До наступления Нового года оставалось всего лишь два часа. Погода в столице стояла восхитительная, совершенно безветренная, с лёгким морозцем. Пушистыми хлопьями валил снег и переливался бриллиантовыми искорками, отражая свет уличных фонарей. Всё вокруг было белым бело, торжественно, празднично. Даже окна в жилых домах светились как-то по-особенному ярко. Редкие прохожие спешили с тяжёлыми сумками и пакетами: кто домой, кто в гости. Москва готовилась к празднованию Нового года. Вот и в двухкомнатной квартире, на последнем этаже пятиэтажного дома полным ходом шла подготовка к этому событию. Молодые супруги Вера и Глеб, женатые всего один месяц, занимались каждый своим делом.

Квартира, в которой они жили, прежде принадлежала деду Глеба. Чуть более полугода тому назад он покинул этот мир. По завещанию она досталась Глебу вместе с красивейшей белой, длинношерстной, кошкой Матильдой, имеющей голубые глаза и очень своенравный характер.

Сейчас Вера, по примеру своей мамы, готовила двенадцать блюд к новогоднему столу, чтобы задобрить каждый месяц следующего года. А Глеб — только что закончил наряжать искусственную ёлку. В завершение положил на её ветки несколько ватных шариков, смоченных пихтовым маслом для придания ей натурального запаха, и принялся раскладывать стол-книжку посередине комнаты. Затем накрыл его нарядной скатертью, аккуратно разгладил на ней все морщинки и ещё раз внимательно осмотрел стол со всех сторон. Убедившись, что края скатерти со всех сторон стола свисают одинаковой длины, присел на диван отдохнуть.

Пока Вера готовила праздничные блюда на кухне, Матильда многократно подходила к ней, тёрлась о ноги и жалобно мяукала. Хозяйка каждый раз давала ей что-нибудь вкусненькое, но последний раз отпихнула ногой и прикрикнула:

— Отстань, Матильда! У тебя скоро пузо лопнет от обжорства!

Матильд а не привыкла отступать и стала злобно, но не до крови, покусывать ногу хозяйки. И Вера сдалась. Она снова наложила своей любимице полную миску еды, только чтобы та перестала её доставать. Насытившись в очередной раз, кошка донесла своё набитое брюшко до дивана, с трудом запрыгнула на него и задремала. Не прошло и пяти минут, как она резко поднялась, села, навострила ушки, словно услышала что-то необычное, и уставилась круглыми глазами на входную дверь. Потом спрыгнула на пол и засеменила к ней. В этот самый момент соловьиной трелью прозвучал дверной звонок.

— Кто это к нам пожаловал, на ночь глядя? — бросилась из кухни к двери Вера.

Но Глеб её опередил и посмотрел в дверной глазок.

— Кто там? — шёпотом спросила его жена.

— Свет в подъезде выключен, никого невидно, — тихонько ответил он и потянулся к задвижке.

Но Матильда вцепилась зубами в его щиколотку.

— Ты, что, сдурела? — выкрикнул он и швырнул ногой кошку в комнату.

— Не открывай! — схватила Глеба за руку Вера. — Матильда очень умная, она что-то недоброе почуяла.

В этот момент из-за двери раздался душераздирающий женский крик:

— Впустите меня, за мной гонятся, хотят убить!

Глеб вновь потянулся к задвижке, но жена повисла у него на руке:

— Не открывай, лучше давай позвоним в полицию!

Сама тут же схватила телефон, набрала номер и сбивчиво сообщила дежурному о женском крике за дверью. Положив телефон на тумбочку, Вера с затаённым дыханием прижалась ухом к двери и стала прислушиваться. Глеб тихонько потянул её за рукав.

— Слышно что-нибудь?

— Только какие-то шорохи.

Он тоже приложил ухо к двери.

— Интересно, что они там делают? Я всё-таки переживаю за девчонку. Давай откроем дверь.

— Даже не думай! — оттолкнула она его. — Пошли заниматься своими делами.

Прошло минут десять-пятнадцать. В дверь позвонили. Глеб бросился к двери и посмотрел в глазок. Свет в подъезде уже горел, а на лестничной площадке стоял страж порядка. Он открыл дверь и поздоровался.

— Вы звонили в полицию? — спросил полицейский.

— Мы. Тут такое было! — начал он объяснять.

Но полицейский его перебил:

— Кто-то просто выключил свет и подшутил над вами. Не переживайте, всё в порядке! С наступающим Новым годом!

— Фу! Отлегло! — облегчённо вздохнула Вера, когда муж закрыл входную дверь. — Но как естественно эта девчонка орала! Кровь в венах стыла, чуть сердце не разорвалось. У меня до сих пор руки и ноги трясутся.

— А ты говорила, Матильда беду почуяла. Ни черта она не почуяла! Просто в очередной раз показала свой норов, и всё!

Вера вернулась в кухню. Она принялась переносить из неё в комнату приготовленные блюда и расставлять их на столе. Это был её первый Новый год в качестве настоящей жены и хозяйки. Ей так хотелось, чтобы её Глебушка, как она его ласково называла, оценил её кулинарные и оформительские способности. Вскоре на столе появились ажурные салфетки, столовые приборы, бокалы, тарелки и прочие вещички для красивой праздничной сервировки. Внимательно осмотрев стол, Вера осталась довольна его видом. После чего отправилась в спальню переодеваться в наряд, который купила недавно, но мужу его ещё не показывала.

Когда она появилась в дверном проёме, Глеб присвистнул от восторга.

— Нравится? — кокетливо спросила она, выставив ножку в высокий разрез подола.

— Нет слов!

— Для тебя старалась. Пусть наш первый с тобой семейный праздник будет незабываемым!

— Так и будет, моя радость! — поднялся о ней навстречу, нежно обнял и поцеловал в губы.

Затем отодвинул стул, помог жене сесть на него и положил на стол бархатную коробочку.

Вера расплылась в улыбке, осторожно открыла её и ахнула, увидев внутри маленькие, скромные золотые серёжки с белыми камешками.

— Обожаю тебя, Дорогой! Ты такой щедрый. У меня для тебя тоже есть подарок! — протянула она ему коробочку.

— Не может быть! — воскликнул Глеб, когда открыл её. — Я давно мечтал приобрести приличную зажигалку! Но всё руки не доходили. Спасибо, тебе, моя радость!

Он вытащил её из коробочки и начал рассматривать.

— Оригинальная штуковина, солидная.

На одной стороне её чёрно-зелёного корпуса был изображён профиль орла из чернённого металла с блестящим стеклянным глазом. Из такого же металла были сделаны верхи низ зажигалки.

Он потянулся к жене и нежно прижался губами к её шее. Затем ловко откупорил бутылку шампанского и налил его в бокалы.

— Давай, как положено, проводим старый Новый год, поблагодарим его за то, что он помог нам встретиться, полюбить друг друга и пожениться.

— Я бы ещё кое-кого за это поблагодарила! — с иронией подумала Вера, поднося бокал к губам. — Но он не заслуживает этого.

От первого бокала шампанского появился лёгкий и приятный дурман в голове и игривое настроение. Глаза обоих заблестели, и молодые супруги стали болтать на всякие темы, совершенно не обращая внимания на работающий телевизор. Песни, звучавшие с его экрана, были для них в это время лишь приятным звуковым фоном. Глеб любил рассказывать всякие смешные истории и анекдоты, а Вера — их слушать и хохотать так заразительно, как могла это делать только она.

Вдруг что-то мягкое тенью сползло по стеклу окна на пол балкона. Супруги на мгновение замерли. Глеб, увидев испуганное лицо жены, подскочил с места и бросился к балконной двери.

— Не выходи! — взмолилась Вера.

Но он уже открыл дверь, шагнул за порог, что-то поднял с пола и вернулся обратно в комнату.

— Шарф откуда-то ветром принесло, — протянул он его Вере, — женский.

— Странно, — потрясла она им, словно пытаясь определить его вес, — он довольно-таки тяжёлый, толстой вязки. Как его могло занести аж на пятый этаж? Положи в шкаф на балконе. Может, кто-нибудь его будет искать.

Приближалась полночь. Прослушав речь Президента и бой Курантов, молодожёны выпили за наступивший Новый год, пожелали друг другу много всего хорошего и принялись поздравлять по телефону своих родных и близких. Позже Глеб с удовольствием уплетал всё, что поставила на стол Вера, и нахваливал её кулинарные способности. Вера была счастлива, как никогда. Она росла в своих собственных глазах, как хорошая хозяйка.

До четырёх часов ночи они веселились. Успели потанцевать, просмотреть несколько развлекательных программ по телевизору, принять кучу СМС с поздравлениями от друзей и знакомых, поглазеть на салюты за окном… А потом наступила усталость, захотелось спать. Они дружно убрали в холодильник всё оставшееся в блюдах и салатниках, сложили в раковину грязную посуду.

— Я сам всё помою! — заявил Глеб.

Он легонько подтолкнул её к выходу из кухни. По пути в комнату супруга разразилась звонким, счастливым смехом:

— Всю жизнь мечтала о муже, способном помыть посуду! Но думала, что таких не бывает в природе!

Прежде чем снять скатерть со стола, Вера подхватила подаренные мужем серёжки, унесла их в спальню и положила в шкатулку с украшениями. В это время в комнату вошёл Глеб. Он взял со стола коробочку с зажигалкой и положил в нижний выдвижной ящик компьютерного стола. Вера из последних сил расстелила кровать, переоделась и легла под одеяло. Вскоре под него нырнул и Глеб…

Наступил первый день их совместного отпуска.

— Вер, иди сюда! — позвал Глеб жену на балкон.

Когда та приблизилась, он спросил:

— Мне кажется или здесь действительно падалью несёт?

— Есть душок, — согласилась она, потянув воздух носом. — Наверное где-то во дворе дохлая собака лежит. Вон, сколько мух летает вокруг.

Вскоре этот запах стал часто появляться и в квартире при западном ветре. А позднее настало время, когда с крыши прямо на балкон стали падать клубки белых червей. Всё это портило им настроение. Проживать в квартире стало невыносимо. Глеб сходил в Управляющую компанию и попросил техника взять ключи от двери, ведущей на крышу, и подняться с ним туда, объяснив сначала причину своей просьбы.

Спустя минут двадцать они уже стояли на ней и с ужасом смотрели на то, что лежало на парапете. Техник позвонил в полицию.

— Давайте спустимся вниз, — предложил совершенно бледный Глеб, — меня сейчас вырвет.

Они дождались приезда полицейской машины. Когда стражи порядка вышли из неё, техник поздоровался с ними и показал рукой, в каком месте на крыше находится труп.

Полицейские записали фамилии, имена, отчества техника, Глеба, их адреса проживания и номера телефонов. Затем попросили сопроводить их на крышу. Там, в позе на коленях и головой, лежащей на парапете, находился труп. От головы остался лишь обглоданный червями череп. Вокруг него лежали отпавшие, длинные, белые волосы. Рядом — голубая вязанная шапка. На полу и в одежде шевелилось множество червей. Тело было раздутым настолько, что одежда натянулась на нём. Судя по тому, как она шевелилась, под ней тоже орудовали черви. Запах стоял невыносимый.

— Кто первым обнаружил труп? — спросил полицейский.

Техник посмотрел на Глеба.

— Вот этого жильца стал доставать запахи черви, падающие на балкон. Он обратился в нашу Управляющую компанию с просьбой, открыть выход на крышу. Мы вместе на неё поднялись.

— Выход на крышу всегда закрывается на замок?

— Всегда.

— Тогда, как здесь оказалась эта женщина? Судя по одежде, она находится здесь с самой зимы.

Рвотный позыв заставил Глеба поспешить к выходу с крыши.

— Извините, не могу больше здесь находиться! — бросил он на ходу.

Вернувшись домой, Глеб рассказал Вере, какую страшную находку они с техником обнаружили, и добавил, что на женщине была надета зимняя одежда. Это указывало на то, что убили её ещё зимой. Вера сразу же вслух предположила, что это труп той девушки, которая звонила в дверь и просила впустить её в квартиру перед самым Новым годом.

— Зря я ей не открыл! — расстроился Глеб. — Мог бы спасти человеку жизнь. А всё ты, Вера, со своими страхами.

— Если бы ты открыл дверь, то был бы не один труп, а, как минимум, два! — начала она оправдываться. — Нас бы тоже не пощадили.

Упрёк мужа больно резанул её по сердцу, и она безвольно выдохнула:

— Не хочу больше говорить с тобой об этом!

После чего бросилась в комнату, легла на кровать, отвернулась к стене и свернулась калачиком. Она была уверена, что так и произошло бы. Однако чувство вины за свою трусость и обвинения мужа сильно расстроили её. Спустя полчаса с видом затравленного зверька она вышла из комнаты. Глеб понял, что с ней творится, стал просить у неё прощения за сказанные слова и уговаривать, не принимать их близко к сердцу. Но душевный надлом уже произошёл у Веры внутри. Она больше не видела в муже её заступника, способного в любой момент прийти ей на помощь, простить её ошибки. А ведь она всегда его считала именно таким, надёжным. Вера снова ушла в спальню, упала на кровать, отвернулась к стене и прикрыла глаза. В памяти всплыл эпизод, как необычно они познакомились с Глебом. Тогда она бежала по улице и искала место, где можно было спрятаться от преследовавшего её мужчины. Его автомобиль только что начал выворачивать из ворот компании, в которой она работала. Вдоль дороги стояло множество припаркованных машин. Вера присела за одной из них и пригнула голову, не подозревая, что в ней кто-то сидит. Вдруг в дверце автомобиля раздался щелчок, она тихонько отворилась, и мужской таинственный голос произнёс:

— Заползайте!

В промежутке между рядом стоящими автомобилями она увидела, как проехала машина Вадима — её преследователя. Страх сковал всё её тело. Подняться, чтобы идти дальше, она не рискнула, боялась, что он развернётся и поедет обратно её искать. Продолжать сидеть в такой позе было неудобно и стыдно.

— Девушка, садитесь на заднее сидение, — вновь услышала она спасительный голос хозяина Тойоты.

Вера открыла пошире дверцу и вползла на заднее сидение. Примостилась на нём в полулежащем положении.

— Да не бойтесь, садитесь нормально, — произнёс владелец машины, — боковые стёкла тонированные, вас за ними не будет видно.

— Простите меня, пожалуйста, за беспокойство, — еле слышно пролепетала она. — Меня преследует страшный человек. Я вынуждена бежать и прятаться.

— Он на машине?

— Да. Он только что проехал мимо на своём чёрном Форде. Можно я немного посижу здесь, а потом пойду на остановку?

— Давайте я вас лучше домой отвезу, а вы мне расскажите, почему прячетесь от этого мужика. — предложил незнакомец.

Вера почувствовала неловкость:

— Я живу далеко отсюда, в Реутове. В Москву езжу работать. Вряд ли вам стоит тратить на меня столько времени.

— Не переживайте, у меня его достаточно. Поехали! А вы начинайте свой рассказ.

Вере не хотелось рассказывать постороннему человеку о своей личной проблеме. Но и выйти из машины было страшно. Поэтому, как только Тойота тронулась, она заговорила:

— Начну с того, как я с ним познакомилась. Два года тому назад мы с ним случайно столкнулись на крыльце Сбербанка и чуть не упали. Я входила в банк, а он спешно выходил из него. Чтобы не упасть, мы вцепились друг в друга, а поняв, что уже прочно стоим на ногах, разомкнули свои объятия, и каждый пошёл своим путём. Но я почувствовала, что между нами пробежала искорка. И почти была уверена, что он ожидает меня на улице. Когда я оплатила счёт и вышла из банка, он подошёл ко мне, представился и предложил познакомиться. Вадим, так его зовут, был высоким, обладал привлекательной, можно даже сказать, брутальной внешностью. Ничего отталкивающего я в нём не заметила. В отношениях с кем-либо в тот момент не состояла. На знакомство согласилась, и мы начали встречаться почти каждый день. Я привыкла к нему и даже была готова пойти за него замуж, если бы он сделал мне предложение. Но он не торопился. Только однажды спросил, сколько мне понадобится времени, чтобы собрать свои вещи и переехать жить к нему? Я попросила его отвезти меня домой и немного подождать. Минут через пятнадцать подошла к его машине с полными сумками вещей.

— Что это? — опешил он.

— Мои вещи.

— Я же спросил: сколько времени понадобится? А не сказал: иди собирай вещи.

— Я почувствовала себя полной дурой. Развернулась и пошла к своему подъезду. Он догнал меня, забрал у меня сумки и повёз к себе домой. Так началась наша совместная жизнь, если это можно было назвать жизнью. У меня не было права выходить без него из квартиры. Он довозил меня до работы и забирал обратно.

— Кем же он работал, что имел время увозить вас на работу и забирать обратно?

— Он сказал, что у него свой бизнес, но упорно не говорил какой. Продолжу дальше. Я не должна была высказывать своё мнение по какому-либо вопросу. Нёс Вадим всякую ерунду в мой адрес, а я должна была терпеть и молчать. Отбирал у меня мобильный телефон и не разрешал ходить к матери. Он пользовался тем, что моего отца уже не было в живых, а мама, если что, защитить меня не сможет. Находясь со мной в общественных местах, отыскивал симпатичную девушку, вставал позади неё у меня на глазах, обнюхивал её, закатывал от удовольствия глаза, делал в воздухе движения руками, словно гладит её стан. Разумеется, эти девушки даже не догадывались, что он вытворяет с ними это. А он получал удовольствие от того, что я вижу его дурачества. Злился, если я отворачивалась в такие моменты. Позже он начал заниматься рукоприкладством. Я чувствовала, что начинаю сходить сума, но все мои попытки покончить с ним отношения, были бесполезными. Я пыталась уходить с работы пораньше и ночевать у подруги, но он находил меня на работе на следующий день, куда я не могла не являться. Насильно запихивал в свою машину и увозил. Однажды ночью он забрал всё одеяло себе. Я замёрзла и тихонько потянула его на себя, чтобы хоть немного согреться. Его реакция была мгновенной. Он схватил меня за волосы и швырнул о стену напротив. Я сильно ударилась о неё и какое-то время находилась в прострации, не понимая, что со мной произошло. Когда пришло осознание, и появились боли в местах ушибов, я просто начала громко кричать от ужаса. А он включил свет, смотрел на меня и хохотал. Был и ещё один случай, когда я поняла, что он садист. Как-то раз он приехал поздно ночью домой с огромной, чем-то заполненной сумкой, и оставил её у входной двери. Я это точно видела. На ночь мы всегда опускали светонепроницаемые рулонные шторы на окнах. В комнате была абсолютная темнота. Ночью я встала в туалет, но через мгновение, проходя через дверной проём в прихожую, обо что-то споткнулась, упала и врезалась головой в стену. Немного погодя включился свет и раздался весёлый смех Вадима. Мне казалось, что я свернула себе шею, так всё болело, а я испугалась и начала рыдать. В дверном проёме стояла его огромная сумка. Он специально её туда перенёс ночью. В этот же день я вспомнила, как он возил меня в магазин другого подмосковного города. Когда мы подошли к кассе, девушка, сидевшая за ней, увидев его, вдруг вся побледнела, резко подскочила и на негнущихся ногах куда-то убежала. Вадим бросил свой товар на кассе, подхватил меня под руку и повёл к выходу, объясняя по пути:

— Я когда-то встречался с этой девицей. Она какая-то придурковатая. Приглашала меня к себе в гости, садилась за пианино и начинала играть скучные, нудные мелодии, которые мне совершенно не были нужны. Но вскоре она исчезла из моей жизни и даже из квартиры, в которой я бывал, съехала вся её семья. Я искал её, но не нашёл. А она, оказывается, обосновалась в этом городе. Его глаза азартно заблестели. Этот его рассказ стал мне подсказкой, как от него можно избавиться. С рабочего телефона я рассказала своей маме об ужасах жизни с ним и попросила продать квартиру и переехать в другой город. Покупатель на квартиру появился в течение месяца и нашлась альтернатива ей. Сегодня я уволилась с работы и пораньше ушла, чтобы он не смог меня поймать. Но он, словно почувствовал что-то неладное, и приехал за мной задолго до окончания рабочего дня. Я вовремя заметила, как его машина въезжает на территорию нашей компании, и спряталась за угол здания. Когда он вошёл в помещение, я бросилась бежать. Теперь, благодаря вам, я еду жить в мамину новую квартиру, о которой он не знает. Завтра же начну искать работу. Жаль вещи, которые пришлось оставить у него, но жизнь и спокойствие дороже их.

Прослушав рассказ Веры, Глеб какое-то время молчал, потом вздохнул и произнёс:

— Досталось вам от этого урода! Неужели у вас не было возможности обратиться в полицию за помощью?

— Как я уже сказала, без него я никуда не имела права пойти и боялась это делать. Но с работы однажды позвонила в отделение полиции нашего города, объяснила ситуацию и попросила помощи. Мне предложили прислать им заявление заказным письмом. Без него они делать ничего не собирались. Я написала его на работе, а секретарь нашей компании отправила, когда ходила на почту. Почти через месяц Вадим получил повестку с требованием, явиться в полицию. Он не знал, по какому поводу его вызывают. Съездил в отделение, вернулся весёлым, посмеялся надо мной и добавил:

— Запомни, дорогая, ворон ворону глаз не выклюет! Так что не трать напрасно время.

— Когда остановимся, продолжил Глеб, — продиктуйте мне его адресок, я попытаюсь вернуть вам ваши вещи. И давайте обменяемся номерами телефонов, на всякий случай. Вдруг вам понадобится моя помощь.

Как только машина Глеба въехала в Реутов, Вера назвала адрес её нового места жительства и замолчала, обдумывая что-то. Вскоре машина затормозила во дворе дома, она поблагодарила Глеба и предложила деньги за помощь. Но он от них отказался. Адрес Вадима и свой номер телефона Глебу не назвала. Побоялась накликать на себя очередную беду и на Глеба. У Вадима был рост сто девяносто два сантиметра и недюжинная сила, а у её нового знакомого — от силы сто семьдесят пять. Сейчас она нуждалась в покое. Девушка не знала, сколько времени ей понадобится, чтобы отойти от потрясений, и снова обрести веру в мужчин.

Два окна новой квартиры, в которой теперь проживала Вера со своей матерью, выходили во двор. И девушка не раз замечала, как вечерами в него въезжала машина Глеба. Сам он выходил из неё и подолгу смотрел на окна дома и на входную дверь подъезда. Потом снова садился в неё и уезжал. Постепенно тревожное состояние Веры утихло, и она дала себе слово, что, если Глеб ещё раз появится перед её домом, она выйдет к нему. Он появился на следующий же день. Девушка вышла из подъезда, сделав вид, что даже не догадывается о его нахождении во дворе, и направилась в сторону магазина. Он догнал её, поздоровался, солгал, что приехал в этот дом по делам и предложил встретиться. Вера согласилась. С этого дня начались её отношения с Глебом, совсем непохожие на те, какими они были с Вадимом. Пришла и любовь к Глебу и ощущение, что она даже дня не может без него прожить. Спустя три месяца её Глебушка сделал ей предложение. Счастью Веры не было предела. Он стал для неё мужем, заступником и даже немножечко отцом, которого не стало у неё так рано и очень не хватало. И вот сегодня уверенность в том, что она находится в надёжных руках, немного пошатнулась и расстроила её.

На следующий день утром Глеб, сидя на диване, наблюдал за Матильдой. Та словно застыла на подоконнике, уставившись на окна дома напротив, лишь её хвост нервно мотался из стороны в стороны.

— Что ты там, вреднюга, рассматриваешь? — проворчал он. — Из-за тебя мы с твоей хозяйкой не смогли поехать отдыхать. Никто не захотел тебя взять к себе на время нашего отъезда из-за твоего скверного характера.

В это время из кухни выглянула Вера.

— Пошли завтракать, — позвала она мужа. — А потом сходим в магазин. Продукты заканчиваются.

Как только они приступили к трапезе, кошка спрыгнула с подоконника и помчалась на балкон. Спустя несколько минут она появилась в дверном проёме, шагая, расставив ноги в стороны. Между ними тянулся голубой шарф, один конец которого она держала в зубах. Глеб посмотрел на него широко открытыми глазами.

— Чёрт! — вырвалось у него из уст. — Рядом с той убитой женщиной на крыше лежала вязанная шапка из таких же ниток. Надо этот шарф отнести в полицию.

— Даже не думай! — возразила Вера. — Выбросить его надо и забыть, что он вообще существовал!

Она тут же подскочила, не доев свой завтрак, вытащила из ведра мешок с мусором, бросила в него шарф, завязала его, отнесла к выходу, чтобы не забыть выбросить в контейнер по пути в магазин. Глеб не стал спорить с ней, опустил голову и продолжил есть. Вера же отправилась в ванную, налила в таз воды, моющего средства, прихватила тряпочку и потопала на балкон. Ей срочно захотелось промыть шкаф, в котором лежал шарф, решив, что именно им задушили девушку. Шкаф этот и шкафом-то назвать нельзя было. Скорее — старым кухонным столом советского производства для хранения продуктов. Он имел пластиковую столешницу и рассохшиеся стенки. Одна его дверца была оторвана и лежала под столом, адругая — была на месте и защищала содержимое стола от дождя и снега. На его верхней полке стоял ящик с дедовскими инструментами, а на нижней — несколько пустых стеклянных банок. Иногда Матильда залезала в него, гремела банками и дремала на нижней полке. Было не понятно, зачем именно сейчас она вытащила шарф из стола и доставила его к хозяевам?

Промыв и протерев насухо шкаф на балконе, Вера вылила воду из таза в унитаз, помыла руки и вернулась за стол доедать завтрак. Чуть позже они с Глебом прихватили мешокс мусором, вышли из дома и направились к контейнерной площадке. Рядом с ней, как раз, стоял мусоровоз. Глеб зашвырнул в него мешок, подхватил Веру под руку и отправился с ней в магазин. Спустя час они вернулись домой с полными пакетами продуктов. Не успели они их разложить по местам, как послышалась соловьиная трель дверного звонка. Глеб направился в прихожую и заглянул в глазок. На лестничной площадке стояло четверо человек. Двое из них поднесли к глазку удостоверения. Он открыл дверь и внимательно рассмотрел документы. Один из них был следователем, а другой — оперативником.

— Это понятые, — объяснил следователь, повернувшись к мужчине и женщине.

Глеб впустил их в квартиру и предложил сесть на диван. Он ожидал, что к нему могутприйти из полиции, как к свидетелю, чтобы расспросить и запротоколировать причины его обращения в Управляющую компаниюи факт обнаружения трупа на крыше вместес техником. Но то, что он услышал, повергло его в шок.

— Гражданин Реснянский, — начал следователь, — к нам поступило анонимное письмо, в котором сказано, что вы в предновогоднюю ночь задушили на крыше девушку голубым шарфом, а после сбросили его с крыши на собственный балкон. Аноним в это время снимал квартиру в доме напротив и случайно увидел это. В это время он наблюдал в бинокль за окнами своей возлюбленной, проживающей в вашем доме. Что вы можете сказать по этому поводу?

Глеб удивился:

— Насколько мне известно, во всех органах власти нашей страны не рассматриваются анонимные заявления.

— Не всегда. Получатель анонимного письма вправе сам решать, рассматривать такое послание или нет. Судя по одежде жертвы, преступление было совершено зимой. Прошло много времени. Других зацепок унас пока нет, поэтому мы вынуждены начать расследование хоть с чего-нибудь, даже с анонимного письма.

— И как давно вы получили его?

— Несколько дней тому назад.

Глеб усмехнулся:

— Не кажется ли вам, что этот аноним сам совершил это преступление и постоянно наблюдал откуда — то за тем, когда обнаружат труп? А иначе он обратился бы в полицию по телефону в момент совершения преступления. В крайнем случае — отправил бы письмо сразу после того, как оно было совершено, а не выжидал полгода. И ещё, я абсолютно уверен, что разобрать в ночной темноте цвет шарфа, если он существовал на самом деле, практически не возможно.

— Мы не исключаем причастия анонима к преступлению. Что касается цвета шарфа. Уже проводился эксперимент, при котором наш сотрудник ночью на крыше вашего дома держал кусок голубой ткани, а другой — смотрел на него в бинокль с крыши противоположного дома.

— И как? Цвет ткани был чётко виден?

Но тут вмешался оперативник:

— Давайте не будем вдаваться в подробности следственных экспериментов. Я предлагаю вам добровольно выдать нам шарф.

— У нас нет никакого шарфа! — категорично заявил Глеб.

— Мы вынуждены провести у вас обыск в присутствии понятых. На это у нас имеется разрешение суда, — протянул он листок Глебу.

Но он на него даже не взглянул, а лишь спокойно предложил:

— Делайте своё дело. Только, пожалуйста, поаккуратнее, чтобы потом моей супруге не пришлось долго наводить порядок.

Следователь с женщиной прошли в спальню. Он начал по очереди копаться во всех шкафах иящиках. Вера внимательно наблюдала за его действиями. За работой оперативника присматривал Глеб в другой комнате и наблюдал мужчина-понятой. Лишь Матильда металась от одного не прошеного гостя к другому и покусывала им ноги. Когда те деликатно отодвигали её ногой от себя, та шипела на них и норовила поцарапать.

— Заприте её, пожалуйста, на время обыска в санузле! — взмолился следователь.

— Я не могу покинуть комнату, пока вы проводите обыск, — заявила Вера, — это моё принципиальное решение. Не хочу, чтобы в моё отсутствие где-нибудь внезапно появился голубой шарф. Наслышана, как наша доблестная полиция подкидывает наркотики и другие улики при обыске. Если вам угодно, отнесите её в ванную сами.

Следователь промолчал и больше разговор о кошке не заводил. А Матильде вскоре надоело это занятие, она ушла в прихожую и растянулась там на полу.

Покончив с обыском комнат, следователь с оперативником проверили балкон, пошарили под ванной с фонариком, заглянули за радиаторы отопления, за унитаз, перерыли все пакеты с продуктами, словно шарф мог в них поместиться, перебрали всё в кухонных шкафах и холодильнике, сняли решётку и заглянули в вентиляционный канал… Следователь потребовал включить компьютер и отдать ему мобильные телефоны на осмотр. Хозяева выполнили его требования. Были просмотрены все файлы в компьютере и фотографии в мобильных телефонах. Всё это продолжалось несколько часов. Наконец, следователь достал из своей папки ручку, чистые бланки и начал оформлять протокол. Когда он был подписан всеми, копию отдали Глебу и, попрощавшись, направились в прихожую.

Вера бросила им вслед:

— Какое счастье, что я не ношу голубых шарфов и не имею их в наличии. Представляю, что бы вы с нами сделали, если бы такой нашли.

Как только закрылась за ними дверь, Глеб схватил и расцеловал сопротивляющуюся Матильду:

— Какая ты у нас умница! Вовремя притащила в кухню шарф!

— А я? — возмутилась Вера. — Разве не япотребовала выбросить его?

— Ты, конечно, но, если бы Матильда его не приволокла с балкона, то мы и не вспомнилибы о нём.

Глеб призадумался.

— Как ты думаешь, кому понадобилось нас подставлять? Ведь шарф не случайно оказался на нашем балконе. Не случайно! — многозначительно поднял он указательный палец вверх. — И в этом надо будет разобраться!

Волнение и тревога не покидала их обоих до позднего вечера. Они строили версии, предположения, говорили о преступлении. Обед супруги пропустили из-за обыска, но и ужинали без аппетита. В постель легли каждый со своими мыслями. Так и заснули без ласки нежностей друг к другу. Но Вера не поняла, что заснула и уже находится отнюдь не в реальном мире. Как толькоеё глаза сомкнулись, она услышала трель дверного звонка. Поднялась, подошла к глазку и взглянула в него. На площадке, как ей показалось, стоял Глеб, закрыв своё лицо большим букетом жёлтых роз, что он не раз делал в реальной жизни. В радостном настроении она открыла дверь, чтобы впустить любимого. Но вдруг он начал хлестать её колючим букетом по лицу и толкать вглубь квартиры. Лишь между ударами она заметила, что обладатель букета вовсе не её муж, а Вадим. Она начала кричать, звать на помощь ибросилась на балкон. А Вадим всё бил её букетом и бил так сильно, что она уже не могла выносить боли. И в этот момент в дверном проёме показался Глеб. Он бросился на Вадима, но тот увернулся, подхватил его и сбросил с балкона. Вера закричала и бросилась бежать из квартиры. На лестничной площадке, почему-то одиннадцатого этажа, хотя на самом деле они жили в старой пятиэтажке, стояли две очереди из множества людей на посадку в оба лифта. Но лифты ходили вверх — вниз, а на их этаже не останавливались. Тогда она закричала, рыдая:

— Пропустите меня вперёд! У меня муж выпал с балкона!

Но в очереди никто даже не шелохнулся. Все были безразличны к её горю. Тогда она бегом бросилась вниз по лестнице, на ходу набирая номер телефона матери. Больше обратиться за помощью ей было не к кому. Но телефон не работал. Она трясла его и кричала:

— Почему ты молчишь? Почему не работаешь?

И тут снизу телефона вылезла маленькая коробочка в виде рта, и пластмассовые губы прошлёпали:

— На телефоне деньги закончились.

Вера выскочила на улицу и стала просить у прохожих разрешения позвонить с их телефона. Но никто не дал его ей.

— А — а-а! — поняла она. — Они боятся, что я возьму телефон и убегу с ним, как это часто делали воры.

Тут она завернула за угол дома и направилась к тому месту, куда упал Глеб. Там валялись какие-то доски, ящики, но мужа нигде не было. На углу соседнего дома сидела старуха и копалась в каких-то картонных коробках.

— Ты, кого ищешь? — обратилась она к Вере.

— Мужа, — ответила она, — он выпал с балкона.

— Здесь он, — показала бабка на коробку и начала вытаскивать из неё части тела, — я его уже разобрала.

— Но зачем? — зарыдала Вера. — Как я узнаю, что это был он?

И тут она увидела лежащую на крышке другой коробки кисть руки Глеба, узнала её иприльнула к ней губами.

— Глебушка, Глебушка, — задыхаясь, шептала она.

— Ты не причитай! — строго проговорила бабка. — Займись лучше похоронами, лето на дворе, жара.

Вера поднялась и поплелась к подъезду своего дома, а все встречные люди ей твердили:

— Торопись похоронить его, скоро от него пойдёт запах.

— Но у меня нет на похороны денег, — горестно отвечала она им, — нет даже денег бросить на телефон, чтобы позвонить маме и попросить о помощи.

Но никто не предложил ей ни копейки. Она с трудом поднялась на одиннадцатый этаж, остановилась у своей квартиры, почему-то тоже с одиннадцатым номером. Входная дверь была открыта настежь и подпёрта другой, снятой с петель дверью. Войдя в квартиру, Вера увидела лежащего на диване Вадима. Тот бросился к ней и начал кричать:

— Отдай мою зажигалку, иначе я убью тебя.

— Отстань от меня, — еле слышно, но уже без страха промолвила обессиленная Вера, — я не брала у тебя никакой зажигалки.

— Не ври! Она у тебя! На её корпусе имеется орлиный профиль из металла со стеклянным глазом. Помнишь такую?

— Это не твоя зажигалка, я купила её в подарок мужу. Я не знаю, где она находится.

Вера зарыдала в голос:

— У меня нет денег на похороны мужа, а ты со своей зажигалкой! Даже на телефоне деньги кончились. Я не могу позвонить маме. Попросить её о помощи.

— На, — протянул он ей три тысячи рублей тремя купюрами.

И тут Вера проснулась. Тело ещё продолжало сотрясаться от всхлипываний, голова раскалывалась от пульсирующей боли. Горе от утраты Глеба ещё долго душило её, пока она не начала приходить в себя и осознавать, что весь этот кошмар ей приснился.

— Приснится же такое! — с облегчением подумала она.

Вера повернула голову налево. Глеба рядом не было. Она тихонько встала, прошла на кухню, выпила таблетку от головной болии вернулась в комнату. На балконе заметила силуэт супруга и подошла к нему. Он нервно курил. На столе лежала дешёвая зажигалка.

— Глебушка, — обратилась она к мужу, — а почему ты не пользуешься зажигалкой, которую я тебе подарила на Новый год?

Он с удивлением посмотрел на жену:

— А ведь я о ней совсем забыл. Надо будет её найти.

Докурив сигарету, Глеб поднялся и побрёл в спальню, подошёл к компьютерному столу и начал по очереди заглядывать в его выдвижные ящики: сначала в верхний, затем в средний и, наконец, в нижний. Коробочка с зажигалкой лежала в нём. Он достал её, вынул из неё зажигалку, полюбовался её дизайном. Только хотел положить на прежнее место коробочку, как заметил на дне сложенный листок. Развернув его, начал читать:

Затем он прочитал, технические характеристики камеры, как она работает, и что для переноса информации на компьютер необходимо присоединить устройство к ПК и скопировать файлы. Зажигалка с камерой оказалась совместимой со всеми операционными системами. Камера распознается компьютером, как обычный съемный диск. Аккумулятор заряжается с помощью зарядки для мобильного телефона.

Дочитав инструкцию до конца, он обратился к Вере, лежащей на кровати:

— Почему ты вдруг решила подарить мне шпионскую зажигалку?

— Что значит шпионскую? — не поняла она.

— С видеокамерой.

— Ты шутишь! Я выбирала обычную, но симпатичную зажигалку.

Глеб подсел к ней.

— Смотри, — ткнул он пальцем в инструкцию.

Вера пробежалась глазами по её тексту и рассмеялась:

— Глебушка, клянусь тебе, что выбирала обычную зажигалку. Смотри, — подскочила она с кровати и бросилась к компьютеру.

Она вошла в свою почту за декабрь месяц, нашла переписку с интернет-магазином и показала её мужу. Затем записала на бумажке код товара и перешла на сайт этого магазина. Быстренько нашла зажигалку с таким кодом.

— Ну, вот, пожалуйста, читай! Где в описании зажигалки сказано, что в ней есть видеокамера?

Глеб пробежался по тексту глазами и согласился:

— Действительно нет. А как ты умудрилась получить её так, что я не заметил?

— Тридцатого декабря, когда ты принимал душ. Девушка-курьер принесла мне её как раз в это время. Помнишь, как в дверь позвонили. Ты ещё спросил меня потом, кто приходил? Пришлось соврать, что искали соседей, но ошиблись номером квартиры. Не могла же я сказать честно, что принесли подарок для тебя.

— Должен тебя предупредить, дорогая, что использование таких камер без разрешения соответствующих органов наказывается штрафом до двухсот тысяч рублей или лишением свободы до трёх лет.

— Тогда выброси эту зажигалку! — испугалась Вера.

— Нет, выбрасывать я её не стану, просто не буду пользоваться камерой и всё.

С тех пор Глеб всегда носил зажигалку с собой в кармане.

Прошло несколько месяцев. Как-то вечером, после работы он вернулся домой чернее тучи. Вера почувствовала что-то неладное в его состоянии, но спрашивать не стала. Ждала, когда сам расскажет. А он молчал весь вечер, ужинать не стал, лишь выпил чай и улёгся в кровать. Вера не выдержала, подсела на её краешек и тихонько спросила:

— Что-то случилось, Глебушка? Почему ты такой потерянный, со мной не разговариваешь?

Его словно прорвало. Он резко повернулся к ней и злобно выдал:

— Как ты могла подарить мне зажигалку Вадима?

У Веры чуть не повредился рассудок. Она вмиг вспомнила, как Вадим во сне утверждал, что это его зажигалка, а теперь и Глеб наяву утверждает то же самое. Нервы её не выдержали, она покрутила пальцем у виска и грубо спросила:

— Ты совсем спятил? Я же показала тебе переписку с интернет-магазином, в которой есть подтверждение, что деньги за товар получены, а зажигалку доставят тридцатого декабря в период с восемнадцати до двадцати часов. Что тебе ещё от меня надо?

Она заплакала и ушла в другую комнату. В это время Глеб поднялся с постели, включил компьютер. Минут через семь подошёл к Вере, взял её за руку и подвёл к компьютеру. Затем пододвинул к своему крутящемуся креслу стул и усадил жену на него.

— Я всё-таки не удержался, — начал он сухо, — и тайно поснимал некоторые моменты общения сотрудников нашего отдела камерой зажигалки. А потом решил посмотреть, что получилось. Но оказалось, что на камере уже снято достаточное количество материала, и, как ты уже, наверное, догадалась, не мной. Поэтому смотри, нажал он на кнопку.

На экране монитора появилась симпатичная девушка. Она кокетливо махала кому-то рукой. И тут же послышался мужской голос:

— Маши, маши! Скоро мы с тобой распрощаемся навсегда!

Ещё мгновение, и на экране появилось изображение, на котором эта девушка, избитая, вся в крови, со связанными руками и ногами, в бессознательном состоянии или уже мёртвая лежала на краю какого-то моста. Нога в мужском ботинке упёрлась в её тело и столкнула его в реку. Она молча полетела вниз и исчезла под водой.

— Прощай, — послышался мужской голос, — ты мне надоела!

Крик ужаса застрял в горле Веры:

— Это настоящие кадры или ты показываешь мне кино?

— Сейчас узнаешь, — жёстким, чужим голосом ответил Глеб.

— Ты будешь следующей! — послышалось с экрана, и на нём появилось изображение другой прелестной девушки, сидящей в салоне чёрного автомобиля. Она кому-то улыбалась. Дверца салона была открыта.

— Лыбишься? — послышался тот же мужской голос. — Скоро будешь плакать и умолять меня о пощаде!

На следующих кадрах эта девушка уже в истерзанном виде лежала на дне выкопанной неглубокой ямы под её рост. В кадр попал черенок лопаты, который держала мужская рука с перстнем на безымянном пальце. Точно такой же перстень носил Вадим Горнич.

Сердце Веры сжалось в плохом предчувствии. Тут же послышался уже знакомый голос:

— Спи, детка, я устал от тебя!

— Не могу больше это смотреть! — отвернулась Вера от экрана монитора.

— А придётся, дорогая! — произнёс Глеб и легонько повернул её голову к экрану.

В это время на нём появилась фотография Веры со счастливым выражением лица. Она была прекрасна, с распущенными волосами, а глаза светились счастьем. Но, как гром с ясного неба прозвучали слова:

— Ты будешь следующей!

Тут же на экране появилось изображение, где она в ночной сорочке, в неестественной позе была, словно впечатана в стену, и с безумным выражением лица кричала. А сквозь её крик слышался мужской смех.

Вера, увидев эти кадры, побледнела и обмякла. Кадры пробудили в ней страшные воспоминания и ощущение безысходности того периода. Казалось, кровь застыла в её венах, и жизнь покидает тело. Глеб подхватил её на руки, отнёс в кровать и бросился в кухню. Принёс воду в стакане, побрызгал ей лицо и напоил.

— Ты — чудовище! — выдавила она кое-как из себя и закрыла глаза.

Она не о чём не думала. Казалось, мозг сам отключился, чтобы дать ей отдохнуть и набраться сил. За грудиной чувствовалась пустота, дышала она медленно, ровно. Глеб накрыл её покрывалом и вернулся к компьютеру. Повторно просмотрел ещё одно изображение, на котором Вера уже лежала вниз головой в скрюченном положении и рыдала. Её волосы были разбросаны по полу, по телу, а ноги неестественно согнуты и заброшены на стену. Перед ней на полу стояла огромная сумка. Кадры сопровождались довольным мужским смехом.

Что Глеб чувствовал в этот момент, было не понятно? Почему вместо сочувствия к жене он выдвинул ей обвинение в том, что она подарила ему зажигалку Вадима, оставалось загадкой? Он помнил, как Вера рассказывала ему об этих двух эпизодах ещё в первый день знакомства. Даже нарисовал их в своём воображении. Но, что его жена находилась именно в таком неприглядном виде и унижении, представить себе не мог. Теперь пришло осознание того, что, если бы он увидел эти кадры до женитьбы, то никогда не женился бы на ней. Смотреть запись дальше он не захотел. Выключил компьютер и тихонько прилёг на кровать. Вера уже спала.

Утром она проснулась совершенно другой. В глазах уже не было того влюблённого света, с каким она смотрела всегда на мужа. С этого дня Вера изменилась. Она была по-прежнему красива, но в ней исчезла миловидность молодой девушки. Словно она повзрослела, поумнела, стала сильной. Она уже не прислушивалась к каждому слову мужа, не спешила выполнять любое его желание, знала, чего хочет сама и стремилась к этому. Общаться с Глебом она могла теперь только на равных или не общаться совсем в течение всего вечера после работы. Записалась на фитнес, в бассейн. Обрела подруг. Хорошее знание двух иностранных языков позволило ей найти престижную работу с командировками за границу. Теперь её доходы значительно превышали заработки мужа, хотя хорошие программисты, как он, не были бедными людьми.

Настало время, когда она попросила мужа ещё раз показать записи с камеры зажигалки.

— Ты уверена, что тебе снова не станет плохо? — пристально посмотрел он ей в глаза.

— Я справлюсь, не переживай.

— Ладно, смотри, только я, на всякий случай, посижу рядом.

Теперь Вера мужественно всматривалась в лица девушек. После двух эпизодов, на которых была снята она, появилась фотография той самой девушки, которую они с Вадимом видели за кассой в магазине. Тогда, увидев его, она побледнела и убежала из кассы. И тут же прозвучал его голос:

— Ты будешь следующей! Я нашёл тебя, и ты от меня уже никуда не денешься.

Через мгновение появились кадры, на которых эта девушка с удавкой на шее полетела в какую-то реку с моста.

Горестный стон вырвался из груди Веры:

— Ну, почему она снова не спряталась от него?

— Давай выключим! — стал настаивать Глеб.

— Нет, я досмотрю до конца! — отстранила она его руку от мышки.

В этот момент на экране появилась блондинка в зимней куртке, голубой вязанной шапке и шарфе из такой же пряжи. А следом грянули слова:

— Ты будешь следующая!

— Смотри! — ткнула пальцем в экран Вера.

Глеб нажал на стоп-кадр.

— Это та девушка-курьер, которая доставила мне зажигалку тридцатого декабря.

Глеб всмотрелся в образ девушки и предположил:

— Похоже, что это она была задушена на нашей крыше. На ней была надета такая же куртка, рядом валялась эта шапка и белые отпавшие волосы.

— Шарф, который мы выбросили, тоже был похож на этот. — добавила Вера.

— Смотри, дальше на записи она лежит уже задушенная с шарфом на шее, — снова включил он запись. — Преступление совершалось в темное время суток. Это точно происходило на нашей крыше.

— Вадим Горнич найдёт и меня, — потупила Вера глаза вниз, — как нашёл ту кассиршу. Мне страшно. Надо идти в полицию. Иначе он не только меня уничтожит, но и другие, новые жертвы найдёт. Ты пойдёшь со мной?

— Нет, не пойду. Это твоя история, Вера. Ты с ней и разбирайся. Зажигалку я тебе отдаю. Делай с ней, что хочешь.

Эти слова Глеба больно резанули Веру по сердцу, но она больше ничего ему не сказала.

Отчуждение между супругами с каждым днём всё больше нарастало. Однажды, лёжа в постели, Глеб долго вздыхал, а потом предложил:

— Вера, давай разбежимся. Не клеится у нас с тобой совместная жизнь.

Она словно ждала от него этих слов и ответила с облегчением:

— Спасибо, Глеб, что ты первым предложил это. Давай завтра же обратимся в ЗАГС, если ты не возражаешь.

Через месяц их брак был расторгнут. Вера переехала жить к маме, но не надолго. В очередной командировке она встретила русского бизнесмена, имеющего свой бизнес за границей, и устроилась работать в его компанию. Перед отъездом в Германию отправила в полицию небольшую бандероль, в которую вложила зажигалку, написала, где её приобрела, приложила копию переписки с интернет-магазином. Сообщила, что заказывала обычную зажигалку, но обнаружила в ней камеру с криминальной записью. Обратный адрес указала Глебов, так как не успела сняться с регистрации в его квартире, время поджимало, надо было срочно вылетать в Германию. Ему об этом сообщила по телефону из аэропорта. Выслушивать возмущения бывшего мужа по этому поводу не стала, подходила её очередь проходить контроль. Поэтому перебила его речь, быстро попрощалась и отключила связь.

Прошло два года. Вера прилетела в Москву по заданию фирмы. Первым, делом, сразу же из аэропорта позвонила бывшему мужу, чтобы извиниться за то, что не снялась с регистрации, и пообещала немедленно это сделать.

— Подъезжай прямо сейчас ко мне, — попросил он, — мне надо тебе рассказать кое-что важное. Тебя это порадует. По телефону ничего говорить не хочу.

Вера согласилась, тут же взяла такси и отправилась к нему. Там, за границей, она скучала по Глебу. Сожалела, что они с ним не прошли достойно тяжёлый период их совместной жизни, разбежались, как последние трусы. Её обиды на него прошли, а хорошие воспоминания — остались. Ведь ей было комфортно с ним какое-то время. И вот сейчас она снова его увидит!

Встретил Глеб её радушно. Подвинул журнальный столик к дивану, принёс чаю, её любимый торт, расспросил, как ей живётся заграницей.

— Нормально, — ответила Вера без лишних объяснений, — уже привыкла. Поначалу было тяжеловато приспосабливаться к немецкому менталитету.

В это время из спальни тяжёлой, можно даже сказать, демонстративной походкой вышла Матильда. Её лопатки поднимались высоко над спиной, так сильно она хотела показать, что злится. Ни разу не взглянув на свою бывшую хозяйку, остановилась посредине комнаты и села к ней спиной.

— Матильдочка, ты обиделась на меня, не хочешь общаться? — расстроилась Вера.

Но кошка сидела, как вкопанная, не шелохнувшись.

— Жестоко ты меня подставила, Вера! — отвлёк её внимание от кошки Глеб. — Весёлую жизнь устроила! До сих пор отойти не могу!

— Я? Когда? — уставилась она на него чистым взглядом.

— Когда отправила в полицию зажигалку и указала мой адрес на бандероли. На твою фамилию пришла повестка, чтобы ты явилась в полицию. Но тебя же не было, а я на неё никак не отреагировал. Сотрудники полиции сами явились сюда искать тебя. Я сообщил, что ты теперь живёшь и работаешь за границей. Тогда они стали задавать вопросы мне по поводу зажигалки. Я ведь не знал, что ты написала в заявлении, ив подробностях всё им выложил.

Вера рассмеялась:

— Вот видишь, Глебушка, а ты говорил, что это моя история и мне придётся разбираться с ней самой! А рассказывать её пришлось тебе стражам порядка! Чем дело-то закончилось?

— Вадим Горнич оказался хозяином того самого интернет-магазина, в котором ты заказала зажигалку.

— Да ты что! Я не знала. Представляешь, как я рисковала? Ведь он знал, какой у меня электронный адрес. И спокойно мог обнаружить место моего проживания. По нему доставляли мой заказ.

— А он его обнаружил, но случайно. Девица, которую он задушил на крыше, работала у него курьером и была страшно в него влюблена. Как он говорил на суде — до тошниловки. Он периодически имел с ней интимные связи. Оказывается, Горнич не курил, а эта девица увидела у него в верхнем ящике стола зажигалку и пошутила:

— Уж не закурил ли ты, шеф, от какой-нибудь несчастной, неразделённой любви?

— Нет, — ответил он, — эта зажигалка с браком. Поэтому здесь и лежит.

Но девица, из желания угодить ему, решила подсунуть её какому-нибудь не очень разборчивому покупателю. Тридцатого декабря, днём он куда-то отлучился, а она достала из его стола зажигалку и привезла тебе, не подозревая, что зажигалка эта с камерой.

— Да я и сама, взглянув на неё, отметила, что она точно такая же, как на фото сайта интернет-магазина, расписалась в получении товара и всё.

— Кстати, в интернет-магазине Горнича зажигалки с камерой не продавались. Он приобрёл её для себя давно в каком-то другом месте. Тридцать первого декабря он обнаружил, что зажигалки в столе нет, и устроил сотруднице допрос. Она гордо ответила, что продала её одной лохушке. Вот тут-то он и заинтересовался, какой лохушке она её продала и потребовал вернуть зажигалку. Но сначала захотел сам отправить на электронный адрес этой покупательницы письмо с извинениями и сообщением, что зажигалка будет немедленно заменена, так как она бракованная. Когда он взглянул на электронный адрес, то понял, что он принадлежит тебе. Адрес доставки тоже был указан. И тут же в его голове созрел план. Он решил выключить в нашем подъезде свет и попросил девицу орать под нашей дверью, чтобы её впустили, так как за ней гонятся и хотят убить. Объяснил ей, что хочет сначала устроить нам новогодний розыгрыш, а потом поменять зажигалки. Но она не должна была входить в квартиру. Он зайдёт в неё сам, как только дверь откроется, и закроет за собой дверь.

— Не реагируй на крики жильцов, — предупредил он свою сотрудницу, — они перестанут кричать, как только поймут, что я их разыграл.

Эта дура настолько его любила, что согласилась. Горнич собирался расправиться с нами обоими, как ты тогда и предполагала. А позже — и с девицей. В этом он сам признался следователю. Однако когда девушка прокричала в подъезде о том, что за ней гонятся и замолчала, они услышали, как мы с тобой спорим в прихожей, а потом ты стала вызывать полицию. Чтобы не встретиться с полицейскими, он предложил своей спутнице подняться на крышу и затаиться там на время, пока полицейская машина не уедет. Хотя ничто не мешало им спокойно спуститься вниз и покинуть подъезд. Вряд ли полицейским пришло бы в голову, что шум устроили они. У Горнича действительно приличный, интеллигентный вид статного мужика. Просто в нём уже проснулся приступ ярости, и желание истязать. Бороться с таким желанием он был не в состоянии. Он сам так объяснил следователю. Когда полицейская машина уехала, он задушил девицу на крыше, а шарф сбросил на наш балкон. Знаешь, я ведь так и не раскололся, что шарф на нашем балконе побывал. Сказал, что, наверное, его снесло ветром. Горнич сам летом отправил анонимное письмо в полицию на следующий день, после того, как его новый курьер, доставивший заказ кому-то из наших соседей, рассказал, что на крыше был обнаружен труп девушки. Ему очень хотелось меня подставить.

— Но как они попали на крышу? Ведь выход на неё всегда закрывался на замок.

Оперативник выяснил, что за день до случившегося на крыше работали антеннщики. Это они забыли закрыть выход на замок и не вернули ключ в Управляющую компанию. Сотрудники УК только в новом году повесили другой замок на дверь. А старый — был обнаружен на крыше в ходе следствия.

— Получается, что эту девушку полгода никто не искал?

— Она приехала работать сюда из другого города. С родителями у неё были плохие отношения, поэтому они её не искали. Полиция сама нашла родителей, когда выяснила, кто она такая и откуда приехала. А почему ты не спрашиваешь о других жертвах Горнича?

— Жду, когда ты сам мне расскажешь о них.

— Душегуб показал на следственных экспериментах места расправы над ними и их захоронений. Как ты помнишь из видеоматериала, одних девушек он сбрасывал в реку, других — закапывал. Оказывается, первую жертву прибило к берегу, и родители смогли похоронить свою дочь. Но убийцу тогда не нашли. Во время ареста, у него в кармане был обнаружен электрошокер. Позже он признался, что сначала обездвиживал жертвы с его помощью, потом жестоко избивал, надевал им удавку на шею и сбрасывал в реку или закапывал полуживыми. Если бы я открыл тогда дверь, то был бы тоже обездвижен электрошокером и не смог бы тебе помочь. Твоя интуиция спасла нам обоим жизнь. Но он всё равно расправился бы с тобой позже.

— Догадываюсь, — с волнением в голосе произнесла Вера. — Хорошо, что я решилась отправить зажигалку в полицию. Если бы ты знал, как мне не хотелось этого делать! Ведь в записи фигурировали кадры издевательств надо мной. Это было больно и унизительно.

— Кстати, — вспомнил Глеб, — полиция намеревалась вызвать тебя в Москву для дачи свидетельских показаний. Но и я, и твоя мама просили не тревожить тебя, не ломать твою карьеру. Дать тебе отдохнуть от всего этого. Мы упирали на то, что в конечном результате ты осталась жива, а преступлений на «вышку» Горнич и так совершил достаточно. Между прочим, психиатрическая экспертиза ему была проведена. Его признали вменяемым.

— Моя мама знала о процессе над ним?

— Знала, она тоже была неоднократно опрошена. И в суде мы с ней присутствовали не единожды.

— А мне она об этом по телефону ничего не рассказывала. Вероятно, решила не расстраивать меня.

— Теперь тебе, Вера, нечего бояться. Ему дали пожизненный срок. Возвращайся в Москву, если хочешь.

— Хочу, — выдохнула она. — В Германии хорошо, но дома лучше. Через год у меня заканчивается контракт с моим работодателем, я вернусь и начну искать работу.

— Вер, я буду тебя ждать! — с надеждой в голосе произнёс Глеб.

Было видно, что он любуется своей бывшей женой и соскучился по ней.

Она внимательно посмотрела на него:

— Ты уверен, что тебе это надо?

— Стопроцентно!

Вера вызвала такси. Перед уходом она ещё раз посмотрела на Матильду. Та сидела всё в той же позе. Лишь мельком взглянула на неё и быстро опустила глаза. Сердце Веры ёкнуло. Она наклонилась, чтобы погладить кошку, но та сорвалась с места и убежала в спальню, не простила хозяйку за то, что она её бросила.

Запах тела Глеба, открывающего дверь, дурманил Вере голову, но она держалась подчёркнуто строго, желая дать ему и себе ещё немного времени для проверки собственных чувств. Когда Глеб потянулся её поцеловать на прощание, она ловко выскользнула из его рук на лестничную площадку.

Теперь такси везло Веру в Реутов к маме. Соскучилась по ней. Мать тоже не могла насмотреться на свою дочь, как только та вошла в квартиру. Рыдала и смеялась, обнимала и целовала её. Гладила её по плечу и причитала:

— Вернулась! А я уже и не надеялась. Думала, что найдёшь себе иностранца, выйдешь за него замуж и навсегда останешься в Германии.

— Как это не надеялась? Ты что такое говоришь? Обещаю, что поработаю в Германии ещё ровно год и вернусь к тебе насовсем.

— Ох! — всплеснула руками мать, — ещё целый год! Да я же тут без тебя от тоски умру!

Вера обняла её:

— Я тоже по тебе очень скучала, мамочка! Два года ты без меня выдержала, потерпи ещё один годик.

Пока Вера принимала душ, мать готовила на скорую руку ужин. Потом они вместе сели за стол, поговорили о том, о сём за едой, но о Вадиме даже словом не обмолвились. Жалели друг дружку, не хотели расстраивать.

Вера поблагодарила маму за вкусный ужин, подарила ей привезённые подарки. Та примеряла их, рассматривала, благодарила дочь. А потом вдруг вспомнила:

— У меня есть для тебя хорошая новость. Саша Мельникова теперь живёт в соседнем доме. Я встретила её как-то на улице. Она очень обрадовалась, что я здесь купила квартиру, о тебе спрашивала, просила позвонить, когда ты вернёшься. Она навещала меня несколько раз.

— Сашка? Она же уезжала из страны с мужем-иностранцем насовсем. Мне её так не хватало. Мы болтали с ней какое-то время по скайпу, но постепенно наше общение сошло на нет, когда поняли, что, возможно, больше не увидимся.

— Расстались они со своим иностранцем. Не смогла она родить ему ребёнка, а он его очень хотел. Ты позвони ей, пообщайся.

Вера позвонила и пообещала прийти к подруге на следующий день вечером. После обеда купила бутылку Mondoro, коробку конфет и заявилась к ней в гости. Обе плакали на радостях, что снова увиделись.

— Ты как оказалась в нашем районе? — спросила Вера.

— Бабушка здесь моя живёт. Это она попросила, чтобы я поселилась у неё после возвращения в Россию.

— А где она сейчас?

— В своей комнате отдыхает.

Часа три девушки рассказывали истории своей жизни после того, как расстались. Как оказалось, Сашин брак с иностранцем не был радужным, но в то, что рассказала ей о своей жизни Вера, она не могла поверить.

— Как ты всё это выдержала? — с ужасом спрашивала она подругу. — Как?

— Сама не знаю. На каком-то этапе Глеб меня поддержал, но потом мы стали отдаляться друг от друга. Знаешь, как-то раз мне приснился жуткий сон. Когда я проснулась, то долго не могла прийти в себя от горя, пока не поняла, что всё это мне приснилось, а не произошло наяву. Я просто не могу не рассказать его тебе, так сильно запал он мне в душу. Сон даже немного фантастический.

— Постой! — остановила её Саша. — Такие запоминающиеся сны обязательно нужно растолковывать. Моя бабушка спец по снам. Сейчас я её приведу.

— Может, не надо её просить об этом? Неудобно как-то.

Но Саша быстро вышла из комнаты, а вернулась минут через пять, ведя за руку маленькую, аккуратненькую и очень симпатичную старушку. Усадила её на стул и представила ей свою подругу.

— Марфа Петровна, — представилась бабуля сама Вере приятным голосом.

— Выкладывай свой сон, только в подробностях, — предупредила Саша, — это очень важно.

И Вера рассказала то самое сновидение, в котором Вадим хлестал её букетом роз, а потом сбросил с балкона Глеба.

Бабушка внимательно слушала и периодически кивала головой, мол, я поняла, к чему этот эпизод снился.

Когда Вера перестала говорить, бабушка приступила к толкованию:

— Тот мужчина, Вадим, который хлестал тебя цветами, желал твоей смерти. Сбросил твоего мужа вниз с высоты, значит, попытался возложить или спустить на него какую-то свою вину или грех.

Видеть во сне своего мужа мёртвым — к его охлаждению к тебе.

Его расчленённое тело или разобранное, как сказала старушка во сне, говорит о том, что ты, наконец, разобралась в нём и не узнавала его. Он оказался не таким, каким ты его себе рисовала в своём воображении с самого начала знакомства.

Целовала его руку, значит, он что-то сделал или сделает для тебя хорошее, и ты благодарила его за это.

То, что у тебя не было денег похоронить его, это к тому, что ваши чувства друг к другу не умерли и не похоронены. Но ваши отношения подпортил Вадим, дав тебе на его похороны три тысячи. Сколько денежных купюр дал, на столько лет он разлучил вас.

Вещь, которую он у тебя требовал, скорее всего, существовала на самом деле и принадлежала ему. Он её искал.

Тебя во сне все предупреждали, что скоро пойдёт запах, чтобы ты торопилась с похоронами. Это к тому, что ты должна была что-то предпринять в жизни, чтобы покончить с грязной историей, плохо пахнущей смертью.

Вера слушала и не верила своим ушам, насколько точно бабуля толковала всё, что уже произошло в её жизни.

— А почему мне снилось, что я спускаюсь и поднимаюсь на одиннадцатый этаж, хотя дом всего пятиэтажный? — в завершение спросила она.

— Ох, жить тебе, девонька, со своим бывшим мужем на одиннадцатом этаже! — рассмеялась бабушка как бы в шутку.

И тут ожил телефон Веры. Это звонил Глеб.

— Привет! Представляешь, наш дом расселяют? — начал он радостно. — Сегодня жителей нашего подъезда приглашали на осмотр новых квартир. Мне дают двушку, распашонку на одиннадцатом этаже. Запиши адрес. А то вернёшься через год и не найдёшь меня.

— Ха-ха-ха! — рассмеялась Вера. — Ты всё-таки твёрдо решил меня дожидаться?

— А ты уже подумала о том, вернёшься ко мне через год или нет? — спросил Глеб с надеждой в голосе.

— Год — срок не маленький, Глеб, — задумчиво произнесла Вера. — Давай его сначала проживём, а там будет видно, дождёшься ты меня или нет.

— Ох, и хитрая ты, Вера, — улыбнулась Марфа Петровна, когда та перестала говорить по телефону, — ведь знаешь, что вернёшься, а человеку надежды не оставляешь. Не до конца веришь ему. А по сну вы будете вместе с ним всегда. Ведь не даром в нём дверь его квартиры была открыта и подпёрта другой дверью, чтобы ты могла в неё вернуться без препятствий. И на двери стоял номер одиннадцать. Ровно через столько месяцев ты вернёшься к нему навсегда после последней встречи.

Вера вдруг что-то начала подсчитывать и загибать пальцы:

— Верно, я вернусь через одиннадцать месяцев, а не спустя ровно год, как я сперва ошибочно посчитала.