Марина постоянно думала об игре в наперстки.

Хотя правильнее назвать эту игру мошенничеством: организатор прячет монетку под одним из маленьких непрозрачных стаканчиков, а игрок должен угадать. Первый ловко перебрасывает монетку так, что и не заметишь, потому шансы выиграть у второго минимальны. Чаще всего он выигрывает только тогда, когда это выгодно организатору. Почему-то именно эта игра сфокусировала внимание Марины и зациклила ее мысли по одному кругу.

Если наперстков пять, то вероятность выигрыша — двадцать процентов. Казалось бы. По этой логике живет все человечество и принимает основные решения. На самом деле все намного, намного сложнее. Организатор — профессиональный ловкач, а монеты может вовсе не оказаться ни под одним из наперстков. Но даже если исключить любое мошенничество, то на вероятность выигрыша влияют сотни, тысячи факторов.

Победа зависит от воли и сознания участников. Даже эта мысль не так-то легко принимается, что уж говорить об остальном. Именно поэтому бывает, что человеку в отчаянном положении вдруг везет — как будто последний шанс срабатывает. Победа зависит от череды предшествующих событий: человеку многократно везло, и вдруг безымянный, всемогущий, равнодушный Организатор всех игр решает, что хватит, и обрывает череду побед. А в том, что этот Организатор в каком-то виде присутствует, Марина уже давно не сомневалась. А еще — и этот факт в бытовом сознании укладывается сложнее всего — победа зависит от желания вмешаться любой из сущностей, оказавшихся рядом. Духу давно умершей любящей бабушки захотелось, чтобы внук выиграл, и вероятность резко повышается. Демону, который хочет загнать жертву в долги, выгодно, чтобы был проигрыш — вероятность мгновенно снижается. Эта игра в наперстки идет постоянно, с каждым человеком, и не зависит от того, хочет ли он вообще играть. Она неизбежна, фатальна, она заложена Организатором в самой сути существования. И нет никаких двадцати процентов вероятности успеха. Вообще ничего нет, на что хоть отчасти можно было бы ориентироваться.

Марина к этому осознанию пришла через боль и собственную глупость. Она всегда считала себя слабой и тихой — такой, которая ничего не способна изменить. Она была ранимой. Вот самая точная характеристика ее личности, которая лежала на поверхности. Ей было семнадцать, когда она почувствовала себя частью какой-то Игры. Человеком, который пытается угадать, где спрятана монетка, но не имеет никаких ориентиров.

Мама ее ранимость называла добротой и душевностью, даже не предполагая возможных последствий такого недостатка. Дочь ее не была ни уродливой, ни глупой — обычная серая мышка, массовка, которой в любой школе или любом коллективе предостаточно. Марина привыкла быть в тени, но из этой тени наблюдала за героем своих грез. Влад, ее одноклассник, всегда бы освещен рампами. Общепризнанный красавец с подвешенным языком — что еще нужно, чтобы произвести впечатление на любую, включая всю массовку серых мышек? Но Марину с пути сбило не его долгое к ней равнодушие, а наоборот, неожиданное внимание.

На школьных танцах Влад вдруг подошел к ней и потянул в круг. Уже этого было достаточно, чтобы Марина места себе от счастья не находила. Потом проводил домой, а возле подъезда наклонился и поцеловал. Признал себя слепым, раз не замечал ее столько времени. С того дня они начали встречаться. Марина поверить не могла в происходящее, но привыкала, расслаблялась, основательно забывая о своей скучной тени и предыдущей жизни. Ее не трогала зависть других девчонок — она прекрасно понимала их недоумение и разочарование. Но Влад не отступался, он буквально схватил Марину за шкирку, вытащил на свет и вынудил стать другой. И растеряться бы Марине от таких изменений, но нет — Влад всегда был рядом, оказывая поддержку, каждым словом и действием подчеркивая ее уникальность. Через пару месяцев даже последние сплетницы были вынуждены прикусить языки и признать: мечта всех девчонок остановился на одной и собирается делать счастливой только ее.

Первые поцелуи, первые прогулки, когда двое держатся за руки и обсуждают каждую мелочь, первый секс — все это у Марины случилось с самым лучшим. Постепенно она привыкла к своему положению и уже считала себя неуязвимой. Но через полгода все как-то начало разваливаться, стали случаться мелкие ссоры, а Владу уже не так было интересно слушать каждую мелочь о Марине. Период страстной влюбленности заканчивался, но это не выглядело катастрофой — наступил тот самый этап, когда гормональный сбой переходит в нечто более глубокое, называемое любовью.

Марина в этом не сомневалась, потому и не выдержала потрясения. Застав Влада в клубе целующимся с другой девушкой, она закатила скандал. Он выглядел виноватым, но все же предложил на время разойтись. Мол, отношения, вот такие близкие и постоянные, перестали будоражить кровь. И для Марины, с ее-то непроходимой ранимостью, это оказалось непереносимым ударом. Только тогда она поняла, что никогда до сих пор не была по-настоящему несчастна. В ее серой тени было какое-то спокойствие, равновесие, лишенное любых сильных эмоций. А несчастье в полную силу можно ощутить только после абсолютного счастья.

Она решила, что жизнь кончена, больше ничего светлого не будет, а с такой болью существовать невыносимо. В семнадцать лет даже неприятность выглядит катастрофой, а с Мариной произошла не неприятность, а полный слом всех ее ориентиров. Марина вышла на подъездный балкон и сиганула вниз. Даже о матери не вспомнила. Как и не подумала оставить записку — ей не хотелось винить Влада, а именно так бы и прозвучало. Она просто собиралась прекратить это бессмысленное существование.

И вот тогда полетели монетки из наперстков. Марина сначала зацепилась за провода, потом ударилась о подъездный козырек. Она переломала себе все кости, но выжила. Зато головой приложилась очень успешно — от этого удара из ее подросткового разума выветрилась вся дурь вместе с влюбленностью. Две недели комы, несколько месяцев реабилитации, дополнительный год в школе, необходимость заново учиться ходить — это все Марина воспринимала стойко, как плату за свою глупость и непроходимую ранимость. Матери она соврала, что упала случайно: и чтобы не добавлять лишних волнений, и из-за чувства стыда. Ей в самом деле было невероятно стыдно.

И, казалось бы, все уроки получены, все правильные выводы сделаны, а Марина уже никогда не будет такой, как раньше. Но Игра не так проста, как хотелось бы. Уже в больнице Марина начала замечать некоторые странности, но поначалу все списывала на травму мозга. А со временем и лечащему врачу перестала сообщать о галлюцинациях — поняла, что так она оттягивает выписку до бесконечности.

Когда Марину перевели из реанимации в общую терапию, начались визиты. Отметились все: учителя, одноклассники, знакомые ученики с параллели и даже те, кто открыто ее ненавидел. Люди могут быть злыми, но у большинства есть граница — беда, произошедшая с Мариной, для них и стала той границей. Забылась и зависть, и недопонимание. Даже плохой человек ощущает себя лучше, когда меняет негатив на бесконечную жалость. Влад тоже приходил — чаще всех остальных. Он, похоже, все прекрасно понял — несложно было связать два события, о первом из которых остальные не знали. Плакал, просил прощения, говорил, что достоин самого худшего наказания, и выглядел при этом отчаянно-искренним. Но удар по голове Марина получила знатный — теперь ей отчего-то стало плевать. Совсем плевать. И это подтверждалось тем фактом, что она даже не подумала, как выглядит в глазах еще недавно любимого: побритая голова, ноги на вытяжке, частичный паралич лицевого нерва — теперь улыбка Марины была немного однобокой, кривой. Все пройдет, но вряд ли это бесконечное равнодушие к человеку, который сначала выдернул ее из тени на свет, а потом выпнул во тьму.

Его визиты только тяготили — и именно ощущением искренности раскаяния. Потому Марина открыто попросила, чтобы он больше не приходил. Влад ушел раздавленным, но Марина пока сама была не в силах облегчить ему моральный груз. А еще ее смущало темное пятно на его лбу, которое поначалу было принято за грязную полосу. Во второй или третий визит полоса была на месте, и лишь на четвертый Марина разглядела, что это вовсе не полоса, а какой-то знак. Сам Влад будто и не догадывался о его существовании, да и никто больше, видимо, замечаний не делал. Пришлось в очередной раз списать на выкрутасы пострадавшего мозга.

Потом возвращение в школу, учеба с классом на год младше, и все со временем наладилось — вылечилось и тело, и сердце. Вот только странности не проходили, а наоборот, становились все более навязчивыми. Теперь Марина у многих замечала знаки на лбу, которые больше никто не видел. Витой орнамент, но у каждого разный. А вокруг других видела свечение — легкое, едва заметное, но почему-то ассоциирующееся с нимбом. К счастью, большинство людей никаких подобных признаков не имели, Марине и без того было страшно признавать свое безумие.

Она никому об этом не говорила — слишком сильно боялась остаток дней провести в дурке. Но с каждым днем видела все больше. В частности, заметила, что общаться с людьми, вокруг головы которых наблюдалось белое свечение, приятно и легко. Марина ни с кем из них не дружила, но у одной из одноклассниц, Алисы, была эта аура. Девочка довольно скромная, отличница, почти незаметная, но всегда как-то так умела сказать, что на душе легче становилось. Мимо пройдет, поздоровается, а в груди будто свежий ветерок пронесся. А вот те, что были с черными знаками на лбу, — или совсем недавно попадали в крупные неприятности, или по жизни считались невезунчиками. Дениска, их курносый двоечник, глуп как пробка, и семья у него неблагополучная. Никто его не задирал, но Марина со временем стала прочно связывать черный знак на нем и постоянную неготовность к домашним заданиям. Не могла бы объяснить, как одно вызывает другое, но приходила в твердую уверенность, что цепь одна.

А это уже было не похоже на сумасшествие, скорее — на какую-то мистику. И лишь тогда Марина всерьез задумалась: кто-то дал ей второй шанс, которого она не заслуживала. Но не подарил этот шанс, а то ли продал, то ли всучил вместе с непонятным пока балластом. Все чаще возникали ассоциации с игрой в наперстки с неизвестным Организатором. Начало ее отношений с Владом было неожиданной победой, потом ей долгое время везло, затем проигрыш, провал не просто партии, а потеря всего накопленного выигрыша. И провода, и подъездный козырек — это монеты. Она не должна была выжить — но, вероятно, она должна была выиграть эту партию. Со временем Марина перестала ощущать себя игроком, собиралось слишком много данных для анализа — теперь она будто наблюдала за игрой со стороны. И она точно была не единственной участницей.

Мама, к счастью, пережила шок, но на здоровье ее он не мог не отразиться. Она и до тех пор страдала то повышенным давлением, то болями в сердце, но теперь стала напоминать сгорбленную старуху. Словно произошедшее накинуло ей двадцать лет сверху. Мама по-прежнему работала учителем в средней школе, других доходов у семьи и не было, но Марина винила себя всякий раз, когда видела со стороны ее изменившуюся походку, мать будто давило к земле.

Однако со временем Марина видела все больше и больше. И примерно через полгода после выписки ощутила ужас, взглянув на пришедшую с работы мать.

— Мариш, возьми пакеты. Что-то совсем сил не осталось. Ох уж эти дети, все силы из меня высасывают!

Она попыталась рассмеяться, подчеркнуть шутку — мама любила и свою работу, и учеников. Но Марина не могла выдавить из себя ни слова. Никаких знаков на лбу у матери никогда не было, но внезапно привиделось совсем другое. На ее плечах, обвив шею малюсенькими ножками и вцепившись скрюченными пальцами в волосы, сидело ужасающе безобразное существо. Совсем небольшое. Марина, превозмогая страх, заставила себя шагнуть ближе, чтобы рассмотреть.

И существо заметило ее взгляд. Уставилось в ответ жуткими огромными глазами, а губы его скривились в омерзительной усмешке. Марина отпрянула, зажав рот рукой, чтобы не закричать.

Мама тут же выпрямилась и бросилась к ней:

— Доченька! Плохо? Так, сядь! Сейчас врача вызову! Голова закружилась?

Мама, конечно, была готова к моменту, если вдруг старые травмы скажутся — врачи об этом предупреждали. Но Марина быстро затрясла головой и выдавила:

— Нет, я в порядке…

Мать еще раз посмотрела на дочь, но не стала давить. Подхватила пакет и направилась в кухню, чтобы разгрузить самой. Сгорбленная, будто ее давило чем-то сверху…

Марина еще несколько минут пребывала в оцепенении. А потом рванула следом, подлетела к матери со спины и со всего размаха ударила — по воздуху, но на самом деле она видела, что бьет прямо в жуткое существо. Тварь зашипела, но не удержалась — она оказалась невообразимо легкой. Отлетела в угол кухни и приземлилась на четвереньки, с ненавистью уставившись на Марину.

Мама даже не заметила, но сильно вздрогнула, а потом выдохнула — протяжно, долго, с облегчением. И в голосе мгновенно появилась энергия:

— А, доченька, ты тут уже? Я подумала, что восьмое марта на носу. Может, мы завтра тортик купим? Знаешь, иногда надо позволять себе вкуснятинку! Как думаешь?

Марина не думала — она смотрела на шипящую тварь, которая тоже не сводила с нее взгляда. Черные коготочки царапали пол, но отметин на линолеуме не оставалось. Тварь, лишь ненадолго замерев на месте, начала приближаться нервными скачками, а на отвратительном лице появилась злая усмешка. Марина же не могла пошевелиться от вяжущего ужаса.

— Поч-ч-чему ты меня видиш-ш-шь? — проскрипела тварь, растягивая каждый шипящий звук.

Марина снова едва задержала крик в горле, но мама продолжала тем же спокойным голосом:

— Мариш, ты что молчишь? О… господи, какая ты бледная! Сядь!

Она силой усадила дочь на табуретку, всмотрелась в лицо:

— Доченька… Может, все-таки врача? Воды? Да что с тобой?

Понимая, что сейчас доведет самого любимого человека до инфаркта, Марина попыталась ответить бодро:

— Дай воды, пожалуйста.

Мама рванула за стаканом. А тварь все перебирала лапками, приближаясь. И затем прыгнула — высоко, целясь в лицо. Марина махнула рукой, но не попала — существо было намного быстрее. Но боли так и не ощутила — тварь лишь слабо ударила в лоб и отлетела снова на другой конец кухни. Развернулась на четвереньках, но теперь глянула иначе — ни капли предыдущей ярости, скорее страх и удивление:

— Рас-светница?! — от ее шелестящего крика Марина подскочила на ноги.

Тварь тут же метнулась в сторону, вылетела из кухни, а потом вонзилась во входную дверь. Запертую, между прочим. Марина одеревенело наблюдала, как существо отчаянно втискивается в миллиметровую щель. И ему удалось! Сбежало, будто Марина испугала его сильнее, чем оно Марину. Убедившись, что тварь исчезла, Марина посмотрела на мать, которая с растущим волнением следила за дочерью.

— Мам, ты как себя чувствуешь?

— Я?.. — та опешила и протянула стакан с водой. — Как ты себя чувствуешь, Мариш?

— Кажется, хорошо…

И отчего-то не слишком удивило, что мама стала меняться — словно за пару дней скинула двадцать лет. Она на глазах превращалась в энергичную, боевую женщину, а еще через пару недель заявила, что, пожалуй, согласится на должность завуча. Кому, если не ей, брать на себя такую ответственность?

После этого случая Марина уже не думала о сумасшествии. Еще какое-то время она везде высматривала эту тварь, но ни на матери, ни на остальных не видела. Однако забыть случившееся уже не могла.

Ей не просто дали второй шанс — ее обязали к чему-то. Подарок с подвохом. Или наказание за глупость. Точно, второе звучало логично: Марина не заслужила жизни, но получила ее. И теперь она вынуждена каким-то образом заплатить за прыжок с балкона.

После окончания школы Марина поступила в институт. У нее и раньше не было проблем с успеваемостью, а за дополнительный год в школе она подготовилась бы к любым экзаменам. Могла бы и не пропускать год, но мама настояла — чтобы реабилитация прошла успешно. Выбор у Марины был огромный, она металась между психологией и педагогикой. Но остановилась на последнем, а в решающий момент еще и перебросила документы с одной специальности на близкую, выбрав вместо физики профиль информатики. Даже факультет не поменяла, но приняла такое решение сразу, как только узнала, что Алиса поступает на информатику. Разницы большой не было, но Марина отчего-то хотела быть поближе к этой девочке и ее светящейся ауре. Так и вышло, что они оказались в одной группе. Хоть раньше близкими подругами и не были, но теперь сошлись — так часто бывает, когда вливаешься в новый коллектив, но со старыми знакомствами. Помимо прочего, Марина всерьез считала, что они чем-то похожи. Хоть Алиса настолько забитой, как раньше она, не была, но тоже отличалась неконфликтностью и добродушием. Лишь бы только не ранимостью! Повышенную ранимость Марина теперь на дух не переносила и себе подобного не позволяла. Она вообще очень сильно за истекшие два года изменилась, но Алиса напоминала ей ее саму в прошлом — правда, в самом лучшем, идеальном воплощении.

И еще Алиса умела привлекать к себе людей, все подсознательно хотели оказаться рядом. Таким образом и Марина попадала в центр внимания, а иначе совсем бы замкнулась в себе. Мистические события не закончились, Марина теперь замечала все больше — странные свечения, знаки и, как будто этого было мало, странных существ — они не были похожи на первую тварь, но они были. Конечно, Марина ни с кем не могла этим поделиться, она утешалась хотя бы тем, что в простом дружеском общении может отвлекаться.

Кроме того, Марина стала меняться — темные волосы отросли, но были еще по-прежнему не слишком длинными, хромота полностью прошла, а улыбка оставалась едва уловимо кривой. Однако теперь это уже не делало ее лицо безобразно перекошенным. Парни начали обращать на нее внимание — то ли Марина превратилась в красавицу, то ли перестала всего подряд смущаться, чем раньше отталкивала. Самой Марине их внимание претило — она давно простила и забыла Влада, просто точно знала, что никогда больше не осмелится влюбиться. Она не пыталась выглядеть таинственной, но излучала это, как Алиса свою ауру — никто не мог увидеть или понять до конца, все просто чувствовали на подсознательном уровне. А загадки всегда порождают интерес их разгадать.

Сама же она не представляла, что со своими секретами делать. Даже у Баффи, мать ее, истребительницы вампиров, был личный библиотекарь, который объяснял той предназначение и закрывал пробелы. А у Марины никого не было — она видела многое, анализировала увиденное, но понятия не имела, как с этим знанием поступать.

Илья замер в коридоре. Кажется, он уже видел эту девушку, когда с одногруппниками оценивал абитуру. Илья не был легкомысленным бабником, но вынужден был согласиться с друзьями — последний курс института надо провести как можно веселее. Среди первокурсниц попадались и настоящие красотки, а на эту он тогда лишь мельком глянул и тут же забыл. Не в его вкусе. Илья считал, что девушка, не умеющая пользоваться тушью для ресниц или вообще не заботящаяся о том, каким мешком висит ее юбка, вряд ли любит себя настолько, чтобы кто-то всерьез полюбил ее.

Но, выйдя с пары, чтобы позвонить, он замер. Она шла по коридору, навстречу ему, глядя себе под ноги. И вдруг будто обо что-то запнулась и уставилась в сторону. Илья перевел взгляд и увидел гуля, совсем крохотного и еще незрелого. Демоненок тоже ошарашенно уставился на девицу, явно пребывая в шоке. К вниманию Ильи он давно привык, а тут нате — новая зрительница. Девушка побледнела, дернулась и заставила себя шагать дальше, оглядываясь — как если бы боялась, что гуль кинется ей вслед. Зачем ему кидаться? Гули — падальщики, могут питаться всякими отбросами, хотя предпочитают трупы. Живым от них никакого вреда нет. Этот и в институте-то жил по одной причине: со столовой много отходов, которые можно красть и складывать где-нибудь в подвале, чтобы подпортились. А еще он был слишком слабеньким, чтобы мотаться по миру. Здесь тепло, сытно и безопасно. К тому же здесь пока есть Илья, который не позволит сильным демонам обжиться. Они ни разу не общались, но для их мирного соглашения и не требовались слова. Гуль знал, что Илье до него нет дела, а Илья знал, что если появится более жуткая сущность, то гуль забудет про неприязнь и помчится к нему за защитой.

Однако по реакции девицы можно было определить, что она просто его увидела, и ничего больше. Если она рассветница, то с какой стати так перепугалась? Была бы закатницей, тоже пугаться нечего — им как-то даже по статусу было резонно по-приятельски поздороваться. Гулю-то точно закатница здесь не менее выгодна, чем рассветник Илья.

Девушка ему самому уделила гораздо меньше внимания, чем гулю. Просто прошла мимо. Илья забыл про телефон и окликнул:

— Привет! Тебя как зовут?

Она зыркнула на него со злостью и не ответила. Все-таки, скорее всего, закатница — рассветники вряд ли способны впадать в ярость вот так сразу и на пустом месте. Он смотрел ей в спину, пока она не скрылась за дверями библиотеки. Гуль нерешительно подковылял к нему и впервые решился на общение:

— Че-т я не понял, — голос его был высоким и смешным. — Новая рассветница или закатница с крашенными волосами?

Илья усмехнулся и пожал плечами:

— Без понятия. Может, экстрасенс. Они иногда видят демонов.

— Мо-о-ожет, — на высокой ноте протянул гуль. — Вот бы закатница! Тогда бы здесь наступило полное равновесие!

— Какое тебе равновесие? — с недоумением посмотрел на него Илья. — Я в конце года институт закончу, а она вроде только начала. Снова не будет тебе никакого равновесия.

Гуль насупился и, нелепо переваливаясь с бока на бок, покатился по своим делам.

Илья вспомнил о мобильнике и нажал на последний входящий номер. Ответил ему женский старческий голос:

— Это же Илья? Илья же?

— Да, — он мигом собрался. — Что у вас случилось?

— О, Илюша… — она будто бы удивилась. — Я твой номер кое-как разыскала. К гадалке пошла, от нее к другой гадалке, а третья не стала с меня деньги тянуть, а про тебя рассказала. Помоги, сынок!

— Да что случилось-то?

Бабуля говорила сбивчиво, но рассветник обязан проявлять терпение:

— Как пить дать домовой! Вот на сто процентов я уверена! Кому ни скажу — смеются. Но я вчера крынку в холодильник поставила, а утром гляжу — на столе, скисло. И нитки он мне все путает! И вообще жизни не дает! А внуки смеются… я говорю им — выгоняет меня домовой, а они только смеются, и все тут!

Домовые бывают вредными, но они добряки и никогда не хотят выселить жильцов. Бывает у них склочный период — вещи спрятать или еду проквасить, но не со зла — это их способ общения или уроков. Домашний дух вредничать начинает, если что-то ему не нравится — гость какой или перестановка мебели. Но если с этой же бабулей завтра что-то случится, то домовой и собаку соседскую приведет, чтобы лаяла погромче, и таблетки под руку подсунет. Конечно, это не профиль рассветников, но где искать закатника Илья и не предполагал. Потому придется ему поговорить с духом и потом бабуле передать, по какой конкретно причине тот ей жить мешает.

— Ясно. Говорите адрес — я сегодня вечером загляну.

Ее голос изменился, стал вкрадчивым:

— Ты это… У меня, сынок, пенсия небольшая, но ты скажи сколько — я у соседки займу.

— Бесплатно. Говорите адрес.

Илья так и не осмелился ни разу взять деньги за труды, хотя знал, что многие так поступают. Но это со временем, когда уже рассветная деятельность мешает нормальной работе. Там хочешь не хочешь, а ценник поставишь. А иначе или с голоду помирать, или бросать. Но лучше уж деньги со старушек требовать, чем бросить.

Но тем не менее пока решиться он не мог. Рассветником можно стать только после какого-то страшного поступка, это искупление. Вот и искупаешь безвозмездно, пока не прижмет. Илья до сих пор не осмеливался переступить эту черту, да и необходимости не было — отец… точнее, отчим хорошо зарабатывал на адвокатуре и выделял на содержание сына достаточную сумму. У Ильи была и своя квартира, и старенькая машина. Но вскоре он получит диплом и устроится на работу, все вернет с лихвой — отец в старости тоже без поддержки не останется. Тогда и… тогда можно и подумать, брать ли деньги за свои услуги. Илья выложил объявление в интернете и местной газете, а также общался со всеми экстрасенсами — сделал все, что мог, чтобы жертвы злых духов могли его разыскать. А теперь оставалось расхлебывать последствия такой душевности — заказы были всегда. Люди, сильно далекие от мистики, тоже часто сдавались — демон любого мог доконать. И когда они сдавались, то пересматривали все свои установки и выходили на Илью. В их маленьком городке не было ни других рассветников, ни закатников — только если приезжали специально на заказ. Не было. Как думал Илья до сегодняшнего дня.

Рассветником можно стать только за что-то действительно страшное, чтобы у человека потом даже сомнения не возникло, что надо искупить грехи. Что именно искупают закатники — Илья и предположить не мог. Он за всю жизнь только с двумя встречался, и задушевные разговоры между ними не предполагаются. Тогда дело было совсем не Ильи: хранитель так опекал своего подопечного, что сделал его практически бессмертным. Девяностопятилетний старик, полностью осознав свою неуязвимость, наводил шороху во всем поселке — он и девок молодых доставал, и воровал у соседей, и в конце даже разбоями начал промышлять. Отчего у его хранителя возникла такая страсть к опеке — так и осталось загадкой. И он не слышал доводов разума. Закатники с ним разговоров и не вели, Илья тогда впервые видел полное уничтожение доброго духа. А затем и старик слег, через неделю помер. Хранители есть далеко не у всех людей, их на всех просто не хватит, а этот человек даже представить себе не мог, какое счастье на него свалилось, но счастье это повернул несчастьем других.

Любовь зла — эта поговорка точно о хранителях. Они сами выбирают человека и не оставляют его до самой смерти. На первом курсе, кстати, учится одна — Илья заметил на ней хранителя, который выражается белесым сиянием, но не придал этому значения. К сожалению, хранители далеко не всегда выбирают добрых или честных. Их просто переклинивает, пока они не вцепятся в предмет обожания, чтобы оставаться верными своему выбору всю жизнь подопечного.

У рассветников работы было, конечно, намного больше, чем у закатников. Редко когда добрые духи донимали кого-то настолько, чтобы требовалось вмешательство равновесных сил. Больше зла — больше инструментов борьбы со злом, это логично. Как и кем все так устроено — Илья уже давным-давно не задумывался. Рассветником он стал в двенадцать, по счастью, в его доме обнаружился домовой. Он все мальчику на пальцах объяснил, но демонов все называли по-разному. Многие даже демонами не называли. Илья для себя придумал собственную терминологию, на нее и опирался. А при редких встречах с союзниками или противниками все легко понимали, о чем конкретно идет речь. Ведь нет общей школы для служителей равновесия, каждый учится так, как ему первый попавшийся добрый дух или хранитель, если таковой имеется, объясняет.

Нужный дом оказался последним в ряду частного сектора. Убогая халупа, уже наполовину вросшая в землю. Бабуля сидела на завалинке в ожидании гостя, и как только Илья подошел к калитке, счастливо заулыбалась и бросилась к нему с резвостью молодой лани. Поприветствовали друг друга, но тем временем Илья тщательно осматривался.

— Вы давно здесь живете?

— Да всю жизнь! Как замуж вышла сорок лет назад, так здесь и жили. Муж умер, дети разъехались, а мне уж куда подаваться?

— Когда ваш супруг умер?

Она окончательно растерялась и улыбаться перестала:

— Так… весной ужо четырнадцать лет как…

Илья смотрел на перекошенные от времени рамы, на завалившийся с краю забор. Нет здесь никакого домового, старушка ошиблась. Домовой не допустил бы такой разрухи. Он мог не вмешиваться только до тех пор, пока мужик в доме был, но раз женщина одна здесь осталась, то непременно бы хоть забор поддержал… И не позволил бы мху оплести почти всю северную сторону. Илья тяжело вздохнул:

— Вам есть где переночевать?

— А ты что же, тут один останешься?

— Так надо, — уверенно ответил Илья.

Бабуля принялась озираться по сторонам в страхе — но боялась она сейчас не домового, а что сам Илья окажется мошенником. Повыносит из дома ее небогатые пожитки, что потом делать? От этой мысли захотелось смеяться, но Илья направил ее уверенно в дом:

— Покажите мне, что внутри.

Да. Воровать там при всем желании нечего. Если только у вора нет тайной страсти к перекошенному серванту или облупленному комоду. Хозяйка все еще сомневалась — металась из угла в угол, то чайник поставит, то к платяному шкафу подойдет. Похоже, там она хранила свои сбережения. Но уже темнеет, ее надо выпроваживать. Илья надавил:

— Я пока по двору пройдусь, а вы собирайтесь, — многозначительно глянул на платяной шкаф. Быть может, до нее дойдет, что если она заберет все деньги или что там у нее, так и уйти будет проще. — Вам есть, где ночь провести?

— Ну… — она заметно расстроилась. — К бывшей невестке разве что. Скажу, что тараканов потравила… Поди не прогонит.

— Да… — Илья почти ее не слушал. — Тараканов…

Он обошел дом со всех сторон и убедился в своей правоте — здесь нет и никогда не было домового или любого другого вида хранителей. Выпроводив хозяйку, снял с плеча рюкзак. Вытащил горсть охранных амулетов. Сначала выбирал, а потом решительно принялся надевать на себя все по очереди, не представляя, с кем может столкнуться: на шею, на запястья, даже кровавый перстень от банши на всякий случай. Побрякушки, конечно, мешали, но Илья гордился своей осторожностью. Само собой, у каждого рассветника есть защита, но помогает она только при столкновении со слабыми сущностями. А тут может оказаться и могущественный демон, какой-нибудь треклятый Вельзевул. Илье пока ни разу не приходилось сталкиваться с такой силой, но вряд ли легенды врут. Ему ли не знать, что легенды правдивее реальности?

Едва только стемнело, Илья переместился на пол кухни — показалось, что здесь и есть самое посещаемое место. Свет включать не стал. Если он хочет справиться за одну ночь, то незачем пугать духа. Но ничего не происходило. За полночь уже и глаза начали слипаться. Илья вскочил, попрыгал немного для бодрости, потом прошелся по всему дому, натыкаясь на углы и мебель. Было довольно темно, свет луны слабо проникал внутрь. Илья вглядывался в пол, стены и решил, что даже если сущность объявится в двух метрах от него, он не заметит. Потому вытащил из рюкзака свечу со спичками и зажег. Такое освещение тварей не пугает, а даже наоборот — вызывает любопытство.

И снова ничего. Илья, чтобы не уснуть, вынул из кармана сотовый, порезался в змейку. Сам заметно расслабился. Сильный демон не стал бы прятаться — незачем. То есть, скорее всего, сюда забрел или гуль, или какой-нибудь леший. В лесах теперь не особенно разгуляешься, а тут дом на самой окраине, если выжить хозяйку, то можно лет на пятьдесят залечь в спячку и надеяться, что при пробуждении леса, как и лесников, станет больше — простор для лешей деятельности. Хотя вариант маловероятный. Или… Илья аж подскочил на месте, проклиная собственную глупость. Потом снова сел на пол, снял с правой руки защитные амулеты и принялся чертить пальцем знак призыва. Отметил попутно, что пол совершенно чист, ни пылинки.

И только он закончил, как за спиной ощутил чужое присутствие. Это не дыхание, не звуки, просто твердая уверенность. А, ну разве что немного похолодало, будто в другой комнате кто-то форточку открыл. Резко обернулся.

Она висела в воздухе. Страшное черное лицо с неестественно разинутой челюстью. Одета в белое, длинное платье, наподобие ночной рубахи, которое текло от самой шеи и постепенно переходило в размытое белесое пятно. Призрак какой-то дамы смотрел на Илью, сильно наклонив голову к плечу.

Это зрелище только в первый раз шокирует до такой степени, что не чувствуешь ни рук, ни ног от ужаса, а крик застревает в горле. Но Илья призраков уже видел — они всегда уродливы, независимо от того, какой внешностью обладал умерший человек. Просто черные зияющие провалы на месте глаз и рта никому очарования не прибавляют. Но это было не обычное привидение. Если оно могло пакостить хозяйке, то является полтергейстом. Можно сказать, что бабуле повезло — полтергейсты набирают силу со временем. Еще немного, и эта могла запросто придушить старушку во сне.

— Ты кто? — тихо спросил Илья.

В принципе, это и был самый важный вопрос. Призрака так просто не изгонишь — ему не страшны ни амулеты, ни серебро. А уж серебра боится почти вся нежить. Но у этих же нет тел, чистый дух, потому и столько церемоний. Например, следует начать с выяснения — кто был этот человек и зачем сюда явился.

Висящая в воздухе дама раздвигала рот. Похоже, не умеет говорить. Мало какие из полтергейстов умеют. Но по движению ее рта Илья догадался, что она вряд ли представляется. Что-то типа «рассветник», «сдохни» и подобное. Недовольна дама, не рада гостю, и ежу понятно.

Но теперь больше ничего не сделаешь. Хоть какой там полтергейст, но защиту рассветника не пробьет. Потому Илья зевнул, завалился на диван и мгновенно уснул.

Хозяйка вернулась рано утром. Заметно обрадовалась, что и комод ее обшарпанный, и сервант перекошенный на месте, побежала ставить чайник, а уже потом подошла к проснувшемуся Илье:

— Ну, как, сыночек, убил ты домового?

— Убил? Я изверг, что ли, типа закатника, чтобы домовых убивать?.. — не соображая спросонья, ответил Илья, потом сел и с удовольствием потянулся. — Нет у вас тут никакого домового. Но кое-что имеется…

Бабуля охнула, ручки к щечкам прижала и рухнула в кресло. Но только она и могла решить собственную проблему, потому Илья потер глаза и начал спрашивать:

— Знаете ли вы, кто здесь жил до вас?

— А… Так родители мужа и жили. Но померли они уже давно!

— Стариками померли?

— Стариками, стариками… Дай-ка припомню. Свекровке почти семьдесят было, а свекру…

Илья перебил. Хоть призраки и уродливы, но кое-что о них точно можно сказать. Например, ночная дама не была пожилой на момент смерти.

— Понятно! Бабуль, а больше никто не жил? Вспоминайте, вспоминайте.

Она только руками развела, и тогда Илья вспомнил о последней возможности — к счастью, в домах стариков эту возможность часто можно было использовать. Что, интересно, будут делать рассветники лет через пятьдесят, когда вообще все семейные альбомы и портреты в историю уйдут?

— Нет ли снимков каких?

— Есть, конечно!

И удивляться нечему. Такие обычно хранят все архивы, как самое главное свое сокровище. Бабуля, пыхтя, носила из шкафа все альбомы и складывала стопкой на диван, но Илья сразу выхватил тот, который выглядел самым старым. Черно-белые снимки, нелепые платья и постановочные подкрашенные фотографии. А бабуля ничего так в молодости была! И муж еще — такой суровый, здоровенный мужик. Илья искал, пока не откопал снимок его совсем молодого.

— А это кто? — он ткнул на девушку, стоявшую рядом с сопливым мальчуганом.

— Так это… сестра Егоркина. Болела она чем-то, я уже не вспомню, и умерла еще до того, как мы с ним познакомились.

Скорее всего, не болела, а была убита. Но сейчас уже хвостов не догонишь. Осталось закончить:

— Это она вас из дома выгнать хочет. Так-так, ну-ка не бледнеть! У вас валидол где?

Но бабуля была боевой, советской стальной закалки. Она взяла себя в руки, а волнение выдавалось только задребезжавшим голосом:

— Как же?.. И где ж была она столько лет, если всегда туточки оставалась?

Илья пожал плечами:

— Возможно, кто-то потревожил ее могилу. Ведь она где-то недалеко похоронена?

— Ну да… Родителей и Егорку с ней рядом хоронили…

Рассветник встал и бодро сказал:

— Тогда давайте по чайку, а потом на кладбище. Погода сегодня отличная, самое время гулять!

Да уж, кремация решала бы многие проблемы. Если тело потревожили, то у Ильи следующая ночь будет еще веселее предыдущей, но спутнице об этих тонкостях лучше не знать. У нее заметно тряслись руки, когда она наливала чай и пододвигала тарелку с печеньями. Но Илья знал цену этой выдержке — с таким человеком он и в разведку бы пошел. Порой молодые и вроде бы сильные в штаны делают, а у нее просто руки немного трясутся, да голос подводит.

Оказалось, что могила в порядке. Даже оградка цела, а холмик сверху весь зарос лебедой — верный признак, что тревог не было и душа ее давно должна была покинуть это место. Илья в детстве часто задавался вопросом, куда же отправляются эти самые души, но так и не придумал. В потусторонние миры он верил — он сам тому был живым доказательством, но не мог себе представить ад или рай так, как рисуют их в религиозных источниках. Наверное, человеку и не нужно этого знать до самого конца, даже рассветнику. И потому Илья перестал мучиться этим вопросом.

К сожалению, проблема была нерешаема. По пути назад он допрашивал уже о каждой мелочи, за которую можно было бы зацепиться:

— Может, вещь ее какая в доме осталась? Вы хорошенько подумайте, это важно! Снимки ее сожжем, но призраки обычно привязываются к какой-то вещи — чему-то очень для них значимому. Икона, нательный крест… Ничего такого?

— Да нет же, — бабуля разводила руками. — Или я знать об этом не знаю.

— Или вы перестановку делали незадолго до того, как все началось? А может, находили что-то?

— Находила! — через минуту вспомнила хозяйка. — Но не крест только!

Илья заторопил:

— Да говорите же уже!

— Летом внуки приезжали, с ними мы в подвале немного ремонт сделали. Там балки перекосились — вот-вот рухнут. Ну, думаю, хоть досками подбить, авось еще лет десять продержатся. И там, в одной из балок трещина такая пошла, а внутри дупло. Ну, вот там я ножик и нашла. Кто-то спрятал давным-давно. Старый ножик, красивый, с резьбой на рукояти.

Вот и склеилось. Девушку ту убили, это и до сих пор было ясно. Умершие своей смертью редко возвращаются и никогда для зла. И если орудие убийства спрятали, а потом его тронули, то она и проснулась.

— И где нож? — теперь строго говорил Илья.

— Да положила где-то… Он так-то красивый, но тупой и в хозяйстве непригодный.

И то хорошо, что она им продукты резать не начала. Нож отыскали быстро — в самом деле красивый, старинный. Такой и аукционистам продать можно. Жаль, что не выйдет. У Ильи в гараже мини-плавильня — там ножик и закончится, отпустив наконец-то неприкаянную душу туда, где ей быть полагается.

— И что? Больше ее не будет? — с надеждой спрашивала бесстрашная бабуля, которая вызывала в Илье все больше уважения.

— Не будет, Марья Семеновна. Обещаю.

— А почему ж она к ножику-то привязалась? Что ж в ножике такого?

Илья не ответил. Наивной хозяйке подробности ни к чему. Если оружие было спрятано в доме, то убийца наверняка кто-то из своих — быть может, даже ее покойный муж. Или свекор. О таком сообщать уже поздно, какая теперь разница?

— Постой-ка! — защебетала бабушка. — Погодь маленько, я хоть обед приготовлю, накормлю.

Но Илья отказался, спеша в гараж. Дела надо заканчивать так быстро, как только возможно. Он минут двадцать на своей тарахтящей старенькой Тойоте ехал, а думал все об одном и том же. Молодую девушку убил кто-то из родственников, но это удалось скрыть. Вот она где-то в подвале и спала в ожидании своего часа. Чтобы хоть кто-то об этом узнал, даже спустя полвека. Страшное преступление, которое не позволяло ей обрести покой.

Страшное преступление… Страшнее и придумать сложно. Убийц на свете много, но вот такие преступления, когда родной родного убивает, бесследно не проходят. Илья согнулся под тяжестью мыслей. Он стал рассветником в двенадцать, когда убил отца. Тот много пил и избивал мать. И в один из таких буйных вечеров мальчик не выдержал. Он подлетел к отцу сзади и ударил со всего размаха по голове обухом топора. Глухая деревня, где все друг друга знали, но никто ни разу не встал на защиту. А тут — такое потрясение для всех жителей. Малолетний отцеубийца!

Милиция дело закрыла. Впервые синяки и кровоподтеки матери принесли пользу. Тут же была чистая самооборона, ребенок защищался от домашнего тирана и защищал маму — кто сможет всерьез осудить? Но только Илья знал, что он не защищался, в момент удара он хотел именно убить. Стереть с лица земли, а не просто остановить. Тогда он совершил тяжкий грех, который будет искупать всю оставшуюся жизнь. Но другие восприняли иначе и не косились вслед. Так легче — считать, что произошел несчастный случай, до которого никто не хотел доводить. Илья не спорил. Однако они с матерью в том доме жить больше не могли, продали и переехали в поселок. В тот же год Илья чуть не утонул, но каким-то чудом или даже сверхъестественной силой его буквально вытолкнуло на поверхность. И сразу после он начал видеть странные вещи. В новом доме жил домовой, который и объяснил Илье всю суть рассветников, как ими становятся и что следует делать дальше. Это не тот долг, который можно отложить. Зато, каждый раз совершая доброе дело, Илья чувствовал, как груз на сердце становится легче. Он всегда будет отцеубийцей, но ему второй шанс дан не просто так — он теперь не только ходит по земле и потребляет свою норму кислорода. И в этом спасение.

Уже через пять лет мать Ильи познакомилась с приехавшим в командировку юристом — замечательным мужчиной. Она дождалась своей порции счастья, а Илья наконец-то получил хорошего отца, который помог им обоим забыть о предыдущих бедах. Мама мужа любит бесконечно, но в этой любви и много благодарности. По сравнению с тем, что ей приходилось видеть до сих пор, отчим действительно оказался замечательным человеком. Теперь она жила в ласке и достатке, а у Ильи… у Ильи свой путь, определенный всего лишь одним решением одиннадцатилетней давности.

Марина всегда казалась Алисе странной, хотя она понятия не имела, какой девушка была до падения и тех серьезных травм, о которых говорили по всей школе. Но под определением «странная» Алиса не прятала никакого негатива. Кто может представить, что той пришлось пережить? И если ее замкнутость есть следствие страшных болей, то какие возможны осуждения? Но когда Марина поступила в ту же группу, что Алиса, им пришлось общаться больше, и странности уже бросались в глаза.

Алиса никогда не спрашивала Марину о Владе. Опять же, чтобы не затронуть какую-нибудь болезненную точку. Они вроде бы встречались, но после той трагедии разошлись. Красавчик Влад, в которого была влюблена каждая девочка с пятого по одиннадцатый класс, наверное, попросту бросил бедняжку, когда та еще была в больнице. О таком лучше и не спрашивать, само собой. Кстати, совсем недавно Алиса встретилась с Владом на улице, они почти не были знакомы по школе, но здесь поздоровались и немного поговорили. И он потряс ее воображение: два года назад его можно было на обложки дамских журналов прямо в школьной форме размещать, а теперь сильно сдал. Кажется, много пил, потрепанный видок наталкивал на эти мысли. Сказал, что не поступил в институт, а устроился куда-то на работу. Алиса не расслышала, куда именно, но переспрашивать не стала. А потом все думала о нем — не меняются так люди! А если и меняются, то не так быстро. Есть те, кто излучает успех, Влад был именно таким. Так что случилось за два года, что он из первого красавца превратился в бомжеватого ханыжку? До сих пор очень симпатичного, но еще через два года не останется и последней капли бывшего лоска. А может быть, это наказание для него? Что бросил свою девушку, когда не знал точно, сможет ли она ходить, не останется ли инвалидом? Или муки совести? Алиса считала справедливыми оба варианта, но Марине о встрече не сообщила. По той же самой причине — если есть рана именно в этом месте, то какой смысл ее трогать?

Теперь они общались часто. Алиса, видя, что Марина ни с кем сойтись не может, не позволяла себе оставить ее. Она и с мамой ее познакомилась, и вообще была в курсе почти всех дел. Подруга была приятна ей — умна, интересна, не способная на зависть или ненависть. По всем параметрам — приятнейший человек, с которым Алиса подружилась бы и без дополнительной жалости. Но все-таки странности игнорировать становилось все сложнее.

Однажды они выбрались вдвоем в кафе. Марина возвращалась с подносом от стойки и вдруг замерла, как вкопанная на месте, глядя немного вверх. А потом и сказала в воздух, словно разговаривала с кем-то высоким:

— Нет, я не знакомлюсь!

За столиком рядом парочка это тоже уловила и захихикала. Марина обошла это место, словно что-то стояло на ее пути, села напротив Алисы и легко улыбнулась. Тогда Алиса уже не смогла сдержаться:

— Как ты себя чувствуешь, Марин?

— Нормально, — та явно удивилась вопросу. — Ты о чем?

Алиса сильно смутилась, не представляя, стоит ли говорить сумасшедшему в лоб, что у него отклонения. Опустила краснеющее лицо, пробурчала извиняющимся тоном:

— Да ничего, просто ты странно… ну…

— А, — бодро ответила Марина и наклонилась к подруге, чтобы говорить тише. — Ты о том перце? Симпатичный, конечно. Но если честно, у меня просто аллергия на симпатичных парней. Считай это фобией. Ты уже, наверное, заметила, что я и в институте ни с кем из них даже говорить не хочу… Алис, мне просто не нужны отношения, хотя, наверное, ты считаешь меня грубой.

Алиса, открыв рот, смотрела на подругу. Да, она ее фобию давно заметила, но прямо спрашивать не решалась. Говорит, аллергия на симпатичных? Неудивительно, если предположения о Владе правдивы, такая боль вряд ли забывается. Пусть и глупо переносить мнение с одного красавчика, у которого оказалась кишка тонка поддержать любимую в самый сложный момент, на других. Но здесь-то никого не было! Марина отшила воздух перед собой, который, по всей видимости, ей сказал что-то приветливое…

Последствия серьезной травмы мозга. Надо бы сообщить маме Марины, а это сложный разговор. У Алисы просто не хватало смелости и правильных слов, но с того дня она стала приглядывать за подругой внимательнее. Если повторится, то выхода уже не будет, к сожалению. Быть может, специалисты помогут бедной девочке, но не станут отправлять ее в психушку…

Недели через две после посиделок в кафе, они вместе шли на обеденный перерыв. И вдруг Марина остановилась и сказала:

— Ты иди пока, я в туалет заверну. Встретимся в буфете.

Вроде бы ничего необычного, если бы не волнение в голосе. Алиса повернулась и наблюдала, как Марина бежит по коридору обратно, словно кого-то преследует. И, конечно, пошла за ней. Нашла она подругу действительно в туалете, да вот только в мужском. Еще из коридора расслышала ее голос и осторожно открыла дверь. К счастью, больше там никого не было, а Марина, закрывшись в одной из кабинок, разговаривала сама с собой:

— Да что ты за тварь такая?.. А, не кусайся! — пауза. — Рассветница?! Да что это значит? — опять пауза, словно она слушала ответ. — Не выпущу, пока не ответишь нормально!

Алиса охнула и этим выдала себя. Через несколько секунд дверца отворилась, а Марина со страхом взглянула на подругу. Крепко сжатый кулак она держала на уровне плеча, затем чуть потрясла им, но не разжала.

— А-Алиса?

Алиса не могла теперь ни уйти, ни сделать вид, что ничего не происходит. Подругу надо сначала увезти к матери, а потом с той серьезно поговорить. Она не смогла бы себя уважать, если бы и сейчас струсила.

— Мариш… пойдем отсюда, милая.

— Я понимаю, как это выглядит, Алис! Но… Что?

И она уставилась в воздух под своим кулаком. Сосредоточенно выслушала тишину, а потом разжала пальцы — как если бы что-то отпустила.

Алиса повторила увереннее:

— Мариш, я сегодня плохо себя чувствую. Хочу попросить тебя уйти с пар. Поехали, дома отлежусь.

Но та смотрела осмысленно и очень внимательно. Потом подошла ближе.

— Так это у тебя хранитель?

— Что? — Алисе становилось все более жутко.

— Та мелкая тварь сказала, чтобы я не его спрашивала, а твоего хранителя… Вот ведь. А я даже не знала, как это называется.

— Что называется, Мариш?

— Твое белое свечение.

Алиса не собиралась трусить, но спонтанно отступила на шаг. Про такое в фильмах смотришь, в книгах читаешь, а когда прямо перед собой видишь проявления безумия, то и не знаешь, что делать.

Но Марина рассматривала ее волосы, как будто пыталась там что-то отыскать. И бормотала полную несуразицу:

— Хранитель, где ты? Ответь, потому что мне очень нужна помощь… Любая помощь!

Помощь ей действительно нужна, не поспоришь. Алисе захотелось забиться в угол и разрыдаться от бессилия. Она проклинала себя за то, что столько времени общалась с бедняжкой, но не удосужилась выяснить, что же делать в случае кризиса. Однако Марина вдруг распахнула глаза и замерла. Потом посмотрела в глаза Алисы и сказала совсем другим тоном — намного более радостным:

— Алиса, мне надо тебе многое рассказать! Но… начну с… Слушай, у тебя есть хранитель! И он мне ответил! Подожди…

И снова пристальный взгляд на волосы, а на лице появилась и расширялась счастливая улыбка. Минута тишины и очередные сбивчивые объяснения:

— Он любит тебя, Алиса! Считает самой лучшей на свете! Но он не всегда был с тобой… с девяти лет!

Алиса замерла. Теперь ей уже не хотелось разрыдаться в углу, но начало трясти. Марина будто бы слушала невидимого собеседника, а потом объясняла ей:

— Да, с девяти! Твои родители хотели разводиться, тогда он тебя и нашел… Но сейчас в твоей семье мир и согласие! Хранитель так сильно тебя любит, что не мог допустить…

Теперь Алису не трясло, а натурально заколотило. Руки онемели, и стало очень холодно. Марина просто не могла этого знать! Алиса не рассказывала об этом никому, потому что не хотела рассказывать. Родители всегда скандалили, она до сих пор это помнит. Но потом внезапно передумали разводиться… как раз, когда ей было девять лет. Все нормализовалось, как-то само собой. Ах да, Алиса тогда очень сильно заболела — мама и папа так испугались, что забыли о разногласиях. И даже много лет спустя они вместе! Алиса думала, что причиной стала ее болезнь…

— Еще хранитель тебя неоднократно спасал. В автомобильной аварии… он так говорит.

Ей было пятнадцать, когда в них врезалась иномарка с пьяным водителем. Машину аж развернуло, а бочину снесло начисто, так и не смогли восстановить. Тогда еще долго смеялись, что все отделались только легким испугом. Двадцать сантиметров вперед — Алису бы точно задело. Тетка тогда еще приговаривала, что ангел-хранитель ее защитил. Ангел. Хранитель.

Теперь Алису не колотило, просто силы оставили так внезапно, что она покачнулась. Но Марина подхватила ее за руку и потащила в коридор:

— Поехали ко мне. Я многое тебе расскажу! А твой хранитель многое расскажет мне. Надеюсь.

И радостно рассмеялась, будто нашла какую-то разгадку, которую долго не могла отыскать. Мамы ее дома не было, и хорошо. Алисе требовались и хлопки по руке, и повторения по десятому кругу, и очень много времени, чтобы все уложить в голове. Зато через три часа она рассматривала Марину, как если бы впервые увидела.

Попытка самоубийства… Но о роли Влада она все же почти угадала, хоть и совсем в другом свете. Демоны, мерзкие твари, которые сидят на плечах у жертв, непонятные знаки на лбах и… хранители. Мало кто из людей может похвастаться такой прекрасной ношей, и Алиса была одной из них! А ведь она подсознательно об этом догадывалась — ей всегда везло на людей, всегда проносило мимо несчастий. Она считала себя везунчиком, а тут… Да нет, она и была везунчиком — пусть все ее везение и сводилось к тому, что хранитель полюбил именно ее. Ей очень повезло! А вот Марине нет. Ее и хранитель, и отвратительное существо, которое она допрашивала в туалете, называли «рассветницей» — человеком, способным видеть и побеждать. Что именно побеждать и как это делать, хранитель уже не рассказал. Заявил, что он служит только Алисе, а если Марина начнет создавать им обоим проблемы, то он сделает даже невозможное, чтобы Марины рядом больше не было. Та, хоть и сгорала от любопытства, но все равно вежливо поблагодарила оберегающего духа и больше его не донимала. Она, кажется, и так узнала за этот день больше, чем за последние два года. А уж сколько узнала Алиса… и как с этим знанием теперь жить?

Уезжала домой она в задумчивом настроении. Как все странно устроено: кто-то получает все, а кто-то ничего. Сама она с хранителем общаться не могла, да этого и не требовалось. Зато осознание его защиты само по себе придавало сил. Алиса не выйдет замуж за изверга или алкоголика — хранитель не допустит. Алиса не пострадает в аварии или не станет жертвой преступников. А даже если станет, то отделается только испугом. Она обречена жить в окружении только хороших людей до самой смерти — обязательно от естественных причин. И только когда ее похоронят, хранитель будет долго оплакивать ее, а потом полетит дальше и полюбит кого-то другого. Судя по реакции Марины, хранитель той заявил отчетливо: он будет терпеть ее рядом с Алисой только в том случае, если это общение Алисе не станет вредить. И вообще пожалел, что раньше ее не отодвинул. Что он может сделать с подругой, неизвестно, но этот факт был ложкой дегтя в бочке меда. Обреченная на счастье и благополучие, Алиса будто лишалась свободы выбора. Ей даже серьезные ошибки в жизни не светят. Или последствия ошибок друзей.

И чем больше она об этом думала, тем меньше радости ощущала. Потому-то люди и не должны знать о своих хранителях — они начинают чувствовать себя неуязвимыми. И именно по этой причине хранитель не любит Марину: она хоть и стала связующим звеном между ними и единственной возможностью общаться, но сама по себе является разрушающим фактором. И тогда Алиса решила — что бы ни означало это самое «рассветница», какие бы проблемы это ни сулило, Алиса будет рядом и поможет, сделает все, что в ее силах. Она подошла к зеркалу и прошептала:

— Ты знаешь мои мысли, хранитель? Только так я буду уверена, что не зря получила свою удачу! А может, именно за такой характер ты меня и любишь?

Она не могла услышать его ответа. Даже не могла понять, доволен он или разочарован. Но решение Алиса пересматривать не собиралась.

Следующая неделя была периодом установления правил. Марина теперь, когда рядом никого не было, вежливо здоровалась и с хранителем. Он, по ее же словам, или вообще не отвечал, или отвечал очень коротко и сухо. Рассказал только, что существо, живущее в институте, называется гулем и для людей безобидно, так что незачем за ним попусту охотиться.

Еще через неделю Марину вызвали в деканат и настоятельно рекомендовали перевод в другую группу — мол, там места свободные имеются, а она по отчетам преподавателей куда лучше будет смотреться в другом списке. Марина отказалась, невзирая на перечисленные преимущества. И через два дня Алису вызвали и предложили то же самое. Она отказалась уже с полным осознанием дела — хранителю не понравилось ее решение, но хранители не убийцы, как ей казалось. Они могут только подстраивать обстоятельства. Вот и ее завредничал — захотел подруг хоть так разделить. Это было скорее смешно: вроде бы из благих побуждений, но действует как ревнивый подросток. Алиса ему прямо сказала, что никакие проделки не пройдут, а если он будет продолжать, то она ничего ему сделать не сможет, и только сильно расстроится. Неизвестно, слышал ли он это обращение перед зеркалом, но пакостить перестал.

Но одна история Алису все же испугала — рассказ Марины о том самом знакомстве в кафе. Выходило так, что она действительно кого-то увидела, но его не видели остальные. То есть он был самым обычным человеком, а когда Марина спросила о нем у хранителя, тот вообще перестал с ней разговаривать. То ли не вспомнил того парня, то ли не счел нужным обсуждать. Но Алисе, как и Марине, претила сама мысль о том, что твари могут выглядеть не как твари, ничем от обычного человека неотличимые. И кроме того, Марина при таком общении привлекала к себе настороженное внимание зрителей, то есть очень рисковала — психиатры не будут интересоваться свидетельскими показаниями ее подруги, если за нее возьмутся.

Марина и Алиса на обеденном перерыве вышли из здания института, чтобы подышать свежим воздухом. Весна уже вовсю разогналась, приятно находиться на улице, однако формулировка Алисы смутила:

— Пошли на перекур!

Марина уточнила, ведь теперь они с подругой открыли все свои тайны, а тут такая новость — не то чтобы достойная осуждения, просто странная.

— Не знала, что ты куришь.

Алиса легко рассмеялась — она умела смеяться так, что всем вокруг становилось легче.

— Да нет, просто оборот речи. Но слушай, это ведь презабавная история! Я несколько раз пыталась — с друзьями за компанию. И то зажигалка переставала работать, то сигарета прямо в руках ломалась, то что-то происходило, что всем не до того становилось. Надо мной даже подшучивать начали, что проклятая! А оказалось, все совсем наоборот.

Марина посмотрела на белое свечение вокруг головы подруги и тоже рассмеялась. Хранитель ее был врагом для всех, кто мог причинить Алисе вред, но саму ее опекал похуже строгого родителя. Характер оберегающего духа до сих пор был обеим непонятен: он был молчалив, несговорчив и чаще напоминал капризного ребенка. Но сейчас Марина забеспокоилась, не воспримет ли он ее смех как издевку, потому осеклась и вежливо склонила голову, словно выказывала дань уважения волосам подружки. Алису такие проявления их странных отношений всегда веселили, но Марина не могла себя пересилить и начать разыгрывать хладнокровную мадам, которой все по барабану.

В киоске они купили по горячему пирожку с картошкой и, обсуждая новую лабораторную, медленно направились назад. Проходя мимо стоянки, заметили уверенно идущего в их сторону парня. Марина уже где-то его видела, старшекурсник. Зато Алиса склонила к ней голову и прошептала:

— Его Илья зовут. Чудо, какой хорошенький, правда?

Симпатичный, да. Темноволосый, худощавый, а руки заметно подкачаны. Такие по три раза в неделю в тренажерку ходят, чтобы нужный эффект на дам производить. Марина таких на дух не переносила. Но она не успела ответить. Парень шел не в их сторону, он направлялся прямо к ним, причем очень быстро. Вид сосредоточенный, ни тени улыбки, которая подразумевается при попытке познакомиться. Он сказал еще до того, как остановился перед ними:

— Мне нужна твоя помощь!

Сказано это было именно Марине, никаких сомнений. Алиса же ойкнула и запнулась на ровном месте, да так удачно, что упала на колени и выронила пирожок. Но парень на нее даже не взглянул. Он схватил Марину за локоть и буквально потащил обратно на стоянку. Марина обернулась, Алиса уже поднималась на ноги, а потом и с улыбкой помахала подруге рукой. Словно бы обрадовалась таким неожиданным переменам в личной жизни.

Обескураженная Марина даже не сразу сообразила, что происходит. Но потом опомнилась — дернула рукой и вскрикнула:

— Отпусти! Не смей меня трогать!

Он будто удивился и сразу убрал руки:

— Да я не собирался тебя трогать… Мне помощь твоя нужна, сказал же. Меня, кстати, Ильей зовут.

— Марина, — она ответила скорее по инерции или попросту не придумала, что еще сказать нужно.

Но он наклонился, чтобы смотреть прямо в глаза, и затараторил быстро:

— Марин, пойдем в машину, я по дороге все объясню. Боюсь упустить время.

Такого способа подката Марина даже вообразить не могла, она сложила руки на груди и поморщилась:

— Никуда я не поеду. Больше не подходи ко мне.

Она повернулась, чтобы уйти, но он снова схватил ее и посмотрел какими-то безумными глазами.

— Я рассветник, Марин! Еще не понял, кто ты такая, но точно кто-то из равновесников, а я сейчас даже от помощи закатника не откажусь.

Последняя фраза прозвучала громом среди ясного неба. Марина позволила себя и до машины дотолкать, и впихнуть в нее, а она все не могла определиться, какой вопрос задать первым. Илья занял место водителя и так рванул с места, что она от страха вжалась в сиденье. Потом, привыкнув к скорости, осторожно перевела взгляд на водителя. Он словно почувствовал или просто не дождался от нее хоть какой-то реакции, потому принялся объяснять сам:

— Мне неделю назад позвонил мужик один, сказал, что у него в квартире неладное. Но потом перезвонил и отменил вызов. А я что, навязываться буду? К тому же чаще всего в таких делах речь идет о домовых, а те никакой особой беды не сделают. Но адрес запомнил и мимо дома этого пару раз в день проезжал, так, глянуть. Ну и проглядел. Сегодня на учебу еду, а там… в общем, поздно уже. Моя вина. Надо было сразу к тому мужику бежать и навязываться…

Он замолчал и будто был очень расстроен. Марина выдохнула и сказала единственное, что вообще могла сказать:

— Ничего не поняла.

Илья отвлекся от размышлений и продолжил так же быстро:

— То ли пожар, то ли взрыв, аж окна в квартире вынесло. Я еду сегодня, а там куча пожарных, ментов. Вся семья мертва, даже дети… И только потому, что я навязываться не захотел. Ты не поймешь моих переживаний, если закатница. Кстати, а ты закатница?

Марина же уловила другое:

— Ты хочешь сказать, что нечто убило всю семью взрывом?!

— Убило, да. Хотя они могли быть мертвы и до того. Демон мог скрыть так следы или привлечь внимание. Например, мое. Я подождал, конечно, а потом в подъезд пошел — квартира на последнем этаже. И оно до сих пор там, у меня уже на подходе защита затрещала. Я, конечно, рассветник, но не самоубийца! Один просто не справлюсь…

Рассветник, но не самоубийца — какая интересная формулировка! А до сих пор Марине казалось, что это взаимосвязанные понятия. Она собирала информацию и по капле складывала, но Илья не давал ей даже возможности переварить, все тараторил и тараторил:

— Если закатница, то договоримся — называй цену. Я понимаю, что тебе плевать на смерть целой семьи, но на деньги-то тебе не плевать? Вообще не понимаю, почему мы должны враждовать! Спроси его, что ему нужно, хоть какой-то ориентир дай. Тебе же это ничего не стоит!

— Я… не закатница.

— Рассветница? — заметно обрадовался Илья. — Тогда у нас с тобой в два раза больше шансов. Черт его разберет, что там за демон, но хоть попробуем. Все лучше, чем засыпать сегодня с мыслью, что в ту квартиру другие люди зайдут. И соседи же… Многоэтажка! Представь, сколько там невинных! — он вдруг резко сбавил тон. — Только не говори, что ты медиум, и поэтому увидела трупоедика.

— Кого увидела?

— Ну, тварчонка в институте. Гуля. Ведь видела же!

— Видела, — призналась Марина, а в груди сжало.

Илья припарковал машину к обочине и только пальцем показал в лобовое стекло наверх. В одном месте на стене здания зияло большое черное от гари пятно, окон нет. Из всего выходило что-то невероятное. Этот парень — рассветник! Новость, достойная сделать этот день красным в календаре. И он беспокоится, суетится, он хочет остановить какого-то демона, и для того готов и на любые сделки пойти, и жизнью рискнуть. А может, в этом и есть смысл? Плата за второй шанс. Марине не просто дали «двойное зрение», но и обязали вмешиваться в такие дела?

Поняв это, она готова была смириться, однако голос от страха дрожал:

— Я рассветница, Илья. Но я совсем, совсем ничего не умею.

Он посмотрел на нее внимательно, хмуро:

— Недавно стала?

— Два года назад.

— Неужели за два года ты ничего не видела?

— Все видела. Просто не вмешивалась…

И ей вдруг стало стыдно. Она только мать от влияния жуткого существа освободила — но то и мать, а остальные случаи старалась игнорировать. Да и придумать не могла, что может сделать для бедных людей. Но сейчас у нее появился соратник — самый настоящий рассветник, который сможет все ей объяснить! И Марина уже не будет такой жалкой. Она приложила все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы голос ее зазвучал увереннее:

— Но я помогу! Потому что мне не плевать. Ты только объясни, что делать нужно.

Он едва заметно улыбнулся, кивнул — похоже, оценил ее усилия. Но ответил другое:

— Тогда поступим иначе. Вот мой блокнот, — он вытащил из кармана и положил на бардачок потрепанную книжку. — Если я не смогу с ним справиться, то сама не заходи, уезжай домой. А потом звони по всем номерам, где подписано «рассвет». Близко никого нет, но ребята хотя бы с опозданием дело добьют. Жертв, конечно, будет больше, но хоть как-то.

Плохой вариант. Она даже в его интонации слышала, что вариант плохой — Илья не думает, что у него есть шансы, а новичка с собой тащить не хочет. По той же самой причине, по которой он так рвется спасать других людей. Марина почувствовала себя бесполезной обузой и вздохнула:

— Но хоть чем-то я могу помочь? Давай позвоним любому рассветнику прямо сейчас, а потом пойдем. Вместе. Если ты будешь ранен, я хотя бы вытащить тебя смогу. Хоть что-то!

Теперь он улыбнулся шире — ему явно импонировала ее смелость. Или она сейчас сказала точно так, как сказал бы любой рассветник? И эта улыбка придала еще больше смелости:

— Подожди, есть еще другой вариант! Моя подруга, Алиса…

Он перебил:

— Та, что с хранителем? Да, видел. Ее вообще привлекать нельзя.

Марина не могла понять:

— Почему? Он ее оберегает. Ей достаточно стоять за нашими спинами, чтобы уже снизить вероятность гибели. Пусть и не полная гарантия, но хоть что-то! Защитный талисман! Хранитель будет защищать Алису, а мы с тобой…

Теперь он даже рассмеялся:

— Да ты рехнулась! Совсем рехнулась. Сегодня подружка твоя запнулась, ты даже не догадалась почему? — Марина открыла рот, но Илья объяснял сам уже почти очевидное. — Чтобы она не успела сообразить, чтобы не побежала следом, чтобы ты ее за собой не потянула. А в каком бы другом случае она упала на ровном месте? Я удивлен, что хранитель тебя-то рядом с ней терпит, но двух рассветников он к ней не подпустит! Он готов был ей все лицо об асфальт размазать, лишь бы она с нами тут не оказалась!

Марина удивленно охнула:

— И точно ведь… Он готов защищать ее близких, но только не тех, кто сам втягивает ее в неприятности!

— Само собой! Это же хранитель. Вообще, это добрый дух, светлый, но если разобраться, то он на многое готов ради своей цели. И тебя выносит лишь до тех пор, пока Алиса из-за тебя ни с одной проблемой не столкнулась и получает удовольствие от твоего общения. А притащи мы ее сюда, так он демону бы только помог с нами!

С ума сойти. И это называется добрый дух? Хотя Марина и раньше ощущала, что Алисин хранитель не так прост. Она тоже улыбнулась Илье и вздохнула:

— Жаль. А я старалась держаться к ней всегда поближе — воспринимала как защитный амулет.

Илья мгновенно сосредоточился:

— Кстати, об амулетах. Если все-таки идешь со мной, то надевай. Своих-то, как я понял, нет?

Марина покачала головой и с изумлением наблюдала, как из бездонного рюкзака потекли цепочки с камушками, веревочки с медными знаками, перья, криво приклеенные на пластиковый браслет. Илья не ждал, когда она отомрет, сам надевал ей на запястья и на шею.

— А как же ты? — Марине снова стало страшно.

— У меня в любом случае больше шансов. Но без них ты никуда не пойдешь.

Марина подумала и согласно кивнула. Ей казалось, что так все-таки правильнее, чем отпустить его одного.

Они медленно поднялись по подъездной лестнице, но только шагнули влево, как воздух вокруг сжался. Илья объяснял шепотом:

— Это защита. Она охраняет от слабых существ, но от того, что в квартире, не спасет. Я называю это ощущение «трещит». Возьми нож, — он протянул маленький серебряный кинжальчик. — Но спрячь за пояс. Мы попробуем сначала поговорить. Демоны часто преследуют какую-то цель, и нам с тобой остается надеяться, что его целью не является сегодня убить двух рассветников.

— А как мы попадем в квартиру? — Марина тоже шептала, остановившись перед дверью, наискось заклеенной желтым скотчем.

— Полицейских уже нет, разъехались.

И на этих словах Илья просто повернул ручку, заставив Марину сжаться от страха. Но дверь была заперта на ключ. И тогда он ловко вынул из кармана отмычку и наклонился. Как же далека была Марина от всего подобного! Но и сейчас сделок с совестью совершать не пришлось — Илья это делал не для себя, а во благо людей.

Уже через минуту дверь скрипнула, открываясь. Илья пролез между скотчем первый, Марина поспешила за ним. Оказавшись в квартире, они очень тихо и осторожно закрыли за собой дверь и лишь после осмотрелись.

Внутри было все черно, одна стена наполовину развалилась, обгоревшая, переломанная мебель валялась хламом, но Марина зацепилась взглядом за наполовину сгоревшего игрушечного зайца в углу и содрогнулась. Как бы ей хотелось, чтобы это был взрыв газа. Да, тоже трагедия, но в голове как-то проще помещается, чем то, что смерти — это результат чьего-то хладнокровного решения.

Через окна пробивался дневной свет, но идти дальше все равно сложно. Они осторожно переступали через щепки и сломанные кресла, чтобы не создать шума. Квартира элитная — очень большая, да еще и с впечатляющими полукруглыми эркерами. Красивая квартира, богатая… жаль, что и богатство не спасло эту бедную семью. Как игра в наперстки, в самом деле. Ничто не имеет значения, ничто не влияет на результат, пока не узнаешь всего миллиона дополнительных обстоятельств. И они узнали.

Наверное, это была гостиная — очень большая комната. Не такая обгоревшая, но заметно разрушенная. Илья встал, как замороженный, Марина чуть не врезалась в него, но потом шагнула в сторону и вздрогнула.

В кресле — возможно, единственной целой вещи здесь, хоть и тоже заметно потрепанной — сидел молодой мужчина. Марина заставляла взять себя в руки и не выдавать ужаса, потому что все понимала: по чистенькому его костюмчику, по расслабленной позе, по легкой улыбке на лице понимала. Хоть он и выглядел, как самый обычный парень — встретишь на улице и ничего не поймешь, но обычный парень не сидел бы посреди этой разрухи именно с такой ухмылкой. Марина спонтанно потянулась за ножом, но одернула себя. Илья сказал, что демон силен, то есть лучше попытаться с ним договориться. Даже если кровь кипит от желания его мгновенно уничтожить. Потому она сосредоточилась на его лице — и вздрогнула снова. Знакомый! Она его уже видела! Кареглазый шатен с утонченными чертами лица — Марина это еще в кафе разглядела, потому и отшила резко. Чем красивее парень, тем больше от него проблем. А тогда будто пятой точкой ощутила одну сплошную проблему.

И он тоже смотрел прямо на нее:

— Ура. Я надеялся, что явишься именно ты, рассветница, но так редко в руки сразу идет то, что нужно.

Марина не могла выдавить ни звука, зато Илья говорил очень спокойно и уверенно:

— То есть ты ждал ее? Зачем?

Существо с человеческим и довольно красивым лицом говорило бесконечно непринужденно:

— Так знакомая моя старинная. В смысле, один раз встречались. Да что ты так ежишься? — он издевательски обратился к Марине. — Ты мне не нужна. Я ищу хранителя, и при нашей последней встрече ты была с какой-то девицей. Вот, мне нужен ее адресок, раз уж с этим отношения не сложились, — он неопределенно махнул рукой в сторону, будто подчеркивая дело рук своих.

Марину затрясло. Голос Ильи же ничуть не изменился:

— Ясно. Здесь у кого-то был хранитель, и потому ты убил их всех?

— Ну да. Хранители бывают вредными, — демон закатил глаза к потолку. — А этот еще и бестолковый. Нет, вы представляете, такого хранителя? Он так не хотел отвечать на мой малюсенький вопросец, что позволил смотреть своему подопечному, как я убиваю его детей, потом жену. Мужик этот орал от отчаянья, соплями тут захлебывался, а хранитель ни-ни. Да это хер собачий, а не хранитель, согласны? Пришлось и подопечного его пристукнуть, и самого его… Но такой мерзости и нельзя быть хранителем, а у меня неуемная тяга к справедливости. Потом так разозлился, что снес тут все к едрене-фене, но это уже нервы. С каждым может случиться.

У Марины мороз по спине прошел. Она не позволила себе зациклиться на жутком юморке демона, а пыталась соображать. Хранители ей хоть отчасти были понятны — и они не позволили бы убить своего подопечного, если был шанс спасти. Значит, демон потребовал чего-то невообразимого. И еще один вывод: это существо намного могущественнее хранителя, раз смогло его уничтожить. А теперь вот вспомнилось про Алису… Общий вопрос озвучил снова Илья:

— Так какой вопросец? Может, я смогу помочь, если ты поклянешься, что уберешься из нашего города?

Демон, наконец-то, перевел заинтересованный взгляд с Марины на Илью:

— Вряд ли. Но скажу, а вдруг? Вот по тебе сразу видно, что у тебя тоже тяга к справедливости. Один черт мне сказал, что где-то здесь есть разлом. Город хоть и небольшой, но сам не найду — не чувствую. Другой черт сказал, что хранители чувствуют разломы — им же надо своих людишек мимо опасных мест проводить. Логично. Так вот скажите мне, где это чудесное место, или пусть любой хранитель скажет — и все, мою распрекрасную физиономию вы больше не увидите.

— Ну конечно, не увидим… — процедил сквозь зубы Илья. — Через разломы демоны получают свою полную силу, не так ли?

— И что с того? — парень обаятельно улыбнулся, а потом легко встал — высокий, стройный. Чудовище.

Марина будто интуицией ощутила, что произойдет в следующий момент, потому что сама хотела того же. Она понятия не имела ни про разломы, ни про то, на что способны демоны при получении полной силы, но она хотела стереть эту улыбку с его лица. И потому не удивилась, когда Илья выхватил огромный серебряный нож и метнулся сначала обманным маневром в сторону, а потом на демона.

Но существо было быстрым, оно мгновенно развернулось и с чрезвычайной легкостью отбило удар. Илья только на шаг отступил, но перестроился и подсек ногой демона под колени. Тот мягким разворотом смягчил удар и даже не покачнулся. Он слишком быстрый! Марина не дала себе ни секунды на раздумья и бросилась вперед. Вцепилась в плечо демона, а амулет на ее руке зашипел, обжигая. Возможно, демон почувствовал боль еще сильнее, потому что скривился и размахнулся, чтобы ударить девушку. Это мгновение и дало Илье шанс — он подлетел и всадил нож демону в спину. Тот беззвучно открыл рот, словно вскрикнул. Илья тотчас вытащил нож и направил второй удар в шею, но демон уже собрался — он, теперь намного труднее, отбил руку Ильи, качнулся назад, а потом кинулся в развернутую дыру в стене — словно в воду нырнул.

Марина подскочила к проему и посмотрела вниз — ничего не видно.

— Мы… мы не убили его?

Илья тяжело дышал:

— Нет, но ранили. Я даже на это не рассчитывал. Меня одного он точно бы прикончил. Теперь ему придется ненадолго залечь, а сюда он уже вернуться не сможет: все засыплем солью и нарисуем знаки.

Марина повернулась к нему, не в силах поверить во все, что сейчас произошло:

— Получается хоть маленькая, но победа? Это же хорошо?

Илья вдруг рассмеялся, шагнул к ней и обнял, несмотря на спонтанное сопротивление:

— Хорошо, хорошо! А ты прямо зверюга, Маринка! Из тебя получится отличная рассветница!

Марина невольно улыбалась — и от объятий, и когда Илья отпустил ее, а потом принялся ножом на стенах и полу вырезать какие-то маленькие значки. Она и этому научится со временем. Марина никогда не считала себя супергероем или хотя бы сильным человеком — это вообще не в ее характере, но сейчас безотчетно улыбалась от мысли, что помогла другу. Да, именно другу, хотя они знакомы час. Потому что сейчас она на Илью не могла смотреть иначе — только с абсолютным восхищением. И Алиса была права: он потрясающий. Только не внешностью, как недавний демон, а мыслями своими, решительностью, быстрыми, отработанными движениями и твердым осознанием, что делает все возможное.

Закончив в квартире, они так же тихо выбрались, но столкнулись с соседкой. Та завопила:

— Ах вы сучары мародерские! Залезли, чтобы хоть что-то найти? Гады паршивые!

Илья схватил Марину за руку и рванул вниз по лестнице. В квартире той брать было нечего, но соседка могла и вызвать полицию. Тяжела жизнь рассветника! И ведь не объяснишь.

В институт они спешили точно так же, как ехали сюда. Илья снова бегло объяснял:

— Он как отойдет, примется искать нового хранителя. И подругу твою рано или поздно найдет. Ты прямо сейчас дуй к ней и сообщи — хранитель должен знать. Все расскажи. Тогда он точно не будет против твоей или моей компании, а может, и утащит девчонку на время куда подальше. И к добру.

А Марине все не хотелось расходиться. Они обменялись телефонами и адресами, а Илья заверил, что согласен ей объяснить все, что знает сам. Это обнадеживало, но расходиться все равно не хотелось. Однако надо было встретить Алису и сделать все возможное, чтобы та не попала в беду.

Разговор с хранителем получился, и то хорошо. Он сначала сжался, демонстрируя полную отстраненность, но Марина все говорила и говорила. И упомянула, что демон тот самый, с которым они уже встречались. Хранитель сразу расправил крылья — заинтересовался. Он толком ничего не отвечал, а Марина решила, что он испуган. Зато на следующий день, когда она предложила Алисе после занятий встретиться с Ильей, хранитель и не думал спорить. Точно, испугался, а когда сели в машину, так еще и предложение внес, которое только Илья и Марина могли расслышать:

— Идея есть, рассветники! Алиса пусть с Ильей теперь встречается. Нет, не так! Пусть она с ним так встречается, что сразу к нему переезжает! Родителей я уговорить помогу. А Мариночка, цветочек наш любимый, тоже пусть с ними живет — вдвоем хорошо, но втроем лучше.

Илья с Мариной только переглянулись, пока не зная, сообщать ли о такой идее Алисе. Да, хранитель в истерике — и он точно понимает, что под защитой двух рассветников и у него, и у его подопечной куда больше шансов.

Илья же, подумав, внес другое предложение:

— А может, Алису куда-нибудь выпроводить, пока дело не уладится? Демон ее найти точно не сможет, если даже в нашем городке не смог. Хранитель, уговоришь ее родителей на такое приключение?

— Не поняла, это ты к чему? — удивилась Алиса, хотя Марина ее в курс дела посвятила. Та, конечно, тоже испугалась, но по-прежнему всего до конца осознать не смогла. — Кто ж меня посреди семестра отпустит?

Однако хранитель ее сразу внял:

— Прекрасная идея, рассветник! У нас же тетка в Питере имеется. А мы эту тетку уже три года не видели — самое время навестить! Уговорю, конечно.

— Вот и славно, — ответил ему Илья.

— Что славно?! — Алиса начала раздражаться от непонимания.

— Адрес свой домашний говори, сначала тебя из города выпроводим, — Илья улыбнулся ей в зеркало заднего вида. — Пожалуйста, не спорь. Хранитель поможет договориться с родителями, да и с учебой потом проблем не возникнет. Но при условии, что вы оба будете живы.

— Все, все улажу! — истерично верещал хранитель. — Только уезжать надо! Прямо немедленно уезжать.

Алисе идея не нравилась, но она вынуждена была согласиться. И каким-то неведомым образом ее родители тоже вдруг решили, что тетю давно нужно навестить, а дочка выглядит ненормально бледной. Если такова цена ее высокой успеваемости в институте, то от института пора отдохнуть! Илья с Мариной ждали вестей в машине, Алиса им после об этом рассказывала с выпученными от удивления глазами. Мол, ей уже и билет взяли на вечерний рейс. И как она столько лет не подозревала, что все проблемы вокруг улаживаются сами собой?

Конечно, рассветники проводили подругу в аэропорт. Марина уже была знакома с ее родителями, но на Илью они косились с подозрительной иронией — мол, кто таков, что доченьку их в поездку провожает? Маринин ли ухажер или совсем не Маринин? Но прямых вопросов так и не задали. И лишь после того, как самолет взлетел, Илья вздохнул с облегчением.

Тогда они, наконец, отправились в его квартирку — совсем небольшую, однокомнатную, но довольно уютную. Марине было интересно узнавать все об этом человеке:

— Твоя квартира?

— Да, отец пару лет назад купил. Мои родители считают меня настолько замкнутым, что уже и не надеются на скорую женитьбу. Вот так решили увеличить мои шансы, — он рассмеялся.

Марина пыталась выведать как можно больше, потому цеплялась за каждую деталь:

— А у рассветников бывают семьи?

— Бывают, — он пожал плечами. — Но редко крепкие. Это ведь очень сложно — знать, чем занимается муж или жена, отпускать по ночам и места себе не находить от беспокойства.

— Понимаю, — Марина устало опустилась в единственное кресло. — Но тебе еще повезло, что квартира отдельная — хоть отчитываться ни перед кем не надо.

Он занял диван и внимательно посмотрел на нее:

— Марин, я считаю идею хранителя очень разумной. В смысле, не Алису сюда переселять, а тебя. Конечно, здесь тесно для двоих, но как-нибудь разместимся. Нам вместе держаться надо, это безопаснее. Хотя бы пока этот демон в городе. Да и после… сама понимаешь, что мы друг другу теперь ближе, чем брат и сестра, хоть и почти незнакомы. Но я прикрою твою спину, когда ты будешь прикрывать мою.

Марина уже успела об этом поразмыслить. Если ей придется сражаться с монстрами, если это и есть путь, то она не хотела бы делать это в одиночестве. Илья ничуть не перебарщивал с пафосом — он точно сформулировал положение дел. Она пока еще не спрашивала, как он стал рассветником, чтобы он не спрашивал ее. То есть они друг о друге действительно ровным счетом ничего не знали, но притом уверенность была железобетонной: в минуту опасности полагаться они смогут только на второго, а здесь уже разность характеров или мелки ссоры роли не играют. Она тяжело вздохнула:

— Ну да. У меня-то нет хранителя! Мою-то маму такой новостью огорошишь, но не убедишь. Да и как-то страшно ее одну оставлять…

— Тогда предлагаю менее стрессовый для твоей мамы вариант — для начала объявим, что мы встречаемся. Это даст нам хотя бы возможность проводить много времени вместе без лишних вопросов.

Марина благодарно улыбнулась:

— Это можно. У тебя ведь нет девушки?

Он вдруг смутился и отвел взгляд:

— Совсем постоянной нет. Периодические… периодически имеются.

— Я поняла. Вряд ли твоя жизнь такова, что хватит сил на серьезные отношения.

Ей совсем было не весело, да она пока и представить толком не могла, на что похоже существование вот такого борца со злом. И его, получается, невольно заставила оправдываться.

Потому решила сменить тему:

— Вот ты вчера рассказывал про домовых. Я думаю, что их характер очень похож на хранителей!

— Само собой, — мгновенно переключился Илья. — Они же одного сорта — защитные духи. Вот и похожи, как и лесные защитницы, речные…

— Ого! И такие есть? А как называются?

— А черт их знает. Я называю феечками — тоже те еще вредины, но на большое зло не способны и характер показывают, только когда их любимый объект кто-то трогает. Все защитные духи очень прилипчивы, но нельзя сказать, что они бесконечно сильны. Только феечек моих не путай с лешими! Те уже совсем другой породы и к месту не привязываются. Вот лешие — уже наши клиенты.

У Марины голова шла кругом от обилия информации. Пора уже записывать. Вот у Ильи многое записано, надо обязательно попросить его блокнот на время. Чем больше Марина на него смотрела, тем сильнее восхищалась — он очень ответственный, всегда собранный. Оставалось надеяться, что хотя бы лет через десять и она такой же станет.

Илья встал, пошел на кухню и включил чайник, на ходу рассказывая:

— Я связался со всеми знакомыми рассветниками, но они тоже заняты. И раз нас целых двое, то нам и пробовать сначала справиться своими силами. Дело непростое, но решаемое. Почти все утверждают, что это красноглазый демон — сильнейшее существо. Но победить его возможно.

— Красноглазый? — переспросила Марина, потому как факт этот действительности не соответствовал.

— Да. В полной силе у него глаза красными становятся — я сам не видел. Наверное, для этого разлом и ищет. Но тварь эта очень сильна и жестока даже в таком состоянии.

— Это мне можешь не рассказывать…

— Он может быть невидимым для остальных, но если захочет, то его и обычные люди разглядят. В общем, план пока такой: я просматриваю все городские новости — ищу, где он мог руку приложить, готовлю новые амулеты и учу заклинания. И ко второй встрече с ним точно буду готов.

— Стоп! А мне что делать? — Марина тоже поднялась на ноги.

— Как что? Во-первых, начинай с утренней пробежки — выносливость в нашем деле иногда важнее физической силы. Во-вторых, запишись на секцию борьбы. Хоть я и буду тебя тренировать, но лучше, чтобы ты посещала еще и занятия. Никаких поблажек к себе, никаких перерывов. Ты должна успеть стать сильной до того, как тебя убьют — тогда и шанс выжить появится.

Марина хотела было возмутиться, но осеклась. А в чем он не прав? Пока она из себя представляет почти бесполезный балласт, а случай с демоном можно считать счастливой случайностью — тогда она удачно задела амулетом его плечо. Потому просто уверенно кивнула, подчеркивая, что каждое слово его услышала.

Было уже довольно поздно, когда Марина собралась домой. Илья, конечно, и подвез, и до подъезда проводил — ни капли романтических ухаживаний в тот момент никто из них не разглядел. Просто они делают общее дело, а Илья будет приглядывать за Мариной всегда, когда сможет.

Мама встретила ее недовольным:

— Ты что-то припозднилась, я уже звонить собиралась! Никак ухажером обзавелась?

Она говорила беззлобно, с иронией, но Марина вставила, раз уж разговор так удачно повернулся:

— Кстати, да. Его Илья зовут. Можно, приглашу его завтра на ужин, чтобы вы познакомились?

Мама опешила, потом всплеснула руками:

— Ну дела… Ты это… ну… приглашай, конечно.

Марине отчего-то становилось все спокойнее, несмотря на то, что в жизни появилось много ужасающего. Похоже, все два года она находилась в подвешенном состоянии, и вдруг нашла точку опоры. Даже если дело трудное, но твое, — легче. Примириться с действительностью, когда есть помощник, — легче. Знать, для чего ты живешь, — легче.

Она повесила подаренный Ильей амулет на изголовье кровати перед сном. От сильных духов эта штука не спасет, но зато разбудит в период опасности.

Утром Марина встала по будильнику в пять. Прокляла свою судьбу, но с полузакрытыми глазами заставила себя одеваться. Потом вышла на улицу, поежилась от прохлады раннего весеннего утра и побежала. Хватило ее минут на пять легкой трусцой, потом задохнулась. А Илья поставил минимальную планку — три километра! Марина, никогда до сих пор серьезно спортом не занимавшаяся, не могла представить и непрерывного одного. Отдышалась. Пробежала еще немного. Потом решила пойти пешком — хоть какой-то вклад в дело. И так она минуту пробежит, пять минут пройдет. Но надо же с чего-то начинать! Этим Марина успокаивала себя, но понимала, что сегодня будет краснеть перед Ильей. В конце концов она уже просто шла. Но хотя бы взбодрилась…

И вдруг увидела — старика, совсем сгорбленного. Понятно, что возраст, но далеко не каждый человек в старости именно так знакомо сгибается.

— Подождите! — позвала решительно.

Старик остановился и с трудом повернулся. Марина шагнула к нему и одним ударом сбила тварь с его шеи. Та зашипела, сначала было кинулась обратно, но уловила уверенный взгляд рассветницы, мигом сопоставила и шмыгнула в сторону. Илья называл этих тварей паразитами, не придумал ничего более подходящего. Марине казалось, что больше подходит название «вампир». Они сидели на человеке, пока не высосут из него всю жизнь, а на подобное иногда уходят годы. Но паразиты довольны — они живут и радуются, пока их жертва не протянет ноги. После того долго приходят в себя и набираются сил, а потом ищут новую жертву — да не ищут даже, прицепляются к первому попавшемуся. И когда их с силой скидывают, то они чувствуют то же самое, как при смерти человека — надолго теряются.

Жаль, Марина, пока не умеет их убивать, этот урок она и попросит у Ильи первым.

Старик, хоть секунду назад и выдохнул с облегчением, но теперь недоуменно уставился на девушку. Она объяснила с улыбкой:

— У вас в волосах что-то застряло!

— У меня волосьев лет тридцать уже нет, — хмуро ответил и поковылял дальше. — Развелось наркоманов, проходу не дают.

Нет, Марина перед Ильей сегодня не будет краснеть. И пусть ее жизнь уже простой не станет, но именно в этот момент она была рада и за себя, и за старика.

Илья отчего-то был счастлив. Как будто долгое время просидел в темной комнате и вдруг осознал, что там сидит кто-то еще — и неважно кто именно. Как Робинзон Крузо, встретивший Пятницу. Но Марина оказалась и очень приятной девушкой: решительной, не наглой и… и очень симпатичной. Прошло слишком мало времени, но у Ильи уже неосознанно начали выстраиваться планы. Одиночество рассветника — вещь закономерная, но когда двое рассветников влюбляются, то лучше придумать и не получится. О влюбленности говорить было слишком рано, но Илье нравилось это появившееся чувство: возможность счастливого будущего.

Знакомство с Викторией Ивановной прошло успешно, насколько он сам мог судить. Марина явно характером пошла в мать — та была спокойна, совсем немного волновалась, но умела моментально брать себя в руки и делать голос строгим:

— Ты уж прости, Илья, я не слишком хорошо готовлю.

— Что вы, Виктория Ивановна, — он поскреб вилкой не до конца пропеченную лазанью. — Все просто чудесно!

— А твоя мама хорошо готовит?

Он сразу отвлекся и невольно начал улыбаться:

— О да! Отец постоянно шутит, что только из-за этого на ней женился! Вы бы попробовали ее пироги!

Виктория Ивановна неловко улыбнулась и зачем-то вставила — возможно, это волнение сказывалось, или она хотела именно оценить его реакцию:

— А мы с папой Марины развелись, знаешь уже, наверное? Ей тогда и двух лет не было. Видать, я слишком плохо готовила, — и тихо рассмеялась.

Илья умел не выдавать эмоций — жизнь научила. И теперь ничем не показал. Женщина будто жаловалась ему, как судьба сложилась, но она даже не представляет, что все может быть намного, намного хуже, чем обычный развод. Не ужились и разбежались — великолепно ведь. Как Илья в детстве мечтал о подобном… Люди так странно выбирают себе ориентиры для определения счастья и несчастья, забывая о том, что все слишком относительно.

Долго он не засиживался, было много других дел. Произвел впечатление, как мог, и ладно. Едва вышел из квартиры, сразу вытащил сотовый.

— Люся, ты звонила. Неужели все готово?

— Далеко не все. Но приезжай, разговор есть.

Люся была экстрасенсом, эдакой загадочной дородной барышней под пятьдесят, которая густо подводила глаза и рядилась в цветастые юбки, чтобы озадачивать клиентуру. Но она в самом деле была сильна, в отличие от многих, у кого иногда и капли дара не находилась. Помимо прочего, женщина, которая называла себя знахаркой в пятом поколении, еще и являлась достойной хранительницей всех накопленных знаний за эти самые пять поколений. Например, она изготавливала амулеты — действительно работающие, а не побрякушки, «заряженные позитивной энергией». А Илье теперь понадобился второй комплект его арсенала.

Он, конечно, сразу отправился по известному адресу. Привычно содрогнулся, когда Люся открыла дверь — все же ее жирная подводка не для слабонервных, пострашнее иных призраков выглядит. Но характер у подруги был добродушным. На светлой стороне равновесия другие долго и не держатся.

Люся без приветствия сразу забубнила:

— Кое-что готово, но многого придется подождать. Не сезон, Илюш — у меня ни кожи ящериц под рукой, ни свежей мыльнянки.

Илья это и при первом разговоре понял, потому и не рассчитывал. Самый важный амулет все равно изготовить нельзя. С помощью того можно парализовать красноглазого демона — потом убивай, не хочу. Но для него требуется кровь красноглазого демона, вот такой замкнутый круг. На ноже Ильи осталось немного засохшей, но Люся только скривилась и объяснила, как непутевому дитю: «Камень надо неделю в крови вымачивать! А она сворачивается. Это мне стакан минимум нужен!». Ну да, то есть чтобы убить красноглазого демона, надо сначала убить красноглазого демона… Все предельно просто.

Илья молча прошел внутрь и занял стул. Люся же его явно не для обмена очевидностями пригласила. Женщина очень легко, почти невесомо для своего возраста и комплекции, проплыла следом и припорхнула в кресло напротив. Но лицо у нее было сосредоточенным:

— Может, и ерунда это, но чует моя пятая точка, что не ерунда, — на этих словах сосредоточился и Илья. Пятая точка у Люси была бесценной и генерировала такие прорывы интуиции, что иногда дух захватывало. — В общем, сегодня Танюха позвонила. Знаешь же Танюху?

Илья знал. Вот у Танюхи сильных способностей не было — так, проклятие слабое только снять. Ее функция в более сложных делах сводилась к тому, чтобы перенаправить клиента к более сильным медиумам или к рассветнику. Но хоть не совсем зазря деньги драла, как многие.

— Так вот. Приходил к Танюхе мажорчик один — красивый, глаз не оторвать. В костюмчике такой, на дорогой машинке. И начал плести про жуткие странности, которые в его супернавороченных апартаментах завелись. Короче, твое дело, так что Танюшка твой телефон мажорчику и дала.

Илья наклонился вперед. Описания, даже такого поверхностного, хватило, чтобы сопоставить:

— И что он?

— А он такой вежливый весь из себя. И ей втройне за помощь заплатил, и адрес твой попросил. Танюха, она многого рассмотреть не может, но говорит, смотрит на него — и видит!

— Что видит-то? — Илья не выдержал паузы.

— Зло видит. Если бы я на него глянула, то точнее бы сказала, но раз даже Танюха наша разглядела, то как пить дать — мажорчик нечистый.

— Демон он, — бегло объяснил Илья. — Мы уже встречались. И что, она адрес дала?

Люся тяжело вздохнула и развела руками:

— Дала. Не из-за денег, не из-за вежливости его, а почуяла, что если не даст, то худо ей придется. Короче говоря, на сто процентов никто ни в чем был не уверен, но тебя предупредить стоило.

Илья кивнул и тихо ответил:

— Хорошо, что Таня жива осталась. А адрес мой он в любом случае из кого-нибудь выбил бы. Скажи ей, что обиды не держу.

На улице уже было темно и заметно прохладно. Итак, красноглазый демон к нему подбирается. Вот, теперь узнал, где живет… Но зачем? Просто убить рассветника? Глупая цель для демона. Отомстить за прошлый раз? Вот, уже ближе к правде. Но Илья будет готов ко встрече: солью квартиру засыпать не станет — пусть проходит гость дорогой, а защитные знаки у него давно в каждом углу нарисованы, они демона ослабят. Правильный амулет заставит проснуться, когда приблизится посторонний. И хоть демон гораздо сильнее физически, но Илью так просто тоже не взять.

Демон не явился ни в эту ночь, ни в следующую. Илья не паниковал, но и Марину не стал посвящать, чтобы не запаниковала она. Возможно, адрес демону нужен на какой-то крайний случай, или он просто следит со стороны. В выходные Илья выждал до глубокой ночи и подъехал к институту.

Окна первого этажа все на сигнализации, а на проходной охрана. Но Илья заранее присмотрел путь: сломал в туалете на втором этаже защелку на пластиковом окне. Туда залезть можно — сначала по дереву, потом метр по карнизу, подтянуться на руках и вуаля, он внутри. Забравшись в помещение, Илья вынул маленький фонарик и, стараясь не создавать лишнего шума, пошел искать гуля.

Трупоедик нашелся не сразу. Илья думал, что тот, обожравшись столовскими отходами, дрыхнет в подсобке — своем любимом местечке. Но там гуля не оказалось. Илья обошел уже все коридоры и решил, что пора отпирать аудитории отмычкой, как услышал напевный свист. Осторожно пошел к источнику звука, остановился и усмехнулся. Гуль ковылял по широкому коридору третьего этажа, смешно переваливался с бока на бок и насвистывал мелодию популярной песенки, которая по радио уже задолбала. Интересно, а он-то где ее услышал? Не иначе, работники столовой невольно подсадили нежить на попсу.

Илья решительно поднял фонарик и выхватил световым кругом кривоногую фигурку. Гуль замер, потом подскочил на месте и развернулся, выкатив от страха свои и без того жуткие глазенки. Да, ему в большом мире и недели не продержаться — расслабился он тут. Гуль, узнав Илью, протяжно выдохнул, а потом заверещал:

— Че те надо, рассветник?

Илья подошел ближе и уставился в отвратительную мордаху:

— Спросить хотел, не было ли тут демона?

Трупоедик подбоченился и скривил рожу:

— Ты меня че, в шестерки записал? Я на тебя не работаю и работать не собираюсь!

Даже если бы Илья мог себе позволить, то темную тварь никогда на работу бы и не нанял. Они могут быть полезны только в разовых взаимодействиях и только тогда, когда сами чуют выгоду, но при первой же возможности подставят. Природа у них такая. Но сейчас казалось, что наступило самое время для выгодного разового сотрудничества. Потому Илья и повторил:

— В городе демон. Он следит за мной, но пока неизвестно зачем. Думаю, он и сюда нагрянуть может. И тогда увидит тебя.

— И че с того? — мерзким фальцетом отозвался гуль, но неконтролируемо затрясся. — Если демон, значит, брат. В отличие от рассветников!

Илья начал злиться. Да что ж это за порода такая, что пока кровь не выпьют, нормально разговаривать не начнут? Ну да, брат. Демоны — это не лесные феечки, не домовые или хранители, которым дело есть только до конкретного человека, дома или лесной опушки. Вот те ругаться между собой могут, только если их интересы пересекутся, а о таком Илья и не слыхал. В случае с демонами ситуация другая: они и братца своего убьют, и сестрицу, и маменьку с папенькой, если это будет выгодно. Демоны же! И гуль это тоже знал, оттого и трясся так натурально.

Илья надавил:

— Демон ищет разлом. Конечно, если ты знаешь, где конкретно разлом находится, то ты ему брат. А вот те, кто до сих пор на этот вопрос ответить не смогли, уже никому не братья.

Гуль наконец-то в своем скудном умишке дошел до какой-то правильной мысли и заистерил:

— Разлом?! Если бы темные могли чуять разломы, то их вокруг этих самых разломов вмиг тьма бы собиралась! Откуда мне знать, где разлом?!

— Вот и я о том, — поддержал верное направление Илья.

Гуль поник: вся его тушка как-то осела и будто уменьшилась.

— Не было тут демонов.

— А если появится, скажешь?

— Я тебе кто, шестерка?!

Илья просто развернулся и пошел к лестнице. Гуль туповат, без толку ему что-то объяснять. Если сам постепенно дойдет до идеи, что такое сытное местечко покидать ему не с руки, то оповестит Илью. Или труханет и сбежит, как только демон появится в институте. Но с этим ничего нельзя поделать.

Позвонил закатнику — одному из тех, что на его глазах несколько лет назад хранителя убивали. Из двоих он выглядел более человечным и вел себя хоть на полпроцента дружелюбнее, чем второй, потому Илья на нем и остановился. Мужчине-закатнику на вид было за сорок, но точно возраст у них определить сложно — почти все седые уже с двадцати.

Тот ответил, хоть и была глубокая ночь. Голос сухой, безжизненный. А может, они тоже виды демонов? Это многое бы объяснило.

— Что тебе, рассветник?

Встреча почти один-в-один с гулем… Илья и не рассчитывал на другое:

— Вы чувствуете, где находятся разломы?

— Если бы чувствовали, то продавали бы эту информацию демонам. Логично?

— Логично, — со вздохом согласился Илья. — А как долго разлом бывает открыт? Я заплачу за информацию!

— Перекинь мне пять тысяч на карту по номеру телефона, потом перезвони, — и отключил вызов.

Илья скрипнул зубами. Черти, похуже демонов! Хотя все же нет — закатники рубят бабло, помогают своим, убивают светлых духов, если за это хоть кто-то заплатит, но сами зверств не творят. Им вроде как лень. Или совсем не это их цель. Илья думал недолго, хотя завтра придется идти к отцу и снова просить денег, а иначе он с голоду пухнуть начнет. Может, в самом деле хоть изредка брать плату за работу? Перевел запрошенную сумму и нажал на тот же номер.

Закатник ответил сразу же — отлично! А то Илья был совсем не уверен, что тот теперь не пропадет. И сразу сообщил:

— От одного до шести месяцев в зависимости от ширины разлома.

— Но ведь это очень большой разрыв в сроках! А как узнать, когда разлом открылся?

Короткая пауза.

— Слушай, рассветник, если тебя прижало приятельски с кем-нибудь поболтать, то позвони приятелю. У тебя же должны быть приятели?

— Я тебе заплатил! Дай хоть чуть больше информации! — Илья не смог скрыть раздражения. — Когда-нибудь и тебе понадобится услуга от меня!

— Замечательно. Мне как раз нужна услуга от тебя — узнай, где разлом, и сообщи мне. Тогда я отвечу на любые твои вопросы.

— Ну уж нет! — ужаснулся Илья такому повороту, ведь точно знал, что закатник с такой информацией сделает.

— Вот и поговорили, — и снова отключился.

Про разломы Илья знал катастрофически мало, только то, что это какой-то источник силы для демонов. Вот про врата, через которые демоны являются в мир, информации было куда больше. Илья даже слышал то ли предание, то ли реальную историю о том, как столетие назад рассветники собрались целой армией и отбили врата у демонов на юге Африки. Их удалось закрыть ценой многих жизней. Но врата открылись в другом месте — теперь в Южной Америке. И снова охраняются сильными демонами. Закрой их — и ничего не добьешься, просто прорубишь новый проход. А вот разломы, вроде бы, открываются спонтанно. Демону через разлом не пробраться, зато если демон его обнаружит, да еще и заполучит в долгосрочное пользование, то станет намного сильнее, чем был.

Полгода — слишком долгий срок, но именно на это пока можно ориентироваться. После демону здесь делать будет нечего, но за шесть месяцев столько дел наворотить можно… Все же надо срочно искать способ уничтожить гада и на том вопрос закрыть.

Придя домой, Илья проверил знаки — все чистенько, то есть нежить в его отсутствие не наведывалась. На следующий день рассказал все Марине. Кажется, пронесло, но пусть она будет готова на случай, если демон до Ильи доберется, ведь рассветник этой пламенной встречи может и не пережить. Она так сильно распереживалась, что он снова начал невольно мечтать о возможности счастливого будущего. Хотя нормальный человек в таких условиях за любого бы переживал, но эту мысль Илья отогнал.

С новым режимом дня Марина начала зверски уставать и ничего не успевать. Ничего — это касалось, в первую очередь, учебы, на которую просто не оставалось сил. Но Марина продолжала работать над собой — к сожалению, жизнь ее складывалась так, что умение бегать или сильные руки могут оказаться намного полезнее, чем знание средневековой философии. Хотя было жаль — ей нравилось учиться. Потому Марина упорно продолжала, все еще надеясь, что рано или поздно откроется хваленое второе дыхание, и мир засияет новыми красками спортивной энергии.

Пока же она вечером едва успевала доползти до подушки, проверить — на месте ли амулет, закрыть глаза и отключиться до нового утра, которое ежедневно наступало слишком скоро.

Но в эту ночь она проснулась моментально. Словно снизу долбануло и не оставило ни капли сонливости. Марина медленно засунула руку под подушку и ухватила кинжал. Прислушалась — полная тишина. Потом так же неспешно потянулась и включила лампу на тумбе. Преодолевая страх, повернула голову, но не вздрогнуть не получилось — в кресле сидел тот самый мужик, которого она уже видела. Закинул ногу на ногу, руки сложил на коленях в замок и широко улыбался. Кровь прилила к вискам, в ушах зашумело. Но Марина сначала взяла с той же тумбы горсть защитных амулетов, а только после села. Штучки эти работают — сегодня ей пришлось во второй раз в этом убедиться, когда амулет, который висел у изголовья кровати, ее каким-то неведомым образом разбудил. Помимо того, во многих местах на стенах и под ковром она нарисовала знаки. Илья сказал, что любой демон от этого ослабеет. Правда, этому слабеть и слабеть до уровня Марины. Да и не факт, что она повторила знаки точно так, как нарисовал Илья.

Парень был красив, что уж говорить. Выглядел лет на двадцать пять максимум, черты лица такие тонкие и во всей позе — уверенность в себе. И в улыбке этой мерзкой — уверенность. Даже голос можно посчитать приятным, если забыть на секунду, что он за тварь:

— Ну, привет, рассветница. Пришлось сначала следить за твоим дружбанчиком, чтобы выследить тебя. Ты рада? Ну же! Ты рада?

Сердце начало успокаиваться, но напряжение в голосе Марины звучало отчетливо:

— Не подходи, мразь. Может, я и не смогу тебя убить, но попытаюсь, — она показала и оружие с серебряным лезвием, и всю горсть амулетов.

Он скривился и поерзал, словно рана, нанесенная Ильей, до сих пор доставляла ему боль. Но тут же снова расплылся в белозубой улыбке:

— Какие вы все агрессивные, сил нет! Я ж поговорить пришел. Ты на всех гостей со змеиным камнем бросаешься?

Марина даже не знала, о каком конкретно камне идет речь, но повторила уверенно:

— А ты подойди и проверь мое гостеприимство.

— Уф! — он демонстративно поежился, изображая страх. — Расслабься уже, рассветница! Я ведь чисто поболтать. Никто никого сегодня убивать не будет. Возможно. Да не-ет, — он легко махнул рукой, — точно не будет!

Марина не сводила с него глаз и позу не изменила, хотя так было неудобно. Лучше встать. Но она боялась делать резкие движения и тем самым спровоцировать демона на атаку. Спросила тихо:

— Что тебе нужно?

У него была очень живая мимика. Натуральный клоун.

— Помощь твоя нужна, что ж еще? Я тут думал, думал и додумался, что хранителя по-плохому не расколешь. Вот и соображаю, как расколоть по-хорошему.

От удивления Марина даже голос повысила и нашла в себе силы усмехнуться:

— Помощь? Ты в своем уме?

— Это потому что я демон, да? — он насупился.

Но Марине было не до смеха от его кривляний:

— Ты убивал людей! Детей убивал! Да даже если бы я могла тебе помочь, то после такого не стала бы!

— Так говоришь, будто я тебя у алтаря бросил. Столько обиды в голосе!

Он шутил сам с собой — ему одному и было весело. Марина добавила уверенно:

— Убирайся.

— Ну нет, — он пожаловался книжному шкафу. — Да что ж такое? Я ее искал, искал, а она такая вся из себя высокомерная. Убирайся, ага, — потом посмотрел на Марину прямо. — Але, дорогуша! Я демон! Мне по статусу положено людей убивать! А я, гляди-ка, не убиваю — сижу, разговариваю, как воспитанный мальчик. Даже не угрожаю пока. Оцени уже, а!

Судя по всему, он на самом деле нападать не собирался. Потому Марина опустила ноги, чтобы было удобнее сидеть и еще удобнее в случае чего на ноги вскакивать. Сказала сухо:

— А мне угрожать бессмысленно, демон. Я все равно не знаю, где этот твой треклятый разлом. И Илья не знает.

Демон расцепил руки и откинул на подлокотники. Ни капли напряжения.

— Кстати, зови меня Хайшем. А то демон, демон — не благоприятствует дружескому общению, знаешь ли.

— Мне плевать, как тебя зовут.

Он подался чуть вперед, заставив Марину сжаться, но вставать был не намерен. Улыбнулся только шире:

— Так вот, Марина. Я подумал, раз из хранителей эту информацию не выбить, так, может, просто спросить? Помнишь, мы уже встречались — на твоей подружке один как раз сидит. А где она? Я бы лучше с ней пообщался, чем с невоспитанными рассветниками.

Марина это и предполагала. Монстр сначала вычислил Илью, через Илью вышел на Марину, но Алисы рядом с Мариной так и не увидел. Все же идея выслать ту из города была гениальной. Теперь рассветница и сама смогла выдавить улыбку:

— Понятия не имею. Мы с ней поругались. Вот, в тот день и поругались. Она увидела, как я с тобой разговариваю, и посчитала меня сумасшедшей!

— Ого, как несправедливо! — возмутился демон. — А я же просто увидел рассветницу — дай, думаю, поздороваюсь. Вдруг пригодится. Гляди-ка, пригодилось! А подружка такая-сякая, сумасшедшей посчитала только за то, что ты с воздухом поговорила. И адреса ее ты тоже, конечно, не знаешь?

— Конечно, не знаю, — в тон ему ответила Марина.

Он легко встал, и Марина мигом тоже вскочила на ноги. Но он не бросался вперед, оставался на месте. Демонстративно огляделся, пару раз тяжело вздохнул, а потом проникновенно продолжил этот бессмысленный диалог:

— Врешь. А я твердо настроился быть до последнего лапушкой. Маринка, ну чего ты как неродная? Я ж не просто так про разлом интересуюсь, дело очень важное.

— Знаю. Ты от разлома станешь сильнее.

— Ага. Стал бы, если бы все вокруг не ерепенились.

— Я рассветница! Думаешь, мне хочется, чтобы демоны становились сильнее?

— Вот-вот. Ты рассветница, потому должна уметь из всех зол выбирать меньшее. Я ж не корысти ради интересуюсь, а для защиты. Облапошил по глупости пару приятелей, а они тоже невоспитанные оказались. Ищут меня, а как найдут, хотелось бы с ними на равных разговаривать. А у меня — нет, ты только глянь — даже глазки не красные. Как будто таким уродцем и родился.

— Родился? — растерялась Марина. — То есть демонами рождаются?

— Нет, блин, становятся. За прегрешения. Украл у соседки колбаску — и хрясь, после смерти тебе в награду дают вечную жизнь и красивые красные глазки. Ты совсем, что ли, того?

Марина бы зажмурилась и головой потрясла, да не могла себе позволить оторвать от него взгляда. Уверенно произнесла:

— Ну, раз мы все вопросы уладили, то убирайся. Я не смогла бы тебе помочь, даже если бы хотела, демон.

Он снова вздохнул и повернулся к двери из комнаты:

— Хайш меня зовут, дырявая голова. Тогда пойду, раз здесь мою доброжелательность не оценили.

— Стой, — Марина не знала, что делать. — А как ты в квартиру вошел?

— Через дверь, конечно, — ответил, как само собой разумеющееся. — Не вынуждай хотя бы в окно прыгать. У меня и без того настроение никуда.

Ну, через дверь так через дверь. Марина подумала секунду, потом отбросила на кровать амулеты, а нож засунула за пояс пижамы и поплелась за ним. Если бы он хотел ее прикончить, то смог бы. Но если мама увидит ее с этими побрякушками, то двумя словами не отделаешься.

В прихожей включила свет. Замки вроде бы не сломаны — и то хорошо. Но раз уж даже Илья может куда угодно проникнуть, то демону, наверное, вообще раз плюнуть. Сама тихо открыла дверь, чтобы чудовище поскорее выметалось.

— Мариш? Ты на пробежку так рано?

Марина вздрогнула и обернулась. Придется теперь как-то объяснять, зачем она дверь распахнула. Но, вопреки ее ожиданиям, мама уставилась на незваного гостя — вылупилась, даже рот от удивления распахнула. Она его видит?! Разве ему не полагается быть незаметным?

И демон осклабился:

— Здрасьте, тетенька. Я уже ухожу.

Мама перевела тот же изумленный взгляд на дочь:

— Марина, кто это?!

Значит, еще и слышит. Теперь уж Марина позволила себе на секунду зажмуриться, а иначе мысли вообще в кучу не собирались. Но демон ответил вместо нее:

— А что вы сразу сердитесь-то? Это у вас наследственное? Я за помощью к Марине приходил.

И Марина спонтанно поддакнула:

— Да… курсовую писали…

— В четыре утра? — никак не могла прийти в себя мама. — В пижаме?!

— Всяко бывает, — пожал плечами демон и улыбнулся обескураженной женщине. — Такая программа нынче — жуть, жуть. Не то что было в наше время.

Марина не выдержала и схватила его за локоть, буквально вышвыривая из квартиры. Он поддался. Захлопнула дверь и обреченно посмотрела на мать. И та выдала предсказуемое:

— Марина, что ж это такое? По ночам парней в комнату водишь? А разве ты не с Ильей встречаешься?! Это как же так? Никогда не представляла, что ты у меня такая…

Предположение о том, что она могла бы встречаться с этой мразью, Марину разозлило:

— Мам! Да что ты говоришь? С Ильей и встречаюсь! А этот… Кстати, если он к тебе подойдет, не говори с ним. Отвратительный человек. И ночью вот приперся…

Мама уточнила:

— Подробности ты мне, конечно, не расскажешь?

— Какие там подробности, мам! Ничего такого!

Женщина покачала головой, но вынуждена была смириться. А за завтраком зачем-то вспомнила о Владе — мол, как он теперь, интересно. Илья, похоже, маме очень нравился — он не был похож ни на легкомысленного Влада, ни на этого напыщенного пижона. Так она и заявила. В кои-то веки Марина полностью была согласна с родительницей.

Перед занятиями она ждала Илью на стоянке. И как только он вышел из машины, вывалила на него все произошедшее.

— Эй, эй, успокойся, — он пытался привести ее в чувство, но и сам заметно разволновался. — Похоже, эта тварь в тупике, раз ничего тебе не сделала и пыталась договориться. Я рад, что ты не пострадала!

— Сегодня не пострадала! А теперь что делать? Все солью засыпать? А как маме это объяснить?

Илья подумал:

— Если честно, то я бы не советовал ей рассказывать. Видел людей, которые живут с рассветниками — они долго не выдерживают. Ты только представь себе, какой это стресс. Представь, как твоя мама по ночам спать будет после такой информации. Так что рассказывай только тогда, когда выхода не останется. Да и то без доказательств ни один не верит.

А ведь Марина и не собиралась рассказывать. Тогда пришлось бы говорить и о попытке суицида, а мама тогда даже несчастный случай едва пережила. Илья прав: супруг может бросить, друг может отстраниться, а матери деваться некуда — ей жить с этим, видеть это, беспокоиться за дочь. Сколько времени понадобится, чтобы она перестала выдерживать? У рассветников и жизнь другая, и психология. Марина бы до того падения тоже не смогла все это принять, особенно — если речь бы шла о близком человеке. Невыносимое знание, от которого родных лучше беречь.

Зато Марина вспомнила о другом:

— Слушай, я ведь забывала спросить. Иногда на лбу у людей я вижу черные знаки. Что это?

— Проклятие.

— А снять можно?

— Конечно. Многие медиумы могут снять, да и мы можем без труда. Надо только нужный амулет иметь и знать имя проклявшего. В последнем самая большая сложность. Проклинают-то обычные люди, если они на грани нервного срыва или в эмоциональном раздрае. И часто проклинают мысленно, потому и вычислить сложно.

— Понятно. Научишь снимать?

Два года прошло, Марина бывшего вообще старалась не вспоминать, но теперь не могла забыть. У него на лбу отметка проклятия. А ведь многие упоминали, как вчерашняя звезда школы на глазах изменился — из блистающего мальчика превратился в черт знает что. Тогда Марина не обращала внимания, но и дальше ходить с закрытыми глазами себе позволить не могла. Да и имя проклявшего несложно было угадать, и по времени совпадало. Марина давно его не ненавидела, так пора уже простить. Стереть этот знак — пусть Влад живет, как должен был жить, если бы она на балконе третьего этажа не повторяла по кругу его имя.

Демон наглядно продемонстрировал, что обоих держит под прицелом и даже не идет на открытый конфликт. До поры до времени, конечно. Алиса не сможет жить у тетки вечно, ей придется вернуться — на это жуткий тип и рассчитывает. А дальше в ход пойдут любые меры, вплоть до угрозы родне. Илья знал, что проблему долго откладывать не получится.

Мужчину с хранителем он видел и раньше: тот парковался на стоянке института, а работал, по всей видимости, в офисе на соседней улице. Конечно, он и Алиса были не единственными в городе, но этот оказывался ближе всех других. Если демон наблюдает — а он совершенно точно должен наблюдать, то непременно выйдет на этого. С одной стороны, Илья всех защитить физически не мог, но с другой — ему не давала покоя мысль, что он оставил хранителя непредупрежденным. И, не зная, как начать разговор, второй день подряд наблюдал, как мужчина садится в машину и уезжает. Потом ехал за ним, ночевал в машине возле подъезда — на случай, если раздастся крик, то сможет немедленно броситься на помощь. И не выпускал телефон из рук — вдруг вызовет Марина.

И так больше продолжаться не могло. Утром Илья решительно вынырнул из машины и направился к выходящему из подъезда мужчине. Тот остановился и недоуменно уставился на него. Поскольку внятного объяснения так и не придумалось, Илья не метался:

— Хранитель!

— Чего? — не понял мужик.

А белое свечение ожило, расширилось, разглядывая его. И только его вопрос Илью интересовал:

— Чего тебе, рассветник?

— Ты и твой человек в опасности. Если можешь увезти его из города — сделай немедленно.

— Чего?! — повторил мужчина.

Илья развернулся и зашагал к машине. Всех не спасешь, но он сделал хоть что-то, пусть притом и выглядел рехнувшимся. Мужчина, само собой, этому идиотскому разговору значения не придаст, но и не на него расчет.

Но оказалось, что это непутевое знакомство он недооценил. И не только он видел мужика раньше на парковке, тот тоже его запомнил. Они выходили с Мариной из здания института, когда заметили того же мужчину. И он рванул наперерез. Вид взбудораженный, как будто в драку собрался кидаться. Илья задвинул Марину за спину и выставил руку вперед. Тот затормозил, но тут же принялся кричать:

— Что происходит?! Что, черт тебя дери, происходит, а?!

По долгу службы Илье приходилось сталкиваться с разными реакциями, но ему следовало всегда оставаться спокойным. Демон уже мог выйти на жертву, перепугать. Вряд ли сделал что-то ужасное, иначе этот бы сейчас не кричал, а кровь от паласа отмывал. И Илья ровным голосом переспросил:

— А что происходит?

Мужчина от его спокойствия вконец растерялся и развел руками:

— Меня начальник сегодня в командировку отправлял! Я ему: какая, к едрене, командировка, ему послать некого, кроме бухгалтера? Но это ладно! Прихожу на обед домой, а жена моя, которая спокойнее вареной морковки, вдруг разнылась, что ей прямо экстренно в Сочи нужно. Отдохнуть!

Илья с облегчением выдохнул. Значит, не демон, а хранитель поучаствовал. Он коротко кивнул белому сиянию, то кивнуло в ответ. Но подопечному его нужны были хоть какие-то объяснения.

— Так отдохните, — ответил Илья. — В Сочи, говорят, чудесно.

— Какие Сочи?! — не понял тот. — Моя морковка любимая самолеты всю жизнь не переносила, а тут нате — приспичило! И тут я вспомнил твой утренний бред! Вот и скажи теперь, что это не связано!

Марина уже поняла, что примерно происходит, хранитель виден и ей, потому вышла чуть вперед и неожиданно заявила:

— Связано. Вы кое-что должны знать. Илья, — она показала на парня, — экстрасенс. Он видит угрозу для человека. И вы минуете эту угрозу, если хотя бы ненадолго уедете. Прислушайтесь к своим ощущениям — ведь вам хочется уехать?

Тот теперь уставился на Марину, замер. И сбавил тон:

— Да это абсурд… И отпуск мне никто не даст. Даже вон… в командировку отправляют, будто кроме меня никого в фирме…

— И отпуск дадут, — уверенно добивала Марина. — Сами проверьте. И все эти обстоятельства — это судьба. С вами ничего не должно случиться, потому вам и подворачиваются варианты. Только не упустите.

Сияние вокруг его головы расширилось и сказало бархатно:

— Спасибо, рассветники, дальше я все устрою. Когда можно возвращаться?

Илья с сожалением ответил:

— Пока неизвестно.

— Чего неизвестно? — мужчину, похоже, мутило от всего вылитого.

— Ничего, — улыбнулся ему Илья.

Тот все-таки ушел. А когда спросит у начальника про отпуск, то подключится хранитель. Мужик удивится еще сильнее, но теперь точно уедет. Потому что правильные слова услышал. После подобного хочешь не хочешь, а верить начнешь. Хоть Марина пока по утрам и не пробегала трех километров, но в процесс нормально включалась.

Она свою небольшую победу тоже осознала, поскольку вскинула подбородок и заявила:

— Я думаю, Илья, что тебе пора меня на простые дела с собой брать. В теплой комнате я нежить изгонять не научусь!

Илья покачал головой, хоть и не смог сдержать невольной улыбки.

— Договорились. В следующий вызов на призраков едешь со мной. Мама отпустит на ночь?

— А куда она денется? У нас же с тобой любовь и страсть.

Сказано это было без малейшей романтической интонации. Что бы там Илья себе ни придумывал, но она даже не собиралась рассматривать в нем предмет мечтаний. Но и педалировать эту тему было слишком рано. Сама Марина почему-то отвлеклась на другое и добавила грустно:

— Я знаю, о чем ты думаешь, Илья. Что никаких простых дел в ближайшее время не будет. Пока эта тварь в городе, он и есть наше главное дело.

Строго говоря, Илья думал не совсем об этом, но и с озвученным спорить не мог. Демон, который называл себя Хайшем, вроде бы залег на дно — в местных новостях Илья не встречал больше ничего, похожего на дело его рук. Как он сказал Марине, понял, что из хранителей угрозами эту информацию не выбить. Но он выжидает. Так что лучше любую свободную минуту потратить на подготовку напарницы. Быть может, ей придется или помогать Илье, или вообще одной столкнуться с опасностью.

Они уже привычно закинули сумки в его квартиру, а потом отправились на машине в лес. Марина делала успехи, но совсем незначительные: она уже научилась бить, вкладывая в удар всю силу, но по-прежнему не ставила рефлекторно блоки. Со временем научится, но Илья понял, что в ее случае надо использовать другие козыри. Потому сегодня он захватил нунчаки — две недлинные палки, соединенные прочным шнуром. С ними надо научиться обращаться — это путь не из легких, но зато если Марина освоит, то получит преимущество.

Она физически не так сильна, как Илья, а уж ее удар для демона будет незаметнее комариного укуса. На освоение такого оружия уйдут годы, зато лучше тренировки не придумаешь — если Марина освоит их, то потом и с ножами справится, и с палками. Но упор Илья решил делать на ножи — их и спрятать легче, и как инструмент они самые эффективные. После пистолета, конечно. Но с пистолетом в маленьком городке делать нечего — один выстрел и потом до конца дней будешь доказывать полицейским невозможное.

Потому в конце каждой тренировки он заставлял Марину метать нож в дерево. Со временем лезвие начало и попадать в ствол, и прочно в него входить. Развивать это умение, добавить к нему ловкости и навыки ножевого боя, и она сможет стать опасным противником. Со временем, конечно, ничего не происходит за неделю. Марина поначалу очень уставала и заметно заставляла себя продолжать, но когда появились успехи, то и глаза ее засветились азартом. Теперь уже она сама просила задержаться еще на часок и все более уверенно подкидывала нож в руке, перехватывая за рукоять. Надо сделать ей на заказ пару серебряных, пока для тренировок она пользовалась обычными — не жаль тупить. Это, конечно, удовольствие не из дешевых, но придется выкручиваться.

С каждым днем Илья видел пусть и незначительные, но результаты. Сама Марина неуловимо менялась, даже взгляд становился другим. А ведь времени прошло-то всего ничего! Если бы они встретились два года назад, то Марина сейчас была бы не слабее самого Ильи, хоть и действовала совсем иначе. Но в этом и смысл: знать свои сильные стороны и правильно их использовать.

В розыске самого Хайша проблем не было: осталась кровь на кинжале. К сожалению, его перемещения не отследить, только постоянное место — то самое, где демон отсыпается, а значит, сильнее. Илья долго соображал, стоит ли посвящать в это Марину. С одной стороны, ему не хотелось рисковать ее жизнью, с другой, он видел, как работают рассветники в паре: они в любом деле вместе, всегда прикрывают друг друга — и именно в этом их сила. Если каждый сам за себя, то и незачем объединяться. Если остаются секреты, тогда партнерство не работает по максимуму. Потому он и рассказал все честно. Марина предсказуемо заинтересовалась:

— Поехали, посмотрим сначала со стороны!

Тем же вечером они вместе провели ритуал: положили перо на карту, соскребли с лезвия засохшую кровь, нарисовали нужные знаки. И перо уже через минуту указало на точку. Коттеджный поселок рядом с городом. К сожалению, номера дома перо не подсказало.

Поехали туда и выяснили, что и без дополнительных улик несложно вычислить точное место. Самый шикарный дом в ряду, практически особняк, издали привлекающий внимание громкой музыкой и шумом. Если Хайш обитает не там, то где ему еще обитать? Демоны склонны ко всем порокам, в этом вся их суть. И с деньгами обычно проблем не имеют — кто ж еще способен без зазрения совести красть, грабить, мошенничать и запугивать? Меры тоже не знают — ни в чем. Потому-то постоянно и находятся в поисках прибыли, никакая копейка лишней не бывает, если надо постоянно себя, любимого, снабжать всеми благами.

Машину остановили подальше, наблюдая. Марина все удивлялась:

— Там люди, что ли? Он что же, с людьми веселится?

— А с кем еще? Демоны редко тусят с демонами. Им ли не знать, что демонам нельзя доверять?

Она кивнула — уже была в курсе общей информации:

— А этот гад чувствует себя расслабленно… Он точно не причинит зла этим людям?

— Кто ж его разберет? Но массовых убийств быть не должно — ему самому невыгодно привлекать к себе лишнее внимание.

Марина повернулась к Илье и сказала решительно:

— Дальше ждать нет смысла. Поехали, отпросимся у мамы, потом вернемся. Ночью, когда все разойдутся, попробуем его убить.

Собственно, за неимением других планов, этот был единственным. И просто не будет — ни сегодня, ни через неделю. Зато за неделю демон может еще кого-то убить или все-таки отыскать разлом, что по долгосрочным последствиям еще хуже. Если его сейчас остановить сложно, то потом станет в десять раз сложнее.

Илья с Мариной в квартиру не поднимался, но та вышла от мамы быстро. Смущенно улыбалась и ничего не объясняла, он не стал переспрашивать. Да уж, ситуация неловкая — теперь Илье тоже придется при маме Марины смущенно улыбаться. На всякий случай.

Гости из дома демона расходились далеко за полночь, но зато и Люся успела подвезти барьерные талисманы. Вооружение лучше у них вряд ли будет. Рассветники выждали еще два часа, даже успели вздремнуть по очереди и лишь потом, крадучись, направились к дому. Забор не слишком высокий, Марина смогла преодолеть без помощи. Держа ножи наготове, они подобрались к двери, которая оказалась не заперта. Ничего мразь не боится!

В гостиной было грязно и пусто. Илья включил маленький фонарик и махнул в сторону лестницы. Марина шла за ним безмолвно, но все равно казалось, что каждый ее шаг эхом отзывается по всей округе. Надо было раньше ей сказать про обувь! Но сейчас уже было поздно переживать на этот счет: демон или спит пьяный вдрабадан, или уже знает, что они в доме.

Оказалось, ни то, ни другое. По звукам стало ясно: не все гости разошлись. В спальне на втором этаже через распахнутую дверь рассветники имели счастье лицезреть горячую сцену. Было сложно сразу сообразить: тройничок это или мешанина из обнаженных тел. Илья глянул на застывшую Марину и уверенно зашагал вперед. Хоть демона сейчас бери тепленьким — во всех смыслах этого слова, но пока здесь смертные, действовать нельзя.

Илья громко хмыкнул:

— Я вот думаю, вам сначала дать закончить?

Две девицы вскрикнули, и человеческая многоножка развалилась — да, точно тройничок. А когда одна увидела в руках у Ильи нож, то заверещала пуще прежнего и бросилась мимо него из комнаты. Вторая хотя бы вещи подхватила. Демон же подтянулся выше, и подложил руку под голову, не думая прикрываться.

— Да что ж вы за нелюди такие? — протянул разочарованно.

Судя по звукам, девицы уже покинули дом и бежали подальше сломя голову. Илья сосредоточился, а Марина вообще не обращала внимания ни на что — делала в точности так, как научила Люся: быстро зажгла свечку, поставила на пол и прошептала: «Тincidunt, custodi». Выхватила из-за пояса другую свечу, на ходу подожгла и метнулась в другую сторону, установила, пробормотала: «Тincidunt, custodi».

Действо это привлекло внимание и демона, он резко сел.

— Что ты там бормочешь, рассветница? Какой еще кустоди? Меня, что ли, кустоди?

Да, он был пьян, но и до него дошло. Латынь знает каждый демон. Он вскочил, но Илья был готов — бросился наперерез. Демон развернулся в прыжке и отразил удар, а потом ударил сам. Илья успел заблокировать, но против такой скорости у него не было шансов — второй, под ребра, он пропустил. Не дал себе и секунды ни на боль, ни на стон, а выхватил второй нож и снова кинулся вперед.

— Тincidunt, custodi.

Это третий раз. Марине нужно еще несколько секунд, и Илья обязан их выиграть. Один нож он метнул с левой руки — не слишком точно, но демону пришлось отразить. Это дало возможность полоснуть вторым лезвием по запястью.

— Тincidunt, custodi! — громко, во весь голос выкрикнула Марина, давая ему сигнал.

Илья просто отпрыгнул назад, демон по инерции кинулся следом, но через шаг замедлился, потом отступил. Посмотрел наверх, словно видел весь периметр квадрата, потом перевел взгляд на левую свечу. Марина успела, заперла его. Это ненадолго, но все что им нужно для победы — время. Потому Илья и не медлил: опустился на колени и принялся чертить мелом возле невидимой стены знаки, которые ослабляют любую нежить. Потом Марина закинет внутрь еще один амулет — тот самый, который в первый раз обжег демона. Запертый и ослабленный, он наконец-то станет уязвимым.

— Кру-у-уто! — восторженно протянул демон. — Вы что тут устроили, гости дорогие?

Илья даже отвлекся, потому что спокойствие голоса сбивало с толку. Но заставил себя продолжать — неизвестно, насколько этот демон силен и как прочна для него стена. Марина стояла чуть сзади, держа наготове серебряный нож, готовая в любой момент метнуть. Демону будто и дела не было ни до собственной наготы, ни до остального. К Марине он и обратился:

— Я ведь по-хорошему с вами! Я ж маманьку твою на куски порезать мог, запечь и заставить тебя ее сожрать. Ну почему люди не ценят человеческого отношения?

Марина не выдержала — над этим ей еще надо будет много работать:

— Заткнись, тварь!

— А то что? — он только добавлял в тон издевательской иронии. — Нож в меня кинешь? Тогда целься в сердце, дорогуша. Только не между ног. Без сердца я сто лет живу, а без члена и недели не протяну.

Илья вытер пот со лба, но даже на миг не останавливался. Почему демон так спокоен? А может, он просто пытается вывести из себя и тем самым получить преимущество? Но это возможно только с Мариной, Илья никогда не позволит эмоциям взять верх в такой ситуации. Четвертая незримая граница пересекала кровать — в центре мелом знак не нарисуешь. Но Илья осмотрелся, схватил с тумбы какую-то книгу и начертил на ней, потом положил ровнехонько между двух свечей и выпрямился. Кивнул Марине — пора.

Сам приготовился: как только Марина забросит амулет, ему тоже придется войти внутрь и убить ослабленного монстра. У демона уверенность из движений пропала, похоже, заклинания давили. Неплохо. Но демон вдруг улыбнулся и начал тяжело поднимать руки открытыми вверх ладонями. Оттого и Марина замерла.

— Бросай! — поторопил Илья.

— Не бросай, — мягко подхватил демон. — Цацку просто так потеряете, жалко ведь. Твою ж мать, как сложно быть хорошим.

Марина все же кинула — амулет влетел внутрь квадрата, но демон не обратил на это никакого внимания. Он закатил глаза к потолку и свистнул. И секунды не прошло, как послышалось рычание, и потом прямо из противоположной стены выскочили два пса — приземлились на пол, с утробным рычанием принюхались и побежали на рассветников. Черные, похожие на доберманов, но больше и со светящимися глазами. Они врезались в первую невидимую границу, потому что тоже не могли ее миновать, но сразу кинулись в разные стороны, обегая запертый квадрат по краям.

— Беги! — Илья сообразил первым, схватил Марину за руку и буквально швырнул в проход.

Сам развернулся и метнул нож в ближайшего пса. Не стал убеждаться, попал или нет, рванул за Мариной. Вылетели на улицу, но собаки догоняли — одна была ранена, черная кровь размазалась по всей шее. Если можно ранить, значит, есть шанс и убить, но больше ножа у Ильи не было. За оградой он догнал Марину, выхватил из ее рук кинжал и резко развернулся. Однако собаки остались на территории. Они низко наклоняли головы, страшно рычали, но не выходили. Похоже, не могут или не хотят отходить от хозяина дальше, чем на определенное расстояние.

Марина тоже вернулась. Она тяжело дышала, произнося:

— Можно попробовать их прикончить. А потом вернуться и добить его.

Илья вздохнул, бросив короткий взгляд на окна второго этажа:

— Боюсь, к тому времени он уже выберется. Мы потеряли преимущество. Но уходить сейчас нельзя — мы его разозлили. Теперь или его убивать, или сами погибнем. Оставайся здесь.

— Нет. Я с тобой.

Марина говорила сдавленно — она боялась и не могла с этим справиться. Но вытащила серебряную цепь, которой была обвита ее талия под курткой, протянула Илье. Сама крепко сжала нож и шагнула вперед. Илья ее опередил. На душе стало невероятно пусто: то самое ощущение, когда шансы близки к нулю, но и других путей нет. Псы синхронно зарычали, предвкушая добычу.

Но едва только рассветники миновали ворота, раздался тот же короткий свист. Собаки мгновенно успокоились и, завиляв отростками, которые у них торчали вместо хвостов, побежали к дому. В дверях стоял демон — как был, голый. Илья с Мариной замерли на месте.

— Смотрите, — демон говорил громко, но все так же спокойно. — Это очередной жест доброй воли, рассветники. Мы с питомцами могли бы вас прикончить, но ваши смерти мне ничего не дадут. Кроме морального удовлетворения, конечно.

Илья тоже говорил ровным тоном:

— Ты соврал. Тебе не сотня лет. Не бывает у настолько молодых демонов такой защиты, — он кивнул на одну из собак.

— Соврал, конечно. Я ж демон, черт тебя дери. Вру рефлекторно. Но речь-то не об этом. Вы живы! Счастливы?

Рассветники не ответили — ждали продолжения.

— Мне нужна ваша помощь. Вам хранитель может и открыть, где разлом. Да конечно, он скажет, ведь вы же типа положительные герои! Ну, что вам стоит? Будете жить поживать, меня добрым словом вспоминать.

Они переглянулись, и Илья озвучил общую, хоть и неприятную, мысль:

— Идем отсюда, Марин.

Настроение у обоих было препоганым. Оба по пути домой молчали. Илья мог предположить, что Марина раздавлена провалом, но винил себя. Ведь знал же, что у некоторых демонов бывают эти треклятые твари. Они называются «гончие», хотя с настоящими гончими не имеют ничего общего. Еще Илья мог рвануть в защитный квадрат и прикончить демона, но не сделал этого — знал, что в это время псы разорвут Марину. Не смог на такое пойти, даже не раздумывал. Хотя с точки зрения будущих жертв этого демона, решение было не самым правильным. Если бы Илья был один, то сегодняшний вечер мог закончиться иначе. Все же у совместной работы есть и недостатки. Рисковать только своей жизнью было намного проще.

Номер телефона Влада Марина взяла у одной из бывших одноклассниц. Он, конечно, очень удивился:

— Маришка? Рад слышать, но как-то это…

И замолчал, не объяснив «как-то это что именно». В принципе, такой реакции она и ожидала. Расстались не на лучшей ноте, что уж там. И вряд ли он горит желанием видеть бывшую, из-за которой поначалу чувствовал невыносимую вину. Но теперь почти такую же вину ощущала Марина, а этот груз ей в жизни без надобности:

— Встретимся, поговорим?

Влад нехотя вынужден был согласиться. Марина собралась и направилась на встречу с бывшим. Но уже в подъезде она столкнулась с неприятностями — вернее выразиться, с одной однозначной неприятностью в дорогом костюмчике. Неприятность с широкой улыбкой направлялась по лестнице вверх. Марина вздрогнула, но мигом собралась и выхватила из-за пояса кинжал — оружие теперь всегда было наготове, прикрытое курткой.

— Куда идешь, демон?

Тот остановился и смотрел теперь немного снизу.

— Так в гости иду. Угрожать там, все дела. Рассветница с таким дурным характером обойдется без мамочки?

Сказано это было легко — просто как очередная тупая шуточка по инерции. И оттого не вызывало парализующего страха. С одной стороны, Марина чего-то подобного и ждала, но с другой, уже хорошо понимала, что тварь просто перебирает все варианты, плана у него как такового нет. И потому ответила тоже легко:

— Демоны все такие непроходимые идиоты? Я не знаю, где твой разлом! Какой смысл мне угрожать?

Он выдал предсказуемое:

— Не знаешь. Но могла бы узнать, если бы захотела.

Марина зло усмехнулась, сжала рукоять крепче и сделала шаг вниз по лестнице.

— Послушай, мразь, ты сильнее — ты можешь убить и меня, и всех моих родных, факт. Возможно даже, сможешь убить и Илью, но это уже сложнее. И что тогда будет? Все рассветники заняты своими делами, но ровно до тех пор, пока ни один из своих не погиб. Убей меня, давай — и завтра здесь будут десятки, сотни рассветников! Они уж точно прижмут и тебя, и твоих псин. Сомневаешься?

— Не сомневаюсь, — он продолжал улыбаться. — В общем-то, это основная причина, почему вы до сих пор живы. Не знай я этого, сейчас с удовольствием разглядывал бы ваши разорванные трупы.

А недавно говорил совсем другое! Илья Марине много объяснял про самоконтроль, но легче научиться нож точно в цель метать, чем в некоторых случаях сдерживать эмоции. Она левой рукой схватила демона за ворот рубахи и с силой вжала в стену, лишь запоздало удивившись, что тот не сопротивлялся. Даже наоборот, зачем-то облизнулся и глазенками своими зыркнул. Сказал с неприкрытой иронией:

— О, какая горячая рассветница… Мы можем добраться до квартиры и продолжить там.

Марина брезгливо поморщилась и сразу отпустила. Этот всплеск был совершенно лишним! Прошла мимо, бросив напоследок:

— Кажется, мы договорились. Ты ничего не можешь мне сделать без последствий, так что лучше держись подальше.

Влад опоздал на десять минут, но все же явился к школе, где они договорились встретиться. В выходной день в этом месте прохожие редки, что на руку. Марина была счастлива, когда заприметила его издали. Странно, почему многие говорили, что Влад сдал? Такой же симпатичный. Ну, может, одет только неопрятно, волосы не помыл, а двухдневная щетина — это даже модно. Марина уже давно не вспоминала об отношениях с ним, но сейчас отчего-то в голове всплыл длительный период наблюдений из тени за школьной звездой. Он бы и сейчас ей понравился, наверное. Просто есть такие люди, которые не могут не нравиться. И она даже была ему признательна за то, что с его помощью приобрела иммунитет против каждой симпатичной рожи.

Она открыла рот, чтобы поздороваться, да так и замерла — с другой стороны летящей походкой к ним же присоединялся демон. Марина зыркнула в его сторону, но, судя по всему, Влад его не видел — улыбнулся и кивнул, даже взгляда не бросив влево.

Демон же оставался в своем репертуаре:

— А что тут у нас? Думал, помогу тебе чем — завоюю, как говорится, доверие. А у нас обычная свиданка?

Марина натянуто улыбнулась в ответ Владу, игнорируя помеху, с которой в данный момент все равно ничего поделать не могла:

— Привет!

Она задержала взгляд на черном знаке — проклятие на месте.

— Привет, — от Влада слабо несло перегаром. — Мариш, ничего не случилось?

— Нет, все в порядке. Я просто должна была с тобой поговорить, чтобы навсегда закрыть старую тему, — эту фразу Марина приготовила заранее.

Он очень радостно кивнул, и в глазах блеснул огонек:

— Я тоже так считаю! Два года прошло, а из головы все никак не выходит… — он сначала поник, а потом вскинул голову и затараторил быстро, словно боялся не успеть: — Марин, извини еще раз. Ведь ты из-за меня прыгнула, знаю, что из-за меня! Но ведь я и предположить не мог, что ты так все воспримешь! С другой стороны, у меня после тебя никаких серьезных отношений и не было — считай, из-за чувства вины…

Строго говоря, серьезных отношений у него не было по другой причине: проклятие не оставляет ему ни единой возможности быть счастливым. Но его вина Марине и даром не нужна. Она, как в больнице очнулась, винила не Влада, а только себя. Простить и стереть черный знак — и больше никогда не вспоминать этого человека. Но демон напомнил о себе:

— Да ладно! Суицидница? Фу, как пошло! Ладно бы хоть причина стоящая была, а вот это вот, — он махнул рукой сверху вниз на Влада, — разве это причина?

Марина посмотрела на него так, чтобы понял — еще слово, и ей будет плевать на то, чем закончится сегодняшний день. А пока она собиралась завершить разговор, на который настраивалась не один день:

— Влад, я для того тебя и позвала. Сказать, что упала тогда случайно — честное слово, случайно. И зла не держу.

— А вот врать нехорошо, суицидница! — вставил неугомонный Хайш.

Влад же растерялся, как-то затрясся весь, будто от нервов заколотило:

— Случайно? Если случайно, то это я что же… столько времени…

Вот и вся цена его вине. Теперь переживает, что два года зря переживал. Но Марина вздохнула, заставила себя шагнуть ближе и просто заключила парня в объятия. Тот от недоумения сначала отшатнулся, ведь ситуация не располагала к нежностям, но потом просто застыл. Марина, не задумываясь, как выглядит ее поведение, все держала, а потом провела пальцами по его лбу, шепча нужное заклинание. Амулет уже был одет браслетом на ее запястье, должно сработать. И лишь закончив, отступила.

Черный знак на лбу начал бледнеть, на глазах становился серым, все более размытым. Уже до конца дня и следа не останется, так Илья объяснял. Но изменения Влад почувствует не сразу, если вообще почувствует. Жизнь его не наладится за один день, но постепенно начнутся и хорошие изменения, прекратится фатальное невезение. Он теперь неловко переминался с ноги на ногу, не представляя, что после таких неожиданных обнимашек делать. Сам же и нашел выход:

— Ты… ну это… Мне еще на ночную смену.

— Иди, конечно, — Марина улыбнулась.

— Ну… звони, если что.

— Конечно, Влад.

Демон и тут высказался:

— Никто никому звонить не будет! Люди после длительной вражды легче сходятся, чем после любви. Да и скажем прямо: ты до этого мудака как-то даже внешне недотягиваешь. Или тебе уже об этом говорили? Потому и суициднулась?

Как только Влад скрылся за углом, Марина медленно повернулась к демону, оценила его ухмылку и не стала себе отказывать — иначе бы ее просто разорвало изнутри. Как учил ее Илья, пнула в колено, а потом направила удар в корпус. Хайш от неожиданности пропустил только пинок, но от кулака с легкостью отмахнулся и отпрыгнул на шаг. От бессилия Марина почувствовала только прилив еще большей злости. Она выхватила нож и, не целясь, метнула. Вот этим демона хотя бы удалось обескуражить. Он успел развернуться так, что оружие пролетело, едва задев лацкан пиджака, зато улыбаться перестал — а это уже грандиозная победа.

— Эй, суицидница, ты что делаешь?

Марина улыбнулась — так криво только она умела улыбаться, не прилагая к этому никаких усилий. А потом выхватила другой нож — уже не серебряный, но больно можно сделать и им. Демон сообразил, в чем ее сильная сторона, потому сам кинулся вперед с невероятной скоростью, перехватил за руку и ударил в другое плечо — как-то очень коротко, совсем без размаха. Но Марину опрокинуло назад с силой, будто ее машиной на полном ходу с ног снесло. Она полетела на землю, а демон не отпустил ее запястье — полетел следом. Возможно, для того и не отпускал, чтобы продолжить издевательства.

Удар спиной был мощным, но демон не упал на нее всем весом, каким-то невероятным образом успев подставить руки. Несколько секунд у Марины ушло на то, чтобы справиться с болевым шоком, но после она уже могла соображать — красивое, омерзительное лицо нависло над ней все с той же улыбкой, которая провоцирует желание убивать.

— Слышь, суицидница, — он говорил теперь мягко, но с тем же сарказмом. — Тебя не учили, что рассветники в первую очередь должны работать над самообладанием?

Марина уже жалела о своей импульсивности. Ведь знала, что в одиночку эту мразь не убьет! И Илья уже десятки раз повторял о контроле над эмоциями: что бы ни случилось, рассветник никогда не выходит из себя. Она научилась метать ножи, даже пару приемов освоила, а самая главная наука ей пока была неподвластна.

Сейчас же она просто поморщилась — от презрения к себе и от двусмысленности позы.

— Ну, что молчишь? — подначивал демон.

Марина с трудом выдавила, вынужденная смотреть ему прямо в глаза:

— Боюсь, что меня стошнит. Слезь.

— Просишь?

— Прошу, да. Я еще ни разу в жизни не ощущала себя так, будто провалилась в деревенский туалет.

— Если просишь, назови по имени, — он хотя бы не улыбался теперь во все тридцать два.

— Хайш.

— А может, ты хочешь попросить меня совсем о другом? Подумай хорошенько! Я подобное не всем предлагаю.

— Слезь с меня и больше никогда не приближайся. Я очень прошу.

Его словно сдуло — так быстро и легко он оторвался от земли. Как только оказался на ногах, протянул Марине руку для помощи. Это уже было слишком. Просто за гранью понимания, а тошнота накатила новой волной. Игнорируя его ладонь, Марина встала и пошла, не отряхиваясь. Он окликнул, она и не думала поворачиваться.

Мамы, к счастью, все еще не было. Марина четыре раза подряд приняла душ. У нее уже вся кожа горела от жесткой мочалки, но ощущение грязи все еще оставалось. Она пыталась представить себе самые мерзкие вещи, но никакие из них не перекрывали это ощущение — как страшное, омерзительное до одурения существо нависло над ней и смотрело карими глазами. Ее передергивало, ничего с этим поделать было нельзя. Но вот над самоконтролем, действительно, надо поработать.

И хоть день в целом прошел удачно, но демону удалось его испортить. Марине настолько было неприятно, что она и Илье подробности рассказывать не стала, только разговор с демоном в общих чертах. Он поздравил напарницу с первым снятым проклятием, а по поводу демона оставался спокойным: Хайш, похоже, совсем в тупике, раз ходит по подъездам рассветников и ноет о помощи. Заодно вынес неожиданный вердикт:

— Алису можно возвращать. Он ей ничего теперь не сделает, я уверен. Теперь все стороны в курсе, что он нас убить не может, а мы его уничтожить будем только рады. Потому и провоцировать нас ему невыгодно. Как ни крути, а это отличный баланс интересов. Так что можно считать, пока у нас перемирие.

Хранитель все бурчал и бурчал, зато сама Алиса была рада возвращению. Но попутно интересовалась, демонстрируя все признаки здорового самосохранения:

— Он так силен, что вы вдвоем не смогли с ним справиться?!

— Силен, — вынужден был признать Илья. — Но мы провалились не из-за этого: он застал нас врасплох. Однако эта мразь знает, что если вынудит, то медлить мы не станем.

— Ну да, — возмущался хранитель. — Не станете! Постфактум! Когда мою любимицу и меня он прикончит!

— Да не прикончит, — пыталась спокойно убедить духа Марина. — Он уже понял, что в этом нет смысла. Демон вряд ли глуп настолько, чтобы наступать на одни и те же грабли.

— Ага-ага! — тот бухтеть никогда не уставал. — Вот и узнаем — когда разлом закроется! Кстати, а давайте я вам скажу, где разлом? Пусть он лучше вас пытает…

— Не надо, — хором ответили Илья и Марина. Незнание — сила. А потом все по второму кругу пришлось пересказывать Алисе.

Илья принял звонок и нахмурился, а все разом замолчали. Потом он объяснил:

— Мне ехать надо. Таня, это местный медиум, говорит, что помощь нужна.

— Я с тобой! — реакция Марины была предсказуема.

Но подключилась и Алиса:

— Я тоже поеду! Ай!

Рассветникам пришлось наблюдать, как девушка запнулась о щепку и полетела вперед, едва успев подставить руки. Хранитель притом шипел, но сама Алиса этого слышать не могла. Но и она уже понимала, что к чему, потому вопила:

— Хватит уже! Хватит так меня опекать! К медиуму съездить — это тоже опасность?! Мне просто интересно!

Попыталась встать, но ее нога по асфальту, как по льду, заскользила вправо. Алиса выругалась — Илья даже предположить не мог, что она умеет так витиевато. Хранитель продолжал шипеть и не сдавался. Смотреть на это противостояние характеров было презабавно, но Алиса проигрывала. Потому Илья спокойно вставил:

— Хранитель! Мы только к медиуму, на дело вас с собой все равно не возьмем.

Дух задумался, и это дало Алисе секунду, чтобы наконец-то вскочить на ноги. Теперь уже и она шипела — один-в-один, с силой лохматила светлые волосы, точно пыталась ухватить хранителя. Но хватать того было не за что, однако он принялся восторженно хихикать. Зато Марина без стеснения хохотала в голос. В итоге эту цирковую парочку запихнули на заднее сиденье машины.

Таня открыла после первого стука, будто бы ждала возле двери.

— Спасибо, что быстро приехал… — она окинула взглядом компанию и исправилась: — …ли. О, Марина? Рада встретить новую рассветницу. Проходи, дорогая! И ты проходи… лохматая, — она и Алисе уделила толику недоумения.

Тот факт, что Татьяна даже не почувствовала хранителя, говорил о многом. Зато она внешним видом не устрашала, как Люся. К последней шли только самые отважные, а Татьяна была просто хорошим человеком и совсем немного медиумом.

Она провела гостей в светлую комнату — даже это ее отличало от прочих «ведуний» и «колдуний»: самая обычная гостиная, разве что стеклянные шары на полках навевали правильный настрой. По пути объясняла:

— Я их тут задержала, проклятия на них нет, но дело точно рассветное!

Кого задержала — стало понятно сразу. На стульях возле центрального окна сидели два мальчика. Один совсем маленький и невероятно худой, не старше семи лет, слишком коротко стриженный. Он, то ли от страха, то ли от волнения, рыдал и бесконечно вытирал рукавом нос. Второй, лет четырнадцати, цыкал на него и повторял, чтобы успокоился. На новоприбывших посмотрел серьезно, исподлобья — сразу видно, что взрослый, и сюда явился не чтобы нюни распускать, а проблему решать.

— Это Максим и Миша, — Татьяна представила тихо. — Они ко мне час назад пришли. Сейчас Максим сам расскажет.

Младший почему-то завыл еще громче. Но вмешалась Алиса — она выпорхнула вперед и заняла стул справа от маленького Миши. Сказала что-то на ухо — тот мгновенно заинтересовался и вытер нос с еще большим усердием. Илья невольно улыбнулся, видя, как хранитель расширяется, будто растет. Это и есть та самая знаменитая аура. Алиса может даже грубости говорить, а людям на душе все равно легчает. Не пройдет и минуты, как мальчуган забудет про слезы и начнет с тем же рвением ей улыбаться: совсем не потому, что его больше ничего не тревожит, а просто ощутит, как сердце расслабляется, как мысли успокаиваются. Хранитель одной своей близостью создает чувство, что все непременно будет хорошо.

Илья же взял другой стул и поставил напротив старшего. У того в глазах мелькнуло неподдельное восхищение. Похоже, Татьяна уже сообщила, чем именно Илья занимается.

— Ну, говори, раз уж встретились, — начал рассветник, игнорируя восторг в детских глазах, который он еще может не оправдать.

И Максим начал — подчеркнуто деловито и подбирая слова, как на приеме у врача:

— Мама… У нас что-то с мамой сделалось. Началось недели две назад. А теперь становится хуже. Я по совету тети Ани водил ее к участковому терапевту, тот сказал, что никаких отклонений. Но даже сама тетя Аня говорит, что мама странная и молчаливая. Я бабушке позвонил — она в следующем месяце обещала приехать, но вдруг в следующем месяце будет поздно? А бабушка говорит, что я из мухи слона делаю. Мама все по дому хозяйничает, а мы наглеем. С работы коллега приходил, здоровьем интересовался. Но он сказал, что все в порядке, маме просто надо отдохнуть. Посмеялся надо мной и ушел.

— Что сделалось-то с ней? — Илья, как и Марина, не понимал.

— Она отпуск взяла! — Максим словно этой фразой пытался огорошить, но, к счастью, продолжил сам. — Потом села и сидит. Час сидит, два сидит, а как ночь — спать идет. А утром снова сидит. Просто вперед смотрит! Я ей говорю, что в школу не иду. А она мне: ну и не ходи, если не хочешь. Я говорю, надо Мишаньку к педиатру вести, а она: потом отведем.

Илья глянул через плечо на Марину, и она сразу заинтересованно подключилась к опросу:

— То есть апатичная стала?

Максим пожал плечами:

— Даже не знаю, как выразиться… Может, потому все и смеются. Она обед приготовит молча и снова на свой стул. Вчера вон стирку устроила… Как же это объяснить-то? Она как будто робот на батарейках, вот!

Марина предположила:

— Так, может, действительно, просто устала? Переутомилась.

Мальчик уверенно покачал головой:

— У Мишаньки сегодня день рождения, девять лет исполнилось, — он кивнул на брата. Илья удивился — младший не выглядел на этот возраст. — Я утром маме об этом напомнил — она вроде как забыла совсем. И вдруг она встала и обняла его. Да так обняла, что он боли взвыл. Я кое-как отодрал! После этого мы на улицу рванули, потом я уже по мобильному интернету Татьяну нашел…

Илья встал:

— Ладно, шпана, посмотрим на вашу маму.

Максим обрадованно заулыбался, но Миша снова заплакал:

— Не хочу! Я боюсь ее!

Алиса похлопала его по плечу, успокаивая:

— Кто же маму-то боится? Поехали! Я с вами, если так тебе будет лучше.

Мальчишка сразу ожил, а хранитель зашипел. Но, вероятно, и он понял, что его мнения не спрашивают. Как только дети вышли из квартиры, Татьяна остановила Илью, ухватив за локоть:

— Ты это… за прошлый раз извини!

— Да ничего страшного. С тем демоном уже уладили, — приврал Илья и повернулся к Марине: — А об этом деле ты что думаешь?

Она ответила быстро, словно успела уже поразмыслить:

— Или паразит, или проклятие. Ставлю сто рублей на проклятие, так как изменения произошли слишком быстро.

Илья кивнул:

— А я ставлю сто рублей на обычную депрессию. Такое тоже бывает. Но в этом случае нам компания Алисы на руку — кто, если не она, сможет достучаться сквозь любую апатию?

Алиса уже выходила, но хранитель вытянулся белым сиянием назад и рявкнул:

— Ставлю сто рублей, что вы оба идиоты! А я вам не бесплатный психолог, чтобы меня к каждой депрессии привлекать!

На его нытье все ответили только улыбками.

В квартиру зашли уже через двадцать минут. Довольно уютно и чисто. Женщина сидела в зале возле окна на стуле и смотрела сквозь стекло на весеннее небо. Потом медленно повернулась — на лице ни тени улыбки или удивления.

— Миша, ты пригласил на день рождения друзей? К сожалению, я не успела испечь пирог.

А вот и тупик. Какую мать не удивили бы незваные гости, которые намного старше ее детей? Она вроде бы говорит — и говорит вежливо — но во всем этом вложен заметный диссонанс. И все бы ничего, но на ее лбу нет проклятия, а на плечах паразита… Илья вытащил нож и подошел к ней.

— Убить меня хочешь? — равнодушно поинтересовалась женщина. — Детей только не трогай. Я их очень люблю.

Он приложил серебряное лезвие к ее руке, а она даже не вздрогнула. Никакой реакции. Ни шипения, ни даже покраснения — внутри нее тоже никакой нежити не сидит. Точно, тупик.

Илья ничего не ответил и вернулся к Максиму:

— Покажи нам свою комнату.

Детская была небольшой. Алиса с младшим уселась на нижний этаж двухъярусной кровати, а остальные от волнения ходили туда-сюда. Конечно, Максим интересовался:

— Что с ней? Это пройдет?

Марина помалкивала, теперь и у нее все версии закончились. Но что дело нечисто — понятно невооруженным взглядом. Илья задумчиво потер висок:

— Пройдет. Но все сложнее, чем я думал. Есть одна идея, нужны зацепки. Расскажи-ка, Макс, ничего с вашей семьей не происходило в последнее время занимательного?

Тот оказался очень ответственным парнем. Он излагал каждую мелкую деталь, как будто записывал. Полгода назад мама поругалась с бабушкой по телефону, но потом они помирились. Отец алименты не платит, но мама через суд выбила. С тех пор отец даже на дни рождения не звонит. В прошлом месяце старый друг матери в гости заглядывал, она почему-то сильно разозлилась — Максим не знает причины. И так далее, пока не всплыло на самом деле важное — почему не с этого начал?

— Да, лейкемия у Мишаньки была, — продолжал Максим, заметно поникнув. — Трудный год. Тетя Аня фонд через интернет организовала, деньги собирала на лечение. А в школе мне все трындели, что не поможет никакое лечение. Но помогло! Три месяца назад Мишку выписали. На учете, конечно, состоим, но все прогнозы оптимистичные!

Теперь нелепая стрижка с залысинами Миши уже не выглядела смешной. Илья вздохнул. Жаль, что не паразит и не проклятие. Но в голос добавил звенящей уверенности — дело рассветника и в том, чтобы поддерживать людей:

— Я понял. Но вам лучше пока пожить у меня.

Миша вздрогнул:

— А что? Она и убить нас может?

— Убить? — Илья демонстративно фыркнул и отважно соврал: — Нет, конечно! Просто вы можете помешать нашей работе! Алиса, отвезешь пацанов ко мне? Возьми ключи. А вы что замерли? Идите вещи собирайте и отпрашивайтесь пожить у лучшего друга! Хотя можете не отпрашиваться — ей сейчас все равно.

Рассветники остались в квартире. Женщина пару раз задала вопросы, но так и осталась без ответа, а потом и вовсе перестала обращать на них внимание. Илья обыскивал все шкафы, просматривал каждую бумажку, на ходу объясняя Марине:

— Вариант пока единственный: она заключила сделку с демоном. Жизнь сына в обмен на душу.

Марина вытаращила глаза:

— Как-то это уж слишком по-библейски, аж жуть берет.

— А то, — Илья не отвлекался, но ничего полезного не находил. — Я потому Ветхий Завет и не осилил — тот еще трэш. Демон дал ей всего три месяца — это слишком мало для таких сделок. Но, видимо, бедняга совсем потеряла надежду. Души он покупает, но сразу не жрет.

— Жрет?! — Марина до сих пор находилась в своем сказочном мире с добрыми волшебниками. — Он жрет души?

— Ну да, — Илья посмотрел на нее и сразу вернулся к просмотру снимков в фотоальбоме. — Она без души недели две, но демон мог сожрать совсем недавно или вообще пока не трогал. Вернем, и она станет прежней. Если в этом случае опоздали, то все равно убьем — хотя бы другим так же вляпаться не дадим.

Марина недоуменно качала головой:

— Но… Это был ее выбор. Она считала, что за жизнь сына готова стать этой неэмоциональной куклой.

— Не факт, Мариш, не факт. Она пока еще им какая-никакая, а мать, потому что не забыла про любовь к детям. Но скоро и это выветрится. И тогда она того же сына может во сне придушить — просто так. Бездушная ведь.

Илья выпрямился и огляделся в поисках, что мог пропустить. Демон где-то должен был крутиться рядом до получения души, но кто именно — узнать очень сложно. Ведь женщине это предложили — а от кого она бы послушала такой совет? Но предложить могли и на улице, и в больнице — раздавленная горем она хваталась за соломинку. Часто жертвы таких сделок оставляют записки или намеки: они не знают, во что именно превратятся, потому заранее готовят зацепки для памяти или для помощи от других людей. Но здесь ничего подобного не находилось.

— Ладно, — Марина собралась. — И что делать?

— Без понятия. Пока у меня только один подозреваемый.

— Хайш? — сразу догадалась она.

— Он. Хотя очень вряд ли. Но лучше поинтересоваться, пока других идей нет.

К особняку Хайша они подъехали уже вечером. И снова шумная вечеринка. Может, ему деньги за развлечение платят? На этот раз рассветники не ждали — прошли в открытую дверь и направились сквозь пьяную и одурманенную наркотой толпу, шевелящуюся волнами под оглушительную музыку. Мерзейшая рожа увидела их сама и нарисовалась впереди с раскинутыми, будто для объятий, руками:

— Здрасьте, гости дорогие! Снова убивать?

— Нет, — Илья смотрел прямо. — Задать вопрос. Можем поговорить без свидетелей?

— А какие тут свидетели? — изумился демон.

И правда, вокруг не обнаруживалось ни одного осмысленного взгляда. Илья просто шагнул ближе и начал с главного:

— Кто-то в нашем городе совершает сделки на души.

— Кто, я? — расхохотался Хайш. Потом оценил, что рассветники его веселья не разделяют, а пристально вглядываются в поисках хоть каких-то подтверждений, потому добавил спокойнее: — Ну вы и дебилы. Я красноглазый демон, хоть по мне и не скажешь!

В этом Илья и не сомневался. Найдет разлом — и глаза его засияют новыми красками зла. Но раз уж явились сюда, решил уточнить:

— И что с того?

Хайш окатил его презрительным взглядом, как если бы с умственно отсталым разговаривал:

— Душами питаются только низшие демоны. Мне они без надобности!

— Да. Но ты мог собирать души, чтобы потом продать их за информацию о разломе.

Демон снова засмеялся:

— Я тебе джин, что ли, желания исполнять? Нет, парочку желаний я исполнить могу, — он подмигнул Марине, — но за подобное люди редко предлагают что-то ценное… — он осекся и задумался. — Хм… А ведь это мысль! Давайте-ка я вам помогу с поисками! Вдруг джин действительно знает, где разлом? Я сначала с ним мило переговорю, а потом вместе прикончим. Всем радость!

— Ну уж нет, — Илья развернулся, чтобы уйти.

Марина же стояла, как вкопанная, а затем выдавила:

— То есть ты можешь его найти?

Демон пожал плечами:

— Если его вообще реально найти и если он еще не свинтил из города, то у меня точно больше шансов, чем у вас.

Она перевела взгляд на Илью и сказала то, что он уже ожидал:

— Почему нет, Илья? Мы теряем время. Если спасем бедную женщину благодаря демону, то хотя бы совесть чище станет, что не зря его до сих пор не убили.

— Кого убили? Меня? — демон расхохотался, чуть ли не заглушая музыку.

Илье план не нравился. Он прекрасно понимал, что с темными работать нельзя. Но Марина — новичок. Она еще видит даже в черном белое. А если они не справятся, и дети останутся с этой куклой вместо матери, то Марина не сможет простить — ни себе, ни Илье. Простить можно, только когда все возможное сделал. Потому он нехотя кивнул. Да и Хайш их не тронет, в этом хотя бы уже была уверенность.

О решении Марина пожалела уже через полторы минуты. Демон был рожден, по всей видимости, чтобы людей из себя выводить.

— Ну уж нет, я на этой тарахтелке не поеду. Подождите, выгоню одну из своих, — и остановился, задумчиво уставившись в небо. — Красную или серую берем? Я больше красную люблю, но мы же шпионить едем…

Марина в очередной раз посмотрела на Илью с восхищением — вот такой самоконтроль ей и нужен! Он только челюсти стиснул, но даже ответом Хайша не удостоил. Зато Марину разрывало:

— А гости как же? Мы сейчас еще полчаса будем ждать, пока ты их выпроводишь?

— Зачем выпроваживать? — удивился демон. — Пусть сами веселятся, пока бухлишко не закончится. Так красную или серую брать, суицидница? А может, синюю? Синяя, кстати, новенькая совсем.

— Красную, — не задумываясь, буркнула Марина, лишь бы отстал.

Хайш направился в сторону гаража, а Марина уставилась в землю. Илья не мог не расслышать обращения, все понял, и оттого стало очень неприятно. Но он так и не переспросил. Тактичный. Хотя вернее предположить, что у него история такая же неприятная, потому он склонен уважать ее тайны, пока она уважает его.

Машина была под стать владельцу — точно такая же неестественно-вычурная. В глаза бросается, но никто в здравом рассудке такую бы не приобрел. А когда суперкар остановился, а дверца начала подниматься вверх по диагонали, обнажая бежевые сиденья, то и вовсе дар речи пропал. Она и без того напоминала карикатуру на автомобиль или, скорее, робота-трансформера. Возможно, где-нибудь в центре Нью-Йорка выглядело бы круто, а в маленьком городке даже немного стыдно. Марина хоть и скривилась, но заставила себя занять место сзади. А то хоть звук издаст против, и нежить снова впадет в раздумья. Илья тоже решил, что этому характер показывать бессмысленно.

Вначале вернулись в ту же квартиру. Хайш заявил, что только там и можно найти зацепки.

— Подписавшиеся на сделки часто оставляют какие-то записки: для себя или других. Найдем такую — считайте, найдем демона.

На этом моменте даже у Ильи начали сдавать нервы, хотя он старался говорить спокойно:

— То есть ты, демон, думаешь, что я этого не сделал?!

— Мое имя — Хайш, глупенький рассветник. Но пыл умерь, я могу увидеть то, что ты пропустил. А если ничего не пропустил, то все, аллес. Мы джина не найдем.

Марина очень, очень медленно выдохнула, выпуская чувство вины за свое решение. Но заодно и порадовалась — это же прямо полевые условия для тренировки самообладания! Илью только жалко, но если он не выдержит, то, быть может, сегодня же демон и перестанет существовать. Люди способны на сверхусилия, если их основательно взбесить.

Рассветники терпеливо молчали, когда Хайш делал то же самое, что недавно Илья: просматривал все полки, фотоальбомы, заглядывал под мебель. Потом выпрямился и бессильно развел руками. Похоже, конкретно эта жертва нарушила тенденцию. И вдруг резко развернулся и направился к женщине. Сел на колени перед ней так, что их глаза оказались примерно на одном уровне и начал зачем-то перечислять:

— Дом. Родня. Сосед. Соседка? Нет, не соседка. Магазин…

— Что ты делаешь? — Илья спросил тихо.

Демон ответил тем же тоном:

— Не тупи, рассветник. Ей сейчас все перпендикулярно, кроме одного — самой сделки. Как зовут ее детей?

Марина тоже заинтересовалась и осторожно подошла, подсказала.

— Миша. Максим, — повторил Хайш. — Ясно, сделка была на первого. Угадываем место.

Марина говорила свои варианты, а демон повторял, не сводя пристального взгляда с бедной женщины, которая выглядела ко всему безразличной:

— Врач. Больница. Онкология. Нет, не то. Улица. Парк. Работа… Стоп! Работа? Где она работает?

Илья бегло вспоминал:

— Подожди, вроде офис какой-то. А, турагенство! Она с клиентами работает…

— Работа. Клиент. Клиент? Начальник? Коллега? Мужчина?

И после победоносно уставился на рассветников:

— Демон работает с ней. Какой там штат? Можете пока не бросаться целовать мои рученьки…

Илья же с Мариной переглянулись и одновременно дошли до одной идеи.

— Какой-то мужик к ней с работы заходил, так мальчик говорил…

— Точно. Звоним Максиму, уточняем. Ничего, что глубокая ночь?

— Марин, у нас появился шанс вернуть им мать хотя бы частично — не так уж важно, выспятся они сегодня или нет.

Еще через пять минут у них были имя и адрес офиса. Как ни крути, но демон обещанную зацепку обнаружил. Конечно, он мог и ошибаться, но Марина была готова разбудить посреди ночи и невиновного ради одного шанса из миллиона.

Проникновение в офис проблем не вызвало: два профессиональных взломщика без труда справлялись и с сигнализацией, и с замками. И уже скоро взломали компьютер и обнаружили координаты нужного человека, если он вообще человек. Провернули чистенько, если бы не одно но… Припаркованный красный спорткар наверняка отпечатался в памяти каждого прохожего. И на видеорегистраторах такую знатную машинку не пропустишь. Оставалось надеяться, что никто из работников не заподозрит вторжения, ведь все цело, ничего не пропало.

Уже на подъезде к нужному дому возникли сомнения. Не самый благополучный район, низкие цены — то ли он вовсе не демон, то ли дела у него идут куда хуже Хайша. Но поворачивать никто не хотел. В самом крайнем случае, до смерти перепугают невиновного. Издержки рассветной деятельности.

Он открыл — весь заспанный, в растянутой майке и семейных трусах. Похоже, не чуял беды, раз в глазок не проверил. А когда узрел всю компанию, в страхе отшатнулся. Илья начал первым:

— Просим прощение за вторжение, у нас к вам…

Но Хайш метнулся вперед. Рассветники и глазом моргнуть не успели, как демон со всего размаха ударил мужчину в грудь, тот рухнул на пол и лишь после застонал.

Марина с Ильей уже через секунду оказались рядом. Марина вцепилась в плечо Хайша, пытаясь его отодрать от жертвы, а Илья закричал:

— Ты что творишь?! А если не он?

— Он, — ответил демон. — Своих-то я ни с кем не перепутаю.

И тряхнул мужика с силой, а потом снова ударил затылком об пол. Марина от ужаса едва не завизжала — человека так и убить можно! Но ее силы не хватало, чтобы остановить демона, а Илья почему-то не вмешивался. Рухнул на пол рядом и всматривался в лицо жертвы. Хайш опять приподнял того и треснул затылком. И мужик вдруг открыл глаза, которые засветились синим. Марина от облегчения выдохнула. Хотя бы не живого человека дубасят — и то хорошо.

— Где разлом? — шипел Хайш, еще сильнее наклонившись.

— Отпусти, брат, — умолял демон. — Я все тебе расскажу!

— То есть ты знаешь?! — обрадовался Хайш.

Тот подумал секунду над своим будущим и покачал головой:

— Все знаю! Кроме разлома… А если б знал, где разлом, то сейчас я бы тебя мутузил, а не наоборот.

Хайш зарычал, но отпустил его и вскочил на ноги. Марина с Ильей времени не теряли. Илья ухватил демона за горло — тот явно был намного слабее Хайша, и начал спрашивать:

— Души где? Все, которые не успел сожрать!

— Так ведь вы все равно убьете, если скажу!

И ведь прав. Уже понял, что перед ним рассветники, они на волю не отпустят. Так в чем выгода? Илья прижал к его лбу амулет. Металлическая пластинка не зашипела, она буквально вплавлялась в кожу. Джин закричал от боли.

— Все съел, все! Неделю назад последнюю прикончил! Нет у меня никаких душ!

Неделя — слишком долгий срок, за это время ничего от нее не осталось. Во всеобщей истерии голос Хайша со стороны прозвучал неожиданно ласково:

— Он в чем-то врет, но сразу не скажешь. А этой своей побрякушкой ты и за неделю от него правды не добьешься. Отдайте его мне — вдруг он не вам врет? Или всем врет. Демон же, что с него взять?

Илья ответил со злостью:

— Вот уж нет! Тебе мы его не отдадим! Хочешь выбивать ответы — я с тобой.

— Ну не-ет, рассветник. А то ты посмотришь, посмотришь, и мнение твое обо мне станет хуже.

— Хуже некуда, демон. Или вместе, или мы сами справимся! Кстати, если он душу проглотил недавно, то она может быть цела! Спасем хотя бы последнюю женщину!

— Или не спасем, — не сдавался Хайш. — Душа может лежать где-нибудь в баночке, а ты его прикончишь. И все, хана, чудесные ребятишки останутся с зомби-мамой.

Илья немного наклонился, будто бы готовясь кинуться в драку:

— Повторяю: тебе мы его не отдадим!

— А желудок выдержит? — лучезарно улыбнулся демон, а у Марины мурашки по спине побежали.

— Желудок у меня крепкий. Поехали.

А вот Марина по поводу собственного желудка такой же уверенности не испытывала. Но на том и порешили. Связали жертве руки так, что он был вынужден неестественно изогнуться, на шею еще один амулет прицепили, а потом потащили — через подъезд в машину.

Хайш закинул его на переднее сиденье, аккуратно пристегнул ремнем. А потом с невероятной скоростью переместился и оказался по другую сторону машины. Автомобиль рванул с места, а рассветники даже вскрикнуть не успели.

— Вот ведь сволочь… — обреченно высказалась Марина, хотя втайне была рада, что не придется смотреть на пытки.

Однако Илья эту радость быстро уничтожил:

— Он это сразу планировал. Наверное, и убивать не будет. Этот демон способен творить чудеса в обмен на души. А значит, и разлом найдет.

Марина только глазами могла хлопать и проклинать себя за глупость. Когда они пешком добрались к особняку, там было тихо. Но два огромных пса со светящимися глазами устремились в их сторону. И, как и в первый раз, застряли у ворот.

Илья вытащил нож:

— Похоже, сегодня и проверим, насколько псины сильны. Приготовься, Марин.

Но она вздрогнула, когда из кармана раздалась музыка входящего вызова. Номер не определился, потому она нажала на кнопку, но молчала.

— Короче, я все уладил, — голос Хайша. — Душа летит к хозяйке — идите, проверяйте. А уж если соврал, потом и придете убивать моих милых питомцев.

Все, что могла ответить Марина:

— Откуда у тебя мой номер, тварь?

Сомнений было предостаточно, но все же решили сначала убедиться, потому быстро сели в машину Ильи. И, войдя в квартиру, все поняли. Женщина сначала кинулась прихожую, вскрикнула, а потом заголосила:

— Вы кто?! Где мои мальчики?! Что с ними?

Марина и забыла, что такое слезы радости. Она была настолько счастлива, что даже говорить не могла. Илья, к счастью, все и объяснял.

— Вы заключили сделку, помните? Теперь все позади. Дети в порядке, они ночуют в моей квартире. И больше никаких сделок, слышите?

Она сделала шаг вперед, потом осела на пол, сказала что-то неразборчивое и разревелась.

Для этого и нужны рассветники — чтобы у каждого попавшего в беду была хоть какая-то надежда, что все останется позади. Пусть даже один шанс на миллион. Марина не знала, убил ли Хайш джина или просто вытряс из того именно эту душу, но по сравнению с женщиной, которая все никак не могла успокоиться, остальное казалось неважным.

«Ты будешь изгнанником и скитальцем на земле. За то всякому, кто убьет Каина, отметится всемеро». Хайш не был ни Каином, ни Змеем, никем из знаменитостей, но ощущал некое духовное единство со своими предшественниками. Как и прочие рода своего, одиночество он наказанием не считал, и вообще не мог представить дара лучше, чем вечность в полной свободе.

Любви, тем не менее, он получал предостаточно. Хайшу хватало. Зато именно любовь наталкивала его на исключительно философские размышления: почему при большой груди с вероятностью девяносто процентов у женщины будет и животик? Почему девушки со спортивной фигурой часто бывают совсем не спортивными, даже приличной растяжкой похвастаться не могут?

Тяга к постельной философии развилась после того, как Хайш отказался от идеи захватить мир — пережил этап демонического максимализма, который со всяким по молодости случается. А за триста лет еще остались занятия, рассеивающие зеленую тоску: убийства, пытки, ложь и мошенничество. Такие действа сами по себе азартны, но цель рано или поздно размывается, потому как в глобальном контексте все сводится к одному: укради — потрать, заработай — потрать, обмани — потрать, выбей — потрать. Но в мире так мало вариантов трат! Бедные смертные живут по тому же принципу, но нескольких десятков лет им попросту недостаточно для уразумения: статей расходов не так уж и много, потому игра заключается только в азарте от поиска доходов.

Он бы и разлом не искал: ведь так играть интереснее! Но в азартном процессе немного вляпался. Вступил в коалицию с двумя демонами, вскрыли они несколько банков, затем Хайш решил, что красноглазые и без общака прекрасно проживут. Но демоны злопамятные — они и за стыренный леденец готовы веками мстить. Кое-как ноги унес, а его замечательную трехэтажную хижинку на Лазурном берегу разнесли в щепки. Хайш после того впервые всерьез задумался, что не такой у него характер, чтобы продолжать жить привычным образом жизни, но не иметь возможности защититься от полновесных демонов. Да его чуть рассветники в первую встречу не прикончили, совсем никуда не годится.

Мир устроен хаотично, никакого порядка. Например, Хайш ощущал примерно, где находится разлом — в восточной части города он будто бы ощущал себя сильнее, но радиус поиска составлял километров тридцать. Самолично прошагал каждый сантиметр, прислушиваясь к колебаниям ощущений, но ничего конкретного. Разлом из себя может представлять сантиметровую дырку сквозь материю, спрятанную под любым кустом или в стене здания — попробуй отыщи. О самом разломе узнал один из новоиспеченных экстрасенсов, он сам толком понять не смог, что во сне увидел. Потому и выдал одному демону, тот убил экстрасенса, чтобы больше никому об этом не сказал, и открыл тайну Хайшу: на такие дела лучше отправляться вдвоем с тем, кому доверяешь. Мало ли, какая конкуренция за разлом на месте возникнет? Хайш сдал демона рассветнику, примчался сюда и даже убедился, что информация правдива. И больше ничего. Даже удивляться нечему! Не надо было экстрасенса убивать, как сделал тупой его напарник.

Город поразил его невероятной экзотичностью: мало людей, мало машин, мало всего, за что хоть взглядом можно зацепиться. Все как-то простенько и камерно. Найдет разлом и сразу полетит куда-нибудь в Детройт, для психологической реабилитации. И самое поразительное — на население не больше двухсот тысяч аж целых два рассветника! Хотя девицу можно считать за половину рассветника, но все равно — слишком много. Хайш не терял надежды, что именно через них и решит свою проблему. Все к тому и шло. Они привыкнут к его присутствию, начнут доверять, а там уже и для сотрудничества созреют.

Но упустить джина Хайш не мог, хоть этим и отодвигал дружеские отношения с рассветниками. Они ж все придурки конченые, убьют вместе со всеми знаниями. Нелюди! А у Хайша был и правильный план, и удобный подвал, и — самое главное — неукротимое желание веселиться хоть две недели напролет.

Джин веселиться отказывался. Уже на первой отрезанной руке ныл, как младенец, и повторял одно и то же:

— Желание должен загадать смертный! И добровольно отдать за это душу! Если ты мне притащишь сюда силой хоть сотню смертных, я не смогу найти разлом!

Хайш же в очередной раз сокрушался несправедливости бытия:

— Да почему всегда так сложно-то? А если я тебе человека с хранителем притащу?

— Да не даст никакой хранитель своему человеку заключить такую сделку! Отпусти, брат! Я ведь еще пригожусь…

Он все ныл и ныл. Жалко, сопли вытирать нечем. Хайш раздумывал целых пять минут. С возрастом демоны начинают вступать в прочные союзы с себе подобными — это старческое желание общения и привязанности хоть к кому-то. Хайшу до такого маразма далеко. Джин пользы не принесет — стоит ему освободиться, как он свинтит отсюда на другой конец света. С другой стороны, он ведь свой! А это дилемма. Что бы ты ни делал, количество зла в мире должно увеличиваться…

Четыре минуты чаши весов колебались, но в конце пришло решающее озарение: да этот однорукий упырь теперь каждому будет трещать и про Хайша, и про разлом. Просто чтобы отомстить. Потому дальше тянуть нет смысла. А тут еще и гончие на улице зарычали — не иначе, рассветники в гости приперлись. Хайш ведь сразу чувствовал, что джин сыт. То есть его смерть освободит последнюю или последние съеденные души.

Он вытер полотенцем кровь с руки — незачем пачкать новый мобильник и сообщил рассветнице, куда лучше сходить в гости. А уже после прикончил неприятно ноющего джина. Тот обмяк, безвольно раскрыв рот, из которого медленно просачивалось голубое сияние. Одна, две… А, нет, не две — вторая уже порядком истратилась. Но человеку и с половиной души жить легче, чем совсем без. Полтора доброго дела сделал! Молодец какой. Хайш поморщился: ах, это неприятно щекочущее чувство, когда случайно причиняешь добро.

Теперь снова придется наблюдать за рассветниками и отчаянно с ними дружить. Девица с хранителем уже рядом объявилась, как Хайш и предполагал. Но второй раз бить тем же тараном глупо. Правильнее проявить терпение и хитрость — эти качества любому демону и прибыли, и лет жизни добавляют.

Марина почему-то была одна в лесу, где они обычно занимались. Хахаль ее, по всей видимости, занят учебой или другой девицей. Даже у рассветников должны быть физиологические потребности, иначе совсем тоска. Хайш со стороны понаблюдал — она безнадежна. От таких ударов даже воздуху перпендикулярно, а нормальному демону щекотно станет. Но с ножами орудует неплохо. Не пройдет и двухсот лет, как сможет попасть в медленно передвигающееся чучело оленя.

Хайш вздохнул и направился налаживать приятельские связи. Рассветница, завидев его, замерла и скривилась. Притворяется, что не рада. Но Хайш умел улыбаться так, что девушки любой комплекции и предпочтений невольно начинали улыбаться в ответ.

— Привет, рассветница! А где дружбана зарыла? Давай хоть я тебя потренирую, раз мне все равно делать нечего.

— Вали отсюда, тварь!

Ух, какая вежливая! Такой самое место в закатниках, а не среди эти унылых зануд.

— А что так безрадостно? — удивился Хайш. — Не я ли вам с последним делом помог? И прикончил сразу, как и обещал.

Она была вынуждена отвести взгляд. Наверняка душенька вернулась на место, претензий остаться не должно. Но это если плохо придумывать:

— Ну да. И обманул нас!

— Природа у меня такая, — он шагнул ближе и улыбнулся мягче. — Не суди, как говорится. У тебя ведь тоже есть недостатки. Давай я тебе прощу твои, а ты — мои?

Но с ней было что-то не так — и на улыбку не реагировала, и глазами словно прожечь пыталась. А, наверное, вспоминала другие инциденты, к которым можно придраться. А потом и озвучивать их не стала, прошипела:

— Просто уходи. Похоже, что ты не нашел разлом, иначе кругами бы не курсировал. Так иди, ищи. И избавь меня от своей смазливой рожи.

Хайшу стало обидно. Но почему люди совсем не ценят благие намерения? Ведь он хотел помочь. А она точно его рожу назвала «смазливой»? Тогда и настроению портиться незачем.

— Слушай, суицидница, я один раз предлагаю. С воздухом и деревьями ты можешь драться бесконечно, но демонов так убивать не научишься.

И она заинтересовалась, даже улыбнулась как-то хищно.

— А ведь и правда. Убить ты меня не можешь, зато если сам в процессе пострадаешь…

Хайш бегло перебил:

— Эй, эй! А серебряный-то нож зачем? Для тренировки подойдет и обычный! Даже ты по теории вероятности можешь случайно попасть!

— Я не верю в теорию вероятности, — Марина шагнула к нему. — Зато верю в наперстки.

— Какие еще…

Хайш не закончил, уворачиваясь. На этот раз рассветница не метнула нож, а бросилась сама. Наверное, запасного нет. Тут же перегруппировалась и снова полоснула — конечно, опять по воздуху. Хайш не собирался ее бить — хотя бы потому, что боялся случайно убить. Она была права: сюда сразу налетит армия рассветников. Хайш, конечно, сбежит, но будет еще сто лет кряду оплакивать утраченный разлом. Потому он убьет обоих позже, сразу, когда основное дело уладит.

Она довольно ловко попыталась подсечь его ногой, но была по-человечески медленной. Тем не менее вскользь зацепила! Хайш и сам не заметил, как начал поддаваться азарту:

— А неплохо, слушай! Почти как беременный тюлень. Но ты бьешь не туда, — он легко подпрыгнул, пропуская очередной удар ноги. — Демоны чувствуют боль, но они сильнее. Даже если удастся меня ударить, то я все равно тебя прикончу. Так что поменьше танцев, суицидница, бей туда, где результат будет ощутимей.

Она же на ответы не отвлекалась: все нападала и нападала. Но, вроде бы, слушала, раз теперь метилась ножом в горло. Хайш отклонился, ощутив холодок на коже от пронесшегося в миллиметре лезвия, но уже через секунду понял, что маневр обманный: она тут же попыталась залепить ногой между ног. Ага, значит, про ощутимый результат точно расслышала. К счастью для ближайшей ночи, Хайш успел заблокировать. А это прикольно! Он облизнулся и начал ее обходить.

У рассветницы уже пот на лбу выступил. Еще немного — и она кинет нож. Потому что поймет, в чем ее основной шанс, и не справится с желанием закончить все быстро. А пока они смотрели друг на друга пристально, переступая по окружности, и пытались угадать, что сделает второй. Однако Хайш ошибся — она в самом деле пыталась научиться, а не выплеснуть гнев:

— Почему ты не нападаешь, демон?

Аж приятные мурашки по коже побежали. Она не так безобидна, как он думал со стороны. Само собой, ему ничего пока сделать не может, но со временем и при таком настрое — вполне. Настрой ее как раз последним вопросом и обозначался: в данный момент ей самой интересно, сможет ли она отразить прямую атаку демона.

А Хайш не любил отказывать дамам:

— Хорошо, постараюсь медленно. Ты забываешь про левую руку, держи выше.

И рванул вперед, ударяя — почти не целясь, просто проверить блок с левой стороны. Рассветница отбила, хоть и неумело. Хайш отступил на шаг и, резко наклонившись, поднырнул снизу. Марина попыталась развернуться — если бы он действовал на полной скорости, то она бы не успела. Но для начала сойдет. Однако он недовольно прокомментировал:

— Ну и что ты делаешь? Ты же открылась с этой стороны — убивай не хочу.

— Да как я открылась?! — почему-то раздраженно выкрикнула она.

Дура полная. Хайш с разворота повторил предыдущий маневр, на этот раз она увернулась шустрее, но теперь он успел ухватить ее за левую руку и с силой вывернуть назад. Она согнулась и вскрикнула от боли. Хайш потянул еще немного сильнее:

— Вот так. Дошло? Ты по траектории дальше уходи на развороте, а то тебя только ленивый не перехватит.

Она уже шипела от боли и бессилия. Интересно, если ей руку все-таки сломать, то рассветники все равно армией явятся? Хайш тяжело вздохнул и отпустил. И эта змеюка, едва только вырвавшись из захвата, не стала выпрямляться, а провернулась дальше, направляя нож ему в живот.

И все-таки достала! Вот ведь! И делай после этого людям добро! Но прием был классный, и подлость эта — прямо восторг. Потому Хайш не ударил в ответ, а отлетел на два шага назад и уставился на прорезь в дорогущей рубашке. Ничего святого у людей нет! Двумя пальцами расширил дыру — на животе тонкой полоской чернела кровь. Твою ж… Нож-то серебряный. Больно, тошно, обидно, и заживать неделю будет. А все потому, что Хайш сострадание проявил — руку ломать не стал. Как будто забыл, что сострадание — один из самых тяжких грехов.

Теперь рассветница не уйдет, пока он ее не вываляет в грязи. Хватит двух ударов: сначала опрокинуть навзничь, а потом еще раз — пощечиной. Ничего не сломается, зато унизительно. И собой к земле прижать — пусть поизвивается, понервничает. Тогда прям очень хорошо получилось: она даже побледнела, как если бы всерьез испытывала тошноту от его близости.

Но рассветница на него не смотрела — не ждала удара. Она улыбалась подходившим. Хайш вмиг перенастроился и повернулся к тем, одаривая очаровательной улыбкой. Уже знакомый Илья и уже знакомая блондинка с хранителем на башке. С ней давно уже пора начать общаться:

— Привет! А мы тут с Мариночкой танцуем. Присоединитесь?

Блондинка встала, как вкопанная, а хранитель так зашипел и напрягся, что пузырями пошел. Девица духа слышать и чувствовать не могла, но и сама сообразила:

— Это он?! Это демон?!

Илья смотрел хмуро, выступая вперед:

— Да. Алиса не подходи к нему, но лицо запомни.

Хайшу такое приветствие не понравилось, но он склонил голову набок и закусил нижнюю губу, разглядывая белесое свечение.

— Привет, Алиса. Меня зовут Хайш. Иди ближе — запоминай мое лицо. Я ничего тебе не сделаю.

А она покраснела вся, затряслась:

— Не сделаешь, потому что тогда Марина и Илья тебя прикончат! А если ты убьешь кого-то из них, то тебя достанут другие рассветники! Так что только попробуй меня пальцем тронуть, мерзавец! Убийца!

Терпение Хайша лопнуло:

— Слушай ты, человек-гнездо! Я же пытаюсь быть милым! Если тебе наскучат эти двое, то я всегда готов составить приятельскую компанию.

Вместо Алисы ответил Илья:

— Слушай ты, даже не смотри в ее сторону!

Да что ж это такое? Слава вперед бежит, а земля слухами полнится. У всех предвзятое мнение! Да он уже несколько недель никого не убивал, кроме джина, а они все забыть не могут. И что, теперь год будут припоминать?

Хайш безнадежно махнул рукой и просто ушел в сторону дороги. Пусть они втроем остаются, уныленько обнимают друг дружку, уныленько переспрашивают, каких страстей он еще наворотил, и уныленько сплетничают за спиной. Ну что ему еще сделать, чтобы добавить красок в их черно-белое бытие, раз они так этого не хотят?

Алисе нравился Илья и раньше, а теперь она смотрела на него как на персонажа супергеройского сериала. Но ведь и Марина становилась точно таким же персонажем! Алиса чувствовала себя причастной к событиям, но вынуждена была наблюдать их будто со стороны — хранитель не позволял вовлекаться в полную силу. Да, у рассветников есть естественная защита, а разве у Алисы защиты нет? Она могла бы тоже тренироваться, учиться метать ножи и работать над растяжкой, но ее защита была категорически против. Чем больше проходило времени, тем сильнее Алиса тяготилась своим положением: да, наличие хранителя — невероятное везение, большинство людей всю жизнь проводят в достатке и благополучии, даже не подозревая о причине. Но если узнаешь, то возникает множество психологических дилемм. Как жить спокойно, зная, что чем-то могла помочь другим, но ограничена и в этом выборе?

До сих пор Алиса и не знала, что такое настоящее раздражение. У каждого человека есть очень интимные вещи, а теперь она каждую секунду думала, что некий дух является безмолвным им свидетелем. Успокаивало только объяснение Ильи: хранитель не осуждает Алису, не оценивает ее, его любовь к ней не имеет ничего общего с привычной, человеческой. И когда Алиса найдет подходящего человека, то хранитель станет оберегать и его. Но только при условии, что тот будет действительно хорошим. Ну, вот и придется теперь соображать, глядя на каждого встречного, дотягивает его уровень до несравненного ее…

И потому она снова неизбежно поглядывала на Илью. Да никакой хранитель не смог бы решить, что можно найти лучше! Даже при условии, что жизнь рассветника сопряжена с опасностями. Но все остальные по моральным качествам едва ли дотягивали. Однако внимательная Алиса начала замечать и другое — взгляд Ильи на Марину. Расстроилась поначалу, но очень скоро поняла: так и должно быть. Им, двум супергероям фантастического боевика, просто суждено быть вместе. Преодолев незначительную волну ревности, Алиса выбрала быть хорошей подругой. Потому и начала этот разговор, когда они с Мариной сидели в кафе после занятий в ожидании Ильи, у которого было на пару больше:

— Мариш, неужели ты не замечаешь его внимание?

— Чье? — та как будто бы в самом деле не понимала.

— Преподавателя по высшей математике!

— А что за внимание?

Марина и не распознала сарказма. Она безнадежна. Алиса улыбнулась и сказала мягче:

— Ильи, конечно. Как он смотрит, как говорит с тобой, — и добавила, чтобы уж совсем сомнений не осталось: — Ты очень ему нравишься!

Подруга забыла о салате и нахмурилась. Потом выдала:

— Нравлюсь, конечно. Это — я попытаюсь сформулировать без пафоса, но без пафоса вряд ли выйдет — чувство единства. Я тоже смотрю на него так. Словно никого ближе никогда не было и не будет, ближе, чем брат или любимый. Потому что я свою жизнь ему доверяю, и знаю точно, что когда-нибудь его жизнь будет зависеть от меня. Эта связь, она…

Алиса перебила со смехом:

— Але, остановись! Я вообще о другом!

Марина глянула на нее, как на безумную, и вспомнила о салате. Притом вид ее стал равнодушным, как если бы разговор вообще не стоил внимания. Алиса решила доиграть роль купидона:

— Мариш, я о романтике. Неужто тебе ни разу не приходило в голову, что вы с ним и есть идеальная пара? Перед ним не надо врать, притворяться, ничего не придется объяснять!

Взгляд Марины стал стеклянным, задумчивым. Похоже, она действительно до сих пор о таком не задумывалась. Не странно ли? После нескольких минут глубоких размышлений объяснила:

— Знаешь, нет. Я, наоборот, решила, что став рассветницей, получила полное моральное право забыть о личной жизни. Как отговорка — для себя самой, а на мнение остальных мне плевать. Я рассветница! А это значит, что цель моей жизни не в удачном замужестве и куче детишек, не в приторных признаниях и цветочных вениках. И если мне придется гулять под луной, то вряд ли на романтических свиданиях.

Хоть Алиса и хорошо знала подругу, но такое признание ее изумило своей категоричностью.

— Да брось… Понятно, что сейчас тебе не до того, но когда-нибудь тебе захочется любить и быть любимой!

Марина снова недолго поразмыслила.

— Сомневаюсь. Но если такое случиться, то я выберу кого-то очень простого и милого. Чтобы рядом с ним отдыхать душой и чувствовать себя самой обычной. А иначе зачем он вообще нужен? И это точно будет не Илья или кто-то подобный. Ему до моего идеала как раз скучности сильно и не хватает. Вася вот ничего! Но мне и правда сейчас не до этого.

Алиса остановила рвущийся наружу протест, нет смысла спорить. Аллергия на симпатичных парней — это уже звучало. Но все намного запущенней: Марина сможет довериться тому, кто даже с виду прост, как пять копеек. Наподобие их одногруппника, Васи. Вася — вот такой полный Вася, Маринин идеал. Глуповат, но добрейшей души человек. Некрасив, но готов улыбаться каждому встречному. Никому не откажет в просьбе, а каждая мысль на поверхности. Ревностный защитник здорового образа жизни и семейных ценностей. Вася, когда найдет любимую, не посмотрит на других. Он вряд ли на подобное способен, а даже если глянет случайно, то на его веснушчатом лице все прочитать можно. Когда на праздники желают «простого женского счастья», то желают именно Васю, даже если не подозревают об этом. Жизнь с ним будет скучной, но вообще без эмоциональных встрясок. Именно это Марина и описала. И во всем виноват Влад… Может, зря она ему проклятие сняла? Хотя пары постоянно распадаются, но только Марина додумалась ответить прыжком с третьего этажа. А теперь у нее ярко выраженная фобия, хоть к психологу веди.

И после того разговора Марина какое-то время держалась с Ильей отстраненно, словно подчеркивала, что между ними двумя ничего такого нет и быть не может. Марина на всякий случай напряглась и выставила границу. Алиса винила себя. Не могла, что ли, промолчать? Быть может, если бы процесс протекал естественно, то все само собой бы и вышло? Но нет же, Алисе понадобилось вбить между ними клин! Дура дурная! Ну почему хранитель от таких-то ошибок не останавливает? Мог заставить ее захлебнуться соком, чтобы она про роль сводницы навсегда забыла.

На прошлой неделе рассветники изгоняли призрака из заброшенного дома. Очень интересно! А Алисе достался лишь рассказ о приключениях. И это ее окончательно перестало устраивать. Алиса решила начать приносить хоть какую-то пользу, потому отправилась к Люсе, местному медиуму, и буквально заставила ту стать ее гуру. Люся, несмотря на жуткий вид, оказалась женщиной добродушной и согласилась научить девушку тому, что знает сама. Правильно, в любой супергеройской команде должен быть свой «библиотекарь» — который и в мифах ориентируется, и амулет своими руками сделает! Новость рассветников удивила, но и они с радостью согласились, что эта работа и полезная, и безопасная. Даже хранитель перестал возмущаться: он уже понял, что совсем в стороне подопечную не удержит, а от того, что она книг про демонов начитается, очевидной беды нет.

Такие изменения вернули Алису из апатии к активной деятельности. Она тоже важна! Каждый человек может стать героем, если готов внести посильный вклад. Алиса старалась не отвлекать Люсю по мелочам и после дельных советов все делала сама. Сама же и ходила то по городу, то в лес в поисках нужных ингредиентов, а осенью вообще возьмется собирать и сушить травы — то-то родители удивятся.

Демона Хайша она уже видела несколько раз. Он часто крутился неподалеку — быть может, хотел контролировать изменение ситуации или, как и Алиса, постоянно искал. Однажды проехал мимо нее на кабриолете, дружелюбно помахав рукой. Ее передернуло от страха и отвращения. Рассветники его уже не боялись, но она не могла избавиться от этого ощущения — вот он, убийца детей, свободно раскатывает по их небольшому городу и совсем ничего не боится. Правда, притих, в последнее время никаких жестокостей не творил. Или рассветникам просто не было об этом известно. Алисе же претила мысль, что он дышит тем же воздухом, что и родственники его прошлых жертв, оплакивающие потери.

Для пробуждающего амулета понадобился особый элемент: маленький кусочек памятника со старой, лучше старше пятидесяти лет, могилы. И хоть Алисе совсем не хотелось одной отправляться на кладбище, она встала в воскресенье пораньше, взяла из запасов отца зубило и молоток. Было немного жутко не подозревать, а точно знать, что рядом с могилами часто присутствуют вполне себе реальные духи, но Илья объяснял подробно: люди, умершие ненасильственной смертью, иногда возвращаются, но зла никому не причиняют. Убитые же не сидят рядом с захоронением — зачем там сидеть? Они пытаются пробраться поближе к тем, кому хотят отомстить. Да и то при условии, что есть хоть какая-то вещь, за которую можно держаться. Мстительные призраки опасны, да, и не только для своих убийц — под раздачу может попасть любой. Но именно кладбище Илья назвал самым густонаселенным и самым безопасным местом.

К счастью, Алиса ничего видеть не могла, но все равно было очень жутко с непривычки. Эти могилы с венками, перекошенные или свежеокрашенные оградки способны вгонять в ужас сами по себе. Но Алиса отважно шла дальше, понимая, что ей придется научиться бороться с такими эмоциями. А пока по кругу повторяла себе, что здесь самое безопасное место — Илья не стал бы врать. Просматривала даты, но собиралась пройти дальше — хотя бы для того, чтобы случайные свидетели ее, портящую памятник, не увидели.

И вдруг споткнулась. Медленно встала на ноги и осмотрелась. Ощутила, как нос забивает неожиданным насморком, что уж совсем было странно. Поняла все мгновенно: хранитель ее останавливает. Пойдет дальше — и начнет падать на каждом шагу, все ясно. Но почему? Как все-таки жаль, что она не может говорить с хранителем прямо! Остановилась, пристально глядя вперед, а от интереса даже страх отступил.

Призрака она не увидит. Возможно, какой-нибудь злобный полтергейст все же остался здесь, а хранитель не позволяет Алисе приблизиться. Отступила на шаг и вмиг почувствовала себя лучше. Прошла немного в сторону и вернулась — ничего. То есть опасность строго впереди, именно по конкретному ряду могил.

Она еще немного походила кругами и убедилась: хранитель не пускает ее в определенное место, в центре которого не слишком старая могила с высоким квадратным памятником. Алиса не могла разглядеть ни имени, ни дат. Что там, интересно? Очень сильный полтергейст, которого даже хранитель боится, или…

Алиса подскочила на месте, поняв. Затем зашагала быстро обратно, забыв, зачем сюда пришла. До нее дошло! Кладбище — в самом деле безопасное место, и вряд ли злые призраки сидят здесь. А хранитель не пускает ее к большей опасности — к разлому, из которого демоны могут черпать силу. Разлом — это небольшая дырка между мирами, опасная для всех светлых, в том числе и для хранителя, и для самой Алисы. Демоны же так четко ее ощутить не могут, им надо увидеть разлом собственными глазами. Потом припасть к нему губами или чем они там могут припасть, чтобы высосать все до капли.

И на обратном пути она поняла, что все предыдущие переживания ничего не значат по сравнению с нынешними. Она единственная узнала точное место! И демон постоянно где-то рядом, только и ждет… И, как говорят рассветники, он может чувствовать ложь. Точно не скажет — что именно скрываешь, но ощущает обман. Конечно, пока он ее не трогает, но если вдруг заподозрит, то может совершить страшные вещи. Хранители демонам на такие вопросы не отвечают, но Алиса — не хранитель. И она не рассветник, полностью захваченный своей святой миссией, и ради этой самой миссии готовый пожертвовать всем. У Алисы есть мать и отец! Если ее прижать, то она сдастся! Марине и Илье говорить нельзя — демон может почувствовать ложь от любого из них и все равно выйдет на нее! И только в этот момент Алиса не захотела быть ни к чему причастной, потому как попросту не знала, что выберет, если Хайш возьмет в заложники родных или друзей… Единственное, что она могла сейчас сделать — не попадаться демону на глаза.

Надо было видеть лицо Марины, когда она впервые встретилась с призраком! Илья чуть не ухохотался до колик. Но она справилась. Наверное, рассветниками и не становятся те, кто потенциально не способен справиться.

Кстати говоря, дело подкинул Хайш, о чем Илья не стал распространяться. Мерзавец хотя бы к девчонкам не подходил, и то хорошо. И всеми силами демонстрировал, что может быть полезным. Интересно, он действительно такой кретин, что надеется так заслужить доверие? Ну да, подкинет пару злобных призраков или замочит демона — и все, рассветники бросятся, сбивая ноги, ему разлом искать. Но и отказываться от очевидной помощи Илья не собирался. Зачем? Демону с такой силой нет смысла устраивать рассветникам ловушки, чтобы прикончить.

Заодно проверил и первый амулет, изготовленный Алисой. Она, придумав себе это занятие, сначала выглядела воодушевленной, а потом стала какой-то замкнутой. Но Илья не трогал ее понапрасну: каждому нужно время, чтобы принять новую роль. Вечером Алиса передала Илье свой первый амулет, и той же ночью пришлось убедиться в его эффективности — демон нагрянул под утро, и рисковал быть убитым, поскольку Илья сразу проснулся и в долю секунды схватил нож. Узнав знакомую физиономию, задержался на секунду — дал тому возможность объясниться.

— Спокойствие, рассветник! — Хайш поднял обе руки вверх. — Я тебе полтергейста нашел. Он пока никого не убил, но покалечил. Не вмешаешься, будут жертвы посерьезней.

— Адрес? — сухо переспросил Илья.

— Самый последний заброшенный дом по Заречной. Там бомжи местные кантуются. Кантовались, в смысле, пока наш потусторонний друг не начал швыряться в них всем, чем придется. Я не мог пройти мимо, раз уж узнал.

Илья прищурился:

— Почему сам дело не решил, раз тебе не все равно?

— Пф! Тогда ты бы не узнал о моем благородном порыве!

Илья подумал еще минутку, затем все же метнул нож. Хайш будто этого и ждал — увернулся и исчез в дверном проеме, но Илья почти и не рассчитывал на успех. Пусть гад хотя бы знает цену рассветной благодарности.

Короткий опрос свидетелей — а именно бездомных, что жили в тех самых руинах — подтвердил информацию. Один мужчина показал обожженную руку. И не верить его перепуганному виду было нельзя: его трясло, когда он рассказывал про кипящий котелок, который полетел в него с другого конца комнаты. То же видели и его приятели. Еле ноги унесли и возвращаться не собираются. Но мстительный дух навредит любому, а в заброшенный дом может забраться и детвора.

Дело было несложным для Ильи, потому он предоставил Марине возможность разобраться самой — пора сдавать экзамен по изученному материалу. Ночью она уселась на полу рядом с ним и пальцем начертила знак призыва. Потом обернулась и вскрикнула. Позеленела вся от ужаса, вопросы правильные позабыла. Но зрелище было то еще: сгорбленный древний старик с черными провалами глазниц. И он был силен, умел даже свистеть:

— Рас-с-светники… с-с-смерть…

Потом с легкостью оторвал от стены полку, болтающуюся на одном гвозде, и швырнул. Марина уже пришла в себя и успела отпрыгнуть. Призрак бросился на нее, но даже ударить не сумел. Защита рассветницы затрещала и откинула страшного старика на несколько метров. Марина тяжело дышала, но выглядела теперь лучше, собранней. А Илья вообще из себя выходить не собирался:

— Ну, что думаешь?

Голос у Марины лишь слегка дрожал:

— Судя по его силе, здесь он появился уже давно. Возможно, несколько месяцев.

— Да, согласен. Что будем делать?

— Вероятно, он погиб несколько месяцев назад именно тут. Надо проверить местные новости за полгода.

— Правильно. А до того что сделаем?

Марина не сводила глаз с полтергейста, но тот теперь не нападал — понял, что бессмысленно.

— Можно обыскать тут все. Найти важную для него вещь или орудие убийства. Уничтожим — пропадет и он.

— Молодец, Марина! — Илья действительно был доволен. — А если не найдем?

— Тогда можно сжечь весь дом, — она пожала плечами.

— Да, можно, — согласился Илья. — Но постараемся обойтись без этого. А если бы тут жили люди, то к каким мерам мы могли бы прибегнуть?

Марина думала совсем недолго:

— Тогда пришлось бы расследовать его убийство. Или спросить у него прямо. Нашли бы убийцу — заманили сюда. Если мстительный дух удовлетворяет прямую месть, то он успокаивается.

Илья не мог поверить, потому вскрикнул:

— Марина! Мы так не работаем! Рассветники не вершат правосудие, это дело полиции! Мы не позволяем убивать людей, даже если они заслуживают!

— А, ну да, — она улыбнулась от его реакции. Похоже, просто пошутила. — Помню, помню. Мы не судим, мы защищаем смертных. Значит, пришлось бы искать его могилу, выкапывать тело и сжигать. Но, Илья, намного проще сжечь дом.

Илья вздохнул:

— Да, иногда проще.

К счастью, утром обыск прошел успешно. Нательный крест просто валялся, втоптанный между досок пола. Простой, дешевый, никому не нужный. По всей видимости, Марина права — убили старика прямо здесь, а для верующих крест и есть самая близкая к душе вещь. На вторую ночь проверили и убедились, что дело закончено.

Только в самом начале рассветной деятельности Илья еще расследовал убийства, если находилась хоть какая-то информация. Но прекратил, потому что совесть тогда не на месте. Особенно если узнаешь, что преступник на свободе. И что потом с этим делать? Рассветники искупают прошлые грехи, нельзя накапливать новые.

Казалось бы, все устаканивается. Марина быстро училась на простых делах, но серьезные проблемы не ждут, когда участники будут к ним готовы.

На обеденном перерыве Илья вышел в холл, девчонки после пары должны подойти. У них на сегодня занятия закончены, потому следовало обсудить планы на вечер. Если уж на то пошло, то Илья предпочел бы провести вечер в компании Марины — поговорить наконец-то по душам, о личном, услышать ее ответ. Но в последнее время она словно бы сторонилась его и очень заметно привлекала в компанию Алису. Похоже, романтику придется надолго отложить.

И вот, когда он уже приветственно помахал рукой подходившим подругам, оглушил визг. Марина тоже вздрогнула и замерла, больше гуля никто не мог слышать:

— Беда, беда! Рассветник! Ты хотел, чтобы я предупредил — я предупреждаю! А-а!

Он начал тормозить за несколько метров, но остановился, только врезавшись в колени Ильи.

— Успокойся ты. Что случилось? Демон здесь?

На гуля было страшно смотреть: трупоедик подпрыгивал и выкатывал глаза. Да так, что была уже опасность, что они вывалятся из глазниц и заживут отдельной от владельца жизнью. И орал панически, бессвязно:

— Беда! Ты обещал, что защитишь! — потом кое-как собрался и ввернул на самом деле важный аргумент: — Ты же не хочешь, чтобы невинные пострадали?

Себя он тоже заодно к невинным причислил. Но по сути был прав. Гуль в последний раз дернулся в панике и помчался дальше — похоже, прятаться.

— Где? — спросил Илья ему в сутулую спинку.

— На первом эта… — все, что донеслось в ответ.

От умилительной истерики и Марина смеяться начала. Ну разве может темный быть таким трусом? Она же и сообразила, что делать. Выхватила из кармана сотовый, нажала на вызов и передала Илье. Демон ответил после первого гудка:

— Соскучилась?

Илья сразу перешел к главному:

— Ты зачем в институт явился? Достал уже нас преследовать, ей-богу.

Короткая пауза, а потом спокойное:

— Рассветник, я не в институте.

— Шутишь? Здесь демон… кажется.

— На этот раз нет. И раз уж мы такие большие друзья стали, то дам совет — бегите. Меня рано или поздно должны были найти. А нашли вас.

Илья быстро вспоминал все известные детали дела Хайша. Он вроде бы обманул двух красноглазых демонов. Двух. И сразу красноглазых… Пока не зная, как объяснить девчонкам, Илья интуитивно развернулся и увидел: от лестницы по направлению к ним шли они. Шли прямо, не сводя взглядов, и очень быстро. Да вот только их было не двое — пятеро. И первый указал остальным прямо на Илью, отчего те заулыбались и зашагали еще увереннее.

Илье даже некогда было разбираться, видят ли демонов остальные студенты, он лишь сказал коротко:

— Бежим.

Хранитель на Алисе верещал тоже самое. Повторять дважды не пришлось. Они влетели в пролет, ведущий на другую лестницу, и там Илья обернулся — демоны неслись следом, а скорость у них превосходит человеческую. Перепрыгивая сразу через несколько ступеней, рассветники бежали что есть мочи, но и Алиса не отставала — хранитель сейчас придавал ей сил, насколько вообще хватает резервов ее тела.

Выскочили на улицу. Илья буквально чувствовал, как уже снова открывается дверь, и твари выныривают из нее. Он с девчонками просто не успеет добежать до парковки и завести машину! Потому, пропустив вперед, на бегу выхватил нож, готовый в любой момент повернуться и хотя бы попытаться задержать. Отвлекся на скрип тормозов — прямо у центральных ворот затормозила спортивная тачка с открытым верхом.

— Быстрее! — крикнул Хайш.

Надо же, хоть теперь пригодился его супернавороченный спорткар. Сейчас даже думать некогда, скольких людей он сбил на такой скорости. Взвешивать варианты тоже некогда. Алиса запрыгнула первой, за ней Марина. Илья словно в воду нырнул — прыжком с разбега, и машина мгновенно рванула с места. Он плюхнулся на девчонок, но те и не подумали возмущаться. И, не слезая с бедной Алисы, посмотрел назад. Пять демонов остановились и глядели им вслед. Даже им не под силу догнать такую машину: она скользила по дороге, обгоняя и лавируя, и уже через несколько минут вынесла всю компанию за черту города. Похоже, Хайш направлялся в свой особняк. Но сейчас и с этим спорить было глупо.

Разместившись на заднем сидении, троица наконец смогла спокойно выдохнуть. Марина пришла в себя первой:

— Ты помог нам, чтобы мы помогли тебе, тварь. Они ищут тебя! Так, может, нам просто стоило тебя сдать?

Хранитель мгновенно подключился:

— Сдадим, сдадим его! И правда! А зачем мы бежали?

Но Илья с сомнением покачал головой:

— Ума не приложу, но это странно. Они смотрели прямо на нас, бежали за нами… Мы что же, действительно со стороны выглядим близкими приятелями этого кретина, чтобы через нас его разыскивать?

И Алиса согласно кивнула:

— Он не слишком-то хорошо прячется! Если демоны явились за этим идиотом, то найти его — раз плюнуть!

Когда все высказались, подал голос и сам предмет обсуждений. На этот раз в его тоне не звучало привычной иронии:

— Во-первых, этот кретин только что спас ваши шкуры. Во-вторых, да, я помог вам только потому, что был рядом и решил, что втроем отбиться от моих приятелей будет проще, чем одному. Спасу вас — окажемся в одной лодке. И в-третьих, я ошибся. Это не мои приятели.

— Что? — недоуменно переспросил Илья.

— А то. Этих я вообще впервые вижу. Такие же, как я: красноглазые, но не в полной силе. И они вряд ли пришли по мою шкуру. Так что я зря вас спасал — вышло по инерции. Где вас высадить, вражины ненужные?

Но он все ехал — похоже, наслаждался недоуменным молчанием. Девчонки задали ему еще какие-то вопросы, но Илья не слушал, погрузившись в мысли. Демоны искали не Хайша, точно. И один указал прямо на Илью… Картина собралась не сразу, но когда собралась, испугала. Илья перебил Марину, которая в пятый раз уточняла у демона, не врет ли он:

— Это моя ошибка. Я привел их сюда. И теперь в опасности все.

Алиса нахмурилась.

— О чем ты?

Илья проклинал себя за прокол, но скрывать такое от друзей — еще хуже. Теперь все равно расхлебывать:

— Я звонил закатнику, узнавал про разлом. А тот закатник знает, из каких я мест. Несложно было догадаться, что он начнет продавать информацию. Эти демоны явились не за Хайшем, они ищут меня, чтобы…

Он осекся, и так было все понятно. Илья не просто ошибся — он практически выписал в город приглашение для всей нечисти. Но вина проблемы не решает, потому он заставил себя продолжать:

— И сейчас они видели рядом со мной хранителя. То есть полностью уверены, что я знаю и точное место.

Хайш сразу запел, довольный:

— И после этого кретин почему-то я! Я-то умный: сначала убил всех свидетелей, а потом искать пошел!

Марина старалась не осуждать Илью, но и не смогла не резюмировать:

— Они могут быть не единственными. Мы в жопе.

— Вы в жопе! — подпел демон. — Пора уже прощаться, мои будущие покойные напарники!

И вдруг раздался голос Алисы — спокойный, рассудительный:

— А ты точно кретин. Еще не дошло, что твой разлом ускользнул сквозь пальцы? Их уже минимум пятеро, а ты один!

Демону понадобилось секунды три, чтобы изменить план:

— Почему же один? Я до четырех считать умею. Договорились, братцы-кролики, я не дам им убить вас, а вы не дадите им убить меня. Потом все вернутся к своим овцам.

В итоге они все равно оказались в его особняке. Дело дрянь. Дело настолько дрянь, что они всерьез зависят от соглашения с демоном — а такое в рассветной деятельности недопустимо. Илья понял, что тянуть дальше нельзя — пора обзванивать всех коллег по цеху. До тех пор, похоже, придется общаться с этой гнусностью, называющей себя Хайшем. А иначе до прихода подкрепления они могут и не дожить. Зато когда сюда явятся рассветники, то и с этим демоном покончат.

Алиса по телефону отпросилась ночевать у Марины, Марина отпросилась к Илье, и лишь только старенькая Тойота осталась в одиночестве на институтской парковке. Но в этом доме больше шансов защититься — всем вместе. И хоть в особняке нашлись бы комнаты для каждого, рассветники вместе с Алисой заселились в одну. Хайш может до смерти шутить на эту тему, никто и внимания не обратил.

Как только демон их оставил, Илья вынул телефон. Пара номеров у него была забита, а справочник остался в машине. Но это не беда: достаточно позвонить одному и объяснить ситуацию, а дальше уже дело за ним. Первый же ответил, что подмога будет самое позднее послезавтра. Им только дожить до послезавтра, и больше ни один демон в их городе себе места не найдет.

Выяснилось, что демоны никакой человеческой пищи не употребляют, кроме алкоголя. Потому утро проходило сначала в напряженном молчании, но потом под заказанную пиццу и веселый щебет Хайша разговор начал клеиться.

— Мне интересно, вы как втроем на одной кровати уместились?

Кто бы сомневался, что он продолжит вечернюю тему… Справедливости ради, Илья спал на полу, а вдвоем с Алисой на этом плацдарме Марине места было предостаточно. Так как демону никто отвечать не собирался, он, как обычно, продолжил веселить самого себя:

— Нет, бывало, конечно, что и втроем помещались, но пирамидкой. Бутербродиком. Отгадайте, кто был посередине? Ну же! Где ваш азарт?

Зато пицца была вкусной и оплачена тем же мерзким гадом. Он, поняв, что чешет в пустоту, переключился на другое:

— Ла-а-адно, зануды. Тогда по делу. Какова вероятность, что они найдут мой дом?

Илья сразу заинтересовался:

— Я уже думал про заклинание поиска, но для того нужна хотя бы капля твоей крови.

Хайш кивнул:

— И это вряд ли. Мы с ними вообще до сих пор не встречались. Они узнали про разлом от закатника, но вчера меня видели точно так же, как я видел их.

Марина сокрушенно вставила:

— Так и найдут. По машине. Не имею представления, могут ли они проникать в базы данных или просматривать камеры, но элементарный опрос свидетелей приведет их сюда.

Марина очень переживала по поводу мамы. Но Алиса призналась, что демонов не видела, значит, никто из студентов тоже. Потому вряд ли прямые вопросы, с кем был искомый рассветник, уже ни к Марине, ни к Алисе не приведут. О чем спрашивать студентов, если студенты ничего и не видели? Ну, а несущаяся по коридору троица — не такое уж большое чудо, чтобы кто-то обратил внимание. Хоть Марина уже три раза позвонила матери, но все равно немного беспокоилась.

— Да уж, — вынужден был согласиться и демон. — Город слишком маленький, не спрячешься.

Алиса ответила ему с раздражением:

— Это не город маленький, это ты плохо прячешься. Кстати, а раз все равно найдут, то не проще ли пересидеть где-нибудь еще?

— Проще! — неожиданно согласился Хайш. — Есть варианты?

— Не проще, — отрезал Илья. — Здесь демон отсыпается — значит, тут он сильнее всего. И если они все же нападут, то невинных жертв не будет… только мы.

— Ого! Я как раз о невинных жертвах днем и ночью думаю, — вздохнул Хайш. — Кстати про «сильнее всего». Если хранитель прямо сейчас расскажет о месте разлома, то я и сам отобьюсь, и вас отобью.

Марине стало смешно:

— Правильнее сказать: сначала нас убьешь, потом их.

— Тоже верно, — признал демон. — Это тотальное недоверие друг к другу нас и прикончит. Хранитель, ты со мной не согласен?

Хранитель только шикнул бессвязно — в этом и был его ответ. И Хайш переключился на Алису:

— Хоть ты этому тупарю объясни расклад! Все же помрем, когда они нагрянут.

— Не скажет он тебе, где разлом! — как-то слишком резко ответила Алиса, после чего Хайш на нее внимательно посмотрел.

— И ты не знаешь? — сказал очень тихо, мягко.

— Мне-то откуда знать? — Алиса пожала плечами и откусила побольше пиццы.

Теперь он смотрел на нее неотрывно, даже, забывшись, немного прищурился. Марина не могла объяснить его интереса: ведь он уже давно знал, что хранители о таком с демонами не рассуждают. Даже если их загнать в угол. А этот, ишь, надежду вообще терять не умеет.

Примерно в том же русле протекали все беседы: Хайш способен постоянно быть впечатляюще раздражающим. Марина теперь могла выйти во двор и рассмотреть страшных псин вблизи. Они не бросались, пока не получат команды. И собаки эти напоминали собак только издали: почти полтора метра в холке, какая-то нелепая смесь немецкого дога и добермана, черные, гладкошерстные, со струящимися по спине буграми мускулов. Но главным отличием от обычных питомцев были глаза — даже днем светящиеся. И как же соседи не пугаются, замечая такое? Но оказалось, все гораздо проще. Алиса их вовсе не видела, то есть угроза была неизвестна простым смертным.

— Хочешь погладить, суицидница? — раздался из-за спины голос Хайша.

Марина резко обернулась. Нет, гладить этих клыкастых монстров ей хотелось в последнюю очередь.

— Не особенно. И не потому, что я их боюсь, просто они вызывают во мне то же отвращение, что и их хозяин.

— А, ты про гончих? — деланно удивился он. — Я предлагал меня погладить — скрасить, как говорится, унылый вечерок. Но и их можешь погладить, если хочешь.

Псы стояли недвижимо, словно две статуи, вытянутые в струнку. У них было задание — почуять приближение опасности. И, судя по устрашающему виду, они полностью на этой цели сосредоточены.

Хайшу же приспичило поболтать:

— А ты, девочка, которая не знает, где разлом, тоже не хочешь погладить моих песиков?

— Я их даже не вижу! — буркнула Алиса. — Отстань.

— Жаль. Они милые. Того, что справа, зовут Ксенофонт, а этого добрячка — Шарик.

Который из них «добрячок», с виду и не скажешь. Но Марина позволила себе полюбопытствовать:

— А как они у тебя появились?

— Сам создал. Со временем у каждого высшего демона появляется такая сила.

Илья тоже вышел из дома и с интересом вслушивался в объяснения. В принципе, момент знаменательный — мало кому из рассветников доводится получать информацию из первых рук. Хайш, оказавшись наконец в центре внимания, продолжал с энтузиазмом:

— Но не все демоны на это идут. Все дело в законе сохранения энергии. Я могу создать и десять, и сотню гончих, но каждая из них черпает силу из меня. Чем сильнее мои создания, тем слабее я сам. Так что не всегда выгодно распределять ресурсы, но иногда это того стоит. Помните же первую нашу встречу в этом доме?

Илья не сводил с него взгляда.

— Надо же! Я впервые узнал от тебя что-то действительно полезное. То есть если бы я убил одного из твоих псов, то его сила просто вернулась бы к тебе?

— Именно так. Потому не исключено, что мне и самому пришлось бы поступить подобным образом, если бы прижало — убить одного или обоих, сразу получить их энергию. Начну, пожалуй, с Шарика. Мне претит его доброта.

Один из псов на этих словах медленно повернул голову назад, взглянул святящимся взглядом на хозяина и снова вернулся к своей сосредоточенной позе.

Илья заинтересовался всерьез:

— А наоборот работает? Если убить тебя, то собаки перестанут существовать, как порождения твоего разума, или наоборот, станут многократно сильнее?

— Какой любопытный рассветник! — легко рассмеялся Хайш. — Оставим это в качестве сюрприза. Кстати, а пойдемте прибухнем уже, а то я начинаю тяготиться вашим обществом.

Все вроде бы расслабились, но смутно ожидали беды. И следующей ночью беда пришла. Быть может, демоны обнаружили их намного раньше, но специально выжидали своего времени — в темноте нежить во все времена имела преимущества.

Гончие завыли разом — это был знак. Успела уснуть только Алиса, но и она мигом вскочила, после чего вся троица бросилась в гостиную. Хайш стоял в центре с закрытыми глазами.

— Их пятеро, больше никого. Пока осматриваются. Шарик чувствует силу — она исходит только от одного. Остальные не сильнее меня.

Марина вытаращила глаза. То есть четыре демона, равные по силе Хайшу, — это ерунда. Но есть еще один, который и этих сильнее! А они с Ильей даже с одним Хайшем справиться не смогли… Алиса снова предложила:

— Может, все же защитные знаки, пока успеваем?

И Хайш снова отверг, как и в предыдущий раз:

— Тогда и я стану слабее. А я из нас главный козырь, давайте уж начистоту.

Ни Марина, ни Илья не спорили, потому что и сами не знали, как поступить лучше. Но все же заказали днем несколько килограммов соли и обсыпали все подоконники. Против этого демон не возражал. Сам он вряд ли через окно сбегать захочет, но лучше обезопасить себя от нападения со стороны.

Хайш так и стоял с закрытыми глазами. Алиса по очереди передала рассветникам амулеты и, закончив, отступила к засыпанному солью камину. Если демоны ворвутся, то ей лучше не путаться под ногами. Даже хранитель примолк — он как никто другой понимал, что жизнь его подопечной зависит от действий остальных.

Свет не зажигали. Илья подошел к окну и встал сбоку, чтобы его не было видно снаружи. Луна и фонари с проезжей части слабо освещали всю гостиную. Крепко держа нож в руке, Марина не сводила глаз с демона — он мог сказать что-то очень тихо, необходимо вовремя уловить. Горели расставленные по местам свечи.

И вдруг Хайш очень резко дернулся, его будто швырнуло в сторону и на пол. Алиса вскрикнула. Но уже через секунду он вскочил и открыл глаза. Голос оставался спокойным — это был редкий момент, когда и этот паяц не тратил времени ни на иронию, ни на ругань:

— Они прикончили Ксенофонта. Идут сюда.

Он коротко свистнул — и прямо из стены сверху прыгнул второй пес. Приземлившись на пол, он припал на одну лапу. Похоже на слабую травму. Но все равно выбежал вперед и уставился на дверь.

— Я их не вижу, — прошептал Илья.

Теперь у Хайша не было возможности наблюдать глазами псов, что происходит за пределами дома, но он сосредоточенно смотрел на гончую. Шарик словно принюхался, а после развернулся. К левому коридору.

— Там тоже есть дверь? — поинтересовалась Марина.

— Нет, — Хайш сразу повернулся в том же направлении и немного наклонился вперед — точь-в-точь как пес, улавливающий запах. Алиса переползла дальше от ожидаемой точки нападения.

Гробовую тишину нарушил оглушительный скрежет. Сначала упала хрустнувшая балка, а следом затрещало еще сильнее. Марина спонтанно пригнулась, но видела, как на ее глазах целая стена рушится за считанные мгновения. Ее просто снесли, смели в сторону, а над опадающими руинами показались летящие фигуры. Хотя они не летели — прыгали высоко с земли и приземлялись уже в полуразваленном проходе. Четверо.

Тот, что оказался первым, сказал:

— Рассветник, мы не драться пришли. О, и хранитель здесь? Тогда вы сможете ответить на все наши вопросы.

— Не драться? — не к месту возмутился Хайш. — Вы представляете, сколько народу мне придется обокрасть, чтобы сделать здесь ремонт?!

Тот же сказал тихо, обращаясь к своим:

— Демона прикончить. С остальными работаем, пока не договоримся.

И без пояснений каждому присутствующему было ясно, как именно они будут договариваться. И когда явятся рассветники, они уже вряд ли успеют хоть кого-то спасти целым.

Первый рванул к Хайшу. Пес бросился вперед, пропуская его мимо, а сам Хайш остался на месте — то ли вкладывал в свою гончую силу, то ли держался подальше от основных неприятностей. Илья ждать не стал, и Марина последовала его примеру: она тоже побежала, но не наперерез ближайшему демону, а к свече в углу. Упала на колени, дождалась, когда один прорвется дальше и прошептала: «Тincidunt, custodi».

К сожалению, возле двери они поставили законченный квадрат, а здесь только одну границу. Но даже это сработало! Четверка сразу после заклинания разделилась, что упрощало задачу. Пес вместе с Ильей набросились — каждый на своего. Раздались крики. У Ильи все же было преимущество: демоны боялись его убить и не получить нужной информации, потому осторожничали. А Илье сдерживаться было ни к чему. Псина вообще вцепилась первому же в глотку и вырвала кусок вместе с кадыком. Хайш справится с тем, который прорвался. Марина прицелилась и швырнула нож через границу — не убила, попала в спину, но зато дала этим самым преимущество Илье и гончей, которые уже вместе без труда могли добить раненного демона. И лишь после обернулась.

Хайш пропустил один удар — у него из носа шла черная кровь. Но уже перегруппировался, схватил нападавшего за плечо, зафиксировал и резко пнул в лицо. И потом, не давая и секунды на новый удар, полоснул твердой ладонью с прямыми пальцами по горлу, словно лезвием. Кровь брызнула ему на лицо. Но не успело тело упасть на пол, как грохнула входная дверь, слетевшая с петель. Это и есть пятый. И, похоже, самый сильный. Он лишь один взгляд бросил на происходящее и произнес неестественно спокойно:

— С ума сойти. Четверых за четыре секунды. Жаль. Но тогда мне одному достанется весь разлом.

Илья с легкостью пробежал сквозь границу, но пес остановился, зарычал. Марина теперь не боялась. Да, этот может быть намного сильнее, но у них почти все силы остались — только Шарик не мог помочь. Марина могла бы потратить две секунды, чтобы затушить свечу, но побоялась — двух секунд у нее может и не быть, ведь она была ближе остальных.

Демон сразу и шагнул к ней. Марина отклонилась от удара и контратаковала, но нож просвистел по воздуху. Какая же скорость у этой твари? Она и сообразить не успела, как демон схватил ее за плечо, рванул вверх и бросил. К счастью, сознание она не потеряла — рассветная защита сильно смягчила удар. Но, сползая вниз по стене, видела, как демон с такой же легкостью отшвырнул Илью и повернулся к Хайшу. Хайш все же сообразил, что делать — свистнул, и его гончая показалась из стены, переместившись из запертого пространства. Они вместе и бросились на врага, но после удара невероятной силы Хайш тоже полетел в сторону. Лишь пес, вцепившийся в локоть нападавшему, какое-то время продержался. А демон словно и не обращал внимания на боль — он уставился на Алису.

— Где разлом? — спросил все так же спокойно, будто вообще не ощущал угрозы.

Хранитель сжался, а Алиса закричала:

— Он не знает! Здесь нет никакого разлома! Мы специально закинули эту утку, чтобы привлечь и убить демонов!

Объяснение прекрасное, но демон почему-то ответил резко:

— Врешь. Именно ты мне и нужна.

И, словно позабыв об остальных, рванул к ней. Алиса закричала, начала отбиваться, когда он ее схватил за шиворот и потащил. Он лишь одной рукой откинул Илью, Марина вытащила цепь, примеряясь, как можно ударить с размаха, но не задеть Алису. Притом уже казалось, что ситуация безнадежна. Но через секунду стало еще хуже: демон волок Алису по полу, она отпинывалась, как могла, и тогда он с небольшим размахом сверху ударил ногой ей по коленям. Раздался хруст костей и вой невыносимой боли.

Хайш с разбега кинулся вперед, и тут же его раненная гончая снова вцепилась в руку врага. Они вместе буквально вырывали Алису из захвата, но не могли справиться: сначала в стену полетела собака, а затем демон схватил Хайша. Рассветники подбежали сзади, Марина с размаха ударила цепью демона — он от прикосновения серебра хотя бы на секунду замедлился. Теперь она не боялась попасть в подругу — любой исход лучше, чем позволить ее утащить. Затем упала на пол, перехватывая цепь и опутывая им ноги демона. И все казалось бесполезным…

Хайшу удалось схватить Алису и отшвырнуть к стене. Бедняжка кричала от боли, волоча искалеченные ноги по полу. Но демон откинул Хайша с пути и снова протянул к ней руку. Хранитель вдруг вырос над ее головой — не нимб, а облако. Оторвался, полетел вперед, на демона, впечатался в его лицо. И демон взревел от боли. Он схватил белесое сияние, с большим трудом отлепил от лица, разодрал его на части. И все ревел и ревел, разрывая воздух, потому что хранителя уже не было — он мелкими кусками разлетелся в стороны, умирая. Марина только позже поняла, почему демон так и воет и никак не может остановиться месить воздух — хранитель выжег ему глаза.

После этого добить его уже труда не составило. Рассветники повалили врага на пол, а Хайш распрямил ладонь и воткнул ему в шею. Пальцы вошли, как нож в масло. И держал, пока тот захлебывался черной кровью. Умирая, как и его собратья, демон начал чернеть, тлеть. Существа, рожденные в лаве и огне, после смерти обращаются в пепел. Через несколько минут он станет горсткой трухи — туда ему и дорога.

Илья сразу подхватил Алису на руки, понес наружу. Надо срочно в больницу. Марина поднялась на ноги, пошатнулась — силы ее совсем оставили. И поплелась следом, но замерла, расслышав тихий голос Хайша:

— Твоя машина в центре.

Сам он оторвался от псины, зализывающей в боку рваную рану, и уверенно направился на выход. Сейчас уже Марина просто не могла не спросить:

— Твоя гончая будет в норме?

— Да. У них демоническая регенерация.

Больше никто ничего говорить не стал. Марина сделала вид, что ей плевать на смерть другой собаки. Но притом не могла не думать, что если бы не эти псины, то вряд ли бы сегодня хоть кто-то уцелел. И если бы не хранитель… Алиса на руках Ильи впала в какое-то забытье. Переломы открытые — кровь проступает сквозь джинсы. Возможно, кости нормально срастутся, но хранителя она потеряла безвозвратно.

В больнице оформили Алису, ей поставили обезболивающие и успокоительные, увезли в операционную. Такие переломы просто не сращиваются, да и вообще неизвестно, сможет ли Алиса стать такой же, как была. Впереди еще тягостные разговоры с родителями — о том, как они оказались в загородном доме, откуда такие разрушения. Вранье, вранье и еще раз вранье. Видимо, потому никто и не спешил расходиться. Сидели втроем в безлюдном коридоре на неудобной лавке, каждый думая о своем.

Молчание нарушил Хайш:

— Рассветник, ты же вызвал своих? Когда они явятся?

— Утром, — таким же уставшим голосом ответил Илья.

— Но мы уничтожили всех демонов, — заметил Хайш.

— Не всех. Один остался.

Марина сидела между ними с закрытыми глазами. Она не хотела вмешиваться, не хотела формулировать никакого мнения. Хайш поднялся на ноги:

— Тогда дайте мне время, чтобы забрать пса и убраться из города.

— У тебя два часа.

И демона как ветром сдуло. Марина и по этому решению высказываться не хотела. Илья теперь не мог запросто забросить Хайша в мясорубку, даже продолжая считать его тварью, заслуживающей смерти. Ведь демон и его Шарик временно оказались на их же стороне. Быть может, светлые от темных тем и отличаются: они не могут не придавать значения подобным вещам.

Хайш долго стоял в палате и смотрел на нее.

Алиса спала. Пройдут недели, когда ее раны заживут, но прежней она уже не станет. Иногда он приходил и днем, но оставался невидимым. Он не знал, с чего полагается начать такой разговор. Но сегодня крайний срок.

Город наводнен рассветниками. Многие остались, чтобы помочь с текучкой, раз уж все равно явились. И в присутствии такого количества контролеров Хайшу лучше не высовываться. Про «забрать пса» он здорово преувеличил: Шарик постоянно присутствовать в материальном мире и не умел. Есть некая завеса — та самая, за которой долгое время могут прятаться духи и демоны, там и проводят почти все свое время гончие. Они спят, пока хозяин не призовет их. Их… Хайш по привычке продолжал думать во множественном числе, хотя гончая у него осталась одна. Он мог создать вторую — повторить тот же трюк, но это почему-то казалось неправильным. Как если бы он хотел заполнить пустоту, воспроизвести прошлое ощущение. Но у каждой гончей свой характер и свое призвание, второго Ксенофонта не будет. В одну реку дважды не войдешь, как любят повторять людишки, не имеющие ни малейшего представления о реальном течении времени.

Но будь у него сейчас даже десяток гончих, через всех рассветников не пробьешься. Чтобы победить, надо проиграть. Сесть на берег реки и выжидать, когда по ней поплывут трупы врагов. То есть отставить в сторону сиюминутное желание и убраться из города. Чтобы вернуться намного позже или найти разлом в другом месте. Сколько каждый день появляется новых медиумов? Вот этот первый момент осознания ими дара — и есть самый важный. Тогда они еще не знают своей силы, потому она стихийна, накатывает волной. Экстрасенс, уже научившийся управлять способностями, разлом не почувствует, поскольку четко делит позитивную и негативную энергию. Вторая со временем перестает задевать, иначе бы они долго не протянули. Но новоиспеченные «зрячие» зрят так, как нужно. У Хайша впереди вечность и берег реки, чтобы дождаться такого. Но и отказаться сразу от предыдущей идеи непросто.

Хайш материализовался, подошел к постели и пододвинул стул. Лицо Алисы опухшее — она ревет почти круглосуточно, а потом отрубается для болезненного сна. Пока не может привыкнуть к изменению своего существования, ей очень непросто — она не стала равна другим людям, теперь она слабее. Она даже понятия не имела раньше, от скольких опасностей берег ее хранитель. Сейчас она больше похожа на ребенка, которому надо учиться не совать пальцы в розетку или разбираться в людях.

Пришлось кашлянуть погромче, чтобы разбудить.

Она уставилась сонными глазами на демона, но лицо почти мгновенно прояснилось:

— Хайш! Я так надеялась, что ты придешь!

Реакция удивила, но Хайш легко улыбнулся — не так-то часто ему рады:

— Я не мог прийти раньше. Рассветники выгнали меня из города.

— Да, Марина говорила. Но я все равно надеялась, что перед отъездом ты заглянешь. Это как долг, который я обязана вернуть. Поблагодарить тебя.

Ах, вон к чему эта неуместная доброжелательность? Хайш поморщился, но Алиса его реакцию восприняла по-своему:

— Не отрицай. Я хорошо все помню, Хайш. Знаю, почему мне помогали Марина и Илья — я их друг, и это их дело. Они считали себя обязанными. Но ты обязан не был. И ты сбежал бы в любой момент, если бы захотел. Марина могла умереть за меня — я в этом и раньше не сомневалась. Так бы и случилось, если бы не ты. А ты был в миллиметре… Мне жаль твоего пса, Хайш.

Итак, чувство благодарности, перемешанное с чувством вины. Люди так примитивно устроены! Сочетание идеальное, только ленивый не воспользуется:

— Что ж, раз так, то ты знаешь, чем можешь меня отблагодарить.

Алиса едва заметно побледнела и заговорила чуть медленнее:

— Уверена, если бы хранитель остался жив, то сказал бы тебе про разлом. После того, что ты сделал, даже он бы сдался. А я не знаю.

Врет. Хайш это еще днем почувствовал, но последний демон был очень силен — он ложь распознает на раз. И потому тогда зациклился на Алисе. Собственно, потому же Хайш и не сбежал. Он в самом деле рисковал своей жизнью, но не ради нее самой, а из-за бесценной информации.

Сейчас она напряглась, надо подрулить издалека, а уже после переходить к угрозам:

— Как тебе живется без хранителя?

Она вздрогнула:

— Пока не поняла. Но раньше я и не знала, что такое депрессия. Просто не знала! Я раздавлена, и не умею с этим бороться. Все заживает не так хорошо, как могло бы. Позвоночник травмирован. И я каждую секунду думаю о том, что с хранителем все выходило бы иначе… Мама с папой сначала перепугались, а потом прямо тут, в палате, развели скандал — спорили, кто меня так воспитал, что я ночи провожу у непонятных людей. И если бы не рухнувшая балка, то они бы так и не узнали.

Правильный ход мыслей. Хайш улыбнулся шире:

— Это еще цветочки, Алиса. Теперь вокруг тебя знакомые люди будут вести себя иначе, появятся и новые — мошенники, лжецы. И ты никогда не поймешь, кто из них кто, потому что раньше за тебя это делал хранитель. И это снова не самое страшное. Если ты все же сможешь ходить — а без некоторой доли удачи и это под сомнением, то столкнешься с тем, что даже дорогу переходить надо учиться. У тебя рассеянное внимание, никогда не было необходимости вырабатывать некоторые рефлексы. Замечала, что на крутых лестницах люди спонтанно хватаются за перила, Алиса? Ты когда-нибудь хваталась за перила?

У нее на глаза навернулись слезы:

— Перила?.. Хайш, не пугай меня еще сильнее, я и так раздавлена! Я всему научусь! Пусть вначале и буду как ребенок, но ведь дети учатся…

— Ага, учатся. И ты научишься, если доживешь.

— Хайш! — она дернулась и тут же застонала от боли. — Зачем ты так?

Он лишь немного наклонился вперед — пусть смотрит в его глаза, читает каждую эмоцию:

— К тому, что есть хорошие новости. За триста лет я многое узнал, нашлось и то, чем могу обрадовать тебя.

— Так… ну же! — нетерпеливо поторопила бедняжка.

— Почему-то принято считать, что хранители выбирают людей случайно. Но все не так. Некоторые люди изначально привлекают внимание хранителей. Если бы твой не нашел тебя, то нашел бы другой. Всекаешь?

— Нет, — но вопреки ответу, в ее глазах блеснул огонек.

— Алиса, если ты попадешься на глаза другому хранителю, то он с тобой и останется. Не они выбирают — вы сами предназначены для того, чтобы быть оберегаемыми. Наверное, у всего этого есть какой-то смысл… Хотя нет. Мир устроен хаотично, так что прими как данность.

Она ничего с собой поделать не могла — ошалело переводила взгляд с Хайша на свои искалеченные ноги, а надежды в глазах становилось все больше. Как и сомнений:

— Но… Но ведь хранителей очень мало!

— Мало. Катастрофически. И к счастью. Тогда хаотичный мир превратился бы в полное непредсказуемое дерьмо.

— Тогда зачем ты мне это сказал?

Вот и правильный вопрос. Хайш встал и сделал вид, что задумчиво рассматривает темное окно.

— Когда я приехал в город, то нашел хранителя. Убил всю семью вместе с подопечным, а потом и его самого.

Она ответила сдавленно:

— Знаю.

— Я этим не горжусь. К тому же, все равно тогда ничего не добился. Но ведь хранителя я мог и не убивать. Тогда бы он оплакал своего человека и полетел искать нового, — Хайш повернулся и посмотрел на нее прямо. — Я могу притащить к тебе хранителя, Алиса. Но, конечно, при одном условии.

Он ждал привычной невероятной борьбы моралек, которая часто приключается со смертными. Они мучаются, зная, какой вариант хотели бы получить, но не могут переступить границу. Большинству нужно время, потом они рвутся вперед и делают верный выбор: важны только личные интересы, больше ничего. Но Алиса воскликнула сразу:

— Убив его подопечного?! Да ты…

Да, просто нужно время. Потому Хайш молчал, ожидая, когда она сама дойдет до правильного ответа. Но Алиса верещала все громче:

— Я ведь ненадолго забыла, кто ты есть! А ты, вероятно, никогда меня и не знал хорошо. Так вот — я на подобное не соглашусь никогда.

Хайш осклабился:

— Мне лучше зайти завтра, дорогая. А за этот день ты очень хорошо обдумай вероятность остаться инвалидом.

— Какая же ты мразь! Да я бы жить не смогла, зная, что за меня погиб невинный человек! Просто так погиб! Да я бы от этого хранителя отказалась, потому что сама бы себя изнутри раздавила такой виной! У меня намного больше шансов справиться одной, чем с таким грузом… Ты пугаешь меня тем, что я никогда не смогу ходить?! А я смогу, слышишь, слышишь ты, тварь бездушная?!

Она кричала ему в спину, но Хайш уже ушел. Да, к сожалению, придется прятаться в городе еще сутки. Риск — дело демонически благородное.

Но он ошибся. Ответом Алисы было присутствие на следующий день возле ее палаты Марины и Ильи. Хайш был осторожен, они его не заметили. Выходило, что теперь ему не подобраться. Пора сдаваться. Но, находясь во дворе больницы, его одолела невыносимая тоска. Все демоны мстительны, и Хайш не исключение. Что бы ты ни делал, количество зла в мире должно увеличиваться. А Алиса сама подсказала ему план мести: не хочет жить с грузом — придется.

Этого мужчину он заприметил давно. Тот куда-то уезжал из города, но уже вернулся. Похоже, он был даже знакомцем рассветников. Тем лучше. На следующую ночь он притащил мужика под окна больницы и среди кромешной темноты тихо убил. Его хранитель был не таким самоотверженным, как прошлый, не додумался броситься в лицо, но Хайш был готов и к этому, поворачиваясь так, чтобы сберечь глаза. Схватил визжащего от отчаянья духа и швырнул вверх. Тело утащил подальше в лес, где закопал. Пусть все раскрывается со временем, Хайшу не нужен хвост в виде толпы рассветников, которые расправу с ним посчитают своим личным делом. Конечно, была небольшая вероятность, что хранитель улетит в другом направлении или в больнице окажется еще кто-то, как Алиса. Но с этим Хайш уже ничего поделать не мог. Мир устроен хаотично, потому надо отомстить, но не переживать, если идеальный план провалится.

Покидал он город с чувством выполненного долга и легким сердцем, оставляя позади бардак и разрушение, ради чего и был рожден. Наличности у Хайша было немного, но это его никогда не пугало. Он охотник, он победитель. Иногда победы заставляют себя ждать, но только лишь ради того, чтобы принести потом еще больше радости.

Рассветник — не судья. Он не оценивает людей и их поступки.

Марина каждый день после занятий шла в больницу навестить подругу. Той нужна была скорее не медицинская, а психологическая помощь. Алиса расклеилась, превратилась в унылое подобие человека, которого каждая мелочь выводит из себя. А тут еще и Хайш явился, спрашивал ее про разлом. Оказалось, что она давно почувствовала по поведению хранителя нужное место. Но это стало всем известно после заинтересованности ею нападавшего. Демоны чувствуют ложь, сильные демоны чувствуют острее. Конечно, Хайш такую информацию мимо ушей пропустить не мог. Но он не доберется ни до Алисы, ни до ее близких — рассветники согласились помочь. Было даже ясно, почему Хайш не убрался из города сразу, но почему Алису его визит, протекший без каких-либо последствий, раздавил окончательно — не ясно. Теперь демон точно скроется подальше, а подруга восстановится. И Марина не оставит ее одну в этом.

Все люди — гости в этом мире. Но рассветники — слуги. Они нужны для того, чтобы мир оставался упорядоченным местом, где всегда есть равновесие.

Услышав крик, Марина остановилась и окинула взглядом стену. С этой стороны забраться можно без труда. И, оказавшись наверху, она просто спрыгнула, приземлившись на согнутые ноги. Защита рассветника амортизирует прыжок с большой высоты. В этом и есть преимущество: рассветник сильнее любого человека, он нечто иное. Он — служитель Порядка, то есть орудие. А орудие должно быть опасным.

Компания на ее неожиданное появление отреагировала недоуменным замешательством. Лишь только зареванная девочка впереди так и продолжала жалобно скулить. Загнали слабую в угол, окружили шакальей стаей, наслаждаются ее страхом. Марина схватила за волосы первого пацана и с силой пнула его в лицо. Добрые духи, опять кровь от джинсов отстирывать. Зато теперь этот взвыл погромче своей недавней жертвы. Марина медленно повернулась к троим оставшимся. Подростки — глупые, забитые гормонами, жестокие дети. Еще несообразительные — придется продолжать. Марина резко подбежала к следующему и ударила кулаком в скулу. Наконец-то, после этого все додумались, что делать, и бросились врассыпную.

Лишь после Марина повернулась к девчонке. У той только ссадина на руке алела, но в остальном она была в порядке. Теперь даже благодарно улыбалась, не в силах поверить, что все закончено.

— Спасибо, спасибо, — повторяла, как заведенная. Но потом глянула вслед убегавшим: — Они всегда меня обижают… Сдохните, сдохните твари!

Проклятие не было наполнено нужной энергией — не сработает. И работает это совсем не так. Марина тоже посмотрела на быстро уносящихся обидчиков. Смогла бы она убить их? Нет, даже эта мысль не должна появляться в голове. Рассветники не судят. Марина вмешалась в обстоятельство, но дальше — уже не ее дело. Она сказала как можно спокойнее:

— Учись защищаться. Проси помощи у всех, у кого можешь попросить. Расскажи родителям, учителям. Ты будешь удивлена, когда попросишь у мира защиты — и он тебе ее даст. Перестань быть жертвой, если надоело.

— Ну да! — надо же, и в голосе уже появилась энергия. — Родителям до меня нет никакого дела, а как защищаться? Я одна, а их…

Оправдания. Все оправдания. Некоторым просто нравится ощущение слабости. Но рассветники — не судьи. Марина сделала все, что могла, а дальше люди выбирают сами.

Войдя в палату Алисы, Марина замерла как вкопанная. Что-то изменилось — вид подруги стал другим, пропала обычная бледность, а на тумбе стоял поднос — она в кои-то веки все съела. Марина даже не сразу заметила главное: над волосами Алисы светлело сияние.

От изумления Марина не могла выдавить ни слова, зато Алиса щебетала за обоих:

— Мариш, привет! Садись, садись скорее. Мне так неудобно за свою затянувшуюся апатию, даже не знаю, что на меня нашло. Сегодня невролог меня осматривал — сказал, что есть заметные улучшения. Кажется, даже хромоты не останется! Я вот теперь точно знаю, что все будет хорошо.

Еще бы не было… Марина, не сводя взгляда с хранителя, медленно произнесла:

— И тебе привет, дух. Как ты выжил, наш героический напарник?

— Выжил? — тот ответил хмуро. — Что ты тут забыла, рассветница? Неприятности для моей любимой притащила? Убирайся!

Марине его реакция показалась и странной, и логичной одновременно. Хранитель, наверное, долго восстанавливался, потому его и не было. И он винил во всем не демонов, а рассветников… Но мог бы выказать и каплю уважения союзникам! Алиса права — у нее теперь все будет хорошо.

Марина перевела взгляд на лицо подруги и вздрогнула. Та выглядела мертвенно бледной.

— Мариш… ты с кем разговариваешь?..

— Твой хранитель вернулся, — Марина решила обрадовать подругу этой новостью.

Но Алиса затряслась, а потом закрыла лицо руками и завыла. Странно. Нет, Марина знала, что Алиса в хранителе видела не только благо, но ей казалось, что вся депрессия последних дней была связана с тем, что оберегающий дух погиб. Никто не говорил этого вслух, но не могли не думать о том, что металлическая пластина дает раздражение, что сухожилия не восстанавливаются по одной причине — всегдашнее везение Алисы ее оставило. Так разве не стоит сейчас порадоваться такому простому разрешению?

Но у подруги началась натуральная истерика. Марина не знала, что делать. Она подошла ближе, наклонилась и погладила по плечу. Алиса сквозь рыдания бормотала:

— Эта тварь… это Хайш! Сволочь! Он предложил… но я — я не соглашалась!

— Что предложил, Алиса? При чем тут Хайш? Похоже, он срулил из города.

— Тварь! Мерзкое отродье!

— Да что случилось, Алис?!

Та окончательно утонула в рыданиях. Марина просто ждала, не зная, как утешить. Немного успокоившись, Алиса пробормотала:

— Ничего не случилось. Просто новость неожиданная. Я решила, что началась белая полоса, а оно… Пожалуйста, оставь меня сейчас, мне нужно поспать.

Вероятно, это еще остатки пережитого шока. Ничего, пройдет. Но с того дня Алиса стала немного другой: замкнутой, губы поджаты, однако она постепенно приходила в себя. И через неделю, когда оптимистичные прогнозы хирурга конкурировали с оптимистичными прогнозами невролога, уверенно заявила Марине и Илье:

— Очень скоро меня выпишут. И я собираюсь остаться в вашем деле. Найду все известные заклинания, научусь делать амулеты. Я буду ценным членом команды.

Хранитель злобно зашипел. И Илья осторожно уточнил:

— Алис, ты уверена?

— Уверена, — твердо ответила подруга. — Я не рассветница. Но я тоже должна искупить грех.

О каком грехе она говорила, так никто и не понял. После любых вопросов Алиса замыкалась в себе и все талдычила, что теперь будет участвовать в рассветной деятельности, потому что не боится ни смерти, ни ран. Она теперь ничего бояться не будет — хуже всего прожить пустую жизнь без искупления.

Сомнения озвучил Илья, когда они вышли из палаты:

— Возможно, это последствия стресса. Все нормализуется. Но хранитель ведет себя тоже странно, словно вообще нас не знает. Ведь он в курсе, что Алиса без нас бы пропала.

Марина не могла об этом не думать и успела найти объяснение:

— Он практически умер. Переоценил все, изменился. Или у хранителей бывает амнезия?

— Понятия не имею. Я уж было предположил, что это совсем другой дух, но даже по теории вероятности это невозможно: хранителей слишком мало, чтобы сразу нашелся другой.

— Нет никакой теории вероятности. Есть только наперстки и монетки. Но в случае с хранителем люди сразу получают выигрышный наперсток, как рог изобилия.

— И то верно.

— Мне не дает покоя ее истерика, когда она вспоминала про Хайша.

— Тоже не понимаю. Расскажет, когда захочет. Но давай начистоту: если бы не он, то из нас никого бы не осталось.

— Я тоже так думаю. Но рада, что больше его не увижу.

— Марин, может, по кофейку?

— Нет, поехали сразу поглядим на тот дом. Все же ставлю на домового.

— Домовой и есть, — согласился Илья со всеми ее ответами.

Алиса была права: Илье Марина симпатична. Это проявляется не только в ненавязчивых приглашениях посидеть где-нибудь вдвоем, но и во взглядах, в бесконечном внимании к каждому слову и поступку. Когда он решится сказать об этом прямо — Марина знает, что ответить.

Рассветники — орудия, слуги Порядка. Они наблюдают за игрой в наперстки со стороны, у них есть преимущество — в понимании, что происходит, но у них есть и правила. Рассветники имеют полное моральное право забыть о своих интересах, они застрахованы от разбитых сердец и романтических терзаний. Миссия превыше личного.