Многие думают, что ВРЕМЯ – это самый ценный человеческий ресурс. Однако это не так. Самым ценным человеческим ресурсом является ПАМЯТЬ – ведь если человек не помнит дня вчерашнего, то и времени для него, увы, не существует.
© Виктор Каика, 2018
ISBN 978-5-4493-9974-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Да, мы держим мышку в руках и двигаем её по столу, но ни внутри компьютера, ни внутри монитора никакого курсора мышки нет. Есть лишь запрограммированное перемещение по ячейкам памяти набора ноликов и единичек.
Но не означает ли это, что тоже самое происходит и в наших головах, и мы видим, слышим и ощущаем то, чего на самом деле не существует?
– Да, Саша, слушаю тебя, – раздался бодрый голос в телефонной трубке сразу после первого гудка, словно там, на том конце незримого, сотканного из суперпозиций электромагнитных полей лабиринта сотовой связи, куда был направлен вызов, специально сидели и ждали его звонка, что оказалось неожиданным, но в миг обрадовало инициатора соединения – ведь изначально он приготовился к череде длинных гудков и сонному бормотанию вызываемого абонента.
«Ха! Не спит и полон сил – мне снова везёт! Это приятно, похоже, белая полоса не собирается кончаться, и пасьянсик продолжает складываться», – радостно подумал Александр, но эта длинная мысль промелькнула быстро, одним, вбирающим в себя все эти слова образом, без паузы.
– Юра, здравствуй! Не разбудил? – тем не менее немного смущаясь и скромно улыбнувшись, спросил он.
– Здорово, дружище! Нет, я уже проснулся, но ты действительно ра́ненько, – рассмеялся ответивший. – Рад слышать твой голос, однако что сподвигло тебя на такой ранний звонок? День рождения у меня не сегодня!
Саша тоже рассмеялся, делая короткую паузу в возникшем диалоге, но так и оставив шутку без ответа, сразу перешёл к теме, ради которой потревожил приятеля.
– Юра, когда бы ты смог ко мне приехать? – спросил Александр, что стало для собеседника ещё более неожиданным. Да, они давненько не встречались, и пора бы уже, но чтобы вот так, вдруг, да ещё спозаранку.
– Во как!.. А что случилось-то? Я ещё и позавтракать-то не успел, – весело ответил Юрий.
– Ах что случилось? Ничего не случилось! Просто где-то любовь глупым шуткам научилась! Очень жаль, что научилась! Зачеркни эти дни! Не пиши, не звони… Извини,.. извини,.. – нарочито забвенно выводя мелодию и, конечно, не впервой демонстрируя прекрасный голос и слух, при этом всё-таки улыбаясь, пропел Саша куплет из ассоциативно по отношению к заданному вопросу возникшей в голове песни, выдавая тем самым не просто хорошее, а очень хорошее настроение.
– Хм… Похоже, для радости есть повод! Машину брать или нам маячит перспектива поднимать бокалы и произносить тосты? – тоже улыбаясь спросил Юра.
– Думаю, отметить это, конечно же, стоит, но нет, в данном случае мне нужна очень трезвая голова, и твоя в том числе.
– Даже так? Что всё-таки произошло? Судя по всему, что-то приятное? Признавайся!
– С удовольствием! Но, увы, поверь мне, это совершенно не телефонный разговор. Вот приедешь, расскажу. Сможешь?.. Дело быть может и не столь срочное, но, боюсь, одному мне этого даже не осознать, и просто безумно хочется поделиться случившимся!
– Хм… Ты меня заинтриговал! Так! Сегодня у нас понедельник?.. А в выходные о чём ты думал? Почему вчера не позвонил?
– В том-то и дело, это случилось сегодня ночью, я еле дотерпел до утра, и то, боялся, что ты ещё спишь.
– То-то я вскочил ни свет ни заря! Так это, выходит, ты мне телепатировал? – снова засмеялся Юрий, делая ударение на слове «ты». – Хорошо, я понял… Но хоть позавтракать-то я могу?
– Юра, я тоже ещё не завтракал, предлагаю трапезу провести вместе, у меня.
– А! Ну тогда другое дело! – радостно ответил Юрий. – Только без меня готовить не начинай, ты же знаешь, я люблю наблюдать, как ты это делаешь. Кстати, чем ты меня сегодня побалуешь? Ан, нет, не говори! А то я изойду слюной, пока доеду!
Они оба весело рассмеялись.
– Всё! Договорились! Жду! – сказал Александр, завершая разговор.
В современном обществе бытует мнение, что хакер – персонаж опасный и отрицательный, потому как многие считают это синонимом киберпреступника. На самом же деле, хакер – это престижное звание, своеобразный маркер в оценке профессионализма, наивысшая степень признания компьютерным сообществом таланта программиста, способного разобраться в чужом коде, зачастую, на самом низком и самом сложном уровне – уровне ноликов и единичек, но безусловно, моральные и этические качества таких профессионалов для человеческого социума весьма важны.
Сегодняшний виртуальный мир – это уже во многом почти полное отражение мира реального, в котором точно так же присутствуют как добро, так и зло. Если вдруг вам «посчастливилось» однажды выйти из дому и при этом с ужасом осознать, всем телом ощущая впрыск адреналина, что вы забыли взять с собой ключ от прямо на ваших глазах захлопывающейся за вами железной двери, неужели вам придёт в голову выбивать её кувалдой или раскурочивать дверной косяк ломом? Ну нет, конечно! Вы обратитесь к специалисту, способному впустить вас обратно, в квартиру, не повредив запирающего механизма вашего замка. Безусловно, человек, обладающий такими способностями, может стать опасным для общества, но это вовсе не повод называть его преступником, не так ли?
Аналогичные ситуации возникают и при работе с компьютерами, и если вы по какой-то непонятной для вас причине, включая свой ноутбук, вдруг получаете назойливо повторяющееся, неприятное и обескураживающее, а порой и бросающее в холодный пот сообщение «Неверный пароль» или ещё более кошмарное – «Вы превысили количество попыток войти в систему», то в некоторых случаях помочь вам сможет только хакер, и Александр был именно таким профессионалом. Он, долгое время работая на стыке электроники и программирования, не только знал такие диковинные для простого обывателя сочетания слов, как то –
Его друг детства, Юрий, с которым он до сих пор поддерживал дружеские отношения и которого только что пригласил к себе в гости, был микробиологом, тоже фанатом и профессионалом своего дела и работал в криминалистической лаборатории, весьма оснащённой современнейшим оборудованием. Мало того, он был начальником этой лаборатории и почти всегда имел возможность вот так, запросто, распоряжаться своим временем.
В ожидании друга Александр снова подошёл к своему компьютеру и, в который уже раз разглядывая отображаемое на экране монитора, испытывая ни на минуту не отступающее чувство практически детской радости и улыбаясь, глубоко вздохнул. «Надышаться можно только ветром», – всплыли откуда-то из глубин памяти слова, неизвестно чьи, неизвестно когда туда попавшие. Он настолько долго решал эту трудную задачу, что до сих пор не верилось, что это на самом деле случилось, и, лишь видя результат, такой цветной и красивый, ещё даже красивей, чем он ожидал и представлял себе, понимал, что это реальность! Он снова и снова широко улыбался и ощущал, что сейчас ему не достанет ни бегать, ни прыгать, ему хотелось летать! Эта радость умножалась пониманием того, что он – единственный на всей планете во веки веков человек, кому удалось это сделать! Чувство это – ошеломляющее! Радость была настолько велика, что она не вмещалась в душе, она могла разорвать её на части, она вырывалась, удержать её было невозможно, ею надо было делиться!
Но, увы, именно сейчас, когда в этом была потребность, делиться как раз таки было не с кем – жена вместе с дочерью поехала гостить к своей маме, то бишь к тёще, и да, с одной стороны, это давало ему возможность, не мешая никому спать, сидеть за компьютером и ночью, потому что компьютер почему-то стоял в спальне, но сегодня, в этот зарождающийся, воистину исторический день, когда это наконец-таки произошло – ему очень хотелось, чтобы она была рядом! На данный момент она была единственной, кто знал, чем занимается её любимый муж, хотя и относилась к этой идее скептически, и надо сказать, небезосновательно, но во́т он, во́т он, момент, воочию подтверждающий его правоту! И он знал, что она будет им гордиться!
Александр посмотрел на часы – прошло уже тридцать минут, но всё равно, утро ещё раннее, а значит, дороги пустые, и Юра должен был уже появиться… И только он об этом подумал, как раздался уныло курлыкающий, затухающий, словно страдальческий крик умирающего аиста, звонок домофона. Саша быстрым шагом подошёл к пульту у входной двери и молча нажал кнопку, разрешающую войти в подъезд. Затем открыл настежь дверь на лестничную клетку и стал дожидаться, когда его гость поднимется на пятый этаж. Вот уже слышны звуки шагов, Саша знал, что Юра не любит пользоваться лифтом, значит, это был он. Наконец, на лестничной площадке появилась довольная, улыбающаяся физиономия его друга, и Саша, отступая в сторонку и освобождая проход в коридорчик своей небольшой, но уютной квартирки, тоже улыбнулся в ответ.
– Привет! – сказал Юра, продолжая улыбаться.
– Привет, раздевайся, мой руки и проходи на кухню, – ответил Александр после крепкого рукопожатия. – Если хочешь, бери тапочки, хотя, у нас тепло.
Через пару минут они оба уже были на кухне, и Юрий с вниманием и удовольствием наблюдал за тем, как хозяин квартиры готовит завтрак. Это может показаться странным, но Саша, в отличие от других программистов такого класса, получал удовольствие не только от работы, но и от еды. Вдобавок к этому он любил готовить и делал это быстро и вкусно. Был конец мая, и на местном базарчике у бабушек уже появилась молодая картошка. Саша вчера купил её и, держа в руках шесть светло-жёлтых клубней размером сантиметра по четыре в диаметре, сказал:
– Сначала мы её слегка отварим. Картошечка молоденькая, и кожура у неё настолько тонкая и нежная, что чистить её нет необходимости, просто потрём её мягкой губкой в проточной воде.
С этими словами он подошёл к раковине, включил воду и стал мыть клубни, обтирая их небольшой зелёной, весьма упругой мочалочкой. Затем он набрал в кастрюльку холодной воды и опустил в неё картошку, зажёг газ и поставил вариться.
– А посолить? – спросил его наблюдавший за происходящим Юра.
– Нет, солить мы её не будем, – ответил улыбаясь Александр. – Если её посолить, то она станет плотной, а я хочу, чтобы она была рыхлой внутри. Картошка молодая, и долго варить её нельзя, чтобы не разварилась. Как вода закипит – всего пару-тройку минут. А потом мы её аккуратно обжарим до золотистой корочки, которая не даст ей рассыпаться, и она получится у нас, как яйцо всмятку – и целая, круглая снаружи, и рассыпчатая, мягкая внутри, – снова улыбнулся Саша, весело посмотрев на приятеля.
После этого Саша открыл холодильник и вытащил кусок копчёного сала с тоненькими прожилками мяса.
– Ты пирожки со шпеком ел? – спросил он Юру и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Вот это сало используют при приготовлении пирожков со шпеком, а мы сейчас нарежем его и нажарим шкварочек.
С этими словами он ловко, но не без усилий, пальцами отодрал от сала шкурку, однако не выбросил, а снова положил в холодильник и, посмотрев на Юру, сказал:
– Шкурку я не выбрасываю, я её потом обязательно использую, когда буду варить гороховый суп – она придаст ему особый аромат.
Затем он взял острый нож и с узкой стороны стал нарезать плоские кусочки сала толщиной примерно миллиметров по пять. Нарезав таким образом шесть кусочков, сложил их стопочкой и стал нарезать соломкой, толщиной где-то в сантиметр, поперёк прожилкам мяса, так, что каждый кусочек содержал и сальцо́, и мясцо́. Саша достал среднего размера сковородку, поставил её на плиту, положил в неё нарезанные кусочки сала и стал жарить, постоянно помешивая деревянной лопаткой.
Сало под воздействием температуры стало растапливаться и весело зашкварчало, издавая приятный запах и навевая вкусовые фантазии. Довольно-таки скоро кусочки сала превратились в шкварочки, но не доводя их до хрустящего состояния, Александр снял сковородку с плиты и ловко и аккуратно вытащил их той же лопаткой на тарелочку. А к этому времени закипела вода, в которой варилась картошка.
Саша засёк время и через две минуты снял кастрюлю с плиты. Аккуратно слил воду, открыл крышку, давая остаткам влаги испариться, и оставил картошку немного просохнуть.
Когда концентрация восходящего пара испаряющейся воды стала практически незаметной, Александр взял большую ложку и осторожно, чтобы не повредить, по одной выложил картофелины на сковородку в растопленный жир, оставшийся от шкварок, и стал их обжаривать со всех сторон, нежно и заботливо переворачивая каждую с одного бока на другой.
Запах отварной картошки смешался с запахом жареного копчёного сала, и Юра невольно сглотнул слюну.
– А посолить? Уже пора, наверное, – не унимался он, пытаясь внести свою лепту в процесс приготовления пищи.
– Нет, солить и теперь не следует, – ответил Саша. – Да, несмотря на то, что сало хранят в покрытом слоем соли виде, оно солью не пропитывается, даже если его потом коптят. Но у нас, как я уже говорил, сало не обычное, а с прослойками мяса. А мясо, в отличие от сала, просаливается очень хорошо, и когда мы его ужаривали, топлёный жир получил солёность в нужном для нашего блюда количестве.
Тем временем, картошечка приобрела золотистый оттенок и выглядела неимоверно привлекательно и аппетитно. Пару движений, и она уже была разложена на двух тарелках. Далее Саша действовал быстро и молча. Он открыл холодильник, вытащил оттуда два куриных яйца, аккуратно, не нарушив целостности желтков, разбил их ножом над сковородкой, и когда они растеклись по горячей поверхности ровными кругами, равномерно посыпал белок шкварками и стал жарить.
Через некоторое время на тарелках рядом с картошкой появилась глазунья с вкраплениями ужаренного шпека. Затем картошка была украшена свежим, пахучим и зелёным, тоже купленным у бабушек, быстро и ловко измельчённым острым ножом укропчиком.
Последним действом было приготовление салата, но не из тех безвкусных как трава, а из по-настоящему пахнущих помидоров и огурцов, заправленного нерафинированным подсолнечным маслом, тоже украшенного и видом, и запахом маленьких веточек зелёного укропа, и вот только его Саша и посолил.
На столе, как по мановению волшебной палочки, появились ножи, вилки и ложки, друзья сели за стол и приступили к трапезе, утоляя голод, достигший апогея. Ели они молча.
Позавтракав и выпив по чашке кофе, Саша и Юра, наконец, перешли к разговору, ради которого они собрались.
– Ну, так что же всё-таки стало причиной нашей, столь ранней встречи? – спросил улыбаясь Юра, снова проявляя любопытство, уже не подавляемое голодом и перебравшееся на первое место в приоритетах желаний.
– Идём, я тебе кое-что покажу, – сказал Александр, домыв посуду и вытирая руки полотенцем. Что-что, а на кухне у него всегда был порядок!
Они прошли в комнату к компьютеру, и уже издали Юра увидел на экране монитора своё собственное изображение, то есть своё лицо, как на фотографии, цветное.
– Когда это ты успел меня запечатлеть неулыбающегося? Что-то я не припомню такого снимка. Ты освоил «Фотошоп»? – рассмеялся Юрий.
– А это вовсе и не фотография, но похож, правда? – спросил Александр.
– Ну, я бы сказал, очень похож, ты стал рисовать по памяти? – не унимался Юра, пытаясь понять, в чём подвох.
– Юра, ты не понял. Это трёхмерное изображение!
С этими словами Александр двинул мышкой, и отображаемая на экране монитора Юрина голова, стала поворачиваться, что позволяло её рассматривать со всех сторон. Юра улыбаться перестал, а Саша продолжил речь.
– А ежели кому не нравится серьёзное выражение лица, то это поправимо. Где тут у нас управление улыбательными мышцами? Вот оно, – гордо сказал Александр, и в следующий момент глаза виртуального Юрия слегка сощурились, а на лице появилась радушная улыбка.
После этого Саша посмотрел на друга, но, увидев его физиономию, широко улыбнулся и решил ещё кое-что подправить, и, еле сдерживая смех, произнёс:
– А ежели мы все мышцы расслабим, то увидим то, как ты выглядишь сейчас.
Сказав это и внеся изменения, он уже не смог себя сдерживать и громко рассмеялся, потому что у трёхмерного изображения округлились глаза, и открылся рот, и со стороны это выглядело так, будто Юра смотрит не в экран монитора, а в зеркало. Быстро поняв это, Юрий тут же улыбнулся и, слегка смутившись, посмотрел на Сашу.
– Ты что, приобрёл 3D-сканер?! – удивлённо спросил он. – Но когда ты успел меня отсканировать?!
– Юра, – ответил Александр. – Это не сканер. Это совсем другое. Я расшифровал ДНК!
Теперь уже рассмеялся Юрий.
– Саша, ДНК уже давно расшифрована!
– Юра, ты меня не понял! Под расшифровкой я имею в виду совсем другое! То, что сегодня известна последовательность нуклеотидов того или иного организма, знают все, но назвать это расшифровкой… Да, извлечь из клетки и записать ДНК в виде текста – это большое достижение, но использовать его лишь для сравнения с другими образцами при установлении отцовства – слишком примитивно. И на самом деле как раз таки его, этот текст, и нужно расшифровывать. Ну да, геном состоит из множества комбинаций четырёх азотистых оснований – аденина, гуанина, цитозина и тимина, и вы соответствующими этим названиям буквами, то бишь – AGCT, так его и записываете. Но вот что, например, обозначает запись ACGTTCAC? Любой тебе скажет, что это бессмыслица. А ведь это код! И не просто код, а программа, управляющая развитием и жизнедеятельностью любого живого организма! У человека она длиной не в восемь букв, как в этом примере, а в три миллиарда! Ты представляешь, что там наворочено?!
– Саша, ты хочешь сказать, что ты дизассемблировал ДНК?!
– Ишь ты, каких слов нахватался! – рассмеялся Александр. – Не зря ты со мною общаешься! Но ты пойми, дизассемблировать код можно, только зная систему команд процессора, для которого этот код написан, и который этот код выполняет.
– Да, кстати, Саша, давно уже хотел тебя спросить, ты мне можешь на пальцах пояснить, что это за зверь такой – система команд процессора? А то, каждое в отдельности – вроде слова понятные, а вместе – что обозначают, понять не могу, – рассмеялся Юрий.
Александр на секунду задумался. Потом взял лист бумаги и карандаш, написал подряд последовательность из четырнадцати цифр –
– Юра, это может быть кодом?
– Наверное, – ответил Юра и шутя добавил. – На номер телефона это не похоже.
– Но если это код, то что он обозначает, можно только догадываться, правда?
Юра ничего не ответил и молча продолжал слушать.
– Теперь представь, что это, действительно, программа, и существует устройство, для которого она написана – устройство со своей системой команд. Например, оно различает и умеет выполнять следующие четыре команды, – сказал Саша и написал под цифрами четыре строчки.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Юра улыбаясь. – Дай, я попробую… Так. Стать на север, пройти вперёд 50 метров, пройти направо 12 метров, копать вниз на глубину 3 метра! Как всё просто! – он весело засмеялся.
– Да, когда известна система команд, действительно всё просто. Ты знаешь, почему в своё время компьютеры «Макинтош» проиграли гонку компьютерам IBM? Одной из причин было то, что процессоры, которые использовала фирма Apple, имели закрытую архитектуру – никто не знал их системы команд, хотя они и были как минимум на порядок круче процессоров фирмы Intel. А без системы команд, любая программа – это абсолютно бессмысленный набор ноликов и единичек или в нашем случае набор из букв AGCT, и, Юра, я эту систему команд нашёл!
– Так, так, так… То есть ты хочешь сказать, что это изображение, есть результат работы твоей программы, на основе данных, которые содержит моя ДНК? Так вот почему ты тогда у меня её выпрашивал… Когда это было-то, два, три года назад? И главное, так и не признался, для чего. Но погоди, разве это возможно? Как ты получил изображение моей физиономии? Как ты это сделал?
Саша улыбнулся.
– Не знаю, кто создал наш прекрасный Мир, мы наслаждаемся жизнью, и в повседневной суете практически никто из нас этого не осознаёт, но в нём все написанные программы выполняются, и работает всё именно так, как было задумано, и мыслю я, что жизнь – это и есть выполнение программы ДНК! Птички и бабочки летают не потому что их кто-то этому учит, а потому что это заложено в программе! Человек стремится познать этот Мир, и наша задача – всего лишь понять, как и почему это происходит, как это работает? Да, для того, чтобы программа выполнялась, нужен компьютер. В природе сама живая клетка является компьютером. Я, как программист, наверное, представляю это не так, как микробиологи, – засмеялся Александр. – Я вижу не просто живую клетку, я вижу совершеннейший компьютер. Полностью автономный, в белковой оболочке, через которую в него наряду с кислородом попадает топливо (углеводы), сжигаемое затем в молекулярном реакторе, называемом митохондрией. Так вырабатывается энергия для работы этого компьютера. Но при сгорании топлива образуется углекислый газ и вода, они выводятся из компьютера через ту же белковую оболочку. Представляешь, насколько продуман этот материал? Ведь кроме этого, через него проходит и различного рода строительный материал, позволяющий прежде всего – размножаться! Компьютер строит сам себя! Он увеличивается в размере, дублирует все свои внутренности и делится, перетягивая сам себя, пополам! Раз, и уже два компьютера! Раз, и уже их четыре! И всё это происходит по программе, записанной в ДНК.
Саша задумчиво посмотрел вдаль.
– Ты только представь, какая непостижимая сила, какой невероятной мощности задействован механизм, насколько в нём всё предусмотрено и продумано, что даже безмозглые мотыльки на непреодолимых для осознания расстояниях, гонимые ветром, съедаемые птицами, находят друг друга и спариваются, и два ничтожно маленьких, микроскопических компьютера, женский и мужской, один – умеющий лишь ждать, а второй – махать хвостиком и искать, объединив своё программное обеспечение, превращаются в мощнейший, просто потрясающей силы программных решений компьютер, способный делиться! Из одного единственного компьютера образуются тысячи, а они всё делятся и делятся, соединяясь своими белковыми оболочками, и не абы как, а тоже строго по программе, и до тех пор, пока эта часть программы ДНК не будет выполнена, и новый организм не станет полноценной копией своих родителей.
Сначала это стволовые компьютеры, но затем по той же программе каждый новый компьютер получает профориентацию – они становятся специализированными. Одни, например, становятся костной тканью и формируют будущий скелет. Другие объединяются в систему тех или иных органов, мышц, нервов, мозга. Потом их становится миллиарды!
Представляешь, кровеносные сосуды – это миллиарды соединённых между собой, согласно программе ДНК и никак иначе, специализированных компьютеров, в специально продуманных, прочных и эластичных белковых корпусах, способных крепко держаться друг за друга, определяя форму и прочность создаваемой ими конструкции, умеющих по команде синхронно сжиматься или растягиваться, регулируя давление и ток крови, в состоящих только из них, и более ни из чего другого, венах, аортах и капиллярах, пронизывающих весь организм, тоже состоящий из миллиардов компьютеров. Мало того, способных к регенерации образованной из них ткани и замене повреждённых и вышедших из строя машин. И всё это из одного единственного компьютера – из одной единственной клетки!
А сама кровь – это не просто водный раствор соли, заметь, как ты сам говорил – со специально подобранной плотностью, а я скажу – с программно-регулируемой; это нельзя даже назвать жидкостью – это взвесь, в которой несметным потоком плывут, постоянно сталкиваясь в сумасшедшей давке друг с другом, миллиарды других, в упругих белковых корпусах, но уже одиночных специализированных компьютеров, например, красные кровяные тельца, которые мы называем эритроцитами – ведь это тоже компьютеры! Они научены обменивать в окружающей среде молекулы углекислого газа на молекулы кислорода, разносить и снабжать им все компьютеры организма, обеспечивая бесперебойную работу их совершеннейших, программно управляемых энергоустановок – ведь в митохондриях тоже есть ДНК, забирать у них углекислый газ и выводить его из организма, снова и снова меняя его на кислород. И так по кругу, не останавливаясь, всю жизнь! Остановка – это верная смерть! А там ещё и тромбоциты – компьютеры, готовые по программе в любой момент пожертвовать собой, чтобы закупорить рану – закрыть брешь, образовавшуюся среди стройных рядов компьютеров кровеносных сосудов, и не дать вытечь остальным компьютерам, их наполняющим. Лейкоциты – компьютеры, поглощающие и переваривающие чужеродные частицы, выполняющие участок программы ДНК, напоминающий программу антивируса Касперского, распознающие все компьютеры, с которыми они сталкиваются, по принципу свой-чужой, как сыщики, судьи и вершители приговоров в одном лице, проверяющие всех, выискивающие и уничтожающие чужих.
Воцарилось молчание. Саша, глядя на зависшего от такого потока информации друга, улыбнулся. Юра же переваривал некоторое время услышанное, затем, придя в себя, быстро спросил:
– То есть ты хочешь сказать, что можешь сгенерировать портрет любого человека, только лишь имея его ДНК?!
– Вот именно! Мало того, я могу сгенерировать даже его отпечатки пальцев! И вообще, любой орган, и не только внешний, но и внутренний! Ведь в ДНК предусмотрено всё!
Глаза у Юрия загорелись, и он с волнением спросил:
– А в каком виде тебе для этого нужна ДНК? В том, в котором я тебе давал свою? А сколько времени потребуется на получение портрета преступника? – думая уже о проблемах, решаемых на работе, возбуждённо произнёс он и добавил. – И отпечатков пальцев тоже!
Саша рассмеялся и, не преминув вставить фразу из недавно просмотренного фильма «Бег», снятого по мотивам произведений Михаила Булгакова, сказал:
– «А ты азартен, Парамоша!» Я так и думал, что тебе понравится. Ты знаешь, мне удалось написать программу, которая задействует не только центральный процессор, но и контроллер видеокарты, а она у меня очень мощная. Вдобавок, программа позволяет генерировать не весь организм, а выборочно, любые его отдельные части, что здо́рово ускоряет процесс. Это не какая-то там бессмысленная генерация биткоинов, намеренно усложнённая и растянутая не на часы и дни, а на месяцы и годы, чтобы как можно больше украсть времени и энергии у человечества. Поэтому, на генерацию головы уйдёт максимум полтора часа, всё зависит от возраста человека – чем человек старше, тем дольше будет длиться этот процесс.
– Так ты и возраст можешь определить?!
– Конечно! Дизассемблирование ДНК (как ты выразился) показало, что клетка рассчитана на определённое количество делений, и в геноме есть счётчик, значение которого меняется при каждом её делении. Зная примерно сколько раз в год клетка делится и начальное значение счётчика, а оно у всех примерно одинаково, моя программа вычисляет примерный возраст организма.
– Вот это да! А мы можем сейчас это сделать?
– Безусловно, считай, что ты уже на работе! – рассмеялся Александр.
– Мне нужен доступ к серверу моей лаборатории, от тебя можно подключиться?
– Конечно. Садись, – сказал Саша, закрывая изображение друга на экране монитора и освобождая доступ к компьютеру.
Юра сел за компьютер, и через несколько минут на рабочем столе, отображаемом на экране монитора, лежал и красовался файл, содержащий код ДНК неизвестного человека, разыскиваемого правоохранительными органами. Затем за дело взялся Александр. Он ввёл геном подозреваемого в свою программу, проверил настройки, выбрал генерацию головы и рук и сказал:
– Пол мужской. Возраст твоего подопечного, на момент получения ДНК, примерно 36 лет. Сколько времени прошло с момента получения генома? Я могу добавить, и мы увидим, как он выглядит сейчас!
– Примерно год.
Александр скорректировал возраст и нажал кнопку «Пуск». В левом верхнем углу монитора побежали контрольные цифры, а по центру экрана возникло медленно меняющееся трёхмерное изображение, пока что ничем не напоминающее человеческий облик. Саша протянул руку и включил колонки.
– О генерации результирующих изображений нас будут уведомлять звуковые сигналы. Ну а мы пока что можем пить чай, – улыбнулся Александр.
– Да, давай попьём чайку, а то у меня в горле что-то пересохло, – сказал Юра, и они снова направились на кухню.
– Саша, неужели мы получим и портрет, и отпечатки пальцев? Даже не верится, что такое возможно!
– Юра, ты пойми, программа ДНК идеальна, и в этом ни у кого не может быть сомнений, потому что она работает – ведь результат её работы мы наблюдаем каждый день – это Жизнь на нашей планете Земля, вся Жизнь, которая длится уже миллиарды лет без пауз и остановок. Надёжный, выверенный код, проверенный и отлаженный, выполненный такое число раз, которому невозможно придумать даже название. Её выполняли и выполняют все клетки, от самой первой, появившейся при зарождении Жизни, до последней, из которых и я, и ты в том числе состоим, и тот человек, геном которого мы загрузили в мой компьютер, не является исключением. Его программа нам известна, а зная систему команд, я могу её просто выполнить, и созданный мною программный эмулятор компьютера клетки это сейчас и делает – строит виртуальный организм, и даже не сомневайся, скоро мы получим его визуализацию. Если честно, мне и самому ещё не верится в реальность произошедшего, однако надо констатировать, это – задача уже решённая, и меня уже волнует другое – открывающиеся перспективы! И вот об этом я и хочу с тобой и поговорить, и поразмышлять.
– Саша, а этот виртуальный организм, как он существует в твоём компьютере, он в нём живёт? – задал вопрос Юрий.
– Видишь, ты уже начинаешь мыслить теми же категориями, что и я, – улыбнулся Александр. – Я тоже прежде всего задумывался именно над этим вопросом, но, увы, скажу тебе, что на сегодняшний день полная эмуляция жизни возможна только теоретически. Я даже не представляю, какой мощности должен быть компьютер, чтобы это осуществить.
Да, современные операционные системы многозадачные, а процессоры, тем более процессоры видеокарт, многоядерные и высокопроизводительные, но ты представь, какое количество параллельных задач необходимо выполнять, чтобы сэмулировать жизнедеятельность каждой клетки человеческого организма. Для этого нужны процессоры с миллиардным количеством ядер либо миллиарды объединённых одной задачей компьютеров – ведь клеток в организме сотни миллиардов. Не говоря уже о том, что это потребует создания виртуальной среды, содержащей все химические элементы, требующиеся для жизнедеятельности такого организма – виртуальный кислород, виртуальный углекислый газ, азот, вода, причём в различных агрегатных состояниях. Нужно эмулировать весь окружающий нас мир со всеми законами физики и квантовой в том числе – ведь компьютер-то молекулярный, и наверняка в нём действие равно постоянной Планка.
Нет, мне кажется, сегодня этого сделать невозможно. Моя программа эмулирует лишь деление клетки и выполняет участок ДНК, отвечающий за строительство организма. Она выполняется в условно существующей окружающей среде, идеальной, в которой имеется в наличии всё необходимое для развития организма. Она не ждёт, когда в клетку поступят аминокислоты, она считает, что всё это в ней уже есть, и просто создаёт из одной клетки две, но при каждом делении располагает их в виртуальном трёхмерном пространстве так, как это предписано в ДНК.
– Но тогда выходит, что кроме как получать отпечатки пальцев и морды преступников, перспектив-то особых у нас и нет? Искусственного интеллекта ты не создашь?
Александр рассмеялся.
– А на кой он нам сдался, этот искусственный интеллект? – спросил он, однако, увидев возникшее на лице друга недоумение, продолжил. – Давай мы с тобой вот как порассуждаем… Ответь мне на такой вопрос. Как ты считаешь, у шимпанзе есть интеллект?
– Ну да, конечно, есть. Учёные говорят, что шимпанзе обладает интеллектом трёх-четырёхлетнего ребёнка человека.
– Вот-вот… И это, заметь – предел развития интеллекта взрослой особи. И как же, скажи, при этом люди относятся к нашим младшим братьям по разуму? – спросил Саша, хитро улыбаясь.
– Да в общем-то, как к обезьянам и относятся, а как к ним ещё относиться, – усмехнулся Юрий.
– Это верно… И, обрати внимание, всего лишь по причине того, что ДНК человека отличается от ДНК шимпанзе на каких-то 4%, не так ли?
– Ну, всё указывает именно на это, – продолжая улыбаться, ответил Юра.
– То есть всё дело в более совершенной программе ДНК, – подняв вверх указательный палец и многозначительно посмотрев на друга, резюмировал Александр. – А теперь представь, что мы создали искусственный интеллект, который превосходит человеческий – ведь только такой интеллект имеет смысл создавать, потому что нам не нужна ни обезьяна, ни человек, зачем они нам – они у нас уже есть! Нам нужен интеллект, способный ответить на более сложные вопросы, чем те, на которые можем ответить мы сами, не так ли? Но допустим, что при этом код ДНК вновь созданного, более интеллектуально развитого организма так же отличается от человеческого всего на 4%, – сказав это он улыбнулся и, пристально посмотрев на собеседника, спросил. – И как ты думаешь, каким образом этот искусственный интеллект будет относиться к нам, к людям?
Наступила пауза, и улыбка на Юрином лице как-то сразу потускнела. Проблем с образным мышлением у него не было, и он живо представил себе картинку, как встречаются две взрослых сверхчеловеческих особи (почему-то женского пола), и одна другой говорит – «Нашему сынишке вчера исполнилось четыре годика, мы с мужем давно ему обещали показать людей и подарили на день рождения прогулку в зоопарк. И ты знаешь, там оказалось так интересно, гомо сапиенсы такие забавные, сын весь вечер с ними игрался, доказал им теорему Пуанкаре, а они, представляешь, даже ничего не поняли – ведь перельманы среди них такая редкость…».
– Мда,.. – произнёс Юра. – Такая простая мысль мне в голову как-то не приходила. Но что же это получается?.. Искусственный интеллект не имеет смысла?
– Ну почему же не имеет? Бог ведь для чего-то сотворил человека? А ведь человек по отношению к своему Творцу является ничем иным, как интеллектом искусственным. Значит, смысл какой-то в этом всё-таки был? – улыбнулся Александр.
Юра молча поднёс край своей кружки к губам и сделал большой глоток чая.
– Хм… Но что же тогда мы ещё можем с тобой обсуждать? – произнёс он сначала задумчиво, потом улыбнулся и, посмотрев на Сашу, продолжил. – Окромя отпечатков пальцев и бандитских рож, мне в голову больше ничего не лезет, – рассмеялся он.
– О! Перспективы у нас с тобой просто колоссальные! Сейчас я тебе поведаю, как я их себе представляю, и мы с тобой вместе решим, что нам с этим делать. Для меня очень важен твой взгляд со стороны, потому что он другой. Но сначала, коль скоро ты затронул тему искусственного интеллекта, выскажу ещё кое-какие соображения по этому поводу.
Саша тоже сделал глоток чая из своей большой кружки и, крякнув от удовольствия, продолжил:
– Значится так! Искусственный интеллект я вижу двух видов… Первый из них мы с тобой уже обсудили, но надо понимать, что от второго он отличается лишь одним единственным качеством, а именно – наличием в нём души. То есть ежели создавать бездушный интеллект, то таких проблем не возникнет. Получится прекрасная информационно-советующая система, в любом вопросе оставляющая право принимать окончательное решение за человеком.
Кстати, в таком аспекте я рассматриваю всю живую природу. Я убеждён, что муравьи, пчёлы, бабочки, стрекозы, жучки, паучки и им подобные – твари бездушные, это просто биороботы, поверь мне, не имеющие своих личных мыслей, и им неведомы ни мечты, ни желания, ни сомнения, ни переживания. Они выполняют свои функции строго по программе ДНК, как машины Тьюринга, совершенно не задумываясь! Нет у них и никакого коллективного разума, всё это – досужие домыслы.
Пчёлы безупречно строят свои соты, располагая ячейки с изумляющей точностью, которая обеспечивает максимальную прочность возводимой ими конструкции. Сотовые ряды стройны и красивы, словно кристаллическая решётка атомов углерода в алмазе, строятся только так, как предписывает программа, и никак иначе. То бишь пчёл никто этому не учит, всё уже давно просчитано и зашито в геном. Ты видел, как работает роботизированная линия по сборке автомобилей?! Это же просто загляденье! Сплошной интеллект! Роботы хватают кузова, вращают их с невероятной ловкостью, сваривают с неимоверной точностью – на это можно смотреть часами. Пчёлы – ещё круче! Каждая из них, как аэромобильный роботизированный многофункциональный станок – взлёт, поиск цветка, посадка, мохнатым брюшком швырк-швырк, и цветок опылён, хоботком тырк-тырк, и нектар собран, снова крылышками жу-жу-жу, идеальный взлёт, бесподобный полёт, следующий! Собранный нектар превращают быстренько в мёд и запечатывают в сотах вырабатываемым ими же самими воском. Мы их так и называем – рабочая пчела, просто идеальный робот!
Александр снова сделал глоток чая, встал, держа кружку в руке, и задумчиво посмотрел в окно, любуясь яркой весенней свежестью зелёных листьев растущих во дворе деревьев, ещё не успевших покрыться пылью. А увидев на одной из веток воробушка, держащего в клюве белого мотылька, улыбнулся и, переведя взгляд на Юру, продолжил:
– Ну и, конечно, второе предназначение насекомых – почти все они являются пищей для тех живых организмов, которые стоят над ними выше по пищевой цепочке. Хотя, странным образом эта цепочка замыкается, и бактерии в конце концов съедают всех. И вообще, иногда мне кажется, что Жизнь устроена, как хорошая азартная игра, в которой пешка становится ферзём, а шестёрка бьёт туза. И у кого-кого, а у бактерий точно нет души.
Неуверен насчёт рыб, земноводных и рептилий, но обладателями же душ, а значит и желаний, по моему мнению, являются все теплокровные. Из птиц, наверняка, отдельные виды попугаев и, безусловно, вороновые – эти способны на многое, даже на шутки! Конечно, по сравнению с человеком, у них желания куда более скромные, да это и понятно, но они есть!
В общем, нам имеет смысл создавать искусственный интеллект, не обладающий сознанием, «рабочую пчелу», выдающую на-гора по требованию человека любую известную ей информацию, без устали и лени, без противоречивых желаний и мыслей о справедливости, возникающих из-за необходимости подчиняться требованиям более низкого интеллекта, которые без сомнения имели бы место быть при наличии души. Или… – произнёс Александр, глядя на Юру, и не успел договорить, как вдруг из глубины квартиры раздался громкий раскатистый звук, напоминающий стук дятла, с завидным усердием долбящего сухое звонкое дерево.
– Что это?! – испуганно произнёс опешивший Юрий, глядя на Александра округлившимися от неожиданности глазами.
– Это? – рассмеялся Саша, ставя кружку с недопитым чаем на стол. – Это наши отпечатки пальцев, пошли посмотрим.
– Ну ты меня и напугал! – явно с облегчением произнёс Юра, тоже отставив свою кружку в сторону, поторопился встать, и они быстрым шагом, чуть ли не бегом, прошли в комнату с компьютером. На экране монитора действительно красовалось десять отпечатков пальцев неизвестного им человека. Однако меняющиеся в левом углу значения состояния программы свидетельствовали о том, что она продолжала свою работу.
– Как-то быстро, тебе не кажется? – спросил Юра с неуверенностью в голосе, глядя на друга.
Саша улыбнулся.
– Но ты же мне сам рассказывал, что с возрастом папиллярный узор может изменяться только в размерах, и при этом полностью сохраняет геометрию рисунка и пропорции линий. Вот я и подумал – зачем зазря напрягать компьютер и тратить драгоценные энергию и время? Я задал программе сформировать отпечатки пальцев при достижении организмом двадцатилетнего возраста. Мне показалось, этого вполне достаточно, чтобы получить полноценные образцы. Или я не прав?
Теперь, глядя на Сашу, улыбнулся Юра.
– Ты прав и убедителен, как всегда.
– Тогда скажи, в каком виде тебе их сохранить? Могу и распечатать.
– Ну что ж! Это уже интересно! – потирая руки произнёс Юрий. – Сохранить можешь в любом графическом формате, только сделай каждый отпечаток отдельно и напиши в названиях файлов, какому пальцу какой руки он принадлежит.
Александр сел за компьютер и быстренько создал десять графических файлов с отпечатками пальцев.
– Что дальше? – спросил он, гладя на друга.
– Отправь их по почте, – произнёс Юра и назвал электронный адрес почтового ящика. Когда же письмо было отправлено, он посмотрел на часы, вытащил из кармана мобильник и кому-то позвонил. Дозвонился сразу.
– Георгий, привет! Ты уже на работе?.. Слушай, я тебе по емайлу отправил отпечатки пальцев, пробей их, пожалуйста, по базе, и если будет результат, отзвони мне немедленно, – сказал Юрий и, дождавшись удовлетворяющего ответа, разговор завершил, а телефонную трубку положил в карман. Затем он посмотрел на Александра и спросил:
– Двадцать лет говоришь? А мы уже можем на него взглянуть?
– Да, конечно, – ответил Александр, и через секунду на экране монитора появилась голова искомого человека. – Усы и бороду я ему сбрил, – хохотнул Саша, разворачивая виртуальную голову в анфас. – Но если хочешь, могу вернуть и то и другое, как вместе, так и по отдельности.
– Кстати, совсем забыл тебе сказать, – перебил его Юра. – Пришла информация, что нашего Сидорова грохнули – застрелили в какой-то бандитской разборке…
В тот же момент в сознании друзей произошло нечто невероятное, потому что устремлённый на них взгляд виртуальной личности заставил их остолбенеть – с экрана монитора пристально, вызывающе нагло и испепеляюще на них смотрел их непутёвый одноклассничек.
– Это же Сидоров! – воскликнул Юрий и посмотрел на Александра.
– Мда… – ответил Саша. – Неожиданно… Лёгок на помине! Правильно говорят, помяни чёрта, и он тут как тут.
Наступила пауза. Говорить об этом подонке друзьям не хотелось, да и впрямь, всё что можно было о нём сказать, было уже давно сказано, потому и пауза долго длиться не могла, и Юра её нарушил первым.
– Но похоже, мы с тобой раскрыли ещё одно преступление этого негодяя, и одним висяком стало меньше.
Только Юра произнёс эти слова, как зазвонил его мобильник. Он быстро ответил на звонок, молча выслушал звонившего и, кладя мобильник в карман, произнёс:
– Да, это он! Отпечатки пальцев его!
Друзья посмотрели друг на друга, каждый из них думал о своём, но они оба понимали, что их дружба в школе началась именно тогда, когда они объединились в противостоянии с этим негодяем, и снова воцарилось молчание, из которого опять первым вышел более циничный Юрий.
– Мда… Вот тебе и искусственный интеллект… Представляешь, какой был бы ужас, если бы он ещё и заговорил?! Ладно, что мы имеем?.. – улыбнувшись задал он риторический вопрос. – Твоя программа работает, и сомнений в этом нет, а жизнь наша – продолжается, и у меня есть ещё одна ДНК, происхождение которой требует разгадки. Надеюсь, не такой же, – Юра рассмеялся, а Саша улыбнулся. – Ну-ка, позволь мне ещё разок связаться с сервером?..
Александр без раздумий уступил другу место за своим компьютером, и уже через пару минут на рабочем столе операционной системы, отображающемся на экране монитора, лежал файл, содержащий ДНК никому не известной личности. Программа легко поглотила её, на лету расшифровывая данные, и Саша произнёс:
– Надо же, возраст тот же…
ДНК, по словам Юры, была совершенно свежей, и коррекции в возрасте не потребовалось. Саша нажал кнопку «Пуск», и в левом верхнем углу монитора снова побежали цифры, отображающие только ему понятные значения состояния строящегося виртуального организма.
– Ну что, продолжим чаепитие? – улыбнулся Александр, окончательно рассеивая облако образов тревожных воспоминаний и возвращаясь в реальность невероятных событий, и друзья снова пошли на кухню пить чай и обсуждать перспективы предстоящих свершений.
В этот раз раскатистый звук долбящего дерево дятла, записанный неизвестно кем в неизвестно каком лесу, не застал Юру врасплох и стал уже причиной не его испуга, но любопытства обоих друзей, жаждущего незамедлительного удовлетворения, и первое, что они сделали, подойдя к монитору, это, пристально всматриваясь в изображение молодого двадцатилетнего человека, внимательно изучили его трёхмерный портрет, с небеспричинным опасением, не узнают ли они и в этой личности кого-нибудь ещё из своих знакомых. Но нет, в этот раз всё обошлось без казусов и неожиданностей.
– Красавчик, однако, – молвил Юра, с любопытством продолжая изучать черты лица незнакомца, который по прихоти приятеля уже растянул рот в голливудской улыбке. – Даже интересно, как он выглядит сейчас?
– Думаю, минут через сорок будем его лицезреть, – ответил Александр.
Ребята снова отправили отпечатки пальцев в лабораторию, Юрий и в этот раз сделал контрольный звонок Георгию, и они, в ожидании результатов и одновременно взросления виртуальной личности, чья ДНК была обнаружена на месте какого-то нераскрытого преступления, погрузились в пучину мыслей, сопутствующих событиям сегодняшнего дня.
– Кстати, вот ты тут про мотыльков говорил, – улыбнулся Юра. – А знаешь как они всё-таки находят друг друга? – спросил он, блеснув хитринкой сощурившихся глаз.
– Нет, не знаю, но мне уже интересно, рассказывай, коль ведаешь секретом, – улыбнулся Саша в ответ и, как бы в оправдание своей любознательности, продолжил. – Вот ты говоришь, что я впитываю информацию, как губка воду. А я тебе скажу – работа у меня такая – программист должен знать всё! Мало ли какую программу придётся писать? Тем более сейчас, когда я знаю систему команд процессора компьютеров самоё Жизни!
Выслушав рассудительный ответ друга, Юра снова улыбнулся и продолжил:
– Самец находит самку по запаху… Но да, ты прав, это действительно похоже на волшебство. Самки бабочек выделяют феромоны, которые самцы улавливают даже при их фантастически низкой концентрации в воздухе, когда бабочка уже давным-давно пролетела, а ветер, казалось бы, успел развеять воздух, в котором она оставила шлейф запаха своих «духов». Но каким же образом это невероятное событие происходит так часто и безошибочно?..
Иногда мы смотрим вверх, в голубое небо, и наблюдаем, как там, высоко-высоко, за пролетающим над нами самолётом, тянется белый инверсионный след несущих его двигателей – след, который поначалу виден нам, как тонкие плотные струи, но чем больше проходит времени, тем он больше расширяется и, постепенно растворяясь в атмосфере, теряет свою густоту; и даже если самолёта уже не видать, то всё равно не трудно догадаться, в какую сторону он улетел. Другими словами, понятно, что от любой точки этого следа в сторону самолёта концентрация продуктов сгорания выше, а в сторону противоположную – ниже.
Так вот… У самки бабочки он такой же, только невидимый. И, казалось бы, сложность не только в том, что он несоизмеримо тоньше, и что ветер его быстро сносит, но и в том, что бабочки летают далеко не по прямой. Но практически он такой же непрерывный, как и у самолёта, а непрямолинейное и кажущееся хаотическим движение мотыльков, это всего лишь великолепно продуманный алгоритм, позволяющий оставить запах феромонов как можно на большем объёме воздуха, и если уметь не только его различать, но и определять, в какую сторону идёт увеличение градиента его концентрации, то сколь верёвочке не виться, а источник запаха всегда найдётся. И безмозглый мотылёк делает это лучше человека, потому что у него есть одно важное преимущество, знаешь какое?.. – улыбнулся Юра в ожидании ответа.
– Ну это же ты у нас биолог,.. хоть и микро, – засмеялся Александр.
Юра загадочно посмотрел на друга и продолжил:
– Ни за что не догадаешься!.. – он потянул паузу, но никаких догадок со стороны Александра не последовало, и Юра снова продолжил. – Вспомни, как у бабочек выглядят их усики? Они длинные, и она может ими двигать и разводить в разные стороны. Специальные же, чувствительные к запаху феромонов, клетки находятся на их концах, а потому бабочки обладают стереоскопическим обонянием! Представляешь, стереоскопическое обоняние, позволяющее «увидеть» направление запаха в трёхмерном пространстве!
– Мда,.. а я даже и не задумывался об этом… А ведь это очень интересно – стереоскопическое обоняние! Надо же… Как это здо́рово звучит!.. – улыбнулся Саша, и словно уже не видя стен, он, мечтательно уставившись куда-то вдаль, попытался представить стереоскопический запах сегодняшнего завтрака, но всё-таки быстро поняв, что этого ему не дано, с долей грусти продолжил. – Вообще-то, жаль, что для большинства людей полёт бабочки воплотился всего лишь в фразу: «Крылышками бяк-бяк-бяк», и красоту её мы видим, только когда она садится на цветок и раскрывает цветной узор своих крыльев перед нашим взором, и ты как зачарованный стоишь и смотришь улыбаясь, и не знаешь, что же прекрасней – этот цветок или она? А ведь заснятый быстрой камерой полёт бабочки при медленном воспроизведении просто завораживает, это такая грация и красота, на которую можно смотреть часами!..
Саша снова задумался, и Юра ему не мешал – он тоже улыбался, потому что и ему совсем недавно довелось посмотреть в интернете видео, которое так и называлось – «Завораживающий полёт бабочки». А ещё он вспомнил, как подумал тогда, что бабочка непременно создана для красоты, вот только с ощущениями времени у Создателя явно что-то по-другому, и Он-то точно видит эту красоту – ведь кто-то ж должен этим любоваться, да и иначе никак не объяснить, что Мир наш создан за шесть дней! Кстати, а ведь это касается не только бабочек – бег гепарда в замедленном воспроизведении, его владение телом, слаженное движение мышц не менее грациозны… Прекрасное животное, удивительное, завораживающее своей лёгкостью, красотой и изяществом силы в его стремительном движении. Но разве возможно это всё увидеть на скорости 115 км/ч, которую он развивает быстрее, чем легковой автомобиль «Феррари»?!
Эти размышления неожиданно прервал Александр, он возбуждённо спросил:
– Так что же это получается, раз у змеи раздвоенный язык, следовательно, у неё трёхмерный образ вкуса?!
В ответ Юра рассмеялся.
– Нет, Саша, в отличии от нашего, язык змеи вообще не имеет никаких рецепторов, и она им только лишь пробу воздуха берёт, а сам анализатор прилипающих к языку молекул летучих веществ, находится у неё во рту. Он называется вомероназальный орган или орган Якобсона. Язык прижимается к нему, и змея, даже в полной темноте, «видит», кто перед ней стоит, в каком направлении и по «яркости» исходящего запаха даже может предположить – на каком расстоянии. Так что и для змеи её раздвоенный язык обеспечивает лишь обоняние, но да, тоже стереоскопическое.
– Понятно… Ну хорошо, а скажи мне, Биолог, – улыбнулся Александр. – Я знаю, что собаки живут в мире запахов, что нюхать – их любимое занятие, что зрение у них чёрно-белое, и нос для собак даже важней, чем глаза. А у них тоже стереообоняние?
– Видишь ли, – не торопясь начал свой ответ Юрий. – Кончики усиков у бабочки могут разводиться в стороны на ширину, превышающую размер её крохотной головки в несколько раз. Кончики языка змеи могут охватить расстояние, превышающее ширину её головы почти в два раза. У собаки же такой возможности нет – её ноздри находятся почти рядом, но вспомни, как эти четвероногие суетятся, когда ищут след – то там понюхают, то там. И несомненно, в мозгу у них формируется необыкновенно красочная картина Мира, потому что…
В этом месте его мысль сделала зигзаг под острым углом.
– Ведь ты только представь! Запах – это ощущение, которое возникает, когда определённые вещества (мы называем их летучими), при вдохе попадают на специализированные обонятельные клетки. Эти клетки в носовых проходах висят (если можно так выразиться) вниз головой, и они – настоящие клетки головного мозга, которые выползли наружу!
У Саши от этих слов округлились глаза, но Юра продолжил:
– Ты понимаешь, это единственный случай, когда мозг напрямую контактирует с внешней средой – это прямой ввод информации в мозг, и это настолько поразительно… Ведь все остальные: зрительные, акустические, вкусовые рецепторы – это всё клетки вторичные, в них передача сигналов в мозг идёт через посредников – от одной нервной клетки к другой по определённым синапсам, а тут – настоящие клетки мозга, которые сами «ощупывают» внешний мир!
У нас, у людей, насчитывается 108 степени этих клеток, то есть сто миллионов – это огромное количество! Для сравнения, наш слух обеспечивается за счёт пятнадцати тысяч сенсорных волосковых клеток кортиевого органа ушной улитки. Представляешь, пятнадцать тысяч, и сто миллионов! Но чтобы ты понимал разницу между твоим обонянием и обонянием собаки, то это выглядит так: у человека суммарная поверхность всех клеток, которая воспринимает пахучие вещества – огромная – аж 25 квадратных сантиметров – это площадь 5 на 5 сантиметров! У собаки же, только представь! – он сделал многозначительную паузу. – 7 квадратных метров!!
– Метров?! – переспросил удивлённо Александр.
– Вот именно! Мет-ров!! – по слогам произнёс Юрий. – Это чтобы тебе было понятно, насколько у них возможностей больше, чем у человека!
– Потрясающе! Это ж какое количество компьютеров обрабатывает запахи! – восхищённо вымолвил Саша, беря со стола калькулятор. – Так… Переводим собачью площадь в сантиметры, делим на человеческую и умножаем на сто миллионов.
Проделав озвученное и, наконец, нажав клавишу «равно», он восторженно посмотрел на друга и воскликнул от изумления:
– 280 миллиардов!
На что Юра слегка застенчиво улыбнулся, и сначала, вроде как оправдываясь, произнёс:
– Ну, это, конечно, приблизительно, так как у собак эти (как ты выражаешься) компьютеры, могут быть другого размера, к сожалению я этого не знаю… Но даже если они в два раза длиннее, то 140 миллиардов – это всё равно впечатляющее количество. Ведь ты учти, что в каждом глазу человека находится всего по 120 миллионов палочек – светочувствительных клеток, отвечающих за чёрно-белое зрение, и всего лишь по 7 миллионов колбочек – цветочувствительных клеток, обеспечивающих зрение цветное. Чувствуешь разницу? – снова улыбнулся Юра.
– Теперь я кажется понимаю, что значит для собаки нюх.
– Да, именно поэтому, если ты боишься собаку, она мгновенно почувствует твой страх по запаху вырабатываемого твоим организмом адреналина, исходящего от твоего тела! Кстати, у биодетекторов запаха есть ещё один интересный момент… Считается, что клетки мозга плохо восстанавливаются. А эти – обновляются каждые 40 дней! И каждый раз они заново обучаются запахам. Это ещё раз говорит о том, насколько важно обоняние для животных. И хотя для нас куда важнее зрение, человек этот механизм унаследовал – ведь он является частью животного мира.
– А что значит, обучаются запахам?
– Это интересная история… Понятно, что для человека не все летучие вещества имеют запах. Сегодня мы знаем около 10 миллионов органических веществ, и только 10 процентов из них для нас пахнут. Но затем обнаружилось, что существуют среди них и такие, по крайней мере обратило на себя внимание одно – андростенон, запах которых чувствуют только женщины, причём для последних запах упомянутой мною стероидной структуры оказался резким и на удивление противоречивым – чрезвычайно противным и вместе с тем притягательным! Однако в ходе исследований оказалось, что если тренироваться – долго и часто к нему принюхиваться, то и мужчина может начать его различать. Конечно, не в такой резкой форме, как женщины, но всё-таки… Так вот, однажды научившись его распознавать, если прекратить эти тренировки, то через 40 дней эта способность полностью исчезает – обновлённый парк обонятельных клеток оказывается совершенно незнаком с этим запахом, – улыбнулся Юра. – Да и вообще, это только для человека более 80% информации об окружающей нас среде даёт зрение, для всех же остальных животных основным источником образов является запах! И если бы они тоже были разумными, то в их криминалистике существовали бы базы данных не отпечатков пальцев, а запахов, – рассмеялся Биолог. – Но ведь у человека, как и у животных, существует свой индивидуальный запах, который отличается так же, как его папиллярный узор. – улыбаясь закончил свою мысль Юрий и, перенимая манеру обращения друга, спросил. – А что на эту тему может сказать Программист?
Александр тоже улыбнулся.
– А я, как программист, могу сказать, что формализовать для компьютера задачу распознания обонятельных образов, крайне сложно, не говоря уже об их воспроизведении. И звуки, и изображения, да в принципе и тактильные ощущения, и чувства ориентации в пространстве не только легко поддаются оцифровке (для этого существуют микрофоны, видеокамеры, датчики прикосновений и различного рода детекторы движения и гравитации), но они также легко и воспроизводятся, с высокой точностью создавая копии, не уступающие оригиналам. Ну ладно, химические анализаторы тоже дают электрические сигналы, которые тоже можно оцифровать, но каким образом эти цифры снова превратить в запах вещества? И даже если допустить, что удастся создать анализатор, передающий в компьютер химическую формулу искомого запаха, то как его потом воспроизвести? Для этого либо придётся синтезировать это вещество, что будет под силу лишь мощной автоматизированной химической лаборатории, либо иметь коллекцию пахучих веществ на все случаи жизни, что безусловно будет слишком примитивной подменой и жалким подобием исходного запаха – ведь даже каждые две розы имеют разный запах. Я, конечно же, интересовался этим вопросом, но то что обонятельные клетки являются сразу клетками мозга, этого я не знал, и это очень интересно, и предстоит ещё осмыслить. Но судя по всему, природа для работы с запахами избрала другой путь – она не раскладывает молекулы на атомы, не определяет химический состав молекул и тем более формулу вещества, как это делают создаваемые людьми химические анализаторы. Такое ощущение, что обонятельные клетки просто «видят» всю молекулу летучего вещества целиком и сразу.
– Ха! Я даже больше тебе скажу, – поддержал друга Юрий. – Мы как-то синтезировали два вещества, молекулы которых повторяли строение концов той самой молекулы андростенона. Два бумажных пробника, каждый смоченный одним из полученных веществ, по отдельности никакого запаха для женщин не имели. Но стоило только обе бумажки соединить, как запах смеси этих веществ стал резким, и практически был распознаваем как запах андростенона! Другими словами, запах – это аккорд, извлекаемый молекулой летучего вещества, способной нажимать своими частями на разные клавиши удивительного химического фортепиано, клавиатурой которого являются обонятельные клетки головного мозга.
– Хм, какое прекрасное сравнение! – восхищённо произнёс Александр, глядя на друга. – «Какой слог, Энди, какой слог!», – закончил он своё восхищение фразой из ими обоими любимого фильма, снятого по рассказам О`Генри, «Трест который лопнул», означающей у друзей верх удовольствия от услышанного изречения красиво на их вкус сформулированной мысли.
Ребята вместе весело рассмеялись.
– Погоди, – вдруг перестал смеяться Александр. – Так это что ж получается, если я засуну палец в нос, то дотронусь до мозга?! – спросил он изумлённо.
– Нет, что ты, до мозга ты не достанешь, – улыбнулся Юра. – Эти клетки находятся глубже, примерно между глаз.
Такой ответ Сашу вполне удовлетворил, и до поры до времени тема мозга и запахов исчерпала себя.
С тех пор, как компьютеризировались самые отсталые слои населения, когда даже бабушки и дедушки научились его включать и осмысленно нажимать кнопку мышки, и персональный компьютер, по словам Александра, превратился в автомат Калашникова (сегодня любой, даже обезьяна, умеет стрелять из Калаша, но далеко не каждый знает, почему и как это происходит), одним из важных отличий программиста от простого пользователя является их разное представление о возможностях этой удивительной, продолжающей стремительно развиваться техники. Первые считают компьютер идеальным собеседником, и если что-то не получается, то, в отличие от вторых, винят в этом только себя – они никогда не ударят компьютер ни рукой, ни тем более ногой, скорей стукнут себя по голове за свою тупость. Они уверены, что запрограммировать можно абсолютно ВСЁ, и, даже произнося фразу – «Не представляю, как это можно сделать…», всегда уверены на 100%, что сделать это можно. Но ни один хороший программист, если его спросить, никогда не скажет вам вразумительно, сколько времени на это уйдёт, и тем более сколько это будет стоить – ведь процесс это творческий, а значит, бесконечный, и нет предела совершенству! И хотя Юрий действительно нахватался при общении с Александром многого, он всё-таки относился к людям, снисходительно называемым программистами слегка обидным и несерьёзным американским словом user, в лучшем случае – продвинутым. Почему обидным? Да, потому что его произношение (юзер) очень похоже на произношение слова loser (лузер). Хотя почти все программы сегодня пишутся именно для них. Кстати, именно поэтому, хакер – это не тот, кто взламывает. Хакер – это тот, кто пишет инструмент!
– Ладно, – сказал Юра. – С этим всё понятно. Ты мне лучше расскажи, каковы перспективы по применению твоих знаний? То что моя лаборатория заключит с твоей фирмой договор – это не вопрос. Но что ты ещё можешь делать полезного, зная систему команд процессора живой клетки?
Саша посмотрел на друга и улыбаясь подумал – «Мда… user, он и в Африке user… Видать, до тебя ещё не дошло. Ну тогда держись!».
– Юра, если ты помнишь, три года назад я выпрашивал у тебя не только текст твоей ДНК, но и просил помочь раздобыть материалы медицинской конференции, которая называлась: «Механизмы склеротических процессов и рубцевания». Ты не забыл, о чём там шла речь? Я тебе напомню… В отличие от одноклеточных организмов, которые в постоянном симметричном делении, при благоприятных условиях могут жить вечно, клетки многоклеточных организмов не только не обладают таким свойством, наоборот, они подчинены механизму запланированной смерти, поэтому со временем погибают и требуют постоянного обновления. Например, эритроцит живёт всего 120 дней, а клетки печени живут больше года. То есть постоянно, на протяжении всей жизни многоклеточного организма, одни клетки умирают, а на их месте, путём асимметричного деления стволовых клеток, рождаются новые. И вот, оказывается, что наступает момент, когда в процессе такой регенерации, вместо нормальных клеток вдруг начинают рождаться клетки неполноценные, склеротические, образуя не нормальную ткань, а рубцы. Это и приводит к старению организма. Участники конференции задавались вопросом: возможно ли из клеток изменённых получить свежие нормальные правильно работающие клетки? И пришли к выводу, если это в принципе возможно, то время жизни человека может быть увеличено. Вот от семидесяти лет примерно до семисот, а может быть и до семи тысяч. Не что иное, как дорога к индивидуальному бессмертию. Помнишь? Мы ведь с тобой это обсуждали.
– Да, конечно, помню, – ответил Юрий, и Александр продолжил.
– Так вот, я тебе уже говорил, что обнаружил счётчик деления клетки. А ещё, наблюдая за этим процессом, я заметил, что склеротические клетки начинают появляться тогда, когда значение счётчика доходит до нуля! А потому, для борьбы со старением организма совершенно нет необходимости превращать изменённые клетки в свежие и нормально работающие. Нужно просто не допускать обнуления счётчика делений! И я, – он сделал короткую, но значимую паузу, – знаю, как это сделать!
Тут он понял, что фразу «Ну тогда держись!» нужно было произнести вслух, а не мысленно.
От последних слов Юра снова стал похож на свой трёхмерный утренний портрет с полностью расслабленными мышцами лица, и Саша, глядя на него, снова расхохотался. Однако этим дело не закончилось. Тут внезапно на экран монитора действительно вылез дятел и с быстротой, которой позавидовал бы кролик, принялся долбить ствол по всей видимости очень сухого, а потому бесконечно звонкого дерева. От раздавшегося громкого звука Юра обалдел окончательно, и Саша, увидев выражение его лица, схватившись за живот, долго не мог остановиться от смеха.
Саша давно так не смеялся. Поставить в меру циничного друга в такой эмоциональный тупик – дорогого стоит. Когда, наконец, Юра обрёл осмысленный взгляд, а Саша перестал смеяться, они оба уставились на портрет незнакомца.
– По-моему он стал ещё импозантней, – наконец-то, как ни в чём не бывало произнёс пришедший в себя Юрий. Он снова стал тем Юрием, которого все привыкли видеть – уверенным в себе и улыбчивым. – Сделай два снимка: в анфас и в профиль, и отправь по тому же адресу.
Когда файлы были отосланы, Юра снова сделал контрольный звонок.
– Георгий, привет ещё раз. Ну что там с нашими отпечатками? – спросил он и ненадолго застыл в молчании, выслушивая ответ. Затем с ноткой сожаления произнёс. – Говоришь, по базам не числится?.. Ладно, слушай, Георгий, к этим отпечаткам я отправил тебе ещё и портрет подозреваемого, попробуй пробей его, но если результатов не будет, передавай в розыск и сразу готовь документы в Интерпол. Всё, пока. Если что – звони, – сказал Юра, завершая разговор. Он вздохнул и положил трубку в карман.
Друзья молча переглянулись, и наступила небольшая пауза. Было понятно, что вторая попытка положительного результата уже, наверное, не даст. Как обычно, первым тишину нарушил Юрий. Он посмотрел на Александра и задумчиво спросил:
– Индивидуальное бессмертие, говоришь? Саша, но неужели это возможно?
Александр улыбнулся и произнёс:
– Жизнь организма, есть результат выполнения программы. Да, серьёзной, мощной, защищённой двойной спиралью, но всё-таки программы. А программу всегда можно изменить.
– Но ведь это нужно изменить ДНК во всех клетках организма! Как ты это себе представляешь?
– А как происходит обновление программного обеспечения в обычных компьютерах? – спросил улыбаясь Александр. – Вот совсем недавно ты говорил, что у твоего мобильника обновилась операционка. Вспомни, как это было.
– Как-как, пришло обновление, и я его запустил.
– Ну а что такое обновление? Это тоже программа. Программа, которая изменяет другую программу, основную. Патч. Если изменения большие, то и патч большой, а если изменения незначительные, то и патчик крохотный. Главное, чтобы он попал в компьютер и выполнился. Да, для приличия разработчики тебя обычно спрашивают, не хотите ли обновить свою систему? Тебе дают иллюзию выбора, хотя, на самом деле, выбора у тебя нет. Потому что пройдёт время, и ты поймёшь, что мир изменился, а ты от него отстал. Какие-то привычные и любимые тобой программы почему-то перестали работать, но они прекрасно продолжают функционировать на обновлённой системе, и ты просто вынужден будешь её обновить, и даже станешь сожалеть, что не сделал этого сразу.
– Саша, я понимаю, что живая клетка для тебя тоже компьютер, и понимаю, что теперь ты можешь для неё написать свой патч, но как его разослать всем клеткам организма, внедрить во внутрь и заставить выполнить?
– Задача тривиальная – ведь этот механизм существует в природе, и ничего нового придумывать не надо. Лезть в каждую клетку с пинцетом (или с чем вы там в неё лазаете?) нет никакой необходимости. Что такое вирус? Это ДНК в белковой оболочке. Вирус, патч – какая разница? Только в названии. А по сути, это одно и то же. Ты же мне сам рассказывал – вирус, проникая в клетку и используя её ферментативный аппарат, переключает оную на синтез вирусных частиц, подменив собой программу, которую выполняет процессор клетки. То есть вирус и что-то делает (ведь для чего-то он создан?), и воспроизводит самого себя в огромном количестве, быстро заражая другие клетки, которые тоже начинают его воспроизводить, и таким образом он лавинообразно распространяется по всему организму. Вот и всё! Все клетки организма пропатчены!
– Надо же, как всё просто – один единственный, маленький, видимый только в электронный микроскоп, вирус, и ты уже живёшь вечно… Саша, но ты понимаешь, что именно этого делать никак нельзя?! Ты представляешь, что будет, если все люди станут жить вечно?!
– Ну зачем же все? Только мы с тобой! – рассмеялся Александр, потом улыбаясь добавил. – Да, конечно, понимаю. А ещё я понимаю, что Земля наша – это единственный дом человечества, и поэтому пока что мы займёмся не бессмертием, а совсем другим – наведением порядка в этом доме, и полностью откажемся от химии!
От неожиданности Юра чуть не поперхнулся. «Что ж это за день сегодня такой?!», – только и успел он подумать. Последнее изречение друга застало его в момент попытки сглотнуть слюну, в результате глоток получился очень громкий. Вместе с округлившимися от удивления глазами, этого было достаточно, чтобы Александр снова залился смехом. Юра тоже понял, что со стороны это выглядело очень смешно, тем не менее, сам смеяться не стал.
– Ладно, хорош глумиться, – улыбнулся он. – Рассказывай, что ты ещё надумал? У тебя ведь жена химик! Хочешь лишить её работы?
Саша смеяться перестал, но глаза его продолжали весело щуриться.
– Во-первых, Ирина не просто химик, а биохимик! И это очень важно. А во-вторых, ты что-нибудь о 3D-принтерах слыхал? – спросил он улыбаясь.
Не успел Юра ответить на вопрос, как вдруг раздался звонок его мобильного телефона, и события дня продолжили своё развитие.
После непродолжительного разговора по телефону Юрий посмотрел на часы и с удивлением сказал:
– Вот это да! Представляешь, со мной срочно хотят встретиться представители Интерпола. И это сразу после того, как мой Георгий отправил им запрос на нашего красавчика. Ну и дела… Сколько раз мы давали им информацию, но такого никогда не было. Да ещё с такой оперативностью!
– Хм, интересно, что же их так зацепило?
– Мы в центре событий, дружище! – смеясь ответил Юрий. – И скоро, надеюсь, мы это узнаем! Жаль, не договорили,.. – он снова торопливо посмотрел на часы и с долей сожаления сказал. – Ну что ж, мне пора. А было весело.
Друзья снова рассмеялись и пошли в коридор.
После того, как Саша проводил друга, он тоже глянул на часы и, наконец-то дождавшись расцвета дня, будучи стопроцентно уверенным, что жена уже не спит, позвонил ей. Он уже очень соскучился и по ней, и по дочери.
Есть и ещё одно интересное отличие программистов от простых пользователей, оно правда касается не всех подряд, но Саша относился к таковым. Ни для кого не секрет, что в строках команд при написании программ практически во всех языках программирования используются английские слова, и Юра, великолепно владеющий английским языком, постоянно задавал другу вопрос – «Саша, я не понимаю, как ты можешь писать программы, если ты не знаешь английского языка?!» И это действительно казалось забавным – ведь и в школе, и в институте в качестве иностранного Саша изучал исключительно немецкий.
Александр сидел за компьютером и в дополнение к недавно созданному им эмулятору деления клеток разрабатывал свой очередной творческий шедевр. Набрав на клавиатуре в следующей по порядку строке замысловатого кода английское слово if, он продумывал параметры условного перехода программы, которую про себя называл редактором ДНК, как вдруг зазвонил мобильник. Высветившийся на экране телефона номер был ему неизвестен, и Саша ответил на звонок своей привычной для таких случаев фразой.
– Да, я слушаю вас внимательно.
– Здравствуйте, – раздалось в телефонной трубке. – Я говорю с Александром?
– Да, это Александр, что вам угодно? – учтиво ответил Саша обладателю приятного мужского голоса, не вызвавшего никаких ассоциаций, позволяющих опознать кого-либо среди имеющихся у него знакомых или клиентов, и это подтвердилось.
– Извините за беспокойство, Александр, мне вас рекомендовали, как хорошего специалиста по компьютерам. Вы можете уделить мне пару минут вашего времени?
– Да, конечно, я вас слушаю, говорите.
– Дело в том, что у меня возникла проблема с моим ноутбуком, и я осмелюсь просить вас о помощи в её разрешении. Льщу себя надеждой, что вы на это согласитесь.
«Какая манерная речь, однако, – подумал Саша. – Похоже, человек не простой». Тем не менее такие звонки Александра радовали – ведь это был звонок не по рекламе, а по рекомендации, что являлось верным признаком возможности приобретения нового клиента, который бы ему совсем не помешал, и он вежливо ответил:
– Да, конечно, вы можете на меня рассчитывать. Расскажите, что у вас случилось?
Незнакомец тут же приступил к словесному, весьма подробному и в то же время лаконичному, описанию возникшей у него проблемы.
– Не знаю почему, но со вчерашнего дня я никак не могу войти в систему. При попытке залогиниться всё время появляется сообщение о том, что я ввожу неверный пароль, и требуется связь с учётной записью по интернету. К интернету я подключён, но выскакивает другое сообщение, утверждающее, что такой учётной записи не существует.
– Понятно, – ответил Александр и, быстро прокрутив в голове все возможные варианты решения этой задачи, спросил. – Скажите пожалуйста, как вам будет удобнее – подвезти компьютер ко мне, или же вы желаете, чтобы я подъехал к вам?
– Видите ли, Александр, это мой рабочий ноутбук, и он, к сожалению, не может покидать пределы служебных помещений. Поэтому, вариант тут только один, – ответил незнакомец.
– А где вы находитесь? – спросил Саша с интересом. – И когда желаете меня лицезреть?
– Александр, тут есть ещё один нюанс, но возможные в связи с этим неудобства я готов оплатить отдельно. Дело в том, что объект, на котором я работаю, режимный, и ваш автомобиль к нам не пропустят. Но мы готовы забрать и привезти вас на нашей машине, и потом вернуть либо домой, либо доставить в любое другое нужное вам место. Сделать это мы можем в любое удобное для вас время, и единственное что от вас потребуется, это только наличие паспорта. Вы согласны, Александр?
Саша посмотрел на часы. «А что, перерывчик бы не помешал», – подумал он и в ответ произнёс:
– Меня это устраивает, и, в принципе, я готов помочь вам даже прямо сейчас.
– Отлично, я на это и рассчитывал, – прозвучал довольный голос. – Мой служебный автомобиль уже стоит у вашего подъезда. Водитель ждёт вас. И напоминаю, не забудьте взять с собой свой паспорт. До встречи, – сказал напоследок незнакомец и положил трубку.
– Ну дела, – произнёс вслух Александр. – Что это за контора такая секретная, что он даже не представился? Хотя, какая разница? Был у меня знакомый, которого все звали Миша, а через пять лет оказалось, что по паспорту он Сергей! – потом добавил фразу из кинофильма «Трест который лопнул». – Главное, ничему не удивляться, – и рассмеялся.
Он вышел на балкон, понюхал воздух, крепко взялся обеими руками за перила, подошёл к краю и посмотрел вниз. Там внизу у подъезда действительно стояла машина – чёрная, большая, вылизанная до блеска. На улице было очень тепло, небо голубое и безоблачное. Александр вернулся в комнату, надел белую майку с короткими рукавами и небольшой, чёрного цвета, вышитой на левой груди, надписью Wrangler. «Наденем фирменную, – подумал он улыбаясь. – Пусть видит, что мы тоже не простые». Затем влез в светлые лёгкие брюки, ремешок вставлять не стал, майку расправил на выпуск поверх брюк. Потом взял свою волшебную сумку, в которой было всё на все мыслимые и немыслимые случаи жизни, проверил наличие в ней загрузочной флэшки и паспорта, нащупал ключи, положил в карман мобильник и, прошёл в коридор. Там посмотрел на себя в висящее на стене зеркало, подмигнул своему отражению, оно ответило взаимностью, сунул ноги в сандалии и вышел из дому в прекрасном расположении духа, мельком подумав: «Проснулся в хорошем настроении – береги его!».
Водитель, по всему, был настоящим профессионалом – мало того, что он расчётливо подстроился и неторопливо, но вовремя вышел из машины и элегантно открыл пассажирскую дверь появившемуся из подъезда Александру, но и вёл эту чёрную блестящую громадину молча, быстро и аккуратно. Внутри было очень комфортно – не жарко и не холодно. Ещё подходя к автомобилю, по плотно задраенным тонированным стёклам Александр понял, что работает климат-контроль. А ещё в салоне было очень тихо – звукоизоляция была изумительной, и потому от предложенной музыки Саша сразу отказался. Он сидел какое-то время с закрытыми глазами, утопая в мягком светлом кожаном сидении, откинув голову на удобный подголовник, наслаждаясь тишиной. Потом, уже открыв глаза и наблюдая за тем, как за окном проносятся дома и перекрёстки, он стал гадать, куда же они всё-таки едут, и только когда увидел звёздно-полосатые флаги, вдруг понял, что это – посольство США! Не успел он моргнуть, как большие ворота отворились, и они, не сбавляя скорости, въехали на территорию чужого государства! «Вот так сюрприз!» – промелькнула мысль в его голове. Саша снова был удивлён, и пока он озирался по сторонам, водитель вышел из машины и услужливо открыл ему дверь. А когда Александр покинул салон автомобиля и стоял, боясь сделать лишний шаг, словно подошвами ног ощущая чужую землю, к нему подошёл среднего роста человек в чёрном строгом костюме, контрастирующем с белизной рубашки и голубым, под цвет глаз, галстуком, и, широко, по-американски, улыбаясь, произнёс:
– Добро пожаловать на территорию Соединённых Штатов Америки!
И, конечно, был это и ни Миша, и ни Сергей – человека звали Джон. Они обменялись крепким рукопожатием, затем улыбчивый американец взял у Александра паспорт, и они вошли в здание посольства.
«С этой минуты вы находитесь под опекой государства!», – всплыла в голове фраза из кинофильма «Трест который лопнул», как только за ними захлопнулась дверь. Но если герой экранизированных рассказов О`Генри утверждал: «Всё что я знаю о жизни, я вычитал из газет», то всё что знал о жизни американцев Александр, он высмотрел в кино, и поэтому постоянно озирался, пытаясь совместить образы, хранящиеся у него в голове, с окружившей его реальностью.
Когда все формальности были улажены, а на это много времени не ушло (было заметно, что к его визиту всё было подготовлено заранее), Джон провёл гостя в свой кабинет и, в подтверждение слов, сказанных по телефону, стал демонстрировать проблему с ноутбуком. В принципе, для Саши это было лишним, он и так уже всё понимал, «Я не американец, мне не нужно повторять всё два раза», – подумал он, и только подчиняясь законам работы с клиентами, терпеливо стал ждать своей очереди полновластного владения лежавшим на столе компьютером, и, мысленно успокаивая себя, рассуждал: «Говорят, клиент всегда прав. Но это не так! Клиент изначально не прав! Но он нам платит деньги! И наша задача – определить, насколько он не прав!».
Наконец-то, Джон замолчал и уступил место у компьютера успевшему заскучать, но готовому в любой момент вступить в бой с энтропией специалисту. Саша достал из своей волшебной сумки загрузочную флэшку, которая была вовсе никакая не хакерская, как могли бы подумать люди, знающие его послужной список, а обычная установочная, полученная с официального ресурса разработчика операционной системы, полностью легальная. Он вставил её в гнездо USB-порта с левого бока ноутбука, отправил компьютер в рестарт, и, нажав волшебную комбинацию клавиш, загрузился с этого крохотного, но ёмкого носителя информации.
С того исторического момента, когда компьютер стал называться персональным[1], он приобрёл не просто качество частной собственности, но личной, можно даже сказать, интимной вещи, способной хранить не только мысли и секреты его владельца, но и нечто ещё более ценное – частичку его души. И Александр понимал, что любой его клиент имеет полное право знать и видеть, что делает специалист, сидя за его компьютером, и никогда не препятствовал этому, а если возникали вопросы по поводу совершаемых им действий, всегда старался отвечать на них полноценно, языком простым и доходчивым, понятным неискушённому в терминах пользователю. Разумеется, кроме случаев, когда дело касалось его профессиональных секретов. Но тогда он так и говорил – это мой секрет, моё ноу-хау, моя частная собственность.
Так было и сейчас. Джон стоял рядом и внимательнейшим образом наблюдал за происходящим. Его голубые глаза источали любопытство. Но когда на совершенно жутком, тёмно-синего, почти чёрного, воистину какого-то зловещего цвета экране появилось угрожающе-тревожное приглашение к установке операционной системы, он занервничал, и ему стоило больших усилий сдержать себя, чтобы не схватить Сашу за руку, дабы препятствовать запуску этого опасного своей необратимостью, губительного для уже существующей в ноутбуке операционной системы процесса, с совершенно непредсказуемыми последствиями. Испугавшись этих последствий, иностранец лишь дёрнулся, однако торопливо и громко запротестовал:
– Александр, остановитесь! Прошу… Нет! Умоляю вас! Мне не нужно переустанавливать систему, мне нужно только в неё войти! У меня там очень много важной информации! Она сколлапсирует!
«Ну и слог у этого американца! Откуда он вообще таких слов набрался?! – подумал Саша. – Но ты смотри-ка! Соображает! Это хорошо – сможет по достоинству заценить мою работу». Однако чтобы клиент перестал нервничать, он убрал руки от компьютера, без суеты повернулся к владельцу ноутбука и, глядя ему прямо в его широко раскрытые и полные ужаса глаза, расширившиеся от впрыска адреналина зрачки которых заполнили собой практически всю радужную оболочку, поглотив их голубизну, понимающе улыбнувшись, тихим и более чем спокойным голосом, напоминающим разговор психиатра с пациентом, сказал:
– Джон, я знаю… Не беспокойтесь, я вовсе не собираюсь ничего переустанавливать и, поверьте мне, не нанесу вреда ни вашему компьютеру, ни тем более его содержимому.
«Ежели оно, конечно, там ещё есть, – всплыла неприятная мысль в его голове. – Неужели он не делает резервных копий?! А если бы это был не пароль, а жёсткий диск?.. Соображать-то соображает, да жизнь, видать, ещё многому не научила…»
После этого он повернулся к экрану и, игнорируя большую кнопку с грозной, так испугавшей беднягу Джона надписью Install Now[2], сдвинул курсор мышки в нижний левый угол к невзрачной, едва заметной надписи (а вовсе не кнопке), которая гласила: Repair your computer[3], и, кликнув на неё, услышал за спиной вздох облегчения. Цвет экрана тут же изменился и, словно опасность миновала, вместо ужасного, ядовитого, тёмно-тёмно-синего, стал весёленьким, светло-голубеньким, с двумя крупными квадратными кнопками-картинками в левом верхнем углу, расположенными одна над другой. Саша переместил курсор мышки вверх и выбрал ту, на которой были изображены гаечный ключ и отвёртка, а надпись рядом сообщала: Advanced options[4]. Тут же количество картинок возросло до пяти, располагались они уже не одним, а двумя несимметричными столбцами, и уверенным движением руки был выбран квадратик, в котором был нарисован ещё один квадратик с буковкой C, двоеточием и обратной косой чертой. Подпись рядом уведомляла: Use Command Prompt for advanced troubleshooting[5].
На экран выскочило небольшое, размером всего лишь на 25 строк по высоте и 80 символов по ширине, чёрное и древнее как Мир консольное окно командного процессора времён начала эры дисковых операционных систем. Но пока что ничего особенного, а тем более предосудительного Саша не делал – всё это было предусмотрено разработчиками системы. Однако то, что он собирался сделать, воспользовавшись этим, с виду простеньким, но на самом деле очень серьёзным по своим возможностям окошком для ввода текста, заставило Сашу улыбнуться. Начинался мастер класс! Пальчики забегали по клавиатуре, и, быстро добравшись до системных файлов, он переименовал два из них двумя внушающими уважение своей длиной командами. Не успел Джон моргнуть и глазом, как последняя строка завершила череду отправляемых командному процессору беспрекословно исполняемых им приказов и состояла всего из четырёх букв – exit, и так же как и предыдущие, закончилась нажатием клавиши Enter. Консольное окно исчезло, а на голубом симпатичном фоне снова появилось два квадратика, один из них притягивал внимание надписью Turn off your PC[6]. Одно нажатие, и компьютер выключился.
Саша снова улыбнулся, вытащил из гнезда флэшку и убрал её в свою сумку. Потом нажал на кнопку включения ноутбука. Стала грузиться операционная система и появилось пресловутое окно ввода пароля. Но оно (к большому удивлению Джона) сидевшего за компьютером специалиста совсем не заинтересовало. Вместо того, чтобы вводить пароль, Саша быстро, несколько раз подряд нажал кнопку Shift, и о чудо! На экран выскочило уже знакомое чёрное консольное окно командного процессора! Но главное, что несомненно радовало глаз Александра, была вожделенная для любого хакера надпись Administrator в его заголовке. Означало это одно – Александр получил права администратора над всем компьютером, не вводя пароля!!
Дальше всё было до наивности просто. Пальцы снова забегали по клавиатуре, и курсор, словно маленький беленький паучок, повинуясь захватившему власть над ним магу и выполняя его волю, забегал по поверхности, напоминающей вход в непроглядную бездну Чёрного квадрата Казимира Малевича, скрывая тайны оного от посторонних глаз паутиной строчек команд-заклинаний, лишь иногда останавливаясь, быстро моргал, будто пытался отдышаться. Несколько секунд, и Александр без труда активировал резервного пользователя системы под именем Administrator, у которого по умолчанию пароль отсутствует, и перезагрузил компьютер в третий раз. А когда снова появилось окно ввода пароля, то оказалось, что на экране ноутбука теперь отображается не один, а два пользователя, и Саша просто выбрал того, который именовался Administrator.
У него ещё было опасение, что эта учётная запись может оказаться запаролена, но это его вовсе не пугало – ведь магический вызов консоли он ещё не отключил, а создать нового пользователя с административными правами было делом десяти секунд, и единственное что ему грозило – это лишняя перезагрузка компьютера. Впрочем, этого не потребовалось, и система, шурша жёстким диском и помаргивая синим глазком светодиода, уже корпела над созданием нового профиля для только что пробудившегося от летаргического сна пользователя с исключительными правами. На это ушло больше времени, чем на взлом системы, и когда новый рабочий стол наконец загрузился, Саша зашёл в панель управления пользователями и сменил пароль владельца ноутбука.
Дальше все действия происходили в обратном порядке, до тех пор, пока система не была возвращена в исходное состояние – учётная запись Administrator была деактивирована, а системные файлы в списке имён стали на свои места. Работа была выполнена. Повернувшись к Джону и снова с улыбкой посмотрев ему в глаза, Саша произнёс:
– Всё готово, пользуйтесь. Ваш новый пароль – 123, поменяете его сами, только постарайтесь больше не ошибаться. И мой вам совет: делайте резервные копии хранящейся на жёстком диске информации, а иначе вы когда-нибудь её потеряете, и помочь вам не сможет даже волшебник.
С этими словами Саша встал и, уступив место перед компьютером хозяину кабинета, отошёл в сторонку, не мешая тому принимать выполненную работу. Дело осталось за малым – получить деньги за свой труд, как всегда, не договорившись о сумме заранее, и так же как всегда Саша не знал, какую сумму назвать, чтобы не продешевить и при этом не обидеть клиента.
– Да, действительно, всё работает и всё на месте, – произнёс Джон, закрывая ноутбук и вставая, после нескольких минут сосредоточенного внимания. – Позвольте выразить вам свою благодарность и сказать, что вы оставляете о себе хорошее впечатление. Я доволен знакомством с вами. Ничто так не говорит о человеке, как его дела! Сколько вы хотите за свою работу?
Саша слегка засмущался, но паузу тянуть не стал, и набравшись наглости, однако оставляя клиенту реальную возможность поторговаться, спросил:
– Сто долларов вас устроит?
Джон внимательно посмотрел на гостя, затем подошёл к стене за своим креслом и отодвинул створку небольшого стильного шкафчика, за которой оказался спрятан сейф. Хозяин тайника набрал код, открыл дверцу и что-то достал оттуда. Затем, вернув всё в исходное состояние, снова подошёл к Александру и, положив перед ним на стол пачку денег, произнёс:
– Здесь десять тысяч долларов. Надеюсь, эта сумма сыграет роль в расстановке приоритетов в очереди на обслуживание ваших клиентов, и вам никогда не захочется ответить мне словами – «Извините, Джон, я занят». Возможно, это вас несколько удивит, но поверьте мне, я удивлён не меньше, и думаю, это стоит того. Я получил огромное удовольствие, наблюдая за вашей работой.
«Приходите ещё – поиграем!», – мысленно закончил Саша последнюю фразу Джона, беря деньги со стола и едва сдерживая улыбку. «Хорошо что я взял с собой саквояж, для денег, а то уж и не знаю, как бы я тут справился без него», – подумал Саша про себя и, положив в сумку пачку купюр достоинством в сто долларов каждая, всё ещё пытаясь скрыть эмоции, продолжил мысль: «Этого вполне достаточно, чтобы не считать трест обанкротившимся!».
Наконец, перебрав в голове все подходящие к сложившейся ситуации крылатые выражения любимого американского писателя, вернулся к реальности.
– Благодарю за доверие, – произнёс он глядя в глаза почитателю своего таланта.
Новый клиент кивнул в знак удовлетворения и спросил:
– Куда вас отвезти, Александр?
Минут через двадцать Саша уже входил в здание криминалистической лаборатории, которой заведовал его друг. Визит был спланирован заранее, и Юра ждал Александра, чтобы подписать-таки договор с его фирмой на оказание известных услуг.
«Деньги идут к деньгам, а впереди ещё встреча с прекрасным!», – подумал Саша и, отстучав морзянкой слово «муха», что было условным кодом друзей, открыл дверь в кабинет начальника лаборатории.
– Ну вот, наконец-то, а то я тебя уже заждался, хотел было даже звонить, – весело улыбаясь, произнёс Юра, идя навстречу вошедшему приятелю, в приветствующем жесте протягивая ему руку. – Ты ко мне надолго? Как у тебя со временем?
– Со временем у меня в порядке, и если срочных звонков не будет, то я волен быть от дел свободным, – улыбнулся в ответ Александр.
– Это хорошо, а то, как ты помнишь, в понедельник мы с тобой прервали наш разговор на самом интересном – на 3D-принтерах. Жду продолжения, – рассмеялся Юрий. – Но всё равно, сначала предлагаю, не откладывая в долгий ящик, сразу же покончить с формальностями, – продолжил он и достал распечатанный, с уже согласованным заранее текстом, договор. – Надеюсь, печать у тебя с собой?
– Да, конечно, и печать, и ручка у меня всегда с собой, – ответил Саша, делая ударение на слове «всегда», уже запустив пятерню в свою волшебную сумку и нащупывая непременный атрибут владельца хоть и маленькой, но фирмы.
Друзья скрепили договор подписями, удостоверили их оттисками печатей и, поделив поровну экземпляры оного, не сговариваясь, по привычке, отправились в примыкающее к кабинету небольшое помещение, когда-то служившее кладовкой, но с некоторых пор по инициативе Юры превратившееся в кухоньку-кафе. Тут были и плита, и холодильник, и небольшой столик с четырьмя стульями. Окна правда отсутствовали, но тёплый свет нескольких бра и неярких рассеивающих светильников в потолке делал комнатку достаточно уютной. Иллюзию окна создавал большой и необычно высокий – практически квадратный со стороны наблюдателя, аквариум, вмонтированный в толстую, аж в четыре кирпича, стену между комнатами, в котором среди зарослей зелёных растений и струй поднимающихся вверх с песчаного дна пузырьков воздуха плавали грациозные вуалевые скалярии и стайка весёлых, озорных, с четырьмя чёрными жирными вертикальными полосками, похожими на впечатавшиеся следы густой сумеречной тени от забора, на золотистом, подсвеченном закатом солнца теле, с яркими красными плавниками суматранские барбусы. На дне, слева от камушка, из травяной чащи выглядывала узенькая мордочка и торчащие вниз усы мраморного гурами, а справа вверху, у самой поверхности воды возле зарослей мха и ряски, ютилась парочка макроподов, в очередной раз неторопливо строящих незатейливое гнездо из слюнной пены для будущего потомства. То ли чувствуя, то ли уже зная серьёзность намерений этих двух с виду неповоротливых миролюбивых рыбок, никто не рисковал нарушить их спокойствия и близко к ним не подплывал. По левому боковому стеклу аквариума медленно ползла большая чёрная улитка с домиком на спине и дверцей на ноге, плотно запирающей вход в жилище в случае опасности. Безмолвные обитатели подводного мира отгораживали комнатку отдыха от рабочего кабинета некой прослойкой атмосферы медлительности, спокойствия и безмятежности.
Так уж исторически сложилось, что когда Саша приходил к другу в гости (не важно куда – домой или на работу), то на любой площади, имевшей отношение к приготовлению пищи, всегда чувствовал себя главным, а потому, не мешкая, тут же принялся готовить кофе. А пока шёл этот неспешный процесс, рассказал Юре о странном происшествии, приведшем к не менее странному результату в виде круглой суммы денежных знаков, выпущенных в обращение одной небезызвестной иностранной частной компанией, девизом которой всегда были слова «IN GOD WE TRUST», под названием Федеральная резервная система США. И когда чашки, наполненные ароматным напитком, уже стояли на столе, Саша достал из сумки пачку символов американского счастья, и не только для того, чтобы показать её другу, но и ему самому хотелось повнимательней рассмотреть этот подарок судьбы – ведь с момента получения денег у него не было такой возможности, но сначала, гордо улыбаясь, он протянул её Юре со словами:
– Вот – ещё одна медаль, заработанная честным трудом!
– Да, да… Вы стали свидетелем торжества принципа!
– И науки! – засмеялся Саша.
Юра взял в руки пачку иностранной валюты, взвешивающе покачал её на ладони, словно именно весом определялась её ценность, затем перенял её левой рукой, а правой, зажав один угол между большим и указательным пальцами и отогнув его вниз, совершенно заурядным способом дал банкнотам пролистнуться с пощёлкивающим купюра об купюру шуршанием. Потом поднёс пачку к носу и понюхал, закрыв при этом глаза, дабы сосредоточиться на запахе.
– Совсем новые,.. похоже, специально для тебя печатали, – засмеялся Юра, возвращая деньги приятелю.
– Да, в этот раз я не стал у них брать грязных бумажек! – поддержал смех довольный Александр.
– А вообще, странное событие, – молвил Юра, когда смех утих. – Как они вообще на тебя вышли?
– Я же говорю, по рекомендации. Забыл правда спросить, по чьей, а с другой стороны – какая разница? – произнёс Саша, уже сам с интересом разглядывая пачку денег. Затем тоже не преминул их понюхать и улыбаясь убрал доллары в сумку. – Кстати, а что хотели от тебя интерполовцы?
Юра задумчиво поглядел на друга.
– Ты знаешь, это тоже очень странно. Их интересовало, откуда у меня портрет и отпечатки пальцев того красавчика, которого сгенерировала твоя программа.
– И что ты им ответил?
– Ну, они мне не начальство, чтобы отчитываться перед ними – это во-первых… А во-вторых, наши с тобой секреты – это наша частная собственность, – улыбнулся Юрий. – И никому, как ты понимаешь, открывать их не собираюсь. Я, в свою очередь, только спросил, почему их это так интересует.
– А они?
– Они от ответа уклонились, я тоже – все остались при своих, – засмеялся Юра. – Ладно, рассказывай про 3D-принтеры и про то, почему ты хочешь отказаться от химии, – попросил он друга и сделал глоток горячего, с густой и плотной (из мелких – светло-коричневых и крупных – отражающих свет лампочек и переливающихся радугой пузырьков) пенкой, достойной рекламных роликов, ароматного и вкусного кофе.
Саша тоже сделал глоток приготовленного напитка из своей чашки и, немножко подумав, сказал:
– Я считаю, что человечество подошло к той грани, за которой химия уже приносит больше вреда, нежели пользы. Сегодня количество пластиковых бутылок, плавающих в океане, достигло такого количества, что с околоземной орбиты космонавтам видны огромные острова из их скоплений! Пластик – это тебе не живая природа и не та органика, которая является пищей для живых организмов. Ты понимаешь, какая штука, без химии на Земле нет мусора! Жизнь – это безотходное производство, в котором смерть является лишь материалом для строительства новой жизни! Это вечный круговорот, великолепно продуманный и осуществлённый посредством именно непрерывного выполнения программы ДНК, а ничем иначе! И именно ДНК есть закон природы – причина и двигатель этого бесконечного круговорота жизни на Земле.
Поначалу люди думали, что просто сжигать нефть и газ для выработки энергии – это слишком глупо и расточительно; ведь каждый сгорающий грамм этого природного топлива мог бы стать материалом для синтеза какого-то ещё более нового, с новыми свойствами химического вещества, приносящего пользу человеку. Но они заблуждались, потому что именно горение нефти и газа есть самый естественный способ разрушения углеводородных связей, приводящий лишь к появлению двух простых веществ: воды и углекислого газа, без которых не будет жизни. Химия же создаёт такие вещества, горение которых жизнь отравляет!
Конечно, можно просто дождаться, пока на Земле иссякнут все источники нефти и газа, и эпоха превращения этих залежей в мусор, наконец, завершится сама собой, но разумно ли это, если в наших руках есть альтернатива химии? И вообще, дождётся ли человечество этого момента, не похоронит ли оно само себя в этом накапливающемся и неразлагающемся мусоре? Ну хорошо пластик… В конце концов, бутылки можно выловить, и если не сейчас, то потом, со временем, придумать как их переработать, не нанося вреда природе, но что делать с остальным? Например, с покрышками автомобилей. И ладно если бы речь шла лишь об их утилизации, над которой, кстати, люди до сих пор ломают головы… Ты никогда не задумывался, сколько этой искусственной резины стирается ежедневно, ежечасно, ежесекундно во всём мире? Три-четыре года, и покрышки изнашиваются, и их нужно менять. Но резина не просто стирается – при езде автомобилей абразив поверхности дорог превращает её в пыль! В тонны пыли! И эта пыль никуда не исчезает! Она не потребляется ни одним из живых организмов, она накапливается! И собрать её уже невозможно! Вместо чернозёма и песка мы вскоре будем иметь планету, покрытую толстым слоем резиновой пыли!
КПД современных производств очень низок – порой, чтобы получить деталь, до 90% материала уходит в стружку! Да, пытаясь уменьшить отходы при их изготовлении, люди придумали 3D-принтеры, и радуются этому как дети, не понимая, что используемые в процессе печати деталей полимеры, это всё та же химия – вечная и неизменная, накапливающаяся и всё больше и больше исключающая водород и углерод из жизненного цикла планеты. Хотя, в природе, впрочем, как и всё остальное, что придумывает человек, 3D-принтеры тоже существуют, но в гораздо более совершенном и изысканном виде. Например, – сказал Саша, и его взгляд остановился на моллюске, ползущем по стеклу аквариума. Он улыбнулся и продолжил. – Домик улитки строится по тому же принципу. Разница лишь в том, что это не наносит вреда природе. А тутовый шелкопряд – разве это не 3D-принтер? Эта гусеница плетёт из своей слюны кокон шёлковой нити, непрерывной, длиной почти в километр! Натуральный шёлк до сих пор является непревзойдённым материалом, производимым живой природой по программе, записанной в ДНК.
Так вот. Зная систему команд процессора живой клетки, я могу создавать такие организмы, которые будут производить экологически чистые материалы, а качество их будет не хуже, а лучше искусственных. Ведь люди и сегодня предпочитают натуральную кожу и натуральный мех искусственным. Мало того, можно создать такие организмы, которые заменят целые производства! Представь себе вместо гусеницы шелкопряда, паучка, который не только создаёт шёлковую нить, но и ткёт из неё вместо паутины готовую одежду, – рассмеялся Александр.
– И галстук? – поддержал смех Юра.
– Не вопрос! Ты даже сможешь заказать ему свой собственный цветной рисунок!
– Да ладно тебе фантазировать.
Саша с сожалеющей улыбкой посмотрел на друга.
– Юра, а то что тутовый шелкопряд из своей слюны создаёт тончайшую шёлковую нить длиной в километр – это тоже по-твоему фантастика? А узор на крыльях бабочки? Ах, ну да, совсем забыл, это же тебе настолько привычно и обыденно, что даже в голову не приходит подумать, насколько это фантастично. Но если это существует, почему ты считаешь, что нельзя написать программу для ткания и расцвечивания галстуков? Это же просто программа – ни больше, ни меньше! Программа, приводящая к тривиальным действиям, присущим живой клетке, которая просто выполняется. А то, что из одной клетки развивается человеческий организм, разве это не фантастика? Разве это не 3D-принтер? Это – уж очевидно посложней галстука, но ведь работает?! И опять же, возвращаясь к теме роботов – и механические роботы прекрасны, но биороботы намного круче!
Юрий отхлебнул из чашки кофе и, перестав улыбаться, задумался.
– Но неужели всё это так серьёзно?.. – спросил он через некоторое время.
– Это настолько серьёзно, что мне и самому ещё не верится, – улыбнулся Александр. – Да что там галстуки… На самом деле, живая клетка – это не просто компьютер. Часто, это целый завод! Железы змеи состоят из клеток, синтезирующих яд. Клетки желудка синтезируют соляную кислоту. А муравьиная кислота – откуда она берётся? Её тоже производят клетки. Спирт – тоже пожалуйста. А кислород?! Миллиарды тонн кислорода, которым мы дышим – его ведь тоже синтезируют клетки! Юра, ты же биолог, ты это лучше меня знаешь!
– Кажется, я начинаю понимать, что значит система команд, – серьёзно произнёс Юрий.
– Да, но и это всего лишь вершина айсберга. Вот вернётся из отпуска жена, оба получите от меня задание, – усмехнулся Александр.
– Какие такие задания? – насторожился Юра.
– Не переживай, всё по твоей теме. Мне нужны будут ДНК разных животных.
– Это ещё для чего? – улыбнулся Юра. – Хочешь создать человека паука?
– Юра, скажи мне, а почему у ящерицы отрастает новый хвост? А ведь это тоже прописано в ДНК. Но ты понимаешь, что это значит?
Юрий ошалело посмотрел на приятеля. Потом осознав услышанное спросил:
– Ты хочешь сказать, что у человека сможет отрастать утраченная конечность?..
– Я же тебе и говорю, мы стоим на пороге колоссальных возможностей! Жизнь изменится невероятным образом. Удалил зуб – вырос новый, как у акулы! – засмеялся Александр. – Кстати, раковая клетка – это не что иное, как зациклившаяся на делении, сбившаяся с программы, региональная стволовая клетка, и самый правильный способ лечения этой болезни есть написание вируса, который её починит.
– Это невероятно,.. – произнёс Юрий.
– Да, это невероятно, как и сама жизнь!
Саша встал, взял в руки чашку и, сделав глоток кофе, прошёлся вдоль стола. Остановившись возле аквариума и повернувшись к оставшемуся сидеть Юре, сказал:
– Но ты знаешь, есть ещё один аспект, который меня сейчас увлёк и волнует не по-детски. Это мозг. Под впечатлением от твоего рассказа про запахи, я в своей программе стал наблюдать за формированием нейронов нашего мозга, но когда увидел, как при этом образовываются межнейронные связи, а как известно, их число у каждого нейрона может достигать до пятидесяти тысяч(!), мне в голову пришла одна ошеломляющая мысль.
Всё началось с того, что я просто сидел и наблюдал, как делятся клетки. Я имею в виду самое начало развития организма, когда клетка только одна – ведь мне нужно было поймать момент и определить ту клетку, из которой будет развиваться мозг. Оказывается, сначала деление идёт абсолютно симметричное, и все клетки не просто похожи друг на друга – они безупречно одинаковы! В это время они невероятно пластичны, и из любой из них в дальнейшем может развиться любой орган!
И вот что интересно. Симметричное деление продолжается лишь до тех пор, пока их количество не превышает ста клеток. Я пытался вмешиваться в этот процесс в плоть до того, что убивал половину клеток, но оставшиеся упорно выполняли алгоритм симметричного деления до тех пор, пока их количество не достигнет сотни, словно каждый раз перед делением они пересчитывались по принципу – на первый-сотый рассчитайсь! И получается забавная штука: пока клетки соединены между собой – это один организм, но стоит только хотя бы одну клетку отделить, то она уже продолжит развиваться как новый, независимый организм, снова симметрично делясь и перед каждым делением пересчитываясь с вновь образованными на первый-сотый! Как в случае с вегетативным размножением.
– Нет, это не вегетативное размножение, – поправил его Юра. – Это явление бесполого размножения известно как полиэмбриония, но описал ты его правильно – из одной зиготы развивается эмбрион, и если на ранних стадиях развития он разделяется на отдельные фрагменты, то из них формируются новые организмы идентичные друг другу. Извини, что перебил, рассказывай дальше.
– На ранних стадиях, говоришь? – улыбнулся Саша. – Но теперь известно на каких, потому что как только количество клеток достигает сотни, то при следующем же делении они в один момент все становятся разными! Все до единой! Я насчитал около двухсот различных видов клеток. То есть первая сотня совершенно одинаковых клеток эмбриона вдруг делится не просто асимметрично, а каждая по-своему, и с этого момента они становятся не просто стволовыми, а превращаются в стволовые региональные клетки. С этого момента они навсегда теряют свою универсальность, и каждая из них теперь отвечает лишь за развитие того или иного органа. Ну и конечно, я смог определить ту, из которой развивается мозг. Теперь я знаю, как выглядит родоначальница мозга – из какого белка состоит корпус этого компьютера, и какой участок программы ДНК он выполняет.
Кстати, далее каждая из почти двухсот образовавшихся специализированных клеток снова продолжает делиться симметрично и делает это достаточно долго, как бы создавая свой собственный банк региональных стволовых клеток на всю оставшуюся жизнь. Но с некоторого момента, я пока не определил с какого, деление и этих клеток становится только асимметричным! Так что конечные клетки построенных органов и тканей организма, например те же нейроны или эритроциты, сами делиться не могут – они являются конечным продуктом и созданы уже не для размножения, а исключительно для выполнения функций того или иного органа, которому они принадлежат.
– Но тогда получается, что по ДНК нейрона возраст преступника ты определить не сможешь? – задал уточняющий вопрос Юрий.
На что Саша рассмеялся.
– Да, Юра, ты прав, подавляющая масса нейронов формируется один раз и на всю жизнь, потому и говорят, что нервные клетки не восстанавливаются, ну или почти не восстанавливаются (банк региональных стволовых клеток, из которых образуются нейроны, всё-таки существует), но ведь твои преступники вовсе не нейроны свои оставляют на месте преступления. Ну а кровь, волосы, чешуйки кожи, слюна, содержащая в себе отмирающие клетки эпителия слизистой полости рта – всё это постоянно обновляется благодаря делению региональных стволовых клеток, и алгоритм определения возраста я постоянно совершенствую. Но вернёмся к нейронам.
С этими словами Александр подошёл к плите и подлил себе вторую, остывающую, но, естественно, более крепкую порцию кофе. Во время летней жары, он даже предпочитал пить его холодным, а готовил этот напиток всегда с расчётом на два захода. Юра тоже давно перенял у друга эту привычку и протянул ему свою чашку, а когда до краёв наполненной получил её обратно, кофепитие и разговор продолжились.
– Так вот. Каждое столетие рождает своих мыслителей, среди них было много великих, пытавшихся постичь смысл жизни, начиная от Сократа и Аристотеля до Гегеля и Фейербаха, и знаешь в чём прелесть марксистско-ленинской философии? – с улыбкой глядя на друга, спросил Саша, но, не дожидаясь ответа и превращая вопрос в риторический, продолжил. – Она впитала в себя весь положительный исторический философский опыт предыдущих поколений. Но главное – научный опыт! И в этом её сила.
Как известно, камнем преткновения стал вопрос о первичности материи и сознания, потому его и назвали – основной вопрос философии. Тут следует отметить, что окружающий нас материальный мир легко поддаётся и изучению, и объяснению с помощью точных наук, таких как физика, математика, химия, геометрия, с выводами которых тяжело спорить. Существуют законы природы, которые, как сказал О`Генри, не в силах изменить даже бюро доставки товаров на дом!
Ребята весело рассмеялись, и Саша продолжил.
– Наука – это серьёзный аргумент в спорах, и именно на это была сделана ставка. Марксистско-ленинская философия – высоконаучная теория, и её возникновение произошло на пике веры человечества в науку, как в абсолютный критерий истины, и даже такие необъяснимые явления, как квантовые, на фоне всех уже полученных к тому моменту знаний казались всего лишь временно необъяснимыми – ведь мир познаваем, а значит, настанет день, наступит час, и человек и этим странностям тоже найдёт объяснение! Однако тут есть одно «но»: ещё неизвестно, что сказали бы Маркс, Энгельс и Ленин по вопросу первичности материи и сознания, если бы они тогда узнали о наличии постоянно выполняющейся программы в каждой клетке даже их собственных организмов, и что на самом деле только непрерывное(!) выполнение программы ДНК и являлось их жизнью!
В рассуждениях Саши наступила пауза, и воспользовавшись ею, заговорил Юрий.
– Безусловно, было бы крайне интересно, что сказали бы классики философии вообще, да и Дарвина хотелось бы послушать, узнай они о существовании ДНК, как о причине их бытия и протекания их жизни, но хочу сказать, что и сегодня среди нас немало высокообразованных атеистов, утверждающих, что возникновение этих удивительных программ и даже компьютеров, их выполняющих, могло произойти случайно, – возразил улыбаясь Юра.
– Да, но в их аргументах уж нет той атеистической силы, которой обладала марксистско-ленинская философия на момент её возникновения, а вот у их противников – наоборот, появился научный аспект объяснений, как минимум невторичности сознания, а то и первичности. По крайней мере, то, что говорит теория вероятностей о спонтанном возникновении жизни – уже сильный аргумент, – произнёс Саша, ставя акцентирующее смысл ударение на слове «уже». – И он стоит на их стороне. А дальше ещё больше, и теория первичности материи разбивается о второй закон термодинамики, потому что рост энтропии – это поломки, разрушения, угасание, остывание и распад, то есть – естественное движение от сложного к простому! А вот движение от простого к сложному – это не просто результат осознанной деятельности человека, причина гораздо глубже, и прежде всего – это результат выполнения программы ДНК, ведь без ДНК не было бы и самого человека! И только э́та сила противостоит росту энтропии, но что же это за сила? Вспоминаем классиков: движение есть способ существования материи. И ежели в результате действия энтропии материя движется в сторону разрушения и деградации, то причиной движения в противоположную сторону, в сторону эволюции, является мышление, которое есть не что иное, как способ существования сознания! Помнишь слова Декарта? «Мыслю – следовательно, существую!» Вот и получается, что лишь осознанные действия могли превратить обезьяну в человека! А вот по второму закону термодинамики – это обезьяна должна была произойти от человека, а не наоборот!
Ребята весело рассмеялись.
– Но это совершенно меняет смысл диалектики, как науки о развитии, – продолжил Саша, делая ударение на слове «развитие», и уточнил. – Понимаешь, не деградации, а именно развития! Нет, безусловно, все три её закона[7] конечно же верны, но меняется причина движения материи в сторону её развития, потому что благодаря закону роста энтропии сама по себе материя развиваться не может, сама по себе она может лишь стремиться к простоте! Но коль скоро эти три закона являются законами эволюции, следовательно, они имеют отношение только к сознанию! Получается, что самоорганизация материи, якобы приведшая к появлению жизни и далее к появлению сознания, как утверждали атеисты, попросту невозможна. Вот тебе и первичность материи…
– Убедительно, но ведь какой бы малой не была вероятность случайности возникновения жизни, она ведь всё-таки существует? И вдруг это и есть тот уникальный случай, когда она реализовалась? – улыбнулся Юра.
– Хорошо, допустим. Но как часто такие невероятные события могут наступать в одной и той же точке Вселенной? Ведь случай-то совсем не единичный! Тут наблюдается целая цепочка уникальных событий, и все они невероятные. Давай поразмышляем. Согласно теории эволюции, сначала, конечно, должны были появиться простейшие одноклеточные организмы. Какова длина генома инфузории, не помнишь?
– Почему же? Помню. Она примерно в 30 раз меньше человеческого и составляет 105 миллионов пар оснований.
– Хм, серьёзный размерчик! А амёбы? Она вроде попроще будет, – поинтересовался Александр, на что Юра громко рассмеялся.
– Не, Саша, амёба – это самый плохой пример. Амёба Polychaos dubium на сегодняшний день имеет наибольший из известных в природе геномов вообще! Если не ошибаюсь, его размер составляет 670 миллиардов пар оснований! Это более чем в 200 раз превышает длину генома человека! Если тебя интересует наименьший из известных сегодня геномов, то это бактерия Nasuia deltocephalinicola. Длина её генома составляет 112 тысяч 91 пара нуклеотидов.
– Не представляю, как ты это всё помнишь?! – рассмеялся в свою очередь Саша.
– Да наверное, так же, как ты помнишь коды операций процессора, – поддержал смех Юрий.
– Ну да ладно, даже если взять совсем небольшую последовательность, например, всего в 600 пар нуклеотидов, что намного меньше, нежели длина генома твоей бактерии, то вероятность образования одной, единственно правильной, комбинации составит 10–361 – это ноль целых и 360 нулей после запятой, отделяющих её от единицы в конце! Но какова вероятность образования компьютера, который выполняет эту программу? Даже если она такая же, а я думаю, что она ещё ничтожней, то эти вероятности следует перемножить. В итоге получаем бесконечно малое число в 721 ноль после запятой!
Ну хорошо, допустим, это невероятное событие произошло и жизнь таки зародилась, и так всё совпало, что эта клетка питается тем супчиком, из которого сама возникла. Хотя, откуда взялся сам супчик, ведь по идее это тоже должна быть органика. Ну да ладно… Солнце светит, тепло, еды много и она делится и размножается. А что дальше? Вот она завоевала всю лужу или даже океан. А дальше должна происходить эволюция и осуществиться следующее событие, противодействующее закону роста энтропии! Но какова вероятность такого события, если учесть тот факт, что для этого программа генома должна усложняться, а потому удлиняться? Ведь это будет не менее невероятное событие, чем случайное возникновение первой живой клетки. В своих рассуждениях мы снизошли и допустили наступление уникальнейшего события один раз, но чтобы события такой ничтожной вероятности наступали несколько раз подряд?! Ведь сначала на пути эволюции к человеку должны появиться многоклеточные организмы, затем рыбы, потом земноводные, далее, как известно, пресмыкающиеся, млекопитающие, обезьяны, и только потом человек. Мало того, и сам компьютер должен развиваться, ведь такие простейшие организмы как амёба не имеют ни клеточного ядра, ни мембранных органелл. И это всё события такие же уникальные, как зарождение первой клетки!
Опять же – ведь на земле не семь видов организмов. Разнообразие видов таково, что если перемножить все вероятности их возникновения, у нас не хватит жизни, чтобы просто написать это количество нулей! Я бы просто сказал – вероятность равна нулю! Вот и получается, что эволюция – это сплошное нарушение закона природы – второго закона термодинамики! Иначе это не закон. Либо существует другой закон – закон, противодействующий росту энтропии. А единственное из сегодня известного, что может препятствовать росту энтропии, это действия, связанные с принятием решений на основе осознанного мышления, которое, собственно, является способом существования сознания! Вот и получается, что вероятность зарождения жизни благодаря энтропии стремится к нулю, а благодаря мышлению – к единице, а так же к единице стремится и вероятность существования сознания ещё до зарождения жизни на Земле. Что и требовалось доказать! Но даже высокообразованные атеисты, верящие в силу науки, почему-то упорно, с завидным упрямством, этому сопротивляются, – улыбнулся Саша.
Немного помолчав и сделав глоток остывшего кофе, Александр добавил.
– Ты знаешь, у меня есть один клиент – он геолог, высокоучёный; однажды он высказал свои соображения о внешней запрограммированности жизни на Земле и обратил внимание на то, что в космосе известно всего около ста минералов – это данные, получаемые из анализа метеоритов; тогда как земные оболочки насчитывают их несколько тысяч! Это говорит о том, что развитие планеты нарушает закон энтропии.
– Что указывает на участие разума в создании Земли? – улыбнулся Юра.
– Выходит, что так. Но вернёмся к источникам на́шего разума – сказал Саша, особо выделяя интонационным ударением слово «нашего». – То бишь к нейронам. Почему я вообще вспомнил о существовании марксистско-ленинской философии? Ты понимаешь, какая штука, я всегда думал, что наш мозг – это компьютерная сеть; ведь каждый отдельно взятый нейрон – это компьютер. Но когда я увидел, как образуются межнейронные связи и вспомнил, что каждый нейрон может иметь до пятидесяти тысяч таких связей с другими нейронами, и попытался представить обычный наш компьютер с пятьюдесятью тысячами сетевых карт, то у меня возникли прямые ассоциации, связанные с третьим законом диалектики (отрицание отрицания), определяющим направление развитие материи, как движение по спирали. Я вообразил эту спираль, и понял, что мозг – это не компьютерная сеть!
Давай вспомним, как проявляется закон отрицание отрицания, на примере развития электроники. Сначала появились ламповые устройства: ламповые усилители, ламповые радиоприёмники, ламповые телевизоры, ламповые компьютеры. Базовый элемент этих устройств – ламповый триод, управлялся напряжением. Потом, на базе полупроводниковых
– Что-то слышал, но не представляю, что это такое, – ответил Юра.
– Мало того, первые аналоговые компьютеры были механические! Водородную бомбу совсем молодой тогда ещё Андрей Дмитриевич Сахаров рассчитал на логарифмической линейке! Это и был первый аналоговый компьютер! – улыбнулся Александр. – Кстати, первые цифровые компьютеры тоже были механическими. Например, в промышленных масштабах выпускался арифмометр под названием «Феликс».
– Да, да, припоминаю, он тоже был железным, – рассмеялся Юра. – Увековечили Феликса Эдмундовича в очередной раз.
Саша улыбнулся и продолжил экскурс.
– А слышал ли ты такое понятие, как операционный усилитель?
– Слышал, но как всегда, слова, вроде, каждое по отдельности – понятные, а вместе что обозначают – не знаю.
– Это первые дифференциальные усилители постоянного тока на интегральных микросхемах, очень чувствительные, с большим коэффициентом усиления. А операционными их назвали потому, что их использовали в операциях в аналоговых вычислительных машинах. Представь, как это работало. Большая панель с множеством контактов, называемая наборным полем, и программирование сводилось к тому, что, соединяя контакты проводами, строилась логическая схема для решения конкретной задачи. Чтобы было понятно, приведу пример. Используя разные сопротивления можно подобрать любой необходимый коэффициент усиления операционного усилителя, скажем, пусть равным десяти, и тогда любое поданное на его вход напряжение, усилится ровно в десять раз, что будет умножением любого числа на десять. Например, подал на вход усилителя полтора вольта, а на выходе получил пятнадцать; подал три – получил тридцать. Это – линейная зависимость, но можно встроить и любую нелинейную функцию, например ту же
Тут Александр сделал многозначительную паузу и, пристально посмотрев на друга, произнёс:
– Юра, сеть нейронов – это не компьютерная сеть! Это объединение миллиардов нейронов в готовые логические схемы, хранящие бесконечное множество готовых решений, не требующих вычислений! Наш мозг – это следующий виток в развитии аналогового компьютера, состоящего не из операционных усилителей и проводов, а из нейронов и связей между ними. Для решения той или иной задачи, каждый нейрон включается в ту или иную уже заранее сформированную межнейронными связями логическую схему, моментально выдающую результат! Однажды убедившись, что дважды два – четыре, ты больше не считаешь, не совершаешь арифметических действий, в одно мгновение проключается готовая для решения данной задачи схема, и ты просто знаешь результат!
– Ну да, если все нейроны формируются в начале жизни, то запоминание информации – это образование межнейронных связей, потому человек и запоминает с трудом, а помнит долго, – улыбнулся Юра.
В этот момент у Александра зазвонил мобильный телефон.
Александр сидел в удобном кресле салона первого класса большого красивого аэробуса одной из известнейших европейских авиакомпаний, вылетевшего три часа назад из славного города Копенгаген, в аэропорту которого он сделал пересадку, и теперь несущего его в ночном летнем небе в сторону подсвеченного севшим солнцем горизонта на высоте 10 тысяч метров к континенту, расположенному за океаном на противоположной стороне планеты Земля, в Сиэтл – крупнейший город на северо-западе США. Звонок, прервавший беседу двух друзей, происходившую в тот день за чашкой кофе у большого аквариума в лаборатории, возглавляемой Юрием, оказался очередным подарком судьбы – звонком одного из крупных партнёров Александра, представляющего интересы американской компании, разрабатывающей операционные системы, и не только. У Саши был заключен с ними договор, и он не раз покупал у них программы для своих клиентов, но чтобы ещё больше стимулировать его деятельность в этом направлении, для таких контрагентов как он, работающих с конечными пользователями, участником договора с другой стороны, и как раз таки человеком звонившим, периодически объявлялись различного рода бонусы за активное участие в распространении программного продукта.
На бонусы, однако, Александр особо никогда не рассчитывал – ведь объёмы осуществляемых им в своей трудовой деятельности продаж программных продуктов этой компании были далеко не те, за которые эти поощрительные призы предполагались, но непостижимым для понимания образом жизнь в очередной раз продемонстрировала своё разнообразие и показала, что светлая полоса текущего момента его извилистой судьбы, совершенно не собираясь заканчиваться, окрашивала в свой наполненный всеми семью цветами радуги яркий белый цвет всё новые и новые грани соприкосновения его бытия с окружающим миром.
Оказалось, что в этот раз разыгрывалась пятидневная экскурсия в США с небольшим путешествием по Аляске и посещением центрального офиса упомянутой компании, находящегося в Сиэтле. Победителей было десять человек, но один из них в последний момент по каким-то причинам от путешествия отказался, и эта горящая путёвка почему-то была предложена никому иному, как Александру. Всё, как специально, шло одно к одному, и судьбоносный пасьянс, раскинутый невидимой рукой, продолжал складываться. Ветер, видать, дул попутный и развернул изменчивую фортуну, словно послушный флюгер, лицом к нему, и она, не моргая, смотрела на него своими карими с поволокой глазами восточной красавицы (по крайней мере, именно так представлял её себе Александр). Тут пригодилось и недавнее знакомство с Джоном, который очень помог в ускоренном оформлении визы, да и неожиданно заработанные деньги, надо сказать, тоже были кстати. Перелёт через океан предстоял длительный, аж одиннадцать часов, и в каких условиях придётся провести это время, конечно же, было немаловажным. К тому же Саша давно мечтал побывать в роли пассажира первого класса комфортабельного океанического суперлайнера, пусть и воздушного. Ни с кем из девяти своих попутчиков он знаком не был и потребности в общении с ними пока что не испытывал, а потому доплатил за предоставленные организаторами путешествия билеты некоторую сумму, и теперь летел с максимально возможными удобствами, которые только могла предложить авиакомпания. «Когда ему ещё представится такая возможность?» – был задан вопрос на семейном совете, и решён единогласно. Дочь оставили у бабушки до конца лета, а жена вернулась домой, чтобы проводить мужа в хоть и совсем не длительное, но всё же далёкое путешествие; тем более что она тоже по нему уже изрядно соскучилась, да и отпуск её уже подходил к концу.
Александр в подробностях рассказал Ирине о своих успехах в области расшифровки генома и программирования ДНК, что привело её в неописуемый восторг, однако представления о том, что это может дать человечеству, у неё оказались свои. Она, например, была уверена, что первым делом Александр должен создать растительный организм самостроящегося двухэтажного особняка с меблированными под её вкус комнатами, и сомнения у неё вызвал лишь один вопрос – какими клетками лучше формировать картинку на экране живого монитора: светящимися разными цветами, как светится планктон и светлячки, давая всем о себе знать, или же отражающими различные цвета в дневном рассеивающемся свете, как кожа осьминогов и хамелеонов, маскирующихся под окружающую их среду, наоборот – скрывающих своё присутствие. Они долго смеялись, придумывая полезные организмы, восхищаясь новыми возможностями, которые давали знания Александра. Определённо, Ирина знала толк в открытии системы команд процессора живой клетки, и её весёлые фантазии били ключом, причём в отличие от Юры, она сразу поняла главное, что теперь всё это практически реально.
– Саша, и ты сделаешь, чтобы я оставалась вечно молодой?! – с горящим в глазах восторгом спросила его Ирина, услышав рассказ о счётчике делений клетки.
– И не только молодой, но и самой красивой! Я могу написать вирус, который выполнит любую пластическую операцию! – весело смеясь, ответил ей тогда Александр, а Ирина, услышав это, подошла к большому зеркалу и стала крутиться перед ним, выискивая погрешности в своём отражении и мысленно прикидывая, чего бы такого можно было изменить в своей внешности.
Саша сидел с закрытыми глазами и, вспоминая эти слова и сценку перед зеркалом, улыбался. Он представлял, как будут рады женщины, когда узнают, что теперь им не надо будет ни колоть ботокс, ни ложиться под нож пластического хирурга, и не потребуется никаких силиконовых имплантатов, чтобы достичь эталонов красоты тела. Всё это сделают вирусы, которые ему предстоит написать – простая цепочка из четырёх видов нуклеотидов в белковой оболочке, силой которой будет лишь правильная, известная только ему последовательность. Один вдох – и всё! Ты красавица! Это будет странно и необычно… Болезнь, приносящая радость.
«В белковой оболочке…» – ещё раз промелькнула мысль в его голове. Он открыл глаза и сел ровно, резко оторвав спину от кресла. «Так вот оно в чём дело!» – улыбнулся Саша. На него нашло озарение, и он, наконец, понял то, над чем долго ломал голову. «Вот почему птичьим гриппом болеют только птицы! И не только это! Ведь есть вирусы, которые поражают только печень или только клетки мозга!» – подумал он и продолжил мысль. «Да, вирус – это программа, но чтобы она начала выполняться, ей нужно попасть в компьютер, в клетку! И если клетка впускает в себя только определённый белок, то это всё объясняет!» – Саша снова улыбнулся, и ему захотелось пройтись. Он встал. «Как тут свободно, однако», – мысленно порадовался он, уже идя по проходу между креслами. «Всё-таки хорошо лететь первым классом! А на счёт белка – надо срочно дать задания Ирине и Юре».
Несмотря на поздний час, после того, как ему в голову пришла эта гениальная идея, ни о каком сне не могло быть и речи (тем более, что он привык работать по ночам), и по крайней мере первую часть оставшихся восьми часов полёта он провёл активно, записывая свои мысли, и даже набросал небольшой участок кода будущей программы для создания вирусов. Ноутбуки Александр не любил и не пользовался ими принципиально, а, как всегда в таких случаях, наслаждался вычислительными мощностями своего мобильного телефона. Да, конечно, он бы и сейчас с удовольствием подсоединился к домашнему компьютеру, как всегда поступал, когда находился далеко от дома – ведь хотя тот и был выключен в его отсутствие, Саша в любой момент мог легко подать специальный сигнал на включение оного и потом зайти на него с мобильника удалённо (интернет в самолёте работал), однако Ирина, скорей всего, уже спала, и это означало разбудить не только компьютер, но и жену, а поступать таким образом он не желал. Тем более, увлёкшись новой идеей, он быстро забыл про это – ведь когда в голове есть интересные мысли, неудобства отодвигаются на второй план, а время концентрируется и летит быстро.
Неожиданным образом бессонная ночь, проведённая в самолёте, на поверку оказалась неплохой стратегией с точки зрения адаптации к смещению часовых поясов. Да, Саша не выспался, это верно, но вот парадокс: вылетев из Копенгагена поздно вечером, они, можно сказать, всю европейскую ночь провели в воздухе, и несмотря на это, словно вернувшись назад во времени, в Сиэтле приземлились по местным часам всего лишь в полночь. Вот и оказалось: для того чтобы выспаться, до утра ещё полно времени – ведь впереди у него ещё была целая ночь американская! Тем паче, что к их прилёту всё было подготовлено заранее – в аэропорту их встретили и без промедления, быстро (видать, водитель тоже торопился лечь в постель), сразу отвезли в гостиницу, которая хотя и была далеко не пятизвёздочной, но выглядела вполне прилично, и у каждого оказался свой отдельный номер с удобствами. Так что, проснувшись поздним американским утром, Александр, на удивление всех девятерых с ним прилетевших и, в отличие от него, выспавшихся ещё в самолёте, но из-за этого уже не смогших уснуть по прибытию в гостиницу, был бодр и полностью готов к полноценному восприятию окружающей среды, которая, несмотря на практически самый север основной территории США, приняла путешественников летним теплом широты географических координат, практически равной широте географических координат города Мариуполь, расположенному на берегу Азовского моря! Но несмотря на это, Сиэтл – город особенный. Летом температура воздуха в нём составляет комфортные 23°–25° по Цельсию. На климат большое влияние оказывает близость к Тихому океану, и его часто называют туманным Альбионом Северной Америки, потому что все дни осенью, зимой и весной идут моросящие дожди. Из-за этого Сиэтл сыскал славу самого депрессивного города Америки, но в то же время, город очень зелёный и поэтому ещё его называют Изумрудным городом.
Сразу после завтрака, явился организатор путешествия и уведомил, что за ними приехал и ожидает у входа в гостиницу
Впрочем, не только шатл обратил на себя внимание своим размером, остальные американские автомобили, едущие рядом сплошным нескончаемым потоком, также впечатляли своими габаритами. И даже европейские и японские автомобили были им под стать – Александр среди них не увидел ни одной малолитражки, все были очень крупные, типа массивных, представительского класса, «Мерседесов» и габаритных джипов «Тойота», с большими сильными двигателями – на топливе явно никто не экономил. Особенно его поразил тягач грузовой шаланды – красивый, мощный, с напоказ тянущимися в небо хромированными выхлопными трубами, рядом с которым наш «КамАЗ» показался бы игрушкой. Масштаб окружающего впечатлял! Дорога, по которой они ехали, была пятиполосной в обоих направлениях, но при этом заполнена автомобилями была до предела. Саша даже поёжился, представив себя на месте водителя в этом плотном транспортном потоке, а ведь он неплохо водит машину. Когда занимали места в шатле, он выбрал себе сидение впереди салона, практически рядом с шофёром и напряжённо наблюдал за ним, как тот умудряется перестраиваться с одного ряда на другой в такой толчее, да ещё на такой скорости, которая, несмотря на количество участников движения, была очень приличная. Сначала он не мог понять, что за голос периодически раздавался со стороны водителя, но потом догадался, что это спутниковый навигатор. Сидевший рядом Антон, так звали парня, с которым он познакомился за завтраком, и, как оказалось, хорошо владеющий английским языком, сказал, что это устройство даже подсказывает какую из пяти полос следует занять, чтобы не сбиться с выбранного маршрута, следуя которому у них на пути то и дело возникали съезды, разъезды, мосты и эстакады, ответвления дорог и перекрёстки. Это было круто!
Впечатлял и стиль вождения остальных участников движения. Если у нас на светофорах при переключении сигнала с красного на зелёный, фавориты перекрёстка и трогались сразу, то стоящие за ними, только лишь включали первую передачу, не говоря уже про спящих третьих, а в результате, поток машин растягивался как резинка. Здесь же всё было не так. Весь поток автотранспорта трогался настолько одновременно, что между машинами порой не менялось даже расстояние! Все автомобили были словно сцеплены в единый организм. Антон о чём-то периодически разговаривал с водителем, и потом рассказал, что, оказывается, ехать по крайней левой, самой скоростной полосе разрешается только тем транспортным средствам, у которых в салоне вместе с водителем не менее трёх пассажиров! То есть, если ты даже едешь на «Феррари», но сидишь в ней один или всего лишь с кем-то вдвоём, значит, твоё место в общем потоке, и ты будешь двигаться так же, как все, и не сможешь воспользоваться мощью рвущихся из под капота лошадиных сил, какими бы сотнями они не исчислялись. И так оно и было, потому что за нарушение этих правил – тюрьма! А ещё интересным было то, что на любом перекрёстке поворот направо можно осуществлять всегда, независимо от того, какой горит свет: разрешающий движение или запрещающий, правда, с условием отождествления красного сигнала светофора со знаком «уступи дорогу». Исключения составляли лишь редкие перекрёстки, оборудованные дополнительными знаками со смешной для нас надписью: NO TURN ON RED[8].
Экскурсия началась с посещения центрального офиса мирового гиганта, активные продажи программного продукта которого и привели их сюда, в Америку, но каково же было удивление экскурсантов, когда, над входом в главное здание этой именитой компании они увидели огромный плакат с надписями на разных языках, самая первая и самая большая из которых была на русском языке и гласила всем входящим: «Добро пожаловать!». Изначально, ничего особенного увидеть здесь Саша в общем-то и не ожидал, и действительно, кроме впечатлившего плаката с приглашением, всё остальное было достаточно тривиально, стандартно и предсказуемо – воздух кондиционированный, обстановка рабочая, и много-много думающих людей, в основном индусов и китайцев, снующих как пчёлы, монотонно жужжа, в кропотливом труде создающих программный продукт, завоевавший весь мир. И всё так пресно бы и прошло, если бы на презентации свежего направления в деятельности компании, сидя за одним из мониторов компьютерного класса, куда их пригласили для демонстрации возможностей нового продукта, Саша не решил проверить защиту от дураков и не подвесил всю презентационную сеть. Покраснев от смущения, он, конечно, извинился, но следует отдать должное, местные специалисты вычислили его быстро, и работу сети тут же восстановили.
– Ну ты хакер! – произнёс улыбаясь Антон, когда они снова расселись в шатле по своим местам.
– Да я только хотел проверить, а оно,.. – попытался оправдаться перед новым знакомым Саша. «Мда, не хорошо получилось», – подумал он, не закончив начатую фразу, так как Антон уже не слушал его, а повернувшись к водителю, о чём-то говорил с ним по-английски. Потом повернулся к Саше и улыбнувшись сказал:
– Сейчас поедем на стадион! Говорят, его стоит посмотреть.
И действительно, мало того, что он был огромен, как и всё в этой стране, стадион был ещё и необычайно красив. Да, он был пуст, но увидев восходящие к огромному куполу, разрезанному пополам синей полоской неба, трибуны, Саша впервые понял, что значит настоящий праздник! «А как же он выглядит во время игры?» – подумал Александр, молча восхищаясь увиденным.
Оставив позади стадион и заехав по пути в супермаркет, шатл, наконец, доставил их в аэропорт, в котором они приземлились вчера ночью, но то, что Александр увидел в свете солнечного дня, его просто потрясло! Если во время пересадки в Копенгагене, его и восхитила воздушная гавань этого крупного европейского города, но то, что предстало перед его взором сейчас!.. Он на мгновение потерял дар речи, а слов, которыми он всё-таки смог выразить свой восторг, было всего пять, и произнёс он их вслух:
– Мда… Америка – это не Европа!..
На что Антон, стоявший рядом, улыбнувшись сказал:
– Да, впечатляет. Но водитель говорит, что мы ещё настоящих американских самолётов не видели, которые, кстати, собирают тут, рядом, на заводе, в пятидесяти километрах от Сиэтла!
И действительно, когда они зашли в салон «Боинга», который должен был доставить их в Анкоридж (самый большой город Аляски, расположенный в южной части штата), у Саши от удивления открылся рот. Эконом класс внутренних американских авиалиний выглядел комфортабельнее, нежели первый класс именитой европейской компании, рейсом которой они прибыли сюда вчера! Он, конечно, мог предположить, что и тут и кресла, и проходы между ними будут шире, но в конце-то концов, не до такой же степени?!
– Но как же тогда выглядит салон первого класса?! – произнёс он обескуражено, спрашивая сам себя.
Однако это было не единственное отличие местных самолётов, произведённых для внутреннего потребления, от тех, которые собирались на этом же заводе для Европы. Когда «Боинг» пошёл на взлёт, на экраны мониторов, расположенных перед каждым пассажиром, в реальном режиме времени стало транслироваться изображение с видеокамеры, показывающей то, что, наверное, при взлёте видит штурман самолёта Ил-76, сидящий впереди прямо над взлётной полосой. Это впечатляло. В добавок, оказалось, что были доступны виды с ещё двух видеокамер внешнего обзора, на которые по желанию можно было переключиться, смотрящих вниз и назад. Однако воздушное судно продолжало удивлять, потому что в полёте не было слышно ни гула двигателей, ни механических звуков движения тяг убирающихся закрылков. Самолёт только чуть-чуть на секунду просел, что означало только одно: закрылки убраны. Это его и возмутило, и озадачило одновременно.
«Но как же так?! Ведь если это работает тут, в Америке, то почему этого нет в Европе? И почему этого нет у нас?..» – спрашивал сам себя Александр. «Капитализм и тут, и там, но в чём разница? Значит, дело, получается, не в капитализме?». Вопросов оказалось много, они громоздились один на другой, но Саша продолжил размышлять. «Где искать ответы, может в пословицах? Наверное, они лучше всего характеризуют черты общества». Цепочка его логических рассуждений не раз строилась на основе ассоциативного восприятия образов. Вот и сейчас произошло то же самое. Буквально, полчаса назад, при посещении супермаркета, Антон рассказал одну из американских пословиц, которая звучала так: не стригись у лысого парикмахера, потому что он не уважает твои волосы. «А у нас какие пословицы?» – подумал Саша. «А у нас: сапожник без сапог!» – он улыбнулся и продолжил мысль. «На американский манер это бы звучало так: не тачай сапоги у сапожника без сапог, он не уважает твои ноги!» – от этой мысли Саша аж рассмеялся. Последнее, чем его удивили внутренние американские авиалинии, это посадка. Саша совершенно не почувствовал, как шасси коснулись земли. «Но чья это заслуга?.. Пилотов или техники? Быть может у нас просто погода не такая?» – подумал он улыбаясь, но ответа в его голове не было и на эти вопросы, тем более, что спустившись по трапу и ступив на землю Аляски, он увидел на дороге гололёд.
– Нет, Аляска – это всё-таки русская земля! – рассмеялся он.
На ночь они поселились в гостинице, по удобствам напоминающей ту, что была в Сиэтле. А утром, прежде чем отправиться в путешествие по Аляске, Александр не просто понял, что американцы мыслят по-другому, а был конкретно озадачен, и не только он. С утра к нему в номер постучался Антон, который выглядел больше чем растерянно.
– Доброе утро, если, конечно, оно для тебя доброе, чего не могу сказать о себе, – произнёс Антон, войдя к Александру в номер.
– Привет, – ответил Саша, вылезая из постели. – Что случилось?
– По-моему, мне достался бракованный номер. Хотел с утра принять душ, и не могу найти, как включить воду! Такое впечатление, что кран либо замуровали, либо его вообще никогда и не было! Хоть из унитаза воду черпай! – растерянно сказал Антон. – А у тебя душ работает?
– Ну, пошли посмотрим, можешь у меня принять водные процедуры, – произнёс Саша, и они направились в ванную комнату.
Надо сразу сказать, что американская сантехника для русского человека – это, конечно, просто беда! Ну ладно, унитазы без сливных бачков, это ещё куда не шло, можно сослаться на капитализм, стремление к экономии, но то что он увидел сейчас!..
– Мда, – произнёс Антон. – Похоже, это тенденция, и методы извлечения воды для принятия душа в этой гостинице во всех номерах одинаковые.
Саша зашёл в ванную. На первый взгляд, ничего особенного, но присмотревшись, оказалось, что кроме душевого ситечка над головой и ванной с дыркой и пробкой в ней больше ничего нет! Ни смесителя, ни крана – ничего! Но как включить воду? Александр стал вспоминать рассказы тех, кто побывал в Европе. Попытался найти фотоэлементы, подержал руки и поводил ими под ситечком. На выходе ноль!
– Может надо залезть в ванную, чтобы пошла вода? – подумал он вслух и встал своими босыми ногами в ванную прямо под ситечком. Нет, вода не пошла.
– Угу, не пойдёт, трусы надо снять, – с издёвкой пошутил Антон.
Саша внимательно посмотрел на Антона. «Не знаю, не знаю, от этих америкосов чего угодно ожидать можно. Я уже ничему не удивлюсь», – подумал он, но трусы снимать не стал. А воды, тем временем, как не было, так и не появилось. Они стали обследовать стены и нажимать на них в разных, кажущихся подозрительными, местах – всё было бесполезно! Они уже попытались и закрыть дверь, и включить свет – тщетно, ничего не помогало.
– Может быть вода включается снаружи? – произнёс Саша.
Но и там не было ничего, что могло бы дать хотя бы намёк на механизм пуска воды.
– А может подача воды в номера централизована? – уже не зная, что придумать ответил Антон.
– Да, да, во всех номерах одновременно, по часам. Расписание не смотрел? – с грустной улыбкой попытался пошутить Саша.
После получасовых поисков, Саша предложил пойти и спросить у персонала гостиницы.
– Ты что, я же преподаватель МГУ, мехмат! – ответил ему Антон. – Ты хочешь, чтобы они над нами смеялись?! Нет, неудобно, подумают, что русские совсем тупые, не могут воду включить. Надо самим найти!
«Мехмат, МГУ?! Интересно! А как он попал в нашу компанию?» – подумал Саша. «Но у меня же к нему куча вопросов!» – мысленно фиксируя эту новость в голове, он продолжил поиск, теперь уже чувствуя обязанность защитить честь и достоинство российской науки.
Обследовав всё: стены, пол и потолок, перепробовав все возможные варианты воздействия на них и уже чуть не плача от беспомощности, морального истощения и нарастающего в душе бессилия (ну как же – два человека, оба с высшим техническим образованием, не могут найти, как включают воду простые американцы?!), Саша сначала молча уставился на торчащую в сливном отверстии ванной пробку, затем протянул к ней руку, чтобы вытащить её, дабы заглянуть в дырку под ней и хотя бы убедиться в том, что вода туда хоть иногда стекала. Но пробка почему-то не поддавалась и не вытаскивалась.
«Застряла, что ли? Притёрлась насухо?» – подумал он и, пытаясь её расшевелить, повернул. Это был шок! Тут же ему на голову хлынула вода! Тёпленькая! Они стояли и долго молча смотрели, как из душа льётся вода. Ни регулировки напора, ни регулировки температуры – не было ни-че-го! Потом Антон с тоской посмотрел на Александра и, глубоко вздохнув, сказал:
– Нет, Саша, нам их никогда не понять, мы с ними слишком разные!
Таково было начало их трёхдневного путешествия по Аляске. Да, и погода, и растительность очень напоминали те суровые просторы холодной России, где июнь – ещё не лето, а июль – уже не лето, и одно только было отличие – американцы, построенная ими дорога, и всё что ютилось вдоль неё вместе с их чудо-санузлами. Нет, она не была прямая, но она была до тошноты ровная и широкая, как взлётка! Две полосы в одну сторону, две – в другую! А вот машин на дороге было мало. Можно даже сказать, их не было вообще! В один из дней путешествия, за четыре часа пути им навстречу не проехала ни одна машина! Лишь на обочине кое где попадались брошенные автомобили, которые никто не забирал и забирать не собирался. Как сказал водитель, отвечая на вопрос, заданный Антоном по этому поводу, если их шатл вдруг по пути сломается, его тоже бросят, а людей заберут на другом транспорте. Эвакуировать отсюда технику слишком дорого, а потому нецелесообразно! С каких времён на обочинах дорог Аляски стоят эти брошенные автомобили, можно только догадываться. Попадались с виду и совсем современные, но все они были очень большими, с огромными колёсами, как российские геолого-разведывательные вездеходы. Особенно своим размером поражали джипы, которых в населённых пунктах было большинство. Александр таких в жизни никогда не видывал. Все они были с лебёдками на бамперах, однако у многих почему-то были выбиты фары. Как выяснилось потом, на Аляске нет необходимости проходить техосмотр, местными властями он тут не регламентирован, и потому такие мелочи, как разбитая фара, вмятина на бампере или даже трещина на лобовом стекле, никого не волновали.
Совместное участие в решении общих проблем сближает людей, и приключения в гостинице не стали исключением. Александр и Антон продолжили общение, а долгая длинная дорога, пролегающая по просторам крупнейшего по территории штата США, способствовала этому. Они обсуждали и впечатления от путешествия, и беседовали на разные интересующие их темы, но напоминали уже не случайных попутчиков, а двух давно не видевшихся старых знакомых. Конечно, Александр не стал рассказывать об открытой им системе команд процессора живой клетки, но поделиться мыслями по поводу зарождения жизни на Земле не преминул.
– То что ты рассказал, звучит забавно, – произнёс Антон под шелест колёс шатла, мчащегося по ровной поверхности холодной дороги утренней Аляски. – Ты знаешь, недавно я слушал лекцию Татьяны Черниговской, она нейролингвист, доктор биологических наук, профессор, занимается изучением мозга и теорией сознания.
– Хм, забавно, меня как раз в последнее время интересовал мозг, – сказал Саша и записал названные имя и фамилию в свой мобильник.
– Так вот, – продолжил Антон. – По её словам, поначалу учёные считали, что речь – это всего лишь средство коммуникации, позволяющее людям общаться с себе подобными, обмениваться, так сказать, информацией, но потом пришли к выводу, что язык необходим человеку для более серьёзной вещи – для мышления. Потому что говорить – это значит уже высказывать свою мысль, а ведь сначала её нужно создать, то есть обдумать и сформулировать в виде предложения. Могу ещё подлить масла в огонь, сжигающий теорию первичности материи. Согласно второму закону термодинамики, вероятность того, что первый появившийся на Земле человек смог сам себя научить языку, так же мала, как и вероятность возникновения жизни – ведь стая первых людей, несомненно, должна была стать стаей маугли, которые рождали бы таких же маугли как и они сами. Мало того, как утверждает Татьяна Черниговская, заполнить нейронную сеть словами и правилами построения предложений и запустить механизм речи, возможно только до определённого возраста, в котором человек ещё не способен на осознанное создание языка, а лишь способен его впитать и научиться вербальному мышлению в процессе общения с ним носителя языка, когда он слышит осмысленную, с правильно произносимыми словами, обучающую речь. Но тогда сам собой напрашивается ошеломляющий вывод: Разум, создавший жизнь, тоже должен мыслить на каком-то языке.
– И как ты думаешь, на русском или на английском? – рассмеялся Саша в ответ, на что Антон улыбнулся и сказал.
– Ну, во-первых, оба языка достаточно мощные, чтобы не ощущать различия в качестве формирования одинаковых по сложности мыслей, а уж простых – тем более. А во-вторых, ты же понимаешь, что Разум, создавший жизнь, владеет всеми языками, изначально все языки Его – ведь дать их людям мог только Он. Вопрос в другом: для чего их так много?
– Как это для чего? Ты что, забыл? Чтобы люди Вавилонскую башню не построили, – хохотнул Саша. Однако у него тоже в голове возник этот вопрос, но сразу на него появился и ответ, и он продолжил говорить.
– Но извини, ни ты, ни я не можем судить о мощности русского и английского языков. Мне их не дано сравнивать, так как я вообще не знаю английского, а ты не можешь судить насколько русский сложнее выучить – ведь русский ты не учил, вернее, учил, но не так, как английский. А вот, например, Владимир Познер, когда у него брали интервью, а надо отметить, что его родной язык французский, и вот английский и русский языки он именно изучал, сказал, что мы с тобой даже не представляем, насколько русский язык сложнее нежели английский для изучения его иностранцем. И это не единственное мнение среди изучавших оба эти языка. Но ты пойми, чем сложней язык, тем больше нагрузка на мозг, а это значит бо́льшая тренировка нейронов.
– Ты знаешь, пожалуй, с тобой соглашусь. Чтобы оставаться хорошим математиком, помимо изучения новых идей и решений, появляющихся в этой науке, я каждые три года заново повторяю весь курс высшей математики, иначе всё забывается! Да и в принципе, это касается любых навыков: скрипач постоянно должен играть на скрипке, чтобы поддерживать своё мастерство владения смычком, спортсмен тренироваться, лётчик летать, а мыслитель напрягать мозг. Иначе энтропия незаметно, но верно поглотит всё.
Саша улыбнулся и произнёс:
– И ещё есть у меня одна забавная мысль… Она по поводу того, для чего так много языков. Я думаю, что каждый язык существует для чего-то своего. Если ты помнишь, квантовый компьютер, идея о возможности создания которого впервые прозвучала от математика, думающего на русском языке, что тоже показательно, основывается на понятии квантового бита (q-bit), который в отличие от обычного бита принимает не привычные дискретные значения 0 и 1, а любое вероятностное между нулём и единицей. Так вот, для русского человека понять квантовую теорию гораздо легче, нежели американцу, потому что люди, думающие на русском языке, изначально обладают квантовым мышлением! Простой пример. Если на вопрос русскому: «Чай пить будешь?» американец получит привычный наш ответ: «Да нет, наверное», он просто войдёт в ступор. А ведь это ничто иное, как значение q-бита! И «да», и «нет», и вероятность между ними, – засмеялся Александр.
Антон тоже рассмеялся и затем резюмировал:
– Похоже, русский язык – язык грядущего будущего, но согласись, нельзя сказать, что пробка-включатель воды – это не хитроумно.
Они снова весело рассмеялись, вспоминая свои недавние приключения.
Так пролетели дни короткого путешествия по Аляске. Саша и Антон сидели в креслах самолёта, подлетающего к Сиэтлу, и продолжали вести интеллектуальную беседу на тему о мозге.
– А что ты думаешь о тесте на «ай кью» – коэффициенте умственного развития? – спросил Антон Александра, когда «Боинг» уже стал заходить на посадку и пассажирам предложили пристегнуть ремни.
– Безусловно, этот тест имеет право на существование, но отношусь к нему весьма скептически. Ведь вопросы теста составляются конкретными людьми, и на самом деле, высокий IQ говорит лишь о том, что мыслительные процессы человека, отвечающего на вопросы, совпадают с мыслительными процессами человека, эти вопросы придумывающего. И я бы назвал это не коэффициентом умственного развития, а коэффициентом ранговой корреляции мыслительных процессов между тестируемым и тестирующим. Высокий IQ означает лишь то, что эти люди думают одинаково. Кстати, пробка-выключатель воды тому подтверждение – на этот простенький вопрос мы бы с тобой не ответили и тест не прошли, но это ведь не означает, что ты и я, вместе взятые, тупей простого американского обывателя, который пользуется этой системой слива-подачи воды ежедневно.
– Согласен, – рассмеялся Антон. – Кстати, иногда проскакивает информация, мол у гениев низкий IQ, но, выходит, это вполне вероятно и объясняется очень просто: как ты сказал, они просто думают по-другому. Но при этом ведь никто не будет сомневаться в умственных способностях человека по имени Альберт Эйнштейн.
Самолёт приземлился мягко, и Сашу это уже почему-то не удивляло. Удивило другое. Когда они с Антоном спустились по трапу, к ним подошли двое людей в штатском и, обращаясь к Александру, один из них что-то стал говорить. Саша посмотрел на Антона и увидел до предела удивлённое лицо. Антон перевёл взгляд на Сашу и с недоумением, достойным пера О`Генри, произнёс:
– Он зачитал тебе твои права и говорит, что ты арестован…
На запястьях Александра защёлкнулись наручники и его запихнули в стоявшую рядом машину, подъехавшую прямо к самолёту. «Прощай мой белый пароход…» – только и успел подумать Александр, и что-то ему подсказывало, что попасть в салон первого класса комфортабельного авиалайнера, который сегодня должен был отчалить от пристани этой воздушной гавани, чтобы отправиться в обратный путь, он уже вряд ли сможет.
Слово «чужой» доминировало. Чужая страна, чужой язык, невозможно понять, спросить, узнать, что происходит и почему. Совершенно бесполезные, ни о чём не говорящие, не дающие даже промежуточного ответа чужие надписи, в том числе на монументальной табличке у входа в здание, куда его привезли, и главное – вынужденное подчинение чужой воле – всё это напоминало жестокий и динамичный, без пауз на передышку, до предела тревожный кошмарный сон, в котором тебя подхватило и несёт вязкое, тяжёлое, словно намокшая шинель, сковывающее твои движения течение, с каждым ударом участившегося сердцебиения ритмичным меандром пульса в висках вколачивающее в твою голову унизительную, обесценивающую твоё существование мысль, что от тебя ничего не зависит, ты – никто, и звать тебя – никак. От полного самоуничтожения спасало лишь отсутствие ответа на один-единственный вопрос: почему до сих пор они с тобой возятся? Раз, другой попытавшись противостоять несущей тебя стремнине, ты понимаешь, что это абсолютно бесполезно, и тогда остаётся только одно – не сопротивляться, а постараться хотя бы развернуться лицом к опасности и ждать, куда тебя вынесет поток, сберегая и сосредотачивая все силы лишь на то, чтобы приготовиться к неожиданностям, подстерегающим в конце пути, и, если удастся, совершить последний рывок или погибнуть.
Александр чувствовал себя абсолютно беспомощным, и чувство это было ужасным. Единственное, что обнадёживало – его не били, хотя, он уже не удивился бы ничему и даже к этому внутренне был готов. Сначала его обыскали, заставили вывернуть карманы и отобрали все личные вещи – документы, деньги, мобильник, сумку. Затем привели в комнату, очень похожую на ту, что показывают в кино: дверь, голые стены, стол по центру; за столом два стула, стоящих по разные его стороны; в одной стене широкое окно, за которым ничего не видно – большое, напоминающее чёрное зеркало, скрывающее тех, кто за тобой наблюдает и анализирует твоё поведение. В общем, типичная киношная комната допросов. Его посадили на стул спиной к двери и оставили одного. В голливудских детективах он часто видел такие сцены, но тогда он был снаружи, а теперь – теперь он сидел на месте преступника и отчётливо себе представлял, как сейчас за ним наблюдают.
Итак, Саша один-одинёшенек сидел в центре комнаты допросов и ждал. А что ещё оставалось ему делать?.. Прошло какое-то время и он, зациклившись на переборе всех приходящих в голову причин его задержания, даже самых невероятных, как это делают программисты при создании защиты от дураков, пытался нащупать хоть какую-то логику произошедшего и, увлёкшись этим процессом, понемногу всё-таки успокоился, как вдруг услышал, что дверь позади него тихо отворилась, и в комнату кто-то вошёл. Александр вновь напрягся, затылком ощутив на себе чужой взгляд, но оборачиваться не стал, лишь искоса бросил взор на отражение в чёрном оконном стекле, впрочем, и там он ничего не увидел. Сзади к нему подошёл человек, положил на стол светло-коричневый кожаный портфель и неторопливо расстегнул давившие на запястья наручники. Саша машинально стал потирать следы от железных браслетов, а вошедший, обогнув стол, прошёл вперёд к стулу напротив. Александр поднял голову и, взглянув на пришельца, обомлел. Перед ним стоял красавчик! Да, да, тот самый человек, чьи портреты и отпечатки пальцев, сгенерированные созданной им программой, были переданы его другом Юрой в Интерпол для объявления в розыск!
Красавчик перехватил взгляд и улыбнулся.
– Здравствуйте, Александр. Вижу, вы меня узнали, – с небольшим акцентом произнёс он на русском языке. – Ну что ж, это хорошо, – добавил красавчик и открыл свой портфель.
Саша промолчал – в голове у него мелькали отрывки мыслей, но никак не могли склеиться воедино – мозаика из разлетевшихся осколков разбившейся вдребезги картины мира назад упорно не желала складываться, в ней явно появились какие-то лишние куски из чужой, не его жизни.
– Давно мечтал с вами познакомиться, – снова улыбнулся красавчик, видя, что поставил Александра своим неожиданным появлением в тупик. – Меня зовут Майкл, – тем не менее продолжил он, пользуясь и явно наслаждаясь моментом внезапности. – Но если вам так будет удобней, можете звать меня Михаилом, – сделал он снисхождение.
«Любое сказанное вами слово может быть использовано против вас», – вспомнил Саша обязательную фразу американского полицейского, зачитывающего права в любом голливудском фильме, и резонно продолжал держать рот на замке. Он пока не мог придумать, как ему себя вести, и принял решение пока что держать паузу и придерживаться известной русской пословицы: «молчание – золото». Сначала нужно понять, за что его арестовали.
– Хорошая работа, – произнёс Майкл и, вытащив из портфеля фотографии со своим изображением и отпечатками пальцев, положил их на стол перед Александром, пытаясь его морально добить.
Однако это Сашу уже почему-то не удивило, может быть разочаровало, но не удивило точно. Мало того, вдруг сообразив, что красавчик говорит по-русски, и даже почувствовав от этого облегчение, уже не смог не нарушить благоразумно данный обет молчания.
– Не могли бы вы пояснить причину моего задержания? – спросил он с нарастающей в душе уверенностью, коротко и серьёзно.
Майкл перестал улыбаться.
– Вот об этом мы сейчас и поговорим, – произнёс он и тоже серьёзно, садясь на стул прямо напротив Саши.
Он достал из портфеля синюю папку, раскрыл её, вытащил из неё лист бумаги и положил его прямо перед собой, один раз проведя по нему правой рукой, словно разглаживая невидимые складки, хотя поверхность его выглядела идеально ровной. Быстро пробежавшись по строчкам рукописного текста, поднял глаза на Александра и произнёс:
– Речь идёт о нарушении сразу нескольких законов США, причём все они более чем серьёзные.
Саша удивлённо посмотрел на Майкла, на что тот вытащил из портфеля небольшой ноутбук, открыл его и развернул экраном к Александру со словами.
– У нас имеется тому свидетель (он же потерпевший) и видеодоказательства ваших преступлений.
Саша посмотрел на экран монитора и увидел себя, сидящего за ноутбуком Джона в посольстве США, при этом, одновременно в двух синхронизированных ракурсах, на которых виден и его профиль, и затылок, маячащий перед дисплеем с чётко отображаемыми манипуляциями с компьютером, причём в замедленном режиме воспроизведения моментов ввода команд в консольном окне, обеспечивающем понимание того, как всё-таки было осуществлено проникновение в систему.
Александр сидел молча. «Кажется, ситуация начала проясняться. Выходит, цепочка приятных совпадений вовсе не случайна. Но каково коварство?! – раздосадованно подумал он. – Вот так, незатейливо, последовательность подставных тактических побед приводит к стратегическому поражению». Саша вспомнил, как в детстве вместе с Юрой, вдвоём, они ловили зимой куропаток: брали бутылку из под шампанского, наливали в неё кипяток, затыкали пробкой, заворачивали её в тряпки – не только для того, чтобы не обжечься, но и чтобы она не остыла раньше времени, и шли на поле на окраине города, куда прилетали в поисках пищи осторожные и скрытные, держащиеся подальше от человеческого жилья летом, но голодные и более смелые зимой куропатки. Выбрав место недалеко от деревьев, чтобы этим птицам сверху было лучше видно приманку, горячую бутылку медленно и аккуратно опускали в снег горлышком вниз, отчего снежинки вокруг стекла таяли, и тут же на морозе быстро застывали, превращаясь в прозрачную корку льда. Получалась аккуратная глубокая и очень прочная ледяная лунка, на дно которой и вокруг неё на белый снег бросали яркие красные ягоды рябины. И уходили. Сначала птицы склёвывали приманку вокруг лунки, а когда какая-нибудь из них пыталась дотянуться и достать ягоду со дна, то попадала в ловушку. Куропатки не боятся снега, и зарыться в него с головой – это обычное для них поведение, но опрокинувшись головой вниз в лунку, привычные действия в рыхлом снегу не могли помочь выбраться из плена ледяного кольца, обхватившего крылья. Их бесполезно дёргающиеся лапы торчали вверх, а прижатыми к туловищу, застрявшими в лунке крыльями разрушить застывший прочный лёд сил не хватало. В общем, Александр чувствовал себя куропаткой, угодившей в аккуратно и цинично приготовленную американскую западню.
– Во-первых, – продолжил красавчик, – своими действиями, которые, как видите, зафиксированы нами на видеозаписи, вы нарушили лицензионное соглашение, декларируемое компанией, производящей операционные системы. Кстати, вы читали этот документ? В нём чётко написано, что вы не имеете право ни вскрывать содержимое, ни тем более вносить изменения в код операционной системы.
«Кто ж его читает, это ваше лицензионное соглашение…» – с превалирующей долей скептицизма подумал Александр. – «Кроме ваших юристов, оно, по-моему, вообще никого не интересует. По крайней мере мне не известен ни один человек, которого бы заинтересовал этот длинный список правил игры в одну калитку». Однако вслух, по понятным причинам, он свою мысль не высказал. Тем временем, Майкл продолжал говорить.
– Но это так, лишь усугубляющая ваше положение мелочь… У нас имеются и более серьёзные обвинения, – произнёс он и, делая паузу, пристально посмотрел на Александра. – Я думаю, вы недооцениваете ситуацию. Дело в том, что вы взломали не просто компьютер, а компьютер сотрудника дипломатической службы США, содержащий секретные сведения, представляющие государственную тайну, и это будет расцениваться уже не как киберпреступление, а как кибертерроризм, отягощённый шантажом и вымогательством. На видеозаписи хорошо видно, как вы потом получаете деньги от потерпевшего, и хочу вас огорчить – номера вручённых в посольстве по вашему требованию купюр были нами заранее запротоколированы и засвидетельствованы, и они совпадают с номерами купюр, сегодня изъятыми у вас в момент вашего задержания. Да, кстати, неуплата налогов с денег, полученных на территории США нерезидентом страны – это ещё одно серьёзно наказуемое деяние, которое внесёт свою лепту в формирование мнения о вас в суде и ляжет дополнительным грузом на чашу весов правосудия при вынесении приговора. В общем, по самым оптимистическим прогнозам, вам грозит наказание в виде двадцати пяти лет лишения свободы – минимум!
– Вы сами-то в это верите? – спросил Александр растерянно.
– В то, что вы кибертеррорист? – вопросом на вопрос ответил Майкл. – Присяжные заседатели непременно поверят, уж не сомневайтесь, – улыбнулся красавчик. – Однако если вас интересует моё личное мнение, то я считаю, что специалисты, обладающие уникальными знаниями, к которым несомненно относитесь вы, либо должны приносить пользу моей стране, либо – никому, – закончил свою мысль Майкл и холодно посмотрел на Александра. Так холодно, что у Саши пробежали мурашки по спине.
В то же время, именно в этот момент Саша понял, что будет предложена и альтернатива – оставалось только ждать. А Майкл тем временем продолжал запугивать.
– Так исторически сложилось, что в Америке большинство тюрем находится прямо в здании суда. Это снижает шансы на побег при препровождении преступников к месту отбывания наказаний после вынесения приговоров, – улыбнулся красавчик Майкл. – В Сиэтле здание суда округа Кинг и здание окружной тюрьмы находятся рядом, но и здесь всё предусмотрено – их соединяет крытый воздушный пешеходный мост, протянутый от одной крыши к другой. Понятное дело, что и время ожидания суда подсудимые проводят в этой же тюрьме и по той же причине. Поэтому у нас нет понятия камеры предварительного заключения – и уже осуждённые, и ещё подсудимые сидят вместе. Но чтобы их различать, существует система цветов. Сначала вам выдадут робу оранжевого цвета. В ней вы будете дожидаться суда – месяц, два – как повезёт. А после суда, я думаю, вас переоденут в робу жёлтого цвета, в которую одевают всех осуждённых особо опасных преступников. Однако для сверх особо опасных, к коим причисляют террористов, бывают исключения, и вас могут отправить отбывать наказание и в специализированную тюрьму, скажем, Гуантанамо. Одиночная камера, холодный бетонный пол, металлическая кровать, одна простыня, без прогулок на свежем воздухе, скудный рацион питания, например, из фруктов – одно яблоко в сутки. Без права общения и переписки, с запретом на посещения и передачи.
Саша слушал это молча, и ждал, когда же появится волшебное слово «но», и дождался.
– Но этому есть альтернатива, – сказал, наконец, Майкл, на что Саша не смог не улыбнуться.
Теперь несказанно удивлён был красавчик – такой реакции он никак не ожидал. Это было заметно, и в глубине души порадовало Александра. «Не может значит до конца меня просчитать, гадёныш», – подумал он, но дабы не дразнить зверя, улыбаться перестал. Впрочем, Майкл быстро справился с эмоциями и как ни в чём не бывало продолжил.
– Я представляю интересы мирового лидера биотехнологии растений, и нас интересуют ваши знания в области генетики. Если вы согласитесь с нами сотрудничать, то до суда дело не дойдёт. Однако в любом случае вы должны понимать, что в Россию вы уже не вернётесь никогда. Тем не менее, мы можем обеспечить вам хорошие условия работы, и через какое-то время и ваша семья сможет переехать в США. Жена у вас, если не ошибаюсь, биохимик? Уверяю вас, ей тоже найдётся чем заняться в нашей компании.
«Ну уж нет, жену я вам не отдам, фигушки! – подумал Александр. – С семьёй мне отсюда уж точно будет никак не выбраться. Лучше уж я один тут побуду, пока, а там поглядим».
– И да, решение нужно принять сейчас. Если делу дать ход, то вытащить вас из тюрьмы будет намного сложнее, чем в неё попасть.
– Я согласен, – произнёс Александр, уже давно решив, что будет делать, а в уме про себя добавил: «нелицензионно».
Вопреки своим предположениям, на аэродром Саша сегодня всё-таки попал. Правда, в наручниках, и рейс был другой – снова «Боинг» внутренних авиалиний. Так что в этот же день, в сопровождении Майкла, они вылетели в независимый город Сент-Луис штата Миссури, расположенного на Среднем Западе США.
Всё-таки нельзя не отдать должное продуманности проведённой операции её организаторами и слаженности действий её исполнителей. В Сент-Луисе их встретили и отвезли на территорию закрытого, строго охраняемого городка – поразительно чистого и очень красивого, даже в такой невесёлой ситуации радующего глаз цветной картинкой и хоть немного поднимающего настроение, содержащего как многочисленные невысокие здания лаборатории, так и аллею жилого комплекса, состоящего из изящных и ухоженных одноэтажных и двухэтажных домиков, с собственной, хорошо развитой инфраструктурой. Всё это утопало в зелени деревьев и стриженых газонов, достойных высших наград и пьедесталов на выставке достижений ландшафтного дизайна, если бы таковая существовала. Только тут Саше окончательно сняли (уже, правда, не так сильно затянутые) наручники, но выход за пределы городка был ему запрещён. Это, конечно, была не тюрьма, но и не вольное поселение. Здесь Александра не просто ждали – к его появлению всё было заранее и тщательно спланировано и подготовлено, и не только жильё и рабочее место, но и юридическая составляющая его пребывания в США: рабочая виза, контракт на работу и даже номер карточки социального страхования.
Вечером Майкл, сопровождавший Сашу всё это время, обеспечил ему и своевременный звонок за океан – домой, должной встречать его сегодня жене, предварительно проинструктировав, что и как нужно говорить. Было понятно, что угроза оказаться в тюрьме вовсе никуда не исчезала – красная кнопка, приводящая в действие взведённый ударно-спусковой механизм её исполнения, всегда находилась под рукой у организаторов шантажа и могла быть нажата в любой момент, а поэтому и сейчас, и в дальнейшем это обстоятельство придётся учитывать во всём и постоянно. В то же время надо сказать, что чувства Александр испытывал крайне противоречивые. С одной стороны, ситуация, в которой он оказался и пережил, была, мягко говоря, неприятная, а с другой – сама мысль, побывать в лаборатории мирового лидера биотехнологии растений, а уж тем более поработать в ней, будоражила воображение. «Но неужели нельзя было просто предложить работу? – думал Александр, осмысливая случившееся. – Ведь вполне возможно, что я бы и сам согласился». Но потом он понял, что именно неудобное квантовое слово «возможно», имеющее такую же q-битную неопределённость, как и слово «наверное», и не устраивало Майкла – ему нужна была абсолютно стопроцентная гарантия примитивного однобитного результата с безусловным значением равным 1 и неизменным во времени, как горизонтальная прямая графического представления сверхлинейной функции
Имея в планах намерения воспользоваться возможностями лаборатории в своих интересах, Саша сформулировал для себя обширную задачу, и разбил её на несколько подзадач. Одной из них было изучение английского языка – Александр понимал, что если он и сможет выбраться за пределы охраняемого периметра, то вырваться из объятий Америки без языка ему вряд ли удастся. Все его личные вещи были возвращены, и не только паспорт, но и мобильник, который, впрочем, не представлял угрозы для режима секретности – устройство соответствовало лишь европейским стандартам частот связи, и позвонить с него можно было только в аэропорту, однако решение вернуть его хозяину могло иметь и конкретный смысл – ведь не только сотовые станции позволяют отслеживать сигналы мобильного телефона, что даёт возможность вычислять координаты владельца и определять местоположение даже на территории городка, а может быть и осуществлять прослушку. Вернули даже имевшиеся у него на момент задержания деньги, но не наличными – иметь наличные теперь ему было запрещено, а в виде банковской карточки заранее открытого личного счёта – прозрачного и легко контролируемого; ведь должен же он на что-то жить, да и как-то получать зарплату за свой подневольный труд.
В первое время Майкл опекал Сашу, но вскоре появляться перестал. По всей видимости, он свою работу выполнил и теперь либо отправился в отпуск отдыхать и тратить заработанные деньги, либо снова убыл в какую-нибудь страну, в которой он ещё не был объявлен в розыск, с очередной миссией промышленного шпионажа и хищения высококлассных специалистов. Наверняка, следить за Александром кого-то приставили, но в явном виде проявления интереса к его новой жизни он не замечал. Александр немедленно был встроен в трудовой коллектив лаборатории, глядя на него все фальшиво улыбались, ему было отведено рабочее место, и он имел разговор с начальником, носивший одновременно и рабочий, и ознакомительный характер. Саша почему-то не был удивлён, когда тот заговорил с ним, хоть и с существенным акцентом, но по-русски.
– Садитесь, Алекс, – произнёс человек, сидевший за большим чёрным столом в глубине просторного кабинета, кивком указывая на стул, стоящий напротив. – Простите, я могу вас так называть?
– Да, конечно, без проблем, – ответил Александр и сел на предложенное ему место.
Перед начальником лаборатории лежала уже знакомая синяя папка, и тот внимательно изучал её содержимое. Через некоторое время он отложил её в сторону и произнёс:
– Меня зовут Билл, но лично вы можете называть меня Билли, – улыбнулся он, по-американски обнажая два плотных и ровных, ослепительно белых ряда зубов. – Скажите, Алекс, вы знаете, чем мы здесь занимаемся?
– Биотехнологией растений?
– Ну, это общее направление… Конкретно же, наша лаборатория работает над генной модификацией растительных организмов, сокращённо – ГМО.
Бил сделал паузу и внимательно посмотрел на Сашу, пытаясь уловить реакцию на произнесённую им аббревиатуру из трёх букв. Затем продолжил.
– Вы знаете, Алекс, я работаю в этой лаборатории уже двадцать лет, и мне безумно нравится моя работа. Я ею увлечён и не мыслю без неё своей жизни. Но технологии, которыми мы овладели, слишком серьёзны, чтобы допустить их утечку за пределы лаборатории, они никоим образом не должны попасть в чужие руки. Принятые меры безопасности, препятствующие рассекречиванию того, что происходит в этих стенах – вот плата за получаемое удовольствие владения силой и волшебством генома. Всё имеет свою оборотную сторону, и с этим приходится мириться. Мне бы хотелось, чтобы вы поняли это. Никто заниматься вас геномом не заставлял, это – ваш личный выбор, и если бы вы нашли себе более скромное занятие, то не попали бы сюда. Но вы тут, потому что вторглись в эту материю и, значит, несёте такую же ответственность, как и все мы.
«Быть может он и прав, – подумал Александр. – Возможно и фирма Apple была права, когда скрывала архитектуру используемых процессоров. Ведь если бы и обычное программирование находилось под строгим контролем, не было бы сегодня ни зловредных вирусов, ни антивирусов, вынужденных сжирать вычислительные ресурсы планеты Земля – трудно представить, какое количество энергии тратиться на это. Да и такая раковая опухоль, как майнинговые фермы биткоинов, вряд ли бы образовалась – это же вообще ужас-ужас. С таким безумием скоро вся энергия Солнца будет превращаться в этот позор цивилизации». Саша представил себе очередной набор ноликов и единичек, на бессмысленное перемешивание которых ушла вся мощь термоядерной реакции нашего светила, после чего в голове его возник образ того «великого» программиста, который написал программу по взбиванию пустоты, но уже перемешивающего нуклеотиды в ДНК создаваемого им генетически модифицированного организма, и ужаснулся такой перспективе.
Тем временем, Билл продолжал.
– Но мне бы хотелось услышать ваше мнение по поводу генной модификации растительных организмов – ведь не секрет, что многих пугает образ, стоящий за этими тремя буквами. А как вы лично к ним относитесь?
Саша грустно улыбнулся – он любил такие разговоры и намеренно втолкнул себя в тему, вытесняя печальные мысли из головы за горизонт сознания.
– Население нашей планеты продолжает расти, и против самой идеи, накормить человечество, у меня возражений нет. Знания накапливаются, технологии развиваются, и ничего удивительного в том, что наука пытается вмешаться в геном растений, составляющих основу нашего питания, с целью повысить их урожайность, нет. Но главное тут – принося пользу, не причинить вреда. При этом, бытующее в народе мнение о том, что якобы изменённые гены растений, потребляемых людьми в пищу, могут изменить геном самого человека – это, конечно же, чушь. Пищевой нуклеопротеин – это не вирус, и он не способен встраиваться даже в оперативно выполняемый участок программы клетки, а не то что вносить изменения в ДНК. Любой, в том числе и модифицированный геном, попавший в желудок при приёме пищи, для того, чтобы иметь возможность всосаться в кишечник и усвоиться организмом, в процессе пищеварения расщепляется и гидролизуется до мононуклеотидов, и это всего лишь строительный материал для воспроизводства или ремонта существующего генома. Поэтому, меня смущает другое. Не задевают ли вносимые человеком изменения в ДНК растений других свойств, кроме повышения их урожайности. Насколько точечными были эти изменения? А вдруг в результате этого изменилась структура их белка, они стали вредными, ядовитыми или же наркотическими? Ведь такое тоже вероятно. И пусть доза яда и не смертельна, но при постоянном употреблении в пищу, она может иметь накопительное воздействие. Особенно об этом задумываешься, когда речь идёт о ГМО, устойчивых к вредителям. Почему вдруг яблоко перестаёт быть червивым? Может быть яблонная плодожорка не зря его не ест? В природе вообще много опасного для употребления в пищу, и не только ядовитых грибов, растений и их плодов, но и ядовитых рыб, лягушек и всякой прочей живности. Где гарантия того, что тот или иной ГМО не содержит такой случайности? Ведь насколько я понимаю, сегодня все изменения генома носят опытный, экспериментальный, а значит, вероятностный характер. А для того, чтобы не навредить, при внесении изменений в геном нужно точно знать, какой участок кода ДНК за что отвечает.
– Я полностью солидарен с вами, – улыбнулся Билл, – но, согласитесь, с чего-то ведь надо начинать. Думаю, мы поладим, и вы внесёте достойную лепту в безопасность нашей продукции в том числе.
Затем Билл провёл экскурсию по помещениям лаборатории, показал Александру оборудование, современнейшую автоматизированную систему управления несколькими мощными электронными микроскопами и инструментами, позволяющими работать с геномом клетки. Саша был в восторге от увиденного, и мысли о том, каким образом это всё можно использовать, набегали в его голове одна за другой, как волны прибоя. Когда они снова вернулись в кабинет, Билл рассказал, чем ему предстоит заниматься, над чем трудиться, и озвучил список из нескольких интересующих на данный момент вопросов по геному пшеницы, пока что больше для размышления над способами получения ответов, нежели для реализации. В общем, ввёл в курс дела.
Параллельно, с этого момента Саша приступил не только к работе, но и к осуществлению своих собственных планов. Кроме задачи изучения языка, ему, во-первых, было необходимо наладить безопасную связь с Ириной. А во-вторых, нужен был доступ к информации, хранящейся на его личном компьютере – выдавать свои секретные наработки он никому не собирался, но результаты работы от него будут ждать, и он должен будет где-то их генерировать. Конечно, многое он держал в голове, но если начать воспроизводить эти знания здесь, то его инструмент естественным образом станет достоянием лаборатории, а этого он допустить не мог.
Сидя уже на своём рабочем месте, первым делом Саша проверил возможности предоставленного в его распоряжение компьютера. Увы, выход в интернет с его машины отсутствовал – злобный сисадмин заблокировал эту функцию полностью. Однако Саша точно знал, что их локальная сеть от внешнего мира не изолирована, и по крайней мере начальник лаборатории не имеет такого ограничения – Билл буквально только что демонстрировал ему веб-страничку компании и далее заходил в поисковую систему Google.
Положение осложнялось тем, что перед ним простиралась двухуровневая компьютерная сеть под управлением сервера доменов, и чтобы внести хоть какие-то изменения, даже элементарно в настройки рабочего стола, нужно было иметь права главного системного администратора. Такого рода манипуляции, которые Александр успешно провёл с ноутбуком Джона в посольстве США, тут не имели смысла – хэши паролей всех пользователей хранились на втором уровне, к которому у него доступа, увы, не было.
«Можно, конечно, попытаться найти уязвимость в операционной системе компьютера начальника, либо, что ещё лучше – сервера», – подумал Александр.
Для обеспечения кибербезопасности своих клиентов порой требовался специальный инструмент, и замаскированная под файл данных, давным-давно написанная им хакерская программа сканера на предмет открытых портов хранилась у него в мобильнике, который он часто использовал в качестве USB-накопителя, однако подключив его к компьютеру через универсальный кабель зарядки, оказалось, что в системе установлена защитная утилита или, как Саша называл, приблуда, позволяющая работать только с предварительно зашифрованными флэшками. Однако же дать согласие на предложенное шифрование означало бы и потерю всей хранящейся на данный момент на мобильнике информации, и невозможность доступа к памяти телефона после этого с других компьютеров. Это, конечно, его никак не устраивало.
«Не прокатило», – вздохнул Саша, но рук не опустил. «Интересно, а выход в интернет осуществляется тоже через сервер домена или этим управляет отдельный маршрутизатор?» – размышлял он тем временем.
Саша снова взял в руки мобильный телефон и проверил доступные Wi-Fi подключения. «Похоже, я на верном пути!» – улыбнулся он, увидев просто отличный уровень сигнала, идущий от точки беспроводной сети с названием BilliLab. Понятно, что сеть была закрытой, и Александр запустил уловитель паролей на доступ к ней. Секретный ключ можно было перехватить только лишь в момент инициализации чьего-либо подключения, но дожидаться этого события можно было долго. Для таких случаев в утилиту перехвата паролей была встроена надёжная глушилка, обеспечивающая сбой связи и, как результат, разрыв всех установленных с выбранной точкой на данный момент соединений. Саша нажал на кнопку генератора кратковременной помехи, и буквально через десять секунд приблуда выдала пароль на доступ к Wi-Fi маршрутизатору лаборатории. Это была первая победа и первая радость после столь стремительного падения в непроглядную бездну чёрной полосы его жизни.
Однако сразу ломиться в интернет, а тем более напрямую на свой домашний компьютер он не собирался. Как не существует двух мобильников с одним и тем же телефонным номером, так не бывает и двух компьютеров, использующих один и тот же IP адрес при подключении к интернету, а это означает, что для спецслужб отследить действия любого пользователя в этой расползшейся по планете компьютерной сети не составляет труда, если, конечно, не предпринимать специальных мер. Саша знал, как это делается и потому не торопился – необходимо было всё тщательно продумать.
Кликнув мышкой, он открыл окно сетевого окружения и, всматриваясь в названия высветившихся на экране монитора компьютеров, стал искать имя, которое могло бы соответствовать рабочей машине начальника лаборатории. Это оказалось несложно. Компьютер так и назывался: Billi-PC. Пингонув его, Саша получил IP адрес машины Билла, а по нему вычислил и номер сетевой карты, так называемый MAC адрес, который собственно чаще всего и используется в качестве критерия на запрет доступа устройств в интернет-пространство.
Теперь надо было действовать особенно осторожно. Саша не торопился, но волнение с каждым ударом сердца впрыскивало в кровь небольшие порции бодрящего мозг адреналина, и мысли ускорялись в поиске правильного решения. Цепочка логических рассуждений, наконец, замкнулась, и Александр улыбнулся. Ещё пару раз проверив безупречность логики планируемых действий и пройдясь по вариантам возможных ответвлений, он принялся осуществлять задуманное.
Саша зашёл в настройки мобильного телефона и дал ему новое имя, нетрудно догадаться какое. Billi-PC – гласила надпись. Потом подменил номер сетевой карты полученным MAC адресом компьютера начальника лаборатории. Вот и всё, теперь при подключении к сети его смартфон будет восприниматься муршрутизатором, как машина Билла. Оставалось только дождаться, когда начальник лаборатории выключит свой компьютер и покинет кабинет. Для контроля этого события Саша снова направил свой взор на экран монитора, пробежавшись пальцами по клавиатуре, вызвал любимый чёрный квадрат консольного окна, набрал команду безлимитного по времени пинга и стал ждать, когда компьютер Билла перестанет откликаться – это будет означать, что он выключился, и можно задействовать его клон.
Александру снова повезло – только он об этом подумал, как начальник лаборатории вышел из своего кабинета, закрыл дверь на ключ и зашагал к выходу из здания. Саша прильнул к экрану монитора и с волнением подумал: «А вдруг он не выключил свой компьютер?» Это было бы не очень хорошо. Да, с одной стороны, подать команду, выключающую нужный ему компьютер по сети, было несложно, но вот включить его обратно – это уже являлось проблемой, потому как без специальных настроек материнской платы и маршрутизатора этого сделать было нельзя. Так что, удалённое выключение компьютера было делом рискованным – ведь если Билл намеренно оставлял его включённым, то вернувшись в кабинет и обнаружив свою машину выключенной, может заподозрить неладное и забить тревогу, а этого сейчас допустить было нельзя.
Однако всё обошлось. Не прошло и тридцати секунд, как появилась строчка Destination host unreachable[9]. Это означало, что устройство с именем Billi-PC в сети отсутствует, и можно начинать действовать. Саша закрыл консольное окно, встал и прошёлся вдоль клетушек рабочих мест по импровизированному коридору, ведущему к выходу из помещения. Теперь ему было важно не пропустить момент возвращения начальника. Для этого он занял удобную, заранее выбранную позицию возле окна, из которого был виден вход в здание, проводил взглядом удаляющуюся фигуру Билла и нажал на мобильнике кнопку подключения к сети лаборатории посредством Wi-Fi. Высветилось окно запроса пароля. Ввод пароля. Ожидание, и… Соединение установлено! Ещё одно движение, и в окне просмотра веб-страниц появилось приглашение поисковика Google. Есть выход в интернет!
Саша быстро набрал запрос: «Нью-Йорк аренда сервера», и стал внимательно изучать посыпавшиеся, как из рога изобилия, многочисленные предложения. Вскоре он обратил внимание на компанию, заманивающую потенциальных арендаторов тремя неделями бесплатного тестирования предлагаемого ими сервера с двумя IP адресами. Это было именно то, что надо! Саша быстро заполнил заказ в онлаин режиме и – через десять минут уже заходил на арендованный в Нью-Йорке сервер! Подключившись к нему, он сразу же задействовал второй IP адрес – это было очень важно, потому что именно на этом и базировалась его хитрая задумка.
Получалось, что этот второй IP адрес для лаборатории должен был остаться секретным – Саша собирался обращаться к нему не напрямую из интернета, а через посредника, коим являлся первый IP адрес. Обращение это осуществлялось непосредственно с одной сетевой карты на другую внутри самого компьютера, специальной, замаскированной им под системную, утилиткой, без оставления каких-либо следов этой связи во внешнем мире. В результате, сервер теперь напоминал Луну и как бы состоял из двух частей, одна из них была светлая и повёрнута лицом к компьютеру Билла, а вторая, о существовании которой никто даже не догадывался – куда угодно, и отследить эту вторую, теневую сторону, из лаборатории было уже невозможно! Первым делом Саша запустил с неё процесс скачивания онлаин игры Unreal Tournament 2004 – бесплатной демонстрационной версии, а пока в окошке бежали проценты, отражающие объём принятых мегабайт, подготовил переадресацию с порта 7777 первого IP адреса на второй, и далее на порт службы удалённого доступа IP адреса своего домашнего компьютера, который пока оставил пустым. Именно не проключил, а только лишь подготовил, до наступления времени «Ч». Это была вторая задуманная им хитрость.
Его приятель Юра как-то раз спросил:
– Саша, объясни мне пожалуйста, вот есть IP адрес – это, я понимаю, как номер телефона, он уникальный для каждого компьютера, а вот что такое порт?
Александр тогда ответил ему так:
– Тут всё очень просто… Представь, что интернет – это город, в котором каждый компьютер – это дом. На каждом доме табличка с адресом (IP адресом). Ты идёшь по городу и по этому адресу находишь нужный тебе дом. А когда ты в него заходишь, то видишь внутри длинный коридор и много-много окошек. В каждом доме их ровно 65 тысяч 535. А далее выясняется, что все они строго пронумерованы, и не абы как, потому что за каждым из них кроется своя специальная служба. Например, ты хочешь отправить письмо – тогда тебе в окошко номер 25. Если, наоборот, хочешь письмо получить – стучись в окошко номер 110. Но если письмо секретное – такие выдаются только в окошке 559. Ну и так далее: желаешь отправить или получить файл? Ищи окошко с номером 21, а хочешь увидеть веб-страничку – тебя ждут в окошке номер 80. А может и не ждут… Сканер портов как раз таки и проверяет, какие из этих окошек открыты, и там готовы с тобой общаться, а какие заперты, и стучи в них, не стучи – никакого толку не будет. То бишь номер окошка, это и есть порт.
Саша вспомнил тот давний разговор и улыбнулся. Порт четыре семёрки, на который он возлагал свои надежды, это было окошко службы когда-то очень популярного игрового сервера UT2004, в котором постучавшимся в него игрокам раздавали оружие, патроны, амуницию и карты местности – в общем, всё, что нужно для боя в этой виртуальной игре стрелялке. Если же задаться вопросом, почему Саша выбрал именно эту игру, а не другую, то ответ был прост: во-первых, она позволяла создавать свои личные сервера, а во-вторых, он хорошо её знал, потому что когда-то играл в неё сам.
Искоса поглядывая в окно, Александр продолжал творить задуманное, из которого оставалось осуществить не так много. «Хоть они тут все и ботаники, противника нельзя недооценивать, – размышлял Саша. – Наверняка мой домашний IP им известен, и если в российском сегменте интернета поставить его на контроль быть может для них и затруднительно, то уж тут, в Америке, выловить обращение к нему проще простого. Между прочим, это то, что на их месте я бы сделал в первую очередь». А значит, с этим надо бороться.
Директором компании, предоставляющей услуги домашнего интернета, был его старый знакомый, с которым они часто обсуждали разные компьютерные дела, и теперь Александр рассчитывал на его помощь. Опасаясь того, что его прежняя переписка может контролироваться, Саша зарегистрировал новый почтовый ящик и отправил с него письмо Диме (так звали директора) с убедительной и неотлагательной просьбой назначить его домашнему компьютеру новый IP адрес.
Как атланты держат небо на каменных руках, так провайдеры круглосуточно держат интернет, чтобы он не упал, и несмотря на то, что в России в это время была глубокая ночь, Саша даже не удивился практически сразу пришедшему от Дмитрия ответу, в котором говорилось, что просьба его выполнена, и теперь подключение к глобальной сети в их уютной квартире на пятом этаже имеет новый IP адрес. Недостающие данные Саша тут же внёс в настройку переадресующей пакеты секретной утилиты, и теперь, домашний компьютер можно было не опасаясь включать. Что собственно он и сделал, причём с большим наслаждением!
Вот так, осторожно, шаг за шагом Саша подобрался к намеченной цели и уже буквально через минуту подключился-таки к своему домашнему компьютеру удалённо. Всё! Это была маленькая, но важная победа! По ощущениям он снова был дома! Оставался последний штрих – написать, наконец-то, письмо Ирине. Его текст он продумал заранее, в нём он подробно сообщал о всём случившемся и обо всех своих планах на ближайшее время. Ответ просил не присылать по почте, а оставлять здесь же, в специально открытом для переписки файле, который она увидит на экране монитора его компьютера, когда зайдёт в систему. Саша был уверен, что жена проснулась, уже когда он включал свою машину, но ещё большая уверенность была в том, что она читает его письмо, потому что принтер, на который он отправил распечатывать своё послание, стоял рядом с её кроватью и был уж очень шумным, и не ошибся – сеанс связи прервался сообщением, означавшим, что Ирина вошла в систему.
Тем временем, игра скачалась и Александр приступил к установке и настройке игрового сервера. Всё было стандартно, кроме одного – он полностью заблокировал возможность общения между игроками, как при помощи переписки, так и голосом. Это было очень важно. Когда, наконец, всё было готово, он запустил игровой сервер и убедился, что запуск прошёл штатно и без ошибок.
«Ну что ж, пока достаточно», – подумал Саша и отключил мобильник от интернета. Оказалось, вовремя. В окне появилась фигура приближающегося ко входной двери Билла. Саша, не долго размышляя, направился к своему рабочему месту. Начало для осуществления задуманного было положено.
В этот вечер Александр долго не мог уснуть. На душе у него было одновременно и радостно, и тревожно. Да, концентрация выработанного за день адреналина уже снизилась, но клетки его организма, поглощая последние порции имеющего над ними власть вещества, обладающего наивысшим приоритетом в их системе прерываний, ещё подчинялись его приказам и продолжали выполнять команды участка программы генома, мобилизующего на борьбу. Мыслительные процессы сконцентрировались на ярких воспоминаниях из цепи событий сегодняшнего дня, раз за разом прокручивая до мелочей запомнившиеся детали каждого событийного звена в попытке самоанализа и ответа на вопрос – всё ли правильно им было сделано, не упустил ли он чего-нибудь важного.
Саша называл это адреналиновым похмельем – настоящий страх и переживания наступают не тогда, когда бешено колотится сердце, и ты действуешь на автомате, находясь во власти неосознанной реакции «бей или беги», а когда уже всё прошло, и ты снова становишься человеком и отчётливо осознаёшь, что ситуация, в которой ты находился, была крайне опасной. Выхода из этого состояния, как всегда, два: либо принять очередную дозу адреналина, либо дождаться, пока клетки организма снова привыкнут к его отсутствию. Саша предпочитал второй путь, в котором лучший вариант – это просто выспаться. Но для того, чтобы уснуть, нужно было вырваться из порочного круга воспоминаний, не отпускающего и не дающего думать ни о чём другом. Полностью сменить тему не удавалось, и тогда он просто попытался сделать ответвление из закольцованного русла бурлящего потока мыслей. Саша представил себе Юру и беседу с ним в ключе происходящих событий. «Интересно, какой бы вопрос он мне задал?» – подумал Александр. А через секунду нарисованная воображением в голове картинка ожила и его любознательный друг, в присущей ему манере, улыбаясь, как наяву спросил:
– Саша, но скажи, для чего тебе понадобилась игра? Ведь ты и без неё теперь имеешь доступ к своему домашнему компьютеру. Какой в ней смысл?
Александр улыбнулся и мысленно ему отвечал:
– Понимаешь, данная игра – это не просто ширма, это – настоящий инструмент, который должен полностью меня обезопасить от возможности разоблачения. Что мне грозит, если мои похитители вдруг узнают, что я увлечён онлаин игрой на сервере, где даже нет возможности общаться с игроками? Пожурят? Да, наверное, но в тюрьму точно не отправят – мало ли какие у кого слабости. Кто-то курит, кто-то пьёт, кто-то просаживает деньги в казино, пусть думают, что я люблю онлаин игры. Мало того, я уже кое-что придумал и в ближайшее время намерен проделать такую работу в области генной модификации растительных организмов, что, почувствовав мою полезность, им самим захочется меня спросить: парень, а может быть ты хочешь поиграть? И я постараюсь добиться этого.
Да, ты прав, уже сейчас я могу заходить на свой домашний компьютер, но во-первых, только с мобильника, подпольно и ненадолго, а во-вторых, допустим, я попался. Запустит тогда сисадмин сканер портов сервера и увидит, что на нём открыт единственный порт, и по номеру он вроде как игровой, а игры-то там и нету. Начнёт тестировать и обнаружит, что это изменённый порт удалённого доступа! Вот и всё, приехали. А теперь представь, что я захожу на сервер и тривиально играю, мало того, и сисадмин может зайти и присоединиться к турниру, и Билл вместе с ним – сервер рассчитан на 12 игроков. Но в отличие от меня, они игроки простые, а я когда-то для этой игры написал мутатор. Это можно назвать генной модификацией игры, – улыбнулся Саша воображаемому Юре и продолжил. – Модификация эта заключается в том, что в ней существует секретная комната, вход в которую знаю только я. А комната эта не простая…
Так, разговаривая с самим собой, Саша постепенно успокоился и, практически проваливаясь в сон, в тот момент, когда мысли незаметно переползают из фазы воспоминаний в фазу мечты, то ли уже во сне, то ли ещё наяву, то ли представил, то ли увидел, как к нему в его виртуальную комнату вошла жена и сказала: милый, пора спать…
Несмотря на то, что уснул Саша поздно, утром он чувствовал себя великолепно. Придя в лабораторию, первым делом он включил компьютер, и когда операционная система загрузилась, зашёл в базу данных геномов растений. Естественно, доступ ему предоставили минимальный, но для его работы пока что достаточный – «только для чтения», в переводе на русский гласила надпись. Набрав в строке поиска ставшее недавно известным ему слово wheat, скопировал на свой компьютер ДНК пшеницы, над модификацией которой трудилась лаборатория. Затем ввёл ещё одно новое для него слово – dill, и такая же участь постигла геном укропа. Саша мечтательно улыбнулся, взял мобильник и позаботился о возможности приёма файлов с компьютера, активировав на смартфоне FTP сервер. Таким образом он был полностью готов повторить вчерашний сеанс связи. Оставалось только дождаться, когда Билл снова на время покинет свой кабинет и выйдет из здания лаборатории. В ожидании этого события, Александр запустил англо-русский словарь и разговорник, которые он установил на мобильник ещё дома, готовясь к путешествию по Америке, и занялся английским языком – принялся заучивать новую порцию из десяти американских слов. Он их негромко произносил и усердно пытался запомнить, причём не только сами слова, но и полезные словосочетания и несложные предложения, в которых они употреблялись для выражения мысли.
Вообще, надо сказать, что и условия, и среда, в которых оказался Александр, для изучения языка были идеальными. Днём кругом слышалась только английская речь, а по вечерам он включал телевизор и смотрел передачи на английском языке. Поначалу все происходящие вокруг него разговоры напоминали один непрерывный поток из голосов, различавшихся лишь амплитудой, тембровой и эмоциональной окраской. Потом, постепенно, из этого потока стали вычленяться и улавливаться на слух некоторые константы – постоянные сочетания звуков, которые произносились чаще всего. Через некоторое время Саша стал различать их как отдельные слова, и они ненавязчиво, как-то сами собой, постепенно запоминались. Он их переводил, и они превращались в вербальные образы.
Планируя процесс освоения языка, Саша рассуждал так: словарный запас пятилетнего ребёнка составляет примерно 3 тысячи слов. У семилетнего же ребёнка он всего лишь на 15 процентов больше. Однако при этом разница в мыслительных способностях у детей этих возрастов более чем очевидна. Следовательно, словарный запас в 3 тысячи слов – это примерно тот порог, с которого качество выражения мысли уже больше начинает зависеть не от количества запомненных слов, а от количества сформировавшихся связей между ними, то есть от числа и размера предложений, которые тот или иной разум способен из них составить. А это значит, что взрослому человеку для общения на бытовом уровне, словарного запаса в три тысячи слов вполне достаточно. Исходя из этого, полагал, что запоминая по десять новых слов ежедневно, через десять месяцев он сможет как минимум понимать окружающих его людей. По сути дела, это и был тот ближайший срок, который Саша себе наметил, чтобы выбраться из заточения.
Методику же освоения языка, основанную на изучении грамматики, считал не просто неправильной, а крайне вредной, отбивающей у обучаемого всякую охоту к этому процессу – ведь в реальности, думал он, ни один семилетний ребёнок не владеет знаниями этой науки, но при этом уже прекрасно всех понимает и изъясняется. В окружающей человека разговорной среде предостаточно носителей языка, чтобы научиться правильной постановке речи и понять, как следует произносить слова и строить предложения. А грамматика – это всего лишь наука, да, наука о языке, но никак не сам язык. Хотя, конечно, изначальное понимание того, что одно слово является именем существительным, а другое глаголом, удобно, но ведь это образованному человеку и без того известно.
В общем, Саша так и сидел за столом на рабочем месте, тихо бубня лингвистические конструкции из соединённых по смыслу английских слов, и, поглядывая на дверь начальника лаборатории, ждал, когда же тот выключит свой компьютер и покинет кабинет. Наконец, это произошло. Убедившись, что машина с именем Billi-PC более не откликается, Александр подошёл к окну, проводил взглядом удаляющуюся фигуру Билла, вытащил смартфон, подключился к сети и снова вернулся к компьютеру. Далее установил соединение с мобильным телефоном и закинул на него оба подготовленных утром файла ДНК – пшеницы и укропа. После чего опять вернулся на свой наблюдательный пост и только теперь зашёл со смартфона на рабочий стол домашнего компьютера. Как и договаривались с Ириной, тот был включён.
Первым делом Саша быстро и с интересом прочитал оставленное женой послание. Сердце сжалось от зазвучавшего в голове голоса, сопровождавшего каждое написанное ею слово, но он быстро взял себя в руки, подавив в себе эмоции словом «нельзя» и опуская всё, что касалось чувств, которых, конечно же, не могло не быть. В письме сообщалось, что с Юрой она встретилась, и вопрос об оплате аренды сервера третьим лицом, которое не вызовет ни у кого подозрения, будет решён в ближайшее время. Сразу отвечать ей не стал, а тут же приступил к выполнению поставленной традиционно самому себе задачи. В следующие несколько секунд подготовленные им файлы ДНК обоих растительных организмов перекочевали через океан на его домашний компьютер, и работа закипела.
Несмотря на то, что размер генома пшеницы превышает 17 миллиардов пар нуклеотидов, то есть более чем в пять раз длиннее человеческого, Александр довольно-таки быстро разобрался в ключевых моментах развития этого ценнейшего для людей растения, и сразу наметил потенциальные места по внесению задуманных им изменений. Потом он загрузил геном укропа и долго его изучал, делал пометки, копировал участки кода, внимательно наблюдал за тем, как они выполняются. Наконец, улыбнулся и снова вернулся к пшенице. Когда в итоге её ДНК была скорректирована, он создал новый файл, сохранил в нём геном с внесёнными изменениями, затем загрузил его в эмулятор деления клетки и запустил полноценный прогон. Как всегда, в верхнем левом углу замелькали цифры, а по центру экрана зашевелилось трёхмерное изображение пока что неизвестно чего.
Может показаться, что раз геном пшеницы длиннее человеческого, то и выполняться он будет дольше. Но нет, конечно – ведь растение-то это всё-таки однолетнее, да и по количеству клеток, которые требовалось построить, или, вернее, по количеству их делений, оно не шло ни в какое сравнение с организмом человека, а потому программа ДНК выполнилась намного быстрее, чем даже при имевшем недавно место быть воспроизведении отпечатков пальцев, и уже всего лишь через пять минут виртуальные зёрна выращенного злака созрели, и можно было приступать к сбору урожая. А урожай был шикарным! На вершине стебля вместо одного колоска было три! Можно было, конечно, запрограммировать и больше, однако для этого стебель пришлось бы делать ещё толще. Но, понятно, что повысить урожайность семян даже в три раза – это просто невообразимый результат! С таким результатом было не стыдно попросить любых преференций, а не только разрешения поиграть на каком-то там игровом сервере.
Саша скопировал модифицированный геном в память мобильного телефона, после чего сразу же перебросил его на рабочий компьютер и только потом написал ответ Ирине – таковой была сегодня расстановка приоритетов. Когда все задуманные на этот день тайные дела были завершены, он отключился от сети и стал ждать возвращения Билла. И как только появился начальник лаборатории, Александр направился к его кабинету и почему-то отстучал в дверь морзянкой слово «муха». От этого спонтанного поступка Саша сам себе улыбнулся и так с улыбкой и предстал пред Биллом, открывшим через секунду дверь.
– А, это вы, Алекс? Ну заходите, – тоже улыбнувшись произнёс Билл, жестом руки приглашая войти и пропуская Сашу вперёд. – Присаживайтесь, – сказал он, указывая на стул в той же манере, что и в недавно состоявшемся разговоре, занимая своё кресло, и когда Саша сел, добавил. – Слушаю вас.
– Билли, я внёс некоторые изменения в геном пшеницы, которые, как мне кажется, могут вас заинтересовать. Они касаются серьёзного повышения урожайности, но сразу вас попрошу – я хотел бы иметь возможность непосредственного участия в опытах при создании нового организма.
Билл с удивлением посмотрел на Сашу.
– За два дня? Хм… И где же твой новый геном? – недоверчиво спросил Билл.
– Файл лежит на моём компьютере, у меня ведь доступ к ресурсам только для чтения.
– Да, да, я помню, – отреагировал Билл. – Значит, хочешь участвовать в опытах? Ну, в этом как раз проблемы нет, я и сам уже собирался приобщить тебя к экспериментам. Но сначала хотелось бы самому взглянуть на внесённые тобой изменения.
Билл кому-то позвонил. Скорей всего системному администратору, потому что, после разговора протянул Саше листочек с какой-то сделанной при общении по телефону пометкой и сказал:
– Зайди в базу данных, найди в ней запись под этим номером и внеси туда модифицированную ДНК. Как сделаешь – сообщи.
Когда Саша вернулся в кабинет начальника лаборатории, чтобы сказать ему, что всё готово, рядом с Биллом уже сидел ещё один человек и смотрел с ним в монитор, по всей видимости, обсуждая разницу в участках исходного и модифицированного геномов. Александр пытался понять о чём они говорят, но, увы, произносимые ими английские слова были пока что ему не знакомы. Он уже даже заскучал, когда Билл, наконец, обратил на него внимание и сказал:
– Это Патрик, ты будешь с ним работать. Твоей модификации повезло. Среди известных нам геномов мы с Патриком нашли участок, полностью совпадающий с изменённой частью твоего генома, которым можно будет заменить оригинальный участок и получить требуемую ДНК. Точно такую же последовательность нуклеотидов мы обнаружили в геноме одного из известных видов краба. Однако прежде чем приступить к опытам, нужно дождаться поступления биологического материала – краба должны нам доставить в течение нескольких дней. А пока ты можешь поучаствовать в текущих экспериментах, которые выполняет Патрик. Он управляет манипуляторами, встроенными в электронные микроскопы. Думаю, тебе будет интересно.
Да, это было действительно интересно, и следующие три дня Александр наблюдал за тем, как трудится Патрик. Кое что он даже дал попробовать Саше выполнить самостоятельно. В течение этих трёх дней он понял, что эксперименты по пересадке генома для лаборатории не являются чем-то особенным, это можно было даже назвать ежедневной рутиной, и в общем ряду номеров базы данных Сашин геном был одним из сотен или даже тысяч попыток создать из пшеницы что-то новое. Но он знал при этом, что в отличие от других, его модификация не несла в себе элемента случайности, а значит, не была и экспериментом – ведь результат был заведомо ему известен.
В общем, через три дня, когда доставили нужный вид краба, всё прошло удачно прямо с первой попытки. Клетку с изменённой программой развития поместили в питательную среду и создали условия при которых она должна начать делиться. Во влажной и теплой среде пшеничные ядра пробуждаются примерно за одни-двое суток, затем в течение десяти дней прорастают и всходят, а ещё через месяц выходят в трубку и начинают колоситься. И тут, конечно, на Сашину пшеницу обратили внимание. Три колоска торчали вверх как три свечки, а заимствованный у укропа зонтик выглядел как изящный канделябр. Дальше всё было понятно без слов. Удивлены были все, а Александр враз стал героем лаборатории, объектом восторга и повышенного интереса у окружающих. Russian, russian – негромко доносилось то с одной, то с другой стороны. А когда Билл пригласил его зайти к себе в кабинет, Саша понял, что пробил его час, и теперь можно просить чего угодно – ему позволят всё!
Понятное дело, Саше нужно было разрешение играть на поднятом почти два месяца назад сервере, хотя бы по вечерам. Билл выслушал его пожелание и вызвал к себе системного администратора всея лаборатории. А когда тот пришёл, дал ему задание проверить названый игровой сервер и определить, действительно ли игра на нём соответствует требованиям безопасности. На следующий же день, когда Александр пришёл на работу и включил свой компьютер, на рабочем столе красовался значок логотипа игры Unreal Tournament! Недолго думая, Саша зашёл в игру и подключился к серверу. Всё, он получил-таки легальный выход в интернет! Когда же в игре он набрал секретную комбинацию, то оказался в виртуальной комнате, очень напоминавшей его спальню, где рядом с кроватью, точно так же, как дома в реальности, стоял его домашний компьютер. Он был включён, а на экране монитора ярко светилось письмо, оставленное ему Ириной.
Когда Саша писал жене ответ, то помимо всего там были такие строчки:
«А эта комната в игре не простая – это полная копия комнаты нашей квартиры – спальня, только виртуальная, в которой стоит мой домашний компьютер, тоже виртуальный, но благодаря мутатору и установленной мною на сервере приблуде по перебросу портов, он соединён с моим реальным домашним компьютером, и я могу на нём работать! Что, собственно, сейчас и делаю».
В это время системный администратор лаборатории тоже вошёл в игру. Он увидел стоящего неподалёку от него игрока с ником Alex и улыбнулся. Однако игрок почему-то стоял неподвижно. «Чего это он застыл и не играет? Как-то подозрительно», – подумал сисадмин и стал целиться в него из полученного при входе в игру ружья.
Александр тем временем продолжал писать письмо Ирине:
«При этом мой персонаж, которым я управлял в игре до того, как зайти в эту комнату, превращается в бота и, как ни в чём не бывало, продолжает играть вместо меня. Для узнаваемости я назвал его Alex».
Тем временем, обнаружив противника и заняв удобную позицию, Alex стал отстреливаться и достаточно точно. Получив урон, сисадмин улыбнулся. Нереальный турнир начался…
С этого момента жизнь Александра наполнилась не только смыслом, но и содержанием, придающим ей ещё более прогрессирующее движение в нужном ему направлении. Однако на следующий день, как только владельцам компании стало известно о сотворении нового вида пшеницы, в лаборатории появились весьма странные люди, в своей наглости и уверенности чем-то напоминающие красавчика. Вернее, странным было их поведение, благодаря которому наливающимся силой зёрнам заколосившегося тройным канделябром растения созреть было не суждено – его с корнем вырвали из почвы и уничтожили путём сожжения под запись на видеокамеру. Потом была удалена и строка базы данных, соответствующая модифицированному геному пшеницы и проверены все компьютеры на предмет, не осталось ли где ещё следов этой разработки. А после того, как странные люди покинули городок, Сашу к себе в кабинет пригласил Билл.
Не улыбаться, по всей видимости, американцы не умеют, но улыбка его в этот раз была совсем не радужной, а взгляд уж совсем не голубоглазым и скорей виноватым, заискивающим, как у провинившейся и не раз в своей жизни битой за провинность собаки. Хотя, держался он вполне себе уверенно, как и подобает начальнику лаборатории такой серьёзной и могущественной компании. В принципе, любой человек, вступая в должность чиновника, становится на скользкий путь диссоциативного расстройства идентичности – говоря по-простому, раздвоения личности, вторая из которых, новообразованная, подчиняясь должностным инструкциям, вынуждена их выполнять, как бы они не противоречили его изначальным человеческим представлениям о добре и зле. И можно нисколько не сомневаться, что получив соответствующий приказ, большинство из них нажмут-таки кнопку, даже если она будет ядерной.
– Алекс, твоя модификация была очень интересна, но её существование противоречит основным принципам капиталистического хозяйствования. Ведь главная задача любой коммерческой организации – это получение прибыли, и такой геном нанёс бы непоправимый ущерб и не только владельцам корпорации, но и её работникам, зарплаты которых тоже зависят от доходов компании. Мы должны отнюдь не накормить население планеты, а заставить его этот корм у нас покупать. Поэтому подумай над новой темой. Нам необходимо создать такую модификацию пшеницы, зёрна которой можно будет употреблять в пищу, но при этом они будут бесплодны и абсолютно непригодны для посева. Ты же понимаешь, что по затратам выгодней торговать посевным материалом, нежели возлагать на себя бремя забот об урожае, который пойдёт людям в пищу.
– Билли, но ведь геном с такими свойствами можно было создать и на основе моей многоколосковой пшеницы. Зачем его было уничтожать?
– Да, конечно, но это тоже невыгодно, подумай сам – ведь с такой высокой урожайностью, посевного материала у нас будут покупать в три раза меньше, а это значит, что и прибыль компании будет в три раза меньше.
– Ну хорошо, а чем же тогда будет мотивирован покупатель вашей продукции? Чем ваш посевной материал выгоднее обычного, природного?
Билл, наконец-то, одарил его своей повседневной широкой настоящей американской улыбкой.
– У нас уже имеются наработки генной модификации пшеницы, устойчивой к вредителям. Если во время произрастания культуры посевные площади не потребуется обрабатывать пестицидами, для покупателей это будет служить хорошим стимулом к приобретению именно нашего посевного материала.
«Ну да, очередные яблочки, которые не жрут даже червячки», – подумал Александр, но промолчал. Однако оценив перспективу работ в этом направлении, ощутил в ней попутный ветерок для решения своих собственных задумок. «А ведь с этой задачей справятся только вирусы», – продолжил он свою мысль и невольно улыбнулся. – «Есть посевные поля, в почву которых заносится вирус, и растения им заражаются. Вирус унаследуется зародившимися зёрнами, которые в результате его действия могут дать покупателю лишь один единственный урожай зерна – съедобный, но с повреждённым зародышем в ядрах семян. Думаю, это несложно сделать».
– Хорошо, Билли, я займусь этим вопросом.
– Алекс, если для работы что-то понадобится, сразу обращайся, – снова улыбаясь, ответил Билл, явно довольный тем, что его собеседник не огорчился.
С этого момента Саша вплотную занялся вирусами, при этом особенно его интересовала белковая оболочка, мысли о которой не давали ему покоя с момента их возникновения – ещё там, в самолёте, проносясь над сгустившимися сумерками Атлантического океана, казалось бы, совсем недавно и вместе с тем уже так давно. Как всё-таки быстро порой летит время. Он приступил к экспериментам на своём домашнем компьютере и вскоре понял, что не только живая клетка, но и вирус сам по себе зародиться никак не может – его, как и живую клетку, тоже рождает только живая клетка. С точки зрения программиста это звучало так: чтобы сотворить вирус, нужен компьютер и программа, по которой он будет и воспроизведён, и упакован в тут же создаваемую коробочку по этой же программе из специально произведённого для этой цели белка, выполняющую не только функцию физической защиты вирусного кода, но и ключа на внедрение этого кода в другой компьютер. Означало это только одно: создавать необходимо не вирус, а организм, клетки которого будут этот вирус производить.
В попытках придумать нечто эдакое, живое, способное не только заразиться и быть носителем постоянно воспроизводимых зрелых вирусных частиц, но и стать их первоисточником, то бишь инструментом по созданию совершенно новых вирусов, Саша снова вспомнил о мозге – уж если и разрабатывать что-либо универсальное, мыслил он, то непременно на нейронах или по крайней мере под их управлением.
Теперь он работал и по ночам. «Играть» никто ему не мешал. Сисадмин ещё несколько раз заходил в игру, потом установил анализатор интернет-трафика, исходящего с рабочего компьютера Александра, но так ничего подозрительного и не обнаружил – там был исключительно протокол игры и ничего сверх того. В общем, вскоре для всех это стало общепризнанной нормой, максимум – чудачеством, на которое никто более внимания не обращал, что Саше и было необходимо. Параллельно он вёл переписку с Ириной, она и Юра ему чем могли помогали.
Да, домашний компьютер вместе с уникальной, разработанной им программой – это прекрасный инструмент, но вот как его использовать, чтобы оказаться дома? Разных мыслей и рассуждений на эту тему у Саши было огромное количество. У живой природы много материалов и красок, которыми она оперирует, но ещё больше тех, что можно создать, используя воистину беспредельную силу клетки. Зная систему команд и имея в лице жены помощь биохимика, Саша мог, например, легко разработать растительный организм, производящий идеальные стодолларовые купюры. В стране, где доллар – символ счастья, такой метод, конечно, мог стать решением любой проблемы, однако в случае провала, шериф и наручники были гарантированы тоже – на такой риск он пойти никак не мог. Поэтому, обдумав все доступные варианты возвращения домой, он всё же сделал ставку на вирусы. Первый должен был обеспечить побег из охраняемого городка, второй – покинуть страну, ну а третий – третий должен был поставить последнюю точку в этом экзотическом, насыщенном событиями путешествии.
Теперь, при полноценной моральной и информационной поддержке своих близких, работать стало и легко, и интересно, а время, как водится в таких условиях, летело незаметно и быстро. Сначала для уже теперь второй своей генной модификации пшеницы Александр разработал собственно код вируса, и это было несложно. Несколько раз перепроверив его на эмуляторе, и убедившись, что код работает так, как задумано, Саша приступил к созданию растительного организма, который будет этот вирус производить. Вскоре, с помощью Патрика была решена и эта задача. В результате, добывать нужный вирус стало крайне просто – через корневую систему, он, интенсивно генерируемый клетками корней, просто попадал в питающую растение воду. При этом его белковая оболочка была разработана Сашей так, что заражать он был способен лишь только пшеницу данного сорта, а в клетки других организмов проникнуть не мог и был для всей остальной флоры и фауны абсолютно безвреден.
Когда же работа была выполнена, докладывать об этом Биллу Саша торопиться не стал. Были опасения, что ему могут поручить ещё какое-нибудь важное дело, а ведь он должен был поработать и на своё благо, причём его задачи-то были малость посложнее той, которую он решил. И Александр, делая вид, что продолжает трудиться на благо лаборатории, занялся нейронами, но не простыми, а, коль скоро компания занималась модификацией растений, замыслил он создать нейрон растительный.
Работая над умным растительным организмом, Саша то и дело вспоминал Юрин рассказ о стереозапахе, а вернее, о клетках головного мозга, выползших наружу и ощупывающих окружающую среду, и у него родилась совершенно безумная мысль: а что если перепрограммировать эти клетки и превратить их в интерфейс для связи с нейронами задуманного им растения? Сначала он усмехнулся этой мысли и отодвинул её в сторонку, но то ли из-за того, что она была весёлой, то ли ему просто хотелось помечтать, он снова и снова возвращался к ней, а она всё больше и больше обрастала подробностями.
И вот он уже вертел трёхмерное изображение в своей программе, внимательно рассматривая висящие вниз головой клетки, призванные напрямую контактировать с окружающей средой.
«Да, – подумал Саша, – на сорок дней я перестану чувствовать запахи. Хотя, нет – перепрограммировать можно не все клетки, а только те, что будут иметь контакт с растением».
Мысли уносили его всё дальше и дальше. Александр погрузился в синапсы, дендриты, аксоны, клетки Шванна и уже подробнейшим образом представлял себе, как должно выглядеть растение, чтобы оно могло дотянуться до детекторов запаха, и работа закипела – ему было просто интересно. Ирина и Юра были немало удивлены задаваемым Сашей вопросам, но отвечали на них старательно и активно.
Как и задумывалось, растение получилось чрезвычайно живучим и неприхотливым, словно какой-нибудь сорняк. При благоприятных условиях оно развивалось быстро, а в отсутствии влаги деление клеток полностью останавливалось, и включался режим экономии, позаимствованный у генома кактусов. Саша вырастил его не в оранжерее лаборатории, а тайком у себя дома. Когда, наконец, у растения появились длинные нежные усики, на кончиках которых должны были созревать перепрограммирующие работу клеток вирусы, он приступил к запланированному эксперименту.
Однажды вернувшись с работы домой, плотно поужинав, Александр взял растение и устроился с ним прямо на полу, прислонившись спиной к стенке. Он в который раз уже нюхал получившееся растение, и сейчас это сделал по привычке, но запаха никакого так и не почувствовал. Потом аккуратно правой рукой взял усики, направил их в свои ноздри и стал потихоньку продвигать внутрь, всё глубже и глубже. Он боялся, что будет щекотно, и переживал, что ненароком чихнёт, но контактируемая со слизистой носовой полости поверхность усиков была настолько нежная, что он её даже не чувствовал. Вдруг он ощутил тончайший, еле уловимый запах фиалки. Это был совершенно забытый аромат из его детства. «Как странно, что я его помню, – подумал Саша и тут же вдруг понял. – Ага, это кончики коснулись клеток мозга».
Продвигать растение дальше он не стал, а медленно отклонил голову назад и, упёршись затылком в стену, зафиксировал таким образом её положение и стал ждать, что же будет дальше. Теперь он смотрел прямо на часы, висевшие на стене напротив. Они были большие и круглые, чёрная длинная тонкая стрелка беззвучно перепрыгивала с деления на деление, отсчитывая секунды.
Прошла минута… Две… Саша закрыл глаза. Ничего не происходило. Впрочем, он не торопился, так сидеть после прошедшего рабочего дня было довольно приятно. Как вдруг стало очень тихо. Подозрительно тихо. Он открыл глаза и увидел, что секундная стрелка часов больше не двигалась. «Вот те раз! – подумал Саша. – Батарейка что ли села? Прямо сейчас? Интересно, и долго я уже так сижу?» Саша аккуратно, стараясь не шевелить головой, хотя кончики усиков растения наверное уже задействовали свои микроскопические присоски, достал из кармана мобильник и, посмотрев на отображаемые на экране цифры электронных часов, обомлел – часы показывали то же время что и настенные! Они тоже стояли!
«Это что, сон?!» – подумал Саша и осторожно потянул растение за усики. Они легко отсоединились, и о чудо – часы пошли! Саша в недоумении уставился на перескакивающую, как ни в чём не бывало, секундную стрелку. Время на мобильнике тоже пошло.
– Вот это да! – произнёс он удивлённо. – И что это было? Я заболел?
Саша помотал головой. Да вроде, нет, чувствовал он себя прекрасно. Да и разработанный им вирус других клеток трогать не должен. Он встал с пола, прошёлся по комнате, выглянул в окно – там ничего не изменилось, всё было как прежде.
«Быть может всё-таки приснилось? Надо попробовать ещё раз». – подумал Саша и снова занял ту же удобную позу у стенки.
Теперь он смотрел на часы, боясь моргнуть. Стрелка беззвучно тикала. Прошло две минуты… Три… И вдруг она снова застыла прямо в полёте между делениями! И снова наступила непроницаемая тишина… «Нет, это не сон!» – подумал Саша, а когда закрыл глаза, то смог представить себе настенные часы настолько чётко, что их невозможно было отличить от реальности! Он мог их рассмотреть до мелочей, каждую буковку в названии, мог просто посчитать и убедиться, что делений на циферблате ровно шестьдесят! Мало того, он видел как движется секундная стрелка, как сдвигается при этом стрелка минутная! Это были мысли, воплощённые в реальность! Идеальный виртуальный мир! Саша открыл глаза – секундная стрелка часов, висящих на стене, не сдвинулась ни на полсекунды. Она так и зависла между двумя делениями.
Александр осторожно, чтобы не разорвать связь с растением, встал и снова подошёл к окну. Ни трава, ни листья на кустах и деревьях не шевелились. А впереди, в метрах пятидесяти, застыла прямо в движении фигура проходящего мимо человека! Время остановилось, но при этом он сам мог двигаться! Он вышел на улицу и прошёлся по городку. Не было даже движения воздуха.
«Ну и что мне мешает уйти отсюда?..» – сам себе мысленно задал вопрос Саша, и тут же сам себе на него и ответил, по слогам. – «Ни-че-го!»
– Только не надо торопиться, – произнёс он, нарушив кромешную тишину, и, услышав собственный голос, широко, почти как американец, улыбнулся. Потом, немного испугавшись, что его всё-таки могут услышать, подумал: сначала нужно подготовиться и собраться. Ещё раз осмотревшись вокруг, Саша вернулся в дом. Когда усики растения отсоединились от клеток его мозга, время снова пошло. Как всегда, оно шло только вперёд. Прийти в себя после такого было сложно. «Вот и всё, я на свободе! – думал он улыбаясь. – Но как это работает и почему?! Вот в чём вопрос!!»
На следующий день, выждав удобный момент, предварительно выяснив, что настроение у начальника лаборатории хорошее (тут промахов быть не должно), Саша сразу же направился в его кабинет. Билл, словно предчувствуя приятный разговор, радостно улыбнулся и как всегда размашистым жестом руки пригласил его войти, и усадил на стул напротив себя. И он действительно не ошибся, новости на самом деле были для него хорошие. Саша подробно рассказал о разработанном им вирусе, который будет модифицировать пшеницу именно так, как и стояло в задаче. Затем они вместе посетили оранжерею, и там Александр показал Биллу растение, корни которого этот вирус уже вырабатывали. Особенно начальника порадовала информация о том, что вирус для всего остального живого безвреден. Он тут же раздал распоряжения на экспериментальный посев, и они снова вернулись в кабинет. Когда же вопрос с пшеницей был решён, Саша улыбаясь спросил:
– Билли, могу я попросить у тебя три дня выходных, чтобы меня три дня никто не беспокоил? Ты ведь знаешь, я работал и днём, и ночью и хотел бы немного просто, ничего не делая, отдохнуть и отоспаться.
– Конечно, Алекс, конечно! – радостно улыбаясь, ответил Билл. – Отдыхай, никто тебя не потревожит. Ты проделал великолепную работу. Я очень тобой доволен, и если результат будет таким, как ты его спрогнозировал, в чём я, честно говоря, и не сомневаюсь, то это будет очень здорово!
– Всё, дело сделано! – сам себе шёпотом сказал Саша, выходя из кабинета, и пошёл собираться в дальнюю дорогу, в родной далёкий край. Хотя, что там собираться? Его волшебная сумка всегда была готова к походу. Нужен был всего лишь небольшой запас продовольствия и воды – всего на трое суток умеренного потребления. Он зашёл в магазин и купил себе провизию с расчётом даже не на три, а на два дня. Потом пришёл домой, плотно поел, полил своё волшебное растение, взял его в руки и аккуратно подключил к своему мозгу. По всей видимости, в этот раз кончики усиков прикоснулись к уже модифицированным клеткам, так как запаха фиалки он уже не почувствовал, и время остановилось буквально сразу. Снова наступила тишина. Саша достал мобильный телефон, извлёк из него аккумулятор и положил всё в сумку. Бросил прощальный взгляд на приютившее его американское жильё и улыбаясь уверенно вышел из дома. Дверь закрыл на замок, ключ спрятал в кустах.
Пройти через проходную никто ему не помешал. Он шёл по дороге и рассматривал застывший во времени транспорт. Его интересовал автобус, идущий в аэропорт, с большим количеством пассажиров и свободными местами в конце салона – это было самым удобным способом доехать, не привлекая к себе внимания. Он дошёл до ближайшей остановки, но подходить к ней не стал, а выбрал позицию неподалёку, чтобы хорошо видеть весь проходящий мимо транспорт. Людей, ожидавших автобуса, на ней не было. «Это хорошо», – подумал он. Ещё утром Саша смотрел расписание – транспорт ходил достаточно часто. Так оно и оказалось.
Саша снял застывший окружающий мир с паузы, дождался своего автобуса и, когда тот уже стал отъезжать, снова остановил время. Он быстро зашёл в салон, но тут от неожиданности как-то слегка опешил – люди, застывшие в разных позах, напоминали манекены, и ему стало немного не по себе. Сначала было желание побыстрей пройти мимо них и спрятаться, но потом он понял, что смотрели они совсем не на него. Он вспомнил, что может ничуть не торопиться – их время остановилось, а он, волен ходить между ними неспеша так долго, сколь ему захочется, и они об этом никогда не узнают. Его не зафиксирует даже видеокамера.
Саша прошёлся по проходу между сидений, внимательно всматриваясь в лица пассажиров, с взявшим верх любопытством, заодно проверяя, нет ли среди попутчиков никого из знакомых, живущих в городке. Таковых не обнаружилось. В конце салона был целый ряд пустующих мест. Саша занял самое дальнее, так, чтобы никому не попадаться на глаза во время движения и, устроившись в кресле, отключился от растения. Автобус даже не дёрнулся – он просто продолжил движение, как ни в чём не бывало. По прибытии в аэропорт, не дожидаясь, когда автобус остановится, Александр снова поставил мир на пузу, так что никто так и не заметил, ни как он садился, ни как он ехал, ни как он сошёл.
Ему нужно было попасть в Нью-Йорк, потому что только оттуда был прямой рейс домой. Оказалось, он очень вовремя поставил мир на паузу – только что завершилась посадка в нужный ему самолёт, у которого ровно через десять секунд, как Саша включит время, уберут трап, и он отправится в полёт. Александр прошёлся по салону, нашёл свободное место и сел в кресло. Оглядевшись, снял мир с паузы. А снова остановил его, когда авиалайнер приземлился, к нему подали трап и открыли дверь. В общем, технология была простая и даже весёлая. Немножко сложней оказалось с рейсом через океан. Самолёт пришлось долго ждать, потом он минут двадцать прятался в туалете, ожидая, когда воздушное судно взлетит. И только уже находясь в воздухе, Саша остановил время и пошёл искать свободное место, хотя домой он готов был лететь даже стоя.
Когда воздушное судно, перенёсшее его через океан, наконец, приземлилось в аэропорту родного города, Саша в известный уже момент остановил время и все следующие действия выполнил просто на одном дыхании – это был его последний рывок! Последний – и он на свободе! Он почти бегом покинул самолёт, беспрепятственно пробежал через пограничный контроль, вышел из здания аэропорта, достал свой мобильный телефон и вставил в него аккумулятор. Включил его, когда снова время пошло, и первым делом позвонил Ирине.
– Милая, я в аэропорту. У меня нет с собой денег, и я в летней одежде, заберите меня, – сказал он дрожащим от волнения голосом и услышал, как его Ирина заплакала…
Почти полгода прошло с того дня, как Саша вернулся домой, и ровно год с той ночи, как ему открылась главная тайна жизни на Земле – система команд процессора клетки. За окном снова была весна – солнце, хлорофил и жёлтые одуванчики.
По возвращению из Америки жизнь постепенно вошла в своё пологое и широкое спокойного размеренного течения русло, и всё вернулось на круги своя. От случившихся неприятностей остались только воспоминания (всё чаще вызывающие лишь улыбку) и вопросы, главный из которых, не дававший покоя никому из посвящённых в тайну существования созданного Сашей растения – как и почему оно останавливает время? При этом растительный организм продолжал развиваться, а количество нейронов и межнейронных связей зелёного мозга увеличивалось.
Каким бы странным и весёлым каламбуром это не звучало, но Александр теперь часто проводил время, останавливая его. Это новое, внезапно открывшееся состояние преображало его жизнь и давало колоссальные преимущества перед миром, доселе существовавшим. Прежде всего, подключая к своему мозгу растение, он экономил отведённое природой для его жизни время – любую задачу теперь можно было обдумывать и решать как угодно долго (по ощущениям, конечно; ведь все реальные часы вокруг останавливались). При этом, пропадая в зависшем на паузе мире, для окружающих его людей он никуда не исчезал, и главное – никому не мешал!
Однажды, по привычке, выработанной ещё в реальном течении времени, перед тем, как в очередной раз поставить мир на паузу, Саша предупредил Ирину, что ему мол нужно немного поработать. На что жена спросила:
– Ты куда-то уходишь?
– Нет, просто хочу остановить время, – ответил Александр, но тут же улыбнулся. Он понял, что предупреждать об этом довольно-таки глупо, и, продолжая улыбаться, немного задумался, а затем спросил:
– Ирина, а как это выглядит со стороны, ну, когда я останавливаю время?
Жена в ответ тоже улыбнулась.
– Саша, если бы ты мне об этом не рассказал, я бы вообще не знала, что оно останавливается. Со стороны это выглядит так: ты медленно засовываешь усики растения в свои ноздри, и тут же, быстро их вынимаешь обратно, вот и всё. Правда, при этом всегда как-то странно дёргаешься, – хохотнула Ирина, – и в пределах досягаемости твоих рук так же резко меняется положение некоторых вещей, например, карандаша и листа бумаги, который ты часто кладёшь перед этим рядом с собой, а сам лист почти всегда оказывается вдруг полностью исписан. Это очень похоже на просмотр видеозаписи тебя, сидящего на месте, из которой посредине вырезали большой фрагмент. Но это только в случае, если внимательно наблюдать за тобой.
В общем-то, Саша себе это так и представлял. Было понятно, что для окружающих его людей постановка мира на паузу была абсолютно безвинна, и он действительно этим никому не мешал. Однако, каждый раз оказываясь внутри трёхмерного стоп-кадра, у Александра возникал один и тот же вопрос: даже если судить только по ощущениям, то сколько вообще времени можно так проводить? Час, день, неделю? А может быть год или вовсе – столетие?! Неужели стрелки часов так и не сдвинутся? При этом было более чем очевидно, что на произведённые в этом состоянии мысли и действия из реального времени не было израсходовано даже мгновения!
Однажды при очередном сеансе Саша вспомнил свой самый первый проведённый с растением эксперимент. Вернее, второй, последовавший сразу же после первого, когда он, ошеломлённый произошедшим, решив перепроверить случившееся, сидел и, глядя на большие круглые настенные часы, уже намеренно ждал, не остановятся ли они снова, и когда они таки остановились, то закрыв глаза, увидел эти же часы, только виртуальные, созданные его воображением, но – идущие! Вспомнив об этом, Саша снова, как и тогда, закрыл глаза и попытался мысленно восстановить образ тех часов, и был немало удивлён. Удивился, правда, он не тому, что это удалось, и даже не тому, что они продолжали идти, а тому, что детализация мелочей, поразившая его ещё тогда, никуда не исчезла! Он всё так же не только мог прочесть хитроумное название часов, но и рассмотреть начертание каждой буковки, из которых оное слагалось!
Да, это были те самые настенные часы, будто так и продолжавшие отсчитывать время с момента его первой остановки, динамический образ которых до сих пор сохраняли нейроны подключённого к его мозгу растения. Да, именно – не статический, а динамический – не фотография, а трёхмерное видео, как сказал бы Саша, если бы попытался кому либо это объяснить. «Но правильное ли время они показывают?» – подумал он. – «Продолжают ли они идти, когда я отключаюсь от растения?» С этого момента Александр стал относиться к зелёным нейронам не как к инструменту, а как к продолжению самого себя, вернее, как к продолжению своего собственного мозга. Нет, это не было дополнительной флэш-памятью, которую вставляют в мобильный телефон, когда в основной заканчивается свободное место. Это был мозг, к которому подключалось сознание! Который принимал участие в мыслительных процессах, очень легко всё запоминал и мало того – как впоследствии оказалось, он легко программировался!
Конечно, это не было программированием в обычном понимании этого слова, это было программирование мыслями, и самой первой созданной его воображением программой стали именно часы. Пытаясь понять, правильно ли они вообще тикают и можно ли ими пользоваться для отсчёта времени, когда оно останавливается, и соотносится ли оно при этом с реальностью хоть как-нибудь, он внёс в них образные изменения – добавил к стрелкам ещё и календарь. Теперь, каждый раз, ощущая себя в поставленном на стоп-кадр мире, Александр параллельно своим делам проводил эксперимент с часами и пробовал задерживаться в таком состоянии всё дольше и дольше. Сразу надолго окунаться в паузу времени он не решался, и делал это постепенно.
Первый раз его виртуальные часы отсчитали полсуток – секундная же стрелка реальных часов не сдвинулась при этом ни на миллиметр. Второй раз – на сутки. Несмотря на то, что дата на добавленном в часы календаре изменилась, результат был тот же – время живущих вокруг него людей даже не шелохнулось. Причём на бытовом уровне находиться в стоп-кадре для его реальной жизни было абсолютно безболезненно – ведь останавливалось абсолютно всё, вся суета вокруг исчезала, его никто не мог ни позвать, ни потревожить телефонным звонком! В поставленном на паузу мире ни у кого из его клиентов не то что никаких проблем не могло возникнуть, но даже мыслей о нём. Однако третий раз, замахнувшись аж на неделю, с первой попытки Саша столь длинной паузы не выдержал – он переделал все запланированные и возникшие по ходу виртуальные дела, выполнил всё, что задумывал, и вскоре ему попросту стало скучно. Увы, бесцельная остановка времени неминуемо обрекала его на одиночество.
– Вот те раз… Чем же мне заняться-то, – подумал Саша вслух, окидывая взглядом комнату. Электроника не функционировала, и любые источники развлекательной информации на её основе – ни компьютер, ни мобильник не работали. Среди всех достоинств ситуации, это, безусловно, был минус. Но что поделаешь – такова реальность. И тут его взор остановился на книжной полке. – Ага, вот что можно делать! И вот оно, время, которого никогда не хватает на чтение книг, – произнёс он улыбаясь. Однако к тому дню растение было уже достаточно велико, и тащить его к книжной полке было неудобно. Поэтому Саша, не задумываясь, снял мир с паузы и вернулся в реальность.
Итак, он стал останавливать время, чтобы читать книги. Многие почему-то считают, что виртуальные миры стали возникать лишь с появлением и развитием интернета, но это вовсе не так – ведь увлёкшись чтением интересной книги, с лёгкой руки автора произведения мы неминуемо погружаемся в виртуальный мир, создаваемый нашим воображением, видим героев, слышим их голоса, сопереживаем им и сочувствуем, наблюдаем за разворачивающимися событиями. При хорошо развитом образном мышлении мы вполне можем ощущать окружающие их запахи и вкусы. С этим у Саши было всё в порядке, и он мог представить себе всё что угодно, но это лишь ускорило развитие дальнейших событий – зелёные нейроны быстро поглощали информацию, растение программировалось возникавшими в голове образами, и они, объединяясь, быстро превращали любое художественное произведение в идеальный виртуальный трёхмерный кинофильм! Это было просто бесподобно, ведь мысленно представить себе можно было всё что угодно, и чтобы уточнять детали, менять сюжет, здесь не требовались ни актёры, ни пересъёмка дублей! Это был идеальный режиссёрский инструмент!
В одной из прочтённых Сашей книжек вскользь затрагивались вопросы квантовой механики. Нельзя сказать, что в его знаниях о микромире был полный пробел, однако сразу появилось желание найти преподавателя МГУ, с которым они на Аляске познавали вершины американского сантехнического творчества в области подачи воды в душевое ситечко. «А вдруг остановка времени тоже имеет квантовую основу?» – подумал он.
Антон очень рад был встрече. Причин злоключений и подробностей побега Саша ему раскрывать не решился, но общение оказалось весьма интересным и продуктивным, а напоследок он получил увесистую стопку книжек по квантовой механике, которые и принялся читать, каждый раз уединяясь в поставленном на паузу мире. С этого момента в мышлении Александра стали заметно происходить серьёзные изменения. Зелёные нейроны поглощали информацию, как губка воду, и наряду с уже известными чудесами, творящимися со временем, и мыслительные процессы стали приобретать совершенно другое качество. Если раньше он активно пользовался косвенной адресацией (знал где лежит информация, где её искать), то теперь адресация была прямая, а глубина её заложения росла. Это напоминало океан, в котором вода стала настолько прозрачной, что с её поверхности можно было различать и разглядывать песчинки, лежащие на глубине Марианской впадины.
Манипулируя полученными знаниями, Саша вплотную подошёл к вопросам мироздания. Сделанные им выводы были крайне интересными, особенно в части пространства и времени. В конце концов Саша пришёл к вполне определённому, удовлетворяющему его пониманию жизни, объяснению многих её явлений и имел множественные ответы на основные задаваемые людьми вопросы. На этом колоссальном фоне знаний, открытая Александром система команд процессора живой клетки стала лишь ступенькой к познанию окружающего мира, и вскоре ему захотелось сотворить нечто фантастическое и грандиозное.
В обычной жизни серьёзными проектами занимаются целые коллективы, но Сашина жизнь была сверхособенной. Он чувствовал в себе силы, позволяющие ему в одиночку решить любую задачу, и, в условиях постоянно увеличивающейся памяти, лишь к количеству временны́х затрат всё в этом случае сводилось, но именно временем он как раз таки и не был ограничен. Александр так увлёкся работой, что держал мир на паузе в десятки раз дольше, нежели отсчитывали реальные часы, и давно уже сбился со счёту, сколько дней ушло на осуществление задуманного им виртуального проекта, но исчислялись они, наверное, уже многими тысячами. Окружающие этого, естественно, не замечали и заметить не могли, даже если бы очень захотели – их жизнь текла размеренно и обыденно. И вот, наконец, проект, на который, как это ни парадоксально звучит, с одной стороны, ушли десятилетия виртуального труда, а с другой – для реальной жизни это не было даже мгновением, был завершён.
Дочь, как и год назад, на летние каникулы уже отправили к бабушке, но в этот раз вместе с Александром и Ирина принимала гостей – после известных событий жена как-то даже боялась оставлять мужа одного. А почему гостей, а не гостя, так это потому что кроме Юрия в этот раз пригласил Саша и Антона – уж очень хотелось поделиться мыслями по квантовой механике со специалистом, да в общем-то и пора было уже; ведь после возвращения из Америки Юру и Ирину Александр познакомил с Антоном практически сразу. Конечно, поначалу они присматривались к нему, но за полгода знакомства Антон как-то очень легко влился в их дружный коллектив, был интересным собеседником и прекрасно дополнял своими знаниями дискурсы их весёлой компании.
– Сегодня я собрал вас всех по поводу окончания моей работы над проектом, в котором все вы, мои друзья, даже, наверное, не подозревая об этом, принимали участие. Хочу сказать, что я всем вам благодарен за оказанную помощь и поддержку, и надеюсь, знакомство с результатом моего труда доставит вам удовольствие. По крайней мере, я старался выполнить работу так, чтобы вам было приятно. Мне несложно объяснить то, что вы скоро увидите, но по некоторым причинам, я хотел бы сохранить интригу, и предложу перенести все обсуждения на потом, – улыбнулся Александр. – Сначала мероприятие, потом дискуссия. Что ещё могу добавить… В определённом смысле, это мой вам подарок. И да, я бы мог сделать это для всех одновременно, но хочу, чтобы каждый из вас смог понаблюдать за происходящим, и увидеть, как это будет выглядеть со стороны – люди вы все любопытные, и для понимания это важно. Поэтому, до окончания процедуры прошу, по возможности, всех хранить молчание, – снова улыбнулся Александр, – и если вы не против, можно начинать.
Против никто не был. Тут следует отметить, что последним штрихом в реализованном проекте был, так называемый, гостевой вход, который при подключении к растению не позволял вносить изменения в проект, но обеспечивал подключившемуся режим простого пользователя. Первым в кресло Саша усадил Юру и произнёс:
– Аккуратно держи вот эти усики и вводи их в ноздри до тех пор, пока не почувствуешь запаха фиалки. Когда это произойдёт, остановись и просто закрой глаза.
Ирине видеть это не было в новинку – за прошедшие полгода она часто заставала Александра за таким занятием, а вот Антон и даже сам Саша с любопытством наблюдали за происходящим. Минуты через три всё произошло так, как рассказывала Ирина: Юра всем телом дёрнулся (да, это действительно было похоже на просмотр видеозаписи, из которой вырезали кусок заснятого за ним наблюдения), усики растения сами отсоединились, и он открыл глаза, полные недоумения, словно не мог понять, где находится и как тут оказался. Уставившись на Сашу, он попытался было открыть рот, но Александр поднёс указательный палец к своим губам и негромко произнёс:
– Тсс… Потом. Сядь на своё место и внимательно смотри, как это было, и что мы все видели со стороны, – улыбнулся Саша.
Минут через десять, когда тоже самое по очереди произошло с Ириной и Антоном, все трое сидели молча, и весело им не было. Сказать, что они были серьёзными – мало. Они были ошеломлены. Однако первым, как всегда, в себя пришёл Юра.
– Саша, что это было? – тихо спросил он, глядя другу в глаза удивлённым неморгающим взглядом.
– Это был трёхмерный виртуальный многосерийный художественный фильм, – улыбнулся Александр.
– Да какой такой фильм, о чём ты говоришь?! Это же была полноценная жизнь! Я, прожил, ещё, одну, настоящую, жизнь!! – наконец-то, окончательно приходя в себя, с восторгом, чеканя каждое слово, произнёс Юра. – Но, Саша, как такое возможно?! А сколько времени прошло? – задал он вопрос и недоумённо посмотрел на свои часы. Даже только что наблюдая за Ириной и Антоном и видя, как это происходит, он всё равно с удивлением для себя констатировал, что за прошедшее с начала презентационной речи Александра время они не успели бы даже попить чайку.
– Да, Юра, представь себе, это всего лишь кино. Многосерийный художественный фильм длиною в жизнь. Каждый день – отдельная серия, только заканчивающаяся не титрами, а сном. Фильм, начинающийся рождением, заканчивающийся смертью. Я знал, что тебе понравится, – рассмеялся Александр, глядя на друга, потому что тот своим выражением лица снова напомнил ему прошлогодний эпизод, когда Юра впервые увидел свое трёхмерное изображение на экране его монитора.
И снова, как тогда, поняв это, Юра улыбнулся. К этому времени все более менее пришли в себя, и, наконец, посыпались вопросы, и началось обсуждение.
– Саша, а это интерактивное кино? – спросил Юра.
– Нет, это обычный фильм от первого лица. Твоя жизнь придумана мною, и всё в ней происходило не по твоей, а по моей воле, – улыбнулся Александр.
– Надо же, а мне казалось, что все мои мысли, желания и действия были моими… Но почему ты не сделал его интерактивным, ведь это было бы ещё интересней?
– Вот тут позволю с тобой не согласиться, – улыбнулся Саша. – Ты знаешь, в автоматизированных системах управления окончательное решение всегда остаётся за человеком, которого называют лицом, принимающим решение. Так вот, оказалось, что, попадая в ситуацию необходимости принятия важных решений, люди ведут себя совершенно иначе, нежели в случае непринуждённых размышлений на тему: а как бы я поступил в тех или иных обстоятельствах. Оказалось, что это совершенно разные вещи, и одно дело мечтать и советовать, а другое – брать на себя ответственность и действовать самому, на свой страх и риск. Да, людям нравятся поступки героев, но сами они на эти поступки, увы, не всегда способны. Ведь жизнь – не игра! Скажи, много ли людей играло бы в танчики, если бы они знали, что это связано с риском для жизни, что они могут умереть в любом виртуальном сражении, что боль от ранения будет реальной и невыносимой, вплоть до потери сознания? Юра, люди лишь только мечтают быть героями.
– Ай-яй-яй! А я уже было подумал, что это я сам такой смелый! – рассмеялся Юра, вспоминая яркие эпизоды только что прожитой жизни. – Но скажу я тебе, ты меня удивил! Но почему кино? Я до сих пор был уверен, что ты занимаешься программированием ДНК!
Саша улыбнулся и сказал:
– Ты понимаешь, какая штука, в какой-то момент я пришёл к выводу, что мир, в котором мы живём, является идеальным, а залезть в программу ДНК – это значит изменить его в самом основании. Но нужно ли это?
По-моему, человека интересует совсем другое. Ты только вдумайся: наша жизнь ограничена временем, и вместо того, чтобы им дорожить, и жить своей реальной полноценной жизнью, люди тратят его на чтение художественной литературы, на походы в театр, просмотры фильмов. Почему?
И заметь, если книга оказалась интересной, то человек вовсе не считает, что потратил время зря! Мало того, одну и ту же книгу он нередко может перечитывать по нескольку раз, натурально зачитывая до дыр, и это не потому, что у него плохо с памятью. Он прекрасно помнит, что должно произойти в следующую секунду сюжета, что ждёт его на следующей странице и даже на последней, но всё равно читает и, главное, получает от этого удовольствие. Но право, это касается и спектаклей, и фильмов.
– А когда этого не было, то гладиаторских боёв или публичных казней. Хлеба и зрелищ? – произнёс Юра улыбаясь.
– Вот именно! Не только тело требует пищи. Вот только пищей для души являются эмоции! Человек – потребитель эмоций, и если они отсутствуют, ему становится скучно, и начинает он искать приключения. Лишь немногие способны организовать свою личную жизнь так, чтобы самому генерировать в ней эмоциональную окраску своего существования. А книги, спектакли, кино позволяют легко получать эту пищу, и заметь, чем динамичней сюжет, чем выше концентрация эмоций в единицу времени, тем интересней книга или фильм. Понимаешь, в единицу времени! А что такое единица времени?
– Я так понимаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, – произнёс Юра, глядя на загадочную улыбку приятеля, и сам тоже улыбнулся.
– Ты не ошибся, но в этом мне очень помогли твои книги, – сказал Александр, переводя взгляд на молча слушающего их разговор Антона.
Антон улыбнулся, но промолчал. Он ещё находился под впечатлением только что прожитой, подаренной ему Александром жизни, по яркости и насыщенности ощущений совершенно не отличавшейся от реальной, в которую он снова вернулся, и, вкушая своё бытие, пока предпочёл пассивную роль риторической фигуры благодарного слушателя.
– Заметьте один момент, он важен, – продолжил Александр. – Проживая виртуальную жизнь, вы совершенно забыли в ней о нашей реальной жизни. Ощущения у вас были такие же, как и сейчас, когда вы задумываетесь о том, как вы попали сюда, в э́ту жизнь, – Саша сделал интонационное ударение на слове «эту», – и что было с вами до того, как вы родились. Но вернувшись обратно, фильм мой при этом вы запомнили. Впрочем, не полностью, а только самые яркие моменты, как это и происходит в жизни реальной.
– Да, Саша, так оно и было, – улыбаясь вступила в разговор Ирина, – вот только в этом кино я была мужчиной.
– Вот это да! – одновременно и удивление, и восхищение выразил Юрий и тут же продолжил, веселя публику. – Ах ты ж хитрый какой! Теперь твоя жена точно знает, что чувствует и чего хочет мужчина! Надо было и мне свою жену с собой взять.
На что все переглянулись и шумно и весело рассмеялись.
– Да, знаю, – смущаясь молвил Саша Ирине. – Я, конечно, мог попробовать представить себя женщиной, но, боюсь, ты бы меня забраковала, – сделал он паузу, а затем улыбаясь добавил. – Но ведь это только проба пера, а в будущем, если ты не будешь против, я привлеку тебя к проекту для создания женской роли.
– Ха! Чур я первый на просмотр! – рассмеялся Юрий, продолжая веселить компанию.
Когда смех и реплики по этому поводу затихли, Александр, снова обращаясь взглядом к Антону, продолжил:
– Но вернёмся ко времени. Я знаю, как и почему оно останавливается! Вы все помните, что проживая фильм, реального времени вы уже не чувствовали. То есть для вас его попросту не существовало! Но причиной этому может быть только отсутствие памяти! Но как это может быть, ведь все мы понимаем, что память ваша никуда не делась. И вот когда я над этим думал, то понял, что во время просмотра фильма к ней попросту почему-то нет доступа. Затем я увлёкся квантовой механикой, которая утверждает, что электромагнитное излучение, характеризуемое амплитудой распространяемой волны и частотой, несмотря на то, что является сущностью аналоговой, синусоидальной, передаваемая им энергия имеет минимальный предел, ограничиваемый величиной в постоянную Планка. И это соответствует энергии одной частицы, из которых, получается, и состоит излучение на самом деле. Именно потому что свет – это поток фотонов, даже представляя его волной, её энергия не может быть меньше, чем энергия одного единственного фотона.
– То есть ты задался вопросом, а не квантуется ли время? – вступил в разговор Антон.
– Совершенно верно! – улыбаясь молвил Саша. – Ведь как мы чувствуем время? А то, что мы его чувствуем, сомнений нет. У нас у каждого в голове словно существуют свои, внутренние часы. Но ощущаем мы время только благодаря памяти. Наше сознание словно само генерирует такты обращения к памяти, в которую органами чувств постоянно заносится информация об окружающем нас мире. Например, зрительная. При этом, если частота заполнения сравниваемых сознанием участков памяти больше нежели 24 кадра в секунду, то все изменения нам кажутся непрерывными, я бы сказал, аналоговыми, хотя понятно, что они дискретны. И тогда возник вопрос: а существует ли максима́льная частота зрительного восприятия? – Саша сделал интонационное ударение на слове «максимальная» и продолжил. – Конечно, существует, ответил я себе, она имеет ограничение скоростью передачи изображения с сетчатки глаза в мозг. Это понятно, но существует ли физи́ческое ограничение этой частоты в самой природе? – тут Саша выделил слово «физическое». – Другими словами, существует ли квант времени?! Мельчайший, неделимый временной интервал…
– Но как это определить, если человеческий мозг сам имеет ограничение? Нужен прибор, – задумчиво произнёс Антон.
– Да, и самый простой прибор – это видеокамера ускоренной съёмки. При нормальном воспроизведении видео того же прыжка гепарда, заснятого со скоростью, например, в 240 кадров в секунду, видно воочию, что непрерывность его движения сохраняется, но замедляется в 10 раз. Однако, один десяток – это всё-таки практически тот же динамический диапазон частоты восприятия изменений. Это тоже ничего не даёт – нужен другой, более серьёзный, масштаб! Но, сопоставив факты, я вдруг понял, что созданное мною растение и есть тот, намного ещё более совершенный прибор, который меняет не частоту поступления информации, а частоту её восприятия самим сознанием! Он меняет скорость осознания бытия! Другими словами, если бы она изменилась всего в 10 раз, то мы бы видели прыжок гепарда в замедленном движении, точно так, как при воспроизведении видео, отснятого со скоростью 240 кадров в секунду! Тут же, всё намного круче – даже встроив в свои виртуальные часы календарь, я так и не смог найти, во сколько же раз меняется частота осознанного восприятия. Да вы и сами это видели: фильм длиною в жизнь промелькнул так быстро, что секундная стрелка реальных часов даже не сдвинулась.
Саша сделал паузу, но никто из присутствующих и не шелохнулся – все сидели как завороженные и молча слушали его, и он улыбнувшись продолжил:
– Кстати, а никто из вас никогда не задумывался, почему в детстве время идёт медленно, а с возрастом – всё быстрее и быстрее?! Не правда ли, интересный вопрос? А ведь теперь становится совершенно очевидным, что это происходит в результате постепенного понижения частоты осознаваемого восприятия окружающей среды. Да и объясняется это теперь достаточно просто: человек рождается совершенно беспомощным, и значит, чем быстрее он впитает и осознает поступающую в мозг извне информацию, чем большее количество мыслительных образов при этом сформируется, тем больше шансов у него на выживание. Ну а когда данные об этом мире уже собраны и начинают попросту повторяться, то необходимость в высокой частоте осознанного восприятия бытия отпадает.
И всё-таки, ощущение течения времени – это действительно только ощущение. Когда мы ложимся спать и засыпаем, то проснувшись, временной интервал прошедшей ночи ощущаем как промелькнувшее мгновение! Есть последний фрагмент памяти, сформированный перед самим моментом наступления сна, и первый фрагмент наступившего утра, сформированный в момент пробуждения. Это значит, что минимальное осознаваемое время определяется лишь частотой считывания двух рядом стоящих фрагментов памяти! А скорость движения материи – разницей в содержимом этих двух фрагментов! Поэтому в реальном нашем ощущении бытия секунда может оказаться как длиной в ночь, если ты всю ночь спишь, так и длиной в расстояние между двумя ударами сердца. И наоборот, в стрессовой ситуации, когда цена ошибки слишком высока, а реагировать нужно крайне быстро и чрезвычайно точно, наше сознание переключается на таку́ю высокую частоту дискретизации времени, а мозг обеспечивает таку́ю плотную фрагментацию памяти, что три секунды по ощущениям могут превратиться в целую жизнь, и в ней грозящий смертью прыжок гепарда в вашу сторону действительно будет напоминать замедленную съёмку.
Но это, повторюсь, в нашем реальном восприятии бытия. А в нереальном, когда сознание синхронизируется не головным мозгом, а зелёными нейронами моего растения, наша обычная секунда бодрствования превращается практически в бесконечность! Потому что кванта времени не существует. Вся жизнь может вместиться даже в бесконечно ничтожную долю самого маленького фрагмента времени, доступного нам в нашем мире, в котором мы сейчас с вами себя осознаём и ощущаем! Время бесконечно, но эта бесконечность уходит не в прошлое и не в будущее, хотя, это тоже так, а во внутрь себя – каждую секунду можно растянуть до бесконечности, и саму её разбить на фрагменты, ощущаемые как секунды. Но и они не являются неделимыми. И так до бесконечности.
– Хм, интересно, – подала голос Ирина. – А сны? Что есть наши сны, наши сновидения?
Саша улыбнулся, потому что и сам имел неоднократные размышления над этим явлением.
– В снах для меня много непонятного, я имею в виду сны реальные. Мне вообще невдомёк, для чего они нужны. Говорят, мозгу требуется отдых, но это же чушь. Сердечная мышца работает всю жизнь, непрерывно, даже ночью, и не останавливается на отдых даже после серьёзной физической нагрузки. Но что делают нейроны? Они лишь выполняют программу, вырабатывая электрические импульсы. От чего им отдыхать? Да, активные участки головного мозга нагреваются, но не восемь же часов требуется для их остывания, – рассмеялся Александр. – Я думаю, что сон – это не отдых, это тривиальное отключение сознания. А вот какова необходимость его отключения? Вот в чём кроется загадка.
В моём кино всё просто: сон необходим для загрузки следующей серии фильма под названием жизнь. Я уже говорил, один день – одна серия. Кстати, могу предположить, что ощущение дежавю, возможно, будет возникать при повторных просмотрах фильма, – снова рассмеялся Саша. – Что же касается увиденных в моём фильме вами сновидений, сны тоже нужно придумывать – ведь если ты программируешь следующий день, в котором твой герой должен рассказать свой сон, то ты ведь должен знать, о чём он будет говорить, – улыбнулся Саша.
Тут вдруг Антон встал и подошёл к компьютеру Александра.
– В интернет можно зайти? – спросил он серьёзно.
Саша кивнул, наблюдая за его действиями. Через минуту на экране монитора запустилось видео из архива передач Владимира Познера, выпуск от 11.04.2016 года, в гостях у которого была нейролингвист Татьяна Черниговская. Саша протянул руку и включил колонки, что бы слышать, о чём они говорят.
Татьяна Черниговская:
– Но если без шуток, а всерьёз, то мы не можем же уйти от некоторых фактов. И это факты нейрофизиологические, которые говорят нам о том, что если мы будем фиксировать, что происходит в голове человека, когда он принимает решение, но решение не эсхатологического сорта: жениться – не жениться, а экспериментальное, то есть вам даётся какое-то задание, и вы должны нажать там на зелёную или красную кнопочку. Так вот, Мозг, показывает, что он уже решение принял, за некоторое количество, причём довольно-таки большое количество, секунд, до того, как вы реально нажимаете кнопочку. Списать это на то, что уходит время на моторные действия, не получается. Потому что, можете уж не сомневаться, этим занимались всерьёз. Получается какая-то почти оскорбительная ситуация, что мозг уже решил, а вы ещё про это вроде и не знаете. Более того – мозг решит заранее, примите вы ошибочное решение или правильное решение – тут надо совсем уже остановиться в недоумении и задать, только неизвестно кому, вопрос: кто всё-таки в доме хозяин? Кто решение принимает?!
Владимир Познер:
– Но послушайте, если это так, то возникает серьёзнейший вопрос. Потому что если мы не имеем над мозгом власти, и мозг за нас всё решает, то тогда я могу сказать: «Послушайте, я же не в ответе за свои поступки. Это Он всё решает! Хорошо я делаю? – Ну, Он молодец… Плохо я делаю? – Он виноват! А я то тут не при чём, меня нельзя за это винить!»
Антон остановил видео. В комнате наступила пауза. Все молча смотрели, словно в пустоту, ошарашенные услышанным. Затем Ирина прошептала, и слова её в тишине прозвучали чётко и ясно:
– Так наша жизнь – это кино?..
– Мда… Похоже, не просто кино, а целая рекурсия… – задумчиво молвил в ответ Александр.
Услышав незнакомое словцо, все молча переглянулись.
– Саша, а что такое рекурсия? – спросила Ирина.
Саша посмотрел на неё и улыбнулся. Пытаясь подобрать наглядный образ из жизни, который бы позволил ему доходчиво объяснить суть этого понятия, ненадолго задумался. Потом, снова улыбнувшись, начал так.
– Представь себе, что ты находишься у двери в некую комнату, и перед тобой стоит простенькая задачка: зайти внутрь, всю её обойти, потом снова выйти наружу и закрыть за собой дверь. В помощь тебе можно написать должностную инструкцию о том, как это правильно сделать. В процедурном программировании это будет означать: написать процедуру. Ну или функцию, или подпрограмму, не важно как назвать – в данном случае это всё будут синонимы. Важна суть.
Алгоритм процедуры может выглядеть, например, так. Если перед тобой находится дверь, следует нажать на ручку двери вниз, толкнуть её вперёд и открыть. Затем зайти в комнату и, придерживаясь, например, всё время левой стороны, постоянно идти вдоль стены, до тех пор, пока не обойдёшь всю комнату и не окажешься снова возле двери, через которую зашёл, затем выйти из неё, закрыть за собой дверь и отпустить ручку. Чем больше будет таких подробностей в инструкции, тем меньше придётся задумываться исполнителю и легче будет выполнить задачку. И заметь, не важно, какая это будет комната – большая или маленькая, длинная и узкая или, наоборот, короткая и широкая, она может быть даже круглой или буквой «Г», всё равно данный алгоритм позволит её выполнить.
А теперь представь, что в этой комнате тоже может оказаться дверь, ведущая в другую комнату, и может быть даже и не одна, а много дверей и много комнат за ними, а в тех комнатах тоже могут оказаться двери, что превращает всё это в некий лабиринт. И твоя задача усложняется – тебе нужно обойти не одну, а все комнаты, при этом ни одной не пропустив! Так вот, оказывается, что если придерживаться написанной инструкции и правила – обнаружил дверь, обязательно в неё зайди, то и эта задача легко выполняется. И организационно тут на самом деле лишь два варианта.
Первый – это перед каждой дверью, прежде чем в неё войти, нужно будет получать свой отдельный лист бумаги с напечатанной на нём инструкцией. И давай это запомним, потому что в первом варианте это самое важное: для каждой двери – своя инструкция.
Со стороны это будет выглядеть так. Получив бумажку, ты держишь её в руках и последовательно выполняешь всё, что там написано, ставя для себя галочки напротив каждого выполненного пункта, чтобы не запутаться. И вот, уже идя по комнате вдоль стенки, ты вдруг обнаруживаешь ещё одну дверь. Сразу вспоминаем: первый вариант нам предписывает, что новая дверь требует взять в руки и новую инструкцию. А это значит, что выполнение текущей инструкции следует отложить до той поры, пока ты сюда из этой же двери снова не вернёшься назад. Но прежде чем взять в руки новую бумажку, старую ты кладёшь в карман. В общем, процедура не сложная, и так будет повторяться до тех пор, пока ты не обойдёшь все комнаты, но если комнат окажется много, и глубина их заложения будет большая, то вполне возможно, что в какой-то момент карман у тебя оттопырится и будет просто набит прерванными инструкциями. Однако при этом обрати внимание – они будут все совершенно одинаковые!
Поэтому есть второй вариант – вставить в инструкцию ещё один пункт, в котором будет написано: обнаружив дверь, запомни эту строчку (к ней ты вернёшься, когда выйдешь из двери обратно), и переходи в начало инструкции! На языке программиста, функция, позволяющая вызывать саму себя, называется рекурсивной. А каждый такой вызов называется рекурсией.
При этом надо понимать, что находиться во всех комнатах одновременно ты не можешь. А теперь представь, что обход любой из этих комнат, это и есть жизнь. И если ты уже зашла из одной комнаты в другую, то твоя предыдущая жизнь останавливается, и время в ней не движется до тех пор, пока ты в неё снова не вернёшься. Но для этого нужно полностью прожить жизнь в той комнате, в которую ты вошла.
– Мда,.. и впрямь рекурсия… Пришли в кино, чтобы увидеть фильм про то, как мы смотрим кино… – произнёс Юра.
– Да, вот только в просмотренном фильме отсутствует квантовая механика, – вставил замечание Антон.
– Увы, боюсь, ты ошибаешься, – сказал Саша, глядя на Антона, – всё как раз наоборот – теперь у меня есть полная картина, объясняющая все странности квантовых явлений. Видишь ли, когда я при создании фильма попытался запрограммировать луч солнечного света и представил его себе в виде потока фотонов, то мой фильм стал сильно тормозить. Вскоре выяснилось, что для обработки всех воображаемых фотонов у растения попросту не хватает нейронов, но перейдя на представление света в виде электромагнитной волны, всё отлично заработало. Важным оказалось лишь количество передаваемой светом энергии. Энергия электромагнитной волны должна равняться сумме энергий всех фотонов, из которых этот луч света состоит, если представить его в виде частиц. Получается, что волновые свойства необходимы свету лишь для того, чтобы снизить нагрузку на мозг, демонстрирующий нам нашу жизнь.
Они долго ещё общались, пили чай, обсуждали, шутили и смеялись, радуясь жизни. Однако время в таких случаях летит ужасно быстро, и, как говорится, всё имеет своё начало и свой конец. За окном наступил вечер, тёплый и светлый, уже практически летний, и Ирина и Александр вышли во двор проводить гостей. Когда Антон и Юрий на своих машинах уехали, Ирина вдруг вспомнила и сказала:
– Ой, Саша, я забыла пополнить счёт своего мобильного телефона! Ты иди домой, а я быстренько схожу в магазин, заплачу́, а то завтра с утра мне это делать будет не с руки.
Она улыбнулась и поцеловала мужа в щёчку.
Саша вернулся домой и принялся мыть посуду, наводя порядок на кухне. Когда закурлыкал звонок домофона, он, не вытирая рук, лишь коснулся кончиками пальцев висящего на стене полотенца, прошёл в коридор, молча нажал на кнопку, позволяющую супруге войти в подъезд, затем, чтобы не бегать сюда лишний раз, дабы впустить Ирину в квартиру, когда она поднимется, повернул защёлку замка входной двери в состояние «открыто», и снова вернулся на кухню к прерванному занятию.
Он не слышал, как открывалась дверь, но, то ли почувствовав на себе взгляд, то ли ощутив чьё-то присутствие за спиной, оглянулся, и обомлел. Это было неожиданно. Перед ним, широко улыбаясь, стоял человек с его лицом, словно Саша смотрел на себя самого в зеркало!
– Вот мы и снова встретились, – произнёс человек голосом Красавчика. – Я же тебе говорил: либо ты будешь приносить пользу моей стране, либо – никому!
Клон перестал улыбаться, и взгляд его стал волевым и твёрдым, как мелькнувшая воронёная сталь. Только сейчас Саша увидел в поднявшейся руке Майкла оснащённый глушителем пистолет.
Свистит только та пуля, которая пролетает мимо. Его пуля летела молча. Оставшихся жить утешить могло лишь только одно – смерть наступила мгновенно.
Человек открыл глаза и некоторое время сидел неподвижно, приходя постепенно в себя. Затем поднял руку и взглянул на часы, но не для того, чтобы увидеть, сколько длился фильм (он знал, что на только что прожитую и так нелепо закончившуюся жизнь, которой бы ещё длиться и длиться, не ушло даже мгновения), нет, он всего лишь хотел понять, сколько потребовалось времени для осознания того, что фильм закончился, а также для восстановления памяти о том, как он вообще тут оказался.
«Зелёные нейроны, растение, усики…» – подумал он, вспоминая прожитое, и, вставая с удобного кресла, не успевшего даже как следует нагреться от его тела, огляделся. – «Интересно, а как же зде́сь подключается сознание?». Раньше, посещая этот кинотеатр, он об этом даже не задумывался, и, не обнаружив ничего, хоть немного похожего на то, что могло бы контактировать с его мозгом, протянул руку и открыл дверь кабинки.
Он вышел из кинотеатра и стал в сторонке, всматриваясь в лица выходящих вслед за ним людей. Он искал её – свою жену. Как же давно они не виделись – целую жизнь! Он почти забыл, как она выглядит – ведь по сюжету фильма и он, и она были совсем другими – не теми и не такими, как в реальной жизни. Тем временем люди всё выходили и выходили, и казалось, что этот поток никогда не кончится. Наконец, он увидел её – она вышла и тоже жадно искала его глазами, и когда их взгляды встретились, негромко вскрикнув: «Саша!», с отчаянием бросилась к нему в объятия.
Он шагнул к ней навстречу, и когда она подбежала, подхватил её и крепко прижал к себе. Они застыли в долгом поцелуе.
– Как же я соскучилась по тебе, – насладившись прикосновениями его губ, прошептала она.
– Ты долго ещё без меня прожила? – спросил её Александр.
– Двадцать лет, Саша, двадцать лет! – с волнением и скорбью в голосе произнесла она. – Саша, а когда я вернулась в тот вечер домой, ведь я думала, что это ты! А он,.. он меня изнасиловал! – сказала она и заплакала.
У Саши от негодования и злости вскипела кровь. «Но это же только кино, – подумал он через секунду с облегчением. – Да, кино, но чувства ведь настоящие!». Он ещё крепче обнял жену и нежно поцеловал её в лоб, ощущая присутствие летнего ветерка, охлаждающего размазавшиеся по щеке её жгучие слёзы.
– Всё хорошо, милая, я с тобой. Это было просто кино.
Понемногу Ирина успокоилась. Она перестала плакать, вытерла слёзы и, взглянув на Александра, улыбнулась – всё-таки она была очень рада снова видеть его и быть рядом.
– Пройдёмся пешком? – спросил Саша, улыбнувшись в ответ.
Ирина кивнула головой, и они, взявшись за руки, неторопливо побрели в направлении к своему дому.
– Саша, но как же так получилось, что он оказался тобой?! – спросила Ирина. Было видно, что этот вопрос волновал её всю оставшуюся жизнь.
– Ты понимаешь, ведь я, до того как обнаружил свойство растения останавливать время, бежать хотел совершенно иным способом. В моём начальном плане, – Александр акцентировал интонационным ударением слово «начальном», – один из трёх задуманных мною вирусов должен был изменить моё лицо на Юрино, чтобы потом покинуть Америку, просто воспользовавшись его документами. Но со злости, чтобы отомстить, я сначала написал вирус для Майкла – нет, я не имею в виду, что я считал себя уродом, – засмеялся Саша, – но ведь он и вправду был красавчиком. Мне хотелось, чтобы он и понял, и знал, что это именно я изменил его облик, и при этом до конца его жизни оставаясь постоянным напоминанием ему о себе. Но, как видишь, сценарист оказался ещё коварнее, – улыбнулся Александр. Однако, вспомнив об упомянутом только что Юре, подумал: «Нет, всё-таки некоторых мы теряем навсегда». Он обернулся и посмотрел на людей, продолжавших выходить из кинотеатра, остановился и с грустью произнёс. – Вот кто из них Юра?.. И кто из них наша дочь?..
Ирина тоже остановилась и пристально посмотрела в ту сторону.
– Саша, – не отводя взгляда от толпы, она крепко сжала его руку, – мы не узнаем этого никогда… – сказала она твёрдо уже окрепшим голосом, от чего Александру сразу стало легче. «Всё-таки она у меня молодец!» – подумал он.
Немного постояв, они переглянулись и снова неспеша пошли вперёд, окончательно приходя в себя и возвращаясь к восприятию своей реальной жизни, которая была безмятежной и практически вечной. Человечество уже давно нашло рецепт бесконечной молодости, красоты и индивидуального бессмертия, о котором шла речь в только что просмотренном фильме. Система команд процессора клетки давно известна, ДНК полностью расшифрована, вместо лекарств – вирусы с функциями лечения и обезболивания, всюду биороботы. Ирина и Александр жили вместе уже почти семьсот лет. Но как всё-таки не правы были те, кто сочинил и пел песенку со словами: «Вкалывают роботы – счастлив человек!». На самом же деле человек в основном скучал от безделья и изобилия, потому что понять и ощутить настоящее счастье можно лишь хотя бы раз пережив несчастье. Жизнь познаётся в сравнении, но что делать, если не с чем сравнивать?! Проблема в обществе была всего лишь одна – катастрофическое отсутствие эмоций. Именно это толкало людей на просмотр виртуальных ролевых фильмов с подключением сознания. Положение усугублялось и тем, что Земля, как ещё недавно говорил главный герой, так и осталась единственным домом человечества, а с приобретением индивидуального бессмертия выбор у людей был небольшой – либо добровольно умирать и освобождать место под Солнцем своим детям, либо вечно молодые тела должны отказаться иметь детей.
Да, когда изобрели такую мощную виртуальную реальность, управляющую сознанием, погрузиться в роль первый раз было интересно всем, но когда ты уже знаешь, что это такое, в каждый следующий раз решиться на просмотр такого фильма крайне тяжело – ведь несмотря на то, что здесь он длится лишь мгновение, для твоего сознания это всё-таки жизнь! Целая жизнь! И её нужно прожить! А как писал в своём переводе трагедии Шекспира Борис Пастернак: Жизнь прожить – не поле перейти!
Но время от времени люди всё равно решаются на это, потому что реальная жизнь в отсутствии эмоций, как бы этого ни хотелось, становится совершенно пресной и безвкусной. Ирина и Саша подбирали фильм, в котором они тоже будут семьёй, где у них будет хотя бы один ребёнок. А ещё, вспоминая прошлый опыт, они не хотели менять свои имена – казалось бы, всего лишь мгновение, но, увы, за это мгновение от них отвыкаешь, и вернуться в реальную жизнь становится тяжелее. Последним критерием было желание Александра прожить жизнь крутого программиста. Понятное дело, что время, в котором это всё было возможно, приходилось на начало первого века третьего тысячелетия, то есть до обретения человечеством индивидуального бессмертия, но уже практически вплотную подошедшему к нему.
Когда они вернулись домой, Саша направился к своему компьютеру.
– Я же теперь специалист! – гордо улыбаясь, сказал он Ирине, идущей на кухню чего-нибудь приготовить. Да, в реальном мире кухней правила она. – А ты можешь приготовить яичницу со шпеком? – ещё шире улыбнувшись, бросил ей вслед вопрос Саша.
Ирина рассмеялась, и уже эхо разнесло её ответ по комнатам:
– Попробую!..
Александр включил компьютер, а когда тот загрузился, вспомнил имя: «Татьяна Черниговская». Он залез в интернет и действительно нашёл её.
– Хм, интересно, есть такая…
«Вот те раз! Неужели это правда?» – мысленно продолжил он свой монолог, чувствуя, что начинает волноваться.
Совершенно естественным образом следующая строка, которую он вбил в поисковик, гласила: «передачи Владимира Познера». А через несколько секунд, когда на экране уже пошла искомая передача, прошептал:
– Так что же это получается?.. Выходит, фильм-то исторический?..
Он позвал Ирину, и когда она пришла, они снова стали свидетелями диалога, который наблюдали совсем «недавно». Да, они снова услышали эти невероятные, вызывающие эмоции слова:
– … мозг решит заранее, примите вы ошибочное решение или правильное решение…
– Так это значит, речь идёт о нашей реальной жизни?! – почти шёпотом произнесла Ирина. – Но где же тогда находится начало нашего сознания?.. Сколько же дверей уже открыто и сколько комнат нами пройдено до того, как мы тут оказались?.. Какова глубина этой нескончаемой рекурсии?!
Ирина посмотрела на Александра. Потом обняла его и прошептала:
– Саша, я не хочу, чтобы эта жизнь кончалась… Да, тут у нас нет детей, а там?! А вдруг там нет тебя?..
PC – аббревиатура от словосочетания Personal Computer
Установить Сейчас (англ.)
Ремонт вашего компьютера (англ.)
Дополнительные параметры (англ.)
Использование Командной Строки для расширенного устранения неполадок (англ.)
Выключить компьютер (англ.)
Единство и борьба противоположностей.
Переход количественных изменений в качественные.
Отрицание отрицания.
Поворот на красный запрещён (англ.)
Хост назначения недоступен. (англ.)