Резкий толчок. Под ногами лязгнуло и заскрежетало. А потом — тишина. Мертвая. Тишина всегда кажется мертвой в первые секунды, когда глохнет трамвай или троллейбус.

Я терпеливо наблюдала, как водитель вышел из кабины, обошел троллейбус, подергал рога. Ждала, что сейчас он залезет обратно, послышится электрический гул и мы двинемся вперед.

Вместо этого двери в середине и в конце салона отворились. «Уважаемые пассажиры, по техническим причинам троллейбус дальше не идет, прошу покинуть салон».

Я ругнулась в сердцах. Половина одиннадцатого вечера. Предпоследний рейс. Следующий через сорок минут. А телефон сел еще до репетиции, и, как назло, ни у меня, ни у ребят не оказалось с собой зарядника.

Такси не вызвать. Попросить кондуктора позвонить? Один взгляд на совдеповскую морду кирпичом отбил желание обратиться за помощью. Топать пешком восемь остановок? Дойду за столько же, сколько ждать следующий рейс. Хорошо, что на ногах не шпильки, а удобные кроссовки.

Закинула за спину рюкзачок, по привычке втянула живот, зашагала вперед по маршруту троллейбуса. Через десять минут даже улучшилось настроение. На смену раздражению пришел азарт. Планы нарушились — что ж, будем играть по новым правилам!

Тишина, луна, теплая безветренная погода. Прогулка пешком — классная физическая разминка! Захотелось запеть — как будто и не выложилась полностью на репетиции. Музыка всегда и везде была моим неразлучным спутником, но в такие моменты — спонтанные, непредвиденные — вдохновение вспыхивало особенно ярко.

В голове заиграл бодрый энергичный мотив. Приду домой, наиграю на фортепьяно и запишу. Может, на завтрашней репетиции у нашего джаз-ансамбля родится новая композиция.

Увлеченная внутренней мелодией, я забыла обо всем на свете. Район, знакомый с детства, считался благополучным. Приключений на пятую точку я не ждала, расслабилась. Зря.

Когда за спиной зашуршали шаги, поначалу я не встревожилась.

— Подруга, закурить дашь?

Обернулась. В нескольких метрах шли трое парней не самого культурного вида. В свете фонарей на физиономиях играли неприятные ухмылки.

Вдохновение мгновенно исчезло. В предчувствии проблем паршиво засосало под ложечкой. Вот надо же было так утратить бдительность, распеться едва ли не вслух!

Постаралась взять себя в руки, а ситуацию — под контроль. Улыбнулась как можно непринужденнее.

— Ребят, сорри, не балуюсь. Здоровье, все дела.

Умничать не стала — пусть за свою примут. Быстрее отстанут. Но не прокатило.

— Здоровье бережешь, небось рожать собираешься? Мож, прям щас заделаем детишек, а? Сочная цыпочка! Давай, детка, сними тряпки! Покажи, что под ними!

Ну все, попала. Вежливо отшутиться, мирно разойтись — дохлый номер. Не стала и пробовать. Рванула с места наутек с воплями «Пожар, горим!» — пока отморозки не подошли ближе. Они аж опешили, как шустро я дала деру и как громко заорала. Это дало мне фору.

Бежала изо всех сил и благодарила все высшие силы за привычку одеваться удобно, по-спортивному, везде, кроме сцены. Вот весело сейчас было бы удирать от этого отребья на шпильках и в узкой юбке.

Я надеялась — увидев мою скорость, гопники быстро отстанут. Тем более орала я во всю мощь профессионально поставленного голоса. Кто-нибудь непременно услышит и придет на помощь. Как бы не так.

На улице ни души, а вслед несся топот тяжелых подошв по асфальту и выкрики: «А ну, стой!» Припустила еще быстрее, хоть думала, быстрее уже нет сил.

Ох, мамочки! Вот вам и безопасный район! Никогда в жизни больше не пойду здесь пешком ночью! Если эту ночь переживу.

Я бежала и бежала, теряя силы и дыхание. Преследователи не отставали.

Впереди показался высокий забор из чугунных прутьев. Один прут слегка согнут, и в заборе образовалась небольшая дыра. Худышка вроде меня протиснется, а здоровенный жлоб — нет. Правда, они могут перебраться через забор — но это дольше, и я получу еще фору.

Деваться некуда — на улице глухо и безлюдно, отморозки не отстают, бежать по прямой все труднее. За забором — заброшенный чугунолитейный завод, где я не раз лазила с компанией в детстве. Там можно спрятаться или запутать следы.

Нырнула меж прутьев. Оглянулась наскоро. Гопники остановились, обсуждая громко и с матом, как перелезть через забор. Больше время не теряла — повернулась и побежала прочь. С другого края должна быть еще одна дырка, через которую мелкие шалопаи и пробирались сюда.

Собралась рвануть туда — но тут за спиной вновь раздались голоса преследователей. Недолго они справлялись с забором. Что за настырные выродки! Я бросилась внутрь здания. В лабиринтах цехов оторваться легче, чем на открытом пространстве.

Сквозь разбитые окна проникал лунный свет. Казалось, не я бежала, а огромные помещения, полные пыли и шлака, проносились навстречу. Топот и мат опять настигали меня. Я даже не смотрела, куда несусь. Страх того, что отморозки со мной сделают, если догонят, подхлестывал нещадно.

Сердце стучало как бешеное, дыхание стало перехватывать. Вдруг потемнело в глазах. Сознание помутнело. Я почувствовала, что теряю координацию и вот-вот упаду.

Что со мной? Стресс, страх, неимоверно быстрый бег — тяжелая нагрузка. Но я молодая, здоровая, спортивная. Этого недостаточно, чтобы так подкосить меня.

Остановилась. Приложила руку к груди. Странно. Я бежала так, что сейчас пульс должен стучать и греметь в ушах. Но дыхание было ровным, будто я шла расслабленным вальяжным шагом. Голосов за спиной не слышно. Похоже, оторвалась от подонков. Есть пара секунд оглядеться и прикинуть, как отсюда выбраться.

Цех, где я очутилась, выглядел необычно. Не квадратное помещение, а вытянутое, с покатым сводчатым потолком. Стены и пол — не цементные, а из грубой каменной кладки. Больше похоже на катакомбы из исторических фильмов, чем на советский завод. Или на старинный замок.

В конце этого длинного туннеля брезжил свет. Вот это и вовсе непонятно. Откуда освещение в заброшенном здании, где нет электричества? И вообще, свет больше походил на дневной, чем на электрический.

Я пошла вперед, молясь не встретить своих «приятелей» гопничков. Чем ближе подходила, тем ярче сияло снаружи — как будто солнце светило прямо в дверной проем… А ведь на улице почти ночь.

С опаской высунулась наружу. В глаза ударило солнце. Я зажмурилась, а потом поднесла к лицу ладони и приоткрыла глаза сквозь растопыренные пальцы.

Больше никаких сомнений — на улице полдень, а солнце светит в глаза. Но как такое может быть? Я упала в обморок, провалялась всю ночь и только что пришла в себя? Не помнила, как очнулась и встала, мне только показалось, что я бежала и бежала, не останавливаясь?

Да, видимо, так и есть. Вот почему сердце билось так спокойно. Я лежала, а не бежала. Слава богу, гопники меня не нашли и утопали ни с чем. Теперь можно спокойно вернуться домой. И сразу в больницу — не дай бог, сотрясение. Вечером опять репетиция, я должна быть в форме. И больше никаких троллейбусов — сразу вызову такси.

С такими мыслями я сделала два шага вперед, отняв ладонь от лица. И с криком отшатнулась назад. Еще шаг — и я рухнула бы с высоты метров тридцать. Откуда она взялась на двухэтажном заводе, подумать не успела. Небо закрыла огромная тень, что-то царапнуло по плечу, а потом опрокинуло навзничь.

Пронзительный нечеловеческий визг оглушил, едва не разорвав перепонки. Тень, сбившая меня с ног, пронеслась мимо, развернулась… и я увидела жуткую морду настоящего чудовища. За мордой — черное, блестящее, будто лакированное тело, похожее на конский круп, но только с огромными перепончатыми крыльями.

Мой тембр и певческая стилистика больше всего напоминали Эллу Фицджеральд. Но звуки, которые я издала, увидев черное крылатое чудище, вытянула бы только Мария Каллас… если бы вдруг запела в манере Ольги Кормухиной.[1]

Монстр прянул ушами, втянул шею и зашипел. И тут я поняла, что наделала. Он ведь сам визжал точно так же. И теперь, наверно, принял меня за соперника, посягнувшего на его территорию.

В ужасе я поползла назад, прочь от жуткой уродливой морды. Подо мной что-то треснуло и расползлось. Вместо удобных джинсов на мне откуда-то взялось платье из тончайшего шелка. И оно не выдержало трения о грубый каменный пол. Последнее, что я могла сейчас сделать, — заморочиться над этой несуразностью.

Чудище приземлилось на пол. Сделало шаг ко мне, и еще. Еле удержалась, чтобы опять не завопить. Пыталась отползти дальше от него — тщетно. А потом оно вдруг согнуло переднее ноги и опустилось на колени.

Не успела обалдеть, как с него спешился мужчина. И вперился в меня таким же жутким и яростным взглядом, как у его леденящей душу лошадки. В панике я и не заметила, что у монстра есть всадник. Зато теперь не увидеть его было сложно.

Высоченный, широкоплечий, по пояс обнажен. От тяжелого дыхания грудь вздымалась, упругие мускулы перекатывались под блестящей на солнце кожей. А дышал он тяжело от злости — таким гневным и разъяренным был его взгляд. Ярко-синие глаза сверкали, как острия джедайских клинков. Готовые пронзить меня насквозь. Копна густых светло-русых волос в солнечных лучах отливала золотом.

В иное время, в иных обстоятельствах я бы потонула в восторгах, разглядывая такой совершенный образчик мужской красоты. Сейчас никакая красота меня, мягко говоря, не трогала.

— Кто ты и зачем вылезла сюда, когда я выгуливаю своего илано? — рассерженно спросил этот брутальный красавец звучным раскатистым баритоном.

В голове молнией прорезались встречные вопросы. Куда — сюда? Какого илано? Кто он сам и что это за зверь? И да — куда я вылезла?

Я не вымолвила ни слова. Слишком непонятной была ситуация. И опасной. Неосторожными необдуманными речами я легко могла подставить себя. Но молчание тоже могло быть опасным.

— Говори! — напирал атлетичный блондин.

Его глаза, словно лазерные лучи, обшаривали мое тело, как намеченную жертву из оптического прицела. Но к желанию разорвать в клочья досадную помеху примешалось и другое… хорошо знакомое мне по сцене и мужским взглядам.

Тут до меня, наконец, дошло, что я не в плотных джинсах, а в тонюсеньких шелковых тряпочках! Лежу на боку, а они порвались и задрались вплоть до самого белья… Белья?

К стыду и панике я вдруг осознала, что белья-то на мне и не было. Этот блондин видел не просто задравшееся платье. Он видел все!

Я задрыгала ногами, пытаясь подняться. Результат вышел плачевный. Я была обута в подобие греческих сандалий, но по бокам у них торчали странные отростки вроде шпор. Из-за них я никак не могла упереть подошвы в пол.

Прекратила дрыгаться, одернула юбку. То есть то, что от нее осталось. Не ахти какая защита от алчного взгляда синих глаз. Ткань платья была не просто тонкой, а прозрачной. На бедрах и груди — узкие подкладки из хлопка, скрывающие самое интимное. А вот ложбинку меж грудей глубокий вырез выставлял на всеобщее обозрение. Ну а поскольку я еще валялась на боку, все это съехало набекрень, и мои усилия привести себя в пристойный вид выглядели комично.

Блондин даже не пытался отвести лазерный взгляд. Наоборот — направлял его на самые-самые неприличные места, которые никак не получалось от него укрыть.

Огонь залил лицо, расползся на шею, грудь и руки. Вот, значит, каково это — сгорать от стыда.

— Я жду.

Чтоб тебя! Ждет он. Кто его вообще воспитывал? Так бесцеремонно пялиться на упавшую девушку, которую сам же и уронил! Мог бы помочь или хотя бы отвернуться!

Как бы то ни было, отмалчиваться дальше становилось опасно. Промямлила самое нейтральное, что пришло в голову:

— Простите… Я не знала, что вы выгуливаете своего илано.

— Не знала?

От ярости у блондина чуть пар из ушей не повалил.

— Я гощу в замке лорда Вальдера третий день и каждое утро выгуливаю илано в это время! Как ты могла не знать? Кто ты вообще такая, забери тебя хейос?

У меня затряслись поджилки. Губы тоже задрожали. Зрелище то еще. Полураздетая девица, трясущаяся от страха. Можно больше ничего не говорить. Будет дальше напирать — грохнусь в обморок. И понаблюдаю, что будет происходить. Лишь бы не скинул с этой стены.

Тянуть время оказалось верным выходом. Пока я в ужасе трепетала перед властным господином, нависавшим сверху надо мной, беспомощной и почти голой, к стене подлетел еще один крылатый монстр. Такой же жуткий и пугающий, но меньше размерами и светлее оттенком.

На этот раз я сразу разглядела всадника. Точнее, всадницу. Немолодая женщина в кожаных штанах и жакете смерила меня уничижительным взглядом, а затем обратилась к мужчине. Взгляд ее при этом стал приветливым, едва ли не заискивающим.

— Милорд Леон, простите мою падчерицу. Эта нахалка и грубиянка никого не слушает. За что едва не поплатилась жизнью. Рианна, попроси у милорда прощения и возвращайся к себе!

На последних словах она снова смотрела на меня, будто испепелить желала. Но мне было плевать на ее взгляд и презрение. Рианна — обратилась она ко мне. И назвала падчерицей. Почему?

Меня звали Юлией, и никаких мачех у меня отродясь не было. Хоть я и росла без матери. Папа не женился повторно, и ни одна из его подруг не назвала бы себя моей мачехой. Что за бред творится вокруг? Куда я угодила?

В шоке и прострации я пыталась хоть как-то понять происходящее. Тем временем красавчик-блонди — «милорд Леон», если верить моей самозваной мачехе, — обратил свой пышущий гневом взор на нее.

— У лорда Вальдера есть еще одна дочь? И почему он не поставил меня в известность? Почему в отбор заявлены только ваши дочери, леди Шилла?

Настала очередь этой летающей амазонки трепетать и сжиматься от страха под убийственным взглядом атлета.

— Но, милорд… Ее мать — та самая Дайна. Вы ведь знаете эту ужасную историю. Мой муж расторг брак с ней, но пощадил ребенка. Однако девушка с подобной наследственностью не стоит вашего внимания.

В ответ блондин прошипел так, что его апокалиптическая коняга могла позавидовать.

— Не стоит, леди Шилла? Вы считаете, хоть одна девка из вашей долины стоит моего внимания? Включая ваших дочерей! Будь моя воля, я послал бы к демонам хейоса этот отбор, и ноги моей не было бы на вашей паскудной земле. Но его величество слушает, что напевает ему в уши придворный маг. Этот дерьмовый колдунишка увидел в своих трижды проклятых зеркалах, что я должен жениться на женщине с кровью хозяек Гемайской долины. Король пошел на поводу, издал указ об отборе невест в ваших дерьмовых краях. И я, верный слуга короны, обязан подчиниться. Так что и ваши разлюбезные дочурки, и ваша бестолковая падчерица — забери хейос всех трех! — будут участвовать в отборе. Как и остальные тринадцать девиц из вашей треклятой долины. И мне плевать, кто из них победит! Придворный маг затеял отбор, ему и морочиться. А я заделаю ребенка той, кого выберет этот шарлатан, и дальше пусть он творит с этим отродьем, что пожелает. Я исполню долг верноподданного и буду свободен от обязательств.

Мою «мачеху» перекорежило от оскорбительной тирады Леона. Но, как истинная леди, она мгновенно овладела собой.

— Все мы верные подданные его величества. Государь приказывает, мы повинуемся. Если такова воля его величества и самого милорда, мой муж подготовит Рианну к участию в отборе. Но и вы, и лорд придворный маг зря потратите на нее время. В замке лорда Вальдера ходят слухи, что Дайна пыталась приучить дочь к своим омерзительным ритуалам. Маги не нашли в ребенке следов порчи… но все знают, что печать хейоса может проявиться в любой момент. Такая супруга и мать нежелательна для рода наместника. Кроме того, у Рианны отвратительные манеры и воспитание. Даже без дурной крови она не сумела бы пройти отбор.

— Манеры? Воспитание? Если кому и есть до них дело, только чванливым клушам вроде вас, леди Шилла! Невесту будут выбирать за магические способности, потому что придворному магу плевать на ее воспитание. С ее наследственностью и печатью он тоже разберется сам. А мне плевать, которая из шестнадцати девок пройдет отбор. А потому подготовьте эту вместе с вашими чадами. Я заберу их к себе во дворец сегодня же вечером. Хватит, сыт по горло вашим равнинным гостеприимством!

С этими словами Леон резко шагнул к своему драконоподобному коню, вспрыгнул в седло, еще раз смерил женщину уничижительным взглядом.

— А если вы, леди Шилла, еще раз посмеете высказываться в моем присутствии, что желательно, а что нет роду наместника, останетесь без языка.

Он дернул поводья. Зверь взметнулся в воздух по дуге и скрылся из глаз на обратной стороне этого непонятного строения — замка?

Женщина по имени Шилла, считавшая меня своей падчерицей, проводила его злобным взглядом. Похоже, этот милорд Леон, кем бы он ни был, не слишком-то дорожил ее женской симпатией. Ну почему так случается в жизни — за голливудской мордашкой и телом Аполлона скрывается вульгарный, злобствующий мужлан?

Тут Шилла обратила внимание на меня, и мне тут же стало не до мужчин и вселенской несправедливости.

— Шлюха! — выплюнула она. — Добилась своего? Надеялась подвернуться на глаза наместнику? Соблазнить своими жалкими прелестями, чтобы он взял тебя на отбор? Еще и тряпки надела — в таких даже куртизанкам стыдно показаться на людях. В вещах своей мамаши-шлюхи нашла? Только она бы и не постыдилась такое напялить!

Что несет эта истеричка? Что вообще происходит?

— Собирай барахло и готовься к отъезду, как Леон и приказал, — продолжала шипеть эта дамочка-змея. — Надеюсь, ты убедилась, что соблазнить его не получится. Ему плевать и на тебя, и на всех невест на отборе. Не знаю, о чем ты думала. Впрочем, такая тупица, как ты, не умеет ничего просчитывать. Делает то, что взбредет в пустую голову. Одно учти, деточка. Если думаешь обойти Кенну или Алис, простись с этой мыслью сразу! Ты ничего не стоишь. А будешь вставлять нам палки в колеса, я сумею сквитаться с тобой, мразь!

Она развернула крылатого коня и исчезла из глаз, опустившись вниз. Я осталась одна на этой то ли крыше, то ли широченном парапете. Теперь мне надо было выбраться отсюда и готовиться к отъезду, о котором говорили эти двое. Почему я должна к нему готовиться, чего от меня хотят и за кого принимают — оставалось за пределами понимания.

Я еще раз опустила глаза на бесстыже оголенную грудь. Шилла, какая ни есть мерзкая вздорная баба, права. В таком наряде даже куртизанки постыдятся расхаживать. Я бы не надела такое даже на выступление, хотя сценический гардероб у меня был разнообразным, откровенных нарядов там хватало. Но не настолько.

Странное чувство постигло меня, когда я разглядывала себя. Что случилось с кожей? Я регулярно посещала солярий, а в летнее время обожала валяться на пляже. Откуда у меня такая бледная кожа вместо загорелой? Форма груди тоже была отличной от того, что я привыкла видеть.

Да что же происходит, черт возьми? Что со мной творится? Откуда эти странные люди, которые говорят о непонятных вещах и называют меня не моим именем? Откуда взялось чудовище илано? А главное, что с моим телом?

От напряжения мозг был готов взорваться. Зеркало. Мне срочно нужно зеркало. Надо посмотреть, на что я похожа.

Тут из темного арочного проема на парапет вышел старик, всплеснул руками:

— Леди Рианна, что ж вы так! Заставили матушку и батюшку поволноваться! Миледи велела проводить вас в опочивальню, чтобы по дороге еще чего не случилось.

Проводить? Прекрасно. То, что доктор прописал. Я-то понятия не имела, в какую опочивальню мне надо проследовать. И есть ли она вообще. А в опочивальне точно будет зеркало.

Старик завел меня в тот самый «цех», из которого я вышла на парапет прямо под ноги илано милорда Леона. Оттуда мы вышли в другое помещение — просторный зал с высокими стрельчатыми окнами. Сомнений не осталось — я в каком-то средневековом замке. Кроме этого, не прояснилось ничего.

Мы шли по залам и коридорам, и я ошеломленно озиралась по сторонам. Навстречу то и дело попадались люди. Некоторые не обращали внимания, некоторые почтительно кланялись мне. Другие, роскошно одетые, с высокомерными физиономиями, мерили презрительным взглядом и фыркали.

Да уж, чего еще ждать в такой одежде. Или дело не в ней… а во мне самой? Может, пройди я мимо в комбинезоне, наглухо застегнутом на все пуговицы, на меня смотрели бы точно так же?

Старик остановился у невысокой и узкой двери.

— На обед не выходите, леди Рианна. Скажу кухарке — пусть отправит еду вам в спальню. Лорд наместник в сильном гневе… И леди Шилла.

На имени мачехи он понизил тон, и я поняла, что ее гнев чреват для меня куда большими последствиями. Молча кивнула. Говорить вслух, не разобравшись в происходящем, стоило как можно реже. Да и меня слишком трясло от всего пережитого. Горло пересохло, слова не шли на язык.

Старик открыл дверь, жестом предложил войти. Я повиновалась. Огляделась по сторонам в поисках зеркала. Найдя, бегом подскочила, взглянула в свое отражение…

Сердце пропустило удар. Все время, пока я шла по замку в сопровождении старика, я подспудно ожидала увидеть то, что сейчас предстало моим глазам. Но от этого шок не стал меньше. Кровь схлынула с лица, руки и ноги похолодели. Из амальгамы с легким голубоватым оттенком на меня с чужого лица смотрели чужие глаза.

Я попятилась назад. Прочь от зеркала, которое показывало мне картину, способную свести с ума. Чужое лицо. Чужое тело. Чужой… мир? Со своими нравами, порядками и тварями вроде илано?

Как такое могло случиться? И что с моим настоящим телом? Осталось на заброшенном заводе? Лежит без чувств, в коме? А рядом шастают похотливые отморозки.

От этой мысли стало дурно. Ведь если я внезапно угодила в чужое тело… Точно так же в любой момент могла вернуться в свое. В каком виде, в каком состоянии оно окажется? Изнасиловано, изуродовано тремя маньяками? Или… еще хуже?

Что, если они догнали меня, дали по голове или придушили? Если мое тело на Земле мертво, а сознание переместилось сюда, в тело Рианны?

Я рухнула в кресло, не в силах больше стоять на трясущихся ногах. Нет. Совершенно точно — нет! Я не совсем потеряла рассудок и прекрасно помню, что по заводу шла на своих двоих, целая и относительно невредимая. Испуганная — но живая!

Какой прок, если сейчас я буду сидеть тут и рассусоливать, что случилось с моим телом на Земле? Я могу защитить его отсюда? Могу сказать — хочу обратно! — и вернуться? Да ни черта! Никто меня не спросил, хочу ли попасть в тело Рианны. Никто не вернет на Землю по щучьему велению, по моему хотению.

Мне надо выжить здесь и сейчас, в этом теле и в этом мире. Про который даже не знаю, как он называется. Зато прекрасно поняла: выжить здесь — та еще задачка! Один илано чего стоит. Прямо кадр из фильма ужасов. А с Леоном и Шиллой в придачу — уже полноценный сценарий.

Ну а сама Рианна? Тоже темная лошадка. Что там шипела Шилла о ее матери? Она приучала дочь к омерзительным ритуалам. Отец расторг брак, а ребенка — ПОЩАДИЛ! Что же это за ритуалы такие, что ребенка пришлось не любить, а пощадить? И что такое — печать хейоса?

Представляю, какой была ее жизнь в отцовском доме. С такой славой и с такой мачехой. Золушка, как есть Золушка! Неудивительно, что она любой ценой захотела попасть на бал… то есть на отбор, куда ее не пускала мачеха.

Феи-крестной у нее не было, пришлось колдовать самой. Надеть откровенное платье и подвернуться на глаза прекрасному принцу на белом коне. То есть мерзкому хаму на жуткой зверюге.

Этот Леон… грубиян и пугающий тип со своим чудищем илано. Наверное, его злость и грубость отчасти можно понять. Мужчины ненавидят, когда им что-то навязывают, тем более — женитьбу. Вот я ни капли не завидовала той, кто выиграет этот отбор, на ком Леон отыграется за королевское принуждение.

А вот Рианну это не остановило. Неужели она всерьез рассчитывала ему приглянуться? Или просто пошла ва-банк от безысходности, пан или пропал? Судя по всему, она не ждала, что может быть хуже.

Шилла тоже ничуть не беспокоилась, мечтая урвать место супруги для одной из своих дочерей. Или обеих? Мало ли какие тут нравы, вдруг и многоженство в норме?

И главный вопрос — как теперь быть мне? В отбор хотела попасть Рианна, а попала я. И что мне с этим делать?

Думай, Юлька, думай. Тебя занесло не куда-нибудь, а в магический мир. А значит… тут могут быть средства, ритуалы, заклинания, черт знает что еще, чтобы управлять переселением душ. И вернуть меня обратно!

И где лучше всего искать?

На отбор невест приедет придворный маг — наверняка самый сильный маг этой страны. Невест будут испытывать магически. Наконец, отбор будет проходить во дворце наместника — там должна быть обширная библиотека. Разобьюсь в лепешку, но получу к ней доступ. Надеюсь, я смогу читать на местном языке, раз понимаю речь и разговариваю.

Жаль, что Леон так спешил. Возможно, здесь, в замке отца Рианны, я тоже нашла бы что-то полезное. Но сюда я всегда смогу вернуться — раз уж отец однажды «пощадил» свою дочь. А пока — отбору быть.

В финал рваться не буду. Титул наместницы нужен мне как козе баян. Моя задача — как можно дольше продержаться во дворце Леона рядом с придворным магом. А значит, буду изображать кандидатку, полную рвения. Пока не раздобуду нужную мне информацию.

Так-то легче. Какая-никакая цель. Где наша не пропадала! Хотелось бы сказать — и не из таких передряг выбирались! — но нет. Из таких — не выбирались. Но это еще не значит, что не выберемся.

Ну а раз цель поставлена, можно продвигаться к ней мелкими шажочками. Чтобы разобраться в мире, куда меня занесло, надо для начала разобраться в том, что меня окружает.

Я оглядела опочивальню Рианны. Маленькая, темная. Окошко совсем крошечное, на такой высоте, что достать можно только на цыпочках. Девушку явно держали в черном теле. Чьими стараниями — думать не надо. Такая стерва, как Шилла, наверняка превратила в ад жизнь нелюбимой падчерицы.

Кое-где виднелись попытки внести хоть какой-то уют в эту мрачную каморку. Искусная вышивка на кресле и подушках, кровать заботливо укрыта покрывалом в цветочек. Интересно, Рианна шила все это своими руками?

Я начала подмерзать в тонком платье. Надо переодеться и переобуться во что-то менее откровенное и более теплое. Местное подобие гардероба стояло рядом с кроватью Рианны. Открыла, навскидку вытащила кое-что из содержимого, разложила на кровати.

Вкус моей предшественницы был весьма эклектичен. Откровенные, чтобы не сказать — сексуальные наряды соседствовали с наглухо закрытыми платьями из плотной ткани. Одно из таких я и отобрала себе. Достала сапожки из ткани, похожей на замшу, с низким отворотом, переобулась.

С ножками Рианне повезло — стройные, с грациозными щиколотками, узкими изящными стопами не больше тридцать седьмого размера. Я подошла к зеркалу, чтобы внимательнее разглядеть все остальное, что мне досталось от нее.

Смотреть на себя и видеть совершенно не то, к чему привыкла за всю свою жизнь, было странно и непривычно. Поначалу я так и норовила отвести взгляд, словно подглядываю за чужим человеком. Отбросила это ощущение и пристально всмотрелась в отражение. Надо же знать, что видят другие, когда смотрят на меня.

Мы оказались довольно похожи — среднего роста, тонкие в кости. Грудь — небольшая и упругая. Узкая талия и плоский живот, бедра неполные, но довольно соблазнительные на мужской взгляд.

Длинная шея, лицо — чуть удлиненное, с высоким лбом и миловидно скругленным подбородком. Русые волосы обрамляют лицо с четко очерченными скулами и спускаются до талии. Тонкий прямой нос почти идеальной формы. Огромные, на пол-лица глаза изумительного светло-карего оттенка. Его можно было бы назвать чайным или кошачьим. На Земле я ни разу не видела глаз такого цвета.

По земным меркам Рианна была красавицей. По местным… пожалуй, тоже, раз Шилла позаботилась утаить ее от наместника. Правда, не заметно, чтобы Леона очаровала ее красота. Но такие мужланы просто непрошибаемы и нечутки к любой красоте, а женщин воспринимают утилитарно. А так можно сказать, что с телом мне повезло.

Закончив осмотр, я оделась в нормальное закрытое и теплое платье. И вовремя. Не успела одернуть подол, как замок скрипнул, дверь распахнулась… и в спальню ворвались, подобно урагану, две женские особи с искореженными злобой и завистью лицами.

— Ну что, тварь, добилась своего? — прошипела одна из них, тощая как жердь деваха в платье с пышными рюшами, которые должны создать иллюзию женственности. — Вырядилась как куртизанка и вылезла на глаза милорду Леону? Думаешь, теперь он спать перестанет из-за твоих прелестей?

— Ты, сестричка, хитрая лиса, — пропела вторая. Эта была фигуристее и могла даже показаться симпатичной, если бы не уродливая гримаса зависти и презрения на плутоватой физиономии. — Обвела вокруг пальца охрану, забралась на стену замка, предъявила себя милорду. Вот только забыла кое-что. Ты не стала невестой, дорогуша. Ты просто попала в отбор. Одна из шестнадцати. А шанс у тебя, милая моя, далеко не один из шестнадцати. Он нулевой, ты поняла, Рианночка? Дурешечка наша блаженная! Не забудь, что я и Алис тоже участвуем в отборе. Мы все время будем рядом, ты не сделаешь ни шагу, чтобы мы не увидели. И не ответили. Бестолковая сестричка. Ты еще триста, нет, тысячу триста раз пожалеешь, что твоя затея удалась. Проклянешь этот день, когда лорд Леон заметил тебя и приказал взять в отбор!

Этого еще не хватало. Шилла осчастливила ненаглядных дочурок новостью, и те явились порадоваться за меня. В смысле за Рианну. А дочки под стать мамаше — такие же мерзкие, злобные, источающие яд, как гадюки по весне.

И как мне отвечать им? Нет, я прекрасно умею окоротить зарвавшихся хамок. Но естественно ли это для Рианны? Я понятия не имела, была она забитой тихоней или не лезла за словом в карман. Навлекать на себя подозрения не хотелось, мало ли что.

Но тут тощая Алис сделала то, на что я не могла не среагировать. Она подошла к кровати, сорвала аккуратно уложенную вышивку с подушки, презрительно помахала ею.

— Не вздумай тащить с собой! Опозоришь этой пошлостью отца. И нас. Во дворце лорда-наместника будут думать, что все дочери лорда Вальдера так отвратительно вышивают!

Она швырнула вышивку на пол рисунком вниз и демонстративно потопталась ногами.

— Вот где ей место — коврик для ног! И чтобы никто не видел твоих позорных цветочков!

Импульсивно я шагнула к ней и с силой толкнула, отпихивая в сторону. Подняла и отряхнула злополучную вышивку.

— Это ты опозоришь отца таким поведением. Во дворце наместника будут думать, что всех дочерей лорда Вальдера так отвратительно воспитывали, а не только дочерей леди Шиллы.

У жерди Алис отвисла челюсть. Вторая сестрица, пухляшка, настороженно сощурилась. Я похолодела. Черт меня дернул полезть на рожон. Какое мне дело до вышивки Рианны, пусть Алис топчется на ней вдоволь. Мне своих проблем хватает.

Вдруг я себя выдала? Может, у них тут попадании на каждом углу, и при малейших признаках человека тащат в межмировую миграционную службу или что-то в этом роде.

Так уж я устроена — не терплю, когда хватают без спроса мои вещи, и подавно — так с ними обращаются. Пусть вещи — Рианны, но раз уж я в ее теле, то пользуюсь ими я, а значит, и вещи мои.

Переживала зря. У сестриц нашлось объяснение моему поведению. Пухляшка — забыла, как там ее, — фыркнула:

— Почуяла силу, Ри? Решила, что можешь с нами так разговаривать? Зря. Еще пожалеешь, дорогая. Ой, как пожалеешь. Пойдем, Алис. Глотнем свежего воздуха, что-то тут развонялось.

— И правда развонялось, — поддакнула я. — Идите, а я проветрю. Не уйдете, вообще не продохнуть станет!

Так им, пусть скушают! Раз решили, что я обнаглела из-за успеха своей авантюры, у меня развязаны руки. Как бы ни реагировала Рианна, я буду действовать по-своему. Не терплю хамство и никогда не оставляю безнаказанным.

Долговязая Алис смерила меня полуехидным, полуненавидящим взглядом с высоты своего роста и подошла к сестрице.

— Пойдем, Кенна. Пусть эта дрянь собирает тряпки к отъезду. Как только попадет в поместье лорда Леона, быстро поймет ошибку. Ее ведь не было на ужине с королевским посланником. Он рассказывал, как будет проходить отбор. А сестренка и не слышала. Так что понятия не имеет, что ее ждет.

Окатив меня ушатом презрения, обе язвы выкатились за дверь. Не забыв хлопнуть, само собой. Да уж, жизнь у Рианны — как по сценарию. И мачеха-змея, и сводные сестрицы-гадины в комплекте. Как и положено Золушке.

Я хмыкнула, вспоминая внешность обеих девиц. Прямо банан и помидор. Неужели они с мамашей всерьез надеются, что Леон выберет одну из них? Только если остальные кандидатки — настоящие уродины!

Впрочем, он божился, что ему плевать, кто победит в отборе. И решать будет не он, а придворный маг… И что эти стервозины говорили про королевского посланника? Что он им рассказывал об отборе?

В конце выживет только одна? Вряд ли тогда Шилла послала бы обеих дочерей. Но что такого ужасного несет этот отбор? Или гадюки-уродки просто хотели запугать более привлекательную сводную сестру, чтобы она передумала. Это более вероятно.

Не на ту напали. У меня есть цель — разведать о магии и переселении душ. Отбор мне в этом поможет. Отправлюсь туда, прислушаюсь и принюхаюсь. Две козы с их блеющими угрозами меня не остановят.

Вот только надо как-то собрать вещи. Но я не видела в спальне ничего похожего на дорожный чемодан.

Не успела я подумать, как проблема решилась. Дверь открылась, и двое мужчин втащили сундук.

— Для вашего гардероба, леди Рианна. Вам следует поторопиться со сборами. Лорд-наместник уже отбывает.

Чуть не присвистнула. Какой Леон шустрый! Чем ему так не угодил отец Рианны? Тем, что не доложил о ней? Или хочет избавиться от общества Шиллы?

Большой босс приказывает — холопы слушаются. Я быстро покидала одежду Рианны в сундук. И скромные платья и фривольные. Мало ли что понадобится на отборе. Посмотрела на вышивки — и бросила их сверху. Рианна очень талантливо вышивала — что бы ни говорили ее ядовитые сестрички. Как бы еще проследить, чтобы они не подожгли мой багаж или не залили в сундук серную кислоту. С них станется.

Может, и постель собрать с кровати, закинуть туда же? Вдруг лорд Леон не намерен заботиться об уюте навязанных невест. Ну, нет, уложить благородных леди на голые доски — уже перебор.

Два молодца, одинаковых с лица, выжидали, пока я заполню сундук. Когда захлопнула крышку, подошли, подхватили за петли и выволокли из комнаты, на ходу сказав мне:

— Следуйте за нами, леди.

Как же тут все быстро! Не успела оглянуться по сторонам — и вот уже меня тащат на выход. С вещами. Даже накормить не успели.

Пока мы шли по коридору, ко мне подскочил тот самый старичок, что провожал с крыши замка в спальню. И обещал обед.

— Вот, леди Рианна! — зашептал, сунув в руки ароматно пахнущий узелок. — Леди Шилла не велела подавать вам обеда, мол, лорда Леона задержит. Мы с поварихой собрали, чтобы вам не голодать в дороге.

Ну, конечно! Шилла не упускала шанс напакостить падчерице напоследок.

— Спасибо вам огромное! — растроганно шепнула в ответ.

Обняла старика и чмокнула в обе щеки, жалея, что не могу назвать по имени. Рианна явно не была такой дрянью, как сестрицы, раз слуги о ней позаботились. Чем-то она заслужила их любовь.

Вслед за носильщиками я вышла во двор. И чуть не уронила челюсть.

В середине просторного двора стоял… нет, не стоял. Парил в полуметре над землей автобус без колес — так проще всего мне было назвать эту трехъярусную квадратную штуковину.

Я так и встала в проходе, пытаясь удержать челюсть. Носильщики невозмутимо подошли к диковинному сооружению и принялись запихивать туда мой сундук. Рядом тем же самым занимались двое других мужчин, а подле них стояли мерзкие Кенна и Алис, отдавая команды противными голосами.

Держи себя в руках, Юлька! Рианна наверняка видела этот транспорт и даже пользовалась. Удержала на месте челюсть, подошла ближе. Обратилась к носильщикам:

— Пожалуйста, поместите мои вещи с другой стороны.

Мужчины недоуменно покосились на меня, но приказ выполнили. Что их удивило — просьба или слово «пожалуйста»? Алис тут же среагировала:

— Да, уберите барахло сестрицы подальше, а то наши вещи провоняют!

— У тебя какие-то проблемы с обонянием, милая Алис? — ласково мурлыкнула я. — Тебе постоянно мерещится вонь. Не хочешь обратиться к лекарю? Представляю, как неприятно жить с постоянным ощущением неприятного запаха! А может, тебе стоит отдать свой наряд прачкам? Возможно, ты слишком сильно потеешь? Попробуй почаще мыться, дорогая сестренка!

Дылда позеленела. Открыла рот, от злости беспомощно хватала воздух, как рыба, выброшенная на песок. Если она собралась ответить, то не успела, а я не успела «насладиться» ее ядом.

К гигантскому летающему автобусу подошла еще одна пара носильщиков. А за ними шествовала… Шилла!

Раздался пронзительный вопль илано. Над автобусом, над его верхним ярусом взметнулись черные крылья. Дьявольский жеребец взлетел и описал круг над нашими головами. Я втянула голову в плечи. Удар крыла твари по плечу был свеж в памяти. А еще, не дай бог, эта птичка вздумает опорожнить кишечник. Вот тогда Алис узнает, что такое вонь!

— Как это понимать, леди Шилла? — вопросил наместник Леон громогласно и зло. — Ваши дочери забыли половину приданого? Или вы лично решили поучаствовать в отборе невест? Даже если лорд Вальдер вас прогнал, для меня вы староваты. И безобразны, не сочтите за неучтивость.

Неучтивость? Да ни за что. Какая неучтивость, тут хамство чистой воды!

— Ни в коем случае не претендую на титул леди-наместницы, милорд. Но благородным леди положена дуэнья, помощница и наставница в отборе. Я решила — кто, как не родная мать, справится с задачей лучше всех. Я еду в ваш замок в качестве дуэньи и наставницы дочерей лорда Вальдера. Всех трех.

Чего? Как это — всех трех? Пусть своих дочурок опекает, а я при чем? Не нужна мне никакая дуэнья и наставница! Да и отбор-то ваш не нужен. Что мне теперь делать, когда Шилла будет висеть над душой и вставлять палки в колеса?

Леон обрадовался не больше моего. Даже стало жаль его. Потенциальная теща, контролирующая отбор невест, — тот еще экстрим. Но себя жальче. Леона защищает статус, а меня — никто и ничто. А ведь Шилла наверняка придумала ход с дуэньей, чтобы пакостить ненаглядной падчерице адресно. Боится, дочурки сами не справятся. У молоднячка яда не хватит отравить соперницу, надо добавить от матерой гадюки.

Леон опустился ниже. Дьявольское чудище вытянуло шею, морда илано с зубастой пастью, раскрытой во всю ширь, почти вплотную приблизилась к лицу Шиллы. Если бы на месте мачехи была я, уже рухнула бы в обморок. Или описалась. Он ведь клацнет — и нет щеки. И глаза. Не говоря уже про ухо.

Но Шилла оказалась крепким орешком. И бровью не повела. Смотрела Леону в глаза, напрочь игнорируя угрожающую морду драконолошади. Вымолвила негромко:

— Я внимательно изучила Кодекс отбора невест, милорд. Правила требуют, чтобы к каждой из кандидаток была приставлена дуэнья благородного рода. И нигде не сказано, что ею не может быть родная мать. Род Альморов, как и Вальдеров, отличается завидным благородством.

Нет, я поторопилась сравнить илано с драконами. Леон непременно скомандовал бы зверюге дыхнуть огнем на Шиллу, если бы тот мог. Наместник смотрел на потенциальную тещу так, будто желал испепелить ее сам, без помощи всяких адских зверушек. А потом рявкнул:

— Значит, так, леди Шилла. Хотите быть дуэньей — будьте, ради всех демонов хейоса. Занимайтесь своими девицами, готовьте их, учите, забивайте им головы какой угодно чушью. Мне на все это плевать. Кроме одного.

Он дернул поводья, шея илано резко изогнулась, и зверь зашипел. Тут Шилла с трудом сохранила самообладание. Она попятилась назад.

— Не вздумайте командовать в моем доме. Помыкать моими слугами и домочадцами. Почувствуете себя хозяйкой — будете жалеть до конца отбора. Или своих дней — не знаю, что продлится дольше в случае вашей наглости. Знайте свое место, леди.

С этими словами он вновь рванул поводья илано и взмыл вверх, обратно на крышу «автобуса». Но перед этим бросил взгляд на меня. Режущий, оценивающий… и как будто слегка разочарованный.

Похоже, лорд-наместник решил, что старшая дочь лорда Вальдера всюду разгуливает в фривольных нарядах. И на отбор поедет в таком же виде. А тут — пристойное платье из плотной ткани, с длинными рукавами, наглухо застегнутым воротником. Такой облом милорду.

Может, Рианна и стала бы повторно демонстрировать Леону свои прелести. Чтобы уж точно не промахнулся с выбором. Вот только решала я, а не Рианна. И выбор наместника занимал меня примерно так же, как кота булыжник. Ни съесть, ни погонять. Только удрать, если вдруг полетит в тебя.

Чувство стыда слега коснулось меня, когда я ощутила на себе раздевающий взгляд мужчины и вспомнила, в какой позе он видел меня на стене замка. Барахтающейся на полу, бесстыдно раскрытой. Краска нахлынула на лицо.

Стоп, сказала себе. Это не я. Не мое тело и не моя ответственность. Это была задумка Рианны — показаться ему в таком виде. И тело тоже ее. Я вообще не при делах. Что бы Леон ни увидел — в какой одежде, в каких позах, — это была не я. Стыдиться нечего. Только расхлебывать последствия. Ведь теперь отвечать за любые авантюры Рианны придется мне.

Из раздумий меня выдернул тычок острым локтем под ребра.

— Замечталась? — прошипела Алис. — Нравится, как лорд-наместник на тебя пялится? Показала прелести и думаешь теперь выиграть отбор? Наивная дурында! Если Леон захочет тебя поиметь, ему незачем жениться! Соблазнит тебя во дворце или возьмет силой. Он такой, если чего хочет, ждать и упрашивать не станет. А потом тебя, утратившую честь, вышвырнут из отбора. Так что, сестричка, за что боролась, на то и напоролась. Остерегайся теперь милорда.

Она еще не сцедила весь яд и рвалась продолжать. Но ее перебил возглас мужчины со второго яруса:

— Пожалуйте в селаир, леди! Отбываем!

Вот как у них называется эта штуковина — селаир. Я приподняла юбку, ступила на подножку, вошла внутрь и села на обитую кожей скамью подле своего сундука. Отходить от него далеко не собиралась. От таких инфантильных стервочек, как сестрички Рианны, стоит ожидать детских пакостей.

Похоже, они подумали так же обо мне, потому что злобно зыркнули и тоже уселись рядом со своим багажом. Шилла присоединилась. Втроем они не замедлили обменяться язвительными репликами, призванными поддеть меня. То есть Рианну.

Меня их колкости нисколько не трогали, хотя прислушивалась я внимательно. В их гадючьем шипении может проскользнуть полезная информация. Любая крупица знания об этом мире и моем положении сейчас на вес золота. Так что я навострила ушки.

Ну и сами они раскрывались в своих подначках. А мне не помешает лучше понять «противника». Из двух сестер Алис выглядела более злобной и агрессивной. Кенна, в отличие от нее, не норовила поддеть при каждом удобном и неудобном случае. Да и внешне казалась миловидной и добродушной.

Только я наблюдала за ней в спальне Рианны. Та еще хитрая лярва, долговязой сестренке до нее далеко. Кенна умеет скрывать злоязычие и скверный характер. Такая и наместника способна окрутить при желании. При его желании, разумеется.

Ну а Шилла… Надо отдать ей должное — характер у нее стойкий и закаленный. Как она стояла перед разъяренным Леоном и его илано, не отводя глаз, заслуживало уважения. В своей жизни — в жизни землянки Юлии Чередник — я восхищалась сильными женщинами, железными леди. Может, встреться мы на Земле, стали бы пусть не подругами, но добрыми знакомыми.

Но здесь от меня ничего не зависело. Шилла ненавидела Рианну. Считала помехой своим целям. А железные леди бескомпромиссны в отношении препон. Устранить без жалости и сомнений.

Она растолчет Рианну в ступке и смоет останки в унитаз, или что тут у них вместо него. А значит, и меня. Шилла — враг, вдесятеро опаснее своих дочерей-марионеток.

Отбор обещал быть веселым. А ведь есть еще сам Леон, который наверняка добавит перца навязанным, нежеланным «невестам». Что, если Алис права? Вдруг он теперь не оставит меня в покое, посчитав легкой добычей? Как мне отшить его, чтобы при этом не вылететь из отбора?

Задачка не из легких. И не забыть о придворном маге, который затеял отбор. Он-то и был моей подлинной целью наряду с гипотетической библиотекой во дворце наместника.

Об этом маге я пока не знала ничего. Но чуйка подсказывала — с ним тоже будет ой как непросто.

Тем временем селаир бесшумно поднимался выше над землей. Я высунула голову, нацепив маску невозмутимости и отстраненности, чтобы не выдать родственницам потрясение от полета над незнакомым миром.

Однажды в отпуске я летала на воздушном шаре над Таллином. Он медленно поднимался над городом, крыши домов и шпили башен становились все меньше, зато на горизонте их показывалось все больше.

Так и сейчас — замок лорда Вальдера уменьшался, и я смогла рассмотреть его с высоты. Мрачный и внушительный, он ощерился артиллерийскими орудиями, торчащими из бойниц. По периметру его окружал ров с водой. Это была настоящая военная крепость.

Селаир поднялся выше. Я увидела окрестности замка: деревни с домиками в один-два этажа, зеленые сады и возделанные поля. Разрухи не было. Не похоже, чтобы этот край переживал немирное время. Но какая-то угроза все же нависала, раз замок отца Рианны был готов к обороне…

Селаир продвигался на восток. Под нами расстилалась зеленая равнина с лугами, лесами, озерами и реками. Мы пролетели пару городов с невысокими домиками, длинными шпилями, остроконечными крышами из красной черепицы. И с десяток замков подобных крепости лорда Вальдера, окруженных ухоженными деревеньками.

С высоты птичьего полета жизнь на этой земле казалась уютной и беззаботной. Лишь отдельные детали выбивались из мирного, приятного глазу вида вроде рвов и бойниц в замках, острых частоколов вокруг деревень и сторожевых вышек на четыре стороны света.

Мы летели несколько часов. Сестрицы закемарили, и даже Шилла прикрыла глаза. Я вздохнула с облегчением, расслабила напряженную мимику и развязала узелок со снедью. В нем оказались хлеб, сыр, пара загадочных овощей, похожих на помидоры, и фляжка примерно на пол-литра с теплым травяным напитком.

С удовольствием подкрепившись, я продолжала разглядывать пейзажи за окном. Равнина сменилась холмистой местностью. Еще несколько городов и замков промелькнули под селаиром. А потом мы подлетели к обширному плато, в центре которого возвышался огромный, невероятно роскошный дворец. Селаир подлетел к нему и приземлился прямо у фасада из белоснежного мрамора.

— Леди, пожалуйте на выход! — раздался сверху тот же голос, что несколькими часами ранее приглашал в селаир. — Добро пожаловать во дворец наместников Гемайской долины!

Мачеха и сестрицы встрепенулись, просыпаясь. Причем Алис громко и вульгарно хрюкнула. Шилла метнула на нее испепеляющий взгляд. Я даже подумала, что сейчас она врежет дочурке в челюсть. Так пеклась о хороших манерах.

Едва слуга открыл дверь и откинул подножку, как я мигом выпрыгнула из селаира, подальше от родственничков. Внушительный фасад дворца мгновенно приковал взгляд. На минуту я забыла обо всем на свете.

Беломраморный, с изящными колоннами и причудливой лепниной, он ничуть не походил на замок из черного камня лорда Вальдера. Но отчего-то этот дворец еще сильнее подавлял и угнетал, чем мрачная военная крепость… Размерами, неслыханной роскошью или напоминанием о том, кому принадлежит эта громадина. Кто владеет ею… и судьбой наивных девиц, рвущихся к статусному браку.

Я обернулась назад и посмотрела на третий ярус селаира. Пусто. Леон и его монстр покинули нас до приземления. Эхом на мои мысли вдалеке прозвучал резкий вопль.

На горизонте мелькнул силуэт крылатого чудовища. Похоже, Леон выгуливал своего пегаса. Засмотревшись, я не заметила Алис, которая прошла мимо и не преминула пихнуть тощей граблей любимую сводную сестренку.

«Смотри куда идешь, кочерга ржавая!» — сорвалось было с языка. Но тут я заметила плотную коренастую женскую фигуру, направлявшуюся к нам. Для верности прикусила язык.

— Добро пожаловать во дворец лорда-наместника Гемайской долины, — проговорила дама грубоватым и мужеподобным голосом. — Я леди Валла Геур, распорядительница на отборе невест. А вы — леди Кенна Вальдер, — не спросила, а утвердила она, глядя на пухляшку. — И леди Алис Вальдер, — обратилась почему-то ко мне.

Потом скользнула небрежным взглядом по Алис и Шилле.

— Ваши дуэньи отправятся в крыло для сопровождающих компаньонок. Им нужно немедленно принять участие в организационном собрании дуэний-наставниц. Вас же разместят в крыле невест, можете пока отдохнуть с дороги.

— Какие еще дуэньи, леди Геур? — ледяным тоном выдала Шилла. — Дуэнья одна — я! А это — леди Алис Вальдер. Немедленно извинитесь перед ней за оскорбление!

Я громко фыркнула, заработав внеочередной ненавидящий взгляд Алис.

— Прошу прощения, леди Вальдер. Значит, ваша дуэнья — эта леди? — распорядительница указала на меня. — Не слишком ли молода для роли достойной наставницы?

— Это моя падчерица Рианна Вальдер, — вновь вмешалась Шилла, не забыв подпустить презрения в голос. — Она тоже будет участвовать в отборе. Дуэнья для всех трех девиц — я, леди Шилла Вальдер.

У коренастой дамы округлились глаза.

— Старшая дочь лорда Вальдера? И Дайны Вальдер? Меня никто не предупреждал, что она… что леди Рианна участвует в отборе.

— Все вопросы к милорду наместнику, — отчеканила Шилла. — Таково его решение.

— Что ж, леди Вальдер, еще раз приношу извинения за свою ошибку. Не ожидала, что леди Рианна включена в отбор… И что Вальдеры не смогли нанять наставниц для своих кандидаток — самой хозяйке рода пришлось снизойти до роли дуэньи.

Распорядительница Валла добавила ровно столько ехидцы в голос, сколько хватило Шилле, чтобы почувствовать унижение, но не доказать его. В ответ мачеха одарила Валлу прожигающим взглядом.

— Род Вальдеров предоставил своим кандидаткам лучшее, что мог найти, леди Геур. Не стоит нанимать старых дев из обедневших родов. Чему научит юных невест та, кто сама не нашла себе достойного мужа? Разве что — как быть дуэньями. Или распорядительницами отборов. Но не супругами.

Валла вспыхнула. Мило же они тут уживаются друг с другом. Отбор обещает быть веселым.

— Прошу леди следовать за мной, — тявкнула она. — Сегодня у вас свободный день. Можете принять ванну, переодеться, отдохнуть с дороги и совершить прогулку по дворцу. Если заблудитесь, обращайтесь к слугам — вас проводят в крыло невест. Излишне упоминать, что остерегаться во дворце нечего — безопасность всем гарантирована.

И некого, забыла прибавить распорядительница. Например, лорда-наместника, если он соизволит полюбоваться обнаженными прелестями одной неосторожной кандидатки.

Мы вошли во дворец. Я ошарашенно озиралась по сторонам. Такой роскоши я не видела даже во дворцах и музеях Москвы и Питера. Разве что во Дворце музыки в Барселоне — с его гигантскими холлами, красочной мозаикой, богатой резьбой на колоннах.

— Закрой рот, не позорься! — шикнула за спиной Шилла.

Я вздрогнула. Потеряла контроль и выдала удивление! Но обернувшись, увидела, что мачеха возмущенно смотрит на Алис. Сестрички тоже пялились, значит — ничего подозрительного.

Распорядительница обернулась с высокомерной усмешкой.

— Странно видеть невест, пораженных роскошью дворца наместников. Будущей леди-наместнице предстоит управлять им, а не застывать с раскрытым ртом.

Шилла не замедлила парировать:

— А прислуге предстоит повиноваться той, которую выберет ее господин. Разговаривать с учтивостью и послушанием. Вижу, для будущей леди-наместницы здесь найдется работа по воспитанию нерадивых слуг. И я с удовольствием обучу своих дочерей ставить на место зарвавшихся служанок. В поместье Вальдеров лучшие казематы для провинившихся. И позорные столбы.

Меня передернуло. Серьезно? Я уже начала думать, что попала в почти цивилизованный мир. А тут в ходу позорные столбы. Только ли для слуг? Может, не угодивших благородных леди тоже к ним ставили?

Валла гневно зыркнула на Шиллу, но промолчала. Один ноль в пользу языкастой мачехи.

Мы поднялись по лестнице с позолоченными перилами, устланной ворсистым ковром. Распорядительница спровадила Шиллу в одну из комнат, где за высокими дубовыми дверями шло собрание наставниц. А нас троих повели дальше. Я скрестила пальцы, чтобы не оказаться в одной комнате с сестренками. Кто знает, какие тут условия для невест.

К счастью, каждой полагались собственные апартаменты. Алис и Кенну разместили рядом, Валла передала каждую из сестриц личным горничным, приписанным к невестам на время отбора. Освободившись от их общества, я облегченно вздохнула.

— Леди Рианна, вам не отведено покоев и не назначена горничная. Милорд не передавал распоряжений на ваш счет. Боюсь, достойного размещения во дворце вам не предоставят.

Распорядительница разговаривала со мной не таким высокомерно-пренебрежительным тоном, как с мачехой и сестрами. Или мне померещилось? Вряд ли. Как певица и музыкант, я различала тончайшие оттенки в чужих голосах.

В голосе Валлы Геур я не услышала особой симпатии. Но и откровенного презрения не сквозило. Она лишь констатировала факт.

А если я попробую обратить ее нейтральность в сочувствие? Может, получится расположить распорядительницу к себе и обрести полезного союзника в этом дворце и в этом мире? Пока все здесь источало яд и враждебность — ко мне лично и не только. Не стоит поддаваться.

Ответила спокойно и учтиво:

— Я непривередлива, леди Геур. Наверняка в таком большом дворце сыщется маленькая комнатка, в которую можно поселить меня без ущерба для вашего хозяйства. В замке отца у меня было совсем крошечное жилище, его и покоями-то нельзя назвать. Поверьте, после него любое размещение покажется достойным. И я в состоянии обойтись без горничной. Привыкла обслуживать себя сама.

Валла задумчиво прищурилась. Мой твердый, но уважительный тон, похоже, произвел нужный эффект.

— Что ж, если вы так неприхотливы, как говорите, я найду вам комнату. А потом справлюсь у милорда касательно распоряжений на ваш счет. Возможно, завтра для вас подготовят апартаменты, соответствующие статусу невесты. Уже после первого испытания вы заедете в них.

— Первого испытания?

— Оно состоится завтра. Вас и об этом не предупредили?

— Нет… Мы даже не разговаривали с милордом Леоном. А леди Шилла и сестры ничего не говорили об испытаниях и отборе. Они очень недовольны решением милорда. Моя компания им не в радость.

Валла бросила на меня еще один задумчивый взгляд. Затем сунула руку меж складок юбки и извлекла оттуда лист бумаги, свернутый подобно рекламному буклету.

— Возьмите. Это наставление для невест, как держать себя на отборе. Для примера тут разбирается испытание, которое будет проходить завтра. Я сама составляла его. У вас будет шанс подготовиться наравне с сестрами и прочими кандидатками. При условии, что вы привезли с собой что-то из вашего рукоделия.

Рукоделия?

Я не успела уточнить. Валла остановилась напротив маленькой невзрачной дверцы, толкнула ее и жестом предложила мне войти.

— Ваше жилье на сегодня. Багаж сейчас доставят. Пока располагайтесь, изучайте наставления. Удачи в первом испытании, леди Рианна.

Валла вышла, оставив меня одну. Я поздравила себя с успехом — получилось! Распорядительница прониклась симпатией и решила помочь. Похоже, я обзавелась союзником.

Я осмотрела комнату. Не больше чулана, который считался спальней Рианны в отцовском доме. Окошко такое же узкое, так же высоко. Пыли и мусора нет — убирались тут регулярно. Или поддерживали чистоту магией.

Кровати не было, только узкий топчан, застеленный шерстяным одеялом. В углу — груда стульев. Больше ничего. Похоже, комнатка использовалась как кладовка для них. Сняла парочку сверху, поставила на пол — сгодится вместо шкафа. Где наша не пропадала. А потом плюхнулась на топчан и развернула «буклетик» с наставлениями для невест.

В первый миг перед глазами промелькнули невнятные закорючки. Я похолодела. Неужели не смогу читать на местном языке? Или, может, Рианну не учили грамотности из-за ее мутного происхождения?

Но через несколько секунд все изменилось. Закорючки сложились в осмысленные слова, слова — в предложения. Облегченно выдохнула. Наверно, моему сознанию пришлось перестроиться на местный алфавит.

Наставления развеселили не на шутку. Веселье убавилось, когда сообразила, что придется самой исполнять все это. Например: «Невеста обязана испытывать величайшую радость, встречаясь с господином отбора и своим возможным будущим супругом. Всячески в ее жестах, походке, глазах и на лице должна отражаться сия радость, чтобы господин ублажился и чувствовал довольство».

Нет, вы только подумайте! Не жених, а господин отбора! Я так и представила себе Леона, важно вышагивающего между нами, выстроившимися в два рядка невестушками. И вот мы всячески выражаем «величайшую радость», а господин ублажается и чувствует довольство! Три ха-ха. Кому-кому, а ему как нельзя лучше подходил этот пафосный титул.

Я прочитала наставление дальше, наслаждаясь новыми перлами. Один из них напомнил совет для мужчин из нашего советского прошлого:[2]«После совершения интимного акта с женой вы должны позволить ей пойти в ванную, но следовать за ней не нужно, дайте ей побыть одной. Возможно, она захочет поплакать».

Среди наставлений, одно нелепее другого, я нашла разбор испытания. Если верить буклету — самого простого на отборе. Всего-то сделать жениху… пардон, господину отбора подарок. Исполненный невестой собственноручно… И это проверялось магией, не помогают ли ей искусные рукодельницы из родительского поместья.

У меня чуть не опустились руки. Вот тебе и самое простое испытание. У меня все шансы вылететь уже на нем. Я и так-то аховая рукодельница, а изготовить нечто для господина за полдня в незнакомом месте, в незнакомом мире — задачка непосильная.

Стоп. Для меня — непосильная. А для Рианны? Я ведь взяла с собой подушки и полотенца из ее спальни! В последний момент закинула в дорожный сундук, хотя вроде бы и незачем было.

Стоило вспомнить, как распахнулась дверь, и в нее втиснулась широкая мужская спина. За ней — мой сундук и второй носильщик. Поставив багаж, оба поклонились и вышли. А я открыла его и запустила дрожащие от нетерпения лапки.

Есть! Вот оно. Все на месте, никуда не делось. Затоптанное Алис полотно с цветочками сразу не годится. Слишком девчачье. Леон только посмеется. А вот одна из подушек…

Небольшая, чуть вытянутая, неплотно набитая — похожа на диванную думочку. Идеально сгодится под седло лошади. Или илано. Он-то и был вышит на думке. Громадная фигура черного чудища с грозным всадником на спине.

Превосходно. Заглянула в наставление, еще раз пробежалась глазами по тексту испытания. И наткнулась на приписку, которой раньше не заметила.

«Подарок должен быть сделан невестой лично для жениха. Нельзя преподнести то, что было сделано с иной целью, нежели ублажить господина отбора. Честность невесты проверят магией».

В сердцах я шлепнула ладонью по думочке. Все-таки она мне не поможет. Черт бы побрал Валлу! Рано я записала ее в союзники. Изощренная издевка, ничего не скажешь!

И как теперь быть? Завтрашний день, первый день отбора, станет моим последним. Я вылечу с позором из дворца наместника. Прощай мой план разведать что-то о местной магии, переселенцах из других миров и возвращении домой. Можно все бросить уже сейчас.

Вот только… если это мой последний и единственный день, может, провести его с пользой? Плюнуть на отбор, который все равно ничем не поможет мне, добраться до библиотеки… и поискать хоть что-нибудь о попаданцах?

Затея на уровне «миссия невыполнима». Но что мне остается? Сложить руки и ждать возвращения в замок лорда Вальдера — оно и так неизбежно. Лучше попытаюсь, как лягушка из притчи, — барахтаться в молоке, сбить сметану и не утонуть.

Открыла дверь, смело шагнула в коридор. Ну и куда — направо, налево? Остановила спешащего мимо слугу, барским тоном потребовала отвести меня в библиотеку. Наглость города берет — раз я тут леди, надо вести себя как леди. Во дворце наместника пока никто не знает, что я бесправная Золушка.

В сопровождении слуги я двинулась по залам и переходам дворца. Как хорошо, что у Рианны были такие легкие и удобные сапожки! Иначе ноги отвалились бы. Если богатством и роскошью дворец походил на великолепные музеи Барселоны, то размерами — на целый город! Я как будто прошла из центра на окраину, а не из спальни в библиотеку.

Мы спустились на цокольный этаж. Слуга подвел меня к огромным дверям, больше похожим на ворота, с усилием толкнул и поклонился, приглашая войти. Я сделала шаг, другой… и застыла как вкопанная.

Дворец наместников уже поразил меня изысканными фресками, искусной мозаикой, богатой лепниной. Что могло потрясти после роскоши, которая ослепляла на каждом шагу?

Только царство книг с его неповторимой атмосферой тайны. Перешагнув порог библиотеки, я будто еще раз оказалась в другом, волшебном мире. Загадочно-притягательном… и опасном.

В библиотеке не было окон. Наверно, у архитектора дворца имелись резоны размещать ее в цоколе без доступа к дневному свету. Освещали ее большие белые шары, крепившиеся к стене на высоте человеческого роста.

А выше царил полумрак. Огромные книжные стеллажи, казалось, уходили в темную бесконечность.

Как зачарованная, я шагнула вперед, в необозримое пространство между стеллажами. Смотрела на переплеты разбегающимися глазами.

Сколько их тут? Тысячи, десятки, сотни тысяч? Как отыскать то, что нужно мне? Я надеялась управиться за одну ночь? Или за весь срок отбора? Разницы никакой. Проще найти иголку в стоге сена.

Моя безумная авантюра провалилась. Чего я надеялась добиться этой вылазкой?

Внутри разлилось леденящее душу отчаяние. Без всякой надежды механически я протянула руку, коснулась наугад одной из книг. Пальцы ощутили тепло кожаного переплета. Я взялась за корешок, хотела вытащить и раскрыть книгу…

И отдернула руку, услышав в отдалении голоса. Мужской и женский.

Я не собиралась скрываться. В моих планах было обратиться к библиотекарю за помощью. Теперь и подавно стало ясно, что без помощи не обойтись, если я еще надеюсь что-то найти.

Но, услышав голоса, я инстинктивно застыла на месте и затаила дыхание. Что-то заставило меня не выдать себя сразу же, а выждать — что будет происходить. Мужской голос — старческий и дребезжащий — был незнаком. Женский принадлежал распорядительнице Валле Геур.

— Милорд на месте? — спросила она.

— Как обычно, леди Валла, — проскрипел старик. — Проверяет магические щиты после своего отсутствия. Проходите, милорд вас ждет.

Зашуршали юбки — Валла двинулась вглубь библиотеки. Не раздумывая, я направилась на звук ее шагов, мягко и неслышно. Еще один повод порадоваться удобной обуви Рианны. Да темному платью, делавшему меня менее заметной.

Так я и брела за ней по соседнему проходу между стеллажами. Приподняв юбку и почти не дыша, чтобы не выдать себя звуками. Размерами библиотека была под стать всему дворцу — мы словно прогуливались по городскому парку. Точнее, я «вела» Валлу, как сыщик ведет объект наблюдения.

Впереди замаячила стена. Шаги Валлы смолкли, скрипнула дверь.

— Приветствую, милорд, — послышалось приглушенно.

Мужской голос что-то буркнул в ответ. Слов я не разобрала, но презрительные и надменные интонации Леона узнала сразу. Я подошла ближе и увидела небольшую дверь, неплотно прикрытую.

Была не была. Приблизилась к ней и прислушалась.

— Мне подождать с докладом, чтобы не отвлекать вас?

— Говори. Я не в первый раз обновляю защиту, в состоянии заниматься этим и слушать твою чепуху.

Я еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Оказывается, он со всеми так общается, не только с ненавистными «невестами» да будущими тещами.

— Дочери лорда Вальдера размещены в отведенных апартаментах, милорд, — отрапортовала Валла. — Младшие дочери. Для старшей, леди Рианны, покои не были готовы, так как я не знала о ее прибытии. Временно разместила девушку в одном из подсобных помещений, но апартаменты уже готовят.

— Можешь не спешить, — хмыкнул Леон. — Пусть переночует там, куда ты ее запихнула. Меньше будет задирать нос. Надо сразу приучать этих куриц знать свое место. А то раскудахтаются. Вам, бабам, только дай волю.

Нет, вы только послушайте его! Тоже мне, петух раскукарекался! Его бы самого положить на топчан в захламленной подсобке! Я-то переживу, и не в таких условиях доводилось спать во время гастролей. А вот господину отбора, хозяину жизни, не помешает.

Возмущение так и кипело во мне. Подавив его, я продолжала слушать. Леон спросил с нарочитой небрежностью:

— Кстати, что ты знаешь о ее матери? Диане или как там ее. Эта стерва Шилла Вальдер что-то говорила о темных ритуалах…

— Ритуалах поклонения хейосу, милорд, — ответила Валла помрачневшим голосом. — Леди Дайну Вальдер разоблачили как адептку культа Кей Ла Мо.

Воцарилась тишина. Даже из-за двери я ощутила ее свинцовую тяжесть. Три незнакомых, непонятных мне слога слетели с языка Валлы.

Пауза не затянулась надолго. Леон небрежно обронил:

— Ах, вот оно что. Не знал. Честно говоря, я думал, что Вальдер женился на своей сколопендре, овдовев.

Небрежность и скука в голосе прозвучали так, будто милорд с трудом и неохотой вынуждал себя вдаваться в детали жизни простых смертных.

Но я расслышала за ними фальшь. Словно Леон всячески хотел произвести впечатление, что ему наплевать на историю Дайны Вальдер и ее дочери. А на самом деле отчего-то был нехило в ней заинтересован. Настолько, что пытался скрыть интерес.

— Нет, милорд. Леди Дайну судили и приговорили к изгнанию… как всех разоблаченных адептов Кей Ла Мо. Наверняка она в итоге погибла от голода и нищеты. А может, от зубов и когтей тех самых демонов хейоса, которым поклонялась. Но это случилось, когда ее брак с лордом Вальдером уже был расторгнут.

— Такова справедливость его величества, — протянул он с теми же скучающими интонациями. — Потому он и не казнит ведьм Кей Ла Мо, а просто выдворяет из защищенных земель. Оставляет на милость хейоса, чтобы они увидели в последние минуты жизни, что хотели призвать в наш мир.

— Таков закон, — эхом откликнулась Валла. — Каждый верноподданный его величества Иона Восьмого обязан повиноваться.

Ее голос звучал сухо и нейтрально. Но мой натренированный музыкальный слух определил, что Валла фальшивит. Как Леон. Оба демонстрировали друг другу законопослушание и безразличие. Но за мнимой небрежностью Леона крылся интерес. А у Валлы рвались наружу горечь и боль.

— О да, — хохотнул Леон. — Мы все повинуемся воле государя. Я принял этот демонов отбор невест. Ты приняла суд и приговор твоей сестре. Ее ведь тоже изгнали, как ведьму Кей Ла Мо, Валла?

— Верно, милорд, — ответила она сухо и бесстрастно.

На этот раз бесстрастие было непритворным. Леон мог притворяться равнодушным к происхождению Рианны, но на семейные трагедии прислуги ему искренне было плевать. Валла не собиралась искать у него сочувствия.

— Я бы предпочел скормить демонам своих братиков и сестричек, чем жениться, — цинично фыркнул он, а затем резко сменил тему: — Сколько лет было этой Рианне, когда ее мать приговорили?

— Три года, милорд.

— Эта грымза Шилла говорила, что Дайна обучала дочь своим ритуалам. Ты что-то знаешь об этом?

— Девочку подвергали магическому дознанию, милорд. Дайна действительно проводила ритуалы в ее присутствии. Но обучала — громко сказано. Трехлетнего ребенка невозможно научить сложным ритуалам. Маги не обнаружили на девочке печатей хейоса. Она была незапятнана. Но… есть вероятность, что печати пробудятся позже. Так считается. Вальдеру предложили выбор — убить дочь, то есть изгнать вместе с матерью — что равносильно смерти. Или пощадить и оставить себе, регулярно подвергая магическому обследованию. Вальдер не жесток. Он оставил ребенка и даже не лишил имени. Хотя ей наверняка приходилось нелегко.

— И часто ее обследовали на предмет проявления печати? — быстро спросил Леон.

— Совершенно точно — три года назад. После смерти брата лорда Дайнира. Она была сговорена за него. Дайнир потребовал проверки. Сами понимаете, юная девушка пойдет на все, чтобы избежать подобного брака. Печать могла пробудиться, чтобы спровоцировать смерть навязанного жениха. Считается, что ритуалы Кей Ла Мо способны управлять обстоятельствами.

— Это вряд ли, раз ведьмы не могут избежать суда и приговора, — хохотнул Леон. — Надо думать, девица прошла проверку, раз ее оставили в замке отца. А теперь участвует в отборе и имеет все шансы стать леди-наместницей. Если его чародейшество придворный маг Элган посчитает ее самой достойной из кандидатур. Надеюсь, она не пожелает избавиться от меня настолько, что печати пробудятся. Раз уж не побоялась подставиться под когти моего илано, лишь бы я заметил ее и ввел в отбор.

Валла промолчала. А у меня засосало под ложечкой. Если Леон сочтет Рианну опасной для себя, то не упустит шанс исправить оплошность. И на завтрашнем испытании он ему представится.

— Кто будет контролировать завтрашнее испытание? Чародеи моего двора? Элган еще не прислал своих прихвостней?

— Его чародейшество с учениками прибудет послезавтра, милорд.

— Прекрасно. Позаботься, чтобы ему отвели самые холодные, темные и неудобные покои в северном крыле. Во дворце еще не закончилась реставрация к прибытию его величества со свитой. Вот пусть и длится подольше.

В голосе Леона послышалась неизменная издевка. Да лорд-наместник, однако, любитель потроллить. Прямо камень с души, что не я одна-единственная избранная мишень для его насмешек.

— Что касается завтрашнего испытания… — продолжил он, и мое сердце замерло. — Я буду крайне недоволен, если такая колоритная девица, как эта Рианна, вылетит из отбора так скоро. Намекни магам в жюри. Я с удовольствием полюбуюсь, как высокородные лорды Гемайской долины изойдутся дерьмом от того, что в отборе наравне с их дочерьми участвует такая кандидатка. Может, объявлю ее фавориткой.

Мамочки. Ну и дела. Проблема испытания решилась просто и без малейших усилий с моей стороны. Лорд тролль желает видеть меня на отборе, чтобы позлить аристократов. Приказал жюри пойти на читерство,[3] лишь бы я осталась.

Но чем мне придется платить за его нежданную поддержку? Бесплатный сыр только в мышеловке, а Леон — не добрый дядюшка, а жирный кот, который обожает играть с добычей. Чтобы та извивалась в предсмертных корчах.

Похоже, эта участь и ждет меня. Развлекать тролля. Угодить в пекло зависти и ненависти местной аристократии. Леону плевать на последствия, что ждут Рианну после его развлечений. Если бы отбор проходила она, а не я, и не прошла бы… ей потом жить среди этих людей. Троллил их Леон, а отыграются они на Рианне.

Я хотела послушать еще, но чутье подсказывало — пора сматывать удочки. Если не хочу попасться и доставить господину отбора еще один повод для веселья.

Я повернулась и пошла прочь от двери, ступая быстро и неслышно. Дойдя до края стеллажей, осторожно заглянула в пространство между полками. Библиотекарь то и дело уходил от своего рабочего стола в книжные ряды, возвращался обратно с книгами, что-то с ними делал, ставил на место и приносил новые.

Дождалась, пока он в очередной раз отойдет, метнулась к двери, с силой толкнула ее и выскочила в коридор, придержав, чтобы не хлопнула и не скрипнула. Огляделась по сторонам и побежала прочь от библиотеки в том направлении, откуда меня привел слуга.

Спасибо матушке-природе, родителям, Господу Богу за хорошую топографическую память. Любой на моем месте давно заблудился бы в этом гигантском дворце. Я шла почти интуитивно, выбирая, куда свернуть в роскошных коридорах.

Кое-как добралась до своей каморки, рухнула на топчан. Если господин отбора не передумает, сегодняшнюю ночь я проведу здесь. А поскольку за окном давно смеркалось, можно считать, что ночь уже началась. И переварить информацию, подслушанную в библиотеке.

Рианна была не просто Золушкой, нелюбимой падчерицей. Дочерью ведьмы. Ее мать осудили и изгнали на верную смерть. От голода, холода или когтей демонов.

Что такое демоны в этом мире? Выдумки и предрассудки, как в нашем Средневековье? Или, раз тут настоящая магия, и демоны реальные, и ведьмы? Дайна Вальдер и сестра Валлы Геур на самом деле поклонялись им, призывали в этот мир?

Я вспомнила укрепленный замок лорда Вальдера, сторожевые вышки и частоколы вокруг деревень, высокие стены городов. В этом мире обитала незаметная с первого взгляда угроза. Те самые демоны хейоса?

Угораздило же меня попасть. Надо как можно скорее разобраться в местной чертовщине. Но без библиотеки. У меня есть живой источник информации.

Теперь ясно, почему Валла так быстро прониклась симпатией. Это не заслуга моего вежливого обхождения. Я — то есть Рианна — напомнила ей о сгинувшей сестре. И она не издевалась, предлагая мне использовать рукоделие, а знала что-то, чего не знала я. Что могло помочь на отборе.

А сам отбор… Мне больше не стоит волноваться за завтрашнее испытание. Если Леона не шарахнет что-нибудь по наглой белобрысой башке, не развернет его интерес на сто восемьдесят градусов, то я задержусь во дворце. Увижу придворного мага и получу возможность пообщаться с ним.

Но какова обратная сторона медали? Чем придется расплачиваться за нежданную поддержку господина отбора?

Алис запугивала, что он может меня изнасиловать. Но надо ли это ему? Наверняка полно желающих утолить похоть такого властного господина. И тем не менее он настолько интересуется Рианной, что его не волнует опасность, исходящая от ведьминой дочери. Пресловутая печать хейоса. Как это объяснить? Он самовлюбленный безбашенный идиог, пренебрегающий опасностью?

Вряд ли. Возможно, он хочет производить такое впечатление. Но подслушанный разговор показал, что хитрости и расчета ему хватает с избытком.

Если демоны здесь действительно существуют, если ведьмы загадочного культа Кей Ла Мо и вправду настолько опасны, что их изгоняют на верную смерть… Если опасность пробуждения этой печати в Рианне реальна… Если ее подозревали в смерти жениха… И при всем при том Леон не боится заполучить такую супругу.

Кто из двоих опаснее в таком случае — Рианна или сам Леон?

А есть еще придворный маг, который прибывает во дворец послезавтра. Это он навязал Леону отбор невест. Они с наместником ненавидят друг друга. А каково придется невестам?

Бояре дерутся — у холопов чубы трещат. А я ощущала тут себя самой настоящей холопкой, даром что обращались ко мне «леди».

Больше размышлять о своем плачевном положении не было сил. Так много событий, так много угроз и подводных камней. А я, как младенец, который учится ходить заново… по камням.

А еще за весь день я перекусила лишь раз снедью, собранной заботливыми слугами в замке лорда Вальдера. Интересно, невест тут собираются кормить, или они на самообеспечении? Может, это тоже часть отбора — прокормить себя во дворце наместника?

Полчаса спустя под мелодичное урчание моего желудка в каморку вошла служанка с подносом еды. Обрадовала новостью, что завтракать мне предстоит в парадной трапезной вместе с другими невестами. Вот ведь не было печали.

С одной стороны, возможность больше узнать, лучше освоиться. С другой — пристальное внимание конкуренток. Риск выдать себя. И если они тут все такие милые и деликатные, как Шилла и сестрички, то ударные дозы яда, от которых даже моя весьма устойчивая психика может превратиться в шаурму.

Была и по-настоящему радостная новость: после ужина меня проводят в купальню. Вот чего мне хотелось всей душой, несмотря на убийственные откровения о демонах и ведьмах. Через полтора часа, сытая и намытая, я вновь обессиленно упала на топчан, завернулась в одеяло и провалилась в сон.

Во сне от избытка впечатлений меня то и дело тревожили разные малоприятные фигуры. Злобно хохотала Шилла, высовывая меж зубов раздвоенный змеиный язык. Алис превратилась в многорукого бога Шиву, каждая рука которого была спаяна из острых металлических прутьев, и этими прутьями норовили истыкать меня во все ребра и мягкие места.

Кенна приняла облик то ли огромного колобка, то ли мяча для фитбола. Мяч неслышно подкатывался ко мне, разворачивался в капюшон кобры, и из него к моему лицу поднималось длиннющее тело змеи с круглой мордой сводной сестрицы.

Но над всеми кошмарами господствовал облик лорда Леона, гигантского кентавра с мускулистым мужским торсом и черным крупом илано.

Вздыбившись на задние копыта, он держал в передних кнут, которым с размаху стегал обнаженную женскую фигуру у позорного столба.

Я дернулась во сне, ожидая удара. Но у столба была не я. Я реяла бесплотным духом в воздухе и наблюдала за происходящим со стороны. А девушка-жертва была Рианной? Другой невестой? Или… Дайной Вальдер?

Я попыталась приблизиться, рассмотреть получше несчастную, увидеть ее лицо. Но не смогла. Прямо передо мной выросла громадная фигура мужчины в черной мантии с капюшоном. Капюшон не закрывал лица, но я не могла различить его черты. Лишь ощущение смертельной угрозы накрыло меня с головой.

А потом он взглянул мне прямо в глаза. Я по-прежнему не могла его видеть, но знала, что он видит меня. Не Рианну — именно меня. Юлию Чередник, непрошеную гостью в этом мире.

От затопившего меня ужаса я заорала… и проснулась.

— Леди Вальдер… леди Вальдер! Пора собираться на завтрак.

Вчерашняя служанка, приносившая ужин, трясла меня за плечо. Спросонья я извинилась, на что она удивленно округлила глаза. Ну ладно, ладно, больше я так не облажаюсь. Никакой вежливости со слугами.

— Собираться на завтрак… Конечно.

Я продрала глаза, сползла с топчана.

— Как вас зовут? — спросила служанку.

— Сайна, леди. Леди Валла назначила меня вашей личной горничной на время отбора.

— Я рада, Сайна. У меня к вам просьба. Помогите выбрать подходящее к завтраку платье. Вы видели, как одеваются другие невесты? Я жила в глуши и плохо знаю, что сейчас модно…

Просьба ошарашила Сайну. Клещами вытянула из нее, что ни один из моих нарядов нельзя было назвать модным. С грехом пополам мы отобрали один. Сайна помогла мне облачиться, уложила волосы в прическу, нанесла пудру, румяна и блеск для губ, подвела глаза и брови.

В боевом раскрасе и немодном платье я пошла вслед за служанкой на завтрак. Предвкушая ядовитые дротики, которые будут метать в меня сестрички… и возможно, не только они.

Трапезная находилась на цокольном этаже, как и библиотека, но в противоположном крыле. Спустившись, мы прошли мимо тяжелых дверей, от которых я вчера спешно дала деру.

— Нам сюда? — невинно поинтересовалась я у Сайны.

— Нет, леди, это библиотека. Трапезная дальше.

— О, я бы хотела сюда зайти при случае! Люблю библиотеки. Лорд Леон ведь не будет против, как думаете?

У Сайны вновь изумленно расширились глаза. Да уж, со мной ее ждут сплошные потрясения. Надеюсь, во дворце нет традиции интересоваться мнением слуг о невестах…

— Но, леди, библиотека наместников закрыта от гостей магическим барьером! Лишь сам милорд и его избранные домочадцы могут посещать ее.

— Неужели? Надо поговорить с ним. Невеста и будущая леди-наместница ведь входит в избранный круг домочадцев! Наверняка он разрешит.

Я беспечно щебетала, а внутри пробежал холодок. Если библиотека закрыта от простых смертных, то как я вчера пробралась в нее? И почему тот слуга ничего не сказал, а молча повиновался да еще спокойно открыл мне дверь? Принял за избранную? Может, это была ловушка? Может, Леон знал, что я подслушивала его разговор о Дайне Вальдер?

От этой мысли меня бросило в холодный пот. Но поддаться панике я не успела. Сайна остановилась у других дверей — таких же огромных, как в библиотеку, идеально белого цвета.

— Прошу проследовать в трапезную, леди Вальдер.

Она распахнула одну из створок, пропуская меня. Я шагнула через порог… и чуть не запнулась. Словно копья, заточенные к бою не на жизнь, а на смерть, на меня уставились пятнадцать пар глаз.

Сайна проскочила мимо меня к столу, указала на свободный стул. Я машинально подошла и, прежде чем сесть, прокашлялась и громко сказала:

— Доброго утра и приятного аппетита, леди.

Ответом стало гробовое молчание. Застывшие каменные лица обратились на меня с гримасами глубочайшего презрения. И почему я не удивлена? Опустила взгляд на сиденье, высматривая кнопку или мел. Убедившись, что невесты-соперницы ничего не подложили, села.

Одна из девиц, яркая брюнетка с огромными фиолетовыми глазами и полными губами, фыркнула:

— Оно разговаривает. А ты говорила, Алис, твоя сестричка двух слов связать не может.

— Она и не могла, Гелла. У нее со вчерашнего дня голос прорезался. Наверно, как высунулась на глаза лорду Леону чуть ли не голышом, считает себя победительницей отбора.

— Высунулась голышом? — спросила Гелла с наигранным ужасом. — Это как?

— Мы с Кенной рассказывали тебе вчера, но охотно напомним.

Алис торжествующе обвела взглядом соседок по столу, проверяя, всели навострили ушки. Они с Геллой сговорились завести эту песню за завтраком при всех?

— Сестрица Рианна вырядилась в фривольное платье. Разрез чуть ли не до пупка. Вместо юбки — полосы прозрачной ткани. При ходьбе они открывали ноги вплоть до бедер, представляете, леди? Говорят, такие платья сшила ее мать специально для своих ритуалов. Надевала их, чтобы предлагать себя демонам. Мама хотела сжечь все барахло Дайны, но отец не позволил. Якобы маги не нашли на них печатей хейоса. Как и на самой сестрице. Но я в это не верю ни на грош. Ведьма она, как и ее нечестивая мать. И вот мы почти двадцать лет терпим ее, живя под одной крышей. А теперь и вам всем придется.

Раздались охи и ахи. Да уж. Алис сделала меня звездой. Похоже, поесть мне спокойно не дадут. Ну уж нет, не дождутся. Любую травлю надо пресекать в зародыше, и лучший способ это сделать — продемонстрировать, что вражеские стрелы отскакивают от намеченной жертвы, как резиновые мячи от стенки.

Я громко подхватила в тон Алис:

— Да, леди, вам всем придется терпеть мою любимую сестру Алис с ее золотым сердцем и ласковым языком. Терпеть — и помогать избавляться от яда. В ней его так много, что она сама себя отравит, если не будет сцеживать. Простите, леди, что вам пришлось послужить тазиками для слива ядовитой желчи. Но вы ведь любите мою сестру, вы не хотите, чтобы она загнулась в мучительных корчах и в нашем отборе стало одной замечательной кандидаткой меньше. Поэтому терпите, дорогие леди. Больше слушайте сестрицу Алис. От этого ей становится легче жить. Еще раз приятного аппетита.

С этими словами я взяла ложку и зачерпнула восхитительно ароматный суп. Пока опешившие невесты подбирали челюсти, я спокойно проглотила полтарелки. А затем слева от меня раздался голос — довольно приятный и совсем беззлобный:

— Вы действительно бойкая на язык, леди Рианна. Совсем не такая, какой я вас запомнила три года назад.

Стараясь сдержать участившееся сердцебиение, я повернулась. По левую руку сидела русоволосая девушка лет двадцати. Без гримасы отвращения на миловидном лице, что не могло не удивить.

Она знала Рианну. И уже начала соотносить несовпадения в ее тогдашнем поведении и нынешнем. Спасибо сестрице Алис — она сама растиражировала мое алиби. Рианна обнаглела, втиснувшись в отбор. Вот пусть все так и думают.

Я улыбнулась.

— Жизнь не стоит на месте, леди. Люди меняются.

Она подняла бровь. Похоже, моя манера речи в корне отличалась от той, что она помнила о Рианне.

— Вы правы. Не желаете навестить меня после завтрака?

— С удовольствием, но не опоздаем ли мы подготовиться к первому испытанию?

Соседка усмехнулась:

— Мы уже готовы к нему, разве вы забыли? А привести себя в порядок успеем — испытание вечером.

— Как мне вас найти?

И вновь она удивленно покосилась на меня.

— Просто попросите прислугу проводить ко мне.

Как мило! Ко мне. К кому — мне? Если я спрошу очаровательную соседку еще и об этом, спалюсь бесповоротно. Если у Рианны, помимо возросшей уверенности, появится еще и амнезия. Я выдавила смешок:

— Вдруг они забыли, кого куда поселили, и отправят меня прямиком к сестрам.

— О, на этот счет не беспокойтесь! — тихо засмеялась незнакомка. — Кто-кто, а лорд-наместник не потерпит нерадивую прислугу.

Против воли я широко улыбнулась.

— Точно, наш господин отбора спуску не даст!

— Вы тоже читали эти уморительные наставления? Подумать только, когда-то невесты исполняли все, что там предписано.

— Я думала, нам и сейчас придется все исполнять… для ублажения господина отбора.

— Милуй хейос! Наш отбор обещает быть весьма либеральным. Лорд Леон не большой почитатель традиций.

Ха-ха, я успела заметить. Хамство и троллинг плохо сочетаются с уважением к традициям.

— Что ж, леди Рианна, жду вас, как закончите с завтраком.

Соседка отложила приборы, встала из-за стола, любезно поклонилась всем.

— Увидимся за обедом, леди. Всем хорошего дня и настроения перед первым испытанием.

«И вам, леди Киара», — раздалось со всех сторон. Уф, теперь я знаю ее имя, уже меньше риск сдать себя со всеми потрохами. Еще бы как-то разведать, где она пересеклась с Рианной три года назад.

Про себя я отметила, что физиономии конкуренток стали куда приветливее, когда они прощались с Киарой. Значит, не все тут готовы перегрызть друг другу глотки. По крайней мере, не так явно, как мне. Мой статус дочери ведьмы развязывал им руки и ядовитые языки.

С уходом соседки я доела суп с легкими, восхитительно обжаренными гренками, выпила ароматный чай с воздушным пирожным. Гелла и Алис попытались еще пошипеть, но я демонстративно игнорировала их и сосредоточилась на еде. Во дворце наместника была превосходная кухня, легкая еда идеально насытила.

Покончив с десертом, я тоже встала из-за стола с любезным пожеланием приятного аппетита и хорошего дня. Никто не ответил мне, и я ничуть не расстроилась по этому поводу. Куда сильнее меня волновало, где найти Сайну.

Проблема решилась мгновенно: она поджидала у дверей.

— Проводите меня в покои леди Киары, — попросила я.

— Леди Киары Дайнир? — живо переспросила служанка. — Или леди Киары Меогар?

Приехали. И как тут выкручиваться? С притворным раздражением топнула ногой.

— Вы что, не видели, кто сидел за столом рядом со мной?

Не в моих привычках наезжать на обслуживающий персонал. Да и настраивать против себя прислугу — не самая лучшая идея. Но другого выхода из положения я не видела.

— Леди Дайнир, миледи. Прошу прощения, что не догадалась. Извольте следовать за мной, пожалуйста.

У Сайны оказалась отличная выдержка. В первый миг ее губы обиженно дрогнули, но она моментально овладела собой. Я коснулась ее руки.

— Не обижайтесь, Сайна. Я не хотела на вас сердиться. Просто невесты очень недружелюбно встретили меня. Я немного взвинчена после завтрака… и сорвалась на вас.

— Что вы, леди, я не посмела бы обидеться!

Фраза была дежурной, но горничная явно расслабилась.

— Лишь леди Дайнир была добра. Скажите, Сайна, во дворце не ходит слухов… что она — фаворитка отбора? Наверняка у рода Дайниров множество привилегий.

Судя по заискиванию невест, Киара обладала высоким статусом. А значит, я не ткнула пальцем в небо насчет привилегий. Сайна закивала.

— Это верно, леди. Дайниры очень влиятельны. Леди Киара приехала сюда с личной горничной и даже охраной, и ей это дозволили, вопреки правилам отбора. Но в самом отборе привилегий нет ни у кого. Лорд придворный маг будет выбирать беспристрастно, не оглядываясь на положение семьи невесты.

— Лорд придворный маг? Разве не лорд-наместник?

Сайна запнулась:

— П-прошу прощения, миледи. Я оговорилась, конечно же лорд-наместник.

— Все в порядке, Сайна. Ни для кого не секрет, что отбор проходит благодаря лорду Элгану.

Служанка вздрогнула. На какой-то миг мне показалось, что она перекрестится. Что же это за маг такой, если слуги шарахаются от одного его имени?

Мы прошли по запутанным коридорам дворца и остановились у высокой и широкой двери. Сайна дернула позолоченный колокольчик, и через минуту навстречу выбежала служанка.

— Леди Рианна Вальдер к леди Киаре Дайнир, — чопорно сообщила ей Сайна.

Меня провели в апартаменты соседки по столу. Киара сидела бочком в огромном кресле, небрежно свесив ноги через подлокотник. Платья на ней не было — лишь короткая туника до середины бедер.

— А если бы вошел господин отбора? — усмехнулась я.

— Реда задержала бы его, пока я переоденусь, — в тон ответила она. — Присаживайтесь, куда пожелаете, дорогая Рианна!

— Благодарю, Киара. — Я расположилась на уютном диванчике. — Позвольте спросить… Вы не рискуете заработать неодобрение других невест, общаясь со мной? Они меня недолюбливают.

Аристократка небрежно передернула плечами.

— Это их проблема. Чужое одобрение меня не волнует. Кроме того, мы с вами сейчас были бы родственницами, если бы мой дядюшка не скончался через два месяца после вашей помолвки.

Дядюшка? Нашей помолвки?

В следующий миг меня стукнуло словно обухом по голове: Дайнир! За ночь у меня напрочь вылетела из головы фамилия жениха Рианны. Несостоявшегося по причине своевременной кончины.

А Киара, выходит, его племянница. Можно сказать, мне повезло. Шанс пролить свет на прошлое Рианны. Или не повезло — риск выдать себя.

— Ужасное горе… — вздохнула я. — До сих пор не могу отойти.

Киара пристально вгляделась в меня.

— Рианна, я не тот человек, перед которым стоит притворяться. Я прекрасно помню ваше лицо на помолвке. Это она была для вас ужасным горем, а не смерть моего дяди. Три года назад вы намного хуже скрывали эмоции.

Упс. Попалась. А ведь Валла и Леон упоминали, что Рианна не рвалась замуж. Настолько, что ей даже устроили магическую проверку после гибели жениха.

Я развела руками, будто снимая маску лицемерия перед проницательной Киарой.

— Должна же я соблюсти приличия перед вами. Удивительно, что ваша семья вообще решилась на брак с той, в ком в любой момент могла проявиться печать хейоса. Ваш дядюшка сильно рисковал.

Киара расхохоталась:

— В семьдесят четыре года можно и рискнуть ради молодой аппетитной жены! Дядюшка сам потребовал этого брака, хотя дед был готов лечь костьми, чтобы не допустить его.

Вот теперь все встало на места. Дядюшка, похоже, был братом деда, а не отца Киары. И не погиб, а просто скончался от старости. Я перевела разговор, не рискуя продолжать и дальше обсуждать прошлое Рианны и несостоявшееся родство с Дайнирами.

— Киара… Вы сказали, что мы давно готовы к сегодняшнему испытанию. Невесты знали заранее, каким оно будет? Просто я совсем ничего не знаю об отборе. Мачеха не хотела допускать меня к нему. Меня даже не позвали на обед с королевским посланником, когда он рассказывал об отборе. О сегодняшнем испытании я узнала лишь вчера от леди Валлы.

Киара округлила глаза. И перескочила на «ты» от удивления.

— Вот как? Но тогда ты не сможешь пройти испытание! Все кандидатки были предупреждены за месяц. У нас было время приготовить подарок милорду. А у тебя такого нет…

На миг Киара опустила глаза, а потом воскликнула, подняв палец:

— Тебе нужно сделать его прямо сейчас! Хочешь, помогу? Я привезла с собой материалы для шитья, могу поделиться!

— А почему ты хочешь помочь? Мы же конкурентки.

Ее лицо застыло. Приветливость слетела с него, улыбчивые глаза настороженно прищурились.

— Ты и правда сильно изменилась, Рианна. Три года назад у меня сложилось впечатление, что ты веришь в любовь. Способна ее понять. Признаться, я разочарована — настолько ошибиться.

Штирлиц еще ни разу не был так близок к провалу. Мой слетевший с языка вопрос — довольно очевидный и естественный в нашей ситуации — стал тем, что на Земле называется «пукнуть в лужу».

М-да, Киара — это не мачеха и не сестрицы Рианны. Им плевать на нее, на перемены в ее характере, в выражении чувств. Они нашли объяснение — обнаглела, почувствовала силу. И не копают дальше.

Киара же обладала острым умом и наблюдательностью. С ней я чувствовала себя канатоходцем, который сосредоточенно шагает по тонкой колеблющейся нити. Один неверный шаг — и разобьется насмерть.

Я вплетала крупицы полученных знаний в свое невежество, создавая ощущение непринужденной и заинтересованной беседы. Вот только не всегда это могло помочь.

Где я прокололась сейчас, в чем?

Скорее всего, у Киары есть возлюбленный. Их оторвали друг от друга ради отбора. И она этому не рада. А я только что потеряла возможную союзницу… или даже подругу.

Я внутренне подобралась. Думай, Юлька, думай. Ситуацию нужно срочно исправить. У меня слишком мало опоры в этом мире. Нельзя разбрасываться теми, кто может ею стать.

Я встала с дивана, подошла к Киаре, коснулась ее плеча.

— Прости меня, пожалуйста. Знаешь, наверно, я провела слишком много времени с леди Шиллой и сестрами. Они не могли не подействовать на меня. Алис и Кенна так рвались на этот отбор, что я, пожалуй, уже не могу представить, как можно желать другого. А я сама… ты ведь знаешь, что для меня это шанс вырваться от них. Изменить хоть что-то в своей судьбе. Чтобы ко мне относились не как к дочери ведьмы, а уважали хотя бы как жену наместника.

Врать Киаре было не слишком приятно. Но для Рианны это было правдой, а раскрыться ей как попаданка Юля я не могла. Моя искренность была компромиссной.

— Мне жаль, что у тебя все так произошло, клянусь тебе. Если бы я как-то могла помочь тебе… вам обоим.

Несколько секунд Киара смотрела на меня все тем же напряженным прищуренным взглядом. А потом на ее глазах выступили слезы. Она накрыла мою руку своей.

— Выиграй этот демонов отбор, Рианна. Выиграй его, вырвись из дома, стань леди-наместницей… чтобы я вернулась домой… к Бену. Потому что если не ты… то фавориткой отбора стану я. В Дайнирах сильна первая кровь. И только у тебя, как у дочери адептки Кей Ла Мо, она может оказаться сильнее.

Мне стало искренне жаль Киару. Она мечтала, чтобы Рианна прикрыла ее собой в отборе, и верила, что так лучше для обеих. Я сама только что убедила ее в этом. На миг кольнуло чувство вины. Я лгу ей, притворяясь, что хочу выиграть отбор. А на самом деле хочу слинять в свой мир до того, как он закончится.

Вот только хотеть и слинять — две большие разницы. И что со мной станет, если я не смогу найти способ вернуться. Что очень и очень вероятно.

Думать об этом сейчас не было ни возможности, ни сил. Я спросила:

— Если так, то зачем нужен этот отбор? Почему лорд Леон не женится сразу на тебе?

Киара пожала плечами.

— Элган хочет убедиться, что невеста окажется самой достойной. Вдруг среди других родов Гемайской долины есть те, в ком первая кровь еще сильнее.

— Как же тогда Элган допустил, чтобы мачеха не пустила меня на отбор?

— Он мог просто не знать о тебе. Мы далеко от столицы. Наши новости редко доходят туда. А Элган еще и довольно молод. С тех пор, как осудили леди Дайну, прошло девятнадцать лет. Элган же стал придворным магом лишь восемь лет назад.

Выходит, Рианне сейчас двадцать два года. А Кенна и Алис не старше восемнадцати, кто бы подумал. Скверный характер старит.

Киара продолжала:

— Тогда многие удивлялись, что его величество назначил придворным магом почти юношу. Отец рассказывал, что в столице маги пытались интриговать против него. А затем с многими из них произошли несчастные случаи. Кто-то насмерть поранился при сотворении безобидного заклятия… Чей-то селаир рухнул на землю и разбился. После этого никто не смел оспаривать право Элгана занимать такую должность.

Я поежилась. Похоже, этот Элган грозит стать такой головной болью, что Леон по сравнению с ним покажется волонтером из приюта для бездомных котиков. Канат подо мной станет еще тоньше, а внизу появятся зазубренные колья. Оступлюсь — и не просто шмякнусь головой, а проткну сердце, глаз или живот. Как повезет.

— Будь очень аккуратна с его чародейшеством, Рианна, — проговорила Киара. — Он не тот, кем кажется. Я встречалась с ним однажды. Он невероятно привлекателен. Женщины вьются вокруг него, отдавая сердце за одну ласковую улыбку. Но когда ему нужно достичь своей цели и устранить препятствия на пути, он безжалостен и смертельно опасен. Я не позволила себе увлечься им, помня те истории о его недругах.

Да уж. И с этим человеком я хотела пообщаться о возвращении на Землю? Да я теперь слова ему не скажу. Буду сидеть тише воды ниже травы в его присутствии. Лишь бы он сам не обратил на меня внимания. И не выдал замуж за Леона без всякого отбора.

— Так что будешь делать с подарком для лорда Леона? — напомнила Киара. — Попробуешь сшить что-нибудь прямо сейчас? Конечно, твой подарок будет смотреться скромно на фоне давно заготовленных, но формально ты пройдешь испытание.

Формально я его в любом случае пройду. Но другим невестам знать об этом необязательно. Однако мучиться с шитьем для Леона — этого еще не хватало!

Вот смастерить куклу вуду для высокомерного господина отбора — другое дело. Воткнуть иголку в зад и преподнести, пояснив, что это древние секретные традиции Гемайской долины. Или обряд Кей Ла Мо для укрепления мужской силы.

— Вообще-то у меня есть подарок, — призналась я, потупив взгляд. — Я вышивала лорда Леона на подушке. Верхом на илано. Никогда не думала дарить ее, хотела оставить себе. Но теперь придется.

Киара хихикнула:

— А я-то за тебя переживала! Неужели ты в него влюблена, Ри? Позволишь так тебя называть? А меня зови Ки.

— Конечно, Ки! А лорд Леон… — Я небрежно пожала плечами. — Была влюблена когда-то. До того, как узнала, какой он… — Хам и грубиян, хотела сказать, но поправилась: — Неласковый.

— Да, наш лорд-жених хорош и лицом и статью. Только характер у него трудный.

Тролльский у него характер. Препаскудный.

— Скажи, Киара… А как будут проходить основные испытания?

— Этого посланник не сообщал. Элган держит их в тайне, сообщает разве что его величеству. Мы будем узнавать о них накануне. Может, прямо в самом начале испытания. Ходят слухи, что некоторые испытания довольно неприятны и даже болезненны.

— Болезненны?

Киара равнодушно пожала плечами. Похоже, ее это не сильно беспокоило.

— Нас ведь будут проверять на магические способности. И если способностей недостаточно, может быть больно.

Ясно, почему она не тревожилась. У нее явно было все в порядке с магией. У Рианны из-за ее происхождения, видимо, тоже. Ну а те бедняжки, у кого может не оказаться способностей? Им что, терпеть?

Мне стоило громадного труда сдержаться, чтобы не высказать новой подруге все, что я думаю об этом отборе и его организаторах. Начиная с грозного придворного мага. Меня удержала вошедшая служанка.

— Леди, распорядительница Геур просила передать леди Рианне Вальдер, что для нее подготовлены новые апартаменты. Багаж леди Вальдер уже доставлен туда.

Киара поблагодарила и отпустила горничную одним небрежным кивком. Я намотала на ус, как высокородная аристократка должна держаться с прислугой.

— Что ж, Ри, не смею тебя больше задерживать. Спасибо, что приняла мое приглашение.

— Это тебе спасибо, Ки. С удовольствием приглашаю тебя в ответ. Буду рада видеть в любое время. Удачи на испытании не пожелаю — ведь все, что ты хочешь, провалить этот отбор.

Расхохотавшись, Киара вскочила с кресла, порывисто обняла меня и чмокнула в щеку.

— Мне нравится, какой ты стала, Ри! Я не особо интересовалась тобой, просто хотела помочь в отборе… в надежде, что его выиграешь ты, а не я. Но узнав тебя получше, хочу, чтобы мы стали подругами.

— Я тоже этого хочу, Ки.

Мы снова обняли друг друга, и я покинула апартаменты леди Дайнир. Сайна повела меня в новом направлении. Глупо, но я горела от нетерпения увидеть, будет ли мое новое жилище таким же изысканным и роскошным, как покои Киары. Или же новый чулан для Золушки, чуть более приличный.

Но когда Сайна распахнула передо мной дверь, и я вошла, то вмиг забыла об убранстве нового жилья. Взгляд приковала могучая фигура, заполнившая собой все пространство комнаты. Сам лорд-наместник и господин отбора поджидал меня на новом месте.

Он был одет в местное подобие облегающего трико — черное, элегантное, расшитое золотой нитью. Роскошная мускулатура была очерчена так рельефно, как если бы он был обнажен. Против воли у меня вновь захватило дух от такого совершенного образчика мужской красоты.

Я ощутила волнение в груди и внизу живота… Черт. Этого еще не хватало. Юлька, ты не похотливая коза, чтобы размякать при виде всяких козлов… какими бы красавцами они не были. Важна не внешняя оболочка, а душа. У Леона она явно была препакостнейшей.

Я неподвижно застыла, не зная, чего от него ждать. Зачем он явился? Неужели Алис с ее глупой угрозой была права — он сейчас может напасть на меня?

Леон молча смотрел на меня в упор. Алчным и слегка разочарованным взглядом. Опять недоволен, что я в скромном и закрытом платье?

Я невольно попятилась назад. Чуть не сбила с ног Сайну — и лишь тогда перевела дыхание. Мы не одни. Но остановит ли его присутствие служанки? Или просто прикажет ей убраться, и я останусь в его полной власти?

Будто в подтверждение моих страхов он повелительно бросил Сайне:

— Вон.

Поклонившись, девушка выскочила за дверь. Я вся напряглась. Словно вновь оказалась в своем городе ночью перед компанией гопников. Только тут и бежать некуда, в лабиринтах дворца. И противник стократ опаснее, чем городская шпана.

А Леон, пока я вся сжалась внутри от страха, наконец заговорил. И меня настигла вторая волна шока и потрясения: так вежливо и обходительно звучал его голос.

— Доброе утро, леди Вальдер. Я до сих пор не имел времени приветствовать вас во дворце наместников. Хочу исправить оплошность. Как вам отдыхалось? Довольны ли завтраком?

Господи. Что за муха его укусила? Или это не Леон, а его брат-близнец?

Натянула улыбку на окаменевшую физиономию и проговорила так же слащаво и учтиво:

— Доброе утро, лорд Леон. Я растрогана вашим вниманием. Отдыхалось мне хорошо, благодарю за интерес. Вчерашний день был невероятно насыщен событиями, я очень крепко спала. Завтрак тоже великолепен. — В отличие от соседок по столу, но Леон наверняка имел в виду не их. Хотя кто его знает, этого тролля.

— Прекрасно, милая Рианна. Я доволен, что вам понравилось во дворце.

Нет, вы только посмотрите на этого лицемера. Если бы я не слышала собственными ушами, как вчера он лично велел Валле оставить меня на ночь в тесной каморке, я бы сейчас купилась на его любезности.

— Скажите… вы ведь не готовились к отбору до того, как хм… мы с вами встретились на стене замка Вальдеров?

При этом он пробежался по мне с головы до пят все тем же алчущим взглядом. Наверно, вспоминал тогдашнее одеяние Рианны. Нет уж, господин отбора, не дождетесь.

— Если лорд первое испытание имеет в виду, то к нему я готова, — прощебетала я, улыбнувшись и потупившись в пол.

— Вот как? Чудесно. Я беспокоился за вас.

— Я польщена, лорд Леон!

— Вы весьма благовоспитанны, леди Рианна. Ваша мачеха возвела напраслину на вас, когда обвиняла в отсутствии манер.

Я кокетливо наморщила носик.

— Леди Шилла везде видит собственное отражение.

Леон довольно ухмыльнулся. Оба-на. Неужели я ухитрилась расположить его, подколов ненавистную потенциальную тещу?

— Не повезло вам с мачехой, леди Рианна.

— Вам тоже не повезет, лорд Леон, если одна из моих сестер победит в отборе или я. Тогда она тоже будет считаться вашей тещей.

— Я найду на нее управу, поверьте мне, милая леди. Лучше скажите, могу ли сделать для вас что-нибудь, чтобы вам стало еще удобнее во дворце?

Не знаю, каких усилий мне стоило не уронить челюсть до пола. Что же на него нашло? Испугался ведьминой дочери и печати хейоса?

Что ж, Чередник, вот он, твой шанс. Не упусти.

Глядя Леону прямо в глаза, я прощебетала:

— Лорд Леон, если будет дозволено, я бы хотела посещать библиотеку. Мне всегда хотелось читать, а в таком большом дворце наверняка очень большая библиотека.

На миг с Леона слетела притворная любезность. В глазах промелькнуло ошарашенное непонимание. Он тут же овладел собой, но мне хватило, чтобы убедиться: лорд не знает о моем тайном визите.

— Библиотека наместников — непростое место, леди Рианна. Не каждому дается позволение посещать ее.

— Но вы ведь не откажете одной из невест, правда, лорд Леон?

Опять кокетливо стрельнула глазками. Он усмехнулся:

— Как вам отказать! Хорошо, я отдам приказ хранителю, что двери для вас открыты.

Вот так просто? И без подвохов? Ох, хочется верить, да не можется. Что-то Леон задумал, какую-то игру, которую мне ни в жизнь не раскусить из-за незнания этого мира.

Дальше — больше. Леону мало было шокировать меня любезностью и уступчивостью.

— Если у вас сейчас есть время, могу немедленно проводить вас в библиотеку и представить хранителю.

— Почему бы нет, лорд Леон! Ведь испытание вечером.

— Да, и вам не стоит о нем тревожиться. Прошу, дорогая леди Рианна.

Сердце колошматилось от страха, как у зайца. Что, боже мой, что он задумал? Это какая-то западня? Ждет, что я в чем-то выдам себя? Но в чем? В тех печатях хейоса? Или в самозванстве?

Внешне волнения не выдала. Вспомнила себя на сцене. В каком-нибудь самом пафосном ресторане города, где для посетителей-толстосумов ты — лабух, который по их капризу споет хоть «Мурку», хоть арию Дивы Плавылагуны из «Пятого элемента», хоть We Will Rock You из репертуара Queen. А ты при этом обольстительно улыбаешься и поешь все, что они изволили потребовать.

Обольстительно улыбнулась Леону, представляя его местечковым олигархом в нашей губернской столице. Ему бы пошла эта роль.

То ли улыбка сработала, то ли коварный интриган продолжал вести собственную партию в игре — предложил мне руку. Я замешкалась, прежде чем опереться на нее. Словно вдруг испугалась задрожать от прикосновения к Леону…

Господи, Юлька, что с тобой творится? Это просто мужик. Невероятно красивый и сексуальный, но притом тот еще стервец.

Я же видела, какой он. Слышала. Никогда, ни за какие коврижки я не пожелаю оказаться в центре внимания такого властного мачо, каким бы притягательным он ни был. Но мое тело, кажется, настроилось по-другому.

Едва я оперлась на руку, как снизу живота поднялась теплая волна. Как будто касание Леона зажгло невидимое пламя внутри меня.

Этого еще не хватало. Может, это какая-то магия? У господина отбора есть особые чары, которые вот так действуют на невест: отшибают мозг и бросают в жар? Или я плохо себя знаю — способна впадать в экстаз от тесного контакта вот с такими зловредными и двуличными притворщиками?

Кое-как взяла себя в руки, и мы вышли в коридор. По лицу Леона невозможно было сказать, раскусил ли он мое взбудораженное состояние. Пока мы шли, я почти обуздала жар и дрожь во всем теле. Здравый рассудок вновь вернулся ко мне.

Встречные придворные раболепно кланялись Леону и заискивающе улыбались мне, а взгляды при этом — холодные и оценивающие. Похоже, меня записали в фаворитки отбора.

Вот и раскрылась интрига лорда-наместника — он же хотел потроллить местную знать. Потому и любезничал со мной. Что-то теперь будет… Стоит ли ждать за совместными завтраками яда в чай, помимо ударной дозы в мозг и уши.

Я опять чуть не прокололась. Едва мы спустились на цокольный этаж, как я уверенно шагнула в направлении библиотеки. Это не ускользнуло от сапфирно-льдистого взгляда Леона.

— А вы хорошо освоились во дворце, леди Рианна. Уже знаете, где библиотека.

Сердце пропустило удар, но я быстро сориентировалась.

— Имела удовольствие, лорд Леон! Сайна сказала сегодня по пути в трапезную. Именно потому я и воодушевилась попросить у вас разрешения.

— Что ж, леди Рианна, звезды расположены к вам! Прошу.

Он толкнул двери и галантным жестом предложил войти. Я шагнула через порог, стараясь не прикусить губу от волнения. Что сейчас случится? Как работает магическая защита, которая пропускает лишь избранных и которая вчера почему-то пропустила меня?

Ничего не произошло. Лишь навстречу вышел седой дядечка и поздоровался хорошо знакомым по вчерашнему вечеру голосом. Леон сказал ему:

— Аллас, это леди Рианна Вальдер. Я дарую ей право посещать библиотеку и пользоваться любыми книгами, которыми она пожелает. Разумеется, кроме Запретного списка — как и предписано Магическим надзором его величества.

Магический надзор. Вот как, значит, называется местная инквизиция. Сердце сжалось вновь. Наверняка они и были теми, кто осудил на смерть мать Рианны и сестру Валлы. И кто запросто сделает то же со мной, если им покажется, что печати пробудились.

Не выдавая промелькнувшего страха, учтиво кивнула библиотекарю. Он поклонился в ответ.

— К вашим услугам, леди Рианна. Что-то желаете выбрать немедленно?

— Если можно, какие-нибудь полные источники о первой крови. По-настоящему полные, неупрощенные пересказы.

Постаралась сказать как можно небрежнее. Но Леон все равно вскинул бровь.

— Откуда такой интерес у прелестной леди? Зачем забивать голову такими сложными материями?

Ну конечно, и тут у властных лордов предрассудки относительно красивых девушек. Меньше знаний в прелестную головушку — проще замуж выйти.

— Я участница отбора, лорд Леон, — с улыбкой напомнила ему. Если вдруг забыл и уже готовит свадьбу со мной на потеху другим лордам. — Хочу лучше узнать, за что нас отобрали.

Он со вздохом покачал головой, выражая мужское пренебрежение женской тяги к знаниям. Такое удручающе одинаковое во всех мирах.

— Что ж, если это вас развлечет… Аллас, подбери книги для леди. И отправь носильщика, чтобы ей не пришлось надрываться самой. А я вынужден оставить вас, леди Рианна. Дела требуют моего присутствия.

Галантно поклонившись, он прошествовал вглубь библиотеки. Наверно, в тот кабинет, где вчера я подслушала его разговор с Валлой. Что это за место и что за дела там у Леона? Любопытно… И как ему удается быть настолько двуличным. Наглый хам в замке Вальдеров — и сама вежливость во дворце.

Библиотекарь удалился вслед за ним между рядами стеллажей и через несколько минут вернулся с парой толстых томов. Позвонил в колокольчик, висевший на стене. Тут же прибежал слуга, и Аллас указал ему на тяжелые книги:

— Проводи леди Вальдер в ее покои. Буду рад вновь помочь вам, леди!

Вот так. И никаких читательских формуляров, никаких предупреждений о штрафах за просроченный возврат.

Поблагодарив библиотекаря, я вышла вместе со слугой. В моих новых покоях он положил книги на стол и тихо исчез. Сайна посмотрела на книги в священном ужасе.

— Я же говорила, что невестам можно все! — ухмыльнулась я. — Можешь сейчас быть свободна, а я почитаю.

Сайна удалилась в свою комнату. Новые апартаменты состояли аж из четырех помещений — не чета предыдущему чулану! Два из них были громадными, что-то вроде гостиных. Непонятно, зачем их две — разве что для роскоши. Маленькая комнатка для прислуги — но больше той каморки, где Рианна жила в родительском замке. И наконец, уютная спаленка средних размеров. Средних для дворца наместника. Как пара комнат в какой-нибудь «сталинке» в моем городе.

Вся мебель позолочена и обита мягким, приятным на ощупь бархатом. А кровать размером с целую спаленку в «хрущевке». На нее-то я и завалилась с книжками, стянув сапожки.

Раскрыла книгу. Шрифт был крупнее, чем в наставлении для невест, но тяжелее для чтения. Страницы так и пестрели затейливыми буквицами, завитушками, вензелями. Смысл понимать оказалось еще сложнее. Но, осилив три десятка страниц, я все-таки кое-что усвоила.

Мир, куда я попала, назывался Веравин. Вообще-то так называли лишь один континент. Который сейчас полностью подчинялся королевству под властью монарха Иона Восьмого. Королевство тоже именовалось Веравин. О других континентах я пока ничего не узнала.

Семьсот лет назад мир Веравин пребывал в постоянной битве с демонами. Они являлись из хейоса — то ли иного мира, то ли таинственного измерения, соединяющего миры.

Главной силой людей в этой войне была особая раса. Ее называли первая кровь. Я пока не разобралась, были они людьми с особыми способностями — или совсем чужим, не человеческим видом.

Мужчин этой расы называли багряными стражами Веравина. А женщин — хозяйками Гемайской долины. Особенностью первой крови было то, что они не вступали в брачный союз между собой. Только с людьми. И от этих союзов всегда рождались существа первой крови. Которых с детства готовили к одной цели: борьба с хейосом.

Я вспомнила слова Киары: «В Дайнирах сильна первая кровь. Лишь у тебя, как у дочери адептки Кей Ла Мо, она может быть сильнее».

Как эта первая кровь могла быть сильна в человеческом роду, если порождала лишь себе подобных, и люди в таких браках не рождались? И как с ними связано Кей Ла Мо?

Прочитанные страницы не дали ответов на эти вопросы. Больше я осилить не успела, Сайна принесла перекусить. Слава богу, никакого помпезного обеда в присутствии пятнадцати ядовитых змеюк. Точнее, четырнадцати за вычетом Киары.

Хотя после испытания нам все равно предстоял торжественный ужин в полном составе, да еще и в обществе самого господина отбора. Та еще веселуха будет.

После небольшого, но сытного обеда Сайна принялась готовить меня к испытанию. Она набрала мне ванну, вымыла волосы с душистым мылом, расчесала и уложила их элегантными, свивающимися в пышные завитки прядями.

Мы подобрали платье — не такое чопорное, как то, в чем я прибыла во дворец. Но и не фривольное, в котором Рианна встретила Леона на стене замка. Облегающее, ярко-алого цвета, оно пышно расходилось чуть выше бедер до самого пола. Красивые русые локоны ниспадали на обнаженные плечи. Глаза необычного чайного цвета сияли топазовым блеском.

— Вы такая красавица, леди Рианна! — восхищенно выдохнула Сайна.

А я любовалась изящным телом Рианны и вспоминала себя, свое спортивное, подтянутое тело с плоским животиком, упругой грудью, гладкими бедрами и ровным загаром, полученным в соляриях и на диких пляжах в окрестностях нашего города.

Где же теперь это тело, которое я так заботливо лелеяла, гордилась и ухаживала за ним? Что с ним стало, живо ли оно на Земле? Возможно ли такое, если мое сознание, моя душа — в чужом теле?

Я вспомнила написанное в книге о хейосе. Если так жители Веравина называли другие миры или соединяющее их измерение, может, через него и переместилось мое сознание в тело Рианны?

Нужно разузнать как можно больше о хейосе. Вот только это может оказаться сложнее. Дочь ведьмы, которая интересуется подобным, — это очень и очень подозрительно.

Вдруг этого окажется достаточно, чтобы обвинить меня в пробуждении печатей… и изгнать в лапы тех самых демонов хейоса?

Как выглядели демоны, как они приходили в наш мир сейчас, семьсот лет спустя, и как люди от них защищались — до этого я пока не добралась.

Предстоящее испытание совсем не тревожило меня. Все мысли были о том, как бы поскорее освободиться от него и читать книгу дальше. Продолжить знакомство с Веравином, отыскать крупицы знания, которое помогло бы мне вернуться домой.

Доставая подушку с вышивкой из дорожного сундука, я сообразила, что не мешало бы ее во что-то упаковать. Не стоит показывать конкуренткам свой подарок господину отбора. Мало ли. Плюнут ядом, Леончик отравится, а меня обвинят и выбросят к демонам.

Я послала Сайну к Киаре с просьбой подобрать подходящую к подарку материю. Служанка вернулась с щедрым отрезом зеленого бархата и кружевной тесьмой. Вдвоем мы обернули и перевязали думочку.

Когда в мои покои вошел лакей в роскошной раззолоченной форме, я встретила его во всеоружии. Он провел меня через коридоры и лестницы в бальный зал. Размерами он мог сравниться с небольшим стадионом.

Войдя, я утонула в толпе пышно одетых людей, музыке и гомоне. На миг потерялась. На сцене я привыкла быть перед толпой, а не внутри нее. Но лакей чинно и уверенно шествовал впереди меня. Заразилась его примером, выпрямила спину и продефилировала за ним.

В центре зала на небольшом возвышении стояли уже знакомые мне девицы. Каждая в сопровождении женщины лет сорока. Не все невесты собрались. Но сестрицы и мачеха были уже здесь.

Я решительно направилась на самый дальний от них пятачок места сбора для невест. Но лакей безжалостно указал на родственниц:

— Леди Вальдер, дуэньям положено располагаться подле невест. Дуэнья Вальдер и ее подопечные ждут вас.

Я остановилась, прищурилась. Спросила недобрым тоном:

— Уточни, милейший. Дуэнье положено располагаться подле невест — или невесте подле дуэньи?

— Дуэнье, миледи.

— Прекрасно. Дуэнья Вальдер может расположиться подле меня — как ей предписывают правила отбора. А я могу расположиться, где желаю. И желаю я остаться на этом месте. Спасибо, что проводил меня. Я дам знать, если твои услуги потребуются.

Натянув на физиономию надменную гримасу аристократки, я ступила на возвышение и встала там, где собиралась. Лакей поклонился и отошел с неизменно услужливым выражением, как и положено вышколенному слуге.

А я бросила взгляд искоса на позеленевшую мачеху и сестричек. Переглянувшись, они направились в мою сторону. Но не успели подойти, как я походкой от бедра прошествовала на тот край, откуда они только что ушли.

Давай, Шилла, поскачи за мной по подиуму. Как болонка или обезьянка. Повесели придворных.

Так мы играли в пятнашки несколько минут. Я останавливалась в одном месте, делала вид, что изучаю вид зала из этой точки. Шилла и сестрицы с разъяренными физиономиями шли в мою сторону. И чуть только приближались — я с невозмутимым лицом отходила в другую сторону.

«Стой, где стоишь!» — шипела мачеха, но я притворялась оглохшей.

Наша забава прекратилась с появлением Валлы Геур и трех последних невест, среди которых была и Киара. Девушка улыбнулась мне и помахала рукой. Несколько невест, заметив ее жест, тут же обернулись в мою сторону с дружелюбными улыбками до ушей. От Шиллы с дочурками разом отвернулись. Похоже, подлизаться к невесте из рода Дайниров было престижнее, чем удержать коалицию с родом Вальдеров.

— Дуэнья Шилла Вальдер! — окликнула мачеху Валла. — Немедленно займите место подле ваших воспитанниц.

— Я на своем месте, распорядительница, — высокомерно ответила Шилла. — Подле моих воспитанниц.

— У вас три воспитанницы. И если вы не можете скоординироваться со всеми тремя, то не стоило возлагать на себя подобную обязанность. Дальше вам будет еще сложнее.

Взгляд Шиллы стрельнул в распорядительницу, как свинец из дула револьвера. Валла невозмутимо глядела ей в глаза, ожидая исполнения распоряжения. Похоже, во всех процедурах отбора она была главной, и дуэньи были обязаны ей подчиняться.

Шилла вновь подошла ко мне, Алис и Кенна плелись в хвосте. Я не стала убегать в присутствии Валлы — лишь отодвинулась подальше от родственниц и отвернулась. Незачем глядеть в их искореженные злостью рыльца. Хватало и гневно-тяжелого дыхания в затылок.

Все невесты собрались на подиуме. Голос невидимого глашатая разнесся над огромным залом, словно через усилитель:

— Господин отбора идет! Чествуйте господина отбора!

Еле сдержалась, чтобы не прыснуть. Чествуйте господина отбора — это надо же до такого додуматься! Интересно, как? Пасть ниц и лобызать стопы?

Мои непочтительные мысли заглушил взрыв аплодисментов. Я увидела у дверей высокую могучую фигуру нашего жениха. Аплодисменты нарастали, пока он приближался к нам.

И когда он поравнялся с подиумом, невесты тоже захлопали. И загалдели, выкрикивая одновременно:

— Род Меогаров чествует лорда-наместника Гемайской долины! Род Кайрелов чествует лорда-наместника Гемайской долины! Род Дайниров чествует…

И так далее. Алис и Кенна за спиной заорали про род Вальдеров, и я присоединилась. Вот только хлопать не могла. Думочка, завернутая в бархат Киары, была у меня в руках. И сейчас я разглядела, что у других невест подарки держали дуэньи. Руки были свободны для аплодисментов.

Шилла ни за что не помогла бы мне, да я и сама не отдала бы ей подарок. Так и держала его в руках, когда Леон, обходя по кругу подиум и одаривая невест небрежными кивками, остановился напротив меня.

— Леди Рианна Вальдер… Вы не желаете чествовать вашего жениха?

Ухмылка в голосе. Да такая, что по телу против воли побежали мурашки. Ну что за гад такой! Почему он так на меня действует? Ведь я ни капли, ну вот ни чуточки не нахожу его привлекательным для себя. И тем не менее растекаюсь как мартовская кошка. Разве что вопить не начала.

— Прошу прощения, лорд Леон. Я с удовольствием чествовала бы вас. Но мои руки заняты… в вашем распоряжении лишь мой голос.

И он даже не подозревает, какая это для него честь!

Леон сощурился, глядя мне через плечо. В багровую физиономию Шиллы, полагаю.

— Обязанность вашей дуэньи — обеспечить, чтобы вы могли исполнять все, что должно невесте на отборе. В том числе чествовать жениха. Леди Геур, назначьте леди Вальдер штраф за халатность.

— Но, лорд Леон… — запротестовала Шилла, однако тот махнул рукой, и сверху грянул торжественный марш.

Возмущение Шиллы захлебнулось в громкой музыке. А Леон протянул ладонь, коснулся думочки и вырвал ее из моих рук.

— Я жду, леди Вальдер.

Чего он ждет? Аплодисментов? Вот же павлин тщеславный!

Деваться некуда. Захлопала со всей дури и повторила:

— Род Вальдеров чествует лорда-наместника Гемайской долины! Ура! Ура!

Выглядела я со стороны наверняка по-идиотски. Но Леон расплылся в самодовольной улыбке. Похоже, как раз его уровень! Хоть он и был хитрецом и коварным троллем, это не мешало ему оставаться самовлюбленным павлином.

Он отошел от подиума. С моей подушкой в руках. И что теперь делать? Заорать: «Лорд Леон, верните ваш подарок?» Позволить ему утащить его? А ведь наверняка заготовлена особая церемония вручения.

Впрочем, почему меня это должно заботить? Леон сам дал команду «экзаменационной комиссии» не «валить» нерадивого студента. Не стоит нервничать. Зачет у меня в кармане. Можно расслабиться и наблюдать за происходящим со стороны. Как в зоопарке.

Леон расселся в кресле, больше похожем на трон. Кивнул Валле, и она подала знак дуэнье Киары. Та взяла под руку свою подопечную невесту, подвела к креслу великого и ужасного господина отбора.

Киара принялась толкать невероятно пафосную речь. Не слушай я ее откровения после завтрака, ни капли сомнения не возникло бы, что она всей душой жаждет выиграть отбор и стать леди-наместницей.

Пока она восхваляла господина отбора, я разглядывала ее дуэнью. Высокая, худощавая женщина лет сорока, она отчего-то притягивала взгляд. Узкое лицо с темными глазами и высокими скулами выглядело экзотично, выделяясь среди светловолосых обитателей зала. Иноземка? Интересно. Надо расспросить Киару о ее дуэнье. Хотя зачем мне это надо, непонятно. Но имею же я право на банальное любопытство.

В конце пафосной речи Киары экзотичная дуэнья выступила вперед, подошла к креслу и с поклоном возложила подарок у подножия. Затем обе вернулись на подиум.

За ними последовала другая парочка, и так по очереди невесты вручали свои дары. Рубахи, расшитые жемчугом и золотыми нитями, чехлы для оружейных ножен и дорожных фляг, уздечки и попоны для лошадей… Все разукрашено богатым искусным шитьем. А Киара хотела, чтобы я слепила какую-то поделку за пару часов. Тут даже моя подушечка, то есть Рианны, смотрелась скромно и чуть ли не бедно.

Вот только мой скромный небогатый подарок Леон держал на коленях все время, пока дары других невест ложились к его ногам. Еще и периодически клал на подушку локоть, будто уже начал пользоваться.

План по доведению благородных лордов до белого каления работал на всю катушку. Невесты с яростью косились на меня. И некоторые придворные в зале тоже. Наверняка их родители.

В какой-то момент мы с Киарой оказались рядом. Я шепнула:

— А ты говорила, лорд-наместник либерален.

Девушка фыркнула:

— Еще как. По полным правилам отбора невеста должна при вручении подарка целовать руку господина.

Ох ты ж ешкин кот! Да я не совсем в молочко попала, опасаясь лобызания стоп! Пусть не стоп, но все же. Хорошие у них тут правила. Нет, в таком случае с Леоном нам точно повезло! Пусть ходит павлином и взирает свысока, но хоть публичным целованием рук не унижает!

— А когда маги будут проверять наши подарки? — спросила я.

— Они уже проверяют их. В тот самый момент, когда невеста — точнее, ее дуэнья — вручает дар. Вон они.

Киара указала на группку мужчин в фиолетовых мантиях, стоявших поодаль от трона, пардон, кресла наместника. Они не сводили глаз с невест и их дуэний, когда те подходили к Леону и с высокопарными речами передавали ему дар.

Хитрец Леон. Решил перестраховаться, чтобы его маги не забыли о поручении или не перепутали меня с другой невестой. Забрал подушку, и мне не пришлось вручать подарок по процедуре, проходя магическую проверку.

Шилла отвела дочурок предпоследней. Все три родственницы не могли утаить недовольства, что их столько промариновали. Видимо, последовательность дарения зависела от статуса невесты, и Шилла не ожидала, что славный род Вальдеров получит почетное второе место с хвоста.

Последней выступила какая-то невеста, одетая совсем бедно и неказисто, а ее дуэньей была семидесятилетняя бабушка-одуванчик, которая еле видела, куда идет. Вручая подарок Леону, она чуть не возложила его прямо на сапоги господина отбора. Тот вовремя отставил ноги в сторону, потом небрежно сдвинул каблуком подарок, чтобы не мешал ему восседать.

Когда вручение завершилось, Валла вопросительно взглянула на Леона, и тот утвердительно кивнул. Валла заговорила:

— Уважаемые невесты. Первое испытание завершено. Каждая из вас прошла его достойно. От имени господина отбора выражаю признательность за искренность и рвение в желании порадовать вашего жениха подобающим подарком. Следующее испытание состоится через три дня. Проводить его будет придворный маг лорд Элган. Мне поручено его чародейшеством донести до вас суть испытания и начать подготовку.

Невесты затаили дыхание, ожидая заветной информации. Если Киара говорила верно, никто не знал, что их ждет дальше. Лишь смутная угроза, что испытания могут нести… физический дискомфорт, скажем так. Потому слушать внимательно всем нам было жизненно важно.

Я сосредоточилась, напряженная, как тетива. Когда Валла произнесла следующую фразу, сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— На грядущем испытании вы должны исполнить в честь господина отбора песнь. Как и сегодняшние дары, она должна быть составлена вами лично. Поскольку у вас лишь три дня на подготовку, песнь может быть недлинной. Аккомпанировать на испытании вам будут придворные музыканты. График репетиций будет вывешен на двери трапезной за завтраком. Проходить репетиции будут в малом оркестровом зале — ваши горничные проводят вас туда в отведенное время.

Мать моя женщина. Отец мой партизан. Я реально слышу все это собственными ушами? Сочинить песню? Репетиции? Может, я не заметила, как свершилось чудо и я вернулась на Землю? И вокруг меня — не придворные да невесты с дуэньями, а ребята из нашего джаз-банда, и мы просто обсуждаем новую «песнь», а я прикемарила и вижу всякую лабуду?

Стоило подумать про сон, как тут же слева прилетел чувствительный тычок в бочок. Скосила глаза — ну, конечно. Алис тут как тут, распустила грабли будто бы ненароком. Дождется она у меня.

А проснуться не проснулась. Зря надеялась. И холодом пронзила мысль… Это у меня распетый диапазон почти три октавы. А что с голосом и слухом у Рианны? Вдруг я не смогу пропеть «в лесу родилась елочка», не сфальшивив?

Ошалев от новости, я напрочь ушла в себя и не заметила, как Валла провозгласила окончание первого испытания и объявила предстоящий ужин невест с господином отбора. Одна за другой невесты с дуэньями покидали подиум.

Сзади меня грубо толкнули.

— Что встала? — шепотом рявкнула Шилла. — Слышала, что сказала распорядительница? Все на ужин.

— Спасибо, матушка, — приторно ответила я в ответ. — Без вас ни за что не расслышала бы. Что бы я без вас делала на отборе. Вы так помогли мне на испытании. Прирожденная дуэнья. Вам нужно было выбрать эту карьеру, а не выходить замуж за батюшку. Вот в чем ваше истинное призвание.

Мачеха нехорошо прищурилась.

— Поговори у меня. Быстро иди на ужин со всеми. И держи свой язык за зубами. Не позорь род Вальдеров.

— Ни в коем случае. Ваши чудесные дочки успешно справляются. Не буду отнимать у них лавры.

С этими словами я сошла с подиума, любуясь побагровевшей мордой мачехи. Вслед за вереницей невест я проследовала на выход из зала, а Шилла и сестры шли сзади.

Расслабленная после фейковой победы на вручении даров, ошарашенная предстоящим музыкальным испытанием, я не думала в тот момент, что оставлять за спиной поверженного, но недобитого врага может быть смертельно опасно.

Нас провели в уже знакомую трапезную на цокольном этаже. Леон уселся во главе стола. Меня, к моему ужасу, усадили по правую руку от него. Троллинг господина отбора не закончился.

С другой стороны от Леона сидела Валла. Сестричкам вновь досталось почетное место в хвосте — то бишь в конце стола. Злющая и сердитая Шилла сидела рядом. Дуэньи тоже присутствовали на торжественном ужине. Вот только на сей раз никто не требовал от нее держаться подле всех воспитанниц разом.

Я поискала взглядом Киару с ее загадочной смуглой наставницей. Они сидели в середине левого ряда. Дуэнья моей несостоявшейся родственницы выделялась и здесь — экзотической внешностью и на удивление естественной осанкой. Невесты и наставницы сидели прямые как палки. Даже Киара. А ее дуэнья расположилась с непринужденной грацией, чужеродной в этом напряженном пространстве.

Пока я разглядывала необычную женщину, Леон обратился к невестам вальяжно, с хорошо знакомыми небрежными нотками:

— Что ж, невесты мои. Поздравляю с дебютным испытанием. Все прошли его успешно, ни одна не лишилась удовольствия и дальше лицезреть меня и радовать своей красотой.

Вау-вау, полегче, парниша. Уместно добавить — сомнительного удовольствия лицезреть пафосного, самовлюбленного и двуличного господина отбора.

— Леди Кевман. Довольны ли вы началом отбора?

Он обратился к невесте, которая вышла одаривать его самой последней с дряхлой бабушкой-дуэньей. Робкая, бедно одетая девушка чуть не захлебнулась от внезапного внимания лорда.

— Лорд Леон… я… да, конечно, я довольна, благодарю вас… Все замечательно, я просто в восторге.

— Я рад, леди Кевман, — снисходительно кивнул он. И повернулся ко мне. — А вы, леди Рианна, как себя чувствуете после успешного дебюта?

— Восхитительно, лорд Леон!

Постаралась, чтобы мой голосок звучал так слащаво, чтоб аж язык от сласти сводило.

— Не представляю, как я лишилась бы удовольствия лицезреть вас. Наверно, не пережила бы такого несчастья!

— Да вы очаровательная льстица, милая леди! — промурлыкал Леон.

А затем вдруг взял мою руку и приложил к своим губам. Меня так и тряхнуло изнутри. Какой-то взрывной смесью чувств. Хотелось хлобыстнуть его по щеке за такую провокацию. И в то же время кожа покрылась мурашками, а с низа живота опять поднялась знакомая волна. Что за дикость со мной творится? Почему он так на меня действует?

Не успела я вымолвить и слова, как Леон выпустил мою кисть и насмешливо спросил:

— Ну а вы, леди Шилла? Довольны успехом своих воспитанниц?

— Весьма, милорд, — процедила Шилла сквозь зубы.

Леон ухмыльнулся:

— Я наблюдал, сколь ревностно вы исполняли обязанности наставницы. Все-таки три подопечных — огромный труд. Но вы блестяще расставили приоритеты. Как думаете, Рианна, откуда у вашей достопочтенной матушки такой талант?

Я быстро собралась и невинно хлопнула ресницами.

— Полагаю, врожденный, милорд. По крайней мере, я знаю леди Шиллу такой с тех пор, как впервые увидела. Ну и воспитание моих замечательных сестер не прошло даром. Такой труд отточил ее мастерство наставничества.

Киара откровенно улыбалась, услышав мою неприкрытую издевку. Остальные невесты сидели с каменными физиономиями. Ухмылка Леона стала еще шире.

— О да, вижу, что у леди Шиллы был превосходный материал для практики. За вас, леди Вальдер! — Леон поднял кубок с вином и осушил его. — Сегодня у вас двойной повод для торжества. Все три ваши воспитанницы справились с первым испытанием, впрочем, как и остальные участницы. Правда, вы заработали штраф… Нельзя же быть совершенством! Тем не менее — поздравляю. И одну из воспитанниц я провозглашаю фавориткой отбора! Леди Рианна, вашу руку.

Я стиснула зубы. Хоть и ожидала подобное из подслушанного разговора, все равно стало неприятно. Троллить мачеху, которая и так меня ненавидит и ставит подножки на каждом шагу — это одно… А возбуждать зависть всех невест и их родичей — похуже будет. Но Леон меня не спрашивал.

Вытянула руку, и Леон надел мне платиновый браслет, инкрустированный россыпью рубинов.

— Благодарю невесту за дар и счастлив одарить в ответ! Носите его, не снимая, леди. Пусть все видят, что отныне вы — фаворитка отбора.

Вот уж не было забот у бабы, так подарили порося. Впрочем, браслет с рубинами и платиной — вещь практичная. В отличие от порося, в смысле господина отбора. Если придется уносить ноги из этого дворца, он пригодится.

До конца ужина Леон отсыпал еще немало шпилек в адрес нескольких невест — как я догадалась, из самых знатных и влиятельных семей. И полюбезничал с парой небогато одетых — видимо, из бедных и захудалых родов. И не раз еще проехался по Шилле.

По физиономии мачехи было видно, что она уже триста раз пожалела, что сунулась на отбор. Ничего полезного для дочек не сделала, а вот публичных унижений от лорда-наместника огребла по колено. Правда, у нее впереди был весь отбор…

Я еле дождалась окончания, хотя еда была невероятно вкусной и притом легкой, в самый раз для ужина. Когда Сайна привела меня «домой» — в мои новые апартаменты, я предупредила, чтобы она ничему не удивлялась: я начинаю готовиться к новому испытанию.

Горничная закивала и убежала готовить ванну. А я сделала то, о чем предупреждала.

У меня не было при себе камертона, так что «ля» первой октавы я вывела, вспомнив одну из композиций нашего джаз-банда в тональности ля-мажор. Подхватив тонику, я начала распеваться.

У Рианы оказался приятный вокальный тембр. Связки, конечно, нетренированные, но вполне пригодные к работе. Что ж, надеюсь, от невест не ждут колоратуру в третьей октаве[4] или зажигательный йодль.[5]

Для хвалебной элегии господину отбора вполне хватит полутора октав, с которыми голос Рианны прекрасно справлялся. А большего Леон не заслужил.

Сайна выглянула из ванной несколько ошалевшая. М-да, кажется, подобный метод распевок в Веравине не в ходу. Прежде чем начать репетиции, надо послушать, как работают другие невесты. Не то просемафорю всем яркой вспышкой: попаданка здесь!

— Сайна, ты что-то знаешь о правилах следующего испытания? Невестам можно будет посещать репетиции друг друга?

— Сомневаюсь, леди… Вдруг кто-то приготовит особенную песнь, а другая послушает и сделает так же. Нехорошо получится. Поди потом докажи, кто придумал особенное.

Да уж. Проблема плагиата в этом мире стоит так же остро, как на Земле. Надо найти способ ознакомиться с образцами музыкальных композиций Веравина прежде, чем выдавать свой шедевр во славу господина отбора. Я слышала музыкантов на первом испытании — но то были не песни, а ненавязчивый инструментал. Как же теперь исхитриться и заставить кого-нибудь спеть при мне?

Киара! Осенило меня. Она не просто покажет, еще и поможет сочинить что-то по-настоящему достойное. Что поможет мне пройти и это испытание.

Найдя решение, я со спокойной душой приняла ванну и улеглась спать. Бояться грядущего испытания мне не стоило. Ничего шить и вязать не придется. Хвалебную песнь я могу сочинить хоть за полчаса. Поддержка Киары мне обеспечена.

Утром я проснулась, чувствуя себя легко и свободно. На ближайшие три дня тревожиться почти не о чем. До завтрака успела еще немного почитать библиотечную книгу о Веравине и людях первой крови. Затем вошла Сайна, причесала меня, помогла одеться и повела в трапезную.

В отличие от прошлого завтрака сестрички вели себя тише воды ниже травы. А девицы, окружавшие их вчера, сидели на других концах стола и даже не смотрели в их сторону. Нещадный чмор господина отбора не прошел зря.

Меня никто не задирал, но тепла и дружелюбия тоже не прибавилось. Радовало лишь, что теперь холодные косые взгляды я делила с сестрицами. Нынче все члены семьи Вальдеров оказались в положении изгоев. Хорошо, что у меня была Киара.

Первым делом я огляделась в поисках расписания репетиций. Удача благоволила мне — Киара стояла раньше меня. А еще место рядом с ней сейчас было свободно — повезло вдвойне.

— Ки, можно мне послушать твою репетицию? — шепнула я, усаживаясь рядом. — Боюсь выглядеть деревенщиной на испытании.

— Конечно, Ри. У меня прямо перед обедом, ты видела?

Я кивнула.

— Только придется закончить пораньше, чтобы подготовиться к обеду. Ты ведь уже слышала новость?

— Какую?

— Придворный маг лорд Элган прибывает сегодня. Ровно к обеду. Нам предстоит разделить трапезу с ним.

Сердце захолонуло. Вот я и увижу, наконец, мага, на которого возлагала надежды. Правда, надежды приказали долго жить. А вот страх и опасность разоблачения расцвели во всей красе.

Что принесет эта встреча? Не распознает ли могущественный колдун во мне самозванку, пришелицу из другого мира?

Ладно, чему быть, того не миновать. Я уже решила, что буду держать себя неприметно. Жаль, происхождение Рианны не даст затаиться. Так или иначе я привлеку его внимание. Могу лишь постараться, чтобы он счел меня никчемной пустышкой, не стоящей интереса. Так и буду действовать.

Мы договорились с Киарой встретиться в ее покоях перед началом репетиции и пойти в малый оркестровый зал — мы обе понятия не имели, где он находится, но горничные должны быть в курсе.

До этого времени я вернулась к себе и продолжила изучать вчерашнюю добычу из библиотеки. Наконец разобралась, куда же делись люди первой крови.

Семьсот лет назад они запечатали хейос. Отдали всю свою силу, чтобы отрезать Веравин от иного пространства. Но печать была не вечна. Ее хватило на пятьсот лет, а затем демоны вновь начали прорываться в этот мир. Чем дальше, тем чаще и агрессивнее.

А что же стало с первой кровью? С загадочной расой, чье название, несмотря на весь свой пафос, упорно напоминало мне обозначение первых месячных.

Пожертвовав собственную силу на запечатывание хейоса, они лишились всех способностей. Стали обычными людьми, и от их союзов стали рождаться простые люди. Однако их предводители — капитан багряных стражей и верховная хозяйка Гемайской долины предрекли, что однажды первая кровь возродится.

В час, когда Веравин вновь окажется в опасности, и демоны хейоса возобновят вторжение. Тогда среди простых смертных начнутся всплески первой крови. У обычных людей станут рождаться дети с необычными способностями. И это будет означать, что в их роду есть первая кровь. Им предстоит дать новый бой демонам хейоса.

Еще капитан и хозяйка сказали, что у них останутся преемники, которые будут тайно надзирать за грядущим проявлением первой крови. Чтобы пробудившиеся не остались без помощи и наставничества.

И не только за пробуждением — но и за теми, кто может использовать печать хейоса с нечистыми намерениями. Всегда находятся люди, мечтающие нажиться на чужом несчастье. Они не понимают, что демоны угрожают целому миру разом. Надеются найти способ управлять ими, их вторжением, чтобы уничтожить неугодных. Тех, кто мешает добиваться власти и наживы.

На этом месте я стала читать внимательнее. Важно понять — Магический надзор, который упоминал Леон, это и есть надзор преемников капитана или хозяйки? Но дальше стало ясно, что надзор первой крови останется скрытым. Никто не будет знать о нем, он не подчиняется ни королевской власти, ни магам, ни аристократам. Никто не поймет, как наследники будут наблюдать за пробуждением первой крови. Лишь когда родятся первые потомки с нечеловеческими способностями — лишь тогда первая кровь заявит о себе миру.

Я не могла сказать, что разобралась в диковинной мифологии Веравина. В книге ничего не говорилось о самих способностях первой крови. Какими они были, как проявлялись? Этого я не поняла совершенно. Как определить, что эта самая кровь пробудилась?

Как преемники будут наблюдать за пробуждением первой крови, если о них в мире никто не знает, и они от всех прячутся?

Может, ничего этого не объяснялось, потому что обитателям Веравина понятно само по себе. А может, относилось к некому запретному знанию из списка инквизиции… ой, то есть Магического надзора.

Наконец, почему Валла и Леон в библиотеке говорили о печати хейоса как о какой-то демонической отметине, а в книге печать — запор, который сдерживает вторжение демонов. Противоречие.

Ну а самое важное, что я так и не поняла, как эта история с хейосом, демонами и печатями поможет мне вернуться домой. Из книжицы следовало, что хейос — обычный ад, населенный злобными голодными демонами.

Лишь вначале упоминалось, что он может быть своеобразным «перекрестком миров»… Но дальше говорилось лишь о нападениях демонов и борьбе людей с ними. Неужели мои надежды напрасны? Все, что есть в этом мире — жуткая преисподняя с чертями, куда суются только идиоты? Или я просто на ложном пути? Стоит искать в другом направлении, без хейоса и первой крови?

Вот только как узнать, в каком. Зловещего придворного мага лучше не спрашивать — это Киара донесла до меня. Тогда как? И что делать, если станет окончательно ясно, что домой мне не вернуться?

Участвовать в отборе до конца, надеяться стать женой Леона? Брр. Вернуться домой в объятия мягкотелого и равнодушного отца, под власть Шиллы? Еще лучше.

Может, попросить Киару взять под крыло? Вдруг она не откажется от компаньонки. Вот только Леон — то есть Элган — должен выбрать кого-то другого, не ее. И не меня.

Что ж, задача плана «Б» обозначена. Заручиться покровительством Киары. Найти подходящую жертву и перевести на нее стрелки. Чтобы мы обе с Киарой перестали быть главными кандидатурами в фаворитки отбора.

Проговорив все это про себя, я переоделась в самую скромную и невзрачную одежду для обеда с придворным магом. Нельзя выделяться и привлекать внимание. И в таком виде пошла с Сайной к Киаре, чтобы посмотреть ее репетицию.

У подруги я попросила бумагу и грифель — делать заметки по ходу занятия. В своих покоях я не нашла письменных принадлежностей. Киара охотно снабдила меня из своих бездонных запасов, и мы в сопровождении горничных направились в малый оркестровый зал.

Девушка отдала музыкантам бумажку с текстом и промурлыкала бесхитростный мотивчик. Придворные «лабухи» переглянулись.

— Леди, если позволите, в четвертой строке можно переделать мелодический рисунок, чтобы ваша песнь зазвучала ярче…

— Нет-нет. Оставьте как есть. Это мое творение в честь господина отбора, именно так наш лорд-жених вдохновляет меня. Менять ничего нельзя. А вот леди Рианне подскажете, когда придет ее черед репетировать.

Про себя я усмехнулась. Вот уж в чем я не нуждалась, так это в подсказках, как сделать песню ярче. Но от помощи местных музыкантов отказываться не стану — чтобы мое детище не звучало чужеродно.

Пока Киара отрабатывала выступление, я расчертила тетрадь на пять нотных линеечек, начертила скрипичный ключ, поставила размер три четверти. И принялась выписывать мелодию, которая показалась мне удобной для предстоящего выступления. За основу взяла знаменитую арию Summertime Джорджа Гершвина в исполнении моей любимой Эллы Фицджеральд.

Колыбельная для младенчика, у которого богатый папа и красавица-мать — самое то нашему господину отбора! Ему тоже легко живется. Ни забот, ни хлопот, как у счастливого мажорика.

Киара закончила пораньше, чтобы успеть переодеться к обеду. Мне готовиться было не нужно: скромное невзрачное платье уже на мне. Я осталась в репетиционном зале и быстро переделала текст Summertime в восхваление Леона на языке Веравина.

Когда до обеда осталось несколько минут, Сайна явилась утащить меня из зала в трапезную. Невесты уже собрались там.

Разнообразия ради меня не встретили холодными косыми взглядами. Девицы оживленно переговаривались друг с другом, глаза у всех сияли. Им было не до меня.

Накрашены, причесаны и расфуфырены ничуть не меньше, чем на испытании. За завтраками они выглядели куда скромнее. Неужели вырядились ради придворного мага? Его репутация неслыханного красавчика так действовала на них? Или власть и могущество, которые красят даже самого непривлекательного мужчину?

Моя затея не выделяться провалилась. В своем блеклом закрытом платье я выглядела как раз белой вороной. Место рядом с Киарой пустовало, но я не стала в этот раз садиться к подруге. Прошла в конец стола и села с леди Кевман. Она единственная за столом была одета беднее меня. С ней рядом я буду меньше выделяться.

Прошло несколько минут, невесты взбудораженно обсуждали сплетни о придворном маге. А потом гомон резко стих. Я подняла глаза на дверь.

В трапезную вошли двое мужчин. И я поняла, что так взволновало невест.

Леон был чертовски красивым мужчиной. Высоченный блондин атлетического телосложения с породистыми чертами лица. В Голливуде ему давали бы главные роли героя-любовника.

Мужчина рядом с ним был на голову ниже. Длинная черная мантия скрывала его от алчных взоров невест. Но при ходьбе полы разлетались, и мы могли увидеть его тело в облегающих штанах и рубахе во всей красе.

Его сложение уступало могучему торсу Леона, но было крепким и мускулистым. А еще гибким и пластичным. Движения гостя завораживали кошачьей фацией.

Капюшон мантии был поднят и затенял глубоко посаженные глаза — то ли черные, то ли карие. Из-за этого казалось, будто сама бездна вглядывается в вас, а не человек…

— Мои разлюбезные невесты! — возвестил Леон. — Позвольте представить вам придворного мага Элгана — истинного господина отбора! Приветствуйте его чародейшество и поблагодарите за остроумную идею нашего отбора: выбирает один мужчина, а женится другой. Где еще вы встретили бы такое развлечение!

Придворный маг проигнорировал неприкрытую язвительность в голосе Леона. Откинув капюшон, он невозмутимо ответил:

— Рад встрече с вами, благородные леди. Благодарности за остроумие направляйте сразу милорду Леону. Он их достоин и более меня нуждается в них — как будущий супруг одной из вас. А я лишь подожду, пока милорд соизволит представить вас. Если он будет столь же остроумен, нас ждет занимательное развлечение.

Обмен колкостями, как ударами шпаг, не оставлял сомнений: эти двое — враги. Даже если бы я не подслушала в библиотеке, как Леон терпеть не может придворного мага, сейчас безошибочно поняла бы: и я и все невесты оказались между двумя мужчинами как между молотом и наковальней.

Голос мага, несмотря на едкий острый тон, завораживал. Гипнотизировал, приковывал слух и поглощал все внимание… будто вокруг не осталось никого, лишь он один.

Сама не заметила, как уставилась на Элгана во все глаза, забыв о Леоне, забыв о других невестах. Откинутый капюшон дал возможность рассмотреть мужчину во всей красе.

В отличие от светловолосых и светлокожих жителей долины Элган был смуглым. Темные волосы обрамляли лицо с правильными и мужественными чертами. Кустистые черные брови усиливали эффект, подчеркивали породу мужчины. И придавали его взгляду смутную, неразличимую угрозу.

Я одернула себя — нельзя пялиться на мага, как влюбленная семиклассница на старшеклассника. Нельзя привлекать внимание.

Отвела взгляд, посмотрела на остальных… И поняла, что вновь просчиталась. Девушки как одна зачарованно таращились на гостя. А я отличилась. Но уже ничего не могла с собой поделать. При одной только мысли поднять на него глаза, встретиться с его темным взглядом сковывал страх, и по телу пробегала дрожь.

Леон прошел во главу стола, уселся. Элган сел на противоположном конце. Почти рядом со мной. Лишь бедно одетая леди Кевман разделяла нас. В очередной раз мой план быть как можно незаметнее провалился.

Мужчины скрестили взгляды. Я ждала новой вспышки враждебного обмена уколами. Но недруги сдержались.

Одну за другой Леон начал представлять невест Элгану. Придворный маг вежливо приветствовал каждую, отпуская легкий и непринужденный комплимент. Когда дошла очередь до меня, пришлось поднять взгляд и посмотреть на гостя.

И в этот миг время для меня застыло. Я не смогла вымолвить ни слова, чтобы приветствовать Элгана. Будто попала во вчерашний сон, когда меня настиг жуткий, всевидящий взгляд из-под капюшона.

Я не помнила лица того, кто смотрел на меня во сне. Не помнила его взгляд. Но тотчас вспомнила зловещее, вымораживающее до костей ощущение. Элган смотрел на меня точь-в-точь, как невидимый призрак из моего кошмара.

Я сама не поняла, как ухитрилась задеть локтем бокал для освежающего напитка. Смахнула на пол, как Василиса Прекрасная, рукавом. Осколки звонко рассыпались по полу. Это разлетелась вдребезги иллюзорная надежда не привлечь внимания придворного мага.

Элган с любопытством наклонил голову, наблюдая за моей неуклюжестью.

— Кажется, вы произвели впечатление на леди Вальдер, ваше чародейшество, — иронично прокомментировал Леон. — Однако учтите — эту невесту я так просто не уступлю. Я изволил назначить ее фавориткой отбора. Вздумаете положить на нее глаз — придется побороться!

В этот миг я была готова расцеловать Леона. Своей подколкой он снял мое напряжение. Я расслабилась, ожидая, как мужчины продолжат пикировку.

Ни одной черточки не изменилось в лице придворного мага.

— Вы единственный претендент на всех невест отбора, милорд. Никто не посмеет посягнуть на них… до его окончания. А после судьбу выбывших решать не нам с вами, а их семьям.

Он говорил холодно и равнодушно. Ни тени подначки или пошлости: мол, вот закончится отбор, тут-то и разгуляюсь. Соблазнительный голос мага звучал по-деловому безлико. Все мы для него — лишь расходный материал. Кто победит — отправится делать свое дело: исполнять обязанности леди-наместницы и рожать детей лорду-наместнику. Остальные — за борт.

— Я буду рад взглянуть на подарок леди Рианны, — внезапно прибавил его чародейшество. — Любопытно, что принесло леди звание фаворитки отбора.

— Будьте скромнее, лорд Элган! — ухмыльнулся Леон. — Подарок невесты жениху — дело интимное. Не стоит эту интимность нарушать.

Элган поднял бровь.

— Настолько интимное, что подарок вручался на глазах у сотен зрителей? Сомневаюсь, что один скромный советник его величества нарушит вашу интимность после всего Гемайского двора. Жду аудиенции после обеда, лорд-наместник.

Ого! Неужели кто-то может вот так легко поставить на место самого господина отбора? Внезапная приятность. И что, Леон вот так просто скушает подобную реплику? Жду аудиенции — и без вариантов. Да это же неприкрытый ультиматум! Элган явно вознамерился припереть наместника к стенке.

Леон изобразил небрежную ухмылку, но вышла она кривенькой.

— Спасибо и на том, что не ночью, ваше чародейшество. Не имею обыкновения принимать мужчин по ночам в своих покоях, а именно там находятся подарки невест. Упаси хейос, кто-нибудь решит, что вы просто подыскивали благовидный предлог пробраться в мою спальню.

И вновь на лице Элгана не дрогнул ни один мускул.

— Если лорд-наместник так опасается за свое мужское целомудрие пониже спины, не буду возражать, чтобы аудиенция прошла в официальной обстановке. Меня интересует лишь подарок леди Рианны. Прочие могут остаться в вашей спальне как подтверждение вашей мужественности и непорочности там, где мужчина должен быть непорочен. Да я и сам хотел бы поберечь репутацию и воздержаться от визитов в ваши личные покои.

Однако… Вот он, троллинг восьмидесятого уровня. Да Леон — зеленый сосунок в этом деле по сравнению с его чародейшеством. Что он на это скажет, каким станет контрудар «господина уже не самого крутого тролля в радиусе десяти километров»?

Ответный ход меня не порадовал. Зря я расслабилась, засев в окопе с пачкой попкорна. Недолго мне дозволили оставаться зрителем.

— Леди Рианна, — обратился Леон ко мне, и ехидная улыбка заиграла на смазливой голливудской физиономии. — Предлагаю вам разрешить наш спор. Желает ли дарительница, чтобы ее дар жениху и господину отбора демонстрировался чужим мужчинам?

Сглотнула. Все, Чередник. В окопе не отсидеться. Вэлком на сцену.

Но я понимала, куда клонит Леон. Моя думочка не предназначалась ему в дар. Элган — не домашний маг Леона. Если он проверит подарок, то разоблачит читерство наместника. И мое.

Леон предложил мне самой отбиться от его чародейшества, раз уж сам не справился прикрывать мою задницу. Принять вызов — в моих же интересах.

— Дар невесты жениху — дело интимное! — заявила твердо. — Пусть в момент вручения его видели сотни людей. Но после он принадлежит господину отбора и только ему. Лорд Леон прав — не дело демонстрировать дар чужим мужчинам.

Элган откинулся на спинку стула, не сводя с меня чародейских черных глаз под смоляными кустистыми бровями. Вновь, как во сне, я ощутила себя голой под его взглядом.

Не физически. Не так, как под раздевающим взглядом Леона. Намного хуже. Маг раздевал мою душу. Будто выволакивал наружу мое чужеродное попаданское нутро.

Тем страшнее мне стало за свой подарок. Если он вообще сумеет уловить магией, что подарок делала не я, не Юлия Чередник?

Элган заговорил, и его голос зазвучал на тон ниже. В нем появились проникновенные нотки, пробравшие меня до мурашей.

— Удивительная принципиальность и преданность жениху и господину. Примите мое восхищение, леди Рианна. Женщины, подобные вам, в наше время — редкость. Лорд Леон, позвольте принести поздравления и вам. Вы не ошиблись в выборе, избрав такую леди фавориткой отбора. Пожалуй, с этого момента леди Рианна станет и моей фавориткой. Нет-нет, не тревожьтесь, лорд Леон и леди Рианна. Я всего лишь намерен болеть за победу леди.

Глупо, но от этих слов что-то потеплело внутри меня. Хотя я понимала, что слова Элгана — формальные комплименты… и все равно чувствовала себя котенком, которого погладили. Хотелось мурчать и прыгать от счастья.

Тихо, Чередник, тихо. Не ведись. Этот чародей — прохвост похлеще Леона. Он не разбрасывается комплиментами. Каждое его слово — тактический ход в игре. Он просчитывает, как лучше ударить, чтобы поразить противника.

И точно. Слава богу, я сумела согнать дурман вспорхнувших бабочек в животе, собраться и взять себя в руки. Потому что в следующую секунду Элган нанес удар, который я подспудно ждала.

— Но, милорд, если вы избрали миледи фавориткой, вы должны были преподнести ей ответный дар. Если я поинтересуюсь, что вы изволили ей подарить, это не нарушит интимность между вами? Ведь невеста обязана носить дар жениха повсюду, демонстрируя его внимание к ней. А я, нижайше прошу меня простить, глядя на леди Рианну, просто не могу понять, какая деталь ее туалета может быть вашим даром, милорд. Уверен, я просто не могу его обнаружить. Столь преданная и принципиальная леди не может игнорировать правила отбора и дар господина.

И коварный гад изобразил растерянность, оглядывая меня с макушки до пят… точнее, до талии, ибо остальное было скрыто под столом.

Посмотрел на меня и Леон. На мое запястье. Не увидев там браслета, глаза его сузились от злости.

Ну я и влипла. Все с этим обедом пошло не так. Облажалась на каждом шагу. Выбрала неудачную одежду. Забила на браслет Леона. И в голову не пришло, что носить дар жениха должно быть священной обязанностью фаворитки. Еще и бокал разбила. А все из-за этого треклятущего мага.

— Простите, милорды… — постаралась вымолвить уверенно, но вышло жалкое лепетание. — Браслет лорда Леона не подходит к платью. На ужин я надену его с более подходящим нарядом.

Элган смотрел на меня из-под прищуренных век.

— Я бы ожидал от столь принципиальной леди, что она наденет платье к подарку господина, а не наоборот.

— А вы знаток дамских туалетов, ваше чародейшество! — ехидно ввернул Леон. — Мне точно не стоит опасаться вашего ночного визита в свою спальню? И никому из лордов гостей?

На этот раз Элган просто-напросто проигнорировал подколку. Лишь по лицу скользнула устало-брезгливая гримаса, как будто бы маг говорил: «Как же ты меня достал, петушок».

Мне, по правде говоря, тоже надоело быть холопом, у которого чуб трещит, пока господа дерутся. Хотелось, чтобы обед поскорее закончился, и оба лорда продолжили свои голубоватые разборки где-нибудь подальше от меня.

Напряжение от встречи с Элганом, от его пристального взгляда изматывало. Он словно бы видел мою сущность попаданки, как в том сне. Я ощущала себя уже не канатоходцем, а бегущей по лезвию бритвы.

Но сбежать не получится. Встань я сейчас из-за стола — и Элган точно заподозрит неладное. Пока ничто в его поведении не выдавало, что он знает мой опасный секрет.

Наверно, я не смогла удержать мимику, и лицо выдало мой страх и напряжение. Элган внимательно смотрел на меня, а затем вдруг сказал смягчившимся тоном:

— Буду счастлив увидеть вас за ужином в… более подходящем наряде, леди Рианна. Не стану дальше спорить с женщиной о ее одежде. Приятного аппетита.

И с чего это мы вдруг подобрели? Чародейшество пожалел бедную холопку, передумал впутывать в барские разборки с Леоном? Как великодушно с его стороны. Молю Бога, чтобы до конца обеда он не передумал.

К моему счастью, дальше мужчины продолжали пикироваться напрямую. Не перекидывая меня, как воланчик для бадминтона, друг другу на языки.

Как на иголках я дождалась конца обеда. Нервно и неохотно ковыряла блюда — кусок еле шел в горло. Вкусный медовый десерт чуть тронула — и сразу отодвинула, как только невесты начали вставать из-за стола.

Вместе с ними вышла, стараясь затеряться в середине кучки. После обеда у меня по расписанию репетиция. Киара обещала прийти поддержать.

Но когда я вошла в малый оркестровый зал, меня ждал неприятный сюрприз.

Вместо Киары по залу расхаживала Шилла. Разносила в пух и прах музыкантов. Духовые плохо начищены. На струнных грязные струны. Где-то на подставке ей померещилась пыль. Все отделывалась вежливыми отговорками, но Шилла продолжала наседать. И тогда дирижер заявил, что дело дуэньи — заниматься своей подопечной, а не указывать им на их работу.

Мачеха подбоченилась, готовясь выдать дирижеру по первое число. И тут увидела меня.

— Явилась! Тебя уже все заждались. Что же так быстро пришла, пошла бы еще вздремнуть после обеда, ты же королевна, все должны ждать, пока ты свои прихоти исполнишь!

Челюсть у меня отвисла до пола. Вот ведь неугомонная тетка. И как понимать ее эскападу? Надеется деморализовать меня перед испытанием? Добить после Элгана с Леоном? Ну так зря. У Шиллы не тот калибр. Ей меня на зуб не взять, в отличие от этих двух хищников.

— По-моему, матушка, потворствовал своим прихотям кое-кто другой. Доставал честных профессионалов, делающих свое дело. А ведь лорд Леон предупреждал, чтобы вы не командовали в его доме. Думаете, милорду понравится, если он узнает о ваших претензиях к его труппе? Вам лучше попросить прощения у многоуважаемых музыкантов за придирки.

Глаза Шиллы сузились в две яростные щелочки.

— Не забывайся, нахалка. Может, здесь ты невеста и фаворитка. Чувствуешь себя королевой. Но если не пройдешь отбор, вернешься домой. И там я сумею устроить тебе веселую жизнь. Проси прощения, пока не поздно, дрянь.

Я пожала плечами.

— Засуньте ваше «прощение» себе под юбку, матушка. И уходите прочь. Помогите лучше сестричкам сочинить песню.

— Я — твоя дуэнья! Я имею право присутствовать на подготовке к испытанию. Даже твой лорд не отнимет у меня это право. Так что тебе придется смириться с моим присутствием.

Я закатила глаза к потолку.

— Тогда сидите тихо и извольте не мешать, матушка. В противном случае я пожалуюсь лорду Леону. У вас уже есть штраф. Уверена, милорд и леди Геур с удовольствием вкатят вам новый.

Отвернулась, чтобы не видеть позеленевшую рожу Шиллы. Как раз вошла Киара. Я радостно улыбнулась ей. Достала из кармана в складках юбки листочек с нотной записью, напела музыкантам вокальный мотив, мелодии для ведущих струнной, струнно-смычковой и клавишной партий.

Ребята с удивлением и сомнением покосились на меня. Но грамотно воспроизвели все, что я им изобразила. Остальные партии с ходу встроились в общую гармонию. Пятнадцать минут — и композиция Summertime зазвучала в аранжировке на веравинский лад.

Текст на веравинском, как и в английском оригинале, был коротким. Перевод означал примерно следующее: «Ты живешь без забот и хлопот, наш царь и бог. Твое слово невестам закон. Широкой дланью укрываешь нас, пряча от бренного мира. Не отец и не мать, не король — господин отбора! Вьемся вокруг тебя, честь и хвалу воздаем. Господин отбора! Владыка нашей жизни и судьбы. Беззаботно счастливый наш повелитель, в достатке и покое! Пусть снизойдет на меня твоя милость, о, мой возлюбленный жених!»

Последняя фраза повторялась трижды, страстно и проникновенно. Я от души надеялась, что на ней моя улыбка до ушей будет выражать счастливое блаженство от присутствия господина и надежду на его милость.

Интересно, распознает ли такой тролль, как Леон, что его самого скрыто троллят? Если и так, вряд ли ему будет дело. Рианна интересовала его только как дочь ведьмы. Ее восторги и песнопения простая формальность. А на формальности нашему господину положить с прибором.

А Элган… Вот уж кто должен догадаться, в чем суть моей хвалебной песни… Но уж он только порадуется.

— Что это за безобразие? — взвизгнула Шилла. — Как ты поешь? Что за непристойные вихляния задом? Ты невеста на отборе или бордельная шлюха?

Упс. Слегка забылась при исполнении, включила привычную эстрадно-ресторанную манеру. Увлеклась. Надо следить за собой.

— Спасибо, матушка. Я буду скромнее.

Поблагодарила Шиллу сдержанно и почти сердечно. Важное замечание сделала.

— Матушка? Да как ты смеешь так меня называть? Твоя мать — блудница и ведьма, сгинула в пасти демона хейоса, чего и заслужила! А ты — ее развратное отродье!

Я со вздохом переглянулась с Киарой. Не обращая внимания на вопли Шиллы, вышла в коридор, подозвала Сайну, которая поджидала меня под дверью.

— Найди леди Геур. Скажи, что я прошу ее прийти, желательно со стражниками. Передай, что у леди Рианны жалоба на дуэнью. Она занимается саботажем, а полномочия дуэньи использует, чтобы мешать подготовке к отбору. Скажи, я прошу срочно принять меры.

Сайна с поклоном умчалась. А я вернулась в зал, сохраняя абсолютно спокойное и безразличное выражение на лице. Шилла набросилась на меня с утроенной злостью. Ничего, пусть верещит. Земной мир научил меня одному полезному, сберегающему нервы правилу: всегда искать вышестоящую инстанцию.

Найдется и на мачеху управа. А запугивать меня тем, что она отыграется на мне после окончания отбора, бессмысленно. Я ведь не собиралась возвращаться в отчий дом Рианны.

В ожидании Валлы я села на скамеечку рядом с Киарой, подала знак музыкантам отдыхать. Шилла не преминула среагировать:

— Чего расселась? Работай, раз уж пришла сюда!

— Голова разболелась от ваших криков, леди Шилла. Подожду, пока приду в себя.

Шилла фыркнула и уселась напротив, скрестив руки. Физиономию искривила злорадная гримаса. Похоже, именно этого она и добивалась — сделать так, чтобы я не могла заниматься. Добившись цели, мачеха угомонилась. Ничего. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Несколько минут спустя дверь распахнулась, и вошла распорядительница в сопровождении троих дюжих мужчин в форме дворцовой стражи. Кивнула по очереди каждой из нас и спросила:

— Что произошло?

— Леди Геур, моя дуэнья сегодня в плохой форме. Дает мне дельные рекомендации, но так громко и крикливо, что ни я, ни многоуважаемые музыканты не можем продолжать работу. Хочу попросить препроводить леди Шиллу в ее покои отдохнуть. Я продолжу без дуэньи.

— Что за глупость ты несешь? Это ты непристойными вихляниями порочишь честь своего жениха и господина! А я сделала тебе справедливый укор!

Валла смерила взглядами нас обеих. Затем повернулась к Киаре.

— Леди Дайнир, как незаинтересованное лицо, вы поможете мне разобраться, что происходит?

Киара вежливо молвила:

— Боюсь, леди Шилла Вальдер действительно не слишком хорошо себя чувствует. Я наблюдала похожее поведение у моей тети, перед тем как ее хватил сердечный удар. Настоятельно рекомендовала бы проводить леди Вальдер в ее апартаменты и обеспечить полный покой, чтобы избежать неприятностей на отборе.

Валла кивнула стражникам, и те окружили Шиллу.

— Проводите леди в ее покои. Проследите, чтобы сегодня она больше не обременяла себя обязанностями дуэньи своей падчерицы.

Два бугая подхватили Шиллу под руки, третий едва не подтолкнул ее под массивные ягодицы. Та заверещала:

— Уберите руки, холопы! Как вы смеете прикасаться к благородной леди?

— Для вашего же блага, леди Вальдер, — спокойно ответила Валла.

Шилла одарила злобным взглядом и ее и меня.

— Ты пожалеешь, выскочка. И ты, мразь. — Это уже мне.

И затопала к двери с горделиво поднятой головой. Стражники прошествовали следом на почтительном расстоянии, но не отставая. Когда за ними закрылась дверь, я благодарно обратилась к Валле:

— Леди Геур, у меня не хватает слов, чтобы выразить свою признательность.

— Не стоит, леди Вальдер. Моя обязанность — следить, чтобы невесты готовились к испытаниям беспрепятственно и наилучшим образом.

— И все же я хотела бы отблагодарить вас чем могу. Позвольте пригласить на чай в мои апартаменты, если правила отбора не запрещают этого.

Она удивленно воззрилась на меня. Я смотрела ей прямо в глаза, умоляя взглядом принять приглашение. Мне был нужен разговор с Валлой наедине. Она — единственный человек, от кого я могу разузнать открыто о матери Рианны. О Кей Ла Мо.

То ли Валла поняла мой взгляд. То ли просто считала эту мольбу и не осталась равнодушной. Она кивнула.

— Я смогу зайти к вам через два часа, леди Рианна.

— Прекрасно, леди Валла! Благодарю вас, буду ждать!

Распорядительница удалилась, а я продолжила репетицию — с легким и радостным сердцем. От Шиллы избавилась. С Валлой договорилась. Надо спросить у Киары, нет ли в ее боярских закромах каких-нибудь диковинных сладостей, чтобы порадовать распорядительницу и подмазаться к ней.

Если бы я только знала, что в это время готовила Шилла, не радовалась бы. Ее надо было выставить сразу же, с первой минуты репетиции. Найти любой способ. Но я понятия не имела, что задумала злобная мачеха.

Киара охотно согласилась снабдить меня угощением для Валлы. По окончании репетиции мы заглянули к ней, и она отсыпала мне засахаренных сухофруктов и печенек с восхитительным экзотичным ароматом. С этой добычей я направилась в свои покои.

Едва я закрыла за собой дверь спальни, как чьи-то руки схватили меня за горло и зажали рот. Еще одна пара клешней цепко сжала запястья, чтобы я не могла вырваться.

— Попалась, тварь! — услышала я шипение Алис. — Пожалеешь, что так обращалась с матушкой!

Жесткие костлявые пальцы душили, сдавливая горло. Я со всей силы пнула захватчицу. В ответ раздалось шипение с отборной бранью.

— Держи эту суку, растяпа!

— Сама держи, не видишь, я занята! — рявкнула Кенна.

Я лягнула сильнее, не видя, кого из двух змеюк. И согнулась от боли, получив удар в живот.

— Ах ты, мерзавка! Ну, погоди, сейчас получишь у меня! Ты пожалеешь, что опозорила нас с матушкой!

Слезы брызнули из глаз. Пока я пыталась отдышаться, Алис вцепилась мне в волосы. Изловчившись, боднула ее лбом в челюсть. Драчунья опешила от моего выпада, и я воспользовалась моментом. Пнула коленом в нос Кенну, которая пыталась обхватить меня за талию, почему-то согнувшись, будто обнюхивая.

В следующий миг мерзкие сестры навалились на меня с двух сторон. Я ухватила Алис за жидкие космы. Та стиснула мне запястья, пытаясь отодрать от себя. Кенна продолжала шарить по мне рукой, как будто хотела облапать. У сестрички непорядок не только с головой, но и с ориентацией?

Все закончилось так же внезапно, как началось. Кенна взвизгнула и выпустила меня. Схватила за руку Алис, и сестры стремглав выскочили из комнаты. Я осталась одна, ошарашенно осматривая порванное платье и синяки на теле.

Сласти, которые дала Киара, рассыпались по полу. Я подобрала порванный мешочек, принялась подбирать печенье и сухофрукты, складывать на тряпочку. Не идти же к Киаре снова. «Что упало у студента, то упало на газету» — вспомнился лозунг вечно голодной братии. Тем более пол в апартаментах драили на совесть каждое утро.

И пока я негигиенично подбирала упавшие лакомства, собираясь все же потчевать ими Валлу, дверь вдруг скрипнула.

Я вскочила на ноги, сжала кулаки, выронив все, что держала в руках. Не дам тварям приблизиться ни на шаг!

Валла Геур округлила глаза и отступила назад. Я закашлялась.

— Леди Геур… прошу прощения. Не думала, что это вы.

— Что с вами, леди Рианна?

— Сестры напали на меня. Хотели отомстить, что я выставила Шиллу с репетиции.

Валла нахмурилась.

— Я не оставлю их проступок без наказания. А вам пришлю дворцового медика.

Я отнекивалась, заверяя, что все цело. Но Валла настояла на своем. Через несколько минут подошел врач, осмотрел меня и дал мазь, которая должна была убрать синяки. А потом явилась сама Валла мрачнее некуда.

— Сожалею, леди Рианна. Ваши сестры сказали, что не покидали покоев после обеда. Мачеха заявила, что присоединилась к ним, как только вы отказались от ее помощи. Еще несколько слуг подтвердили их слова. Про вас леди Шилла сказала, якобы у вас случился припадок, которыми вы страдали в детстве. Я спросила доктора, могут ли следы на вашем теле остаться от ушибов во время припадка. И он согласился. Увы, против ваших сестер нет улик.

Вот ведь гадины. Алиби себе организовали с фальшивыми свидетелями. А меня оговорили. И ведь возразить нечего. Понятия не имею, страдала Рианна в детстве припадками или нет. С такой семейкой — запросто.

— Но как они прошли в мои покои? Неужели их никто не видел? Кто их впустил? Вы же говорили, невестам гарантирована безопасность!

— Покои невест не охраняются стражей. Они ограждены магическим барьером. Никто не может проникнуть без разрешения хозяйки. Но у дуэний есть ключ к барьеру. Они могут свободно проходить к своим подопечным… Или же те, кому дуэнья передаст ключ.

Да уж. Подстава подстав. Шилла вручила дочкам этот загадочный ключ, и они прокрались ко мне.

— А можно проверить их слова магией?

Валла покачала головой.

— Правила запрещают применять к невестам магию без веских причин. У ваших сестер алиби. Ваша мачеха предоставила исчерпывающее объяснение вашим травмам. Леди Шилла еще и прибавила, что после припадков вы постоянно говорили, будто на вас напали сестры. Я ничего не смогу сделать, леди Рианна. Простите.

Злость разобрала, что мерзавки останутся безнаказанными. Но надо держать себя в руках. Мало ли как Валла отнесется к моим неконтролируемым эмоциям.

— Что вы, леди Геур. Вы очень много сделали для меня. Устроили в первую ночь во дворце. Прислали доктора. Наконец, пришли по моему приглашению. Правда, угостить вас чаем теперь не получится.

— Не беда, леди Рианна. Мы можем просто поговорить. Вы ведь хотели о чем-то поговорить со мной, не так ли?

Ух. Вот и шанс. Она сама завела речь о том, что меня интересовало. Хотя, скорее всего, она думает, меня интересуют подковерные интриги отбора. А я вновь обескуражила Валлу, спросив:

— Я хотела бы побольше узнать о матери, леди Валла. Точнее, о том, что разлучило меня с ней. О Кей Ла Мо.

Валла вздрогнула.

— Почему вы обращаетесь с этим ко мне, леди Рианна? Я не знала вашу мать.

— Но вы наверняка слышали ее историю. И вы добры ко мне. Мне просто больше некого спросить. В доме отца от меня утаивали все, что с ней связано. Я пытаюсь найти хотя бы крупицы истины о ней. Моя мать действительно была исчадием зла, как о ней все говорили? Она хотела призвать демонов хейоса, чтобы они разрушили Веравин?

Вздохнув, Валла опустилась на кровать рядом со мной. Лицо распорядительницы из строгого стало печальным… и в то же время будто смягчилось.

— Так утверждают чародеи Магического надзора. Ведьмы и ведьмаки, исповедующие запретный культ Кей Ла Мо, желают разрушить Веравин, открыв демонам свободную дорогу. Как это было тысячу лет назад, когда лишь воители первой крови сдерживали натиск темной силы.

— А что говорят сами адепты культа? — прошептала я. — Те самые ведьмы и ведьмаки, которые живут среди простых людей… у кого есть дети… родители, братья и сестры. Они не спорят, что не хотят гибели своим родным и близким?

Распорядительница вздохнула:

— Они не могут спорить. У них нет голоса. Никто не станет их слушать. Но близким они говорят… что хейос — не обитель демонов. Демоны лишь одна часть всего, что таится в том загадочном пространстве. Оно может наделить людей невиданной силой. Запредельным здоровьем, небывалыми способностями… даже умением любить всей душой. Именно это ищут адепты Кей Ла Мо. Способ сделать человечество лучше. Если им верить, конечно. Но им отказывают в доверии. Осужденным и приговоренным изгоям.

Боль в голосе Валлы поразила меня в самое сердце. Вот, значит, как. Не злодеи, рвущиеся уничтожить мир. Романтики-утописты, мечтающие сделать его лучше. Валла любила сестру и верила ей. Вопреки репрессиям местной инквизиции — Магического надзора.

— Но почему их никто не слушает? Неужели маги не в силах понять, правду говорит человек или лжет?

Плечи Валлы горестно поникли.

— Маги говорят, что печать хейоса искривляет сознание адептов. Якобы магия бессильна распознать их мысли и намерения. Можно лишь определить печать… и с того момента человек приговорен.

— Это несправедливо! А если они все невиновны? Моя мать, ваша сестра — если они просто желали миру добра и за то поплатились?

Валла вздрогнула и приложила палец к губам.

— Тише, леди Рианна. Никогда не говорите так… особенно во дворце наместника. Не смейте сомневаться в правоте Магического надзора. Ведь тогда вы сомневаетесь в правоте самого его величества… и его чародейшества Элгана — главы Магического надзора.

О как. Он еще и местный Торквемада.[6] И почему я не удивлена, ну вот ни граммулечки.

— Леди Валла, — вспомнила я еще кое-что. — Почему вы позавчера сказали мне, что я легко пройду первое испытание, если захватила с собой рукоделие? Ведь я не готовилась к отбору, даже не знала, каким будет испытание. Откуда у меня мог быть дар для лорда Леона?

Валла посмотрела на меня, будто думая, стоит говорить или не стоит. Я молчала, понимая ее предыдущий намек. И у стен могут быть уши. Лишь умоляюще смотрела в глаза. И женщина медленно вымолвила:

— Древние создатели культа Кей Ла Мо обладали магией высшего порядка, леди Рианна. Та магия, которой мы владеем сейчас, может воздействовать на материю. Видоизменять ее или раскрывать потаенные свойства, которыми можно воспользоваться. Некогда магия была могущественнее. Она могла воздействовать на само течение жизни.

— Воздействовать на течение жизни?

Понимать Валлу было сложно. Все же я певица, а не философ. Но общий смысл улавливала.

Сердце колотилось, как отбойный молоток. По виску скатилась ледяная градина пота. Этот колдун с сокрушительной харизмой заметил ее? Он слышит, как бьется мой пульс?

Вот каким ветром его сюда принесло? Сначала Леон, теперь он. А между этими двумя секс-символами — злобствующие сестрички. В этом месте невозможно чувствовать себя в безопасности. Даром что магическая защита. Толку-то от нее, если от самых опасных личностей в этом замке она не укрывает.

— И как вам сочинения мэтра Эонеска? — проговорил Элган своим гипнотизирующим голосом.

Вновь я начала таять при звуках этого голоса, под магнетическим взглядом черных глаз. Да что же это за напасть такая! Он колдует?

Как пить дать. Иначе не объяснить, отчего я млею. Врешь, не возьмешь. В голове всплыла частушка, которую вычитала пару лет назад в какой-то книжке про попаданку: «Колдовство, астрал, ментал — да в гробу я их видал!»[7]

— Леди Рианна?

В обворожительном голосе прорезались тревожно-недоумевающие нотки. Мое залипание и внутренние монологи не прошли незамеченными.

— А… мэтра Эонеска… Он, бесспорно, талантлив. Очень нравится, как он излагает историю первой крови. Профессиональный язык… стиль…

Элган загадочно усмехнулся:

— Стиль, говорите?

— Д-да… чувствуется рука мастера.

При этом взгляд невольно скользнул к ладоням самого Элгана. Широким и смуглым. Только сейчас я заметила, что маг отнюдь не был тонок в кости, несмотря на чарующую кошачью грацию.

Он поймал мой взгляд. На губах заиграла усмешка. Все, Чередник. Попалась. Теперь он внесет тебя в список девок, что стелились у его ног от одного взгляда. Господи, ну и стыдобища.

Чтобы скрыть невольное любование частями тела его чародейшества, я торопливо продолжила нахваливать веравинского историка:

— Не каждый автор сможет так искусно излагать свои мысли. Мэтр Эонеску потрясающе владеет пером.

— Эонеску?

Вот черт. На автомате произнесла местное имя как румынскую фамилию. Попадос за понадосом мне с этим Элганом. Чем же это все закончится?

— Да, мэтра Эонеска можно назвать выдающимся умельцем своего дела.

Проговорила фамилию невнятно, пусть думает, что я просто мямлила.

— Впервые встречаю леди, увлеченную его творчеством. Вы действительно удивительны, леди Рианна.

Смущенно опустила очи долу.

— Вы так добры, милорд Элган… я хотела сказать, ваше чародейшество. Простите.

— Не извиняйтесь, леди Рианна. Мне приятно слышать свое имя из ваших очаровательных уст.

И снова эта двусмысленность, размытость. Когда Элган говорил комплименты, было невозможно понять, это простая галантность… или его особенное отношение к тебе. Самая опасная разновидность мужского шарма.

— Вы хотели увидеть подарок лорда Леона, моего жениха?

Не помешает намекнуть, что я порядочная невеста.

— Нет, миледи. Полагаю, что увижу его за обедом. И он не столь важен мне. Знак вашей принадлежности лорду Леону.

Он пренебрежительно скривился на этих словах. Будто хотел сказать, куда он эту принадлежность засунет. Я даже не сомневалась, если бы этот мужчина захотел вдруг разложить меня прямо здесь, прямо в эту минуту — меня или любую другую женщину, — никакая принадлежность его бы не остановила. Останавливало другое. У него был некий план. И порушить его ради желания обладать женщиной — никогда и ни за что.

Черт. Опять мои мысли унесло не в те степи. Какая разница, кого разложит или нет Элган. Главное, это буду не я. Чур меня, чур, храни нас пуще всех печалей…

Пока я блуждала в мыслях, Элган продолжал:

— Я пришел по другому поводу. Мне доложили о неприятном инциденте.

Встрепенувшись, я подняла взгляд. Его лицо стало серьезным, без тени сарказма или презрения.

— Сестры действительно напали на вас?

Кивнула. Черный взгляд пронизывал меня, как рентгеном.

— Вы не лжете. Значит, лгали три другие леди Вальдер.

— Вы проверили меня магией?

— Да, леди Рианна. Я в курсе, что к невестам нельзя применять магию без веских оснований. Но это не единственное нарушение правил, что я намерен сейчас позволить себе.

Он шагнул ближе. Прямо вплотную ко мне. Не успела я ахнуть, как Элган протянул руку к моей груди. Еще мгновение — и широкая ладонь накрыла обнаженную вырезом кожу.

Обжигающий рой мурашек завихрился там, где он прикоснулся. Вспыхнуло и внутри меня, в груди и внизу живота. Не так, как с Леоном. Иначе. Жестче. Всеохватнее. Этому чувству я не могла сопротивляться.

Если волнение от близости Леона вызывало недоумение и желание освободиться… то сейчас хотелось идти дальше. Глубже. Погрузиться в ощущение от прикосновения Элгана с головой. Утонуть и раствориться в нем.

Разум, который всегда был настороже, сейчас оказался бессилен. Откуда-то издалека он вопил: это непристойно! Опасно! Нельзя позволять этому мужику лапать себя за грудь! Но вопли здравого смысла доносились до меня, словно сквозь толщу воды. Глухо и бессильно.

А тем временем вторая рука Элгана легла мне сзади на шею. И внезапно пугающее, мощное, всепоглощающее возбуждение сменилось волной покоя, облегчения и умиротворения.

Руки Элгана продолжали касаться меня в других местах. А я, как только схлынуло сумасшедшее вожделение, вдруг ощутила, что болезненные следы, оставленные сестрами, уходят без остатка.

Он просто меня лечил! Без всяких похотливых намерений. А я…

Мамочка. Боже, пусть он не слышал моих мыслей во время лечения. Тогда я опозорилась окончательно и бесповоротно. Элган сочтет меня не кем иным, как беспутной девкой. Он лечил меня… а я едва не кончила. Стыд и срам!

Пять минут нестерпимого позора — и маг отнял руки от моего пылающего тела.

— Как ваше самочувствие, леди Рианна?

Чего? У него еще хватает совести спрашивать! Паскудное у меня самочувствие, ваше чародейшество. Препаскуднейшее. Из-за моральных терзаний, кои вы изволили причинить своим, хм, лечением. Да лучше бы я синяки потерпела, чем это!

Вслух промямлила:

— Кажется, мне полегчало. Благодарю, милорд Эл… ваше чародейшество!

Усмехнулся.

— Эл? Необычно, но мне нравится. Разрешаю так и называть меня, когда мы наедине. Я рад, что вам стало легче. Завтра на испытании вы должны быть в идеальной форме. Ни малейшего дискомфорта. Ничто не должно отвлекать вас от выступления.

Интересно, он так за всех невест переживает? Хотя сказал же за обедом, что я отныне его фаворитка, и он болеет за меня.

— Благодарю, милорд.

Без имени. Перебьется. Никакой фамильярности. Строжайший официоз. Я не дам ему ни малейшего повода счесть меня развратницей. Я порядочная невеста… хоть замуж за жениха и не собираюсь.

— Что до ваших родственниц… — Его лицо помрачнело. — Официально повода наказать их нет. Вас я проверил и вылечил в нарушение порядков. С ними я так поступить не могу. Но есть масса других способов дать понять леди Шилле, что она перешла черту. И я не премину это сделать, будьте уверены.

Он хищно осклабился. Его лицо даже слегка заострилось. Мне померещилось — сейчас и клыки вырастут, чтобы цапнуть зарвавшуюся Шиллу.

— Милорд, право, не стоит. С вашим лечением я спокойно пройду испытание. Леди Геур обещала обновить магическую защиту на моих покоях. Забрать у мачехи ключ, положенный дуэньям. Больше леди Шилла меня не потревожит. Не стоит поднимать шум вокруг этой ситуации.

— Кто сказал о шуме, моя прелестная леди Рианна? Поверьте, не будет не то что шума — шороха.

По лицу мага пробежала полуулыбка-полугримаса, выражающая жесткость и непримиримость к недругам. Тем, кто неосторожно взялся чинить помехи замыслам его чародейшества.

— Ни о чем не тревожьтесь. Просто положитесь на меня. Мачеха и сестры больше вас не побеспокоят.

На этих словах меня накрыло ощущение «каменной стены». Хотя разум продолжал вопить из-под воды, что оно иллюзорно. Точнее, даже так: если Элган и станет для меня каменной стеной… то не той, которая убережет и защитит. А той, которая безжалостно сомкнется вокруг меня, лишит свободы, всех надежд и ожиданий… Запрет в плену хищного и беспощадного владельца. Оставит жалкой и беззащитной в его полной власти.

— Мне пора возвращаться.

Спокойный голос Элгана вернул меня на землю из темной бездны страхов и опасений. Маг пристально смотрел на меня. Губы сложились в дружелюбную участливую улыбку. Но я не спешила расслабляться. На дне черных глаз таился колючий холод.

И я не зря держалась настороже. Чародей не желал расставаться без прощальной подлянки.

— Я глубоко заинтригован, леди Рианна. Что такого захватывающего и колоритного вы нашли в стиле мэтра Эонеска? Вы производите впечатление умной, грамотной девушки. Тонко различающей оттенки смысла и стиля. Все до одного исследователи этого автора называют его главными достоинствами достоверность и детальное знание предмета. Мэтр крайне ответственно, я бы сказал — дотошно подходил к своей работе. Его труды признаны наиболее подробными и наименее искажающими факты. Но вот его авторский стиль…

Он посмотрел мне в глаза. Коленки подкосились от недоброго предчувствия. И я не ошиблась. Следующей репликой он убил меня наповал:

— Стиль Эонеска считается образцом скучного, бесцветного, занудного письма. Помню, школьный учитель отчитывал некоторых ребят, что они пишут, как Эонеск. Пресно и без души. Вы первая и единственная читательница, которая нашла его стиль живым и непринужденным. В очередной раз убеждаюсь, что вы весьма и весьма своеобразная личность.

Я беспомощно открыла рот, пытаясь что-то сказать в оправдание. И закрыла, не находя слов. Чуть не открыла вновь — но удержалась, чтобы не позориться. Что тут можно сказать.

Чародейшество усмехнулся.

— До встречи за ужином, леди Рианна.

И вышел из моей спальни.

Я осталась одна, изможденная и опустошенная. Даже мысли о том, как я влипла в очередной раз, больше не посещали. Слишком устала.

Каждый следующий день в Веравине оказывался тяжелее и напряженнее предыдущего. События сменяли друг друга в сумасшедшей чехарде. Ссоры, драки, постоянный страх разоблачения — все это вымотало меня до предела.

Только что Элган вернул мне покой целебным прикосновением. И тут же поверг обратно в пучину тревоги своим чертовым Эонеском. Я не знала, чего ждать в следующую минуту. Я устала трястись и бояться.

К ужину смело надела одно из платьев Рианны — не такое откровенное, как то, что обеспечило ей отбор. И не такое обворожительное, как красное, в котором я была на первом испытании.

Изумрудно-зеленое, с низким овальным вырезом и рукавами до середины локтя, оно прекрасно смотрелось с дареным браслетом. Я нарядилась, Сайна обновила мне укладку, и мы отправились на ужин.

Я больше не надеялась остаться незаметной. Прекрасно понимала, что от меня ждут бенефиса. И до смерти не хотела выходить на сцену. Если бы могла найти лазейку, никуда не пошла бы, забилась в спальню, как в норку. Плевать, что останусь без ужина.

Но никто меня не пожалеет и не даст нигде отсидеться. Милосердия ждать неоткуда. Так что твой выход, July Cherry — Июльская Вишенка.[8]

Проговорив про себя сценический псевдоним — такой земной, такой родной, — я вернулась в мыслях на Землю. До сих пор лихорадочная суета не давала ни одной свободной минуты подумать о близких.

Папа и бабушка — как они там? Узнали что-то о моем исчезновении? Каково им сейчас приходится? Что им известно, что они чувствуют? Сбились с ног в поисках? Рыдают над моим мертвым телом? Неужели я никогда их больше не увижу?

А ребята из нашего джаз-банда? Как поступят, если я не приду на репу? Быстро найдут мне замену или приостановят выступления в надежде дождаться меня?

Хотела ли я, чтобы весь мир замер с моим исчезновением? Чтобы Земля перестала вращаться?

Конечно же я желала им всем быть счастливыми и идти по своему пути. Что бы ни ожидало меня впереди. Если случится чудо и я вернусь на Землю — нас всех ждет счастливый сюрприз. Но если я застряну в Веравине надолго… возможно, на всю жизнь… тогда пусть мои родные и друзья живут своей жизнью. Не останавливаются ради меня.

В таком минорном настрое я вошла в трапезную. Но к моему удивлению, ужин протекал относительно спокойно. Шилла и сестры бросали на меня победно-презрительные взгляды. Остальные невесты продолжали смотреть с напускным ледяным безразличием. Но и только.

Элган и Леон держались на удивление мирно. Я ждала, что маг продолжит развивать тему подарков, одежды и занудных писателей, но он не выдал ни единой подколки в мой адрес. Наверно, пожалел побитую.

А Леон искоса бросал на меня озабоченные взгляды. Неужели ему донесли о побоях и он поверил мне, а не сестрицам?

Под конец трапезы Элган поднялся.

— Леди невесты, леди дуэньи. У меня для вас короткое объявление.

Напряглась и похолодела. Что еще заготовил коварный дьявол?

— Во-первых, мне донесли, что на вчерашнем испытании одна из дуэний получила штраф. Я ознакомился с ситуацией и пришел к выводу, что эта дуэнья взвалила на себя непосильную нагрузку. Она взяла сразу трех воспитанниц. Это не запрещено правилами отбора. Тем не менее я считаю такое положение вещей недопустимым.

Он повернулся к мачехе.

— Леди Шилла Вальдер. Властью, данной мне его величеством Ионом Восьмым, освобождаю вас от обязанностей дуэньи Рианны Вальдер. На вашем попечении остаются две воспитанницы вместо трех. Наставницей леди Рианны назначаю леди Федайру Лаш.

Вот это сюрпризец! Я с наслаждением наблюдала, как позеленело лицо Шиллы. Она-то рассчитывала и дальше пользоваться положением моей дуэньи, чтобы делать пакости. И тут Элган нехило ее обломал.

Но Федайра Лаш? Кто это? Откуда взялась и почему маг ее назначил?

Элган продолжал, и до меня дошло, кто это.

— Леди Дайнир не возражает, чтобы ее дуэнья взяла вторую воспитанницу. Сама леди Лаш охотно приняла мое предложение. Предлагаю ей и леди Рианне познакомиться поближе после ужина и с завтрашнего дня приступить к совместной подготовке к испытанию.

Экзотичная смуглянка Киары, вот кто такая эта Федайра. Я до сих пор не поинтересовалась у подруги именем ее дуэньи. Оно оказалось таким же диковинным, как внешность женщины.

Хочется верить, что она так же умна и адекватна, как сама Киара. Неужели я, наконец, получу реальную помощь, которая так мне нужна?

— Второе объявление касается всех невест. Завтрашний день — последний перед испытанием. Мы с лордом Леоном и леди Геур решили, что невесты нуждаются в более интенсивной тренировке. И увеличили продолжительность занятий за счет общих трапез. Из-за этого расписание чуть сдвинулось. У некоторых невест репетиции накладываются на время нашего совместного завтрака, обеда или ужина. Прошу их не беспокоиться — голодным никто не останется. Вам накроют стол в личных покоях до или после репетиций, на ваше усмотрение. Ознакомьтесь с обновленным расписанием по окончании ужина. Всем хорошего вечера, спокойной ночи и продуктивного рабочего дня завтра!

Маг любезно поклонился и вышел из-за стола. Когда он проходил мимо меня, я ощутила странный ветерок за спиной. Как будто овеял меня снаружи и заполз под кожу…

А потом мне померещился насмешливый шепот прямо в голове: «Это для начала…» Я мотнула головой. Будто надеялась вытряхнуть того, кто непостижимо вторгся мне прямо в мозг. Неужели Элган способен разговаривать мысленно? Или у меня здесь начинается шизофрения?

Едва он вышел, как Леон тоже покинул нас. Попрощался коротко и сквозь зубы, не утруждая себя любезностью. С уходом мужчин невесты повскакивали с мест и кинулись к расписанию.

Я тоже попыталась пробиться туда в надежде, что именно моя репетиция совпадет с общей трапезой. Я была бы счастлива. Но перед образовавшейся толпой отступила.

Зато сестрицы распихали всех. Я удовлетворенно отметила, что не только мне достается от мослатых локотков Алис. Оценив расписание, сестрица-каланча пробилась сквозь толпу прямо ко мне.

— Тварь! Это из-за тебя! Не думай, что легко отделалась! Мы тебя еще достанем!

Кенна подскочила к ней сзади, шикнула, зыркая глазами на других невест. Подхватила Алис под угловатый локоть и потащила из трапезной. А я подошла к расписанию.

Возле него стало посвободнее. Невесты, одна за другой, облегченно вздыхали и отходили. Изучив «табло», я поняла ярость Алис.

У обеих сестер репетиции полностью перекрывали обед и ужин. А Шилле придется натаскивать обеих.

Это только для меня изменение расписания стало бы облегчением. А для нормальных невест лицезреть светлый лик господина отбора, слушать его пошлые низкопробные шутки — «счастье», которого лишиться нельзя. А сестриц с мачехой отлучили от блаженства вкушать сей нектар. Подобная избирательность попахивала скрытым бойкотом.

Будь на их месте кто-то другой, предложила бы поменяться. С родственницами, само собой, связываться не собиралась. Лучше разберусь со своими делами. А именно — с новой наставницей. Элган предложил нам познакомиться после ужина — вот и исполню волю его чародейшества. Вполне разумной, надо сказать.

Поискала глазами темненькую дуэнью Киары. Нашлась она легко — стояла чуть поодаль, явно поджидая меня. Самой Киары в трапезной не было. Подруга ушла сразу после мужчин, не интересуясь расписанием.

Заметив мой взгляд, брюнетка приветливо кивнула и направилась ко мне.

— Леди Лаш, примите мою признательность за готовность помочь! Я очень нуждаюсь в приличной дуэнье.

Леди Федайра улыбнулась уголком рта.

— Благодарите мою госпожу, леди. Когда мы с вами сможем поговорить?

— Сейчас же. Приглашаю вас к себе. Если, конечно, Киара не нуждается в ваших услугах.

— Все в порядке, леди Рианна. Госпожа рада вам помочь.

Федайра бросила взгляд на расписание, и мы отправились из столовой ко мне. В апартаментах я усадила гостью в кресло и попросила Сайну подать нам чай. Без вкусняшек. Неудобно угощать сладостями Киары ее же дуэнью.

Поблагодарив, Федайра сделала глоток. Молча. Я выжидающе смотрела на нее, но она не спешила заводить разговор. Просто смотрела доброжелательно, но при этом оценивающе.

— С чего мы начнем, леди Федайра?

— Возможно, вы хотите узнать меня лучше, леди Рианна. Готова ответить на ваши вопросы.

— Откуда вы родом? Вы не похожи на большинство обитателей и гостей дворца.

Она улыбнулась:

— Мне казалось, моя внешность выдает меня с головой. Я из Тангри.

И ничего не прибавила. Ну да, Рианна наверняка должна была знать без пояснений, что это за Тангри такое. Ну а я добавила себе квест — порыться в местных картах и географических справочниках. Надо расширять знания о Веравине. Мало ли когда и как они пригодятся…

— И как вы там жили? Как попали в услужение к Киаре?

— Я не попала в услужение к леди Дайнир, — вновь улыбнулась Федайра. — Не всегда дуэнья находится при воспитаннице с детства, занимаясь только ее воспитанием. Я служила наставницей в Келуанской гимназии для молодых леди. Лорд Дайнир прислал мне приглашение перед отбором. Он предложил достойное вознаграждение за подготовку внучки и ее сопровождение на отборе. Я посчитала разумным принять его.

— Но… боюсь, мне нечем будет вознаградить вас, леди Лаш. У меня ничего нет, а семья вряд ли оплатит…

— Это и не должно вас беспокоить, леди. Его чародейшество взял оплату моих услуг на себя.

Я онемела. Этого еще не хватало — быть обязанной магу-совратителю деньгами! Вот кто его просил? Я бы и сама справилась с Шиллой. Не такой ценой!

Федайра внимательно посмотрела на мою помрачневшую физиономию.

— Таков порядок — кто делает предложение, тот и платит. Либо глава рода невесты, либо любое заинтересованное лицо. Вам не о чем тревожиться.

— По-вашему, мне не придется с ним расплачиваться впоследствии? — буркнула я.

— С первым чародеем королевства? Вряд ли он нуждается в этом. Да он первый заинтересован в выборе наилучшей кандидатки.

— А почему вы считаете, что я лучшая кандидатка? Леди Шилла, наоборот, убеждала лорда Леона, что с таким происхождением меня нельзя допускать к отбору.

Нарочно сформулировала вопрос так, чтобы Федайра сказала что-нибудь о происхождении Рианны. Помогла мне еще чуть-чуть приоткрыть завесу. Но она не поддержала тему.

— В отборе собрали кандидаток различного происхождения, леди Рианна. У каждой есть шанс проявить себя с лучшей стороны. Для этого его чародейшество и нанял меня. Чтобы дуэнья помогала, а не препятствовала вам.

Я пробормотала, как я признательна его чародейшеству и самой леди Лаш.

— Этим и займемся на репетициях завтра. Леди Киара еще не предупредила вас, что уступает свою репетицию? Так что завтра мы с вами поработаем дважды.

Я прибавила благодарность еще и Киаре. Вдруг я почувствовала себя Золушкой, которая ощутила в полной мере нашествие крестных фей. Казалось, каждый наперегонки рвался облагодетельствовать меня — Элган, Валла, Киара, ее дуэнья (правда, за деньги Элгана), даже сам Леон!

Впору надеть корону принцессы. Вот только я отчего-то представила себя не принцессой… а дичью, которую умелые и хитрые загонщики ловко направляли прямиком в яму с остро заточенными кольями. То есть в постель лорда Леона… С одним колом, но наверняка очень острым.

Все мои благодетели — невольные феи-крестные хотели видеть меня леди-наместницей. Что они сделают, чем обернется их нынешнее расположение и добрые намерения, если они узнают правду?

На следующий день меня ожидал сюрприз. Я нигде не нашла листок с нотной записью песни. Попыталась вспомнить, где видела бумажку в последний раз. Оказалось, что в зале для репетиций. Когда начала заниматься при Шилле, а она меня доконала, и я вызвала Валлу.

Листок с нотами сунула в карман юбки. А сегодня его там не было. Может, он выпал во время драки с сестрами? А потом уборщица смела его в мусор?

Или не выпал? Вспомнила, как подозрительно шарили по телу руки Кенны… Я еще подумала, что у сестрицы что-то с ориентацией, захотелось облапить красивую девушку. А сама она крикнула Алис — мол, я занята…

Может, Шилла дала им задание украсть у меня запись песни? Наивно. Как будто я не восстановлю по памяти и мелодию и текст. Исполнить мое произведение сами не смогут — музыканты и Киара видели, кто первый репетировал. Да и вряд ли вообще разберут мои закорючки.

Пожав плечами, я взяла другой листок и набросала мелодию заново. Еще и украсила парочкой вокализов в характерной манере Веравина, перенятой во время репетиции Киары.

Подруга пришла на оба моих занятия вместе с Федайрой. Объяснила музыкантам, что в ее время они должны заниматься со мной. Те не перечили и даже не совещались с Валлой. Никто не запрещал невесте уступить репетицию конкурентке или вообще прогулять — это было ее дело и ее дуэньи.

Все вместе — мы втроем и музыканты — довели мой «шедевр» до ума. И Киара и Федайра горячо убеждали меня, что испытание я пройду с полпинка. А седовласый лютнист на этих словах с усмешкой кивнул.

Небрежный жест профессионала убедил меня сильнее самых горячих слов подруги и нашей общей дуэньи. Я окончательно расслабилась и дальше занималась просто в свое удовольствие. Наслаждалась звучанием голоса — пусть непривычного мне и нераспетого, но приятного и с большим потенциалом.

Обкатать голос Рианны с моими вокальными знаниями и техническими приемами — это был вызов. Наподобие того, как в онлайн-играх матерые игроки продают своего прокачанного персонажа, а сами начинают развивать нового, с нуля.

Вечером я решила расслабиться от трудов праведных за чтением. Надо вообще больше читать местной литературы. Разобраться получше в эстетике и стиле местной прозы, чтобы больше не влипать впросак. С ценителями вроде его чародейшества.

Из библиотеки я вынесла географический атлас Веравина в большом роскошном переплете. Нашла на карте Тангри, откуда происходила родом Федайра Лаш. Это оказался большой город на юго-востоке материка.

Гемайская долина, которой управлял Леон, находилась на западе. Федайра и правда была настоящей чужеземкой, хотя формально — из того же королевства. Я несколько раз перечитала о Тангри все, что написано в справочнике.

В городе царили удивительно либеральные нравы по сравнению с Гемайской долиной. В нем запрещались отборы невест. Никто из родственников не имел права указывать девушке, за кого выходить замуж. Жены и мужья выбирали друг друга сами, по обоюдной симпатии. А если девушка замуж не рвалась — никто ей не мешал заниматься карьерой и жить свободно.

Я внимательно изучила дорогу от дворца наместника до Тангри. Выписала города, через которые она пролегала. Если я потерплю поражение с возвращением на Землю — а все к тому и шло, — вот место в Веравине, где я желала бы обосноваться. Мой запасной вариант.

Надо потихоньку выведать у Федайры побольше о ее родине. По сравнению с милыми традициями Веравина — тем же отбором невест — Тангри казался землей обетованной.

Любой ценой надо выбраться из дворца и попасть в Тангри. С моим вокальным мастерством я наверняка найду себе применение. Лишь бы там певиц не приравнивали к проституткам. Но это вряд ли, судя по прочитанным статьям в атласе. И по воспитанию леди Федайры. Город производил впечатление цивилизованного.

Спать я легла, почти расслабившись от невыносимого напряжения последних дней. Успех на репетициях воодушевил. Тангри как запасной вариант обнадежил. Отсутствие Шиллы за обедом и ужином потешило злорадную сторону моей натуры.

Утром проснулась с легким и спокойным настроением. В победе была уверена. За испытание не переживала. Меня ждет выход на публику, а я успела по ней соскучиться.

За завтраком невесты были молчаливы и в отличие от меня напряжены. Федайра предупредила, что грядущее испытание — не формальность, как первое. На нем кандидатки реально могли отсеяться.

У меня не очень укладывалось в голове, почему вокальный конкурс был столь серьезен. Если Элгана интересовали только гены первой крови. Или умение петь — одно из ее проявлений?

Тогда мне стоит точить лыжи в Тангри уже сейчас. Чтобы Элган не поженил нас с Леоном сразу после выступления. Или запороть его. Или надеяться, что среди невест найдется более талантливая.

Его чародейшество и господин отбора не почтили нас своим обществом. Похоже, без ложной скромности решили, что невестам надо не заглядываться на блистательных мужчин, а сосредоточиться на грядущем испытании. И правильно сделали.

Соперницы и дуэньи все погрузились в себя. Даже склочничать не пытались. Сестрицы и те бросали на меня в несколько раз меньше злобных взглядов, чем в предыдущие дни.

После завтрака разошлись так же гладко, в состоянии временного перемирия. Каждая понимала: испытание покажет, кого есть смысл гнобить дальше, а на кого уже не стоит тратить драгоценные силы.

Киара предложила мне зайти к ней и еще раз позаниматься, но я отказалась. Репетировать в последний момент перед выходом бессмысленно. Нервы натянуты, связки напряжены, можно сделать лишь хуже.

Я собиралась расслабиться и отвлечься. То же самое посоветовала Киаре с Федайрой. Мы сделали что могли — теперь будь что будет.

Вернувшись к себе, я взялась усиленно штудировать атлас. Не только Тангри, который вчера виртуально изъездила вдоль и поперек — только гугл-карты не хватило… Но и весь Веравин, его города и регионы, их культурные особенности.

Наша Гемайская долина оказалась самым патриархальным местечком на всем материке. Эк меня угораздило попасть. Так что если не Тангри — где угодно будет проще, чем под крылышком Леона.

А что лежало за пределами Веравина, за окружавшими его океанами, я так и не смогла узнать. Неужели другие материки находились так далеко, а кораблестроение было так не развито, что местные обитатели просто не доплывали до них? Или с ними связана тайна? Может быть, опасность? Ответа я нигде не нашла.

Время испытания подкралось незаметно. Когда осталась пара часов, Сайна явилась прихорашивать меня. Вымыла, умастила тело и волосы — будто готовила к первой брачной ночи, а не к выступлению на сцене.

Нарядила в платье, которое мы выбирали вчера все вчетвером: с ней, Киарой и Федайрой. Нежно-бирюзового оттенка, с пышными оборками на груди, рукавах, подоле юбки. Оборки подчеркивали тонкую талию, шею, запястья Рианны. Облегающий покрой демонстрировал длинные стройные ноги, хотя тело было целомудренно скрыто под тканью.

На запястье сиял рубинами дареный браслет Леона. Смотрелся он пафосно. Под стать дарителю. В дополнение Киара выделила мне потрясающий набор рубиновых украшений: диадему с тремя огромными камнями, крупные серьги и ожерелье из трех широких нитей.

Сайна взялась было укладывать мне прическу, но я запретила. Велела оставить распущенными длинные роскошные волосы Рианны. Такую красоту прятать нельзя.

Так, в небесно-голубом платье, с развевающимися ниже пояса русыми локонами, сверкая платиной и рубинами, я выдвинулась на испытание. Ожидала от него триумфа и признания, к которым так привыкла в своем мире и успела соскучиться в Веравине.

Я почти не нервничала, входя в огромный зал для испытаний. Во второй раз все оказалось знакомым и почти привычным. Роскошные наряды, блестящий антураж, пафосные манеры гостей и даже слуг. К тому же в этот раз я шла не одна.

Мы с Киарой шествовали рядышком, ведь у нас была одна дуэнья. Я не собиралась устраивать Федайре проблем, как делала это с Шиллой, и чинно вышагивала подле нее и Киары.

К тому же предстоящий выход на сцену и пение — мое родное и любимое занятие. Дело, по которому я скучала. Не испытание, а отдушина.

Все страхи и волнения отступили перед предвкушением. Я спою. Выступлю перед публикой. О победе можно было не беспокоиться. Киара и Федайра в голос мурлыкали, как замечательно я пою. А музыканты одобрительно кивали. В их глазах я видела блеск артистов, когда им по-настоящему интересно. Ребята искренне наслаждались, исполняя мой номер.

Мы поднялись на тот же подиум, где стояли в прошлый раз. Он напоминал мне загон для овечек. Сбили нас в кучку, выводят по одной, чтобы каждая проблеяла восхваление господину отбора. На первом испытании — прозой, сегодня — песенками.

Текст песни и ее предназначение — единственное, что отравляло мне азарт выступления. Куда с большим удовольствием я исполнила бы оригинал. Но, увы, придется наслаждаться иронично-пафосным гимном собственного сочинения.

Интересно, хоть кто-нибудь раскусит подвох? От Элгана наверняка стоит ожидать. Но кто-кто, а он точно не будет против.

Я поискала глазами его коварно-обольстительное чародейшество. Красавчик стоял сбоку от кресла Леона с группой проверяющих магов. Помимо самого Элгана, я заметила там новые лица.

В прошлый раз мне запомнились пресные вытянутые фейсы с седыми усами и длинными бородами. В этот раз появились более молодые лица. Более хищные и целеустремленные. Похоже, Элган привез с собой учеников. И чем-то они походили на него самого. Не стоит попадаться им на глаза и тем более — вставать на пути…

После нас подошли еще три невесты, и Валла подала знак. Торжественно затрубили фанфары, герольды загорланили уже знакомое:

— Господин отбора идет! Чествуйте господина отбора!

Мы захлопали и завопили приветствия. Леон вышагивал, одаряя нас снисходительными кивками. Искоса я посмотрела на Элгана. Маг не скрывал усмешки. Сама невольно улыбнулась… И ровно в этот миг он устремил взгляд на меня.

Я попыталась опустить очи долу, но не смогла. Он будто бы удерживал мои глаза прикованными к его лицу. А потом сделал то, что потрясло меня сильнее непредсказуемого сна с его участием. Подмигнул.

Встряхнула головой, сбрасывая наваждение. Элган не переставал ухмыляться, зыркая на меня черным взглядом хищной птицы.

Тем временем Леон уселся в кресло. Гвалт в зале смолк. Воцарилась выжидающая тишина. Невесты, дуэньи, гости готовились внимать речи господина отбора. Вальяжно развалившись, он заговорил:

— Итак, мои дражайшие ласточки-соловушки. Настал очередной шанс для вас осчастливить меня своей красотой и талантами. Сегодня вы будете услаждать не только мой взор, но и слух.

Я едва сдержалась, чтобы не прыснуть. Краем глаза отметила, что Элган тоже ухмылялся. Леон забавлял нас обоих… и это обстоятельство причудливо сблизило нас. Как пару дней назад сблизила меня и Леона необходимость дать отпор чародейшеству.

— К моему величайшему сожалению, не все пройдет гладко на сегодняшнем испытании, — продолжал Леон. — Три кандидатки отсеются. Возможно, и больше, если так решит многоуважаемое жюри.

Он небрежно махнул рукой в угол, где стояли чародеи.

— Видит хейос, будь моя ноля, я бы не выгонял ни одну из вас, пташечки мои сладкоголосые. Но правила есть правила. Господа магики и леди Геур пристально следят за мной… э… за порядком отбора. Так что после сегодняшнего конкурса вас останется тринадцать.

Невесты скуксились и посмурнели. Леон явно изгалялся — я ведь своими ушами слышала, что ему плевать, кто победит. Неужели девушки приняли его издевательские тирады за чистую монету, поверили, что он переживает за них?

Исподтишка бросила взгляд на сестриц. Вот бы они вылетели вместе с Шиллой! Вульгарный неприятный тембр Алис наверняка не даст ей шансов. Первая кандидатка на вылет. У Кенны голосок приятнее, она может и остаться. Тогда останется и Шилла, но без Алис дышать все равно станет легче.

Я разглядывала других невест, делая ставки, кого «съедят». А Леон, закончив стебаться над «сладкоголосыми пташками», махнул рукой Валле Геур.

— Господин отбора изволит объявить начало второго испытания! — провозгласила она. — И первой его пройдет леди Лиама Галхер!

Рыжеволосая невеста в белом платье вздрогнула, подобрала юбку и спустилась с подиума со своей дуэньей. Поднялась на возвышение, где сидел Леон в кресле. Поодаль расположились музыканты с инструментами.

Лиама остановилась впереди них, оказавшись сбоку от господина. Леон что-то нажал на подлокотнике, и кресло повернулось вокруг своей оси так, что он теперь сидел лицом к выступающей и боком к нам.

У кого-то из соседок вырвался вздох восхищения при взгляде на профиль наместника. Эх, ну какой же он все-таки красавчик! И почему природа наградила его столь мерзким характером?

Лиама поклонилась ему. Он с усмешкой наклонил голову в ответ. Дуэнья девушки кивнула дирижеру, тот взмахнул рукой, и музыканты заиграли.

Мелодия звучала легко и приятно. Вокал вступил через три такта. У Лиамы оказался звонкий высокий голос. Интонировала она чистенько, текст оказался неглупым. Девушка не перебарщивала с восторгами в адрес господина, весьма адекватно, в хороших стихах расхваливала его красоту и ответственное положение наместника. Вроде и не соврала ни в чем.

У меня промелькнула мысль, что это хороший громоотвод. Вот бы отбор выиграла она, а я и Киара смогли вздохнуть свободно. Закончив, певица сорвала бурные аплодисменты. Я громко хлопала вместе со всеми, не обращая внимания на окончательно скисшие рожицы соседок.

Вслед за Лиамой пригласили Киару. Ее исполнение по сравнению с предыдущим прозвучало бесцветно и безлико — она старалась сделать его таким, но технически придраться было не к чему. Подруга нигде не сфальшивила, выдерживала милую улыбку на протяжении всего выступления. Хлопали ей не так бурно, но вполне искренне.

Следом прозвучали еще пять вполне достойных номеров. Среди них оказалась и Кенна. Я угадала верно — у сестрицы оказался чистый и приятный голос. Да уж, природа любит пошутить, наделяя противных личностей вроде Леона и Кенны неплохими физическими данными и даже талантом.

Затем пошла серия откровенно провальных выступлений. Серая мышка леди Кевман жалко и слабо блеяла, едва раскрывая рот. Текст и мелодия звучали по-детски беспомощно.

Жиденькие аплодисменты обозначили кандидатку на вылет. Я постаралась хлопать ей как можно громче. А когда девушка вернулась на подиум, подобралась к ней ближе, улыбнулась и прошептала:

— Вы очень милы, леди Кевман. По сравнению с некоторыми напыщенными курицами. Не обращайте на них внимания. Вот увидите, ваша жизнь сложится намного счастливее, чем у них.

Я не стала врать ни о скрытом вокальном таланте, ни о том, что девушка пройдет испытание. Нет ничего хуже, чем обнадеживать людей впустую. Тем более когда ложь во благо будет разоблачена через часок-другой.

Просто пара честных ободряющих фраз. Иногда человеку достаточно понять, что не все считают его неудачником. Тогда он почувствует себя увереннее, и жизнь действительно может выехать на рельсы удачи.

И девушка чуть-чуть воспрянула духом. Робко улыбнулась в ответ.

— Спасибо, леди Вальдер. Вы так не похожи на сестер…

Продолжить она не успела. Валла грозно посмотрела на меня, потом на Федайру. Дуэнья опередила замечание распорядительницы. Ловко проскользнула ко мне, сжала за локоть и приложила палец к губам.

Я взяла руку леди Кевман, с улыбкой крепко пожала и позволила Федайре увести меня. А на сцену вышла Алис. И тут-то я всей душой прониклась тем самым чувством, когда «твоя теща на твоей новехонькой „ауди“ летит в пропасть».

Зрелище хрипло каркающей мимо нот Алис компенсировало мне все ее тычки и оскорбления. Такого публичного позора не пожелаешь и врагу. Сестрица определенно вытеснила леди Кевман с места кандидатки на вылет.

Но видит бог — выносить подобное пение мне было тяжелее любой пытки. Если Элган пожелает расколоть меня, достаточно посадить в камеру с Алис и заставить ее выть свои жуткие музыкальные шедевры.

Судя по страдальческим гримасам гостей, не я одна изнывала. Леон и тот мученически корчился, не считая нужным прятать недовольное выражение голливудской физиономии от Алис.

Над залом пронесся единодушный вздох облегчения, когда сестрица наконец заткнулась. Сама она словно и не замечала, какое неизгладимое впечатление производит ее пение. Поклонилась зрителям, как заправская звезда эстрады, и продефилировала на место с гордо выпрямленной спиной.

Есть же категория безухих безголосых людей, которые обожают петь в караоке-барах. Всей душой они верят, что их пение доставляет такое же удовольствие слушателям, как им самим. Судя по всему, сестричка относилась к этой категории.

То-то для нее будет шок, когда жюри огласит вердикт. Что Алис вылетит — я не сомневалась. А вот Кенну с Шиллой, похоже, придется терпеть дальше…

Больше половины невест уже отстрелялись. Мой выход еще не объявляли. Несмотря на свой концертный опыт и выдержку, я начинала нервничать. Интересно, почему невестам не полагалось знать порядок выходов заранее? Правила отбора или изощренный садизм господина?

Чем меньше оставалось девушек, тем приятнее становились голоса и исполнение. Видимо, Валла просто использовала «эффект края»: поставила талантливых певиц в начале и в конце, а бездарей запихнула в середину.

Когда к концу испытания не выступили лишь три невесты, включая меня, я услышала свое имя. То есть имя Рианны. Киара коснулась моей ладони, на миг сплела пальцы с моими. Шепнула:

— Удачи, Ри! Порви их всех!

Нет, она сказала иначе. Мягче и культурнее. Но мое возбужденное сознание услышало привычное пожелание товарищей по группе, когда они приходили болеть за меня на разных вокальных конкурсах.

Федайра взяла меня под руку и повела к сцене. Я взошла, улыбнулась музыкантам. Сделала зрителям изысканный книксен на веравинский лад. Взглядом показала Федайре, что готова. Дуэнья подала знак дирижеру, тот взмахнул, и зазвучал первый такт веравинской аранжировки Summertime.

Ну, Июльская Вишенка, погнали наши городских!

Федайра хорошо позаботилась о моей манере исполнения. Я пела не как землянка, и от любимой Эллы Фицджеральд в моем пении не осталось ничего. Хотя, когда я исполняла Summertime на Земле, знатоки изумлялись и предлагали мне поучаствовать с этой композицией в шоу «Один в один». Загримировавшись под афроамериканку, разумеется.

И тем не менее сейчас, запевая гимн господину отбора, внутри я слышала ее бархатное переливистое звучание.

Однажды, когда я была подростком, в одной книге мне попалась фраза. Она потрясла меня и перевернула взгляд на жизнь. Книга, кстати, о попаданце. «Женщины — сумасшедшие птицы. Но почему-то не учатся летать. Только вить гнезда»,[9] — гласила та фраза.

Именно после той книжки я попросила папу отдать меня в эстрадно-джазовую студию. Чтобы научиться летать.

У меня не было полной семьи. Отец-одиночка и бабушка. Но я видела, как «вили гнезда» матери моих друзей. Вкладывали душу и силы в семью, в обустройство дома. Отказывались от личных интересов, сужали круг общения, чтобы с головой утонуть в муже и детях. Иногда бросали работу.

А потом они узнавали о любовницах мужей, которые не тяготились бытовухой, а приятно и необременительно проводили время с чужими благоверными. Командировки, задержки на работе…

У двух ребят отцы и вовсе ушли из семей к другим женщинам. А мамы остались в одиночестве с поломанным гнездом и собственной нереализованностью.

Та фразочка о сумасшедших птицах как будто сложила кусочки пазла у меня в голове. Я приняла решение, что в моей собственной жизни всегда найдется место полету. И полетом стала музыка.

Когда бы я ни выходила на сцену, где бы ни выходила — даже в самом захудалом ресторанчике с безвкусным репертуаром, что бы ни пела — даже «Муси-пуси» или «Зайка моя», я всегда выпускала из груди свою сумасшедшую птицу.

Так и сейчас. Перед напыщенным господином отбора, перед хитропопым чародеем Элганом, перед пятнадцатью соперницами-невестами с их хищными дуэньями, перед сотнями гостей, делавшими ставки, какую из невест «съедят» первой, я пела так, словно дарила им свою птицу.

Пусть птица пела не моим голосом, а Рианны, но направляла его я. Летел он, повинуясь моей воле и моему мастерству.

В какой-то миг я ощутила, что попала в запредельное пространство. Ни стен, ни потолков — никаких ограничений. А те, кто внимал мне, не имели ни лиц, ни статусов, ни коварных планов. Никто не плел подковерных интриг. Все наслаждались полетом вместе со мной. Чисто. Честно.

Когда я смолкла, в зале воцарилась тишина. Никто даже не аплодировал. Несколько секунд слушатели будто не могли прийти в себя. Вернуться из поднебесья, куда я вознеслась пением и помогла вознестись им.

Я сама с трудом чувствовала твердый пол под ногами, не понимая, что произошло. Такое со мной случилось в первый раз. Я любила свое дело. Отдавалась ему искренне, всей душой. Но чтобы вот так улететь в заоблачные выси — никогда…

А через пару мгновений меня оглушил взрыв аплодисментов. Кто-то восхищенно свистел и топал ногами. В оглушительном шуме я поймала взгляд Элгана. Ошарашенный, потрясенный. Мое пение, похоже, пришибло лорда — коварного обольстителя.

Кое-как собралась с мыслями. Поклонилась зрителям, поблагодарила музыкантов и сошла со сцены. Федайра мигом подала руку, чтобы я оперлась. Благодарности моей не было предела. Без поддержки я бы не дошла до места, свалившись на пол.

Выступление двух оставшихся невест почти никто не слушал. Хотя пели девушки очень даже неплохо. Когда последняя невеста спустилась со сцены, Леон поблагодарил всех и сделал знак Валле.

— Лорды и леди! — объявила распорядительница. — Второе испытание завершено. Жюри удаляется подводить итоги. Ожидайте и наслаждайтесь игрой придворных музыкантов.

Группа магов во главе с Элганом удалилась в боковую дверь зала. Музыканты заиграли бодренький инструментал. Вот изверги, могли бы и отпустить ребят. Они и так выложились на славу. Аккомпанировать шестнадцати вокалисткам, не все из которых попадают в такт — та еще работка.

Я расслабленно ожидала возвращения жюри, выслушивая восторги и поздравления Киары и Федайры. Дуэнья изумленно вопрошала:

— Как вы это сделали, леди Рианна? Я неплохо вас подготовила, но вы спели не просто неплохо. И даже не блестяще. Это было… нечто невообразимое. На репетициях даже близко не подходили к такому. Что это было?

— Желание угодить господину, — отшутилась я. — На меня снизошло вдохновение.

Жюри не задержалось надолго. Не прошло и десяти минут, как почтенная процессия в черных плащах, похожая на стаю стервятников, прошествовала на свое место возле кресла Леона.

— Ну, господа магики, кого вы у меня забираете? — ухмыльнулся наместник.

Элган ответил, взаимно ухмыляясь:

— Понимаю ваше нетерпение, милорд. Вы хотели бы оставить себе весь прелестный цветник. Однако вам придется ограничиться лишь одной розой из него. Испытание за испытанием, мы отыщем для вас эту розу. И вот первый шаг к ней. Позвольте огласить баллы, которые заработали невесты за это испытание.

Вновь настала тишина, как после моего выступления. Элган развернул перед собой свиток и начал произносить имена и цифры. Наверно, те самые баллы. Шли они по возрастающей. Мое имя прозвучало тринадцатым. Передо мной — Лиама Галхер, выступавшая первой. А перед ней — Киара. Стало быть, мы втроем завоевали золото, серебро и бронзу.

Имена сестер до сих пор не прозвучали. Ни Алис, ни Кенны. Я затаила дыхание, опасаясь поверить. Неужели я избавлюсь от них?

Будто в ответ на мои мысли — и наверняка не только мои — Элган театрально вздохнул:

— Лорды, леди. Вы не услышали трех имен. Как ни прискорбно признавать, три невесты не прошли испытание. Отбор для них закончен. Увы, таков порядок. Все уже поняли, кто сегодня покинет дворец наместника. И тем не менее я назову эти имена. С глубочайшим сочувствием к бывшим участницам отбора. Леди Герела Кевман. Леди Кенна Вальдер. Леди Алис Вальдер. Вы можете посетить торжественный ужин невест или отказаться от него — на ваше усмотрение. Никто не осудит, если вы не пожелаете разделить радость победителей. Но мы будем рады видеть вас.

Я посмотрела на всех проигравших. Леди Кевман воспрянула духом. Она была тут чужой и понимала, что ее ничего не ждет, кроме неприятностей и унижений. Вылет из отбора принес ей облегчение и свободу. Как принес бы мне, если бы я знала способ вернуться на Землю.

Побелевшие сестры смотрели только на Шиллу. Будто никто, кроме нее одной, во дворце не мог их защитить.

А с той в один момент слетел весь гонор. По крайней мере, так мне показалось. Подняв голову, мачеха пролепетала дрожащими губами:

— Ваше чародейшество… Лорд-наместник… Будет ли дозволено мне высказаться? Как дуэнье всех моих воспитанниц… пусть и не всех вместе до конца сегодняшнего испытания.

Элган одарил мачеху свинцовым взглядом. Будто и не распинался только что о глубоком сочувствии к выбывшим. Ни крохи сочувствия у него не было, и быть не могло.

Теперь понятно, почему жюри выбрало жертв так быстро. Придворный маг заранее знал, кто должен выбыть, и просто озвучил решение. Он ведь сказал тогда мне мысленным голосом: «Это лишь начало». Ну а теперь настал финал.

— У вас две минуты, леди Вальдер.

Набрав в грудь воздуха, Шилла заговорила:

— Лорды, леди. Этот день должен бы стать днем торжества для семейства Вальдеров. Хоть мои дочери и выбыли из отбора — не понимаю, правда, почему обе! — один член нашего рода остался. И не просто остался — набрал больше всего баллов.

Падчерица, которая до вчерашнего дня была моей подопечной. Фаворитка господина отбора.

У меня отчего-то похолодели пальцы ног. Казалось бы, что такого сейчас могла сказать или сделать Шилла. Ее унизили все, у кого во дворце и отборе была власть. Элган, Леон, Валла. Она рухнула в пропасть. А я, наоборот, вознеслась.

Вот только душа трепетала, предчувствуя угрозу.

Шилла продолжала:

— Лорд наместник. Ваше чародейшество. Я знаю свою падчерицу с малых лет. Я заменила ей мать. Сегодня ее пение потрясло и зачаровало вас и всех гостей. Рианна получила больше всего баллов и вновь завоевала ваше расположение. Но если бы вы видели ее раньше так близко, как видела я, вы подивились бы не меньше моего.

— Ваше время истекает, леди Вальдер, — бросил Элган скучающе. — Ближе к делу.

— Ваше чародейшество, — скороговоркой заговорила Шилла. — Я дивилась, как изменилась моя падчерица после того, как лорд Леон прилетел в наш замок и приказал ей явиться на отбор. Она стала дерзить мне и моим дочерям — а ведь раньше была скромницей и тихоней. Она иначе двигается. Иначе говорит. Мы с дочерьми решили, она осмелела и считает себя победительницей отбора. Но изменения слишком велики.

Я перестала дышать. Все еще отказываясь верить разумом, сердцем я чуяла, к чему клонит мачеха.

— Вы можете считать меня мнительной, лорды и леди. Можете думать, я облыжно оговариваю падчерицу из любви к родным дочерям. Но я не голословна! Моя младшая дочь нашла у Рианны это.

Шилла извлекла из кармана листок бумаги, подошла к Элгану и протянула ему. Мне не надо было смотреть, чтобы понимать, что это. Нотная запись песни.

— Посмотрите, ваше чародейшество. Вам знакомы эти знаки и символы? Мне — нет. Сомневаюсь, что хотя бы одному из присутствующих они ведомы. Рианна смотрела на это, когда репетировала песню. Как вы думаете, почему все слушали ее как завороженные? Почему забыли обо всем, когда она пела? Такое происходило, пока пела хоть одна другая невеста? Такое происходило с вами, когда вы слушали другие песни раньше?

Зал безмолвствовал. Элган пристально изучал злополучную нотную запись. Затем поднял глаза и посмотрел на меня холодным прищуренным взором.

А Шилла вновь раскрыла рот, и каждое ее слово звучало точно очередной гвоздь в крышку моего гроба:

— Лорды, леди. Все мы любим красивое пение. Но пение — это лишь пение. Моя падчерица… а вернее — то, что кроется за ее обличьем, не просто пело. Нас зачаровала иная, нечеловеческая сила. Знаки, которые чертила рука Рианны, заключают в себе черную магию. А ее пение было проклятым ритуалом.

Она вытянула руку и ткнула в мою сторону указательным пальцем.

— Это не Рианна Вальдер. Это демон хейоса в ее теле!

В первое мгновение я даже не испугалась. Больше того — испытала облегчение на долю секунды. Это же бред сивой кобылы. Никто не поверит Шилле. Я провела некоторое время с людьми этого мира. Они разумны и адекватны. Я не встретила ни одного полоумного фанатика.

Если бы она выдала иное… например, прежнюю версию о припадочной падчерице. Любую другую ложь — грязную, но правдоподобную. Но демон хейоса — полная чушь! На нее саму посмотрят как на душевнобольную.

С такими чувствами я обвела взглядом зал.

И ощутила, как подступает к сердцу холодок. Так хорошо знакомый мне с первых секунд пребывания в этом мире. Ноги стали ватными, и я оперлась на ограждение подиума, чтобы не свалиться плашмя на пол.

Никто в зале не смотрел на Шиллу как на душевнобольную. Все взгляды устремились на меня. Со страхом и подозрением.

Кровь отхлынула от лица. Я сильнее вжалась в ограждение, чувствуя, как начинают дрожать кисти рук.

Тихо, Чередник. Успокойся. Возьми себя в руки. Не время впадать в панику. Только не сейчас. Держать лицо — вот что может сейчас спасти. Только это.

Я вдохнула. Сосчитала до трех. Мало, но дольше молчать опасно. Если я не проявлю инициативу, ее проявит кто-то другой. И мне это не понравится.

— Дорогая матушка, — заговорила я, стараясь сохранять голос ровным и невозмутимым. — Понимаю, вам обидно за поражение дочерей. Хотите отыграться любой ценой. Но зачем? Разве вам это поможет? Так или иначе мои сестры не прошли испытание. Облыжные обвинения не вернут их в отбор. Уважайте себя и наш род, род Вальдеров. Примите поражение достойно.

Перевела дыхание, видя пару кивков среди придворных. Я выбрала верный тон. Но и Шилла заметила это. Завопила:

— Ваше чародейшество! Смотрите, что она делает! Колдует! Зачаровывает вас речами, как только что чаровала песней! Остановите ее! Обезвредьте демона, пока он не вошел в силу! Иначе станет поздно!

Я решительно повернулась к Элгану.

— Ваше чародейшество… милорд Элган.

Назвала его по имени — в прошлый раз ему это понравилось.

— На листике, что вручила вам мачеха, безобидные условные обозначения. Я придумала их для себя несколько лет назад в отцовском замке. Мне было скучно. Меня лишали развлечений, привычных юной леди. И я развлекала себя сама. Вот и выдумала эти значки. Могу объяснить каждый символ. Никакой черной магии в них нет. Что касается моего поведения… под властью мачехи я правда старалась быть скромной, чтобы не заслужить ее гнева… по большей части несправедливого. Но будущая леди-наместница не может быть безответной мышью. Потому я и веду себя иначе во дворце наместника, чем в замке отца… под властью леди Шиллы. Ничего демонического в моих переменах нет.

— Вы только послушайте ее! — взвизгнула Шилла. — Как говорит! Рианна пары слов не могла связать! Это не она, милорды! Прислушайтесь ко мне! Не внимайте этой чаровнице, этой демонице! Проверьте ее! Не на пробуждение печати хейоса — хотя и это не станет лишним! Проведите обряд экзорцизма! Если это не демон, то моя падчерица не пострадает, а я повинюсь перед вами и всем двором. Приму любую кару, что соизволите наложить на меня. Но если вы не прислушаетесь ко мне… Не изгоните демоническую сущность, что прорвалась в наш мир… Тогда мы все обречены! Тогда весь Веравин обречен!

Я уже не дрожала. Мной овладела апатия. Бороться дальше бессмысленно. Шилла давила беспроигрышно. Нельзя проигнорировать угрозу миру. Надо мной наверняка проведут этот экзорцизм… каким бы он не был.

Я боялась поднять глаза и вслепую ощущала на себе взгляд Элгана. Такой же давяще-свинцовый, каким он пять минут назад одарил Шиллу.

— Леди Рианна, — произнес он холодно и четко.

Медленно, словно к шее прикована пудовая гиря, я подняла голову. Наши взгляды встретились.

— Несмотря на уважение к вам господина отбора и мое лично, мы не можем отнестись беспечно к заявлению леди Вальдер. На кону безопасность нашего мира. Я хочу верить вам. Но смогу это сделать лишь тогда, когда обряд выявит вашу невиновность и чистоту. Подтвердит, что вы это вы. До тех пор вынужден взять вас под стражу.

Он сделал короткий жест, и шестеро магов выступили вперед. Они подошли к подиуму. Двое поднялись, взяли меня под руки, свели вниз. Остальные четверо окружили со всех сторон.

Прежде чем меня, почти падающую с ног, поволокли на выход, я в последний раз обернулась. Киара, Федайра, Валла, даже Герела Кевман смотрели на меня с неприкрытой тревогой и состраданием. Но никто не смел подойти или вступиться.

Лишь взгляд Элгана оставался таким же холодным и непроницаемым. Я сознавала четко, как никогда, что иллюзорная симпатия, проскользнувшая между нами, ничуть не помешает ему занести кинжал для удара.

Он убьет меня с ледяной непоколебимой решимостью, если посчитает такой выход верным. Если этот обряд покажет, что я и правда не Рианна Вальдер, а жуткая демоническая сущность, захватившая тело серой мышки. Отныне моя жизнь в его руках.

Придворный маг Элган выглядел неприступной скалой из камня и льда. Придворные, невесты с их дуэньями, даже сам лорд-наместник Леон держали себя тихо и настороженно, когда он объявлял решение.

Никто не смел перечить ему или оспаривать его слова. Элган был голосом его величества Иона Восьмого во дворце наместника. До того момента, когда его величество не прибудет во дворец лично. А он собирался это сделать, и довольно скоро.

Государь желал держать руку на пульсе всех важных дел Веравина. А уж выбор супруги наместника Гемайской долины — предельно важное дело. Лишь три человека на материке знали насколько.

Элган выходил из зала, рассекая толпу, как боевой флагман морские волны. Люди расступались перед ним быстро и молча. Никто понятия не имел, что внутри чародей отнюдь не так холоден и непоколебим, как снаружи.

Смешанные противоречивые чувства обуревали мага. Самое сильное — желание придушить Шиллу Вальдер и ее дочурок. Даже не испепелить фаерболом. Задушить собственными руками.

Тупая наседка, квохчущая над своими чадами — бездарно амбициозными курицами, — подложила магу жирную свинью.

Демон хейоса. Элган не удержался и презрительно фыркнул. Не вообразить бред, более далекий от истины. Никто в Веравине не знал о демонах больше, чем он сам. Рианна Вальдер не была демоном.

Он прекрасно знал, кто она такая. С самого начала подозревал, что девица непроста. А сегодня во время ее небывалого, немыслимого пения он нашел точный ответ.

И сейчас ее дивный голос, дрожащие от напряжения руки, полные ужаса глаза не желали оставлять его мысленный взор. Девушка-чужачка. Иная.

Сирена — вот кем она была. Раса, сгинувшая из Веравина много веков назад. Раньше, чем ушла первая кровь. Потомки и тех и других иногда обнаруживались среди людей. Со слабыми, никчемными способностями.

Наставники Элгана, их наставники не раз пытались найти девушку с кровью сирен. Но неизменно разочаровывались. Те, кто им попадался, были совершенно непригодны для чародейских целей.

Но то, что маг наблюдал сегодня… Взрыв. Молния и гром. Мощь, явившая себя в голосе Рианны Вальдер, могла сравниться с мощью чистокровных сирен. Если верить тому, что Элган читал о них. Или видел в трехмерных записях, сохранившихся с тех времен.

Он не хотел делиться находкой сразу. Исследовать девицу Вальдер в одиночку! Понять, на что она способна… и осознает ли собственный дар.

Потом конечно же пришлось бы сообщить о ней. Но лучше позже, чем раньше. Теперь придется докладывать немедленно.

Шпионы короля непременно доложат об инциденте на испытании. Если бы не это, Элган выиграл бы несколько дней. Но как только Ион услышит от соглядатаев обвинение Шиллы Вальдер, сразу же обсудит с Вердой. А уж старая ведьма сунет нос в каждую мелочь. Утаить сирену станет невозможно.

Элгану придется связаться с Вердой немедленно. Опередить Иона. Старая ведьма до сих пор обожала провоцировать двух выросших учеников на соперничество. Стравливать, как в годы обучения.

Элган вошел в свои покои, запечатанные непроходимыми для посторонних заклятиями. Скривился, бросая взгляд на обшарпанные стены, узкие, засиженные насекомыми окна. Леон постарался обеспечить «комфорт» почетному гостю. И не придерешься — во дворце реставрация к приезду его величества Иона.

Неприкрытая враждебность лорда-наместника удивляла Элгана. Мужчина его статуса и воспитания не должен так откровенно демонстрировать недовольство и протест навязанным ему отбором.

Все, что от него требовалось, — вступить в брак с избранницей и заделать ей ребенка. Вот только изберет ее не он, а Элган с подачи короля. И Верды. Об этом больше никто не знал.

Спать при этом Леон может с кем пожелает. Любой высокородный лорд не видел бы проблемы в такой ситуации. Но наместник встал в позу оскорбленной девицы, которую насильно лишают чести.

Было бы ему проще принять навязанный брак, знай он, что продлится тот ровно до рождения ребенка? А затем Леон вернет себе свободу, оставшись… вдовцом.

Победительница отбора вряд ли переживет роды. Но наместника не посвятили в судьбу будущей супруги.

Лишь три человека ведали истинное предназначение леди-наместницы. Элган, король… и их наставница в магическом искусстве. Чародейка Верда. Самая древняя и безжалостная ведьма Веравина.

Элган подошел к столу. Под плотной тканью угадывались очертания большого шара. Маг сдернул покрывало, зажмурился и коснулся черной матовой поверхности. Шар вмиг сделался ослепительно-белым, вспыхнув ярким светом.

Элган стоял так минуту, а затем открыл глаза. Вспышка угасла, но шар так и остался белым. А над ним появилось прозрачное облачко. В этом облаке проступило лицо женщины, обрамленное седыми волосами и пересеченное старческими морщинами.

— Приветствую, Верда, — произнес маг.

— Здравствуй, Элган. Какие новости?

Хриплый старушечий голос прозвучал, словно стервятник проскрипел. Кружащий над умирающей добычей, ждущий, пока она издохнет, обратится в падаль и станет его добычей.

Того, кто слышал этот голос впервые, корежило от неприятных, почти омерзительных интонаций. Но Элган привык к нему с юности. Приучился не замечать отталкивающий тембр своей наставницы.

Только вот сегодня, после восхитительного пения сирены маг будто бы прикоснулся к безграничной красоте… и оттого особенно остро ощутил сейчас запредельное уродство Верды. В ее внешности, голосе, а главное — в целях и поступках жестокой магички.

Но деваться ему было некуда. Он повязан с ведьмой навечно.

— Ты не поверишь, — спокойно произнес он, не давая просочиться наружу внезапному отвращению к наставнице. — Среди участниц отбора обнаружилась сирена.

— Вот как? Насколько сильная?

Новость не впечатлила Верду. Неудивительно. Колдунья перевидала на долгом веку немало потомков сирен. И успела потерять к ним интерес, видя их немощь и бесполезность.

— Я покажу тебе.

Сформировал мыслеобраз и направил его прямиком в сознание старой ведьмы. Связь учителя и ученика давала им такую возможность обмениваться образами.

С мрачной смесью удовлетворения и сожаления Элган наблюдал, как равнодушие Верды сменилось шоком. Удовлетворения — что сумел поразить могущественную наставницу. Сожаления — что не вышло сохранить тайну и попользоваться ей в одиночку некоторое время. Без надзора всеведущей колдуньи.

— Кто она? — хрипло выдавила Верда. — Откуда?

— Рианна Вальдер. Дочь Дайны Вальдер. Наверняка ты знаешь историю ее матери.

Ведьма смолкла и чуть прикрыла глаза. Наверно, перебирала воспоминания. Словно хлам на чердаке в поисках нужного. За долгие века жизни воспоминаний скопилось немало.

— Вон как… — наконец проговорила она неопределенным тоном. — Я должна ее видеть.

Вновь Элган проговорил ровно, не показывая досады:

— Как пожелаешь. Я организую тебе прикрытие во дворце наместника.

Верда кивнула.

— Организуй. Хочу оценить эту диво-сирену… Годится ли она для наших задач.

— Она фаворитка Леона в отборе. И в ней явно сильна первая кровь.

— Ну и что? Можно найти десяток девиц с сильной первой кровью. И лишь одну сирену. Первая кровь — обходной путь. Сирена — прямой.

Силой воли Элган заставил себя не передернуться. Прямой путь… Он знал, что Верда имела в виду. Отправлять на этот путь девчонку Вальдер ему не хотелось. То ли дело — ее сестриц и мачеху. Жаль, что магичка ими не насытится.

— Что ж, мой дорогой, ты сумел меня порадовать. Но одно меня тревожит…

Счастливая сука, ее тревожит лишь одно. Вот Элгана — много всякого. И сильнее прочего — сама Верда.

— Она пела среди огромной толпы. В том числе — магов. Кто-то еще заподозрил в ней сирену?

Он пожал плечами.

— Вряд ли. Спасибо Шилле Вальдер. Она публично обвинила падчерицу, что в нее вселился демон. Теперь все приписывают эффект пения Рианны ее демонической природе. Мне придется провести над ней обряд экзорцизма.

— А после станет ясно, что девчонка никакой не демон, — проговорила Верда. — И кто-то может задаться вопросом — как она это сделала. Невежественная провинциальная баба может не знать о сиренах. Но маги двора наместника — не провинциальные невежды. А твои ученики — и подавно.

— Предлагаешь мне убить их всех? — ухмыльнулся Элган. — Боюсь, это не пройдет незамеченным.

— Зачем? — пожала плечами старуха. — Ученики — твои верные псы. Используй авторитет. Заставь поверить, будто ты знаешь, что делаешь. Ты ведь и правда знаешь, мой мальчик.

— О да, — ухмыльнулся он. — Знаю, что Верда знает лучше.

Ведьма осклабилась и сверкнула запавшими, но по-прежнему острыми и проницательными глазами. Как будто проникла в мысли ученика и разглядела внезапно проснувшееся в нем омерзение к ней.

— Мой мальчик. Как всегда, неподражаемо остер. Не смейся над старой женщиной.

— Не смею и не смеюсь.

— Итак, своих людей ты приструнишь. Что до магов двора лорда Леона… Приструним их тоже. Найдем способ. Пока начни готовить местечко для меня во дворце наместника. Нужно забрать сирену… пока ее не захотел себе кто-нибудь еще.

— Начну, — коротко заверил Элган.

Очертания Верды начали растворяться в белом облаке. Маг приготовился облегченно вздохнуть. Но старуха не собиралась прощаться так просто. Из размытых уст вырвались звуки. Такие же искаженные, как черты лица, они прозвучали гулким неестественным басом:

— Ты ведь сам не пожелаешь ее себе… мальчик? Тебе хватит благоразумия. Это лишь женщина… Такая же, как тысячи других… Она не стоит владычества над миром… Над десятками и сотнями миров…

Растянутый басящий голос растаял вместе с лицом ведьмы. Элган схватил покрывало и набросил на шар, жалея, что не может оставить его так насовсем.

Когда-то он искренне чтил Верду как могущественную чародейку и свою наставницу. То время и те чувства остались в далекой юности.

Сейчас его дико раздражало, что он по-прежнему вынужден считаться с проклятой ведьмой. Сносить ее приказы и подшучивания, как будто он все еще был безусым юнцом. Пребывать с ней в союзе и действовать заодно. Ведь Верда так и оставалась самой могущественной чародейкой Веравина. Не было мага, способного бросить ей вызов и выйти из схватки победителем.

Сам Элган трезво оценивал собственные силы. Когда-нибудь он и только он станет тем, кто нанесет ведьме сокрушительный удар, а затем перережет глотку и пресечет земной путь зажившейся старухи. Но сейчас он не дозрел. Недостаточно сил. Недостаточно знаний. Верда опытнее, мудрее, могущественнее. Так что он продолжит терпеть ее издевки. Будет вести себя как прилежный ученик. Пока ему есть, чему учиться у нее.

Конечно, она видела его насквозь. Его, Иона, десятки других учеников — амбициозных магов, что прошли через ее руки. Не один Элган мечтал убить ведьму, избавиться от ее пожизненной опеки. Пожизненной власти над собой. Этого желал каждый.

Сейчас она тоже проникла в его помыслы. «Ты ведь не пожелаешь ее себе, мальчик…» Он правда надеялся утаить Рианну от Верды. Завладеть единолично — хотя бы на время. Не как женщиной — лишь как носительницей дара.

Рианна все еще была кандидаткой в отборе невест для индюка Леона. Ее целомудрие должно оставаться нерушимым… до финала. А потом… если она не пройдет его…

Хотел ли Элган отведать неизбывного наслаждения близости с сиреной? В стародавние времена, когда дивные создания вольготно обитали в Веравине, они имели колоссальную власть над мужчинами.

Тот, кто добивался любви сирены, ощущал себя счастливейшим человеком в мире. Но при этом впадал в зависимость от нее. Все его мысли, чувства, желания обращались к ней одной. Влюбленный мужчина шел на все, лишь бы возлюбленная не огорчалась даже по мелким пустякам. Очень и очень накладно. А уж для амбициозного мага, в чьи планы вовсе не входит безудержная страсть, категорически недопустимо.

Так что Элган, пожалуй, воздержится от несказанного удовольствия. Не переведутся на его веку смазливые мордашки и аппетитные тела.

Да и не в его вкусе Рианна Вальдер, будь она хоть трижды сирена. Конечно, она чрезвычайно привлекательная девица. Стройная фигура, тонкие правильные черты лица, роскошные темно-русые волосы… Как говорится, все при ней.

Но Элган предпочитал ярких, сочных блондинок. Как Лиама Галхер. Вот кем он с удовольствием попользуется, если она не пройдет отбор. Или Киара Дайнир. Этой он даже мог бы сделать брачное предложение. Породниться с Дайнирами — достижение для Элгана, происходившего из небогатой дворянской семьи.

По сравнению с этими двумя красотками Рианна выглядела бледновато. До тех пор, пока не начинала петь. В такой момент мир будто сиял иными красками. Благодаря ее голосу — это он расцвечивал все вокруг в новые, незнакомые тона.

Слушая ее, Элган ощущал себя юным адептом, который только что услышал зов высшей силы. Перед ним словно открылось божество, и все, что он мог, — преклониться и служить…

Нелепые чувства. Неуместные в его положении. Может, в прошлом, века назад сирены были божествами. И смертные, особенно мужчины, поклонялись и прислуживали им.

Те времена давно ушли. Вместе с сиренами. Та, кого ему повезло встретить, не станет божеством. Лишь инструментом в руках Верды. Даже не в его собственных. И это вызывало в нем особенное сожаление.

Что-то было в этой худенькой девочке. Изюминка, которая таилась не во внешности. Элган редко встречал женщин со стержнем. И ему доставляло особое удовольствие надломить его. Потешиться, глядя, как тлеет у него на глазах женская гордость. Как надменные девицы растекаются у его ног и готовы исполнить любую прихоть за мимолетную улыбку.

Сирена или нет, Рианна не стала исключением. Элган забавлялся, наблюдая, как девица млеет от его мужского шарма, усиленного толикой магии. Она сопротивлялась. Пыталась удержать самоконтроль. Но он знал — чуть больше времени… чуть больше усилий с его стороны… И она падет, как пали другие до нее.

Он хотел увидеть ее падение. Ее — не Киары Дайнир и не Лиамы Галхер, хоть те и были в его вкусе, в отличие от Рианны. Хотел подхватить в том падении, взять в плен и обладать.

Жаль, желание останется недоступным. Девчонка достанется либо Леону, либо Верде. В обоих случаях ее участи не позавидуешь. А Элгану остается смирить свои желания. Подчинить их амбициозным целям. Не в первый раз. Он учился этому всю сознательную жизнь. И сирена — его новый урок. Не больше и не меньше.

Наместник Леон жаждал кого-нибудь убить. Нет, не так. Не кого-нибудь. Пару конкретных личностей. Шиллу Вальдер — для разогрева. А потом с особым смаком долго и мучительно — Элгана.

Но кого Леон хотел прикончить на самом деле, он тщательно прятал в глубине сознания. Глушил эту мысль, как только мог. Сильнее всего Леон ненавидел его величество Иона Восьмого. Всю его династию, правившую Веравином почти девять веков.

До того королевским был его собственный род. Вражеский клан сверг его предков, перебил всех вплоть до малых детей и посадил на трон узурпатора. Но кровь свергнутой династии текла в жилах наместников Гемайской долины. И правящий род не забыл об этом.

Век за веком короли Веравина всячески унижали род наместников. Не могли забыть, что наместниками тех сделала прежняя династия, и изменить это невозможно.

Нынешний отбор — очередное унижение. Кто бы вообразил еще двести лет назад, что леди-наместницу будет выбирать не будущий супруг, а королевский прихвостень, выскочка без роду без племени?

Позор самому Леону, позор его роду и всем его предкам. Вот чего добивался Ион, когда позволил Элгану учинить этот проклятый отбор на своих условиях.

Король и маг навязали ему куриц, из которых выберут себе несушку. А ему отвели роль петуха-производителя. Даже не сочли нужным сообщить, что за золотое яичко она должна снести.

Все, что ему сказали: победительницу выберет Элган. А Леон должен принять выбор мага, жениться, заделать ребенка, мальчика… и впустить во дворец воспитателей, которых назначит все тот же колдунишка.

Мало того, ребенка он должен отпускать по указке Элгана хоть на край Веравина. В компании тех же воспитателей или самого придворного мага. Словом, принуждали подарить подонку своего сына, наследника рода.

Разве может мужчина смириться с таким? Отдать плоть от плоти, кровь от крови своей не просто чужим людям — заклятым врагам!

Но пойти открыто против королевской воли — значит, поднять мятеж и дать повод Иону утопить Гемайскую долину в крови. На это Леон пойти не мог. И затеял хитрую игру.

Он вздумал превратить отбор в скоморошье представление. Изображать из себя клоуна.

Притворяться, что принял решение короля, глупо. Так ему не провести Иона с Элганом. А вот утрировать свое поведение, свои реакции — другое дело. Пусть его не принимают всерьез. Считают норовистым жеребцом, который бьет копытом, не желая подчиняться чужой воле. Но не имеет ни ума, ни возможности сопротивляться.

До отбора Элган видел наместника Гемайской долины лишь раз. Близко не знал, не представлял, чего ждать от Леона. Что ж, пусть верит, что наместник — недалекий, пустоголовый, напыщенный павлин. Из такого легко сделать послушный инструмент.

Маг понятия не имеет, каков Леон на самом деле. И уж подавно не догадывается, что за камушек может припрятать за пазухой кукла-марионетка. А камушки у Леона имеются. Гемайская долина не оставляет своих детей беззащитными. Поэтому ее правители до сих пор сумели сохранить крохи независимости от королей Веравина.

Играть было не так уж сложно. Леон действительно презирал женщин и видел в них лишь предмет для удовлетворения похоти. Так было с одиннадцати лет, когда он впервые испытал влечение. К смазливой, но тупой как пробка служанке.

Невест, призванных на отбор, он нисколько не уважал. Курицы и амбициозные собственницы. Как и все женщины. Все они рвались, чтобы заполучить титул леди-наместницы. Его как человека и даже как мужчину никто из них не видел. Им нужны от него статус, деньги и власть. Всем. Даже этой щуплой девке Рианне Вальдер.

Она бесстыже подставилась ему, когда он приехал в замок лорда Вальдера за ее сестрами. Вышла на крепостную стену в платье, которое едва прикрывало срам. А когда над ней пролетел илано, грохнулась на пол и принялась барахтаться. Притворялась, будто не может подняться, а сама демонстрировала ему девичьи прелести.

Такая же, как все бабы. Верит, что при виде раскрытого лона мужик растеряет все мозги и побежит за ней с высунутым языком, словно неразумная обезьяна. Как бы не так. Не дождется.

Может сколь угодно трясти перед ним упругой подтянутой задницей… аккуратными, сочными, налитыми грудками с розовыми сосками… Так и хочется протянуть руку, коснуться, ощутить нежную кожу… Она бархатистая на ощупь или гладкая, как шелк?

Тьфу ты, демоны его задери! К хейосу эти мысли! Что на него нашло? Как будто он снова одиннадцатилетний сопляк, не щупавший девиц! Все он знает, какая у них там кожа. И снаружи и внутри. И не позволит чьим-то сись… формам, даже самым аппетитным и соблазнительным, крутить и помыкать им!

Хватит с Леона, что он и так всячески пытается вывести девчонку из-под удара и сделать ей жизнь комфортнее. Так, чтобы никто не заподозрил повышенного интереса наместника к одной из кандидаток.

Тут Леон тоже схитрил. Додумался спрятать на видном месте. Лучший способ утаить интерес к девчонке Вальдер (а интерес есть, бессмысленно его отрицать), выпятить его. И замаскировать иными причинами.

С гениальной простотой он прикрыл свои мотивы тем, что просто желает раззадорить местную знать. Отдать предпочтение дочери приговоренной ведьмы, а не их расфуфыренным курицам.

Он даже заставил девчонку провести ночь в глухом чулане. Запретил Валле сразу переводить ее в апартаменты, подобающие статусу невесты. Соглядатаи короля, Элгана, придворных непременно отметят это обстоятельство.

Леон четко следовал выбранной роли. Пусть все думают, что наместник просто развлекается. Никто не заподозрит, что творится у него на душе. Как он хочет растерзать Элгана. Проклятый маг приходил к ней в покои. У Леона тоже есть шпионы в собственном дворце. Он тоже знает все. И о покушении сестриц он знал. И не мог вмешаться явно, чтобы не выдать тревогу о девчонке излишней заботой.

А сейчас, когда проклятая Шилла обвинила ее в ритуале призыва демона, Леон места себе не находил. Рианна в смертельной опасности — и это сводило его с ума. А помочь он ничем не мог.

Заявил, что будет присутствовать при экзорцизме, — так колдунишка ответил, что это опасно для тех, кто не маг. Настаивать дальше было подозрительно. Но Леон добился, чтобы обряд проводили не только ученики Элгана, но и маги двора наместника. Конечно, все чародеи — те еще стервятники. Но среди них была пара человек, кому он мог доверять.

Он договорился, чтобы те подали ему сигнал, если девчонка окажется в опасности. Разумеется, если она действительно вселила в себя демона, она обречена, и тогда поделом ей. Расплата будет заслуженной.

Но если Элган готовит очередную подлянку под прикрытием экзорцизма… Леон не станет сидеть сложа руки. Начнет действовать, и плевать, что сделает колдунишка или сам король.

Всему есть предел. И эти ублюдки рано или поздно узнают предел терпения наместника Гемайской долины.

Конвой из дюжины чародеев повел меня из зала, где проходило испытание, по дворцовым коридорам и лестницам. Мы спустились на цокольный этаж. Там оказалась еще одна лестница, которой я раньше не видела. Узкая и неприметная, она вела еще ниже.

Все-таки мозг у музыкантов устроен дурацким образом. Меня провожали в тюрьму, а в голове в это время звучала песенка Чижа про простого советского рокера, который в барабаны громко бил. Но случилась лиха беда, и «КГБ его забрил».[10]

Совсем как про меня. Расчирикался соловушка на радостях, наслаждался музыкой и пением… и тут накинули сачок, поволокли в тюрьму. Еще обвинили, что демон.

Что меня ждет дальше, мозг отказывался воображать. По дороге я робко обратилась к одному из магов-конвоиров:

— Скажите, этот экзорцизм… он болезненный?

— Смертельный, — сухо ответил чародей. — Для демонов.

Вроде бы можно успокоиться — ведь я не демон. Но… как знать, кого у них именуют демонами.

Некстати вспомнился Роберт Асприн с его «МИФическим циклом». Там как раз демонами называли всего лишь обитателей других миров. Что, если в Веравине та же история? Если демоны для них — не рогатые уродцы с хвостами и копытами, пожирающие людские души, а такие попаданцы, как я? Что, если как раз для меня — Юлии Чередник — экзорцизм окажется смертелен?

Успела трижды проклясть себя, что не дочитала нудное сочинение мэтра Эонеска о первой крови и борьбе с демонами на Веравине. Может, он пишет хоть намеками, какие они, демоны. Чем отличаются от людей и отличаются ли вообще. Знала бы хоть чуть-чуть, к чему готовиться…

Тем временем магический конвой свел меня по лестнице в подземелье. И я встала как вкопанная, увидев радужные переливы и мерцание на стенах, полу и потолке. Словно оказалась в научно-фантастическом фильме о будущем.

Меня неласково подтолкнули в спину. Я двинулась вперед и спросила все того же мага:

— Что это?

— Терилий, — ответил он с неизменной сухостью. — Изолирует энергию хейоса. Демоны в этом месте обессилены.

Как мило. Я и чувствовала себя обессиленной. Правда, в таком стрессе любой ощущал бы то же самое.

В мерцающей стене виднелись очертания двери. Один из магов открыл ее. Меня втолкнули внутрь и захлопнули дверь. Я оказалась в узкой камере, освещенной мерцанием неведомого терилия. Зашибись. Я даже уснуть тут не смогу в мельтешении цветовых пятен.

На полу валялся тонкий тюфяк, из которого торчала солома. В углу — ведро с крышкой. Видимо, санузел… Мигом стало не до сна. Вот теперь я попала по-настоящему. Чулан Рианны в отцовском замке — просто номер люкс по сравнению с этим.

Плюхнувшись на тюфяк, я уткнулась лбом в колени и обхватила их руками. Хотелось завыть по-звериному: за что?! Чем я провинилась перед судьбой, почему на меня свалилось все это? Почему из семи с половиной миллиардов землян именно я угодила в тело Рианны?

Не знаю, сколько я так просидела в безнадеге и отчаянии. Внезапно скрипнула дверь. Я отняла голову от колен и посмотрела на вошедшего.

Точнее, на громадный рулон, который продвинулся в мою тюрьму вперед него. Мужчина в форме слуги опрокинул его на пол, развернул.

Это оказался новый тюфяк. На вид куда приличнее того, на котором я сидела. Даже с ностальгией напомнил мне икеевский матрац. Ох, «Икея-Икеюшка», доведется ли еще хоть разок там побывать? Душу бы продала за такой шанс.

Вот сейчас проснуться бы и забыть Веравин с его жуткими обитателями, как страшный сон. Прогуляться по родному городу, заглянуть в торговый центр, со смаком предаться шоппингу. И никаких сказочных миров, боже упаси!

Слуга тем временем расстелил поверх матраца теплое шерстяное одеяло. Кто же так обо мне позаботился? Поверх одеяла положил небольшую подушку и, окончательно добив меня, — настоящую маску для сна!

— Скажите, милейший, — спросила слугу приторно. — По чьему приказу вы это доставили?

— Милорда наместника, — ответил с безликой любезностью слуга.

Опа. Ну и дела. В честь чего такая забота о демонице? В пику ненавистному Элгану?

— Передайте милорду мою признательность.

Слуга вышел, а я тут же забралась под одеялко. Перинка оказалась куда нежнее и удобнее икеевского матраца. Не теряя времени даром, нацепила маску. Уснуть не надеялась. Слишком велико было напряжение, и я не сомневалась, что буду бодрствовать вплоть до неведомого экзорцизма. Просто ужасно хотелось отдохнуть от изнуряющих переливов терилия. В таком помещении с ума можно сойти.

Но я недооценила усталость. Едва я погрузилась в блаженную темноту, как мгновенно провалилась в сон.

Проснулась от того, что меня грубо тормошили за плечо.

— Леди Вальдер! Леди Вальдер! Прошу пробудиться. Господа магики ждут.

Стащив с глаз маску, увидела лицо вчерашнего слуги, который по милости Леона снабдил меня роскошной постелью.

— Господа магики готовы к обряду экзорцизма, велено привести вас. Я вчера вам ужин приносил, но вы так крепко спали, что не посмел будить. А завтрака подавать нельзя перед обрядом…

Какой завтрак, о чем он. Будто мне сейчас до еды. В другой раз забота Леона польстила бы и заставила переменить мнение о самовлюбленном павлине. Но сейчас страх заполонил сердце, вытеснив все остальное. Плевать на еду и на Леона. Что сейчас со мной произойдет?

Хоть кусок в горло и не лез, запрет на завтрак усилил напряжение и страх. Почему нельзя? Чтобы не вывернуло наизнанку? Что они там вытворяют на этом своем экзорцизме?

Выкарабкалась из своего уютного лежбища. Отряхнула одежду. Сменной слуга не принес — так и пошла за ним в измятом голубом платье, в котором пела «демоническую песнь».

Почему-то я ожидала, что мы поднимемся наверх. Но слуга провел меня мимо лестницы в дверь напротив моей каморки…

Войдя, я зажмурилась. Сияние терилиума здесь было еще ярче и пестрее. Тем заметнее оказался узкий проем в обыкновенной каменной стене без мерцающей облицовки. Меня поставили ровно перед ним. В окружении полутора десятка магов.

Элган стоял рядом с правой стороны от проема. Слева — седой маг, чье лицо было знакомо мне еще с первого испытания. Маг двора Леона, не из свиты его чародейшества.

Роковой брюнет смотрел мне в глаза холодным оценивающим взглядом. Я почувствовала себя персонажем фильма «Последний палач». Когда Альберт Пьеррпойнт заглядывает в камеру к приговоренному… Оценивает габариты тела и толщину шеи. Опускает заслонку глазка и говорит помощнику: шесть ноль шесть. Или пять тридцать семь.

Толщина веревки, чтобы гарантированно сломать жертве шею при повешении. А то ведь придется добивать. Феодальные времена, когда неудачно казненного могли помиловать, канули в прошлое. Правосудие двадцатого века не давало приговоренному ни одного шанса на удачу. Не дадут его и мне. Пьеррпойнт был милым добряком, не желавшим жертвам лишних мучений. Чего совсем не скажешь о его чародейшестве Элгане.

— Леди Вальдер. Если вы проводили ритуал призыва демона хейоса, вам лучше сознаться немедленно. Это окажется намного безболезненнее для вас.

Что делать? Ведь я понятия не имею, проводила его Рианна или нет. Понятия не имею, демон ли я сама. Признаться, что я попаданка? И отправиться на костер сразу же? Или как тут у них казнят.

— В здравом уме и твердой памяти я не призывала демонов, — проговорила четко, не отводя взгляда. — Я не сумасшедшая и не желаю гибели Веравину.

На миг, только лишь на миг померещилось, что на дне глаз Элгана проскользнуло сочувствие. Но ни единая черточка не дрогнула на его лице. Такой же ледяной. Такой же беспощадный. Экзекутор. Палач.

— Начинаем, — бросил он магам холодно и сухо.

Я так и не поняла, что сделал круг чародеев. Не взялись за руки, не завели заунывное заклинание. Никаких пассов руками. Даже глаза не закрыли. Просто переливы терилиума вдруг ослепительно вспыхнули. Глаза пронзила острая резь.

Я вскрикнула, зажмурилась, сжала лицо ладонями, пряча глаза. Не помогало. Сияние проникало сквозь мое тело. Сквозь ладони и веки. Забивалось в глазницы, жгло под кожей.

Я почувствовала, что горю. Рухнула на пол, с криками принялась кататься, сбивая невидимое пламя. А они молча смотрели. Холодные и сосредоточенные. Только лицо Элгана дрогнуло.

Почему-то он утратил сокрушительную невозмутимость, когда я свалилась с ног. Но мне было плевать на его лицо. Плевать, почему он тревожно подался вперед, будто порывался броситься ко мне. Моя кожа горела, я корчилась от нестерпимой боли.

А потом все резко прекратилось. Терилиум погас. Мое тело мгновенно сделалось холодным — горение исчезло, как галлюцинация. Ни следа ожогов на коже.

Раздался глухой шлепок. Что-то шмякнулось из необлицованного проема на пол. Я отняла руки от глаз и увидела рядом с собой человеческое тело. В одежде, нетипичной для Веравина… но так хорошо знакомой мне. До боли знакомой.

Джинсы, спортивный джемпер, кроссовки… рюкзачок за спиной. Светло-русые волосы… Неужели это… Нет. Это невозможно. Этого не может быть, потому что этого не может быть.

Тот, кто лежал на полу… вернее, та — подняла голову. Приподнялась на руках, огляделась. Наши глаза встретились. Ужас и паника, охватившие меня, отразились в ее глазах… Нет. В моих глазах.

Ибо эти большие зеленые глаза с длинными ресницами я видела в зеркале тысячи раз за свою недолгую жизнь. Мои собственные глаза. И сейчас они вылупились на меня чужим взглядом. Напуганным, непонимающим. Как, должно быть, таращилась сейчас и я.

Ведь из ниши в стене вывалилась я сама. Точнее, мое тело — тело Юлии Чередник. И его занимала чужая душа. Как я сама сейчас занимала чужое тело.

Секунду мы глядели друг на друга с выпученными от ужаса глазами. А потом мир вокруг завертелся. Пол, стены, потолок — все слилось в безумной карусели. Я уронила голову на пол, не в силах выносить это кружение.

Глаза заволокло мутной пеленой. Грудь сдавило. Я задыхалась, потому что не могла набрать воздуха и вдохнуть. Думала, сейчас умру от удушья. Но все закончилось так же резко, как началось.

Судорожно втянула в себя воздух. Огляделась… и сердце вновь чуть не остановилось.

Пространство вокруг поменялось. Точнее, я поменяла положение в пространстве. Маги в кругу стояли иначе — то есть я видела этот круг с другого ракурса. А прямо передо мной…

Прямо передо мной лежало тело. Худощавое, в измятом голубом платье. С разметавшимися по полу темно-русыми волосами.

Зубы застучали от напряжения. Затряслись пальцы. Я перевела взгляд на собственную руку. Загорелая кожа. Маникюр с серебристым лаком. Растаманская фенечка, которую подарил мне на Восьмое марта наш саксофонист Илья.

Краем глаза выцепила светлую прядку волос, спускавшуюся на плечо. На спине ощутила легкий груз рюкзачка.

И на этом моей бедной головушке хватило событий. Мир начал удаляться и словно бы погружаться под воду. А потом я перестала что-либо видеть и ощущать, утонув в забытьи.

Очнулась со свинцовой тяжестью и ломотой во всем теле. Попыталась пошевелиться — и застонала.

— Где болит? — прозвучал откуда-то сверху мучительно знакомый голос.

— Везде… — промычала в ответ.

По телу, от макушки до пят, пробежало легкое непринужденное касание. Как будто опутало невесомой паутинкой. Ломоту как рукой сняло. Собственно — не как. Рукой и сняло. Чародейской. Из груди вырвался облегченный вздох.

— Теперь ты можешь сесть, чтобы я видел твои глаза?

Ох ты боже мой. Началось. Я ведь не думала, что меня так просто вылечат и за этим ничего не последует. Вот глаза мои уже понадобились.

Кряхтя, приподнялась на локтях. Уселась. Я была в комнате. Мрачной, неуютной, местами обшарпанной. Но это была обыкновенная комната — не тюремная камера.

Прямо передо мной стоял Элган. На расстоянии вытянутой руки. И смотрел, как удав на кролика.

Вот он, тот самый взгляд из кошмарного сна. Когда он глядел на меня и видел истинную сущность. Только во сне было неясно, что он смотрел на меня в моем теле. Родном, земном.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально… — промямлила. — Спасибо, что сняли ломоту.

Он усмехнулся:

— На здоровье. Это было в моих интересах. Чтобы ты могла внятно говорить и соображать. Как ты догадываешься, у меня к тебе много вопросов. И ответы нужны немедленно.

Еще вчера. Кто б сомневался.

— Я вас слушаю.

Он потянулся назад за креслом с низкой покореженной спинкой и мятой обшивкой. Я даже заметила дырки в парочке мест. Элган, казалось, не обращал на эти мелочи никакого внимания. Подвинул кресло к себе, уселся, закинул ногу за ногу.

Сверлящий черный взгляд уперся мне в переносицу.

— Итак, кто ты такая?

— Что, демоном больше не считаете? — не удержалась от сарказма.

Элган выдержал паузу, гипнотизируя бездонным черным взглядом.

— Если бы считал, этого разговора не было бы. Точнее, он проходил бы совсем иначе. И давно завершился бы с плачевным результатом для тебя.

— Почему же в вашем мире так боятся демонов, если с ними так легко справиться?

— Я задал тебе вопрос. Лучше отвечать, а не увиливать. Так или иначе я добьюсь ответов. С какими последствиями — решать тебе.

Холодный прищур. Стальные нотки в голосе. Дамы и господа, вашему вниманию предлагается истинное лицо его чародейшества Элгана. Главного инквизитора Веравина.

Шумно вздохнула. Я же не ожидала от этого Торквемады, что он окажется душкой и зайчиком. С невестой на отборе он мог ласково любезничать. Но невестой была Рианна. А я… неопознанный объект. Чертик из табакерки.

Что ж, была не была. Оттягивать далее момент истины не имеет смысла. Притворяться — и подавно. Чему быть, того не миновать.

— Меня зовут Юлия Чередник. Я попаданка.

— Кто?

— Ну… Так в моем мире зовут людей, которые попадают из нашего мира в магические миры. Как Веравин.

— У вас это частое явление?

— В книгах — да. Мы любим писать и читать о таких случаях. В реальности — не знаю ни одного. У нас на Земле такая ситуация. Если человек сочиняет книгу о том, как кто-то попал из одного мира в другой, то становится прославленным писателем. Им восторгаются, просят писать еще и еще. Но если он заявит, что на самом деле побывал в другом мире, его посадят в дурку.

— Дурку?..

— Лечебницу для душевнобольных. Сумасшедших.

Веравинская речь лилась из меня легко и свободно. Хотя я уже не была в теле носительницы языка. Видимо, мое сознание усвоило язык раз и навсегда. Обычные для меня слова — дурка, попаданцы — я легко образовывала по правилам веравинской морфологии.

— Как ты попала на Веравин?

Пожала плечами.

— Сама хотела бы знать. Шла себе, шла… и вдруг бац — уже не на Земле, а здесь. И я уже не я, а Рианна Вальдер. Земля — так называется мой мир.

Впечатлило ли Элгана мое признание — понять невозможно. Лицо мага оставалось бесстрастным. Ни единой черточки не дрогнуло.

— А вы, случайно, не допрашивали ее? Может, это она как-то втянула меня в свой мир? И что с ней теперь будет?

— Советую тебе беспокоиться, что будет с тобой. А чтобы беспокойства было меньше — отвечать на мои вопросы, а не задавать свои.

— Слушаюсь и повинуюсь, о великий господин! — вновь не сдержала рвущегося сарказма.

Чародейшество приподнял бровь.

— Теперь вижу, что колючий юмор — твоя черта характера, а не леди Вальдер.

— Не собираюсь этого скрывать.

Тем более вы и сами это узрите, милорд Элган. И еще не раз. Если не размажете меня по стенке немедленно.

— Кем ты была в своем мире, Юлия Чередник?

Надо же, даже мое имя повторил почти правильно. Лишь слегка растянул и краткое и ударную гласную: иууулииа. Но для веравинского это норма — как для финского.

— Джазовой певицей.

Померещилось ли, что его чародейшество вздрогнул? Наверняка. Этого железного дровосека фиг проймешь искусством.

— Шасовой певицей? — повторил, коверкая.

Поправлять не стала. Какая разница. Что за дело иномирному магу до джаза. Да и какая я джазовая. Большую часть времени мы с ребятами лабали по кабакам то, что требовали клиенты. А джаз играли лишь иногда, в редких ламповых местечках нашего города, где это было кому-то интересно. Так что я молча кивнула головой, ничего не объясняя.

Следующая реплика чародея повергла меня в ступор:

— Докажи.

— Что доказать?

— Что ты певица. Спой.

— Где?

— Здесь. Сейчас. Я хочу слышать твое пение.

У меня аж захолонуло в груди от возмущения. Спеть? Здесь и сейчас? А почему не сплясать лезгинку? Не пройти колесом вдоль всей обшарпанной комнаты? Кстати, что это за место вообще… Неужели личные апартаменты его чародейшества? Леон ведь приказал заселить его, куда боже негоже…

— В вашем мире не говорят — соловьи не поют в неволе?

Усмехнулся:

— Надо же. У нас говорят: серрай не поет в неволе. Маленькая птичка, очень красиво щебечет. Похоже, в чем-то наши миры не столь различаются.

— Так чего вы от меня хотите?

— Ты не соловей, Юлия. Ты человек. У тебя есть воля и разум. Соберись и выполни мой приказ.

— Песня — это вдохновение! Это творчество! Нельзя творить по приказу!

Конечно же я лукавила. С моим кабацким опытом я могла петь где угодно, при каких угодно обстоятельствах. Вдохновение… Ему находилось место в закоулках моего сердца… наших сердец, всех ребят нашей джаз-банды. А петь по необходимости я могла и умела.

Но сейчас я не желала уступать этому настырному инквизитору с ледяным беспощадным взглядом. Петь перед толпой гостей ресторана за деньги — одно дело.

А спеть ему одному, в его личных покоях… Попахивало интимностью, которая была совершенно лишней, неуместной в моей ситуации. Нет. Не стану.

— Творчество? Или ты просто лжешь мне? Кто искусно спел на испытании — ты или Рианна?

Не знаю, что на меня нашло. Нет, упрек во лжи оставил меня абсолютно равнодушной. Приписывание моего достижения Рианне — и подавно. Я бы ничуть не расстроилась, если бы мое мастерство и владение голосом приписали ей.

Наверно, это было то самое вдохновение. Почему-то оно прорезалось в этот момент, когда я ничуть не ждала его. Просто вдруг, глядя в глаза Элгану, я запела. Голос сам рвался у меня из груди, без моего на то намерения.

Я пела о девушке, которая пришла на концерт восходящей звезды. Стоя в толпе, слушала, как со сцены льется история всей ее жизни. Смущение и неловкость охватили ее — будто певец нашел ее сокровенные дневники и читал их вслух перед толпой. Будто видел ее в черные моменты отчаяния с оголенной, беззащитной душой. И вдруг он взглянул со сцены прямо на нее — сквозь нее, словно ее тут и не было, словно не ее историю он только что поведал тысячам людей. Он был с ней незнаком. Они были никем друг для друга. Откуда между ними протянулась незримая нить?

Так я сама чувствовала себя перед Элганом — раскрытой и уязвимой. Как будто он заглянул в сокровенные уголки моей души. Чужой и равнодушный, просто знал обо мне все самое скрытое и постыдное.

Моя боль будто звенела под его пальцами — как в песне Роберты Флэк.[11] Моя жизнь словно текла из его уст. Он ласково убивал меня песней.

Элган не мог понимать английских слов. Но в глубине его глаз бурлил вулкан. Я ощущала это каждой клеточкой тела. С ним что-то происходило. Что и чем это грозит мне — я боялась вообразить…

Элган выскочил из комнаты, где держал иномирянку. Захлопнул дверь, прислонился к ней, чтобы то ли не упасть, оглушенному, одурманенному дивным пением, то ли подпереть дверь и не выпускать гостью-пленницу, то ли просочиться обратно к ней… вновь встать рядом, ощутить ласкающие волны звука.

Она пела на своем иномирном языке. Но Элган понимал каждое слово. Не смысл, а чувство. Сирена пела так, будто ее голос лился не в уши. Напрямую в сердце.

Сиреной была она — эта пришелица, иномирянка. Ни толики сомнения. Рианна Вальдер — никчемное беспомощное создание. Может, в ней и текла первая кровь — Элган не успел этого проверить. Но чар сирены в ней не было и в помине.

А Юлия… Элган погрузился в переживание от ее голоса, до сих пор звучащего в его сознании. Она обладала сокрушительным мастерством. Приобретенным в своем мире. Сознательно играла голосом, использовала тембр и интонацию как инструмент. Но это на поверхности. А в глубине…

Неслыханная, нечеловеческая мощь. Неужели такая сила могла явиться из другого мира? Сирены рождались не только в Веравине, и в других мирах тоже? Может, только там они теперь и рождались, после того как оставили его мир?

Он должен узнать больше о пришелице и ее мире. Верда захочет заполучить ее немедленно. Для нее сирена лишь одно — прямой путь. Ключ к вратам хейоса.

Она не желает замечать тысячи иных возможностей, что открывались с появлением настоящей сирены, да еще иномирной. Слепая упертая старуха. Как убедить ее, что можно действовать тоньше, добиться большего, чем просто пустить сирену в расход ради грубой мощи хейоса?

Он должен найти способ. Идти против Верды в открытую — глупо и бессмысленно. А значит, он должен использовать весь свой талант убеждения. Завалить колдунью вескими аргументами, к которым она не сможет не прислушаться.

Прокручивая в уме доводы, которые он приведет бывшей наставнице, Элган старался не вспоминать ее прощальное предупреждение… которым чародейка может разбить всю его железную логику.

«Ты ведь не захочешь ее себе, мой мальчик. Это лишь женщина».

У Верды не должно возникнуть и тени подозрения, что он попал под чары сирены. Что им движет одно — защитить ее. Для того, чтобы сделать своей.

А значит, у него самого не должно возникнуть ни тени таких помыслов. Ни крохи желания присвоить сирену, наплевать на изумительные возможности власти и могущества, что она может дать.

Он не пожелает ее как женщину. Не поддастся чарам. Его разум останется холоден и трезв. Все, что ему нужно, — исследовать Юлию и ее мир. Какой он, могут ли в нем быть другие сирены, кроме нее. А потом — как туда попасть.

И когда он получит ответы… когда сможет проложить путь в ее мир… сможет найти там, привести в Веравин других сирен — вот тогда Верда получит то, чего жаждет. Тогда он отдаст ей девушку и навек забудет ее… чего бы ему это ни стоило. Вырванного с кровью и жилами сердца. Тому, кто ищет власти, сердце лишь помеха.

Элган не стал возвращаться в комнату к сирене, как ни желал того. Приказал надежному слуге подать ей еду и приготовить ванну. А сам заперся в комнате, где под покрывалом таилась магическая сфера для дистанционной связи.

Сорвав покров, маг настроился на Верду. Ведьма, как всегда, откликнулась немедленно. Словно паучиха, которая скучала в своем гнездовище и жаждала новостей из внешнего мира.

— Здравствуй, мальчик мой. С нетерпением жду вестей от тебя. Ты подготовил мой приезд во дворец наместника?

— Кое-что случилось, Верда. Обряд экзорцизма дал невероятные результаты. Планы изменились на ходу.

— Ну-ка, ну-ка…

Ведьма в предвкушении потерла ладони. Разве что слюни не пустила. Все новое, непредсказуемое, в том числе и возникающие ниоткуда препятствия она расценивала как вызов. Который немедленно принимала и вступала в бой, вооруженная до зубов.

— Во время ритуала открылся портал хейоса. И сквозь него прошла пришелица из иного мира.

— Не демоница? — взбудораженно воскликнула колдунья.

— Нет, в этом я не могу ошибаться, ты знаешь. Обычная женщина… на первый взгляд. Но когда я проверил ее ауру, это оказалась веравинка. Да не кто-то, а Рианна Вальдер собственной персоной.

— И как же ты ее не узнал, милый? Шустрик Элган уже не тот?

Маг поморщился, недовольный упоминанием детского прозвища.

— Ее душа оказалась в теле иномирянки. А душа самой иномирянки — в теле Рианны Вальдер. Все это время в отборе участвовала не Рианна, а чужачка.

— Так-так… и пела тоже она? Кто же из двух сирена?

— Иномирянка. Ритуал привлек ее тело в Веравин и вернул душу на место. Сирена — она. Ты понимаешь, что это значит?

— Хм. У нас есть сирена, которая не участвует в отборе невест. О которой не знает никто, кроме тебя и меня.

— И полдюжины магов двора наместника. Которые уже обо всем доложили Леону. Он бьет копытом, желает увидеть пришелицу.

— Но он не подозревает в ней сирену. И не должен. Конечно, он не сможет нам помешать, но лишние хлопоты с горячим жеребцом Леоном нам не нужны.

— Само собой. Но я имел в виду несколько другое, Верда. Есть мир, в котором сирены рождаются! Мы можем получить не одну сирену. Несколько. Много сирен! Если научимся проникать в ее родной мир и выслеживать их…

Элган выпалил это горячо и взбудораженно. Так, что его волнение походило на энтузиазм первооткрывателя. Вовсе не на тревогу, что она немедленно затребует сирену для жертвоприношения хейосу.

Сработает ли? Поверит?

Верда усмехнулась свысока:

— Да ты загорелся, я смотрю. Зачем тебе много сирен, а, милый мой? Хочешь окружить себя сладкоголосыми красотками? Не одну заполучить, а многих?

Старая сука. Элган холодно ухмыльнулся ей в тон:

— Еще бы. Какой мужчина променяет несколько красоток на одну. А уж если красотки помогут ему усилить магическую мощь, наделят энергией пространства междумирья… Тогда и подавно глупо упускать возможность.

— Рада, что ты грамотно расставляешь приоритеты, дорогой. Расскажи мне об этой чужачке. Откуда она взялась, как проникла в Веравин. И почему оказалась в теле Вальдер, а та — в ее?

— Пока сложно сказать с достоверностью. Сама пришелица не имеет понятия — говорит, просто ни с того ни с сего вдруг обнаружила себя в чужом теле и в чужом мире.

— А Вальдер? Ты успел ее допросить.

— Успел. Она ослаблена и напугана, но я вытянул из нее, что произошло. Она провела ритуал. Нашла запрятанные записи матери, до которых не добрался Магический надзор. Ей хватило ума выцепить оттуда заклятие, которое, как ей показалось, усилит ее женскую привлекательность. Рианна поднялась на стену замка и провела ритуал с этим заклятием. И ее выбросило в хейос. Она, конечно, ничего не поняла. Я разобрался по ее сбивчивым описаниям. Жуткая, пугающая точка без времени и без пространства. Темнота и свет одновременно. Нет воздуха, чтобы дышать, но и потребности дышать тоже нет. Все время, пока пришелица находилась в Веравине, распоряжаясь ее телом, душа Рианны провела в хейосе. А когда я провел обряд экзорцизма, она вытянула тело пришелицы через хейос в Веравин. Сквозь время и пространство.

— Но как такое могло произойти? Все эти записи Дайны Вальдер… Там не могло быть ничего серьезного, ты ведь понимаешь.

— Понимаю. Но на всякий случай послал ученика в замок Вальдеров. Забрать записи из тайника Рианны.

Ведьма поскребла подбородок.

— Фальшивка, которую мы веками подсовываем глупцам, именующими себя адептами Кей Ла Мо. Конечно, пусть твой ученик привезет записки. Проверь их. Вдруг Дайне случайно подвернулось действующее заклинание по обмену душами. Хотя такое невозможно. Скорее, это были не ее записки. Если вообще заклятие и ритуал девчонки повлияли на обмен. Может, дело в чем-то другом.

— Я тоже подумал об этом. Потому хочу разобраться.

Верда метнула на него острый взгляд с прищуром.

— Надеюсь, ты не лжешь сам себе, милый. Или еще хуже — не лжешь мне. Потому что если ты так пытаешься укрыть от меня сирену… лучше простись с этой мыслью сразу.

— В последний раз я пытался укрыть от тебя женщину в пятнадцать лет, — холодно ответил Элган. — С тех пор я усвоил урок.

— Рада, что ты не намерен впадать в детство. Что ж. Я отложу свое прибытие во дворец наместника. У тебя сейчас полно хлопот и без матушки Верды. Решай насущные вопросы. А затем вернемся к нашему плану. Мы еще непременно увидимся, милый. С тобой… и с сиреной. Поцелуй ее за меня.

Последние фразы ведьмы прозвучали раскатистым скрипучим басом и растаяли в воздухе. Элган облегченно накинул на шар покрывало, удерживаясь, чтобы не плюнуть на толстую ткань.

«Ласково убивал меня песней…» — пропела я последнюю строчку и смолкла.

Минуту Элган не сводил с меня глаз, неподвижно сидя в кресле. Вальяжность как рукой сняло. Весь напряженный, натянутый, как тетива. А затем вскочил и выбежал за дверь.

Я растерянно смотрела ему вслед. Что с ним творится? Он такой страстный меломан, что не может спокойно выносить качественного вокального исполнения?

Вот уж о ком ни в жизнь не подумала бы. И как это отразится на мне? Получу ли какие-нибудь привилегии, если его чародейшество вдруг заделается моим преданным фанатом?

Собственно, меня только одна привилегия интересует — выжить. Власть, деньги, красивую жизнь может приберечь для пустоголовых глупышек.

Прошло чуть меньше часа, когда маг вернулся. По-прежнему собранный и хладнокровный. Будто и не было всплеска эмоционального напряжения.

— Прости, что прервал нашу беседу так внезапно. Ты истинная певица. Я был тронут. Расскажи, ты всегда так пела?

— Конечно, нет! Я занималась сначала в детской вокальной студии. Потом поступила в музыкальное училище на эстрадное отделение. Следом — в консерваторию на фортепианный факультет, эстрадного вокала там не было. Вам это о чем-то говорит?

Сощурился.

— Значит, ты обучалась пению? Оно не пробудилось в тебе само по себе?

Несмотря на всю неуместность момента, я невольно улыбнулась. Что Веравин, что Земля. Везде люди верят, что одного таланта достаточно, чтобы стать певцом. О кропотливом труде догадываются немногие.

— Наверно, пробудилось. Я обожала петь с детства. И все говорили, что у меня красивый голос и хороший слух. Потому бабушка и отдала меня в вокальную студию. Музыкальной школы не хватало, чтобы развить мои вокальные данные.

— Бабушка? В вашем мире судьбой детей распоряжаются именно бабушки? Или что-то случилось с твоими родителями?

— Папа много работает. Ему было некогда заниматься моим развитием. Маму я не знала. Она пропала, когда мне не было и двух лет.

— Пропала?

— Без вести. В нашем мире такое случается. Люди иногда пропадают без вести. Иногда их потом находят… живыми или мертвыми. Иногда нет.

— И твою мать не нашли…

Ничего не ответила. Он ведь не спрашивал, лишь проговорил очевидное.

— Скажи, Юлия. Там, где ты училась пению, все пели так же, как ты? Или ты была лучшей?

— Одной из лучших. Самой лучшей быть невозможно. Кто-то всегда будет в чем-то превосходить.

— И те, кто в чем-то тебя превосходил… Другие лучшие… У вас было что-то общее, помимо любви к пению?

— О чем вы?

— Например, может, их матери тоже пропали без вести. И учиться музыке их отправили бабушки.

Он что, думает, сиротство раскрывает в человеке вокальный талант? Юру Шатунова послушал бы, вмиг отказался бы от бредовых гипотез.

— Я всего лишь привел пример. Подумай сама. Какая-то деталь. Возможно — мелочь, сущий пустяк.

Пожала плечами.

— Не было ничего. Все люди разные, с разными судьбами, разными привычками. Просто любят музыку.

— И все же подумай, Юлия. Я не жду ответа немедленно. Поразмышляй, покрути в памяти своих подруг. Вдруг вспомнишь подробности, которых раньше не замечала.

— Только подруг? Друзья вас не интересуют?

Встрепенулся, словно кто-то невидимый хлопнул его по заднице.

— А что, у вас там были и мужчины тоже? Не только девушки?

— Конечно. Девушек больше, но и парни были.

Призадумался. Разве что в затылке не поскреб. Наверно, в Веравине музыка считается делом недостойным мужчины. Вот его шовинистейшество и опупел, что где-то мужчины предаются такому низменному занятию.

А меня вдруг торкнула догадка…

— А почему вас так интересует музыкальное искусство моего мира? Вы ведь все равно не сможете попасть туда. Какая разница, что было общего между лучшими студентами на моем курсе? Вы ведь все равно никогда не сможете их увидеть. Или сможете?

Старалась, чтобы прозвучало иронично и не слишком заинтересованно. Но сердце так и замерло в ожидании. А вдруг…

Элган пронзил насквозь своим колдовским взглядом.

— С чего ты взяла, что не смогу? Прочитала еще пару занудных сочинений мэтра Эонеска о веравинской магии? По-прежнему восторгаешься его стилем?

Издеваться изволит. Не до Эонеска мне было с вашим отбором.

А маг продолжал сверлить меня черными глазами. Как будто сканировал рентгеном шальные надежды, что закопошились во мне, как муравьишки.

— Ты ведь хочешь вернуться в свой мир, Юлия? Ты попала сюда не по своей воле. И отбор тебе не нужен. Ты просто играла роль.

Небрежно пожала плечами.

— Нужен, не нужен — какая теперь разница. Я самозванка. Во мне нет первой крови. В отборе участвовала Рианна, она и будет участвовать дальше. А я… если есть возможность вернуться домой, мне лучше воспользоваться ей.

Подошел близко-близко. Взял за подбородок. Наши глаза оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. И я ощутила знакомую дрожь. Жгучая волна пробежала от макушки до пят.

Черт. Этот колдун волновал меня точно так же, как в теле Рианны. Еще чего не хватало.

Я ведь для них теперь никто. Чужачка из другого мира. За мной не стоит могущественный дворянский род. Никто не заступится, если меня пустят на опыты и тихонько прикопают недалеко от дворца наместника.

Брось эту чушь, Юлька. Не поддавайся огню соблазна. Только холодная и трезвая голова. Никакого пламени страсти.

А он склонился ко мне ближе… и шепнул прямо в ухо, запустив по телу новую, еще более горячую волну:

— У тебя есть шанс, Юлия. И этот шанс — я. Помоги мне — и я помогу тебе.

Широкая ладонь скользнула по моей щеке… по шее… ниже… замерла, не добравшись до груди. Черные глаза мага вспыхнули на миг, и я напугалась, что сейчас его рука продолжит путешествие, которое закончится тем, о чем мы оба пожалеем. Я — так уж точно.

Но он отнял руку и шагнул назад. Бросил на меня последний острый взгляд, развернулся и вышел.

С самого начала обряда экзорцизма Леон не находил себе места. Расхаживал из угла в угол по кабинету. Не сводил взгляда с желтого магического кристалла. Через него придет сигнал от Линкаса — предводителя чародеев двора наместника.

Огромные напольные часы у стены отбивали секунды. Леон ходил и ходил, глядя то на них, то на кристалл.

Линкас молчал. Двадцать минут. Полчаса. Сорок. Что означало его молчание? Все идет благополучно, Рианне ничего не угрожает? Или же Элган не дает ему послать весть?

Если бы Леон имел дело не с магами — с простыми людьми, даже с солдатами, сейчас он не торчал бы бездеятельно в четырех стенах. Созвал бы всю гвардию наместника, выломал двери и заставил бы ублюдков играть по его правилам.

Но проклятых колдунов лишь сам хейос заставит признать чьи-то правила, кроме собственных. Перед магией вся его армия, все оружие были беспомощны. Оставались терпение, выдержка… и содействие кого-то из тех же демоновых колдунов. Наиболее вменяемых из них.

Линкас явился через час. Леон чуть не сграбастал его за шкирку.

— Что так долго?

— Простите, милорд. Никак не получалось связаться с вами раньше. Демон не обнаружен. Девушка не пострадала. Но во время обряда из хейоса явилась некая сущность… не демоническая. Обычный человек. Больше ничего о ней не знаю. Элган запер ее у себя в покоях и никого к ней не пускает, кроме своего личного слуги.

— А леди Вальдер? Где она?

— У себя в покоях. Похоже, у нее частичная амнезия. Она не помнит ничего об отборе. Лорд Элган сказал, это побочный эффект экзорцизма. Я никогда не слышал, чтобы такое случалось. Но его чародейшеству виднее.

Последнюю фразу Линкас произнес с завуалированным раздражением в адрес зеленого выскочки, который намерен убедить более старшего и опытного коллегу в абсурде.

Леон выбежал из кабинета. Опрометью бросился к покоям Рианны Вальдер. В ее гостиной дежурили лекарь и маг. Его попытались остановить, но он оттолкнул обоих могучей ручищей и ворвался к девушке в спальню.

Рианна лежала на кровати, закрыв глаза. От шума, который он устроил, она приподняла веки. Встрепенулась, увидев мужчину. И вскочила на постели, натягивая одеяло до шеи.

Полминуты они смотрели друг другу в глаза. Девушка не произносила ни слова. Леон видел, как дернулось ее горло, будто она хотела что-то вымолвить и не смогла.

— Прошу прощения за вторжение без спроса, леди Рианна. Ваша охрана упорно старалась не пускать меня. Но я прорвался.

— Ми… милорд… у меня нет охраны.

— Я выразился фигурально. Я про ваших докторов.

— Простите, милорд… я недопоняла…

— Ну что вы, дорогая леди. В вашем состоянии удивительно, что вы вообще одаряете меня беседой. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, милорд, спасибо.

— Мне сказали, вы частично утратили память и не помните событий отбора. Это верно?

Она кивнула, нервно сглотнув.

— И ваше чудесное пение? Совсем не помните?

Рианна помотала головой.

— И нашу встречу на стене вашего замка? — вкрадчиво продолжал Леон.

Рианна покраснела. Ага. Неужели не станет отпираться?

— Помню, как я поднималась на стену, милорд. И все.

— Как странно. Вы утратили память ровно с момента нашей встречи. Странно и грустно. Получается, вы сейчас видите меня впервые.

На ее лице проскользнуло робкое подобие улыбки.

— Не впервые, милорд. Я видела вас на состязаниях всадников илано в позапрошлом году. Вы стали чемпионом.

Леон приосанился. Напоминание о победе скрасило ему разочарование.

— Вот как. Рад слышать это. К сожалению, вас тогда не представили мне. Иначе я запомнил бы.

— Простите, милорд. Леди Шилла представила своих дочерей, а мне приказала сторожить наши места на скамьях, чтобы их не заняли другие гости скачек.

— Почему вы просите прощения? Это не ваша вина, а вашей мачехи. Кстати, она и ваши сестры уже покинули отбор.

— О! Мне очень жаль. Леди Шилла и сестры возлагали на отбор большие надежды…

Леон ухмыльнулся. Притворялась девушка плохо. Огонек радости блеснул под длинными ресницами. Но он не стал ее подначивать. Она перенесла тяжкое испытание, ничего не помнит. Он не изверг, чтобы издеваться над слабой женщиной в таком состоянии.

— Не стоит жалеть, леди. Отбор должны пройти достойнейшие. Ваши сестры к таковым не относились. В отличие от вас…

И вновь радостный огонек в глазах. На сей раз — смешанный с искренним изумлением. Да что с ней случилось? Как будто она потеряла не только память, но и характер.

Леон не узнавал храбрую, почти дерзкую Рианну Вальдер. Та Рианна, которую он успел узнать, никогда не ответила бы так робко и боязливо. Как будто перед ним совсем другой человек.

Он обменялся с ней еще парой фраз и простился, не желая дольше беспокоить после потрясения. Она проводила его откровенно влюбленным взглядом. Это тоже ошарашило Леона.

До экзорцизма Рианна не выказывала никаких пылких чувств. Даже банального интереса. В ее противных сестрицах его и то было больше — пусть корыстного. Леон даже удивлялся про себя, стоило ли так рваться на отбор, чтобы, добившись своего, не пытаться обратить на себя внимание жениха? Впору решить, что потеряв память об отборе, она лучше вспомнила прошлое.

От Рианны он направился прямиком в покои его чародейшества. Вошел без стука и без доклада. Слугу, подбежавшего с раболепным приветствием, бесцеремонно отодвинул в сторону.

Не успел Леон шагнуть к рабочему кабинету, как оттуда вышел чародей собственной персоной.

— Лорд-наместник. Чем обязан?

— Я хочу видеть сущность, явившуюся из хейоса.

— В этом нет необходимости, милорд. Она полностью под моим контролем.

— Именно это мне и не нравится, милорд. Это мой дворец. Моя земля. Я должен быть в курсе всего, что происходит.

Мерзавец сохранял ледяную непоколебимость.

— Разве вы не в курсе? Ваши подчиненные чародеи доложили вам о сущности. Что еще вы хотите?

— Видеть ее. Поговорить, если она способна к членораздельной речи.

Элган глянул холодно и свысока. Леону захотелось как следует врезать по невозмутимой физиономии, чтобы стереть с нее высокомерное пренебрежение.

— Непременно приглашу вас, как только это станет возможным, милорд.

— Я хочу видеть ее немедленно.

— Увы, милорд. Сущность не исследована мной досконально. Не могу утверждать со всей уверенностью, что контакт с ней будет для вас безопасен.

— А для вас? Вы поместили ее в личных апартаментах. Без изоляции терилиумом. Не говорите, что такой ушлый сукин сын, как вы, рискнул бы собственной шкурой. Раз она здесь, подле вас, значит, ничуть не опасна.

Ни одна черта не дрогнула на лице Элгана.

— Ваша логика хромает на все четыре лапы. Я — маг. А значит, в состоянии обезопасить себя и свое жилище. Даже столь ветхое, какое вы изволили мне выделить.

Леон проигнорировал выпад колдуна про ветхое жилище. Дай ему волю — поселил бы подонка в хлеву.

— В моем дворце предостаточно магов, способных меня обезопасить.

— Мы ведем пустой спор, лорд Леон. Официально заявляю, что контакт с явившейся из хейоса сущностью строго запрещен до того, как я всесторонне ее исследую. Должность придворного мага дает мне такие полномочия.

— Плевал я на твои полномочия, — рявкнул Леон и рванулся к двери в маленькую спальню.

Он точно знал, что Элган занял другую спальню в покоях, побольше. А значит, здесь и содержалась сущность.

Едва наместник схватился за ручку, как могучий невидимый удар отбросил его на несколько шагов. Элган насмешливо прицокнул языком.

— Ай-ай-ай, милорд, какая неосмотрительность. Хвататься за что попало в жилище мага. Я даже не успел вас предупредить — так быстро вы действовали. Надеюсь, вы не станете повторять этот опыт. Он может оказаться воистину печальным. И теперь я успел предупредить об этом.

Леон злобно сверкнул глазами.

— Погоди, ублюдок. Посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Разве вы не знаете, милорд? Его величество Ион Восьмой. Государь всея Веравина. Можете обратиться к нему с жалобой, если вас что-то не устраивает в моих решениях. С удовольствием послушаю, как он посмеется над вами.

Плюнув под ноги колдуну, Леон размашисто вышел из его покоев.

Элган вышел, а меня так и потряхивало от его прикосновений. Зачем он так поступает? Продолжает воздействовать мужской харизмой? Чтобы сделать меня более податливой?

Ну уж дудки. Не на ту напал. Над его вопросом я, конечно, подумаю. Но это полный бред. Ничего общего между самыми успешными студентами консерватории не было. Разные семьи, разные истории, разный достаток. Разные личности и характеры. Что бы ни искал его чародейшество, он на ложном пути.

Но… стоит ли в этом сознаваться? Ведь если у него есть какая-то идея… она может привести меня на Землю! Может, подыграть? Пусть подумает, что на Земле он найдет то, что ищет. С моей помощью. Знать бы еще, что это за Святой Грааль такой, за чем он гонится.

Остаток дня я провела в безделье и размышлениях. Впервые за все время в Веравине у меня появилось свободное время. Без судорожных попыток освоиться, не выдать себя. Без страха за свою жизнь.

Умом я понимала, что бояться есть чего. Еще как есть. Элган из тех парней, что даже не пытаются мягко стелить. Сразу жестко укладывают.

Но… то ли я глупо доверяла ему, наивно убеждая себя: если мужчина тебя трогает, проявляет сексуальный интерес, он не причинит вреда. Тупо, абсурдно, совершенно ирреально… Но почему-то действовало.

То ли я просто смирилась, что от меня больше ничего не зависит. Опасный человек в капюшоне увидел мое истинное обличье — как в том кошмарном сне. Самое страшное свершилось. Чему быть, того не миновать. И я просто расслабилась, отдалась на волю прихотливой судьбы. И его чародейшества.

Потому как только я отошла от эротического мандража, спровоцированного коварным Элганом, в голове потихоньку прояснилось. Я осознала главную вещь, которая случилась после экзорцизма. У меня появился шанс вернуться домой.

Домой. Все время в Веравине я мечтала об этом. Земля маячила передо мной путеводной звездой. Яркой, но далекой. Я стремилась туда… но жила здесь и сейчас. Веравинскими проблемами и заботами.

И вот теперь в безделье я предалась воспоминаниям. Как бабушка смотрела свои любимые передачи о паранормальном. Что-то про инопланетян, гадалок, магов…

Ее так и тянуло в мистику. Как-то раз она взахлеб пересказывала передачу… Ее герой был якобы колдун из пятнадцатого века. Его вели на костер, он потерял сознание, а очнулся в нашем времени в чужом теле.

Тогда я высмеяла бабушкин восторг и веру в чудеса. Я не верила ни на грош этим россказням. Считала их обманом и постановкой, как передачи о судах или экстрасенсах. Одним людям хочется верить в чудеса, другим — заработать денег на чужих грезах о несбыточном.

Я всегда была скептиком и материалистом. Музыка была моим волшебством. Таинство творчества и созидания — вот во что я верила.

Мистические истории о параллельных мирах никогда не манили, попасть в иной мир я не мечтала. Слишком интересно было в своем.

И вот со мной приключилась небылица, которую я еще неделю назад нещадно высмеяла бы. Очнулась в чужом теле и невероятной обстановке. А потом вернулась обратно в свое тело… но не в свой мир. Что бы сказала на это бабушка? Вдоволь посмеялась бы над моим скептицизмом?

А папа? Такой же здравомыслящий, как я. Это он так меня воспитал. И вот остались они без меня. И неизвестно, встретимся ли мы снова. Сколько вообще времени прошло на Земле, пока я была в Веравине?

Вдруг, как в шотландских легендах о фейри или в фильме «Интерстеллар» — неделя тут, век там? И если Элган вернет меня на Землю, окажется, что все мои друзья и родные не просто умерли — даже прах давно истлел в могилах? А на дворе двадцать второй век в разгаре…

Поежилась, отогнала дурные мысли. Ход времени от меня точно не зависит. Спросить Элгана, как течет время в Веравине и на Земле? Знает ли он сам? И если знает, скажет ли правду?

Одно ясно точно — мне нужно чем-то себя занять. В одиночестве и бездействии я сойду с ума от страхов и дурных мыслей. Дернула колокольчик.

Тут же прибежал слуга мага — мрачный и нелюдимый.

— Передайте его чародейшеству, я хочу его видеть.

Коротко и молча поклонившись, слуга вышел. Элган явился не так быстро, но все же долго я его не ждала.

— Что случилось, Юлия?

— Я не могу сидеть в четырех стенах. Одиночество и безделье убивают меня.

— Что я могу для тебя сделать? Увы, прогулки по дворцу, общение с другими невестами и даже слугами теперь исключены.

— Но чтение-то возможно? Я соскучилась по колоритному слогу мэтра Эонеска.

Элган усмехнулся.

— Кто бы сомневался. Хорошо, я запрошу в дворцовой библиотеке его сочинения. Для такого зануды, как я, это будет смотреться натурально. Могу ли еще чем-то помочь?

— Да, — выпалила я. — Я хочу лучше узнать Веравин. И если мне запрещено общаться со всеми, кроме вас, может, вы сами составите мне компанию? Наверняка такой крутой маг сумеет организовать мне прогулку, сохранив инкогнито?

— Инкогнито?

— Не важно, забейте. Я хотела сказать — вы же сможете показать мне свой мир так, чтобы меня не увидели те, кто не должен?

Элган с усмешкой поднял бровь.

— Чувствую себя польщенным. Мне казалось, ты сделаешь все, чтобы избежать моего общества. А ты просишь организовать тебе прогулку по Веравину.

— О, будь у меня выбор, я бы, несомненно, предпочла другого компаньона! Но поскольку вы мне его не оставили, вот и отдувайтесь сами!

Маг расхохотался:

— Да ты дерзкая девица! Выдвигать требования в твоем положении — нужно иметь характер.

— Он у меня есть. Или вы еще не поняли?

Элган покачал головой.

— Да уж. Не удивлен, что Шилла приняла тебя за демона. Надо быть полным идиотом, чтобы спутать тебя с Рианной. Хорошо, Юлия. Я уважаю дерзость и характер. Завтра я устрою тебе прогулку. А сейчас пришлю книги. Ну а ты подумай о моих вопросах.

— Уже думаю, — буркнула я. — Как надумаю, так поделюсь гениальным прозрением.

— Вот и умница. Что ж, тогда до завтра, Юлия. И увлекательного общения с мэтром Эонеском тебе.

Ухмыльнувшись, злыдень-чароплет вышел. Захотелось пульнуть в дверь чем-то тяжелым. Жаль, томика мэтра Эонеска пока нет под рукой. А то бы не в дверь, а прямо в надменный лобешник колдуняки. Хоть чем-то сбить спесь и высокомерие.

Надо бы радоваться, что он согласился устроить мне экскурсию… Но видит бог, как же меня раздражает его спесивость! Он еще похлеще Леона.

Через часик слуга принес захватывающее чтиво. Наверно, покои Элгана и библиотека находились в противоположных крыльях дворца, а телепортироваться он не умел.

Раскрыла книгу с некоторым напряжением. Вдруг мой собственный мозг, в отличие от Рианниного, откажется воспринимать веравинский алфавит. Но все оказалось в порядке: в своем теле я смогла читать и понимать текст. Видимо, однажды освоив устную и письменную речь, мое сознание уже не могло разучиться.

За увлекательным шедевром веравинской прозы меня сморило в сон. Очнулась я в полной темноте. Стащила одежду, забралась под одеяло и уснула уже нормально. Но ненадолго.

Шорох и прикосновение к плечу выдернули меня из сна. Открыв глаза, я вскрикнула. В темноте над моей кроватью высилась человеческая фигура. Рука зажала мне рот.

— Тише, леди, прошу вас! Я не причиню вам вреда.

В женском шепоте я узнала Федайру Лаш.

— Прошу, не нужно кричать. Я ваш друг.

Кое-как кивнула. Бывшая наставница медленно отпустила руку, готовая в любой момент заткнуть мне рот вновь. Какая шустрая для простой учительницы этикета в гимназии для благородных девиц.

— Как вы сюда попали? Да еще ночью.

— У меня есть свои ходы, леди.

— Почему вы так меня называете? Вы же видите, что я не Рианна Вальдер.

— Вижу. Но о вас самой я не знаю ничего. Лишь общие слова, что из хейоса явилась некая сущность. Какая — этого лорд Элган никому не раскрыл. Потому я и пришла познакомиться с вами.

— Разве вы не можете просто спросить его? Вроде бы он ваш работодатель.

— Но не хозяин. А я не его служанка и не его ученица.

— Хотите сказать, он не знает, что вы сейчас здесь?

— Нет. И лучше бы не узнал.

— Но что вы хотите от меня?

— Всего лишь познакомиться, леди. Вы узнали меня. Вы знаете Рианну Вальдер. Я же не знаю о вас ничего. В том числе — откуда вы меня знаете.

Тут до меня дошло: Федайра понятия не имеет, что я была Рианной! А я спалилась. К добру ли? Впрочем, теперь это не имело значения. Такая неглупая особа сообразит сложить два и два, даже если больше не скажу ни слова.

Вздохнула и призналась:

— Это меня вы готовили ко второму испытанию отбора. Весь отбор проходила я в теле Рианны Вальдер. А во время экзорцизма мое собственное тело попало в Веравин… с душой Рианны в нем. И мы с ней вновь поменялись местами.

— Но кто же вы сама?

— Меня зовут Юлия, я из мира под названием Земля, — повторила я то же, что и Элгану. — И да, в своем мире я певица.

Я проговорила это, чтобы у Федайры не осталось сомнений относительно моих сногсшибательных успехов на выступлении. Но тут вспомнила, как отреагировал на это признание Элган.

Я внимательно наблюдала за женщиной. Ее тоже взбудоражила новость о моей профессии? В темноте, конечно, ничего не разглядела. Вот только дыхание замерло на миг.

Что это значит? У них тут поголовный фетиш на пение? Причем иномирное? Что-то не заметила я особого ажиотажа во время выступления других невест на испытании. Даже самых одаренных. Значит, особое отношение у Элгана и Федайры только к моему пению. Почему?

Я пояснила Федайре, что ничего не делала, чтобы попасть в Веравин. Бац — и угодила. И ничего особо рассказать ей не могу, так как не понимаю сама. В свою очередь, спросила, как она проникла в мою спальню. Элган наверняка озаботился поставить охрану — и простую и магическую.

— Я тоже способна к некоторой магии, леди Юлия, — усмехнулась женщина. — В том числе — отмыкающей чужие барьеры.

Ха. Магическая взломщица. Вот дела.

— Леди Юлия, понимаю, вам не очень понятно мое поведение… и моя следующая просьба. Не сообщать лорду Элгану о моем визите. Поверьте, это в первую очередь в ваших интересах.

— Почему? Объясните.

— Слишком мало времени поговорить подробно. И сил тоже. Мне приходится удерживать барьер, чтобы не сработала магическая сигнализация. Это изнуряет. Потому сейчас я вынуждена лишь просить вас довериться моим словам. Лорд Элган не друг вам. Он совершал деяния, которые в нашем мире можно назвать жестокими и бесчеловечными. Полагаю, в вашем мире тоже. Если все это время я общалась с вами, то в вас есть и совесть, и гуманность, и… ценность человеческой жизни. Поверьте, лорд Элган не разделяет эти ценности. Как и люди, которые за ним стоят. Не верьте ему ни в чем.

Под ложечкой засосало. Из рассказа Киары, да и поведения самого Элгана я чуяла, что Федайра не лжет. Но кто поручится за ее собственные добрые намерения? Что я знаю о ней, пришелице издалека? Она не служит дому Дайниров. Она взяла деньги от Элгана, которого называет бесчеловечным. Она — простая наемная дуэнья. Кто стоит за ней самой? Какие ценности они разделяют?

Она уловила мой скепсис.

— Вы не верите и мне. Понимаю. На вашем месте это самое разумное. Я постараюсь устроить еще одну встречу. Такую, чтобы мы смогли вести полноценную беседу. И я поведала бы вам больше о мире, куда вы попали. Но это будет очень и очень сложно. Наберитесь терпения… и молчите о нашей встрече. Ради вас самой в первую очередь. Сейчас мне пора. Берегите себя, леди Юлия.

Федайра быстро шагнула к двери и вышла.

После визита тангрийки я битый час не могла уснуть. Пазлики в голове не сходились. Простой педагог по найму — и придворный маг. Слишком разные весовые категории.

И тем не менее первая уделала второго одной левой. Как ниндзя, прокралась ночью у него под носом. Обошла магическую сигнализацию. Наконец, физическая ловкость, которую сложно ожидать от человека ее профессии.

Та ли она, за кого себя выдает? Действительно ли хочет предостеречь меня от Элгана? Или провоцирует?

Может, мне стоило рассказать ему о ночном визите? По той простой причине, что он сам мог его подстроить. Этакая проверка на вшивость. Вот тогда все нестыковки получали логичное объяснение. Федайра никакая не суперниндзя, а все та же дуэнья за отдельную плату. Один раз она взяла у Элгана деньги — поднатаскать меня в этикете. Могла взять и еще раз — за сегодняшнюю провокацию.

Я думала, что с такими тревожными мыслями не усну до утра. Но усталость и напряжение взяли свое. Я провалилась в сон. И проснулась уже засветло от стука в дверь и громкого голоса слуги:

— Леди, пора вставать!

Бедняга не мог зайти, чтобы не увидеть меня в неглиже. А служанки женского пола у Элгана, похоже, не было. Посторонних он бы ко мне не приставил.

— Спасибо, я проснулась, — проворчала из-под одеяла.

Не представляю, как это можно было услышать из-за двери, но стук тут же смолк. Зевая, я выбралась из постели. Ходят тут всякие по ночам. А ты не спи и думай, что тебе с ними делать. Верить или не верить. Сдать или не сдать.

Сходила в ванную, умылась, оделась. В те самые джинсы да джемпер, в которых Рианна приволокла в Веравин мою многострадальную тушку. В дверь опять застучали.

— Леди, могу ли войти?

— Можете, я одета.

Слуга принес мне завтрак.

— Леди, сегодня его чародейшество будет сопровождать вас на прогулке. Вам следует приготовиться к полудню.

— Передайте мою благодарность его чародейшеству. Непременно приготовлюсь. Для этого мне нужны средства для мытья. Мыло, шампунь, расческа. Прочие женские принадлежности.

— Все незамедлительно будет, леди. Простите за вынужденные неудобства.

Милота. Прямо как с почетной гостьей, а не с заключенной.

Впрочем, мне, в отличие от рок-музыканта, жилось не так уж плохо. Мыло и расческу обещали доставить. На прогулку поведут — надеюсь, руки за спиной складывать не придется.

Даже домой обещают отпустить, если вспомню необычные подробности о своих однокурсниках в консерватории. Да еще по ночам странные гости шастают.

Я так и не решила, говорить Элгану о Федайре или нет… Зарекомендовать себя благонадежной узницей, не помышляющей о побеге, доверяющей тюремщику. Или рискнуть возможным шансом на спасение. Как решить эту дилемму?

Пока завтракала да думу думала, слуга Элгана обустроил мне ванну всем необходимым. К прогулке с его чародейшеством я была чистенькая, свежая, ароматная, с пушистыми локонами, которые начали отсвечивать золотым. На Земле за моими русыми волосами такого не водилось. У них тут шампунь с позолотой?

Когда Элган вошел, он аж застрял на пороге, воззрившись на мои распушившиеся кудри.

— Добрый день, Юлия. Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Ух, какие мы галантные. Впору и правда поверить, что я почетная гостья в отеле класса «люкс». А что не выхожу никуда за стены номера — ну так зачем, у меня типа ол-инклюзив.

А Элган продолжал, не преминув долить дегтя в баночку меда:

— Вот только одежда твоего мира тебе не слишком идет. Платье смотрелось бы намного лучше.

— Мне нужно переодеться? Простите, не нашла другой одежды, кроме своей.

— Это ты меня прости. Я сам не позаботился о нужных тебе вещах. Юграт доложил, что у тебя не было банных принадлежностей. Моя вина. Сегодня тебе доставят и одежду, и необходимые женщине аксессуары. А для прогулки твоя нынешняя одежда подходит даже лучше, чем платья по веравинской моде. Ты не будешь скована в движениях.

— Именно поэтому в нашем мире женщины любят такую одежду.

А уж если вспомнить, как я удирала от гопников… Далеко бы я утекла в шикарном веравинском платье.

Чародейшество с улыбкой развел руками.

— Что поделать. Не всегда что красиво, то и практично. И наоборот. Особенно в женских нарядах.

Чуть не хмыкнула ехидно, вспомнив подколку Леона, что Элган слишком хорошо для мужчины разбирается в женских нарядах. Сдержалась, думая о своей полной зависимости от мага. Леон сейчас никак мне не поможет. Он теперь Рианной занимается.

Кстати, о птичках.

— Я могу узнать, что стало с Рианной?

— Конечно. Ее судьба не секрет, в отличие от твоей. Она здорова, немного ошеломлена случившимся и ничего не понимает. Ей и остальным сказано, что экзорцизм привел к частичной потери памяти. Она продолжит участвовать в отборе.

— А моя судьба — секрет?

— Для всех, кроме меня. Никто не должен знать, кто ты и откуда.

— Потому что вы вернете меня домой, да? Поэтому и не хотите баламутить Веравин?

Спрашивая, пристально смотрела ему в глаза. Он и не моргнул.

— Поэтому и не хочу. У тебя еще остались вопросы, Юлия? Или мы можем отправляться?

— Можем. Если вопросы назреют, я ведь смогу задать их по дороге. Смогу ведь? Или мне придется молчать? Мы же должны пройти через весь дворец…

Элган рассмеялся:

— Не должны, не переживай! Твоя тайна останется нераскрытой.

Он шагнул к окну и распахнул ставни. Снизу взметнулся маленький… автомобиль? Флаер? НЛО? Я не знала, как обозвать это чудо техники, маячившее за окном на высоте четырех этажей.

Элган вытянул руку в окно, раскрыл дверцу, поманил меня пальцем. Когда я приблизилась, взял меня под локоть. Твердо, но бережно направил к окну.

От его прикосновения я задрожала всем телом. Будто меня коснулся лапой снежный барс. Ласково, мягко… Но ни на миг нельзя забывать, что это не домашний котик, а хищник, готовый в одну секунду растерзать в клочья.

— Добро пожаловать в мой селаир, леди Юлия.

Во дворец я прилетела из замка Вальдеров на огромном трехъярусном «аэробусе». Думала, селаир — это непременно такое громоздкое транспортное средство. Этот же напоминал малолитражный автомобиль. В нем располагался лишь один диванчик, на котором поместились бы два человека.

Крепко держа за руку, Элган направил меня внутрь. Я села и продвинулась дальше, освобождая ему место. Он шагнул внутрь вслед за мной. Уселся. И потом я раскрыла рот, глядя, как оконные ставни и дверца нашего «флаера» захлопываются сами собой.

А, ну да. Он же его чародейшество. Может ручками, а может импульсом головного мозга. Или откуда у веравинцев магия появляется.

Наверно, по той же причине в селаире не было ни руля, ни педалей, ни консоли. Он бесшумно двинулся вперед. Я выглянула в окно — увидеть с высоты дворец наместника.

Даже на удалении он казался громадным и внушительным. Причудливые цвета, очертания балконов и выступов вновь напомнили мне Дворец каталонской музыки в Барселоне.

Я перевела взгляд вперед. Далеко на горизонте простирался горный массив.

— Мы долетим туда? — спросила я Элгана, указывая на горы.

Прежде чем ответить, он внимательно посмотрел на меня.

— А ты хотела бы?

— Да… я люблю горы.

Он улыбнулся. Не своей издевательской усмешкой, а простой человеческой улыбкой… неожиданно радостной.

— Я тоже. Как раз туда мы и летим.

— Ух ты, здорово! А вы не собираетесь сбросить меня в какое-нибудь ущелье? Избавиться от ненужной попаданки?

Его улыбка стала шире. А в глазах вспыхнули отголоски внутреннего вулкана. Которые я уже видела, когда пела…

— Ты нужна, Юлия. Даже не представляешь насколько.

Он не дотронулся до меня при этих словах. Нас разделяло всего несколько сантиметров. И мне померещилось, как будто что-то невидимое проползает эти сантиметры и обволакивает меня, погружая в тягучую истому.

Я встряхнула головой, сбрасывая наваждение. Колдует опять, гаденыш. Как пить дать, воздействует своей магией. Не ведись, Чередник. Ты же землянка. Раз с тобой твой верный лазер, никому тебя не сглазить.

Паршивец наблюдал за мной снисходительно и вдруг расхохотался:

— Какая ты забавная, когда воображаешь, что я пытаюсь очаровать тебя магией!

Ах, это я забавная? А сам-то!

— Можно подумать, вы не пытаетесь!

— Сейчас — нет. Просто… ты красивая женщина. Мужчине трудно оставаться равнодушным рядом с тобой. Это не колдовство. Или те чары, которые есть у любой привлекательной женщины…

Даже так? Чары привлекательной женщины?

— Да вы мастер переводить стрелки, ваше чародейшество!

Элган нахмурил переносицу.

— Переводить стрелки?

— Так говорят на моей родине. А еще — перекладывать с больной головы на здоровую. Вы так говорите о женских чарах, будто это я вами манипулирую, а не наоборот.

Снова усмехнулся.

— Вот сейчас ты точно этим занимаешься! Перекладываешь с больной головы на здоровую, как вы, женщины, это любите.

— Что вы, ваше чародейшество! — пропела приторно. — Этому нам у мужчин еще учиться и учиться! И все равно до смерти не овладеть этим искусством!

Улыбка сползла с его лица.

— В твоем мире это действительно так? Мужчины не берут на себя ответственность, перекладывают на женщин?

«А в вашем иначе?» — хотелось горько съязвить. Не заметила я сильных отличий мужчин Веравина от земных. Думаю, и с ответственностью у них примерно одинаково.

Но все же справедливости ради грести под одну гребенку я не стала.

— Смотря какие мужчины. Но в целом в моем мире сейчас никто не любит брать на себя ответственность. Что мужчины, что женщины. Бывают исключения… Но их, увы, не так много.

— Мне жаль. Ты уверена, что хочешь туда вернуться?

— А что вы предложите взамен? Стать вашей личной певицей? Возьмете за меня ответственность? Простите, ваше чародейшество, не прельщает. На Земле я была свободной и независимой. Привыкла за все отвечать и платить сама. И менять свободу на золотую клетку не хочу.

Маг задумчиво посмотрел на меня. Мне сделалось не по себе. Что за тараканы сейчас зашебуршились у него в голове?

— Однажды я уже просил звать меня по имени. Не совсем тебя — Рианну. Раз я верил, что ты — это она. Сейчас я повторяю просьбу. Зови меня Элган, Юлия. Не надо титулов. Или Эл. Мне понравилось это сокращение.

Ну-ну, понравилось ему. Дело за малым, чтобы у меня язык повернулся так его назвать…

— А у тебя есть сокращенное имя.

— Юля.

— Иулля… — протянул он по-веравински. — Красивое имя красивой женщины.

Обалдеть. Впору почувствовать себя на романтическом свидании. Полет в горы, разговоры о мужчинах и женщинах, комплимент на комплименте… Вот только никак не выбросить из головы, что этот милый мужчина с легкостью вышвырнет меня с высоты на камни, и ему за это не будет ни-че-го-шень-ки. Потому что он придворный маг, а я… а меня в этом мире вообще нет. Пришелица из хейоса, чуть ли не демоница. И ведь он не станет колебаться, если ему будет выгодно и удобно избавиться от меня.

Мы продолжали этот полуфлирт-полуспор, а селаир тем временем летел в горы. Я так увлеклась оживленной беседой с его чародейшеством Элом, что даже не глазела по сторонам. А когда в разговоре настала пауза, выглянула в окно… и обомлела.

Плато с дворцом наместника осталось далеко позади. А горы приблизились — опасно и заманчиво. Огромный массив с заснеженными вершинами надвигался на нас, как айсберг на «Титаник». На миг даже замерло сердце — а вдруг селаир врежется со всего размаху в каменный склон? Ведь мы неслись с приличной скоростью.

Но волшебное авто замедлило ход и сменило траекторию. Уже не мчалось с разгона, словно вот-вот врежется, а медленно скользило, очерчивая неровную окружность горы.

А затем верх селаира вдруг откинулся, как у кабриолета. Я вскрикнула. В страхе вывалиться ухватилась за первое, что подвернулось под руку… и это оказалась манжета рубахи Элгана.

Свободная ладонь мага легла на мою кисть, судорожно вцепившуюся в него. Он проговорил негромко, прямо у меня над ухом, вызвав сумасшедший рой мурашек на спине:

— Спокойно, Юля. Селаир открылся, но его окружает защитное поле. Ты не упадешь, даже если попытаешься выпрыгнуть. Я не допущу этого.

Невольно, утратив контроль из-за приступа паники, я подалась к нему. Элган обнял меня.

— Боишься высоты?

— Н-немного…

Меньше, чем вас, чуть не сорвалось с языка.

Он передвинул обе ладони мне на плечи. Сжал меня и развернул лицом к себе. Наши глаза оказались напротив. В темных, как беззвездное ночное небо, глазах я видела собственное напуганное лицо.

— Спой, — неожиданно приказал он.

— Сейчас? Издеваетесь?

— Я хочу услышать тебя. Сейчас. Пой.

Надо было послать его. Сказать, что я ему не музыкальная игрушка. Что он не имеет права помыкать и командовать мной.

Но вновь мой голос зажил своей, отдельной от меня жизнью. Что-то внутри встрепенулось. Слова сами слетели с языка: «Я падаю в небо, там все очень просто».[12]

Я не была рок-фанаткой, но Ольгу Кормухину всегда глубоко уважала, а некоторые песни нежно любила. Эту больше всего.

Песня об обманутой любви и сердечной боли, которая не замыкает женщину в страданиях, а поднимает на вершину собственной сути — свободной и прекрасной. Той самой парящей птицы, которая умеет не только вить гнездо, но и летать.

А я пела о себе — о той внутренней свободе, которая не зависит от интриг и игр, сплетающихся вокруг меня. О свободе, о красоте, которых не отнять. Которые всегда со мной, всегда во мне. Что бы ни творилось в мире вокруг.

Пела я конечно же по-русски. Элган слушал, затаив дыхание. Целая гамма эмоций скользила по его лицу. Как будто он понимал каждое слово.

— Это про полет? — хрипло спросил он.

Молча кивнула. Говорить не могла. Словно речевой аппарат отказывался издавать банальные слова после пения о запредельной высоте.

Отвернувшись от Элгана, смотрела вниз. На горное озеро, проплывавшее под нами. В нем отражалось то самое небо, в которое так легко упасть…

Не эта ли судьба ждала меня в финале путешествия? Не сейчас — я верила Элгану, что зачем-то нужна ему. В конце моего путешествия в Веравин. Как никогда я ощущала собственную бренность, уязвимость перед неведомыми силами, которые правили здесь.

Странное чувство смертельной опасности — и в то же время отстраненности — пронзило меня. Как будто все, что может свершиться, произойдет не со мной. Неведомые силы могли навредить моему телу. Искалечить, даже убить его. Но я сама, моя бессмертная душа все равно будут продолжать свой полет в вечность.

Я почувствовала Элгана рядом с собой. Совсем близко. Он не касался меня, но придвинулся вплотную. Будто готовился подхватить, если я вдруг вздумаю прыгнуть в небо, как в песне. Или подтолкнуть. С ним невозможно быть уверенной ни в чем.

Резко развернулась лицом к лицу. Хотелось посмотреть ему в глаза. Прочитать в них его намерения. Что он на самом деле хочет от меня, что может сделать со мной.

Все, что увидела, — смятение. И тогда мне стало по-настоящему страшно.

Элган может хладнокровно и расчетливо пользоваться людьми, когда они выгодны ему. Но если одна из шестеренок вдруг выбивается… начинает вызывать чувства и ощущения, которых он не должен испытывать к шестеренке… Тогда он способен на все. Даже просто избавиться от досадной помехи, которая провоцирует такие чувства. Нарушает ясность и расчет в голове.

Легко смотреть в озеро и представлять себя бессмертной душой, которую не затронет смерть. Но вот так понимать, что еще миг — и твое бренное тело прямо с бессмертной душой столкнут с высоты три километра… Просто потому, что зацепила кого-то за живое. Пробудила нечто в его душе, чего он сам испугался.

Мы смотрели друг на друга. Вновь я видела в его глазах отражение себя. По лицу мага пробежала кривая усмешка. Он отстранился от меня. А затем я услышала шум и почувствовала легкое колыхание воздуха. Откидной верх селаира встал на место. Между мной и бескрайним небом вновь выросла надежная плотная преграда.

Селаир развернулся на сто восемьдесят градусов и полетел прочь от гор.

— Вернемся во дворец, — негромко вымолвил Элган. — Надеюсь, прогулка тебе понравилась.

Обратный путь прошел в молчании. Юлия, видя, что маг не расположен к разговору, разглядывала в окно пейзажи Гемайской долины.

Каждой клеточкой Элган ощущал ее близость. Какой чужой и непонятной была эта девушка. Даже запах тела и волос отличался от веравинок. И это невероятное сочетание загорелой кожи и светлых волос.

Как ее можно было принять за Рианну Вальдер? Если бы он знал ее раньше, непременно учуял бы подмену. Сначала она показалась Элгану красивой девушкой — пусть и не совсем в его вкусе.

Теперь, когда он увидел настоящую Юлию, Рианна выглядела бледной немочью, худосочной, бесцветной девицей. Блеск в глазах, осанка, походка, умение подать себя — все принадлежало иномирянке.

А еще у нее было упругое подтянутое тело, как у гимнасток Тангри. Должно быть, в своем мире она не чуралась физических упражнений.

И эти развевающиеся золотые локоны… Увидев их, Элган замер. Пожелал запечатлеть это дивное зрелище, сохранить для себя трехмерным статичным кадром. Не сделал так, чтобы не пугать иномирянку. Вряд ли в ее мире существовало магическое запечатление. Да и в жизни она была стократ лучше любого кадра.

Зачем он приказал ей петь? Неужели не хватило прошлого раза, когда он еле-еле собрал волю в кулак, еле настроил себя на нужный лад в разговоре с Вердой?

И вот зачем-то вновь заставил ее петь. А она вновь воспротивилась, а потом все же запела, будто не могла ему противостоять. И опять все его существо словно разметалось в клочья, разлетелось в бескрайнем небе над горами, обрамлявшими Гемайскую долину. И он безмолвствовал, собирая себя воедино. А Юлия смотрела вниз… сквозь невидимые ошметки, в которые превратила пением его душу.

И вот это создание Верда хотела возложить на алтарь хейоса? Напитать его кровью сирены, отнять такое чудо у целого мира? Да плевать на мир, она хотела отнять девушку у самого Элгана.

Маг вспомнил, как ворвался в его покои Леон, требуя показать ему Юлию. Волна иррациональной ярости захватила Элгана. Не в том даже проблема, что иномирянку следовало держать в тайне. Его просто взбесила мысль, что Леон так же, как он сам, увидит ее настоящую. Тронет взглядом золотистую кожу и волосы.

Внутри Элгана будто рыкнул зверь — мое! Не дам! Любой ценой удержать этого мускулистого самца подальше от Юлии. Не подпустить к тому, что считал своим, невзирая на угрозы Верды.

Неужели он отдаст девушку ведьме? Позволит вскрыть запястья и выпустить всю кровь, чтобы сила сирены и ее предсмертная агония напитали силой старую каргу?

К демонам. Сука не получит Юлию. Элган убьет ее прежде, чем она коснется девушки ссохшейся вороньей лапой.

Да, он не готов. Он хотел выиграть еще несколько десятков лет, прежде чем сделать это. Но судьба решила за него. Придется стать готовым раньше. Месяц, неделя, пара дней — не важно, какая у него фора. Он покончит с тварью или умрет сам. Но Юля ей не достанется.

Дворец наместника вырос впереди пестрой громадой. Селаир подлетел к окну Элгана. Набросив покров невидимости, маг открыл дверцу, шагнул из транспорта в окно, протянул руку Юлии.

Девушка вложила свою загорелую ладошку в его. Элган применил магический контроль, чтобы не дать вихрю сладких мурашек по телу закружить его ум.

— Спасибо за прогулку, милорд Элган. Я надеялась, что она будет подольше, и я смогу пройтись и по земле тоже, не только зависать в воздухе. Но все равно было здорово. Лучше, чем сидеть в четырех стенах.

— В следующий раз рассчитаю время так, чтобы мы успели пройтись по земле, — заверил ее Элган.

Дело было не во времени, конечно. Он и так собирался побродить с ней по горам. Но все испортил, когда велел ей петь. С того момента, как ее глубокий сильный голос ворвался в небо над Гемайскими горами, Элган уже не смог бы находиться с ней рядом и сохранять спокойствие.

Все, о чем он мог думать, — нежные губы, с которых слетали звуки незнакомой, но такой прекрасной речи. Его самообладания еле хватало, чтобы не коснуться их. Длить это истязание он не собирался.

Когда он простился с девушкой и вышел из ее комнаты, эти губы все еще стояли перед его внутренним взором. А потом сладостный образ разрушился знакомой вибрацией. Магическая сфера заработала, оповещая, что с ним хотят связаться.

Демонова Верда, хейос ее раздери. Принесло же ее именно сейчас. Элган зашагал в кабинет, сдерживаясь, чтобы не разметать мебель по сторонам.

В кабинете встретил сюрприз. Его поджидала не ведьма. Лицо, маячившее над сферой связи в белесой дымке, было мужским.

— Привет, брат, — донесся из шара хорошо знакомый голос.

Элган почтительно поклонился, игнорируя фамильярность собеседника.

— Приветствую, ваше величество.

— Как-то скромно ты обустроился.

Иона Восьмой обвел блеклыми серо-голубыми глазами убогую обстановку кабинета.

— Наместник бережет все лучшее для вас, государь.

— Ох уж этот Леон, — хмыкнул король. — А ты завязывай с церемониями, брат. Мы же наедине, так что давай как в старые добрые времена.

— Как пожелаешь, Ион. Ты же знаешь, я соблюдаю субординацию и никогда не нарушу ее без твоего приказа.

— Считай, что он у тебя есть. Ну, так что, какие новости? Верда сказала, ты нашел сирену?

— Верно, брат. Ты увидишь ее по приезде.

Меньше, чем Иону, маг хотел показывать девушку только Верде. Но не мог выдать этого, потому изобразил энтузиазм первооткрывателя, который счастлив поделиться находкой. Впрочем, пока Верда дала Элгану отсрочку, Ион не опасен для Юлии.

— Жду не дождусь, брат! Эх, жаль, старая карга уже готовится наложить лапу на девчонку. А то мы с тобой нашли бы ей применение! Как в старые добрые времена, верно? Ты в ротик, я сзади!

Ион расхохотался. Элган выдавил смешок. А сам вновь собрал в кулак волю, чтобы не хряснуть по сфере. С каким удовольствием он бы сам засадил Иону сзади… зазубренную пику. И Верде тоже.

Вместо этого он с дружеской улыбкой доложил о ходе отбора, вежливо поинтересовался новостями королевского двора. Кое-как он дождался окончания аудиенции на расстоянии. С облегчением накрыл сферу покрывалом и послал Юграта, верного слугу, в библиотеку со списком томов. Все из закрытого фонда — но закрытого не для придворного мага.

Книги, которые принес Юграт, содержали алгоритмы сильнейших магических заклятий. Начинающий и даже маг среднего уровня не мог их применить. Только самый сильный.

Конечно, ни одно из них не могло причинить вред Верде само по себе. Но изощренный ум Элгана уже несколько лет собирал комбинацию, которая лишила бы старческое тело ведьмы магической подпитки, и оно рассыпалось бы в прах, как ему положено природой уже несколько сотен лет назад.

Нигде, ни в какой форме он не сохранял элементы комбинации. Только в голове. Строго зазубривал мельчайшие детали, их сочетания, оттенки наложения одного на другое.

Теперь придется не спать по ночам, чтобы дополнить комбинацию недостающими элементами. И уделять меньше времени сирене. Если у него получится, у них впереди будет достаточно времени… вдвоем. Если нет… тоже достаточно. В загробных мирах, не обремененных страстью и привязанностью.

До глубокой ночи Элган работал. А под утро проснулся, вздрогнув от чужого прикосновения. Он задремал прямо за столом, уронив голову на руки.

— Простите, что потревожил ваш сон, милорд, — молвил Юграт. — Но вам наверняка стоит знать. Гостьи нет в своих покоях.

В одно мгновение сон слетел с Элгана.

— Как нет? А где она?

— Не могу знать, милорд. Нигде не обнаружил ее.

Элган взметнулся вихрем, бросился в спальню девушки. Постель была примята и не застелена. Словно гостья просто встала в уборную. Вот только Юлии не было ни в уборной, ни в ванной, ни в других комнатах его апартаментов.

— Обыщи дворец, — прошипел маг слуге. — Держи поисковый артефакт. Аккуратно, чтобы ни одна сволочь не поняла, чем ты занят. Начни с западного крыла. Я иду в восточное.

Юграт коротко поклонился и побежал исполнять приказ. Элган взял второй артефакт и вышел следом за слугой.

Поиски заняли полдня. Артефакт не обнаружил ни малейшего следа Юлии. Юграт тоже вернулся ни с чем. С макушки до пят Элган покрылся холодным потом. Кто мог похитить девушку из-под его магической защиты так, что он даже не проснулся?

Ответ напрашивался сам собой. В Веравине имелся лишь один человек, способный пройти сквозь его барьер. Его наставница, давшая ему эту магию. Демонова Верда.

Всю дорогу от гор до дворца меня порядком нервировало присутствие Элгана. Я чувствовала его напряжение. Осязала кожей вибрацию воздуха между нами.

Что с ним творится уже не первый раз? Почему мое пение так действует на него? Эти его вопросы о моей учебе, о музыкантах в моем мире… К чему они? Какой смысл для него в моем пении?

Я не рискнула спрашивать вслух. Смотрела вниз на потрясающие пейзажи огромной равнины, над которой пролетал селаир. Густая зелень лесов, разноцветье лугов… Извилистые, мерцающие на солнце русла рек, матовая гладь озер… Гемайская долина стелилась под нами, и она была прекрасна.

Если бы люди, населявшие ее, не таили в себе столько опасностей, я бы от души наслаждалась пребыванием здесь. А так… никогда не знаешь, от кого чего ожидать. Кому верить, от кого скрываться.

Когда мы долетели до дворца, Элган вывел меня из селаира, быстро простился и ушел. Будто сбежал. А я смотрела в окно, как волшебный летательный аппарат сам собой снижается и скрывается в широком строении вроде гаража или ангара.

Интересно, почему кто-то пользуется селаирами, а кто-то ездит на илано. Спросить бы Элгана — так ведь он ретировался.

Чтобы занять себя, я взялась за литературное творчество Эонеска. Любопытство и наличие свободного времени творят чудеса. Я не отрывалась от нудных книжек остаток дня и ухитрялась получать истинное удовольствие. То ли с головой у меня что-то не то, то ли желание преодолеть банальное невежество не давало оторваться от чтения.

Прерывалась я только на еду и душ. Спать легла рано, утомленная после недосыпа прошлой ночи. Но и в этот раз мне не дали проснуться своим чередом.

Чужое прикосновение вновь выдернуло меня из сна. Очнувшись, я сразу узнала фигуру Федайры Лаш. За окном уже светало. Ну, спасибо, хоть среди ночи не разбудила.

— Леди Юлия. И снова прошу прощения за вторжение.

— Не стоит. Вы же обещали поговорить. И я очень ждала. Хотя не так скоро.

— Увы, прямо сейчас мы не сможем поговорить так, как я обещала — долго и подробно. У нас очень мало времени. Нужно спешить, если мы хотим, чтобы этот разговор мог состояться в более подходящей обстановке.

— Спешить? Вы хотите сказать, я могу уйти?

— Вы должны уйти, леди. И очень быстро.

— Но лорд Элган не позволит…

— Он спит. И если мы не будем пререкаться, мне хватит сил удерживать магический барьер, чтобы пройти сквозь него обеим.

— Вы предлагаете бежать?

— Вы не хотите?

Черт, черт, черт. Как быть? Конечно, сидеть в четырех стенах с книгами — не то, к чему я стремилась всю жизнь. Но если послушаю Федайру, не попаду ли из огня да в полымя?

— Вы колеблетесь, — изрекла дуэнья Киары. — Хорошо понимаю вас. Но решение надо принимать быстро, Юлия. Силой я не могу вас увести. Или вы сейчас уходите со мной… или я ухожу одна и больше не потревожу вас. Для меня небезопасны эти ночные проникновения.

Это меня подтолкнуло. Если бы Федайра пригрозила увести силой, я бы сопротивлялась, заорала. Но она спокойно предложила выбор. Может, это была манипуляция, и я попалась. Но надо было выбирать. И я выбрала.

Вскочила с кровати, схватила джинсы и джемпер. Федайра удержала меня за руку.

— Переодеваться некогда. Нас никто не увидит. Обуйтесь, чтобы не замерзнуть, и бежим.

Без разговоров я сунула ноги в кроссовки, не заботясь, как они будут смотреться с веравинской ночной сорочкой. Земную одежду прихватила под мышкой — не хотелось с ней расставаться. Федайра сжала мою ладонь, и мы быстро и бесшумно прошли сквозь покои Элгана.

Никто не попался нам, никто не помешал. Ни одна дверь не была заперта. Похоже, Элган полагался только на магические барьеры, и, как показала Федайра, напрасно.

Оказавшись в коридоре, она не сбавила шаг, наоборот, мы помчались еще быстрее. Навстречу попадались слуги, приводившие замок в порядок к грядущему дню. Мы лавировали между ними, и нас никто не замечал.

Мы добежали до покоев Киары. Федайра ввела меня в свою спальню. Раскрыла шкаф, вытащила оттуда что-то и бросила мне.

— Одевайтесь в это. Ваши вещи лучше оставьте мне, там, куда вы отправитесь, они могут вас выдать.

— Куда? — спросила я, стаскивая ночнушку.

— Сейчас увидите. Но сначала скажите… Вы ведь были певицей в своем мире? Я пробовала заниматься с Рианной Вальдер. У нее приятный голос, но он не мог вызвать такой фурор на испытании. Это сделали вы.

— Я. И да, я была певицей. И остаюсь ею.

— Вам приходилось учить петь?

— Нет, я не занималась репетиторством. Только шабашила по ресторанам с друзьями.

— Вы сможете это делать? Или хотя бы делать вид, что учите петь?

— Делать вид? Наверное, смогу. Но зачем?

— Сейчас увидите.

Федайра подошла ко мне, поправила сборки рукава на плече. А затем положила одну руку мне на грудь, а вторую — между лопаток.

Я не успела возмутиться — странное оцепенение накатило на меня. Потрясенно смотрела, как темнеют мои волосы и кожа на руках. Через несколько минут Федайра отняла руки и чуть развернула меня. Я оказалась лицом к большому настенному зеркалу.

Чуть не вскрикнула. На меня смотрела незнакомая смуглая брюнетка, похожая на саму Федайру.

— Теперь это ваша новая внешность. Прошу следовать за мной.

Вновь мы с Федайрой пошли по дворцовым коридорам, и она тихо говорила мне:

— Я организовала все так, чтобы мы с вами могли встретиться и поговорить в безопасном месте, где никто никогда не догадается вас искать. Но вам придется быстро ориентироваться в ситуации и хорошо играть роль. Думаю, вы справитесь идеально. Потому что ваша игра в роли Рианны Вальдер была безукоризненной. Сейчас вам будет даже проще в некотором смысле.

Черт, недаром преподаватель с театрального факультета в свое время пытался меня переманить полушутливо, полусерьезно. Может, согласилась бы, сейчас имела бы меньше проблем со своим пением…

— Я постараюсь прибыть к вам после очередного испытания. Оно состоится послезавтра. До того момента мне придется быть на виду как дуэнье леди Киары и леди Рианны.

Упоминание Рианны чуточку покоробило меня. Глупо, но я успела свыкнуться с мыслью, что прохожу этот отбор, его конкурсы-испытания. Пусть и досталось мне по-настоящему только одно. А тут оказалось, отбор дальше будет проходить Рианна, Федайра будет ее дуэньей… Мне же надели новую личину. Не судьба попаданке остаться собой в чужом мире.

— После испытания настанет небольшой перерыв, — продолжала леди Лаш. — Невестам дадут время отдохнуть, дуэньи тоже будут свободны. Тогда я и смогу навестить вас и поговорить откровенно. Ваша задача — хорошо играть роль тангрийской преподавательницы пения. Задача несложная. Тангрийки держат себя вольно и независимо. Я заметила, что вам это тоже свойственно. Только старайтесь не забыть о почтении к работодателям. Еще в вашей речи есть небольшой акцент. Он похож на тангрийский. Так что образ моей землячки для вас идеален.

— Вы не сказали, перед кем мне придется играть эту роль.

Федайра ничего не ответила. Ровно в этот момент мы остановились перед широкими дверями. Она распахнула их и вошла.

В апартаментах царила суета. Просторный холл был заполнен огромными саквояжами и слугами, которые подхватывали их и несли к выходу. Из соседней комнаты доносились громкие голоса, будто там орали друг на друга. Мое будущее прикрытие не понравилось мне с первого взгляда.

Федайра направилась прямиком к источнику ора. Толкнула очередную дверь, вошла, ведя меня за руку. Крики и вопли обрушились на мои бедные уши во всю мощь, неотфильтрованные толстыми стенами и дверями. А голоса, издававшие эти крики, оказались чертовски знакомыми.

— Ты бестолковая слепая корова! Посмотри, что ты наделала! Селаир уже ждет, а мне теперь заново собирать багаж!

— Не кричи, дура! Можно подумать, сама ручки надорвешь. Слуги все сделают.

— Да ты тупая растяпа просто! Вечно из-за тебя одни проблемы! И с отбора нас выперли тоже из-за тебя!

— Алис, Кенна! Прекратите перепалку! К нам тут гости пожаловали…

До боли знакомые голоса. До боли знакомые физиономии. Как бы мне хотелось вцепиться и расцарапать до кровищи каждую из них, выдрать волосы и даже глаза их обладательницам…

— Леди Лаш… — недружелюбно прошипела моя… то есть уже не моя мачеха. — Чему обязана такой честью? И кто это с вами?

— Доброе утро, леди Вальдер. Разрешите представить мою землячку леди Изайму Грейн.

Мне понадобилось все самообладание, чтобы не уронить челюсть. Для чего Федайра притащила меня к Вальдерам?

Шилла, похоже, была ошеломлена не меньше моего. Она злобно и негодующе прошипела:

— И какое мне дело, как зовут еще одну тангрийскую змею? Мне и вас хватило!

— Леди Вальдер… — проговорила Федайра успокаивающе. — Я понимаю, вас огорчило то, что меня назначили дуэньей леди Рианны вместо вас. Это было ваше законное место, и я его заняла. Но поймите и вы меня. Решение принял придворный маг. Как я могла отказать?

При упоминании Элгана Шилла сдулась. Федайра продолжала:

— Лорд Элган не прощает, когда идут против его воли. Но и я, и моя госпожа леди Дайнир считаем, что с вами и вашими дочерьми обошлись несправедливо. Леди Кенна заслужила пройти испытание и остаться в отборе. У нее великолепный голос. Потому леди Дайнир хочет преподнести вам дар. В знак сочувствия.

И Федайра шагнула назад, указывая рукой на меня. Да уж, какое удовольствие быть подаренной Шилле Вальдер и ее дочуркам. Надеюсь, не в буквальном смысле все же. Загреметь в рабство к таким пираньям я не хочу, сбегу прямо здесь. Обратно к Элгану.

— Леди Изайма — великолепный преподаватель пения. Леди Киара просит вас принять ее в качестве наставницы для ваших дочерей.

Шилла смерила меня высокомерным взглядом с головы до ног. А Федайра понизила голос и заговорщицки зашептала:

— Лорд Гвейр Дайнир, ее дед, задумал устроить в следующем году отбор невест для своего внука Лукаса. Брата леди Киары, наследника титула и земель Дайниров. Рассказы о певческом состязании весьма впечатлили лорда Гвейра. Он всегда почитал музыку. И решил, что такой конкурс обязательно должен быть. И та, кто зарекомендует себя в нем, получит преимущество перед соперницами. Леди Изайма — именно та, кто поможет леди Кенне получить это преимущество. Само собой разумеется, для вас ее услуги абсолютно бесплатны. Леди Киара платит из своего кармана — в знак почтения и уважения к достойному семейству Вальдеров.

На этих словах напряженное лицо Шиллы разгладилось. Да, матушка любила халяву, прямо как в нашем мире! А Федайра-то, Федайра какова! Заливает по полной, где только научилась?

Интересно, Киара действительно в курсе этой авантюры? Или ее дуэнья провернула все на собственный страх и риск? Ведь никакой оплаты мне на самом деле не полагалось.

Следующий взгляд Шиллы в мою сторону был куда доброжелательнее. Вот что творит с людьми волшебная фраза — для вас абсолютно бесплатно.

— Что ж, передайте леди Дайнир, мы признательны за ее дар. Но мы сейчас отбываем в замок Вальдеров. Нам и так дозволили задержаться, пока состояние падчерицы было неясным, и никто не знал, сможет ли она участвовать в отборе. Теперь же стало очевидно, что место не освободится, и от нас хотят избавиться как можно скорее.

Шилла скорчила обиженную гримасу при этих словах.

— Леди Грейн готова отбыть с нами сейчас же или подъедет позже?

— Сейчас же, леди Шилла. К сожалению, она не успела собрать багаж, так как тоже спешила. Внезапный приказ леди Киары и ее застал врасплох. Надеюсь, в имении Вальдеров ее снабдят всем необходимым.

— Не извольте беспокоиться! Конечно, род Вальдеров снабдит леди наставницу всем самым лучшим. Мы не держим наших домочадцев в черном теле!

Ну-ну. Настоящей Рианне было бы что ответить на это спорное утверждение.

Шилла повернулась ко мне и сверкнула натужной улыбкой, которой я никогда не удостаивалась в обличье Рианны.

— Леди Грейн, безмерно рады вашему обществу! Мы уже закончили сборы и выходим на посадку. Прошу, присоединяйтесь к нам!

Знала бы Шилла, что разговаривает с той, которая обеспечила вылет ее дочурок. Интересно, как бы она тогда улыбалась.

Я растянула губы еще шире. Почтение к работодателям? Даешь вживание в роль. Отыграю прилежную прислугу.

— Леди Вальдер, взаимно счастлива! С удовольствием присоединюсь к вашему чудесному семейству.

В окружении бывших сестриц и мачехи я потопала к выходу.

— Изайма, дозволь проститься с тобой, — сказала Федайра.

Обняла меня, шепнув на ухо:

— Ждите меня через три дня. Постарайтесь продержаться до этого времени.

Мысленно хмыкнула. Спасибо, добрая фея-крестная, удружила. И чего мне не сиделось под крылышком Элгана? Обращался хорошо, не обижал, в горы возил и даже не выбросил из селаира. Музыку вон любит. А тут…

Пока мы топали по дворцу в сопровождении носильщиков с многочисленными чемоданами, новые «работодательницы» заливали мне в уши желчь.

— Как мило со стороны леди Киары нанять вас для моей сестрицы, леди Изайма! — с притворной слащавостью мурлыкала Алис. — Она-то сама могла петь как угодно, с фамилией Дайнир не так уж и важно, как ты поешь! Даже свои репетиции отдавала нашей сводной сестре. А нам вот вас подарила, так мило!

Краем глаза я заметила, как Кенна чувствительно ткнула сестру локтем в бок. Жаль, локоток у пухляшки не такой острый. Каланча Алис не проникнется. А то знала бы, каково приходится жертвам ее собственных тычков.

Толстый намек сестры не заткнул обиженную Алис.

— Ну, то есть не нам подарила, а Кенне. Это же ее хотят пригласить на отбор для молодого лорда Дайнира. Про меня даже не заикнулись.

— Леди Грейн, — громко заговорила Кенна, — а вы раньше работали там же, где леди Лаш? В Келуанской гимназии?

Решила заткнуть неприятные излияния сестрицы и начать опасные для меня расспросы о прошлом. Федайра даже не придумала мне полноценную легенду. И как я должна играть роль, ничего не зная?

Как и в теле Рианны, пришлось импровизировать. С улыбкой кивнула:

— Верно, леди Вальдер.

— И как вам приходилось?

Развела руками, многозначительно усмехнулась:

— Как в любом женском коллективе. Сами понимаете, что это такое.

Кенна захихикала:

— О да! Сплетни, дрязги, мелкие пакости! Женский коллектив — настоящий гадюшник!

Тут я не прогадала. Давно заметила, самые ядовитые змеи больше всего любят жаловаться на гадючную атмосферу вокруг, которую сами же создают.

Так что всю дорогу до селаира я активно поддерживала обсуждение женских гадючников. Даже не пришлось рассказывать «работодательницам» о себе и гимназии, где Изайма якобы работала. Сливать желчь и жаловаться на гадюк намного интереснее, чем слушать про чужую жизнь.

Изо всех сил я старалась не озираться напряженно по сторонам — а не выйдет ли из-за угла Элган. Не разглядит ли с помощью магии меня под личиной. Кто их знает, этих чародеев.

Но из дворца мы вышли беспрепятственно, никто не остановил нас. Было довольно рано, придворных нам почти не встретилось. Так что ядовитых презрительных взглядов на долю опозоренных сестер Вальдер почти не выпало.

Пока в селаир загружали багаж, у меня и вовсе затряслись коленки. Вот-вот, сейчас, в последний момент — как в фильмах и по закону подлости. Но нет.

Носильщики кое-как запихнули объемные сундуки сестриц. Шилла чинно прошествовала в кабину, Алис следом. Кенна, белозубо улыбаясь, предложила мне проходить. Похоже, она всерьез вознамерилась быть милой и дружелюбной с будущей преподавательницей вокала.

Тем более Федайра намекнула, что в отбор для Дайнира-младшего возьмут именно ее. Для этого и голос тренировать надо. Ради такого можно полюбезничать с почти что прислугой.

Мы уселись, и селаир оторвался от земли. Я не спешила расслабляться. Выглядывала в окно, ожидая Элгана или целую свору магов. Никто не выскакивал из дворца, из окна чародея за нами не вылетела погоня. Дворец удалялся, уменьшаясь в размерах.

Наконец он скрылся из виду, и я облегченно перевела дух. Теперь предстояло новое испытание — поездка с дамочками Вальдер, которые не отворачивались от меня презрительно, как в предыдущем полете, а были полны интереса и внимания. И вопрос еще, что хуже.

— Леди Грейн, вы родственница леди Лаш?

С улыбкой покачала головой.

— Просто землячка.

Именно так Федайра меня представила. Не подруга и не сестра. Значит, так и должно оставаться.

— А почему же она предложила именно вас? — с неприязнью ввернула Алис.

Этой подлизываться было незачем. В отбор ее никто не звал, сочувствия из-за проваленного испытания никто не выражал — в отличие от Кенны. Сестрица-кочерга явно чувствовала себя ущемленной.

Это мне на руку. Каждый раз, когда сестрички попытаются копнуть легенду Изаймы Грейн, буду аккуратно стравливать их. Мгновенно отвлеку внимание от себя.

Улыбнулась с аристократической небрежностью и превосходством.

— Наверно, потому что я довольно успешный педагог вокала. А хозяйка Федайры — леди Киара — хотела подобрать лучший вариант для дочерей лорда Вальдера. Вы этого заслуживаете. Согласны, леди Кенна?

С пылом и радостью та закивала. Алис нахмурилась. Я говорила о дочерях Вальдера, а обратилась к Кенне. Старшую вновь оставили за бортом.

— Конечно, сестрица считает, что заслуживает лучшего, — прошипела Алис, не скрывая злобы и возмущения. — Ей ведь всегда доставалось все лучшее. Младшенькая!

Кенна пожала плечами, демонстрируя высокомерие и пренебрежительность.

— Я же не виновата, что ты засиделась в старых девах. Если буду ждать, пока на тебя кто-нибудь позарится, сама старой девой останусь.

— Ах ты, тварь поганая!

Алис подскочила к сестре и вцепилась в волосы. Кенна взвыла. Шилла заорала:

— А ну, прекратить обеим! Алис, сядь на место! Кенна, хватит дразнить сестру! За что мне вас хейос послал!

Она тоже вскочила со своего сиденья и отвесила дочерям оплеухи одну за другой.

— Вы мои дочери! У нас никого нет, кроме друг друга! Папаша ваш — мягкотелый слабак. Не смог отдать приказ избавиться от этого хейсова отродья Рианны, когда ее мамашу изгнали! Случись что, на него надежды никакой. За вас не вступится, не поможет. Другой отец давно примчался бы, когда с его дочерьми по-свински обошлись. Устроил бы выволочку и наместнику и придворному магу! А он только записульку прислал, ждет, видите ли, нас домой! Что это за муж и отец?

Еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Наверно, лорд Вальдер трезво оценивал шансы своих чад. А вот на следующей фразе Шиллы я навострила ушки.

— Зато этой потаскушке целых две страницы накатал, как гордится ею. Мне писарь Ларник все доложил отдельным письмом. Как он там расхваливал ее за победу на испытании. Что за тварь ему успела донести, интересно.

Значит, отцу Рианны было не так уж наплевать на дочь. Может, и на ее мать тоже было не плевать? Если о наивных утопистах Кей Ла Мо тут говорят, как о возможных террористах, желающих разрушить Веравин, то наверняка привирают и об отношении родственников к изгнанным «ведьмам»…

— Так что никто, кроме меня, вас не поддержит, никто не поможет! — подытожила Шилла. — И сами должны держаться друг друга, горой стоять, плечом к плечу! А вы собачитесь! Что тут удивляться, что эта гадина Рианна обошла вас обеих!

Сестрички пристыженно потупились в пол.

— Еще и при нашей гостье бранитесь, как базарные торговки! Как я вас воспитывала?

Еще спрашивает. Так и воспитывала, как базарных торговок. Интересно, почему лорд Вальдер женился именно на Шилле? Если он был небезразличен к жене… Кто мог заставить его выбрать ей на замену подобную женщину? После услышанного мне не верилось, что он мог сделать это добровольно.

— А вы, леди Грейн, не подумайте, что они всегда так. Вообще-то они милые и хорошие девочки. Просто расстроились из-за отбора. Мы возлагали на него большие надежды.

Ну-ну. Покажите мне того, кто не возлагал. Разве что мышка леди Кевман, которая не чаяла от него избавиться. Ну и я, хотя о том никто не знал. Интересно все-таки, что бы сделали эти грымзы, узнав, что настоящая победительница испытания, ставшая причиной их вопиющего провала, сейчас летит к ним домой. Живой из селаира я тогда бы не вышла.

Леон ухмыльнулся, наблюдая краем глаза недовольную мину Валлы Геур. Распорядительница выходила из комнаты Рианны Вальдер. И встретила лорда-наместника с роскошной охапкой цветов. Сорванных им лично с неприкосновенных дворцовых клумб.

Не положено господину отбора оказывать столь интимные знаки внимания одной из невест — даже выбранной им фаворитке. Подарки, украшения, прилюдные ухаживания дозволялись и даже предписывались этикетом отбора. А вот цветы и уединенные встречи без свидетелей — уже строжайшее нарушение.

Леону было плевать. После экзорцизма он навещал Рианну пять раз. Перемены, произошедшие с ней, удивляли раз от раза. Она по-прежнему не помнила ничего из отбора. Былая отвага, выдержка и хладнокровие не вернулись к ней. Она вздрагивала, когда он входил в палату. Как кролик, завороженный удавом, с трепетом не сводила с него глаз.

В то же время Леон не ощущал ее отторжения или отвращения к себе. Румянец на щеках, мимолетные взгляды из-под ресниц говорили, что девушке приятны его визиты. Хотя она явно побаивалась его.

Крайне непривычно по сравнению с ее поведением до экзорцизма. И эта смесь страха и удовольствия неслабо заводила Леона.

Наместник поймал себя на мысли, что все дни после ритуала Рианна не шла у него из головы. Амнезия загадочным образом преобразила девушку. Перемены нравились Леону. Эта новая, незнакомая Рианна пришлась ему куда больше по душе.

Потому распорядительница и была недовольна его непристойными знаками внимания. Но у него есть уважительная причина. Его невеста подверглась опасному магическому воздействию. Потеряла память. Хейос знает, какие у нее еще изменения.

Долг господина отбора — заботиться о невестах. Обеспечивать безопасность и комфорт во время испытаний. Он не уберег девушку от экзорцизма, допустил, чтобы демонов Элган навредил ей. Никак не мог остановить мага, предотвратить…

Так пусть провалятся в хейос все, кто хочет помешать ему заботиться о Рианне сейчас. Так, как он считает нужным. И если он хочет принести ей цветов, сорванных собственноручно, он в своем праве. Потому что он — господин отбора. Потому что таково его желание. Потому что девчонка просто нравится ему, и пусть все ханжи катятся прочь.

Леон вошел в палату. Удовлетворенно отметил, как привычно заалели щеки Рианны.

— Рада вас видеть, милорд!

Заговорила с ним первой. Уже кое-что. Все предыдущие встречи она опускала глаза и не открывала рта, пока он сам не начинал разговор.

— И я вас, леди Вальдер. Как ваше самочувствие сегодня? По-прежнему не вспомнили отбор?

Покачала головой.

— Надеюсь, лекари допустят вас к следующему испытанию. Иначе прикажу отсрочить его. Фаворитка отбора не может пропустить испытания.

В голосе наместника прорезались стальные нотки. Его ярая решимость была направлена не на Рианну, а на устроителей отбора во главе с Элганом. Но девушка приняла на свой счет, сглотнула и пролепетала:

— Милорд, я… простите меня… я постараюсь… сделаю все, чтобы не подвести вас.

Его любовницы нередко реагировали так же на его непреклонность и вспыльчивость. И его это всегда раздражало. Но в этой девушке лишь умилило. Хотелось броситься к ней немедленно, погладить по голове, приобнять… Но Леон остерегался еще сильнее напугать ее. Такую робкую и боязливую, как лань.

— Леди Рианна, вы испугались? Простите, ради хейоса. Не хотел давить на вас. Отдыхайте столько, сколько вам нужно. Я не стану принуждать вас. Только лорда Элгана с расписанием отбора.

Рианна побледнела.

— Нет, милорд, умоляю, не нужно спорить с его чародейшеством. Я поправлюсь и буду участвовать в испытании. Но… я не знаю, что на нем нужно делать.

— Никто не знает. Кроме Элгана. Испытание будет магическим. И если оно может навредить вашему здоровью, я заставлю этого су… хм, придворного мага перенести его. Испытание вы пройдете. Но тогда, когда будете полностью готовы.

— Как прикажет милорд… — вымолвила Рианна несмело.

Леон положил охапку цветов на тумбочку у изголовья.

— Это вам, милая леди Вальдер. Надеюсь, ароматы Гемайской долины помогут вам пойти на поправку.

Девушка поблагодарила его, вновь очаровательно зарумянившись. Леон вышел из ее палаты окрыленным. Что же в ней было такое, что так действовало на него? Причем оно стало сильнее после экзорцизма.

Конечно, Рианна нравилась ему и до того. Стройная худощавая фигурка волновала, а прикосновения будоражили. Он сразу понял, что хочет именно эту девушку. Ни одна из невест не вызывала таких чувств.

Но после экзорцизма он испытывал не просто волнение и взбудораженность. Какой-то невероятный подъем душевных и физических сил каждый раз, когда он видел ее. Хотелось этого снова и снова. Не расставаться совсем.

Невероятные, немыслимые желания для Леона, который всю жизнь презирал женщин и относился к ним как к средству для удовлетворения похоти.

На этом подъеме он провел весь день. С трудом удерживал себя, чтобы не пойти к девушке снова. Лишних пересудов он вызывать не хотел. На мнение своего двора и педантичной Валлы он чихать хотел. Но вот демонов Элган…

Меньше всего Леону было нужно, чтобы проклятый колдунишка заподозрил его особое отношение к Рианне. Тот не замедлит использовать это против наместника. Потому Леон сдерживался изо всех сил.

И проклял себя за это, когда под вечер к нему вбежала Валла и встревоженно доложила:

— Милорд, леди Рианна Вальдер пропала. Ее нет в комнате, и нигде во дворце ее не могут найти.

Обратный полет из дворца в замок Вальдеров прошел для меня не менее напряженно, чем первый. И дело не в страхе разоблачения. Я успешно лавировала между расспросами о моем прошлом, отвечая общими фразами или переводя разговор.

Просто сама по себе эта троица была совершенно невыносима. И терпеть слащавую приторность Шиллы и Кенны оказалось не легче, чем неприкрытую враждебность Алис.

В паузе между расспросами, когда «семейка Адамс» опять увлеклась бранью друг с другом, я притворилась, что задремала. Так избавилась от общения до конца полета, а потом и по-настоящему уснула. Очнулась оттого, что меня трясли за плечо. Грубо и неаккуратно.

— Прибыли, леди Грейн, — раздался голос Шиллы, такой же неприятный, как ее прикосновения.

Я выглянула в окно. Селаир неподвижно стоял на земле, а вокруг — знакомые угрюмые виды замка Вальдеров. Вот я и вернулась туда, где началась моя сумасшедшая жизнь в Веравине.

Вместе с «работодательницам и» я вышла из селаира. Навстречу из замка направлялся худощавый мужчина средних лет, с залысинами и рыжеватыми волосами, посеребренными сединой на корнях. В глазах светилась затаенная тоска. Кажется, я наконец своими глазами увидела хозяина замка и моего несостоявшегося «отца».

— Теор, дорогой! — прогнусавила Шилла с фальшивой радостью. — Как мы по тебе соскучились!

— Я тоже, дорогая, — тихо и невыразительно ответил мужчина.

— Девочки, а вы что молчите? Ну-ка, скажите, как вы скучали по батюшке!

Сестры послушно повторили:

— Мы скучали, батюшка.

— Алис, Кенна…

Он напряженно, неестественно обнял обеих дочерей. Затем вопросительно посмотрел на меня.

— А это леди Изара… Изона… леди Грейн, в общем! Она будет учить девочек нению. Леди Грейн, мой супруг и господин лорд Теор Вальдер!

Я сделала учтивый поклон. Вальдер пробормотал, как он рад меня приветствовать в своем замке. Добавил:

— Если что-то может сделать ваше пребывание в нашем доме более комфортным, леди Грейн, прошу, не стесняйтесь обращаться.

Это он кстати обронил. Я не преминула воспользоваться удобным случаем:

— Если милорд не против, я хотела бы иметь возможность посещать замковую библиотеку. Люблю читать.

Алис и Кенна переглянулись, а их отец коротко кивнул.

— Я передам распоряжение библиотекарю. Можете посещать в любое время. Покои вам тоже сейчас приготовят, а пока, сделайте одолжение, присоединяйтесь к нашей трапезе.

Желудок благодарно откликнулся урчанием. С утра мне было не до завтрака, и сейчас я умирала от голода. Ради еды была готова вытерпеть общество трех Вальдерш еще час, или сколько придется.

Я поблагодарила хозяина, и он удалился, чтобы отдать необходимые распоряжения. Я вновь осталась в противном обществе его семейки.

— Ну, девочки, пора перекусить с дороги! — довольно возвестила Шилла. — Леди Грейн, следуйте за нами. Дорога была длинной, мы проголодались на славу. Не будем откладывать трапезу.

Она так и не переспросила, как меня зовут. Не собиралась утруждать себя запоминанием сложного тангрийского имени. Меня это ничуть не заботило, пусть хоть горшком называют. Лишь бы накормили наконец.

Мы вошли в замок. Вслед за Шиллой я пересекла мрачный каменный холл и вышла в узкую галерею, увешанную огромными портретами. В прошлый раз мне не довелось заглянуть в это место, и сейчас я с любопытством вертела головой, разглядывала гигантские человеческие фигуры высотой от пола до потолка.

Мужчины и женщины, молодые и старые, дети… С удивлением обнаружила портрет Рианны. Недалеко от него — портреты Шиллы с дочурками, изрядно приукрашенные.

От изумления я даже остановилась. Кенна заметила, притормозила ход и подошла ко мне.

— Вас тоже пугают эти картины, леди Грейн? Каждый раз прохожу мимо них, и коленки подгибаются от страха. Такие огромные лица. А на себя глядеть и того страшнее.

— А почему тогда ваши портреты помещают сюда, если вам это неприятно?

Кенна пожала плечами.

— Таков порядок. Каждый член рода должен быть в портретной галерее. Даже если он поступал нехорошо по отношению к роду… или совершал преступления.

Хороший порядок. Род должен помнить обо всех, даже о паршивых овцах. Не все прогнило в Веравине.

Я еще раз обвела глазами портреты всех знакомых Вальдеров и… замерла с остекленевшим взглядом. Чуть поодаль от лорда Теора висел почему-то пропущенный мной до этого портрет стройной молодой женщины с русыми волосами до пояса.

Едва я увидела его, как заледенела с головы до пят. Меня охватила дрожь, я не могла сдвинуться с места.

Кенна заметила, что со мной творится неладное. Проследила за моим взглядом и хмыкнула:

— Да, на это я тоже не могу смотреть. Мы все хотели бы снять эту картину… Но не можем. Порядок есть порядок… лучше бы иногда его не было.

— Кто… кто это?

У меня пересохло в горле. Пришлось дважды сглотнуть, чтобы задать вопрос. Я уже знала, какой ответ услышу. Но должна была убедиться.

— Проклятая Дайна Вальдер, — выплюнула Кенна. — Ведьма Кей Ла Мо. Мать этой дряни Рианны. Правда ведь жутко выглядит?

Я медленно кивнула. Чтобы Кенна нашла себе объяснение моему странному поведению. И для меня это действительно было жутко. Жутко видеть на огромной картине в этом замке, в этом мире то самое лицо, которое столько раз с любовью разглядывала на поляроидных снимках в наших семейных фотоальбомах. Лицо моей матери.

Кенна продолжала верещать, уводя меня дальше сквозь портретную галерею. Машинально шла за ней. Глаза застилало темной пеленой. Звуки доносились неразборчиво и приглушенно, как сквозь толщу воды. В висках бешено стучала кровь.

Мама. Как такое возможно? Или это не она, просто очень похожая женщина?

Нет. Хочется поверить в совпадение, успокоить себя. Но так не бывает. Неспроста же я угодила в Веравин.

Что, мы с Рианной — сестры? Причем я старше. Означает ли это, что… на Земле мама не пропала без вести, а перенеслась в Веравин, как я? И тут вышла замуж за Вальдера, родила Рианну… Связалась с этими Кей Ла Мо и была осуждена?

Моя мама — тоже попаданка?

Что я знаю о ней? Об ее исчезновении?

Почти ничего. Папа мало говорил о ней. Было заметно, как тяжело ему вспоминать. О ней самой он еще рассказывал… Моменты, полные нежности и умиления. Как они вдвоем заботились обо мне, водили меня в зоопарк…

Но об ее исчезновении он говорить не мог. Мгновенно замыкался в себе. Все, что я знала: однажды мама вышла в магазин за продуктами и не вернулась. Милиция не нашла никаких следов. Никто не видел ее, никто ничего не мог сказать.

Она так же, как я, вдруг обнаружила себя в Веравине? Но не в чужом теле — судя по портрету. Как сложилась ее судьба здесь? Как она оказалась среди Кей Ла Мо? Или это был пустой навет, и мама не имела никакого отношения к этим сектантам-утопистам?

Мы дошли до трапезной, сели за стол. Слуги подали еду, но я, несмотря на голод, не чувствовала вкуса. В голове кружился хаотичный, гудящий рой вопросов. Шилла изображала светскую беседу, я механически кивала и поддакивала, а сама не понимала и половины из ее болтовни.

Лорд Вальдер присоединился к нам за столом, и я исподтишка внимательно разглядывала его. Этот человек был мужем моей матери. Они родили общего ребенка… мою сестру. А йотом он не смог защитить мою мать от местной инквизиции.

Не смог. А хотел ли?

Во мне поднялась ярость на лорда Вальдера. Не спас, не помог. Она ведь родила ему дочь. А мой папа? Что сделал бы он, чтобы защитить маму? Я не сомневалась — он пошел бы на все! Не то что этот слизняк.

До конца обеда еле высидела. Ненавидела эту чертову семейку. И папаша был в тысячу раз хуже Шиллы с дочками. Эти делали пакости врагам. А Вальдер предал ту, которую любил.

И вот в этот миг, когда я мечтала стереть всех четверых с лица земли, Шилла выдала, как кипятком окатила:

— Леди Грейн, давайте проведем сегодня урок. Не терпится послушать, как наши красавицы запоют с вами соловушками.

Что бы такого сделать, чтобы не надеть Шилле тарелку с супом на голову? А лучше — ночной горшок со всем содержимым. Прямо сейчас.

Сука. Урок проведем. Единственный урок, который я желала преподать ее дочуркам, — выдрать из ограды пару железных прутьев, раскалить и воткнуть каждой в задницу. Пусть зальются соловушками. И самой мадам Шилле тоже.

«Мачеха» тем временем вошла в раж, принялась расписывать, какую комнату она отведет под наши уроки. Что заниматься ее ненаглядные пташки будут три раза в день — утром, перед обедом и вечером. Что обязательно должны быть занятия на свежем воздухе, а для этого подойдет беседка в западной части парка, и надо выставить из нее всех, кому вздумается прогуляться по парку и посидеть в этой беседке. Никто не должен путаться под ногами во время занятий.

— Пожалуй, там и проведем сегодня первый урок. Что скажете, леди Грейн?

Я вертела в руках нож. Будто бы примеривалась к бифштексу. А на самом деле воображала, как с размаху втыкаю его в выпученный глаз Шиллы.

Лорд Вальдер слушал ее тираду с отсутствующим видом. Даже не слушал, просто витал где-то в облаках. И не пытался вставить хоть слово в масштабные планы супруги.

Мне оставалось лишь промямлить: «Как будет угодно миледи». Потом я захотела дать себе в лоб. Ведь можно было наплести, что заниматься вокалом после дороги вредно. Мол, перелет на селаире отрицательно сказывается на голосовых связках, и ненаглядные соловушки рискуют стать безголосыми на всю оставшуюся жизнь.

Но шок от маминого портрета в галерее замка Вальдеров вырубил соображалку напрочь. Так что прямиком с обеда меня потащили в замковый парк. Вчетвером мы расположились в той самой беседке, о которой говорила Шилла.

Все это походило на театр абсурда. Петь сейчас перед этими людьми и вместе с ними — что может быть бредовее? Но стоять истуканом не получится. Потрачу весь урок на разминку. Пусть думают, что это прогрессивные тангрийские методы обучения вокалу.

Методы и правда были прогрессивными. Одна из наших преподавательниц регулярно ездила в Питер на вокальные семинары немца Хольгера Лямпсона. И привозила оттуда оригинальные приемчики, которые опробовала на студентах.

Сейчас они мне пригодились — когда петь и распевать бездарного ученика бессмысленно, а показать себя крутым педагогом нужно. Немного все-таки пришлось запевать самой, чтобы продемонстрировать им технику. Но большую часть урока я забавлялась, глядя, как сестрички неуклюже вибрируют губами. Походили они при этом на рыб, подыхающих на песке.

Шилла недоуменно кривилась. Суть прогрессивных методов плохо доходила до нее. Как и до нас, студентов, в свое время. Но я уверенно продолжала давать сестричкам новые и новые упражнения, высокопарно заявляя, что это верный путь освобождения голоса от зажимов. А значит — путь к победе в отборе и замужестве.

Не знаю, купилась Шилла или нет. Что-то ее отвлекло, она навострила уши. А потом с прытью, которой в ее возрасте не ждешь, метнулась из беседки в кусты. Оттуда донеслись два вопля. Один — Шиллин торжествующий. Второй — незнакомый мужской.

В следующую минуту бывшая мачеха вылезла из кустов, волоча за шкирку незнакомого мужчину.

На руках у него были перчатки, в пальцах — ножницы.

— Ты чего тут шляешься? Я всем ясно передала — нельзя мешать уроку нения моих дочерей! Плетей у позорного столба захотелось за ослушничество?

— Простите, миледи… — пролопотала несчастная жертва Шиллы, очевидно — садовник. — Работал, не слышал распоряжения… Никто не передавал.

— Значит, плетей получит управляющий. Распоряжение касалось всех. А ну, вон отсюда!

Раболепно кланяясь, несчастный садовник попятился спиной прочь от беседки, а затем развернулся и побежал. Я невольно вспомнила кадр из первого «Властелина Колец», как Гэндальф ловит беднягу Сэма, подслушивающего про Кольцо и поход в Мордор. И гоблинская озвучка: «Пожалуйста, мистер Пендальф, не делайте со мной ничего… противоестественного».

Шилла так крепко держала щуплого парня и так грозно вытаращилась на него, того и гляди завалит прямо в тех кустах и сотворит «противоестественное». Ухмыльнулась собственным мыслям, схлопотав подозрительный прищур Алис.

Слава богу, Шилла не заметила мою ухмылку.

— Простите этого остолопа, леди Грейн. Он у нас всего пару дней, никак не освоится. Побеседую с управляющим. Если парень соврал, что не слышал приказа, его выставят из замка.

Я пробормотала, что не нужно никого выставлять, все в порядке. Не хватало еще, чтобы пострадал невинный слуга. Еле-еле дождалась удобного момента, чтобы объявить занятие законченным.

Добрый Боженька, пошли мне сил протерпеть три дня до приезда Федайры… А потом она обещала вытащить меня отсюда. Но куда? И мне нужно успеть разузнать хоть что-нибудь о Дайне Вальдер.

Хотя затея казалась утопичной. Наверняка Шилла позаботилась истребить любую информацию о ней, раз уж не получилось вынести портрет из галереи.

Вспомнился старичок слуга… Сунул мне торбу с едой в день, когда я уезжала из замка в обличье Рианны. Наверняка он служил в замке при первой хозяйке. И он упоминал слуг, которые тоже беспокоились о девушке и желали ей успеха в отборе.

Вот только сейчас я для них — не Рианна, а чужачка. Которую притащила Шилла для своих дочурок. Слуги, которые были преданы Дайне и ее дочери, будут молчать, как партизаны. Прямо и открыто будут пересказывать лишь сплетни о ней, вранье о ведьмах Кей Ла Мо.

Если только я не сумею войти к ним в доверие. Разговорить. Но для этого нужно время. А значит, мне необходимо задержаться в замке дольше, чем на три дня.

Решено. Когда Федайра явится, скажу ей, что хочу остаться здесь. Среди ядовитых змеюк, которых придется обучать вокалу. И работать придется всерьез — чтобы Шилла увидела результат и не выгнала меня раньше времени.

Значит, ее бездарным дочкам придется запеть, а мне выкладываться по полной, пока я не соберу хотя бы крупицы истины о своей матери или ее двойнике в Веравине.

После фарса, который Шилла с дочками считали уроком пения, меня наконец-то отпустили расположиться в своих покоях и привести себя в порядок. Бессознательно я ждала угодить в такую же каморку, где обитала Рианна. Может быть, даже в ту самую.

Но мне отвели вполне приличные апартаменты с широкими окнами, выходящими во внутренний дворик. Не такие роскошные, как во дворце наместника. Ну, так и замок Вальдеров несопоставим с ним.

С облегчением я погрузилась в ванну, приготовленную служанкой. С дороги мне ее ой как не хватало. И сразу же ушла в мысли о маме. Действительно ли на портрете она? Или случайное сходство?

Ага, случайное. И совершенно случайно я попала в тот же мир, где обитала женщина, как две капли воды похожая на мою маму. Совершенно случайно — в тело ее дочери. Нет, слишком невероятное совпадение.

Следом вспомнились расспросы Элгана про певцов на Земле. Я тогда подумала, что его чародейшество — меломан и поклонник вокального искусства. Но теперь насторожилась.

Если моя мать и Дайна Вальдер — один человек… даже если они двойники в разных мирах, значит, между Землей и Веравином может быть связь. И земные певцы могут иметь особое значение для Элгана.

Чего он на самом деле добивался? Зачем ему нужна я? И… знал ли он о моей матери?

Я ушла в свои мысли и потеряла счет времени. Даже не заметила, что лежу в нолуостывшей воде. Вошла служанка и позвала меня на ужин.

— Так скоро? — удивилась я.

— Обед задержали до прибытия миледи с дочерьми, — пояснила женщина. — Ужин в обычное время.

Я подумала, не отказаться ли. Избежать общества Вальдеров под предлогом, что сыта после обеда и очень устала. Но, увы, сытой я не была. За обедом едва притронулась к еде, потрясенная портретом Дайны… или мамы. А сейчас голод дал о себе знать. Так что я переоделась и позволила служанке отвести себя в трапезную.

Лорд Вальдер приветствовал меня с нейтральной вежливостью, Кенна изобразила всяческие восторги при моем появлении. Алис демонстративно отвернулась в сторону с гримасой. А Шиллы не было.

Усевшись за стол, мы терпеливо ждали миледи, не приступая к ужину. Она влетела в трапезную через пятнадцать минут, гневно выпалив:

— Садовник сбежал!

— Сбежал? — переспросил Вальдер. — Тот самый садовник, который устроился к нам два дня назад? Зачем сбегать? Мы бы и так его отпустили.

— Сегодня он нарушил мой приказ, — безапелляционно заявила Шилла. — Солгал, что отирался возле моих дочерей во время урока леди Грейн, потому что управляющий не передал ему мое распоряжение. Но управляющий сказал, что донес приказ до всех, и садовник слышал его. Куча свидетелей подтвердила, что садовник присутствовал при объявлении. Я приказала найти лжеца и нарушителя, поставить к позорному столбу и всыпать плетей. Но мерзавец сбежал. Его вещей нет на месте. И я руку даю на отсечение, паршивец прихватил что-нибудь ценное из нашего дома! Надо немедленно устроить инвентаризацию!

Вальдер пожал плечами с видимым равнодушием.

— Что ж, если к нам проник вор, инвентаризация необходима. И нужно выслать погоню. Он не мог уйти далеко.

— Конечно, я приказала выслать! — дернула плечом Шилла. — За кого ты меня держишь? Считаешь свою жену совсем тупой?

— Ну что ты, дорогая. Ни в коем случае.

Голос Вальдера был таким же бесцветным и равнодушным, как всегда. То ли одна я за столом заметила мимолетное выражение отвращения на лице хозяина замка, то ли его семейству было плевать.

— Ты все сделала правильно.

— Само собой!

Шилла вздернула подбородок и скривила нос. Что бы ни сказал супруг, все вызывало у нее адское раздражение. Ужин прошел под бурное обсуждение вора, который проник в замок. И яростное возмущение Шиллы всеми подряд, начиная от мужа и заканчивая управляющим, который принял вора на работу.

От ее воплей у меня жутко разболелась голова. И не у меня одной — судя по мученическим лицам служанок, подававших обед. Одно радовало: я избежала светских расспросов о Тангри или гимназии, где якобы работала леди Грэйн.

Еле дождавшись конца ужина, я вернулась к себе. Думала зайти в замковую библиотеку, чтобы подобрать книги о Тангри. Под предлогом, будто мне любопытно, что читают в Веравине о моей родине. Информация из книг поможет поддерживать личину.

Но многочасовой перелет, Шиллины истерики, незапланированный урок с сестрицами и, главное — портрет Дайны — выжали меня досуха. Я решила отложить поход в библиотеку. Планы о том, как разведать побольше о Дайне, тоже никак не выстраивались. Так что я разделась и легла спать.

А ночью я опять проснулась от чужого прикосновения. И даже не успела испугаться, узнав фигуру Федайры. У тангрийки прямо вошло в традицию будить меня по ночам.

— Леди Лаш? Не ждала вас так рано. Вы говорили, что не сможете навестить меня до испытания.

— Испытания не будет. Леди Рианна исчезла из замка.

— Как? Куда?

— Не знаю. В отличие от вашего исчезновения, я к тому непричастна. Наместник поставил на уши весь дворец. Я решила рискнуть. И выбралась незамеченной в суматохе. Потому что меня чрезвычайно тревожит ее исчезновение. Боюсь, оно связано с вашим.

— Но как?

— Через лорда Элгана, разумеется. Я не представляю, зачем ему понадобилось похищать Рианну… На что он рассчитывал, если действительно сделал это. Но не вижу других причин для ее исчезновения.

— Он знает, что меня похитили вы?

— Вряд ли. Тогда я не смогла бы покинуть замок. Придворный маг не из тех, кто позволяет ускользнуть возможным врагам.

— Вы его враг?

Федайра вздохнула:

— У нас разные цели. Если лорд Элган узнает о моих, сделает все, чтобы я не прожила ни дня.

— Но не обязательно добьется этого? Вы ведь тоже не просты, леди Лаш.

Федайра усмехнулась не без горечи:

— Разумеется, я не дам ему с легкостью убить меня или помешать. Но если мы столкнемся открыто… разрушений не избежать. А этого я не желаю.

— Какие у вас цели, леди Лаш? У вас обоих?

— У лорда Элгана — характерные для его породы магов, получивших огромную власть благодаря силе. Ему и тем, кто за ним стоит, нужно больше и больше могущества. Они ненасытны в жажде власти.

— А кто за ним стоит?

— Вы что-нибудь знаете о Кей Ла Мо, Юлия?

— Ведьмы, которые хотят призвать в Веравин демонов хейоса и уничтожить его. Мать Рианны была одной из них.

Федайра скривилась.

— О да. Ложь, которая веками распространяется в Веравине. Когда-то ее специально запустили предшественники Элгана. В две стороны. Сначала нашли одаренных людей с зачатками магии… и высоким чувством порядочности и ответственности. Им подбросили фальшивые обрывки свитков с заклятиями. Якобы в полном виде заклятия могут отворить врата хейоса и пролить в Веравин его благостную энергию. А простым людям внушили ложь о том, что хейос — дом демонов. И тот, кто пытается соединить хейос и Веравин, хочет уничтожить наш мир.

Меня передернуло. Несчастные идеалисты не сами пошли этой дорогой… Их обвели вокруг пальца. Использовали, чтобы под прикрытием обтяпывать свои грязные делишки. Все, как в нашем мире. Никакой разницы. Корыстные эгоистичные люди используют, как марионеток, тех, кто верит в доброе и светлое начало.

Федайра продолжала:

— Невежественные жертвы обмана считали, что Кей Ла Мо — злодеи и разрушители. Другие жертвы, одаренные и совестливые, искренне считали, что они и есть Кей Ла Мо — наследники древних, невероятно могущественных магов. Они не подозревали, что Кей Ла Мо существует по сей день. Им позволяли называть себя так, чтобы отводить подозрения от настоящего магического ордена. Безжалостного и вредоносного. Истинные Кей Ла Мо полностью соответствуют тому облику, который навязывают невинным жертвам. Они жаждут лишь власти и готовы пожертвовать ради нее всем — вплоть до самого Веравина.

Федайра замолчала, задумчиво взглянула на меня. Будто решала, говорить дальше или нет.

— Вы упомянули предшественников Элгана. Они и были… Кей Ла Мо? А сам Элган…

— Да, леди Юлия. Его чародейшество, придворный маг и создатель Магического надзора — самый влиятельный адепт Кей Ла Мо в Веравине. Выше его — лишь глава ордена и наставница Элгана. Древняя могущественная колдунья по имени Верда. И возможно, сам король Ион Восьмой.

Если бы я не сидела на постели, непременно плюхнулась бы прямо на пол. Элган, веравинский Торквемада, создатель местной инквизиции — Кей Ла Мо? Сам король может быть одним из них? Этот мир не переставал поражать.

Хотя… удивляться нечему. Опять я не могла удержаться от сравнения с Землей. Яростнее всего с коррупцией борются те, кто наворовал больше всех. Чем дальше я узнавала о Веравине, тем отчетливее убеждалась: миры и люди везде одинаковы. Даже магия не привносит различий.

Я опять вспомнила интерес Элгана к музыке и певцам нашего мира. И рассказала об этом Федайре.

— Почему он спрашивал об этом? Может, вы знаете?

Федайра вздохнула:

— Придворный маг конечно же не говорил вам о сиренах?

— О сиренах? Полудевах-полурыбах, которые завлекают мужчин песнями? Сводят с ума, чтобы те бросались в море и тонули?

Женщина удивленно взглянула на меня.

— Он вам так говорил?

— Нет, таковы сказания о сиренах в нашем мире.

— Любопытно. В нашем мире несколько иначе. Сирены — это женщины с особым магическим даром. Он выражается в их голосе. Сиренам не нужно заучивать сложных заклятий, они творят магию пением.

— И Элган решил, будто я сирена? — Я расхохоталась. — А в Веравине разве нет обычных певцов, талантливых и хорошо обученных? Он принял мое владение голосом за дар сирены?

Федайра странно покосилась на меня.

— В Веравине достаточно обученных и талантливых певцов, леди Юлия. Именно поэтому тем, кому знакома магия сирен, легко различить обычный талант и магический дар певческих чар. И вы, Юлия, не просто талантливая певица. Вы сирена. Я вижу это в вас. И Элган тоже не мог не видеть. Вы — иномирянка, обладающая магией Веравина. Не знаю, как такое возможно. Но с вами это так.

Я неподвижно сидела на кровати, не зная, как реагировать на такую новость. Всю жизнь я мечтала петь, стремилась к своей мечте… и достигла ее, насколько было возможно в моем городе. И сейчас Федайра заявила, что это не мое внутреннее устремление… а магия.

Во мне всколыхнулся протест. Хотелось воскликнуть — чушь! Нет никакой магии, есть талант, отточенный работой. Есть мастерство и профессионализм. Но…

Я обожала свою работу. Наслаждалась пением, каждой минутой на сцене. И все же… Никогда на Земле я не испытывала таких странных ощущений от пения, как в Веравине. Что в теле Рианны, что в своем. Оно действительно было особенным, наполненным чем-то запредельным и непонятным мне.

Это не просто хороший голос и профессионализм. Это было что-то непостижимое. Магия? А моя мать и Дайна Вальдер — один и тот же человек. Либо двойники.

Как связано одно с другим? Мой дар, если он есть, перешел ко мне от нее?

Я раздумывала, рассказать ли Федайре о портрете Дайны. О ней самой я пока не знала ничего. Она много поведала мне о целях Элгана. О своих — пока ни слова.

Она держала паузу, давая мне время переварить новость. Я решила воздержаться и не говорить о маме. Вместо этого спросила:

— Если я и правда сирена… Зачем я нужна Элгану? Он хочет сделать из меня Кей Ла Мо?

Федайра криво усмехнулась:

— Вы оптимистичны. В Кей Ла Мо не берут взрослых людей со сформировавшимися этическими ценностями. Только магически одаренных детей или подростков. Причем последних — если они уже проявили эгоизм и агрессию. Кей Ла Мо другие не нужны.

— Тогда зачем?

Спросила, а в груди захолонуло от недоброго предчувствия. Что могут сделать подобные личности с сиреной, если среди себе подобных она им не нужна?

Федайра промолвила:

— В древние времена голос сирены открывал врата хейоса. Не затем, чтобы выпустить оттуда демонов и уничтожить Веравин. Чтобы напитать его силой и благодатью хейоса. Когда-то в Веравине не было ни войн, ни болезней, ни катастроф — именно потому, что он был напрямую соединен с хейосом. Но три тысячи лет назад хейос закрылся для нашего мира. Лишь демоны прорываются из него. Тогда в Веравине зародились люди первой крови. Они обладали способностью запечатывать врата, открытые сиренами. А сирены, наоборот, начали вырождаться. Сейчас девушки с даром сирен могут самое большее — стать очень хорошими певицами. Магия их голоса почти не имеет силы. И уж подавно не может открыть врата. Ваш дар, Юлия, несравним по мощи с их голосами.

— Выходит, любой талантливый земной певец — сирена? Так решил Элган?

— Похоже на то, раз он расспрашивал о ваших коллегах. Действительно ли Земля изобилует сиренами, или это ваше исключительное свойство — никто не узнает, пока не попадет в ваш мир. Или пока в Веравин не попадет еще несколько ваших коллег.

Да уж. Никому не пожелала бы угодить в этот экстремальный мирок. А уж приводить Кей Ла Мо на Землю — и подавно… Как знать, чем они найдут у нас поживиться.

— Значит, сирена нужна Кей Ла Мо, чтобы открыть врата хейоса? — спросила я.

— Да. С этой же целью они затеяли отбор невест для наместника Гемайской долины. Род наместника восходит напрямую к багряным стражам Веравина. Верда, глава Кей Ла Мо, хочет сочетать его с женщиной, в которой сильнее всего кровь хозяек Гемайской долины. Их ребенок должен получить достаточно сильные гены первой крови, чтобы открыть врата хейоса. Верда хочет забрать его на воспитание в орден. А мать ребенка — победительница отбора и супруга наместника должна умереть при родах, влив в дитя всю свою жизненную силу.

На этот раз ничто во мне не шелохнулось. Я не замерла от шока, у меня не заледенели пальцы…

Чего-то подобного я и ждала.

— Элган знал?

— Разумеется. Он — правая рука Верды. Через него она устроила отбор.

— Но при чем тут я? Это я должна была победить, стать женой Леона, родить ребенка и умереть? Верда знала, что я появлюсь в Веравине и займу тело Рианны?

— Не думаю. Просто ваше появление открыло иную возможность. Более быструю. Зачать дитя первой крови, воспитать его, обучить, взрастить магическую силу… Пройдут десятилетия, прежде чем он сумеет открыть врата для Кей Ла Мо. А сирена может сделать это уже сейчас.

— Как? Спеть песенку перед этими самыми вратами?

И вновь горькая усмешка тангрийки.

— Если бы, Юлия. Увы, искусство «отмыкающего пения» давно утрачено в Веравине. Никто, даже Верда, не знает, что и как должна спеть сирена, чтобы отворить врата.

— Тогда как я могу им помочь?

— У Кей Ла Мо всегда есть универсальный безотказный выход. Жертвоприношение. Пролить кровь сирены на алтаре. Открыть путь ее болью, агонией и смертью. В древние времена так обычно поступали состарившиеся сирены — добровольно предлагали себя в жертву, когда их голос слабел и утрачивал магию. Они шли на это, потому что жизнь без дара становилась невыносима. И они желали принести благо Веравину в последний раз. За такое решение их почитали и превозносили. Но если кому-то не хватало духа — никто не принуждал насильно. Любая сирена могла дожить свой век в покое и умереть своей смертью. Но вам Кей Ла Мо не дали бы права выбора.

Как бы я ни была готова к такому, нестерпимая боль пронзила сердце. Как кинжал, которым Элган собирался меня поразить по приказу своей Верды.

Все это время он был так любезен со мной. Так заботлив. Я поверила, что не безразлична ему. Может, даже как женщина. Трепетала, как сопливая девчонка, от его прикосновений.

Все это время он готовился хладнокровно убить меня. Просил петь… и слушал со странным выражением в глазах, которое я никак не могла разобрать. Смертный приговор — вот что означал его загадочный взгляд.

Возможно, он получал особое извращенное удовольствие, наслаждаясь пением женщины, которую собирался убить? К чему его приучили в Кей Ла Мо? Насколько развратили и обесчеловечили?

— И если я до сих пор жива… лишь потому, что они надеялись найти больше сирен в моем мире?

Заговорив, я сама не узнала свой охрипший голос. Сейчас в нем не было ничего ни от сирены, ни даже от профессиональной вокалистки.

— Похоже на то, — кивнула Федайра. — Вместо одного жертвоприношения, вместо разового вливания силы — сотни или тысячи. Если в вашем мире действительно много сирен… то я страшусь даже вообразить могущество, которое смогут обрести Кей Ла Мо.

— Зачем? — воскликнула я. — Зачем им столько силы? Они и так правят всем Веравином, если вам верить.

Федайра раскрыла рот, чтобы ответить. Но я услышала вместо ее голоса другой. Мужской, раздавшийся у меня за спиной:

— Силы не бывает много, Юлия. И она не может стоять на месте. Горизонт всегда расширяется, всегда ставятся новые рубежи. Если силы хватает на одно королевство, следующий рубеж — соседние королевства. Если хватает на целый мир — нужно стремиться к новым мирам. Все живое стремится к расширению.

Обыскав весь дворец вместе с верным слугой, Элган вернулся в комнату, где держал Юлию. Первым делом он внимательнее исследовал магическую ауру над комнатой. Чужое вмешательство обнаружил не сразу. Оно было слабым, но Элган уловил в нем один поток… несовместимый с заклятием консервации, которое использовала Верда.

Мага охватило ликование. Юлия не в ее руках! Кто бы ни забрал девушку, это не ведьма. И не ее помощники — ни один ученик Верды не смог бы преодолеть барьер Элгана.

Задачу поиска это ему не облегчало. Но хотя бы принесло успокоение. Юлии не грозит немедленная смерть. Ни одно существо в Веравине не могло быть для нее опаснее Верды. Разве что демоны. Да и те под вопросом.

Элган приказал двум ученикам немедленно собрать новости у дворцовых шпионов обо всем, что происходило в последние дни. Даже самые мелкие, на первый взгляд незначительные события.

Ученики приступили к допросу шпионов, а Элган тем временем поставил себе новую задачу. Ведьма не должна узнать, что пленницу выкрали у него из-под носа. А это всплывет при первой же беседе через магическую сферу. Он все еще оставался ее учеником. Связь между ними крепка.

Элган напряженно перебирал варианты, как отсечь общение с колдуньей. Пять минут спустя он выстроил план. Исполнение мог доверить только Юграту — надежному, безгранично преданному слуге.

Растолковав ему, что нужно сделать, Элган вернулся к исследованию магических потоков, обнаруженных в комнате Юлии. Это не сильно помогло ему. Тот, кто сплел потоки, позаботился, чтобы они не привели к заклинателю.

Но маг все же сделал ментальные слепки и сохранил в памяти все детали до единой. Пусть они не смогут вывести его на хозяина. Если Элган застукает того за применением магии, сумеет опознать.

Затем он принялся обрабатывать поступившие доносы шпионов в пересказе учеников. А вперемежку штудировать книги с могущественными заклятиями, из которых хотел собрать комбинацию против Верды. Нельзя останавливаться. Придется решать все проблемы одновременно — пропажу Юлии и работу над комбинацией.

А кроме этого — готовить следующее испытание отбора. Но как раз это Элган забросил. Если Юграт сделает все как надо, испытания не будет. Лорду-наместнику тут же станет не до отбора. Элган очень надеялся на это.

Ближе к вечеру Элган набросил покров невидимости на свой селаир. Подвел его к окну комнаты, где восстанавливалась Рианна Вальдер. Юграт тем временем проник к девушке в одеянии санитара.

Элган спеленал Рианну парализующим заклятием. Юграт подхватил ее на руки и занес в селаир, видимый лишь ему и хозяину. Маг вышел, доверив слуге дальнейшую работу.

В селаире лежал недельный запас провизии, пара штанов и рубах, теплая перина, одеяло и даже несколько книг. Юграт направил летательный аппарат к Гемайским горам. В то самое место, куда Элган не довез Юлию.

По одному из склонов струился водопад. А за ним скрывалась небольшая пещерка. Туда Элган и приказал доставить Рианну. Там же он намеревался прогуляться с Юлией, наслаждаясь ее пением под журчание водных струй. Тот, кто лишил мага этого удовольствия, жестоко поплатится.

Следующим был ход Леона. Наместнику предстояло сыграть партию, написанную для него Элганом. И белокурый мужлан не подвел. Узнав о пропаже девчонки, в которую успел не на шутку влюбиться, он поставил дворец с ног на голову. И сделал то, чего Элган добивался, — переключил на полную мощность магический щит Гемайской долины.

В обычном состоянии щит держал оборону от вторжения демонов. Но сейчас Леон попросту запер целую долину от любого вмешательства — физического или магического. Ни человек, ни птица, ни насекомое не могли пересечь границу щита. А это значит, Верда не сможет прибыть во дворец и даже связаться с Элганом через магическую сферу. Артефакты связи перестали работать.

Так Элган выиграл время, чтобы найти Юлию и перепрятать самому уже от Верды.

Ведьма всполошится. Но сделать ничего не сможет. Защита Гемайской долины непроницаема для любой магии.

Будь на то желание наместников, они давно могли бы изолировать свою землю от Веравина, не подчиняться королевской власти. Только настрой гемайской знати, желавшей сохранить связи с внешним миром, удерживал их от полной изоляции. Тем не менее правители Веравина были осторожны и старались не давить на род наместников, с которым издавна были недружны.

Маг просидел за древними запретными книгами до поздней ночи, когда его прервал Юграт. Слуга уже успел доставить Рианну к водопаду и вернуться к исполнению обязанностей камердинера.

— Милорд, из поместья Вальдеров прибыл лорд Аноргам. Вы предупреждали, что его должно принять в любое время суток, когда бы он ни явился.

— Проси, Юграт.

Вошел невзрачный мужчина, которого в соответствующей одежде можно было принять и за аристократа и за простолюдина. Поклонившись, вручил пакет с бумагами.

Немедленно вскрыв, Элган обнаружил манускрипты с магическими записями. Магу не составило труда распознать фальшивые конспекты заклятий, которые он и другие ученики Верды по ее приказу распространяли среди самозваных Кей Ла Мо.

— Этим пользовалась Рианна Вальдер при совершении ритуала? — спросил он Аноргама. — Ничего больше вы не обнаружили?

— Нет, милорд, — покачал тот головой. — У меня было мало времени, но я постарался обыскать весь замок. Никаких иных записей я не обнаружил.

— Хорошо, благодарю за исполненное поручение. Я прослежу, чтобы вы получили причитающееся вознаграждение. Как обстановка в замке?

— Без изменений, милорд. Хозяин предается непреходящей меланхолии. Без хозяйки и ее дочерей в замке вздохнули спокойно… но ненадолго. Сегодня они вернулись. Даже я успел подвернуться под горячую руку леди Шиллы.

Элган хмыкнул:

— Мое сочувствие, Аноргам. И чем же вы успели ей насолить?

— Я как раз собирался покинуть замок. Пробирался через сад к лазу, где ждал мой илано. И оказался рядом с беседкой, где дочери леди Шиллы занимались пением с новой наставницей. Увы, я допустил неосторожность. Оступился — и эта фурия услышала хруст ветки. Она метнулась в кусты, схватила меня за шкирку и принялась обвинять, что я нарушил ее приказ и подслушивал, как ее ненаглядные дочки своим карканьем изображают пение. Я сделал вид, что раскаиваюсь, а как только она выпустила меня, добрался до лаза, запрыгнул на илано и направился к вам.

Конец рассказа Элган уже не слушал. Еле сдерживался от желания перебить ученика.

— Что за наставница? — наконец с нетерпением спросил он.

— Тангрийка. Кажется, леди Грейн. Я не успел толком рассмотреть ее, но вроде ничего выдающегося.

— Откуда она взялась?

— Приехала вместе с Вальдерами из дворца на селаире. Больше я не успел ничего разузнать о ней — торопился передать вам найденное. Простите, если упустил нечто важное, милорд.

— Вы все сделали правильно, Аноргам. Сейчас ступайте, отдохните с дороги. Завтра зайдите сюда снова, Юграт выдаст вам вознаграждение.

Маг поклонился и вышел. Элган постукивал костяшками пальцев по столу. Наставница пения… Чем-то новость встревожила его. Может, просто пение в его разуме отныне было неразрывно связано с Юлией…

Но все же интуиция не давала ему покоя. Несмотря на поздний час, маг вызвал учеников, работавших со шпионами, и приказал собрать первым делом всю информацию о Вальдерах. Прежде всего — где, когда и как они нашли тангрийскую наставницу пения.

Талантливые студиозусы быстро сориентировались в задании. Перебудили всех доносчиков и нашли то, что требовалось Элгану. Девицу привела Вальдерам ровно в час их отъезда Федайра Лаш. До того они понятия не имели о ее существовании.

Больше Элган не собирался тратить время на пустые размышления. Он немедленно бросился в покои Киары Дайнир. На этот раз он прижмет тангрийке хвост.

На пороге покоев Киары служанка, зевая, сообщила ему, что высокородная леди Дайнир изволит почивать. Его чародейшеству лучше зайти утром или прислать слугу.

— Леди Федайра Лаш тоже изволит почивать? У меня дело к ней.

Девушка испуганно сглотнула.

— Д-да… леди Лаш отдыхает.

— Так разбуди ее, милая. Она не высокородная леди, а простая дуэнья. Иначе я сам вытащу ее из кровати, а тебя попутно превращу в сверчка.

Служанка опрометью метнулась вглубь апартаментов. Элган, предугадывая результат, не стал ее дожидаться, а пошел следом. На робкий стук служанки в комнату тангрийской дуэньи никто не ответил. Как маг и предполагал.

Он решительно отстранил девушку, примерился плечом, с разгона вышиб дверь без всякой магии. Комната была пуста. Элган резко развернулся к ошалевшей служанке. Провел ладонью по ее лицу.

Девушка уставилась на него пустым взглядом, затем развернулась и побрела к себе в комнату. Сейчас она ляжет спать и утром не вспомнит о его визите. Он применил магию, чтобы восстановить сломанный замок.

Просканировал пространство. Ни следа магии, напоминавшей поток в комнате Юлии. Тангрийка неплохо замаскировалась. Но у Элгана уже не оставалось сомнений, что она причастна к исчезновению Юлии.

Маг выскочил из покоев девицы Дайнир. Бросился к себе. Схватил пару усиливающих боевых амулетов. Вызвал заклятием селаир, запрыгнул в него, на ходу отдав пару распоряжений Юграту. А потом рванул на полной мощности, ускоряя движение аппарата магией.

До замка Вальдеров он долетел за два с половиной часа против обычных шести. На подлете окутал селаир покровом невидимости и отдельно — себя. Оставил аппарат над крепостной стеной, а сам направился внутрь замка.

Стояла глубокая ночь. В замке все спали. Элган нашел одного из часовых, оплел его магическими путами. Спросил:

— Где тангрийская наставница пения?

В разуме солдата прочел ответ и двинулся в том направлении.

Подойдя к комнате девушки, Элган прислушался. Изнутри не доносилось ни звука. Применив магическое зрение, он обнаружил покров неслышимости. Всмотрелся внимательнее — и вот они, знакомые плетения, которые он уже ощущал в своих покоях, в комнате Юлии!

Тот, кто похитил девушку, сейчас находился внутри. Или та. Настало время показать мерзавке, что он не зря носит титул придворного мага.

Элган взломал покров тихо и почти нежно. Просто аккуратно вплел в него собственные потоки. Когда он коснулся магического барьера, тот признал в нем хозяина и беспрепятственно пропустил. Даже не подал сигнал нарушения своему создателю.

Примерно так же злоумышленница действовала, проникая сквозь его барьер к Юлии.

Элган неслышно приоткрыл дверь. Две женские фигуры предстали его взору. Первая сидела на кровати, натянув на плечи одеяло. Маг ощутил, как его с головы до пят заливает теплая волна облегчения. Нашел.

Ему захотелось немедленно броситься к девушке, сграбастать в охапку, погрузить в селаир и помчаться к себе. Не в обшарпанные покои дворца наместника. В свой роскошный особняк в столице Веравина. Там ей место. Не здесь.

Жаль, что ведьма рядом с ней не позволит сделать это так легко и быстро. Сначала придется разобраться с ней.

Элган похолодел, услышав, что она говорила Юлии:

— Вместо одного жертвоприношения, вместо разового вливания силы — сотни или тысячи. Если в вашем мире действительно много сирен… то я страшусь даже вообразить могущество, которое смогут обрести Кей Ла Мо.

— Зачем? — воскликнула девушка. — Зачем им столько силы? Они и так правят всем Веравином, если вам верить.

Тварь. Она выдала ей все. Рассказала, что он хотел сделать с Юлией. Лишь за одно это она заслужила смерть. И он убьет ее немедленно.

Он проговорил, сбрасывая покров невидимости:

— Силы не бывает много, Юлия. И она не может стоять на месте. Горизонт всегда расширяется, всегда ставятся новые рубежи. Если силы хватает на одно королевство, следующий рубеж — соседние королевства. Если хватает на целый мир — нужно стремиться к новым мирам. Все живое стремится к расширению.

Следующие секунды пронеслись для меня, как в замедленной съемке. Федайра прыгнула между мной и Элганом, заслоняя собой от мага. А у него с кончиков пальцев, словно в фантастическом фильме, сорвались прозрачные голубые молнии.

Они впились в тело Федайры. Женщину подбросило к потолку. Но она тут же пришла в себя. Мягко приземлилась на ноги и ударила Элгана такими же молниями.

Два мерцающих потока скрестились. Там, где они пересеклись, мелькнула слепящая вспышка. Я зажмурилась. Кожей ощутила, как полыхнуло жаром.

Открыла глаза и с ужасом увидела столб пламени прямо на моей кровати. Я с криком отшатнулась в угол комнаты. И почувствовала спиной такой же нестерпимый жар.

Спальня была объята огнем. Среди пожара две человеческие фигуры испускали мерцающие потоки искр. Они разлетались в стороны, воспламеняя мебель.

Я вертела головой, отчаянно высматривала, как вырваться отсюда. Между мной и дверью — сцепившиеся Элган с Федайрой. Окно на приличной высоте. Прыгать из него стоит, только если хочешь покончить жизнь самоубийством.

Похоже, именно это и решила сделать Федайра. Прихватив меня с собой.

Она выбросила руку ладонью вперед. Воздух у ладони сгустился в туман. И в следующую долю секунды рванулся к лицу Элгана.

Мага с силой швырнуло назад. Спиной и затылком ударило об стену. Федайра метнулась ко мне. Сграбастала обеими руками за талию, вспрыгнула на подоконник. В мгновение ока вышибла стекло ногой и сиганула вниз с немыслимой высоты.

Я заорала. Не знаю, сколько времени мы падали, стремительно приближаясь к каменному полу внутреннего дворика. Наверно, секунды четыре. Мне хватило, чтобы проститься с жизнью.

А потом падение замедлилось. Я задрала голову и увидела, как воздух над нами сгустился. Точно так же, как перед носом Элгана, прежде чем оглушить его. Как будто раскрылся магический парашют.

Нас понесло прочь от замка. Федайра продолжала крепко сжимать меня, и я молилась всей душой, чтобы она нечаянно не ослабила хватку. Или нарочно. Вдруг она решит, что проще избавиться от меня, чем спасать от Элгана.

— Как он нашел меня? — воскликнула я через пару минут полета, силясь перекричать ветер.

Федайра прокричала в ответ:

— Сама хотела бы знать! Надеюсь, оторвемся от него. Кей Ла Мо не умеют подчинять воздушную стихию.

Я выдохнула с облегчением… и в ту же секунду услышала за спиной рев, подобный автомобильному мотору. Федайра оглянулась и рявкнула сквозь зубы что-то, чертовски похожее на мат.

Я тоже оглянулась — и завизжала от ужаса.

Прямо на нас несся селаир. Как две капли воды похожий на тот, на котором Элган устроил мне романтическую прогулку в горы. Несколько секунд — и он на скорости врежется прямо в нас. Превратит наши тела в кровавые ошметки плоти и крошево костей.

Купол сгущенного воздуха над нами метнулся вбок. Но это не спасло бы нас, если бы селаир не сделал то же самое. Пара секунд — и мы застыли друг напротив друга. Откидной верх «машинки» приподнялся.

Элган выпрямился во весь рост. Выбросил руки вперед. Я задрожала, ожидая электрического удара колдовских молний. Федайра ничем не могла ему ответить — ее руки сжимали меня.

Но вместо удара маг заговорил:

— Отдай девушку и уйдешь невредимой.

— Не считайте меня наивной, ваше чародейшество, — ответила Федайра. — Вы испепелите меня в ту же секунду, как только Юлия окажется в вашем селаире. По крайней мере, попытаетесь.

— Я испепелю тебя сейчас, если продолжишь ее держать!

— Не осмелитесь. Стрелы зацепят ее и причинят вред. Возможно, смертельный. А мы с вами — все трое — знаем, какой ценностью для вас обладает сирена. Вы не рискнете ее жизнью и здоровьем… пока не настанет время.

— Все трое? — издевательски переспросил Элган. — Ты позаботилась, чтобы девушка узнала то, чего ей не надо было знать.

— О да, ей не надо было знать, как вы собирались убить ее. Вы и ваша наставница.

Лицо мага исказила гримаса ярости.

— Думаешь, ты много знаешь, ведьма? Не верь ей, Юлия! Я не хочу и не буду убивать тебя.

Ага. Тебе поверить. Плестись за тобой с открытым ртом, как ягненок на заклание. Федайра озвучила мои мысли:

— Верить вам, лорд Элган, самоубийственный вариант для леди Юлии.

— Самоубийственно для нее было уйти с тобой, мерзавка! Что ты сделаешь сейчас? Будешь висеть с ней здесь до утра? Твоей магии хватит удержать купол?

Ответ Федайры был настолько тих, насколько это было возможно в реве ветра.

— Вы даже не представляете, на что хватит моей магии, лорд Элган. Не советую проверять.

Ох, мамочки. Вот сейчас я влипла, как никогда в жизни. Ни в земной, ни в веравинской. Из перепалки двух магов для меня вырисовывались нерадужные перспективы.

Висеть в объятиях Федайры несколько часов — а может, и суток! Угодить в лапы Элгана и отправиться на алтарь, когда решит его наставница Верда. Или же попасть между молотом и наковальней во время магической схватки, которая вот-вот разразится между врагами с новой силой.

Не успела я додумать мысль до конца, как Федайра подтвердила мои худшие ожидания. Освободила правую руку — и я опять едва не завыла от ужаса. Она ведь женщина, а не сильный мужчина, способный удержать человеческое тело одной левой.

Она расстегнула пряжку своего пояса и передала мне.

— Застегните вокруг талии, Юлия.

Я послушалась, едва справившись с пряжкой дрожащими пальцами. Теперь нас с Федайрой связывал пояс. Элган следил за нашими манипуляциями, как ястреб за копошащимися куропатками. Но не вмешивался. Тангрийка верно сказала: он не мог причинить мне вред. У него связаны руки, пока мы с ней так близко.

А Федайра не упустила шанс. Едва пояс сцепил нас, как она выбросила руки и ударила колдовскими молниями.

Элган был наготове. Мгновенно выставил перед собой ладони, блокируя магию. Но Федайра метила не в него.

Молнии обогнули невидимый щит мага и вонзились в дно селаира. Машина вспыхнула, в нос шибанул запах гари. Элган, выругавшись, повел вокруг себя ладонью. Огонь потух. Но рычание селаира тоже смолкло. Федайра ехидно сказала:

— Вам лучше приземлиться, милорд. Удержать селаир с разрушенным кристаллом двигателя в воздухе вы еще в состоянии. А вот догнать нас на нем уже не сможете. Прощайте.

Она развернулась, и невидимый парашют стал стремительно удаляться от настырного колдуна. Но Элган не сдался так просто.

Раздался свист. Не прошло и минуты, как ему ответил пронзительный назгулий вой. Точно такой же приветствовал мое появление в Веравине. Вопль илано.

Федайра вновь повернулась. От замка к дрейфующему в воздухе селаиру летело крылатое чудище. Тангрийка выпустила в него молнию. Элган отбил, Федайра вновь выбросила руку.

— Нет! — заорала я, схватив запястье женщины и заломив его вниз. — Животное ни в чем не виновато, не убивайте его!

— Не глупите! — рявкнула Федайра. — Он догонит нас!

— Разбирайтесь с ним, а не с илано!

Пока Федайра пыталась вырваться из моей хватки, Элган не терял времени. Илано поравнялся с его селаиром. Элган перепрыгнул из бесполезной машины на спину крылатому скакуну. И понесся прямо на нас.

Я выпустила руку Федайры. Вот теперь, когда наш враг приближался, до меня дошло, как я сглупила. Защищая илано, затянула петлю на собственной шее. Но позволить, чтобы из-за меня пострадала невинная животинка, даже такая противная, я не могла.

Федайра вновь пустила в Элгана молнии. Тот не выстрелил в ответ, не рискуя задеть меня. Поставил какой-то щит, и молнии моей похитительницы разбивались об него. Разлетались всполохами огня, падали вниз, в лес, и деревья вспыхивали. Вот чего я добилась глупым благородством. Вместо одного животного погибнут сотни или тысячи лесных зверьков. А что станет сейчас со мной…

Федайра была сильной колдуньей, но не могла противостоять Элгану долго. Я чувствовала, что она выдыхается. В какой-то момент маг выбросил короткую молнию ей прямо в лоб. Она отбила удар, но на миг едва не лишилась сознания. Ее глаза закатились, дыхание замерло.

В следующую секунду она пришла в себя, но Элган уже подскочил к нам вплотную. Я взвыла, потому что из его пальцев выпрыгнули тонкие лезвия — как у Фредди Крюгера или Эдварда Руки-Ножницы.

Он полоснул по ремню, связавшему меня с Федайрой. Я полетела к земле. Элган тут же подхватил меня, закидывая перед собой на седло. А второй рукой выпустил молнии в Федайру. Та выставила щит, но не удержала натиск первого чародея Веравина.

Воздух перед ней вспыхнул голубым и словно разбился на осколки. Федайра нырнула вбок. А Элган поднял руку чуть выше. Его молния ударила прямо в сгущенный воздух «парашюта». Над головой Федайры раздался свист — будто нечто с шумом сдувалось — и она камнем рухнула вниз.

— Не-э-эт! — отчаянно заорала я.

В помешательстве рванулась, как будто надеялась подхватить Федайру. Элган крепко держал меня, прижимая к спине илано. Я билась и металась, но он не отпускал. Жесткая шерсть зверя, спасенного мной от смерти, царапала мне лицо и руки.

Вторая рука Элгана легла на мое темечко. Я почувствовала, как меня охватывает оцепенение. Сознание покинуло меня.

Когда очнулась, было светло. Яркое солнце припекало кожу, где-то рядом журчала вода.

Я по-прежнему висела поперек лошадиной спины, как куль с травой. Мужская рука удерживала меня под талию. Я покрутила головой, чтобы посмотреть, где нахожусь. Ладонь тут же прижала мою голову к туловищу илано.

Одно я чувствовала точно — мы летим. Затем начали снижаться. Внезапно вокруг стало темно. Как будто в тоннель вошли. Или в шахту.

Вдалеке нарастал и приближался гулкий шум водопада. Когда он зазвучал совсем близко, я почувствовала, что илано приземлился на твердую поверхность. Элган подхватил меня под мышки и поставил на ноги. Я испуганно огляделась.

Мы стояли в просторной каменной пещере. Прямо перед нами падали струи водопада, закрывавшие из нее выход. Другого пути я не увидела. И лишь задрав голову, обнаружила большое отверстие в ее своде. Но ни солнца, ни неба сквозь него не просвечивало. Такой же каменный потолок — просто уровнем выше. Должно быть, в пещеру вел лабиринт внутри скалы.

— Что с Федайрой? — закричала я. — Вы убили ее?

— По-твоему, она заслужила иное? — холодно ответил маг. — Ты ведь пошла с ней по доброй воле?

— Да! Надо было остаться и ждать, пока вы меня зарежете?

Я смотрела ему прямо в глаза. Огонь неподдельной ярости полыхнул в них. Я вздрогнула. Кто я и кто он. Он не может убить меня сейчас — пустить в расход. Но в его распоряжении тысяча и один способ испортить мне жизнь до того, как использует на алтаре. Впрочем, это мало значит для обреченного на смерть.

Элган шагнул ко мне. Схватил за плечи, жесткие пальцы впились в мою кожу.

— Запомни. Кто бы что ни говорил тебе — я не собираюсь тебя убивать!

— О да! Федайру тоже не собирались? Я не верю ни одному вашему слову. Ваши поступки говорят за вас.

— Что она говорила тебе? Кто она такая? Зачем ей понадобилось похищать тебя?

— Понятия не имею! — выпалила язвительно. — Вы вломились прежде, чем она успела рассказать о себе хоть что-то!

Он стиснул меня еще крепче. Я испугалась, что в порыве гнева он сейчас саданет меня головой об стену. Но взгляд Элгана из яростно-обжигающего вдруг стал ледяным. Меня будто пронзило сосулькой. Я почувствовала, как под темечком похолодело. Что он делает со мной?

В следующие несколько секунд у меня в сознании будто прокрутилась кинопленка в ускоренном режиме. Все разговоры с Федайрой от начала до конца. Когда «кино» закончилось, я почувствовала нестерпимую слабость. Будто на мне поле пропахали железным плугом в оба конца.

Пошатнулась и чуть не рухнула на пол. Элган мгновенно подхватил меня. И прижал к себе куда крепче, чем просто для моего равновесия. На миг я вновь ощутила себя не обреченной пленницей, а женщиной в объятиях сильного, могущественного мужчины, желающего защитить ее от всех напастей любой ценой.

Дура-баба. После всего, что Федайра раскрыла мне о нем, по-прежнему видеть заботу и защиту там, где была только смерть. И расчет.

Да, Элган заботился обо мне по-своему. Как фермер заботится о курах и поросятах, прежде чем зарезать и продать их тушки. Только женщина-идиотка может видеть мужчину в убийце.

Дернулась и оттолкнула его.

— Не трогайте меня!

Его губы скривились. Но он позволил отстраниться, хоть из объятий не выпустил.

— Тогда сядь. Ты слишком слаба после магического считывания, чтобы держаться на ногах. Вот сюда.

Он подвел меня к большой куче тряпья на полу. Ногой подтащил к себе и развернул одеяло, усадил меня на него. Кивнул на оставшуюся кучу:

— Твоя компаньонка с сегодняшнего дня.

Очешуеть как остроумно. Стендап[13] по нему плачет. Каменная пещера тебе нынче хоромы, куча ветоши — компаньонка. А питаться, наверно, солнечной праной. А потом ждет тебя счастье на алтаре.

Элган продолжал как ни в чем не бывало:

— Сейчас она спит. Я укрепил ее сон магией, чтобы наши голоса не разбудили ее.

— Вы о чем вообще? Издеваетесь надо мной или просто у вас галлюцинации? Куча тряпок спит?

Он недоумевающе посмотрел на меня, а потом расхохотался:

— Да нет же, приглядись получше!

Осмотрев ворох внимательнее, я разобрала очертания человеческого тела. Элган протянул руку и откинул край одного из одеял. Я вскрикнула и зажала рот рукой. Сразу же отпустила, вспомнив его слова «укрепил сон магией».

Передо мной лежала и мирно посапывала Рианна Вальдер. Это ее имел в виду Элган — компаньонка с сегодняшнего дня.

— Как она тут оказалась? Она должна быть во дворце, участвовать в отборе…

Тут я вспомнила рассказ Федайры, что девушка исчезла.

— Это вы ее… Но зачем?

Он усмехнулся:

— Твоя подружка хитра. Она не сказала тебе лишнего. На случай, если не удержит тебя под крылышком. Не стану говорить и я. Ни к чему тебе знать все мои секреты.

Слезы брызнули из глаз. Как циничен Элган. Как бессердечен. Так говорить о Федайре, которая уже мертва и ничем ему не помешает. А я сама… Зверушку пожалела, а о Федайре не подумала! Могла бы сообразить, что Элган ни за что не отстанет.

Маг вперился в меня пытливым взглядом.

— Оплакиваешь ее? Если бы на ее месте был я, ты бы радовалась?

— А вы как думаете? Если бы мой будущий убийца погиб, я бы не радовалась, что могу перевести, наконец, дыхание? Что никто не будет за мной охотиться?

Я и не поняла, как он оказался так близко. Только что стоял в паре шагов от меня — и вот уже сидит вплотную. Вновь схватил за плечи, с силой встряхнул.

— Ты не слышала, что я тебе сказал? Я не собираюсь тебя убивать! А если ты думаешь, что, кроме меня, за тобой некому охотиться… Эта ошибка может стать роковой, Юлия. Я и только я стою между тобой и твоими убийцами. Ты понятия не имеешь, что я уже сделал, чтобы укрыть тебя от них! Именно поэтому она, — он мотнул головой в сторону спящей Рианны, — здесь. Так что хватит называть меня убийцей. Настоящих убийц ты в глаза не видела.

Он выпустил меня и встал.

— Ты останешься здесь. Рианне Вальдер ничего не скажешь обо мне. Она не знает, кто выкрал ее с отбора и привез сюда. Говори, что тоже не знаешь. Чары твоей тангрийки на удивление стойки — с тебя до сих пор не сошла личина. В ней и останешься перед Рианной.

Только после его слов я посмотрела на свои руки и обнаружила, что они смуглые, как у Изаймы Грейн. А на грудь падают черные локоны.

— Скажешь, что я нанял тебя дуэньей вместо Федайры. Вас обеих похитили. Намекни, что это работа кого-то из родни соперниц. Расчищают себе место.

— С чего это я буду петь с вашей подачи? — фыркнула я. — Что помешает рассказать ей правду о себе и о вас?

Элган прищурился.

— Не догадываешься? Если ты по-прежнему не веришь мне и считаешь убийцей, подумай как следует. Что я сделаю с девчонкой, если она будет знать правду? Ты не хотела убивать даже илано. Вряд ли пожелаешь смерти Рианне.

Меня затрясло. Негодяй. Знал, куда надавить. Конечно, я не скажу ей ни слова.

Элган продолжал:

— Там в углу еда, теплая одежда и книги. Позавтракай и оденься тепло. Днем пещера прогревается, а ночью можно простудиться. Чуть позже я привезу… — Маг запнулся и поправился: — Пришлю Юграта. Он приготовил для Рианны любовные романы. А ты ведь у нас предпочитаешь мэтра Эонеска. Вот его и будешь читать.

Ухмыльнувшись, маг отошел от меня. Свистнул — и из отверстия в своде пещеры спустился илано. Элган запрыгнул в седло и проговорил:

— Будь благоразумна, Юлия. Не заставляй меня делать то, о чем мы оба можем пожалеть.

Ответа он не ждал. Илано поднялся в воздух и скрылся в проеме каменного свода.

Илано поднимался по каменному лабиринту, ведущему из пещеры наверх, в небо. Элган стискивал поводья, стараясь успокоить клокотавшую внутри ярость.

Убийцей называла его Юлия. Не желала слышать его заверений, что он не собирался ее убивать. Не тогда, когда узнал ближе. Если бы она представляла, сколько всего он проделал, чтобы укрыть ее от Верды. На что уже пошел и на что готов пойти.

Упрямая девчонка, как нарочно, выбирала слова острее, больнее. Чтобы ранить как можно сильнее, без промаха.

Называя убийцей, она винила его еще и в гибели проклятой тангрийки. Вот в чем Элган не раскаивался ни капли. Точнее, не раскаивался бы, если бы было, в чем каяться.

Он вовсе не был уверен, что ведьма разбилась насмерть. С криком она полетела вниз — и ее фигура растворилась в ночной темноте. Элган погрузил Юлию в сон и спустился к земле. Но не увидел мертвого тела.

Искать тщательнее он боялся — с Юлией поперек седла. Вдруг ведьма выжила. Вдруг ее ждала подмога, и он угодит в засаду вместе с бесценной пленницей. Рисковать Элган не мог.

Он поспешил скрыться, покинуть окрестности замка Вальдеров. Привезти девушку в Гемайские горы и спрятать в пещере. В надежном убежище, о котором знали только сам Элган и верный Юграт.

Придется свести ее лицом к лицу с Рианной Вальдер. Это не входило в планы Элгана, но он вынужден был пойти на это. И он был уверен в Юлии. Она не раскроет личину перед девушкой. Сама Рианна не настолько умна, чтобы вывести лжедуэнью на чистую воду.

Оставив Юлию с хозяйкой ее бывшего тела, Элган полетел обратно к замку Вальдеров. Придется потратить время.

В селаире стоял магический кристалл, который можно было ускорить чарами. Илано был ограничен в скорости. Но маг подстраховался. Мысленно передал Юграту: пусть отвечает всем, кто будет его спрашивать, мол, его чародейшество лично отправился на поиски Рианны Вальдер.

Наместник взбесится от ревности, что Элган не позвал его с собой. Но будет вынужден смириться. Он больше всех рвался найти девчонку, пусть благодарит за любую помощь. Даже за иллюзорную.

Несколько часов спустя Элган достиг владений Вальдеров. Под покровом невидимости обшарил равнину вокруг замка. Ни трупа, ни каких-либо следов Федайры не обнаружил.

Случилось то, чего маг опасался больше всего. Тварь выжила.

Это было предсказуемо. Элган видел, как она управлялась с потоками воздуха. Чародеям Кей Ла Мо стихийная магия почти не давалась. Единственное исключение — огонь, который был сутью и сердцем магии.

Пламя подчинялось любому человеку, обладающему магическим даром. Но вода, земля и особенно воздух были несовместимы с магией Кей Ла Мо. Кем же была проклятая тангрийка? Ничто из ее бесед, прочитанных им в сознании Юлии, не давало намека на ответ.

Сначала Элган подозревал в ней вольнодумку из Тангри. В этом городе, чрезмерно дерзком и свободолюбивом, слишком многие мечтали о независимости от веравинской короны.

Мечта была несбыточной. Веравин огромен, а Тангри — лишь один город. Но очень крупный, развитый, влиятельный и богатый. Многие из свободомыслящих обладали таким же богатством и влиянием, что и весь город. Они объединялись между собой и продумывали операции, как причинить больше хлопот короне, чтобы с Тангри не связывались.

Но тактика их была купеческой. Торговые махинации, политические коалиции. Редко им удавалось привлечь на свою сторону магов. А Федайра была магом. Очень сильным. Откуда мог взяться такой?

Всех, обладающих зачатками подобного таланта, Кей Ла Мо выискивали еще в детстве и забирали себе. Тех, кто соответствовал по характеру, в обучение. Остальными напитывали магические резервуары. Выпивали досуха, оставляли без капли магического дара… и жизненной силы.

Стоило Элгану подумать об этом, как перед глазами возник образ. Как молодых необученных магов «сцеживали» в резервуар. Безжизненные тела с пустыми взглядами, запрокинутыми в небо.

Он видел такую картину тысячи раз. И всегда оставался равнодушен. В этом не было ничего личного для него. Он не испытывал к жертвам ни злобы, ни сострадания. Они просто были инструментом.

Отчего сейчас жестокие сцены всплыли перед его внутренним взором? Что за неприятное чувство шевельнулось в груди? Неужели… вина?

Чушь. Ни разу Элган не испытывал вины, наблюдая за этими процедурами, а позже проводя их лично. Магия требует жертв. Магия Кей Ла Мо нашла способ, чтобы жертву приносили одни, а силой насыщались другие.

И вот сейчас в голове звенел чистый мелодичный голос Юлии. Незнакомые слова на чужих языках, которых он не понимал, но откуда-то знал смысл.

Любовь, свобода, счастье для каждого человека. Без кровавых ритуалов. Без палачей и жертв. Точно эхо иного мира. Более чистого и гуманного, чем Веравин. Такого, как сама Юлия.

Неужели мир может быть таким? Неужели он был таким когда-то? До того, как Кей Ла Мо захватили в нем власть? Неужели мир может стать таким снова?

Нет. Это просто чары сирены. Она заколдовала его пением, и он изменил сам себе. Надо кончать с этим. Нельзя позволить, чтобы сирена забрала власть над его волей и разумом. Он не отдаст ее Верде… но возьмет себе. Он будет обладать ею — не наоборот.

Я проводила взглядом Элгана. Точнее, черный круп илано. Помахивающего пушистым хвостом непринужденно, как коняшка на пастбище. Он ведь не остался узником в очередной темнице.

Беспомощный протест рвался из горла. Хотелось проорать Элгану вдогонку все, что я чувствовала. Но я смолчала. Холодный, бесчувственный отморозок. Нет таких слов, чтобы пронять его. У таких мужчин нет сердца. Только шестеренки в голове крутятся, подсчитывают выгоду. И плевать на цену, которую платят другие люди.

Я оглянулась на спящую Рианну. В одном мне повезло. Будет шанс расспросить ее о матери. Правда, придется сначала войти в доверие к ней, разговорить. А я не знала, сколько времени оставил нам Элган вдвоем.

И что я потом сделаю с этим знанием? Будет ли у меня хоть крохотный шанс найти следы мамы в Веравине?

Элган мог сколь угодно распинаться, что не собирается меня убивать. Его голос мог звучать при этом горячо и убедительно. Только я не верю в сказки. Что плохие мальчики вдруг одумываются и начинают делать добро и приносить пользу. Не бывает так.

В этот момент Рианна пошевелилась. Ее глаза открылись и уставились на меня.

Мы вскочили одновременно. Рианна — напуганно, я — настороженно.

— Леди Вальдер, — поклонилась я. — Прошу прощения, что нарушила ваше уединение. Я не специально, честное слово.

— Кто вы? — проговорила она.

Странно слышать со стороны голос, который не так давно был моим собственным. Впрочем, родной мне куда милее.

— Меня зовут Изайма Грейн. Я должна была стать вашей дуэньей. Леди Лаш пригласила меня из гимназии во дворец наместника. Но вместо отбора и вы и я здесь.

— Кто… кто это сделал? — пролепетала она дрожащими губами.

— Хотелось бы мне знать, — бессовестно соврала. — У вас есть догадки?

Она мотнула головой. Опустилась обратно на одеяла. Плечи безвольно подрагивали. Да уж. Врать такой — все равно что отнимать у ребенка конфетку.

Но тут промелькнула мысль, что я могу получить нужную мне информацию как можно раньше. Рианна обессилена и деморализована. Удобный момент застать ее врасплох.

— Мне кажется, это как-то связано с вашей матушкой, — вымолвила я. — Кто-то сильно не хочет, чтобы в отборе победила дочь Дайны Вальдер.

Девушка подняла голову и широко распахнула на меня глаза.

— Но почему? Какая им всем разница? Мамы давно нет. Она понесла наказание и никому не угрожает.

— Вы помните ее? — спросила мягко и вкрадчиво.

Рианна помедлила с ответом лишь мгновение. Всхлипнула и пролепетала:

— Помню… Не делала она ничего, в чем ее обвиняли. Не могла. Она такая добрая была… Теплая. Обнимала меня, все время ласково разговаривала. Не могла она!

Рианна разревелась. А у меня сердце захолонуло. О ком же она говорила? О маме? Или женщине, похожей на нее в этом мире?

А еще у меня промелькнула зависть. Рианна помнила о своей маме хоть что-то. Сохранила память о ее тепле и ласке. У меня и того не осталось. Мне исполнилось два года, когда она пропала.

Как я пойму, она ли это? Что мне даст разговор с Рианной?

Но я все равно продолжала расспросы. Впустую или нет — они дадут мне крупицы знаний. Будет ли от них польза — время покажет.

— Кем она была, леди Вальдер? У нее была семья?

От такого вопроса Рианна даже реветь перестала. Уставилась на меня непонимающим взглядом, будто я спросила, а зеленая ли трава.

— Конечно! Она происходила из благородного дворянского рода Райтанов. Будь иначе, лорд Вальдер не женился бы на безродной нищенке!

— Она была Райтан по крови? — гнула я свою линию. — Ее не удочеряли?

— Хейос упаси, леди Грейн! Конечно, по крови. Если бы ее удочерили, я не имела бы нрава участвовать в отборе. Только женщины с кровью хозяек могли попасть на него. Женщины рода Райтанов обладают сильной первой кровью. Как моя кузина Алима.

Фамилия сразу показалась мне знакомой, а после упоминания Рианны я вспомнила, кого она имела в виду. Алима Райтан, одна из кандидаток отбора. Не такая успешная, как я или Киара… но и не из отстающих. Знает ли она что-нибудь о своей казненной родственнице?

Впрочем, мне она никак не поможет, пока я в плену у Элгана. Только Рианна. И я продолжала спрашивать:

— Ходят слухи, что она привлекала вас к своим ритуалам. Вы что-то помните об этом?

Рианна пожала плечами.

— Помню, как сидела у нее на коленках, когда она читала манускрипты. Или писала сама. Видела, как она прятала свои записи. Знала куда. Их не нашли после того, как ее…

Она всхлипнула.

— Я глубоко соболезную вам, леди Рианна. Я знаю, каково это — потерять самого близкого человека.

Она вопросительно подняла голову, ожидая моего рассказа. Я отмахнулась, чтобы не сочинять на ходу легенду Изаймы Грейн:

— Об этом позже. У нас, похоже, будет время наговориться друг с другом.

Ведь Элган наверняка засунул нас обеих сюда надолго.

— Значит, вы видели, куда ваша матушка прятала свои записи? И ничего не сказали Магическому надзору?

— Такого вопроса они не задавали. Они нашли какую-то часть записей. Но самое ценное она прятала отдельно. Позже я их читала. Пыталась понять. А когда лорд Леон объявил отбор, решила попробовать. Терять мне было нечего, а хоть какой-то шанс был.

Я удивилась, что она рассказывает об этом постороннему человеку. Вдруг я потом использую ее признание, она ведь не может знать…

Следующая фраза Рианны объяснила, почему она не скрывала этого:

— Лорд Элган допросил меня об этих записях. Они — последнее, что я помню. Как я пыталась читать заклятия, чтобы привлечь внимание лорда Леона и попасть на отбор. А следом — тьма. Странное место, где нет ничего… даже тела у меня не было. А потом сразу — мерцающая комната, круг магов. И мое тело, которое смотрит на меня, как другой человек. Ничего более жуткого я в жизни не видела!

Ох да. Согласна. Собственное тело, испуганно глядящее на тебя, — самое жуткое зрелище!

Но не это было самым важным в ее словах. Она читала заклятия, чтобы попасть на отбор. Именно в этот момент я угодила в ее тело. Почему?

— Значит, эти заклятия вашей матушки отделили вас от тела? Вынесли во тьму, а потом вернули обратно. Но ваше желание исполнилось, в отбор вы все же попали. Как это случилось?

Рианна пожала плечами.

— Не знаю. Я ведь ничего не понимала в тех записях. Просто… надеялась на чудо.

— А где они сейчас? Остались там же, где вы пытались колдовать?

— Наверно. Но если их не нашли слуги за время отбора, то забрал лорд Элган.

Что? Наш пострел и здесь поспел?

— Он допрашивал меня, когда я пришла в себя. И наверняка послал своих людей найти эти заклятия.

Черт. И я, похоже, даже видела этих людей. Садовник, который подозрительно шустро сбежал из замка. Все подумали, что он вор. А он был засланцем Элгана. Это объясняет, как его чародейшество нашел меня.

Разговор с Рианной дал мне немного. Девичье имя Дайны. Имя ее родственницы, участвующей в отборе. Это усиливало вероятность, что Дайна была уроженкой Веравина. Не попаданкой. А значит, не моей мамой. Хотя… кто сказал, что она не могла попасть наоборот?

Десятки вопросов так и не дали мне ответа.

— Давайте позавтракаем, леди Рианна. Где-то у вас тут должна быть провизия.

Мешок с едой притаился среди запасных подушек и одеял, которых в пещере валялось не счесть. Элган ну очень переживал, чтобы Рианна не замерзла. Или с самого начала готовился посадить сюда еще и меня, поэтому сразу выделил тепленького на двоих.

Мы нарезали нежного сыра и душистых булочек. На сладкое — медовые пирожные, которые чудом или магией не раскрошились. Пить нам оставили местного компотика с легкой приятной сладинкой. Не хватало горячего. Элган обещал прислать слугу — надо затребовать у него супчик и чай.

В середине дня, когда солнце ярко светило прямо сквозь струи водопада, мы услышали шебуршание сверху. Через отверстие в своде на пол свалился увесистый тюк.

— Эй, вы там, наверху! — проорала я. — Мы хотим поесть горячего супа! И попить чаю!

Полминуты безмолвия — а потом пронзительно взревел илано. Другого ответа мы не услышали — шорохи удалялись. Но я надеялась, что докричалась, и назавтра нас без первого не оставят.

В мешке оказались объемные связки фруктов и овощей, пара комплектов одежды — мужского фасона, но подростковых размеров как раз на нас с Рианной. И несколько книг. Как Элган и обещал — массивные тома мэтра Эонеска.

Я тут же выхватила тот, что начала читать еще в бытность Рианной, расстелила одеяло недалеко от водопада, чтобы хватило света, и приступила к чтению. Общение с Рианной успело меня притомить. За исключением рассказов о матери, слушать ее было жутко скучно. А поведать она смогла очень мало.

Так что я с удовольствием забылась с книгой, погружаясь в новые и новые хитросплетения веравинского жития-бытия. Когда стемнело, мы улеглись спать.

Рианна уже вовсю сопела, а я все ворочалась с боку на бок. Думала о маме… о собственной безрадостной участи. И Федайре, погибшей, чтобы уберечь меня от той участи. Не уберегла. Лежу теперь и жду своего часа.

Внезапно сверху раздался знакомый шорох. Затем лошадиное фырканье и приглушенный удар копыт о каменный пол. Я приподняла голову.

Крылатый конь приземлился в нашем узилище. С него спешился всадник. В лунном свете я легко распознала фигуру Элгана.

Обыскав окрестности замка Вальдеров, Элган вернулся во дворец наместника. Время, бесценное время утекало, как песок сквозь пальцы. Он мог бы работать над заклятием против Верды. Но тангрийская ведьма заставила его побегать. Не в последний раз — подсказывали недобрые предчувствия.

Дворец по-прежнему гудел, как осиный рой, когда Элган, наконец, достиг его. Леон навел знатный кавардак. Поставил все с ног на голову, лишь бы найти свою драгоценную фаворитку. Было бы что искать, презрительно поморщился маг, вспоминая робкую, беспомощную Рианну. Впрочем, ничего более достойного наместник не заслуживал.

Не заходя к себе, Элган направился к Киаре Дайнир. На сей раз девушка приняла его. Держалась она без страха, с достоинством. Хотя была заметно напряжена.

— Леди Дайнир. Я пытался найти следы леди Вальдер. Увы, тщетно. Хочу поговорить с леди Лаш. Как дуэнья Рианны, она может дать мне пару подсказок.

Киара покачала головой.

— Боюсь, милорд, леди Лаш не сможет вам помочь. По крайней мере, немедленно. Ее нет во дворце.

— И где же она?

Задавая вопрос, Элган магически следил за собеседницей.

— Сама хотела бы знать, милорд.

Не лжет. Но это не значит, что она не была в сговоре с Федайрой. Хотела бы знать сейчас… Но знала ли до того, как он сразил тангрийку?

Следующий вопрос Элган задать не успел. Подобно урагану, в покои ворвался Леон.

— Вот вы где! Извольте объясниться, где вы шлялись, когда нужны во дворце?

— Искал вашу фаворитку, — отрезал Элган. — И я сам решаю, где и когда я нужен. Во дворце вы отлично справляетесь и без меня.

— Нашли? — злобно прошипел Леон.

— Раз она еще не бросилась вам на шею, значит, не нашел, — съязвил в ответ маг. — Вижу, вы тоже не преуспели в поисках. Расслабьтесь и думайте головой. Ее дуэнья бесследно исчезла. Только идиот подумает, что это совпадение. Найдите дуэнью — найдете ее подопечную.

Сработало. Леон дыхнул ядом, но из покоев Дайнир вылетел стрелой. Отлично. Теперь все ресурсы двора наместника будут направлены на поиск ведьмы Лаш. Кем бы она ни была на самом деле.

Элган не стал долго допрашивать Киару. Либо она была непричастна к делам Федайры, либо слишком хитра. Но маг тоже непрост.

Он приказал ученикам установить магическое слежение в покоях Дайнир. Теперь там муха не пролетит, чтобы они не знали об этом. Если Федайра появится, ему дадут знать. Все это время они имели возможность любоваться прелестями Киары — и даже ее служанок — когда те мылись или переодевались, но это заботило Элгана меньше всего.

Он поспешил вернуться к работе. Магическую изоляцию от Веравина следовало использовать максимально эффективно. Но сказать было легче, чем сделать. Элган почувствовал, что совершенно не может сосредоточиться.

Мысли перепрыгивали с одного на другое. И неумолимо возвращались… к Юлии. Он не мог не думать, как она там, в холодном каменном мешке. Не поскользнулась ли, не упала ли в водопад. Если бы он мог найти для нее более безопасное место…

Все это полная чушь. Пещера была идеальным укрытием. Юлия — взрослая разумная женщина. Ей ничего не грозит.

Но смутная тревога не оставляла мага, несмотря на все резоны. Некоторое время он еще сражался с собой, заставляя разум концентрироваться на магических формулах. Бесполезно.

Элган захлопнул фолиант и подскочил к окну. Свистом вызвал илано — того, что угнал у Вальдеров. Причем, судя по отпечаткам в ауре животного, он принадлежал самой Шилле. Элган слегка подправил магией окрас зверя, чтобы его не опознали. Теперь крылатый скакун полностью подчинялся магу.

Вспрыгнув в седло, Элган направил летуна к Гемайскому хребту.

Илано несся к заснеженным пикам. Горный ветер бил в лицо, будто пытался охладить тревогу и азарт мага. Тщетно.

Чем ближе к заветной вершине, тем острее становились удары сердца. Тем ярче вспыхивало предвкушение в груди.

Из-за демоновой тангрийки Элган мог больше никогда не увидеть Юлию. Если бы та добилась своего — увела девушку из Гемайской долины, куда бы ни задумала. Лишь хитроумие и быстрая реакция помогли запечатать долину руками Леона.

На подлете к убежищу двух беглянок — или темнице — крылатый зверь громко взвыл. Элган мгновенно заткнул его магией. Втройне пожалел о сожженном селаире. В отличие от неразумной скотины, аппарат был совершенно беззвучен.

Где-то под сердцем нарастала тревога. Элган не мог понять ее причину. Нет, допустить, что Юлия могла упасть со скалы, он отказывался. Не с ее умом и осторожностью.

Рианна также не могла причинить ей вреда. Или он не все знал о робкой мышке? Откуда взялось это дурацкое ощущение?

Илано достиг нужной Элгану вершины. Скрылся под каменным выступом, закрывающим вход в лабиринт от дождя и снега. Нырнул внутрь и начал продвигаться вглубь горного чрева.

Опустившись на пол пещеры, Элган облегченно перевел дыхание. Юлия подняла голову и удивленно посмотрела на него. Маг быстро набросил на Рианну сонные чары, чтобы та не проснулась от их голосов и не помешала.

Он молча смотрел на девушку. Не спешил начинать разговор. О чем говорить? Признаваться в настигшей его внезапно беспочвенной тревоге? Она тоже выжидающе молчала.

— Лорд Элган, что-то случилось? — не выдержала она.

— У вас все в порядке? Как вы себя чувствуете?

Удивленно пожала плечами.

— Нормально. А что?

— Вы поладили с Рианной?

— Вполне. Она неконфликтная девушка.

Элган не сводил взгляда с лица своей пленницы. Лунный свет, преломленный в струях водопада, придавал ему нечто запредельно неземное. То, что звучало в ее пении. Магическая личина не могла этого скрыть.

Власть сирены, понял Элган. Вот что влекло его сюда. Тревога не за нее. За себя. Ему стало нестерпимо находиться вдали от нее.

Так не может дальше продолжаться. Он придворный маг, а не комнатная собачонка. С этой зависимостью надо что-то делать. Лучший способ справиться с искушением — это…

Да.

Он принял решение за долю секунды. Спрыгнул со спины илано, быстрым шагом пересек расстояние, разделявшее его и Юлию. Девушка испуганно подалась назад. А когда он оказался рядом, начала отползать. В ярких зеленых глазах мелькнул страх.

Ее движения лишь раззадорили Элгана. Пробудили охотничий инстинкт. Он замедлил приближение. Лишь смотрел в глаза не отрываясь.

— Что… что вы со мной сделаете? — хрипло выдавила она.

Взгляд его опустился на рубаху девушки. Тонкая ткань выдала, как напряглись ее соски. И это окончательно лишило его рассудка.

Резко склонившись над Юлией, Элган подхватил ее и поднял на ноги.

— Что вы творите? — повторила она беспомощно. Сама не верила, что может его остановить. — Немедленно переста…

Возмущение и протест потонули в поцелуе. Элган впился в ее губы жестко и властно, не давая опомниться. Юлия даже не вырывалась. То ли от шока… то ли ей нравилось.

Элган чувствовал дрожь загорелого девичьего тела. И заводился еще сильнее. Желал зайти дальше. И будь он проклят, если сейчас не сделает этого. Девчонка хочет того же — он чувствовал.

Он рванул ворот тонкой рубахи. Ткань с треском разлетелась на две половинки, обнажая восхитительную грудь Юлии. Можно было сделать то же магией — или просто снять одежду без рывка. Но ему захотелось так. Услышать этот звук, означающий его вторжение в пространство девушки. В ее тело, в ее жизнь.

Юлия вскрикнула. На этот раз попыталась оттолкнуть его. Но он лишь еще сильнее сдавил ее плечи, еще крепче прижал к себе. И возобновил поцелуй. Пусть сопротивляется, если хочет. Это раззадорит обоих.

Фыркнул и негромко заржал илано. Элган не обратил внимания. Даже не расслышал в первый момент. Но вслед за зверем раздался другой голос, человеческий. Мужской. До боли знакомый Элгану.

— Не подозревал в тебе столько пыла, дружище! Того и гляди съешь бедную девушку! Может, стоит помягче?

Элган стоял и молча пялился на меня. Его характерная тактика — обескуражить пристальным вниманием в сочетании с пугающим бездействием.

Но в этот раз что-то было иначе. Раньше его молчание было тяжелым, незыблемым, как скала. Сегодня я ощущала зыбкость, неустойчивость. Беспокойство. Как будто маг нервничал сам, а не просто хотел смутить собеседника.

— Лорд Элган, что-то случилось?

У меня не было желания поддерживать эту непонятную бессмысленную игру. Я хотела четкости и понимания происходящего. И как всегда не получила их.

Он спросил, как я себя чувствую, поладила ли с Рианной. А затем спрыгнул с летучего коня и в два шага оказался рядом со мной. Его взгляд пробрал меня до костей. Захотелось попятиться… Но я сидела, а не стояла. И отползла на попе назад, нелепо и беспомощно.

Элган шагнул еще ближе. Я облизнула пересохшие губы.

— Что вы со мной сделаете?

Он по-прежнему молчал. Лишь жуткий взгляд, отражающий лунные блики, скользнул ниже по моему телу. На грудь.

Когда я осознала, что он видит, меня охватила постыдная дрожь. Я вся была напряжена, соски затвердели — и отнюдь не от холода. Я горела, и сильнее всего — внизу живота. И Элган видел это!

От стыда мне захотелось немедленно сигануть в водопад. В следующий миг тело больше мне не принадлежало. Элган схватил меня под мышки, поднял и стиснул так, будто хотел расплющить.

Я собиралась закричать во всю мощь, но из горла вырвался мышиный писк:

— Что вы творите? Переста…

Он оборвал беспомощный протест, припав к моим губам. Его запах обволок меня, точно пелена дурмана. Я не могла сопротивляться. Будто лишилась собственной воли. Лишь мелко дрожала — то ли от страха, то ли от возбуждения… то ли от того и другого разом.

Элган не отрывался от моих губ. Я потонула в его поцелуе. Треск ткани резко выдернул меня из дурмана. Он разорвал на мне ночную рубаху. Я рванулась из его объятий, попыталась оттолкнуть. И встретилась с его взглядом.

Он не остановится. Что бы я ни делала, он возьмет свое. За этим он пришел сюда. Все демоны хейоса не заставят его отступить.

Снова поцелуй — еще более жгучий и настойчивый. И какой-то посторонний звук. Приглушенный, как сквозь толщу воды. Сознание расплылось, я совсем потеряла себя и перестала контролировать происходящее. Почти отдалась на волю мужчины, завладевшего моим разумом… и жаждущего завладеть телом.

А потом чары спали. Послышался чужой насмешливый голос:

— Не подозревал в тебе столько пыла, дружище! Того и гляди, съешь бедную девушку! Может, стоит помягче?

Тело Элгана, только что такое гибкое и упругое, вмиг задеревенело. Он отстранился. Отвернулся от меня к говорившему. Я увидела, как изменился его взгляд. Только что он обжигал, а теперь вновь стал ледяным и непроницаемым. Каким я привыкла видеть придворного мага.

— Как ты проник сквозь защиту наместника? — спросил он абсолютно бесстрастно.

Словно его ничуть не разгневало непрошеное вторжение. Как будто ему все равно, целовать меня или беседовать с пришельцем. Это сквозило в его голосе, взгляде, выражении лица. Но стоя рядом, я видела, как вздулись жилы на его руках. Он хотел придушить того, кто явился так не вовремя. Но взамен задавал вопросы.

— У королей Веравина есть свои секреты, — с усмешкой ответил незнакомец. — Монарх может пересечь даже магический щит наместника. Увы — в одиночку. На случай мятежа — не очень хорошее решение. Но наш добрый Леон не взбунтовался против королевской власти. Он всего лишь потерял невесту. А я ее нашел. И не только ее.

Он, наконец, выступил из мрака. В лунном свете я увидела длинную худощавую фигуру. Светлые волосы по плечи, близко посаженные запавшие глаза. Тяжелая для такого худого мужчины челюсть.

Неверные лунные блики отбрасывали тени на лице мужчины, которые придавали ему отталкивающее и даже зловещее выражение. Впрочем, при дневном свете оно производило такое же впечатление.

Я уже видела это лицо. Во дворце наместника. На портретах в торжественных залах и галереях. Его величество Ион Восьмой, государь Веравина.

Демоны ведали, чего Элгану стоило сдержаться и не запустить в Иона фаербол. Одно останавливало. Он помнил скорость реакции своего соученика. Они оба были лучшими — Ион и Элган.

Если Элган не уложит его с первого раза, ответный удар испепелит все, что есть в пещере. Всех, кто здесь находится.

Потому маг сумел взять себя в руки. Разговаривал с королем как ни в чем не бывало.

— А меня ты как нашел?

— Как же не найти названого брата, — тонко усмехнулся. — Любопытно стало, где ты пропадаешь, когда во дворце такое веселье. И ты — его причина. Точнее, наша спящая красавица.

Ион подошел к Рианне. Присел рядом на корточки, провел ладонью по узкому личику. Тут же по нему пробежала мрачная тень. Рианна вздрогнула во сне.

— Какая красотка… — проговорил король. — Ох уж это очарование хрупкости. Впрочем, ты у нас любитель бабочек поярче.

Убрав руку, он встал. И оказался лицом к лицу с Юлией.

— Вот она какая, сирена. Понимаю тебя, брат! На твоем месте я бы тоже не устоял.

С усмешкой он коснулся пальцами ложбинки над ключицей Юлии. Она отпрянула, крепче сжимая на груди разорванную рубаху.

В следующее мгновение Элган очутился рядом с королем и ударил того по руке.

— Не смей.

Вспышка удивления на бледном вытянутом лице.

— Даже так? Ты крепко попал, братец.

Элган ничего не ответил. Лишь молча смотрел Иону в глаза. Король скривил губы и отступил на шаг. Он тоже хорошо знал собрата по учебе и понимал, когда не стоит шутить с огнем. Такой взгляд означал, что Элган готов драться до крови и плевать ему на последствия.

Ион поднял руки.

— Хорошо, брат, хорошо, я все понял. Не будем ссориться. Давай-ка лучше побеседуем. Уйдем отсюда… подальше от прекрасных дев, чтобы ты поостыл и пришел в себя.

Элган хмыкнул:

— Как скажешь. Уйдем так уйдем. Ты первый.

Ион не стал насмешничать дальше. Отошел от женщин, вспрыгнул в седло и поднял илано в воздух.

Элган не мешкал — тут же последовал его примеру. На Юлию не оглянулся, ничего ей не сказал на прощание. Хватит и того интереса, что уже успел раскрыть перед Ионом.

Один за другим два илано поднялись к отверстию в каменном своде, пробрались по внутрискальному лабиринту наверх и взмыли в ночное небо над Гемайским хребтом.

Поднимаясь в пещере, Элган чувствовал спиной взгляд Юлии. Напуганный до чертиков и… обиженный. Неужели ей не все равно, что он уходит с Ионом, не оборачиваясь, не глядя на нее и не прощаясь? Ему-то казалось, она обрадуется избавиться от него не меньше, чем от Иона.

Заострять на этом внимание сейчас он не стал. Сосредоточился на Ионе. Тот всегда был более предсказуем, чем Элган. Но в такой ситуации от него можно ждать чего угодно. Внутренне Элган был готов ко всему — вплоть до смертельной схватки.

— Итак, это все же случилось, — констатировал король на этот раз без ехидцы. — Ты попал под чары сирены и не устоял. Верда опасалась этого. Слишком давно в мире не было такой силы. Мы разучились ей сопротивляться.

— Я держу себя в руках, — отрывисто бросил Элган. — Ищу средство. Днем и ночью.

Ион хмыкнул:

— Ясно. Вот для чего тебе те запрещенные древние книги с заклятиями. Я-то думал, что же ты надеешься там вычитать…

Демонов сын успел побывать в его кабинете. Магический запор ему не преграда. Как и Федайре. Впрочем, чего ждать от того, кого не остановил даже щит наместника Гемайской долины.

Что ж, Элган постарается разложить кусочки мозаики так, чтобы у Иона выстроилась в голове нужная картина. И тени подозрения не возникло, что заклятия — против Верды, а не против Юлии.

— Зачем ты похитил девчонку Вальдер?

— Чтобы Леон активировал щит, — небрежно бросил Элган. — Вслед за Юлией пропала Федайра Лаш. Тангрийская дуэнья Киары Дайнир. Я спровоцировал наместника выставить барьер. А потом узнал, что эта тварь умыкнула сирену в замок Вальдеров. Под личиной тангрийки. Я встретил ее там. Мы схватились. Она должна была разбиться всмятку — но останков я не нашел. Она где-то в долине. И мы должны ее найти. Разумеется, если у нее, как у тебя, нет своих секретов. Может, она тоже способна проникнуть сквозь щит наместника.

Ион потер подбородок. Затем неохотно кивнул.

— Ты действовал эффективно. Согласен, в этой ситуации барьер должен сохраняться. Пусть Рианна Вальдер остается в той пещере, а наместник не знает о ее судьбе. Ну а сирена… Ты ведь помнишь предупреждение Верды: «Не привязывайтесь к хрупкому и смертному. Не давайте ему вывести вас из строя, когда оно умрет».

«Любовь и счастье не могут устоять под давлением этой Вселенной, — с усмешкой подхватил цитату Элган. — Может только власть».

— Именно. Сирена умрет скоро, Элган. У тебя даже не хватит времени взять от нее все, что ты хочешь.

Импульс послать государю молнию в спину был так силен, что маг уже сложил пальцы в активирующем жесте. Неизбежная смута в стране, мятежи, борьба придворных за освободившийся трон — все это не смутило бы Элгана. Разборки с Вердой тоже не помеха.

Он не выстрелил по другой причине. По той же, что остановила его в пещере.

Если он не убьет Иона с одного удара, в полноценной схватке тот может победить. Шансы пятьдесят на пятьдесят. И если это случится, защитить Юлию будет некому. Тогда произойдет именно то, что предрек Ион: сирена умрет скоро.

Элган разжал пальцы и холодно произнес:

— Мне хватит времени взять то, чего я от нее хочу. Чего мы все хотим от нее. Магию. Власть над Веравином. Над смежными мирами. Мне нужно лишь это. Все прочее — тлен. Не так ли… брат? А с чарами сирены я справлюсь.

Я проводила взглядом двух мужчин и осталась в пещере одна. Ну, не совсем одна. Дрыхнущая Рианна. То ли Элган опять усыпил ее, то ли у нее такой крепкий сон. Шум водопада. Страх и растерянность. Завидная компания.

Что означал нежданный визит самого короля? Элган явно был в шоке увидеть венценосного гостя. И он вовсе не обрадовался. А что ждет меня?

Его величество произвел крайне отталкивающее впечатление. От его прикосновения меня чуть не стошнило. Словно он был мерзкой жабой. Я была благодарна Элгану, что дал королю по рукам. Наверно, прилично рисковал.

Впрочем, сам Элган лапал меня еще наглее. Но это не было противно. Пугающе — да. Раздражающе. Но ни малейшего отвращения я не испытала.

Вот только чего он этим добивался? Скучно стало, кровь взыграла? Хотел скоротать ночку? Во дворце сговорчивых девиц не нашлось, решил позабавиться с пленницей?

Стоило вспомнить, как холодно и равнодушно он пошел вслед за королем. Не обернулся, ничего не сказал. Из-за Иона? Или ему просто наплевать?

Стоп. Я что — обиделась? На того, кто вообще-то, минуточку, намерен убить меня на алтаре хейоса во имя межмирового господства? Сижу тут и мысленно обдираю ромашку — любит не любит, плюнет, поцелует?

Глупо. Все, о чем мне стоит переживать, как остаться живой и дать отсюда деру. А Элган может миловаться с кем угодно. Мне такого «счастья» даром не надо, целее буду.

С такими мыслями попыталась уснуть. Битый час ворочалась с боку на бок, слушала посапывание Рианны, мечтая ее прибить. Хоть бы Элган меня усыпил, прежде чем уйти вот так молча — ни здрасте, ни пока.

Наконец Морфей принял меня в объятия. Но легче от этого не стало. Во сне вновь явился Элган. И там не оставил меня в покое. Все смотрел и смотрел бездонными темными глазами. Как та бездна, которая обязательно посмотрит в тебя, если ты долго смотришь в нее.

Во тьме его глаз вспыхивали зловещие искры ярости. Жуть и паника пробрали меня до костей. Я отшатнулась… оступилась и чуть не упала.

Что-то крепко обхватило меня сзади. Я чуть не заорала от страха… А потом ощутила, какое оно густое, теплое, тягучее. Чужие руки сомкнулись на моей груди. Кошмарный взгляд Элгана устремился на это нечто позади меня, будто желая испепелить его.

Опустив взгляд, я заметила, что руки — женские. А на левом запястье — родинка в форме звезды.

С ног до головы меня словно пронзило электрическим разрядом. Я проснулась и с криком подскочила на постели. Звездочка-родинка на запястье. Единственное, что сохранила моя память о маме. Это ее родинку я только что видела во сне.

Солнечный свет ударил в лицо сквозь искрящиеся струи водопада. На мой крик прибежала Рианна. Она купалась в дальнем углу пещеры, где протекал подгорный ручей. Элган оставил нам магический валун, согревающий воду в каменном русле. Там мы умывались и купались без риска подхватить воспаление легких.

Надо сказать, этот валун появился в ручье после моего пленения. До того Рианне приходилось умываться ледяной водой. Кажется, ее здоровье не слишком заботило его.

— Что случилось, Изайма? Неужели тут завелись крысы или летучие мыши?

Мы успели перейти на «ты». Рианна панически боялась летучих мышей. Я мотнула головой:

— Просто дурной сон. Так устала в этой пещере. Хочется на волю… Прочь из этой преисподней.

Рианна вздохнула, заворачиваясь в большое махровое полотенце.

— А мне некуда отсюда идти. Дома я жила в такой же пещерке. Даже меньше. Крохотной клетушке. И постель не намного удобнее. Наоборот, жестче и уже.

Чуть проговорилась — мол, знаю, видела твою клетушку и лежбище. Удержалась, а на душе стало грустно.

Вроде бы я не одна в своем заточении. Делю его с подругой по несчастью. Мы вместе едим. У нас общие вещи. Но, кроме заточения, нам нечем поделиться друг с другом.

Столько всего связывало нас, а она даже не знала об этом. Как я беспомощно озиралась по сторонам в ее чулане, попав в Веравин. Как увидела в зеркале ее тело. Как осаживала ее мачеху и ненаглядных сестричек. Бедной Рианне не дали право узнать правду.

Не могла я сейчас искренне поделиться с ней своим жутким сном. Выплакаться в жилетку, облегчить душу и утешиться. Рассказать о маме. Вспомнить, что мы обе сироты, обделенные материнской лаской. Вроде и есть подруга по несчастью — а на самом деле-то и нет. И уж подавно не рассказать о сходстве наших матерей…

И на Элгана не пожаловаться. Не перемыть косточки его чародейшеству. Похитителю, которого я не могла разоблачить перед Рианной ради ее же безопасности.

И Федайру не оплакать. О ней Рианна и вовсе понятия не имела. О ее роли во всей нашей истории. Ее смерть ради меня я тоже оплакивала в одиночку.

Правда, я цеплялась за соломинку, что бывшая наставница жива. Она ведь говорила, что ей подчиняется стихия воздуха. Так, может, она сумела приказать воздуху удержать ее при падении. Унести прочь от преследователя в безопасное место.

Ведь Элган наверняка не мог бы догнать ее, пока я лежала поперек его седла. Ему пришлось увезти меня в пещеру, а Федайра получила фору, чтобы спастись.

Хоть бы мои домыслы обернулись правдой. Фантазировать я могла что угодно. А узнать истину мне никто не даст. Элгана я больше спрашивать не собиралась. Да и возможности не было.

С ночи, когда появился король, прошло три дня. За это время Элган ни разу не явился. Исправно приходил его слуга Юграт. С едой, сменной одеждой и бельем, книгами и «зарядкой для обогревателя». Какой-то магической штуковиной, которую он прикладывал к валуну в ручье, и тот становился теплее.

Дни я проводила за чтением и размышлениями, почему он на время забыл обо мне. Почему не попытается довести до конца то, что начал в ту ночь.

О нет, я отнюдь не ждала продолжения. Лишь хотела знать — что так отвлекает Элгана. Король с делами государственной важности… или подготовка алтаря, на котором он перережет мне горло.

Чем дальше, тем тревожнее мне становилось. Тем острее жалил страх за свою жизнь. И когда на третью ночь я услышала шорох крыльев илано и мужские голоса — покрылась ледяным потом.

Наместник Леон не имел свободной минуты, чтобы нормально пообедать и выспаться. Сбился с ног, лично контролируя поиск Рианны. А потом его еще ошарашил сюрприз.

Король, демонов Ион Восьмой, проник сквозь магический щит над Гемайской долиной. Как он это сделал — объяснять не счел нужным. Просто Ион и Элган появились перед ним.

Как же Леон мечтал прирезать обоих. Включить полную изоляцию магических сил и одним махом снести голову и тому и другому. Если бы только активирующий артефакт был сейчас под рукой…

Ну а после стало поздно. Весть о приезде государя разнеслась по дворцу. Вечером состоялся торжественный ужин. Ион восседал во главе стола — там, где еще вчера было место Леона. Величаво принимал восхваления. А в конце ужина выдал с фальшиво-скорбной физиономией:

— Меня безмерно огорчает исчезновение одной из невест. Уверен, лорд Леон принял все меры, чтобы леди Рианну нашли как можно скорее. И чтобы подобная участь не постигла других невест. Посему я желаю продолжать отбор. Повелеваю лорду Леону, лорду Элгану и леди Геур согласовать срок очередного испытания. Когда мы отыщем леди Рианну, постановим, как быть с пропущенными ею испытаниями.

Хейос ведает, чего стоило Леону сдержаться и не стукнуть его величество головой об угол стола прямо за трапезой. Сколько фальши, наигранности, лицемерия за официозными формулировками.

«Безмерно огорчает, согласовать срок, постановим» — за всем этим стояло одно. Королю плевать на судьбу Рианны Вальдер. У него имелся план, и он собирался следовать ему. Невесты могут пропадать, дохнуть как мухи — все это не проблемы его величества.

Не так давно сам Леон относился к ним так же. Ничтожные существа для удовольствия и воспроизводства — не больше. А потом что-то перевернулось в его душе.

Как случилось, что жалкая тощая девчонка стала так много значить для него? Заняла столько места в его мыслях? Он потерял из-за нее сон, аппетит, расположение духа — все. Засыпал и просыпался с единственной мыслью — жива ли она? Каково ей сейчас?

Ему изначально было плевать на отбор, затеянный Элганом и королем. Но участие Рианны разогрело в нем нешуточный интерес. Ему стало не все равно.

Теперь, когда она исчезла, а эти двое хотели продолжать свои проекты, отбор стал отвратителен Леону до тошноты. Омерзение к невестам, к королю и магу, к самому себе накатывало на него мучительными волнами.

Леон изнывал от желания увидеть Рианну живой и невредимой. Если это случится, он не станет тянуть ни минуты.

Он ей скажет. Что не хочет видеть с собой ни одну женщину, кроме нее. Что отбор отныне ничего не решает. Он выбрал. И готов послать к демонам всех, кто посягнет на его выбор.

Он пойдет на открытое противостояние, если придется. Никто не принудит его отказаться от Рианны.

Легко сказать, но как исполнить? Он разослал десятки агентов по всем закоулкам долины. Вестей от каждого — ноль. Никого похожего в долине не видели.

Леон не желал допускать мысль, что Рианну успели вывезти за пределы долины. Исчезновение обнаружили быстро. Он тут же активировал щит. Дворец наместника находится в сердце долины. До границ похитители просто не успели бы добраться.

Оставался вариант, который Леон и подавно гнал от себя прочь. Рианны нет в живых.

И если это так… Леон сотрет с лица земли всю долину, чтобы добраться до похитителей и отплатить им так, как они заслуживают. Смерть покажется им долгожданным избавлением.

Правда, после появления короля возникло еще одно объяснение. Может, не один Ион обладал способностью проникать сквозь щит наместника? Но если похититель и умел это, как он вывел Рианну? У нее такой способности быть не могло.

Как ни крути, самый ужасный исход оказывался самым вероятным. Леон пребывал в отвратительном расположении духа. То и дело срывался на слугах и даже придворных.

Когда в его кабинет вдруг заявился придворный маг, лорд-наместник даже обрадовался. Наконец воистину достойный и желанный объект, чтобы сорвать злость. Элган еще с порога набросил на них полог неслышимости.

— Что вы задумали, милорд? Покушение на наместника? Или все же собираетесь признаться в нетрадиционной любви? Не советую — эту вашу тайну я не сохраню! Весь Веравин узнает о ваших домогательствах.

— Какие у вас фантазии, милорд, — в тон ему ответил маг. — Вообще-то я хотел поделиться с вами вестями о женщине. А вы, оказывается, грезите о мужских домогательствах.

На языке крутилась очередная грубость. А потом до Леона дошло, что мог иметь в виду ненавистный колдун.

— О какой женщине?

— А у вас много вариантов? Мне казалось, лишь одна из них вас беспокоит.

В мгновение ока Леон оказался рядом с Элганом и схватил за грудки.

— Говорите сейчас же!

Маг встряхнул нетерпеливого наместника, толкнув магией.

— Не распускайте руки, лорд Леон. Я тоже не храню тайн о домогательствах мужчин.

— О ком. У вас. Вести, — отчеканил Леон, не сдерживая злость.

— О Рианне Вальдер. Я нашел ее.

— Так говорите же, демон вас задери!

— Осторожнее в пожеланиях, милорд. Если это случится, некому станет сообщить вам о местонахождении леди Вальдер.

Леон хотел вырвать мерзавцу сердце. Но тогда он точно не узнает, где Рианна.

— Она жива?

— Жива и вполне здорова. Я спрятал ее в укромном месте и приставил надежную компаньонку.

— Где? Я хочу видеть ее!

— Всенепременно, милорд. Но давайте будем осмотрительны. Не стоит покидать дворец и направляться к убежищу леди Вальдер у всех на виду. В этом замке множество тех, кто не желает вашего союза с ней.

— Плевать на них! — рыкнул Леон.

— На них — возможно. Но более опасны те, кто отнюдь не против, чтобы вы воссоединились с возлюбленной… и даже вступили в официальный брак. И родили ребенка. Вот только я не желал бы своей жене и ребенку той участи, которую приготовили для вашей избранницы, милорд.

— Что вы несете? И кто это более опасен? Вы сами?

Элган не стал отпираться:

— И я сам. Был до недавнего момента. Сейчас я вам не враг. Я не желаю вреда ни вам, ни леди Вальдер, ни вашему ребенку, если ему суждено родиться. Но есть другие… другой, кто по-прежнему угрожает вашему семейному счастью.

— И кто же он? — сощурился Леон.

— Вы догадываетесь, о ком я. И понимаете теперь, зачем мне полог неслышимости. Но это имя я не хочу произносить в любом случае. Как знать, куда вы направитесь после нашего разговора.

Леон хмыкнул. Маг дьявольски хитер. Что ж, он тоже будет осмотрителен.

— И если вы говорите правду, какая опасность грозила бы моей жене и ребенку?

На этот раз Элган не юлил. Рубанул сплеча:

— Жертвоприношение. Женщина умрет родами, передав всю жизненную силу младенцу. Затем его заберут у вас, возложат на алтарь и зарежут. Невинная кровь и смертельная агония подарят силу и власть тем, кто осуществит ритуал.

Леона передернуло от омерзения. Но он постарался сохранить контроль и ясный рассудок. Зачем маг говорил ему это именно сейчас?

— Если вы не врете, то замысел принадлежал вам. Вы задумали отбор. Вы указали роды, из которых должно отобрать невест. А значит, вы хотели такой участи для одной из них!

Маг и тут не стал отпираться. Развел руками со скорбной физиономией.

— Я маг, лорд Леон. Магам свойственно впадать в иллюзию, что за могущество можно заплатить любую цену. Единицы способны одуматься. Я одумался. И хочу защитить девушку.

— Зачем? Что она для вас значит?

Хотел бы Леон верить его сладким речам. Да не верил. Элган явно чего-то добивался от него. Каждое слово могло обернуться ложью.

— Я не влюблен в вашу пассию, милорд. Не волнуйтесь. И я не готовлю ловушку. Когда мы поедем в убежище леди Рианны, возьмите с собой любую защиту, которую посчитаете нужным. Вплоть до самоуничтожающихся артефактов. Чего бы вы ни ждали от меня — себе я вреда не причиню.

— Так и сделаю, уж не сомневайтесь! — рявкнул Леон.

— Тогда до вечера. Прислушивайтесь к звукам за окном ваших апартаментов. Я заберу вас через него.

Элган убрал звукоизолирующий барьер и вышел из кабинета, прежде чем Леон успел засыпать его оставшимися вопросами.

Наместник еле дождался вечера. Нетерпение терзало его вкупе с недоверием Элгану. Столько вопросов он не успел задать. Столько ответов не получил — правдивых или лживых.

Кое-как он вытерпел остаток дня. Дорешал все текущие вопросы, отужинал, сидя как на иголках. Удалился в свои покои и мерил их шагами из угла в угол, бросая нервные взгляды в открытое настежь окно.

Негромкое шуршание — и Леон бросился к окну, как чумовой. Черные перепончатые крылья едва не лупанули по породистому лицу наместника.

— Добро пожаловать в седло, милорд, — раздался тихий голос Элгана. — Надеюсь, вы оповестили камердинера, чтобы вас сегодня не беспокоили. И конечно же не забыли прихватить защитный артефакт.

Леон постарался сдержать порыв вмазать его чародейшеству по ухмыляющейся физиономии. Он перелез через подоконник и сел в седло. Чуть поодаль Элган гарцевал в воздухе на втором жеребце. Леон взялся за поводья одной рукой. Вторую держал в кармане камзола, не выпуская защитный артефакт.

— Вы не сказали, кто похитил Рианну.

— Вы не спрашивали. Но я назвал вам похитительницу раньше — еще до появления его величества. Федайра Лаш. Мнимая дуэнья Киары Дайнир. Тогда я не был уверен, что это она. Но теперь видел собственными глазами. Я застиг ее в замке Вальдеров, где она пыталась спрятать Рианну. Никто не догадался бы искать пропавшую невесту в родном доме, замаскированную под служанку. Но я выследил Федайру. Мы схватились. Я нанес ей серьезный удар и не смог добить, не рискуя Рианной. Пришлось выбирать — жизнь девушки или завершение схватки. Полагаю, вы не осудите мой выбор.

Леон проскрежетал зубами, но внутренне поблагодарил колдунишку. Мог ведь и броситься в погоню за злоумышленницей. Что для него значит жизнь одной из невест, когда можно изловить и допросить преступницу под пытками?

— Кто за ней стоит? Что они хотели сделать с Рианной?

Маг развел руками.

— Никто не дал мне ответов. Ведьма Лаш сбежала. Стоят ли за этим Дайниры, была ли это их попытка устранить конкурентку… Вы ведь понимаете, что я не могу открыто допрашивать столь влиятельный род без веских улик. Леди Киара явно переживает из-за исчезновения как дуэньи, так и подруги. Они весьма сблизились с леди Вальдер. А что по этому поводу думает ее дед и другие родственники, я весьма хотел бы знать.

Леон хмыкнул. Замысел колдуна потихоньку вычерчивался перед наместником. Ворошить горящие головешки его руками. Допросить Дайниров, чтобы его чародейшеству не портить отношения с влиятельным родом Гемайской долины. Пустить своих магов по следу Федайры Лаш. Все это Леон непременно сделает. Все, кто покушался на жизнь и здоровье Рианны, заплатят по счетам. Как бы высоко ни было их положение.

Мужские голоса стали громче и отчетливее. Я замерла, как мышь. Один за другим в пещеру спустились два крылатых илано. Я различала их огромные силуэты в темноте.

Один из всадников спрыгнул, не успели копыта коснуться пола. Стремглав он бросился ко мне. С испуганным криком я отшатнулась в сторону. Мужчина пронесся мимо меня, даже не взглянув. Он опустился на колени рядом со спящей Рианной, положил ей руку на лоб. И прошептал:

— Девочка моя… Нашлась.

От прикосновения Рианна шевельнулась, промычала что-то во сне и приоткрыла глаза. Пару секунд мужчина и женщина смотрели друг на друга. Рианна испуганно ойкнула. А я шокированно взирала на лорда-наместника собственной персоной.

Элган головой о пень ушибся, если привез его сюда? Они же ненавидят друг друга. Слава богу, короля с ними нет.

Жуткое величество пугал меня до дрожи. Даже если сбросить со счетов, что он мог быть кровожадным Кей Ла Мо, сам по себе он все равно вызывал предельное отвращение. Все три дня и три ночи я тряслась, что он заявится сюда. Леон был куда меньшим злом.

— Милорд… — прошептала Рианна.

Глаза соседки по узилищу округлились. А на физиономии Леона расцвела улыбка. Что тут происходит, хейос бы их всех побрал. В смысле черт.

Лорд-наместник, которого я видела исключительно в роли властного мужлана или изощренного тролля, заключает в объятия беспомощную деву? Как в слезливом любовном романе? Никогда бы не представила его в этой роли!

Но вот его улыбка делается шире, глаза сияют. Он радостно стискивает Рианну. Того и гляди, вопьется в губы поцелуем. Но сдержался. Вряд ли из-за Элгана и уж подавно — не из-за меня. Скорее робость Рианны его остановила. Решил притормозить, чтобы не запугать ее окончательно.

— Я ее забираю! — бросил он тоном, не терпящим прекословия. — Леди Рианна, вы ни минуты больше не задержитесь в этом месте. Я увезу вас во дворец.

Элган промолвил аккуратно, но настойчиво:

— Милорд, вы же понимаете, что никто не должен знать о возвращении леди Рианны? Тем более иметь возможность проникнуть к ней.

— Я размещу леди в своих покоях! — отрезал Леон.

— Боюсь, это не самый безопасный и укромный вариант. А вот подземные помещения вокруг Гемайского кристалла — другое дело.

Леон резко повернулся к Элгану.

— Откуда вы знаете про Гемайский кристалл? Это тайна рода наместников!

Элган усмехнулся:

— Придворный маг должен знать подобные секреты. Не волнуйтесь, милорд. Я на вашей стороне. Мы заберем леди Рианну отсюда в подземное укрытие. Кристалл сам по себе не подпустит к ней тех, у кого могут быть дурные намерения в ее адрес. Леди Грейн проявит о ней заботу.

Последнюю фразу Элган произнес небрежно, мимоходом. Словно упомянул несущественный пустяк. Но Леон воспринял это предложение отнюдь не пустячно. Стремительно, как ястреб на охоте, развернулся ко мне. Смерил подозрительным взглядом.

— Кто она такая? Почему я должен доверять ей?

— Я не успел вас представить, — с той же небрежностью проговорил Элган. — Леди Изайма Грейн. Надежная и верная особа, которой я доверил попечительство над леди Вальдер. Вы согласны, что благородной леди не пристало оставаться без компаньонки?

Несколько секунд мы с Леоном глядели друг другу в глаза. Я чувствовала себя персонажем мема «Он смотрит на тебя, как на ничтожество».

На долю секунды меня поглотила обида. Я ведь успела проникнуться симпатией к Леону. Когда он с такой заботой и нежностью бросился к Рианне.

Да вот только его заботы и нежности только на Рианну и хватило. Со мной он вел себя так же грубо, холодно, равнодушно, как при первой встрече… еще в теле той, кого он нынче обожал.

— Вы держите меня за идиота? — процедил наместник сквозь зубы. — Пустить вашего человека к Гемайскому кристаллу равносильно самоубийству.

Лицо Элгана перекосила гримаса ярости. Он даже не пытался ее скрыть, пользуясь тем, что Леон стоял лицом ко мне и Рианне, а к нему спиной. Пару секунд он молчал, глубоко вдыхая.

— Леди Изайма не мой человек. У нее нет магических способностей. Она не в состоянии управлять кристаллом.

Богу ведомо, чего ему стоило проговорить это спокойно и невозмутимо. Я видела знакомо вздувшиеся жилы на руках.

— Это ваши слова.

Воздух в пещере накалился. Еще пара реплик — и эти двое разнесут тут все к чертовой матери. Но тут вмешалась Рианна:

— Милорд… если вы желаете забрать меня отсюда, умоляю, позвольте Изайме отправиться со мной! Она хорошая. Она ничем не навредит вам. И у нее на самом деле нет магии. Я видела.

— Что вы видели, моя дорогая леди Рианна?

Как будто другой человек сказал. Ни грубости и пренебрежения, как ко мне. Ни враждебности, как к Элгану. Того и гляди, с языка лорда-наместника посыплются розовые лепестки.

А вот Рианна, отвечая, немного запиналась:

— У меня у самой есть немного магии, милорд. Как у всех невест… Я не сильный маг и необученный… но чужую магию чуять способна. У леди Изаймы ее нет.

Как это нет? А дар сирены? Или он не считается? Или Рианна врет, чтобы забрать меня с собой? Сидеть взаперти в одиночестве не очень приятно.

Леон задумчиво нахмурился.

— Что ж, милая Рианна. Раз вы говорите, так и быть, я возьму вашу компаньонку.

Элган расслабился.

— Что ж, раз вопрос решен, давайте убираться отсюда. Мы не в безопасности.

Леон, не мешкая, подал Рианне руку, подвел ее к илано, подхватил и усадил перед собой в седло. Элган сделал то же самое со мной. Усевшись в седло, выпустил из пальцев молнию. Все, что осталось в пещере: одежда, постель, книги — вспыхнуло и осыпалось на каменный пол пеплом.

Каждую минуту в течение трех дней с момента появления Иона во дворце наместника Элган думал, прикидывал, рассчитывал. Как обезопасить Юлию и при этом не пойти на открытый конфликт с королем? А следом — с Вердой.

Слишком малы его силы против любого из них. Не говоря уже о тандеме этих двух. А еще магов и учеников Кей Ла Мо не стоило списывать со счетов. Элган — лучший. Он сильнее десятков из них. Но справится ли он с сотнями, когда Верда раскроет его намерения и скомандует «фас»?

Так что единственное надежное оружие в его случае — изворотливость и хитрость. Юлю нужно забрать из пещеры так, чтобы Ион не догадался. Обставить как похищение Федайрой. Заодно дополнительно натравить короля на эту ведьму. Ей не скрыться.

Нитка за ниткой Элган сплетал план. Главная роль в нем отводилась Леону. Маг принял решение раскрыть наместнику планы Кей Ла Мо на отбор и его будущую семейную жизнь. Сгустить краски. Приврать, будто его ребенка собирались убить, а не воспитать верным адептом и слепым инструментом. Собственную роль смазать и поставить в центр кровожадных замыслов Иона.

Леон охотно поверит. Давняя родовая ненависть королей Веравина и гемайских наместников сыграет на руку Элгану. Придворный маг для Леона — «жалкий колдун и шка». Да-да, Элган был прекрасно осведомлен, как величает его за глаза наместник.

Его Леон презирает. Иона — ненавидит. На том Элган и сыграет.

Он признается Леону, что нашел его ненаглядную Рианну. Во дворце разве что слепой не понял истинное отношение господина отбора к пропавшей фаворитке. А сам Леон еще питал иллюзию, что хитро обвел вокруг пальца свой двор и столичных магов.

Похитительницей выставит Федайру, а себя — спасителем. Юлия подтвердит его версию. Он успешно застращал ее, что устранит Рианну, если та будет знать слишком много. Надо напомнить.

Задача Леона в этой хитрой комбинации — укрыть Юлю у кристалла Источника. В Веравине было пять магических Источников, пять кристаллов. Вокруг Источника Гемайской долины был возведен дворец наместника. Тайна, которую его род надежно хранил из поколения в поколение.

Но для Верды и ее приближенных Источник тайной не был. Потому что крепость Кей Ла Мо тоже была возведена вокруг Источника.

Отправив Юлию к Гемайскому кристаллу, Элган метил из одной рогатки в двух зайцев. Во-первых, Источник надежно защищал сам себя. Приблизиться к нему без допуска хранителя было невозможно. А хранителем Гемайского кристалла был глава рода наместников — Леон.

Само собой, он никогда не даст допуск Иону. Уж Элган постарается. Другой вопрос — получит ли допуск сам Элган…

Но тут он сумеет договориться с Юлией, чтобы она выходила к нему. Если нет — что ж. Ее безопасность сейчас на первом месте. Как остаться в контакте с ней — проблема, которую он решит после. Когда не будет ежесекундно трястись за ее жизнь и здоровье.

Была и другая причина, по которой маг хотел отправить Юлию к Источнику…

Кристаллы обладали одним свойством. Порождение земли Веравина, они хранили память обо всех творениях, когда-то существовавших. И могли этой памятью делиться. Любое живое создание вблизи кристалла вспоминало себя. Свою истинную сущность, качества, способности.

Элгану однажды довелось так «вспомнить» собственную природу. Он был подростком. Провел в Кей Ла Мо два года. И Верда приняла решение раскрыть его истинную сущность.

Ведьма оставила его на ночь подле кристалла Источника. Наутро Элган проснулся, и в его разум хлынуло знание. Кто он такой, чья кровь течет в его жилах. Несколько лет он учился справляться с этим знанием под чутким руководством Верды.

Колдунья направляла его. Шаг за шагом показывала, что можно с ним делать. Какие возможности открыты ему в мире, где подобные ему считались врагами и подлежали немедленному уничтожению.

Съешь или будь съеденным — мораль, которую Верда прочно вложила в сознание юного Элгана. Эта заповедь впиталась в его плоть и кровь. Сделала его неумолимым и безжалостным к врагам. А врагом оказался целый Веравин.

Как бы то ни было, истина подарила Элгану силу. И сейчас он хотел дать истину Юлии — как когда-то Верда дала ему.

Первая же ночь в подземелье дворца рядом с кристаллом Источника наделит ее знанием. Кто такие сирены, что за магия у них, как ее применять.

Знание магии сирен давно ушло из Веравина. Кей Ла Мо хорошо знали, как перекачивать силу сирен. Как использовать ее при создании порталов хейоса. Но как сирене самой обращаться с собственной силой — никогда не интересовало Кей Ла Мо.

Элган не мог сам обучить Юлию. Не мог найти ей учителя. Мог лишь подвести ее к Источнику, где она обретет прямое знание. Уснет подле кристалла — и проснется настоящей сиреной.

Где-то глубоко его глодало предчувствие, что это знание еще сильнее разведет его и Юлию. С силой сирены она больше не будет беззащитной, уязвимой перед ним. Почти перестанет от него зависеть.

Он не сможет больше управлять ею. Делать все, что ему надо, без оглядки на ее мнение и желание. Сирена, осознающая свою мощь, — с этой силой придется считаться. Она станет не пешкой, не инструментом. Полноценным игроком, диктующим собственную волю.

Понимание неизбежного причиняло Элгану боль. Что заставит Юлию оставаться рядом с ним, подчиняться его воле, если вдруг ее сила превысит его?

Ничего. Федайра рассказала ей о Кей Ла Мо. О целях ордена. О том, зачем им нужна сирена. Что хотел сделать с ней Элган. Едва он потеряет возможность удерживать ее силой, она убежит так далеко, как сможет. К той же ведьме Лаш, которую считает спасительницей.

Если бы у Элгана было время найти другой способ. Раскрыть способности сирены так, чтобы контролировать Юлию самому. Но пока он будет искать, до нее доберется Ион или сама Верда.

Перед ним выбор: удерживать сирену на привязи, подвергая опасности, — или позволить ей обрести силу в полном объеме. А затем применить ее так, как захочет сама. Даже против Элгана.

Если ему суждено потерять Юлю навсегда — так тому и быть. Лишь бы она осталась жива. Но если он попытается сохранить ее и потеряет на алтаре Верды… Этого он не простит себе до конца долгой магической жизни.

Принимая решение, Элган с корнем выдрал из сердца страх, сожаление, жажду обладания девушкой. Она должна жить. За это он заплатит любую цену.

Мы поднимались вверх, петляя по удивительному каменному лабиринту. Глаза животных мерцали фиолетовыми огнями, подсвечивая дорогу. Я изумленно озиралась по сторонам, разглядывая широкие тоннели, высеченные внутри скальной породы.

Наконец мы выбрались из чрева горы. Над головами сияло звездное небо. Впервые я летела на илано — прошлый раз, в беспамятстве на руках Элгана, не считается.

Перед нами летели Леон с Рианной. Словно парочка голубков. Прижимались друг к другу и ворковали. Слегка кольнуло женское самолюбие. Когда Рианной была я, он так же любезничал со мной. И я отзывалась…

Я ли? Отзывалось тело, которое принадлежало Рианне. А я недоумевала, что со мной происходит, почему так реагирую на Леона. Может, эти двое изначально были предназначены друг другу? И мне просто перепало то, что должно принадлежать другой?

Что ж, пусть Рианна забирает свое, ничуточки не жалко. Леон, похоже, завидный жених, если женщина зацепила его по-настоящему. А не зацепила — будет с ней грубым, бесцеремонным, равнодушным.

Ни к чему связываться с таким мужчиной. Да и ни с кем бы в этом Веравине не связываться… В первую очередь — с тем, кто сейчас сидел позади меня.

Руки Элгана крепко смыкались на моей талии. Что-то такое было в его прикосновении… Обреченность? Слишком напряжены, слишком зафиксированы мышцы. Что его тревожит?

— Запомни, что ты должна говорить Леону о похищении, — прошептал Элган мне на ухо. — Вас вдвоем похитила Федайра Лаш. Несколько дней держала в подземелье заброшенной башни замка Вальдеров. Два или три — вы точно не знали, потому что не видели дневного света. А затем пришел я и освободил вас. Поняла?

От его шепота по телу пробежала дрожь. Сухие инструкции. Жесткие слова. Но его голос будто заползал мне глубоко под кожу, заполнял все нутро, разжигая изнутри. А дыхание щекотало шею.

Если бы он сейчас поцеловал меня, что бы я сделала? Оттолкнула его или ответила?

Нет уж, дудки! Не поддамся! Интриган, пикапер[14] чертов! Думает, пошепчет сексуально на ушко, женщина и сделает все, что он захочет. Не дождется!

Стальным усилием воли укротила разгорающийся жар внизу живота. Выпрямила спину и почувствовала, как теснее стала хватка мужских рук на моей талии.

Врезать бы ему локтем под дых. Жаль, не могу: должен же кто-то управлять илано.

И ведь он запросто сделает меня немой, колебаться не станет. Чертов шантажист.

— Я жду, Юлия. Твой выбор?

— А вы как думаете? — буркнула я. — Вы никогда не оставляете мне выбора. Только действовать по вашей указке.

— Мне нужен внятный ответ, — настойчиво продавливал Элган. — Я знаю, что ты сдержишь слово. А увиливание означает, что ты хочешь схитрить.

Он вдруг резко прижал меня к себе и стиснул так, что чуть не выдавил весь воздух из легких.

— Итак?

— Идите к черту! — прохрипела я. — Сделаю, как вы требуете.

— Скажешь Леону, что вас похитила Федайра, а я спас?

— Д-да. Только не душите меня!

В этот же миг хватка ослабла.

— И не собирался. Я слишком дорожу тобой, если ты еще не поняла.

А должна была понять? Странный у него способ дорожить людьми.

Остаток пути мы молчали. Его руки продолжали крепко держать меня за талию. А я смотрела то на небо, то на землю, то на Леона с Рианной впереди. Куда угодно, лишь бы отвлечься от близости Элгана.

Подлетев к дворцу наместника, мы спешились возле маленькой дверцы прямо на цокольном этаже. Должно быть, это черный ход. Элган щелкнул пальцами, и звери взвились в небо.

Я невольно залюбовалась огромными, но грациозными силуэтами на фоне звездного неба. Черный и еще чернее. Неужели никто не видел их, кроме нас?

Леон открыл дверцу и зашел внутрь. Элган пропустил нас с Рианной, вошел замыкающим. Мы петляли по длинному, узкому, запутанному подземному лабиринту. В этой части дворца я не была — даже не подозревала, что тут есть такое.

Внезапно Леон остановился. Приложил к стене ладонь — и часть каменной кладки отъехала назад. У меня округлились глаза. Рианна испуганно ойкнула. Элган приглядывался к тому месту в стене, которого коснулся Леон. Тот ухмыльнулся, заметив взгляд мага.

— Даже не надейтесь. Ключ в дом кристалла у главы рода наместников в ладони. И только его свободная воля активирует ключ. Обмануть кристалл невозможно.

— Какая жалость. Значит, не выйдет огреть вас по затылку и поднести ладонь к ключу.

— Вас ударит разрядом, если попытаетесь так сделать. Но хватит разговоров. Заходим.

Вслед за мужчинами мы шагнули в открывшийся проем. И очутились в большом светлом зале. Откуда столько света в подземелье?

Его источал гигантский кристалл в центре зала. Идеально симметричный, с гладкими ровными гранями. Свет озарял каждый угол, каждый закуток. Как же тут уснуть? Я поежилась, вспомнив темную пещеру.

— Располагайтесь, леди, — проговорил Леон. — Леди Геур принесет вам постель, одежду, умывальные принадлежности.

Элган поднял бровь.

— Я доверяю ей, — отрезал Леон. — Кроме нее, здесь никто не будет появляться.

— Я свяжу ее магической клятвой, — в тон ему бросил Элган. — Не для того я вытаскивал девушек и дрался с колдуньей Федайрой, чтобы они пострадали из-за предательства.

Леон побагровел и рявкнул:

— Думаете, я позволю причинить вред Риа… девушкам?

Мог бы и не поправляться. И так всем тут ясно, я для Леона — бесполезный придаток к Рианне.

Я почувствовала изрядное раздражение на него. И на Рианну, которая пялилась с нескрываемым обожанием на Леона. И на Элгана. И даже на Валлу Геур, которая должна принести нам вещи.

Голова наливалась свинцовой тяжестью. Я хотела, чтобы все ушли или хотя бы замолчали. А самой прилечь, закрыть глаза и уснуть. В сон клонило непреодолимо.

Элган и Леон продолжали о чем-то спорить. Не в силах больше сопротивляться внезапно нахлынувшей тяжести, я улеглась на пол прямо там, где стояла. Краем глаза заметила, как все трое удивленно обернулись ко мне.

— Леди Изайму, похоже, утомили наши препирательства, — быстро проговорил Элган. — Предлагаю удалиться и обсудить дальнейшие действия.

Леон что-то буркнул в ответ, подошел к Рианне, нежно чмокнул ее, и мужчины наконец вышли. А я закрыла глаза и мгновенно потонула в пучине странных видений. Единственное, что мне запомнилось, — губы Элгана. Их манящий шепот: «Выбирай, Юлия… Я слишком дорожу тобой».

Мне казалось, что прошла всего лишь пара минут. Кто-то встряхнул меня за плечо. Я дернулась, как от удара током. Подскочила, села, продрала глаза и тут же вновь зажмурилась от ослепительного сияния кристалла.

Приложив ладонь к глазам козырьком, вновь разлепила веки. Я сидела на большой мягкой перине. Укрытая одеялом из нежного пуха. Рядом на такой же лежала Рианна, неизменно посапывая, как беззаботный младенчик.

Прямо надо мной возвышалась женская фигура.

— Вы пришли в себя, Юлия? — узнала я голос Федайры Лаш. — Скорее поднимайтесь. Надо уходить, пока не поздно.

Я оторопело смотрела на тангрийку. Во мне вздымались волны противоречивых чувств. Радость, что она жива. Изумление. Наконец — возмущение.

Ну, сколько можно, в самом деле? Будить меня среди ночи, предлагать срываться и куда-то драпать. За нами непременно устроят погоню, состоится эпическая схватка с Элганом. После чего он сграбастает меня в охапку и устроит выволочку. А Федайра опять станет как кот Шредингера:[15] то ли жива, то ли мертва.

Нет уж, черта с два. Больше я никуда ни за кем вслепую не побегу. Только если силком на аркане потащат.

— Куда уходить? — буркнула сварливо. — Зачем уходить? И как вы сюда попали? Леон сказал, что ключ может открыть только он сам и только добровольно. Он вас впустил?

Федайра покачала головой.

— Не он. Ключ подчиняется не только наместнику.

— А кому еще? Кто вы, черт возьми? Я никуда с вами не пойду, не получив ответов на вопросы.

Тангрийка вздохнула:

— Хорошо, Юлия. Я отвечу. Но давайте поспешим, прошу вас. Времени в обрез. Что вы хотите знать в первую очередь?

Я встала, чтобы смотреть ей в глаза. Следователь из меня так себе, но хоть какой-то шанс почувствовать правду и ложь.

— Как вы сюда попали?

Она пожала плечами.

— Меня позвал кристалл Источника.

— Как позвал? Зачем?

— Позвал импульсом в сознании. Это трудно объяснить человеку, который не владеет традиционной веравинской магией. Внутри вы ощущаете непреодолимый порыв направиться в определенное место. Зачем — я и сама не могла понять. Пока не пришла сюда, не увидела вас и не прикоснулась к кристаллу.

— И что же вы поняли?

— Кристалл инициировал сирену. Отныне вы обладаете силой и чарами сирены в полной мере. Потому кристалл и позвал меня — к первой инициированной сирене за тысячи лет в Веравине.

От такой новости я должна была отвесить челюсть, вытаращить глаза, завизжать во все горло, подпрыгнуть до потолка или затопать ногами. Но я стояла на месте и тупо глядела на Федайру. Ее слова ничего для меня не значили.

Кристалл инициировал сирену. Я обладаю силой сирены в полной мере. И что? Что я должна сейчас чувствовать? Что должно происходить со мной?

— Вы ничего не ощущаете? Всмотритесь в себя. Точнее, вслушайтесь. Магия сирены заключается в звуках. Что вы слышите?

Я рефлекторно прислушалась. Поначалу ничего не было, кроме нашего дыхания и мерного сопения Рианны. Эта девица проспит все приключения. Вечно они падают только на мою голову. С удовольствием отсыпала бы ей половину. Да только меня не спрашивают.

А затем в мое сознание хлынула… музыка. Десятки, сотни, тысячи разных мелодий! Голова закружилась, я обхватила ее руками и хлопнулась обратно на постель, потеряв равновесие.

Мелодии вились внутри меня подобно пчелиному рою. Я слышала и различала все до одной! Невероятное чувство — слушать одновременно неисчислимое количество музыкальных рисунков, и они не сливались в какофонию. Как будто я была не человеком с ограниченными способностями, а с компьютерным интеллектом или каким-то сверхсуществом. Сиреной.

Но неужели этот шквал звуков будет теперь со мной всегда? Я же сойду с ума!

Стоило подумать об этом, как мелодии стихли. Осталась уверенность, что я в любой момент могу извлечь из памяти любую из них и спеть. И что я сразу узнаю, когда наступит нужный момент.

Это и есть сила сирены? Но что она дает?

Я посмотрела на тангрийку. Уже открыла рот, чтобы спросить. Но вместо этого сам собой вырвался другой вопрос:

— Кто вы, Федайра? Откуда у вас сила пройти сквозь магический барьер Элгана в его покоях во дворце? Почему вас позвал кристалл и пропустил ключ? Почему он подчиняется вам, как Леону?

Пока я спрашивала, в голове завертелась одна из мелодий. Откуда-то я знала, что если спою ее, Федайра не сможет солгать. Мелодия заставляла человека и любое разумное существо говорить правду и ничего, кроме правды.

Но я не запела. Оттуда же, из тех же неведомых глубин подсознания пришло понимание, что Федайра и так не солжет.

Тангрийка улыбнулась уголком рта.

— Мудрое решение, Юлия. Я знаю, что чары сирен вынуждали людей к искренности. У вас нет необходимости к ним прибегать. Смотрите.

С изумлением я увидела, как кожа и волосы Федайры посветлели у меня на глазах. Изменилось лицо, чуть вытянулся рост.

— Из меня такая же тангрийка, как из вас, Юлия. Это личина. А Федайра Лаш — такой же псевдоним, как Изайма Грейн.

Вот тут-то у меня челюсть и отвисла. Ошалелыми глазами я таращилась на худощавого светлокожего мужчину лет тридцати с длинными русыми волосами.

— Мое имя Федар Дайнир. Я старший брат Киары.

Хорошо, что я успела плюхнуться на пол раньше. От этого преображения точно не устояла бы на ногах.

— Киара знала?

Федар-Федайра покачал головой.

— Никто из моих братьев и сестер не знает. Ради их безопасности, секретности моего происхождения и миссии в Веравине. Лишь старшие в роду. Отец, дед. Мама. Когда я родился и они поняли — кем, меня спрятали от посторонних глаз. До трех лет я воспитывался в поместье как дитя супружеской пары слуг. Моим приемным родителям сказали, что я бастард моего дяди. Они хранили тайну за вознаграждение. Потом их вместе со мной и дядей отправили в Тангри. Там я рос и изучал магию под наставничеством дяди и местных мастеров, которые не могли догадаться, кто я такой. А главное, я учился и практиковал магию вдали от Гемайской долины и особенно — столицы Веравина. Вдали от Кей Ла Мо.

— Почему? Чем вы им угрожали? Или они вам?

Вместо ответа лже-Федайра вытащил из рукава маленький нож. Я вскочила, готовая драться за свою жизнь, если он вдруг решит напасть, усыпив мою бдительность. Но Федар сделал небольшой надрез на своей ладони.

Брызнула кровь. Прозрачные капли вспыхнули рубиновым светом.

— Видите, Юлия? Так выглядит истинная первая кровь. Род Дайниров — прямые наследники капитана багряных стражей. Именно в нашем роду капитан должен однажды переродиться.

— И это — вы? — воскликнула я.

Федар кивнул. А я попыталась вспомнить все, что читала о багряных стражах и их капитане в нудной книге Эонеска. Они оставили преемников, которые тайно наблюдали за пробуждением первой крови в Веравине. Когда в мире вновь родятся потомки со сверхспособностями, тогда первая кровь заявит о себе миру.

И Федар родился с такими способностями?

— И это я, — кивнул молодой мужчина. — Веками наш род хранил тайное знание, передавал его от отца к сыну. И когда я появился на свет, отец и дед узнали ребенка, который станет первым за века капитаном багряных стражей.

— Поэтому ключ впустил вас? Поэтому вы могли пройти сквозь барьер Элгана?

Федар поморщился.

— Не произноси это имя, прошу тебя. Оно меня злит. Как и его носитель.

— Почему?

Было неловко от этого внезапного перехода на «ты». Но я проигнорировала. Не до того сейчас.

— Он хочет убить тебя — этого недостаточно?

— Чтобы злиться — нет. Я вам никто.

Федар, которого мне захотелось называть Федор, смерил меня насмешливым взглядом.

— Тебе предстоит многое узнать о себе и обо мне. О сиренах и о первой крови.

— Больше всего на свете я хочу разобраться в вашем запутанном прошлом. Первая кровь, Кей Ла Мо, сирены — все это чересчур для меня.

— Тогда не будем медлить. Я говорил, что у нас мало времени.

— Куда вы хотите меня увести?

— В резиденцию Дайниров. Представить тебя наконец лорду Гвейру Дайниру. Моему деду.

— Если Элган обнаружит, что меня нет…

— Будет молчать. Меньше всего он хочет выдать, что ты интересуешь его намного сильнее Рианны.

— А с ней как быть? Вдруг Элган и Леон сорвутся на ней после моего исчезновения?

— Мы заберем ее с собой. Ей ничего не грозит: наместник сдувает с нее пылинки, ну а придворного мага она не интересует после того, как он обнаружил тебя. Но она нужна нам, чтобы наладить контакт с наместником.

Неприятно поежилась. Да у этого Феденьки все продумано. Хитроумный и расчетливый товарищ. Они с Элганом — два сапога пара, даром что Федар ненавидит мага.

— Зачем вам контакт с наместником?

— Чтобы привлечь на свою сторону, Юлия. Сейчас нам нужны все силы, которые только можно собрать. Настал час, который предвещало пророчество. Возродился капитан багряных стражей. Появилась инициированная сирена. Эти события предсказывали древние ушедшие хранители первой крови. Пришло время свергнуть власть Кей Ла Мо в Веравине. Магия не должна служить насилию и кровопролитию.

По спине пробежали мурашки. Мамочка родная, куда же я вляпалась. В эпицентр революции? Этого еще не хватало на мою голову. И Рианну хотят втянуть. А я завидовала ей, что она отсыпается… Вот теперь и ей отсыплют порцию приключений.

А Элган… В этой революции, которую возвещает Федар, мы окажемся по разные стороны баррикад. Впрочем, мы никогда и не были по одну. Но меня все равно что-то кольнуло при мысли, что придется уйти и никогда не увидеть его. Живым.

А если не уходить? Если я скажу — нет, сможет ли Федар принудить меня?

Почему я вообще должна ему верить? Все его слова, от первого до последнего, могут оказаться ложью. И у меня нет способа проверить. Впрочем, теперь есть.

Я быстро извлекла из памяти нужный мотив. Мелодия прозвучала, словно я исполняла ее десятый раз. Федар попятился назад. Но музыка, как стальная паутина, спеленала его по рукам и ногам.

— Правда… — прошептал он хрипло. — Я говорил только правду. Ни в чем тебе не солгал.

Я смолкла. Да. Он не врал. Он тот, за кого себя выдает. Наследник первой крови. Пророчество на самом деле существует. По крайней мере, Федар свято верит в него. Впитал его с молоком матери… приемной.

А Кей Ла Мо — действительно кровожадные чудовища, которые в погоне за властью и магической силой не остановятся ни перед чем. И Федар искренне желал уничтожить их владычество над Веравином с помощью сирены. Меня.

Элган же и вправду был правой рукой главы ордена. На самом деле собирался принести меня в жертву. И собирается до сих пор — никаких сомнений. Мои глупые женские переживания — лишь следствие его чар.

Ни к чему позволять этим чарам и собственной слабости взять верх над разумом. Этим миром правят подлые, жестокие чародеи. Одного из них я имела несчастье узнать ближе… почти влюбиться. Но это не помешает мне остановить его и таких, как он.

— Я пойду с вами, — твердо сказала я Федару.

Он радостно улыбнулся.

— Тогда разбудите Рианну. Представьте меня настоящим именем. Скажите, что Леон прислал меня забрать вас в резиденцию Дайниров. И уходим.

Спросонок Рианна даже не сопротивлялась. Не делала попыток усомниться, а точно ли мужчина тот, за кого себя выдает. Правда ли он явился по приказу Леона. Едва лишь услышала имя своего ненаглядного, как тут же пошла за нами, как овца на заклание.

Властный наместник был бы доволен, как пить дать. Вот только если бы на нашем месте были злоумышленники… те же Кей Ла Мо, Рианна могла быть уже мертва из-за слепого доверия.

Нет уж, я никогда не позволю чувствам безраздельно овладеть мной. Не хочется, чтобы любовь стоила мне жизни.

Я сидела в маленьком двухместном селаире — таком же, как сгоревший транспорт Элгана. Тесно зажатая между Рианной и Федаром.

Против воли полет с магом в горы всплыл в памяти. Как откинулся верх машины, словно в кабриолете, как Элган прижал меня, испуганную, к себе… В груди больно кольнуло. К глазам подступили слезы.

Как такое возможно? Он ведь собирался меня убить. И почему в прошлом времени — наверняка собирается и сейчас.

Может, стоило остаться. Дождаться, пока он придет ко мне. Спеть мелодию искренности и послушать, что он скажет. Вдруг он не солгал. Вдруг и правда хотел уберечь меня от Иона, а не попользоваться лично.

Да только если бы моя «сыворотка правды» открыла совсем другое… живой из зала мне уже не выйти. Рисковать собой я не готова. Жизнь жестока, неумолима, несправедлива. Она не прощает ошибок и неуместного доверия. Что теперь будет — только бог знает… или этот загадочный веравинский хейос.

Тягостные мысли, судорожно рвущиеся слезы захватили меня целиком. Я и не замечала, как тесно прижималось бедро Федара. Было это прикосновение таким же по-хозяйски властным и требовательным, как все прикосновения Элгана.

Только этого мне еще не хватало. Очередной фанат сирен на мою голову. Если он еще и спеть потребует, выпрыгну на фиг из селаира.

Но то ли присутствие Рианны останавливало, то ли мне вообще померещилось — Федар не пытался домогаться меня. Непринужденно рассказывал нам с Рианной о доме Дайниров, куда мы сейчас летели. Об их обширных владениях, связях с другими аристократическими родами.

Рианна слушала, раскрыв рот. Мне же гордые фамилии ничего не говорили. Только некоторые были знакомы по отбору. А вот географическим разъяснениям внимала прилежно. Мало ли как придется покидать владения Дайниров.

Несколько часов спустя мы подлетели к огромной крепости, раза эдак в четыре больше, чем замок Вальдеров. Селаир начал снижаться и приземлился в гигантском внутреннем дворе размерами с провинциальный аэродром.

Нас окружили слуги и повели в замок. Я обратила внимание, что Федару поклонились с формальным почтением, но без особого благоговения. Не как члену семьи и наследнику лорда Дайнира. Похоже, его истинная личность и верно была неизвестна.

Лестницы, этажи, коридоры внутри замка оказались не менее запутанными, чем во дворце лорда-наместника. Рианна озиралась по сторонам с нескрываемым изумлением. Ну да, она ведь не видела дворца, в отличие от меня. Всю жизнь провела в скромном замке Вальдеров, да еще в тесной каморке. По небывалой роскоши она ни с чем не могла сравнить резиденцию Дайниров.

Федар и слуги остановились перед широкими дверями. Он отпустил слуг, распахнул двери и жестом предложил нам с Рианной войти. Я взяла оробевшую девушку под локоть и шагнула через порог.

Мы оказались в небольшом, со вкусом отделанном зале. В креслах у камина расположились трое: двое мужчин — один средних лет, другой совсем седой старик — и женщина, ровесница того, что помоложе. Она и он сидели рядом, при виде меня оба обменялись характерными взглядами. Я сразу поняла, что это супруги.

Федар подтвердил мою догадку:

— Милорды, миледи. Мы прибыли. Леди Рианна Вальдер. Леди Юлия с Земли, так же известная как Изайма Грейн.

Рианна недоуменно нахмурилась и покосилась на меня. Федар не обратил внимания.

— Леди, разрешите представить вам моих родителей. Лорд и леди Дайнир. И моего деда — главу нашего дома лорда Гвейра Дайнира.

Оба мужчины поднялись, поклонились нам. Затем хозяин указал на пару свободных кресел.

— Леди Рианна. Леди Юлия. Рад приветствовать вас в своем замке. Еще более рад, что вы присоединились к нашей миссии. Мой внук поведал, что мы планируем?

Я кивнула. А Рианна продолжала хлопать глазами, но спрашивать не решалась.

— Это прекрасно. Федар, я рад, что ты справился и привел к нам сирену. План, который мы рассчитывали осуществить через десятилетия, можно воплотить уже сейчас! Я немедленно разошлю вестников другим хранителям первой крови. Вскоре они будут здесь. Леди Рианна, я попрошу вас написать приглашение лорду-наместнику. Такое мероприятие не может обойтись без него.

— А… какое приглашение, милорд?

— Мой внук продиктует вам. Прошу, располагайтесь.

Он указал на столик, где лежали лист бумаги и чернильница. Рианна нерешительно пересела. Федар негромко продиктовал ей текст письма. Что-то в духе: «Имею честь передать вам конфиденциальное приглашение лорда Дайнира на обед в его резиденции. Ваша всей душой Рианна».

Я не удержалась и спросила:

— А это безопасно? Отправлять Федю… я хотела сказать, Федара с таким письмом во дворец? Ведь там Элган и король. Элган ищет его… как Федайру. Ненавидит и мечтает разделаться.

Лорд Гвейр улыбнулся.

— Вы сами сказали, Юлия, придворный маг ищет Федайру Лаш. Федар отправится туда под личиной моего племянника. А когда наместник и другие лорды соберутся у нас, мы открыто объявим о наших намерениях.

— А если Элган и король нападут?

— Щит все еще не снят. У них нет армии. А против магии у нас есть первая кровь… и вы, Юлия.

Да уж. Только этого счастья мне не хватало. Быть ударным отрядом веравинской революции.

— Не забывайте, я ничего не знаю о сиренах. У меня в голове играет несколько мелодий, вот и все. Вдруг от меня совсем не будет толку в ваших планах.

— Мелодии не просто играют у тебя в голове, — вкрадчиво ввернул Федар. — Они действуют. Нужная сама всплывает в сознании. Ты справишься, Юлия. У нас все получится.

Тоже мне, вдохновитель. Я ощутила непреодолимое желание трусливо сбежать подальше отсюда. Одно дело, когда тебе предлагают просто спеть в нужный момент. Другое — вот так понять, что ты и только ты станешь основным оружием в грядущей войне. Это подкосило уверенность, которую я почти обрела.

Эти мужчины такие целеустремленные, так четко знающие, чего хотят. Нет, я понимала их правоту. Их цель благородна. Они бьются не за личную власть. Они действительно хотят свободы для своего мира.

Но быть лишь инструментом, пусть и для благородных целей…

Я не нашла сил спорить дальше. Позволила Федару проводить меня в отведенные покои.

— Надеюсь, удобно устроишься. Если что не понравится — сразу говори. Я сам прослежу, чтобы исправили.

Что-то в его интонациях меня насторожило. Конечно, об оружии надо заботиться. Но в заботе Федара мне почувствовалось нечто слишком личное. И мне это не понравилось.

Экая привереда. Используют как инструмент — не нравится. Проявляют личный интерес — тоже не нравится. И ведь симпатичный мужчина проявляет.

Апартаменты мне выделили и в самом деле роскошные. Еще шикарнее, чем во дворце наместника. Ну что же, Чередник, почувствуй себя важной шишкой. И помни, что за все придется заплатить очень высокую цену.

Федар стоял рядом и пристально разглядывал меня, пока я озирала новое жилище.

— Ну как?

— Замечательно. Благодарю тебя и твоего деда.

Решила тоже перейти на «ты». С Элганом я так и не смогла, хотя он тоже сразу начал «тыкать». А с Федаром оказалось проще…

— Что я могу еще сделать для тебя, Юлия?

Лететь поскорее во дворец за Леоном и оставить меня в покое, вертелось на языке. Но я вдруг вспомнила, что мне важно было прояснить.

— Скажи… Ненастоящие Кей Ла Мо… те, кого ловит и судит Магический надзор… что с ними случается, когда их приговаривают к изгнанию? И куда их изгоняют, кстати?

— За пределы Веравина. Веравин — земля, где работает магическая защита. Она предотвращает вторжение демонов, хотя не исключает их единичные прорывы. Приговоренных к изгнанию выдворяют туда, где защита не действует.

— И вы не пытались их спасти? Просто сидели в своем логове и вынашивали планы, как свергнуть настоящих Кей Ла Мо? В это время рядом гибли невинные люди, а вы не пытались им помочь?

— Пытались, — сухо ответил Федар. — И помогали. Не упрекай заранее. Среди нас, хранителей первой крови, есть те, кто патрулирует приграничные земли. Я был в патруле два года. Если мы успеваем перехватить изгнанника, то открываем ему портал в хейос… в его безопасную часть, не оккупированную агрессивными созданиями. Любой хранитель обладает способностью ненадолго открыть портал хейоса и защитить его от демонов. Мы не ведаем, куда отправляем несправедливо обвиненных людей. Не можем обеспечить им лучшую долю на новом месте. Но знаем лишь, что там они смогут выжить. Увы, спасти удается не всех. Нас мало, и мы не вездесущи.

Федар рассказывал еще и еще, но я почти не слышала. Сердце колотилось, как отбойный молоток, грохот отдавался в ушах.

— Федар… Получается, ты можешь открыть портал на Землю?

— Увы, Юлия. В конкретное место — нет. Мы не в силах рассчитать это. Мы даже не можем видеть, куда приведет наш портал. Все, что мы знаем, — место пригодно для жизни, и там нет агрессивных сущностей. Только и всего.

Он криво усмехнулся, видя мою гримасу разочарования.

— Прости, Юлия. Я не сумею отплатить тебе возвращением домой. Поищи в мелодиях сирены. Может, есть и на такой случай.

Врет? Хочет удержать в Веравине? Или на самом деле не может? Спеть бы сейчас мелодию истины. Но у меня оставался еще один вопрос.

— Ты знаешь, мать Рианны Дайну Вальдер смогли так спасти?

Он покачал головой.

— Я был ребенком в то время и жил в Тангри. Но если тебе это важно, могу узнать.

— Будь так добр. Я… заинтересовалась ее судьбой, когда была в теле Рианны.

— Я поговорю с парой хранителей, когда вернусь из дворца. Отдыхай, Юлия. Хорошего тебе дня.

Он вышел, бросив на меня странный нечитаемый взгляд. И этим вновь напомнил Элгана. Как все-таки похожи эти непримиримые враги. Что станет с ними теперь, к чему приведет эта вражда?

Элгану хотелось разнести к демонам дворец наместника. Вместе с хозяином и всеми обитателями.

Это уже просто смешно. Второй раз Юлию увели у него из-под носа. Когда он был абсолютно уверен в ее недосягаемости для всего мира. Могло быть смешно — если бы касалось кого угодно, но не Юлии. Его сирены.

Нет, просто — его Юлии. Сирена она или обычная девушка — плевать. Не важно, как полезна ему ее особая магия. Не важно, откроет она врата хейоса или нет. Она должна быть рядом. Он должен знать, что ей ничто не угрожает. А она должна знать, что ей не угрожает он.

Но она так и не успела убедиться. Снова пропала. Сгинула в неизвестности.

Первым он подумал на Леона. Логично и очевидно. Наместник заявил, что лишь его добровольное касание может активировать ключ. И вот ключ сработал, а девушки исчезли.

Но Леон сам рвал и метал. Слишком натурально, чтобы Элган его заподозрил. Даже пинал кристалл в ярости, будто бездушный магический объект был виновен в пропаже девушек. Не удержал защиту.

Но еще сильнее, чем буйство наместника, Элгана убедило его вчерашнее хвастовство. Если бы Леон замышлял увести Рианну, а заодно Юлию от придворного мага, не стал бы горделиво расписывать, что никто другой не может активировать ключ. Наоборот, нашел бы лазейку.

Но кто, кроме главы рода наместников, мог воспользоваться ключом и проникнуть к Источнику?

У Элгана, разумеется, была кандидатура. Все та же проклятая ведьма. Она уже уводила Юлию из его собственной спальни. Видимо, Источник ей тоже не помеха.

Если бы Элган мог вцепиться суке в глотку. Разорвать на части и скормить демонам. Откуда она взялась? Что за сила стоит за ней? Тангрийцы слыли в Веравине матерыми торгашами и жуликами. Но никак не сильными чародеями. И тут — неслыханная магическая мощь у одной из них. Откуда?

Лишь одну проблему новое похищение решило — если так вообще можно сказать. Проблему с Ионом. Когда король обнаружил, что девушек нет в старом убежище, Элган признался, что решил раскрыться Леону ради большей безопасности сирены. И ничуть не солгал, выражая ярость от случившегося.

— Это дело рук проклятой ведьмы Лаш! — бушевал он не хуже Леона, пинавшего кристалл. — Как она вскрыла защиту? Кто за ней стоит?

Маг повторял те же вопросы, что задавал себе сам. Может, король быстрее, чем сам Элган, найдет ответы. Но Ион нашел другого крайнего.

— Почему ты действовал за моей спиной? Почему не обсудил со мной, прежде чем сговориться с наместником? Союз с ним показался тебе привлекательнее?

Элган не повелся. Не стал играть по правилам Иона.

— Остынь, — холодно осадил бывшего соученика. — Это моя партия и мои решения. Не ты отвечал за сирену, а я. Я и принимал решение о ее безопасности.

— Сирена принадлежит не тебе, а всему Кей Ла Мо. Благодаря твоему решению она в руках врага. О котором мы ничего не знаем.

— Так надо узнать. Вместо того чтобы бессмысленно обвинять. Помоги мне найти Федайру Лаш, если так заботишься о собственности ордена. Или хотя бы не мешай делать мне это самому. Один раз я справился и вычислил ведьму. Справлюсь и в этот раз.

Король поморщился.

— Завидная самонадеянность для того, кто дважды сел в лужу.

— Давай обсудим это с Вердой.

— Непременно. Как только наместник опустит щит. Пора приказать сделать это.

— И окончательно упустить ведьму с сиреной? Это исключено. Да и сам Леон никогда не пойдет на такое. Пока щит установлен, шансы высоки, что девушки и похитители остаются в Гемайской долине. Иначе придется искать их по всему Веравину.

— И тогда я смогу задействовать сеть королевских шпионов. А сейчас я торчу здесь, отрезанный от всех королевских возможностей.

— Задействуй ее сейчас. Выйди из-под защитного купола так же, как вошел. Вернись в столицу, отдай распоряжения. Свяжись с Вердой, получи от нее рекомендации. И возвращайся.

Про себя Элган добавил, что рекомендации Верды он пошлет по известному адресу. Но перед Ионом и самой ведьмой сохранит образ своевольного, но верного адепта.

Но Ион был не лыком шит.

— Хочешь избавиться от меня, братец? Надеешься решить все исподтишка, пока я буду в столице? Ты ведь не рассчитываешь всерьез скрыть свои замыслы? Сирена нужна лично тебе. Ты ни секунды не думал отдавать ее ордену.

И вновь Элган не стал ни отпираться, ни оправдываться. И то и другое сыграло бы ему во вред. Но на его стороне была могучая сила. Неписаные законы ордена: хватай, поглощай, греби под себя, не считайся с другими. Это не каралось и даже поощрялось.

— А как бы ты поступил на моем месте? — ехидно промолвил маг. — Не взял бы ни капли силы для себя? Все — в закрома ордена? Не строй из себя праведника и поборника орденских интересов. И ты и любой на моем месте постарался бы взять силу сирены себе. Не волнуйся, я непременно привел бы ее на алтарь хейоса. Но сначала исследовал бы, можно ли открыть портал в ее мир… и есть ли там другие сирены.

— И откачал бы достаточно силы для себя, — в тон ему ввернул Ион.

— Не без этого, — цинично ухмыльнулся Элган.

Пусть «брат» видит его таким. Пусть доложит Верде. Пусть оба думают, что с магом все в порядке — он такой, каким его воспитали.

Единственное, что не допускалось и не прощалось Кей Ла Мо, — сердечные чувства. Привязанность, милосердие, желание бескорыстно помочь другому. Этой слабости он не должен раскрыть перед королем.

Если Ион или Верда заподозрят, что Элган влюбился, — ему конец. А Юлия останется беззащитной.

Элган понимал, как он рискует, раскрывая королю почти все карты. Если Федайру отловит Ион, а не сам Элган, Юлия станет его добычей. Его партией. И тогда Элгану придется поставить на кон все. Перейти в открытое противостояние с Кей Ла Мо. Готов ли он?

Впрочем, он редко когда бывал готов. Жизнь постоянно бросала магу вызов. Он всегда вставал перед выбором — принять или отвернуться, не рисковать. Элган никогда не избегал риска.

Вот только прежде он рисковал лишь собой. А теперь на кону, кроме его собственной, жизнь и безопасность Юлии. Это делало выбор невыносимым.

У Иона такой дилеммы не было. Король четко знал, на чьей он стороне. За кого и как ему играть. Он вынес решение королевским тоном, не терпящим прекословия:

— Я отдам приказ наместнику опустить щит. Чтобы сюда вошли маги Кей Ла Мо во главе с Вердой. Она сама возьмется за поиск твоей загадочной тангрийки… и сирены.

Как ни старался Элган держать себя в руках, полученный удар отразился на его лице. Ион не мог не заметить.

— Смирись, брат, — ухмыльнулся он. — Ты взял от сирены то, что взял. Остальное — наше.

Элган разрывался между отчаянным порывом придушить Иона и яростью от собственной беспомощности. Он ничем не мог помешать королю.

Ион отправил слугу с приказом привести наместника к монарху. Но слуга явился без Леона, но с вестью.

— Ваше величество, лорд-наместник отбыл из дворца.

— Куда? — в один голос воскликнули король и маг.

— В резиденцию Дайниров. Лорд Реган Дайнир — племянник лорда Гвейра явился с приглашением на обед. Милорд Леон принял приглашение.

Ион и Элган переглянулись. Элган задумался на секунду, а затем спросил:

— Скажи, милейший. Леди Киара Дайнир отбыла с ними?

— Не могу знать, ваше чародейшество… Я был лишь в покоях лорда-наместника.

— Узнай, — бросил Элган.

Слуга предупредительно взглянул на короля. Ион кивнул, подтверждая распоряжение мага. Тот ушел и вскоре вернулся с подтверждением, что леди Дайнир также покинула дворец.

— Что все это значит, по-твоему? — хмуро спросил Ион у Элгана.

— То, что Дайниры ведут двойную игру. Я сканировал Киару. И не обнаружил ничего сомнительного. Девушка верна короне, ничего не замышляет, ничего не знала о своей дуэнье и ситуации с Рианной и Юлией. Но сейчас обе пленницы пропали. Леон вместо того, чтобы убиваться по Рианне, отправляется на обед. И Киара тоже. Бьюсь об заклад, старый лис Гвейр не хотел оставлять нам внучку заложницей. А Леон либо заодно с ними… Либо его хотят взять в заложники.

Взгляд Иона потемнел.

— Снова будешь бахвалиться, что это твоя партия и ты сам отвечал за нее? Ты проглядел измену.

— Ты тоже, — отрезал Элган. — А до тебя — твой отец. Гвейр всегда был себе на уме. Хватит препираться, Ион. Пора действовать.

— И как?

— Атаковать резиденцию Дайниров. Собрать всех магов. Объявить, что Гвейр похитил Рианну, а наместника взял в заложники. Уничтожить всех мерзавцев. Забрать сирену. И стереть резиденцию предателя с лица земли.

Ион прищурился.

— Решительный план.

— Только так. Иначе изменники вновь обведут нас вокруг пальца. Действуем, Ион. Бери на себя местных магов. Убеди их, что наместник, которому они присягали, в опасности. Что его надо освободить. А я соберу своих учеников. Действовать надо срочно.

Поколебавшись секунду, Ион кивнул.

— Что ж, это верное решение. Зададим жару Дайнирам. Как в старые добрые времена, не так ли?

Элган криво ухмыльнулся. Как в старые добрые времена, это точно. Когда Верда посылала их вдвоем зачищать гнезда мятежников-идеалистов. Возомнивших, что магия должна принадлежать всем людям, а не горстке избранных.

Иону не к чему знать, что Элган рассчитывал в пылу схватки найти Юлию, имитировать ее смерть от рук мятежников. Якобы те решили — так не доставайся же ты никому. И спрятать ее так, чтобы никто никогда больше не нашел.

А если получится — отправиться с ней в ее мир. На Землю. Куда никто из Кей Ла Мо не проникнет без сирены.

Как ни странно, это последнее решение далось Элгану легче всего. Променять власть придворного мага на положение отщепенца, а затем и вовсе удрать в мир без магии. Где у него не останется и толики былого могущества. Где он не сможет обрести такую же власть, как в Веравине.

Но он не мог помыслить, что Юлия погибнет. Или что он разлучится с ней.

Мысленно Элган отправил приказ Юграту собрать всех учеников в его покоях. У него остался последний шанс переиграть всех. И надо действовать быстро, чтобы не упустить его.

Торчать в одиночестве в отведенных мне покоях оказалось невыносимо. Проверенный способ — читать книги и знакомиться с Веравином — сейчас казался абсурдным.

Я попросила служанок проводить меня к Рианне. Наверняка она тоже томится ожиданием и не находит себе места. Будем, как в мультике, бояться вместе.

Девушка обрадовалась, увидев меня. Не стала пытать, что за странным именем все меня называли. Сама она как ни в чем не бывало обращалась ко мне — Изайма. То ли в ее мозгу просто не уместилась информация, что меня зовут по-другому. То ли ей было все равно — как привыкла, так и называет.

— Как думаешь, Изайма, лорд Гвейр не тронет нас?

— Не знаю, Ри. Я его впервые вижу.

— Его все боятся, — прошептала Рианна. — Он очень суровый и властный. Но мы ведь гости. Гостей нельзя обижать.

От этой фразы у меня кольнуло в сердце. Гости… Элган тоже называл меня гостьей. И ведь не обидел. Я до жути боялась его, а он ни в чем не причинил мне вреда. Не успел.

Что было бы, когда его наставница, глава Кей Ла Мо, приказала бы положить меня на алтарь… Надеюсь, этого я никогда не узнаю.

Рианна щебетала что-то еще, а я не слушала. В голове вертелся вопрос — сказать, что ее мать может быть жива? Дождаться, пока Федар поговорит с другими хранителями и уточнит судьбу Дайны Вальдер? Зачем зря обнадеживать.

— Изайма…

Голос Рианны выдернул меня из напряженных мыслей.

— Расскажи о себе. Откуда ты? Ведь не из Тангри? Тебя называли другим именем, не тангрийским.

Я вздохнула. Была не была. Какой смысл теперь скрывать от нее правду. Которую здесь знают все, кроме нее.

— Я не из Тангри, Рианна. Я вообще не из Веравина. Из другого мира под названием Земля. Ты как-то ухитрилась призвать меня ритуалом, который проводила по записям матери. Твою душу вынесло в хейос, а ее место в твоем теле заняла моя. Ты не помнишь отбора потому, что его вместо тебя проходила я.

Если бы кто-то из режиссеров европейского арт-хауса оказался в этот момент в Веравине, в резиденции Дайниров, рядом с нами… он убился бы головой об стену оттого, что у него нет видеокамеры. Одно только выражение лица Рианны принесло бы ему пальмовую ветвь в Каннах.

Вопросы посыпались как из рога изобилия. Больше всего Рианну интересовало, как относился ко мне — к ней — Леон, когда я была в ее теле.

— Он сейчас не знает, что общался с тобой, а не со мной? Может, ему вообще нравилась ты. А за мной он ухаживает, думая, что это по-прежнему ты.

В голосе Рианны звучала вселенская скорбь. Я похлопала ее по плечу.

— Он ухаживает за тобой, потому что это ты! Поверь. Я все вижу, и мне есть с чем сравнить. Когда в твоем теле была я, он оказывал знаки внимания формально. Без души, если понимаешь, о чем я. А сейчас я вижу, что он с тебя сдувает пылинки. Ему нужна именно ты, Ри. Я не слишком-то интересовала его. Так, потроллить ваших аристократов.

— Потроллить?

— Ну да, такое выражение, забей.

— Что забить? Куда?

Я вздохнула. Надо отучаться от земного жаргона, иначе погрязну в лингвистических толкованиях.

Так мы провели несколько часов. А потом в покои ворвался Федар.

— Юлия, вот ты где! Я искал тебя. Пойдем. Обед вот-вот начнется.

— А лорд Леон приехал?! — воскликнула Рианна.

Федар ухмыльнулся:

— Бежит за мной по пятам, леди Вальдер. Отказался разговаривать с лордом Гвейром, пока не увидит вас.

Рианна так и расцвела. В следующую секунду дверь с размаху грохнула об стену. Леон влетел вихрем, метнулся к Рианне и сграбастал медвежьей хваткой.

— Девочка моя! С тобой все в порядке? Если кто тебя тут посмел обидеть — только скажи! Башку сверну, не погляжу на титулы и звания!

Рианна заулыбалась и залопотала, мол, у нее все хорошо и не хватало только его для полного счастья. Нас с Федаром оба игнорировали, словно нас и не было. Федар взял меня под руку и увлек в коридор.

— Я успел переговорить с одним из немолодых хранителей по дороге, — шепнул он. — Дайну Вальдер успели перехватить после изгнания. Для нее открыли портал в немагический мир. Больше хранитель ничего не видел. Нет опасности и нет магии — все.

Меня так и встряхнуло внутри. Что было духу, я старалась удержать самообладание… но Федар все равно заметил мою реакцию.

— Ты что-то знаешь о ней, Юлия? Она попала в твой мир? На Землю?

Я мотнула головой.

— Не знаю. Я заинтересовалась ее судьбой, когда была в теле Рианны. Не хочется думать, что она погибла. Надо обрадовать Ри, что ее мать может быть жива.

— Зачем? Если они все равно никогда не встретятся.

— Мало ли, — пробормотала я.

Пока мы шли по замку, я напряженно думала. Если после изгнания Дайна действительно попала на Землю… встретила моего отца, они поженились и родили меня… тогда почему мне двадцать шесть, а Рианне — двадцать один?

Федар ввел меня в зал с огромным столом, заставленным яствами и разносолами. Десятки пар глаз мужских и женских воззрились на нас. Гвейр Дайнир поднялся во главе стола.

— Федар, Юлия. Проходите. Лорды и леди. Многие из вас знают моего внука Федара как талантливого и надежного хранителя. Некоторые же с ним вовсе незнакомы. Сегодня пришел час представить его всем вам заново. Федар Дайнир — возродившийся капитан багряных стражей!

Недоверчивый и восхищенный гул прокатился по рядам гостей. Дождавшись, пока он смолкнет, лорд Дайнир прибавил:

— Он отыскал и привел к нам сирену. Со всей подлинной силой. Она рождена в ином мире, но судьба привела ее в Веравин — где ее сила сейчас нужнее всего! Знакомьтесь, лорды и леди, — иномирянка Юлия! Сними личину, Федар.

Возрожденный капитан провел рукой вдоль моей спины и затылка. Я ничего не почувствовала, но изменившиеся взгляды гостей сказали все.

— Юлия инициирована у Гемайского Источника силы, — продолжал Гвейр. — Она полностью владеет и управляет своими способностями. Больше мы небезоружны перед Кей Ла Мо! Близится час, когда мы сможем открыто восстать против их тирании!

Меня пробрал холодок. Слова, до боли знакомые из истории моей страны. Мы все это уже проходили. Революция, за которой следует кровопролитная гражданская война. Риторика революционеров, оказывается, одинакова во всех мирах. Неужели и кровопролития здесь тоже не избежать?

Дайнир говорил дальше:

— Наместник Леон тоже на нашей стороне. Он не был хранителем. Не был посвящен в нашу миссию. Но в роду наместников течет кровь багряных стражей. И лорд Леон готов обрести свою хозяйку — леди Рианну Вальдер!

На этих словах дверь зала распахнулась, и в сопровождении слуг вошли сияющие Леон и Рианна. Да этот Гвейр был мастером театральных трюков.

— Ну и что за аферу вы затеваете в моей долине, милорд Гвейр? — насмешливо спросил Леон.

Я невольно улыбнулась. Все-таки он был в своем репертуаре. Сейчас это даже радовало. Хоть какая-то стабильность среди скачущего, бурлящего, кипящего, постоянно меняющегося, не замирающего ни на секунду мира…

Если Леон рассчитывал выбить из равновесия Гвейра, то не сработало. Глава Дайниров ответил в том же тоне:

— Мятеж, милорд. Бунт против королевской династии, которая узурпировала власть у ваших предков. И которая из века в век подчинена нечистому магическому ордену Кей Ла Мо. Все адепты этого ордена мечены печатью демонов. Среди них — придворный маг и даже сам король.

Леон прищурился. В глазах вспыхнул охотничий азарт.

— И вам есть что противопоставить им? Мой род живет мечтой свергнуть власть нынешней династии. Но их могущество слишком велико.

— Теперь есть, милорд.

Гвейр повторно представил меня и Федара. Леон скользнул по нам любопытным взглядом. Про себя я рассмеялась, подумав, что в третий раз наместник видит меня в новом обличье. А вот Рианна посмотрела на меня изумленно и недоверчиво. Она помнила, каким именем меня представили лорду Гвейру в первый раз.

Когда все присутствующие, наконец, были в курсе наших с Федаром талантов — а также амбиций хозяина, — мы приступили к ужину. Но едва я успела покончить с первым блюдом, как мир — нестерпимо переменчивый и нестабильный — сделал очередной виток.

В зал вошел слуга, приблизился к Гвейру Дайниру и что-то прошептал на ухо. Наш хозяин подобрался, сделал знак внуку и поднялся. Федар тоже встал, потянув меня за локоть.

Дед и внук извинились перед гостями и покинули трапезную. Мне пришлось идти с ними, потому что Федар потащил меня за собой.

Кажется, Гвейр привел нас в свои апартаменты. Мы прошли в небольшой — по меркам Веравина — кабинет. Гвейр подошел к массивной тумбе, на которой покоилось нечто большое и шарообразное, накрытое плотным покровом. Он сдернул его.

Я увидела большой черный шар. От прикосновения хозяина тот вспыхнул белизной. Палантир![16] — не удержалась я от сравнения.

Над шаром поднялось облачко, и в нем проступили человеческие черты лица.

— Милорд Гвейр, — приветствовал призрачный рот. — Лорд Элган и король собирают чародеев, чтобы атаковать вашу резиденцию. Все ученики милорда и все маги двора наместника. Местным магам сообщили, что вы взяли лорда Леона в заложники.

Голос, как и лицо, показались мне знакомыми.

— Юграт! — не удержалась от возгласа.

Брови призрачного собеседника дернулись. Он посмотрел в мою сторону.

— Леди Юлия. Приветствую.

Понимая, как глупо выгляжу, я ничего не смогла поделать и принялась истерично подхихикивать. Федар бережно взял меня под руку.

— Ты в порядке?

— В полном! Вот, значит, как ты находил меня оба раза! И в спальне Элгана, и в пещере! Даже сам возрожденный капитан багряных стражей не может обходиться без шпионов и предателей.

— Я не предатель, миледи, — прозвучал приглушенный голос верного слуги Элгана. — Я из рода хранителей, но не наделен магическим даром. Я разделяю миссию хранителей и служу так, как могу. Первая кровь должна возродиться в Веравине. А сирены — нести благодать хейоса всем людям. Не умирать на алтарях Кей Ла Мо.

Мне стало неловко. Юграт, похоже, был неплохим человеком и относился всегда ко мне хорошо. А я его оскорбила, ничего не зная.

— Оставим дискуссию до лучших времен, — прервал нас Гвейр. — Юграт, они уже покинули дворец?

— Пока еще собирают магов. Полагаю, через пару часов они выступят.

— Спасибо. Ты вовремя донес. У нас есть фора. Будь на связи по возможности.

Лицо Юграта растаяло в воздухе, и «палантир» погас.

— Возвращаемся к гостям, — скомандовал Гвейр. — Надо сообщить им, что замок Дайниров вот-вот подвергнется магическому нападению, и принять решение: эвакуироваться или драться.

— Ни то и ни другое! — отрезал Федар. — Разве вы не видите? Время пришло. Ни через год, ни через месяц, ни даже через день. Мы ответим той же монетой. Эвакуируем домочадцев и слуг. Пусть Элгана и короля встретит пустой заброшенный замок. А мы сами выдвинемся в столицу. Уничтожить резиденцию Кей Ла Мо. Немедленно.

Чародеи двора наместника оказались твердыми орешками. Их старшина по имени Линкас упорно не верил, что Дайниры взяли Леона в заложники. Настаивал, что произошло недоразумение, и надо высылать переговорщика, а не боевой отряд.

Ион не стал терпеть препирательства. Отрезал, что воле короля не прекословят. Каждый, кто откажется участвовать в освободительной миссии, предатель короны и шпион Дайниров. Скрипя зубами, Линкас и остальные подчинились.

Отряд из полусотни магов выдвинулся из дворца. Дорога заняла три часа. Чем ближе становилась резиденция Дайниров, тем нервознее ощущал себя Элган. У него нет четкого плана. Он собирается действовать по обстоятельствам и подвергнуть риску жизнь Юлии. Так ли хороша затея с атакой замка изменников?

Тревоги мага показались ему детскими игрушками, когда отряд достиг земель Дайниров. Действительность превзошла все страхи. Их встретил абсолютно пустой замок. Ни единой живой души. Изменники бежали. Вместе с драгоценной добычей.

Элган с трудом подавил собственную панику, чтобы удержать порядок среди подчиненных ему магов. Пока он восстанавливал дисциплину и пытался отыскать следы, куда же бежали мятежники, пришел сигнал с границ долины. Защитный купол снят.

А через каких-то полчаса вернулся на место. Изменники покинули долину. А Леон вернулся во дворец к Источнику, убрал и вновь активировал магический щит.

Разъяренный Ион подбежал к магу.

— Они хотят запереть нас в долине! Понимаешь, что это значит? Проклятый Гвейр хочет сесть своей дряблой задницей на трон! А нас с тобой отрезать в долине от Верды, а потом списать со счетов. Откупиться от нее сиреной. Уверен, она нужна Дайниру для этого. Предложить Верде в обмен на покровительство и наши головы. Твою и мою.

Элгану было плевать на голову «брата». Но услышав «откупиться сиреной», он похолодел. Может, Ион не прав, и мятежники хотят сами обрести через Юлию силу хейоса. Но так или иначе для нее исход будет один.

Ион продолжал:

— Я возвращаюсь. Пройду через барьер и вернусь в столицу. Мое присутствие помешает их планам.

Элган твердо знал, что этого допустить нельзя. Ион не должен уйти без него. А Элгану нельзя оставаться за барьером. Нельзя позволить окончательно разделить его и Юлию. Тогда ее смерть станет неизбежна.

— У меня есть план лучше. Вернемся во дворец наместника и заставим его убрать барьер.

— Ты спятил? Как? Он запрется у Гемайского кристалла, и ни одна сила не позволит нам пробиться туда.

Элган криво ухмыльнулся:

— Есть одна такая сила. Леон запрется у Источника не один. У него нынче есть слабое место. А у этого слабого места есть свои уязвимые места.

По крайней мере, Элган на это надеялся.

— Аноргам! — позвал он.

— Слушаю, милорд! — дисциплинированно откликнулся молодой маг, один из учеников Элгана.

— Когда вы были в замке Вальдеров под личиной садовника, не заметили, кто-то среди слуг выражал симпатию и преданность Рианне Вальдер?

— Камердинер ее отца. Повариха. Старая нянька, — мгновенно перечислил ученик, не запнувшись и не задавшись вопросом, зачем учителю эта информация.

— Отлично. Бери дюжину человек. Направляйся с ними в замок Вальдеров. Возьмите в плен лорда Теора и слуг, которых вы назвали. Возвращайтесь во дворец наместника.

— Будет исполнено, милорд!

И вновь ни единого колебания, ни единого уточнения. Четкая команда — четкое исполнение. Элган гордился бы своей муштрой… если бы она еще имела для него значение.

Ученик отправился исполнять приказ, а Ион нахмурился, не понимая намерений Элгана.

— На что ты рассчитываешь?

На лице мага растянулась подчеркнуто циничная ухмылка.

— На человеческие слабости, брат. Любовь. Страсть. Привязанность. Леон влюблен в Рианну Вальдер. А у нее, кроме ненавистной мачехи и сестер, есть отец. И слуги, к которым она привязана. И они, в отличие от самой леди Вальдер, не под защитой Источника. Посмотрим, что сделает наместник, когда возлюбленная начнет умолять его пощадить ее родных.

— Неплохой план, — одобрительно кивнул король. — Если сработает, мы выйдем из-под купола вместе. Ты, я, твои ученики. Плюс надежные маги двора наместника. Их предводителю, этому Линкасу, я не доверяю.

— Я тоже, — пробормотал Элган.

— Следи за ним в оба глаза. Нельзя, чтобы он напакостил в самый неподходящий момент.

Отряд вернулся обратно во дворец лорда-наместника. Их не встретила вооруженная стража. Гвардия подчинилась Иону по первому приказу. Хотя лица служивых не пылали симпатией к новому командованию.

Капитан сообщил, что у него распоряжение наместника не оказывать сопротивления и исполнять приказы монарха. Леону хватило ума не выставлять обычных солдат против магов. Не устраивать лишнего кровопролития.

Самого наместника не было ни в личных апартаментах, ни в других помещениях дворца. Ход в подземный зал с кристаллом Источника был блокирован магическим барьером. На допросе слуги сознались, что милорд ушел в подземелье с леди Вальдер и месячным запасом провизии на двоих.

Ион вызвал к себе главного управляющего. Приказал навести порядок и успокоить слуг. Официально объявить, что наместник медитирует у Источника. И накрыть стол для всей знати при дворе. За трапезой сделал такое же объявление придворным.

Элган не участвовал в этих манипуляциях. В ожидании Аноргама с заложниками удалился в свои покои, наскоро перекусил, не забыв проверить поданную пищу на яд и магическое воздействие. И прокрутил в памяти магическую комбинацию, которую собирал против Верды.

Слабую, сырую, никчемную. Попробуй он применить ее в таком виде — лишь насмешит ведьму. Она не оставит от ученика-ослушника и мокрого места.

У него был лишь один шанс. Лишь один элемент, который мог усилить комбинацию и сделать ее действенной. Пение сирены.

Демоны хейоса знают, как он надеялся получить этот недостающий элемент. Юлия в руках врагов. Элгану предстояло играть на два фронта — против Дайниров с приспешниками и самой Верды. Как при таком раскладе вытащить Юлию? Как объяснить ей, что надо сделать? А главное — как убедить доверять ему?

Она ведь вновь пошла за проклятой тангрийкой — или кого Дайнир послал за ней на этот раз. Вновь посчитала ее союзником, а его, Элгана, врагом. Догадывается ли она, что мятежники обойдутся с ней ничуть не лучше, чем Кей Ла Мо? Что они ей сказали?

Несколько часов спустя прибыл Аноргам. Растерянные, напуганные Теор Вальдер и слуги были при нем. Элган вызвал одного из дворцовых слуг и приказал оставить послание для леди Вальдер.

В пакет маг вложил пряди волос заложников и записку. Перечислил имена и предупредил, что всех ждет четвертование, если наместник не снимет барьер, замыкающий Гемайскую долину. Барьер в зал Источника может оставить — короля и придворного мага не интересуют головы наместника и его фаворитки.

Элган рассчитывал на эгоизм Леона. Зная человеческую натуру, маг не сомневался: лорду-наместнику плевать, что случится в столице. До тех пор, пока его собственная шкура и ненаглядная возлюбленная в безопасности. Даже дворец не волнует, раз с такой легкостью отдал его на откуп Элгану и королю.

Маг не просчитался. Минуло с четверть часа, как слуга положил записку у запечатанного входа в зал Источника. И пришел сигнал, что пограничный барьер исчез.

Элган тут же отдал распоряжение собираться в столицу. Передал новую записку через слугу, что заложники составят ему компанию, и их мучительно казнят, если барьер вырастет вновь.

Сам он был готов отправляться немедленно — все необходимое было при нем. Ион задержал его.

— Надо связаться с Вердой. Настроить ее против изменников. Сказать, что они собираются напасть на нее.

Элган кивнул, и вдвоем они направились в покои мага.

Но в кабинете их поджидало неожиданное зрелище. Магического шара — артефакта связи — не оказалось на месте. А по полу были рассыпаны крошечные черные осколки. Из них можно было бы восстановить артефакт… будь у магов на это неделя.

Побледневший Элган воскликнул:

— Юграт! Немедленно сюда.

Ответом ему была тишина. Элган метнулся из кабинета, заглядывал в каждую из комнат. Слуги нигде не было. А вскоре выяснилось, что часть чародеев двора наместника во главе с Линкасом спешно покинули дворец и направились в столицу. Шпионы короля доложили, что с ними был слуга придворного мага.

— Твоя партия, братец? — прошипел Ион на ухо Элгану. — Твоя ответственность? Ты пригрел змею на груди. Что теперь скажешь, как оправдаешься?

У Элгана не нашлось ни сил, ни слов ответить. Предательство того, в чьей верности не сомневался, раздавило его. Он молча отвернулся от Иона. Отдал распоряжение ученикам и тем магам двора наместника, что не последовали за Линкасом:

— Отбываем в столицу. Всех предателей ждет смерть.

Я не поверила ушам, услышав предложение Федара. Атаковать резиденцию Кей Ла Мо прямо сейчас. Что за бред? Не сомневалась, что Гвейр остудит излишнее рвение внука.

Поначалу он отреагировал так же.

— Понимаю твой энтузиазм, Федар. Ты — возрожденный капитан. Тебе не терпится вернуть правильный порядок в свой мир. Но мы не готовы. Кей Ла Мо слишком сильны.

— У нас сирена!

— Она не обучена. Мы понятия не имеем ее пределов и возможностей. Даже не провели ни одного испытания.

— Я провел! Юлия инициирована и владеет всей силой сирены. Я познал на себе. Это наш единственный шанс, милорд. Если сейчас мы схватимся с королем и придворным магом, их наставница успеет подготовиться. Надо избежать схватки с рядовыми муравьями и застичь матку в ее логове. Тем более сейчас наши намерения никому неясны. Никто не знает, чего мы добиваемся. Сражение с Ионом и Элганом вынудит раскрыть козыри. Потому надо уклониться от него и спешить в столицу!

Гвейр поскреб подбородок. Перевел взгляд на меня.

— Леди Юлия, что скажете вы?

Я посмотрела старику в глаза.

— Благодарю, что спросили, лорд Дайнир. Не ожидала. До сих пор все в Веравине делали со мной, что считали нужным, не спрашивая моего желания. Вы поступили так же, когда представили меня соратникам в качестве оружия. Я скажу, что это не моя война. Я не хочу быть боевым копьем, хочу жить мирной жизнью, петь, выступать на сцене… выйти замуж и родить детей. И все это в своем родном мире. На Земле. Но никто не предложил вернуть меня на Землю. Никто не признался, что может и хочет сделать это. Я привязана к Веравину… и все, что мне здесь оставили — убивать или быть убитой самой. Я не хочу ни того, ни другого. Но не знаю, какова альтернатива.

Гвейр слушал, не перебивая. Когда я смолкла, кивнул.

— Благодарю за откровенность, леди Юлия. Вы не только могущественная сирена, но и умная женщина.

Не знаю, что побудило меня добавить вслед:

— Если главное зло этого мира — Верда и Кей Ла Мо… наверно, ваш внук прав. Нужно поспешить, чтобы разделаться с главным источником зла. Время и впрямь бесценно. Я не знаю точно своей силы. Но мелодии звучат в моем разуме. И если мне что-то нужно, одна из них приходит. Я охотно прошла бы любые испытания… будь у нас время.

Гвейр нахмурился.

— Что ж. Федар и вы правы. У нас мало времени. Я должен огласить предложение внука хранителям. Решение примем вместе.

Мы спустились в трапезную. Я ожидала долгих громких дебатов, но все решилось на удивление быстро. Хранители оказались единодушны в желании поскорее добраться до «обители зла».

Главы родов быстро организовали селаиры. Все, кто обладал магическими способностями, погрузились в них. Федар не отходил от меня ни на шаг.

Когда транспорт оторвался от земли и начал удаляться от резиденции Дайниров, я ощутила иррациональное облегчение. Мы летели на встречу с самой жуткой, злобной и могущественной чародейкой Веравина, чтобы схватиться с ней насмерть… А мне отчего-то полегчало.

Я не хотела сознаваться сама себе, что была рада избежать столкновения с Элганом. Мысль, что сейчас он будет атаковать замок, а мне придется обратить магию сирены против него, отчего-то казалась невыносимой.

Уж лучше Верда. Она не касалась меня, не обнимала и не целовала. Горько-сладостные воспоминания не полезут в голову, когда понадобится нанести сокрушительный удар. Каким бы злодеем ни был Элган, какие бы темные помыслы ни были у него… Я боялась, что не сумею занести руку для удара.

Дорога из Гемайской долины до столицы Веравина прошла для меня как в тумане. Хотя это был самый долгий мой перелет в этом мире, я не сомкнула глаз. Слишком нервно и тревожно было на душе.

По той же причине не разглядывала диковинные пейзажи — не до них. Краем глаза отмечала в окне, как равнинные леса сменились скалистыми горами, затем выжженной бурой степью и вновь лесами.

Федар сидел рядом со мной. Веравинский мессия-капитан был сама предупредительность. Периодически приносил мне воды, спрашивал, не проголодалась ли я. Заботливо укутал пледом, когда снаружи повеяло холодным воздухом.

Можно было только радоваться такому заботливому спутнику. Но его внимательное обхождение смущало и беспокоило меня. Я не могла отделаться от неудобных воспоминаний, как переодевалась при нем, когда он был в обличье Федайры, раздеваясь почти догола. Даже не отворачивался, гаденыш! Хотя, если бы женщина отвернулась от меня в тот момент, я заподозрила бы неладное.

Сейчас Федар сидел по соседству со мной, и я испытывала ужасное напряжение. Нет, он не позволял непристойностей в мой адрес. Ситуация не располагала. Просто взял под крылышко. Но не оставляло предчувствие, что в иной, располагающей обстановке от него стоит ожидать чего-то большего, чем простая забота.

Чем дальше мы летели, тем больше крупных городов проплывали внизу. А потом вдали показались высокие белые стены, и селаир начал снижаться. Люди в салоне зашевелились, началась бурная движуха.

— Приземлимся, не долетая до столицы, — пояснил Федар. — Резиденция Кей Ла Мо находится за чертой города. Мы ворвемся прямо на ее территорию и атакуем с воздуха. Тебе приходит в голову мелодия при этих словах?

Я поежилась. Хотелось не в мелодиях ковыряться, а спрыгнуть с парашютом, пока не долетели. Но в голове и в самом деле всплыло тревожное стаккато. Федар удовлетворенно кивнул, наблюдая за моим лицом.

— Я не сомневался в тебе, милая девочка. Ты — залог нашей победы. Никто не устоит перед тобой. Ни враг, ни… друг.

Последнее слово он произнес таким тоном, словно хотел договорить: друг, который хочет стать больше, чем другом. Вопреки всему я порадовалась, что предстоящая битва избавит меня от интимного внимания Федара. Мысли почему-то потянулись к Элгану — где он сейчас? Обнаружил ли наше бегство? Что думает обо мне, в очередной раз ускользнувшей от него?

Четыре больших селаира, конфискованные в транспортном парке наместника, подлетали к столице. Элган с Ионом то и дело пытались связаться с Вердой, но что-то блокировало ментальный сигнал. Маги ожидали худшего. Только худшее у каждого из них было свое.

Если Ион трясся за покровительство ведьмы, то Элган смотрел на горизонт, будто надеялся разглядеть тень сирены. Но небо оставалось равнодушно безмятежным, что бы ни творилось на земле.

Чем ближе, тем явственнее доносились вибрации магического противостояния. У столицы шла мощная магическая битва. Происходила она во дворце или за стенами города — пока было не различить. И лишь на подлете чародеи все же смогли засечь точное место.

— Напали на гнездо, — проговорил Ион одними губами, чтобы чародеи двора наместника не услышали. Им сообщили, что мятежники хотят захватить трон. Они ничего не знали о резиденции Кей Ла Мо.

Элган кивнул. Каменное лицо не выдало его облегчения. Сражение — это обнадеживает. Это означает, что мятежники не заключили с Вердой соглашение и не сдали ей Юлию, как предположил Ион. У них другие цели. А значит, у него еще есть время.

До Верды они так и не могли «достучаться». Элган начал сканировать по очереди ее приближенных адептов. Один из них откликнулся.

«Милорд, это вы? Вы пришли на подмогу?»

«Да, Лесташ. Можешь доложить обстановку?»

«Гемайцы напали, милорд! Их селаиры пробили защитные барьеры, ворвались во двор резиденции и атаковали!»

«А сигнальные форпосты?»

«Вышли на связь, когда битва уже началась! К ним применили сонные чары багряных стражей! А предводитель гемайцев бил по нам еще несколькими заклятиями из арсенала стражей. Другие зовут его капитан. Милорд, я не знаю, оживили гемайцы прах одного из капитанов прошлого или он — сам возрожденный капитан… но он просто зверь! Даже воздух подчиняется ему!»

Элган вздрогнул. Даже воздух подчиняется — он уже видел такое.

«Что с леди Вердой?»

«Миледи в сердце цитадели. Туда враги не добрались. Миледи не вступала в бой. Пока мы еще держим оборону».

Правило Кей Ла Мо, вбитое Вердой с детства, — самый главный держится в тени до последнего. Лишь когда ресурсы исчерпаны, когда между ним и врагами не осталось заслонов — только тогда он пускает в ход собственную мощь.

Паучиха будет отсиживаться в глубине логова и смотреть, как гибнут один за другим ее ученики. И если ее не сумеют отбить у врагов — она встретит тех лично.

«Потери?»

Лесташ перечислил убитых и раненых.

«Те, кто сражен на моих глазах. Даже сейчас, пока мы на связи, кто-то мог погибнуть».

«Держитесь, Лесташ. Мы с его величеством идем».

Маг рассыпался в благодарностях. Элган скрипнул зубами. Нет, он не желал избегнуть драки. Он горел жаждой сокрушить мерзавцев, похитивших Юлию. Но она среди них.

Теперь он понял, для чего им сила сирены. Сильнейшее оружие. Они не хотели союза с Вердой. Хотели убить ведьму. И остальных. Какая ирония.

Сам Элган хотел ровно того же самого. Но попробуй он сказать о том врагам — не успеет и рта раскрыть. Его прихлопнут, он даже не пикнет. То есть попробуют. Никто не станет слушать.

И Юлю заставят сражаться против него. Сладкие чары сирены превратятся в разящий клинок. Выход один.

Добраться до нее раньше, чем ее силу пустят в ход. Враги действовали по той же тактике, что Верда, — не расходовали главную мощь преждевременно. Сейчас Юля бездействовала. Элган должен убедить ее уйти. Просто оставить поле боя и сбежать с ним. Предоставить врагов друг другу.

Предательство? Может быть. Он не чувствовал себя предателем. Он не находил в себе преданности ни Верде, ни Кей Ла Мо в целом. Верда всю жизнь учила их соперничеству и разрозненности. Страху перед силой.

Адпеты Кей Ла Мо держались друг друга исключительно потому, что так было выгодно. Их личные цели — власть, нажива, магическая мощь — всегда совпадали с целями ордена. И лишь двигаясь вместе с Кей Ла Мо, каждый мог получить желаемое.

Элган был Кей Ла Мо до мозга костей. Личная цель превыше любых общих. И сейчас она шла вразрез с интересами ордена. Он не колебался с выбором и не считал себя изменником.

Селаир подлетал все ближе к стенам резиденции, замаскированной под родовой замок одного из адептов. Элган собирался приземлиться подле отряда Лесташа и сразу вступить в бой с гемайцами. Точнее, отправить учеников в бой, а сам — искать Юлию.

Но тут Ион воскликнул:

— Верда! Я слышу ее!

Маг чертыхнулся про себя. В сознании прозвучал скрипучий голос:

«Добрались… Не теряйте время. Скомандуйте остальным вступить в бой. Сами направляйтесь к секретному лазу под юго-восточной башней. Я подниму магический барьер, чтобы вы прошли. Только вдвоем».

Ион мимоходом глянул на Элгана, удостоверился, что оба слышат наставницу. Маг коротко кивнул. Спасибо муштре Кей Ла Мо — он вновь сумел сохранить непроницаемое лицо. Не выдал беспомощной ярости.

Паучиха требует его к себе. А значит, он не сможет исполнить свой замысел — подобраться к Юле и увести ее с поля боя. Ему предстоит стать последним заслоном между Вердой и врагами. Сдохнуть последним, прежде чем она вступит в бой.

Мысленно Элган уже послал подальше лесом приказ Верды. Приготовился пойти ва-банк. Спрыгнуть с селаира в гущу дерущихся, рвануть к новоявленному капитану — Юлию должны держать подле него.

Поднять белый флаг и отдаться на волю судьбы и милость врагов. Выдать тактику Верды и убедить не бросать сирену в неравный бой. Он бросится вместо нее.

Но это лишь отсрочило бы неизбежное. Не спасло бы Юлию.

В последний момент он кое-что вспомнил.

Сердце цитадели — логово ведьмы, главный штаб Кей Ла Мо — было оснащено десятками магических экранов. Они транслировали передвижения по всей резиденции. А еще там стоял портал, через который можно было мгновенно выйти в любое место цитадели.

Если Элган увидит Юлю, сможет в тот же миг оказаться рядом с ней. Сграбастать в охапку и рвануть прочь, пока враги заняты друг другом. Дело за малым — отвлечь в этот момент Верду и провернуть все так, чтобы никто не успел его остановить. Ни Кей Ла Мо, ни гемайцы, ни сама Юлия.

Все эти расчеты пронеслись в его голове за долю секунды. Вслух он скомандовал ученикам продвигаться к Лесташу и поступить ему в подчинение. А сам перепрыгнул с Ионом в отдельный селаир и направил его к юго-восточной башне.

Двое могущественных чародеев с легкостью разметали кучку гемайцев, осаждавших эту часть замка. Элган ощутил знакомые вибрации: магический барьер на время снят.

Они с Ионом рванули в лаз. Не прошло и двадцати минут, как перед ними раздвинулись створки сердца цитадели.

— Мальчики мои… Наконец-то. На какой-то миг я подумала, что уже не увижу вас… или увижу на стороне врагов.

Старая карга сидела в центре зала на вращающемся стуле. Слегка покачивала его влево-вправо, потирала сморщенные ладони, как самая настоящая паучиха, и отвратно ухмылялась.

— Мы опасались того же, — невозмутимо обронил Элган. — Что Гвейр Дайнир обменяет сирену на королевский трон, и ты примешь предложение.

Лицо Иона исказилось в раздраженной гримасе.

— Мы? Говори за себя, братец.

— Как скажешь. — Элган отзеркалил его кривую мину. — Ты опасался, что Дайнир выторгует у Верды трон и твою шкуру в обмен на сирену.

— А ты опасался, что тебе не дадут вдоволь натискаться с ней!

Элган ничего не ответил, лишь пренебрежительно отвернулся от короля. Здесь, в этих стенах, титулы и статусы ничего не значили. Оба по-прежнему были учениками, соперничающими за расположение наставницы и право считаться первым, самым успешным.

— Хватит! — рявкнула Верда. — Не время. Гемайцы в стенах цитадели. Орден не устоит. Мне придется вступить в бой. А вам — прикрывать меня.

— Как они смогли пройти?

Глаза чародейки сверкнули гневным всполохом.

— Это спрашиваешь ты? А как они увели у тебя из-под носа сирену?

— Я поместил ее у Гемайского Источника. Был уверен, там до нее никто не доберется.

— Никто. Кроме возрожденного капитана багряных стражей. Он явился, этот сукин сын. Он и его свора рвут орден в клочья.

Что же ты сидишь в этой дыре и разглагольствуешь, чуть не вырвалось у Элгана вслух. Иди и сражайся, пока хоть кто-то еще цел.

— Ублюдки хитры, — продолжал скрипеть старушечий голос. — Тоже не пускают девчонку в дело. Держат на расстоянии. Не хотят, чтобы она видела схватку, кровь и разрушения. Она из другого мира. Такие, как она, там непривычны к зрелищу смерти. Щенок Дайнир это понимает.

— Щенок? — переспросил Ион. — Лукас Дайнир? Это он руководит сражением?

Верда фыркнула:

— Какой, к демонам, Лукас. Федар. Федар Дайнир, возрожденный капитан. Так этого ублюдка называет гемайское отребье. Гвейр скрыл его рождение. Подменил мертвым младенцем, а сам отправил в Тангри, где щенка взрастили и натаскали. Так, чтобы мы в столице не учуяли его магических эманаций. Я видела и слышала его здесь.

Она кивнула на один из экранов. Повернувшись, Элган увидел мужчину с развевающимися волосами подобно ореолу. Незнакомое лицо — и такая знакомая аура, сквозившая с экрана.

Эманации Федайры Лаш во время боя с ним над имением Вальдеров. Вот кто скрывался под личиной треклятой тангрийки. Вот кто похитил Юлию. Ведьма оказалась ведьмаком.

— Дайниры всех обвели вокруг пальца, — подытожил Ион.

— О да. Но они заплатят по счетам. Мы сотрем их в порошок, мальчики. Готовьтесь к бою. Но поаккуратнее с сиреной. Ей навредить нельзя. Впрочем, ты, Элган, в предупреждении не нуждаешься, не так ли?

Элгану даже не пришлось подавлять в себе ярость или страх разоблачения. Он не слушал омерзительное хихиканье Верды. Взгляд его прирос к экрану с Федаром-Федайрой. Подле мальчишки приземлился селаир. Белобрысый хлыщ, самозваный капитан вывел наружу Юлию.

Битва началась еще в воздухе. Селаир внезапно закачался, едва не перевернувшись. Федар выкрикнул короткое непонятное слово — я догадалась, что это не мат, а обозначение заклятия. Остальные хранители сосредоточились, закрыли глаза, и через пару минут селаир летел ровно.

Впереди показался очень большой замок с высокой крепостной стеной. Федар и маги поднялись с кресел. Я тоже привстала, но он положил руку мне на плечо, заставляя сесть обратно.

— Ты останешься в селаире, Юлия. Сейчас сражаться будем мы. Тебе не надо тратить силы и даже смотреть на это. Твой противник — Верда, глава ордена. Прочие — наша забота.

С этими словами он потянул шнурок на стене. С потолка селаира на окна опустились непроницаемые шторы. Дверь открылась, и маги стали выпрыгивать наружу.

Со мной остались трое. Федар спрыгнул последним, приказав им:

— Отвечаете за нее головой. При малейшей опасности уводите селаир.

— Да, капитан! — слаженно ответили мои телохранители.

Так я осталась в наглухо зашторенном аппарате под надзором трех мужчин. У меня под кожей будто завелся муравейник. Страх ползал там, как противное жалящее насекомое.

Я ждала услышать выстрелы, крики, лязг металла. Но забыла, что битва магическая. Снаружи доносились странный свист и жужжание. Крики тоже были — короткие, резкие.

Первый раз я подскочила, как ужаленная, услышав такой. Порывалась открыть штору, но мои надсмотрщики перехватили руку.

— Леди, не надо. Лорд Федар принял решение, что вы не должны участвовать и даже наблюдать.

— Но там же гибнут люди! Тот, кто кричал — он ранен, нуждается в помощи! Может, сила сирены поможет ему?

— Среди нас есть лекари. Сила сирены поможет всему Веравину, если одолеет главную ведьму. Прошу, леди, оставайтесь на месте.

Я села. Колотило, будто на электрическом стуле. Как никогда я чувствовала себя приговоренной и обреченной. Интересно, моя мать… или Дайна Вальдер, если это разные женщины, чувствовала то же самое, когда ее вели за пределы веравинской ойкумены,[17] защищенной от вторжения демонов?

Прошло больше часа. От постоянного напряжения чувства притупились. Я перестала ощущать каждый крик остро и болезненно. А потом дверь распахнулась, и ворвался Федар. Растрепанные светлые волосы развевались за плечами, как нимб. Глаза полыхали огнем человека, дорвавшегося до заветной цели.

— Защита крепости пала! Вход свободен! Пойдем, Юлия. Вот теперь твой ход. Выкурим ведьму из логова и поджарим ей хвост!

Я испугалась, что сейчас он перебросит меня через плечо и потащит за собой — столько нетерпения звучало в его голосе. Он и правда схватил меня за руку резко и нетерпеливо. Вспомнилась хватка Элгана — твердая и беспощадная, но притом спокойная и уверенная. С Федаром я боялась, как бы он не оторвал мне руку.

Мы вышли наружу. Я не удержала вскрик, едва не наступив на тело человека. Федар прикрыл мне ладонью глаза.

— Прости. Не надо смотреть. Идем внутрь.

— Сколько их было? Все погибли?

— Не знаю, Юлия. Мне не до счета, сама понимаешь. Пойдем.

Он втянул меня за собой внутрь замка. И там нас встретила знакомая фигура.

— Я в вашем распоряжении, лорд Федар.

— Юграт. Где Линкас?

— Вместе с выжившими блокирует выходы из замка, чтобы оставшиеся Кей Ла Мо не могли сбежать.

— Рад, что вы успели. Теперь у нас есть свежее подкрепление, не истощенное боем. Линкас передавал во время магической связи, именно ты сказал ему, где наместник Леон. Выдал истинные намерения короля и Элгана, побудил бежать в столицу и присоединиться к нам.

— Верно, милорд.

— И ты знаешь кратчайший путь к сердцу цитадели.

Бывший слуга кивнул.

— Я не раз бывал здесь с лордом Элганом.

— Тогда веди, — распорядился Федар.

Юграт указал на одно из ответвлений коридора. Мой надсмотрщик бросился туда, волоча меня за руку. Перед поворотом Федар выпустил мое запястье и прошел вперед один — проверить, нет ли ловушки. В этот момент Юграт шепнул мне:

— Леди Юлия. Я лезу не в свое дело и могу ошибаться, но считаю себя обязанным сказать вам. Я провел с лордом Элганом восемь лет. Нет живого человека, кто знал бы его лучше, чем я.

Живого человека — это обнадеживало! В очередной раз напомнило, кем был Элган, какие поступки совершал. Рядом с ним не осталось живых людей, хорошо знающих его. Кроме того, кто предал.

Я не стала перебивать Юграта. Федар не оставит меня надолго, а при нем слуга не заговорит.

— В последнее время милорд сильно изменился. После встречи с вами. Он ничего не обсуждал со мной, я всего лишь слуга. Но я видел его лицо, его жесты. В том числе после разговоров с леди Вердой по артефакту связи. И видел его реакцию на вас. Вы дороги ему. Полагаю, он не желал отдавать вас миледи Верде и Кей Ла Мо. Эта необходимость тяготила его. Не знаю, стоит ли говорить вам это. Считаю, вы должны знать. Даже если это знание ничем вам не поможет.

Вымолвив это, Юграт быстро шагнул назад. В тот же миг Федар повернулся и махнул рукой, предлагая следовать за ним.

— Кем из них любуешься? — проскрипел отвратительный голос Верды. — Мальчишкой или девчонкой?

Элган ответил, не сводя взгляда с экрана:

— Оба — сокрушительная сила. Что ты собираешься делать? Сидеть и иронизировать? Когда ты вступишь в бой?

— Не бойся, мой мальчик, — ухмыльнулась карга. — Все свершится в должный час. А пока пусть этот дурачок приведет мне сирену.

У Элгана перехватило горло от отчаяния. У старухи есть план, в отличие от него. Еще несколько шагов — и Юлия окажется внутри здания. А он по-прежнему понятия не имеет, как вытащить ее и бежать отсюда.

Когда капитан и сирена вошли в замок, Элгана поджидал новый сюрприз. Юграт.

— Проклятый предатель! — хрипло вырвалось у него.

— О да, — с ухмылочкой закивала Верда. — Такой прокол, мальчик мой. Ты всегда считал себя таким проницательным. А тут жалкий слуга обвел тебя вокруг пальца.

Ведьма смешивала его с грязью, унижая при Ионе. А Элгану было плевать. Ее стрелы падали, не достигая мишени. Мага осенило, что появление предателя можно разыграть в свою пользу, как козырную карту.

— Я убью негодяя! — прорычал он. — Он ведь покажет прямой путь до сердца цитадели!

С этими словами Элган нырнул в портал. Ни Верда, ни Ион не успели его остановить.

В ту же долю секунды он очутился за спиной капитана. Реакция у мальчишки была отменной. Молния метнулась Элгану в лицо. Маг отбил удар так, что она срикошетила прямо в артефакт-наблюдатель, транслировавший изображение на магический экран в сердце цитадели.

Артефакт задымился и взорвался. Довольный Элган засадил блондину в челюсть без всякой магии. Капитанишка обвалился на пол жалким кулем.

Элган крепко схватил Юлию за локоть, свободной рукой послал легкий разряд в Юграта. Тот рухнул подле Федара. Несмотря на горячее желание, убивать его маг не собирался. Просто чтобы не расходовать магию. Для иного понадобится.

Он сгреб в охапку Юлию и поволок к выходу, уничтожая на пути следящие артефакты. Девушка не пыталась вырываться. То ли от шока, то ли… не хотела?

— Ты убил их! — пискнула она.

— Только вырубил. Слушай меня внимательно, — шептал он на ходу. — Несколько лет я составляю заклятие, способное убить Верду. Сейчас оно слабо и бесполезно. Магия сирены способна усилить его. Я не знаю, какова твоя сила. Но у нас может не быть другого шанса. Сейчас я пошлю тебе заклятие прямо в сознание. Откройся и смотри.

Элган понимал, что поставил на кон все. Юлия может не понять. Может упасть в обморок от перегруза. Может просто не совладать с собственной силой или не смочь управлять ей. Но это действительно мог быть их первый и последний шанс. Элган не верил, что Верда позволит им выбраться отсюда. Он слишком хорошо знал ведьму. Ее обманчивое бездействие не усыпило бдительность мага.

Он послал в сознание Юлии импульсы, составившие образ магической комбинации. Проверять обратную связь некогда. Они продолжали бежать по коридору на выход. Вот уже впереди раскрытые двери. Рывок — и в лицо ударил солнечный свет.

Элган бросился к селаиру, подхватив Юлю на руки, запрыгнул. Послал команду магическому двигателю взлетать. Селаир оторвался от земли.

И, поднявшись на несколько локтей, замер на месте. Невидимая сила притянула его к земле. Элган выругался. На краткий миг у него промелькнула надежда, что удастся уйти. Что Верда сдала, что вместо могущественной непобедимой ведьмы ему противостоит дутыш.

Корпус селаира затрещал по швам. Элган вновь подхватил Юлю на руки, собираясь выскочить наружу. Но не успел. Аппарат разорвало в клочья. Маг только и успел воздвигнуть защитный купол, чтобы их с Юлией не ранило.

Он стоял во внутреннем дворе резиденции Кей Ла Мо посреди трупов адептов и гемайцев с Юлей на руках. А из дверей выходила Верда. Неторопливо, уверенно, почти величаво.

Позади вышагивал Ион. Высокая фигура короля напрочь терялась в темной и густой, как штормовая туча, ауре ведьмы. За маленькой, ссохшейся фигурой старухи клубилась тьма. Тьма вилась вокруг нее, сочилась из глаз и с кончиков пальцев.

Нет, это не дутыш. Не беспомощный истукан, которого легко сразить с полудара. Верда явилась во всей своей необъятной мощи. Не побоялась вылезти из логова, когда поняла, что драгоценную добычу хотят умыкнуть.

— Мой наивный мальчик…

Скрипучий голос громыхнул над внутренним двором так, словно лился с неба, а не исходил с уст костлявой старухи.

— Все-таки подпал под чары. Пожелал переиграть мамочку Верду. Какая жалость. А я до последнего надеялась, ты устоишь. Что ж, ничего не поделать. Очередное разочарование. Сколько их было за сотни лет. Я научилась смиряться с ними. Придется отправить тебя вслед за прочими неудачниками. В небытие. Прощай, мой милый. И прости, как я прощаю тебе свое разочарование.

Элган стиснул ладонь Юли. Холодную, как глыба льда.

— Давай. Мелодия, Юля. Ты нашла ее? Пой, иначе нам конец.

И он выстрелил заготовленной сырой комбинацией. Верда, уже занесшая руку для смертоносного заклятия, удивленно моргнула. Рука сдвинулась чуть в сторону. Незримый клубок магических плетений замер в полете и послушно двинулся к ведьме.

Она повернула кисть, и сгусток Элгана, призванный убить ее, тоже повернулся. Верда пристально изучила его с разных сторон, как изучала их творения в далеком детстве, чтобы поставить оценку достижению ученика и показать, над чем еще стоит поработать.

— Неплохо! — изрекла она, покачивая головой. — Лет через восемьдесят у этого был бы шанс достичь цели. Но как тщетно и наивно полагаться на него сейчас. Не ожидала подобной глупости от тебя. Не смог принять поражение достойно. Жаль, жаль, жаль, — повторила она.

— Пой! — прошипел Элган Юлии.

Та безмолвствовала. А Верда продолжала говорить:

— Ах да. Совсем забыла. Я же хотела просветить тебя кое в чем напоследок. В последний раз исполнить функцию наставницы.

Старуха вновь мерзко хихикнула.

— Увы, милый, есть часть моей вины, что ты попал под чары сирены. Надо было сразу прислать Иона, а тебе приказать уехать. Но я решила поставить эксперимент. К сожалению, он провалился. Дело в том, что у тебя почти не было шансов устоять перед сиреной. Ведь ты демон, дорогой. Это ты знаешь. Но не знаешь, что в древности сирены умели укрощать демонов. Порой настолько, что могли создать с ними пару. Они ухитрялись преобразовывать вашу натуру и подчинять разрушительные импульсы. Я решила оставить вас рядом, чтобы испытать силу своего воспитания. Увы, увы. Ни воспитание, ни моя вера в тебя не помогли. Ты размяк и поддался. А может, и нет… может, просто решил, что с такой силой переиграешь меня. В обоих случаях ты просчитался, милый.

Элган пропустил мимо ушей тираду Верды. Плевать на демонов и сирен. Лишь бы Юлия пришла в себя и запела. Но она по-прежнему молчала.

Взгляд ее прирос к руке Верды, перебирающей невидимый сгусток магии. Элган и сам не мог отвести взгляда от этой жуткой руки. От родинки в форме звездочки, которая выделялась на сухой и дряблой коже почти как бородавка.

Надо вывести девушку из оцепенения. Только она может сейчас спасти их.

— Юля… пой. Прошу тебя.

И тут она запела. Из горла сирены полилась мелодия, проницая пространство и останавливая время. Верда вскрикнула и уронила руку. Глаза Элгана торжествующе сверкнули. Но ненадолго.

По телу пробежала дрожь. Что-то шло не так. Мелодия была неправильной. Она не влилась в его сгусток, усиливая для последнего удара. Она предназначалась для чего-то иного. Что Юлия сделала?

Девушка смолкла, и Элган смотрел в ее мертвенно-бледное лицо. Она по-прежнему не сводила глаз с ведьмы.

— Нет… — прошептала она. — Этого не может быть. Мама…

Федар тянул меня за руку вперед. Юграт замыкал нашу короткую вереницу, командуя, куда идти. Мы бежали по коридору, как вдруг в воздухе разверзлась дыра. Из нее выпрыгнул Элган и тут же схватился с Федаром.

Я даже не успела понять, что они сделали друг другу. Элган с размаху ударил Федара в лицо. Тот упал ничком. Тут же невидимым ударом тряхнуло Юграта. Элган схватил меня точь-в-точь как Федар до этого, и мы побежали в обратную сторону.

Элган что-то говорил мне. Что-то про заклятия, ведьму, мелодию… Я уже ничего не соображала. Мне хотелось рухнуть ему на руки, забыть о творившемся вокруг ужасе и отключиться.

Федар и хранители называли его врагом. Но сейчас рядом с ним я чувствовала себя куда более защищенной, чем с Федаром. Глубоко внутри сидела уверенность, что он не позволит причинить мне вред.

Слова, сказанные Югратом, я приняла легко. Потому что в душе сама чувствовала — Элган испытывает ко мне нечто особенное. Он не обидит и не даст в обиду. Поэтому я чуть не растеклась кетчупом, оказавшись в его руках.

Он вывел меня на улицу и усадил в селаир. Сейчас мы улетим. У меня не было сомнений. Он справится. Выведет меня из этой мясорубки, из этого ада.

Но подлинный ад поджидал впереди. Селаир не взлетел, а рассыпался на части. И я увидела ее. Чудовище в обличье старой женщины.

Я не была магом. Но каким-то образом уловила непереносимые эманации поля этой… этого существа. Язык не поворачивался назвать ее женщиной и даже старухой. Только монстром или сущностью.

Ее сила подавляла, уничтожала. Я почувствовала — это конец. Даже Элган не защитит меня от этого. С ее языка слетел смертный приговор ему… и мне, хоть и не высказанный.

А затем она подняла руку. Длинный рукав ниспал, открывая уродливую, похожую на куриную лапу, кисть. И я оцепенела.

На запястье чудовища красовалась родинка. Один в один родинка из моих детских воспоминаний. И сна, где теплые руки матери обхватили меня, защищая от всех врагов и напастей.

Что это за шутка судьбы? Мало сходства мамы и Дайны Вальдер. Теперь это. Как такое возможно?

Элган кричал что-то про мелодию. Ошеломленная и раздавленная увиденным, я не понимала толком, чего он хочет. Мелодия… Изнутри пришел мотив. Он разоблачит истинную суть человека или предмета. Раскроет мне истину о нем.

Я запела. Монстр с родинкой моей мамы неподвижно замер. А из глубин сознания пришел ответ. Это она. Мама. И она — Дайна Вальдер. И она — чудовище Верда. Один и тот же человек.

— Нет… — прошептала я. — Этого не может быть. Мама…

Я смотрела в лицо, испещренное — нет, не морщинами. Злом, которое она творила и собиралась сотворить. Искала в нем отголоски того, что я помнила. И о чем рассказывал отец. Нежные ласковые руки. Забота, любовь. Ведь это была она, та, кто выносила, вскормила, дала мне жизнь? Где все это в ней?

Она тоже смотрела на меня. Кривая ухмылка искорежила и без того уродливое лицо.

— Ты. Я могла бы догадаться сразу. Таких совпадений не бывает. Откуда еще могла взяться сирена в немагическом мире. Только если родилась у пришельца из Веравина. Жаль, в свое время я слишком старалась забыть прошлое. Ведь ему предстояло однажды сравняться с будущим… И вот этот час настал.

— О чем ты? — хрипло вырвалось из груди.

— Твое прошлое, дорогая, это мое будущее. Однажды родившись Дайной Вальдер, я дважды прошла через хейос. И очутилась в Веравине за сотни лет до собственного рождения. В плену демонов. Знаешь, что такое демоны? Знаешь, что они делают с людьми? Не сладкоголосыми сиренами, которые могут увлечь и зачаровать. С простыми женщинами, не имеющими никакой защиты?

Она метнула на меня пылающий взгляд, в котором сквозила… зависть.

— Я ведь, в отличие от тебя, не смогла активировать в себе дар сирен — как ни пыталась. Наверно, жизнь в немагическом мире пошла тебе на пользу. Или просто гены пробудились в тебе, минуя меня. Но я отвлеклась. Речь о демонах. Знаешь, почему глупых Кей Ла Мо отдают им на корм? Меня должны были сожрать дважды. Но… — Она расхохоталась безумным смехом. — Хейос оставляет свою отметину. Они признали меня за свою. И просто решили слегка меня подправить. Вытравить нелепую, бесполезную и бессмысленную человечность. Сделать подобной себе. У них получилось. Сначала они воспитывали меня. Потом я служила им. Ну а потом… Потом уже только себе самой. Когда освободилась и от прошлого и от настоящего. Стала истинной хозяйкой времени. Замкнула круг. Создала все, что привело меня туда, где я есть сейчас. Создала Кей Ла Мо. Посадила на трон своих ставленников. Создала Магический надзор. Спровоцировала глупцов называть себя Кей Ла Мо и травила их. Травила себя саму, зная, к чему это приведет.

Вторая волна хохота. Этот смех разрывал изнутри мою голову. Я не верила во все, что она говорит. Не верила в то, что творится вокруг. Это не могло быть правдой. Но мелодия сирены раскрыла истинную суть. Мелодия не могла ошибаться.

— Почему ты бросила нас с папой? — прошептала я. — Почему ушла?

Нелепый вопрос. Она хочет меня убить. Возложить на алтарь и вскрыть вены, чтобы заполучить силу хейоса. Родная мать. А я спрашиваю, почему она когда-то бросила меня. Для нее с тех пор прошли сотни лет.

Старческие губы скривились.

— Ты не поверишь. Я не собиралась вас бросать. Я любила тебя нелепой, смешной человеческой любовью. Но в Веравине у меня осталась другая дочь. Ее я тоже любила. Глупые человеческие самки привязаны к своим детенышам. Ради них готовы рискнуть всем.

Она презрительно фыркнула:

— Вот и я была такой же. Я искала путь к дочери в Веравин. Пыталась выстроить обратный портал. Время от времени я приходила в старое заброшенное здание… Кажется, оно называлось «завод». Когда ты была грудным младенцем — прямо с тобой. Потом одна, когда в полтора года тебя отдали в ясли.

Я слушала, похолодев и затаив дыхание. Моя мать. Она говорит обо мне маленькой, о моем младенчестве. Те слова, которые я столько раз мечтала услышать однажды из ее собственных уст. И вот мечта сбылась. Бойтесь своих желаний.

Она продолжала:

— Я пробовала, вспоминала заклятия, которые сохранила моя память. Взывала к первой крови — ведь мой род Райтанов происходил от хозяек Гемайской долины. Даже кровь сирен туда затесалась. Я не теряла надежду… И однажды у меня получилось. Я не ждала этого. Не собиралась уходить сразу. Надеялась найти способ сохранить обеих дочерей. Глупая, наивная человеческая девчонка. Хейос решил за меня. Портал открылся вопреки моим детским усилиям. И втянул меня на шестьсот лет до моего рождения.

— Папа до сих пор тебя не забыл. Он тоскует. И я… тосковала.

Слова просто сорвались с языка. Я ни капли не надеялась, что они смягчат сердце той, кто когда-то родила меня… а потом утратила человеческую сущность.

— Тосковать — нелепое человеческое занятие. Мне оно неведомо. Да, когда-то я была привязана к твоему отцу. И к тебе. И к твоей сестре в Веравине. Но не думай, что это остановит меня. Я все равно исполню все, что задумала. Мне нужна сила хейоса. И если ее принесет твоя смерть — так тому и быть!

На меня накатило оцепенение. Все вдруг стало безразлично. Мама. Та, кого я вспоминала с теплом и любовью… Верила в ее любовь ко мне. И ведь она даже не виновата, что стала такой. Ее сделали чудовищем. Те самые демоны, о которых я ничего не знала. Кем бы стала я сама, попав к ним в лапы?

Чье-то мягкое прикосновение вывело меня из прострации. Элган. Все это время он был рядом.

— Юля… Девочка моя. Пой, умоляю. Не дай ей заколдовать себя. Ты должна жить. Пой. Найди нужную мелодию.

Я попыталась повернуть голову к нему. И не смогла. Мое тело не двигалось, нельзя было и пальцем пошевелить. Связки онемели.

Знакомый старческий хохот прорезал воздух.

— Девочка моя! Да ты действительно влюбился, малыш Элган! Твой надежды тщетны! Неужели ты думаешь, что я не продумала, как защититься от пения сирены? Смирись, дорогой! Вы оба умрете. Ты — сейчас. Она — чуть позже на алтаре.

Верда протянула руку вперед. Как зачарованная, я не могла отвести глаз от злополучной родинки. Ведьма — я не могла думать о ней как о маме — повернула руку. Элган захрипел и схватился за горло. Лицо налилось багрянцем.

— Сейчас я остановлю твое сердце, дорогой. Жаль, почти никого не осталось из учеников, чтобы внять уроку. Только Ион. Смотри и запоминай, дорогой, — обратилась она к королю позади себя. — Никогда не стоит идти против Верды. Я всегда одержу верх. Тот, кто усомнится и выберет другую сторону, — неудачник. Неудачники мне не нужны. Их смерть неизбежна. Бесполезный балласт, который нужно вышвырнуть за борт.

Она говорила и стискивала пальцами нечто невидимое. Хрипы Элгана стали чаще, беспомощнее. Тело содрогнулось в конвульсиях. Сквозь наведенное оцепенение пробилась мысль: он умирает! Сейчас издаст предсмертный хрип, дернется в последний раз — и его не станет.

От этой мысли душа всколыхнулась от протеста и отчаяния. Я не дам, не позволю убить его! Чары неподвижности и немоты по-прежнему сковывали меня. Но разум стряхнул губительную апатию.

Я вызвала в памяти образ, который Элган вложил мне в сознание, пока мы бежали по коридору. Магическая комбинация против Верды. Мелодия. Он говорил — надо найти мелодию. Стоило подумать, как она заиграла в сознании.

Мой взгляд был прикован к смертоносной руке, а краешком глаза я вдруг различила наверху прозрачный сгусток. Та комбинация магических плетений, которую Элган бросил, чтобы поразить Верду.

Я представила, как направляю в сгусток мелодию летящей стрелой. Беззвучно, прямо из сердца.

И в тот же миг почувствовала, что связки свободны от оцепенения. Я взяла первую ноту — голос взмыл в небо парящей птицей. Сгусток над головой Верды вспыхнул ослепительным алым пламенем.

Ведьма вздрогнула и отшатнулась назад. Дрогнула и ее рука, качнувшись в сторону. В тот же миг Элган перестал хрипеть, встал прямо, вскинул ладонь и выстрелил молнией в алый всполох над Вердой.

Пылающий шар рухнул прямо на нее. Верда страшно закричала. Пламя не объяло ее. Напротив, потухло, едва коснувшись старческого тела. Сморщенная кожа посерела и начала сворачиваться, как пергамент. Седые волосы опали с головы, оставив череп лысым. Скрючились пальцы, запали глаза. Пронзительный крик начал затухать, перерастая в хрип.

Верда корчилась, совсем как Элган только что. Истонченная кожа пошла трещинами, начала облезать и падать лоскутами. Хрипы затихли, и теперь она лишь судорожно раскрывала безгубый рот, как рыба на песке. Вслед за кожей отваливались куски гниющей плоти.

Я отвернулась, чтобы не видеть жуткого зрелища. Моя мать. Пленница демонов, сломавших ее и взрастивших чудовище по своему образу и подобию. Сколько ее пытали и перевоспитывали? Годы? Десятилетия? Века? Никто уже не узнает.

А Элган… тоже демон, сказала она.

Не в силах вынести все, что на меня обрушилось, я медленно осела на землю. И тут мимо меня пронесся электрический разряд. Прямо в Элгана. Он отбил удар. Ион, атаковавший моего… да — моего мага, перешагнул через тело Верды и ударил снова.

И снова Элган отразил атаку. Но сил осталось слишком мало. Я чувствовала это. Видела по его изможденному лицу. И сама была опустошена, выжата как лимон. Мелодия, которая защитила бы Элгана от нападения короля, не приходила в сознание.

Не в силах смотреть, как Элган изнемогает под ударами, я бросилась вперед. Не знаю, чего я хотела — закрыть его своим телом или совершить иное безумство. Но в этот миг еще один разряд ударил Иона со спины. Король рухнул ничком. А я увидела светловолосую фигуру мужчины, выходящего из ворот замка.

Федар. Очнулся и пришел. Как нельзя вовремя.

Покончив с королем, он повернулся к нам. Глаза по-прежнему сверкали боевым задором. Он двинулся к Элгану с явным намерением отправить его вслед за Вердой и Ионом.

— Нет! — закричала я, вставая между мужчинами. — Элган с нами! Со мной! Он хотел спасти меня от Верды! И он ее убил. Сам! Не трогай его.

Выкрики отняли у меня последние силы. Едва договорив, я почувствовала, как опять беспомощно сползаю на землю. Крепкие руки Элгана подхватили меня, не давая упасть… остановили тело, но не сознание, неотвратимо соскользнувшее во тьму.

Элган вцепился в хрупкое, бесчувственное тело Юли. Он не отдаст ее никому. Ни демонам хейоса, ни всему Веравину. Не говоря уже о жалком капитанишке.

— Отойди от нее, — приказал тот.

— Катись в хейос, — процедил Элган.

— Не бойся, — бросил надменно белобрысый хлыщ. — Тебя не тронут. Я слышал, что сказала Юлия. Ты пошел против ведьмы и убил ее. Это обстоятельство будет учтено. Можешь не прятаться за женской юбкой.

— Я оставлю Юлию, когда ей никто и ничто не будет угрожать. Ты мне не указ.

— Я сам о ней позабочусь.

— Ты уже пробовал. Не заметно, чтобы она пришла в восторг от твоей заботы.

Хлыщ хмыкнул:

— От твоей и подавно. Хватит, чародей. Мы оба понимаем, что твоих сил сейчас не хватит сражаться со мной. Я не нанес удар только из опасения задеть Юлию… и из уважения к ней. Она просила не трогать тебя. И я не буду. Пока она не придет в сознание, и мы не выясним достоверно, что здесь произошло. До тех пор тебя возьмут под надзор. Не сопротивляйся, если хочешь заработать мое доверие.

Элган жестко усмехнулся. Глядя в глаза щенку Дайниру, он подробно описал, как может свернуть его доверие и куда засунуть. Глаза мальчишки налились кровью. Он явно мечтал расписать физиономию Элгана. Вернуть тот фингал, что красовался на его скуле от кулака мага. А Элган с удовольствием вмазал бы ему по второй. Для симметрии.

Но капитанишка был прав. Вся магия Элгана ушла в заклятие против Верды. Ни на магическую, ни на физическую потасовку сил не осталось. Защитник леди из него сейчас никакой.

Когда хлыщ вновь сделал попытку забрать у него из рук бесчувственное тело сирены, Элган не противился. Федар поднял ее на руки — мага перекорежило, как неуклюже он это сделал. Словно тюфяк, а не живую красивую женщину, с которой надо обращаться бережно.

Но вреда он ей не желал. А от Элгана Юлии сейчас все равно проку не будет. Гемайские мятежники посадят его в клетку.

Так и случилось. Его обступили несколько мужчин, спеленав магической сетью. На их лицах читалась агрессия. Но капитанишка сдержал обещание — приказал не трогать пленника. Только изолировать.

Под конвоем его усадили в селаир мятежников и повезли во дворец. После свержения Кей Ла Мо и короля захват дворца оказался плевым делом. Дайнир с приспешниками провели его прямо на глазах Элгана, препровождая плененного мага в королевскую темницу. В специальный отсек, оборудованный для чародеев, чтобы они не могли освободиться с помощью магии.

Через несколько часов его увели на допрос. Элган отказался отвечать, пока не увидит сирену. Гемайские маги, называвшие себя «хранителями», давили и угрожали. Он лишь усмехался про себя. После муштры Верды их усилия казались муравьиными укусами.

Ничего не добившись, его отвели обратно в камеру. А еще некоторое время спустя пришла Юлия.

Элган всматривался в поникшее, посеревшее лицо. Юля выглядела истощенной и постаревшей. Ее сияние, пленившее мага, погасло. Плечи ссутулились, понурилась голова. И даже такой она виделась ему прекраснее самой горделивой и уверенной в себе придворной красавицы.

Он бросился к тюремной решетке. Больше всего на свете ему хотелось прижать девушку к себе. Стиснуть в объятиях так крепко, чтобы почувствовать себя единым целым с ней. Но все, что он мог, — протянуть руку и коснуться прохладной ладони. Юлию слегка знобило.

— Ты больна? Прости. Если бы знал, не стал бы требовать встречи с тобой.

Она мотнула головой.

— Я сама хотела прийти. Скажи, как такое могло случиться? Как моя мама попала в Веравин на шестьсот лет назад и превратилось в это… в эту…

Сглотнув, она не договорила.

— Хейос неподвластен времени, Юля. Когда Рианну выбросило в Веравин в твоем теле, я пытался дознаться — где она была все дни отбора. Если бы хейос не искажал время, она должна была провести на Земле столько же, сколько ты — в Веравине. Но она не пробыла там ни секунды. Твое тело покинуло Землю в тот же миг, когда твоя душа вошла в тело Рианны в Веравине. Вы должны были оказаться здесь в один и тот же момент, но из-за искажений Рианна переместилась сюда только в момент ритуала. О хейосе известно мало, но, похоже, он сам выбирает, в какой временной отрезок открыть врата.

На миг она задумалась. Потом понуро кивнула.

— Ты прав… Она… Верда сказала, что проводила эксперименты на заброшенном заводе. Именно там я находилась в своем городе, когда меня выбросило в Веравин. И оттуда же она сама попала в хейос.

Он вздрогнул. Не в первый раз она назвала его на «ты». Но в разгаре битвы она волновалась и не отдавала себе отчета. А сейчас в тюремной тишине «ты» прозвучало почти интимно.

Он постарался ответить ровно и спокойно:

— Да, это логично. Если врата хейоса открылись в одном месте, то с высокой долей вероятности они откроются там же вновь. А точка выхода будет там, где совершается ритуал. Рианна проводила ритуал — пришла ты. Я проводил ритуал — пришла Рианна.

Она продолжила:

— Демоны проводили ритуал — пришла ма… Верда. Господи, я не могу это выносить! Как, почему? Что нужно сделать с человеком, чтобы он превратился в такое?

Элган попытался сжать ее руку. Согреть. Но Юлия отстранилась.

— Прошу тебя… Не стоит.

По сердцу словно полоснули острым лезвием.

— Прости. Она была твоей матерью. А я убил ее.

Юлия покачала головой.

— Не в этом дело. Она сотворила много зла. О ней не стоит горевать. Я жалею о своем детском образе мамы. Чистом, теплом… родном. Мне нужно прийти в себя, чтобы позволить ему остаться таким же… или проститься с ним навсегда. Но она сказала… ты демон.

Горькая усмешка проскользнула на губах Элгана. Ну конечно. Он ведь не мог надеяться, что Юля забудет это.

— Да, моя девочка. Демон. Чудовище, которого боится весь Веравин. Я не призывал его в себя подобно тому, в чем обвинила тебя мачеха. Я им родился. От истинного демона, прорвавшегося из хейоса… и обычной женщины. Нас, порождений хейоса, с виду не отличить от простых младенцев. Но когда мы взрослеем, наша натура прорывается наружу. Наша алчность и разрушение… — невесело усмехнулся он.

— Она сказала… ты влюбился в меня… потому что сирены укрощали демонов.

Элган прямо встретил настороженный взгляд девушки.

— Это правда. Не про сирен и демонов — об этом я, как и ты, услышал впервые. Правда, что я влюбился в тебя. Не знаю, как насчет всех сирен и всех демонов, но ты — одна-единственная, которая и в самом деле могла бы укротить меня. Когда я тебя узнал, стал переживать чувства прежде мне чуждые, непонятые и враждебные. Ты открыла мне неведомый мир, Юля.

Он не ждал, что от этих слов ее глаза загорятся. Не в таких обстоятельствах. Слишком много ей пришлось пережить, чтобы сейчас его признание тронуло ее.

Но не ждал он и того, как быстро она опустит глаза. И отступит на шаг.

— И это потому, что я сирена… Могу на тебя воздействовать. Лишь поэтому. Ты не выбирал меня. Это не твои чувства. Просто власть сирены над демоном. Прости, Элган. Я сделаю все, чтобы ты не пострадал. Чтобы тебя выпустили из тюрьмы и не преследовали. Но не пытайся больше общаться со мной. Ты будешь свободен от прошлого и от меня. Мне не нужен мужчина, привязанный ко мне против воли. Прощай. Будь счастлив.

Развернувшись, она вышла.

Элган рухнул на тюремную лежанку. Он ведь не надеялся на иной исход. Не надеялся же? Ему хватало благоразумия сознавать, что иначе быть не может.

Это для него Верда — чудовище, враг, которого надо уничтожить. Для Юли — мать. Даже он, демон, любил ту, что дала ему жизнь. А Юлия, такое чистое человечное существо, и подавно питала самые светлые чувства.

Элган убил ее мать. Разумом девушка понимала, что иного пути не было. Даже сама вложилась в заклятие, убившее Верду. Нашла все ж таки мелодию. Но…

За это она возненавидит Элгана еще сильнее. Не сознавая того. Она обещала заступиться за него перед хранителями. Обещала свободу. Но не желала подпускать к себе.

Он все понимал. В ее душе зреет непреодолимый конфликт. То, что она сказала о привязке против воли, — лишь оправдание. Она не в силах признать, что не может ему простить убийство такого чудовища, как Верда.

Впрочем, какова бы ни была причина, для него исход один. Юлия никогда не будет с ним. Он потерял ее навеки.

Дни после уничтожения Иона и Кей Ла Мо прошли для меня как в тумане. Через разговоры окружающих долетали отголоски глобальных перемен в Веравине. Больше всего со мной общался и рассказывал новости Федар.

Я думала, он хочет сам стать королем. Оказалось, что капитан багряных стражей привязан к Гемайской долине — там его место. А вот Леон мгновенно заявил права на престол. Его род восходил к древней династии королей Веравина, свергнутой некогда предками Иона.

Хранители поддержали притязания своего наместника. Пара столичных аристократических родов тоже пожелали корону, но весь Веравин был за возвращение древней династии.

Гемайские хранители получили большое влияние как избавители от Кей Ла Мо. Многим в королевстве не нравились травля «ведьм», всевластие магов и другие порядки, установленные предками Иона. Но восстать открыто не хватало сил. Появление сирены и капитана изменило баланс сил и освободило страну от ига тирана.

Мне досталась своя порция славы. Мое мнение стало значить чуть ли не больше, чем мнение родовитых дворян. Правда, самой мне от этого было ни холодно ни жарко. Я пребывала в оцепенении — словно чары Верды так и не сошли с меня.

В один день я потеряла и мать и Элгана. Впрочем, их у меня и так не было. Только согревающий образ из детства и… влечение к мужчине, которое я отказывалась признавать.

А когда, наконец, осознала, когда больше не могла отрицать чувства, оказалось, что это связь сирены и демона. То, что не зависело ни от меня, ни от него. Я не могла быть с тем, кто просто привязан ко мне, а не выбрал по собственной воле.

Над Элганом состоялся суд. Я присутствовала от начала и до конца. Дала показания, как все происходило, что он делал, чтобы вытащить меня, а потом защитить от Верды. О том, что она моя мать, разумеется, не упоминала.

С учетом смягчающих обстоятельств ему сохранили жизнь, приговорив покинуть столицу и никогда не возвращаться в нее.

Весь суд я просидела в первом ряду, чтобы все видели мою поддержку бывшему придворному магу, правой руке Кей Ла Мо. Элган не отрывал от меня взгляда. В какие-то моменты рождалось чувство, что мы с ним только вдвоем в зале суда, нет ни одной живой души, кроме нас… Даже Федара, который все это время находился при мне почти неотлучно.

На суде он тоже сидел рядом. Я чувствовала ревность Элгана. И позволяла капитану держать себя за руку, непринужденно поглаживать мое запястье. Пусть он видит. Пусть возненавидит меня. Считает легкомысленной, ветреной и даже корыстной. Пусть думает, что я не хочу разделять участь опального чародея. Хочу быть с победителем на гребне волны.

Это будут его собственные чувства. Настоящие. Не навязанные зависимостью демона от сирены. Пусть презирает — так ему станет проще забыть меня.

Что я сама испытывала к Федару? Толком и не понимала. Он стал мне опорой и поддержкой в эти дни. Не давал окончательно погрузиться в апатию, замкнуться в себе. Постоянно вытягивал на придворные мероприятия, сводил с разными людьми.

Когда во дворец приехали Киара и Рианна, он организовал нашу встречу. Впервые я смогла пообщаться с девушками доверительно без каких-либо личин.

Киара уже успела заметить несовпадения в поведении Рианны до, после и во время отбора. Ну а когда познакомилась со мной в истинном обличье, ее пазлики сошлись. Она искренне радовалась нашему общению.

А я радовалась за нее. Гвейр восстановил помолвку внучки, которую расторг перед отбором невест для Леона. Киара воссоединилась со своим женихом. Их браку больше ничто не угрожало.

Рианна тоже была мне рада. Леон сделал ей официальное предложение. Свадьбу должны сыграть еще до коронации, чтобы Веравин обрел разом и короля и королеву. Робкая, забитая Золушка обрела своего принца и готовилась стать королевой.

Эта шутка судьбы отчасти забавляла меня. Любопытно, как воспримет новость Шилла с дочерьми.

Я попросила Федара привести Рианне хранителя, который открыл ее матери портал в хейос. Пусть сестра знает, что мать спаслась от участи изгнанных. Пусть верит, что Дайна сейчас живет где-то безбедно, помнит ее и скучает.

Остального ни ей, ни другим знать не стоит. Эту тайну мы с Элганом унесем с собой в могилу. Федар убил Иона, так что не осталось никого, кто слышал бы наш разговор с Вердой.

Вечером того дня, когда закончился суд над Элганом, состоялась помолвка Леона и Рианны. Я смотрела на них и не могла отделить искреннюю радость за сестру от боли за себя.

Что чувствует сирена, которая сначала привязала к себе демона, а потом прогнала? Как она сможет потом быть с другим мужчиной, если сердцем так и тянется к жертве своих чар?

Я могла получить ответ очень быстро. Федар, на чью руку я сейчас опиралась, то и дело демонстрировал интерес ко мне. Намекал, что не против предложить руку и сердце… что капитан багряных стражей и сирена — отличная пара.

Конечно, это привлекало ничуть не больше, чем зависимость демона от сирены. И… Я ничего не чувствовала к Федару. Мне было все равно, насколько у него искренний интерес ко мне. Расчет ли, обычное вожделение или вдруг любовь — меня это не грело и не оскорбляло.

И оттого принять его чувства было проще. В его присутствии боль, глодавшая меня изнутри, как червь-паразит, притуплялась. Он вытаскивал меня на разные мероприятия, знакомил с людьми. Втягивал в дневную суету, которая на время вытесняла боль. Заполняла жгучую пустоту внутри меня.

А ночью эта пустота возвращалась. Проклятый червь набрасывался на мое израненное сердце с утроенной силой. Словно жаждал наверстать упущенное за день.

Если бы Федар был рядом и ночью, сумел бы защитить меня от червя?

Сейчас, глядя на влюбленную королевскую парочку, я как никогда остро желала проверить. Сестру обнимал любимый мужчина, а я изнывала от тоски, утраты и одиночества. А Элган, должно быть, сейчас едет прочь из столицы неведомо куда. Я больше никогда его не увижу.

Не в силах выносить эту мысль, я крепче сжала руку Федара и теснее к нему прижалась. И в этот миг услышала сбоку голос, такой родной и такой ранящий:

— Юлия. Позволь на минуту украсть тебя у твоего кавалера. На пару слов.

Сердце сжалось в комок. От волнения я не могла вымолвить ни слова. Федар ответил за меня:

— Ей не о чем с тобой говорить, маг. Она все сказала на суде. Радуйся и будь благодарен. Ее слова подарили тебе жизнь и свободу. Сделай одолжение — исчезни из ее жизни в благодарность.

— Я сам решаю, как мне отблагодарить Юлию, — отрезал Элган. — Ты мне не указ. Я разговариваю не с тобой, а с леди.

— Леди не желает тебя видеть.

— Не тебе решать.

Сколько ярости и напора было в словах каждого! Я испугалась, что они сейчас вцепятся друг другу в глотки на глазах всех придворных и будущей королевской четы. Тогда Элгану несдобровать.

— Хватит! — воскликнула, повысив голос. — Прекратите петушиться оба. Я поговорю с тобой, Элган. Недолго.

Он мгновенно поменял тон:

— Спасибо. Я тебя не задержу.

Выпустив руку Федара, я отошла с Элганом на несколько метров. Старалась держать лицо, сохранять невозмутимость, а сердце так и рвалось к нему из груди. Так и пело, вибрировало от счастья. Он рядом. Я вижу его.

Проклятая зависимость. Все это ненастоящее. Чувства, наведенные нашей природой демона и сирены.

— Юлия…

Он произнес мое имя, перекатывая языком, как вишенку. Его голос словно вползал мне под кожу, ласкал и гладил так, как я мечтала вновь ощутить его пальцы, язык — его всего. Так, как никогда не смогу. Потому что все для себя решила. Сама отказалась от его наведенной любви.

— Я хочу поблагодарить тебя. Ты защитила меня на суде, хоть я убил твою мать. Спасибо и прости. Будь счастлива с Федаром. Я вижу, что он нравится тебе. Надеюсь, он даст тебе то, чего не смогу дать я. Прощай… любимая. Я больше не потревожу тебя.

С этими словами он поклонился мне. Затем выпрямился, бросил короткий взгляд, повернулся и зашагал к выходу.

Я смотрела ему в спину, пока он не скрылся за дверями зала. Чья-то рука неуклюже обхватила меня за талию. Я вздохнула. Федар. Он только со мной так неловок или в принципе не умеет обращаться с женщинами?

— Юлия? Ты в порядке? Пойдем. Сейчас Леон будет говорить благодарственную речь хранителям… и сирене. Нам нужно быть на виду и принимать почести от людей.

Непреодолимое раздражение охватило меня. То ли от его слов, то ли от прикосновений. А может, от всего вместе.

— А Элган? Он не должен принимать почести? Если бы не он, мы все были бы мертвы, а люди чествовали бы сейчас Иона и Верду.

— Юлия, он — Кей Ла Мо. Мы признали его вклад в сражение с ведьмой. Но нельзя забыть и простить его злодеяния. Нельзя показывать его как героя, хоть это и кажется тебе несправедливым.

С трудом подавила желание расцарапать ему лицо. Или просто отстраниться. Федар неплохой человек. На самом деле. Он истинный герой. Хочет только блага своей стране. И мне тоже. Наверно, он действительно влюблен в меня. Просто я люблю другого.

Федар вел меня по залу к королевскому трону. Придворные расступались перед нами, почтительно кланяясь, глядя восхищенно. В их взглядах я читала, что нас уже считали парой. Капитан и сирена. Такое благо для Веравина. И такое бремя для меня.

Когда мы подошли к трону, я уже приняла решение. Леон и Рианна восседали на креслах у подножия трона. До коронации им не полагалось занимать королевские места.

Леон принял хорошо знакомый мне пафосный вид. Раскрыл рот, приготовившись толкнуть речь. Я опередила его:

— Лорд-наместник и будущий властитель Веравина! Позволите ли скромной сирене обратиться с просьбой?

Он закрыл рот и удивленно уставился на меня.

— Леди Юлия. Вы знаете, что любое ваше пожелание будет исполнено неукоснительно. Народ Веравина благодарен сирене, спасшей его.

— Тогда я прошу в качестве благодарности выделить мне селаир и мага, способного им управлять. И способного найти нужного мне человека на расстоянии. Немедленно.

По рядам придворных прокатился изумленный шепот. Леон замер в недоумении. Федар застыл, словно его окатили на морозе ледяной водой.

— Пожалуйста! — настойчиво повторила я. — Исполните мою просьбу срочно. У меня очень мало времени.

Леон повернулся к седому магу в синей мантии.

— Линкас, отдаю вас в распоряжение леди Юлии. Отвезите ее туда, куда она пожелает, и найдите человека, которого она изволит искать.

Чародей поклонился и подошел ко мне. Я узнала его. Он был одним из тех, кто участвовал в экзорцизме во дворце наместника.

— Прошу следовать за мной, миледи.

Через полчаса селаир с нами оторвался от земли. Я приказала Линкасу:

— Найдите мага Элгана и догоните его.

Маг удивленно поднял бровь, но не возразил мне. Сосредоточенно устремил взор внутрь себя. Наверно, настраивал магический «навигатор» в голове.

Через час полета на горизонте показалась черная точка. Мы неслись с огромной скоростью, но никак не могли ее нагнать. Линкас покачал головой.

— Лорд Элган — мощный маг. Усиливает кристалл двигателя магией так, что его селаир разогнался до невероятной скорости. Неудивительно. Ему нужно быстро убегать, чтобы преступное прошлое не настигло его.

Преступное прошлое… Я мчалась за мужчиной, который творил чудовищные дела. Как и моя мать. Но если Верду ничто не могло спасти, то Элгана могла спасти я. И мне плевать, случится это по его воле или под чарами сирены. Я не отдам его ни прошлому, ни будущему, ни всем безднам хейоса.

Кое-как мы поравнялись с селаиром Элгана. И тут случилось то, чего я никак не ожидала.

Из окна его машины вырвалась молния, вонзившись в дно нашей. А следом — голос самого Элгана:

— Ну, здравствуй, Линкас! Явился добить меня? Так я и думал, что твои хозяева не станут держать слово и не отпустят меня живым! Но что-то вы меня недооцениваете. Прислать только одного мага, чтобы справиться со мной. Давай покажи, на что способен!

— Элган, нет! — заорала я.

Второй селаир окутала мертвая тишина.

— Линкас, ты надеешься одурачить меня мороком?

— Какой к черту морок, балбес! — не выдержала я. — Это я! Откиньте верх, Линкас!

— Леди, это опасно… — попытался возразить седой чародей.

— Откиньте!

Верх селаира поднялся. Я встала со своего сиденья. Страх высоты, преследовавший меня с детства, растворился бесследно. Всей душой я тянулась к мужчине из летающего устройства напротив. Если нас разделяла пропасть — я готова ее перепрыгнуть, рискнув жизнью.

— Элган! Это правда я. Я пришла. Перестань пуляться молниями и пусти меня в селаир!

Он тоже поднял верх. Тоже выпрямился во весь рост, глядя изумленно и недоверчиво.

— Подъезжайте ближе, — велела я Линкасу.

Мы сблизились. Я шагнула вплотную к краю.

Элган опередил меня. Одним прыжком перемахнул в наш селаир — словно пират взял на абордаж. Подхватил меня на руки и перепрыгнул обратно. Я помахала Линкасу.

— Возвращайтесь во дворец. Вы исполнили мою просьбу и свободны.

— Но, леди, я не могу оставить вас без защиты…

— Меня есть кому защитить, милорд. Возвращайтесь!

Неохотно Линкас опустил верх. Подпаленный селаир развернулся и полетел прочь. Мы с Элганом остались вдвоем посреди темного ночного неба. Наши глаза встретились.

— Ты пришла… — прошептал он.

— Не могла не прийти, — так же тихо ответила.

Взгляд его из нежного стал жестким.

— Я убил твою мать. Ты действительно сможешь это простить?

— Мы вместе убили ее. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить это себе. Но тебя не виню. Я ведь говорила об этом еще в тюрьме. Ее надо было остановить. Ты все сделал правильно. И я тоже. Теперь с этим надо как-то жить.

Он внимательно вгляделся в мои глаза.

— Значит, ты не винишь меня. Тогда почему не пришла сразу? Почему позволяла белобрысому хлыщу ухаживать за тобой?

Я не знала, что делать. Заплакать или засмеяться. Ревность. Элган ревновал к Федару, который ничего для меня не значил.

— Он ухаживал по собственному выбору. На него не действуют чары сирены.

Элган вздохнул:

— Наивная девочка. Твои чары действуют на всех мужчин. Не только на демонов. Твоя красота зачарует любого.

— Мне плевать на всех. Мне нужен один-единственный мужчина. Демон или кто он — не важно. Я не могу без него. Не могу без тебя, Элган. Не хочу жить в пустоте и одиночестве из-за своей гордости. Если ты хочешь меня, потому что я сирена, — пусть. Я хочу тебя, будь ты демон или бог.

В его глазах вспыхнули искры, затмевая отражение небесных звезд. Губы медленно приблизились к моим. Я замерла в предвкушении. В прошлый раз нам помешал Ион. Но сейчас мы были одни на десятки километров вокруг. Лишь ясные звезды и луна над нами.

Он приник к моим губам нежно, совсем не так решительно и властно, как в тот раз. Но когда я ответила, поцелуй стал жадным и ненасытным. Как будто Элган вожделел наверстать все упущенные дни, что мы были рядом, но не вместе…

Кое-как мы оторвались друг от друга. Он чуть отстранился, придерживая меня за плечи. Заглянул в глаза.

— Спой мне сейчас. Хочу слышать твой голос.

Я вздрогнула от неожиданности. Совсем не пением хотелось заниматься рядом с любимым мужчиной, которого, наконец, обрела вопреки судьбе, вопреки себе самой. Но… как всегда, он просил — я сопротивлялась, а потом девятым валом накатило вдохновение, затопило с головой. Птица-душа рвалась наружу через мелодию и голос.