Неожиданности постоянно случаются в жизни. Я имею в виду, что когда вам кажется, будто вещи идут своим чередом, и ваша голова на месте, они сваливаются катастрофой, чтобы разрушить вашу жизнь.

И теперь я думаю, что должен быть подготовлен к такому, верно?

Мы немногое могли позволить себе улучшить в обстановке с моей дерьмовой работой, и я сумел лишь сохранить крышу над головой. Да, наш дом не являл собой предмет роскоши, но он был нашим, и все у нас было замечательно. По крайней мере, я так думал.

Однако оказалось, что я абсолютно ошибался насчет многих вещей и многих людей. Которые и стали причиной того, что я одиноко сижу на нашей убогой кухне.

Я смотрю на увесистый конверт кремового цвета в моей руке — тот самый, который я отказывался открывать последний час, — моля Бога, чтобы содержимое было нереальным.

Меня разрывает изнутри от боли, и я даже не уверен, что знаю, что мне делать. Я смотрю на свои дрожащие руки, пытаясь просчитать дальнейшие действия, но ощущаю себя полным и бесповоротным неудачником.

Быть может, я был глух к претензиям? Честно, я не знаю. Я думал, что когда она успокоилась, у нас снова все стало зашибись. Круто.

Конверт смялся в пальцах, и я швыряю его через всю комнату. Я не открою его. Я знаю, что внутри.

Назовите это отрицанием или как вам угодно, но я не ожидал, что приду домой и обнаружу, что жена бросает меня. Как гром средь ясного неба.

Ее извинения тоже срань.

Очевидно же, что я не Хью, мать его, Хэфнер, и у меня нет огромного банковского счета, чтобы исполнить все ее мечты. Ее планы не включают меня, надрывающего задницу на работе за минимальную плату и пытающегося построить карьеру. Она хочет идти своей дорогой, чтобы я не тянул ее назад.

Но какая теперь разница, да?

Может, было слишком рано жениться в двадцать лет. Я думал, что нашел родственную душу, но, как мне кажется, она не ощущала того же. До чего пустая трата трех лет жизни.

Я постукиваю пальцами по хлипкому сосновому обеденному столу, куда я припарковал свою многострадальную задницу с бутылкой дешевого виски из магазина на углу.

— Какого черта с нами стало? — ворчливо произношу я, прикладывая губы к бутылке и проглатывая обжигающую жидкость, позволяя алкоголю прожечь путь до самого желудка. К черту все это. Я больше не желаю чувствовать.

Семь лет спустя…

Гнева моей матери всегда было сложно избежать. Честно говоря, было по-идиотски думать, будто она примет слабое оправдание Келли по поводу отмены сегодняшнего ужина.

— Мам. — Я раздраженно выдыхаю и убираю телефон от уха, пока она продолжает разглагольствовать. У меня не было и шанса вставить хоть слово.

Ее понесло, а я был в дерьме.

— Я сыта по горло тем, что ты предпочитаешь бизнес семье. Это должно прекратиться, и ты знаешь это. Мы должны стоять выше работы. Все твои приоритеты ошибочны, и тебе должно быть стыдно за себя.

И тому подобное… она разыгрывает карту разочарованного родителя. Вам известен один человек, который заставил меня почувствовать себя самым большим придурком в мире.

— Мам, подожди…

— Не перебивай меня, когда я разговариваю с тобой, Александр Роберт Льюис. Тебе следует заткнуться и послушать, что я говорю. Я ожидаю, что завтра за ужином ты будешь дома не позднее восьми вечера. Твоя сестра — занятая женщина, но она всегда удостоверяется, что провела время со своей семьей.

Я расширяю глаза, и улыбка касается моих губ. То, что мама назвала меня полным именем посреди своей напыщенной речи, означает, что она настроена абсолютно серьезно.

— Ты собираешься как-то заманить меня домой? — я начинаю дразнить ее. — Должно быть что-то, что заставило бы меня пойти на это.

Мать знает, что я продолжаю ее растравливать, поэтому удивляюсь, когда она срывается.

— Я делаю бифштекс в тесте, потому что это любимое блюдо твоей сестры. Если ты станешь появляться дома чаще, я начну готовить то, что нравится тебе. А теперь убирайся на свою встречу.

Я не могу сдержаться и смеюсь. Мама в курсе, что я ненавижу мясо в тесте, поэтому она, очевидно, делает его нарочно, потому что я отказался прийти. Мама выиграла этот раунд, я полагаю.

— Так и быть, увидимся завтра, — отвечаю я, разъединившись, и сунув телефон в карман пиджака.

Несмотря на нытье, я благодарен, что мама составила мне компанию, пока я совершал короткую прогулку от дома до ресторана. Это примерно в пяти минутах ходьбы от места в центре Бирмингема, где я живу. Значит, не очень далеко.

— Добрый вечер, сэр.

Сразу, когда я только открываю главную дверь в «Джемесонс», меня как обычно внимательно приветствует хостес. Она встречает меня подобным образом последние несколько месяцев, по крайней мере, раз в неделю. С тех пор, как Джемма, старая хозяйка, была повышена до генерального директора. Я еще не выучил имя новой девочки, но она, кажется, слишком напугана моим видом, чтобы начать болтать.

— Полагаю, моя помощница Келли уже заказала столик на три персоны на имя Льюис? — Я смотрю сквозь нее на обеденную зону, на случай, если Бенедикт и Шон уже тут.

Я увидел их, усевшихся за наш обычный столик в противоположной стороне, и сделал приветственный жест.

— Вообще-то, мои гости уже здесь. Я пойду к своему столику. — Вежливо кивнув, шагаю мимо девушки.

Этот ресторан не самый большой в мире, так что через пару секунд я оказываюсь перед столиком, обнаружив обоих мужчин, занятых глубокими рассуждениями.

Я кашляю и поправляю и без того идеальный галстук. Это привлекает их внимание, и они поворачиваются поприветствовать меня.

— Алекс, — Бенедикт поднимается, чтобы пожать мне руку. — Хорошо, что ты согласился на эту встречу. Мы должны о многом поговорить.

Я отвечаю на рукопожатие.

— Ты меня заинтриговал. Уверен, у тебя есть объяснение тому, что ты вчера обрывал мне телефон.

— Сейчас всё разъясним, — отвечает он, жестикулируя мне, чтобы я садился. — Мы как раз обсуждали это перед тем, как ты пришел.

— Начнем, друг? — спрашивает Шон, когда я присаживаюсь напротив и наливаю себе воды из кувшина в центре стола. — Как ты знаешь, это перспективное предложение…

Сперва выпив глоток воды, я откидываюсь на стуле и закидываю ногу на ногу.

— Прежде чем мы начнем, мне нужны ответы по поводу предложения Оукли. — И гораздо важнее, кто из них позволил ему остаться незамеченным. — Я не могу разрешить Айви полностью принять на себя этот удар. Думаю, один из вас должен быть в курсе того, что это было.

Я суживаю глаза, глядя на них. Шон изображает прекрасное самообладание, тогда как Бенедикт кажется неожиданно взволнованным. Я цепляюсь взглядом за его лицо, блестящее под тусклым светом люстры, висящей над столом.

Вина?

Сожаление?

Возлагаю ответственность за провинность на него. Но Бенедикт — крепкий парень, уверен, он переживет это.

— Давайте не будем играть в игру «найди виноватого», — говорит Шон. — Это произошло. Мы должны сконцентрироваться на продвижении следующей крупной сделки.

Вздернув бровь, я изучаю его несколько секунд, спрашивая себя, откуда взялась эта смелость. Мы уже давно были лучшими друзьями, но наши личные отношения никогда не касались бизнеса. Это решение было принято давным-давно, и мы его придерживались. В моем офисе нет никакого особого отношения, и я отношусь к Шону так же, как и к другим сотрудникам.

Но мне просто любопытно, почему Шон недавно бросил мне вызов. Он сделал это вчера на встрече и снова делает это сейчас. Честно, это начинает меня бесить... серьезно бесить.

— Я-я согласен, — запинается Бенедикт.

— Хорошо, — я решаю оставить всё, как есть, но потом напомнить себе и поговорить об этом с Шоном в другое время.

Я хочу знать, что творится у него в голове, потому что кое-что, кажется, поменялось.

— Давайте послушаем об этой «большой вещи», которую вы обсуждали. Предложение Оукли действительно слило нас на днях, поэтому вернуться мы должны с гонгом, — говорю я, меняя тему. — Мало сказать, что мне нужен мир на блюдечке. Я ожидаю, что ваше сообщение — это нечто невообразимое.

Мое предупреждение доходит до адресата, и Бенедикт быстро кивает.

— Я думаю, мы действительно одержали победу, Алекс. Ты должен забыть об этой ничтожной управляющей компании, в которую пытался инвестировать. Думаю, следующей нишей должна быть лига розницы.

— Розничная продажа? — глумливо отвечаю я. — Это твоя большая идея? — Стреляю взглядом через стол и обнаруживаю, что Шон осторожно меня рассматривает. — Вы что, издеваетесь надо мной? Нет. Компания никогда не брала в расчет розничную торговлю, потому что она непредсказуема.

Я почувствовал, как раскалывается голова. Знаю, что начинаю терять терпение. Не представляю, почему я плачу людям такие деньги, а они ничего не делают и только выводят меня из себя.

— Прекрати усложнять, — говорит Шон, взяв несколько бумаг со стола. — Я действительно думаю, что это был бы хороший шаг для компании. Это умеренный ритейлер женского белья и купальных костюмов, который основывается на онлайн работе и планирует расширяться на главной улице в нескольких местах. У них солидный бизнес-план, им нужны только инвестиции, которые нужно получить.

— Так пусть берут чертову ссуду, — огрызаюсь я, ища официантку, которая должна потрудиться и взять у нас хоть один заказ сегодня вечером. — Я не вкладываюсь в магазины нижнего белья. Я слишком много и чертовски усердно работал, чтобы просто просирать свои деньги.

— Тем не менее, взгляни на предложение…

Я прерываю Бенедикта, прежде чем он заканчивает реплику.

— Нас обслужат сегодня или как? — мой голос звучит громко и высокомерно, но, по крайней мере, официантка обращает на нас внимание.

Я увидел, как она повернулась в нашу сторону. Поднял голову и выдал очаровательную улыбку, чтобы привлечь ее.

Короткий флирт — самый легкий путь к великолепному сервису.

— Как ваш сегодняшний вечер, господа? — спрашивает официантка, вытащив карандаш из-за уха, и прислонившись к свободному стулу за нашим столом. — Вы готовы заказывать? — Она облизывает губы, когда видит, как я откидываюсь в кресле, а моя рука лениво скользит вдоль челюсти. — Кстати, я Сесиль, — добавляет девушка, сверкая рядом белых зубов.

— Рад встрече, — отвечаю коротким быстрым кивком. — Я буду стейк средней прожарки. Можно еще Джэк Дэниелс и колу? — Жду, пока остальные сделают заказ, чтобы снова обратиться к Сесиль. — Это всё, — благодарю я, чтобы она отошла от столика, и мы могли продолжить обсуждать дела.

— Алекс, — пытается объяснить Шон, передавая мне бумаги. — Возможно, ты будешь думать иначе, когда прочтешь предложение.

Взяв у него документы, я пробежался взглядом по заголовку и немедленно вернул взгляд к названию компании.

— «Секси-Бум»? — насмешливо спрашиваю я. — Нет, я не могу этого сделать. — Отказываюсь участвовать в этом еще хоть сколько-нибудь.

С меня достаточно названия. Нет ни единого чертова шанса, что я поставлю имя и репутацию своей компании рядом с этой фигней.

— Найдите еще что-нибудь, — огрызаюсь я, бросив бумаги на стол. — Это не сработает. Я не занимаюсь благотворительностью. Почему я должен инвестировать и помогать девице в беде? Это же женщина, верно?

Бенедикт кивнул.

— Алекс…

— Да, я так не делаю, — отвечаю я, оборвав Шона. — Также, надеюсь, вы оба лучше поищете что-то еще, чтобы показать мне. — Я беру стакан воды, и Сесиль появляется как раз вовремя с моим Джэком Дэниелсом.

Она ставит его на стол и, прежде чем удалиться, наклоняется достаточно, чтобы я увидел глубокое декольте. То есть, нет, правда? Эта девочка и понятия не имеет о своем положении.

— Могу я предложить вам что-то еще? — спрашивает она, в любопытстве приподняв бровь.

— Нет, спасибо…

Я слышу, как Шон перебивает меня.

— Это компания Либби, Алекс.

На один момент я почувствовал, как меня парализовало. Меня буквально прибило к месту, пока я осмысливаю его слова.

— Оставьте нас, пожалуйста, — Шон вежливо отпускает Сесиль, потому что видит изменения в моем поведении. — Ты слышал, что…

— Я тебя слышал, — у меня резкий тон, поскольку я вытягиваю каждое слово из горла. Немедленно хватаю бумаги со стола и начинаю просматривать их, не обращая внимания на название компании.

Так и есть… всё черным по белому.

Черт.

Они правы. Это действительно меняет всё, что я думал до этого. Полагаю, у них есть план, связанный с этим. Они бы не выбрали Либби без чертовски серьезного основания.

— Готов выслушать план? — с усмешкой спрашивает Бенедикт. — Кажется, у нас есть отличное предложение для тебя.

Шон прочищает горло и кладет руки на стол. Я остаюсь спокоен, хотя мне чертовски любопытно, и выпиваю глоток своего Джэка Дэниелса. Обжигающий алкоголь проделал путь к желудку.

— Смотри, я знаю вашу историю с Либби и не уверен, что вы сейчас чувствуете на этот счет, но мы должны здесь рискнуть. Если это окупится, то мы сможем надеяться на серьезную прибыль. У этого бизнес-плана есть потенциал для развития, и мы можем продвинуться благодаря нему. Но есть одна вещь, с которой сначала надо разобраться… — Шон затихает и смотрит на мою реакцию.

Не уверен, что мне нравится то, куда всё это идет, учитывая быструю вспышку, отражение которой я вижу во взгляде Шона. Но, с другой стороны, это может сработать в нашу пользу. Это всё — часть мира, где «Человек человеку волк», и где мы конкурируем.

Хитрость.

Коварство.

Опасность.

На удивление, я прислушался к идее, но так и не услышал их план. Здесь было то, что заинтересовало меня. Но я надеюсь, они предложат что-то, что можно использовать в нужном русле, а не спустить всё к чертям. Иначе это может обернуться большой гребаной проблемой и очередным ненужным нам разбирательством. Работа с бывшей женой может быть потенциально сложной, но я буду непредвзят, пока не выслушаю их.

— Продолжайте, — выдавливаю я, опустив стакан поверх бедра.

Шон вздыхает.

— Подводим итог: мы не хотим просто вкладывать капитал в эту компанию, вместо этого мы должны ею владеть. Я спланировал дальнейшее развитие событий и верю, что с правильным маркетингом мы сможем продать компанию по выгодной цене, когда появится покупатель.

Владение? Не уверен, что согласен с этим, и явно даю понять о своих опасениях с помощью гримасы на губах. Я могу рассматривать Либби как врага номер один, но действительно ли хочу нагадить ей так серьезно? Неужели я такой ублюдок?

— Да-да, ты такой, — с ухмылкой отвечает Шон на мой немой вопрос. — Не раздумывай над этим, Алекс. Это просто бизнес, в конце концов, и мы должны сделать максимум для нашей компании.

Бенедикт тоже решает вмешаться.

— Он прав. Это будет грандиозно, если всё сделать правильно.

Я склоняю голову набок и внимательно изучаю его пару секунд, пока идея снова и снова играла в моей голове.

— И что мы будем с этим делать?

Шон хлопает рукой по столу.

— Мы должны разобраться с этим. У нее нет выбора, кроме как отдать компанию тебе. Когда она поймет, куда вляпалась, и что ничего не может поделать, ты уже будешь в игре и заставишь ее всё подписать.

Верно… думаю, он, наконец, раскололся.

Потеряй.

Исчезни.

— О чем ты, черт подери, говоришь? — ворчу я. — Как, вы думаете, я заставлю ее это подписать? Вы действительно считаете, что мы получим этот проект, в то время как она понимает, что я пытаюсь его проинвестировать?

— Вот поэтому она и не знает, что это ты… пока. — Улыбается Шон. — Вместо тебя мы пошлем его заложить начальную основу, — говорит он, подняв большой палец на Бенедикта. — Плюс, мы добавим отдельный пункт, дающий компании, то есть тебе, право осуществлять контроль над развитием.

Я всё еще весь во внимании, хотя меня слегка беспокоит то, с каким усердием Шон старается закопать Либби в могилу. Да, я прошел через ад, но по каким-то причинам он принимает это на себя и делает из этого свою личную вендетту.

— Похоже, вы всё продумали, — бормочу я, сузив глаза, но, всё еще показывая, что он может продолжать.

Шон кашляет.

— Я думаю о будущем компании, Алекс. Поскольку, как только сделка завершится, и будут подчищены хвосты, ты сможешь удивить свою прекрасную бывшую жену и перейти во вторую фазу плана, где и начнется основное веселье.

Я слегка наклоняюсь вперед, медленно осознавая, куда они ведут. Но у меня всё еще много вопросов.

— Что за вторая фаза? И как мы будем действовать и поглощать ее? — Я перфекционист и не могу не заглянуть за каждый угол.

— Всё просто. Ты должен заставить ее влюбиться в тебя, — почти беспечно отвечает Бенедикт.

Фраза застала меня врасплох — я столкнул вилку и нож на пол, и они загремели.

— Что?

— Поухаживай за ней. Попытайся заново зажечь ту старую любовь, что была между вами, так будет легче убедить ее, что тебе будет лучше управлять этим бизнесом. Если это не сработает, мы просто выгоним эту суку, использовав немного шантажа, и так или иначе возьмем всё в свои руки. — Бенедикт торжествующе складывает руки, пока я передаю грязные столовые приборы пробегающей мимо официантке. — Она может выбрать простой и сложный путь. Мы просто поиграем, но в итоге Либби решит, как мы выиграем.

Звучит бредово, но я люблю вызовы. И мысль о том, что Либби является целью, соблазняет меня настолько, что я уже у точки невозврата. Я вообразил себе ее, слабую и хрупкую, на коленях, упрашивающую меня ослабить капкан, в который я ее поймал, продумав серию осторожных стратегических маневров. Это окончательная месть.

— Когда мы можем назначить встречу? — спрашиваю я.

Бенедикт искоса смотрит на Шона, прежде чем закрыть глаза. Я вздыхаю и барабаню по столу пальцами. Я знаю этот взгляд. Они уже что-то организовали. Без меня.

— Завтра днем. Но это было сделано только в качестве предварительного заказа, и всё можно отменить, если ты не хочешь продолжать. — Шон быстро выхватывает нотки моего настроения, которое от среднего сходит на нет за несколько секунд.

Правило номер шесть: Никогда ничего не предпринимайте без меня. Я говорю вам, что и когда делать.

Я верчу в руке стакан Джэка Дэниелса, раздумывая над дальнейшими действиями. Должен ли я быть подонком и просто отменить всё это? Или должен принять это и рискнуть?

— Завтра вы оба в моем офисе утром, там я скажу о своем решении, — говорю я, выпив остатки алкоголя, поскольку Сесиль приближается с нашей едой.

Я выбрал путь труса, но, по крайней мере, выиграл время на обдумывание. Действительно ли я хочу снова открыть эту дверь с Либби? У меня достаточно шрамов от первого раза. Или хочу больше?

Да, в моей жизни не было другой женщины, но это не так уж плохо. Я всё еще занимаюсь сексом. Это просто трах в конце дня. Почти как почесать место, которое зудит. Они никогда ничего для меня не значили, потому что никто не подобрался ближе, чем Либби.

Эта девушка — фейерверк в спальне. Мой член пульсирует от мысли о еще одной ночи с ней. И, несмотря на всё, что было между нами, я не испытываю угрызений совести при мысли о том, чтобы трахнуть ее для удовольствия и, возможно, ради бизнеса. Знаете, небольшой откат не повредит. Особенно, когда в этом участвует ваша бывшая жена, — мелкая, лживая и коварная сошка, которой я не верил бы до тех самых пор, не бросил.

Возможно, мне следовало подготовиться. Не то что бы эта мысль не посещала мою голову пару раз за последние несколько дней. На самом деле, я думал об этом. Но, если честно, полагал, что у моей матери будет немного больше такта.

Она хочет затащить меня на свидание вслепую в ее собственной гостиной. Фантастически охеренно. Совершенно ясно, что это имеет отношение не столько к семейному времени, сколько к тому, чтобы найти чертово окно в моем расписании.

— Мне кажется, она действительно тебе понравится, — заверяет мать, пытаясь смягчить свой собственный удар. — Это еще одна дочь Сьюзен. Я встречала ее несколько раз, когда она забегала в бар с подружками.

— Я ухожу, — бормочу я, наклонившись, чтобы поцеловать ошеломленную маму в щеку. — Я здесь не для того, чтобы играть в свидание вслепую. У меня есть другие дела, которыми можно заняться вместо этого.

Ее подруга Сьюзен, леди, с которой мама работает в центре местной общины, постоянно пыталась спихнуть на меня свою дочь. У нее их, думаю, четыре или пять? Однажды я встретил их всех в баре, так что, полагаю, последняя пришла сегодня вечером.

Я ведь не хочу здесь позориться, правда?

— Ты не уходишь, — предупреждает мать, потянувшись, чтобы схватить меня за руку. — Элис будет здесь через минуту. Ты не видел свою сестру почти месяц, Алекс.

Она ошибается. Я вижусь с сестрой практически каждую неделю, когда она приходит в офис забрать чек на покрытие расходов. Ее бизнес еще развивается, так что она, естественно, нуждается в финансовой помощи для успешного старта новых начинаний. И каким бы я был старшим братом, если бы не помогал ей?

— Переживет…

— Я дома, — поет Элис, нырнув в парадную дверь.

Я мельком замечаю тень позади нее и вздыхаю. Теперь, когда меня заметили, нет шансов сбежать.

— Элис, — воркует мама. Она выпускает мою руку из жесткого стискивающего захвата и широко раскрывает руки, чтобы принять объятия Элис. — О... ты взяла с собой друга? — спрашивает она, панически раскрыв глаза.

В этот момент я слышу стук в парадную дверь и сразу смущаюсь. Я предположил, что друг Элис и был моим партнером на свидании вслепую, но, увидев мамину панику, понимаю, что был не прав.

— Хотите, я открою? — предлагаю я с усмешкой.

Не скажу, что стал внезапно счастлив, но почувствовал облегчение от того, что всё сорвалось. Моя усмешка явно заразна, потому что Элис внезапно взрывается хохотом, пока наша мать поспешно проходит в прихожую, чтобы открыть дверь, так что мы слышим ее раздраженные гневные возгласы, летящие к нам через узкий проход.

— Я чертовски тебя люблю, Элис, — усмехаюсь я, быстро дав ей пять, прежде чем поворачиваюсь к девушке, болтающейся позади. — Ты представишь нас своей подруге?

— Конечно. Я думала, что ты будешь занят, поэтому пригласила ее для компании.

Элис делает шаг в сторону, чтобы показать тень, которая, по факту, оказывается миниатюрной подружкой, одетой в простую летнюю одежду кораллового цвета и обувь на танкетках.

Ладно, этого я не ожидал.

Я занимаюсь тем, что рассматриваю каждый ее дюйм. Не могу не смотреть на платье, которое идеально подходит ее слегка пышному телу. Ее ноги… господи Иисусе, я не могу оторвать чертовых глаз. И, конечно, она блондинка. Почему нет? Дьявол отвернулся, чтобы застукать меня за этим. Я даже не спросил ее имени, но уже чувствую, как теряю всю свою крутость. Веду себя, как достигший половой зрелости подросток, и ничего не могу с собой поделать.

— Алекс, — усмехается Элис, мягко подтолкнув меня локтем. — Верни глаза на место. Не позорься.

Глубоко вздохнув, я качаю головой, чтобы стряхнуть внезапные картинки, которые крутятся в моем мозгу. Я не могу позволить себе влюбиться в очарование другой женщины и не буду. Вежливость и дружелюбие — тот способ, который поможет выйти из этого неловкого положения.

«Не смотри на ее ноги. Не смотри на ее ноги. Смотри куда угодно, но не на ноги».

— Привет, я Алекс Льюис. — Улыбаюсь я, протянув ей руку.

Стараюсь избежать рискованных движений и смотрю на ее лицо, но понимаю, что попал. Снова. Ее темно-русые волосы, глаза цвета леса и слегка загорелая кожа полностью меня околдовали. Мне вообще похер на то, как ее зовут, и насколько она замечательный человек.

Это неважно. Ну, хорошо, наверное, важно, но не прямо сейчас. Я слишком занят, представляя, как замечательно выглядели бы ее ноги, обернутые вокруг моей талии… или на моей шее. Господи, я никогда так не реагировал на девочку. Почти неправильно, что я так увлечен.

Она возвращает мне рукопожатие, слегка встряхнув рукой.

— Привет, я Холли, пишется через «и». Рада встрече. — Она выпускает мою руку и поворачивается к моей сестре, положив руку на бедро. — Ты, очевидно, пыталась держать меня подальше от брата. Как ты узнала, что мне захочется познакомиться с ним поближе?

Элис нервно смеется, но я в тупике от ответа Холли. У этой девочки есть яйца, и мне это нравится.

— Итак, Холли через «и», как долго вы дружите… — Меня останавливает то, что чья-то рука ложится на мое плечо. Уверен, что это не мама. Я вижу пожеванную кожу с неряшливым маникюром, который явно не напоминает обычный, хорошо выполненный маникюр моей матери.

— Моя сестра не лгала, когда говорила, что ваш сын отлично выглядит, — говорит грубый скрипучий голос справа от меня.

Из-за глубокого хрипа ее голос похож на голос заядлого курильщика, но я полагаю, что это его обычное звучание, а не последствия выкуривания сорока-шестидесяти сигарет в день. Звук проходит вдоль моего позвоночника, и я съеживаюсь от отвращения, поселившегося внутри живота.

Холли, стоящая передо мной, поднимает брови с очевидным удивлением из-за человека, стоящего около меня, а я всё не решаюсь повернуться.

— Алекс, дорогой, — зовет моя мама. — Я хочу, чтобы ты поприветствовал Джоанну, дочь Сьюзен. Ту девушку, о которой я тебе говорила.

Началось.

Глубокий вдох.

1… 2… 3… Черт.

Я слышу, как Элис и Холли осторожно фыркают позади меня, поскольку я натягиваю улыбку.

— Привет, я Алекс, — здороваюсь я, отстраняясь хоть немного от форменного посягательства Джоанны.

Она выглядит странной. Я даже не могу скрыть свою реакцию, потому что знаю, что она и так налицо. И это неприятно. Это выдает даже моя принудительная улыбка.

Нет, серьезно? Почему, черт возьми, эта девушка вообще здесь? Мне неинтересно ничего из того, что она должна сказать.

Меня уже вывели из себя ее гадкие ногти. Добавьте сюда спутанную паутину каштановых волос с выцветшими зелеными прядями и резкий макияж, который смотрится на ней, как на моей двоюродной бабушке Джойс. Это и будет полная картина происходящего.

— Я Джоанна, — шепчет девушка, приближаясь ко мне еще раз. Она запускает пальцы в мою руку, и я дрожу. Да, я вспомнил, почему не испытывал интереса к ее сестрам. Они были такими же, как она.

— Ну хорошо, — говорит Элис, кашлянув. — Давайте поедим?

Я вижу, как она пытается помочь мне выйти из этой неловкой ситуации, и я ценю это больше, чем она может себе представить.

— Да, я проголодался, — говорю я, повернув голову к маме. — Мы можем поесть?

— Как хорошо, что я накрыла стол на шестерых. Не была уверена, что Дебби и Стив придут. Идите занимайте места, и я принесу еду. — Моя мать жестикулирует, приглашая нас к столу, прежде чем удалиться на кухню.

Итак, сегодняшний ужин обещает быть занимательным. Этот провальный выпуск «Свидания вслепую» должен несколько нас развлечь. Я только удостоверился, что Джоанна в курсе, как обстоят дела, потому что сейчас она очень, черт возьми, близко, и мне дурно от этого.

Брось это, дорогая. Ничего не будет.

Я прохожу во главу стола, чтобы занять свое место, вы понимаете, потому что я — мужчина в своем доме. Забавно примерять такой ярлык, потому что на деле это не про меня.

— Холли? Элис? — Я показываю на два места по обе стороны от меня, улыбаясь.

Мне следует чувствовать себя виноватым, что я разделяю их, но нет. По крайней мере, они сядут друг напротив друга. Кроме того, я больше забочусь о себе и остаюсь вне досягаемости прикосновений стервятника, который обратил злые внимательные глаза-бусинки на меня.

Обе девочки быстро улавливают смысл и занимают места за обеденным столом. Элис стреляет взглядом через стол на свою подругу, и я улавливаю, как они переговариваются, едва шевеля губами.

— Неудобняк, — бормочет неразборчиво Холли. Она помещает на стол локти и складывает пальцы, когда моя мама входит с первой порцией блюд.

Неудобняк? Какого черта это значит?

— Неловко, — шепчет Элис, замечая мое смущение.

— Почему просто не сказать «неловко»? — начинаю размышлять я.

— А я должна? — принимает вызов Холли. — Могу говорить всё, что хочу.

Я улыбаюсь ее ответу.

— Однако, ты та еще злюка.

Она немного краснеет.

— Нет, я просто…

— Итак, Алекс… чем ты занимаешься? — спрашивает Джоанна через стол, вызвав восхищение прерыванием нашего диалога. — Слышала, у тебя своего рода бизнес?

В ее глазах мелькает вспышка. Раньше я видел это так часто, что теперь меня это не беспокоит. Я имею дело с этим дерьмом ежедневно, когда веду дела с лицами женского пола.

— Звучит так, будто ты уже знаешь, поэтому не буду вдаваться в подробности. Но ты права, — я сохраняю краткость, мой ответ короткий и односложный. Эта девушка ничего от меня не получит.

— Кстати, как продвигается твой бизнес, детка? — спрашивает мама у Элис в попытке разбить эту стену напряженности. — Список клиентов растет?

— Да, — отвечает она, пожав плечами.

— Тебе кажется, что всё идет как надо? — резюмирует мама.

— Да, — снова отвечает Элис.

— Ты не слишком разговорчива, — говорю я, положив вилку и нож. Знаю, какое давление она испытывает, занимаясь этим делом, но это не та Элис, которую я привык видеть.

— Ну хорошо, мне пришлось уволить двух девушек сегодня, — бормочет она, потупив взгляд. — Мне не нравится это делать, и я чувствовала себя как сука, когда поступала так с ними.

Это привлекает мое внимание.

— Что произошло?

Сестра делает глубокий вдох и тянется к стакану воды.

— У меня был жалоба на Ташу и Джэйд. Один из моих клиентов угрожал разорвать контракт, который мы только что подписали, потому что девочки пытались оказать побочные услуги на стороне.

Так, так, так… полагаю, они показали себя в истинном свете. Но, с другой стороны, что, если Элис знает, что я тоже их использовал?

— Вероятно, это не лучшее время, чтобы рассказывать тебе, но я горжусь тем, что ты поступила правильно. Твои девочки предложили мне то же самое прошлым вечером, но я вежливо отклонил предложение, — лгу я сквозь зубы. — Я решил не выдавать их, но, видимо, я был не единственной их целью. Не нужно, чтобы подобные люди работали на тебя, Элис. Ты слишком упорно трудилась, чтобы позволить тем, кто не парится, отнять это. Отсей их сейчас и держи ближе тех, кто имеет истинные намерения, — я немного путаюсь, но, надеюсь, Элис услышала мой совет. Ее интересы я берегу в своем сердце, несмотря на то, что трахаю ее сотрудниц. Но эту часть ей знать необязательно.

Элис улыбается и кивает.

— Я знаю, что ты моя опора.

— Всегда, — отвечаю я, заметив грубое хихиканье на другом конце стола. Я склоняю голову в ту сторону и сужаю глаза на Джоанне. — Какие-то проблемы?

Я хочу разоблачить ее блеф, но мой телефон вибрирует в кармане, унося меня далеко от этой драмы с Джоанной.

— Извините меня, — произношу я, выудив телефон из кармана и обнаружив имя Шона, мигающее на экране. — Должно быть, это важно, — огрызаюсь я, пытаясь преодолеть взбешенность, когда фактически могу говорить свободно.

— Я о том, что… — говорит Шон, тоном слегка заискивая передо мной. — Бенедикт носится с подписанием контракта с Либби, поскольку нам необходимо получить ее подпись, как мы обсуждали. Мы получили известие, что Оукли собирается сделать шаг.

— Твою ж мать! — Моя рука обрушивается на обеденный стол, столовые приборы и очки грохочут в знак протеста такой силе удара.

— Алекс! — срывается мама.

Я ее игнорирую и встаю на ноги. Моя кровь густеет и вскипает в венах, пока я выхожу из себя от этого соглашения. Это сводит меня с ума. Идея сесть в чертову машину и рулить к офису Либби, чтобы взять эту подпись самолично, выглядит как реальное приглашение.

— Ты лучше будешь надеяться, что Бенедикт вытащит палец из задницы и разберется с этим, — ворчливо сообщаю я. — Я не продую какому-то хренову Оукли. И, если это случится, можешь поставить свою жопу на то, что не только голова Бенедикта покатится с плахи.

— Понял. Я проконтролирую течение дела и сообщу, когда что-то станет известно. Наслаждайся оставшимся вечером.

Я должен добраться до офиса, прежде чем это сведет меня с ума. Не могу доверить это извращенцу Бенедикту.

— Я сейчас же еду в офис. Встреть меня там через полчаса, — отвечаю я, потом разъединяюсь и кладу телефон обратно в карман.

— Ты же не уезжаешь?

Глубокий вдох слетает с моих губ.

— Мам...

— Алекс, я пригласила Джоанну поужинать с нами. Ты не можешь просто уехать. — Ее глаза практически мечут в меня кинжалы через всю комнату.

Господи, если взглядом можно убивать…

— У меня проблема с большой сделкой, над которой я сейчас работаю. Мне нужно поехать в офис. Сожалею, что убегаю с ужина, но мне нужно об этом позаботиться. — Я кидаю маме печальную примирительную улыбку, прежде чем нагнуться и поцеловать Элис в щеку. — Не унывай, малыш. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.

Мой взгляд перемещается к Холли. Я фактически прожиг отверстие у нее в голове и чувствую потребность коснуться хотя бы ее плеча, но не делаю этого.

Да, безоговорочно… я трус.

Вместо этого я иду легким путем и выражаю признательность ей и Джоанне одновременно.

— Было приятно увидеть вас обеих, — говорю я, склонив голову, пока прохожу по гостиной и выхожу в холл.

— А где мой поцелуй? — слышу я требование матери и звук ее шагов. Она, как и ожидалось, следует за мной.

Хихикнув, я поворачиваюсь к ней лицом и целую ее в щеку.

— Спасибо за ужин. Увидимся позже, мама.

— Хорошо, было приятно увидеть тебя хоть ненадолго. Когда бы я не зашла, твоя бабушка всё время спрашивает о тебе. У тебя есть время? Знаешь, она будет рада тебя увидеть.

— М-м-м… — бормочу я, показывая, что, по крайней мере, услышал ее.

Открываю парадную дверь и направляюсь вниз по дорожке. Я мог бы выделить больше времени, но у меня его просто нет.

Болтовня Бенедикта распространяется далеко за пределы автомобиля, и я делаю всё, что в моих силах, чтобы игнорировать его. Мне нужно было послушать Келли и взять водителя. По крайней мере, сейчас я готовился бы к встрече, а не вынужден был бы слушать скучную бессмыслицу своего поверенного.

— Как далеко до офисов? — я перебиваю Бенедикта, когда чувствую, как голова падает на кожаный подголовник. Он наскучил буквально до чертовых слез.

— Почти приехали, — объясняет он. — Так или иначе...

Бла. Бла. Бла.

Я уже готов ударить его кулаком, когда мы въезжаем в небольшую нишу, и Бенедикт паркует свой Мерседес на пустующем месте. Он глушит двигатель, но я уже стою снаружи и достаю свой пиджак с вешалки заднего сиденья.

— Легкое волнение, да? — Он кивает на то, как я поправляю галстук.

— Профессионализм, — бормочу я, застегивая запонки. — Первое впечатление всегда важно.

И сейчас определенно не исключение. Я даже пошел на то, что надел свой темно-красный галстук на удачу, чтобы соответствовать общему виду. Он был дедовский, и всегда заставлял меня чувствовать себя собранным и уверенным, когда я надевал его. Это делает старику честь.

Бенедикт надевает свой пиджак и встает рядом.

— Так, это главный офис, — говорит он, произнося очевидное, потому что машет на высокий застекленный небоскреб. — Компания Либби находится на двенадцатом и тринадцатом этажах.

Я сглатываю и резко двигаюсь к зданию.

— Идем.

Тому факту, что внутри я словно задыхаюсь, нельзя позволить вырваться за пределы моего образа. Однако это так. Внутри я нервничаю на грани катастрофы и ощущаю, как желчь бурлит в животе. Но я должен сосредоточиться. Должен.

— Мы рано. Нас не ждут раньше четырех. Хочешь что-нибудь проверить, прежде чем мы войдем?

— Нет, — говорю я, посмотрев на часы. — Мы раньше лишь на пятнадцать минут, и я всегда говорил, что лучше прийти раньше, чем опоздать.

Я прохожу через автоматически разъехавшиеся двери и сразу направляюсь к ресепшену.

— Алекс Льюис и Бенедикт Карлайл прибыли на встречу с Госпожой Элизабет… — я затихаю, понимая, что понятия не имею, какую фамилию она сейчас использует.

Компания была зарегистрирована под ее девичьей фамилией, это я видел, но не знал, использует ли она ее или, может, с тех пор снова вышла замуж? Я думаю так усиленно, что впору было заработать аневризму. Мысль о том, что Либби могла двигаться дальше и найти кого-то, никогда не посещала мою голову, но теперь вот пришла, и я не уверен, повлияет ли это как-то на план.

— «A. L. Investments», и мы здесь, чтобы встретиться с госпожой Элизабет Льюис, — мягко отвечает Бенедикт за меня. — Она должна нас ждать.

«Льюис? Подождите… что он сейчас сказал?»

— Хорошо, вот ваши пропуски посетителей. Вызовите лифт слева, он отвезет вас до двенадцатого этажа. Я сообщу наверх, что вы прибыли, — девушка-администратор улыбается и протягивает два растягивающихся шнурка. Я киваю и надеваю его на шею, всё еще находясь в полном недоумении, чтобы сказать хоть что-то.

Она сохранила фамилию по мужу.

«Элизабет Льюис».

— Алекс, — шипит Бенедикт. Он тянет меня в один из двух стеклянных лифтов. — Ты в порядке? — спрашивает он, нажав на кнопку с номером двенадцатого этажа на панели.

Я резко выдыхаю. Я чертовски расслабился. За семь лет Либби не поменяла фамилию мужа. Она, может быть, и шла дальше, но определенно не вышла замуж снова.

Прислонившись к стеклянной стене, я ощущаю, что моя привычная храбрость и самоконтроль скользят по венам, перезаряжаясь и превращая меня обратно в обычного Алекса Льюиса.

— Отвали от меня, — рявкаю я, отбивая протянутую руку Бенедикта. Он поражен моим поведением, а я просто поправляю костюм, проверяя его на отблеск. — Я удивился, и только. Не думай лишнего.

Кого я разыгрываю? Я словно примерз там. Слово лицемер проникает в разум, когда створки лифта открываются, и мы оказываемся на двенадцатом этаже.

— Первое впечатление, — напоминаю я Бенедикту, увидев эффектно одетую женщину, ожидающую нас у лифта, чтобы поприветствовать.

— Добрый день, мистер Карлайл, — говорит сказала она Бенедикту, когда мы подходим. — Следуйте за мной в зал заседаний.

Когда мы проходим мимо, она вежливо кивает двум девочкам, сидящим за длинной белой стойкой администрации. Они привлекают внимание, но еще больше — огромные металлические буквы, висящие на стерильно-белой стене позади них.

«SB»? Сексуальная задница?

Я усмехаюсь, и следую за звуком высоких каблуков, цокающих по нейтральному каменному полу. Если сравнивать с моим окружением, здесь всё кажется просто клинически современным. Это место напоминает мои собственные обставленные офисы, но без характерных черт.

Мы проходим по изгибающейся прихожей, где стены завешаны изящными эскизами дамского белья и купальных костюмов, пока не достигаем ряда дверей из матового стекла.

Молодая женщина стучит по стеклу и открывает нам дверь.

— Элизабет вскоре присоединится к вам. — Она улыбается, пригласив нас войти.

Я сохраняю нейтральное выражение лица, поскольку вхожу и внезапно любознательно начинаю рассматривать большой стеклянный стол, растянувшийся во всю длину комнаты. Почти все белые кожаные кресла заняты, кроме трех, ближайших к главному входу.

По крайней мере, люди ценят точность во встречах.

— Бенедикт, приятно снова увидеть тебя, — мужчина встает из-за стола и направляется к нам. Он пожимает Бенедикту руку и ждет, пока его представят.

— Взаимно, Дэниел, — Бенедикт усмехается и поворачивается ко мне. — Прошу, знакомьтесь, наш генеральный директор «A. L. Investments», мистер Алекс Льюис.

— Пожалуйста, зовите меня Алекс, — говорю я, тепло пожав его руку.

— Приятно познакомиться, Алекс. Я Дэниел Томас, директор маркетинга и продаж здесь, в «SB». — Он жестом показывает на группу людей, всё еще подозрительно следящих за нами. Я полагаю, у них высокие должности в этом бизнесе, поэтому их нервный вид выглядит угрожающе. — Я проведу вас по офису позже. Уверен, вы хотите со всеми познакомиться.

Я киваю, когда дверь зала открывается позади меня, и знакомый голос шелестит сквозь воздух. Я слышу, как шаги отзываются эхом по полу и замирают прямо позади меня.

— Извините, что опоздала, но я думала, что у меня есть еще пять минут.

Я сохраняю свое внимание сосредоточенным на Дэниеле, пока Либби стоит за спиной.

— Бенедикт, — зовет она тоном, наполненным счастьем и теплотой.

В нужный момент укол адреналина попадает в мои вены, и я осознаю, что либо сейчас, либо никогда. Мои действия о многом говорят.

— Элизабет, позвольте представить вас нашему гендиректору.

Сохраняя крутость, я поворачиваюсь на месте и смотрю в ее глаза, которые встречаются с моими. На ее лице мгновенно появляется такое выражение, будто она видит призрак.

Слово самодовольному генеральному директору через три секунды… Бум!

Я изо всех сил пытаюсь сдержать ухмылку на губах, когда протягиваю ей руку.

— Привет, Элизабет, — бормочу я. — Я Алекс Льюис.

Она колеблется, и у меня есть время, чтобы рассмотреть ее. И это совсем не то, чего я ожидал. Годы были чрезвычайно добры к ней, возможно, даже слишком. Кажется, будто она стала невероятно сексапильна.

Из блондинки она превратилась в брюнетку. Не уверен, что думаю насчет ее темных волос, но они, конечно, дополняют эти зеленоватые радужки глаз. Цвет лица всё также безупречен, как и всегда, фарфор ее кожи преследовал меня даже в моих хреновых мечтах.

— Л-Льюис? — запинается она, потянувшись взять мою руку. Я полностью вывел ее из зоны комфорта. Либби не представляет, что ей делать дальше. — Из «A. L. Investments»? — спрашивает она дрожащим голосом.

— Да, это я. — Улыбаюсь я, пожимая ее руку. — Алекс Льюис, из «Alex Lewis Investments». Приятно встретить вас, Элизабет. — Я незаметно подмигиваю ей, и это окончательно ломает барьер между нами. — Я знаю, что вы уже знакомы с моим поверенным, Бенедиктом Карлайлом, но рад наконец-то встретить вас лично. Надеюсь на сотрудничество.

Ложь.

Если бы она только знала, каким ублюдком я собираюсь быть.

Совершенно онемевшая Либби смотрит на меня. Она удивлена, что я здесь? Наиболее вероятно. Я уверен, что малая толика ее ума сейчас прорабатывает все возможные способы выхода из этого неловкого положения. Стыд и позор, что инвестиции гораздо больше, чем оно того стоило. Если я сейчас злорадно рассмеюсь, то это будет прекрасной возможностью раскрыть наш план. Игра только началась, и у нее уже нет ни одной чертовой идеи. Я слишком долго сдерживал свое недовольство, чтобы заполучить шанс отомстить моей бывшей жене за ее доброту семилетней давности.

Дэниел прерывает нас и прерывает пристальный взгляд Либби.

— Давайте сядем. — Он возращается обратно на свое место и указывает на три пустых кресла во главе стола. — Элизабет, Алекс и Бенедикт, — говорит он, поведя рукой.

Это должно быть весело.

Прочистив горло, я отохожу в сторону и показываю ей следовать за мной. Жду, пока она продефилирует опасно близко, чтобы я мог прошептать достаточно тихо, чтобы слышали только мы.

— После вас, Либби.

Я следую прямо за ней и устраиваюсь на удивительно удобном кожаном кресле около нее. Мои глаза остаются на месте, пока она кладет свой блокнот на стол и разглаживает одежду.

Я волную ее — это чертовски очевидно, и мне это нравится. Это может быть легче, чем я думал, — проникнуть ей под кожу… или под одежду.

Хотя, будет потерей снять всё, во что она одета, потому что ее наряд чертовски горяч. Короткое черное платье с поясом действительно хорошо на ней смотрятся. Оно укорочено и подогнано так, что не к чему придраться. По крайней мере, с того времени, как мы были женаты, ее стиль изменился. Ее мешковатых штанов для бега и закрытых джемперов нигде не видно. Она наконец-то показывает тело. Я не буду жаловаться, если она продолжит надевать короткие платья и, разрази меня гром, туфли, когда мы снова встретимся. Потому что, конечно, мне нужно больше видов бывшей жены в мой личный визуальный порно-банк.

«Перестань думать. Надо перестать думать»

Не проходит и десяти минут, а я уже возбужден, и у меня адский стояк.

— Хорошо, джентльмены, — начинает Дэниел, занимавший место слева от меня. — Я собираюсь рассказать вам о компании, прежде чем мы покажем вам наши идеи для развития. Так будет нормально?

Я киваю, хотя меня и выводит то, что встречу проводит этот мудак, а не Либби. Тот факт, что у них есть предложения по моему расширению, уже достаточный повод для меня, чтобы подумать об этом. Независимо от того, что они придумали, это пустая трата времени. Я не буду это использовать. Либо мой выбор, либо никакого.

Мой план.

Мое предложение.

Мое решение.

Уже могу сказать, что Дэниел доставит мне проблемы, но я рад сказать ему, что он встретил равного себе. Не терплю чушь ни от кого.

— Можем мы показать вам самое интересное? — спрашивает Дэниел, когда заканчивает, и я уже собраюсь иронично опрокинуться на стол от скуки.

Его презентация была дерьмом, и я уже цепляюсь за возможность уйти.

— Конечно, — отвечаю я, придвигаясь обратно и останавливаясь.

Я ловлю Либби, сидящую справа, на волнении, и тихонько хихикаю. Когда проходит примерно половина презентации, я вижу, как она теряет интерес — ее старые привычки медленно возвращаются. Тридцать минут были ее пределом. Если что-то длится дольше, она просто отстраняется. Было мило заметить, что она не изменилась, как я полагал, пока она катала ручку вокруг ладони поверх стола.

— Дэниел, этого довольно, — бормочет она, посмотрев на часы на стене. — Держу пари, большая часть займет весь вечер. У мистера Льюиса есть и другие дела.

— Просто Алекс, — бурчу я, стряхивая пылинку с пиджака.

— Простите, мистер Льюис, вы что-то сказали? — отвечает Либби, выпрямив спину.

Я ощущаю яд, сочащийся из ее речи. Она осторожна, чтобы не привлекать внимание других. Либби труслива, но мне нравится игра, в которую она пытается играть.

— Да, сказал. Я просто думал о том, чтобы поужинать, и задался вопросом, не хочет ли кто-нибудь присоединиться? — спрашиваю я собравшихся и поворачиваюсь к Либби.

Ее взгляд суживается, словно она метает в меня яркий светящийся кинжал. Хор голосов, соглашающихся на ужин, возвращает ее в реальность. Она должна быть осторожнее, если хочет остаться в тени. Не сомневаюсь, что большей части ее офиса было бы чем поживиться, если бы они узнали о нашей истории.

— Элизабет, вы к нам присоединитесь? — спрашиваю я снова, мой тон становится более острым, чем раньше. Я не ценю невежества, и она знает это.

Ее глаза коротко прикрываются от звука моего голоса, и я поставлю двадцать фунтов на то, что Либби проговаривает то же самое у себя в голове. Я вбил в нее это после моей матери, и теперь это сыграло на меня.

Либби сглатывает и открывает заполненные пламенем глаза.

— Было бы замечательно, мистер Льюис, — произносит она болезненно слащавым голосом. — Не возражаете, если мы поговорим в моем офисе, прежде чем поехать? — она встает и собирает свои вещи со стола.

У меня появилось чувство, что это и была кульминация, которую я ждал, но не думал, что она произойдет так скоро. Единственный плюс того, что мы покончим с делами, в том, что это не будет тянуться слишком долго. Чем раньше мне откроется дорога, тем быстрее я начну осуществлять план.

— Идите вперед, — хладнокровно бормочу я.

Я пытаюсь прочитать новое предложение, по крайней мере, пять раз за прошедший час, но просто не могу сконцентрироваться. Мозг стопорится и отбрасывает меня к вечеру и встрече с Либби.

Чертова девка выглядела намного лучше, чем я ожидал. Мне бы хотелось, чтобы она выглядела измученной, но вместо этого, что вызывало внутри меня мерзкое ощущение гнили разочарования, она казалась обновленной и счастливой, конечно, пока ее глаза не встречались с моими.

Но это всё еще меня бесило. Она не могла преуспеть. Ну, я преувеличиваю, конечно, у нее хороший деловой склад ума, как минимум. Но что касается ее женственности — она обманывает.

— Тук-тук! — Шон заглядывает в мой офис, отметив, что я не на телефоне, и он не встревает посреди разговора. Как обычно, телефон приклеен к его руке, и он садится напротив. — Как прошла вчерашняя встреча? Бенедикт сказал, что ты озверел. Что, черт возьми, произошло? — Он смотрит на меня серьезно, спрашивая без шутливых интонаций в голосе.

— Следи за своим чертовым тоном, — рявкаю я, смяв бумагу. — Ничего не произошло. Всё гладко.

Не имеет смысла рассказывать ему о нашей с Либби стычке. Это лишь между нами двоими, и только добавит масла в огонь.

Шон ухмыляется.

— Кое-кто выглядит раздраженным. Зуб даю, ты встретил Дэниела?

— Да.

— Хороший парень, верно?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Думаю, он играет не в своей весовой категории.

Смешок слетает с моих губ.

— С Либби? Конечно, блин. У меня нет ни одного предположения о том, что она нашла в этом тощем куске дерьма, но он — удачливый сукин сын, раз смог ее получить.

— Это задело тебя.

— Отъебись, — ворчу я, сморщив лоб. — Я просто удивился. Не делай вид, будто это что-то значит. — Я напрягаюсь, но этот ублюдок продолжает травить меня. — Почему мы не следим за одной из твоих бывших и не смотрим, с кем она трахается теперь?

— Прости, друг, не хотел выводить тебя. Мне просто было любопытно, и всё, — бормочет он.

— Что еще ты слышал от Бенедикта? — я меняю тему, беру стакан воды и делаю пару глотков. Вода — мой способ отвлечься и разрядиться.

— Ну, он сказал, что они были впечатлены вами, парни. Он также упомянул несколько хороших идей из их презентации…

— Я не стану использовать ни одну из их идей, — прерваю я его. — Этот проект будет моим детищем. Я не возьму в него никого, кроме своей команды.

— Нам, возможно, придется хотя бы рассмотреть некоторые из них, Алекс. Бенедикт сказал, что с деловой точки зрения их предложение достойно. Помни, что для расширения нам понадобится штат сотрудников. Значит, будет необходимо сделать сокращения и взять новых сотрудников из розничных магазинов?

Это хорошая идея. Я практически услышал это предложение вчера, пока мой мозг не закрылся от скуки. Но я не смогу использовать это в своем плане с компанией Либби. Часть моего плана включает сокращение почти половины штата. Я пока не могу раскрыть эту небольшую тайну, поскольку она поднимет шум, но это — единственный способ получить значительную прибыль от этого проекта независимо от последующих прогнозов.

— Я подумаю над этим, — отвечаю я, заканчивая разговор.

Шон качает головой.

— Уверен, что так и будет.

Я наклоняюсь вперед, нажимаю кнопку интеркома и зову Келли в свой офис. Она появляется в дверном проеме несколько секунд спустя.

— Ты уже назначила встречу с «SB» и заполучила Джека для соглашения с Уилльямсоном? — Я просил ее сделать это пару часов назад, но хотел бы вернуться туда, чтобы уладить с бумагами. Ранняя пташка ловит червя, верно?

— Джек отправил мне бумаги Уилльямсона, они на твоем столе. И я занесла в расписание твою встречу с «SB», Алекс. Секретарь ожидает тебя для назначения завтра в десять утра. Хочешь взять машину из дома или поведешь сам? — спрашивает Келли, сдвинув очки для чтения к кончику носа.

— Поеду сам. Скажи Бенедикту, что я не буду нуждаться в его участии. — Я киваю Келли и отпускаю ее обратно на рабочее место.

— Поведешь? — Шон поднимает бровь с любопытством.

— Да. Ты что-то имеешь против?

— Ничего, — отвечает он с ухмылкой.

Этот ублюдок думает, что я что-то замышляю, но, даже если и так, его это не касается. Никто не смеет вмешиваться в мои дела.

Мои глаза устремляются к часам.

— Мы закончили с этим? — спрашиваю я, встав на ноги и закрыв крышку ноутбука. — Мне нужно быть в другом месте.

— Свидание? — Его глаза пылают с любопытством.

— Шон, свали нахрен из моего офиса.

Когда тебя возят — это вроде как означает, что ты живешь на вершине роскоши, верно? Ладно, я чертовски ненавижу это всеми фибрами своей души, но знаю, что это то, что я должен делать, чтобы сохранить первое впечатление и облик во всей красе.

Я бизнесмен. Мое состояние — это не та вещь, с которой шутят, поэтому естественно, что люди ожидают от меня того, что я буду играть определенную роль, и меня станут носить на руках. Конечно, я не хочу рвать шаблон, поэтому делаю то, чего от меня ожидают, даже если не согласен.

Как сегодня, например, я не планировал, что возьму шофера на встречу, но Келли в последнюю минуту убедила меня во имя этикета и важности поддержания облика компании на высоком уровне.

«Чушь», — быстро подумал я.

Потребовалась каждая унция имеющихся сил, чтобы не рассмеяться прямо в трубку моей помощнице. Иногда она думает, что я полный идиот и не догадываюсь о том, что моя сестра купила для меня одежду. Конечно, Элис рассказала Келли о прошлой ночи. Я и не ожидал от нее чего-то меньшего, чем вмешательство в дела родного брата. Помимо этого, в наших жилах течет одна кровь, и я, скорее всего, сделал бы в точности то же самое, если бы ботинок был на другой ноге, и она совершила бы оплошность.

Да, именно так я это и назову — оплошность, наряду с моими обычными крутыми принципами. Это была просто одна из тех ночей, где комбинация большого количества алкоголя и плохих новостей вывела все эмоции на поверхность. Мне следует быть более внимательным в будущем.

— Мы на месте, сэр, — отзывается мой водитель несколькими секундами позже.

Пока автомобиль катится, останавливаясь, мои руки инстинктивно устремляются к пуговицам жилета, проверить, что каждая петля надежно закреплена. Сегодня я собираюсь выложиться на полную в своем темном, угольном костюме-тройке. Игры официально начинаются, поэтому я готов играть грязно. Действительно грязно.

— Спасибо, — бормочу я, ступив на тротуар.

Прохладный воздух сильно ударяет в лицо, и я понимаю, что часть алкоголя с прошлой ночи всё еще бурлит в моих венах.

Сунув руку в карман пиджака, я вынимаю горсть мятных конфет и наполняю ими рот, пока иду через лобби к ресепшену.

— Алекс Льюис. Пришел на встречу с Элизабет Льюис и Дэниелом Томасом.

Администратор одариваетла меня блестящей улыбкой.

— Можете подняться, сэр.

— Благодарю, — киваю я, отходя от ресепшена и двигаясь к нескольким стеклянным лифтам. Мое отражение смотрит на меня в стекло, и я пользуюсь возможностью еще раз проверить свой костюм, пока лифт спускается.

— Недостаточно хорошо, — мое внимание немедленно привлекает звук высоких каблуков, стучащих об пол, и ядовитое шипение, следующее за ними. — Я говорила тебе, что с этим нужно разобраться, Рэйчел! Этот ублюдок думает, что держит всю власть в своих руках. Я знала, что нужно было слушать Дэниела. Этого беспорядка не было бы, если бы мы его послушали.

Либби идет прямо на меня, и я не утруждаюсь убрать непристойную ухмылку с лица. Она была слишком увлечена чашкой на вынос в ее руке и телефоном, прижатым к уху. Настолько, что не замечает меня.

По крайней мере, она не видит мой похотливый взгляд на наряд, в который она одета. Это другое коротко подогнанное платье, но сегодня кремового цвета, в тон туфлям. Ее волосы со вкусом собраны над шеей в стильный пучок. Данный вид говорит о бизнесе, и мне это нравится.

Я отвожу взгляд, когда она приближается, и ухмылка внезапно сходит с моего лица. Я стараюсь думать о чем-то, кроме нее и этого платья. Мой член шевелится в брюках, и я прилагаю все усилия, чтобы сдержать его.

— Хрень, — бурчу я шепотом, стараясь незаметно поправить знатный стояк, который мог прорвать молнию на моих брюках в любой момент.

— Рэйчел, мой бывший муж — абсолют… — Либби прервается, когда замечает меня, ее фарфоровая кожа наливается красным цветом за секунду, пока она убирает телефон от уха и разъединяет звонок. — А-алекс — заикается она, сделав движение к лифту, и уставившись глазами в пол.

Я убраю руки от брюк и прикрываю гримасу на лице. Снизу мой член всё еще пульсирует сквозь материал, но я стараюсь сохранить крутой вид.

Лифт прибывает на первый этаж и перед нами раскрываются двери.

— После вас, — бурчу я, позволив ей зайти первой, прежде чем войти следом.

Либби решает остаться в передней части лифта, в то время как я занимаю место у задней стенки. В этом маленьком пространстве мы не можем быть дальше, как ни пытаемся. В воздухе между нами, очевидно, витает и нарастает напряженная обстановка, пока мы не поднимаемся на этаж, и не заходят люди.

Вокруг нас оживленно звучат голоса, но я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме явного дискомфорта Либби. Она находится в переполненном лифте, но это ничего не может поделать с ее клаустрофобией. Ее спина напряжена, голова опущена в пол. Выглядит так, будто она дышит через страх с особой техникой, которую всегда использовала раньше.

Мы поднимаемся еще на пару этажей, лифт останавливается и вмещает гораздо больше людей, чем было, когда мы вошли. С каждой остановкой я отмечаю растущую панику Либби, потому что она двигается ближе и ближе ко мне.

К тому времени как мы приезжаем на шестой этаж, места не остается. Все в лифте переходят назад, и я, тем не менее, оказываюсь в неожиданно выгодном положении.

— Ну, — хихикаю я шепотом, когда спина Либби оказазывается напротив меня, — всё, что тебе нужно было сделать — это попросить, милая. Я бы с радостью подписался на это. Ты же знаешь, как в старые добрые времена.

Шутка должна была отвлечь ее от происходящего, поэтому я вовсе не удивляюсь, когда она парирует.

— Я уже позаботилась о себе этим утром, но спасибо за предложение. Я, несомненно, позову тебя, когда ты узнаешь, как отыскать у женщины точку G.

Ее ответ застает меня врасплох, но всё равно развлек. Либби — всё еще тот самый маленький фейерверк, каким была раньше. Моя девушка, которая любила, когда я добивался ее до победного конца.

Она любила нагружать меня работой, потому что никогда не оставляла ее неоплаченной. Каждый вечер я работал и гордился собой, когда она вознаграждала меня за труды теплотой ее чертового идеального тела.

Мой грязный шутливый язык помог мне обыграть ее. Она не могла противиться очарованию и подавленному сексуальному влечению, которое брало верх и управляло ей каждую ночь.

Я бросаю осторожный, но злорадный взгляд на лифт, проверив, что каждый занят своим разговором, прежде чем опустить рот еще ближе к ее уху.

— Милая, неужели ты забыла, как часто по ночам ты была вынуждена кричать мое имя, когда я входил в твою узкую маленькую киску? Не было ничего лучше, чем то, что было у нас, и я держу пари, что ты скучаешь по этому каждый день последние семь лет. — Я отстраняюсь и быстро вдыхаю дуновение ее сладкого аромата. Знакомый флер кокоса заполняет мои ноздри, и я незаметно упиваюсь этим дурманом.

Лифт останавливается на двадцатом этаже, а я всё жду ее ответа, когда мы выходим. Я разыскиваю ее помощницу, спешащую к нам, и осознаю, что Либби собирается исчезнуть перед нашей встречей.

Наклонившись вперед, я хватаю ее плечо. Она поворачивается на месте и оказывается лицом к лицу со мной, ее глаза выражают мерзость и отвращение от моего прикосновения к ней.

— Не льсти себе, Эйс, — выплевывает она шепотом и вырывается из моего захвата, дернув плечами.

Несмотря на время, проведенное над грудой электронных писем, и убеждения Шона, что работать с Либби — это хорошая идея, я, на удивление, был полон жизни. Держа в руке свой утренний кофе, я лениво откидываюсь на спинку кресла за своим недавно обустроенным столом.

Они усадили меня напротив Либби, поэтому каждый раз, когда она поднимала голову, ее взгляд натыкался на меня.

Постоянное напоминание.

Я ублюдочный бывший муж, который хочет видеть, как она провалится.

Это великолепно.

Поднеся чашку с кофе к губам, я не могу убрать усмешку с лица. Вывести Либби из себя было только началом плана. Чем дольше я буду работать на нее, тем легче будет измотать ее за это время. Так коварно, да? Мне это нравится.

Большие металлические часы звенят на стене позади меня, и я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на время.

Десять.

Ей уже пора быть здесь.

Мне сказали, что Либби будет в девять, но прошел час, а она все еще не появилась. Это непрофессионально. На самом деле, это чертовски грубо. Из-за нее мое хорошее настроение пропало на целый день. Предполагалось, что я воспользуюсь возможностью позлорадствовать и заставлю ее страдать, но я не могу этого сделать, потому что ее нет.

Поставив чашку на стол, я разворачиваюсь в кресле, встаю и направляюсь к матовым стеклянным дверям. Уверен, девочка, сидящая снаружи, говорила, что ее зовут Джеми. Или Дженис?

Черт.

Прежде, чем открыть дверь, я думаю, что не стоит показывать, что я не знаю ее имени, ведь она здесь работает.

Дернув за ручку, я сильным толчком распахиваю дверь.

И именно в этот момент я вижу Либби. Дальнейшая сцена разворачивается передо мной как будто в замедленной съемке. Перед глазами молниеносно мелькает видение катастрофического крушения поезда, которое было неизбежно. Это было как «Пункт Назначения» [1].

Либби отпускает дверь, и ее тело теряет равновесие. Она смотрит на меня, застывшего в дверном проеме. Ее лицо выражает панику и смятение, поскольку падает она прямо на меня.

Невозможно высокие шпильки туфель сослужили ей плохую службу. Но у меня даже нет времени подумать об этом, потому что мы сталкиваемся, и ее кофе брызгает прямо на мой угольный костюм-тройку. Либби со всего маху влетает в меня и опрокидывает нас в горячую кофейную лужу.

— Черт! — шепотом бормочу я, когда моя спина сталкивается о каменный пол, прижатая весом Либби. Разлитый кофе просачивается сквозь ткань пиджака, медленно и уверенно обжигая меня. И все же, я больше беспокоюсь за нее, но не могу этого показать.

— Слезь с меня, — выдаю я, освобождая руки из-под наших мокрых тел.

— Почему? Почему? Почему? — стонет она. Ее руки упираются в мою грудь, и она отталкивается от меня, чтобы взглянуть мне в лицо.

Не солгу, если скажу, что, несмотря на далекое от приятного ощущение обожженной кожи, этот момент между нами был хорош. Интимен.

— Элизабет!

Не успеваю я подумать, как группа встревоженных сотрудников окружает нас. Один из них берет Либби за руку и помогает ей подняться. Двое других помогают мне.

— Спасибо, — бормочу я, сбросив пиджак сразу же, как встаю. Затем мои пальцы двигаются по пуговицам на жилете. Чертово жжение нарастает: держу пари, волосы на моей груди подпалились до чертовых корней.

— Мое платье пропало, — я слышу, как Либби стонет из кучи сотрудников. — Понятия не имею, какого черта он творил! — продолжает она сердито, и меня охватывает раздражение, когда я слышу характерные истеричные ноты в ее голосе.

— Повзрослей, ради Бога, — без раздумий вслух говорю я.

Стало тихо.

— Прости? — Кокон расступается, показав мокрую и сердитую Либби. Ее волосы были уже не так прекрасны, и на груди бежевое платье было покрыто темно-коричневым кофейным пятном.

— Ты просто уничтожил платье за четыреста фунтов, — шипит она голосом, наполненным ядом. Я не удерживаюсь и усмехаюсь:

— А что тогда насчет моего костюма от Армани, который уничтожила ты? Если бы ты смотрела, куда идешь, такого бы не случилось.

Сотрудники вокруг нас рассеиваются, и Либби указывает на свой офис. — Туда. Надо поговорить.

Я качаю головой.

— Как думаешь, с кем ты говоришь, дорогая? Я не один из твоих подчиненных.

— Алекс, зайди в чертов офис.

— Либби, — предупреждаю я ее.

Она вздыхает, расслабляет плечи и добавляет:

— Пожалуйста?

Так вежливо, как я и хотел.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Я позволяю ей зайти первой и закрываю дверь позади нас. Первым делом, надо позвонить, прежде чем она заговорит. Нужно попросить Келли привезти другой костюм, потому что моя белая рубашка насквозь промокла (не то, чтобы Либби заметила, но все-таки). Она была слишком занята, сокрушаясь над глупым платьем. Платьем, которое не стоило тех денег, которые были за него заплачены.

— Доброе утро, Алекс, — щебечет Келли.

— Келли, мне нужен костюм. Можешь послать одну из девочек? Еще мне нужны рубашка и галстук.

— Конечно. Я отправлю кого-нибудь прямо сейчас, — отвечает она без вопросов. Это в точности то, чего я ожидал.

— Спасибо, Келли.

Я заканчиваю разговор и кладу телефон на стол.

— Итак, — бурчу я, повернувшись к Либби.

— Ты такой придурок, — кидает она через комнату. Ее руки опускаются на бедра, она отправляет мне убийственный взгляд.

— Если бы ты была тут вовремя, этого бы не случилось. Я только вышел поискать тебя.

— Я сказала Джеми, что буду в десять, — отвечает она. — Не думала, что должна согласовывать это с тобой, верно?

— Немного любезности не повредило бы. Непрофессионально опаздывать, — говорю я, сев на край стола и сложив руки на груди. Как я и думал, моя мокрая рубашка не привлекает ее внимания. Она была слишком сердита, чтобы заметить что-нибудь.

— Не неси эту чушь про профессионализм, — кричит Либби в ответ. — Я оставила все это позади, Алекс. Не рассказывай мне, как управлять моей компанией. — Она убирает руки с бедер и складывает их в маленькие кулачки.

Мне нравится, когда она сердится на меня. Она думает, что нажимает на мои кнопки, но, на самом деле, заставляет хотеть ее еще больше. В этом всегда было что-то, когда она пыталась возвыситься надо мной, это возбуждало меня. Сейчас я говорю о добротном стояке. Это всегда пробуждало эгоистичного придурка, сидящего во мне.

Слушая ее нарастающий гнев, я отодвигаюсь от стола и направляюсь к ней. Она явно напрягается, поскольку мы сближаемся. Меня это не беспокоит — вообще.

Если она относилась ко мне как к дерьму и думала, что может просто свалить, то, мой бог, как многому ей еще нужно было научиться.

— Послушай, дорогая, — бормочу я, когда наши тела оказываются всего в дюйме друг от друга. — Последняя вещь, которую ты подписала, была соглашением для моей компании проконтролировать этот развивающийся проект. Так что, нравится тебе или нет, я расскажу, как именно управлять твоей компанией, потому что я могу.

Ее веки дрожат, и она коротко выдыхает. Она не ожидала того, что я больше не играю. Мне нужно будет заново продумать свой план; такое чувство, что легко она не сдастся.

— Та подпись была ошибкой.

— Теперь слишком поздно, — холодно отвечаю я. — Я никуда не уйду, Либби. У меня есть работа, которую надо сделать. Будешь ты в том участвовать или нет, решай сама.

Семя посажено.

Что бы она с этим не сделала — это ее решение. Но неважно, что все равно в итоге я заполучу ее компанию.

— Т-ты ублюдок, — шипит Либби.

Она замахивается рукой, будто собирается прихлопнуть меня. Я бы не удивился, если бы она и правда так сделала. Я определенно это заслужил.

— Элизабет? — голос Дэниела отзывается эхом недалеко от двери. — У тебя есть минутка?

Она тут же опускает руку, я отхожу на несколько шагов.

— Войди, — зовет она, натянув яркую улыбку на лицо.

Дэниел кажется удивленным, когда замечает меня.

— Ох. Не думал, что ты тоже здесь, Алекс.

Я вижу его взгляд, вверх-вниз, его глаза отмечают мою грязную рубашку и запятнанное платье Либби.

— Я слышал об инциденте, хотел убедиться, что ты в порядке.

Она в порядке, ничтожество.

Либби качает головой.

— Спасибо. Я в порядке, Дэниел. Можешь попросить Джеми принести мне новое платье?

Он бросает осторожный взгляд на меня.

— Я сейчас отправлю Джеми. Хочешь проветриться и выпить со мной кофе по-быстрому?

Я ухмыляюсь. Этот ублюдок ощущает угрозу, идущую от меня сейчас. Его попытка пометить территорию смешна.

Жалка.

— Прямо сейчас не могу, — прохладно отвечает Либби. — У меня куча вещей, с которыми нужно разобраться. Встретимся позже?

— За ланчем? — Дэниел, кажется, почти отчаивается.

— Хорошо…

— Она не может, — бормочу я, перебив любой ответ, который она может дать.

— Я не могу? — Либби морщит лоб.

— У нас встреча за ланчем.

Это лживое дело становится все легче и легче с каждой секундой. Каждое последнее слово, произнесенное мной, кажется ничем, и позже оборачивается дерьмом. Но кого это волнует, если я получу то, что хочу?

Дэниел плохо скрывает свое разочарование.

— Хорошо, — отвечает он с грустной улыбкой. — Увидимся позже.

Он поворачивается и выходит из офиса, не закрыв дверь.

— Родился в лифте? — бормочу я, закрывая за ним дверь и возвращаясь к столу.

Сев, я провлжу пальцем по тачпаду ноутбука, счастливо игнорируя впивающийся в меня взгляд.

— Какого черта это было? — в конце концов, спрашивает Либби.

Откинувшись назад на стуле, я стучу пальцами по столу и киваю ей.

— Моча в голову ударила, — отвечаю я, не смутившись назвать это иначе, как оно было.

— Но зачем?

— Привычка, — я пожимаю плечами. — И потому, что я могу.

Либби усмехается:

— Быть может, семь или восемь лет назад, но, боюсь, времена изменились. И если ты действительно помнишь — я больше не твоя.

Она торопливо оглядывает комнату, прежде чем понизить голос до беззвучного шепота.

— Мы разведены, Алекс.

Раньше это слово резануло бы по мне ножом, но сейчас нет. Я неуязвим для него. Я равнодушен. Но это не остановит меня от того, чтобы говорить то, что я хочу. Будь это она или ее компания, я не остановлюсь. Никогда.

— Мы собирались пообедать…

Меня перебивает звонок моего телефона. Взбешенный, я беру его со стола и отмечаю, что номер на дисплее мне неизвестен. Я не из тех, кто отвечает на неизвестные номера, но, как мне кажется, в последнее время мой аудитор звонил мне с такого.

Поднеся телефон к уху, я оживленно отвечаю:

— Говорит Алекс Льюис.

— Алекс. — Я тут же узнаю голос.

— Холли.

Я улыбаюсь и смотрю на Либби, ощетинившуюся за столом.

— Где ты достала мой номер?

Вне сомнений, Элис помогла. Я хочу продлить разговор настолько долго, насколько это возможно. Холли выбрала идеальное время для звонка.

— Ну, знаешь… я узнаю такие вещи.

— Это была Элис, верно?

— Да. — Она смеется. — Это так очевидно?

— Я знаю свою сестру. Она не может ничего оставить в покое, прямо как мама, — объясняю я, размахивая рукой вперед-назад.

Я не свожу глаз с Либби, пока Холли произносит бесконечную тираду о том, что они с моей сестрой, как горошины в стручке. Я слушаю… отчасти. Так как больше сосредоточен на каждом движении Либби, выражении ее лица и звуках. Было несколько движений глазами и легких усмешек за то время, пока я говорил с Холли. И это совсем не то, чего я ожидал.

Потому что, верьте или нет, глубоко внутри я знаю, что она ревнует. Она не показывает этого, но я уже видел такие реакции прежде. Когда мы выходили после работы в паб или в город, она смешно смотрела на меня, если я заговаривал с кем-то, имеющим пару сисек и яркую улыбку. Это были те же взгляды, что я ловил сейчас. Натянутые поджатые губы и темные прищуренные глаза. Я знаю цвет ревности, когда вижу его, и Либби — его шедевр.

— Думаю, нам нужно встретиться как-нибудь, — ненароком Холли переводит разговор. — Было бы здорово увидеть тебя снова. Если ты не занят сегодня, может, поужинаем?

— Давай, я сверюсь с ассистентом, но поужинать было бы здорово. Я знаю прелестную маленькую закусочную, куда мог бы тебя сводить, — отвечаю я, откинувшись на стуле. Моя рука мягко скользит по бедру, пока я наблюдаю за каждым меняющимся выражением на лице Либби.

— Закусочная — это хорошо. Просто дай мне знать, когда ты будешь свободен. Я свяжусь с тобой позже, Алекс.

— Пока.

Разъединив звонок и положив телефон на стол, я соединяю пальцы на груди и жду вопросов, которые, я в этом не сомневаюсь, обязательно последуют.

— Кто это был?

Бинго. Я знал, что это не займет много времени. Она никогда не была тем, кто не сует свой нос в чужие дела. Я пожал плечами.

— И это касается тебя, потому что…?

— Я просто спросила.

— Это не твое дело.

Либби закатывает глаза.

— Здорово. Прекрасно. Я больше ничего не спрошу.

— Она подруга, — бросаю я в пространство. Что было абсолютной правдой. Холли только друг для меня, ничего больше. Она подруга моей сестры. Не моя. У нас нет каких-либо личных отношений. И, вероятно, никогда не будет.

Я знаю об опасности сближения с женщинами. Однажды я серьезно обжегся и не хочу, чтобы такое опять повторилось. Они полезны только в одном, и только это я вижу.

Продолжай говорить себе это. Мой ум, и правда, испорчен. Я это знаю, но никогда свободно не приму.

Я старался довериться любой женщине после Либби. Все было построено на отчуждении, которое осталось с того рокового дня. Дня, который питает меня и дает мне силу осуществлять мой план. Я здесь по этой причине, и мне нужно соблюдать свои правила игры.

Сосредоточьтесь на задаче и не ослабляйте защиту. Сохраняйте свою личность скрытой.

Подсознание скрежетало в моей голове. Это более чем обосновано. Я знаю, что лучше держаться от мира подальше. Закрыться и изображать невежество — это лучший путь для движения вперед. Игнорируйте достижения, взгляды и хищное праздношатание, потому что оно того не стоит.

— Она заставила тебя улыбаться, — фыркает Либби тоном, сочащимся ревностью.

— И? — Я поднимаю голову в ее сторону и кидаю ей осуждающий взгляд. — Что за игра в двадцать вопросов?

— Мне просто любопытно.

— Это не твое чертово дело. Мы разведены, Либби, — отвечаю я, сделав акцент на сказанном ею раннее слове.

Мне хочется спросить ее, почему все же мы разведены. Прямо сейчас мы ведем себя как женатая пара. Она продолжает спрашивать то, что спрашивать не имеет права. Мы никто друг другу, и все же она считает, что наделена правом все обо мне знать.

— Только потому, что мы развелись, нам не стоит говорить друг с другом? Оставь мелодраму.

— Сказала женщина, которая устроила истерику, потому что ее дизайнерская подделка была испорчена чашкой кофе?

Либби сворачивает листок для заметок и кидает его мне в голову.

— Я не покупаю подделки, спасибо. Ты должен мне новое платье.

В дверь стучат как раз вовремя, и входят две молодые девушки. Одна принесла сумку с платьем, другая — с костюмом. Никогда в жизни я не испытывал такого облегчения от вида свежей чистой одежды. Рубашка, испачканная кофе, начинает сохнуть, и я испускаю аромат американо, который даже не был хорошо сварен.

Повернувшись к Либби, я киваю ей на две сумки и говорю:

— Переодевайся и пойдем на ланч.

Мой желудок урчит при виде свежеприготовленной еды. Официантка выставляет набор блюд с острыми закусками на стол и удаляется, оставив меня пировать всем, что я заказал.

— Господи, как же я голоден, — бубню я, накалывая на кончик вилки покрытую соусом фрикадельку и запихивая прямо в рот. Мясо тает на языке, мои вкусовые рецепторы ощущают неземной вкус.

— Такое чувство, будто я смотрю порно с едой, — фыркает Элис, взяв несколько оливок с тарелки. — Но все равно спасибо за бесплатный ужин.

— Да, спасибо. — Холли наклоняется, чтобы проще было съесть фрикадельку. — Иисусе, он был прав. Это очень, очень вкусно, — говорит она парой секунд спустя, закрыв глаза и протяжно застонав.

— Я же говорил, что знаю чудную закусочную. — Я указываю на них вилкой и говорю: — Я не против приглашать вас обеих на ужин. Это позволяет мне быть в курсе того, что у вас происходит. Ну, знаете, со всей этой драмой, которую вы разводите. — Я подмигиваю Элис, наколов другую фрикадельку.

Я полагал, что при виде Холли буду чувствовать себя плохо. Сегодня должны были быть только мы вдвоем, но после того, как я провел день с Либби, то не мог представить себе еще одно натуральное свидание.

Она прекрасная девушка. Мне просто не нужна связь сейчас и ничего из того, что могло бы отвлечь меня от Либби. Я должен хранить тайну и держаться подальше от проблем так долго, как смогу.

— Итак, чем ты был сегодня занят? — спрашивает Элис с набитым ртом. — Холли говорила, что связывалась с тобой ранее, и ты был действительно очень занят. Я удивилась, что тебе удалось втиснуть нас в график.

— Мне нужно было появиться на одной встрече, но я закончил раньше, чем ожидалось, — отвечаю я, взяв свой Джэк Дэниелс с колой.

Это была большая ложь.

Не было никакой встречи. Я провел весь свой день с Либби. И я был бы с ней и сейчас, если бы у меня была хоть одна мысль о том, где она. Либби натурально испарилась с лица земли и совершенно исчезла. С самого дня я не удостоился и взгляда.

Мы завалились спать в номере отеля, ее идеальное маленькое тело плотно прижималось к моей груди, пока мы лежали, как ложечки, в нашем уютном коконе. Это было как в старые времена. А потом я проснулся и обнаружил, что она сбежала.

Ни записки. Ни сообщения. Ничего.

Она оставила меня с чувством полной необратимой пустоты. Меня будто использовали. Почти так, будто мой член использовали бесплатно и отшвырнули ради ее удовольствия.

Я имею в виду, что она, мать ее, о себе возомнила?

Никому не позволено так со мной обращаться.

— Алекс, — Элис щелкает пальцами напротив моего лица, — ты выглядишь бледным. Ты уверен, что в порядке?

Я кладу вилку, у меня пропал аппетит.

— Я не голоден.

Элис наклоняет голову на бок и сморщивает лоб.

— Не убедил.

Я подношу ко рту свой стакан с Джэком и колой, не колеблясь, выпиваю его до дна и подаю знак официантке, чтобы она повторила.

— Перестань, — рявкаю я, ощутив, что сестра все еще пялится на меня.

Она не обрадовалась, но делает то, что было сказано: недовольно продолжает бормотать шепотом, роясь в своих острых закусках на блюде.

Ожидая свой новый напиток, я беру телефон и проверяю, не удосужилась ли Либби ко мне вернуться. Я отправил ей одно сообщение, когда покидал отель, но ответа так и не получил.

Я не из тех, кто будет ползать на коленях в попытках узнать, где же она. У меня есть стандарты, которых я придерживаюсь. Преследовать мою бывшую жену по всему большому городу — точно не один из них. Так что, если ей плевать, то и хрен с ней…

— Спасибо, — бурчу я, когда Джэк Дэниелс оказывается передо мной на столе. Кинув телефон в карман, я беру стакан и опрокидываю жидкость в рот легким движением руки.

— Как продвигается ваш большой заговор? — внезапно спрашивает Холли.

Элис вскидывает голову.

— Какой заговор?

— Никакой, — уверяю я.

— Какой-то должен быть, — давит Элис. Она поворачивается к Холли и говорит: — Колись. Я хочу знать, что происходит.

Я хмурюсь.

— Не смотри на меня так. — Смеется Холли. — Я ничего не скажу, если ты не хочешь.

Элис тычет подругу в бок.

— Скажи мне.

— Оставь это, Элис, это просто бизнес, — говорю я ей, поставив стакан на стол. — Ничего такого, во что тебе стоило ввязываться. И ничего такого, о чем вам можно было бы посплетничать.

Элис закатывает глаза.

— Приплыли.

— Приплыли? — Мои губы дергаются в ожидаемой улыбке.

Холли фыркает, прежде чем объяснить:

— Однажды она напечатала все равно в сообщении, а автокоррекция исправила это на приплыли. Самая веселая вещь, которая только случалась.

Никогда не понимал, как мыслят молодые женщины, и не думаю, что хотел бы понять. Улыбаться и кивать — лучший способ прожить жизнь, поэтому я так и делаю.

— Верно. Я оплачу счет и покину вас обеих, — говорю я, выпив остатки виски и вытащив бумажник.

— Не уходи. — Холли выпрыгивает из-за стола, как только я встаю. — Мы подумывали о том, чтобы выпить пару напитков выше по Брод Стрит после ужина. Немного, потому что завтра нам обеим на работу. Почему бы тебе не остаться на парочку?

Покачав головой, я передаю кредитку ближайшей официантке.

— Не могу. Мне многое нужно сделать сегодня вечером. Мне нужно просмотреть несколько и-мейлов.

— Не будь занудой, — хнычут они обе.

Посмотрев на часы, я вздыхаю. Уже почти девять вечера, и я не горю желанием идти на Брод Стрит. Это место может быть довольно гнусным по ночам, с полицейским патрулем и машинами скорой помощи, выстроенными по переулкам в готовности подобрать алкашей. Не уверен, что готов к этому.

— Элис, тебе стоит вернуться домой после всего этого. Вы не можете выпить в Ковентри? Будет проще и дешевле взять такси.

Мои доводы входят в одно ухо и вылетают в другое, как и ожидалось.

— Нет. Давайте пойдем, — говорит она, закидывая в рот последнюю закуску, прежде чем встать и пойти со мной. — Идем, Холли.

Само собой, этим утром у Элис было чертовски сильное похмелье, когда она, наконец, оторвала свою задницу от постели. Я, по крайней мере, пытался разбудить ее четырежды, но она ни разу не среагировала. Поэтому, в итоге, я сделал непростительную в ее глазах вещь — вылил ей стакан холодной воды на голову.

Нажимая кнопку лифта, я хихикаю про себя. Элис была так взбешена моим поступком, и я не мог ничего с собой поделать и смеялся. Я знаю, она не станет больше игнорировать меня.

— Мистер Льюис.

Я разворачиваюсь на месте и вижу приближающуюся молодую девушку.

— Сэр, вот Ваш утренний кофе. И в Вашем офисе посетитель.

Она выглядит взволнованной, когда вручает мне кофе. Стопка бумаг в ее руках дрожит. На самом деле, я не знаю, кто эта девушка, но с благодарностью беру чашку Costa из ее рук.

— Спасибо, надо полагать.

Я ищу шнурок или бейджик, или что-нибудь, что просветило бы меня на счет ее имени, но ничего такого у нее не нахожу. Случайная девочка без имени, которая принесла мне кофе, и у которой щеки цвета красной розы. Интересная вещь для пятничного утра, однако.

Черт. Сегодня, и правда, пятница?

Я осознал, что есть еще выходные между сегодняшним днем и понедельником, когда я снова увижу Либби. Я, может быть, и трудоголик, но знаю, что она не такая.

Ступив в кабину лифта, я сжимаю свою чашку Costa и обдумываю, что принесет мне сегодняшний день. Вчера был отличный день, но любая польза уравнивается дерьмом, поэтому я был в ожидании какой-нибудь неприятной сцены.

Когда лифт останаливается на этаже Либби, я направляюсь через приемную к офисам позади. Как обычно, я замечаю, что на меня смотрит каждый. Теперь я привык. «Позволь им смотреть», — говорю себе я.

— Мистер Льюис, у вас посетитель…

— Девочка — Costa coffee уже уведомила меня, — говорю я, подняв чашку и кивнув ассистентке Либби, когда прохожу мимо ее стола.

— Вы встретили нашего нового стажера. Это Элиза, — отвечает она. Я киваю головой. Она продолжает: — Она достанет все, что нужно. Вам нужно просто попросить ее.

— Понял. Спасибо.

Открыв толчком дверь в наш общий офис, я останавливаюсь при виде типа, сидевшего в моем кресле за моим чертовым столом. Я бледнею, как покойник. Не терплю людей, вертящихся у моих вещей. Никогда.

— Встань, ты, кусок дерьма, — выдавливаю я, закрыв дверь за спиной.

Мое кресло прокручивается, и на меня смотрит Шон.

— Давно пора, черт подери, — ворчу он, встав и пройдя по комнате. — У нас проблема.

— Проблема какого рода?

— Довольно большая… Оукли делает ход. Я перекинулся словом с Бенедиктом о том, что один из наших постоянных инвесторов немного посматривает на другое игровое поле. Оказалось, что ублюдок пытается заключить сделку с Оукли за нашей спиной.

— Ты издеваешься надо мной?

Шон качает головой.

— Если бы. Выглядит так, будто Оукли запустил руки в большую часть нашего бизнеса. Ему все еще нужна Либби, надо полагать. Словом, у него имеется человек, работающий на него. Если это так, я не буду удивлен. Этот ублюдок настроен против тебя.

Я прерываю его жестом.

— Нарушение условий контракта. Мы предъявим им иск за нарушение соглашения, которое они подписали.

Шон вздыхает.

— Если б это было так просто, друг.

— Продолжай.

Он глубоко вдыхает.

— Он должен работать с кем-то, кого мы знаем. Большинство наших контактов утверждены в сделках с новыми предприятиями, которые не нарушают текущие соглашения. Оукли взял обратный маршрут и даже не дал нам взглянуть на это. Гребаный мудак проложил себе путь вниз по нашему списку партнеров.

Я мигаю несколько раз, отпечатывая слова Шона в мозгах.

— Позвони Бенедикту и разберитесь с этим дерьмом. Мне нужно знать, кто это, и какие у них мотивы, кроме того, чтобы слить меня нахрен.

Я имею в виду, ну серьезно, кого я настолько сильно вывел из себя?

— Я разберусь с этим. Мы разгребем это, парень. Ладно, я полагаю, нам следует так поступить, если мы хотим, чтобы компания пережила эту…

— Засаду, — говорю я, закончив предложение за ним. — «Финансы и Инвестиции» Оукли могут поцеловать меня в зад. Мы обыграем этих ублюдков в их собственной игре. Мы выиграем.

Он кивает.

— Ты все понял.

Он затихает, его внимание фокусируется над моим плечом. Я слышу, как дверь позади меня открывается, и шелестят бумаги. Шон прочищает горло, его глаза удивленно расширяются.

— Л-Либби?

Я вижу, как он проходит по ней взглядом вверх-вниз с изумлением. Я знаю, что не один наслаждаюсь тем, как она изменилась за эти годы. Я позволяю ему это открытое ликование. В следующий раз мой кулак окажется на его лице.

— Шон? — в голосе Либби звучит смущение. — Что ты здесь делаешь?

Он дергает большим пальцем в моем направлении.

— Встречался с боссом.

Либби проходит к своему столу и кладет сверху бумаги.

— Много времени прошло, верно? Я не знала, что ты работал с Алексом, он тебя не упоминал. И долго вы вместе в бизнесе?

— Он нашел меня, когда начал бизнес. С тех пор мы работаем вместе, — отвечает Шон.

Либби поднимает бровь. Она тихо занимает место и включает ноутбук. И она все еще и пары слов мне не сказала.

Чертова абсолютная тишина.

Очевидно, ощутив быстро растущую напряженность в комнате, Шон говорит:

— Ладно, мне пора отваливать. Алекс, я получу тот материал, который тебе нужен. — Он поворачивается к Либби. — Было здорово увидеть тебя снова.

— Да, взаимно, — бурчит она, ее глаза заняты ноутбуком.

— Это было грубо, — говорю я ей, как только Шон уходит.

— Прости?

— Ты обошлась с ним небрежно.

Она качает головой?

— Это не так.

— Что с тобой произошло?

— Ничего.

— Не давай мне односложные ответы. Расскажи мне, — прошу я, сменив тон на более требовательный. — Тебя что-то снедает. И я также не оценил твоего вчерашнего безответного поведения.

— Я звонила тебе.

— И я оставил тебе голосовое сообщение, — возражаю я. — Давай же, Либби. Я знаю, ты можешь лучше. Что происходит?

Ее глаза не отрываются от экрана ноутбука. Как будто она боится на меня взглянуть. Как будто ее глаза могут раскрыть секрет, который она пытается скрыть.

Подойдя к ней, я кладу руку на крышку ноутбука и толкаю ее, чтобы она закрылась.

— Посмотри на меня,— мягко командую я, сидя на краю стола.

Она не может сбежать от меня, хотя и пытается. Я ловлю рукой ее подбородок, когда она пытается отвернуться, и заставляю ее посмотреть в мои глаза. Воздух вокруг нас наэлектризовывается. Взгляд Либби смягчается, и цвет ее глаз становится глубоко аквамариновым. Именно таким, которого я так ждал.

Но, все-таки, было что-то не так, как обычно.

Обычно прекрасный синий мерцает непролитыми слезами. При мне она сдерживается. Я жду, пока она откроется. Нет, я нуждаюсь в том, чтобы она раскрылась, так я смогу работать со своим преимуществом. Самое время перейти на новый уровень.

— Милая, ты можешь поговорить со мной, — бормочу я.

— Я-я не могу. Ты не понимаешь, Алекс.

— Тогда расскажи мне.

— Алекс, — умоляет она.

Отпустив ее подбородок, я опускаю руки. Я больше не могу возиться с этим дерьмом. Я пытаюсь помочь, потому что Либби выглядит такой потерянной, но она не хочет со мной говорить.

— Забудь об этом, — ворчу я, взяв телефон со стола и направляясь к двери.

Решив, что немного свежего воздуха пойдет мне на пользу, я хватаю ручку и открываю дверь. И встречаюсь взглядом с Дэниелом, заходящим в офис. Один его вид заставляет меня усомниться в том, что можно оставлять Либби в офисе одну. Этот ублюдок хочет ее… вне всяких сомнений, он мой соперник.

— П-привет, Дейл, — я слышу, как Либби фыркает позади меня. Заглянув через плечо, я вижу, как она встает из-за стола, прижимая телефон к уху и промакивая салфеткой глаза. Без сомнений, из-за меня и моего дерьмового характера.

Не останавливайся. Что за игру ты затеял?

Мне удается отговорить себя возвращаться в офис, вместо этого я продолжаю идти, пока не оказываюсь прямо перед Дэниелом. Вкрадчивым маленьким выродком, который думает, что у него есть хоть один шанс против меня.

— Она говорит по телефону с братом, — категорично заявляю я, проходя мимо него и направляясь к лифтам в дальнем конце коридора.

Я ухожу недалеко, прежде чем слышу, как он зовет меня:

— У нас встреча через пятнадцать минут с персоналом, работающим дистанционно на выезде. Поучаствуешь?

Моим ответом должно было быть «нет», но я выставляю большой палец в воздух и продолжаю идти. Сохранить хорошее впечатление — это отложилось в моем уме. И учитывая, что Дэниел видел, как я оставил Либби расстроенной в офисе, остаться на хорошем счету просто необходимо.

Я ни на йоту не удивился, когда Келли сообщила в понедельник, что Бенедикт и Шон ждут меня в моем офисе. Это было неизбежно, что они соберутся обсудить план и произошедший в пятницу прокол с Либби.

— Можешь сказать Джеку, чтобы он зашел ко мне после этого? — говорю я Келли, вручив ей стопку папок, на просмотр которых я потратил все выходные. Поскольку вдобавок ко всему, что касается Либби и ее бизнеса, у меня были еще другие соглашения, действующие на данный момент, я должен был распределять свое время соответственно. — Думаю, Элис заскочит сегодня, чтобы взять это. Проследишь, чтобы она его получила? — Я передаю коричневый конверт, в котором лежит чек на эту неделю.

— Вы разве не хотите, чтобы она вас потревожила? — спрашивает Келли, забирая все из моих рук.

— Просто отдай ей конверт, и она может идти, — отвечаю я, толкнув дверь в свой офис и закрыв ее за собой. — Доброго, господа, — приветствую их я, подойдя к своему столу и открывая ноутбук. — Не буду спрашивать, почему вы оба здесь. Меня поймали.

— Верно подмечено, — перехватывает Шон. — Предполагалось, что этого не произойдет…

— Вспомни, с кем ты разговариваешь, — говорю я ему. — Да, я облажался, но это не такое уж большое дело.

Бенедикт напрягается.

— Алекс, это настолько большое дело. Я связался с поверенным Либби этим утром. Оказывается, она обратилась к нему, чтобы аннулировать контракт на основании мошенничества. Она думает, ты обманул ее, и она подписала незаконную сделку.

Подняв бровь, я беру ручку и стучу по краю стола.

— Хорошо, это неожиданно.

Так оно и было.

Я не ожидал, что она попытается разорвать контракт. Я полагал, что несколько дней дадут ей пространство выдохнуть, но теперь ясно, что почва все еще рыхлая.

— Как, черт возьми, она узнала? — спрашивает Шон, закинув ногу на ногу.

— Не важно, — говорю я, махнув рукой.

У меня все еще не было возможности посвятить Шона в ситуацию с Холли и Либби. Возможно, я сделаю это позже, когда Бенедикта не будет поблизости.

— Я получил заявление от поверенного. Кажется, ты позволил себе проговориться девчонке, которая работает на Либби. — Бенедикт откидывается на стуле и прижимает меня взглядом «ты чертов кретин».

Черт.

Ублюдок в курсе.

— Ты переспал с девчонкой и рассказал ей? — Шон широко раскрывает рот. — Где твой здравый смысл?

Они оба вздрагивают, когда я бросаю свою ручку на стол.

— Достаточно. Я сделал ошибку, хорошо? Я не знал, что она работает на Либби. Она была одной из подруг Элис, которую я встретил в доме матери однажды вечером. Мы не спали друг с другом. Фактически, это я сказал ей, куда идти. — Мое дыхание затрудняется и ускоряется, потому что я пытаюсь дать отпор. — Я не мог поверить, когда она пришла на встречу в пятницу. И думаю, она была также удивлена, увидев меня. Она не знала, что мой план касается Либби, потому что я никогда не упоминал ее имени. Это было просто поганое совпадение.

— Такое что, вероятно, мы потеряем сделку, и которое потянет за собой выплату крупной компенсации, — с раздражением в голосе заявляет Шон.

Бенедикт кивает.

— М-м-м…

— Слушайте, это не так уж важно. С этим мы сможем справиться. И я уже начинал раздумывать над этим так или иначе, — пожав плечами, признаюсь я. — Не думаю, что это было верной сделкой для нас.

Шон наклоняется и обвинительно указывает на меня.

— Я знал это, — сообщает он. — Она украла твое мужское эго, так ведь? Вот почему тебя не заботит, если эта сделка провалится? Ты не собирался доводить ее до конца, потому что она держит тебя за яйца. — Он встает и пинает кресло от себя. — Скажи мне, Алекс, потому сейчас это касается не только твоей личной жизни, но и будущего этой компании. Ты спал с ней?

Моя кровь кипит, бурля по всему телу. Мои глаза превращаются в темные жестокие щелочки, и посылаю этот жуткий взгляд через комнату в Шона.

— Держись от меня подальше, — шиплю я через стиснутые зубы.

Мне не стоит этого делать, но ублюдок нажимает на все мои кнопки. Я думаю, что защищен, что бы ни делал с Либби. Но моя защита достаточно и серьезно поколебалась.

— Приму это как утвердительный ответ, — сплевывает Шон. — Мы хотели, чтобы ты за ней поухаживал. Но вместо этого ты слил все случайной девочке, переспал с Либби и потом просто смотрел, как все горит синим пламенем. Тебе плевать, верно? Мы говорим о твоей репутации, Алекс. Что если этот скандал выплывет? Ты представляешь, как непрофессионально это выглядит? У нас хрупкая клиентская база, еще и этот ублюдок Оукли. Не хватало, чтоб ты все испортил. Покончи с этим…

Шон не заканчивает свою небольшую властную речь, потому что я выхожу из-за стола и засвечиваю кулаком ему в челюсть. Я чувствую, как горят суставы, когда моя рука входит в контакт с его лицом. Шон пошатывается назад и падает возле стула. Я приготавливаюсь для второго раунда, когда вижу его взгляд, но Бенедикт быстро встает между нами.

— Ты ничего не знаешь о моих отношениях с Либби. Я не единственный, кто это допустил, но возможно, я ошибся с этой сделкой. Возможно, мне не стоило вмешивать личную жизнь в это, потому что ты прав, я не хочу доводить ее до конца. Есть вещи, похороненные так глубоко в нас, и я думал, что это будет хорошей идеей потратить время на то, чтобы изучить их глубже. — Я запускаю руку в волосы и резко тяну. — Блять! Я просто увидел в этом способ узнать, где все пошло не так, как надо! Я был так близок к разгадке, но теперь вернулся к началу.

Шон вытирает уголок рта тыльной стороной ладони и корчится от вида крови. Это был первый раз, когда я так прикладываю к нему руку. Мы делали подобное в зале, но это было другое. Он знает, что слишком сильно меня зажал.

— Думаю, тебе надо взять пару дней отгула, — предлагает мне Бенедикт. — Просто иди и проветри голову, позволь мне обо всем позаботиться. Я должен провести работу по восстановлению. Будем надеяться, что к тому времени, как ты вернешься, все уляжется, и я смогу ввести тебя в курс того, что будет происходить дальше. — Он видит мою очевидную незаинтересованность в своем предложении и качает головой. — Как твой друг я прошу тебя сделать перерыв, Алекс. Уже и так достаточно. Позволь Шону заняться повседневными делами в течение нескольких дней. Ты все еще можешь проверять почту, если такая есть.

Бенедикт протягивает Шону платок, в который тот сморкается с небольшим количеством крови. На меня нахлынуло чувство вины из-за вреда и разрушительности, которые я принес за несколько дней. Я пытался все контролировать. Предполагалось, что я здесь должен решать вопросы, но я только вызываю их.

Я разваливаюсь.

Последние семь лет тяжелой работы ощутимо идут коту под хвост прямо перед глазами. Все это выглядит так, будто я опять на той самой кухне, сижу за поганым деревянным столом, сжимая конверт и смотря, как Либби выходит в двери. Похороненные глубоко внутри моего сердца чувства взрываются, и я ощущаю этот подавленный разрыв эмоций подобно грузовому составу, несущемуся на меня с огромной скоростью. Это выбивает воздух из легких и почву из-под ног.

— Просто иди и поработай удаленно для общего блага, — отвечает Шон. — Ты и так был здесь всего пару дней в неделю, потому что работал в офисе Либби.

Прошла всего неделя.

Черт.

Я наделал столько вреда в такое короткое время. Какой огромный провал.

— Алекс, иди домой, — снова говорит Бенедикт, когда я не двигаюсь с места. Он дружески хлопает меня по спине, обращая мое внимание на поставленную задачу.

Возможно, он прав, и мне стоит взять отгул. Я не брал перерывы последние семь лет.

Но, с другой стороны, у меня есть еще одно соглашение по трубопроводу, которому нужно мое внимание. Я просто не могу отдать свой бизнес в другие руки.

— Ладно, — в конечном счете бормочу я, закрыв ноутбук и взяв его вместе с телефоном. — Я не беру перерыва из-за соглашения с Харвудом, буду работать удаленно. — Я вижу мгновенное облегчение на лицах обоих и убираю его предупреждением: — Но я хочу знать, что происходит все время, везде. И мне нужны все детали по поводу мудака Оукли.

Я поворачиваюсь к Шону, который все еще прислоняется к стулу.

— Приведи себя в порядок. У тебя много работы на следующие несколько дней.

Шон прочищает горло.

— Понял.

Бенедикт кивает.

— Сделаем так, чтобы ничего не застаивалось.

Выйдя из офиса, я говорю Келли, чтобы она отменила встречи на ближайшие три дня.

— Так Шон главный? — снова спрашивает она меня.

— Он будет в офисе, но я доступен по телефону и электронной почте. Я буду работать дома в течение нескольких дней, поэтому увидимся в четверг утром.

— Тогда увидимся, Алекс, — щебечет Келли, пока я вхожу в лифт, и двери перед ней закрываются.

Прошло двадцать четыре часа.

Один очень долгий день минул с того момента, как я получил последнее письмо от Бенедикта. И уже это вызывало жалость. Он написал мне прошлой ночью, после того, как мы с Элис посмотрели эту по-настоящему омерзительную романтическую комедию, на которой она была зациклена последние несколько лет. Но он не предоставил мне ничего информативного; ничего существенного, чтобы успокоить мой разум.

Я все еще в подвешенном состоянии.

Он еще ввел меня в курс дела, что связался с юрисконсультом Либби в попытке опустить обвинения в мошенничестве, но это, пожалуй, все. Не было ни слова о том, в каком она состоянии, и я ничего не услышал о том ублюдке, который пытался сравнять мой бизнес с землей. И также я ничего не услышал от Шона о том, как продвигаются другие проекты.

Десять вечера поганого вторника. Второй день моей воображаемой удаленной работы, и я полон решимости удариться в панику. Сидя в офисе и барабаня пальцами по столу, я пытаюмь острым взглядом высмотреть в ящике входящих сообщений мелкий блик света.

Но там ничего нет.

Ничего.

Даже спама, сообщившего бы, что мой диск переполнен, или предложения найти мне несколько местных сучек поблизости, отчаянно нуждающихся в трахе. Я в буквальном смысле отщепенец. И это полнейшая хрень.

Я откидываюсь на стуле, закидываю руки на затылок и закрываю глаза. Это длится несколько секунд, поскольку я тут же снова ныряю в свой ящик входящих из-за сигнала нового сообщения.

— Черт, — шепотом проклинаю я на выдохе, когда вижу заголовок, который гласит о неверной продаже ИЦП.

Чертов спам.

Но потом следует новый сигнал. Это сообщение от Бенедикта, продублированное от Шона. Я открываю его и смотрю. Там все еще нет ни слова из лагеря Либби, и мы не стали ближе к поимке ублюдка Оукли. Но есть и положительный момент: это контракт, который мне нужно рассмотреть по другой проходящей сделке. Так, по крайней мере, они что-то делают правильно.

Я хватаю телефон и набираю номер поверенного. Бенедикт отвечает спустя два звонка ярким радостным приветствием.

— Вечера, Алекс, ты уже видел мое письмо?

— Да. И все же оно ни о чем мне не сказало. Ты и правда ничего не слышал? — Мое терпение иссякает. У меня нет времени на дерьмо, которое не является высшим приоритетом.

— Я пытаюсь, Алекс, доверься мне. Я ничего не получаю от Либби или ее юристов за минуту. И Шон занят делом Оукли. У него есть имя, но это все.

— Имя? — плююсь я, вставая со стула. — У тебя есть гребаное имя, и ты ничего не сказал? — Гнев вздымается во мне радиоактивным жаром. — Рассказывай. Мне. Немедленно.

— В общем, — начинает он, явно нервничая, — есть парень по имени Райан Джеймс, который, кажется, возглавляет Oakley Finance и лично посещает эти встречи….

— Ничего, чего не мог бы мне быстро сказать Гугл. Я уже знаю про Райана, — я перебаю его, — Скажи мне что-нибудь стоящее.

Бенедикт прочищает горло.

— У нас есть имя тайного партнера в бизнесе, который не то чтобы тайный, но фактически является ключевым игроком в присвоении наших клиентов. Тебе, вероятно, нужно глубоко вдохнуть, прежде чем я назову его имя.

Моя заинтересованность достигает максимума, и я подхожу к окну, чтобы вглядеться в потемневшее ночное небо.

— Продолжай.

— Дэйл Оукс, — так как ядерная боеголовка остается у меня в голове, Бенедикт успокаивается, — брат Либби.

— Что ты, мать твою, только что сказал? — Я почти дрожу от возбуждения, которое хлынуло в мои вены. Пульс бешено стучит, и я грубо врезаю кулаком по подоконнику. — Скажи, что она не вовлечена в это, Бенедикт. Гребаный честный Иисусе, скажи мне, что она тут не при чем.

Меня окутывают опасения и болезненность.

— Прости, Алекс, — это все, что отвечает Бенедикт, и я сразу понимаю, что мое предположение верно.

— Тащи свою жопу сюда. И Шона вызови, — говорю я, разъединяю звонок и отбрасываю телефон в сторону. Обойдя стол, я хватаю свой кожаный стул и запускаю его так сильно через всю комнату, как только позволяет мой гнев. — Ублюдочный хрен! — реву я, наблюдая, как стул врезается в стену.

На меня накатывает жар. Я близок к тому, чтобы обернуть руки вокруг горла этого сукина сына. Хотелось прибить маленького подонка.

И ее.

Я громко рычу и сгребаю волосы. Жестко оттянув их, я позволяю боли меня отвлечь. Я разъярен и смущен. Мозги перегружены, и было чувство, что я могу самоуничтожиться в любую секунду.

Мне нужно попытаться успокоиться, но я слишком зол, чтобы что-то сделать. Я проворачиваю в голове миллионы вопросов и ответов, пытаясь через туман понять, почему Дэйл жаждет моей крови.

Что он мог бы иметь против бывшего мужа сестры?

Имеется в виду, что я не виделся и не разговаривал с этим типом семь лет. И это не может быть из-за сделки с компанией Либби. Проблемы с Оукли начались за полгода до того, как совершилась сделка с компанией Либби.

Что-то не сходится. Если… До меня доходит, и осознание ударяет меня по лицу. Мудозвон также одержим местью, как и я!

Так и есть.

В смысле, я бы сделал то же самое для Элис, верно? Да. Это и есть логическое объяснение. Ублюдок хочет мою голову на блюде развода. Другой причины нет. Но он точно знает, что это его сестра меня бросила? Или тут есть что-то еще?

Мне нужны ответы и нужны завтра, черт подери. Такое никому с рук не сойдет. Я не приму такого дерьма ни от кого, особенно от хромого на член Дэйла. Этот парень — тощий хвощ. Незначительные полтора метра и около шестидесяти кило. Я сбил бы его с ног на жопу одним мизинцем. Но конечно, используя такой шанс, я бы вел подсчет ударов. И начал бы с того, что протаранил кулаком его хреново горло.

Я услышу сигнал главной двери. Щелкнув на открытие окна камеры на ноутбуке, я вижу Бенедикта, топчущегося снаружи.

— Быстро он, — бормочу я.

Предположительно, он был уже в пути, потому что дорулить через весь Бирмингем, независимо от позднего времени, меньше, чем за десять минут, шансов нет.

Я пропускаю его и ожидаю стука в дверь офиса, который следует несколько минут спустя.

— Войди, — говорю я, наблюдая, как он приоткрывает дверь и берет первый попавшийся вращающийся стул слева от него.

— Как поживаешь? — Он держит одну руку в кармане, второй потирает седеющую бороду.

— А сам как думаешь, как я поживаю? — рявкаю я, возвращаясь к окну.

— Это был шок для нас обоих, но мы хотели подождать подтверждения подозрений, прежде чем говорить тебе. Я, кстати, получил сообщение от контактного лица, когда въезжал на парковку.

Я поворачиваюсь к нему и сияю.

— Как это произошло? Как мы, мать твою, умудрились попасться в его ловушку? Так не пойдет. У меня кровь стынет от того, что мы позволили чему-то такому остаться незамеченным.

— Я понимаю, Алекс. Я тоже зол. Но тут уже ничем не поможешь. Люди не телепаты. Если бы Райан раньше возглавлял компанию, кто бы мог заподозрить тайного партнера, который фактически не был тайным с точки зрения бизнеса? Никто. — Бенедикт опускает руку и кладет ее на свой бок. Он перекатывается на ступнях, его положение становится еще более неудобным.

— Что делать теперь? — Я выгибаю бровь в ожидании нового эпического сногсшибательного мешка дерьма из уст Бенедикта.

Но он безучастно смотрит на меня.

К счастью, снова раздается гудок, и один взгляд на ноутбук сообщает мне, что это Шон. Я впускаю его и жду, когда он к нам присоединится.

Он на несколько секунд высовывает голову из-за двери, чтобы оценить мое настроение.

— Лучше мне пойти домой, да? — спрашивает он, отказываясь от офисного стула.

Я качаю головой и приглашаю его внутрь.

— С этим дерьмом надо разобраться. Возьми себе стул, — бурчу я.

Шон берет стул и ставит его за мной. Он занимает место с другой стороны стола, где сидит Бенедикт, но не я. Я шагаю туда-сюда около стола, пытаясь решить, как поступить дальше.

— Хочешь, внесу противоположное мнение? — спрашивает Бенедикт несколько минут спустя. — Если мы добудем доказательства, то у Либби не будет никаких оснований.

Шон мямлит, что согласен.

— Мне кажется, мы должны что-то сделать. Если она думает, что выйдет сухой из воды, то сильно ошибается.

— Да, но это касается не только Либби, — напоминаю я им, — у нас еще есть Дэйл, также к этому причастный. Мы не можем скинуть всю вину на плечи Либби. Я адски взбешен, но пока не поговорю с ней, не стану делать поспешных выводов.

Оба мужчины смотрят друг на друга, прежде чем повернуться обратно ко мне.

— Ты уверен? — в унисон спрашивают они.

Уверен ли я? Хороший вопрос. Я без понятия.

У меня случались провалы, и сейчас я стараюсь думать как бизнесмен. Много чего находится под угрозой. Моя компания и моя жизнь — главное, что я хотел бы защитить.

— Я хочу, чтобы за ними постоянно следили. С момента, когда они покидают дома утром, до момента, когда возвращаются вечером: я хочу видеть их. Устройте это, — требую я, взглянув на них обоих. — Тут мы должны действовать осторожно. Если у нас не будет доказательств, нам будет нечего предъявить. За ними все время будет следовать наблюдение, и, в конечном счете, мы получим то, что нам нужно. Будет опасно врываться с пушками наголо, после того, как она нас изобличила. Кому они поверят? Точно не нам.

Я оглядываю Шона.

Он корчит рожу, и я понимаю, что он согласен с моим заявлением. Но, зная его, он повел бы нас по неверному пути.

И сейчас решать не ему.

— Шон, парень, я знаю, ты не согласен, но мы должны сделать так, как лучше для компании. Нам лучше затаиться и просчитать наилучший момент для нападения, — говорю я, обогнув стол и похлопав его по плечу.

Он тяжело вздыхает.

— Я просто хочу знать, что этот мудак задумал. Что-то тут нечисто.

— А мы нет? — усмехаюсь я.

— Но ты говорил, что не собираешься доводить это до конца, так или иначе, — возражает Шон.

— Неважно, что я говорил. Первоначальный замысел все еще в силе. И, кроме того, Либби не в курсе, что у меня был взгляд со стороны на этот план, — пренебрежительно отвечаю я.

Бенедикт встает с места.

— Давайте на этом закончим. Алекс, я устрою наблюдение за ними завтра.

Я киваю, Шон тоже поднимается с места.

В течение сорока восьми часов я почти не спал. Я был более чем уставшим и раздраженным, но спать не мог. Я сосредоточился на снимках, которые распечатал и разложил на кофейном столике в гостиной.

Последние несколько дней наблюдатель, которого нанял Бенедикт, присылал мне фотографии в режиме нон-стоп. Я стал одержим: моя жизнь вращалась вокруг ежечасных и-мейлов, что сделало меня полуночным детективом. Я не покидал квартиры, не ходил в офис и не контактировал почти ни с кем, кроме человека, которого я назвал Наблюдателем, и нескольких деловых партнеров, чтобы дела не стояли.

Я превратился в личного сталкера.

Я находился в строгой изоляции.

Фотографии Либби, Дэниела, Дейла и Райана горели в моем мозгу, заражая мысли. Я анализировал каждый их шаг за последние несколько дней.

Когда они покидают дом.

Когда едят и делают покупки.

Люди, с которыми встречаются.

Мой собственный мир подпитывался потребностью знать, где они в любой момент времени. Встречаются ли они друг с другом? Составляют ли новый план нападения?

Ты упустил это, Алекс.

Так и есть. Мое подсознание говорит верно…. Эйс прав. Он считает меня слабаком. Чувак, который позволил всему ускользнуть сквозь пальцы — одному за другим. Все, над чем я работал, распадается в кратчайшие сроки.

Ты позволяешь этим ублюдкам победить. Ты слаб. Бесполезен.

Рухнув на диван, я смотрю на часы на стене. Я сижу со скрещенными ногами в этой позе почти час, и уже подошло время для следующей партии фото. Но я на пределе и могу только подвинуться к ноутбуку.

Во входную дверь звонят.

Схватив телефон, я включаю охранное приложение и приближаю камеру на дверь, ощущая себя слишком уставшим, чтобы вставать. Фильтры настраиваются, и тяжелый вздох слетает с моих губ.

— Алекс, открой эту дверь! — Шон стучит кулаком, пока Бенедикт подозрительно всматривается в камеру, будто видит мою ленивую задницу с того места, где стоит. — Мы знаем, ты там. Заканчивай отшельничать.

Я закатываю глаза и, упершись, выдавливаю себя с места между диваном и журнальным столиком, где я сидел.

Натянув через голову темно-серую толстовку с капюшоном, я впускаю их и киваю в сторону кухни, чтобы пойти попить.

— Давайте быстрее, — кидаю я им, налив стакан холодной воды и поднеся его к губам. Я и не представлял, насколько сильна моя жажда, пока желанные потоки жидкости не устремиляются вниз по моему горлу.

— Дерьмово выглядишь, приятель, — сообщает Шон, отметив мою толстовку с капюшоном и баскетбольные шорты. — Джеффри сказал, ты не покидал это место пару дней. И не похоже, чтобы ты спал. — Он подходит к стойке посреди кухни и садится за барный стул. — Что у нас тут? Мы сказали тебе поработать дома пару дней, что ты и сделал, а потом быстро вернулся к своему и забил на нас на два дня?

— Зачем ты здесь? — Я пожимаю плечами.

— Разобраться с тобой, — отвечает он, указав жестом на разбросанные фотографии на кофейном столике. — Это нездоровая херня. Прошло два дня, а доказательства, которого ты так ждал, не выявилось. Откуда тебе знать, что Либби и правда в это вовлечена?

Я тяжело опускаю стакан на гранитную столешницу.

— А как может быть иначе? — мой тон жестким, и я смущаю его. — У меня есть фото, где она в машине с Дэйлом!

— Я их видел. Ты ни за что не докажешь, что это Либби. Там только и разобрать можно, что это — женщина, — отбивает обратно Шон. — И ты говоришь так, будто это преступление для девушки выходить из дома с братом. Они — семья, Алекс.

— Шон пытается сказать, — перебивает Бенедикт, — что ты не можешь делать поспешных выводов и ждать до последнего, пока что-то, наконец, произойдет.

— Это чушь, — спорит Шон. Он указывает на меня пальцем и смотрит убийственным взглядом. — Где твой боевой настрой? Я не видел тебя с этой стороны с развода. Ты превратился в малодушный кусок дерьма за последнюю неделю. Ты должен надеть обратно свои взрослые девчачьи панталоны и покончить с этим. Ты хочешь знать, имеет ли она к этому отношение? Так пойди и спроси ее, мать твою!

Бенедикт напрягается.

— Шон…

— Следи за своим хреновым тоном, — ворчу я на него, — ты предлагаешь мне пойти и поговорить с ней, будто это наилегчайшая вещь. Вообще-то нет. Как мне подойти к этому?

Шон явно раздраженно вздохает.

— Поверить не могу, что мы обсуждаем это сейчас. — Он протягивает руку ладонью вверх, ударяет тыльной стороной другой руки, чтобы высказать свое мнение. — Алекс, ты должен вытащить голову из задницы. Пойди и встреться с ней, черт возьми. Так ты сможешь двигаться дальше. Так мы все сможем двигаться дальше. Это дерьмо изводит нас всех.

— Теперь это становится глупым… — начинает Бенедикт.

Я опускаю глаза и качаю головой.

— Нет, он прав. Если я хочу знать, то мне нужно противостоять ей. Я все время вел себя как слабак…

Мне нужно это сделать.

Я должен это сделать.

Уверенность просачивается в мои кости.

Сдернув с себя толстовку, я потираю рукой по густой щетине на подбородке, губ касается ухмылка.

— Я знаю этот взгляд. — Шон огибает стойку и похлопает меня по спине. — Мой мальчик выглядит так, будто вернулся в дело. С возвращением, Алекс.

Подвернув рукав, чтобы посмотреть на часы, я вижу, что уже одиннадцать утра. И сегодня пятница. Если я собираюсь сделать шаг, то делать его нужно сегодня. Выходные все испортят.

— Я иду, — бормочу я.

Шон выгибает бровь.

— Ты идешь?

Я киваю и ухожу в спальню переодеться.

Надев светло-серый костюм и бледную голубую рубашку, я поправляю свой галстук перед зеркалом до тех пор, пока не остаюсь им доволен.

— Давай сделаем это, — бормочу я, смахивая пыль с рукавов и возвращаясь в гостиную.

— Почему ты выбрал именно их? — спрашивает Бенедикт, когда я беру несколько фотографий с кофейного столика и запихиваю их в конверт.

— Всегда лучше быть готовым. — Я кладу конверт во внутренний карман пиджака. — Итак, мы едем? — спрашиваю я их.

Прошло две с половиной недели с тех пор, как моя бабушка скончалась, и я старался поддерживать свою семью и быть ей опорой. Мать была эмоционально разбита, сестра ушла в себя, и я остался один на восстановлении фундамента нашей семьи.

Похороны прошли несколько дней назад. Все было на том высочайшем уровне, который только можно купить за деньги, и я не стал бы ничего менять. Площадка до отказа была забита работниками и жителями дома престарелых. Оказывается, моя Гупи была довольно популярна. Элис сообщила мне, что Либби приезжала помочь с организацией похорон, но к тому времени, как я закончил обход гостей, она, кажется, уже уехала.

Пойди разберись.

— Алекс? Хочешь сока? — Элис высовывает голову из-за двери моего кабинета и показывает стакан апельсинового напитка, который выглядит воплощенной мечтой моего пересохшего горла.

— Да, пожалуйста.

Я улыбаюсь, когда она ставит его на подстаканник рядом со мной.

— Ты все еще хранишь это фото? — спрашивает она, указав на свадебную рамку, которую я забрал из комнаты бабушки.

Она хотела ее взять, но я успеваю перехватить прежде и бросаю в ящик стола.

— Ничего серьезного, — бурчу я, пожав плечами. — Просто кое-что из комнаты Гупи.

— Ладно, — говорит она тихо, — оставляю тебя тут. Мы с мамой собираемся посмотреть фильм.

Она закрывает дверь, оставив меня отвечать на рабочую почту.

Сестра с матерью жили у меня последние пару недель, поэтому я мог следить за обеими сразу. Но, как результат, страдала моя работа. И сильно страдала. К счастью, Шон и Бенедикт взяли на себя часть моих обязанностей, но этого было недостаточно. Я никогда ничего не задерживал.

К тому же, это ведь совместный бизнес с Либби и ее компанией. Этот злобный кусок дерьма, ее брат, все еще играл в кости. Меня это раздражало, но я пока не имел ни одной компрометирующей его улики от своего Наблюдателя. Такое чувство, будто Либби и Дэвид не виделись с глазу на глаз тысячу лет, и это приводило меня в жуткое бешенство.

Черт.

Надо заняться своей жизнью.

Она сказала мне в лицо, что не имеет отношения к той маленькой схемке, но я все равно не могу выбросить это из головы. Она была так взволнованна смертью Гупи, а потом увидела фотографию нас двоих, так что я не уверен — вина это, или что еще.

Я связывался с ней пару раз, чтобы это выяснить, но она не ответила на звонки. Идея снова обратиться к ней приходила мне в голову, но я не был уверен, что смогу это сделать. Несомненно, она приложила все усилия, чтобы не оставаться одной. В смысле, ее бывший муж ее преследует! Я бы тоже переживал.

Пэнг.

Мой лэптоп издает сигнал, сообщая о новом письме. Я провожу пальцами по тачпаду и открываю последнее извещение от человека, которого я называю Наблюдателем.

К моему удивлению, много фотографий сегодня не было, поэтому я решаю, что или все исчезли с лица земли, или я плачу этому типу слишком много денег за просиживание задницы.

— Так, что у нас сегодня?

Я открываю первое из четырех фото, и мой взгляд оказывается прикован к стройной женщине, стоящей спиной к камере. Она была миниатюрной, с длинными светлыми волосами, в симпатичном маленьком летнем платье, частично прикрытом джинсовой курточкой.

— Кто это? — бормочу я, увеличивая масштаб.

Она прислонилась к открытой водительской двери компактного Fiat 500, пока Дэйл выжидал на тротуаре в метре или около того.

Его девушка?

Я нетерпеливо щелкаю на следующие два фото, надеясь на фронтальный или боковой снимок, или на что-то, что помогло бы мне идентифицировать личность загадочной блондинки.

Я имею в виду то, что Дэйл выглядел чертовски довольным, значит, у него с ней своего рода связь.

— Ну, давай же, четвертая, — умоляю я, открывая последнее фото.

Я увеличиваю масштаб, пока изображение не заполняет весь экран. И когда это произходит, мой рот широко раскрывается, как от зевка, но на самом деле — от чертова чрезвычайного шока. Глаза оживленно мигают, пока я пытаюсь обработать увиденное.

— Невозможно, — шепчу я, охватывая взглядом миниатюрную блондинку, которая теперь сидела за рулем авто, улыбаясь во весь рот, — невозможно абсо-нахрен-лютно.

Телефон вибрирует на столе, вырвав меня из шока. На дисплее высвечивается имя Шона, и я нетерпеливо принимаю вызов, но говорю не первый.

— Ты можешь в это поверить? — ревет он мне в ухо, — ты в самом деле веришь в то дерьмо, которое видишь? — Я отодвигаю телефон от уха, пока он продолжает разглагольствовать, — прямо под нашими чертовым носами, Алекс. Как мы это пропустили?

Он прав. У меня нет ни одной мысли о том, как нам удалось пропустить такую всеобъемлющую путаницу. Но я больше думаю о том, что части пазла начинают складываться в картинку. Все становится более понятным.

— Ты в машине? — спрашиваю я, закрыв крышку ноутбука и взяв его подмышку.

— Я недалеко от тебя. Хочешь, чтобы я приехал и забрал тебя? — предлагает Шон, когда я встаю с места и направляюсь к двери.

— Я выйду через десять минут. Увидимся. — Я отключаюсь и кладу телефон в карман.

— Куда-то уходишь? — спрашивает Элис, ее глаза устремлены на экран проектора, где я вижу «Реальную Любовь» в миллионный раз, наверное, на этой неделе.

Мама поворачивается и одаривает меня хрупкой улыбкой. Взгляд, причиняющий боль. Но я знаю, что со временем все наладится. Она еще слаба и не смирилась со смертью бабули, и едва покидала квартиру, за исключением организации похорон.

Но это было ожидаемо. В конце концов, моя бабушка была сильной женщиной, которая играла огромную роль в нашем воспитании. Большую часть вечеров после школы мы с Элис проводили в ее доме, пока родители были на работе допоздна. Мы сами создали эту связь, и я был обязан Гупи очень многим. Она многому научила меня еще с малолетства, и я всегда буду признателен ей за помощь, когда наш отец ушел от нас в те далекие годы.

— Я просто пойду прогуляюсь. Я ненадолго. Вы же будете в порядке? Хочешь, возьму что-нибудь на ужин? — Я обнадеживающе улыбаюсь маме, рассчитывая на ответную реакцию, но она не отвечает.

Выражение ее лица все еще испуганное и растерянное.

«Все будет в порядке» — процеживаю я сквозь зубы, пока Элис не видит.

Мама прикрывает глаза и слабо кивает мне.

— Я знаю.

Элис вытягивает шею и смотрит на нас по очереди.

— Что вы знаете? Скажите мне.

— Боже, перестань быть такой любопытной, — передразниваю я ее, высунув язык и выходя из квартиры.

— Как бы не так, неудачник! — кидает она вслед.

Улыбка скользит по моим губам. Несмотря на обстоятельства, мне действительно было приятно, что семья рядом со мной. Это заставило меня понять, насколько я ими пренебрегал в каком-то смысле. Я не проводил с ними достаточно времени. Особенно с бабушкой. Но не в моих силах повернуть время вспять. Я всегда говорил, что они — мой высший приоритет. Настало время привести в действие это заявление, чтобы в этом убедиться.

Вы можете выбирать друзей, но не семью. Эти слова поражали меня до глубины души.

Я припомнил холст, висевший у мамы в гостиной, слова, насмехавшиеся надо мной последние тридцать лет, наказание, возраставшее с каждым взглядом на них.

Мы не идеальны, но мы — семья.

Я ненавидел эту чертову картину, когда был ребенком, но по иронии судьбы только теперь осознал ее важность. Поэтому был полон решимости сделать все правильно.

Всю прошлую неделю от моего частного сыщика приходило все меньше и меньше фотографий. Почти за сорок восемь часов я не получил ничего.

Вообще ничего.

Бенедикт заверил меня, что все на мази, и он свяжется непосредственно с самим Наблюдателем, но меня это не убедило. Какая ирония, что картинки перестали приходить сразу после того, как я уволил Айви. Вне сомнений, она рыдала на плече Дэйла, говорила ему о фотографиях, на которых они вместе. И теперь этот ублюдок, вероятно, нашел способ помешать моему парню выполнять свою работу.

— Мне нужны эти фото, чтобы следить за ней. Позвони этому типу и узнай, какого черта творится? — рявкаю я в телефон Бенедикту.

— Уже занимаюсь, я уже этим занят, — заверяет он меня, но я ощущаю все, что угодно, только не умиротворение. Если Либби спалила слежку, тогда я в дерьме. По крайней мере, сейчас я могу наблюдать за ней издалека. Это неидеальный вариант, и я все еще чувствую себя неудачником, но это все же лучше, чем ничего. — Я сейчас же ему позвоню.

— Дай мне знать, что он скажет.

Я разъединяю звонок, бросив Bluetooth-гарнитуру на стол, и откидываюсь на спинку кресла, закрыв глаза.

Я благодарю глухую тишину вокруг себя.

Впервые за последние три недели моя квартира пуста, потому что мать с сестрой вернулись в свой дом. Это было здорово — жить рядом с ними, но с работой были неполадки. Каждый раз, когда я пытался начать что-то делать, они отвлекали меня своими заботами. Отчасти из-за этого прошлые три недели я старался работать ночами, чтобы хоть как-то руководить бизнесом. Но даже это не помогло мне верховодить персоналом. Я потерял связь со всем, что происходило.

На краешке моего стола повышается стопка отчетов, которые Келли складывает для меня каждый вечер, и я пытаюсь расправиться с ними как можно быстрее, наряду с очередью заказов в электронных письмах.

Услышав звонок телефона, я открываю глаза и наклоняюсь вперед, схватив наушник и закрепив его в ухе.

— Что у тебя? — спрашиваю я Бенедикта.

Он заставляет меня выжидать добрых двадцать секунд, прежде чем сделать вдох и сказать:

— Нашего парня прихлопнули судебным запретом. Больше он не может ошиваться рядом с ними.

— Когда?

— На днях.

— И мне сообщили только сейчас? — кидаю я.

— Он пытался его обойти. Запрет касается только Дейла. Кажется, Либби в него не входит.

Улыбка скользит по моим губам.

— Ох, неужели? Так, это уже интересно. Тогда почему нет новой инфы по ней и Дейлу?

— Наблюдатель сказал, что не хочет испытывать удачу, пока не получится обойти запрет Дейла.

— Чушь какая. Этот ублюдок прохлаждался последние несколько дней. — Я сверяю время, оказывается почти семь вечера. — Спроси его, где она.

— Я сообщу.

Бенедикт разъединяется, и я глубоко выдыхаю. Если бы я хотел, чтобы работа откладывалась, я бы сам ее делал. Я ходил вокруг слишком долго, и теперь существует опасность потерять Либби снова. Разве я могу позволить ей опять уйти из моей жизни? Не думаю, что справлюсь бы с этим.

Пэнг.

Сообщение от Наблюдателя внезапно падает в мой почтовый ящик. Я открываю его и обнаруживаю фото, которого не ожидал. На фото Либби с братом стоят у входа в ресторан, который я немедленно опознаю как местечко в «The Quad».

Окруженный каменной лестницей, которая вела с уличной площадки во внутренний двор с открытой планировкой, «The Quad» был элитной оживленной точкой с кухней высочайшего уровня, неподалеку от здания торгового центра. Это место было хорошо известно щедрыми клиентам и деловой элитой Бирмингема, которые пытались таким образом выделиться или произвести впечатление.

Это как раз рядом с улицей Либби, так что я не удивляюсь, что она была там. Оказаться в высших социальных кругах было ее долгосрочной целью, насколько я ее знал, и теперь, когда у нее было достаточно денег, чтобы исполнить мечту, она вовсю этим пользуется.

— Ладно, Алекс, кажется, сегодня вечером ты отправляешься в «The Quad», — бубню я. Отодвинув назад кресло, я встаю, хватаю пиджак и направляюсь к гаражу.

Обняв Либби, я укладываю ее мягкое теплое тело под себя и утыкаюсь носом в шелковистую гладь ее волос.

— Черт, — бормочу я, ощущая острый укол в лицо.

Либби легко смеется.

— Что ты сделал?

Я провожу ладонью по щеке и ворчу шепотом:

— Глупые заколки.

— Ох, черт, — Либби поднимается на локтях, — я забыла, что они все еще там. Прости, малыш.

Она гладит кончиками пальцев мою кожу, немедленно стирая боль одним своим исцеляющим прикосновением.

Я закрываю глаза и вздыхаю.

— Ты станешь моей погибелью, ты в курсе? Как я смог заполучить самую замечательную девушку в мире?

Либби застенчиво улыбается, и я не могу не прильнуть поцелуем к ее сладким пухлым губкам. Они неотразимы. Я знаю, мне посчастливилось ее заполучить.

Моя жена.

Будущая мать моих детей.

Наша идеальная маленькая семья.

— Не могу дождаться того, как ты будешь носить моего ребенка, — бормочу я, поглаживая ее плоский живот, — это будет самым удивительным моментом в моей жизни — когда ты его родишь.

Либби блаженно вздыхает.

— Я безумно хочу завести семью.

Быстро моргая, я пытаюсь переварить новости. Но они никак не укладываются в моей голове. Я все еще колебаюсь у тонкой грани между отрицанием и реальностью и не уверен в том, что чувствую.

Я потираю челюсть, разгоняя кровь. Все мое тело, кажется, замирает на мгновение. Сердце будто колотится со скоростью миллион миль в час, и я изо всех сил вталкиваю кислород в легкие.

— Беременна? — я произношу это слово с изумлением и оглядываю будто замерзшую Либби. Она испуганно округляет глаза, потому что тоже не может осознать сказанное врачом. — Она беременна? — снова спрашиваю я, чтобы убедиться, что все расслышал правильно.

— Мои поздравления, — сообщает врач с улыбкой. — Срок еще небольшой, но я могу порекомендовать консультацию нашего акушера. По всем данным падение не повредило ребенку, что удивительно. Но я советую сделать осмотр для исключения любых отклонений. — Он набрасывает несколько замечаний в свой отчет и прижимает папку к груди. — Я оставлю Вас. Одна из дежурных медсестер принесет Вам обезболивающее и попросит подписать несколько форм, прежде чем выписать.

Затем он поворачивается и выходитл.

Когда щелчок дверного замка прорезает комнату, я, наконец, рискую взглянуть на Дейла, который качает головой.

— Скажи мне, что он не его? — требует он от Либби, скрючив палец в моем направлении. — Мне плевать, если это результат случайной связи на одну ночь, но, пожалуйста, скажи, что это не его ребенок?

Меня охватывает внезапный приступ тошноты в ожидании ее ответа. В голове проносятся миллионы вопросов за раз. Хотел бы я, чтобы ребенок был моим? Как насчет Дэниела? Она спала с ним? Я сжимаю пальцы в кулак. Этот подонок действительно обрюхатил ее?

— Я была только с Алексом, так что это может быть только его ребенок, — спокойно говорит Либби.

Мы с Дейлом смотрим на нее одновременно, потом я сползаю по стене на пол и издаю хлипкий смешок, потому что шоковое состояние меня подкашивает:

— Так я стану отцом?

— Ты лжешь, — сплевывает Дейл, вздернув подбородок. — Он не может быть отцом. Я не верю тебе, Либби. — Потом он поворачивается ко мне с холодным убийственным взглядом. — Ты снова переспал с моей сестрой, после стольких лет? — Его дыхание тяжелое и прерывистое.

Медленная улыбка косается моих губ, и я не могу скрыть в голосе, как меня это развлекает:

— Она не очень-то сопротивлялась. И не то, чтобы я винил ее за это.

— Алекс! — предупреждающе осекает меня Либби.

Но было поздно. Дейл реагирует моментально и срывается через всю палату ко мне, размахивая кулаками. Он швыряет мне мерзкое оскорбление. Но это все, на что способен этот придурок. Он только болтает и ни хрена не делает. Даже его слабые косые удары ничего мне не сделали, потому что я все их легко блокирую.

— Ты снова и снова заманиваешь мою сестру в ловушки. Ты ублюдок! Я убью тебя за это.

Один удар все же достигает моего лица, я не успеваю его отразить, и губы покрывает металлический привкус крови.

Хватит с него. Я вытираю кровь тыльной стороной ладони и со всей силы отталкиваю Дейла. Он отшатывается назад, его челюсть удивленно отвисает, пока он приходит в себя, чтобы снова кинуться на меня.

Я отскакиваю в сторону и позволяю ему влететь в стену позади с громким треском. Он бесформенной кучей валится на пол, а я самодовольно смотрю на него.

— Мне даже кулаки не понадобились. — Хохочу я, наблюдая, как он опирается на предплечья, явно измотанный после драки.

— Иди к черту, — рычит он.

Я пинаю его по рукам, и Дейл падает лицом в пол.

— Просто осознай, что твоя сестра беременна. Думаешь, ей нужны твои выкрутасы? Вот эта ссора посреди больницы? Повзрослей уже и начни чуть больше уважать людей.

Дейл закашливается, переворачивается на спину и опирается о стену. Лицо его краснеет, но не кровоточит. Он просто перенервничал.

Я слышу, как Либби шевелится на постели и хнычет, глядя на нас. Она смогла сесть, но ей не понравилось то, что она увидела.

— Не желаю видеть ни одного из вас, — кричит она, взглядом перебегая от меня к своему брату и обратно. — Я достаточно взрослая женщина, чтобы на меня не орали. Я приму собственное решение, и от вас оно зависеть не будет, это ясно? — Либби потирает живот, как будто от боли. Этот жест вызывает во мне нехарактерные чувства, и я кидаюсь к кровати.

— Что там? — спрашиваю я, положив руку ей на живот, которую она тут же скидывает. — Тебе больно?

— Просто ушиб.

— Я волнуюсь за тебя.

Мы оба вытаращиваем глаза, потому что удивлены тем, какие слова слетают с моих губ. Либби одаривает меня слабой улыбкой, дав знать, что ценит мое беспокойство.

— Все хорошо, Алекс. Не волнуйся.

Но я не успокаиваюсь. Вне зависимости от ее слов во мне нарастают страх и возрастающая потребность защищать ее и нашего ребенка.

Ребенок…

Я все еще поражаюсь тому, что узнал сегодня вечером.

Обнаружив, что у Либби был выкидыш, который подтолкнул ее к разводу, я испытал адскую боль и был готов признать свое поражение. Но сейчас, после всего, я ощущал, будто получил второй шанс, о котором так просил. Я получил возможность попробовать все исправить и быть рядом в этот раз. Но я не был уверен, что это именно то, что мне следует сделать.

Она носит моего ребенка. Думаю, это станет хорошим поводом оставить прошлое позади. Но не знаю, смогу ли. Во мне все противоречит.

Сердце сжимается в груди, но я этого не замечаю. Я не готов принять решение прямо сейчас. Первым делом нужно было выписать Либби.

— Скоро придет медсестра с выпиской, — я бросаю поспешный взгляд на Дейла и поворачиваюсь опять к Либби. — Как ты смотришь на то, чтобы поехать ко мне и отдохнуть?

— Даже не думай, мать твою, — рявкает Дейл, уперев руку в стену, — она поедет со мной и точка. Ей нужно признаться родителям, чем она была занята последние несколько месяцев. — Он поднимает голову. — Как, черт возьми, мы должны рассказать им об этом ребенке? Они взбесятся.

— Ты как мелкая псина с костью. — Вздыхаю я и выгибаю бровь. — Ты собрался спорить со всем, что я говорю?

Дейл обоходит кровать с другой стороны и берет сестру за руку.

— Позволь мне забрать тебя домой к маме. Мы позаботимся о тебе, Либби, и поможем принять решение об этом ребенке.

— Я его оставлю, если это то, что ты подразумевал, — выдает она, выдернув свою руку из его хватки. — Это не твое дело, Дейл.

— Идем домой, и позже мы это обсудим.

Моя кровь вскипает.

— Черта с два она уедет к тебе домой, — бормочу я, понизив голос. — Либби, ты едешь домой со мной. Только так.

— Я не позволю…

— А не пошел бы ты, а?

— Вам обоим следовало бы заткнуться, — требует Либби, когда в палату заглянула медсестра.

— Может, мне вернуться позже? — спрашивает та, безошибочно уловив напряжение в комнате.

Мы все поворачиваемся к ней, и она медленно краснеет.

— Нет, все в порядке. — Либби зовет медсестру в комнату и улыбается. — Они оба хотят за мной присматривать, но вместо этого я поеду к себе домой.

— Я не…

— Ты не…

Мы с Дейлом сыпаем возражениями, пока медсестра просто улыбается и подает Либби формы на подпись. Потом она берет планшет и сннимает монитор с ее руки.

— Я скоро вернусь с Вашим лекарством. Большая удача, что повреждения поверхностные, и Вы можете идти домой. Я видела людей, пролежавших гораздо дольше.

— Спасибо. — Кивает Либби. — У вас есть что-нибудь, что я могла бы надеть? Врачи порезали мою одежду в реанимации.

— У меня в машине твой спортивный костюм. Я сейчас принесу. — Дейл покидает палату вслед за медсестрой, и я остаюсь наедине с Либби.

Она скидывает одеяло и свешивает ноги с кровати. Либби одета в бледный больничный халат мятного цвета, завязанный на спине. Через просвет открывается изгиб позвоночника, и это единственное, на что я бросаю беглый взгляд, прежде чем подать ей руку и помочь устоять на нетвердых ногах.

Либби перемещает большую часть веса на меня, и я ощущаю, как она слаба. Ее лицо искажает подлинная боль, которую она ощущает с каждым шагом, и это полностью убеждает меня в том, что со мной она домой не поедет.

— Может, еще раз подумаешь над моим предложением? Не только ради себя, но и ребенка?

Либби встряхивает головой и указывает на раковину:

— Я хочу вымыть руки.

— Это значит нет?

— Да.

— Да, ты останешься?

— Нет. — Она вздыхает. — Прекрати издеваться, Алекс.

— Но что насчет ребенка?

Ребенок. Я поверить не могу, что буду отцом. Все представляется нереальным.

— Никак не могу поверить во все это, в то, что я, возможно, стану отцом, — признаюсь я.

— У нас был незащищенный секс, Алекс, и я говорила тебе, что больше ни с кем не спала. Там нет никаких возможно. Ты будешь отцом.

— Тогда само собой разумеется, что я хочу удостовериться, что вы оба в порядке. Ты не можешь обвинять меня в том, что я пытаюсь сделать все правильно. Позволь мне позаботиться о тебе, Либби. — Я надеюсь уговорить ее, пока она не передумала.

— Он или она будет в порядке. Не волнуйся, пожалуйста. Я знаю, что сейчас ты чувствуешь себя виноватым.

Ее слова походят на пощечину, и я вздрагиваю:

— Ауч!

Она краснеет, когда осознает, что сказала.

— Алекс, я не то имела в виду.

— Именно это.

— Ну, хорошо, — кивает она, — может и так, самую малость. Но не тебе меня винить, верно? И ты не можешь ждать от меня, чтобы я отмотала назад прошлые семь лет, которые мы были врозь. Это не сработает.

И она права.

Я не буду предпринимать ничего радикального в ближайшее время. Нам обоим нужно время, чтобы все обдумать и решить, куда двигаться, потому что мои прежние причины были эгоистичными. Тогда я хотел только бросить ее, потому что так было легче всего. Но сейчас у нас есть кое-кто еще, о ком мы должны думать. И этот маленький человек требует более обстоятельных размышлений о будущем, нежели пятиминутное решение.

Я не знаю, как чувствует это Либби, и хочет ли она дать нам шанс, но я готовлюсь посвятить этому все свое время, если она согласится. Я в курсе, что поначалу это не будет полноценными любовью и радостью, а только терпением и пониманием. Но иногда я, и правда, скучал по прошлому.

Некоторым вещам нужно время. И это не та вещь, которую стоит расхлебывать преждевременно.

— Я понимаю, — говорю я Либби, обнимая ее за талию и помогая вернуться в постель.

Она присаживается на край кровати, когда Дейл возвращается со спортивной сумкой в руках. Он роется внутри, вытягивает тонкий топ для йоги и такие же леггинсы и кладет их на кровать.

— Помочь тебе одеться? — Я замечаю, как она смотрит на одежду и не делает попыток двинуться, поэтому надеюсь свести к минимуму ее боль.

— Не думаю, что это уместно. Я позову медсестру, — бубнит Дейл, направляясь к двери.

— Да твою ж мать, — я испускаю гневное проклятие, выдохнув и округлив глаза на этого идиота.

Он просто напрашивается!

— Успокойся, — мягко бормочет Либби, высвободив руку из халата. — Подай мне топ, пожалуйста, — просит она, кивнув позади себя, потому что я не видел, что этот мудак сложил все там.

Я потягиваюсь и хватаю топ.

— Вот, — говорю я, растянув его руками и надевая на Либби. — Теперь просунь руку здесь. — Я сдвигаю больничный халат с другой руки, и оно падает ей на талию, обнажив грудь. Но я никак на это не реагирую.

Либби, напротив, заливается глубоким румянцем, когда просовывает вторую руку в топ, и нежно смотрит на меня, прикрывая грудь тканью.

Я знаю, что она ожидает от меня определенного рода реакции, но осознанно этому сопротивляюсь. Она красива, как и всегда, и ее брат прав. Любой вольный намек неуместен в ее текущем состоянии.

— Давай я уберу это, чтобы надеть леггинсы, — говорю я, собрав скомканный больничный халат и бросив его на кровать. — Можешь поднять ногу?

Либби выполняет просьбу и поднимает ногу. На ней только трусики и тонкий топ для йоги, и это представляет собой все, чему я должен сопротивляться, чтобы не начать воображать.

— Другую ногу, пожалуйста. — Я подхватываю ее лодыжку, и Либби послушно поднимает ее, взглядом буравя дыру в моей макушке, потому что она отслеживает любое мое движение. Я натягиваю леггинсы так высоко, как могу, раз уж Либби сидит, и предлагаю поддержать ее, пока она сделает остальное. Однако, как только она сгибается, чтобы схватиться за пояс, ее лицо искажает гримаса.

— Я здесь, — говорю я, опустившись перед ней на колени.

Она кладет руки мне на плечи, чтобы поймать опору, пока я натягиваю леггинсы, но фактически я на уровне ее лобка.

Черт.

Не самое умное мое деяние, но я пытаюсь посмеяться над ситуацией, когда она садится обратно на кровать.

— Я как-то больше привык их снимать, а не надевать. — Хихикаю я.

— Боюсь представить, сколько их было за эти годы, — размышляет Либби. — Думаю, долго ты его в штанах не удерживал.

И тут настроение падает.

Я не имею права выиграть.

— Ты и правда хочешь, чтоб я солгал и сказал, что оставался чистеньким все семь лет, надеясь, что мы снова столкнемся друг с другом, и не знаю… проведем одну ночь, после которой ты забеременеешь? Не смеши меня, Либби.

Она изображает озадаченность, и я улавливаю ее дерзкую улыбку, спрятавшуюся за ладонью. Миг был краток, но достаточен, чтобы осветить комнату на долю секунды.

— Мы можем идти? — спрашивает она, с тоской оглядываясь на дверь. Ее брат так и не возвращается, и нет ничего, что остановило бы ее. — Можем встретить Дейла в холле, если он застрял на посту медсестер или еще что?

— Ладно. — Я бросаю остальные вещи в спортивную сумку, закидываю ее на плечо и подхватываю Либби за талию, помогая идти.

Мы проходим в зал и тут же обнаруживаем Дейла, зависшего на посту медсестер, там, где и говорила Либби. Он держит бумажный пакетик с таблетками, ради которых любезно улыбается и флиртует с медсестрой по другую сторону приемной. Дейл не замечает нас, пока мы не проходим мимо, и я не выхватываю таблетки их его рук.

— Гребаный Cкотт, — бурчу я, склонив голову. — Вот поэтому я и не хочу отпускать тебя с ним. Он делает только то, что хочет.

Автоматические двери открываются перед нами, и мы выходим на парковку. Я вспоминаю, что моя машина не здесь, но, к счастью, таксист как раз высаживает кого-то, и мы садимся следом. Дейл подходит спустя пару минут и заглядывает в окно такси.

— Выходи. — Он водит желваками на Либби.

Я качаю головой от ее имени, запераю дверь и сообщаю ему жестко одними губами:

— Ступай нахер.

— Либби, вылезай из такси, — ревет он, хлопая рукой по окну.

— Можем двигать, друг, — говорю я таксисту. — От этого психопата у меня мозг взрывается.

— Как скажете, босс. Куда едем? — спрашивает он, когда мы трогаемся прочь от больницы.

Честно говоря, не знаю, сколько нахожусь в отключке, но когда просыпаюсь, то понимаю, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Это между нами ощущается, как в старые времена. Просто быть вместе, не заботясь ни о чем на свете или, по крайней мере, до того момента, пока мне не придется собираться на работу.

Именно тогда, по словам Либби, иллюзия разрушилась. Когда моя работа стала вмешиваться в нашу жизнь. И когда это, в конечном итоге, разрушило нашу жизнь.

Но я не идеален. Учитывая мои стандарты и запросы, знаю, что даже не смогу достигнуть того совершенства, которого жажду. Откровенно говоря, я даже не думаю, что кто-то может.

— М-м-м...

Либби шевелится во сне и прижимается ко мне, ее ноги естественно переплетаются с моими.

Мне, вероятно, стоило бы оттолкнуть ее, но я этого не делаю. Вместо этого я улыбаюсь тому, как она мурлычет напротив, и тому, как ее манящая мягкая кожа обволакивает мое тело, словно гидрокостюм. Ее рука тянется через мой голый торс и обхватывает мое предплечье.

Прямо сейчас я в раю.

Эта женщина заполняет пустоту в моей груди, которая была полой долгое время. Но я знаю, что это только фантазия, и как только она проснется, все будет позабыто. Мы практически заклятые враги, которым предназначено иметь отношения, которые включаются и выключаются. В одну минуту все между нами ощущается великолепно, а в следующую — мы вспоминаем, что нас разделяет.

— Алекс...

Либби начинает бормотать во сне, ее лицо искажено от того, что она видит во сне. Она стонет и отпускает меня, откатываясь на другой край кровати, забирая с собой большую часть пододеяльника.

— Тогда иди на работу, — ворчит она себе под нос прежде, чем ее тихий храп наполняет комнату.

Мои губы дергаются от досады и удовольствия. Даже во сне она все еще злится.

— Либби, — бормочу я, потянувшись и поглаживая ее плечо. — Ты голодна? — Я понимаю, что она беременна и ничего не ела после ресторана прошлым вечером. Ей нужно думать о ребенке и следить за тем, чтобы есть достаточно. — Либби? — снова зову я, но она не просыпается, поэтому я все равно вылезаю из постели и направляюсь на кухню.

Открыв холодильник, я достаю фруктовый салат и кладу несколько кусочков на тарелку. Закончив, я кладу пару кусочков хлеба в тостер и наливаю ей стакан апельсинового сока.

— Что ты делаешь? — слышу я бурчание.

Крутанувшись на месте с не намазанным тостом в руке, я вижу Либби, прислонившуюся к стойке и потирающую глаза. Она замечает тост у меня в руке и ее глаза загораются.

— Я умираю с голоду, — говорит она, забирая его у меня. Она кладет тост на тарелку, хватает нож и начинает намазывать тост маслом. — Сок тоже для меня?

Она не дожидается ответа и берет стакан в другую руку, и направляется к дивану.

Я несколько раз моргаю, рот медленно открывается. Никогда не видел эту ее сторону... никогда. И мне, вроде как, нравится. Она говорила, что больше не собирается мириться с моим дерьмом, и не соврала.

— И тебе доброе утро, — говорю я через комнату, когда она располагается и включает телевизор. — И не волнуйся, я наполню новый стакан сока и поджарю еще тост.

— Изумительно. — Она машет стаканом с соком в знак признательности. — Пока ты там, захвати миску с фруктами.

Мой придирчивый ответ выходит полным сарказма:

— Что-то еще?

Она не отвечает.

Буквально... игнорирует меня.

Открывая холодильник, я убеждаюсь, что веду себя шумно, наполняя второй стакан соком и намазывая свой уже остывший тост. Но я не голоден. По факту, я нахожу все эту шараду чертовски забавной.

— Могу я присесть? — Я указываю на ее распростертое на моем диване тело и измазанные маслом руки, которые она продолжает вытирать о леггинсы. — Может, в следующий раз тебе стоит взять тарелку, — говорю я, отмечая кучу крошек, рассыпанных на ее майке.

Либби смотрит вниз и приподнимает бровь.

— Легко исправить, — отвечает она, вставая и трясясь и отряхивая руками грудь, сбрасывая крошки на пол и снова садясь на место.

— Ладно... — Я делаю глубокий вдох и ставлю тарелку со стаканом на кофейный столик. Как бы забавно это ни было, крошки меня просто взбесили. — Что происходит, Либби?

— Я в порядке.

Я указываю на бардак.

— Это не ты. Мне с трудом верится, что ты внезапно прониклась отношением «мне насрать» без причины.

Она вздыхает.

— Я хреновая в такого рода вещах.

— Каких вещах?

Она спускает ноги с дивана и садится прямо, но ее лицо перекашивает от боли, когда она так делает.

— Я пыталась тебя разозлить. Только так ты позволишь мне уйти.

— Это сработало.

— Знаю. — Она гордо улыбается. Выражение твоего лица было типичным. — Я знала, что ты взорвешься, когда я встала и отряхнула крошки на пол. — Она вдруг хватается за живот и глубоко вздыхает. — Чувствую себя, как будто этим утром меня избили. Сейчас даже дышать больно.

— И поэтому ты остаешься здесь, — бурчу я, скользя по дивану и садясь рядом с ней. — Ни за что я не позволю тебе вернуться домой к нему, чтобы он мог убедить тебя сделать аборт.

Ее глаза расширяются.

— Я бы никогда этого не сделала.

— Понимаю. Просто у меня в голове есть это сомнение. Я уже потерял с тобой одного ребенка и не готов потерять еще одного. Хочу убедиться, что у тебя есть все, в чем ты нуждаешься во время беременности, и я могу быть уверен в этом, пока ты здесь.

— Я... Я не останусь до родов, Алекс.

Она останется, но я ничего не говорю. Я ее напугаю, если скажу, что планирую продержать ее здесь на протяжении всей беременности. Я много думал с тех пор, как узнал о ребенке и есть только один путь узнать, сработает ли этот второй шанс, если мы будем рядом друг с другом. Так что, боюсь, она застряла со мной на какое-то время или пока я не решу, сработает ли это.

— Обещаю, что не останусь здесь, Алекс.

Тон ее голос звучит как предупреждение, которое я отбрасываю легким взмахом руки.

— Раз ты так говоришь, — отвечаю я, полон намерения отыскать все причины оставить ее здесь. — Ты собираешься записаться на прием к акушерке?

— Сделаю через минуту. Мой телефон в тренировочной сумке, а мне слишком комфортно, чтобы двигаться.

Она вытягивает руки над головой, из-за чего майка поднимается выше живота.

Мой взгляд прикован к обнаженной плоти. Я жажду ее, член пульсирует в пижамных штанах. Но я знаю лучше. Мы можем стать ближе, но нам не стоит спать вместе. Это только усложнит наши чувства.

— Пойду проверю электронную почту. Оставлю тебя, чтобы ты позвонила акушерке. Если тебе что-то понадобится, позови, — говорю я, забирая с кофейного столика свой тост и сок и направляясь в кабинет.

Мне нужно убраться подальше, пока я не набросился на нее.

Сегодня понедельник.

Я снова сплю, как взбудораженный идиот, и, полагаю, выгляжу как дерьмо. Но, опять же, чего от меня ожидать, если у меня беременная бывшая жена, которая не отвечает на мои звонки?

Либби как будто размахивает морковкой, которую убирает тут же, как только я приближаюсь. Я не скрывал своих чувств по поводу своего желания, чтобы у нас все получилось, но у меня такое чувство, что мной игрались, что не очень хорошо.

Я привык быть игроком, а не тем, кого обманывают. Вся эта ситуация нова для меня. У меня нет ни грамма контроля в ней, и я уверен, что Либби точно знает об этом факте. Она держит меня в плену, ожидая принятия ею собственного решения. Но я не знаю, как долго еще смогу продержаться. Слишком много всего для восприятия до того, как я полностью сдамся.

Очевидно, я не усадил ее и не разложил по полочкам, как хочу, чтобы мы снова были вместе, но я, теоретически, сделал все остальное. Она была бы бестолковой, если бы не поняла моих намеков. А что касается того, что я звонил ей ежедневно последние две недели с того момента, когда она покинула мою квартиру... она должна чувствовать, что я мужчина на охоте. Жаль, что моя жертва не хочет быть пойманной.

Даже мой следопыт не смог выследить Либби. Она как будто испарилась. Он ждал возле ее офиса, но там она не появлялась, что подводит мой подозрительный ум к сумасшествию.

Что, если она во мне нуждается?

Но мы же говорим о Либби. Она любит свою собственную компанию, поэтому уверен, что в этот раз она наслаждается процессом выздоровления. Я только надеюсь, что она впустит меня вместо того, чтобы вышвырнуть. В конце концов, это наш ребенок, не только ее.

Взяв телефон, я набираю номер и жду гудков, но их нет. Меня снова отправляет на ее голосовую почту, и я бросаю телефон на стол, продолжая ходить туда-сюда по кабинету.

Я, нахрен, схожу с ума.

Она ввергает меня в чертово безумие.

Я даже не знаю, куда обратиться. Нет ни единого шанса, что ее братец-членосос обеспокоится тем, чтобы дать мне ее адрес, так что я не трачу время зря. И мой Следопыт не даст мне его, несмотря на то, сколько денег я в него вкинул. Кажется, конфиденциальность вступает в игру только тогда, когда вы отказываетесь от их услуг и хотите разыскать кого-то самостоятельно.

Но я должен как можно скорее добраться до нее.

— Хмм... Даниель? — Над моей головой загорается лампочка, и меня настигает тот момент открытия, которого я ждал, а затем — решительная улыбка, освещающая мое лицо. — Келли, я ухожу, — говорю я, пролетая мимо ее стола и прямиком в двери еще до того, как у нее появится шанс ответить.

В рекордное время я запрыгиваю в машину и выезжаю с парковки со скоростью света. На самом деле, у меня не заняло много времени добраться до офиса Либби, и, прежде, чем понимаю это, я уже приближаюсь к двум девушкам за большой белой стойкой ресепшен и требую встречи с Даниэлем.

— Мистер Томас занят, — повторяет девушка, пристально глядя на меня. Она не отступает, и это производит на меня впечатление. Я почти ожидал, что она сдастся после третий попытки моих приставаний. Но она не сдалась.

— Хорошо, когда он освободится? — Я нетерпеливо стучу пальцами по столу.

Она грубо отвечает:

— Завтра.

— Так у него сегодня совсем нет свободного времени?

— Нет, Мистер Льюис.

Она вздыхает, когда из-за угла показывается Даниель, с чашкой кофе в одной руке и пачкой документов — в другой. Выражение искреннего удивления появляется на его лице.

— Алекс? Какого дьявола ты тут делаешь? — спрашивает он, направляясь прямиком ко мне. — Ты в курсе судебного запрета, верно? Мне кажется, тебе не стоит здесь находиться. И, кстати, Элизабет сейчас нет здесь.

Я поднимаю вверх два пальца.

— Дай мне только пару минут своего времени.

— Не уверен, что это уместно...

— Пожалуйста, — снова прошу я.

Господи, я уже практически умоляю. Я официально достиг нового уровня. Ни разу за последние семь лет я не опускался до того. чтобы практически умолять кого-то встретиться со мной. Обычно это так не работает.

— Две минуты, — соглашается Даниель, направляясь к своему кабинету со мной, следующему сразу за ним. Он ставит кофе и кладет бумаги на стол, затем поворачивается ко мне, держа руки на бедрах. — Чем могу помочь, Алекс?

— Скажи мне, где Элизабет.

— Дома.

— Какой там адрес?

Даниель поднимает бровь.

— Боюсь, я не могу тебе сказать. Будет неправильно для меня назвать тебе ее адрес.

Я стискиваю зубы и выдавливаю следующую фразу со всей вежливостью, на которую способен.

— Послушай, Даниель. Я понял, что ты к ней чувствуешь, и твое желание защитить ее, но послушай, когда я говорю тебе, что между вами ничего не произойдет.

Он ухмыляется.

— С чего ты взял?

— Потому что она беременна, — твердо заявляю я. — И носит она моего ребенка.

Он тупо пялится на меня несколько секунд, прежде чем выдавить из себя:

— Беременна?

Я киваю.

— Да. И я не мог с ней связаться последние две недели, теперь волнуюсь. Мне нужно знать, что она в порядке.

— Твой ребенок? — медленно повторяет он.

— Да.

Он качает головой.

— Не понимаю.

— Ладно, — говорю я, потянувшись в пиджак за кошельком. Доставая его, я показываю ему наше старое фото, которое я так и не смог выбросить. Это маленький снимок, по размеру подходящий, чтобы хранить его в кошельке, сделанный на свадьбе друзей через шесть месяцев после того, как мы начали встречаться.

Даниель берет фото и изучает его вблизи прежде, чем повернуться ко мне с неверием во взгляде.

— Я предположил, что фамилия была случайностью. Очевидно, я ошибался.

— Либби не хотела огласки, — признаюсь я, наконец, способный назвать ее тем именем, которое предпочитаю. — Когда она узнала, что это я инвестирую, стало предельно ясно, что наши личные жизни должны быть разделены. Она не хотела, чтобы люди узнали о разводе.

— Я понятия не имел, что вы двое знакомы.

— Что ж, так и есть. Думаю, мы проделали хорошую работу, скрывая это, но теперь все снова всплывает на поверхность, так что я уверен все и так узнают.

Даниель переступает с ноги на ногу.

— Раз уж она беременна твоим ребенком, означает ли это прекращение судебного запрета?

— Не совсем. Я все еще работаю над этим... Или работал, пока она не перестала отвечать на мои звонки, — говорю я в надежде возродить в нем лучшие побуждения. — Все, в чем я нуждаюсь, — ее адрес, чтобы я мог убедиться, что она в порядке.

Несмотря на конфликт, читаемый в его глазах, сломать его не занимает много времени.

— Ладно, — говорит он, хватая бумажку для записей и царапая на ней адрес. — Но только потому, что я тоже волнуюсь. Она носа не казала в офис на протяжении двух недель, и вся связь была только по электронной почте.

Забирая листочек, я легонько стучу его по спине с благодарностью и возвращаюсь к машине. У меня ее адрес, так что спрятаться ей негде.

— Либби, я иду за тобой, — бубню я, вбивая ее адрес в навигатор.

Поднимая снимок, Либби щурится и внимательно изучает его. Она так внимательно всматривается в изображение, что мне становится очень смешно, когда я наблюдаю за ней.

— Дорогая, ты там ничего не увидишь, — говорю я, поглаживая прохладные диванные подушки рядом с собой. — Присядь и оставь ребенка в покое.

— Но я хочу знать, — хнычет она, крутя изображение в руках. — Почему ты сказал, что не хочешь узнать пол? Это так несправедливо. Я ведь правда хотела узнать его.

Покачав головой, я встаю и обвиваю руками ее талию, оставляя нежный быстрый поцелуй на ее губах.

— А я не хочу. И если мы оба не будем знать, кого ждем, ни один из нас не сможет проболтаться другому.

— Но я хотела бы составить планы и определиться с цветом. Никакого чертового желтого или белого.

Посмеиваясь, я еще раз целую ее в губы.

— Пусть это будет сюрприз. И ты все еще можешь выбирать цвет. В мире есть не только голубой и розовый. Мысли нестандартно.

— Но...

— Мы не станем выяснять пол, Либби. — Мои руки перемещаются от ее талии к попке, и я притягиваю ее ближе, чувствуя небольшую выпуклость, прижимающуюся к моим бедрам. — И точка.

Дерзко подняв подбородок, она с угрозой смотрит на меня.

— Я потрачу кучу денег на обычные вещи, а потом, как только мы узнаем пол, я пойду и спущу еще кучу денег на мальчишеские или девчачьи штучки.

— Милая, можешь тратить столько гребаных денег, сколько твоей душе угодно. Это не важно. Угроза обобрать меня до нитки не заставит меня сесть в машину и помчаться обратно к женщине, которая делала узи, с требованием рассказать пол нашего ребенка, — со смехом говорю я. — Все в твоих руках, трать хоть все. Лимит не ограничен.

Либби толкает меня в грудь, тем самым увеличивая расстояние между нами, и скрещивает руки на груди.

— Ничего смешного.

— Хорошо, как еще можно порадовать тебя?

— Я хочу спроектировать детскую в твоей квартире.

— Договорились, — говорю я, пожимая плечами. — Делай все, что хочешь. Ты думала о детской здесь? — Я мастерски умею менять тему разговора.

— Я выбрала мебель.

Улыбаюсь и киваю, как делал на протяжении всей этой беременности, решив, что гораздо легче согласиться с женщиной, подверженной влиянию гормонов, чем пытаться с ней спорить.

Хотя сегодня во время узи мне пришлось озвучить свою точку зрения.

Нам предложили узнать пол, но я отказался за нас обоих, чтобы в великий день это стало для нас сюрпризом. Мы с Либби уже обсуждали эту тему в машине, и она знала, насколько решительно я настроен, но все же пыталась переубедить меня во время процедура.

Я не отступлюсь. Это единственное, касаемо этой беременности, что я контролирую. Остальное я вверил Либби, чтобы занять ее, пока я наблюдаю за расширением ее бизнеса.

И, к счастью, ребенок и все, что с ним связано, похоже, занимают все ее мысли и время, так что она не докучает меня расспросами о ходе переезда. Особенно сейчас, когда судебный процесс завершен, и у меня появился контроль над тем, чего я пытаюсь добиться.

Во время первого узи все между нами изменилось. В тот момент, когда мы увидели на экране ребенка и жизнь, которую создали вместе, буквально за наносекунду мир стал другим. Тогда мы поняли, что делаем все правильно, и все это ради нашего маленького ребенка.

Хотя надо сказать, что до сканирования, даже, несмотря на то, что мы обсуждали желание заставить все работать, и у нас была возможность разобраться в наших чувствах, Либби все еще сомневалась насчет нас. Она не откажется от судебного процесса, пока не почувствует, что все будет хорошо, как было, когда она держала в руках это маленькое изображение.

Сейчас мы на сроке двадцать недель и планируем будущее. Мы по-прежнему живем отдельно, но каждую ночь нас можно увидеть то у меня, то у нее. Мы двигаемся медленно, пытаясь снова восстановить доверие.

— Ты думал об имени? — спрашивает Либби, нежно обнимая свой живот. — Я знаю, тебе не понравились те варианты, которые я предложила на прошлой неделе.

— Думал насчёт парочки.

Она воодушевлена.

— Расскажи.

— Ну, мне нравится имя Оскар для мальчика и Матильда для девочки. — Только произношу имена, как на лице Либби появляется гримаса, и я смеюсь. — Это значит нет, правда?

— Не то чтобы они мне не нравились. Просто я придумала парочку новых.

— Точно... — Я мысленно готовлюсь. Мне не понравилось ни одно из имён, которые она предлагала в течение последних недель, но посмотрим.

— Мальчик — Оливер, девочка — Сиена, — говорит она.

На самом деле они не плохи. Я просто немного обижен, что выбрал их не сам, так что никак не реагирую на ее слова, лишь обыденно пожимаю плечами.

— Полагаю, вполне нормально.

— Тебе не нравится? — Она кажется задетой.

Я закатываю глаза и вздыхаю.

— А как насчет того, чтобы после рождения ребенка бросить монетку? Орел — мы выбираем мое имя, решка — твоё?

Либби поджимает губы.

— Полагаю, это кажется справедливым.

— Так и есть. А теперь, может, пойдёшь и соберёшься?

— Зачем?

Кладя руки ей на плечи, я веду Либби к лестнице.

— Сегодня среда.

— Да...

— Сегодня свидание, — напоминаю я ей с мягким смешком. — То, что мы сегодня были на осмотре, не означает, что тебе надо забить на мой вечер среды. А теперь пойди и переоденься для ужина, хорошо? — Я целомудренно целую ее в шею и похлопываю по попке, чтобы она пошевелилась, прежде чем откинуться на спинку кресла в гостиной.

Либби с любопытством смотрит на меня, когда я опускаю детский каталог, который вынужден был листать весь день, и улыбаюсь ей.

— Почему ты выглядишь таким счастливым? — фыркает она, кивая на стопку каталогов на кофейном столике. — Тебе надо просмотреть ещё те три.

— Не могу больше смотреть на детскую одежду, — вздрагиваю я. — Мне уже хватит.

На ее лице написана грусть.

— А я думала, это было весело?

— Так и было... примерно час.

Но учитывая, что я листал каталоги примерно три с половиной часа, теперь я не могу даже смотреть на детскую одежду.

Но, по крайней мере, я убил время и не разболтал секрет. Я впечатлён тем, что мне удалось не проболтаться.

— Больше никаких каталогов. В любом случае, нам уже пора, — говорю я, беря Либби за руки и медленно поднимая ее с дивана. Теперь ее живот огромный, и в тридцать семь недель она продолжает жаловаться на боль в пояснице и на то, что ей тяжело носить ребенка. Это, плюс продолжающиеся головные боли, означают, что я бегаю, как полоумный, пытаясь осчастливить ее.

Либби поднимается и кладёт руку мне на грудь.

— Куда мы идём? Ты ничего не говорил об этом.

Я касаюсь указательным пальцем кончика ее носа и нежно улыбаюсь.

— Это сюрприз.

Ее лицо загорается.

— Сюрприз? — легкомысленно спрашивает она. — Что за сюрприз?

— Либби.

— Ладно, я иду, — надув губы, соглашается она и, переваливаясь, направляется в коридор, чтобы надеть какие-нибудь шлепки на свои опухшие ноги.

Я кладу руку ей на поясницу и нежно похлопываю ее по спине, когда она слегка наклоняется, чтобы поднять сумку с пола.

— Тебе понравится.

— Не дразни меня.

— Что? — Смеюсь я, надевая на босую ногу серые топ-сайдеры или лоферы для вождения, как называет их Либби. — Скоро все узнаешь.

— Отлично. — Она берет мой пиджак с перил на лестнице и передает его мне. — Надень его сегодня, — говорит она, глядя на мои приталенные темно-синие брюки, которые она закатала внизу. Еще на мне белая рубашка на пуговицах.

Наряд совсем не похож на мои обычные безупречные костюмы-тройки, но я стараюсь выглядеть более дерзко, и Либби настаивает, что у меня получается. Как, например, сегодня. Я позволил ей одеть меня так, будто собираюсь на матч по поло в высшее общество, где буду есть маленькие бутерброды с огурцом в форме треугольников и пить чай со льдом, подняв при этом мизинец.

Помни, это для твоего же душевного спокойствия. Она беременна.

Я все время говорю себе, что после этих долгих девяти месяцев верну себе контроль. И я, черт возьми, не могу дождаться этого момента.

Точно вам говорю.

Три года спустя...

серия фильмов ужасов

обычай устраивать вечеринку для будущей матери и праздновать рождение будущего ребёнка