бросай.

Она закинула амулет ровно в центр ограниченного периметра. Фурия завизжала с еще большим отчаяньем и как будто бы стала двигаться медленнее. Еще шаг назад. Марина тоже вытащила свой кинжал и прищурилась. Ничего, рано или поздно кто-нибудь зацепит.

Хайш предусмотрительно отошел в сторону, чтобы уйти с траектории. Первый бросок Ильи, как и ожидалось, прошел мимо. Марина кинула следом и почти подсекла тварь снизу.

— Может, нам надо одновременно? — предложил Илья. — Фурия успевает увернуться от одного ножа, но от двух будет сложнее.

— Отличная идея, — Марина подняла свое оружие с земли и встала теперь немного подальше, целясь и ожидая команды.

Однако тварь на полсекунды застыла, а потом начала двигаться по стенам все выше. И чем дальше она становилась от сдерживающего амулета, тем сильнее нарастала ее скорость. Илья метнул нож, но теперь попасть было еще сложнее.

— Какая там высота, Хайш? — выкрикнул нервно.

— Метров десять навскидку, — спокойно ответил тот.

Бесполезно! Теперь уже совсем бесполезно. Фурию уже даже было сложно разглядеть — мечущаяся высоко точка достигнет границы и просто выпрыгнет. Она не умеет летать, но свою способность к прыжкам уже продемонстрировала наглядно.

Марина так разозлилась из-за провала, что со злостью выпалила демону:

— Ты же сказал, что она тупая!

Хайш смотрел вверх несколько секунд, потом спокойным голосом заметил:

— Все, ушла. Тупость я ее по меркам темных определял. Для рассветника любой темный — гений.

— Да что ты говоришь, гений!

Марина сжала кулаки, но раздражение ее было несправедливым. Уж точно не Хайш виноват в том, что они упустили фурию. Однако демон ее агрессию уловил и поступил… поступил, как демон, то есть быстро перевел стрелки:

— Кстати, а почему хранитель так не хотел с нами идти? Он как будто точно знал, что там поселилось. И не предупредил, чтобы понизить наши шансы.

Вообще-то, похоже на правду. И когда фурия нашла машину, хранитель сообразил очень быстро — как если бы заранее был готов. Алиса теперь вышла, но вся тряслась и переводила взгляд с одного лица на другое. Илья попытался задать вопрос самым ровным из возможных тонов:

— Хранитель, ты заинтересован в нашей смерти?

— Да с чего ты взял?.. — зашипело сияние.

Но вдруг Алиса перебила и будто бы окатила холодной водой:

— Я не совсем понимаю, что произошло, но хранитель и не обязан защищать вас.

— Что? — опешила Марина.

— Я понимаю, как это звучит, — продолжила Алиса. — Но и вы его поймите. Домовой охраняет один дом, феи — только свои деревья, а хранители — одного человека. Не требуйте от него невозможного.

Хайш хмыкнул, Илья спонтанно подался вперед и сказал мягко:

— Ты права, Алиса. И характер хранителя нам известен. Но разве ты сама согласна с тем, что он нас не предупредил? Что бы ты почувствовала, если бы кто-то сегодня погиб?

Она вздрогнула, но все равно смотрела прямо в его глаза:

— Какая разница, что думаю я? Но пытаюсь объяснить, что конкретно вы требуете от хранителя! Он скрыл это не от вас, рассветники, а от вас и демона. Вы действительно ждете, что светлый дух станет помогать демону? Вы сами поставили его перед фактом, в котором он просто не может играть на вашей стороне!

Марина что-то попыталась возразить, но Илья осек:

— В машину и по домам. Все слишком устали. А до следующей ночи нам надо еще придумать, как найти эту тварь.

К счастью, все поняли его намек — не продолжать бессмысленный спор. Но мысли остановить Илья не мог. Отношение Алисы вроде бы и до сих пор было ясно, но такая кардинальность прозвучала вызовом. Если бы Хайша сегодня не было, то фурия укусила бы Марину. Если бы Хайша сегодня не было, то хранитель предупредил бы об опасности. А он предупредил бы? Совсем не факт. Хранитель мог посчитать, что со смертью рассветников его любимица больше не будет участвовать в опасных авантюрах. Нет, он и в этом случае ничего бы не сказал, Алиса ошибается… Ведь как раз только Хайшу сегодня ничего не угрожало: фурия могла его искалечить, но точно не убить. Он единственный шел туда в полной безопасности! Хранитель не мог этого не знать! Он подставлял только Илью и Марину. Это ничего, он ведь действительно не обязан… Но довольно сложно принять тот факт, что хранитель в определенной ситуации спишет их со счетов даже быстрее, чем демон.

Хоть с Алисой и остались некоторые недомолвки, но ее жизнью рисковать никто не собирался. Илья рассудил правильно: фурия не просто так поселилась рядом с институтом, она чувствовала поблизости хранителя, но не могла на него охотиться днем, а ночью хранитель рядом не появлялся. Но демоница ждала, а может, принюхивалась попутно и к другим вариантам. Вчера она едва не погибла, пытаясь выцарапать Алису из машины — а это означало, что других вариантов она не нанюхала и была уже слишком голодна. Сейчас ясно было одно: фурия поймается только на живца, но скорее всего снова попытается добраться до Алисы. Илья проверял все известные места, где жили домовые, а Марина с Хайшем вынуждены были сидеть в засаде — в машине возле дома Алисы. Демон точно почувствует, если фурия приблизится.

И хоть машину Хайш выбрал самую простую, но и она торчала бельмом на глазу. Алиса наверняка уже поняла, что друзья за ней следят, но не звонила и не возмущалась. И ей, и ее хранителю было понятно, что их жизнь зависит как раз от настырности друзей. Чем больше опеки, тем целее будут.

Однако само сидение было наискучнейшим занятием. Час за часом торчать на одном месте и развлекать друг друга болтовней.

— А твой рассветник мне уже доверяет, — продолжил Хайш недавно начатую тему. — Иначе не оставил бы нас вдвоем.

— У него просто нет выбора. Нам надо было разделиться, а оставить тебя приглядывать за Алисой — слишком рискованно. Я здесь, потому что мы тебе не доверяем.

— Еще не полностью, но уже доверяете, — демон не сдавался. — Ты и сама понимаешь, что отношение ко мне рассветника меняется. Так что очень скоро ты скинешь груз с души, поручительница.

Марина вздохнула. По сути, он говорил правду. И ей очень хотелось, чтобы это доверие оправдалось. Но оно неизбежно появлялось — и у нее, и у Ильи, хотя демон мог просто усыплять бдительность и выжидать подходящего момента со свойственным ему упрямством. Притом она помнила рассуждения Хайша о том, что на подлость решиться легче, когда все этого ждут. Потому надо выбрать золотую середину: быть осторожными, но не ждать подлости слишком активно.

А чтобы определиться лучше, надо говорить:

— Хайш, а тебе самому нравится быть членом команды?

— Демонам вообще не свойственно делать то, чего они не хотят. Это и есть ответ.

— А чем нравится?

— Шутишь? — он иронично вскинул темную бровь. — Я как будто в парк аттракционов попал. Нет, за это не волнуйся — мне все интереснее и интереснее. Приключалки, подставлялки своих же, и все это на фоне романтичной шведской семьи.

— Чего? — Марина не поняла последнего выпада, а «подставлялки своих же» вообще не хотела с ним обсуждать.

— Как же? Алиса влюблена в Илью, Илья влюблен в Марину, а Марина по всем законам жанра влюбится в Хайша. В конце Хайш влюбится в Алису, и круг замкнется.

Марина фыркнула:

— Где-то в твоей цепочке наблюдается отсутствие, к-хм, цепочки.

— Ты все делаешь для того, чтобы не создать замкнутую, эффективную и самодостаточную систему!

Марина от скуки была не против и посмеяться, раз уж этот молчать все равно не умеет:

— Меня пугает твоя зашоренность, демон! Смотри: Алиса любит Илью, Илья любит Марину, а Марина любит Алису. Вуаля, круг замкнулся.

— Теперь в твоей цепочке чего-то не хватает… Меня, что ли? Хотя постой-ка, я же собственными глазами видел твоего бывшего! Если он девочка, то очень некрасивая.

— Ну, он был мальчиком, а Алиса пусть будет девочкой. Типа мои предпочтения сильно изменились.

— Не, это неправдоподобно. Нельзя строить модель системы с такими фантастическими допущениями.

— Так ты же первый начал. Алиса любит Илью — ну вот что это за придумка?

— Придумка? — демон тихо рассмеялся. — Кое-кто слепой, как крот, а еще супергерлу из себя строит. Стыдоба рассветная.

В принципе, Марина догадывалась, что Алисе Илья симпатичен, но вряд ли это можно назвать именно влюбленностью. Хотя если демон прав, то так даже лучше — пусть они друг на друге и замыкают эффективную самодостаточную систему. Ответила только:

— Да все равно. Твой макет и без этого провалился.

— Понимаю, на что ты намекаешь. На цепочку Марина-Хайш. Но это ты зря, мы как раз друг другу идеально подходим.

— Это чем же? — Марина едва сдерживала смех.

— Тебе плевать на мужиков, а мне плевать на всех. Идеально! Само собой, про влюбленность я сильно перегнул, но предаться безудержной страсти запросто. Нам тут, возможно, всю ночь сидеть. Представь, насколько быстрее бы время прошло.

Марина посмотрела на него серьезно, но потом не выдержала и расхохоталась:

— И правда, что это со мной? Такого мужчину в упор не вижу! Ведь все остальные люди вымерли, мы с тобой последние на необитаемой Земле!

— Кстати говоря, я лучше остальных, — Хайш поддерживал ироничный тон и загибал пальцы: — Первое, со мной не надо предохраняться — я не могу ни ребенка заделать, ни заразу передать. Второе, я зверски красив и бесчеловечно очарователен. Третье… да погоди ты смеяться, лучше внимательней присмотрись к моему резюме! Третье — я демон…

— Серьезно?

— Да. То есть если в чем и разбираюсь, так это в грехах. Грех предаваться унынию, когда есть целый я. Предайся мне, рассветница, пока не передумал.

У Марины аж слезы навернулись от такого заманчивого предложения, но она заставила себя вспомнить о делах:

— Ты фурию-то не пропустишь?

Он замер на секунду, а потом легко пояснил:

— Нет. Поблизости нет никого из темных, а с той стороны караулит Шарик. Если ты из-за этого переживаешь, то будь уверена — я не потеряю сосредоточенности в любом состоянии. Снимать штаны?

— О, я переживаю совсем не из-за этого! — Марина снова рассмеялась. — Кстати, раз уж сам напомнил, расскажи подробнее, откуда берутся демоны.

Он, откинувшись головой на спинку, смотрел в лобовое стекло и тоже улыбался:

— Ого. Я тебя так мало знаю, а уже настолько интимные вопросы.

Марина только отмахнулась. От него серьезности ждать — поседеешь. Когда она успокоилась и снова заскучала, Хайш заговорил совсем другим тоном — он задумчиво рассуждал:

— Все-таки интересно, как влияют стереотипы на восприятие. Если бы ты не знала, что я демон, если бы я просто подошел к тебе на улице, то ты неизбежно воспринимала меня иначе. Правда?

— Неправда, — честно ответила Марина.

— Нет, ты сейчас абстрагироваться не можешь. Но представь, что я самый обычный парень, летящий к тебе майским солнечным утром в ореоле романтики с самым обычным подкатом: «Девушка! Я разглядел зелень в ваших глазах за три километра, и мое сердце забилось от предвкушения скорого секса! Штаны снимать?». Ну или как там сейчас принято подкатывать. Ты бы обязательно сдалась, правда?

— Неправда, — повторила Марина. — Хайш, ты, видимо, забыл нашу первую встречу в кафе? Я отшила тебя, хотя не знала тогда, что ты демон.

— И точно. Значит, проблема не во мне. В ком тогда? В том неудачнике, из-за которого ты суициднулась? Интересно, что он сделал?

Это была крайне неприятная тема, но Марине захотелось ответить:

— Сейчас я отчетливо понимаю, что ничего такого страшного он и не сделал. Именно я отреагировала неадекватно и слишком импульсивно. И рада, что выжила — у каждого человека должен быть шанс признать свои ошибки. Но притом осознаю, что он стал мне первой и последней любовью, я на него полностью истратилась.

Хайш ответил через несколько секунд:

— Так я тебе любовь и не предлагал. Но этот психологический блок внутри тебя так и будет сидеть — он и есть твое слабое место. И именно он даст сбой в самый неподходящий момент. Уже дает. Ты привязана к Алисе и Илье, но если уж честно, то никого из них не подпускаешь слишком близко. Они для тебя не важнее твоей внутренней пустоты, только ее ты будешь оберегать на пределе сил. И они это чувствуют, уж поверь. У людей сила не в отчуждении от эмоций. Наоборот, этот блок делает тебя слабее.

— И как от него избавиться, товарищ всезнайка?

— Ты простила неудачника, но забыла простить себя, — он ответил, как будто это было очевидно. — О чем задумалась? Или снова придумываешь гадость, чтобы понизить мою самооценку?

— Я думаю о том, что если бы ты не был демоном, то из тебя получился бы вполне сносный, но занудный друг…

Она осеклась, расслышав короткий лай. Хайш сразу выпрямился и сосредоточился, потом поднял голову, как будто мог видеть сквозь крышу, перевел взгляд влево. Марина одной рукой сжала амулет, а второй уже жала на кнопку быстрого вызова:

— Илья, она здесь.

И получила ответ:

— Марина, только не рискуй — не дай ей тебя укусить.

Марина не ответила, вылетая из машины вслед за Хайшем. Он молча показал в сторону на кроны высоких деревьев. Для начала надо ее запечатать в ограниченном пространстве, потому Марина побежала вперед. Но не успела произнести даже первый «lumen», как тварь спрыгнула на землю и бросилась в другом направлении. Не так уж она и тупа — инстинктивно избегает опасности. Но наперерез фурии из кустов вылетел Шарик и успел схватить тварюгу за конечность. Она мерзко визжала и дергалась, расцарапывая ему морду, но пес не отпускал. Хайш куда-то пропал — даже оборачиваться времени не было. Марина прыгнула вперед и всадила нож в извивающееся тело. Зубы клацнули в миллиметре от ее руки, и Марина спонтанно откатилась назад. Шарик продолжал крепко держать фурию, хотя лишился уже одного глаза от когтей. И не отпустил, пока она не перестала дергаться.

Брошенный на землю труп был уродлив, но когда начал скукоживаться, картина стала выглядеть еще отвратительнее. Устало упав на колени, Марина улыбалась — получилось. Конечно, сегодня они уже были лучше готовы, но успех все равно можно считать колоссальным. Пес поскуливал от боли, на его морде вообще живого места не было. Марина протянула руку, легко потрепав его по уху, и сказала:

— Хороший мальчик.

У гончей пару раз дернулся хвост, Шарик показал, что услышал. Наверное, собаки во всех мирах чем-то похожи.

Она увидела прохожего, который замер, глядя на нее. Та еще ситуация: девчонка бросается с ножом в воздух, а потом хвалит этот самый воздух и называет «мальчиком». Поскольку мужик так и разглядывал ее с открытым ртом, Марина не выдержала:

— Все, кино закончилось! Я таблетки сегодня не приняла, с каждым может случиться.

К счастью, тот посчитал, что связываться с сумасшедшей незачем, и быстро ретировался.

Хайш подошел только через минуту, махнул рукой в воздухе, после чего Шарик исчез. Марина, хоть и была счастлива, но не могла не поинтересоваться:

— А где носило ваше величество?

— Наше величество видело, что справляются без него. Позвони рассветнику, скажи, что я жив и здоров — он наверняка сильно волнуется.

Хайш подал руку — кажется, что-то подобное уже случалось. И на этот раз Марина проигнорировала предложение помощи, встала сама. Хайш осматривался — наверное, пытался почувствовать, не было ли у фурии компании. А потом глянул на нее и привычно улыбнулся. Марина обязана была сказать:

— Твой пес сильно пострадал. Сколько времени уйдет на восстановление?

Демон вопрос проигнорировал:

— Шарик очень благодарен тебе за участие, но просил передать, чтобы тетки твоего уровня на него не заглядывались. Ему не по статусу такая мелочевка.

И Марина поняла! Так отчетливо, как будто ей прямо об этом заявили. В этой самой улыбке Хайша промелькнула какая-то болезненная усталость, которой неоткуда было взяться. И Шарик выбежал здесь, хотя должен был находиться намного дальше. Гончая и демон неразрывно связаны — он не только может видеть ее глазами, но чувствует все, что чувствует псина. Хайш не прохлаждался, пока его пес отважно драл фурию, он ощущал его боль. А может, и держал зубами вместе с ним или вместо него. И если так, то какая-то его часть умерла, когда погиб Ксенофонт. Илья спрашивал об этом, но тогда не получил честного ответа. Нет, если убить Шарика, то Хайш не погибнет — он просто безвозвратно потеряет часть своей силы. Гончие создаются за счет разделения энергии, но эту энергию на место не вернуть. Именно поэтому, возможно, Хайш и не воссоздал второго пса, еще раз так рисковать он не мог.

Она не стала говорить об этой догадке вслух — пока неизвестно, полезная это новость или просто констатация факта.

И хоть в деле не было ничего смешного, все почему-то начали удивленно улыбаться. Илья покачал головой, но просто добавил в тон строгости, как если бы разговаривал с малыми детьми:

— Вот и Люся на меня дело просто спихнула. И ведь понимает прекрасно, что это не наша задача, но и сама не представляет, что с этим делать. К ней обратилась мать — и вроде как не отвернешься от просьбы. Вот таким образом мы и оказались крайними.

Женщина поначалу заметила странности в поведении сына, потом и проследила за ним. И убедилась, что ее четырнадцатилетний мальчик, отличник и прилежный ребенок, основательно втянут в какую-то секту. После этого уже Илья проверил сведения: оказалось, что это целый кружок сатанистов, весьма немногочисленный, просто дети от двенадцати до пятнадцати лет не придумали себе развлечения интересней, чем собираться на кладбищах, наряжаться в черное и проводить обряды, информацию о которых они нашли в интернете.

— Похоже, до жертвоприношений они пока не созрели. По крайней мере, я не нашел ничего о пропавших животных или подобное, — закончил Илья.

Хайш вставил почти с отчетливым раздражением:

— Что это за сатанизм без кровавых жертв? Дети! Никакой организации!

И пока Хайш не предложил стать их организатором, что так и висело естественным продолжением реплики, Илья быстро перебил:

— То есть они пока не натворили вообще ничего страшного! Если не считать, что они кого-нибудь напугали своими кладбищенскими завываниями. И мы ничего не можем с ними сделать, потому что это просто дети, играющие в дурацкую игру.

Алиса сосредоточилась первой:

— Не совсем так, Илья. В интернете попадаются и самые настоящие заклинания, мне ли не знать? И если вдруг у кого-то из них есть дар медиума, то они могу призвать самого реального демона!

Хайш согласно кивнул:

— Могут. Смотря какое заклинание, конечно. Но хватит буквально одной капли способностей, чтобы их призыв кто-нибудь расслышал. Явится демон, увидит, что ради него даже петушка худосочного никто не сподобился прирезать, и тогда всем детишкам крышка.

Наконец-то, все перешли к серьезному обсуждению. Илья закончил:

— Тогда надо решить это дело как можно быстрее. Вариант у меня только один: дети хотят демона — дадим им демона.

Хайш пожал плечами.

— Перепугать до смерти? Можно. Адово пламя изобразить не смогу, но даже если явлюсь из воздуха — уже нужный эффект произведу. Для полноты картины вы тоже вырядитесь, как на Хэллоуин, и подойдете сзади. Страха и трепета будет достаточно. Искалечим одного, чтобы окончательно дошло?

— Нет, Хайш, — одернула его Марина от благородного порыва. — Давайте попытаемся просто перепугать до чертиков. Жаль, что Шарик пока не оклемался.

— Понял, — согласился демон. — Работаем по программе лайт: до усрачки, но не до инвалидности. Видите, я всегда готов идти на уступки.

В принципе, это все заметили, просто в комплиментах его рвению не спешили рассыпаться. Алиса на кладбище идти отказалась сама — даже до того, как ее хранитель высказался. Но ее уговаривать никто и не собирался. В конце концов, именно ее присутствие может случайно ребятню успокоить, а цель совсем не в этом. Вот только Алиса дождалась подходящего момента и шепнула Илье, когда другие не слышали:

— Интуиция подсказывает, что среди них все-таки есть медиум, который этого попросту не понимает. И это везение, что они до сих пор никого не призвали. Потому, Илья, к этому маскараду отнеситесь со всей ответственностью. Перепугайте и уйдите, не пытайтесь с ними разговаривать — это бессмысленно.

Он недоуменно глянул на нее и кивнул. Как будто Илья хоть к чему-то относился безответственно. Но больше интереса вызвала эта самая интуиция — с чего вдруг Алиса решила, что у кого-то из детей имеется экстрасенсорика? И про разговоры прозвучало как минимум странно, ведь и без того ясно, что убеждения не помогут.

Собственно, план был простейшим, утвержден единогласно и осталось его только реализовать. Если у Хайша были преимущества для эффектного появления, то Марине с Ильей пришлось постараться. Они арендовали театральные костюмы и купили грим. Замазали лица так, чтобы хотя бы издали устрашали. Хайш, вопреки ожиданиям, почему-то не принялся ухохатываться, а с особенной тщательностью осмотрел обоих, особенно Марину и ей же озвучил вердикт:

— Ты похожа на промежуточное состояние между покойницей и зомби. Хоть на обложку демонического порно-журнала размещай. Мечта некрофила. Я потрясен до глубины желудка, сударыня. Прекрасно! Можешь так почаще наряжаться?

Она подхватила длинный подол серо-молочного платья с лохмотьями до пола и изобразила книксен:

— Благодарю, милорд. Уверена, тебе придется очень постараться, чтобы напугать их сильнее, чем я.

Илья уже не в первый раз заметил, что общаются они теперь совсем как старые друзья. С одной стороны, это неправильно. Но с другой, разве можно работать в одной команде и не привыкать друг другу? К Хайшу привыкать долго будет только Алиса, если вообще когда-нибудь привыкнет.

Когда детишки-сатанисты уже затемно начали собираться на кладбище, рассветники ждали в засаде — с двух сторон и на приличном расстоянии, чтобы не быть замеченными заранее. Чуть больше десятка подростков размещались кругом прямо между двумя старыми надгробиями, а Хайш уже стоял в центре, пока невидимый для них. Конечно, его появление уже само по себе могло вызвать нужный эффект, но Илья ни за что не отпустил бы демона сюда одного: он может увлечься и в азарте кому-то навредить.

С места Ильи было слышно начало монотонного заклинания, подхваченного всеми голосами. Он немного приподнялся и приготовился к началу представления. Хайш почему-то выглядел задумчивым, он озирался и будто к чему-то принюхивался. Пришлось махнуть ему, чтобы не отвлекался. Демон заметил, вскинул руки и сделал короткий шажок вперед, именно в эту секунду становясь видимым.

Пение мгновенно прекратилось, кто-то закричал. И Хайш с видимым удовольствием подопнул их шок:

— Вы призвали меня, смертные? Тогда с ваших жизней и начну!

И горе-призывальщики с криками бросились врассыпную. Марина опустила лицо, наподобие героини в фильмах ужасов, и брела со своей стороны. Илья сильно наклонил голову на бок и просто стоял возле одного из надгробий. Крики ужаса теперь оглушали. Хайш метнулся, исчез, а потом прыгнул сверху наперерез одному мальчику. Припал к земле и зарычал, почти как Шарик. Парнишка замер на секунду и даже замолчал, а потом рванул в другую сторону с еще более громким воплем. Жестоко, конечно, но чем сильнее они напугаются, тем меньше у них будет желания повторять что-то подобное.

Уже через пару минут даже последнего перепуганного крикуна не было слышно. Марина с Ильей подошли к Хайшу и просто переглянулись — дело сделано. Илья вспомнил о поведении демона и переспросил:

— Ты почему в начале заморозился? Они читали настоящее заклинание?

— Настоящее, — подтвердил Хайш. — Но это не заклинание призыва демона, а какая-то смесь обращения и просьбы о бессмертии. Неважно. Но я что-то почувствовал, не могу объяснить… Слушайте, а почему они собирались именно на кладбище? Ведь темные редко появляются на кладбищах — здесь официально самое чистое от нас место.

— Потому что это кладбище? — резонно заметила Марина. — Это же дети! С их детской логикой.

Но Хайш по-прежнему хмурился:

— Как думаете, среди них мог быть медиум?

Илья развел руками:

— Вряд ли. Если бы был, то они уже давно бы вызвали какую-нибудь нечисть. И мы бы имели не двенадцать перепуганных детишек, а двенадцать тел.

Хайш согласился:

— И то верно. Ладно, давайте по домам. У меня сегодня настроение хорошо потрахаться и хорошо прибухнуть, в любой последовательности. Чувствую, что в крови уровень веселья критический, мне срочно требуется шумная вечеринка. Если вы не со мной, тогда не поминайте лихом.

В квартире Ильи рассветники переоделись и умылись. Алиса терпеливо дожидалась их там. Она не спешила поздравлять их с успехом, а выглядела очень сосредоточенной. Илья это уловил, как и сопоставил в уме, что Хайш высказал то же предположение, что она сама. Потому он сел в кресло, дождался, когда Марина нальет себе чай и тоже присоединится к ним, а потом сказал откровенно:

— Хайш тоже предположил, что среди детей мог быть медиум. Собственно, эту вероятность мы сразу и рассматривали, но не могла бы ты объяснить, о чем конкретно говорила твоя интуиция?

Алиса едва заметно побледнела, но выпрямилась и перевела взгляд с Ильи на Марину, а затем обратно.

— Ребята, там точно был медиум. Может быть, очень слабый, но он был.

Марина охнула и отставила чашку, подалась немного вперед:

— Алиса, откуда такая уверенность?

Теперь и хранитель расширился, но молчал — кажется, он полностью одобрял все, что она говорила:

— Я заподозрила это сразу, когда вы рассчитывали план и говорили о конкретном месте, где они собираются. Кто-то из детей почувствовал… он не понял, что конкретно ощутил, но он точно знал место.

— О чем ты?.. — но Илья сразу замолчал, когда хранитель подался в его сторону.

Оберегающий дух говорил быстро и без злости, как если бы ему до сих пор затыкали рот, а теперь наконец-то дали высказаться:

— Разлом, идиоты! Только новоиспеченные медиумы и мы чувствуем разломы! Я впервые за долгое время могу говорить с вами откровенно, потому запоминайте каждое слово! Ваш ручной демон, которому вы так быстро стали доверять, все это время оставался демоном. Он следил за нами с помощью своей псины, она вообще нас не оставляла, пока не была покалечена.

— Следил? — эхом переспросила Марина.

— Следил, конечно! А вы что думали? Что он просто так за вас подставляется? Все это время ваш любимый Хайш не ослаблял наблюдение — он только ждал момента, когда мы выведем его на разлом! А теперь, если до него дошло, что кто-то из детей — медиум, то переключится на него. А может, он уже и саму точку отыскал?

— Что он говорит? — осторожно переспросила Алиса.

Но вместо ответа Марина с Ильей уставились друг на друга. Марина озвучила общую мысль:

— Тварь… Мерзавец провел нас! Он все время нас использовал, чтобы Шарик тем временем следил за Алисой?

Хранитель буркнул недовольно:

— Вот это новости! Правда, рассветница?

— Подожди, — Илья старался оставаться рассудительным. — Алиса его на разлом не вывела, и окончательно он пока не понял. Только подозрения… Ты ведь видела, он вряд ли понял, что именно почувствовал!

— Или успешно притворился, — резонно заметила Марина. — Мы ведь говорим о демоне.

Она вынула из кармана сотовый и включила на громкую связь. Хайш ответил не сразу, но когда принял вызов, на заднем плане шумела громкая музыка:

— Опять работа? — поинтересовался буднично.

— Нет. Я тут подумала, что у нас тоже в крови критически низкая концентрация веселья. Как там твоя вечеринка?

— Протекает, — судя по голосу, он уже был пьян. — Приезжайте, места и бухла хватит. А если ты еще не переоделась, то я даже шлюх могу отменить. Отменять?

— Не надо. Мы просто повеселиться.

— Скукота… — протянул и сразу отключился.

Марина недоуменно пожала плечами:

— Похоже, до него пока не дошло. Поехали, Илья? Своими глазами увидим, что он не пытает никого из детишек и не ищет разлом.

— Поехали, — Илья сразу встал. — Алиса, подкинуть тебя до дома?

Она ответила тем, что подхватила куртку и направилась к двери первой. А в машине спокойно сказала:

— Даже если он пока не понял, то скоро поймет. Вы не можете об этом не думать. Надо убить его раньше. И если сегодня будет подходящий момент — не упустите.

Илья посмотрел в зеркало заднего вида на Марину, не зная, что ответить. Она тоже не знала. Хотя они оба понимали, что Алиса права, пусть и руководствуется только ненавистью. Придется обсудить этот вопрос, когда они останутся вдвоем и успеть за короткую дорогу до полуразрушенного загородного особняка.

Они все сидели в машине, припаркованной возле особняка, и, не сговариваясь, тянули время. Интересно, откуда у Хайша столько приятелей, если он обычно ни с кем не общается, но как только свистнет о вечеринке, тут же собирается толпа? И молодежь все тянется и тянется, Марина даже пару знакомых лиц из института разглядела.

— Илья, он там. Вон, только что высовывался из окна — сам полуголый и девица его полуголая, — Марина вздохнула, мучаясь неопределенностью.

Илья кивнул:

— Я видел, что там. Марин, дело не в том, что он сегодня не нашел разлом, а в том, что со дня на день найдет.

— Но мы должны убить его сегодня? Ты к этому ведешь?

— Только к тому, что потом его убить станет намного сложнее, — Илья тоже не был в восторге от того, что вынужден говорить.

Марина посмотрела на него с вызовом:

— А ты уверен, что нам придется его убивать? Даже слепой заметит, что Хайш изменился и меняется каждый день.

Илья покачал головой:

— Он демон, Марин, он никогда не изменится. Мне тоже не нравится идея убивать того, кто спасал наши жизни. Тебя спасал. Но есть вещи, которые рассветники обязаны делать. Другой вопрос, почему мы не сделали этого раньше. Тогда бы и не было так сложно.

Марина отвела взгляд. Это она была виновата. Зачем-то втянула Хайша, посмотрела на него другими глазами, и именно из-за нее решение было принять так сложно. Если бы не она, то они и не сидели бы сейчас в машине, перебирая аргументы. И бесконечно перед глазами мелькала сцена, как Хайш разворачивается к ней, сосредоточенный, и со всего размаха бьет, вышвыривая из склада. Чем светлые отличаются от темных, если бы такое решение сейчас было простым и однозначным?

От телефонного звонка оба вздрогнули. Вопреки ожиданиям, это оказался не Хайш, который уже должен был заметить машину.

— Нет, Алис, мы еще не зашли к нему, — вместо приветствия сразу сказала Марина.

Но голос подруги прозвучал так сдавленно, что заставил вмиг сосредоточиться:

— Тогда не тяните резину, ребят. Сейчас в новостях передали о пропаже мальчика. Никаких подробностей, но я по имени узнала — один из тех…

— Что? — Марина запоздало включила динамик, чтобы и Илья слышал. — То есть он не добрался до дома после нашего аттракциона?

— Понятия не имею… — Алиса была раздавлена. — И ставлю на то, что именно он и есть медиум. Хотя не представляю, как Хайш его смог вычислить из всех…

Марина отключила вызов, но обсуждать было нечего. Они рванули в дом, на ходу обмениваясь мнениями:

— Илья, он мог создать иллюзию? Мы видели его, а на самом деле он в другом месте?

— Впервые о таком слышу. Но ведь он каким-то образом создавал гончих.

— Он ведь не мог уже убить ребенка?

— Марина, он демон! Ответь сама на свой вопрос! — в кои-то веки Илья позволил раздражению вылиться в голосе.

Вбежали в дом, но среди танцующей толпы Хайша разглядеть не смогли. Марину успели приобнять какие-то потные руки, а Илье всучили в руки открытую бутылку коньяка. Рассветники избавились и от того, и от другого, перемещаясь к лестнице на второй этаж. И замерли — на верхней ступеньке в одних штанах сидел Хайш, а на его коленях девица. Без штанов. Ну хоть в трусиках.

Он отвлекся от ее губ и пьяно воскликнул:

— О, я думал, что вы уже не явитесь! — оценил вид обоих и улыбнулся шире: — Рожи у вас совсем тухлые. С чего начнем? С алкоголя или чего покрепче?

Он подхватил девушку за талию и поднялся, одновременно и очень легко ставя ее на ноги. Она была пьяна настолько, что даже не прикрывалась. Хайш развернул ее к двери:

— Иди, подожди меня там, дорогуша.

Илья с Мариной переглянулись. Если он — всего лишь иллюзия, то девушке этой иллюзии хватало до такой степени, что они даже до комнаты не добрались. Марина уверенно прошла вверх и остановилась прямо перед ним. Провела рукой по плечу и голой груди. Хайш прищурился и немного наклонился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза:

— Ты что делаешь, суицидница? — обдал перегаром, но теперь выглядел совсем трезвым.

Не отрывая пальцев от его кожи, Марина посмотрела на Илью. Он коротко пожал плечами. Если перед ними реальный Хайш, то здесь он уже давно — пьет, веселится и вряд ли попутно мог похитить ребенка. И глаза у него не красные, то есть до разлома он точно не добрался. Спрашивать прямо — не вариант: притворяться демон умеет как никто другой. Марина ничего придумать не смогла, кроме как сказать:

— А давай начнем с алкоголя, Хайш.

Она вспомнила о руке и одернула, но демон перехватил за запястье и снова прижал на несколько секунд, лишь после со смехом отпустил. Откуда-то извлек белую рубашку, натянул, но застегивать не стал. Махнул рукой, приглашающе:

— Прошу, товарищи посетители, бар там.

И мимо Ильи прошел вниз. Марина спустилась следом, но остановилась возле напарника.

— Это очень странно, Илья. Но если он уже убил мальчика, то как мы это выясним?

— Хайш мечтал об этом разломе столько времени. Если бы он его обнаружил, то не стал бы медлить. Так, оставайся здесь, глаз с него не спускай.

— А ты куда?

— Загляну на кладбище и позвоню по поводу поисков — представлюсь добровольцем. Так можно узнать подробности пропажи.

Марина кивнула и побежала за Хайшем, чтобы тот ничего не заподозрил. В гостиной теперь появилась длинная барная стойка, Марина легко перемахнула через нее, чтобы оказаться по другую сторону. Хайш развернулся и вложил в ее руку стакан с какой-то мутной жидкостью.

— Вот, начнем с этого. Сегодня изобрел этот коктейль, когда-нибудь его назовут моим именем.

— Благодарю, — Марина приложила усилия, чтобы не выдавать тревогу. Даже сделала малюсенький глоток. — Как ты выносишь такой шум? Но сама атмосфера мне нравится. Ощущение полного бедлама!

Сквозь музыку она сама себя не слышала. Но Хайш просто кивнул и опрокинул сразу полстакана такой же адской смеси. Отставил тару на стойку, потом вдруг схватил Марину за талию и резким рывком усадил на стойку. Приблизился к уху, поставив руки по обе стороны от нее.

— Что происходит, суицидница?

— А что происходит? — Марина приложила всю волю, чтобы не оттолкнуть его. Но так действительно говорить было проще.

— Сначала ты меня щупаешь, потом рассветник куда-то срывается. И лица у обоих такие, словно что-то происходит, а я главное действующее лицо. О чем вы шептались на лестнице?

— Илье Люся позвонила, срочно просила приехать.

Хайш чуть подался назад и посмотрел в глаза.

— Врешь. Ты ведь знаешь, я чувствую ложь. Попробуй еще раз.

Марина начала волноваться. Да что за отвратительная ночка выдалась — ни одного простого решения! Пришлось сказать то, что она могла сказать:

— Да, кое-что происходит, но я пока не могу рассказать.

— Почему? Я больше не в команде?

Ответит «в команде» — и демон снова уловит фальшь. Ответит «не в команде» — и придется объяснять. Да и так не хотелось пока делать однозначного вывода. В кармане завибрировал телефон, Марина вытащила и увидела входящий от Ильи. Показала Хайшу на дверь — мол, она ответит там, потому что здесь ни черта не слышно. Демон отступил, пропуская ее.

Марина вышла на улицу и нажала кнопку. Илья говорил очень быстро:

— Поисковая команда сама не понимает, что происходит и где его искать. Родители Егора — люди очень состоятельные, потому сразу и объявление на телевидение пробили, и буквально весь город на уши поставили. Они заявили, что он пришел домой, выглядел каким-то взвинченным, потом улегся спать. Мать уже в час ночи заглянула к нему и не увидела в комнате. У них элитка на девятом этаже и дверь на сигнализации. В один голос утверждают, что мальчик не мог незаметно выйти из квартиры. Поисковики, само собой, не верят. Но ты понимаешь, что это означает. И я не думаю, что это Хайш. Минут через семь буду на кладбище.

Марина понимала. Сейчас примерно четыре утра. Ребенок не позднее одиннадцати вернулся с кладбища домой — целый и здоровый, но их стараниями перепуганный. А потом исчез из собственной комнаты. Она развернулась и посмотрела на Хайша, который предсказуемо стоял сзади и внимательно смотрел. Не отрывая телефона от уха, спросила:

— Ты сказал, что дети на кладбище читали настоящее заклинание?

— Да, — ответил Хайш. — Точнее, какую-то смесь. Но если среди них был медиум, то до какого-нибудь демона они могли докричаться.

— Среди них был медиум. Ты можешь сейчас вести машину?

— Я всегда могу вести, и не только машину. Что происходит?

— Выгоняй самую быструю, Хайш. Покажи, на что она способна.

Как только демон шагнул в сторону, закончила телефонный разговор:

— Илья, будь осторожен. Мы будем очень скоро. Я думаю, что детишки довызывались.

— Похоже на то. Я пока осмотрюсь.

Марина закрыла глаза через две минуты после того, как машина полетела. Хайшу-то не страшно, а она ничего с собой поделать не могла — от скорости мелькания домов голова закружилась. Хорошо, что в такое время прохожих нет, а если Марина погибнет именно сейчас, то так тому и быть. Демон еще притом успевал говорить довольно спокойным голосом:

— Я основное понял, но в подробности не желаешь посвятить? Вы меня в чем-то подозревали? Что молчишь?

Молчала Марина потому, что даже дышать боялась, да и нечего было отвечать. Уже почти полностью уверенная в том, что Хайш невиновен, она прекрасно понимала: прямо сейчас он буквально все поймет. Если он и не додумался бы до разлома самостоятельно, то через несколько минут, когда они окажутся на месте, додумается. Победят они вызванного демона или нет — не так уж и важно. Все равно в итоге создадут еще одну силу. Но притом нельзя было оставить Илью одного. Если демон силен или уже обнаружил разлом, то одного рассветника прикончит без труда. Жизнь Ильи или Хайш? Хайш или жизни их всех? Теперь уже поздно было передумывать, да и Илья против ее решения не возражал — иногда надо делать выбор очень быстро, а уже потом расхлебывать последствия.

— Ну и молчи, — Хайш продолжал говорить сам с собой. — Итак, медиум. Я так понимаю, свежеиспеченный… Честно говоря, мне это сразу пришло в голову, но я думал все проверить потом, в спокойной обстановке… — он сделал паузу, а затем повысил тон: — Свежеиспеченный медиум. Интересно, они случайно собирались именно на кладбище?

Марина зажмурилась. Все, ему даже подсказок не требуется, хотя он еще и не произнес нужного слова. Они сами вывели демона на разлом! Сами! А что еще можно было сделать в этой ситуации? Хотя он бы все равно нашел, но не похищал бы мальчика — наверняка обошелся бы без этого. Ведь признался, что так и собирался поступить!

Машина резко затормозила, Марину рвануло вперед.

— Можем и объехать, но так потеряем минут семь, — прокомментировал Хайш. — Пешком напрямик получится быстрее, если нам нужно именно то же место.

Марина выбежала из машины, но остановилась. А потом резко схватила Хайша за локоть и развернула к себе, чтобы посмотреть в глаза прямо. Он приподнял бровь:

— Ты сегодня так и настроена меня полапать, суицидница. Давай кого-нибудь убьем, а потом сможешь дать волю своим рукам.

— Нет, подожди, — Марина никак не могла подобрать нужные слова. — Подожди, Хайш, я должна тебя спросить.

— Спросить? — он, похоже, совсем протрезвел. — Тогда не дыши так возбуждающе. Я ведь не железный, а там сейчас все веселье без нас пройдет.

Марина качнула головой, будто бы прося его заткнуться.

— Хайш, сегодня мы с Ильей хотели тебя убить. Я говорю об этом прямо, чтобы ты ответил честностью на честность. Хотели — и не смогли. Ты сам знаешь почему. Но если бы у тебя была возможность прикончить нас, то ты бы это сделал?

Он немного наклонился и замер.

— Та-ак. Все-таки разлом где-то там… Я боялся надеяться, но он там.

Марина не стала размышлять — просто кивнула. Хайш не отводил от нее пронизывающего взгляда:

— Теперь вы меня не остановите. Ты это понимаешь?

Она кивнула снова.

— Раньше я не убивал вас только потому, что сюда налетела бы армия рассветников. И мне пришлось бы или погибнуть, или бежать. Потом мы вроде как были заодно. И теперь непонятно, что будет дальше. Выдохни, суицидница, я не могу ответить на твой вопрос, потому что сам не знаю ответа. Вот именно тебя убивать мне хочется в последнюю очередь. После того, как ты меня так откровенно домогалась. Выдохни. И успевай за мной.

Он кинулся вперед, буквально перелетел через ограждение, а Марина все-таки отставала. Но уже через минуту и она увидела Илью. Тот сидел прямо на земле, склонившись над ребенком и ощупывая его грудь. Она вскрикнула, но Илья опередил:

— Я только что нашел его. Дышит, но без сознания. Внешних повреждений не вижу. Возможно, сломаны кости или черепно-мозговая, не знаю… Надо срочно в больницу. Демона здесь нет. В больницу надо, на машине Хайша будет быстрее.

Но, говоря это, он неотрывно смотрел на Хайша. Тот теперь вообще не обращал внимания на остальных, он вглядывался в землю — то ли принюхивался, то ли искал следы. Потом молниеносно переместился к одному из старых памятников. Улыбнулся хищно, неконтролируемо, упал на колени, а затем просто воткнулся лицом в землю у самого основания черного камня.

— Нашел, — выдохнул Илья.

Марина опомнилась. Вытащила нож, а другой рукой швырнула заранее приготовленный амулет. Но Хайш не пошевелился.

— Хайш! — позвала нервно. — Хайш, остановись!

Она подбежала ближе, но он резко и неестественно вывернул руку, ударяя ее по ногам. Марина не упала, отпрыгнула, а потом снова кинулась вперед. На это раз он неожиданно выпрямился, схватил ее за руку и рванул вниз, прижимая к земле. Кинжал вылетел, а Марина закричала от боли. Илья прыгнул сзади и полоснул лезвием, метясь в шею, но удар пришелся на подставленную руку. Хайш отпустил Марину, вскочил на ноги и ударил Илью с разворота.

— Вы же не хотите меня убить, коллеги по цеху?

Голос его прозвучал как-то иначе. Марина откатилась чуть назад, и Илья сделал так же. И сразу ответил:

— Не хотим. Если ты до сих пор Хайш.

— Не похоже на дружеские обнимашки, — он ответил со злостью и стряхнул с кисти кровь. — Убирайтесь отсюда, вы испортили мне настроение.

Он повернулся к Марине, и она обмерла — знакомое красивое лицо изменилось: побледнело, осунулось, а на нее теперь смотрели два красных огня. Она отшатнулась, но разум не отказал:

— Илья, прямо сейчас он слаб!

Губы демона исказились в усмешке. Илья ответил так же сдавленно:

— Я вижу. Но если он сейчас нас прикончит, то мальчика уже вряд ли спасут.

— Так идите, — голос Хайша почему-то звучал очень глухо, непривычно. — Спасайте своего мальчика. А этого мальчика, — он указал на себя, — уже оставьте в покое — его не спасешь.

Марина побежала первой, Илья подхватил Егора на руки и не отставал. В больницу она не пошла, не хотелось иметь дело с полицией. Сидела в машине несколько часов и все думала по кругу: Хайш почему-то не убил их. Тоже не хотел рисковать в период слабости или сразу не собирался убивать? По сути, это не просто самый важный, а единственный из оставшихся вопросов. Кого они породили? Не затрещат ли уже завтра все СМИ, оповещая о бесчисленных жертвах этого монстра? Или Хайш теперь сорвется и навсегда уедет, ведь свое он получил? Она настолько погрязла в поисках ответа на этот вопрос, что на время позабыла о том, что в городе сейчас есть как минимум еще один монстр. Да-а, вопрос-то был совсем в другом: какой из сегодня получивших силу демонов прольет больше крови. Плохая выдалась ночка, не поспоришь.

Едва сдерживаемая ярость клокотала в груди, а от слабости шатало. На первом этаже Хайш обнаружил нескольких ходячих мертвецов, которые так навечеринились, что не смогли самолично покинуть здание. Вежливо попросил всех уйти. Правда, молча, но наркоши и алкоголики догадались о его желании остаться в одиночестве по выразительным пинкам им под зад. Скучные людишки, созданные только для того, чтобы раздражать.

В спальне его вообще ожидало дрыхнущее полуголое тело эротической наружности. Хайш схватил девицу за плечо и рванул вверх, способствуя скорому пробуждению.

— Выметайся.

Девица выругалась, но просьбу удовлетворила. Вот только почти минуту разыскивала свою одежду, зато потом исчезла, горделиво виляя бедрами. Очень скоро Хайш пожалел об этом — быть может, сначала надо было выпустить пар, а уж после выгонять. Но следом не побежал, а подошел к зеркалу. Обычные люди не заметят изменений — его глаза такие же, как раньше. Однако сам он с удовольствием разглядывал кроваво-красный цвет, затопивший даже белки. Хайш мечтал об этом очень долго, но теперь его удовольствие было здорово подпорчено ужасным настроением и самочувствием.

Все демоны рано или поздно начинают кучковаться, поскольку одиночество приедается через пару-тройку столетий. Кучковаться с сородичами Хайшу никогда не приходило в голову, но он и не настолько стар. И в процессе старения случайно скорефанился вовсе не с сородичами. Но ведь было весело! Хайшу раньше не приходилось так веселиться с другими — вроде бы есть цель, но иногда задачи сложные, то есть всегда остается риск и азарт. Это как игровой квест в реале проходить, и он в полной мере наслаждался процессом. Да, Хайш использовал рассветников для своих целей, как и они его использовали для своих! Это общая черта всех людей — искать соринки только в чужих глазах. То есть если Хайш использует, то он сволочной гад, а если рассветники используют, то они героические молодцы. И как только шансов для дальнейшего взаимовыгодного использования поубавилось, они тут же попытались его прикончить. И кто после этого зло?

Слабость не отступала. Прилив сил оказался настолько масштабным, что всему организму придется под него перестраиваться. Возможно, на это уйдут дни или недели. Если бы не эта мучительная слабость, то Хайш прямо на кладбище объяснил бы бывшим друганам, что бывает за нарушение мирных договоров. Наверное, сейчас и настроение было бы другим, если бы там он оставил пару рассветных трупов. Демоны мстительны, Хайш не собирался быть исключением из этого чудесного правила.

Он пока не решил, останется в этом городе или теперь найдет себе пристанище в крупном мегаполисе. В любом случае ему лучше пока отлежаться: и сам станет сильнее, и Шарик окончательно оклемается. В свет надо выходить во всеоружии, а не как раньше. Гончая теперь только прихрамывала, но вполне была способна подать знак, если нагрянут незваные гости. Потому Хайш со спокойной душой завалился спать, надеясь, что после пробуждения мир неожиданно засияет новыми красками.

После пробуждения мир стал еще хуже. Но на этот раз помогла бутылочка вискарика, так удачно найденная под кроватью. Шарик был спокоен, потому Хайш, утолив душевную жажду, решил спать дальше. В случае апокалипсиса его точно разбудят.

На третий день продолжать спать уже не получалось. Да и чувствовал Хайш себя намного лучше — силы явно прибавилось, хоть сейчас вразнос. Тем не менее, на настроении это не отразилось. Его будто заразили вирусной депрессией, которой хотелось вернуть его в постель и заставить снова уснуть. Хайш сделал себе удивительный коктейль из одеколона и коньяка — на вкус так себе, но пахнет вкусно, вытащил листок бумаги и заставил себя строить планы.

Пункт первый: отремонтировать этот дом. Конечно, мелкая шелупень ему теперь не страшна, но красноглазой шелупени тоже предостаточно. Надо приготовить себе путь для отступления, а городишко этот уже многократно доказал свою безопасность.

Пункт второй: найти средства для ремонта. Продать машину или обокрасть кучку миллионеров? Здесь лучше не портить репутацию, а вот в Японии, говорят, красиво.

Пункт третий: вспомнить японский. В России скучно, в Европе и Америке слишком много своих, а в Японии есть сакура. Она вроде бы весной цветет, но ему не к спеху. И там наверняка рассветники носятся с самурайскими мечами — лишь бы не за ним носились. Но Хайш уже научился налаживать отношения со светлыми, почему бы не повторить тот же трюк? Он бы с удовольствием поносился по ночному Токио с самурайским мечом.

План вышел прекрасный. Вот только Хайш протрезвеет, сразу начнет воплощать его в жизнь. С этим было немного сложно, поскольку при постоянно обнаруживаемых бутылках трезвость отодвигалась во времени. Надо взять себя в руки и ух! Или еще немного попечалиться?

Вечером четвертого дня Шарик коротко тявкнул. Хайш как раз сидел за стойкой и наливал в один из оставшихся целым стаканов, не собираясь отвлекаться от этого захватывающего мероприятия.

— Ну, привет, суицидница.

— Привет.

Марина вошла и оглядела царящий вокруг хаос. Поморщилась.

— Убивать меня пришла? — равнодушно поинтересовался Хайш.

— Нет. Ты же видишь, что я одна.

— Пить будешь?

— Нет.

— Тогда не могу придумать ни одной причины, зачем тебе здесь оставаться.

Рассветница подошла и села с другой стороны от стойки. Задумалась, как будто раньше у нее времени задуматься не было, и вот она явилась именно сюда, чтобы здесь задуматься.

— Друзья не знают, что я здесь. Но я не могла не прийти.

— Зачем?

— Чтобы увидеть, чем ты стал. И извиниться. Похоже, ты не собирался нас убивать.

— Так мне недолго собраться, — он чокнулся с воздухом. — Сейчас только допью и начну с тебя.

Она кивнула, а потом заговорила быстро:

— Тот мальчик, Егор, так и не пришел в себя. Врачи понятия не имеют, что с ним.

Хайш ощутил прилив уже почти истраченной ярости. Он так грохнул стаканом о столешницу, что тара разлетелась на осколки. Однако голос его был елейно мягок:

— Да что ты говоришь, дорогуша. То есть вы собирались меня прикончить, но не смогли. А потом подумали-подумали и решили: у нас же есть ручной демон! Почему бы не притащиться к нему за советом?

— Не так, Хайш, — Марина смотрела ему в глаза. — Повторяю, что друзья не знают, что я здесь. Они были бы против. И нет, я не считаю, что ты обязан нам помогать.

— Тогда вали, — Хайш осматривал полки и пол в поисках целого стакана. Не нашел, потому взял бутылку и хлебнул из горла.

Но рассветница так и сидела, пялясь на него.

— А теперь я убедилась, что пришла не зря. Твои глаза красные. И я одна. Если бы ты хотел меня убить, то лучшего шанса не придумаешь.

Она словно специально провоцировала его! Хайш, уже не в силах сдерживать прилив злости, встал и рявкнул:

— Так сейчас выпросишь, суицидница! Знаешь, почему я вас раньше не убил? Потому что мне с вами было весело! Мир — скучнейшее место, каждого клоуна надо оберегать! Но теперь мне с вами не весело, так почему бы мне действительно тебя не прикончить?

Марина все-таки вняла — дернулась и подскочила на ноги, спонтанно отступила. Вроде бы бежать не собиралась, но хоть какой-то страх показала — не совсем тупая. Хайш резко развернулся и швырнул в нее бутылкой. Рассветница увернулась. Все-таки она заметно прокачала мастерство. И опять не побежала. О, а этот тир может стать презабавным: пустых бутылок здесь завались. Хайш позволил новой силе затопить все нутро и молниеносно подхватил с пола сразу два стеклянных оружия. Сейчас суицидница превратится в уносящий ноги вихрь, это магия такая. Но вместо ужаса, он увидел в ее глазах изумление:

— Ты стал намного быстрее, Хайш.

Вместо ответа он зло рассмеялся. Подпрыгнул и без опоры перемахнул через стойку. Подкинул бутылки в воздухе и перехватил за горлышки, не оборачиваясь, ударил назад, разбивая и оставляя в руках теперь более опасные, с торчащими стеклами. И рассветница снова не побежала, зато выхватила из-за пояса серебряный кинжал и отступила еще на два шага.

— Не надо, Хайш! Я пришла просто поговорить.

— Я сначала тебя изуродую, а потом и поговорим, — мягко ответил демон.

Что с ней не так? Почему Марина не убегает с жутким воплем, хотя и понимает, что он даже в качестве шутки может ее искалечить?

— Хайш, если тебе с нами было весело, то все еще поправимо. Мы были неправы. Ты мог убить нас на кладбище, но даже не попытался.

— Я не попытался, потому что тогда рисковал проиграть. Теперь я ничем не рискую. Готова потанцевать, суицидница?

Он атаковал справа лениво, и рассветница довольно ловко увернулась и ударила по руке, выбивая разбитую бутылку. Хайшу это даже понравилось — интереснее, когда жертва достаточно сильна и может сопротивляться. Он обманным маневром полоснул левой рукой по воздуху, и тотчас врезал кулаком правой — Марина пропустила и полетела к стене. Но не упала, приземлилась на четвереньки, сразу выпрямилась и зачем-то перекинула нож в другую руку. Стало ясно зачем, когда в правой у нее блеснул амулет.

Хайш за несколько дней и забыл, что такое замечательное настроение. А теперь оно взметнулось вверх.

— Кидай! — поторопил он. — Давно пора проверить его настоящую силу.

И, поскольку Марина все еще медлила, с размаха швырнул в нее вторую разбитую бутылку. Ей удалось все-таки увернуться, но опасность скользнула буквально в сантиметре от ее щеки. Хайш наступал, и рассветнице не оставалось ничего другого, кроме как швырнуть амулет ему под ноги. Дыхание вмиг перехватило, но уже через секунду Хайш смог продолжить движение: амулет здорово задерживал и лишал сил, но теперь не парализовывал. И вдруг Марина сама кинулась на него — высоко подпрыгнула, но промахнулась, ударяя кинжалом. Только приземлилась, прыгнула снова, с разворота пиная ногой. Надо же, а ведь Хайш присутствовал, когда она тренировала этот удар!

Заблокировать не успел, а она еще попала в какую-то правильную точку, и теперь одна рука почти онемела. Хайш ухмыльнулся и сосредоточился, а затем пнул ее точно так же, выбивая нож из руки. Она не потратила ни секунды, а согнулась и буквально врезалась ему в живот. И тем самым немного утащила в сторону от амулета. Хайш, отлетая, перехватил ее за плечи, резко развернул в воздухе и впечатал в стену. Марина выдала только короткий болезненный стон, но мгновенно попыталась перейти на скручивающий захват ногами. Горячая девочка. Хайш перехватил ее за талию, оторвал от поверхности и снова с размаха ударил об стену — так, что сверху посыпалась краска.

Теперь ему удалось выбить стон получше. Однако рассветница зарядила кулаком снизу — вышло смазано, Хайш даже не поморщился. Улыбнулся. И Марина, видя его улыбку, зачем-то улыбнулась в ответ. Ласково так, с точно тем же огоньком. Хайш замер на секунду и только по этой причине пропустил косой удар в шею, а потом рассветнице удалось и вывернуться. Упав на пол, она сразу же пнула его под колени. Горячая девочка, улыбчивая.

Хайш не упал, вовремя развернулся. А она уже тоже вскочила на ноги и замерла в боевой стойке. Будет бить ногами, точно. У нее руки слабенькие, не ее сильная сторона, а пинаться научилась прекрасно. Он угадал — и как только Марина попыталась пробить двушку справа, перехватил ее за голень и рванул на себя, лишая опоры. Рассветница полетела на пол спиной, но, едва приземлившись, успела схватить с пола талисман и швырнуть прямо ему в лицо. Сука улыбчивая. Хайша дернуло от боли, но в ответ на ее смех он не смог не рассмеяться.

Рухнул прямо на нее, прижимая руками к полу, едва успел перегруппироваться, чтобы не схлопотать коленом между ног. А в бедро получил ощутимо. Попала бы — до слез довела. Улыбчивая и горячая, ноги бы ей переломать. Подхватил под колени и развел, чтобы больше не била, куда не следует, навалился всем весом. Сам удивился тому, что дыхание от непонятной радости сбивается. Не стал себе отказывать в удовольствии: резко наклонился и укусил в шею. Рассветница предприняла еще более яростную попытку вырваться. Укусил сильнее. Провел там же языком.

Замерла. Потом переспросила хрипло:

— Ты что делаешь? Мы ведь деремся, забыл?

Хайш приподнялся, посмотрел ей в глаза:

— По-моему, я победил еще до твоего прихода.

— Тогда или убивай, или слезай. Меня твои глаза вгоняют в ужас.

Наклонился и поцеловал. С нажимом прошелся языком по сжатым зубам. Почувствовал, что теперь и ее дыхание сбилось. Дал немного пространства и отпустил руки — пусть бьет, если ей так нравится бить. Лишь бы снова улыбнулась.

Но Марина цедила:

— Хайш, прекрати. Мне это не нравится.

И дышит тяжело, рвано. После драки не может успокоиться? Или во время драки запустились какие-то другие реакции, как и у него?

— Ты ведь знаешь, что я чувствую ложь. Так зачем врешь?

Она толкнула, скривилась.

— Отпусти! От тебя несет перегаром!

Хайш поцеловал снова — и опять встретил сопротивление. Некоторые женщины так любят поговорить…

— Суицидница, у тебя сердечко заходится от азарта. Мы не нравимся друг другу, все понятно. Так долго еще будем болтать или перейдем к делу?

— Да ты спятил! Отпусти.

Вот, именно эта эмоция и есть ответ — ярость, злость и капля бессилия. Желание врезать. Самой себе врезать за то, что все это почувствовала. Хайш подхватил ее и резко поднял, усаживая на себя. Бессилие — лишнее. Она не должна чувствовать себя беспомощной.

Получил сильный удар по скуле — провел пальцами вдоль позвоночника, снизу вверх, вынуждая вытянуться. Толкнула со всей силы в грудь — медленно потянулся к губам. Она не хочет его, разум ее не хочет, но возбуждение не остановишь доводами. Вцепилась в волосы, сжала кулаки — прижал к себе с силой, и наконец-то почувствовал ответную волну: Марина разомкнула губы, мгновенно отвечая на его поцелуй. И как только получил первый стон не от боли, снова резко уложил ее на пол, расстегивая джинсы и не давая опомниться. Марина задыхалась и теперь уже сама судорожно стаскивала с него рубашку. Глупая. Горячая. Никак не хочет улыбаться.

Хайша сорвало в эмоции, потому страсть вышла сумбурной. Какой-то треск ткани, падающий стул и ожог от амулета — Хайш так и не смог его откинуть, но Марина сама случайно отшвырнула его подальше, в порыве дернув рукой. Кажется, даже не заметила этого, но только выгнулась еще сильнее на очередном толчке. Отключилась ненадолго после оргазма, притихла. А потом взвинтилась и выдала до тошноты банальное:

— О боже… я спятила…

Вскочила, схватила джинсы. Хайш, опомнившись, перехватил ее сзади, толкнул на стойку животом и заставил снова стонать. И на этот раз почему-то снова получилось сумбурно, но, судя по тому, как она сама подавалась на него, по тому, как обмякла в его руках и искусанным губам, ей тоже понравился этот сумбур.

Она уже не могла даже придумать ни одной занудной реплики, когда он нес ее на второй этаж, готовый в любой момент перейти к третьему заходу, если снова начнет кривиться. Демоны не спят с рассветниками, это как-то противоестественно. Ну и зря. Интересный, надо признать, опыт. Взаимная неприязнь в неожиданном русле.

Марина немного нервно натянула футболку. Джинсы она так вчера и не нашла, но они должны обнаружиться где-то в бедламе на первом этаже. Пора уже возвращаться: и мама потеряла, и друзья кинутся искать, если она не явится на первую пару. Почувствовала сквозь ткань прикосновение к спине.

— Хайш, не надо.

— Оу. Теперь мы друг на друга даже смотреть от смущения не будем? — он откинулся на подушку. — Ладно. Я и в эту игру поиграю. Хайш-недотрога, это будет что-то!

Она повернулась к нему, заставила себя посмотреть на него прямо, хотя первым порывом было желание вздрогнуть от вида красных глаз, которые совсем его внешности очарования не прибавляли.

— Нет. Я не буду делать вид, что этого не хотела. Или что ты меня каким-то образом принудил…

Он широко улыбнулся:

— Изнасилование! Точно, это было изнасилование!

Сейчас его шуточки были совсем неуместны, Марина тряхнула головой, чтобы не отвлекаться:

— Перестань передергивать, дай договорить.

— Да я ж серьезно, суицидница. Изнасилование было! Помнишь, когда я в душ сначала сам пошел, а потом ты меня там догнала и изнасиловала? Я требую сатисфакции!

— Хайш! — у Марины вся сила воли уходила на то, чтобы не начать кричать. Хотя от воспоминания о сцене в душе щеки немного покраснели. — Я хотела сказать, что было и было. Не радуюсь и не жалею. В конце концов, я молодая девушка, а в последний раз у меня мужчина был почти три года назад. Гормоны существуют, нормально работают и все такое.

— А, гормоны, — он протянул к ней руку, но, глянув на лицо, одернул и поднял вверх, будто сдавался. — Ладно-ладно, я слушаю.

— Я скажу друзьям, что ты по-прежнему на нашей стороне. Конечно, если ты сам хочешь быть на нашей стороне.

Он ответил неожиданно серьезно:

— Ну, мне все равно делать нечего, пока сакура не зацветет.

Марина не стала переспрашивать о странной формулировке, а перешла к главному:

— Это хорошо. Во-первых, другого демона и след простыл, но мы опасаемся, что он где-то поблизости. Во-вторых, разлом до сих пор открыт. И пока это так, мы вынуждены постоянно ждать гостей. Красноглазый демон на нашей стороне точно не помешает. И в-третьих, — она сделала паузу, но все-таки заставила себя закончить, — не говори остальным о произошедшем. Это личная просьба.

Он прижал ладони к щекам и изобразил ужас:

— И даже с маменькой не познакомишь? Опаньки, а я же с ней знаком! Но неужели ты меня стесняешься?

Марина фыркнула:

— Говоришь так, будто это странно. Гордиться тут нечем.

— Как же нечем? — он рассмеялся. — Демон отжарил рассветницу! По-моему, полно причин для хвастовства.

— Хайш! — Марина в этот момент пожалела обо всем, что было.

Но Хайш вдруг резко сел, развернул ее от себя и обнял сзади. Прошептал в самую шею:

— На кой ляд мне об этом рассказывать, а? Мне самому жутко стыдно, стереть бы из памяти. Но если ты хочешь оставить это в тайне, то прикрой чем-нибудь шею — боюсь, все догадаются по отпечаткам моих зубов.

Марина не знала, то ли смеяться, то ли плакать. Утешало то, что у него где-то в районе живота тоже должен остаться неплохой такой укус. Хайш тем временем продолжил:

— И давай в правильном порядке. Во-первых, другой демон, скорее всего, остался в городе — как показала практика, на восстановление сил требуется довольно много времени. Во-вторых, демоны не могут почувствовать разломы, то есть их на эту мысль кто-то должен натолкнуть. И того самого демона хотя бы по этой причине не стоит отпускать живым — чем больше народу узнает о разломе, тем чаще здесь будут гости. В-третьих, пацан ваш, медиум который, скоро сам собой очнется. Демон, похоже, не смог от него добиться внятного ответа и потому просто залез в мозги. Такое можно провернуть только с детьми или очень слабыми людьми.

Марина мгновенно напряглась:

— Как это — залез в мозги?

— Да ничего страшного. Вытянул воспоминания последних дней или месяцев. Тот очнется — скорее всего, здоровый, но с ретроградной амнезией. Но если уж с вашей точки зрения рассматривать, то для пацана так даже лучше. Хотя с вашей же точки зрения, пацана лучше прихлопнуть, пока через него другие таким же способом на разлом не вышли.

— Серьезно? — обрадовалась Марина. — Просто очнется? И даже не вспомнит всех ужасов?

— Ну да. Если внешних повреждений нет, то это единственный вариант.

Хайш не позволил ей повернуться, а провел пальцами по шее. Захотелось расслабиться и откинуться на него, все-таки демон в удовольствиях толк знал. Но вместо этого Марина сказала:

— Спасибо, что сказал. Отпусти, мне пора.

— Ней-Хайшинни До. Это мое полное имя.

— Что? — Марина не сдержала усмешки. — Как-как?

— Классное, правда?

— В то, что ты «До», легко верится, — теперь ее одолел приступ веселья. — Но с какой стати вдруг откровения?

— Не знаю. Захотелось. Удовлетворение делает меня сентиментальным. Сходим в душ на дорожку?

— Нет, Ней-Хайш… как там тебя. Мне пора.

Он не стал держать. А Марина не стала оглядываться.

В институте она с Алисой даже не пыталась поговорить о деле. Хотя подруга переживала очень сильно о здоровье Егора — можно было успокоить ее отличными новостями. Но Марина твердо решила все озвучить, только когда они соберутся вместе. Потому что чувствовала, как Алиса отреагирует.

Однако плохо отреагировала не только Алиса. Илья, внимательно выслушав ее короткий отчет о визите к демону и о том, что он рассказал о мальчике, процедил сквозь зубы:

— Ты же понимаешь, как сильно рисковала?

Марина стояла в центре комнаты в его квартире, как на судилище.

— Понимаю. И тот факт, что я жива и здорова, подтверждает — риск был оправдан.

Илья разозлился слишком сильно, она такого не ожидала. Он встал и начал нервно шагать из стороны в сторону.

— Почему ты постоянно так поступаешь? Мы не команда, Марина! Не бывает в команде так, чтобы один не советовался с остальными. Раз за разом, после всех обещаний.

Она не хотела ругаться, потому старалась говорить спокойно и рассудительно:

— Могу объяснить, только ты послушай, Илья, а не психуй. Мы все об этом думали — почему Хайш не прикончил нас на кладбище, почему он не прикончил нас после этого. И кому-то нужно было пойти к нему. Но если бы мы пошли вместе, то и рисковали бы вместе. Если бы я ошиблась в своих предположениях, то погибла бы одна.

— А. Понял, — он остановился и посмотрел на нее прямо. — Команда — это когда все умирают поодиночке, чтобы не рисковать жизнью остальных. Каждый умирает сам за себя. Правильно?

Зачем он все так переворачивает? Марина отчасти понимала его раздражение: если бы Илья сделал то же самое и рискнул собой, то она бы как отреагировала? Ей бы было просто? Конечно, она злилась бы точно так же, как сейчас Илья. Потому виновато опустила голову и добавила тише:

— Ведь все хорошо закончилось. Хайш на нашей стороне. Может быть, забудем на время о моих косяках и перейдем к общим? Например, к тому, что его невероятно потрясло наше нападение. Он действительно этому удивился, Илья. Не ожидал, не думал. Это ли не лучшее доказательство, что он со своей стороны не собирался нарушать наше мирное соглашение?

Алиса высказалась тоже:

— Тогда давайте заодно и обсудим это самое мирное соглашение. Я пропустила тот момент, когда маньяк-убийца превратился в своего. Не напомните?

— Алис, — перед ней Марина себя чувствовала еще более виноватой, — не в своего. Мы помним, что он демон. Но и помним, что он успел сделать для нас. А сейчас где-то в городе отлеживается еще один красноглазый демон…

— По словам Хайша, — перебила подруга. — Ты так и не поняла о нем самого важного: демон говорит или делает что-то только в своих целях. Он хочет остаться в команде — пожалуйста, найдется десяток доводов. Захотел бы другого — и вы бы сейчас, как дрессированные собачонки, придумывали возможности, как ему скорее это получить.

Черт возьми, она даже не сильно преувеличивала. Но на удивление Илья выступил теперь в защиту:

— К сожалению, Алиса, все аргументы, которые мы уже обсуждали, актуальны и теперь, раз сам Хайш не стал выступать против нас.

Она почему-то рассмеялась:

— И ты снова прав, Илья! Сейчас ты скажешь, что у Хайша теперь больше возможностей нас прикончить, как и больше возможностей нам помочь, то есть по сути ничего не изменилось. А я соглашусь, потому что сама не представляю, зачем этот черт к нам присосался. Но если уж он захотел присосаться, вы от него никуда не денетесь — вы как куклы на его веревочках! В этом и есть смысл, как вы не можете понять? Не в том, что он спас жизнь Марины, не в том, что подсказал про Егора, а в том, что ему все это зачем-то было нужно. И как только эта необходимость пропадет, он нас спишет со счетов и даже не оглянется. Это не команда, это фестиваль имени Хайша — бесконечный праздник в его честь!

Илья посмотрел на Марину в поисках ответа, и она озвучила единственное, что могла:

— Он сказал, что ему с нами весело. Конечно, причина не звучит исчерпывающе. Но у него теперь нет ни единого повода оставаться здесь, кроме этого самого нелепого веселья! Представьте, что вы столетиями живете в одиночестве, и из друзей — только псы. Почему демон не может помогать кому-то, если это ему кажется забавным? Почему вы до сих пор думаете, что он собирается нас убить, если прямо сейчас он сам об этом не думает?

Разговор затянулся, переходя уже в двадцатый раз на один и тот же круг. Алиса не спорила особенно рьяно, понимая, что перевес голосов не на ее стороне. Но сомнений было предостаточно и у Ильи. А у Марины были сомнения? Все-таки последняя ночь немного изменила ее восприятие, хотя это и было глупо — считать, что демон ее не прикончит после произошедшего. Не то чтобы она считала его прожженным романтиком или вообще способным хоть на какие-то привязанности, просто представить его врагом стало намного сложнее.

В процессе все никак не унимающегося обсуждения зазвонил телефон Ильи. Он глянул на дисплей и произнес удивленно:

— Помяни черта, — включил сразу динамик. — Что, Хайш?

— Я нашел нашего приятеля.

— Как?

— Поехал за дозаправкой текилы и пса выгулять, Шарик почувствовал новую силу. Я примерно представляю, где он отлеживается — квартира в многоэтажке. Семья, скорее всего, уже мертва — надо же было демону где-то отсидеться. Я бы в новом городе без друзей и недвижимости поступил так же. Будете смотреть, как я его убиваю?

— Скинь адрес, выезжаем. Один не заходи! Действуем четко по плану, чтобы больше никто не пострадал, — Илья быстро сосредоточился и отключил вызов.

Марина привычным жестом проверила ножи за поясом и накинула куртку. Алиса вздохнула:

— Куклы на веревочках. И даже не приходит в голову, что он совершенно случайно оказался именно поблизости с другим демоном, а не искал специально. Он точно знал, что тянуть с вашими сомнениями нельзя. Вам нужен был демон — он дал вам демона. И споры мгновенно утихли.

И хоть она снова была права, но рассветники все равно вынуждены были ехать. Какая теперь-то уж разница, специально Хайш искал или нет? Марина в тот момент переживала только о том, чтобы Хайш не открыл их маленький и очень стыдный секретик.

Хайш, к счастью, дождался и даже не приближался к зданию. Илья пытался придумать вариант, при котором никто из жителей девятиэтажки не пострадает, но полностью исключить риск не представлялось возможным. В итоге решил, что они с Хайшем врываются в квартиру, а Марина остается на площадке и перекрывает выход для демона. Решили дождаться ночи, чтобы случайных свидетелей было поменьше.

Пока ждали в машине, Илья переговаривался с Алисой по телефону, но она уже ничего нового сказать не могла — те же заклинания и амулеты. Закончив разговор, Илья спросил:

— Хайш, может быть, испытаем амулет на тебе пока? Не хотелось бы понадеяться на бесполезное оружие.

Демон сидел за рулем, а Марина рядом с Ильей на заднем сидении. Хайш посмотрел в зеркало заднего вида и легко ответил:

— Амулет работает намного слабее. Замедляет, причиняет почти такую же боль, но на полную, на все согласную парализацию теперь даже не рассчитывайте.

Илья удивленно глянул на Марину, но та пристально рассматривала что-то за окном, не отвлекаясь на разговоры.

— Марин, ты уже проверила? Ты не рассказывала.

— Не успела, — буркнула она, не оборачиваясь.

С ее настроением творилось что-то непонятное. А может, угнетена предстоящим риском. Потому Илья обратился снова к демону:

— Когда вы испытывали амулет? Вы успели подраться, что ли?

— Успели, да.

Слышать это было очень странно. Не с этого ли Марине стоило начинать? Или Хайш преувеличивает, шутит опять. Марина поднаторела, это факт, но вряд ли устояла бы в одиночку против красноглазого демона. Да и не защищала бы его после. Оценив юмор, Илья продолжил шутку:

— И кто кого?

— Сначала я ее пару раз, а потом она меня, — ответил Хайш и тоже отвернулся к окну. — Я в какой-то момент перестал считать.

— В смысле, ударила?

— В смысле, ударила.

Так, а с этим что? Хайша же хлебом не корми, дай поболтать и исказить факты. Но и без объяснений очевидно, что серьезной драки между ними не было. Однако минут через двадцать затянувшееся молчание стало казаться странным — Илья же не в первый раз оказался в этой компании и уже успел привыкнуть к их бесконечным перепалкам. Потому он снова нарушил тишину:

— Хайш, разлом сильно изменил твой характер?

Тот подумал и пожал плечами:

— Не знаю. Не думаю.

И ответ — самый обыкновенный, простой и понятный ответ. Хайш ни за что бы так не ответил.

— Тогда почему я до сих пор не услышал ни одной шутки из колонки «кому за двести»?

— А, ты об этом. После разлома силы еще не до конца восстановились. Я в последние дни только и делал, что спал.

Илья подался вперед:

— Черт тебя дери, мы скоро вместе идем на демона, а ты слишком ослаблен для этого? Или он тоже слаб?

— Да нет, не слишком. Не паникуй и не надейся на чудо, рассветник.

Осталось только развести руками:

— Не могу понять причину твоей сегодняшней пришибленности.

— Да нет никакой пришибленности, — опять ненормально спокойно ответил Хайш. — Просто все темы, на которые мне сегодня хочется шутить, под запретом. И со мной случился редкий приступ юморной импотенции.

— А это ты о чем?

Марина повернулась и сказала резко:

— Может, пойдем уже?

И Хайш подхватил, указывая кивком на верхние этажи здания:

— У него, кажется, нет гончих, но рано или поздно он может и сам отследить нас. И тогда уйдет, уже не поймаем.

Хоть Илья и собирался выжидать еще, но подумал и согласился с таким решением. К подъезду и вверх по лестнице они перемещались очень быстро. Когда Хайш приблизится, второй демон уже точно ощутит его присутствие. Илья молча махнул рукой Марине, чтобы оставалась на площадке. Она вынула кинжал и приготовила амулет.

Дверь быстрее было выбить, но лишний шум им точно был не нужен. Илья сел на колени и оценил замок, подбирая отмычки. Хайш стоял рядом и шепотом докладывал:

— Он знает, что я здесь. Замер, принюхивается. Он один. Наверное, прикидывает, зачем понадобился коллеге, да еще и с компанией непонятных субстанций.

— То есть про нас пока не знает, — так же тихо сделала вывод Марина.

— Возможно, догадывается, но пока не верит ощущениям. Потому что меня-то он чует ясно, а рядом со мной вас быть не может. Долго еще?

Илья уже зацепил язычок и повернул. Замок щелкнул. Илья встал на ноги и приготовился. Но Хайш, перед тем, как толкнуть дверь, едва слышно посоветовал:

— Сразу по низу уходи вправо. Он по центру.

Илья кивнул и пнул. Как только проход открылся, сильно наклонился и буквально нырнул в сторону, уходя от траектории прямого удара. Хайш сделал то же самое влево. Демон — мужчина, на вид не старше самого Хайша и с такими же красными глазами — сопоставлял увиденное всего долю секунды. Удивление на его лице было быстрым и неподдельным. Но до того как он успел броситься вправо, Илья швырнул перед собой амулет, и сразу метнул кинжал. Демон с легкостью уклонился. Невероятная скорость… Хайш двигался не медленнее, он подлетел с другой стороны и полоснул сложенной ладонью — но едва только задел ткань на рукаве. Демон отпрыгнул назад, подальше от амулета, перемещаясь в просторный зал. А потом решил не рисковать, все-таки перевес сил был очевидным. Он резко развернулся и бросился в окно, выбивая попутно раму. Илья опешил, не представляя, какая сила требуется, чтобы в прыжке так запросто вышибить довольно прочное окно. Но и грохота он наделал, здесь уж не понадеешься, что происшествие останется незамеченным.

Хайш с разворота осмотрелся в поисках подсказок, куда теперь бежать. Но Илья уловил другое:

— Здесь труп. Чувствуешь запах?

— Да, — Хайш ответил коротко. — Хозяин квартиры.

Позади тихо стукнула дверь, и вбежавшая Марина быстро отчеканила:

— Шум привлек внимание соседей. Меня могли увидеть.

Илья кивнул:

— Здесь труп. Сейчас кто-то обязательно вызовет полицию, а в подъезде люди. Надо очень быстро уходить. Как? — и сам посмотрел на то же окно. — Седьмой этаж. Рассветная защита вряд ли выдержит. Ноги переломаем.

Хайш перебил:

— Переломаешь — заживут. А вот если пойдешь в дверь, то уже завтра по всему городу будут висеть фотороботы с твоей рожей.

Выбора все равно не было, потому Илья метнулся к окну, заодно прихватил один из осколков. Повернулся к Марине. У нее глаза от страха стали напоминать две сияющие плошки. Она бесстрашная, но именно прыжок с такой высоты вгонял ее в ужас. Хоть прямо они никогда это не обсуждали, но от Алисы Илья знал все подробности обращения Марины в рассветницу. Она спустя несколько лет не забыла, как прыгала с балкона, потому сейчас так и смотрит, не в силах пошевелиться. Но для борьбы со старыми страхами время точно было неподходящее. Она это тоже понимала, не хотела создавать проблем, но зреющую истерику уже можно было разглядеть в ее глазах.

Хайш, видимо, тоже был в курсе всех подробностей, не зря же называл Марину суицидницей. Демон сам сообразил, чем может ей помочь. Он шагнул к ней и обнял.

— Закрой глаза и держись. Ничего понять не успеешь.

Хайш крепко вжал ее в себя, придерживая за голову и талию, как маленькую девочку. Марина судорожно обхватила его, вцепилась скрюченными пальцами в спину и зажмурилась. Демон вместе со своей ношей шагнул в окно первым. Илья не стал тянуть и прыгнул сразу за ними. Хайш приземлился мягко, Марина даже не вскрикнула, а Илья так самортизировать удар не мог. Ему хватило сил перекатиться, но больше тело было не способно выдать ни одного движения, когда дошел болевой шок. Здесь было темно, но встревоженные голоса раздались не так уж далеко. Сквозь туман Илья мог разглядеть только два красных огонька, которые приблизились, а потом его твердой рукой схватили за шиворот и с огромной скоростью потащили в сторону. Хайш не остановился даже на секунду, чтобы перехватить поудобнее. Он все сделал правильно, но от лишней боли Илья уже в сознании не удержался.

Очнулся на заднем сидении машины. Наверное, все-таки простонал, поскольку Марина сразу развернулась к нему и спросила с беспокойством:

— Илья, ты как?

— Жить буду, — он выдавил улыбку. — Но мне придется отлежаться. Вроде бы крупных переломов не чувствую, так что уже завтра должен быть в норме.

Она серьезно кивнула, не отвлекая его пустыми разговорами. Но Илья вспомнил о важном: он запустил онемевшую руку в карман и достал осколок оконного стекла, который теперь разбился на несколько еще более мелких. Судя по всему, они ехали в особняк Хайша, но это даже лучше — ближе, а Илье надо срочно выпрямить ноги, чтобы трещины в костях срослись быстрее.

— Марина, — позвал он. — Набери Алису.

Она выполнила распоряжение сразу и молча, переключила на громкую связь, чтобы ему не пришлось держать аппарат. Алиса приняла вызов после первого гудка, как будто неотрывно ждала:

— Ребят, все нормально?

— Нормально, — ответил ей Илья. — Но демона мы упустили.

— Что с твоим голосом? — сразу напряглась Алиса. — Ты ранен?

И как догадалась? Но Илья не стал тратиться на объяснения и перешел к главному:

— Алис, у нас есть его кровь, но ее очень мало. Можно сказать, совсем нет. Для поискового заклинания вряд ли хватит. Поищи пока, есть ли способ как-то усилить эту кровь или упростить ритуал, чтобы хватило.

Она ответила мгновенно — сухо и по делу, очень профессионально:

— Я уже изучала этот вопрос. Поисковое заклинание, которое вы раньше использовали, самое действенное, и проще уже некуда. Если нет крови, то заменители достать еще сложнее — пучок волос, например. Но там одним волоском точно не обойдешься. Что еще… кровь гончей, гончая целиком, конечно… — она задумчиво, но быстро перебирала все варианты, чтобы ничего не упустить. — Так. Личный амулет, но демоны чаще всего их не используют… полное имя.

— Имя? — удивился Илья.

— Да. Полное имя можно применять во многих ритуалах, но толку-то с них? Его невозможно узнать, если демон сам не назовет.

Хайш зачем-то начал тихо насвистывать, как будто Илье и без этих помех было просто говорить:

— М-да. Представиться друг другу мы как-то не подумали. Ладно, попытаемся справиться с тем, что есть.

— Вы у Хайша? Мне приехать?

— Не надо, Алиса. Позвоним, если что. Марин, возьми стекло. Осторожно, не сотри остатки. Если я отключусь, то сами проведите поиск, хотя вряд ли получится с таким количеством.

— Не волнуйся, Илья, все сделаем. Отдыхай.

Марина ответила очень сдавленно. Наверное, тревога ее сильнее, чем он сначала предположил. Но это зря, рассветники обязаны… Сознание снова поплыло, но теперь Илья уже не пытался за него зацепиться.

— Ты сама накручиваешься и меня накручиваешь, — сказал Хайш, как только перенес Илью в спальню и вышел в гостиную.

— Да, возможно. Дай привыкнуть, — отозвалась Марина, но от дела не отвлеклась.

Она сложила в миску все ингредиенты, вместе с осколками, и разложила на журнальном столике карту области. Перо положила примерно на центре города. Реакции от заклинания не было вообще никакой.

— Не сработает, — она размышляла вслух. — А может, сработает со временем. Крови же мало, но она есть. Есть ли смысл ждать, Хайш?

— Без понятия. Но нам другого все равно не остается. Давай подождем.

Он обошел ее и остановился где-то за спиной. Марина нехотя оторвала взгляд от карты — так не хотелось лишаться последней надежды. Но потом вспомнила о том, что собиралась сказать:

— Я рада, что ты с нами. Алиса настроена резко против тебя, но сегодня ты вытащил нас обоих. Срабатывает также эффект неожиданности — темные не ожидают увидеть нас заодно. Я веду к тому, что ты на нас тоже можешь рассчитывать: это не игра в одни ворота. И если тебе понадобится помощь, то я и Илья без сомнения прикроем твою спину.

— Давай я уже прикрою твою спину, все равно же ждем.

— Не поняла…

Марина осеклась, почувствовав его приближение. Руки демона легли на бедра и с ощутимым нажимом направились вверх. Намек ясен, как день, да и дикого протеста не вызывает. Но Марина ответила:

— Отойди, Хайш. Илья в соседней комнате.

— И что? Он до утра будет в отрубе. А даже если проснется, все равно сюда не прискачет. Ему пока нечем скакать. Давай постараемся не стонать.

— Нет, Хайш, отойди.

Он перехватил ее за талию и развернул к себе. Марина хоть и настроилась твердо отказать, но дыхание все-таки сбилось. Хайш, однако, не спешил приближаться.

— Нам сначала нужно подраться, чтобы у обоих крышу снесло? Или притворимся, что мы и без драки не против?

В красных глазах плескало пламя. Или так и должно быть? Марина уперла руки ему в грудь.

— Это было один раз, я не собиралась вводить в привычку.

— Строго говоря, не один. И я тоже не собирался. Но нам же все равно делать нечего. Кстати, у меня осталось только одно спальное место — как будем делить?

— Хайш, — Марина надавила руками, немного отталкивая. — Не надо. Ты же слышал мое мнение. Не будь назойливым, это раздражает.

— Ты сейчас чего боишься больше: привыкнуть ко мне или что остальные узнают?

— И то, и другое. Это странно?

— Нет, просто глупо. Боишься осуждения, оглядываешься, не разрешаешь себе делать то, что хочется. Демоны подобных ошибок не совершают.

Марина посмотрела в его жуткие глаза прямо и осмелилась спросить о том, что ее уже некоторое время тревожило:

— Ты сказал мне свое имя — это какой-то знак доверия? Как сегодня я полностью доверилась тебе, когда надо было прыгать? Я тогда думала, что даже под страхом смерти пошевелиться не смогу, но смогла. Думаю, это тоже знак доверия.

— Во-первых, сегодня ты просто ждала повода ко мне поприжиматься, не отрицай. Во-вторых, мне просто захотелось назвать свое имя, а демоны не умеют себе отказывать. В-третьих, я соврал и выдумал имя по ходу дела. Ты думаешь, что я теперь уязвим, но на самом деле ты засчитала жест доброй воли от меня. Такие штучки способствуют сплочению. Ты ведь все равно проверять не будешь, а на подсознательном уровне уже отметилось.

Марина повернула голову и, едва поймав взглядом миску, шепнула:

— Ней-Хайшинни До, — после чего закончила привычной поисковой фразой, которую сегодня произносила уже трижды.

Перо тотчас метнулось в сторону по бумаге, за пределы города и там прилипло намертво. Усмехнулась. Действительно, крови совсем не требуется, с кровью даже медленнее.

Хайш тихо рассмеялся в сторону:

— Ишь, запомнила. Признаюсь, я назвал тебе настоящее имя.

Сам же потянулся и передвинул перо обратно. Повторил заклинание, но, как и в предыдущие три раза, теперь никакой реакции не произошло.

Марине стало смешно:

— Да неужели. Так зачем ты это сделал?

Хайш переместил руки на ее ремень и начал медленно расстегивать:

— На все вопросы я отвечаю только голеньким девочкам. Побудешь для меня голенькой? Хотя бы снизу.

— Неа.

Марина понимала, что сможет ему противостоять. Хайш не напирал, как в прошлый раз. И в доказательство легко поддался, когда она перехватила его за запястья и отвела. Наверное, ей просто нравились эти пляшущие огнем черти в его глазах. И он поддерживал видимость флирта на грани срыва в любую сторону:

— А если во время оргазма произнесешь мое имя, то обещаю… Черт, а что же я могу тебе предложить? Жениться, что ли? Пойдешь за меня замуж на полчасика?

— Всего на полчасика?! — Марина округлила глаза. — Так быстро? В прошлый раз ты показал все свои рекорды?

Хайш со смехом немного наклонился к ее лицу:

— Мне тоже нравится эта игра «кто кого перетянет». Это ответ на твой вопрос, почему я до сих пор не прижал тебя к стенке и не заставил заткнуться.

— Я такого вопроса не задавала, — улыбнулась Марина.

— Давай играть дальше. Чур, я вожу!

— Окей. Только целоваться не будем. И мои джинсы останутся на месте.

— Идет.

Хайш приблизился еще, приоткрыл рот, но не поцеловал, а только вытащил кончик языка. Марина не отреагировала, тогда он настойчиво коснулся ее губы и снова отстранился. Ей стало интересно, чего он добивается, и сделала то же самое — приоткрыла рот и коснулась кончиком языка его. И от этого прикосновения, от какой-то подчеркнутой пошлости стало труднее дышать. Они почти целовались, но так и не коснулись губами, и это оказалось намного откровеннее обычного поцелуя. Марина начала понимать, к чему эта игра приведет, ведь у самой внизу живота затянуло. Потому оттолкнула Хайша и рассмеялась, подчеркивая, что ее никак не зацепило.

Демон отступил на шаг, окинул ее откровенным взглядом и заявил:

— Опачки, придумал. И ты в джинсах останешься, и поцелуев не будет. Встань-ка на колени, я тебе потом объясню, что дальше делать.

Марина рассмеялась, но Хайш вдруг отвел глаза от ее лица и сосредоточился. Проследив по направлению его взгляда, Марина вздрогнула — перо лежало не на том месте, куда его поместили.

— Мы сами могли его сдуть, пока тут толкались, — предположила она, но и отметила про себя, что перо выглядит хотя бы немного прилипшим — когда заклинание срабатывает полностью, то оно вообще всеми волосками пришлепывается к карте, тут было жалкое подобие. Но и не просто брошенное перо.

— Могли, — Хайш сделал шаг вперед, потом наклонился и прочитал название деревни: — Малая Ефименка. Километров пятьдесят от города. Сгоняем?

— Илья еще не форме, — Марина поморщилась. — Я обещала ему, что на подобное больше не пойду без согласования.

— Беги, согласовывай, он вроде бы проснулся. А я пока попытаюсь вычислить место точнее. У нас случайно нет карты Малой Ефименки? Это большая жаль.

Марина вошла в спальню осторожно, но Илья действительно не спал и при ее появлении выдавил усталую улыбку.

— Ты как?

— Скоро буду в норме.

Ему, очевидно, до сих пор было больно, но Илья вряд ли ждал от Марины именно жалости. Потому она кивнула и сразу перешла к делу:

— Это хорошо. Илья, возможно, мы нашли нашего демона. Деревня в пятидесяти километрах отсюда. Вероятно, заклинание не работало все это время только потому, что он перемещался, а теперь уснул. Это не точно, конечно. Мы с Хайшем думаем, что надо ехать, потому что если он там, то утром снова сорвется. А другие зацепки вряд ли появятся.

— Надо ехать, — Илья поморщился, приподнимаясь. — Но я с вами. Драться пока не смогу, но три головы лучше, чем две.

Марина повернулась, распахнула дверь и выкрикнула:

— Хайш, помоги отнести Илью в машину. И сразу выезжаем.

Когда демон нес Илью к выходу, не сдержал сарказма:

— Рассветник, а как ты относишься к однополым отношениям? Я не корысти ради интересуюсь.

— А ради чего? — изумился Илья.

— Я зря тебя, что ли, как принцессу туда-сюда таскаю? Хотелось бы каких-нибудь плюшек в итоге.

Илья рассмеялся, несмотря на боль, и ответил:

— Рад, что ты пришел в порядок, а то я начал переживать.

Хайш посмотрел на улыбающуюся Марину и громогласно прошептал:

— Вообще-то, я не шутил! Он что, думает, что я шутил?

Илья теперь хохотал почти в голос:

— Неси, неси, милый, не расслабляйся. Как заживу, я тебя тоже на руках потаскаю. И давай-ка поаккуратнее, в прошлый раз ты мною чуть косяк не сбил.

— Это чтобы ты сразу догадался, что я за тобой ухаживаю, — горделиво ответствовал демон. — Хотя у тебя ноги кривые и волосатые. Нет, Илюш, прости, но вместе мы быть не можем. Не дрыгайся ты, не дрыгайся, возбуждаешь! Суицидница, зачем твой дружбан меня возбуждает?

Марина ответила только смехом, пропуская их по лестнице вперед.

Все-таки Хайш очень сильно отличается от людей, и не только красными глазами. Какой-то легкостью, невероятной расслабленностью в любых ситуациях, сарказмом этим своим извечным, к которому со временем привыкаешь. И тем, что никого не осуждает, потому может считаться самым лучшим слушателем. И тем, что имя у него совершенно дурацкое, но в порыве произнесенное. Такие порывы — тоже часть его легкости, они неизбежны. И тем, что всегда знает, чего хочет. И даже тем, что рано или поздно это получает. И хоть Марина понимала, откуда взялась эта симпатия и где ей место, все равно немного ему симпатизировала. Остановилась, тряхнула головой, ощутила, как мысли встали на место. Нет, демон очарователен только потому, что он демон — это его работа. И никаких «но».

Марина ни за что не стала бы звонить в шестом часу утра, если бы дело не было срочным. Алиса приняла вызов, одновременно пальцами растирая глаза, чтобы быстрее проснуться. И подскочила на месте, услышав из трубки голос Хайша:

— А есть какое-нибудь заклинание для поиска рассветников?

Сердце ухнуло вниз, Алиса тотчас села и сосредоточилась:

— Что случилось?

— Мы поехали за демоном, попали в западню. Пять красноглазых, четыре джина. Илья, скорее всего, мертв — я видел, как его проткнули какой-то трубой. Марину потерял из вида, не знаю, куда ее утащили. Один туда не сунусь, вообще без шансов. Особенно не сунусь, если они уже убиты.

Время остановилось. Замерло перед глазами застывшими пылинками. Алиса пыталась заставить себя думать, но мысли шли с трудом, как и слова:

— Заклинание… Подожди… я не знаю…

— Не реви, Алиса. Потом отревешься. Сейчас соображай! — он рявкнул очень громко и заставил вздрогнуть.

Слезы все равно заполняли глаза, потому Алиса зажмурилась:

— Хайш, надо вызвать всех знакомых рассветников. Я буду говорить с ними от своего имени — они вытащат друзей, если те еще живы! Ты уверен… про Илью?

— Не уверен, конечно. У него регенерация, может еще и дышать. Но вряд ли темные будут сидеть спокойно и ждать армию светлых гостей. Звони своим рассветникам, но сначала ответь мне, они убиты или нет?

— Я перезвоню.

Алиса бросила телефон и подбежала к компьютеру, потом схватилась за свои записи. Надо успокоиться. Если друзья еще живы, то истерикой им точно не поможешь. Хайш прав — для слез время будет потом. Но она забывала, о чем думала секунду назад, дергалась, а потом снова схватила телефон.

— Хайш, у тебя остались их амулеты? Хотя бы один! Можно для начала попробовать то же заклинание, которым мы ищем демонов.

Он ответил после паузы:

— В машине наверняка остались, но мне до машины не добраться.

— С человеческими именами вряд ли получится… Так, так… — она говорила хоть что-то, чтобы подгонять мысли. — Дома у Ильи точно есть амулеты. Я еду туда.

— На всякий случай скину сообщением место — передашь рассветникам. Телефон может разрядиться. Или меня могут… разрядить.

— Поняла.

Алиса прямо на бегу одевалась и под недоуменными взглядами родителей выбегала из квартиры. Ловила такси, не отрывая телефон от уха. Сообщила одному рассветнику, кратко описала ситуацию. Он ответил сдержанно и безнадежно:

— Пара-тройка десятков наших приедет примерно послезавтра утром. Меньшим количеством туда соваться нет смысла, перебьют. Илья с Мариной вряд ли протянут столько. Держись там, но на чудо не надейся. Звоню остальным. Мы этих гадов вычистим в любом случае.

Держаться Алисе было не за что — только за единственную мысль, что сейчас все, как никогда, зависит от ее здравомыслия. По пути позвонила и Люсе — потребовала, чтобы та срочно проверила по своим источникам, есть ли нужное заклинание для поиска Марины и Ильи, аналогичное поиску демонов. Ей просто надо знать, живы ли друзья, а другого способа проверки нет. Таксист на нее посмотрел с интересом и сам сделал вывод:

— А, это опять квест? Молодцы вы, молодежь, с фантазией относитесь к досугу!

В квартире Ильи амулеты были, но Алисе требовался тот, который он использовал. На всякий случай она решила попробовать все, осторожно складывая их в миску. Руки дрожали, а когда никакого результата не последовало, то задрожали еще сильнее. Это могло означать, что заклинание на рассветниках просто не работает, или что уже некого искать…

В прихожей на тумбе нашла расческу. Волосы оказались довольно длинными — не Ильи. В его квартире много личных вещей Марины, она тут бывает чаще, чем дома. Быть может, вообще какой-нибудь другой девушки, ведь он молодой парень, но Алисе некогда было размышлять. Выложив амулеты, она скатала комок и забросила в миску, повторила заклинание.

И перо наконец-то дернулось! Сначала вздрогнуло, а потом переместилось резко по карте на север, прочно прилипнув и наполовину закрыв название деревни.

Алиса снова набрала Хайша:

— Марина жива! Заклинание работает!

— А Илья?

— Не знаю… — голос подвел. Алиса не могла не подумать о том, что если заклинание работает и при поиске рассветников, то амулеты Ильи должны были дать тот же эффект. Заставила себя спросить: — Что ты собираешься делать?

Он как-то медленно выдохнул:

— Вот уж без понятия…

— Хайш… — она сначала сбилась, а потом буквально закричала. — Хайш! Ты только, пожалуйста, не сбегай! Я сейчас соберу все оружие и амулеты из квартиры и приеду к тебе! Ты только не уходи, без тебя вообще нет шансов! Рассветники не успеют их спасти…

— Со мной тоже шансов нет, — ответил очень сухо. — А тебе хранитель сюда не позволит приехать.

И снова непрошенные слезы, а потом удар — это у Алисы подкосились ноги, и дело было не в хранителе, она сама морально не выдерживала. Но она тут же вскочила и подбежала к зеркалу.

— Хранитель, — Алиса не могла успокоиться. — Просто разреши мне туда поехать. Я не слишком хорошо с тобой обращалась, но это будет последняя просьба, клянусь. Я все равно не кинусь в драку, но Хайшу, возможно, помогут амулеты… Или Хайш рискнет, если я буду его умолять! Сейчас надежда только на него, и я должна быть там, чтобы убедить, если это возможно! Или… Если они погибнут из-за того, что я ничего не сделала, я не смогу тебя простить, понимаешь? Ты же чувствуешь, что я не преувеличиваю? Я знаю, что ты его ненавидишь. Я тоже ненавижу! Но ведь других способов нет! Слышишь, я не смогу себя простить. И тебя простить не смогу, ты ведь меня, как никто другой, знаешь… Ты хочешь, чтобы я была счастлива, но я не смогу. С чувством вины никто не сможет быть счастлив.

Похоже, что хранитель услышал. Поверил. Внял. Или любил ее настолько, что не мог обречь на такое. И за следующий час Алиса ни разу не споткнулась, и даже бежать могла быстрее, чем обычно.

Таксист только один раз спросил, какая беда у нее случилась, но, не получив ответа, больше не донимал. Зареванное лицо уж точно намекало на отсутствие праздника.

— Пожалуйста, прошу, быстрее, — она только это и могла повторять, хотя не всегда настолько громко, что ее можно было расслышать.

Она не могла думать о том, что больше не увидит Илью. Или что не увидит их обоих. И чтобы не думать об этом, по кругу повторяла мысль, что машина едет слишком медленно. Наконец-то водитель сказал нервно:

— Минут через десять уже будем, не торопи так. Здесь дорога дерьмовая, сама видишь!

Она тут же набрала Хайша и сказала, где находится. Демон ответил все так же сухо, как раньше:

— До деревни не доезжайте. Там вообще живых людей нет.

И через некоторое время, когда увидела его на обочине, обратилась к водителю:

— Остановите тут! И уезжайте, всеми светлыми прошу, просто уезжайте и не возвращайтесь сюда. По крайней мере в ближайшие два дня!

Водитель в очередной раз посмотрел на нее, как на сумасшедшую, но был только рад получить оплату и избавиться от странной клиентки. Алиса, подхватив пакет, сразу побежала к Хайшу. Привычного пиджака на нем не было, как и куртки. А белая рубашка была покрыта черными пятнами. Ему тоже досталось, но стоит прямо, значит, сильно не ранен.

— Отойдем с дороги, — он не стал ее дожидаться, шагая в заросли.

Алиса догнала. За время поездки ей все же удалось успокоиться и начать соображать.

— Здесь несколько сдерживающих амулетов, один запирающий.

Хайш выглядел бесконечно уставшим. Он повернулся к ней и вздохнул:

— Ты же знаешь, дуреха, что эти амулеты мне не помогут?

— Не знаю! — Алиса уверенно вскинула голову. — И никто не знает, потому что не проверял! Кто до нас работал с демонами, Хайш? Откуда нам вообще знать, что тебе поможет?

Он задумчиво смотрел в сторону, где виднелись черные крыши. Не деревня даже, два ряда по три дома, а вокруг разрушенные постройки.

— Не понимаю, зачем ты приезжала. Если амулеты ослабляют демонов, то ослабят и меня. Я не могу их использовать.

— Да. Но я могу стоять за твоей спиной и кидать их! Пусть я не рассветница, но хоть что-то!

— Ага. И тебя убьют ровно через полторы секунды после меня. Не помогут твои амулеты, успокойся уже.

— Возьми хотя бы этот, Хайш! Он совсем плохо действует, демонов не ослабляет, но немного отвлекает внимание… Илья шутил, что использовал его только в институте, когда списывал…

Хайш не ответил, зато позволил привязать веревочку с коричневым камешком на запястье. Алиса смотрела на него в ожидании любого ответа, кроме «надежды нет». Марина с Ильей говорили о красных глазах, но Алиса видела самые обычные — привычные, темно-карие радужки, с неподъемной усталостью глубоко в этой темноте. Голос ее стал тише, но она не позволила себе пока сдаться:

— Тогда почему ты до сих пор здесь, Хайш? Если действительно нет шансов.

— Потому что… — он вдруг замолчал, а после паузы продолжил другим тоном: — Шарик бегает по периметру, но на безопасном расстоянии. Ситуация не меняется. Они все там, но вот только что наконец-то собрались в одном доме. Наверное, убедились, что я уже не вернусь. Рассветница жива, говоришь?

— Была жива, — подтвердила Алиса. — У меня все с собой, можем проверить еще раз.

— Проверяй. Все равно я ума не приложу, что делать.

Она села на холодную землю и раскинула карту. Заклинание показало в точности прежний результат. Хайш и сам это видел, озвучивать не пришлось.

— Значит, все еще жива… А про Илью мы ничего сказать не можем.

Алиса не отрывала взгляда от пера и ответила тихо:

— Илья, скорее всего… уже поздно. Заклинание на его амулеты не сработало.

— М-да, — отозвался демон. — Жаль. Он был из вас самым эффективным. Ладно, ночи ждать смысла нет — я стану сильнее, но и они станут сильнее. Попробую подобраться сейчас. За мной не иди — от тебя все равно толку не будет. Даже если твой хранитель повторит трюк предыдущего, то это всего один демон. Да-да, хранитель, я все слышу и тоже тебя люблю.

Не дожидаясь ее ответа, он развернулся и направился к деревне. Алиса не выдержала, догнала, схватила за локоть и развернула к себе:

— Я обязана тебе это сказать, Хайш. Не знаю, почему ты так поступаешь, но мне достаточно. Независимо от того, чем закончится этот день, я тебя прощаю.

Лицо его оставалось серьезным:

— Мне не нужно твое прощение. Прости себя, и хватит.

Алиса не отвела взгляд:

— И независимо от того, сможешь ли ты вытащить хоть одного из них, я хочу, чтобы ты прожил как минимум до тех пор, пока сюда не явятся рассветники. Мы вместе — можем издалека — будем смотреть, как каждую из этих тварей убьют.

— Заманчивая перспектива на уик-энд, — он вроде бы шутил, но в тоне не прозвучало ни капли веселья.

Алиса отпустила его локоть и смотрела, как он идет, а потом останавливается, словно чего-то ждет. С другой стороны вдруг громко залаяла собака. И только после этого Хайш наклонился и побежал вперед. Алиса поняла маневр: Шарик привлекал внимание к себе, демоны выскочат в ту сторону — посмотреть, что происходит. А тем временем Хайш подберется с другой стороны. Драться с ними в одиночку он не может, потому решил пробиться незамеченным.

Уже через пару секунд она потеряла белое пятно из виду. Отсюда вообще ничего невозможно было рассмотреть. Алиса запахнула куртку поглубже, прислонилась к дереву и приготовилась ждать как угодно долго. Лай Шарика теперь раздавался дальше — еще не попался, отводит, дает хозяину время. Пусть все получится. Светлые, где же вы все, когда так нужны? Почему единственная надежда на темного? Который по неведомой причине не сбежал. Почему он рискует своей жизнью? Кажется, все это время рассветники были правы, а именно Алиса чего-то не понимала. И до сих пор не могла понять, но теперь она в него верила. Потому что столкнулась с такой непроницаемой стеной, когда требуется любая вера, чтобы не спятить от безнадежности.

Конечно, кто-то из них должен был предвидеть и такой вариант. Но трех голов, очевидно, оказалось мало. Еще и чутье подвело Хайша. Он даже не обратил внимания на то, что не чувствует вокруг живых людей. Просто не подумал, поскольку это никогда в подобных делах не было важным.

Когда почти подъехали к нужному месту, он выпустил Шарика вперед машины и сообщил:

— Демон в самом крайнем доме. Скорее всего, отсыпается. Давайте на этот раз сделаем быстро и подло?

Никто не возражал, особенно Илья. Он уже мог сидеть, но его переживания можно было резать ножом в воздухе.

— Марин, возьми мои амулеты и ножи. Отсюда я все равно помочь не смогу.

Деревенька оказалась одним названием: только заброшки, да, может, несколько жилых домов. Машину остановили подальше. Хайш вышел в предрассветный туман, и Марина поспешила за ним. Она передвигалась бесшумно, но им надо спешить — демон в любой момент может проснуться. Метров за двести до нужного дома Хайш обернулся и дал последние советы:

— С тебя запирающее заклинание вокруг всего дома, чтобы он не выскочил. Сама не суйся, только будешь путаться под ногами.

— Хайш, он может оказаться сильнее тебя. А я запру вас вместе.

— Как мило, что ты обо мне заботишься. Значит, прибежишь и спасешь меня. Но лучше не суй свою задницу сразу в пекло. У меня на нее грандиозные планы. Хочешь послушать?

Марина смазано улыбнулась и направилась в сторону, чтобы начать выполнять свои задачи. Хайш остановился — надо дать ей хотя бы минуту, а иначе демон снова свалит. Где его потом-то искать? Тот вроде бы не двигался, значит, время пока не упущено. Хайш пошел к цели медленно и тихо, но попутно переметнулся в голову гончей. Шарик успел пробежать дальше по улице и вдруг замер.

Хайш по инерции прошел несколько шагов вперед, и Марина выскочила из-за угла, запирая его в периметре, как и договаривались. Махнула рукой — мол, чего еще ждешь? Но Хайш ловил хвост своего недавнего ощущения. Шарик повернул голову… И тогда он понял:

— Быстро уходи, — сказал довольно громко, чтобы расслышала. — Там дальше есть кто-то еще.

Она резко повернулась, Шарик тявкнул коротко и тоже рванул в сторону. Но можно было уже не опасаться привлекать внимание. И через секунду тот, что был внутри дома, переместился, а потом и распахнул дверь.

Он оказался не сильнее. Хайш справился за минуту: подсечка ногой, сразу два удара в корпус, и, как только противник потерял равновесие, воткнул пальцы ему в горло. Повезло. Или тот просто спросонья не успел собраться. Теперь потеряшка, заставивший их понервничать и подогонять, радостно фонтанировал кровью, заляпывая всю белую рубашку Хайша. Крик Марины не дал времени на осознание простой и приятной победы, но прорваться сквозь периметр сразу не удалось. Стена отшвыривала. Хайш попытался дважды с разбега, а потом, наоборот, остановился и позволил себя медленно втягивать. Для красноглазого демона эта преграда преодолевается намного легче, чем раньше, но для Марины даже секунды могут стоить жизни. Пока прорывался, успевал иногда заглянуть в Шарика. И видел, как на Марину сзади нападает демон. Она очень точно пинает и даже отбивает его. Но справа бежит другой. И еще. Руки задрожали, но Хайш с цели не сбивался. Паниковать он тоже не был намерен, надо решать задачи по очереди. Сначала необходимо выбраться. Почему так медленно? Может, стоило еще раз высосать силу из разлома? Одного раза явно было мало. Еще один вскрик — теперь уже почти хрип, Марине зарядили по голове и потащили в дом. Шарик спрятался у стены и считал количество противников.

Когда Хайш освободился и подобрал выроненный телефон Марины, он примерно представлял ситуацию: там совсем не парочка безобидных демонят. Есть красноглазые, есть джины. Последние бы ничего, но в такой компании и джин способен нанести последний удар.

Хайш отозвал Шарика и побежал к машине — надо вытащить Илью, через час-другой тот вполне сможет за себя постоять, а уж за своей Маринкой бросится хоть ползком. Но уже издали увидел, что опоздал: Илью вытащили наружу, он успел хорошенько приложить одного, но со спины подбежал джин и прошил его насквозь обломком трубы.

— Здесь еще кто-то есть! — крикнули сзади.

Хайш отступил в тень, а потом и обошел дом, стараясь снова не попасться в запертый периметр. Его искали всей толпой, а он прикончил только десятого, еще и успел похвалить себя за простую победу. Шарика он успел растворить в воздухе, но надо было уйти и самому. Против семерых демонов шансы нулевые — настолько нулевые, что даже привычного азарта нет, лишь какая-то непривычная тоска. Видимо, ему еще повезло, что Марина его здесь заперла — именно к этому дому никто не побежал, а потому просто сразу не заметили. Но ждать он не стал — побежал подальше, через заброшенные дворы в лес. Мертвый демон уже никому не помогает, каким бы лапушкой ни был.

Только остановившись, все прокрутил в памяти и повторно осознал. Непонятная тоска усилилась. Когда демоны отыщут своего приятеля, захлебнувшегося черной кровью, то могут решить, что убила того рассветница. Хайша они не видели, но могли почувствовать. Они поискали еще, но он отошел довольно далеко. И быстро успокоились — он же демон. Потому в любом случае уже нарезает километры отсюда подальше. Ни один демон в здравом рассудке не станет подставляться из-за двух дохлых рассветников. Но уходить, вопреки всей логике, по-прежнему не хотелось. Наверное, потому, что машину они в центр улицы отогнали — просто так не заберешь.

До сих пор Хайшу не приходилось встречать настолько крупные группы, но если они давно вместе, то воссоздать цепочку событий несложно. Пацаненок-медиум призвал одного из них, тот вкусил разломчика, а пока отлеживался, сообщил друзьям. Они все уже красноглазые — давно такие или тоже побывали на кладбище, неизвестно. Но зачем красноглазым джины? Может, в качестве обслуги? А это ведь неплохая идея…

Хайш держался на расстоянии, но не уходил, как будто ждал какого-то знака. И когда Алиса сообщила, что Марина жива, понял, что дождался. Что здесь такого, если демону хочется еще разок знатно потрахаться? А потом пусть себе умирает. И что здесь такого, если демону интересно, почему рассветница до сих пор жива? Они там что, пытки ей решили устроить? Но чего ради? Хотя этим делом можно и просто поразвлечься, время скоротать.

Потом и Алиса примчалась, вместе со своим духом, от которого проку теперь было еще меньше, чем обычно. Она только добавила Хайшу тоски своей распухшей от слез мордой. Понятное дело, Илью оплакивает. Ее версия полностью подтвердила то, что видел Хайш. Конец рассветнику, но Марина-то жива… План созрел спонтанно, надо было хотя бы попытаться. Она там, наверное, ждет его, смотрит в потолок и по имени зовет, как какая-нибудь влюбленная дура. А если план провалится, то Хайш сможет снова сбежать. И на второй раз оглядываться не станет. Алису только по пути прихватит, чтобы было над кем издеваться до конца ее дней.

Шариком он устроил шум с одной стороны и, когда демоны побежали проверять, бросился вперед. Заглянул в тот дом, где они до сих пор находились, — и не почувствовал там рассветного духа. Времени в обрез. Хайш просто нырял от одного дома к другому, не задерживаясь, пока не ощутил то, что искал. А рассветники еще не хотели его пускать к разлому, раньше бы он полчаса тут мыкался и принюхивался.

Тихо вошел в дом и сначала глянул в окно, не заметили ли. Шарика вообще отпустил, сознание уже не могло продолжать разрываться. Гончая должна лаять и уходить от опасности. На какое-то время этого хватит. И лишь после осмотрелся. Разочарованно выдохнул. Не Марина.

Илья смотрел на него и улыбался. И уже с первого взгляда стало понятно, почему заклинание его не находило и почему демоны его так запросто здесь бросили. Хайш подошел, наклонился, уперся одной рукой в стену, а другой выдернул обломок трубы. Констатировал:

И не то чтобы сразу все изменилось, как Илья ожидал. Джин наклонился к нему, приложил обе руки к груди, добавляя еще боли, а потом с подчеркнутым удовольствием втянул сквозь зубы воздух. Под его ладонями возникло настолько мерзкое сосущее ощущение, что Илья едва не потерял сознание. Наверное, это означало, что джин душу проглотил сразу, а не отложил на потом, как они часто делают. После чего его просто бросили, переговариваясь:

— А если сбежит?

— И пусть бежит. Ты закатника на привязи собрался держать, как домашнего питомца?

Жаль, что трубу не вытащили. Но Илья теперь знал: немного отлежится и сможет сделать это сам. А потом еще отлежится. И еще. Он не умрет так запросто. И рассветником бы не умер, а теперь тем более. Сначала хорошо вздремнул, а потом уже начал думать и сравнивать, удивляясь, что принципиально ничего не изменилось. Он по-прежнему переживал о Марине и был рад, что ее выпутал. Он до сих пор думал об Алисе или Хайше. Попался ли Хайш или смог сбежать? То есть любопытство осталось, но это было какое-то другое любопытство — появились легкость и пустота. Интерес к происходящему, но без ожидания конкретного результата. Любой исход — просто исход.

Когда Хайш его вытащил, а Алиса начала лить бессмысленные слезы, он и не думал ее отталкивать. Он все еще помнил, почему она так беспокоится, и не захотел бы оттолкнуть. И все же почувствовал облегчение, когда она наконец-то оставила его и принялась донимать Хайша:

— Когда они отпустят Марину?

Демон лежал на земле и смотрел в небо:

— Шарик следит. Сделка была на сегодня, значит, сегодня. Хватит трястись. Ты замерзла или психуешь?

Алиса не ответила, но ее действительно заметно колотило. Осенний день выдался теплым, но за несколько часов в лесу она вполне могла замерзнуть. Илья почему-то теперь не чувствовал прохлады. Он снял куртку, подошел и накинул ей на плечи. Алиса поблагодарила и почему-то снова отвернулась, скрывая в очередной раз заблестевшие глаза. Илья до сих пор помнил свое отношение к Алисе — бесконечно смелая и правильная девушка. Она, в отличие от Марины, жестко придерживается приоритетов и не подвержена лишним сомнения. От воспоминания о Марине сердце сжалось. Он по-прежнему ее любит или только помнит, как любил? Илья не был дураком и понимал, что изменения неизбежны. И когда-нибудь ответы на все эти вопросы перестанут иметь значение. Как и другие закатники, он будет интересоваться только удовольствиями, а не радостью. Но он останется физически силен, потому сможет помогать команде. Или ему станет плевать на команду?

Хранитель Алисы пока не шипел, когда он приближался, но вытягивался, а потом резко сжимался. И снова вытягивался. Наблюдал за ним пристально — пристальнее, чем за демоном. К демону хранитель успел хоть отчасти привыкнуть, но закатник будет нести больше угрозы. Это не демоны убивают светлых духов, чтобы продлить молодость и жизнь.

Алиса пересела поближе к Хайшу и нарушила тишину:

— Если бы можно было убить джина быстро, то Илья стал бы прежним.

Тот ответил, продолжая разглядывать что-то в серых облаках:

— Я не смогу это сделать. И с Ильей вдвоем не сможем, хоть он уже ходячий.

— Но рассветники смогут!

— Да, но тогда уже пройдет слишком много времени. Джин ее уже проглотил, времени в обрез. Звони им, торопи.

Алиса и без того звонила всего полчаса назад. Рассветники от новости впали в шок, но оказаться здесь намного быстрее все равно не могли. А Илье вдруг стало очень неприятно, когда Хайш невольно напомнил. Джин проглотил душу и теперь ее переваривает. Оказалось, что это очень неприятно, когда тебя переваривают. Прямо почти до тошноты неприятно. Но не до такой степени, чтобы высказываться об этом вслух.

Хайш рассуждал:

— В конце концов, он жив. Так что не настаивай, чтобы мы прямо сейчас туда вернулись. Или ты предпочла бы видеть его мертвым? Вместо платинового блондинчика несколько разорванных кусков мяса. Я уж про себя, любимого, молчу.

— Я уже и не знаю… — сдавленно ответила Алиса и задумалась. — Хайш, но ведь ты не такой! Ты злишься, веселишься, шутишь, ненавидишь или боишься своих врагов. Ты даже дружить в определенной степени умеешь! Почему такая колоссальная разница? Неужели у демонов есть душа?

Он пожал плечами и зевнул.

— Не душа, а какая-то другая субстанция. У закатников нет ничего. Закатники пустые, а демоны очень даже полные разными прикольными штуками. Ты как там, бывший рассветник?

— Отлично, — честно ответил Илья. — Рана затягивается. И пока я не чувствую желания вас тут бросить. Так что вполне готов помочь, если есть какой-то план.

— Угомонись, торопыга, плана все равно нет. Но я рад это слышать. Думаю, тебя хватит на несколько недель, а потом ты можешь привыкнуть и остаться по инерции. Из нас получится самая разношерстная компания, а я думал, что мы раньше побили все рекорды.

Он вроде бы шутил, но притом не веселился. Илья только теперь понял, что Хайш и раньше часто шутил, но без капли веселья. Сейчас это почему-то стало очевидно. Однако Алиса после этих слов резко повернулась и взяла Илью за руку:

— Конечно, ты останешься с нами, Илья. Я понимаю, что когда-нибудь тебе не понадобится наша дружба или тепло, но тебе может понадобиться наша помощь. Мы научились сотрудничать с демоном, почему с тобой не получится? Мы будем о тебе заботиться даже тогда, когда ты перестанешь заботиться о нас!

Илья попытался убрать руку, но Алиса держала крепко. Он сдался — пусть держит, раз ей это зачем-нибудь нужно. Улыбнулся и ответил банальное, но ей, видимо, очень нужно было, чтобы он ответил:

— Потому что у демонов есть цели и интересы, они, пусть не как люди, но умеют радоваться или ловить кайф от азарта. Хайш же тебе объяснил про прикольные штуки. А у закатников все иначе, хотя пока я не ощущаю серьезных изменений.

— Вот и хорошо, что не ощущаешь! — Алиса не хотела сдаваться, но постоянно бросала взгляд на его волосы. Неужели белеют настолько быстро?

Хайш в один момент оказался на ногах и тотчас закрыл глаза.

— Они ее отпустили. Сейчас Шарик бежит наперерез, он приведет Марину сюда. Алиса, звони в такси, вызывай. Нам надо возвращаться в город.

Алиса понимала, что он прав. Именно она рискует здесь за ночь замерзнуть насмерть. Да и делать тут нечего, пока рассветники не явятся. Она позвонила и попыталась внятно объяснить, куда именно приезжать — так, чтобы таксист не доехал километров пять до деревни. Все делала правильно, но голос сильно дрожал. То ли не хотела уезжать и продолжала на что-то надеяться, то ли радовалась, что Марина жива. Для последнего все-таки был повод.

Марина появилась через пятнадцать минут, остановилась в двух шагах и отдышалась, окидывая всех беглым взглядом и улыбаясь от уха до уха. Бежала за псиной, поняв, куда ее ведут. Алиса не стала сдерживаться и бросилась подруге шею. И та выглядела обалдевшей и счастливой. Обнимала Алису в ответ, но объясняла:

— Илья тоже цел! Я вообще не поняла, что произошло! Сначала сознание потеряла, а потом сидела в какой-то комнате связанная. Все, думаю, конец, нарассветилась. А один потом заходит и говорит — иди, мол. Ну, мне два раза повторять не пришлось. Вы позвонили рассветникам? Они говорили о том, что после того, как меня отпустят, я доберусь до города и сразу вызову своих. Думаю, они уже завтра свалят, вряд ли захотят рисковать. Эта толпа работает сообща, разводят людей на желания, если я правильно… — она осеклась, когда Алиса разжала объятия и позволила разглядеть лучше. — Илья, тебя отпустили раньше?

Улыбка сползла с ее лица. Хайш перехватил ее за локоть, развернул к себе и не дал приблизиться к Илье. Он говорил очень быстро — только сухие факты. Марина побледнела, но, вопреки ожиданиям, очередного потока слез Илья так и не увидел. После долгой паузы она выдавила только едва слышно:

— Из-за меня?

Хайш попытался ее обнять, но Марина с силой оттолкнула. Ее не трогали, и тишину никто не осмеливался нарушить — давали ей время на осмысление.

И потом Марина рванула к Илье, схватила за грудки и заорала прямо в лицо:

— Ты ведь еще можешь чувствовать?! Тогда я хочу, чтобы ты чувствовал! Ты понимаешь, что сделал то же самое, что Хайш сделал когда-то с Алисой?! Ты просто повесил на человека чувство вины, но я его не принимаю! Слышишь? Потому что это было подлое решение! А если бы я поступила также? Как бы ты жил, если бы я поступила также?! Что молчишь, рассветник? Или как тебя теперь называть?

Алиса в стороне вскрикнула — она не знала, что Марине известны подробности старого дела. Но сейчас старые дела уже не имели значения. Да и текущие дела имели значения все меньше. Рана снова заболела от тряски, неприятно. Илья подумал, что ему хочется поморщиться, но потом решил, что в этом нет смысла.

Хайш оторвал Марину от Ильи и перехватил за запястья. Говорил он притом довольно спокойно:

— Да там выбор-то был невелик, так что сильно не перегибай. Смысл сейчас психовать? Мы ждем рассветников, они обещали поторопиться.

— А я не психую, Хайш, — неожиданно она мгновенно успокоилась. — Я сейчас разворачиваюсь и иду обратно. Вы оба можете идти со мной или остаться здесь. Возможно, кому-то из нас удастся прикончить того джина. Я все равно не собираюсь с этим жить.

Ей удалось вырваться и рвануть в сторону, но Хайш перехватил ее сзади. Марина кричала, но демон был намного сильнее. Ему и достались самые жгучие эпитеты, но Хайш все равно не отпускал. К тому моменту, когда позвонили из такси, Марина окончательно выбилась из сил, а в машине и вовсе уснула. Хайш так и держал ее в руках, предупреждая малейшую возможность очередного срыва. Он не отпустит. Илья теперь наблюдал за ними со стороны и без малейшей оценки. Мало что было понятно, но одно известно точно: Хайш не отпустит Марину и не позволит ей рисковать жизнью. И ему плевать на поток ненависти от нее. Все-таки не зря Илья когда-то согласился взять в команду демона. Насколько получилось бы тупо, что он ради ее жизни пошел на сделку, а она тут же бы эту жизнь потратила.

Рассветники действительно спешили, вняв мольбам Алисы и своим собственным представлениям о взаимоподдержке. Первые десять человек оказались в квартире Ильи уже поздним вечером. Хайш заранее предусмотрительно смылся, а Марина теперь рвалась в бой уже хоть с какими-то силами. Один из мужчин долго смотрел на Илью, а потом сообщил свое решение:

— Ждем еще Никитина с сыновьями и сразу выдвигаемся. Попробуем справиться этими силами. Илья, тебе лучше снять все рассветные амулеты — они теперь только мешают. Но драться будешь с нами. Пара рук лишней не будет.

— Буду.

Илья согласился легко. Ведь он все еще помнил, почему друзья переживают и почему Алиса бесконечно берет его за руку. И почему тот же самый мужчина наклонился к ней и сказал тихо:

— Прежним он уже не станет, но времени прошло не так уж много. После ему нужна будет твоя поддержка, потому постарайся собраться.

Алиса закивала и сжала руку еще сильнее.

Облава вышла знатная. Рассветники окружили деревеньку со всех сторон и запечатали, чтобы демоны не смогли выбраться. А Никитина с сыновьями ждали не напрасно — они не просто оказались молодцами, но и привезли с собой пару гранат и пластиковую взрывчатку. Рассветником из этой странной семейки был только младший сын, но отец и брат подхватили его работу, вот только в гущу схватки не бросались, а потому прокачивали шансы для дальнего боя. Нескольких демонов получилось взорвать, вообще не приближаясь. Остальных уже сумели добить общими силами.

Илья с Мариной держались вместе. Она метнулась к раненному демону и всадила серебряный кинжал тому в висок. Илья на развороте успел отбить подлетавшего к ней джина. Драка теперь не вызывала ни страха, ни удовольствия от победы. Нет, наверное, ему все-таки незачем оставаться в команде.

И вдруг Илья упал на колени, словно его подкосило. Марина обернулась и осматривалась в ожидании новой угрозы. Но угрозы больше не было, а в груди пустота медленно наполнялась тяжестью. И следом, внахлест появилась радость — кто-то добрался до того самого джина.

Из рассветников никто не погиб, четыре тяжелых ранения, но через пару дней ребята будут в норме. Илья только теперь обратил внимание, что среди них была и совсем юная девушка. Еще моложе, чем Марина, но такая же смелая и безрассудная. Он поблагодарил каждого искренне, остатки его души этого требовали: рассветники не стали дожидаться основных сил, рисковали ради него, а Никитины привезли сюда всю имеющуюся взрывчатку, не подумав оставить запаса. Но рассветники разъезжались не в самом лучшем настроении, поглядывая на Илью и не задавая вопросов. Они все равно сделали все, что смогли. И только время покажет, что именно они успели спасти.

Марина обняла его последней и прошептала в самое ухо:

— Я все равно злюсь на тебя! Тебе же не плевать, что я злюсь?

— Не плевать, — он обнял ее в ответ и притом сам не знал, говорит ли правду.

В машине Илья включил свет и посмотрел на себя в зеркало. Под глазами черно, но это понятно. За последние два дня он многое перенес. Да вон и Марина не в лучшем виде. Волосы все-таки успели побелеть полностью, как-то слишком быстро, и оттого все лицо стало выглядеть по-другому. Возможно, цвет и восстановится. А иначе ему придется терпеть шуточки Хайша по поводу огламуренной внешности. Часть души ему возвращена — он ее явственно ощущал после вяжущей дырки, но кем он теперь является, для самого Ильи пока оставалось загадкой. Чувствует ли он эмоции так же остро, как раньше? На этот вопрос не позволяла ответить непроходимая усталость. Сначала в любом случае необходимо выспаться.

Марина наблюдала за ними с лестницы, не желая приближаться и портить в кои-то веки приятный момент. Алиса заливисто рассказывала Илье, как сдавала вчера экзамен: у нее шпаргалки вылетели из-под юбки на пол, прямо в проходе между партами, но профессор будто ослеп. Хранитель посодействовал, не иначе. Одногруппник увидел, а она сидит и не знает, то ли подбирать, то ли так и сидеть с каменным лицом, типа не ее. Конечно, сокурсник не выдержал и рассмеялся. Преподаватель моментально еще и оглох. Алиса бы ни за что не пользовалась этим способом, если бы почаще ходила на занятия. А Марина вообще не сдала вчера, у той даже шпаргалок не было — форменное неуважение к предмету!

История была так себе, но сама Алиса смеялась до слез и, конечно, рассказывала ее Илье, как она переводила взгляд с преподавателя на шпаргалки, со шпаргалок на преподавателя, а Васильев ржал, как в последний раз в жизни.

Хайш подошел сзади бесшумно — Марина скорее почувствовала, чем услышала.

— Что именно ты разглядываешь? Или думаешь о том, что он стал неэмоциональнее?

— Это видно невооруженным взглядом, — ответила она, не оборачиваясь.

— Все не так плохо. Если тебе интересно, то он как будто просто забывает иногда выражать эмоции. Но сейчас ему весело, он… как бы выразиться? Он внутри ухохатывается.

— Ты можешь и врать.

— Зачем?

— Чтобы сгладить ситуацию, — Марина не поворачивалась и говорила очень тихо, но демон расслышит.

— Тем более зачем? Но посуди сама, Илья выкарабкался с наименьшими потерями.

Вот это была чистая правда. По сути, он не сильно изменился — его характер, образ мышления и принципы, кажется, остались неизменными. В глаза бросались только неестественно белые волосы и часто такое выражение лица, словно он музыку в наушниках слушает и сосредоточен лишь на ней. Иногда Илья вспоминал, что нужно улыбаться еще и внешне, а не только внутри, и потом эта улыбка оставалась дольше, чем требовалось, — забывал ее снять. В первые дни именно его улыбка выглядела наиболее жутко. Но Хайш не преувеличивал — все могло быть намного, намного хуже. В конце концов, они вернули лишь немного изменившегося Илью, а не потеряли его совсем.

И все-таки она сказала:

— Ты спрашивал, о чем я думаю. О том, что когда-то ты шутил на этот счет: Алиса любит Илью и так далее. И ведь действительно, любит. Она даже такого его будет держать за руку и смешить, пока он не вспомнит, что надо рассмеяться вслух. И его чувства я никогда всерьез не воспринимала. А теперь представляю, до какой же степени он любил меня, раз пошел на такое. Как ты думаешь, это чувство осталось?

— Интересные дела, — изумился Хайш почти ей в волосы. — А то, что я за тебя подставлялся, уже ничего не значит?

Марина опустила голову и тихо рассмеялась.

— С тобой я спала. Я бы тоже подставлялась ради тебя только в эту честь.

— Продолжим опыт?

Его рука легла на бедро и скользнула выше. С первого этажа это невозможно было разглядеть, к тому же Алиса была очень увлечена.

— Нет, Хайш, не могу. А вдруг Илья до сих пор любит меня?

— Побежишь отвечать ему взаимностью?

— Не побегу. Но сейчас ему лишняя боль ни к чему. Илье и без того досталось.

Хайш уже вел рукой с нажимом вдоль позвоночника, отчего хотелось изогнуться.

— Так и оставим в секрете. Я же не любовь тебе предлагаю, суицидница. Не придавай столько значения таким простым вещам, как дружески расслабиться.

Расслабляться в его обществе было приятно, не поспоришь, но сейчас голова была забита совсем другим — не до развлечений. Да и как-то ненормально вводить подобные отношения в норму, еще и привыкнуть можно. Марина резко развернулась, заглянула в красные глаза и выдала:

— Хайш, ну найди ты для своего члена другую цель. Я ревновать не буду, честно-честно. А когда мне приспичит расслабиться, так я знаю, кто всегда готов дружески помочь.

Улыбаться он умел совершенно очаровательно:

— Это работает не так, нимфоманка рассветная. Я тебя тяну на темную сторону, а ты сопротивляешься, но иногда сдаешься. И только когда нам обоим это надоест, я поищу для своего члена другую цель. Он у меня очень целеустремленный парень. Ты же не хотела сказать, что мы уже наигрались?

— Именно это я и сказала. А ты снова раздражающий. Это свойство всех демонов, или только нам повезло?

— Тебе очень повезло со мной, суицидница. Но ты как будто ждешь от меня тупых признаний. Мне признаться?

Марина, окончательно привыкшая к его спорному юморку, только со смехом отмахнулась и направилась по лестнице вниз.

— Илья! Звонила Люся, похоже, наше дело. В доме пропадают вещи, а потом находятся в неожиданных местах. Вреда людям и других проявлений активности не было. Ставлю сто рублей на домового.

Илья сразу оживился:

— Сто рублей на полтергейста. Вещи принадлежат одному члену семьи или разным? А то я готов поставить и двести.

Ну вот, обычный Илья, который ничем не отличается от предыдущей версии! Алиса встревоженно посмотрела на Хайша, потом на Марину и сказала серьезно:

— Ребят, Илье пока лучше на дела не ходить. Пусть окончательно придет в себя.

— Да, Алис, я и не тороплю. Посылка должна прийти сегодня.

Рассветники из столицы в очередной раз помогли. Они все-таки добыли один амулет закатника. По закатникам информации вообще почти не было, потому Алиса не смогла изготовить собственный. Но ответ на ключевой вопрос получить необходимо. Некоторые рассветные амулеты на Илье работали безотказно — например, будящий. Но сдерживающий его замедлял — не так, как Хайша, но все же заметно. Так не должно быть, хотя получалось, что Илья хотя бы отчасти оставался рассветником, да и демон чувствовал его больше как светлого, чем темного. Конечно, единственной идеей стала проверка на Илье хоть одного амулета закатника.

Когда Хайш распаковывал бандероль, Марина не дышала. Алиса дрожащими руками сама одела на запястье Ильи полученный браслет, и хранитель тут же зашипел. Илья встал и поднял руку: с его пальцев сорвалась короткая, темная дымка, и тут же испарилась. Выходило, что амулет действует, но очень слабо. Сам Илья пожал плечами и спросил неизвестно у кого:

— И кто я теперь? Недозакатник?

Алиса, которая не слышала шипения светлого духа, вскочила и немного нервно произнесла:

— Мы вернули тебя, Илья. Но вернули уже в переходном состоянии. Со временем мы и с этим справимся!

Илья смотрел на свою руку, а потом дернул ею, выпуская еще одну струйку дымки.

— Наполовину закатник, наполовину рассветник? — продолжил он предположения. — И что это за адова смесь? Мне все-таки важно понять, светлый я или темный? И кто в итоге победит?

— Тот, кого ты будешь кормить, — ответил Хайш фразой из известной притчи. — Алиса, прекращай ныть и нагнетать. У тебя внизу субтитрами уже неделю прет: «Мы его теряем! Мы его теряем! А-а-а!» Марина, ты тоже сделай что-нибудь со своими круглыми глазами. А, они у тебя всегда такие? Нашли тоже повод для истерики. Может, мы создали первого супергероя, а вы его уже похоронили. Наполовину.

— Спасибо, Хайш, — ответил ему Илья. — Давайте уже расслабимся, раз ничего не изменишь, и по коньячку. А уже с утра начнем изучать мой супергероизм.

Хайш оценил:

— Вот что мне в тебе новом нравится, — это все, что в тебе появилось нового.

Марина смотрела на них и не могла определиться с окончательным мнением. Единственное, что не подлежало сомнению — Илья не станет им врагом. В конце концов, они и до сих пор нарушали все установленные правила, но только потому все еще живы. Красноглазый демон, со смехом наливающий за стойкой коньяк, хранитель, который при виде демона давно не булькает проклятиями, — они все изменились, не только Илья. И будут меняться дальше, кто-то продолжая искупать старый грех, а кто-то за компанию делая мир лучше.

Она впервые поймала себя на этой мысли: далеко не самая худшая судьба — быть оружием. Особенно если ты окружен такими… м-да, слово «людьми» не очень подходит.