Анна Алексеевна, директор школы № 133, тяжело вздохнула.

— Еще двух учеников перевела из 2-го «А» во 2-й «Б» по требованию родителей. Как мы будем объяснять управлению образования тот факт, что в одном втором классе у нас пятнадцать учеников, а в другом уже двадцать восемь? Образовательная программа в них одинаковая.

— Так вы поговорите серьезно с Анастасией Николаевной. Запретите ей с отстающими детьми после уроков заниматься, на переписывание контрольных работ с продленки их забирать. Это же прямое нарушение прав ребенка на отдых!

— Да, а еще запретить ей интересно проводить уроки, объяснять детям все по сто раз, пока не поймут. А Екатерине Сергеевне запретить заниматься с детьми платным репетиторством после тех же уроков. Вот это прямое нарушение прав ребенка на бесплатное образование, да еще и незаконное оказание платных услуг в стенах школы, как бы она ни выдавала это репетиторство за ту же «работу с отстающими». И ведь Екатерину Сергеевну совершенно не волнует переход детей в параллельный класс.

— Пфф! А чего ей волноваться-то? Детей меньше, а платят им с Настей одинаково.

— Светлая душа. Опять насильственная смерть. Так рано.

— Темный все сильнее становится в этом мире. Он уже может уводить за грань тех, кому суждена была долгая жизнь.

Это про меня? Мне была суждена долгая жизнь? БЫЛА? Но как же так… Я хочу жить! Что происходит?

— Ты умерла в своем мире. Когда-нибудь ты возродишься снова. А сейчас твоя память угаснет…

НЕТ! Не хочу! Ведь должна была еще жить, по вашим же словам! Почему какой-то Темный меняет, как хочет, мою судьбу? Где справедливость, высшие силы, я вас спрашиваю? Верните мне жизнь!

— Это невозможно. В своем мире ты уже умерла.

Готова жить в чужом мире! Кто в другой мир? Я! В новое тело? Я! Жить в песчаном карьере? Я! Кажется, это истерика.

— Мы поняли тебя. Чтобы тебе иметь возможность возродиться в другом мире, мы должны отпустить тебя из этого. Но мы не можем обещать тебе другого мира. Если ни один из них не притянет тебя, ты исчезнешь навсегда.

А какие критерии отбора? В какой мир есть шанс попасть?

— В подобный твоему — шансов нет. Скорее — в один из умирающих миров, ты достаточно светлая, чтоб дать толчок к его возрождению. Он примет тебя, а ты поможешь ему — в этом будет высшая справедливость.

Если критерий отбора — высшая справедливость, то грех не согласиться.

— Ты приняла решение добровольно.

Сознание залил золотой дождь. Настю кружило в нем и словно несло по длинному туннелю. Сквозь золотистую пелену со всех сторон были видны вспыхивающие и гаснущие радужные пятна. Одно пятно застыло, стало приближаться и расти, расти, расти…

Наступило утро помолвки. Мстительный родитель оставил вчера свою непослушную дочь не только без обеда, но и без ужина. Настя где-то слышала раньше, что голод обостряет разум, но ей и голод не помог: ничего толкового она за ночь так и не придумала. Мысль о том, что можно с гордым видом сказать завтра «нет» перед священником, или кто там у них, пришлось откинуть после разговора все с той же «всезнающей» Калирой. В этом мире, оказывается, нет ни священников, ни жрецов (кроме горсточки жриц Донаты, которые и появились-то только после открытия первого лаприкория, они с людьми почти не контактируют). Помолвки и свадьбы все расы проводят в храмах Донатоса (этих соборов пруд пруди). Венчающиеся пары приходят в храм в сопровождении гостей и родственников, произносят принятые в их местности брачные клятвы, вешают друг другу на шеи цепочки с медальонами, на которых написано имя избранника (у родовитых еще и герб чеканят), целуются — и вуаля, готова новая ячейка общества. Раньше и маги так же женились на своих магинях. А теперь в паре мага с человечкой брачные обеты заменены на обещание жениха по мере сил заботиться о своей жене до самой ее смерти и клятву растить и беречь детей своих. Невеста вообще ни слова не говорит, и никакого согласия от нее не требуют. Она, видимо, готовится к приему первой дозы опиума, то бишь к поцелую. А лекарь следит, чтоб с первой же пробы передоз не вышел. Попытки вырываться и кричать: «Не буду я вашей, Ваня, и не надейтесь!» — успехом тоже не увенчаются, так как магу-стихийнику ничего не стоит сжать вокруг невесты воздух так, что трепыхнуться не получится и горло пережмет, лишь только выжить бы («Не вы первая, мисс, такая бойкая. И до вас строптивицы встречались!»). А после поцелуя и желания перечить уже не будет. Наоборот, служанка утверждала, что некоторые невесты после помолвки чуть ли не на коленях за женихом ползут, умоляя сразу забрать с собой.

«От меня такого, гады гадские, не дождетесь! Что я там читала о наркозависимости, пока отца по клиникам таскала? У кого-то сильное привыкание развивается сразу, с первого укола. Если и мне так не повезет, то крышка. Хорошо, что между помолвкой и свадьбой два дня перерыва положены. Если смогу удержаться в трезвом уме, надо будет программу противодействия этому химическому воздействию на организм продумать. Все перепробую, что в голову придет. Просто так русские не сдаются!» — думала Настя, пока служанки наряжали ее в белое кружевное платье и укладывали волосы в красивую прическу.

В храм Настя поехала в карете в сопровождении одного лишь отца. Мифическая мачеха и прочие вероятные «родственники» не показывались. На пороге храма она посмотрела на голубое небо и яркое солнышко. Ей хотелось, как Дюймовочке в сказке, попрощаться с ними, будто видит их в последний раз. Но Еолофей дернул за руку, и дочь влетела за ним в темный зал со стрельчатыми сводами. После яркого солнца в полумгле храма Настя растерялась, временно ослепнув. Ее провели вперед и поставили рядом с высоким неподвижным силуэтом. «Жених, верно», — постаралась проморгаться и прозреть наконец Анастасия. Силуэт заговорил положенные слова. В сумраке угадывались лишь общие черты: высокий лоб, волосы до плеч, атлетического сложения фигура.

«Да и ладно! В моем случае внешность будущего мужа уж точно не важна. Главное, чтоб его опиум не сильно концентрированным был. И это мы прямо сейчас проверим — меня целовать собрались».

Настиных губ коснулись теплые твердые губы ее личного теперь наваждения, по верхней губе пробежал влажный горячий язык.

«Итак, яд проникает через слизистые оболочки. Ждем эффекта. А вот рот я тебе не открою! Меньше поверхность поражения — легче дезинтоксикацию вести».

Мужчина чуть усилил напор, но решил не настаивать и отстранился.

«А какой от него приятный запах! Почему только сейчас заметила? Ах, дуреха! Это же эффект пошел! Так, держим голову ровно и идем прямо. Не знаю, какой эффект дают наркотики, но у меня ощущение, будто бутылку красного вина натощак выпила. Лекарь на меня уставился, кивнул довольно. Ну-ну, ничего, сволочь, мы еще посмотрим, кто кого переиграет. Зря вы во мне хомячка разбудили, он теперь вас всех достанет своими хищными когтистыми лапками и перекусает на хрен». — Даже педагогическое образование не удержало Анастасию Николаевну от крепких выражений.

Выйдя из храма, она опять ослепла, теперь уже от яркого света. Отец запихнул ее назад в карету, и они покатили обратно домой. Жених где-то потерялся, но Настю это уже не волновало. Ей было хорошо и радостно. Чувство эйфории наполняло ее до краев. Ей казалось, что она качается на огромном пушистом облаке вверх-вниз, вверх-вниз. Она тихо хихикала и была абсолютно счастлива. Дома служанки посмотрели на ее блаженное лицо, вздохнули и оттащили в постель.

«Где я? Что со мной? Как горит в груди, и голова раскалывается от боли! Ах да, помолвка! Это помню. Как в карету села, еще помню. Не помню только, как доехали, но это мелочи. Главное, я сейчас в сознании. Итак, будем думать, что у меня похмелье. С этим мне легче будет разобраться, опыт внушительный имеется, хоть и не личный. Чего я там всегда отцу советовала? Как он там, кстати? Совсем про отца забыла с этой смертью своей несвоевременной. Стоп. Сосредотачиваемся на главном. Отец в другом мире, связи с ним нет, он в больнице под присмотром, так что волнение за него — это не главное. Главное — решить, что мне делать прямо сейчас. Надо уменьшить концентрацию яда в крови, следовательно, пьем много воды, кваса, рассола хорошо бы, если тут такое есть. И обязательно надо поесть. Вторые сутки без еды. Тут и атлет от капли спиртного опьянеет. Есть лучше фрукты, творог, йогурт и мед. Итоговый вывод: идем на кухню, на месте разберемся, что тут есть, а чего нет. А служанки пусть воды принесут: контрастный душ помогает вернуть нормальное распределение жидкости в организме, как было написано в той памятке на стене папиной палаты в клинике».

Настя оперативно взялась за претворение планов в жизнь. Со стоном сползла с кровати, накинула халат и босиком помчалась искать кухню.

«И чего это повариха от меня шарахается? Не видела никогда, как юные мисс половником рассол из кадушки хлебают? Да творожком закусывают? И что это была за попытка в кладовую меня не пустить? Теперь пусть все, что я в боях потеряла, сама от пола оттирает. Я достаточно к себе запасов унести успела. Так, пора переходить к водным процедурам и физическим упражнениям».

Спустя час Настя выплыла из дома в местном костюме для верховой езды. Он представлял собой полноценный комбинезон: обтягивающий лиф сверху и лосины снизу — к талии, для соблюдения приличий, была пришита длинная многослойная юбка до пола. В этом мире не было женских седел, все ездили на лошадях одинаково, по-мужски. В руке горемычная похмельная попаданка сжимала утащенные тайком ножницы. Конюх подвел к ней красивую стройную светло-серую лошадку.

— Это еще зачем? — вопросила Настя, с ужасом косясь на животинку. Она в своем городке в жизни никогда на лошадях не сидела.

— Как зачем? — не понял конюх. — Вы ж, это, прокатиться хотите?

— Нет!

— Так, а чегой-то в платье таком? — недоумевал конюх.

Проходившие мимо служанки тоже глянули растерянно.

— Я в таком платье просто пройтись хочу. По полям погулять, ясно?

— Так это ясно. Чего тут неясного, — почесал затылок конюх и повел лошадь назад в конюшню.

Служанки переглянулись и поскакали скорей новую сплетню о бедной обезумевшей невесте разносить. А Анастасия Николаевна Орлова, выпрямив спину и чеканя шаг, как на экскурсии с классом, потопала в сторону полей.

«Вот теперь вполне себе подходящая форма для пробежек, — разглядывала Настя комбинезон. Сидя в кустах на траве в одной сорочке, было непросто отпарывать пышные юбки, но руководитель кружка „Умелые ручки“ с этой задачей справилась на отлично. — Вдоль поля хорошо утоптанная тропа идет. По ней и побегу».

Ранним утром последнего дня своей незамужней жизни Анастасия Николаевна Орлова кралась в симпатичном платьице по коридору к черному ходу, прижимая к себе запрятанную вчера от служанок амазонку, то есть нынешний спортивный костюм. Настя радовалась, что вчера додумалась попросить мага почистить его магически. Он так лихо тогда справился с ее волосами и запыленным платьем, что эта просьба сама вылетела из ее уст. Северин хоть и удивился в очередной раз, но отказывать не стал.

«Он вообще довольно милый, воспитанный, общительный, интересный, отзывчивый, внимательный, умный мужик. Ой, что-то я сильно много хорошего про него думаю. Он ведь еще и красивый! И умный! И образованный! Какой же он там все-таки лабораторией руководит? Тьфу на эту наркоту, не могу о нем не думать! Или это не наркота виновата? Он ведь меня так и не поцеловал вчера. Тьфу два раза! Это ж отлично, что не поцеловал! Я САМА о нем думаю? Он мне сам по себе нравится без всяких отравлений?» — думала Настя, выскакивая за калитку. Пробираясь под защитой густых кустов на утреннюю зарядку в поле, она продолжала размышлять.

Физические упражнения всегда помогали бывшей учительнице прояснить мысли, упорядочить все факты и сделать верные выводы. Выполняя стандартный комплекс упражнений, рассчитанный на учащихся второго класса, дабы избежать повторения вчерашних проблем, Настя начинала потихоньку наполняться злостью. Этот «отзывчивый и интересный» собирался в угоду своим интересам свести ее с ума, ежедневно накачивая неизвестным наркотиком, дающим кучу серьезнейших психических и умственных расстройств. После помолвки она только через сутки пришла в себя. А если бы ее тут же, не давая перерыва, снова посадили бы на дозу? Ведь именно с такой ситуацией ей и придется столкнуться после свадьбы. Она просто не сможет успеть побороться с этой проклятой зависимостью. Надо было вчера серьезные вещи с этим магом обсуждать. Выяснять подробнейше все его планы относительно нее. Вносить в них коррективы и уговаривать дать ей шанс хоть иногда оставаться в уме и трезвой памяти. Вернее, регулярно оставаться в уме и трезвой памяти, чтоб хотя бы попытаться избежать печального конца. О влиянии беременности на рост наркотической зависимости спрашивать надо было, вдруг не найдет она здесь контрацептивов. Да и времени искать уже нет. Свадьба завтра, она в нескольких верстах от города, без копейки денег, интернет-магазинов, яндекс-карт и справочника гугла. Умолять его надо было с супружеским долгом повременить (и вообще, лучше бы отдал этот долг деньгами).

В дом Анастасия вернулась в самом боевом настроении, твердо намереваясь как угодно, но добиться себе в этом «браке» некоторых преференций. На удивление мирно позавтракав с «семьей» и оставшимся в их доме Лютеном, Настя попросила у отца разрешения съездить в город.

— Зачем это? К свадьбе все куплено давно, — буркнул «папочка».

— Ну пожалуйста! — умоляюще протянула Настя, вспомнив про свои обретенные голубые глазки. — Просто прокатиться. Если волнуешься, то я очень попрошу господина мага со мной поехать. — Она мило улыбнулась лекарю и похлопала ресницами.

Родитель, видимо сообразив, что лучше сплавить ополоумевшую дочку под надзор опытного мага, чем самому сторожить ее дома, разрешение дал. Лютен недовольно поморщился, но тоже согласился. Усевшись в его роскошный открытый экипаж, Настя отправилась решать назревшие проблемы.

— И куда бы вы хотели прокатиться в городе, — заговорил Авар, когда они уже подъезжали к городской стене.

— К жениху своему! Он ведь дома? И вы знаете, где он живет?

— Знаю, — несколько ошеломленно ответил лекарь, — и он дома, ему свободный месяц в связи с женитьбой дали.

«Целый месяц! А у нас всего три дня по такому поводу дают».

— А зачем это вы к нему собрались? — подозрительно спросил маг. — Он ведь вас вчера не целовал?

Под пронзительным взглядом Авара Настя гордо вскинула голову.

— Не целовал. Кстати, в чем смысл этой двухдневной отсрочки от неизбежного?

— Если после помолвки женщина демонстрирует слишком сильный темп привыкания и быстрый ход распада личности, то помолвку расторгают и магу выбирают другую супругу, так как эта не успеет выносить ребенка. В этом случае первая невеста в итоге всегда приходит в себя и продолжает жить нормальной жизнью, — пояснил лекарь.

Настя чуть из экипажа не выпала. Это ж надо быть такой непроходимой тупицей! Простейших выводов не суметь сделать! Калира же говорила, что некоторые невесты после помолвки чуть ли не на коленях за женихом ползут, умоляя сразу забрать с собой. А она-то, дурочка гордая: «От меня такого, гады гадские, не дождетесь!» Надо было сразу чрезмерное обожание женишку демонстрировать, ноги его целовать и одежку прям в храме сдергивать. «Ваня, я ваша навеки!» — кричать. А может, и сейчас начать не поздно?

Посмотрев на ухмыляющегося мага, Настя поняла, что поздно. Ясно, что проклятущее кукольное личико честно отразило все ее хитрые мыслишки.

— У вас ничего подобного не наблюдается, — развеял ее последние надежды Авар Лютен.

К месту Настиного будущего тюремного заключения, то есть к дому завтрашнего мужа, они доехали в гробовом молчании. Настя с утра была зла на Северина и несправедливость судьбы, а теперь еще и разъярилась на собственную глупость. У ворот солидного двухэтажного особняка их встретил привратник, а у входа какой-то важный слуга, видимо, дворецкий.

— Доложи, что к лорду его невеста в гости пожаловала.

Дворецкий невежливо вытаращился на девушку, но докладывать пошел.

— День добрый, Авар, Наиля. Что-то случилось?

— Здравствуй, Северин. Ничего не случилось, с тобой мисс Марвек увидеться хочет. А я к тебе вечером на бокал вина загляну. Невесту сам обратно до дома довезешь? — спросил лекарь.

— Конечно. Езжай.

Таис провел девушку в библиотеку и закрыл за ними дверь. Настя чуть ли не пыхтела от злости и еле сдерживалась, чтоб не начать выяснять отношения прямо с порога.

— Итак, ты все-таки захотела поцелуев?

— Окстись, малахольный! — отшатнувшись, закричала Настя.

— Что значит «окстись» и «малахольный»? У тебя очень странный словарный запас. Откуда ты набралась таких слов?

Настя смотрела на него и глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Откуда, откуда! Он и слова-то «попаданка» не знает.

— Ты пришла, чтоб вспомнить, как выглядит твой будущий муж? — насмешливо произнес Северин, и Настю понесло.

— МУЖ? Скорее опиумный дозатор! Что ж, опиум для народа никогда не обходился дешево. Но давайте договариваться об условиях поставки.

— Что? Вы! Какой, к чертям, дозатор? То, что выживаемость нашей расы зависит от вашего вида, не дает вам права оскорблять меня!

— А у меня другое мнение по этому поводу. Я буду оскорблять любого, кто вздумает упечь меня в психушку. И хватит придираться к определениям. Меня интересуют условия, а называться можете, как хотите.

Насте показалось, что если бы на столе Северина вдруг заговорил мраморный бюст, то маг посмотрел бы на него с меньшим удивлением, чем сейчас глядел на нее.

— Я вас не понимаю. О каких условиях вы все твердите? — неосознанно перешел на «вы» Таис.

— Я не хочу терять разум! Вы можете это понять? Если вы будете оставлять мне время на то, чтоб пытаться уменьшить вред от воздействия ваших психотропных средств, то я, возможно, останусь вменяемой.

— И как вы себе это представляете? Что конкретно планируете?

Настя оживилась: клиент идет на контакт! И она с жаром стала убеждать его в том, что поцелуи должны быть редкими, а воздействие на ее организм только этими поцелуями и должно ограничиться, к тому же ей следует позволить делать на территории супруга все, что поможет ей продержаться подольше, а именно: заниматься спортом, обливаться водой, вести домашнее хозяйство, читать книги и хоть изредка заниматься какой-нибудь работой вне дома.

По мере продолжения ее речи брови Северина все выше и выше ползли вверх. Он сел в кресло, сложил руки на груди и слушал ее очень внимательно. Когда Анастасия выдохлась и замолчала, он побарабанил пальцами по столу и резюмировал:

— Вы предлагаете мне заменить брак экспериментом.

— Ну… собственно говоря, да. Хотя браком это не было бы в любом случае.

— Такие связи заключают уже много тысяч лет.

— Это не делает их браком.

— Вы сами предлагали не спорить об определениях.

Настя прикусила губу.

— Вам ведь только ребенок нужен. Так заведете его через год от другой, более согласной.

— То есть другую вам не жалко?

Настя вздохнула. «Еще как жалко! Но тысячелетнюю систему просто так не переломишь».

— А не было случаев, чтобы жены оставались в нормальном состоянии? Вы вообще хоть кому-то давали шанс выжить?

— Еще как давали! Вы же не думаете, что нам, взрослым разумным людям, нравится жить рядом с безумным существом? Вступать с ним в близкие отношения? Не видеть в своей семье ни тепла, ни ласки и одним растить сыновей, тоже обреченных на такое же существование? Наша раса еще помнит, как все было раньше. У нас, как и у людей, были нормальные браки, которые заключались по любви (в отличие от вашей расы маги в личной жизни никогда не были расчетливы). Матери любили и лелеяли своих детей, в нашем мире царила гармония.

— А потом эта гармония вам надоела, и вы развязали войну.

— Это было много тысяч лет назад. Даже наши историки не берутся судить о причинах того конфликта.

— Хорошо, молчу. Вы согласны еще раз дать шанс теперь уже мне?

— Да. Хоть такие эксперименты и не проводятся уже очень давно из-за полного провала, я согласен дать вам этот шанс.

— Спасибо! Спасибо! — Настя чуть не бросилась целовать своего замечательного жениха, но в последний момент опомнилась. — И давайте опять перейдем на «ты», все-таки завтра свадьба.

— Хорошо. Ты очень странная. Я не помню, чтобы невесты других магов пытались что-то изменить. Мне кажется, ты из-за потери памяти не очень представляешь, что тебе предстоит.

— Еще как представляю, — вздохнула Настя, вспоминая свой вечный квест с отцом и собственное состояние после помолвки.

День свадьбы был не менее солнечным, чем день помолвки. Служанки нарядили Анастасию в очередное новое белое платье, еще более богатое, чем прежнее. Все невесты волнуются в такой день, но не у многих для этого есть столько реальных причин, сколько было их у бедной Насти. Нет, она верила своему жениху, верила, что он будет честно придерживаться достигнутых ими вчера договоренностей, однако все равно ее ожидало очень тяжелое испытание. В течение года подвергаться целенаправленному наркотическому воздействию и день ото дня бороться с собственным организмом, не давая ему скатиться в зависимость, — такого и врагу не пожелаешь. Настя была почему-то убеждена, что, закати она вчера истерику и потребуй с пеной у рта расторжения помолвки, лорд Таис отпустил бы ее. Почему она этого не сделала? Здесь было несколько причин.

Во-первых, другую, что заняла бы ее место, было действительно жалко. Тем более что при местном домостроевском воспитании у благородных девиц мира Дойн не было ни опыта противостояния жестоким реалиям жизни, ни даже элементарных знаний, которые помогли бы им избежать губительных последствий.

Во-вторых, папочка-купец вполне мог бы опять продать ее какому-нибудь магу, и этот маг мог оказаться далеко не таким сговорчивым, как Северин.

В-третьих, Северина тоже было жалко. Даже понимая, что ведет она себя как слезливая сентиментальная девица, купившаяся на красивые глаза и «душевные метания» очередного «покорителя сердец» из сериалов, Настя все равно сострадала ему.

В-четвертых, она смутно и робко надеялась, что сказанные «высшими силами» слова о «толчке к возрождению» были не просто красивыми словами и у нее действительно есть шанс справиться.

В итоге на крыльцо Настя выходила, ощущая себя чуть ли не христианской великомученицей, готовой пожертвовать собой на благо мира. Правда, увидев сногсшибательно красивого жениха в белом наряде, Настенька быстро решила, что всякому положено нести свой крест смиренно и благочинно, и вспомнила цитату из прошлой жизни, что «страсть все усложнять представляется извращенной чертой человеческого характера». Северин с искренним восхищением смотрел на нее, и ей очень хотелось верить, что все сложится у них хорошо.

В храме было так же сумрачно, как и три дня назад. Теперь на середину зала ее вела рука не «отца», а без пяти минут мужа. Гости (члены ее семьи, Лютен и несколько незнакомых мужчин, видимо, родственников и друзей Таиса) встали рядом полукругом. Держа Северина за руки и глядя в глаза, Настя слушала его обещания и клятвы. Когда он замолчал, ей нестерпимо захотелось хоть что-то доброе сказать ему в ответ, выразить надежду на их благополучное будущее, но она помнила, что должна молчать. Памятуя о ее «потере памяти», Северин в течение всей поездки до храма старательно повторял ей все аспекты и тонкости ритуала. Таис отпустил ее и поднял свои руки ладонями вверх. По храму пролетел ветерок, и в ладони Северина опустились две цепочки с медальонами. Одну из них он надел на шею Насти, а вторую передал ей, чтобы она сделала то же самое. В заключение церемонии молодоженам было положено обменяться поцелуем.

«Помирать — так с музыкой!» — решила Настя и приникла к губам новоиспеченного супруга, с удовольствием знакомясь с их вкусом. Ее язычок пробежал по верхней губе мужчины, смело коснулся нижней. Муж отлынивать тоже не стал, и они долго и самозабвенно целовались на глазах у всей родни и ошеломленных магов.

Самым изумленным, однако, выглядел новобрачный, когда она выпустила его из своих цепких ручонок.

«Он что, действительно думал, что я буду принимать его поцелуи, как принимает ребенок горькую микстуру: морщась от отвращения и жалея, что никак не отвертеться?» — удивилась Настя.

Кажется, Северин действительно так думал, причем не только он. Не успела пара выйти из храма, как к его молодой жене подлетел Лютен и начал водить руками перед ее лицом.

«Он похож на нахохлившегося ворона. И руками, как крыльями, машет. Вот умора! — веселясь, думала Настя, глядя на лекаря. — И чего это ступеньки то ближе, то дальше, то ближе, то дальше? Это они скачут, или это меня качает вперед-назад? Ой, как меня крепко под локоть ухватили и дернули. Значит, это все-таки меня качает. А кто это меня дернул, собственно? Надо сказать, чтоб на место меня вернул и не трогал».

Молодая жена, пошатываясь, развернулась к мужу. «Ух ты! Вот это да! Аполлон! Бель-вель-дель-дэльский! Этот пусть дергает куда угодно. Лучше даже самой за него уцепиться, чтоб не забыл меня здесь, на этих глупых качающихся ступенях. У-у-у, как вкусно от него пахнет. Новый аромат „олд спайс“? Будет хитом сезона, гарантирую. До чего ж мне хорошо! И не надо так смотреть всем на меня! Я ж говорю: хорошо мне, не плохо!»

Северин удерживал шатающуюся, но вцепившуюся в него клещом жену и слушал ее малопонятные речи. Все окружающие тоже внимали каждому слову. Авар обиженно насупился на сравнение с вороном, а в конце, не утерпев, спросил:

— А кто такие Аполлон, Олдспайс и Хит?

Ответа, естественно, не последовало. Новобрачная блаженно жмурилась на солнце, окончательно отрешившись от действительности.

— С ней все нормально? — озабоченно спросил Северин у друга.

— Все в пределах нормы, — пожал плечами Авар и ехидно заметил: — Особенно после такого поцелуя!

Гости и молодожены расселись по экипажам и покатили к дому Марвеков. Там, в парадном обеденном зале были накрыты праздничные столы. Слуги шептались, что Таисы не поскупились на угощение, а еще всей прислуге по одному золотому выдали, чтоб каждый мог отметить такое важное событие. Калира любовалась, как блестит на солнце ее золотая монетка, и хвасталась, что хозяин на радостях, что сбыл наконец-то дочурку с рук, простил им с Пелькой прошлый недогляд за молодой хозяйкой и разрешил остаться в доме.

Молодые, как положено, просидели за столом всего час. Потом семейство Таисов — Северин, его отец Марон Таис и Дед Бориор Таис стали откланиваться. Вслед за ними поднялись и другие маги. В экипаж молодых погрузили вещи Наили Марвек (вернее, уже Наили Таис), и новобрачные уехали в свой столичный дом.

День свадьбы подошел к концу.

Брачная ночь только начиналась.

— Пить! — хрипела молодая жена, сжимая руками гудящую голову.

Перед ней сразу возник стакан воды. Настя быстро выпила и протянула стакан назад.

— Еще!

Выпив три стакана, Настя отдышалась и осмотрелась. Она лежала на кровати в просторной комнате, стены которой были затянуты бледно-зеленым шелком, а на потолке белела алебастровая лепнина. В первый момент Настя решила, что еще день, но потом увидела тяжелые малахитового цвета шторы на занавешенном окне. «Тогда почему так светло? Свечи не дают так много света, да и на столике их нет». Осмотревшись внимательнее, она увидела, что во всех углах комнаты под потолком висят огненные шарики, светящиеся, как маленькие солнышки.

— Удобно!

— Что удобно? — раздался голос из глубокого кресла справа от кровати.

— Удобно быть магом!

— Ты это уже говорила.

Северин встал и приблизился к кровати. Он был в более удобной, чем белый парчовый свадебный костюм, домашней одежде. Зеленые глаза мужа внимательно осмотрели ее.

— Как самочувствие?

— Как после литра абсента, — буркнула Настя. — Яркие галлюцинации и жуткое похмелье. Что вчера было? Я опять помню, только как из храма вышли.

— Ну на ступенях храма ты назвала Авара вороном, а меня Аполлоном, сообщила, что тебе очень хорошо. Потом два часа молча улыбалась и ничего не говорила, после заснула и вот теперь проснулась. Кстати, кто такой Аполлон?

Голова Анастасии раскалывалась от боли, думать было очень трудно. Однако ляпнуть правду о пантеоне греческих небожителей инстинкт самосохранения не дал, она выудила из памяти информацию о том, что в этом мире только два бога и никакого Аполлона среди них нет. Настя судорожно пыталась заставить свой измученный разум дать хоть какой-то правдоподобный ответ.

— Ну это так… Эталон мужской красоты! Просто выражение такое, девичье… — Настя искренне надеялась, что местной молодежной субкультурой маги не интересуются и такое объяснение сойдет. — Мне поесть бы, — как можно печальнее добавила она.

Ночью все слуги уже спали, и первый семейный ужин проходил на кухне. В этот раз вместо рассола Насте налили в стакан кислого фруктового сока, похожего на смесь лимонного и апельсинового. Из кладовой Северин достал творог, мед, запеченные в тесте яблоки и фрукты. Ее удивило, что муж налегал на еду ничуть не меньше ее.

— Ты что — не ужинал?

— И не обедал. За свадебным столом аппетита не было, дома за тобой присматривал да обустройством твоим занимался. Все привезенные вещи служанки уже развесили по шкафам. Если не понравится та спальня, в которой ты сейчас проснулась, то можешь выбрать любую другую.

— Уже понравилась. Я люблю зеленый цвет.

Муж сверкнул зелеными глазами.

— Что делать сейчас планируешь? Заснуть сможешь?

— Нет. Сейчас ванна и прогулка. А ты можешь спать ложиться, я тихонько вокруг дома погуляю, никуда не сбегу.

— Ну что ты! Не могу же я жену в первую брачную ночь бросить! Мне еще положено через порог спальни тебя перенести.

— Так разве не ты меня в спальню днем принес?

— Так то днем и в бессознательном состоянии.

— Ладно, хочешь нести — неси.

«Как хорошо на мужских руках лежать! Меня ведь первый раз в жизни так несут, если детство и болезни не считать. Прежние мои земные кавалеры такой галантностью и романтичностью не отличались, — думала Настя по дороге в спальню. — Вот почему в каждой бочке меда всегда есть большущая ложка дегтя? Если бы не эта ерунда с наркотическими феромонами, то против такого мужа у меня и слова возражения не нашлось бы. Правда, мы знакомы всего ничего и, возможно, он еще проявит свои темные стороны и ужасные привычки».

В спальне Настю опустили на пороге ванной комнаты, где стояла большая медная купальня, огромная бочка с водой и ведро литров на пятнадцать.

«А насоса-то у них еще не изобрели! — ужаснулась Настя, глядя на бочку. — И не изобретут!» — радостно добавила она, глядя, как переливается вода широкой дугой, повинуясь пассам мужа. Затем руки мага засветились золотистым светом, и Настенька поспешила предупредить:

— Сильно не грей! Похолоднее надо.

— Почему?

— Прохладная вода улучшит кровообращение, и голова станет болеть меньше, — коротко объяснила Настя.

Северин задумчиво посмотрел на нее, подогрел воду и вышел.

Через пятнадцать минут из ванны вышла посиневшая, трясущаяся как цуцик девушка. Новобрачный ошеломленно распахнул очи и бросился к ней, сверкая золотистыми руками.

— Прости ради богов! Мне казалось, вода достаточно теплая. Я не знал, что людям надо теплее, — оправдывался Северин, быстро согревая Настю. — Ты мне говори, если что-то не так, я редко с людьми общаюсь. Всегда думал, что мы только наличием магических способностей от вас отличаемся.

— Вероятно, так и есть. Вода была очень теплой, не волнуйся. Это я после ванны на себя три ведра холодной воды вылила.

— Зачем?

— Чтобы наркота твоя из организма быстрее вышла.

— С чего ты взяла, что холодная вода поможет? Может, наоборот, хуже станет?

— Нет, хуже не станет, — раздраженно заметила Настя. Только-только у нее уменьшилась головная боль, а он тут диспуты научные разводить начал, об очевидных вещах спрашивать. — Когда холодная вода попадает на тело, происходит резкое сужение сосудов. Затем очень быстро температура тела приходит в норму, приток крови к внутренним органам увеличивается в несколько раз и возрастает скорость циркуляции лимфы. В итоге выведение вредных веществ из организма происходит быстрее.

Посмотрев на ошеломленное лицо супруга, бывшая Орлова (и бывшая же Марвек) снова ощутила себя в роли заговорившего мраморного бюста. Тем временем муж успел ее полностью высушить и даже волосы разгладить. Можно было собираться на прогулку.

— В домашнем платье прилично по двору гулять? — поинтересовалась Настя у мужа.

— По двору — да, но я предлагаю пройтись по городу.

Глаза землянки загорелись: увидеть столицу магов — это же сказочная мечта! Во время короткой поездки с Аваром до дома Северина Настя была в таких расстроенных чувствах, что внимания ни на что не обратила и даже ни разу по сторонам не глянула. А ночью город должен иметь особенно волшебный вид. Северин лишь улыбнулся, видя горячий энтузиазм в ее глазах.

Молодожены шли по ночной Тавии. Настя вышагивала рядом с Таисом, держа его под руку и вертя головой во все стороны. Главный город Тавирии действительно поражал воображение. Улицы, мощенные разноцветным булыжником, были освещены газовыми фонарями причудливых форм. Вдоль всех дорожек тут и там стояли кованые ажурные скамеечки, украшенные по бокам вазонами с цветами. Все здания были каменные из того же отполированного камня, что и ее новый дом. А вот их отделка была преимущественно деревянной: резные ставни, витые внешние лестницы, изящные балкончики, навесные арки — все сделано из разных пород древесины и поражало мастерством исполнения. И все это великолепие буквально тонуло в благоухающих цветах. Храмы Донатоса сверкали высокими витражными окнами, красовались тонкими шпилями и богато отделанными золотом и серебром гигантскими дверьми. Через центр города протекала речка, набережная которой была облицована белым мрамором (мрамором!). Через эту небольшую речушку был перекинут вантовый мост, тоже ослепительно белого цвета. Настю поразило огромное количество парков и скверов, в ее родной стране Тавия могла бы точно называться самым зеленым городом.

Северин слушал восхищенные охи и ахи Насти и охотно делился сведениями о столице. Он рассказывал мифы о богах при осмотре барельефов на внешних стенах храмов, историю самых древних зданий, показывал ей здания музеев, театров, библиотек. Анастасии очень хотелось побывать здесь днем, зайти в соборы, ратушу, оружейную палату, но в ответ на робко высказанную просьбу Северин покачал головой.

— Это сейчас улицы пустынны, а редкие прохожие бегут скорее по домам, ни на кого не глядя. А вот днем наша с тобой пара вызовет слишком много вопросов.

— Почему?

— Я маг.

— И что? Ты женатый маг. Почему ты не можешь пройтись по городу с собственной женой?

— Наиля, маги женятся не для того, чтобы гулять с женой по городу.

— Ах, ну да! Ваша задача сделать так, чтоб она поскорее забеременела и сошла с ума!

— На все есть свои причины, Наиля. Да, девушки являются жертвами в этих договорах между магами и людьми, но, Наиля, люди сами добровольно отдают нам своих дочерей.

— Да какое там добровольно! Добровольно, но в принудительном порядке?

— Нет! Договор, заверенный в храме Донатоса и скрепленный божественной силой, никак не может быть заключен без взаимного согласия сторон, это абсолютный закон. Кстати, это первое, о чем говорят на уроке права в обязательной школе для людей.

«Обязательная школа для людей? Знать бы еще, что это за школа! И что за договор! Попробуем узнать».

— У меня потеря памяти, забыл? Так что там с договором? — Бывшей учительнице очень трудно было удержаться от обсуждения школы, но она заставила себя сосредоточиться на более важном.

— Маги выбирают себе невест из списка, который им дают люди. Родители девушек сами вносят их в этот список, причем оба родителя: и мать, и отец должны дать свое полностью добровольное и осознанное согласие на брак дочери с магом. Обо всех последствиях этого решения им хорошо известно, их еще раз дополнительно консультируют перед приходом в храм.

— Но у меня нет матери!

— По закону твоей матерью является Айена Марвек. Она дала свое согласие.

— Еще бы! Ей-то до меня дела нет. Ясно, что в этом вашем списке все девушки — такие же сироты, как и я.

Таис с сожалением посмотрел на нее, но все-таки сказал:

— Наиля, в списке из пятидесяти двух девушек, что предоставили мне, только четырнадцать не имели одного из родителей либо он был неродным.

Настя смотрела на него широко раскрытыми ошеломленными глазами.

— Но как же так… Как же матери… Даже родные матери? Не может быть! Это неправда!

Северин лишь грустно смотрел на нее.

— Ты говоришь правду?

— Да. Я могу принести с работы этот список.

Настя расплакалась. Было безумно жаль этих девочек, которые самым близким своим людям оказались не нужны. И себя жалко было. Северин нахмурился и молчал. Настроение Насти стремительно упало. Ну что за мир такой! Вот точно — умирающий. Какой-то извращенный симбиоз двух рас, не приносящий радости ни одной из них. Кажется, в этом мире только тролли живут счастливо.

В угрюмом молчании молодые вышли на набережную реки. Тут тоже горели яркие фонари и стояли скамеечки. Настя почувствовала, что для ее нового нетренированного тела прогулка излишне затянулась, и присела. Рядом сел Северин.

— До дома далеко? — нарушила молчание Настя.

— Нет. Минут десять идти спокойным шагом.

Они еще чуть помолчали.

— А почему на улицах газовые огни горят, а не магические? — только чтоб не молчать, спросила Настя.

Северин лишь хмыкнул.

— Наиля, маг не может удерживать контроль над стихией на расстоянии. Чтобы освещать город магическими огнями, надо на каждой улице по магу посадить.

— Понятно. Я ничего про вашу магию не знаю.

— Людям и не положено знать.

— Запрещено, что ли?

— Нет. Просто людям не нужны бесполезные знания о магии, которой у них нет. Их и полезным вещам трудно заставить учиться, — с пренебрежением произнес Северин.

— Ты презираешь людей, — констатировала Настя. Она это еще в ходе подслушанной беседы Северина с его отцом поняла.

— Нельзя презирать всю расу в целом. Отдельных ее представителей — да. В случае людей таких представителей много.

— И меня тоже относишь к презираемым тобой представителям? — печально спросила Настя.

— Нет! Наоборот! За все время нашего недолгого знакомства у меня не было ни одной причины относиться к тебе плохо. Зато ты дала очень много поводов относиться хорошо. — Северин вздохнул, посмотрел на светлеющее небо. — Пойдем домой?

Настя кивнула. В голове у нее был сумбур, а в душе полный раздрай.

Утро у Анастасии началось ближе к обеду. Умываясь и одеваясь, она с удовольствием вспоминала вчерашнюю прогулку. Осадок от неприятного разговора о магических браках еще оставался, но не мешал настроению быть хорошим. Муж окончательно перестал восприниматься ею как противник и злодей. Теперь он был для нее скорее соратником в нелегком деле. И Насте очень, прям очень-очень хотелось его увидеть, заглянуть в его глаза, взъерошить волосы, коснуться губами его губ и чтоб те раскрылись в ответ. Она вспомнила их вчерашний поцелуй в храме, и ее бросило в жар.

«Надеюсь, он дома и ждет меня», — думала молодая жена, сбегая по лестнице на первый этаж. Желание увидеть мужа становилось нестерпимым. Распахнув двери в столовую, Настя с огромным облегчением уставилась на Северина. Ее как магнитом потянуло к нему. Обхватив его за шею и запустив руки в густые волосы, она потянулась к таким манящим губам. Северин удержал ее и отодвинулся.

— Ты помнишь наш договор? Ты способна понимать меня сейчас? — напряженно спросил Таис, глядя жене в глаза.

«Какой договор? Что понимать? Как искушающе шевелятся его губы! Губы… Почему мне кажется, что не надо думать о его губах? Почему о таких красивых губах не надо думать?»

— Наиля, если ты сама не сможешь с собой справиться, наш уговор потеряет силу. Я насильно отстранять тебя не буду, я предупреждал об этом, — сурово сказал Северин. — Может, тебя холодной водой облить?

«Какой водой? Я… Черт! Зависимость! Вот она, зараза, и пришла. А я-то думала, вчера на прогулке все уже выветрилось. Расслабилась. Почему вдруг опять накатило? И вот ведь что плохо: понимаю, мне надо бежать от него, а рук оторвать не могу. Как в омут какой-то тянет, и не вырваться! Так смотрела бы на него и смотрела, и цело…» — Задушив на корню последнюю мысль, Настя усилием воли рванулась из рук Северина и понеслась в свою комнату.

Таис, постояв секунду, помчался за ней.

— Наиля, как ты? — крикнул он с порога.

— Буль-буль, — раздалось в ответ. Северин увидел за открытой дверью ванной жену, которая стояла у бочки с водой, засунув туда голову. Вынув ее и тряся во все стороны, поднимая тучи брызг, она попросила: — Уйди, бога… богов ради! — И снова нырнула в бочку.

Лорд ушел в библиотеку и попросил принести ему обед туда.

Весь день Северин сидел в библиотеке. Он прислушивался к происходящему в доме, с минуты на минуту ожидая появления сдавшейся своим желаниям жены. Наступил вечер, но она так и не пришла. Маг позвал дворецкого.

— Чем весь день занималась моя жена? — спросил он у него.

— Обедала леди у себя в комнате, потом в очень странном наряде отправилась в сад гулять. Гуляла тоже странно: махала руками и ногами, приседала, потом бегала кругами. Так и должно быть, лорд Таис? Я спрашивал у слуг в других домах, чего ожидать, но о таком мне никто не рассказывал.

— Все нормально, — отмахнулся Таис. Жаль, что он не догадался проследить за ней и самому посмотреть. — Чем сейчас занята?

— Поливает и обрезает розы на веранде. Ножницы у садовника отняла, сказала, вы разрешили ей домашними делами заниматься. Только не слышал я что-то, что обрезание колючих кустов — это женское домашнее занятие, — недовольно заметил дворецкий.

— Моя жена может делать в своем доме все, что пожелает, ясно? А этот дом теперь ее. Так и передай всем остальным.

— Хорошо, лорд Таис, передам. Ужин куда подавать прикажете?

— В столовую. И леди пригласи прийти. Но если не захочет — отнеси ей еду, куда она велит.

Северин с большим любопытством и нетерпением ожидал ужина. Ему очень хотелось знать, придет ли его супруга разделить с ним трапезу. Двери открылись, и леди Наиля Таис появилась-таки в комнате.

— Добрый вечер, лорд, — настороженно посматривая на него, сказала она.

— Добрый вечер, Наиля. Как ты себя чувствуешь?

— Кажется, уже нормально, — прислушавшись к себе, с облегчением сказала она.

— Тогда присаживайся за стол и позволь мне поухаживать за тобой.

За ужином молодые люди говорили о чем попало — о погоде, о достопримечательностях столицы, о розах на веранде. Настя поняла, что и в этом доме обо всех ее действиях ему будет своевременно доложено, но это почему-то не обижало. Он ведь не запретил ей ничего, наоборот, велел слугам не противоречить ей ни в чем. Перейдя в гостиную, чтобы выпить чаю, супруги расположились в креслах около горящего камина.

— Этот огонь тоже настоящий, — заметила Настя.

— Конечно! Дома магов, как и дома людей, отапливаются дровами. Жаркий огонь забирает гораздо больше сил, чем огонь осветительный, и для таких затрат должны быть веские причины.

— Северин, я хотела бы обсудить утренний… инцидент. Ты можешь мне объяснить, что это было?

— Да. Это было проявление последнего этапа отравления нашими феромонами.

— Вы выявили в этом наркотическом эффекте несколько этапов?

— Да, они довольно заметно себя проявляют.

И Северин начал рассказывать все, что знал о последствиях влияния магов на людей.

— Первый этап — «эйфория». Очень схож с первой стадией алкогольного опьянения. Человек всем доволен, беспричинно счастлив, все без исключения вызывает его восхищение. Самый большой восторг конечно же донор — маг. («Хорошее определение — донор! Политкорректное», — ехидно прокомментировала про себя Настя.) На этом этапе человек очень быстро перестает осознавать действительность. Впоследствии ничего не помнит о своем поведении и происходивших с ним в это время событиях.

Второй этап — «похмелье». Тоже напоминает состояние после приема алкоголя и вызвано отравлением организма магической составляющей наших ферментов. Признаки: головная боль, тошнота, сухость во рту, общая физическая слабость и прочее.

Третий этап — «затишье». Состояние человека практически нормальное, он находится в ясном уме и никаких неприятных физических ощущений не испытывает.

— Затишье обычно бывает перед бурей, — задумчиво проговорила Настя.

Северин согласно кивнул:

— Это действительно подходящее сравнение. Четвертый этап накатывает быстро и проявляется сильнейшей тягой к «донору», стремлением получить от него следующую дозу наркотического вещества. Что конкретно испытывают девушки на этом этапе — судить трудно. В силу их неадекватности в этот период невозможно вести с ними конструктивный диалог. Но, скорее всего, ясность ума не теряется — уж больно они изобретательны в стремлении получить желаемое. И если вначале четвертый этап проявляется слабо, то потом именно он и становится губительным.

«Это точно — изобретательны! От отца невозможно было ни бутылку, ни деньги в квартире спрятать — обязательно находил. А уж какие жалостливые истории соседям рассказывал, чтоб в долг дали, — сценарий такой мелодрамы на „Оскара“ потянул бы», — вспомнила Настя.

Тем временем Северин продолжал:

— С течением времени этап «эйфории» наступает все позднее и позднее после «контакта», причем все три первых этапа становятся раз от раза короче.

— Так это ж хорошо! — обрадовалась Настя.

— Вовсе нет. Главным и очень длительным становится четвертый этап. В итоге получается замкнутый круг: сильнейшая зависимость, проявляющаяся на последнем этапе, толкает девушек на прием новой «дозы», чтоб хоть на короткое время расслабиться и забыться. В результате формируется еще большая зависимость, ломка на четвертом этапе становится еще сильнее — и все по новой.

— А если не давать «дозы»?

— Во время беременности это невозможно. Ребенок не выживет без ежедневной магической подпитки.

— А после рождения ребенка?

— Наиля, уже после недели брака ничего нельзя сделать. Принудительный отрыв от «донора» приводит к быстрому и бесповоротному безумию. В лаприкории маги до последнего стараются привести женщин в сознание. Иногда им это удается, и тогда женщины уходят в храм Донаты жрицами.

«Ну да, куда им еще идти! Не к предавшим же и продавшим их родителям возвращаться. А замуж их уже ни один человеческий парень не возьмет. Средневековье же!» — поняла Настя.

— А что ты сегодня чувствовала? — с жадным любопытством исследователя спросил Северин.

«Сама хотела быть подопытным кроликом — теперь не отлынивай!» — усмехнулась про себя Настя. Вслух же сказала:

— Я понимала, что делаю, не помнила только, почему нельзя так делать. Как вспомнила — остановилась.

— И все? То есть достаточно напомнить? На других девушек такие напоминания не действовали, — засомневался Северин.

— Не все, — вздохнула Настя, — очень трудно было оторваться и уйти. Что, вообще ни на кого не действовали?

— Такие исследования проводились очень давно, сейчас они запрещены. Но, судя по оставшимся сведениям, никто не смог сопротивляться влечению более трех дней. Однако никто из девушек и не пробовал так, как ты, бороться — холодной водой и активным движением. Думаешь, осилишь?

— Силы формируются в борьбе. Не попробуешь — не узнаешь, — пафосно изрекла Настя и, попрощавшись, ушла готовиться к завтрашней обороне своего рассудка.

Утром на второй день брака Северин оказался в пустой столовой. То есть там был конечно же накрытый к завтраку стол и вся прочая мебель, но жена в комнате отсутствовала.

— Этен, — обратился Северин к дворецкому, — где леди Таис?

— Леди трапезничает у себя в комнате и очень просила вас к ней зайти после завтрака.

Поднимаясь в комнату жены, Северин думал о том, что заранее ожидает чего-то необычного. Он и не пытался уже предугадать действия жены или предсказать ее реакции и поступки. Наиля встретила его одетая в «спортивный» костюм из обрезанной амазонки, сидя на кровати, странно подвернув под себя ноги. По стенам комнаты были развешаны большие листы бумаги со странными закорючками (листы он опознал — это были ватманы, купленные им для подготовки доклада на институтском форуме).

— Что это?

— Памятки, чтоб не забыть.

— Что не забыть?

— Что нельзя приставать с поцелуями к собственному мужу.

— А ты уверена, что сможешь понять свои значки под действием феромонов? — внимательно рассматривая ватманы, спросил Северин.

— Уверена! — отмахнулась жена.

«Еще бы мне не быть уверенной! Тут же русским языком написано, так, чтоб и глючный неадекват все понял: „Не лезь к мужу — он наркодилер!“, „Поцелуй мужа убивает год твоей жизни! Лучше посмейся над его прической и продли себе жизнь!“, „Мужья у всех — собаки, но только твой страдает бешенством! Не трогай — не укусит!“, „Все написанное на бумаге — правда! А у тебя амнезия!“»

Настя специально написала на родном, чтоб не шокировать ни слуг, ни мужа.

— Северин, не отвлекайся! — окликнула мужа Настя. — Целуй меня!

Северин посмотрел на серьезную красавицу-жену, на то, как она прикусывает пухлую нижнюю губку и сосредоточенно хмурит бровки.

— От таких предложений не отказываются, — молвил новобрачный и с энтузиазмом стал исполнять требование супруги.

Так и потекли дни медового месяца: утренний поцелуй (строго после завтрака!), игры и беседы, прогулки по саду (с почти неизменным сценарием — с визгами и монологами) и вечерняя борьба Насти с «зеленым змием».

Три недели спустя Северин наблюдал сквозь потайное оконце своего кабинета, как жена, в очередной раз добежав до его двери, развернулась и, держась за стеночку, впиваясь в шелковую обивку пальцами, плелась назад, непрерывно бормоча странную фразу: «Русские не сдаются!» Северин не знал, кто такие «русские», но искренне желал им не сдаваться.

Лаборатория встретила своего заведующего привычными запахами химических реактивов, гулом голосов за стенами. Коллеги радостно приветствовали лорда Таиса, поздравляя его с возвращением на работу. Поздравлять с женитьбой и вообще упоминать о ней среди магов было не принято. Положив на стол на видное место амулет связи, Северин достал все записи месячной давности и углубился в подготовку к докладу. Спустя два часа напряженной работы рука мага сама собой потянулась к амулету.

— Как дела?

— Все нормально, борюсь с похмельем. Под вопли садовника перекапываю клумбу.

— А почему под вопли? — с опасением спросил Северин.

— Он ошибочно полагает, что я копаю неправильно.

— А-а-а, — облегченно протянул Таис, — это ничего. Потом переделает.

— Да ничего не надо будет переделывать! Я граблями разровняю, и не клумба — конфетка будет! — возмущенно ответила жена.

Спустя еще два часа маг опять звонил супруге.

— Что делаешь?

— Тебе обязательно звонить в начале «бури»? Совсем на работе заняться нечем? — недовольно пропыхтела в амулет Наиля.

— Извини. Ты чего так усиленно пыхтишь?

— Двигаюсь против бури. Никогда не думала, что натирание паркета воском — такой сложный и кропотливый процесс. Мне выдали две щетки и три разные тряпочки. Горничные тоже сначала волновались, что им потом долго все переделывать придется, а теперь ничего — довольные ходят.

— Еще бы! — фыркнул Северин. — Хозяйка дома сама ползает по полу и выполняет за них самую трудную работу.

— Да какая хозяйка! Так, подопытный образец.

— И ничего подобного! — с жаром воскликнул Северин, но развить мысль не успел, в дверь коротко стукнули, и вошел Таис-старший.

— Я позже перезвоню, — торопливо проговорил Северин и сбросил звонок.

— Ты с кем это так бурно обсуждаешь что-то? «Ничего подобного» — это о чем? — поинтересовался Марон.

— Так, ни о чем. Ты что-то хотел?

— Дед вызывает тебя к себе, а я решил компанию составить, — окинув сына внимательным взглядом, сказал отец.

Бориор Таис, дед Северина, уже более ста лет был ректором этого института.

— Как жизнь молодая? — поднялся Бориор навстречу внуку.

— Нормально. Зачем вызывал?

— Поздравить с возвращением на работу, конечно, и узнать, что с докладом — он через два дня. Ты ведь им не занимался в этот месяц? Плакаты на информационный стенд не подготовил?

— Нет, — покачал головой Северин, вспоминая, во что превратились его ватманы: на одних непонятные значки во весь лист, на других весьма четко и красиво нарисованные географические карты.

— Понятно, — вздохнул дед. — Только этим на работе теперь и занимайся — другие дела отложи.

— Хорошо. Ватманы куплю и все сделаю.

— Ты же их покупал уже? Месяц назад мы вместе к Цирскому в магазин заходили, — удивленно заметил отец.

— Ну они были использованы на другое дело, — выкрутился Северин.

Дед с отцом молча переглянулись и уточнять не стали.

Презентация разработки лаборатории Северина на форуме прошла на ура. Особенно были отмечены нововведения в оформлении доклада. Бориор Таис выдал внуку обещанную премию, которую тот честно передал вечером жене.

— Мой первый заработок! — порадовалась Настя. «В этом мире», — добавила про себя. — Это надо отметить! Как у вас принято великие события отмечать?

— Собраться в кабинете за бутылкой вина. Ну или в ресторан сходить, — озвучил альтернативы Северин.

— Да-а-а, негусто.

— Зато у людей чересчур много вариантов. Магическая охрана правопорядка буквально каждый месяц очередные бордели отыскивает и закрывает, за азартные игры штрафует и на общественно-полезные работы отправляет, — высказался маг.

— А добропорядочные, ответственные, справедливые, целомудренные маги с высокими моральными принципами всячески искореняют людские пороки. — Северин благосклонно кивал головой на каждое слово жены. — И отчаянно им завидуют, — закончила Настя, и у мужа вытянулось лицо.

— Чему здесь завидовать? — возмущенно воскликнул лорд. — Лени, глупости, жестокости, развращенности и эгоизму?

— Умению радоваться жизни, любить и быть любимыми, — пояснила Настя. — Маги, в силу очевидных обстоятельств, оказались полностью изолированы от общества людей и их достижений в том числе. Я ведь читаю газеты и за жизнью из окон слежу: все балы, маскарады, охоты, народные гулянья, музыкальные вечера и поэтические чтения, даже театральные представления — все проводится людьми и для людей. Маги только в сторонке стоят да за порядком наблюдают.

— Было бы лучше, если бы мы танцевали на этих балах и вечерах, знакомились с девушками, влюблялись в них и лишь после этого сводили с ума, обрывая их нормальную жизнь?

— Возможно, — задумчиво сказала Настя. — Возможно, и так. Ладно, не будем о грустном. Кабинет так кабинет! Тащи вино и закуску.

Вернувшись с бутылкой красного вина, фруктами и десертом, Северин удивленно осмотрел постеленную на пол у камина скатерть с расставленными на ней бокалами и расположившуюся на шкуре жену.

— Чем тебе не угодили кресла?

— Однообразием процесса. Садись, не будь снобом.

Супруги сидели рядышком на теплом мехе и пили вино.

Северин рассказывал, как прошел форум, какие теперь планы у коллектива их лаборатории, как все интересовались художником-оформителем доклада. В камине горел огонь, потрескивали поленья, за окном шумел осенний дождь; Настя потихоньку положила голову мужа себе на колени и перебирала его волосы, глядя на пламя. «Тяжело ведь все время жить одному, — думала она. — Они даже любовниц себе завести не могут — не из кого, все девушки строго по списку раз в семьдесят пять лет, да и с ними нормально общаться возможности нет. Ни тепла, ни любви не видят всю свою жизнь, даже материнской ласки лишены. Вот и растут сухарями-моралистами. Впрочем, это лучше, чем моральными уродами, а то брали бы себе каждую ночь по новой деве, пользуясь своей силой и магическим превосходством над людьми».

— А если не в губы целовать, тоже плохо станет? — склоняясь к мужу, тихо спросила Настя.

— Нет… не… знаю… Эффект явно должен быть меньше… — запинаясь, смотря в ее глаза и утопая в их густой синеве, прошептал Северин.

— Проверим…

Она касалась губами его волос, лба, скользила по бровям, целовала закрывшиеся глаза с трепещущими ресницами. Муж долго принимал, впитывал в себя ласку, потом не выдержал, резко перевернулся, подмяв жену под себя, и начал лихорадочно покрывать поцелуями ее лицо, шею, грудь. Настя изгибалась в мужских руках, прижимая к себе его голову, и тихо стонала от наслаждения. Ее платье сдернули вниз, оставив в одной тоненькой сорочке, и тут затрещал амулет связи.

«Птицы обломинго живут во всех мирах», — раздраженно подумала Настя, глядя, как отскочивший от нее муж трясет головой и берется за амулет.

— Чего так долго? Спишь уже? — раздался из амулета голос Авара Лютена.

— Нет, — хрипло ответил Северин.

— По голосу слышу, что спал. Прости, что разбудил, но меня сегодня Марон Таис просил с тобой связаться. Твой отец переживает, что ты жену свою лекарям не показываешь, вдруг она уже беременна, а ты режим «общения» с ней нарушаешь.

— Она не беременна, — пробурчал Северин. Щеки его ощутимо порозовели.

— Уверен?

— Абсолютно! — рявкнул лорд Таис на друга.

— Ладно, так и скажу Марону, не уточняя, что эти непроверенные сведения от тебя получил. Мне завтра срочно уехать из столицы надо. По делам. Как вернусь — сразу к тебе. Договорились?

— Да, хорошо. Буду ждать.

Северин отключил амулет и посмотрел на застегивающую платье жену. «Мне надо извиниться за свое поведение? Или не надо? Она действительно не возражала или мне показалось? Наиля же понимает, что исполнение супружеского долга вызовет куда более сильное отравление организма наркотическим веществом, чем поцелуи?»

— Извини, я временно забыл о нашем соглашении, — решил-таки повиниться молодой супруг и заглянул в темно-синие глаза жены. — Больше не буду.

«Замечательно! — разозлилась почему-то Настя. — Такое настроение хорошее сейчас — ни в сказке сказать, ни матом описать!»

— Ничего, — буркнула она. — Спокойной ночи!

Гордо задрав голову, она царственной походкой выплыла из кабинета.

«Все же обиделась. Но я никак не мог сдержаться! Она такая… самая лучшая, во всем! А я — идиот! Что же я делать-то буду через год?» — думал Северин.

Утром следующего дня Северин неспешно прошел в столовую, настороженно поглядывая на жену. Наиля как ни в чем не бывало сидела за столом. Поздоровавшись, супруги приступили к завтраку.

— Северин, сегодня у тебя последний рабочий день. Что ты планируешь на выходные? — поинтересовалась она.

Лорд Таис еще более настороженно посмотрел на жену, в ее простом вопросе ему почему-то почудился какой-то подвох.

— Ничего. Дома посидим, по саду погуляем.

— Северин, завтра ежегодная большая сельскохозяйственная ярмарка в центре города, она у вас каждый раз в первую субботу октября проходит. У меня уже все слуги на нее отпросились, дома только дворецкий, кухарка да привратник останутся. Давай мы тоже сходим!

— Наиля, мы не можем гулять средь бела дня по городу! Маги сразу поймут, что у нас брак ненастоящий, и это вызовет целое море проблем.

— В газетах написано, что там будут и цирковые представления, и музыканты, и карусели, и выступления борцов-троллей. Я никогда не видела троллей, Северин! Только читала о них. Пойдем с тобой раздельно, будешь за мной издалека следить. Кто меня в этой толпе узнает?

— Родные твои точно на ярмарке торговать будут, а также все их знакомые, которые отлично знают тебя в лицо. Все ваши соседи и друзья из города, к которым ваше семейство на обеды и вечера ездило, плюс их слуги, которые тоже не без глаз. Еще множество подруг из школы и их домочадцы.

Настя слегка приуныла. А ей так хотелось развеяться, отвлечься от тех вполне понятных чувств, что вызывал в ней муж. Она вчера полночи не спала, костерила себя на чем свет стоит, что полезла к мужу с поцелуями, не думая о последствиях такого неблагоразумного поступка. И дело даже не в самих поцелуях было — если не касаться губ и не злоупотреблять «французскими» поцелуями, то особого негативного эффекта они не давали. Дело было в том, что хотелось куда большего, чем простое прикосновение губ, и, видимо, не только ей. К какому закономерному итогу они с Северином в конце концов придут, и без психолога ясно было. Как пелось в песне советских времен: «С любовью справлюсь я одна, а вместе нам не справиться». О последствиях этого «не справиться» Настя даже думать не хотела. После долгой (и уже довольно успешной!) борьбы с зависимостью взять и употребить огромную дозу — это совсем неразумно. Потом все сначала начинать придется. Нет, надо что-то придумать, чтоб дома с мужем все выходные не просидеть.

— А если надеть на меня амулет, который от чужих глаз скроет? У вас есть такие? — предложила вариант Настенька.

— Звезда моя, наличие на тебе такого амулета тем более заинтересует офицеров магической охраны. Магический фон от человечки они обязательно заметят и пропустить точно не смогут.

— Ладно, у меня еще целый день на раздумья есть! Если я все-таки что-нибудь придумаю, ты возьмешь меня на ярмарку?

— Можно, я отвечу на этот вопрос после того, как увижу, что ты придумала? — мудро ответил уже многоопытный в семейных делах муж.

Страстно поцеловав супруга на прощанье и помахав рукой вслед увозящему его экипажу, Настя поскакала в кабинет, чтобы в тишине и покое обдумать поставленную перед собой задачу: изменить свой внешний вид так, чтоб даже «батюшка родной» не узнал. Идея использовать грим пришла ей в голову почти сразу, но была трудновыполнимой: ни нужных косметических средств, ни опыта в профессиональном гримировании у нее не было. Да и откуда этому опыту взяться у учительницы начальных классов? А вот опыт маскарадных переодеваний и театрализованных представлений был, и… богатый. Настя представила себе окончательный вариант плана по перевоплощению и с энтузиазмом бросилась его выполнять.

— Паляна, Ильяна, — позвала она горничных, выбежав в холл, — бегите скорей сюда, важное дело есть!

— Что за дело, леди Таис? — подошел дворецкий.

— Сейчас девушки придут, и расскажу. Чего два раза повторять.

Прибежали горничные. Еще несколько слуг и служанок высунулись из дверей. Настя быстро обозначила проблему и фронт работ по ее решению:

— Меня муж на ярмарку отпускать не хочет! — Раздались сочувствующие женские ахи и охи. — Боится, что меня там узнают, ведь женам магов не положено из дома выходить.

— Совершенно верно, не положено! — строго заметил дворецкий, но леди Таис только отмахнулась от него.

— Короче, надо сделать так, чтоб меня даже вы узнать не могли! Паляна, есть у вас что из косметики? Все несите! Накладные брови, ресницы и прочее имеется?

— Зачем вам еще и дополнительные ресницы? У вас и свои вон какие густые и черные, — со светлой завистью произнесла Ильяна.

— Ну ресницы и правда не надо, чай не Снегурочку изображать придется. А брови есть?

Девушки отрицательно покачали головами. В холле собралась уже приличная толпа народа — собственно, вся прислуга сюда набилась, даже розовощекая кухарка Марика пришла.

— Так в лавках у купцов все имеется, госпожа, — подсказала Паляна. Вокруг согласно загудели. — Чего купить-то?

— О-о-о, много всего! Краску для волос достать можно? Желательно, чтоб легко смывалась потом.

— Так многие краски для волос на один день рассчитаны, — вмешалась Марика, каждый день красовавшаяся новым цветом своей короткой шевелюры. — Они на магической основе, их и смывать не надо — через двенадцать часов сами сходят.

— Замечательно! Таких и купить: три штуки разных оттенков рыжего. И бровей тоже три штуки — в цвет красок. Еще карандашей косметических и…

Дело пошло. Даже побежало. Настя порадовалась, с какой охотой прислуга бросилась ей помогать. «Не зря я целый месяц им в работе по дому пособляла: клумбы перекапывала, полы вощила, дрова колола, шторы подшивала, хрусталь протирала… Как говорил кот Матроскин: „Совместный труд для моей пользы, он объединяет!“ И не только труд, дворецкого картами подкупить удалось. Он же страстный любитель сыграть партейку, а из принципиальных соображений никогда не играет на деньги да считает, что корыстный интерес все удовольствие от игры портит. Вот и мало у него партнеров для игр, я же и в „очко“ его играть научила, и пасьянсы раскладывать, и в преферанс частенько ему пару составляла».

Весь день слуги помогали своей леди стать «неузнаваемой». К вечеру по всему дому тут и там стали раздаваться смешки. Все обитатели особняка Таисов с нетерпением ожидали возвращения хозяина с работы. Сама Настя так умоталась за день, что не заметила никаких этапов наркотического действия феромонов мужа. Видно, бурливший в крови девушки адреналин и азарт не оставили там места для каких-то еще психотропных веществ.

Осень окончательно оголила деревья, по утрам проскакивали серебристым инеем первые заморозки. Отношения молодых людей оставались такими же нежными, подчеркнуто-внимательными и внешне спокойными, как и раньше. Свои глубинные переживания и чувства ни Анастасия, ни Северин не высказывали вслух. Муж боялся, что девушку с ним связывает лишь договор о партнерстве и участие в эксперименте по борьбе с зависимостью, а через год она уйдет от него, чтобы жить нормальной человеческой жизнью. Настя же переживала, что Северин не испытывает к ней глубоких чувств, что она просто случайно оказалась рядом с ним единственной адекватной девушкой (ведь так оно и было!), а появись другая (особенно магиня какая-нибудь) — и он забыл бы Настю как дурной сон.

Тем временем дни потекли спокойнее, все этапы наркотического опьянения магическими феромонами стали короче и гораздо слабее. Организм Насти свыкался с магической подпиткой. Она занималась домом, взяв на себя все обязанности домохозяйки, вернее, хозяйки особняка: занималась убранством комнат, следила за их уборкой, заведовала закупками продуктов, дров и прочего, вела домовую книгу, все бухгалтерские расчеты с поставщиками, арендаторами и слугами, под ее контролем был учет выращиваемых в загородном хозяйстве Северина сельскохозяйственных культур. И так далее и тому подобное. Настя использовала все возможности занять чем-то свой деятельный разум, чтобы заглушить тоску по мужу и грусть по оставленному миру: работе, второклашкам, подругам и отцу. Она искренне надеялась, что отец поправился, что смерть дочери (то есть ее смерть) не подкосила его окончательно, а, наоборот, заставила выплыть из алкогольного дурмана и начать жить. Узнать это в любом случае было невозможно, оставалось лишь верить в лучшее. А тоска по мужу все меньше носила оттенок наркотической зависимости и все больше — простого желания быть с близким человеком.

Не испытывая ни малейших угрызений совести, леди Наиля Таис подслушивала разговор под дверями библиотеки.

— Лютен сказал мне, что твоя жена до сих пор не беременна. Сын, мне искренне жаль, что тебе придется пройти через это снова, но через полгода тебе нужно жениться на другой девушке. Бориор уже неделю назад запросил список вариантов, так вот, я принес его тебе.

Настя до крови закусила губу и сползла по стеночке на пол. Конечно, она знала, что так и будет, почему же так больно? Другая девушка не будет предлагать ему экспериментов, она честно выполнит свой долг — супружеский. От этой мысли накатила тошнота. Перед мысленным взором мелькнула картина того, как ее Северин целует жгучую брюнетку, опрокидывает на подушки и… Анастасия стиснула зубы и отогнала жуткое видение. Но мстительное подсознание быстро нарисовало другую картинку: та же черноокая прелестница, звеня монистом (Насте почему-то все время представлялась танцовщица с ярмарки), медленно и соблазнительно роняет с роскошного тела прозрачные одежки. Настя сжала кулаки. А что она может? Даже если сделает невероятную глупость и решится родить ему ребенка — через семьдесят пять лет он женится снова. «Через семьдесят пять лет тебе уже все равно будет, — резонно подумала она, — ты уже будешь древней сухонькой старушкой, если еще жива будешь, что вряд ли».

«Господи, о чем я думаю? Мне надо понять, как с наименьшими потерями выйти из этого брака, а не мечтать затащить своего мужа в постель, чтоб использовать его там по прямому назначению». Картины такого «использования» промелькнули перед ее мысленным взором, и Настю бросило в жар. «В конце концов, эксперимент надо довести до конца. Я ведь должна вроде как послужить „толчком к возрождению мира“. Логично, что сделать это можно, только родив Северину сына и оставшись при этом в здравом уме и твердой памяти. Сидя взаперти в поместье купца-батюшки, мир не возродишь! О господи, это думаю я сама или мое взбесившееся либидо?» — судорожно размышляла Настя над концептуальными вопросами.

Уже поздно ночью, лежа в своей постели, она окончательно определилась с извечным русским вопросом «что делать?». Еще в последний свой день на Земле она мечтала о муже, своем доме и детях. От перемены тел ее желания не изменились, они просто стали четкими: Настя хотела этого конкретного мужа, этот конкретный дом и конкретно магических деток. Свои шансы получить желаемое леди Таис оценивала как хорошие. Мужу она явно нравится, за долгую жизнь и полюбить успеет. Благо никаких магинь, которые могли бы претендовать на ее супруга, в этом мире нет, да и очаровательные девы в окружении мужа замечены не были. Отсутствие конкуренции — великая сила! Впрочем, Настя честно признавалась себе, что, крутись вокруг мужа хоть дюжина прекрасных магичек, она все равно яростно боролась бы за свое законное и очень-очень ей нужное. А посему ответ на вопрос «что делать?» очень прост: превращать виртуальный брак в реальный. Итак, решение принято, дата назначена — первый день зимы, то есть завтра. Зачем откладывать? Настя никогда не делала целью всей жизни то, чего можно добиться за один день.

Лучик холодного зимнего солнца скользнул по лицу Таиса, разбудив его. Разом вспомнив прошедшую ночь, Северин, не открывая глаз, повернулся к жене, обнял ее, прижал к своему телу, жадно вдыхая легкий цветочный аромат. Потерся щекой о ее плечико и поцеловал его.

— Наиля, звездочка моя…

Она не ответила. Северин распахнул глаза и вскинул голову: жена была бледной и тяжело дышала. Веки ее были сомкнуты, а на лбу выступил холодный пот.

— Наиля, что с тобой? — испугался Северин, хватая жену на руки и слегка встряхивая ее. — Не молчи! Просыпайся!

Она с трудом открыла глаза. «Кто меня трясет? Почему мне так плохо? Что вчера было?» На последнюю мысль тело откликнулось недвусмысленным жаром и томлением. Вид встревоженных глаз цвета майской листвы этот жар усилил. «Я куда-то уплываю… Куда? Что же со мной?» — вяло подумала Настя и провалилась в мир грез.

Северин опустил в теплую воду тело жены. Она бессмысленно улыбалась и на его слова и действия никак не реагировала, спокойно позволив себя вымыть, высушить, запеленать в полотенце и перенести обратно в его спальню.

— Звездочка моя, любимая, ну давай же, приходи в себя! — шептал Северин, с грустью и виной вглядываясь в любимое лицо.

Однако мольбы его не находили ответа. Наиле становилось все хуже и хуже, ее трясло и лихорадило, с губ срывались стоны. Вдруг она широко распахнула глаза и пристально уставилась на него. По спине Северина пробежал холодок нехорошего предчувствия. Наиля приподнялась, все так же не отрывая от него плотоядного взгляда, и вдруг бросилась, стараясь впиться в губы и проявляя при этом удивительную силу и ловкость в стремлении добраться до них. Северин перехватил жену, быстро пеленая ее в силовой воздушный кокон. Подвешенная в воздухе, сжатая невидимыми струнами, она рвалась освободиться и рычала непонятные слова. Крики и просьбы мага Наиля полностью игнорировала. В надежде вернуть ей сознание, Северин перенес жену по воздуху в ее спальню и поднес к плакатам, развешанным по стенам.

— Смотри! Это ты писала! Читай!

Девушка скользнула по надписям мутным взглядом и снова безуспешно рванулась к мужу. Так продолжалось несколько часов. Потом леди Таис притихла, но продолжала неотрывно смотреть на мужа, а Северин боялся уйти и оставить ее одну.

В доме было тихо, слуги бесшумно скользили, мрачно и неохотно занимаясь повседневными делами, служанки всхлипывали и утирали слезы платочком. В холле на пару рыдали Паляна с Ильяной, Марика горестно стенала на кухне, и не думая варить обед, а вокруг нее мрачно вздыхали печальные лакеи и привратник. Под дверью спальни скорбно завывал щенок. Дворецкий оделся в черные одежды. Общая атмосфера в доме была как во время похорон.

— Мы прибрались в вашей комнате, лорд Таис, — всхлипывая, доложила Ильяна, заглядывая в спальню госпожи. Увидев неподвижно замершую в воздухе леди Таис, по-прежнему закутанную лишь в полотенце и все с тем же бессмысленным взглядом, горничная опять разрыдалась.

— Уйди, богов ради, и без твоих слез тошно! — попросил Северин.

— Давайте мы хоть леди Таисочку нашу оденем, что ж она так-то… нехорошо. Она пока притихла, а мы с Паляной быстро — за минуточку управимся, — гнусавым от долгого плача голосом прошептала Ильяна. Паляна, выглядывая из-за плеча подруги и размазывая слезы по щекам, активно закивала.

— Одевайте, я подстрахую, если что… — согласился измученный Северин.

Горничные действительно справились за минуточку, и непредвиденных ситуаций не возникло. Леди Таис, казалось, окаменела, не делая попыток двигаться даже в отсутствие магических пут и полностью уйдя в себя.

«О чем она сейчас думает? И думает ли вообще? Что же я наделал! Лучше бы и дальше друзьями жили, лучше бы я сам от неудовлетворенной страсти с ума сошел! Но только не Наиля! Любимая, я сделаю все — ВСЕ! — что только смогу придумать, чтобы излечить тебя!» — клялся самому себе Северин.

За весь день Наиле так и не стало лучше, скорее наоборот: к вечеру ее взгляд приобрел осмысленность, и она вполне сознательно периодически начинала кидаться в сторону Северина, пытаясь не то поцеловать, не то укусить. Посидит, посидит и кинется вдруг, потом снова застынет, прорычит что-то непонятное — и снова кинется. Северину пришлось опять обмотать жену воздушным силком.

На звонки коллег по работе, отца и деда Таис-младший не отвечал весь день. К вечеру в его дом пришли все старшие родственники в сопровождении Лютена.

— Авар, помоги ей! — взмолился Северин, не обратив внимания на старших Таисов.

Лютен прошел в комнату леди Таис. Проведя руками над ее телом, он констатировал:

— Это уже четвертый этап, Северин. Здесь я бессилен помочь, ты же знаешь. — И Авар с грустью посмотрел на друга.

— Когда он закончится? — прокричал Северин.

— Я не уверен, что он закончится, друг. Ты же видишь, как она рвется. В конце концов ты не выдержишь, отпустишь ее, и все пойдет по новой.

В ответ на слова Лютена Наиля что-то грозно прорычала на том же непонятном языке.

— Так и есть, сын, — печально добавил вошедший в комнату Марон. — Я как-то раз закрылся в кабинете от твоей матери, так она начала выть под дверью. Выла несколько часов на одной ноте — я чуть сам с ума не сошел. В итоге вышел к ней.

— Уходите! — закричал Северин. — Оставьте нас в покое! Мы сами со всем справимся!

«Правильно, любимый! Нечего мне идеи насчет воя подкидывать! И так еле держусь за остатки сознания… Надо отвлечься. Проклятые губы! На что же отвлечься? Что поможет? О, нам песня строить и жить помогает… Точно, надо спеть!

Тьфу, опять не то! На что отвлечься, спрашиваю!»

Посмотрев на закрывшуюся за родственниками и другом дверь, на опять рычащую что-то жену, Северин принял решение.

Под покровом ночной мглы лорд Таис один, тайно от всех, вез закутанную в меховой плащ полубессознательную жену к храму Донаты. Постучав в высокие стрельчатые двери, Северин ждал, когда выйдут жрицы.

Створки дверей со скрипом распахнулись. На пороге возникла фигура в черной накидке с капюшоном.

— Что надо? — прошелестел сухой женский голос.

— Жену привез. Ей плохо, — глухо ответил лорд Таис.

— Сам привез? Интересно! — противно хихикнула фигура. — Жену давай, а сам за порогом стой!

Жрица неожиданно с недюжинной силой вырвала Наилю из рук Северина. Двери храма захлопнулись.

«Зачем он привез меня в храм? — с трудом думала Анастасия, отгоняя от сознания наркотический дурман. — Что-то мне говорили раньше про храм Донаты. Вспомнить бы еще, что именно. Куда меня тащат эти женщины в черном? К алтарю? Надеюсь, в жертву меня не принесут? Кинули у каменюки этой огромной и оставили. Чего ждем, товарищи?»

«Здравствуй, дочь моя! Приложи руки к камню», — прозвучал женский голос в многострадальной Настиной голове.

«О-о-о, какие тут боги доступные и общительные. Без поста, без молитвы, без покаяния — и вдруг глас слышу. Не по правилам это. В чем подвох?» — насторожилась Настя, держась за гудящую голову.

«Надо же, какая недоверчивая, — проговорил тот же голос. — Эй, приложите ее руки к алтарю!»

К девушке тут же подскочили несколько черных безликих фигур, и ее ладони положили на камень. Ладони закололо, от них пошло тепло, распространяясь по всему телу. Вслед за теплом тело омыло прохладой, и Настина головка вдруг стала свежей и ясной. Почувствовав себя бодрой и полной сил, как в рекламе кофе, Настя поднялась на ноги. В ней буквально бурлила энергия, а образ губ мужа — в мареве из красных сердечек — растворился без следа.

— Ко мне действительно вернулась ясность сознания? — вслух удивленно спросила Настя. — Ушла наркотическая зависимость от мужа?

«Да. К мужу ты больше не привязана. Оставайся со мной, в храме тебе всегда будут рады. Все твои сестры здесь счастливы. Здоровы, полны сил».

— Спасибо большое! Вы очень мне помогли, но мне домой надо!

«Как знаешь. До встречи!»

В последних словах Насте послышалась коварная усмешка. Покрепче закутавшись в плащ, она попятилась от алтаря. В храме вдруг стало еще темнее, чем раньше. Неподвижные фигуры жриц, смотрящие на нее горящими глазами, заставляли нервно вздрагивать от каждого шороха и ускорять шаг по направлению к выходу. Каблучки сапожек гулко стучали по плитам пола. Анастасию вдруг охватило жуткое ощущение, что она — единственный живой человек в этом храме, уж больно окаменело стояли жрицы, уж больно странно сияли их глаза. В самой тишине храма Насте чудилось что-то невероятно злодейское, даже дьявольское. Казалось, по углам скользят мрачные тени, и вся атмосфера буквально давила на девушку, вызывая в ней ощущение страха и безнадежности.

— До скорой встречи, сестра! — раздался дружный коллективный вздох-стон за спиной Насти, когда она подошла к дверям.

— До встречи, — жутко улыбнулась жрица, открывшая глухо заскрипевшие двери.

— До свидания! — робко пискнула полумертвая от ужаса Настя и выскочила из храма.

«Хорошо дома, хорошо в горячей ванне, хорошо в руках мужа — особенно если всем этим наслаждаешься одновременно!» — думала Настя спустя три часа после выхода из храма. Северин так радостно встретил ее у входа, будто она с того света вернулась. Оказывается, те женщины, которые приходили в себя после посещения храма Донаты, больше не покидали его стен, оставаясь в нем жрицами. На вопрос Насти, как же он тогда решился ее туда отвезти, Северин ответил: «Ты говорила, что любишь меня. Любовь — самая большая сила в мире, я верил, что ты обязательно вернешься». Леди Таис даже прослезилась от таких признаний мужа. В итоге они оба, абсолютно счастливые, лежали в горячей ванне после весьма бурных проявлений радости по поводу счастливого воссоединения.

Настя подробно пересказала мужу все, что произошло в храме, в том числе и слова богини о снятии зависимости от магических феромонов.

— Почему всех жен не приводят в храм сразу после свадьбы? Или хотя бы через полгода, еще до лаприкория? — спросила она.

— Раньше так пробовали делать, но, как я и говорил, никто не вернулся из храма. Теперь это последнее средство.

«Странно. Но сейчас мне слишком хорошо, чтобы размышлять об этом. И Северин опять целует так сладко… Подумаю об этом завтра!» — в лучших традициях женской логики решила Настя, отдаваясь ласкам мужа.

Сутки подходили к концу. Весь день Северин не ел и пил только воду по принуждению Лютена. Друг сам приехал в особняк Таиса, когда тот опять не появился в лаборатории. Тот же Авар сказал всем, что Северин болен и что беспокоить его нельзя. Лекарь-маг не соврал ни единым словом — его друг действительно был болен от переживаний и безумной тревоги за жену. Он верил своей Наиле, но с ужасом представлял, какие муки терпит жена в темном погребе без еды и питья. Лютен остался ожидать конца дня, чтобы вылечить леди Таис от всех возможных осложнений после такого жуткого добровольного затворничества.

Сидящая в темноте на деревянных досках пола Настя благодарила своего бога, настоящего бога: «Спасибо, Господи, за инстинкт самосохранения! За то, что муки голода и жажды способны прояснить даже самый замутненный разум. Хорошо, что погреб теплый, а то околела бы уже. Правда, не такой уж и теплый: градусов восемь-десять, наверное. Хорошо, что я в шубе, а то пневмонию подхватила бы — Авар со мной потом бы намучился. Он и так уже после утопления меня врачевал, после перенапряжения мышц лечил, на помолвке и свадьбе мое здоровье контролировал. Даже позавчера приезжал, кажется, если я верно помню тот жуткий вечер. А бедный Северин! Представляю, каково ему: куда легче страдать самой, чем воображать, как мучается любимый. Ну, Доната, ну, „богиня“! Собрала себе секту из наркоманок, и совесть ее не тревожит». Услышав скрежет ключа в замке, бедная попаданка встала на дрожащие ноги и, держась за стеночку, поковыляла к двери.

— Звезда моя! — измученно прошептал Северин, подхватывая в очередной раз недужную жену. — Авар, помоги ей!

Лекарь тоже в очередной раз склонился над горемычной леди Таис. Поводя над ней руками, маг бормотал:

— Экспериментаторы фиговы! К Мираилу на суд вас отправить следует! Пусть вам вихрями магическими мозги прочистят. Сколько можно мне вас лечить, леди Таис? От бешеных троллей проблем меньше, чем от вас.

— О, у вас бывают бешеные тролли? — слабым голосом поинтересовалась мученица.

Лекарь только ругнулся в ответ и позвал слуг, чтоб несли питья и еды побольше. Оставив молодых супругов ужинать, Лютен отбыл к себе домой, наказав ничего опасного до утра не предпринимать — мол, он выспаться спокойно хочет.

Укачивая сытую и очень слабую жену на руках, лорд Таис слушал ее внимательно.

— Северин, — шептала измученным голосом Настя, — что бы ни случилось, как бы плохо мне завтра ни было, не отпускай меня в храм Донаты! Поклянись! Жизнью моей и своей клянись!

— Клянусь, любимая! Не отпущу. Но почему? Тебе ведь лучше в первый раз после храма стало?

Настя хрипло рассмеялась.

— Еще бы не лучше! Расскажу тебе поучительную историю, Северин. В одном мире люди изобрели множество наркотиков: марихуану, опиум, морфин, кокаин и много других. Эти наркотики губили здоровье, жизни и судьбы людей. Никто не мог найти способа излечить наркоманов, очень редко кто из них мог самостоятельно справиться с зависимостью. Они гибли сами, часто убивали других за деньги и наркотики, их дети рождались с отклонениями и уже с той же зависимостью. И вдруг один ученый синтезировал вещество, которое быстро и навсегда избавляло человека от любой наркотической зависимости, даже от опиумной и кокаиновой. Это вещество и в аптеках какое-то время продавали. — Настя замолчала, чтобы отдышаться. Остатки сил покидали ее.

— И что? Что это было за вещество, Наиля? Как оно называлось?

— ГЕРОИН. — Глаза Насти закрылись, и она провалилась в сон.

— Разве тебе не надо на работу? — спросила Настя после завтрака, видя, что муж и не собирается куда-либо уходить.

— Официально я болею, — отмахнулся Северин.

— Разве маги-лекари не вылечивают все болезни сразу? — удивилась Настя.

— Вылечивают, конечно, но после целительского вмешательства в организм магу сутки отдыха положены. А мне жену сторожить надо, чтобы с ней опять что-нибудь не произошло, а то Авар меня совсем запилит. И еще один нюанс — сегодня суббота. Выходной день! Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. К счастью, все ваши зависимости в итоге — чисто психологические, типа наших игроманий и зависания в соцсетях, хотя и куда более жесткие и необратимые по своим проявлениям. У нас пока такие зависимые люди полностью сумасшедшими не становятся, — негромко, чтобы не слышали слуги, сказала Настя.

— Расскажешь мне о своем мире? Мы можем по саду пройтись, на улице морозно и солнечно — для прогулки самое оно, — шепотом предложил Северин.

Молодые люди шли по расчищенной от снега дорожке, сопровождаемые довольным Орловым. Анастасия как могла описывала мужу родной мир. Тот слушал внимательно, переспрашивал. Больше всего его интересовало, как в нем жилось Насте, где и чему училась, чем увлекалась. Она не знала, что еще и рассказать.

— Северин, я после окончания института жила предельно просто: дом — работа — дом. Даже с подругами редко встречаться удавалось. Давай лучше про технику нашу расскажу, о том, как космические корабли бороздят…

— Я и так понял, что вы без магии не хуже нас живете. Не думал, что люди в других мирах могут так отличаться от наших и быть такими изобретательными. У вас совсем магов нет?

— Да вроде нет. Шарлатаны только всякие. Зато у нас очень много мифов и сказок о разных магах. И про их магические способности. Давно хотела спросить, а какие у вас магические способности имеются? Некоторые я знаю, но в целом?

— Способности у каждого свои. Всего три вида: дар управления стихиями (самый распространенный), дар воздействия на живые организмы (целительский, а также общения с животными и влияния на растения), дар связи с неживой природой (артефакторы, амулетчики и специалисты по бытовому применению магии). Других нет.

— А способности от родителей передаются? У детей магов они с рождения есть?

— Передаются, конечно! Даже если только один из родителей — маг, дети обязательно магами будут. Но вид магического дара может быть какой угодно, и с родительским никак не связан. А проявляются магические способности с пятилетнего или с шестилетнего возраста. Потом они постепенно развиваются, и к десяти годам возникает необходимость учить ребенка управлять своими магическими силами.

— А до пяти лет никак нельзя угадать, какой дар проявится у ребенка?

— Можно с большой точностью предполагать. Если ребенок подвижный, энергичный, любопытный и неугомонный — наверняка стихийником будет; если спокойный, рассудительный и добродушный — лекарем станет; мечтательный, вдумчивый, внимательный к деталям — артефактор или амулетчик вырастет. С годами и под влиянием воспитания эти различия сглаживаются, и по поведению мага уже невозможно судить о характере его магических способностей.

— А человек может стать магом? — с жадным любопытством спросила Настя. А что, попаданкам в фэнтези всегда бонусы положены, чем она хуже других?

— Нет, — развеял ее надежды Северин. — Жаль тебя разочаровывать, но такое в принципе невозможно.

«Самое печальное — ни один лекарь-маг жизнь продлить тебе не сможет. Но лучше прожить пятьдесят лет в счастье, чем всю долгую жизнь в безысходной тоске», — подумал Северин.

Настя вздохнула, однако решила не расстраиваться — в этом мире у нее и так почти все мечты сбылись, было бы нечестно требовать от судьбы еще каких-то плюшек с повидлом.

— Не так много у вас видов магии, — вернулась к прежней интересной теме она. — У нас гораздо больше вариантов описывают. Особенно часто о даре телепортации упоминают.

— Это как? — заинтересовался Северин.

— Ну, перемещение предмета из одного места в другое силой мысли. Можно перемещать себя, можно — другие объекты. Видишь, кот сидит на дорожке? Ты мог бы щелкнуть пальцами — и кот уже у твоих ног.

— Это и стихийник может сделать, — улыбнулся Северин.

— Как?

— Во-первых, можно воздушным вихрем его перенести, а во-вторых, можно сделать так…

Северин красиво изогнул бровь, и вокруг несчастного кота задрожала, стала бугриться и подниматься земля, оставляя лишь один неподвижный участок дороги — тот, что вел к магу. Жертва магического бахвальства с истеричным воем примчалась к ногам хозяина и спряталась за ними.

Настя, смеясь, подхватила на руки перепуганного кота и гладила его, успокаивая, пока Орлов остервенело лаял на появившиеся вдоль дороги кочки.

— Нехорошо пугать маленьких и беззащитных, лорд Таис! — попеняла она мужу.

— Я бы согласился напугаться, если бы и меня потом так гладили и тискали, — возразил Северин.

— Думаю, тебе и так немало ласки перепадает. Северин, я хотела серьезно с тобой поговорить.

— О чем? — насупился лорд Таис. — Мне кажется, мы уже все обговорили: ты моя жена на веки вечные, что бы ни случилось. Ты боишься, что у нас сын не родится? Мне это не важно, если захочешь — усыновим человеческого мальчика-сироту. Это допускается законом, хоть и бывает редко.

— Я вовсе не о том! Мне хотелось бы работать, Северин! Точнее, мне очень нужна ответственная работа, которая не оставляла бы времени на всякие психонаркотические заморочки. А то в вашем мире их, кажется, много. Буквально на каждом шагу.

— Ты ведь и так ведешь все мои дела по особняку и загородному поместью. Это уже ненормально много. Какая еще работа тебе нужна? — изумленно вопросил Северин. — У людей женщины вообще-то сидят дома и вышиванием занимаются.

— Сам вышиванием занимайся! — огрызнулась Настя. — Я — учитель! А у вас тут система обязательного образования недоразвитая! Устрой меня учительницей в эту людскую школу — хоть по воскресеньям делом занята буду и на неделе к урокам готовиться смогу. Пожалуйста!

Северину идея с человеческой школой совсем не понравилась. Вот прям совсем-совсем! Преподавателями там работали молодые и очень неглупые мужчины — самые способные из всех бывших учеников. Работа в школе считалась хорошей практикой для будущих наместников-управленцев в человеческих селениях. Своих супруг эти перспективные женихи обычно присматривали себе еще в школе, и Северин прекрасно представлял, какой ажиотаж среди них вызовет его умная, разумная и прелестная жена. Вспомнив белокурого красавца — неженатого директора школы, Северин окончательно помрачнел. Маг верил в искренность чувств Насти, но, что ни говори, брак с человеком давал ей куда больше: и сыновей, и дочерей, и совместную старость, и возможность блистать в высшем обществе людей со всеми их балами, зваными вечерами и прочими развлечениями. И отсутствие каких-либо опасений за сохранность собственного рассудка.

— Неужели так трудно переломить свое патриархальное отношение к женщинам и позволить мне полезным делом заниматься? — неверно расценила его грозный и одновременно печальный вид Настя.

— Может, в магическую школу пойдешь? — предложил альтернативу Северин. Маги-то точно на чужую человечку покушаться не будут. Они вообще в полноценность их брака не поверят, увидев абсолютно адекватную леди Таис. — Ты ведь говорила, что с детьми от шести до десяти лет работала? У нас в начальных классах десятилетние маги по физическому развитию где-то шестилетнему людскому возрасту как раз и соответствуют.

— Конечно, пойду! А разрешат? Это же просто замечательно будет! Но ваши-то учебники я еще не видела, только курс обязательной школы изучала, мне нужно посмотреть, что ваши магические детки уже знают, придя в школу, и чему первые пять лет учатся. Ты мне учебники, учебные планы и расписание принес бы. По каким методикам вы работаете? Какие техники и технологии в обучении используете? У вас личностноориентированный подход используется или нет? Как…

— Настенька, я половину твоих слов не понимаю! Учебников мало — больше на практике учат, начальный уровень до школы — как у людей после обязательного образования: четыре действия арифметики, чтение, письмо. Расписание принесу. По поводу самого обучения знаю мало, я не учитель.

— Мне посмотреть бы, как у вас магов учат, хоть одним глазком…

— Я могу несколько уроков завтрашнего дня на магический кристалл записать. Ты потом дома все посмотришь. Но сначала надо вопрос твоего трудоустройства с ректором обсудить.

Настя спохватилась, что не муж в институте главный, и расстроилась.

— Вряд ли он разрешит! У магов ведь точно никогда люди не преподавали.

— Ты ведь не магию объяснять детям будешь, а математику какую-нибудь. Ректор — мой дед, так что договоримся, — успокоил Северин.

— О, я смотрю, кумовство и в магической среде пускает корни, — насмешливо прокомментировала Настя.

Лорд Таис с легким раздражением посмотрел на жену: смысла выражения он не понял, но тон супруги намекал, что это был не комплимент.

Проводив мужа в институт, Настя села за подготовку к первому уроку математики у юных магов. Она понимала, что если первый блин выйдет комом, то второй испечь ей уже не дадут. Подбор заданий для урока молодая учительница вела, опираясь на сведения, что уровень подготовки магов в начальном классе близок к уровню российских третьеклассников. Просидев в восстановленном горничными кабинете битых три часа, Анастасия решила пройтись по саду: проветрить голову и освежить идеи. Щенок радостно прыгал по первому снежку, слегка припорошившему дорожки сада, и смешно фыркал, когда редкие снежинки падали прямо на его нос. В конце сада Орлов с рычанием бросился в кусты и пропал из виду, через некоторое время в отдалении послышался его визг. Настя очнулась от своих мыслей и бросилась за собакой. Увидев открытую калитку, ведущую на улицу с задней стороны сада, она поняла, что неугомонный песик выскочил в город. Громко окликая щенка по имени, Настя побежала в переулок. Чьи-то крепкие руки схватили ее, зажав рот тряпкой, и затащили в закрытую карету. Леди Таис отчаянно лягалась и рвалась, но неизвестный скрутил ее руки веревкой и накрепко заткнул рот.

— Не шуми, Наиля, это я — Олан. Ты потом меня вспомнишь обязательно. Не бойся, ничего плохого я тебе не сделаю, наоборот. Мы уедем из Тавирии, я уже купил небольшой домик возле гор. Ты придешь в себя, все будет хорошо. — Олан Гарвен ласково смотрел на злобно сверкающую глазами девушку. — Этот твой муж приворожил тебя, но действие его феромонов в итоге кончится. Прошло всего полгода — еще не все потеряно. Ты будешь нормальной.

Насте казалось, что Олан убеждает больше себя, чем ее. «Вот ведь влипла, еще и правда из страны вывезет. Северин на работе, слуги не скоро меня хватятся — они привыкли к экстравагантности хозяйки и отсутствие ее на обеде их не насторожит. Удружила, Наиля, нечего сказать! Хорошего ты себе жениха нашла, преданного и любящего, да только мне-то не он нужен. Надо убедить его кляп вытащить — может, поговорить тогда удастся, объясниться», — размышляла Настя. Она перестала дергаться и с жалобной гримаской опустила глаза вниз, намекая на мешающую тряпку.

— Нет, Наиля, пока за город не выедем, тебе лучше помолчать. Ты же под наркотическим дурманом сейчас, будешь к мужу своему рваться. — Слово «мужу» Олан произнес с гневом и презрением.

Настя, не удержавшись, зарычала сквозь тряпку, разом подтвердив все подозрения бывшего жениха. Гарвен кивнул мрачно и отвернулся к окошку кареты, перестав обращать на девушку внимание. Анастасия задумалась, судорожно вспоминая все виденные в родном мире криминальные сериалы. «Столько вечеров потратить на „Ментов“ и „Тайны следствия“ — и ничего полезного не запомнить! Надо пробовать руки освободить — если их потихоньку крутить и дергать, то, возможно, и получится. Вряд ли Олан умеет как следует руки связывать — он же сын купца, а не местный криминальный авторитет», — рассуждала похищенная, радуясь, что нашла себе хоть какое-то занятие, позволяющее не чувствовать себя совсем уж беспомощной жертвой произвола. Через некоторое время веревки действительно ослабли, и Настя поняла, что при желании сможет выдернуть из них руки. «Но что мне это дает? Судя по звукам и виду за окном, мы уже довольно далеко от столицы отъехали — кругом поля и никого не видно. Вот когда пожалеешь о забитых пробками дорогах! Даже из нашего городишка так быстро не выберешься. Пытаться выскочить сейчас — глупо, быстро догонит и снова в карету запихнет, еще и ноги свяжет. Подождем!» — решила Анастасия и замерла. В голову ей тут же полезли грустные мысли. Она вспоминала шелковистые кудри мужа, его яркие глаза, опушенные длинными густыми ресницами, его улыбку и даже хмурую складочку между бровей, когда он бывал чем-то недоволен, — и боялась, что никогда больше его не увидит. «Отставить панику! Северин обязательно меня найдет! Он же маг! — Мысль о том, что муж является магом-стихийником, а не магом-следопытом, Настя старательно от себя отгоняла. — У них же есть магическая служба охраны правопорядка — вот пусть меня и ищут».

Спустя еще день наступил час икс: первый (Настя твердо верила, что не последний) урок в магической школе. С небольшой магической (и не только) помощью мужа Настя чувствовала себя во всеоружии. Она стояла в овальном кабинете с высокими окнами, занавешенными тяжелыми гардинами. Такой же формы ученический стол был установлен посередине класса. Учительский располагался на возвышении ближе к окну перпендикулярно узкой стороне овала, входная дверь была напротив окна. Под потолком сияли записывающие и передающие в соседнюю комнату звук и изображение магические кристаллы — требование со стороны ректора и комитета, возглавляемого лордом Мароном Таисом. Ну, Анастасию Николаевну открытыми уроками не испугаешь, она и до регионального этапа конкурса «Учитель года» добраться на Земле успела. Прозвучал негромкий удар колокола, которым здесь отмечали начало и конец урока, и в распахнувшуюся дверь вошли одиннадцать недовольных юных магов в серо-черной ученической форме, которым на вид было от шести до десяти лет. Первым шел блондинистый кудрявый мальчуган с высокомерно вздернутым веснушчатым носиком. «Носик» постарался окинуть Настю максимально презрительным взглядом.

«Ну-ну, деточка! Далеко тебе до наших мажоров из будущей золотой молодежи. Те реально всех вокруг презирают и за равных себе не считают, а ты лишь вид делать пытаешься. Да и жгучий интерес к никогда близко не виданной женщине-человечке невооруженным глазом заметен. Только я не клоуном тут работать собралась, так что халявы на уроках не ждите».

— Доброе утро! Меня зовут леди Анастасия Таис и я ваш новый учитель математики. Можете пока не садиться за стол, сейчас все равно пробежаться надо будет.

Дети застыли у стола и недоуменно переглянулись. Видно, нетрадиционное начало урока выбило их из колеи.

«Не пугайтесь, деточки! Интерактивных досок, интернет-ресурсов и прочих ноу-хау здесь нет, но и наши дедовские методы для вас авангардными будут!» — усмехнулась про себя Настя.

— Итак, тему сегодняшнего занятия нужно будет поймать, а карту урока еще и найти с помощью подсказок. Вы все маги, так что справиться должны быстро. Ловите!

Настя подбросила вверх белого бумажного голубя, тот взмыл к потолку и рассыпался на одиннадцать белоснежных маленьких голубков. Магические голубочки запорхали по классу. Дети бросились их ловить — кто руками, кто с помощью стихий. Через пару минут каждый ученик с интересом разворачивал свой листок.

— Тема урока — логические задачки, — прочитал вслух «веснушчатый носик». — А у вас что?

Дети загалдели. Минут пять им потребовалось на то, чтобы в нужной последовательности расположить все десять строк-подсказок и найти подвешенную за гардиной карту урока. Свиток с яркой, красочно разрисованной картой дети развернули на столе, в изумленном молчании ее изучили и с горящими глазами повернулись к Насте.

— Умнички! Поздравляю с началом урока! Вот ваша фишка — ставьте ее на кружок с надписью «Старт учеников». — Настя протянула им медную фигурку мага, закутанного в плащ и окруженного магическим сиянием. — А свою фигурку я поставлю на поле «Старт учителя», сегодня вы все вместе будете играть против меня одной.

Фигурка Насти напоминала амазонку: девушку с луком и в спортивном коротком платье. Анастасия Николаевна начала объяснять правила стандартной игры-ходилки, известной всем на Земле.

— Мы пойдем разными путями. Вам надо будет обойти пещеру бешеных троллей, не утонуть в болоте с плотоядными черепахами, пересечь пустыню магических вихрей и взобраться на гору магической логики. Если вы попадаете на поле номер семь или двенадцать, то по синей стрелочке продвигаетесь вперед, если на поле шесть или одиннадцать, то спускаетесь вниз. Чтобы выбраться из болота с черепахами, надо набрать три дополнительных очка. Царями горы или царицей становится тот, кто первым дойдет до поля номер пятнадцать на ее вершине.

— А за что нам будут давать очки? — спросил черноволосый и черноглазый мальчик.

— За верное решение задачи, разумеется! Вы можете сами выбирать, из какой группы брать задачу: есть задания по одному очку, есть по два и по три очка. Если вы отвечаете неверно или не отвечаете вообще, то мне достается одно очко независимо от сложности задачи. Если, пытаясь перескочить поле одиннадцать, вы даете неверный ответ, то падаете вниз в болото к черепахам. Чтобы выбраться из него, надо набрать три дополнительных очка. Мой путь короче: я поднимаюсь в гору с другой стороны, и мне нужно сделать всего семь шагов до вершины. Готовы сразиться за вершину?

— ДА! — дружно крикнули маленькие маги, и «веснушчатый носик» схватил задачку в три очка.

— Прежде чем читать условие задачи или отвечать, пожалуйста, называйте свои имена, — успела вставить Настя.

— Каяр Сартор! — гордо представился блондинистый мальчуган, забыв смерить Настю презрительным взглядом, и начал читать задачу: — «В лавке купца Марвека можно совершить одну из двух операций: за две золотых монеты получить три серебряных и одну медную; за пять серебряных монет получить три золотых и одну медную. У юного мага только серебряные монеты. После нескольких посещений обменного пункта серебряных монет у него стало меньше, золотых не появилось, зато оказалось пятьдесят медных. На сколько уменьшилось количество серебряных монет у юного мага?»

Смотря на бурно обсуждающих решение задачки детей, Настя припомнила, что Сартор — фамилия королевской семьи Тавирии. «Никак сам младший принц у меня в классе будет. Посмотрим, каковы королевские гены в родной стране», — подумала Настя.

Тем временем младший наследник сконфуженно признал, что ответа они дать не могут. Настя двинула свою пешку на одно поле вверх.

— Дай, я! Лиам Вартен, — представился очередной активист и взял задачку на одно очко. — «В комнате сидят два сына, два отца, один дед и один внук. Сколько всего магов сидит в комнате?» Это легко! Шесть!

— Нет! Не торопись! Это еще не ответ, — обратился к Насте Каяр, — мы еще подумаем.

Крики «Что тут думать!» и «Все не так просто!» в итоге завершились формулировкой верного ответа: мужчин трое, так как дед внука является отцом его отца, а тот его сыном. И маги сдвинули свою фишку на первое поле.

Следующая задача гласила: «Злой тролль гонится за юным магом. За секунду тролль пробегает десять метров, после чего собравшийся с силами юный маг сдувает его на восемь метров назад. Через сколько секунд тролль добежит до мага, если изначально между ними было сто метров?» Тут Насте пришлось чуть-чуть подтолкнуть учеников к верному ответу, и первоначальный вариант «пятьдесят секунд» они заменили-таки на верный: «сорок шесть секунд».

Урок продолжался. На пятом поле Авар Налис вовремя заметил, что нельзя брать одноочковую задачу, так как с поля шесть они скатятся вниз на четвертое, и маги провалили первую задачку на два очка. Потом все-таки ответили на следующую, прошли на поле семь и радостно прокатились до девятого поля. Тем не менее с логикой юные маги не очень дружили, и фишка учительницы уверенно поднималась в гору.

— Математику нужно не столько знать, сколько уметь использовать, — важно вещала леди Таис, пока юные маги азартно бились за место «царей горы».

Потянулись рабочие будни. Учащиеся начального класса магической школы на удивление быстро и тепло приняли новую учительницу-человечку. На уроки Насти теперь спешили, дружно врываясь в двери, рассказывая обо всех своих новостях и обязательно подставляя головки под ласкающую руку. Сообщество магов гудело, переваривая сенсационные новости о пополнении учительского состава магической школы, а о браке Северина Таиса ходили самые невероятные слухи и домыслы. Коллеги по работе на Настю косились, очень редко обращались к ней с вопросами и с опаской присматривались ко всем ее действиям, будто ожидая каких-то диких поступков или истерик. Леди Таис не печалилась такому отношению, спокойно занималась своими делами и каждую свободную минуту радостно бежала в лабораторное крыло к мужу, чтобы лишний раз полюбоваться на своего благоверного, покормить его домашней едой и поцеловать на удачу. В семье тоже все складывалось хорошо — Марон и Бориор Таисы приняли Анастасию в свой ближний круг, относились к ней с явным уважением и искренней симпатией и часто захаживали к молодым супругам в гости, играли с ними в шахматы и карты да обсуждали дела школьные и мировые. Совместное будущее молодой пары вопросов у родственников тоже уже не вызывало: независимо от того, родит или не родит Настя сыночка, ей было уготовано до конца жизни жить в этой магической семье на радость мужу и самой себе, а также к удовольствию Бориора и Марона, которые были искренне рады семейному счастью внука и сына.

Вернувшись в особняк Таисов, всю дорогу молчавшая жена потребовала у Северина тот список невест, что ему приносил ранее отец.

— И откуда эти чуда набраны? — строго спросила Настя.

— Как обычно, из последнего класса обязательной школы. Все, кого согласны отдать родители. К девушкам долго присматриваются и решают, на ком жениться.

— И каковы принципы отбора?

— Чтоб поспокойнее была, подобрее. Тех, кто хорошо учился, стараются не выбирать, берегут человеческий генофонд, — пояснил Северин.

Настя только фыркнула — тоже мне, селекционеры! И как с таким тихим, «спокойным» материалом работать прикажете? Надо что-то кардинально менять в их системе…

— Завтра воскресенье — поедем в эту вашу школу, на невест глянем. Браки маги в конце лета заключают, еще есть время все обдумать.

В воскресенье, придя на обед к внуку и сыну, старшие Таисы лицезрели за столом мрачную невестку.

— Что-то случилось? — с тревогой спросил Марон после положенных приветствий.

— Нет, все хорошо. Ей просто невесты из списка не понравились, — успокоил отца Северин.

Дед с отцом замерли на месте и недоуменно переглянулись. Их лица вытянулись. Постепенно растерянность сменилась возмущением, и Марон раскричался:

— Какие невесты? Какой список? Ты что, решил все-таки… И Насте сказал… Ты что вообще творишь, сын? Сам же клялся, что…

— О боги! Да не мои невесты! Настя ездила смотреть на тех девушек, что для брака с магами выбраны. С другими магами, не со мной.

— Зачем? — удивились старшие лорды.

— Не знаю! Она в храм Донаты ходила вчера, теперь вот опять какие-то авантюры продумывает, а мне не говорит ничего, — обиженно пояснил Северин.

— Горячее питание я и у людей организовать могу, — поспешил успокоить невестушку Бориор. — У магов неделю вопрос решался, а у людей и того быстрее сделаем.

Настя только рукой махнула — не до горячего тут!

На второй перемене блюд Бориор спохватился, что у него важное сообщение для супругов есть.

— В следующее воскресенье вы приглашены на официальный прием в королевский дворец. Оба! До сведения короля Мираила уже давно довели необычную ситуацию с Настей, он месяц присматривался издалека — теперь воочию увидеть хочет. И мой младший сын Кирис в страну с посольством вернется — во дворце и познакомитесь. Он тоже весьма заинтригован.

— Не нравится мне эта заинтригованность, — недовольно промолвил Северин. — Нечего на чужую жену смотреть, пусть на своих любуются.

— Брось! Ничего во дворце с Настенькой не случится. Посмотрят, поспрашивают — и все. А она хоть дворцовым убранством полюбуется, в картинную галерею сходит да в зал скульптур.

Настя решительно высказалась за посещение дворца, и Северин смирился.

Отмена конспирации благотворно сказалась на насыщенности жизни супругов Таис. Теперь они спокойно, никого не опасаясь, гуляли днем по Тавии, заходя в музеи, храмы, посещая выставки и прочее. Разочарованная отсутствием среди невест подходящего «материала для работы», Настя все свободное время продумывала стратегию будущего гендерного развития мира Дойн. Чувствуя, что еще немного — и ее мозги, не привыкшие к решению глобальных мировых проблем, окончательно закипят, Настя уговорила мужа сходить в театр на премьеру той самой достопамятной пьесы, пересказ которой так поразил мужа перед их первой брачной ночью.

В большом зале театра всего одна ложа была выделена для магов. Настю это не удивило — она уже поняла, что маги стараются как можно меньше контактировать с людьми и бывать в человеческом обществе. Но в этот день театр был битком, даже в «магической» ложе сидели два мага. Естественно, это были знакомые Северина, и он представил их своей жене. Настя уже с привычным спокойствием перенесла их настороженные взгляды, ее появлению в театре маги не слишком удивились, значит, уже были наслышаны о странной жене лорда Таиса.

Представление было довольно обычным: магические спецэффекты применялись редко, костюмы и декорации практически не отличались от тех, что были в стареньком театре Настиного родного городка. Сама пьеса напоминала короткую мыльную оперу о двух влюбленных из враждующих семей и на «Ромео и Джульетту» явно не тянула.

В антракте Настя в пятый раз потянулась почесать за правым ухом.

«Да что такое в самом деле? Не могла же я в этой роскошной магической ложе вшей подцепить? Опять чешется! О боги! — Тут за ухом кольнуло так, что Настя подпрыгнула. — Боги?.. Доната, ты, что ли?»

«Ну наконец-то! Догадалась имя произнести!»

— Доната, — вслух начала говорить Настя и тут же заметила недовольные взгляды окружающих магов. Понятно, им слышать имя проклявшей их расу богини неприятно, прямо как серпом по ушам магическим режет.

«Интересно, а мысленно я говорить с богиней могу?»

«Разумеется, я ведь именно мысли и слышу! Ты же не думаешь, что я к твоему далекому и писклявому голосочку прислушиваюсь?»

«Ладно, небожественный тембр моего голоса мы обсудили. Ты что-то еще сказать хотела?» — благоразумно решила не обижаться Настя.

«Сейчас же приезжайте ко мне в храм!» — строгим голосом сказала богиня.

«Зачем это?» — уточнила Настя, чувствуя, как муж прижимает ее к себе, и мило улыбнулась соседям по ложе.

Маги настороженно посматривали на вдруг отключившуюся от реальности и ушедшую в себя леди Таис. Похоже, ее улыбка их не сильно успокоила.

«Вот плохая из тебя пророчица — непочтительная и непослушная, — попеняла Насте богиня, но голос ее был смеющимся. — Затем! Обязательно приезжайте, если, конечно, ты не хочешь мужа поменять…»

— Мужа поменять? — громко воскликнула Настя.

Маги-соседи испарились из ложи. Нет, они не растеклись лужицами и не испарились в прямом смысле слова, но покинули помещение весьма оперативно.

— О чем ты говоришь? — рассвирепел Северин. — Кого менять собралась?

— Помолчи! — шикнула на него супруга. — Дай Донате хоть слово молвить!

Лорд Таис застыл в кресле, широко распахнув свои огромные малахитовые глазищи. Такого насыщенного цвета, особенно в обрамлении антрацитово-черных ресниц.

«Не отвлекайся, дорогая! — насмешливо прозвучало в Настиной голове. — Я смотрю, тебе и магическая привязка не нужна, и без нее с ума по мужу сходишь. Так что — сразу ко мне! Венчаться будете».

«Как венчаться? Опять? Мы ведь уже женаты!»

«Глупость! Договор мага с человечной — это всего лишь договор. А настоящий магический брак — это нерасторжимая связь на всю жизнь, которую никто разорвать и отменить не сможет ни через год, ни через сто лет. Именно таким браком всегда маги с магинями сочетались, а люди и до сих пор при желании сочетаются. А вы не женаты, дорогая моя пророчица».

«Вот это номер! Живешь себе, живешь с любимым мужем, и вдруг — бах! — а он тебе посторонний человек».

«Вот обвенчаетесь, благословлю я вас — тогда будете мужем и женой. И обязательно сегодня! Завтра вам во дворец идти — а у монарха два взрослых бездетных сына. Понимаешь, к чему веду?»

«Быть не может, чтоб король Мираил меня у мужа отобрать хотел. Маги же все из себя такие благородные, на защите морали и справедливости в этом мире стоят».

«Стоять-то стоят, да такую редкостную человечку упустить не хотят! Жаль, что я поздновато догадалась к мыслям кронпринца прислушаться… Жду!»

Настя очнулась и посмотрела на мужа грозным взглядом: а он-то знал, что они не по-настоящему женаты?

— Ты действительно говорила с Донатой? — осторожно осведомился Северин.

— Угу! Дорогой, какие у нас были дальнейшие планы?

— Самые замечательные, — заворковал супруг, затаскивая жену на колени и целуя, благо теперь ложа была исключительно в их распоряжении, а в зале уже погасили свет. — Примем ванну — вместе, конечно, потом…

— Извини, дорогой, но концепция вечера поменялась — мы венчаться едем!

Схватив… почти супруга за руку, Настя потащила его на выход.

В карете Северин потребовал поведать ему все, что произошло неделю назад в храме Донаты. После подробного рассказа Насти лорд Таис впал в небольшой ступор.

— Ты — пророчица богини? Ты — пророчица богини? Ты…

— Любимый, тебя слегка заклинило. Ну пророчица, что тут такого? У вас тут весьма милая и общительная богиня, как выяснилось, почему бы не побыть ее пророчицей?

— Да у нас в мире уже двадцать тысяч лет пророков не было! И жрецов тоже, кроме этой горстки женщин у Донаты.

— Погоди, а как же те противники Сарторов — «жрецы Донатоса»?

— Да какие они жрецы! Голос бога они не слышат, просто громко именуют себя жрецами, последователями идеи Донатоса о главенстве магов над другими расами.

«Ага, и среди правильных магов есть приверженцы тотального доминирования над людьми. И они явно не жрецы, раз о примирении Донатоса с сестрой не знают», — запомнила информацию Настя.

Северин между тем размышлял, складывая все факты.

— Ты — уникальное исключение в нашем мире. Женщина, благословленная Донатой. Раз мы срочно на ночь глядя по велению богини мчимся сейчас в храм второй раз венчаться — значит, тому есть веская причина. А так как завтра нас ждут во дворце…

По мере осознания собственных выводов лорд Таис закипал от ярости.

— Поменять мужа, значит? Ну я им поменяю!

Настя успокаивающе похлопала Северина по руке.

— Все хорошо будет! Вот получим благословение — и все наладится.

В храме молодых людей уже ждали: жрицы в нарядных длинных белоснежных одеяниях с цветами в руках встречали их у освещенного божественным светом алтаря. Лорд и леди Таис встали у камня. Под сводами тихо зазвучали голосом Донаты удивительно знакомые Насте по фильмам слова: «Я, Северин Таис, беру тебя, Анастасию Наилю Орлову-Марвек, в законные жены, чтобы всегда быть вместе в радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас». И Северин добросовестно повторил все сказанное богиней. Затем те же слова (с переставленными именами, конечно) предложили повторить Насте.

«Вот это демократичное венчание: обещаем друг другу одно и то же, клянемся по очереди в одном и том же — никакого шовинизма и ущемления женских прав, — размышляла по ходу церемонии Анастасия. — Жалко, отца моего здесь нет и родных Северина тоже. Как там, на Земле, мой батюшка поживает?»

«Все, что ты смогла исправить в моем мире, обязательно благотворно скажется на твоем родном мире. Ты смогла преодолеть свою зависимость — значит, твоему отцу было проще справиться со своей. Это высшая справедливость. Я уверена, он излечился. Отпусти окончательно свою прошлую жизнь, забудь о ней», — успокоила и посоветовала Доната.

Под сводами храма снова зазвучали слова богини:

— Я благословляю вас, Анастасия и Северин Таис. Лорд Северин Таис, ты заслужил мое прощение. Я приравниваю срок жизни Анастасии к твоему: пока жив ты, будет жива и юна твоя жена тоже.

На молодую пару пролился золотой дождь искрящихся огоньков, потом божественный свет померк — церемония венчания закончилась.

Спустя месяц в магическом институте

В кабинете ректора магического исследовательского института шло мирное обсуждение последней разработки лаборатории Еилисея Коариса. Небольшой совет в лице самого Коариса, Марона Таиса и, собственно, ректора — Северина Таиса искал пути решения возникших проблем. Маги Еилисея бились над созданием магической почты, которая позволяла бы быстро и надежно передавать важные сообщения на большие расстояния. Прототип готового заклинания давно был — легким магическим ветерком маги со школьной скамьи отправляли записочки друг другу, но у этого варианта было слишком много серьезнейших ограничений: во-первых, контролировать стихию дальше километра это заклинание не позволяло и ветерок стихал, роняя послание на землю; во-вторых, планировалось переносить не только письма, но и магические амулеты, пробирки с лекарствами и прочие небольшие предметы, так что требовалось сильно увеличить «грузоподъемность» и надежность «ветерка».

До сих пор маги для осуществления всей переписки с областями Тавирии и с другими странами, как и люди, пользовались почтовыми каретами. Конечно, у королевского дома была собственная с лучшими рысаками, но это не сильно увеличивало скорость доставки. Самые срочные послания передавали гонцы-маги, которые могли быстро перемещаться по воздуху на любые расстояния, но магов было мало и все они были заняты многими другими важными делами. А разговор по амулету связи мог легко прослушать любой маг-артефактор. В общем, король Мираил Сартор, а точнее, кронпринц Рэйс, который практически взял бразды правления из рук уставшего от бремени власти отца, повелел решение этой конкретной задачи сделать приоритетным для всех институтов страны.

Спокойную дискуссию по поводу формулы стабилизатора стихии прервал грохот, последовавшие за ним мужские и детские крики, стук дверей во всех классах магической школы при институте. Коарис расхохотался, откинулся на спинку своего кресла и, бросив карандаш на стол, сказал:

— Сейчас приведут! — после чего предвкушающе уставился на дверь.

Северин и Марон нахмурились и постарались сделать строгие лица. У Северина принять грозный вид получилось куда лучше из-за огромного опыта таких попыток. За дверью послышались тяжелые шаги, сопровождавшиеся легким дробным топотком маленьких ножек, и в ректорский кабинет вошли лорд Вит Анзор и мисс Аврора (или коротко — Рора) Таис. Лорд Анзор был с головы до ног обсыпан золотистыми блестками, разноцветными конфетти и бутончиками роз шиповника, за ним шлейфом тянулся устойчивый запах порохового дыма. Десятилетняя девочка выглядела куда приличнее: в чистой серо-черной форме начального класса и с длинными тугими косичками, на которых не было ни единой мусоринки.

— Вот, господин ректор. Прошу разобраться в ситуации: через пять минут начинается урок, а класс совершенно непригоден для проведения учебного процесса. Сама мисс Таис, в силу юного возраста, еще не справится быстро с уборкой. Я уже молчу об очередной недопустимой выходке.

— Молчать не нужно, — вздохнул Северин, — расскажите, что произошло.

— За гардинами под потолком взорвалось несколько цилиндрических картонных снарядов с таким вот содержимым. — Преподаватель потряс руками, и на ковер слетела разноцветная тучка.

Северин внимательно посмотрел на дочь, та недовольно шмыгнула носом и уставилась на яркое пятнышко на синем ковре в кабинете отца.

— Каждый вечер классы убирают и проверяют, следовательно, вчера там ничего не было, — рассудил ректор. — Сегодня я лично привел тебя в класс и сдал с рук на руки лорду Анзору. Откуда же взялись снаряды за гардинами? — грозно спросил лорд Таис свою непутевую дочь.

Аврора молчала, упрямо поджав губы.

— Вы хотели взорвать их во время урока? — не менее грозно спросил лорд Вит Анзор. — Сорвать занятие хотели?

— Ничего подобного! Это была дополнительная проверка вашего домашнего задания: научиться быстро выставлять воздушные щиты в случае опасности. Вот мы и решили проверить в реальных полевых условиях, как класс подготовился: успеют мальчишки выставить щиты или нет.

В это время в кабинет влетел сжатый магическим воздушным захватом Каяр Сартор, сопровождаемый преподавателем среднего класса.

— Так все-таки на уроке взорвать хотели? — уточнил Северин.

— Нет, мы хотели взорвать их именно на перемене, — мрачно призналась Аврора, виновато смотря на сообщника. — Мы надеялись, что лорда Анзора в классе не будет…

— И тогда я не узнаю, чьих рук это дело? — гневался учитель.

— Нет! — дружно воскликнули оба шалопая, а Рора пояснила:

— Мы же понимали, что при взрыве лорд Анзор детей, а не себя закрывать будет. — И виновато покосилась на сверкающий сюртук преподавателя.

Лица взрослых разгладились и подобрели. Северин улыбнулся, его девочка всегда была доброй и предусмотрительной, просто излишне активной. Хорошо, что «проверка домашнего задания» прошла только в младшем классе, а то всю школу еще долго отмывать пришлось бы.

— Значит, это ты подвесил снаряды с конфетти, — обратился ректор к Каяру. Мальчуган кивнул. — Вот тебе и убирать. Быстро! Аврора тебе в помощь.

Подростки убежали. Взрослые переглянулись и расхохотались.

— С первого дня эта парочка спелась. Как школа еще тридцать лет продержится — не знаю! — посетовал Марон Таис.

Сорок лет спустя первого ноября во всех городах Тавирии (и не только Тавирии) отмечали день рождения первых магинь мира Дойн, появившихся на свет через двадцать тысяч лет после войны, лишившей этот мир женщин-магов. На центральной площади Тавии было организовано народное гулянье с циркачами, бесплатными пирогами и медовухой, проходившее под музыку городского оркестра. На вечер был запланирован большой магический фейерверк. Нечего и говорить, что на дармовое угощение и редкое зрелище съехалось множество людей и магов со всех уголков страны. Магов, правда, больше привлекали сами красавицы-именинницы, а не связанные с ними торжества. Пятидесятилетие было возрастом полного совершеннолетия у магов, и с сегодняшнего дня каждая из сестер Таис могла выбрать себе спутника жизни и создать семью — первую настоящую магическую семью за последние двадцать тысяч лет. А учитывая, что жениха ни у одной из прелестных зеленоглазых сестричек еще не было, стоило ли удивляться не только большому притоку в Тавию магов из всех уголков Тавирии, но и зарубежным делегациям.

Как раз сейчас кронпринц Рэйс вместе с его величеством Мираилом недовольно разглядывал (то есть вежливо встречал) прибывшие посольские миссии из четырех близлежащих стран. После официальных приветствий Рэйс подозвал к себе всех четырех глав делегаций для приватного разговора. Мираил взял на себя обязанность развлекать гостей и вести с ними вежливые беседы о погоде.

— Господа, — сердитым голосом начал наследник престола, — эти мальчики понимают, что им еще и работать тут придется?

— Конечно, ваше высочество! Это лучшие умы наших стран, надежда наций, так сказать! — смотря на Рэйса кристально честными глазами, заверили хором все пожилые маги, сопровождавшие прибывшую молодежь.

— Что надежда, это и так уже ясно, — раздраженно заметил кронпринц. — И какая именно надежда — тоже очевидно. Здесь ни одного мага старше ста лет нет. Вы не боитесь оставлять в нашей стране ТАКИЕ дипломатические миссии?

— Молодым магам нужно давать возможность проявить себя. И наработать опыт, — важно заявил глава делегации Рахлана.

Эта страна граничила с Тавирией на востоке и по форме государственного устройства ничем не отличалась от других маго-человеческих стран мира Дойн. Основным населением в ней были люди, всеми управлял король-маг. Нечего и говорить, что молодой восьмидесятилетний наследник королевского престола Рахлана был одним из рядовых дипломатов прибывшего посольства. Этот наследник был красив, весел, с обаятельной улыбкой.

«Ты сам выбрал свой путь, кронпринц Аол Ралин, — мстительно подумал Рэйс. — Можешь быть уверен, что первой мисс Таис, с которой ты познакомишься, будет мисс Аврора Таис. Я постараюсь устроить вам близкое знакомство и посмотрю, как ты сбежишь из Тавирии, путаясь в магических вихрях».

Если бы леди Анастасия Таис услышала сейчас эти мысли кронпринца, то могла бы резонно возразить, что ее старшая дочь уже переросла свои детские шалости и сейчас была очень достойной и разумной девушкой с несколько чересчур активной жизненной позицией. Обе сестры Таис с отличием окончили магическую школу, а сейчас не менее успешно учились в институте и собирались весной блестяще защитить свои дипломные работы. Также обе сестры были отлично воспитаны, и даже Аврора могла продемонстрировать при необходимости благородную степенность, величавость и рассудительность. (Не будем уточнять, что потребность в столь примерном поведении Рора видела крайне редко.) Прием в королевском дворце по случаю собственного совершеннолетия обязывал ее вести себя именно так.

— Лорд и леди Таис, мисс Аврора Таис и мисс Эос Таис! — провозгласил церемониймейстер, и весь зал на миг замер, а потом с еще большей силой все зашумели и двинулись навстречу девушкам-магиням.

Следует отметить, что дочери Анастасии были не единственными магинями в собравшейся толпе. За прошедшие пятьдесят лет леди Таис успела воспитать два потока невест для магов: в первом наборе было четырнадцать девочек-выпускниц, а во втором — уже двадцать пять. Абсолютно все воспитанницы смогли создать с магами полноценные семьи, в результате мир Дойн получил уже тридцать одну магиню, не считая сестер Таис, и восемь магов (но мальчиков считали почему-то только их счастливые родители и леди Таис). Однако самой старшей из этих девочек-магов было только тридцать семь лет, и она еще училась в школе вместе со своими подругами. Так что наибольший интерес пока вызывали сестры Таис. И тридцать воспитанниц третьего выпуска, которые летом должны были покинуть гостеприимные стены школы для будущих невест. Вокруг этих перспективных представительниц человечек тоже вились и местные, и приезжие молодые маги. Причем делали это весьма умело: с момента рождения Эос и Авроры всякий маг моложе двухсот лет счел необходимым обучиться танцам, дабы неумение вальсировать и элегантно кланяться не помешало со временем «ухватить удачу за хвост».

Прием во дворце шел своим чередом. Эос и Аврора с абсолютно одинаковыми радушными лицами вежливо улыбались и отвечали на все поздравления, чинно знакомились с новыми магами, приседали в реверансах и восхитительно танцевали менуэт. Эос была в нежном светло-зеленом платье, а Аврора — в ярко-красном, решив хоть так выразить свою неукротимую натуру.

Во время очередного медленного танца Рора жалобно спрашивала Каяра, плавно проплывая с ним по залу под пристальными взорами окружающих гостей:

— Когда уже можно будет сбежать отсюда на гулянье? Вдруг там уже скачки начались. И БЕЗ НАС!

— Не начались, без нас не начнут, не нервничай. Ты же знаешь, что можно будет уйти лишь после окончания торжественной части, когда уйдут мой отец и старший брат.

— О! Мираил уже уходит! А твой брат — не король, зачем и его ухода ждать?

— Затем, что именно он уже является высочайшей властью в Тавирии, и всем это известно. Официальная коронация назначена на первое января, и тебе это тоже хорошо известно.

— Ты стал занудой, Каяр, — огорчилась Аврора. — Придется мне в последний момент в амазонку переодеваться, хорошо, что я догадалась с собой во дворец ее захватить.

Тем временем танец закончился. Мисс Аврора остановилась у окна, с тоской поглядывая из него на вольную жизнь. Мисс Таис-старшая грустно думала о том, что если она еще раз услышит от заезжих магов про свои изумрудные глаза, рубиновые губы и янтарные локоны, то лично сдастся в королевскую сокровищницу как усыпанный самоцветами экспонат.

— Разрешите пригласить вас на последний вальс? — прозвучал за ее спиной хорошо знакомый глубокий бархатный голос.

По спине Авроры пробежали привычные мурашки непонятной ей природы.

«Наверное, это проявление аллергии на кронпринца», — определилась она, приседая в очередном реверансе.

Красивая пара — девушка в алом платье и принц в темно-синем военном мундире с золотыми кантами — привлекла всеобщее внимание.

— Только бы они не передрались и не переругались посреди зала, — озабоченно прошептал Северин Таис своей супруге. — Лучше бы Рэйс пригласил Эос.

— Эос танцует с Аваром, — заметила Настя. — Он не успел бы ее перехватить, а оказать внимание виновницам торжества кронпринц обязан. Рэйс, конечно, считает Рору несносной девчонкой, а она его — сухарем-правителем, но на виду у всех они будут вести себя достойно. Когда-нибудь они оба поймут, что сильно ошибались относительно друг друга, и тогда во дворце наконец-то наступит тишь и благодать.

Пара, вызвавшая столько пересудов, кружилась по залу в вальсе. Насмешливо смотря в холодные ультрамариновые очи принца в обрамлении пушистых черных ресниц, своей очевидной мягкостью странно контрастирующими с твердым взглядом и резкими чертами лица, Аврора Таис иронично произнесла:

— Сколь тяжела участь будущего монарха, вы даже решились танцевать со мной.

— Что делать. У многих людей есть неизлечимая мозоль, на которую они вынуждены наступать.

— При хорошей мозоли и монарх может стать живым человеком, а не приложением к своду законов.

— Не всем же повезло родиться «шпорой» в пятке, кому-то надо и о государственных делах радеть.

— Вы совершенно невыносимы, ваше высочество, — процедила Аврора, мило улыбаясь по сторонам и кокетливо хлопая ресницами. «Совершеннолетняя благовоспитанная девушка не должна забывать о правилах приличия и сотне устремленных на нее глаз. Даже если очень хочется о них забыть… Очень-очень хочется…»

— Будьте добры, улыбайтесь более целенаправленно, например, принцу Аолу.

— Решили сплавить меня в Рахлан? Одумайтесь, не будет меня — и вы окаменеете на троне.

— В этом есть и положительный момент: я окаменею без шипов в ногах.

— Зато с колючкой в языке. Осмелюсь напомнить: язвительность — не лучшее качество для крупного политика.

— Рад, что вы признаете меня крупным политиком. Потому что из вас даже мелкого не выйдет.

— Знаете, ваше высочество, кроме чужих неудач и провалов в жизни есть и другие поводы для радости.

— Есть. Например, тот факт, что этот вальс — самый короткий.

Музыка смолкла. Аврора присела в реверансе и одарила Рэйса показательной сияющей улыбкой, кронпринц поклонился и чарующим баритоном вежливо произнес:

— Благодарю за столь приятный танец, мисс Таис.

Когда кронпринц добрался до скакового поля, соревнования были уже в разгаре. Впервые за много лет заезды чередовались. В одних наездниками были люди, в других — маги. Рэйс подоспел как раз к началу первого «магического». Среди участников были Каяр, Аврора, почти весь состав их студенческой группы и юные представители дипломатических миссий.

Было решено, что маги делают не один круг по полю, а три, чтобы победил действительно самый достойный, а не самый удачливый из участников. Распорядитель дал отмашку, и кони полетели. На скачках было запрещено пользоваться магическими силами, и за соблюдением этого правила внимательно следила охрана правопорядка. На столь массовых гуляньях ее было много, и Рэйс в своей форме ничем не выделялся из толпы, только пониже опустил голову.

В первом круге лидировал Каяр, за которым буквально хвост в хвост двигались Аол и Аврора. Наблюдая, как эти несносные шалопаи несутся по полю сломя голову и бесшабашно перескакивают через препятствия, Рэйс Сартор стискивал зубы и держал в руках заготовленное заклинание воздушного сачка на случай, если кто-то из них упадет с коня и, не дай боги, свернет себе шею ради пущего веселья. Остальная охрана сосредоточенно занималась тем же. На последнем третьем круге первой пришла Аврора.

— Ура! УРА! Да здравствует мисс Таис! — кричали все маги, а многочисленная толпа людей скандировала: «Ав-ро-ра! Ав-ро-ра!» В Тавии все знали и искренне любили первых магинь, а о шалостях мисс Таис-старшей буквально легенды складывали. За прошедшие пятьдесят лет Эос с Авророй для людей Тавирии чуть ли не героинями мифов стали.

Организатор скачек, пожилой солидный мужчина, возглавлявший совет купцов города, торжественно, под звуки фанфар вручил мисс Авроре Таис главный приз — золотую статуэтку скачущего коня.

— Солнышко, мы специально тебе поддались, чтоб не портить твой день рождения, — весело соврал Каяр и получил дружеский подзатыльник. — Ты заметила, что я пришел вторым?

— Вторым пришел я! — воскликнул Аол Ралин и негодующе посмотрел на главного соперника в борьбе за внимание прекрасной леди.

— Вот еще! Ты у свидетелей спроси — вон их сколько!

Мнения свидетелей разделились: одни считали, что вслед за Авророй пришел Каяр, другие — Аол. На самом деле все следили за Авророй и мало смотрели на других.

— Поменяйте коней и пройдите еще один круг. Так даже честнее будет, с незнакомым конем работать труднее, — предложила Аврора.

— Три круга, — дружно уточнили юноши и отправились арендовать скакунов, пока на поле соревновались люди.

Прочие юные маги решили присоединиться к Каяру и Аолу и тоже отправились к загонам в конце поля, а Аврора присела у ограды отдохнуть.

Полюбовавшись на героиню дня, люди постепенно отошли, заинтересовавшись подготовкой ко второму магическому заезду. Рора сидела на лавочке и грызла сухую травинку, посматривая, как на темнеющем небе появляются первые звездочки. Над полем сияли магические огни, но здесь, в стороне, уже сгущалась ночная мгла. Ускользнувшие от матерей человеческие ребятишки лет шести-десяти лазили по ограде и бегали вокруг самой отдаленной лавочки наперегонки, изображая из себя и коней и всадников одновременно.

Закончился очередной заезд мужчин-людей, и вся толпа дружно потянулась посмотреть на соревнования магов. Авроре было лень покидать насиженное место, она мысленно пожелала другу удачи и осталась ждать его в покое и тишине. То, что за ней наблюдает кронпринц, Роре и в голову не приходило. Тем временем мимо лавочек повели взбудораженных скачками, большим количеством людей и шумом взмыленных лошадей. Большой черный конь упрямился, тряс головой и бил копытами, не желая идти вслед за конюхом. Парнишка-человек попытался потянуть его сильнее, но разозлившийся коняга встал на дыбы, заржал, вырвал поводья из рук конюха и поскакал в сторону ворот. А на пути этого черного бешеного монстра испуганно застыл маленький мальчик, не успевший убежать к ограде и залезть на нее.

Не думая об опасности, Аврора кинулась между конем и ребенком, быстро сплетая и бросая в вороного воздушный силок и одновременно отталкивая мальчишку магическим вихрем. С трудом контролируя два заклинания одновременно, Рора больше сил отдала, чтобы оттолкнуть ребенка, и с ужасом почувствовала, что магии для удержания коня может не хватить. Вернее, она уже не успевает добавить заклятию необходимой энергии…

Огромного вороного вздернуло метра на три магической сетью и сдавило так, что он заржал от боли. Отшвырнув сникшего и дрожащего коня к ногам конюха, Рэйс бросился к Авроре, которая будто приросла к земле, не в силах сдвинуться с места.

— Ты что делаешь, недоучка малолетняя? Тебя затоптать могли! — заорал перепуганный Рэйс.

— Малыша тоже! Его жизнь так же ценна, как и моя. Или вы людей за равных не считаете? Захотели — сгубили, и совесть не мучает? — очнулась Аврора.

Рэйс скрипнул зубами, судьба его первых жен даже спустя столько лет лежала камнем на сердце.

«Так и задрал бы юбку, и всыпал бы по этой круглой упрямой попе. Так и приложил бы ладонью…» — Мысли Рэйса вдруг приобрели фривольный оттенок.

Смотря вслед гордо уходящей девушке, не отрывая глаз от ее плавно покачивающихся бедер, Рэйс с ужасом чувствовал, как «фривольный оттенок» наливается горячим эротическим подтекстом.

«Чур меня! Эта ведьма всю душу из меня вынет, все мозги вытрясет, если я позволю себе увлечься ею. Нужно срочно жениться. Стоит помолиться Донате, чтобы одна из выпускниц Анастасии Таис согласилась стать моей невестой», — определился кронпринц со своей дальнейшей судьбой.

Инцидент с конем прошел незамеченным для других присутствующих на скачках магов, болеющих за участников второго магического заезда. Первым пришел лорд Каяр Сартор, и жители Тавии верноподданнически радовались победе сына правителя. Аврора поздравила товарища с успехом и заявила, что устала и хочет домой. У Роры в самом деле дрожали коленки от пережитого страха за малыша и собственную жизнь, и ей уже не хотелось ни гулять по городу, ни смотреть на праздничный салют. Каяр проводил подругу до ворот особняка Таисов и уехал, а кронпринц, тихо следовавший за неразлучной парочкой, облегченно вздохнул и тоже повернул во дворец.

Раздеваясь в своей комнате, Аврора думала о том, что обязана стервозному кронпринцу как минимум целыми костями, а возможно, и жизнью: сильные повреждения надо лечить сразу, а оживить умершего не может даже маг. Натягивая ночную сорочку, Рора прислушалась к тихим звукам, на которые сначала не обратила внимания, и поняла, что это рыдания, доносящиеся из комнаты сестры.

Она босиком, в развевающейся сорочке понеслась спасать сестренку.

— Что случилось?

Эос подняла на близняшку заплаканные глаза.

— Авар жениться хочет!

— Ну так женитесь, — не поняла Рора, в чем проблема.

— Он не на мне жениться хочет!

— А на ком? — спросила Аврора в таком крайнем изумлении, будто единственные особи женского пола в этом мире — они с сестрой и лягушки с жабами.

Эос поведала сестре все горести сегодняшнего вечера. Аврора задумалась. Натягивая одеяло на любимую сестричку, Рора пообещала:

— Мы что-нибудь придумаем. Успокойся и ложись, утро вечера мудренее…

Утро воскресенья началось для Рэйса Сартора с шума хлопающих дверей и взволнованного гула голосов.

«Боги, всю ночь гуляли, спать салютом не давали и теперь отдохнуть не дадут! Надо было второй дворец где-нибудь в глуши построить и сбегать туда на праздники. Жить в самом центре столицы можно только в рабочие дни, когда звукозаглушающие амулеты от большой нагрузки не сбоят», — рассуждал Рэйс, одеваясь и стараясь не вспоминать жаркий сон, в котором спасенная от бешеного коня Аврора бросалась к нему на шею с такими сладкими, лишающими разума и воли поцелуями…

Грезы кронпринца безжалостно прервал отец, шагнувший в его спальню.

— Рэйс, вчера во время приема было несанкционированно вскрыто королевское хранилище артефактов. Что именно унесено — пока не ясно, я вызвал лучших артефакторов и амулетчиков, а охрана правопорядка уже начала опрашивать слуг и магов. Очень странная ситуация: сработали только некоторые из охранных и следящих заклинаний, но ведь даже в случае одного сигнала от охранок должна была включиться звуковая сирена, а она не действовала.

— Ясно. Я сам спущусь в хранилище и посмотрю охранки. Как только артефакторы смогут сказать что-то определенное — собираем всех магов-специалистов и следователей в малом зале. Выводы можно будет делать, лишь собрав все факты. И еще одно: на совещание советников не приглашать. Только мы с тобой и эксперты-профессионалы.

— Думаешь, виноват кто-то из советников?

— Насколько я помню, древнейшая охранная система должна полностью блокировать выход, если в хранилище окажется маг, не принадлежащий к кругу советников, не являющийся прямым кровным наследником правящего монарха, то есть твоим сыном, или самим монархом. А так как злоумышленник скрылся — вариантов у нас немного. Каяр весь вечер был у меня на глазах, Данир в горах у троллей, а нас с тобой я не планирую подозревать…

В понедельник утром все немногочисленные студенты магического института толпились перед входом в аудиторию, впервые читать краткий курс лекций по гражданскому праву страны должен был сам старший наследник монаршего престола. Причем наследник, который по окончании этого курса должен был стать правящим королем. Молодые маги перешептывались и строили предположения, что им грозит в случае неверно выполненных домашних заданий или несданных зачетов.

Здесь стоит заметить, что однокурсники Роры, неоднократно получавшие от нее тумаки в детстве и частенько становившиеся жертвами ее разнообразных шалостей и проказ, уже давно не питали в отношении сестричек Таис романтических иллюзий и намерений и давали обеим хоть в институте отдохнуть от многочисленных поклонников. Но не став женихами сестер, они стали их добрыми друзьями и верными соратниками во всех делах, несмотря на случавшиеся иногда расхождения во взглядах и мнениях со старшей мисс Таис.

Двери аудитории распахнулись.

— Добро пожаловать, господа студенты, — прозвучал с кафедры глубокий баритон, и толпа учащихся растеклась по лекционному залу.

— Для начала выполните небольшое задание. На выданных вам листках (по аудитории разлетелись пятнадцать листочков и приземлились точно перед каждым студентом, на каждом листке было верно указано имя обучающегося) два столбца: в левом описаны три жизненные ситуации у магов и три ситуации, которые могут сложиться в сообществе людей. Вам нужно в правом столбце указать те законы, которыми нужно руководствоваться в каждом конкретном случае.

Маги-студенты склонились над заданием и заскрипели самописными палочками. Рэйс Сартор прохаживался по аудитории, поглядывая на появляющиеся на бумаге записи. Через двадцать минут все листочки пронеслись назад и прямо в воздухе рассортировались по алфавиту, после чего стопочкой легли на деревянную поверхность стола.

— Замечательно. Сегодня на лекции мы будем обсуждать вопросы обучения людей в нашем королевстве. Давайте вспомним, какие виды людских учебных заведений есть в Тавирии и какими законами регулируется их деятельность.

Лекция шла своим чередом. Рэйс Сартор усиленно не выделял Аврору Таис из общей студенческой массы, а она сидела, крепко прикусив язычок, и повторяла про себя: «Это короткий лекционный курс, очень короткий. Почти как последний вальс…» Напряжение между мисс и преподавателем проявилось только в конце урока. Рэйс Сартор вещал с кафедры:

— Есть несколько причин, по которым королевский дом сейчас усиленно развивает систему обязательного обучения на селе. Во-первых, образованное человеческое население живет более насыщенной духовной жизнью, обладает более широким кругозором, умением найти выход из большинства сложных житейских ситуаций и стремлением реализовать свои способности и таланты на благо общества, а не вопреки ему…

— А еще это образованное население дает королевству достаточное количество клерков для нудной бумажной и прочей мелкой работы, достаточное число квалифицированных управляющих особняками и поместьями магов… — не удержавшись, ехидно подправила высокую речь кронпринца Аврора Таис.

— Скажите, мисс Таис, какую причину для обучения вы считаете самой важной?

— Развитие человека как личности, разумеется!

— Именно этот пункт и я поставил на первое место. Так в чем же вы меня упрекаете? До следующих причин я тоже дойду.

Аврора почувствовала, как загорелись кончики ее ушей. «Почему кронпринцу всегда удается заставить меня ощущать себя маленькой капризной недалекой девчонкой? Я ведь не такая!»

Тем временем Рэйс перешел к домашнему заданию.

— К завтрашнему дню вам нужно подготовить предложения, которые позволили бы короне с наименьшими затратами построить и в других селах школы для людей.

Прозвучал удар колокола. Студенты покинули аудиторию, остались лишь две сестры Таис.

Аврора решительно подошла к Рэйсу.

— Ваше высочество, хочу с вами поговорить!

— А вы, Эос, тоже хотите поговорить со мной?

— Нет, я в качестве миротворца осталась, — развела руками Эос.

После этих слов сестры Роре удалось увидеть редчайшее явление: лицо кронпринца смягчилось и расцвело теплой, доброй улыбкой.

— Не буду уточнять, за чью сохранность вы больше переживаете. Так что вы хотели спросить, мисс Аврора? — Рэйс перевел взгляд на старшую сестру Таис, думая о том, что готовность обеих горой встать друг за друга всегда восхищала его и вызывала уважение.

— Дедушка Бориор рассказал, что во дворце неизвестные взломали хранилище. Я хотела бы помочь в расследовании.

— Каким образом? — В голосе принца послышалась ирония. — Взорвав хранилище?

Аврора неодобрительно посмотрела на наследника.

— Ваше высочество, как бы вам ни хотелось считать иначе, но я отнюдь не глупая девчонка, а одна из лучших выпускниц своего курса. Причем моя дипломная работа посвящена именно способам разрушения заклинаний и связанной с этим логикой взаимодействия стихий. К тому же моя мать — пророчица Донаты, а я — ее первое благословленное дитя. Или помощь богини будет вам лишней?

— Не будет, — признал Рэйс, — но хотелось бы сразу выяснить цену вашей помощи.

Аврора поморщилась.

— Цена одна: на время расследования мы оба постараемся забыть о язвительности.

Рэйс вскинул бровь.

— Мне кажется, что для вас заплатить такую цену окажется сложнее, чем разгадать загадку взлома.

— Вы проведете меня в хранилище и покажете отчеты экспертов? — сквозь зубы процедила Рора.

Рэйс кивнул, а Эос воскликнула:

— Ты хочешь идти туда? Но ведь хранилище в подвале дворца — там наверняка пауки и жуки имеются. — И младшая сестра пугливо обхватила себя руками.

— Вряд ли, пауков-жуков, скорее всего, змеи съели, — отмахнулась Рора от страхов сестры.

— ЗМЕИ?

Рэйс усмехнулся.

— С чего вы взяли, что в королевском подвале есть змеи?

— Кто-то же наполняет ваш язык таким количеством яда. Или ваш организм сам его вырабатывает? — огрызнулась Таис-старшая.

Рэйс расхохотался. Он смеялся до слез, как со времен далекого детства не смеялся.

— Хорошо, мисс Аврора, — улыбаясь, согласился принц, отсмеявшись, — через четыре часа жду вас во дворце.

Сестры Таис синхронно кивнули одинаковыми головками и покинули аудиторию.

«Здорово я влип, как муха в мед. Даже ее непочтительные шпильки меня теперь не злят, а даже умиляют, как сердитое шипение пушистого котенка. Вернее, рычание смелого тигренка», — подумал Рэйс.

Утро вторника в институте мало отличалось от вчерашнего: первую лекцию опять читал кронпринц. Невыспавшаяся Аврора, полночи обсуждавшая с матерью дела личные и королевские, пока отец не разогнал их спевшуюся парочку по спальням, зевала, прикрывая рот ладошкой.

— Нечистая совесть спать по ночам не дает? — язвительно поинтересовался принц. — Домашнее задание сделать не успели?

— Успела. — Усталая Рора даже не стала выдавать ответную колкость. — Вам озвучить?

— У нас уже есть первые желающие ответить, давайте дадим возможность и юношам проявить себя.

Молодые маги стали выдвигать свои предложения, большинство из которых сводилось к тому, что нужно строить здания школ, ориентируясь на местных рабочих и поставщиков строительных материалов, а также к возможности выкупать и перестраивать другие здания.

Когда очередь дошла до мнения мисс Таис-старшей, она сказала:

— В большинстве деревень и поселков самое большое и заметное здание на центральной площади — таверна, где продают в розлив спиртные напитки. Эти заведения лишь усугубляют проблему алкоголизма на местах. Вместо них должны быть школы!

— Предлагаешь силой забрать таверны у хозяев? Только мятежей в нашей стране не хватает, — недовольно заговорили одногруппники.

— Нет, не предлагаю, — отрезала Аврора. — Есть менее грубые способы. В королевстве действует налог на продажу спиртного — его следует пересмотреть с учетом площади трактира, чтобы маленькие кабачки практически ничего не платили, а крупные начали бы разоряться на законных основаниях. Через год все владельцы крупных таверн построили бы себе ресторанчики поменьше, а большие здания в центре поселений с радостью продали бы короне за бесценок.

— Вы не думаете, что потери от налогов быстро превысят нынешнюю стоимость этих таверн? — спросил Рэйс.

— Добротное здание в центре села стоит дорого, а привязку налога к площади через пару лет нужно просто отменить и вернуться к прежней схеме, — пояснила Рора.

— Это мошенничество! — заговорили студенты.

— Чушь! Я же не предлагаю ложно обвинить владельцев таверн в тяжких преступлениях и отправить их на каторгу в каменоломни с конфискацией имущества, хоть именно это — самый дешевый вариант! На центральных площадях должны находиться школы, театры и библиотеки, а не рассадники пьянства и безобразия! Или кто-то так не считает?

Студенты промолчали. Аврора с вызовом посмотрела на кронпринца:

— А вы что скажете, ваше высочество?

— Что расчеты дают срок в два с половиной года до отмены прогрессивной шкалы налога, — конкретизировал предложение Роры Рэйс. — И что именно такой вариант я и продвигаю на собраниях советников.

Аврора ошеломленно хлопнула ресницами, а Рэйс Сартор продолжил лекцию о разных видах торговых пошлин и сборов в королевстве. Студенты прилежно все конспектировали, предчувствуя, что зачет по этому маленькому курсу будет весьма сложным. В конце лекции Рэйс раздал всем листы с проверенным домашним заданием — у Авроры стоял высший балл.

Авар Лютен уже третий вечер подряд просиживал в одном и том же ресторане на центральной площади Тавии. Вчера ему составил компанию его коллега по работе в лекарском доме Талар Эдмин, который за бутылкой коньяка два часа подряд восхищался изяществом, красотой, добротой, умом, веселым нравом и прочими неисчислимыми достоинствами одной из воспитанниц леди Таис. Авар хорошо помнил эту брюнеточку — мисс Айолу Терен, но не находил ее такой уж исключительной. Да, добродушная и умненькая, как все ученицы Анастасии, но ничего особенного: эта мисс не обладала и сотой долей ума Эос Таис, и тысячной долей ее обаяния.

Только после трех дней поиска истины за рюмкой коньяка Авар понял, почему ему так никто и не приглянулся из всего выводка Насти. Даже бойкая дочь директора людской школы, мило улыбавшаяся ему весь последний месяц и усердно намекавшая на недавнем балу о своей готовности заключить помолвку, так и не тронула его души. Потому что он и не заметил, как одна белокурая девушка тишком проскользнула в его сердце.

«Я ведь всегда относился к ней как к дочери», — уговаривал себя Авар. — «Ничего подобного! Ты относился к ней как к равной — тебе всегда было интересно общаться с Эос, разговаривать с ней о любимых отварах, мазях и лечебных заклинаниях, ты всегда восхищался ею, даже когда она еще пешком под стол ходила, — пытался сам себе возразить он. — Ты относился к ней как к девочке, которая со временем станет женщиной. Но не как к дочери, определенно. Но она и сейчас еще девочка, — вновь убеждал самого себя Авар. — Она теперь совершеннолетняя. Даже поклонники понаехали со всех окрестных земель и других стран. Да и младший принц ухлестывать начал! — беспощадно напомнил Авар себе. — Все равно ей рано замуж! Она лишь юная девчонка. И Каяр ей — совсем не пара. В субботу буду опять у Таисов, обязательно поговорю об этом парне с Эос», — решил Авар.

Долгий диалог мага с самим собой прервал усталый голос:

— Вечер добрый, лорд Лютен. Разрешите составить вам компанию? Другие столики заняты, а во дворце спокойно выпить не дадут.

Авар очнулся и огляделся: зал ресторана действительно был забит людьми, и свободное место было только рядом с ним — люди явно побаивались тревожить своим обществом лекаря-мага. А рядом с его креслом стоял одетый в форму магической охраны, с поднятым воротником, скрывающим нижнюю часть лица, Рэйс Сартор.

— Конечно, садитесь, ваше…

— Просто Рэйс.

— Как скажете. — Авар снова уткнулся взглядом в пустую стопку из-под коньяка.

Кронпринц подозвал разносчика и заказал большой штоф крепленого вина. Штоф быстро принесли и поставили перед магами два кубка. Рэйс разлил вино и поднял свой кубок.

— За благополучие страны!

— За благополучие, — согласился Авар.

Мужчины выпили, каждый помолчал о своем.

— Всегда думал, что главное условие благополучия для любого мага — это возвращение в этот мир магинь, — задумчиво проговорил Рэйс, — а теперь вот сомневаюсь, что это для каждого мага так.

— Опять что-то Рора учудила? — усмехнулся Авар.

— Нет, наоборот, она поражает меня познаниями и порой жесткими, но разумными, рассуждениями.

— Это в Авроре всегда было: ум, проницательность, готовность прийти на помощь ближнему, а заодно искоренить все грехи этого несчастного ближнего, — просветил принца лекарь. — Вы просто не присматривались раньше.

— Мне и сейчас не стоит присматриваться, — удрученно признал Рэйс.

— Почему? Разве вам не нравятся такие положительные качества в Роре?

— В том-то и проблема, что нравятся…

Авар недоуменно пожал плечами.

— Если уж говорить о том, что не нравится, то мне непонятен внезапный интерес вашего младшего брата к Эос. Он же всегда с Авророй не разлей вода был, так с чего за ее сестрой ухаживать начал?

Рэйс поперхнулся вином.

— С чего вы взяли, что он присматривается к Эос? Я только на днях видел, как он целовался с Авророй!

Авар уронил на стол опустевший кубок.

— А вы уверены, что это была не Эос? Они же с Ророй близнецы.

— Уверен, на все сто процентов уверен, — мрачно подтвердил Рэйс, ставя ровно кубок Лютена и подливая вина.

Лекарь одним глотком опустошил чашу наполовину.

— Завтра же поговорю с Эос, — пробормотал Авар.

«А мне с братом и говорить не о чем, он вправе ухаживать за кем угодно. И невесту себе срочно выбрать надо, а то утону в чувствах к Авроре, как золотой медальон в вине. Даже отец уже обратил внимание на то, сколь часто я упоминаю ее имя, а мои резкие отрицания интереса к ней только укрепили его подозрения. Абсолютно верные подозрения, надо отметить», — уныло подумал Рэйс.

Авар с Рэйсом дружно допили вино и заглянули в опустевшие кубки.

На дне каждый из них увидел один и тот же белокурый и зеленоглазый образ. Только мираж Авара смотрел на него нежными и печальными очами, а мираж Рэйса взирал гневно сверкающими глазищами.

«Давненько я так не нервничала перед обычным семейным обедом», — нарезала круги по парадной гостиной Настя субботним днем.

На этот обед по давно сложившейся традиции должен был приехать Лютен, а Настенька до сих пор не знала, что придумала Доната. После эпохального прибытия Эос верхом на коне в объятиях Каяра Авар уже двое суток не объявлялся.

В двери вошел дворецкий Хартим. Этена уже давно не было, так же как и Марики и большинства прежних слуг. Паляна была еще жива, но давно вышла замуж и уехала со своим фермером в далекую восточную провинцию. Сейчас она уже правнуков ждала. Одна Ильяна еще жила в особняке Таисов со своим мужем, теперь бывшая горничная была в должности экономки и главного присматривающего за внешним видом Роры Таис.

— Когда обед велите подавать, леди Таис? — спросил Хартим.

— Как лорд Лютен пожалует, так и подавайте, Северин давно готов поесть, — рассеянно ответила Настя.

— Так лекарь-маг уже пожаловал. Он с мисс Эос в саду задержался, — пояснил дворецкий.

— Как пожаловал? Как задержался? — Настя, проклиная многочисленные пышные юбки, подхватила подол платья и помчалась в осенний сад.

Обогнув угол дома, леди Таис облегченно выдохнула, увидев, что Авар с Эос мирно беседуют, стоя у беломраморного фонтана, который Северин установил к двадцатипятилетию со дня их свадьбы. Фонтан был очень романтичным: в виде фигур двух обнимающихся влюбленных, стоящих в окружении искрящихся струй воды. По вечерам Северин подсвечивал журчащие, взмывающие вверх ручейки разноцветными магическими огнями и фонтан становился воистину волшебным.

Леди Анастасия перевела дух, и тут началось представление.

Сцена первая.

Вся вода из фонтана вдруг поднимается ввысь и водопадом обрушивается на Эос. Промокшее насквозь шерстяное платье девушки облепляет ее тело, как перчатка, четко очерчивая высокую округлую грудь немаленького размера и широкие бедра, переходящие в длинные-предлинные стройные ноги.

Глаза Авара широко распахиваются, и маг ошеломленно застывает на месте.

Сцена вторая.

Налетает сильный вихрь, заставляя Эос завизжать от страха и вцепиться в Авара, обхватив его руками и ногами. Тот же вихрь рвет ее волосы назад, вынуждая схватиться за локоны и прогнуться.

Нос Авара утыкается прямо в девичью грудь. Лекарь сглатывает и багровеет.

«О-о-о, — мысленно стонет Настя, — надеюсь, два мага-лекаря справятся с одним инфарктом!»

Сцена третья.

Испуганная порывом ветра Эос в смущении пытается отодвинуться от Авара, но ее одежда буквально прилипает к его сюртуку. На какое-то время оба замирают, потом Эос все же делает шаг назад, и тут ее зеленовато-голубое платье становится интригующе полупрозрачным. Лекарь поспешно зажмуривается.

— Авар, тебе плохо, у тебя жар? — еще пуще пугается Эос и подскакивает к любимому, кладя ладонь на его лоб.

Глаза Авара распахиваются…

Воскресенье выдалось насыщенным и плодотворным не только у старшей сестры — Эос тоже дома не сидела. Весь вечер и всю ночь она ждала звонка от Авара и утром наконец дождалась.

— Доброе утро, Эос. Я хотел бы встретиться с тобой сегодня. Во сколько можно к тебе заехать? — чуть неуверенно спросил Лютен, который долго убеждал себя, что недавние события не пригрезились ему на фоне отравления испарениями варева неустановленного состава.

— Заезжай, как сможешь, я никуда не планирую уходить, — пролепетала Эос, судорожно думая, не собирается ли любимый долго извиняться за вчерашнее и отрекаться от помолвки.

К завтраку Эос спустилась принаряженная в любимое платье и с красивой прической. Предупредив родителей, что едет гулять с Аваром, она выскочила на крыльцо, как только услышала стук колес по подъездной дорожке. Помахав на прощанье сестре, которая уже готовилась лететь во дворец, Эос подала руку лорду Лютену и села в его открытый экипаж.

По дороге в центр города молодые маги молчали: Лютен собирался с духом, чтобы все прояснить и убедиться, что грядущее счастье ему не пригрезилось, и Эос занималась тем же. Взглянув на сосредоточенную девушку, нервно закусившую нижнюю губку, Авар решился.

Взяв ручку любимой и нежно целуя ее, лекарь-маг сказал:

— Эос, я…

— Приехали, лорд-маг! На набережную, как заказывали. Кудыть далее поедем? — спросил кучер.

— Никуда, здесь нас пока подожди. — Лорд Лютен спрыгнул на плиты из белого мрамора, которым была вымощена набережная бурной небольшой речушки, протекавшей через центр Тавии.

Подав Эос руку, он помог ей спуститься.

Молодые люди медленно пошли вдоль реки. На небе вдруг разошлись набежавшие было тучки, и солнце яркими лучами осветило белый мрамор дорожки. Эос остановилась у заснувшего уже перед зимой куста шиповника, давно растерявшего свою пышную зелень. Вдруг прямо на глазах у нее куст дал почки, распустил светло-зеленые листики и расцвел красными розочками.

— О, Авар, как здорово и романтично! — воскликнула Эос, подняв на мага засиявшие любовью глаза.

— Э-э-э… — протянул смущенный целитель, который и не думал вливать в шиповник магию и будить этот кустик (без великой надобности целители не вмешивались в естественный ход жизни растений), но догадался-таки сорвать веточку с цветами и протянуть ее Эос. — Я люблю тебя! Всегда любил, просто не сразу понял.

— И я люблю тебя, с детства люблю и уже давно это поняла.

«Вот ты и пришло ко мне, счастье!» — мелькнула мысль у мага, крепко прижавшего к себе обожаемую невесту. Теперь уже точно невесту — все маги были однолюбами.

Над головой влюбленных закружили белые голуби. Птички безбоязненно садились на руки и плечи магов, воркуя и помахивая белоснежными крыльями.

Эос рассмеялась счастливо и погладила голубков.

— Хороший знак, как думаешь?

— Думаю, что они есть хотят — такое поведение для птиц необычно, — заметил Авар.

Эос согласилась с таким выводом, и Авар купил пару булок в палатке у парка, протянувшегося вдоль набережной, а магиня покормила голубей.

— Надо бы и рыбкам крошек бросить — смотри, как они красиво в воде плескаются, — заметила Эос.

Над речкой действительно проносились стайки серебристых рыбок, которые то выпрыгивали из воды, то ныряли в нее, поднимая искрящиеся фонтанчики. Зрелище было завораживающим. Эос прижалась к своему мужчине и залюбовалась фееричным представлением резвых рыбок.

— Отстаньте от меня, куда меня тащат, что это за беспредел? — донеслось из парка, но влюбленные смотрели на рыбок и внимания на бормотание не обратили.

А тем временем активно подталкиваемый воздушным вихрем к набережной семенил старичок скрипач, игравший по воскресеньям в парке.

— Вот что за напасть такая? Сидел, играл, никого не трогал, и на тебе: пихают куда-то, скрипку со смычком из рук вырвали… — негромко возмущался музыкант.

Старичок ворчал и упирался, но невидимая волна продолжала нести его к набережной.

— Вот нечистая сила! — На этом замечании человека аккуратно приподняло над землей и бережно опустило на скамейку.

Следом на коленях оказались скрипка и смычок.

— Ну и что? Играть, что ли?

Смычок взвился в воздух и словно закивал.

— Слушайте, уважаемый спрятавшийся где-то маг, можно ведь просто вежливо попросить, а не тащить…

Старик-скрипач схватил скрипку и от нервного потрясения грянул бойкую мазурку. Но музыкальный инструмент вывернулся из рук хозяина.

— Помедленнее, что ли? — В ответ на этот вопрос теплый воздушный поток ласково прошелся по волосам скрипача. — Ладно, мне не жалко.

Над рекой и парком полилась романтичная мелодия старинного вальса. Авар очнулся и закружил Эос прямо вдоль парапета набережной. Влюбленная пара танцевала под сентиментальный напев скрипки, глядя друг другу в глаза и улыбаясь, а сверху на них медленно падал белоснежный тополиный пух, похожий на теплые снежинки.

«Вот ведь неугомонный народ эти маги! На кой им тополиный пух в ноябре? Скоро снегом все засыплет, а они цветочкам да деревьям покоя не дают», — подумал скрипач.

Он доиграл вальс и опустил скрипку.

— Теперь могу я в парк вернуться? — приглаживая волосы, спросил музыкант.

Смычок опять взвился в воздух. Прямо ниоткуда на скамейку посыпались золотые монеты.

— Вот спасибо! — Скрипач подхватил их и поспешил убежать подальше от расшалившегося неизвестного.

Авар осторожно поцеловал Эос и поспешно отстранился: городская набережная не лучшее место для проявления своих чувств. То, что вокруг нет ни одного прохожего и никто даже случайного взгляда в их сторону не бросает — влюбленные не замечали.

— Пройдемся еще? Погода сегодня замечательная! — Тут Авар повернулся в сторону моста и ошеломленно замер: по нему под проливным дождем бежали люди, прикрываясь зонтами и плащами. — Какие-то природные катаклизмы сегодня происходят, неудивительно, что птицы и рыбы с ума посходили.

Эос и Авар гуляли по набережной под теплым солнышком и говорили о своих чувствах и планах на будущее, которое представлялось им таким же безоблачным и ясным, как небо над их, и исключительно только их, головами.

Подошла к середине уже третья неделя ноября, а дело о хищении в хранилище так и не сдвинулось с места. Никаких подозрительных мыслей ни у одного из советников замечено не было, сведений о подставке-артефакте ни в каком архиве найти не удалось. До сих пор ни в одной стране, ни у одного коллекционера новых раритетов не появилось — наблюдатели короны проверили этот момент очень тщательно, никаких всплесков подозрительной магической активности тоже не наблюдалось, поэтому наиболее вероятной становилась версия крупной диверсии, ожидать которую следовало во время коронации кронпринца.

«Предатели короны ведь понимают, что все будут готовиться к нападению, усилят охрану храма многократно так, что и мышь не проскочит, — на что же они рассчитывают? Незнакомых лиц и близко к храму не подпустят, а что сможет сделать один советник? Моментально убить сильного мага, окруженного кучей охранок, никаким артефактом невозможно, так что напавшего просто схватят. Но раз они выжидают и на что-то надеются — значит, этот украденный раритет обладает уникальным действием, о котором мы не знаем. Но каким?» — ломала голову Аврора и не могла найти ответа.

Занятия у кронпринца теперь проходили на удивление мирно: Рэйс часто одобрял предложения Роры, соглашался с ее мнением, а за домашнее задание она всегда получала высший балл. В середине декабря должен был состояться итоговый зачет по курсу лекций кронпринца, и Аврора уже верила, что проблем с аттестацией по этому предмету у нее не будет.

От женихов она продолжала прятаться за стенами особняка, но, планируя какие-либо мероприятия для своих друзей, всегда приглашала и приезжих магов. Каяр еще не вернулся, так что с ним не было возможности нормально пообщаться: только намекнул, что у него есть мысли, о которых он никак не может рассказать по амулету, сославшись на секретность, а писать письма Рора не любила, хоть современные магические заклинания и позволяли сохранять конфиденциальность переписки. Правда, была надежда на скорое возвращение лучшего друга.

Субботним утром произошло долгожданное событие.

Лекарь-маг высшего класса Авар Лютен решительным шагом прошел в домашний кабинет своего лучшего друга Северина Таиса и столь же решительно застыл у его стола. Северин поднял на товарища зеленые глаза и приветливо улыбнулся.

— Привет, Авар! Чего врываешься, будто за тобой бешеные тролли гонятся? Случилось что? Опять моя старшая дочь во что-то вляпалась?

Авар смотрел в спокойные очи лорда Таиса и совершенно не представлял, как попросит друга отдать ему его любимую юную дочь. Реакцию Северина на заявление о том, что они с Эос любят друг друга и собираются пожениться, Авар даже представлять себе не пытался. Он глубоко вздохнул и вымолвил, как в прорубь прыгнул:

— Нет, этот важный вопрос касается Эос. — И не успел Северин удивиться, как Лютен продолжил: — Твоя младшая дочь согласилась выйти за меня замуж.

Северин застыл с открытым ртом. Он совершенно не мог осознать слов своего друга — своего лучшего друга, тролль его побери! — который все последние полсотни лет помогал ему воспитывать и растить его малышек, лечил их от всевозможных детских болезней, врачевал разбитые коленки, царапины, синяки и ссадины и всегда относился к ним по-отечески. Во всяком случае, именно так всегда казалось Северину. Но, видимо, только казалось. Ишь, чего тот удумал! Сто пятнадцать лет разменял — и школьницу вчерашнюю ему подавай! Друг называется!

— Замуж? За тебя? С ума сошел? Тебе лет сколько! Ты ж ее мать во время беременности наблюдал и роды принимал, она тебе в дочери годится, а ты женой-магичкой обзавестись решил? Специально всех невест-человечек от себя гнал — к моей дочери все эти годы приглядывался? Да я тебя в порошок сотру! В тюрьму королевскую отправлю, меня сам Мираил в этом праведном деле поддержит.

Северин в ярости тряхнул руками, и вокруг лекаря заметались воздушные вихри.

— Папа, прекрати! Не надо, я не позволю! — ворвалась в кабинет Эос и бросилась между отцом и возлюбленным.

— Дочь, отойди! Ты не знаешь, что этот гад придумал. Я ему покажу, я научу уму-разуму это светило нашей науки недоделанное. Дочку ему отдай! Совсем мозгов и совести лишился, лекаришко тролльев!

Эос, заливаясь слезами, схватила отца за руки и стала трясти его изо всех сил, умоляя перестать кружить стихии. Боясь задеть любимую девочку, Северин развеял все заклинания и стал гладить доченьку по голове, приговаривая:

— Не плачь, не переживай, ягодка моя! Не отдам я тебя за старика такого! Молодого мага тебе выберем, самого лучшего и красивого! За принца заморского отдадим! Хочешь принца?

— Не хочу! — со злостью закричала Эос, отталкивая заботливого батюшку. Северину даже на миг показалось, что с ним сейчас говорит не мягкая, нежная, послушная младшая дочка, а разгневанная старшая дочь. — Сам на принце женись! Я за Авара пойду, ясно? Я Авара люблю, ясно? Буду плакать, пока на наш брак разрешения не дашь!

Эос разрыдалась в голос, закрывая лицо руками. Северин недоуменно и испуганно смотрел на ревущую дочь: женский плач всегда приводил его в смятение, а уж такие горькие безудержные слезы в три ручья — и подавно до паники довели.

— Настя-а-а!!! — завопил на весь дом растерянный лорд Таис.

За пятьдесят лет брака Северин уже привык во всех малопонятных вопросах воспитания девочек полагаться на жену, она всегда гораздо лучше его могла разобраться в хитросплетениях непостижимой женской логики и мотивации поступков дочерей. Обескураженный Северин искренне надеялся, что его Настенька и в этой совершенно непонятной ситуации разберется, все уладит и всех направит на путь истинный.

В кабинет величаво вплыла леди Таис. Оглядев мрачного Авара, гордо стоявшего посреди кабинета, сложив руки на груди, безутешно плачущую дочь и огорошенного всем происходящим супруга, Анастасия Николаевна поинтересовалась:

— Дорогой, что случилось? Из-за чего переполох?

Северин, не находя слов, возмущенно тыкал пальцем в сторону Лютена, а тот хмуро смотрел в ответ.

— Этот… этот… друг, — не нашел более ругательного слова Северин, — хочет нашу девочку забрать! Жениться на Эос вздумал, гад!

— Я тоже вздумала! Никогда за другого не пойду! — Эос бросилась в утешающие объятия матери. — Мама, скажи ему!

Настя ласково пригладила белокурые локоны дочери.

— Да, скажи мне, пожалуйста, что происходит! — возмутился Северин. — Я уже ничего не понимаю.

Настя серьезно, со значением посмотрела мужу в глаза и строгим учительским тоном пояснила очевидные вещи:

— Наша дочь любит Авара Лютена, любит с детства, и он, к счастью, ответил взаимностью на ее искреннее чувство. Наш с тобой родительский долг, Северин, — благословить дочь и будущего зятя и объявить о помолвке.

Лорд Таис застыл на месте, ошарашенно глядя на жену. Он-то полагал, что она разделит его негодование, выставит за дверь Авара и успокоит дочь. А она! Лорд обиженно засопел: все с ума посходили, а он опять — во всем виноватый злодей-папа. Что за жизнь такая несправедливая!

Леди Таис погладила мужа по щеке и стала ласково и нежно легонько целовать в сурово сжатые губы.

— Не переживай так, дорогой! Ты же лучше меня знаешь, что все маги — однолюбы. Это счастье, что любовь нашей дочери и лучшего друга взаимна. Шестьдесят лет разницы между ними — для магов сущая мелочь. Между нами тоже пятьдесят восемь лет разницы, и ничего — живем! — уговаривала Настя супруга.

Северин выдохнул и посмотрел на прижавшуюся к груди Авара дочь. Лютен гладил ее по волосам, что-то нежно ей ворковал и смотрел так, будто все сокровища земные таятся в глубине ее глазок.

«Как же я проморгал увлечение собственной дочери моим другом? — чувствуя, что начинает смиряться с ситуацией, недоумевал Северин. — Настенька-то, видно, давно все поняла, на ее личике и тени удивления не проскользнуло, когда я о сватовстве Авара сообщил. А мне ничего не говорила, не намекнула даже!» — Северин снова обиженно зафыркал, глядя на жену.

Настя, поняв, что недовольство мужа благополучно переключилось с влюбленной пары на ее персону, улыбнулась. Взяв супруга за руку, она торжественно произнесла, обращаясь к молодым:

— Благословляем вас, дети наши! Живите дружно, долго и счастливо! Живите, как живем мы, и даже лучше нас!

Настя подтолкнула мужа локтем, и тот хмуро произнес:

— Живите! Благословляем!

За открытым окном раздался взрыв, и в кабинет влетели тысячи золотых сверкающих конфетти и осыпали влюбленную пару, а заодно деловые бумаги и научные труды отца на столе.

— Ура! Ура! Поздравляем! — раздались громкие крики под окном. Это ликовали слуги вместе с неразлучной парочкой — мисс Авророй Таис и Каяром Сартором.

Аврора и Каяр вошли в парадные двери королевского дворца, напугав своим растрепанным видом стражу на входе. Уточнив у встреченного церемониймейстера, что король в тронном зале, парочка направилась прямо туда, не придав значения воплям придворного, что там важное совещание с советниками. Стукнув в дверь, оба влетели в помещение, оказавшись под внимательными взглядами десяти магов. Бориор Таис, главный советник короля по образованию, укоризненно крякнул, осматривая разодранную юбку правнучки и ощущая запах гари от ее волос.

«Чем это они занимались и что привело их сюда? — размышлял кронпринц, осматривая девушку и братца-шалопая. Припухшие явно от поцелуев губы Авроры заставили его сердце судорожно сжаться. Поспешно посмотрев на рот брата, Рэйс облегченно выдохнул — с ним все было в порядке. — С кем же она могла целоваться? Может, просто вихрем обветрило?»

Король Мираил недовольно произнес, гневно посматривая на вошедшего сына:

— И какая же важнейшая новость вынудила вас прервать совещание?

— Мы пришли объявить о помолвке! — радостно возвестила Аврора, и маги дружно про себя застонали.

«Дворец развалят на куски!», «Хрустальные оранжереи взорвут к тролльей матери!», «Этой парочки страна не переживет!», «Зато она — первая в мире магичка, какие детки будут! Какие перспективы для династии Сарторов!», «Моя правнучка — умная и рассудительная девушка!»

А Рэйс пытался собрать из мелких кусочков свое сердце, которое мгновение назад разбилось вдребезги.

«Как же я жить дальше буду? Передать брату управление страной и уехать к троллям в южные степи? Может, жаркое солнце выжжет из груди эту мучительную боль. Свирепый ветер пустыни унесет из души образ этой ведьмы. Но какой брат сможет заменить меня? Данир сейчас в западной провинции разбирается, что за странные дела в предгорьях творятся. А Каяр еще не дорос до трона. — При воспоминании о Каяре снова защемило сердце и горечь поднялась к горлу. — Придется жить здесь, во дворце. Как-то существовать с ними рядом».

Подняв голову и постаравшись придать лицу максимально нейтральное выражение, Рэйс произнес первую пришедшую в голову фразу:

— О помолвке обычно объявляет жених.

«Вот ничем его не проймешь! — огорчилась Аврора, глядя на равнодушное, будто из мрамора высеченное прекрасное лицо принца. — Хоть бы удивился чуток, спросил, чья помолвка! Идеальный правитель — только дела королевства его и интересуют».

— Авар завтра в газеты объявление даст, сегодня ему не до того — на невесту наглядеться не может, — пояснила Аврора.

— Какой Авар? — недоуменно спросил Бориор Таис. Он не лучше внука разбирался в женской психологии и по их лицам тоже ничего прочесть не умел.

— Так мы же пришли, чтоб объявить о помолвке моей сестры с Аваром Лютеном! Каяр, объясни им!

— Так вы не о своей помолвке сообщить хотели? — облегченно выдохнул казначей. — Спасибо вам, боги!

Аврора расхохоталась, Каяр тоже смеялся до слез.

— Теперь ясно, чего вы так перепугались! — завопил младший принц. — Нет, мы с Ророй еще повременим жениться. Пусть хрустальные оранжереи еще постоят.

«Они простоят вечно, дорогой братец, потому что Аврору я никому не отдам! — Чувствуя, как стремительно собирается в единое целое его сердце и начинает яростно биться в груди, решил Рэйс. — Тролль со всеми! Плевать, что я на сто пятьдесят лет старше, плевать, что она меня не любит, — мне еще лет сто осталось, еще успеет полюбить. Я буду так за ней ухаживать, что даже ледяное и колючее сердце этой колдуньи дрогнет и растает. Не могу больше в стороне стоять. Хватит!»

Аврора смотрела, как синие очи кронпринца наливаются неистовым огнем, и дрожала под его исступленным взглядом. «Вот теперь проняло! Неужели он действительно на Эос виды имел, раз так разъярился?» — думала недогадливая наивная жертва будущих ухаживаний принца.

Разругавшись с Рэйсом Сартором на выставке в музее и на официальной помолвке Эос с Аваром, Аврора прекратила дружески общаться с наследником, во дворце больше не появлялась и гордо игнорировала в институте робкие попытки кронпринца, ограниченные статусом преподавателя, наладить отношения, а он потихоньку начинал отчаиваться. На занятиях она сидела молча и отвечала лишь на вопросы по ходу лекций, о расследовании кражи из хранилища Рэйса не спрашивала, довольствуясь сведениями, получаемыми от Каяра. Правда, друг Роры не разделял ее опасений по поводу явно готовящейся диверсии на коронации, искренне считая, что у службы магической охраны все под контролем.

«Вот из-за того, что все маги — такие наивные дети, покушение и станет удачным. Хорошо, что кронпринц очень умный маг, несмотря на другие свои недостатки, и недооценивать опасность не собирается, — размышляла Аврора. — А со мной он сейчас разговаривает даже еще более холодно и надменно, чем раньше, до празднования нашего с Эос совершеннолетия. И снова перешел на „вы“. Ничего, мне совсем не обидно, я сама с ним разговаривать не хочу».

Стараясь самостоятельно продолжить расследование, Аврора перерыла всю институтскую библиотеку в поисках сведений о создателе того артефакта «яйца», что находилось в хранилище вместе с украденной подставкой. Ей казалось, что оба раритета были созданы одним и тем же магом, который специально придал одному из них форму, позволяющую надежно скрыть его от внимания других магов. Само «яйцо» позволяло создавать любые иллюзии, практически неотличимые от реальности, и являлось уникальным изделием, так как скопировать его свойства и сотворить еще один подобный артефакт никто из магов позже не смог. В этом факте не было ничего удивительного, поскольку творцом «яйца» был знаменитейший маг-артефактор предвоенного времени Олан Холлек, шедевры которого находились теперь в музеях, частных коллекциях и королевских хранилищах.

Выписав из книг все известные работы этого гения, Аврора убедилась, что ничего похожего на похищенный раритет нет, а все другие разработки Холлека невозможно использовать для диверсии, так как они были исключительно мирного назначения (лорд Олан Холлек умер в самом начале войны и, к счастью, не успел проявить свою гениальность в области военной артефакторики).

Поинтересовавшись у хранителя, насколько полна информация о Холлеке в библиотеке, Аврора получила ответ, что более исчерпывающие сведения о работе и жизни мастера можно получить в королевской библиотеке столицы и в личном собрании книг королевской семьи. Вздохнув, она решила обойтись малой кровью и начать с библиотеки.

Увы, крупнейшее книгохранилище страны не порадовало ее новыми данными, зато огорчило очередной встречей с Аолом Ралином. Магиня уверилась в том, что принц следит за ней и намерен всеми способами привлечь ее внимание к своей худосочной персоне, тем более что Эос теперь оказалась вне зоны доступа, а Аврора стала единственной свободной взрослой магиней.

«Самая трудная задача для женщины — убедить мужчину в несерьезности его намерений, — рассуждала сбегающая через черный ход библиотеки Рора, — особенно если он считает, что долг перед страной — это самая серьезная из причин. А мне теперь придется идти во дворец и, стараясь многозначительно молчать в ответ на насмешки кронпринца, просить его показать копии личных дневников и записей лорда Холлека. Жаль, с умением молчать у меня плохо».

Решив не откладывать дела в долгий ящик, мисс Аврора Таис сразу полетела во дворец. Как всегда, кронпринц был занят государственными делами, но встретивший ее дворецкий пообещал выяснить, когда тот освободится. Дожидаясь возвращения слуги, Аврора морально готовилась к конфронтации с Рэйсом.

— Его высочество приглашает вас в малый зал для совещаний. Он решил, что накануне зачета по законодательству вам, как студентке, будет нелишним присутствовать на обсуждении, — объявил вернувшийся дворецкий и шепотом добавил: — Они скоро заканчивают, так что надолго вас не задержат.

— Спасибо, господин Маркин!

Распахнув двери зала, он объявил о приходе мисс Таис и пропустил ее в большую комнату, в которой помимо кронпринца сидели четыре советника и три королевских министра, осуществлявших административно-распорядительные функции в сфере государственного управления, то есть исполняющих решения королевского Совета.

— Рад видеть вас, мисс Аврора. — От бархатного голоса Рэйса по рукам и спине Роры прошлись будоражащие мурашки. — Присаживайтесь, мы обсуждаем возможность оказания дружественной помощи кланам степных троллей, земли которых расположены внутри наших южных провинций.

— Обсуждаем, но не готовы в действительности оказать им поддержку в том объеме, что вы планируете, ваше высочество, — поспешил сказать министр финансов. — Королевский казначей утверждает, что такие траты короне не по силам.

— Он всегда это утверждает, — отмахнулся кронпринц, — а вот советник Калис заявляет, что это значительно укрепит наши добрососедские отношения с троллями, а лорд Эдмин уверен, что нам будет дешевле вести товарообмен между нашими территориями через тролльи степи, а не в обход.

— Если присоединить этот клинообразный аппендикс с троллями к нашему королевству, то торговых пошлин кланам и вовсе платить не придется, — проворчал министр внешнеполитических и внутренних дел.

— Вы с ума сошли, это немедленно спровоцирует военный конфликт со всеми степными троллями, которые встанут за защиту своих немногочисленных соплеменников, проживающих в этом «аппендиксе». Как советник по внешней политике, я никогда не дам разрешения на военный захват территорий, — заявил лорд Нарвек.

Выслушав мнения министра и советника, мисс Таис даже рот открыла, чтобы свой комментарий вставить, но под строгим предупреждающим взглядом Рэйса Сартора закрыла его и продолжала сидеть молча, хоть и не удержалась от глубокомысленного хмыканья.

«Главное достоинство кронпринца — он все понимает, — подумала Аврора. — Хм… а главный недостаток — тот же самый: он все понимает».

В который раз перечитав немногочисленные заметки об «идейном учении жрецов Донатоса», суть которого сводилась к тому, что люди и тролли созданы, чтобы прислуживать магам и быть разменными пешками в их играх, а другие разумные расы истинно разумными не являются, и потому отношение к ним должно быть как к полезным домашним животным.

Аврора решила, что от перелистывания бумаг дело не раскроется, и позвонила Каяру.

— Ты пока не улетел на запад?

— Еще нет, но планирую. Есть другое предложение?

— Диаметрально противоположное: слетать на восток.

— Рора, ты не сотрудник следственного отдела и не можешь вмешиваться в ход расследования, — сразу понял подоплеку поездки Каяр.

— Я не планирую вмешиваться. Присмотрюсь к этому странному приюту, с местными жителями поговорю, в город Оскон, где в давние времена жил лорд Олан Холлек, загляну — и все. Вдруг мы с тобой заметим то, что не увидели сотрудники охраны правопорядка? И кстати, сам кронпринц разрешил мне расследовать это дело.

— И на восток лететь разрешил? Не думаю. Но так как ты неугомонная, все равно сбежишь в Оскон, то я лучше с тобой полечу, подстрахую от неприятностей. В эту субботу тронемся в дорогу?

— Да. Жду тебя рано утром на центральной площади. Главное, вернуться к ночи, чтобы родители не заинтересовались, где это меня носило. А самое главное — амулеты, подавляющие и экранирующие магию, возьми.

Каяр шокированно помолчал, а потом из амулета связи донеслось:

— Это уже ни в какие рамки не лезет, Рора! Это амулеты строжайшего учета, лорд Ирьяш их лично под роспись выдает. И зачем они тебе?

— А как мы будем с местным населением общаться? И меня, и тебя все знают, открыто и спокойно ни о чем говорить не будут, так как мы с тобой лица известные и к тому же маги. Другие уже пробовали собрать сведения у местных, но их попытки провалились. Вывод: прикинемся людьми, как все сельские, и под видом простачков послушаем, какие слухи ходят по Растовке и по Оскону. Лица загримируем немного да шарфами-платками прикроем, вот и не узнают нас.

— Люди и так мага от человека отличить не могут, только по знакомым лицам да манере держаться распознают. Зачем амулеты?

— Сам подумай, сидим мы, с горожанами квас пьем, про жизнь разговариваем, а тут маги из охраны выруливают и магический фон от человечки замечают. Учитывая «огромное» число совершеннолетних магинь в мире, они тут же поздороваться подходят: «Здравия желаем, мисс Таис, по какой такой надобности в наших краях?» — и улетел в тролльи степи наш маскарад!

— Ладно, я официально попрошу у лорда Ирьяша амулеты и честно предупрежу о наших намерениях. В конце концов, тебе действительно разрешено расследовать эту кражу, и ему об этом известно. А дел у главы отдела охраны правопорядка много и сообщать кронпринцу об очередной твоей эскападе он не побежит. Тебя ведь только реакция Рэйса волнует, верно?

— Верно, он сразу все запрещать начнет, — оправдала свою обеспокоенность Рора.

— Ну-ну. Я так и понял.

В ранних зимних сумерках Аврора торопливо шагала к центральной площади провинциального городка Оскона на встречу с Каяром. На новые гениальные идеи старый особняк ее не натолкнул. Жил в нем сейчас главный маг-артефактор Оскона, являвшийся одним из прямых потомков лорда Холлека, тот самый, что великолепно зачаровывал краски для волос, и магиня, пряча подавляющий магию амулет, не решилась заговорить с привратником мага. Она шла, кутаясь в свою большую пеструю шерстяную шаль. Длинные юбки с орнаментом ручной вышивки путались в ногах хуже бального платья и страшно раздражали. Еще сильнее раздражал браслет с подавляющим магию амулетом, и Рора непрестанно теребила его, с трудом удерживаясь, чтобы не снять. Но памятуя о том, что по улицам ходит магическая охрана, приходилось терпеть, а раздражение копилось и копилось…

«Сверну в этот темный тупичок, хоть на минуту амулет сдерну, сил уже нет!» — Аврора прошмыгнула мимо ярко освещенных лавок и решительно зашагала в сторону погруженного в темноту сквера, обнесенного высокой стеной. По широкой каменной стене шли крытые деревянными крышами лестницы и переходы, ведущие на верхние смотровые площадки и башенки, с которых открывался красивый вид на центр города и окружающие его рощи и равнины. Эта стена раньше была частью городских оборонительных стен, но сейчас находилась практически в его центре. Планам Авроры передохнуть магически суждено было сбыться, хоть и несколько не так, как она хотела: на скамейке в сквере сидела развеселая компания из пяти человеческих парней, тихо шипевших проклятия в адрес магов, закрывших последний притон в городе.

— Сами весело отдыхать не умеют и другим не дают!

— Вот-вот, проблемы с бабами у них, а монахами должны жить все! Такие девочки у Журберка были — прелесть!

«Ах вы, сволочи! — неудержимо выплеснулась из магини накопленная злость. — Я покажу вам „девочек“!»

Сорвав амулет и спрятав его в кармане полушубка, она скинула на плечи платок, распустила золотистые локоны и перетянула талию шалью, подчеркнув все намеки на принадлежность к женскому полу. Сделав грустное личико, магиня мелко засеменила вглубь сквера, всплескивая руками и причитая:

— Ах, заплутала я, глупая! Ох, госпожа заругает! Ой, юноши сидят — помогут мне, горемычной!

Аврора изобразила широкую, но глуповатую улыбку и повторила коронный мамин номер — захлопала длинными ресницами, сложила губки бантиком и развела руками. Мол, чего взять с неразумной человечки, господа? Правда, маме таким образом уже давно никого обмануть не удавалось, но тут-то аудитория новая…

Человеческие юнцы оживились, присвистнули.

— Это сама судьба, не иначе!

«Само собой, судьба, милый, ты даже не сомневайся!» — подтвердила Рора и вслух произнесла:

— Не подскажете, как пройти к музею современного искусства?

Лица парней вытянулись.

«Ой, что-то я не то сказала… Поздновато для музеев. Черт, куда вечером служанки ходят? Наши все дома больше сидят…»

Но выбранные для проведения воспитательной работы человечки сами пришли на помощь.

— Красотка, выпей с нами, и мы тебя хоть в музей, хоть в библиотеку доставим!

— Ой, доставьте, хлопцы, спасибо скажу!

— А поцелуй на дорожку, девица-красавица! — подскочил к Роре самый ретивый и ухватил за грудь.

— Ай, больно! Руку обжег! Что у тебя там? — затряс пострадавшей конечностью парень.

— Так пирожки горячие за пазухой несу.

— За пазухой, говоришь? — подтянулся еще один подопытный. — Ай-ай, больно! — и задул на обожженную ладонь.

— Свежие пирожки, мягкие — верно говорю, и щупать нечего!

Трое последних тоже двинулись было к выпечке, но дорожка вдруг обледенела, и парни, проскользив навстречу друг другу, скопом повалились, образовав куча-малу. Их товарищи, посмотрев, как у приятелей разъезжаются руки и ноги, бросились им на помощь.

— Ай! Ой! Уй! — Между соприкоснувшимися ладонями забили мелкие молнии, а помогавшие встать повалились к друзьям на покрывшуюся льдом землю.

Запахло озоном, волосы у всех пятерых поднялись дыбом, образовав вокруг голов красивые светящиеся и потрескивающие разрядами шарики. Парни подползли к испуганной девушке и угрожающе окружили ее, для устойчивости опираясь о землю всеми четырьмя конечностями. Аврора старательно округляла «в страхе» глаза и продвигалась к стене, попутно пуская по земле небольшой поток магической энергии.

Земля под руками и ногами человеческих оболтусов пошла волнами, стала рыхлой, как песок, и с тихими причмокиваниями начала медленно засасывать их в свои недра.

Парни заорали, стали выдергивать то руки, то ноги, погружаясь в землю, но так и не сумели выбраться из зыбучей ловушки. Мирное почавкивание медленно переходило в зловещее ням-ням.

Волосы у парней теперь шевелились не столько от статического электричества, сколько от дикого ужаса. Когда они вскинули ошалевшие, перепуганные глаза на магиню, та наколдовала себе в руки огненную косу, как на картинах с изображением смерти, добавила зеленым очам потустороннего свечения и проскрипела жутким голосом:

— Ну что, бездельники, развратники и тунеядцы, ваше время пришло землю-матушку покормить! — Почва под парнями смачно чавкнула и втянула их по пояс. Молодцы жалобно заскулили, а Аврора успокаивающе произнесла: — Не переживайте, ваша следующая жизнь будет более праведной! — и размахнулась пылающей косой.

— А-а-а! — раздался многоголосый крик.

— Охрана! — заголосил самый сообразительный.

«И правда, охрана», — спохватилась Рора, поскорее завязывая воздушные «шарфики» на горлах хлопцев.

Взмах светящейся голубым светом руки — и все пятеро парней повисли под досками смотровой площадки метрах в пяти от земли. Аврора предусмотрительно подтянула воздушные «шарфики» на шеях, чтобы воспитательный процесс не прерывался криками воспитуемых.

Но подходящую к случаю назидательную речь Аврора произнести не успела, по проулку в сквер шагала магическая охрана.

«Ой! Надо быстрее закрепить заклинание левитации и амулет надеть! — С этими задачами она справилась быстро. Огненная коса погасла. — Эх, плохо, что их пять человек и весят они немало, чую, что стабилизатор без основы долго не продержится».

Двое магов-охранников шагнули в сквер и нос к носу столкнулись с Ророй, встав аккурат под группой воспитуемых…

Молодые маги внимательно посмотрели на девушку.

— Вы кто?

— Горничная! — выпалила Аврора второпях, поздновато соображая, что шаль от всех хватаний и взмахов сползла на землю, а платок развязался и еле держится на голове.

«Даже не задумывайтесь, маги! Что, никогда не видели горничных в норковых полушубках? Да все так ходят, вы просто не приглядывались раньше. Да-да, уважаемые маги, вы отлично управляете страной. Уровень доходов населения весьма высок. Весьма! Его высочество кронпринц только о бедных горничных и печалится сутки напролет. Чтоб ему икалось!»

— Сережки золотые с изумрудами, — задумчиво отметил один из магов.

— От бабушки достались, — пропищала магиня и поспешно изобразила книксен.

Глаза магов скользнули вниз и изумленно округлились.

«Это чертовы юбки подвернулись, — сообразила Рора. — Эх, маги, вас смущает, что дротики из сапог торчат? Так оружие в ботинках — писк современной моды, молодым магам стоило бы об этом знать!»

Однако сотрудники охраны правопорядка, видимо, за модой не следили. Они уперлись в девушку застывшими взглядами.

«Кажется, меня сейчас уволят из горничных… без выходного пособия… Ой!» — подумала Аврора, наблюдая, как в руках магов начинает поблескивать магическая сеть.

«Ой-ой-ой!» — додумала Рора эту важную мысль, когда сверху на магов посыпались человечки.

В чехарде криков и магических вспышек зазвучали популярные слова иного мира и иного времени:

— Не виноватые мы-ы-ы! Она сама пришла-а-а!

Столица страны Тавия уже несколько дней сияла праздничной иллюминацией и была украшена многочисленными флажками в сине-золотых цветах королевской династии Сарторов. Главный храм Донатоса на центральной площади ослеплял начищенными до блеска золотыми и серебряными элементами, через витражные окна разноцветные блики играли на его каменном полу. В храме вот-вот должна была начаться коронация нового монарха Тавирии. Ратуша и здание совета купцов города, стоявшие на площади, радовали глаз гирляндами бумажных цветов, благо маги-стихийники разгоняли снеговые тучи и ни одна снежинка не упала на город, и магическими огнями в витых чугунных столбиках бывших газовых фонарей.

Толпы празднично разодетых людей, делегации зарубежных гостей, маги из охраны правопорядка в парадных мундирах с золотыми позументами, представители торговых общин города — все этим ранним утром ждали королевский кортеж. Рядом с собором стояла и стайка воспитанниц леди Таис под надзором суровых и готовых к любым неожиданностям преподавателей-магов. Сама Анастасия вместе со всеми членами своей семьи и будущим зятем Аваром Лютеном была в храме и стояла рядом с алтарем как единственная в мире пророчица богини Донаты. С другой стороны напротив Таисов выстроились советники короля и трое его министров.

«Кто же из семи советников готовит покушение? — судорожно пыталась в последнее мгновение отгадать загадку Аврора. — Надо встать поближе к алтарю, похоже, только мы с кронпринцем понимаем серьезность ситуации — всех других магов сильно расслабили двадцать тысяч лет мирной, спокойной жизни. Они даже никого из „жрецов Донатоса“ до сих пор не отследили и вообще не имеют понятия, где те обитают и чем занимаются. А я вот чую, что без этих гадов здесь не обошлось. Кому еще понадобилось бы власть менять? Рэйс, конечно, жесткий, бесчувственный, чересчур здравомыслящий мужик, но правитель он безупречный, жизнь свою на благо страны положить готов и со всеми соседями хорошие и взаимовыгодные отношения поддерживает. Нет, он, конечно, проворачивает хитроумные махинации, но опять-таки во благо короны, без своекорыстных намерений».

Аврора тихонько потолкалась среди родных, проигнорировав недовольный взгляд отца и Лютена, и встала аккурат рядом с возвышением для кронпринца. Приготовив самые сильные разрушающие стихии заклинания, она настороженно замерла в ожидании начала церемонии.

С улицы донесся усиливающийся гул многотысячной толпы: кортеж явно приближался к храму. Король Мираил и наследный принц Рэйс должны были прибыть к храму вместе на белоснежных конях в сопровождении всех магов королевского двора (кроме ожидающих у алтаря советников и министров). Другим сыновьям короля — Каяру и Даниру (солнечно-рыжий маг-лекарь только вчера вернулся с младшим братом в столицу) — следовало ехать верхом сразу за старшими Сарторами.

Вот в двери собора плечом к плечу вошли два главных персонажа предстоящего восшествия на престол: король нынешний и король будущий. Приблизившись к алтарю и заняв отведенные им места, Мираил и Рэйс Сарторы вскинули руки вверх в призывном жесте и погрузилась в мысленную молитву, которая должна была обратить внимание бога Донатоса на происходящую в его храме церемонию. Через строго отмеренный промежуток времени руки обоих Сарторов синхронно опустились и начался ритуал передачи власти.

Действующий король Мираил Сартор прочувственно произносил стандартную речь о передаче всей полноты монаршей власти своему законному наследнику — старшему сыну Рэйсу Сартору. Годы берут свое, и он решил уйти на покой. Сказав все положенное по обряду, Мираил выразил уверенность в том, что лучшего правителя для Тавирии и пожелать нельзя, ведь кронпринц сочетает в себе все необходимые знания и качества характера, позволяющие ему достойно выполнять возложенные на него обязанности и вести страну к дальнейшему процветанию.

Наследник династии опустился на колени перед центральной статуей Донатоса и смиренно попросил признать его преемником отца и законным правителем Тавирии, а также осенить его знамением божественного благословения.

После слов Рэйса в храме наступила полная тишина. Все замерли в напряженном ожидании: если бог по каким-либо неведомым причинам не признает сейчас право принца на престол, несмотря на все установленные самим же Донатосом законы престолонаследия, то политического кризиса в стране не избежать. При гробовом молчании всех собравшихся храм осветился теплым солнечным светом и из-под купола пролился дождь из золотых искорок, окутав коленопреклоненную фигуру принца мерцающим ореолом. Донатос признал нового правителя Тавирии.

Все шумно и облегченно выдохнули. Король Рэйс Сартор выпрямился и развернулся к магам, приложив правую руку к сердцу, ему следовало принести присягу на верное служение своим подданным.

Пообещав защищать все гражданские права жителей Тавирии, способствовать их процветанию, благополучию, блюсти внешнеполитические интересы страны, Рэйс отвесил почтительный поклон отцу и занял центральное место у алтаря, встав на возвышение у статуи Донатоса. Теперь должна была последовать длительная церемония поздравлений нового монарха, начать ее должен был Мираил, затем пророчица Донаты, а после в полном составе советники, министры и далее все желающие поздравить короля, даже самые простые люди. В итоге верноподданные могли тянуться вереницей в храм до самого вечера, пока с наступлением темноты не закрывались двери собора и уставший новоявленный король не сползал со своего возвышения. Аврора подозревала, что именно поэтому коронации проводили в середине зимы — быстрые сумерки были спасением для магов-правителей.

Воспользовавшись тем, что мать двинулась приносить свои поздравления, Аврора шагнула за ней вслед и встала буквально вплотную к Рэйсу, приняв простодушный вид бесхитростной девчонки. «Мол, толкнула мама нечаянно, теперь тут торчать приходится, не бегать же туда-сюда, мешая церемонии».

Новый король покосился на нее, но промолчал.

«Правильно, голосовые связки поберечь следует — тебе еще тысячу раз спасибо говорить придется», — хмыкнула про себя магиня и продолжила перебирать в уме воспоминания советников в день своего совершеннолетия.

Смотря на мать, которая вещала о надежде на продолжение успешного сотрудничества, Рора подумала, что та опять вынашивает какие-то грандиозные планы, и тут мисс Аврору Таис словно молнией прошибло. «Так вот что казалось мне странным в мыслях советников! Шестеро из них думали о будущем, и лишь один вспоминал прошлое. Если кто и виноват — то Мирт Калис! А он должен подойти сразу после мамы», — приготовилась к неожиданностям Аврора.

Советник по связям с другими расами приблизился к королевскому возвышению. При взгляде на бывшего кронпринца его лицо на миг озарила торжествующая улыбка, но Аврора тут же встала перед Рэйсом, и под ноги короля полетела сияющая магическим светом коробочка-подставка…

В скалистых холмах, тянущихся вдоль берегов широкой полноводной восточной реки Торрилы, спокон веку было множество пещер, среди которых встречались и огромные каменные залы высотой в десять человеческих ростов, и небольшие закутки, попасть в которые можно, только согнувшись в три погибели. Все холмы представляли собой скрытый от глаз обширный лабиринт извилистых коридоров, пересекавшихся и вновь расходившихся. Целая паутина из расселин, проходов, фотов, пропастей могла много дней удерживать заблудившихся путников и в итоге так и не открыть им путь наружу. Изучить досконально все маршруты и переходы в этой путанице скалистых пустот было невозможно, и местное население никогда не забиралось в глубину пещер. Все матери и бабушки с детства стращали детей жуткими монстрами, якобы обитавшими там, и под страхом крепкой порки запрещали туда ходить.

Сейчас в одной из самых глубоких пещер, спина к спине, стояли два ощетинившихся защитными заклинаниями мага.

— Рора, с тобой все в порядке? — взволнованно спросил Рэйс, не рискуя обернуться и пропустить при этом возможную атаку противника.

— Угу, даже с королем Тавирии я теперь на «ты». Что видишь? — спросила она, зажигая магический огонек.

— Скалы. Никаких живых и движущихся объектов не наблюдаю.

— У меня то же самое. Опусти свои охранки, я попробую поисковое заклинание кинуть.

— Не опущу! Мало ли что… Давай чуть приоткрою с боковой стороны, — предложил еле слышным шепотом Рэйс.

Аврора кивнула и быстро бросила воздушный поисковик в появившееся «окно», наделив его способностью стихии огня чувствовать источники тепла. Через несколько секунд ожидания она выдохнула:

— Никого. Даже мелких грызунов в радиусе тридцати метров нет.

— Могут стоять магические ловушки, — напряженно отозвался Рэйс, продолжая удерживать защитный полог.

— Давай еще одно «окно» — проверю.

Никаких магических предметов вокруг не оказалось. Пещера, в которую занесло магов, была абсолютно пуста, если не считать самих магов.

— Всей стране известно, что я — сильный маг, один из сильнейших в Тавирии, и предатели были бы совсем глупыми, если бы ловили меня в магическую сеть, — продолжал думать новый король. — Может, какие-нибудь механические капканы стоят?

— Может. Тогда они должны среагировать на движение.

По полу и стенам пещеры пробежала небольшая дрожь, как при сильном ударе. Никаких последствий не возникло.

— Осторожно! Ты можешь обрушить на нас свод пещеры, а надолго удержать его или быстро разобрать завал у нас может и не получиться, — заметил Рэйс.

— Рада, что беззастенчивое осознание себя сильнейшим магом королевства не мешает тебе разумно оценивать собственные возможности.

Монарх вздохнул и развеял охранные заклинания.

— Ророчка, давай жить дружно, — умоляюще попросил Рэйс, заглядывая в ее зеленые очи. — Я бесконечно устал от наших пререканий. И полагаю, в данной ситуации мы смело можем называть друг друга по имени.

Аврора обескураженно взглянула на Рэйса.

— Я постараюсь. На самом деле я очень хорошо к тебе отношусь и считаю наилучшим правителем для Тавирии.

— Ну хоть в чем-то ты считаешь меня хорошим, — тихо пробормотал монарх. — Пойдем в этот широкий проход, я попробую уловить потоки свежего воздуха.

Рэйс зажег свой осветительный шарик, погасив огонек Роры с наказом беречь магические силы, и двинулся вперед, прикрывая ее своей широкой спиной. Магине не очень понравился такой расклад, но она была умной девушкой и не собиралась осложнять и без того непростую ситуацию борьбой за равноправие женщин.

Пробираясь за Рэйсом вдоль каменных стен, Аврора пыталась понять, куда это их занесло. Тем временем Рэйс определился с направлением выхода.

— Нам нужно идти на северо-запад, самый большой поток свежего воздуха идет с той стороны. Еще явно есть проходы на поверхность с южной и юго-восточной сторон, но они либо меньше, либо дальше расположены. Жаль, амулет связи здесь почему-то не работает.

— Хорошо, пойдем на северо-запад. Я все думаю об этом тролльем артефакте. Сработавшее заклинание было огромной мощности, очень сложное и многостихийное, я лишь малую часть расплести успела.

— Хорошо, что хоть что-то успела, а не то попали бы в самое логово заговорщиков, — заметил Рэйс. — Они явно где-то в другом месте ловушку заготовили.

С этим утверждением Рора не могла не согласиться.

— Наверняка. Я не одна настройку заклинания сбила — охрана тоже постаралась. Я даже успела понадеяться, что все обойдется, но тут эта последняя вспышка — и перенос. Что это такое было?

— Хороший вопрос. Плетение заклинания было хоть и сложное, но вполне осуществимое, а вот магическая сила, которая была залита в артефакт, очень напомнила мне ту магию, что излучает огонь в храме Донатоса.

— Думаешь, эта «подставочка под яйцо» была наполнена божественной силой?

— Да. Телепорт ни одному магу создать не под силу. Не знаю, кто именно из богов-близнецов так подзарядил артефакт двадцать тысяч лет назад, но, видимо, Донатос, раз Доната твоей матери ничего не сказала. Надеюсь, бог-создатель про тот случай просто забыл, а не предпринимает сейчас попытку посадить на трон Кахира Сартора и развязать новую войну.

Аврора тоже понадеялась на божественную забывчивость (двадцать тысяч лет — огромный срок!) и пожалела, что в отличие от матери пророчицей не является и богиню слышать не может. Бредя вслед за Рэйсом по бугристому, заваленному мелкими камешками полу, который то приближался к потолку так, что приходилось проползать через узкое отверстие, то резко уходил вниз, Аврора споткнулась о длинные юбки своего пышного парадного платья и чуть не упала.

— Да-а, для исследователей пещер у нас не очень подходящие наряды, — поддержав девушку, посетовал Рэйс. — Я в камзоле и длинной меховой мантии, и ты в многослойных юбках.

— За меня не переживай, — усмехнулась Рора, останавливаясь. — А меховая мантия и мое коротенькое манто — это большая удача, в пещерах хоть и не мороз, но все-таки не лето.

Скинув на руки королю свою норковую накидку, Аврора стала деловито отыскивать в широком поясном ремне застежки и сноровисто отстегивать многочисленные юбки. Вскоре она стояла перед Сартором в мужских брюках для верховой езды из крепкой дубленой кожи, окруженная метрами блестящего материала. Атласный, отделанный самоцветами лиф праздничного наряда мало сочетался с таким низом, но мисс Таис никогда подобные мелочи не смущали.

— Заранее к скачкам подготовилась, чтобы опять по чуланам прятаться не пришлось. Верхняя часть амазонки с запашной юбкой в карете осталась, — пояснила магиня. — А эту кучу тряпья надо связать потуже и с собой взять — вдруг до ночлега из этих катакомб не выберемся.

Аврора начала оперативно свертывать нарядные юбки, которые только что превратились в свежие простыни. Рэйс посмотрел на стройные ножки девушки, обтянутые брюками, представил, как они вместе разлягутся на пышных юбках, укрывшись его мантией, и горячо помолился обоим богам, чтобы выход из подземного лабиринта нашелся как можно раньше.

«За что мне такое испытание? В чем я грешен перед вами, боги? Я, как благородный человек, даже ухаживать сейчас не могу за девушкой, когда у нее в принципе нет тут возможности избежать моих ухаживаний. Да и беда у меня с этим, прямо хоть учителя нанимай», — мысленно застонал Рэйс.

— Ты чего там пищишь тихонечко? — недовольно спросила Рора. — Мантию снимай — нечего о камни наше единственное одеяло рвать! Тут и так тепло, видно, геотермальные источники близко.

Монарх содрогнулся, обреченно прикрыл глаза и отдал королевскую регалию на практические нужды.

Маги сконденсировали себе в ладони немного воды. Напиться вволю не рисковали — надо было экономить не только физические, но и магические силы.

Аврора и Рэйс пошли дальше. Сворачивая во все новые и новые коридоры, они проходили через различные пещеры, среди которых встречались просто сказочной красоты гроты, в которых росли искрящиеся в свете магического светлячка сталактиты и сталагмиты самых разнообразных форм. В некоторых местах эти гигантские известковые сосульки срастались, образуя причудливые колонны.

Тишина и гнетущая атмосфера каменных катакомб не способствовали оживленной беседе, и парочка магов шагала молча, погрузившись в свои мысли; за плечами короля качался тюк с одеждой-постелью, отбрасывая вокруг мрачные тени.

Сколько часов они уже бредут в бесконечном лабиринте, перелетая через провалы и пропасти и перебираясь через высокие каменные пороги, Аврора с Рэйсом не знали. В какой-то момент Рэйс остановился, прислушался и кинул небольшое заклинание поиска в боковой проход.

— Что там? — настороженно спросила Аврора.

— Вода. Нам нужно напиться, отдохнуть и набраться хоть немного физических сил, иначе организмы начнут подпитываться магически, а напрасно тратить магию не стоит — в таких условиях ее очень трудно восстановить. А без магии мы будем абсолютно беззащитны, у меня при себе только парадный кинжал.

— Рэйс, не нужно объяснять мне элементарные вещи — я не в начальной школе учусь, — грустно ответила Рора. — Идти целые сутки до полного истощения действительно не стоит.

Пара свернула в узкий коридорчик, который постепенно расширился и вывел их в небольшую продолговатую пещерку, по дальней стене которой стекала вода, образовав в каменном полу русло для журчащего ручейка. Его дно сверкало сияющими, как лед, кристаллами.

Сартор первым наклонился попробовать воду.

— Пить можно: хорошая вкусная вода. Только обязательно подогревай ее — она ледяная.

Руки Авроры засветились золотистым сиянием, и она стала жадно пить родниковую воду. Напившись и умывшись, маги присели отдохнуть.

— Рад, что ты способна без спора прислушиваться к полезным советам, — попробовал пошутить Рэйс. — Я уж готовился весь источник кипятить.

— Я никогда не спорю, спор — это обмен невежеством, а я — дискутирую. И иногда молчу, хоть это мне и несвойственно.

Рэйс усмехнулся.

— Верно. Ты встала передо мной еще до того, как Мирт бросил артефакт. Ты была уверена, что это он, или действовала наугад?

— Уверена, в последний миг сообразила. Сам подумай, когда ты уже протянул через Совет успешную аферу, о чем потом думаешь: о том, как к этому готовился или как действовать дальше, какие результаты она даст?

— Что будет дальше, конечно.

— Вот именно! Маг — крупный политический деятель может думать либо о жизненно важных для него личных делах, либо о своих гениальных планах и способах их реализации. Мама часто говорит, что как только закончился один урок — она уже мысленно готовится к следующему, и это у всех деятельных натур так.

— Ты умница, — ласково сказал Рэйс и нежно посмотрел на Аврору.

Она неожиданно смутилась и подумала: «Надеюсь, я не выгляжу сейчас, как вареный помидор. Меня всегда смешили краснеющие девицы, а я сама никогда раньше не была столь мелодраматична».

— Может, дальше уже пойдем? — спросила Рора.

— Пойдем. Сегодня мы точно до выхода дойти не успеем, так что предлагаю идти вдоль этого ручейка, отклонение в сторону небольшое, зато потом не придется искать воду перед ночлегом.

— Разумно, — согласилась мисс Таис, вставая. — Переночуем здесь, выходить на поверхность лучше в светлое время дня.

Рэйс вздохнул.

— Скорее, наоборот. В темноте легче скрыться и уйти незамеченными.

— Как — уйти? А рассмотреть, кто это там королей из главных храмов запросто выдергивает?

Рэйс помялся, протиснулся вслед за магиней через узкую арку прохода, по которому тек ручеек, и признался:

— Покушение готовили «жрецы Донатоса», в дальней провинции сотрудники охраны нашли одного из давних друзей убитого слуги, и тот сообщил, что мужчина с подросткового возраста тайно носил при себе символ «жрецов». Он был родом с восточных равнин, с берегов реки Торрилы, под скалистыми склонами которой мы сейчас, скорее всего, и ползаем.

— Знаю, мы с Каяром были у того экспериментального приюта, где он воспитывался, и реку со скалистыми берегами видели. Я всегда думала, что без этой секты здесь не обошлось. Есть еще какие-то новости, что мне не сообщили за последние недели? Тут еще девушки пропадали — их нашли?

Кронпринц вздохнул и неуверенно посмотрел на магиню. Рора приподняла бровь и кивнула, подтверждая готовность услышать самые жуткие новости.

— Девушек не нашли. Но в пещерах скал, окаймляющих берег большой восточной реки Торрилы, нашли слежавшиеся пласты пепла, которые содержат фрагменты человеческих тканей. Маги-целители утверждают, что это останки молодых женщин.

— Боги, их сожгли! — Аврора обхватила голову руками, села на пол пещеры и сгорбилась. По щекам ее покатились слезы.

— Причем магическим огнем, — мрачно дополнил Рэйс, тоже опускаясь рядом, пересаживая девушку с холодного камня к себе на колени и крепко обнимая ее, — и давно: возраст образования останков примерно от десяти до сорока лет. Возможно, и последние жертвы постигла такая же участь, просто их захоронили в других местах.

— Какой кошмар! Если бы родственники этих девушек озаботились и заявили в магическую охрану о пропаже, то скольких жертв можно было бы избежать! Убийц ищут?

— Конечно. А ваш дедушка Марон сверяет все списки учениц сельских школ с данными наместника провинции о населении, выявляя других незаявленных пропавших. И признаюсь сразу: как только мне сообщили об этой жуткой находке, я сразу приставил ко всем женщинам вашей семьи усиленную охрану.

— Не заметила, — вздохнула Рора. — Зачем магу-убийце потребовались эти несчастные девушки? Он просто маньяк или садист?

— Вряд ли. Среди «жрецов» никогда не было маньяков, наоборот, все они были очень хладнокровными и расчетливыми магами, которые жили не страстями, а рассудком. Поэтому нужно вызвать боевые подразделения магической охраны. Вдвоем мы в логово врага не полезем — я запрещаю тебе рисковать жизнью, ясно?

— Для какого «рассудочного, расчетливого» дела нужно похищать и убивать девушек? — с недоумением задала риторический вопрос Аврора, проигнорировав последние слова принца.

Умыв холодной водой заплаканное лицо, она взяла себя в руки и заявила, что готова двигаться дальше.

«Ни за что не уйду с этих равнин, пока не выясню, кто и зачем погубил столько невинных душ! И кронпри… то есть король меня не остановит», — мрачно решила Рора.

Прошагав по каменной паутине проходов еще невесть сколько километров, маги решили, что ночь уже давно должна была наступить, и стали готовится к ночлегу в очередном гроте.

— Жаль, что магически еду себе наколдовать невозможно, — вздохнула голодная, как волк, Аврора.

— Хорошо, что воду нашли, — позитивно возразил Рэйс.

Затянутые телепортом в скалы потеряшки умылись — ручеек, подпитываемый грунтовыми водами, стекающими по стенам многих пещер, уже успел разлиться в небольшую речушку глубиной в полметра, и стали готовиться ко сну. Аврора ровной стопкой размером метр с небольшим на два, учитывая немалый рост новоявленного монарха, сложила свои многочисленные юбки, скатала небольшой валик и положила его в изголовье, поверх набросила манто и застелила «постель» одеялом-мантией. Скинув с ног сапожки для верховой езды, она нырнула в «кровать» и приглашающе похлопала рядом с собой:

— Ложись, не стесняйся! Можешь не бояться, что отец за волосы к алтарю венчаться потащит, здесь глазастые шпионы-кронпринцы не бегают, спокойно жить магам не мешают…

Рэйс посмотрел на живописный беспорядок в прическе Роры, на призывно откинутый уголок «одеяла» и поспешно отвернулся, гася осветительный шарик.

«Это будет очень долгая и бессонная ночь», — уныло подумал Рэйс.

Нырнув под меховую мантию, он напряженно замер, дожидаясь, когда она заснет.

Вдоль берегов реки Торрилы двигались поисковые отряды людей и магов. Прочесать несколько десятков миль по двум берегам за один день было сложно. Тем более что поисковые заклинания могли пробиваться внутрь скал лишь на пару десятков метров, и сотрудникам охраны приходилось спускаться в каждый проход на максимальную глубину, обыскивая все доступные пещеры. Спасательная операция грозила затянуться на многие дни. Вокруг всех восточных скалистых холмов были выставлены кордоны. Часть магов была отправлена на поиск источника магического заслона, о котором говорила богиня, чтобы снять его и найти магов, установивших этот полог. Эта группа пока не вернулась, а связи с ними не было из-за того же чертова заслона.

Во дворце только что закончилось последнее обсуждение дальнейших планов действий: магам Эльяна Пероса удалось раздобыть информацию о местопребывании Кахира Сартора и нескольких «жрецов» — все следы вели в восточные провинции. Было ясно, что последние несколько десятков лет именно на восточных равнинах и обитала эта секта, занимаясь там явно чем-то преступным и зловещим.

Когда Анастасия Таис услышала о сожженных останках женщин, ей стало дурно, но она держала лицо изо всех сил, чтобы муж не унес ее с совещания. На Северина тоже было больно смотреть: внешне он постарел на добрый десяток лет. Его на восток не пустили, наказав следить здесь за безопасностью своих женщин и за плановой работой института, так как даже временная потеря правителя не должна ломать и тормозить отлаженный механизм жизни страны. Экс-король Мираил исполнял хорошо знакомые и уже осточертевшие ему королевские обязанности и молился за жизнь сына и девушки-магини.

— Что говорит богиня? — спросил советник Перос у леди Таис.

— Что они живы, здоровы, но движутся в направлении самого плотного магического полога, и даже она теперь теряет их из виду. Завтра утром, пока они не ушли слишком далеко, Доната попробует их развернуть в обратном направлении.

— Странно. Тот магический заслон, что наши маги видят на поверхности, — совершенно однороден и не имеет сгущений, — заметил Мираил. — Что ж, на сегодня все. Всем нужно отдохнуть. Леди Таис, вы не хотите показаться лекарю?

Экс-монарх участливо и встревоженно посмотрел на бледную Анастасию. Она улыбнулась.

— Тревогу за дочь ни один лекарь-маг не вылечит. До завтра.

Северин обнял жену за плечи и повел к выделенным им апартаментам.

— Может, все-таки к целителям заглянем? — обеспокоенно спросил он. — Я же вижу, что тебе неможется.

— Вернется Рора — и все хорошо будет, — твердо ответила Настя, стараясь не обращать внимания на постоянную тошноту и слабость.

На душе у обоих родителей скребли дикие кошки, и им предстояла бессонная ночь.

Тихим крадущимся шагом маги двигались вперед, постоянно пуская вперед поисковые заклинания. Вдруг Рэйс неподвижно замер, шагнул назад и, притянув к себе Аврору, прошептал ей:

— Впереди большие теплокровные объекты. Это либо люди, либо маги… Боюсь проверить, так как попытку обнаружить наличие магии они могут заметить.

— Спрячем здесь наши припасы и приблизимся незаметно, — прошептала Аврора. — Хорошо, что уровень магии почти полностью после еды восстановился — беззащитными не будем.

Рэйс кивнул, окутал себя скрывающими и охранными заклинаниями, убедился, что Аврора последовала его примеру, и, вынув из ножен украшенный каменьями парадный кинжал, двинулся вперед.

Недолгий путь привел магов к небольшому лазу. Из него пробивался слабый свет и слышались голоса. Рэйс оперся одной рукой о стену и осторожно заглянул, Аврора, оперативно нырнувшая под его руку, сделала то же самое.

Отверстие вело в пещеру, вдоль стен и по центру которой стояли пятнадцать кроватей, к которым были привязаны веревками молодые женщины. Четырнадцать из них были явно беременны и находились на разных стадиях безумия: кто-то уже полностью превратился в растение и не осознавал себя, глядя остекленевшими глазами в одну точку, кто-то еще говорил или что-то кричал. Последней была заплаканная девушка, тихо молившаяся обоим богам.

Рэйс удержал Аврору, рванувшуюся было в пещеру.

— Стой! — прошипел он. — Приближается маг — ты что, не отслеживаешь магический фон местности? Он тут и так очень странный и искаженный, сиди тихо, пока ситуация не прояснится.

В каменный зал вошел парнишка-маг на вид лет пятнадцати. Напевая под нос веселый мотивчик, он каждой женщине подносил небольшой пузырек с красной жидкостью. Некоторые жадно глотали содержимое пузырька, а некоторым, особенно ко всему безучастным, паренек просто вливал средство в рот. Дойдя до плачущей девушки, он присвистнул:

— Ух ты! Опять в себя пришла! Лорд Приск будет рад такой новости и обязательно навестит тебя сегодня еще разок. Больше посещений — больше шансов на беременность, верно, детка? А поскольку сношаться с обезумевшей идиоткой — задача не из приятных, то у тебя есть две возможности продлить себе жизнь: либо оставаться в сознании и продолжать радовать мага, либо забеременеть.

Девушка отчаянно разрыдалась, в кровь кусая губы и захлебываясь слезами.

Рэйс ударил огненным кнутом, обхватывая им мага и пережимая ему воздушной стихией горло, чтобы тот и пискнуть не смог. Продернув надсмотрщика над жертвами через лаз, Сартор с отвращением швырнул его на пол.

— Рассказывай, что здесь происходит, — прорычал Рэйс, пуская по коже начинающего садиста короткий, но обжигающий поток огня.

Парень захрипел, пытаясь рассеять заклинание воздушной удавки и сбить огонь, но многократно превосходящей силе короля ничего противопоставить не смог. После второй пытки преступник сдался и закивал головой, давая согласие на разговор «по душам».

Рэйс Сартор чуть ослабил давление на горло парня, и тот заговорил. Аврора слушала его, яростно сжимая кулаки и мечтая долго-долго жечь этого морального урода и всю его компанию на очень-очень медленном огне.

Парень рассказал, что все эти женщины — суррогатные матери для выращивания магов-последователей «жрецов Донатоса». После наступления беременности будущие «отцы» брезговали смотреть на своих «жен» и отправляли молодняк раздавать им необходимые для вынашивания магов феромоны в виде небольших доз своей крови, запасы которой хранились здесь же в состоянии температурного стазиса, а также кормить, поить их и магически чистить. «Отработанный материал» старшие маги увозили в дальние пещеры и там уничтожали. Сам юный маг, как и многие из его товарищей, тоже был рожден здесь. Эксперимент продолжался уже давно, и старшему из них было уже сорок лет.

О дальнейших планах главарей секты парень не знал. Сказал только, что сейчас в пещерах было восемь взрослых магов, ожидающих появления короля.

— И сколько вас всего в «молодом поколении»? — прошипела Аврора, в душе обливаясь горючими слезами над судьбами несчастных замученных женщин, горя жаждой мщения.

— Пока немного — человек пятьдесят, мы только недавно расширяться начали, но главный говорит, что скоро по всей стране такой эксперимент пойдет.

Аврора в недоумении повернулась к Рэйсу.

— Каким образом в восточной провинции смогли длительно проживать пятьдесят молодых неучтенных магов? Ведь все факты брачных договоров с людьми и рождения сыновей строго учитываются. А тут — пятьдесят магов. Это же половина магического населения столицы!

— А мы не маги, — хихикнул пойманный преступник, — нам амулеты выдают, магическую силу подавляющие, и мы их только в пещерах снимаем, чтобы учиться силы свои использовать. А на поверхности мы люди, после рождения нас на порог человеческого приюта подкидывают, и пока мы маленькие — в приюте живем, нам там, как людям-сиротам, документы оформляют. После шести лет маги нас забирают на обучение, а постоянно мы так и обитаем в приюте. Там ведь до восемнадцати лет людей держат, а маг только к сорока годам становится похож на восемнадцатилетнего.

— А сотрудники приюта не удивляются, что вы так долго растете? — спросила Аврора.

— В руководстве только три человека, они наши адепты, а воспитателей и учителей специально часто меняют. Приют стоит на отшибе, другим людям дела до него нет, а маги с проверками приезжают редко — о таких инспекциях нас заранее предупреждают, и мы на всякий случай прячемся в горах, типа у друзей гостим, эксперимент приют проводит, а случайные встречные маги нас за людей принимают, так как не приглядываются. Ну а что касается человеческих приютских детей — они воспитываются в духе наших ярых сторонников и впоследствии становятся верными слугами нам и нашим отцам.

Без дальнейших расспросов Рэйс обыскал сектанта, выудил у него из кармана перекрывающий поток магии амулет и надел ему на шею. Обвязав парня магическими путами, так что он ни кричать, ни шевельнуться не мог, партизаны двинулись в логово врага. Уходить отсюда, чтобы искать другой выход, было глупо: парня тащить с собой слишком тяжело, да и заметили бы его пропажу быстро, а вот молниеносное нападение могло быть успешным из-за эффекта неожиданности.

— Тихо, — шепнула Рора плачущей девушке. — Молчи, мы постараемся помочь.

Та закивала, закусив край одеяла.

Приблизившись к широкой двери, Рэйс прислушался, потом кинул легкое заклинание обнаружения живых и жестом показал, что за ней никого нет. Он замер на мгновение и, вытащив из ножен кинжал, передал его Авроре. Она не стала протестовать и спрятала его в голенище правого сапога. Фигуры магини и короля окутались защитными и скрывающими заклинаниями. Руки засветились золотыми и синими плетениями боевых заклятий.

Резко распахнув дверь, маги дружно шагнули в широкий проем.

Каменный пол под их ногами рухнул вниз, из боковых стен провала вылетели металлические сети, а вокруг тел защелкнулись железные пояса с отключающими магию амулетами. Свечение защитных пологов и заклятий вокруг них погасло.

— Черт! Вот она — механическая ловушка! — прорычала Рора. — Рэйс, откуда у маньяков-сектантов столько гасящих магию амулетов строгой подотчетности? Надо всех сотрудников Игита Ирьяша проверить и Пероса допросить!

Рэйс молча пытался разорвать связавшие их путы: на руках напряглись мышцы, а на лбу выступил пот, но металл не поддавался.

Послышались шаги, и довольный мужской голос произнес:

— Рад, что вы все-таки дошли до подготовленной для вас ловушки. Пусть не сразу, но лучше поздно, чем никогда, верно? Видите, маги, вы напрасно волновались, что наша парочка выберет другой путь — в этих пещерах на десять миль вокруг только один выход на поверхность. Отдельное спасибо, что доставил ко мне будущую женушку, племянник, прям как я с самого начала и надеялся. Очень благодарен тебе за такой подарок!

Кахир Сартор заглянул в яму и ухмыльнулся. Маги-преступники вытащили наверх связанных путами и лишенных возможности пользоваться магией пленников.

Множество сталактитов и сталагмитов, блестящих в магическом свете, превращали пещеру в сказочный замок снежной феи. По одной из стен лился поток теплой воды, окутанный серебристым паром, образуя в полу естественную купальню.

«Неплохо устроились маньяки, с комфортом! И мебелишки натащили, и в соседних пещерках, видимо, кабинетики себе устроили. Ничего, разворошим мы это осиное гнездо», — ярилась Аврора, размышляя, что делать дальше.

Восемь предателей мира магов стояли полукругом вокруг пленников, держа наготове боевые заклинания. Семеро из них были в масках, а восьмым был брат экс-короля. Аврора младшего брата Мираила только по иллюстрациям в книгах и картине из королевской галереи опознала.

«Ишь, как короля боятся, даже связанного и лишенного магических сил под прицелом держат и маски с лиц не снимают. Правильно боитесь, гаденыши, Рэйс и голыми руками с вами разобраться сможет, развяжите только!» — негодовала Рора.

Тем временем Кахир Сартор, довольно улыбаясь, начал обычную для маньяка речь, призванную убедить всех в гениальности его идей и продуманности способов их осуществления.

— Как вам наш гарем? Пока, правда, он невелик, но скоро у каждого мага по сорок человечек будет. Хватит жить аскетами, ограничивая свои нормальные мужские желания. Мы маги, а не отшельники и не тролли-митродониты чокнутые! Маги должны жить полноценной жизнью, а не завидовать этим развращенным глупым людишкам, которые изредка расплачиваются с нами своими дочерьми, чтобы мы продолжали существовать и решали за них все проблемы, налаживали им обеспеченную сытую жизнь. В то время как дети магов учатся в школе и в их головы вбивают искаженные понятия о долге и ответственности, человеческие отпрыски заводят любовниц, пьянствуют и развлекаются, не умея два плюс два сложить. Хватит быть прислужниками людишек, мы — главенствующая раса, а все другие — наш расходный материал!

— Не поздновато ли в вас молодая кровь взыграла, лорд Сартор? Все ваши бредни — результат сексуальной неудовлетворенности, как я понимаю? Неужели постоянное изнасилование девушек за многие годы так и не удовлетворило ваши инстинкты? Или аппетиты только растут? — издевательски протянула Аврора.

Рэйс молчал, сверля своего дядюшку странным — отчаянным и одновременно мрачным — взглядом.

Кахир разозлился.

— Инстинкты здесь ни при чем! Это великая идея, решающая все проблемы! Маги вырождаются, так как их немногочисленные жены (максимум четыре за всю жизнь!) не всегда рожают детей. Увеличьте многократно число жен, и каждый год у вас будет новый сын. Девушки через месяц с ума сходят, даже не родив? Так пусть все «жены» будут одноразовые: не забеременела в первые две-три недели — и пошла назад к родителям, нечего дармоедок содержать. Пусть приходит в себя и живет дальше. Тех, что смогли выносить и родить мага, можно и в лаприкорий отправить, хотя, как по мне, — легче похоронить сразу и не мучить ни сбрендившую бабу, ни сотрудников лаприкория. Так число магов быстро возрастет. Очень быстро, за одно поколение. И няньчиться и целоваться с идиотками не нужно — просто крови своей им нацедить, а там пусть слуги их поят ею и следят, чтоб те всегда крепко привязаны были и навредить будущему ребенку не могли.

Кахир Сартор перевел дух и продолжил негодовать с новой силой:

— А вы что развели? Эта школа для невест — какой у нее коэффициент полезного действия? Тридцать девять магов за пятьдесят лет на всю страну. Да при нашей системе за такой срок каждый маг мог бы большее число сыновей иметь! И при этом не пришлось бы возводить этих человечек до уровня магинь: учить их, жизнь им до уровня мага продлевать. Эта Доната совсем ополоумела: ей надо было просто снять проклятие, а не раздавать благословения редким избранным, готовым унижаться и вприсядку танцевать перед своей «невестой»! Как к власти придем — все ее храмы порушим!

— Понятно, моральному уроду трудно заботиться о своей несчастной супруге, создавать для нее приемлемые условия жизни и давать шанс на борьбу. А уж если она все-таки родила вам сына — то в расход ее! Зачем мучиться угрызениями совести и жить в строгости, когда так просто устроить себе легкое существование. А все последствия такой не обремененной угрызениями совести жизни вы сейчас ярко демонстрируете: полная моральная деградация налицо.

— Ну-ну, какая смелая девочка-магиня! Не волнуйся, крошка, для тебя самое лучшее место припасено: за меня замуж выйдешь, королевой станешь, наследников родишь — ты-то и без помощи богини родить сможешь, чай, не человечка.

— Я и без помощи богини горло себе перерезать смогу, чтобы с такой гнидой не жить, — презрительно сказала Аврора. — Интересно, кто у вас такой хладнокровный гений: гаремы из человеческих женщин создавать придумал, а потом порченых девчонок в людское общество возвращать, где им только одно и остается — в подпольных борделях век куковать.

— А автора и вдохновителя этой идеи долго искать не надо. Слышал, ты всегда его недолюбливала, видно, пресловутая женская интуиция тебя всегда предупреждала… Сама же сейчас говоришь, что ТАКОЕ мог придумать только расчетливый хладнокровный умник, для которого быстрое решение проблемы, выгода и минимальность затрат стоят всегда на первом месте. Может, теперь сообразишь, кто лучше всех в королевстве подходит под эти определения? — Кахир насмешливо посмотрел на девушку.

— Полагаю, вы? — пренебрежительно сплюнула на пол Аврора.

— Ну что ты, дорогая, — захихикал маньяк, и по спине Авроры пробежал неприятный холодок дурного предчувствия. — Я лишь верный последователь этой доктрины, а в деталях продумал ее и подробно расписал (даже экономические расчеты сделал!) мой ненаглядный племянничек — нынешний правитель Тавирии Рэйс Сартор!

— Быть не может! — потрясенно выдохнула Аврора и развернулась к монарху. — Это же не ты!

Рэйс с сокрушенным видом посмотрел на нее.

— Я.

Магиня крепко зажмурилась и затрясла головой.

«Рэйс, конечно, любит провернуть хитрые трюки, граничащие с мошенничеством, но он не злодей и не убийца! Он не одержим идеей величия магов и небезразличен к людям: за годы его правления, а внутренними делами страны он занимается почти сотню лет, все показатели жизни человеческой части населения возросли, уровень образования тоже заметно поднялся, даже если не брать в расчет уникальных невест магов. Да если бы он пятьдесят лет назад не поддержал идею мамы, не выделил на ее реализацию огромные средства, не утвердил бы эту школу законодательно — ничего бы не было, наша семья не смогла бы в одиночку раскрутить такой проект! Что он сегодня говорил? „После повторного брака я сам слегка сошел с ума“? Видно, тогда и записал эти идеи. Поступок неразумный и опасный, но сам он эти идеи и не пробовал реализовать, а вот дядя постарался. Ладно, прикинемся, что я простачка глупенькая, которая сразу поверила, что Рэйс — ее главный враг», — решила Рора и заверещала:

— Как ты мог? Я всегда подозревала, что ты злобный сухарь, но не думала, что ты еще и убийца! Как ты мог придумать такое ужасное, невообразимое будущее для человеческих женщин? У меня мама — человек. Ненавижу тебя! Всегда не любила, а теперь ненавижу, всем сердцем и душой ненавижу, предатель, деспот, маньяк безумный!

Рэйс посерел лицом и молча отвернулся.

Кахир Сартор довольно потер руки.

— Не переживай, голубка моя, твоей родительнице ничего не грозит, как-никак она будет матерью королевы. А копию записок моего племянничка я тебе покажу, там действительно все очень грамотно и разумно описано, читаешь — и со всем согласиться хочется. Надеюсь, мне удастся быстро очистить твою голову от сентиментальных бредней твоей мамочки — ты ведь очень умненькая и рассудительная девушка, отличница!

— Покажите мне сразу эти дневники. Кстати, где оригиналы?

— Оригиналы этот непоследовательный в своих решениях кронпринц сжег. Голубка, если я развяжу тебя, ты ведь не станешь делать глупостей? А то я ведь могу решить, что для ускорения рождения чистокровного мага-наследника свадьбы ждать не обязательно… — Кахир сальным похотливым взглядом обвел затянутую в брючки и топ фигурку Авроры и облизнулся.

Ее чуть не стошнило.

— Я убью тебя, — прозвучал ледяной голос Рэйса, — и убивать буду долго и мучительно.

— Это вряд ли, тебя уже завтра похоронят, если не захочешь лично возглавить великий процесс возрождения магической расы под нашим чутким руководством, конечно. Пойдем, голубка, я тебя вкусно покормлю и попробую, так ли сладки твои губки, как кажутся.

В небольшой пещере и стены и пол были завешены толстыми коврами. Несколько проходов в боковые ответвления закрыты деревянными панелями (видимо, приставными, так как креплений на них не имелось).

Глава «жрецов» велел принести ему закусок и вина, все поставил на покрытый чистенькой белой скатертью столик. Аврора с показной жадностью уставилась на еду, делая вид, что безумно голодна и ради куска хлеба с маслом готова на что угодно.

Кахир Сартор усмехнулся, надел на шею девушки еще один амулет, пресекающий поток магин, и заметил:

— Извини, голубка, но вначале — необходимые меры предосторожности. Ты, конечно, не очень сильный и еще недообученный маг, но сюрпризы мне не нужны. Сейчас этот амулетик закрепим и все железки снимем.

Надорвав ворот женского лифа, маг положил амулет на обнаженную кожу Авроры между ключицами. Золотистый огонь вырвался с кончиков его пальцев, раскаляя амулет и «вваривая» его в тело девушки. Аврора не сдержала крика от боли.

— Ничего, как только Донатос признает мою власть и мы займем место во дворце, какой-нибудь маг-лекарь тебя подлечит. Среди нас, увы, лекарей пока нет. Зато есть отличный артефактор, который успешно делает такие вот амулетики втайне от сотрудников охраны правопорядка, так что ты напрасно подозревала Пероса, голубка. Наш единственный приверженец среди советников героически погиб после вашего переноса в наши жаркие объятия.

Кахир взмахнул рукой, крепления металлических звеньев расплавились, и путы упали на пол. Аврора перешагнула через них, посмотрела на врага и мирно села за стол, старательно игнорируя боль от обширного ожога.

«Я хоть и не могу сейчас видеть защитных магических плетений на нем, но они явно есть. Нужно как-то расслабить его, чтобы он потерял бдительность и все охранки спали. Ладно, как подвернется шанс — сразу его использую, а пока и подкрепиться не помешает: шашлык хорошо, а овощи полезнее».

Посмотрев, как Кахир Сартор накладывает в обе тарелки еду из общей посудины, Аврора спокойно приступила к трапезе.

— Вы обещали показать записки Рэйса, — напомнила она чуть позже.

— Да-да, убедись, что король — отнюдь не рыцарь в сияющих доспехах, защищающий скудных разумом безнравственных людишек.

Перед Авророй лег кристалл с записью дневника Рэйса. Даты на листах подтвердили, что в момент обдумывания идей гаремов кронпринцу было всего семьдесят восемь лет, чуть больше (для мага), чем сейчас Каяру. Листков было немного, и Рора быстро их просмотрела.

Это была настоящая трагическая поэма, написанная магом-правителем. Рэйс отчаянно пытался найти решение проблемы выживания магов за счет людей.

«Задача, заведомо не имеющая достойного решения. Вечный вопрос: жить, губя чужие жизни, или сгинуть с лица земли кристально чистым и благородным магам», — подумала Аврора.

Кахир солгал, говоря, что он верный приверженец идей Рэйса. Кронпринц действительно планировал собирать «гарем», чтобы избежать напрасных жертв среди девушек, не забеременевших от магов, но отпущенных «жен» предполагалось награждать солидным приданым и выдавать замуж (люди на многое готовы закрыть глаза ради денег), а сошедших с ума матерей магов лечить в лаприкориях. Аврора понимала, что бывшим «женам» их новые человеческие мужья все равно спокойно жить бы не дали и довели их попреками до самоубийства, так как культ «чистоты невесты» и косность мышления в человеческом обществе не оставляли шансов на нормальную жизнь побывавшим в гареме. Рэйс тоже видел эти огрехи в своих планах, осознавал, что многоженство так же безнравственно, как и использование невинных девушек для восстановления численности магов. Один грех другим не исправишь.

Вчитываясь в наполненные отчаянием записи, Аврора думала о том, что теперь увидела в Рэйсе живого человека, способного и на благородные поступки, и на ошибки, а не живое воплощение правового государства, не способного даже чихнуть не по протоколу и не в соответствии с законом о чихании.

Аврора понимала теперь и причины быстрого согласия Рэйса с планами ее матери — это было лучшим воплощением его идей о возрождении магов, дающим реальный шанс всем на нормальную и даже счастливую жизнь. Пусть этот способ не был быстрым, но он был достойным.

Аврора, оторвавшись от записывающего кристалла, заметила, что сидящий напротив садист смотрит на нее сладострастным блудливым взглядом. Он скользил по виднеющейся в разорванном лифе груди, оставляя ощущение липкого следа, как от проползшего по коже слизняка.

Мисс Таис постаралась поощрительно улыбнуться.

— Такой план в самом деле решает все проблемы нашей расы. Если вы не планируете и мне «гарем» из мужчин навьючить, то я готова вас поддержать.

Кахир Сартор довольно рассмеялся.

— Не волнуйся, голубка, такой драгоценностью, как ты, я делиться ни с кем не собираюсь. Да и сестричку твою в надежные руки пристрою, нечего такому сокровищу в браке с лекаришкой пропадать. А как нарожаете дочек — я и их раздам самым верным моим приверженцам.

«Хороший бонус. Умело рекламирует магам свою избирательную программу этот маньяк. Неужели правда думает, что его поддержат? Да еще и на помощь Донатоса рассчитывает… Второй бог-создатель, конечно, темная лошадка, но не уверена, что брат Донаты неразумный мерзавец. Ой, надеюсь, боги меня сейчас не слышали. Кстати, почему Доната не сообщила родителям и советникам о нашем местонахождении и не послала помощь? Что-то тут не так», — задумалась Аврора и решила прояснить этот вопрос.

— А как вам так хорошо скрываться тут удается? Сама богиня ваши мысли не слышит.

По лицу Кахира растеклась самодовольная улыбка, и он хвастливо произнес:

— Только дураки думают, что боги всесильны, а умные маги умеют им противостоять. Над нашей пещерой раскинут магический скрывающий полог, да не простой, а многослойный, завязанный аж на десять подпитывающих его магов, регулярно обновляемый и совершенствуемый. Сквозь него не то что поисковые заклинания с поверхности не проходят и амулеты связи пробиться не могут, даже боги ничего под защитным пологом не видят, так как мы осознанно перекрываем им доступ к нашим мыслям. Сам-то полог Доната чувствует, даже сообщила о нем, как говорит наш доносчик, но четкого местоположения указать не может, так что ваши спасатели сейчас ползают в двадцати милях отсюда и разрушают простенькое защитное плетение наших юных помощников, наброшенное для отвода глаз. Ты поцелуешь меня за хитроумие и изобретательность? — томно прошептал злодей, склоняясь к магине.

Аврора облизнула губки и тряхнула золотистыми волосами.

— Грех не поцеловаться с таким опытным в любовных делах мужчиной, — прошептала она и изобразила страстный взгляд. «Главное, чтоб не стошнило в самый ответственный момент», — домыслила она.

Кахир Сартор вряд ли уверовал в добровольную капитуляцию пленницы, но он уже привык не отказывать себе в своих желаниях, а девушка была сейчас беззащитна перед ним, и похоть затмила его разум.

Маньяк поднялся, схватил магиню, крепко сжав ее, и потянулся к лицу. Аврора усилием воли подавила рвотные позывы, почувствовав на губах мокрые и мягкие чужие губы, но послушно приоткрыла ротик, заставив Кахира задохнуться от желания. Согнув в колене правую ножку, Рора смело скользнула ею по бедру мужчины вверх. Сартор довольно заурчал и подхватил девушку под мягкое место, приподняв ее еще выше.

«Замечательно», — отстраненно подумала Аврора, опуская руку в сапожок.

Через мгновение Кахир Сартор плавно скользнул на пол с перерезанным горлом. Парадный кинжальчик Рэйса пригодился еще раз. Глядя, как хлещет кровь и быстро стекленеют его глаза, Аврора не чувствовала ни малейших моральных терзаний или сомнений, «собаке — собачья смерть» — всегда казалось ей верным изречением.

«Зря ты столь пренебрежительно отзывался о маминой школе, ой зря! Там девушкам дают очень неплохие знания, и физическая подготовка у них весьма разноплановая… Спасибо, мама, что ты частенько брала нас с сестрой в свою школу. Тогда мне казалось, что вторая школа после утренних занятий в первой — это перебор, а сейчас вижу: никакие знания лишними не бывают».

Нащупав быстро угасающий пульс мага, Рора замерла в ожидании.

Как только сердце стукнуло в последний раз и остановилось, она с силой сорвала с себя блокирующий поток магии амулет вместе с приличным куском своей кожи и плоти.

«Так, дорогие гады за дверью, вы как чувствовали раньше одну активную магическую сущность, так и продолжаете одну чувствовать. Как было два теплокровных существа — так и осталось, тело не сразу остывает. Теперь срочно перевязываем свою рваную рану и думаем, что делать дальше — времени совсем мало!»

Аврора быстро переставила посуду со стола на пол, свернула жгутом скатерть и сильно перетянула ею грудь, остановив поток крови. Сунув амулет в карман и не найдя в пещере никаких боевых артефактов и оружия — видно, это помещение использовалось только как спальня, она решила, что выходить будет через самый широкий из закрытых панелями ходов. «Куда они ведут — неизвестно, но в широком коридоре меньше шансов просто застрять».

Собравшись с духом, Аврора приготовилась накинуть на себя скрывающие тепло тела заклинания и сорвала вихрем одну из панелей. Быстро скользнув в проход и приладив деревяшку на место, чтобы не было ясно, в какой именно она ушла, девушка накинула защиту. Вдали тут же глухо зазвучали крики, а Рора помчалась, подсвечивая себе путь магическим огоньком и врезаясь в многочисленные выступы, набивая по пути синяки.

«Чертов магический полог: я его действительно не чувствую и не могу определить, где он заканчивается и в какую сторону двигаться. Надо найти Рэйса, пока они его не убили».

На последней мысли у Авроры тоскливо сжалось сердце. За последние двое суток у нее будто пелена с глаз спала, и она увидела Рэйса Сартора таким, каков он есть на самом деле, со всеми его достоинствами и недостатками. Мага, которого она не только уважала как умного, умелого и трудолюбивого правителя своей страны, но и могла бы полюбить как мужчину, затронувшего ее чувства и душу. Вспоминая бесконечное терпение Рэйса к ее выходкам, его заботу во время блуждания по каменному лабиринту, его смех и их единственный поцелуй, Рора удивлялась, как это она — такая проницательная и внимательная девушка — проморгала момент, когда у нее появились нежные чувства к своему вечному противнику по словесным дуэлям, тем более что эти чувства, видимо, были взаимными.

«Ладно, сейчас не об этом нужно думать. Надо спасать Рэйса и заканчивать с этим рассадником убийц и маньяков».

Посылая вперед поисковые заклинания, Рора получила слабый отклик от одного большого объекта.

«Все маги сейчас толпой гонятся за мной по проходам, так что это, наверное, не они. Может, Рэйс?» — Аврора уверенно побежала по наводке заклинания.

Выбранный коридор сильно сужался, и вскоре магиня уже не летела по нему, а медленно пробиралась вперед.

«Мужчины здесь точно не пролезут, и это плюс. Но если я здесь застряну, как заноза в пальце, то они легко поджарят меня между скал, как мы мышек, и это минус. Так, еще чуть-чуть, уже легкий просвет имеется и металлический стук слышен».

Протиснувшись к щели, Аврора «освежила» все защитные заклинания, подготовила парочку боевых и выглянула.

На полу пещеры действительно сидел Рэйс, который планомерно зубами и руками разжимал звенья опутавшей его металлической сети, и небольшая прореха в ней уже имелась. Других магов поблизости не наблюдалось, и Рора пробралась сквозь узкую расщелину, оставив на стене приличный клок своих волос.

Рэйс вскинул голову и встал, внимательно глядя на нее.

— Решила сама меня прикончить? Я не против, — спокойно сказал Рэйс.

Аврора тревожно всмотрелась в его глаза.

— Тебя сильно по голове приложили?

Не дожидаясь ответа на поставленный вопрос, она расплавила сверху донизу ряд звеньев сети, и та упала на пол. Металлический пояс с амулетами блокировки постигла та же участь. Рэйс встряхнулся и покрылся разноцветным блеском многостихийных боевых заклинаний.

Аврора прокралась к единственной имевшейся здесь двери, приложилась к ней ухом и шагнула в сторону, освобождая место Рэйсу.

— Обычно пропускают вперед женщин, но, думаю, это тот случай, когда следует уступить дорогу старшим, — прошептала магиня.

Рэйс сосредоточенно прислушался и, жестом велев ей держаться за своей спиной, распахнул дверь.

Аврора в немом восхищении смотрела на смертоносный вихрь под названием «сильнейший маг Тавирии в великой ярости», который разметал по помещению троих шедших к скальной тюрьме магов, как мяч детские кегли. Три «жреца Донатоса» уже через миг застыли на полу в позах, несовместимых с жизнью.

Партизанский отряд из двух магов двинулся дальше в тыл врага. Осторожно и молча скользя вдоль стен, Рэйс проверял магический фон окружающего пространства, а Аврора следила за безопасностью их тыла. Рядом послышались голоса, и маги поспешно экранировали чужие поисковые заклинания.

— Довольно искать эту чертовку! Если она сможет выбраться на поверхность, то живо охрану сюда приведет. Убиваем Рэйса Сартора, забираем сыновей и прячемся по норам. Баб сжечь вместе с запасами крови, а то по ним нас быстро вычислят. Через десяток лет все утихнет и снова соберемся. Наших лиц она не видела, а слышала только имя Приска — ему придется сменить имя и уехать из страны вместе с этим болтливым идиотом — моим сынком.

— Я же не сказал им про ловушку, они наступили на спусковой камень, — пробубнил молодой маг, и Рэйс пошел в атаку.

Аврора пустила по полу заклинание воздушного потока, которое сбило с ног магов, не успевших его блокировать. В голову одного из упавших магиня метнула горячий фаербол, который достиг цели, и маг затих навсегда. На магическую защиту Авроры посыпались чужие заклинания, истощая магический покров, и она шустро заметалась по пещере, уходя от заклятий, чтобы не тратить оставшиеся силы на обновление защиты. Рэйс тем временем успел упокоить еще двоих магов, остался лишь один маг старшего поколения и юнец.

— Предлагаю снять маску и сдаться, — прорычал Рэйс, но в его сторону полетел мощный фаербол, усиленный боевым артефактом, пробивающим любую защиту.

— Берегись! — Аврора налетела на Рэйса, сбив его с ног.

Над их головами прошелестел фаербол и врезался в стену, оплавив ее. Артефакт в момент удара отскочил в сторону Роры. Она схватила его и мгновенно приморозила к королевскому кинжалу. Брошенное тренированной женской рукой оружие легко прошло сквозь защиту убегающего подонка и прекратило его никчемное существование. А молодого мага опутали воздушные силки, посланные Рэйсом.

— Надо догнать Кахира Сартора, среди этих его нет, — зло проскрипел сквозь зубы Рэйс.

— Не надо, его друзья-сектанты по дороге в мир иной уже догнали, — ответила Аврора.

Рэйс вопросительно вскинул бровь и прошел в «спальню». Аврора, хмыкнув на такое проявление недоверия к ее словам, попробовала связаться с богиней.

«Доната, я надеюсь, что со смертью почти всех магов — создателей щита над этой клоакой полог уже развеялся и ты можешь меня слышать и видеть. Скажи маме, пусть сюда отряды отправляют и лекарей тоже: девушке одной срочно помощь нужна, да и другим помочь надо».

Вернулся задумчивый Рэйс и пронаблюдал, как Аврора выдергивает из горла убитого ею мага кинжал и вытирает его об одежду этого же мага.

— Держи! Даже парадный кинжал иногда для дела пригодиться может, — протянула Рора оружие владельцу.

Рэйс забрал клинок и заметил:

— Амулет связи опять не работает, теперь из-за полной разрядки. Придется женщин тут пока оставить, а самим наверх подниматься.

— Ничего, может, моя связь сработает. Ту девушку, что в сознании, с собой возьмем, а то она с ума сойдет с перепугу.

Аврора побежала в пещеру с пленницами. Привязанная к кровати жертва Приска радостно встрепенулась при виде магини. Аврора ободряюще улыбнулась ей и, сказав: «Все хорошо, секундочку!», проскользнула в боковой проход, где они оставили свои вещи, и вытащила из свертка меховую королевскую мантию.

Возвратившись к девушке, Аврора быстро пережгла удерживающие ее веревки и помогла встать, попутно закутав в мантию. Рэйс сторожил проход на случай неожиданных визитов и не приближался к пострадавшей, видя ее испуганно-затравленный взгляд, обращенный на него.

— Как тебя зовут? — спросила Аврора у девушки.

— Марта, — прошептала та. — Я уже две недели здесь…

Она затряслась от рыданий. Аврора подхватила ее и, успокаивающе поглаживая, повела к выходу из пещер.

Выйдя в ночном сумраке на покрытый снегом склон холма, Рэйс с Авророй заметили несколько десятков летящих к ним светящихся магическим светом фигур в форме сотрудников магической охраны. И один маг был без формы — это был Марон Таис.

Прибыла направленная Донатой поддержка.

Дедушка Марон бросился к внучке, засыпая ее вопросами, что с ней, где болит, что вообще произошло, и попутно прощупывая, целы ли кости.

— Лорд Таис, вы мешаете, — взывал к родственнику Авроры лекарь-маг, пытавшийся пробиться к пациентке и оказать ей помощь.

Два других лекаря уже осматривали короля, который лишь пару секунд выделил на свою диагностику, решительно заявив, что с ним все в порядке, и Марту, которая поначалу шарахнулась от приблизившегося к ней мага, обеими руками цеплялась за магиню и причитала: «Не бросайте меня, мисс, не бросайте! Я все для вас сделаю, только не оставляйте меня с ними!» Нервничающий и перепуганный Марон в конце концов отпустил внучку, и целитель, приписанный к службе охраны, смог диагностировать у Авроры значительную кровопотерю и средней степени магическое истощение.

— Других повреждений нет, — заключил лекарь, споро снимая повязку и быстро сращивая края раны. — Вам нужно денек-другой провести в лекарском доме под наблюдением целителей, как и этой девушке, тем более что без вас она вряд ли куда-то полетит.

— Она сейчас побаивается мужчин, особенно магов, — мрачно пояснила Аврора.

— Это ясно, — вздохнул лекарь.

Пятеро магов вызвались сопроводить обеих до ближайшего лекарского дома, другие принялись осматривать пещеры и выяснять имена тех заговорщиков, что еще оставались на свободе. К тому же предстояло эвакуировать всех беременных женщин из пещеры. Аврора обернулась, чтобы попрощаться с Рэйсом и пожелать ему удачи, но увидела только его идеально прямую спину, скрывающуюся в скальном проходе.

«Успеха!» — мысленно проговорила Рора, подхватила Марту и в сопровождении охраны полетела к ближайшему селу — уже знакомой Растовке.

Усевшись у постели восстанавливающей силы внучки, Марон позвонил сыну и обрадовал его хорошими вестями о том, что дочь его жива, невредима и уже почти здорова. Аврора тоже пообщалась с родителями, в смятении послушала рыдания матери (впервые в жизни Рора слышала горький плач своей родительницы), поспешно заверила, что у нее все хорошо и скоро она будет дома.

А «все хорошо» не было. Совсем не было. Как только дедушка покинул палату внучки, пожелав спокойной ночи, Аврору накрыла тихая истерика. Да, она планировала после института пойти работать в ведомство Игита Ирьяша, но только теперь окончательно осознала, какую работу периодически вынуждены выполнять сотрудники магической охраны: «жрецы» были не первыми и не последними маньяками-убийцами в королевстве, хотя все остальные известные Авроре случаи были связаны с людьми. Да, владеть оружием и защищаться ее учили и в магической школе и в школе невест, но применять его на живых людях и магах ей не доводилось. «Летучий отряд спасателей» под ее руководством часто сталкивался со смертью, но то была смерть от несчастных случаев, а не от ее руки. Всплеск адреналина, замешенный на ярости и ненависти к мучителям и убийцам девушек, закончился, и Аврора ощутила в душе ужасную пустоту. «Убивший дракона сам становится драконом», — говорили когда-то в родном мире ее матери. Аврора никогда не слышала этой фразы, однако осталась с ужасным ощущением, что, убив их, она приняла в себя частичку этих лиходеев.

После бессонной ночи Аврора наконец смогла взять себя в руки и задать себе четкий вопрос: могла ли она поступить иначе? «Нет, не могла», — дала ответ, который принес успокоение ее совести. Эти маги десятки лет хладнокровно сжигали людей и утратили свое право на жизнь. Они действительно заслужили такую кару. Точка.

С самого начала создания первой школы для будущих невест леди Анастасия планировала сделать основной упор в обучении девочек на общем развитии интеллекта и обретении достойного уровня разносторонних знаний, на формировании стрессоустойчивого и свободолюбивого характера, на физической подготовке и стремлении к здоровому образу жизни. А первая искренняя и взаимная любовь девушек должна была помочь им во всей красе проявить свои лучшие качества и помочь справиться с наркотическим действием магических феромонов.

Обилие предметов не смущало леди Таис, которая любила повторять слова одного известного бывшего одномирника Эдмунда Берка: «Ты никогда не будешь знать достаточно, если не будешь знать больше, чем достаточно».

«Лучше перестараться, чем кого-то в лаприкории всю жизнь навещать» — это стало негласным девизом преподавателей школы для невест. И они старались изо всех сил, и положительные результаты оправдывали все их усилия.

Анастасия Таис, воспользовавшись предоставленной ей возможностью «творить, что хочу, аки великая пророчица», с помощью всего магического сообщества смогла создать школу, уникальность которой для мира Дойн была сравнима с Царскосельским лицеем для России во времена Пушкина. Леди Таис задалась великой целью воспитать в этом мире самодостаточных женщин.

Высокий темп обучения выдерживали не все — до конца выпуска «доживала» примерно половина набранных девочек, а остальные возвращались к родным и жили как все их ровесницы-человечки.

Зато среди тридцати девяти выпускниц двух курсов не было ни одной «тихой домашней девочки, мечтающей лишь сидеть и вышивать», но были художницы, певицы, танцовщицы, скульпторы, поэтессы и писательницы, учительницы обязательных школ, управляющие, парочка математических гениев и даже сотрудницы управления магической охраны правопорядка, работавшие в тех подразделениях, где владение магией не было обязательным: в аналитических группах и следовательских отделах.

Ну и в рамках физической подготовки и здорового образа жизни была физкультура (напоминавшая больше курс молодого бойца-спецназовца) и начальная медицинская подготовка.

В школе невест любили шутить, что если ни один маг не влюбится в них по уши, то никакой человеческий парень уж точно жениться не рискнет. Это было правдой: на девушек леди Таис люди смотрели с опаской, как на неразорвавшийся снаряд, да и подходящего места в сообществе людей для ТАКИХ девушек не было. Средневековое общество, в котором женщина считалась лишь красивым приложением к мужчине, не могло принять настолько образованных и абсолютно самостоятельных личностей.

По Тавирии ходили простенькие нехитрые анекдоты про магических невест.

«Ты чего весь побитый? — Девушку красивую поцеловать хотел. А она — невеста мага, вот и двинула хуком справа по привычке. Да-а-а, своим поцелуем я ее здорово перепугал! — Феромонов испугалась? — Нет. Думала, что убила». «Невеста мага хочет нанять слугу-охранника: — Вы будете меня защищать? — От кого? У пантер нет естественных врагов в природе!» «Человеческий парень видит на улице симпатичную девушку и хочет познакомиться: — Вы не подскажете, как пройти в библиотеку? — О, а вы интересуетесь поэзией или драматургией? Эпосы постфактурианского периода не увлекают? Знаете, еще философия горных троллей-митродонитов такая интригующая… — Бедные маги… Вот ведь несчастные мужики».

Впрочем, еще ни одна выпускница без семьи не осталась и недовольных жизнью среди них не наблюдалось. Да и в народных побасенках сильно преувеличивали способности невест. Анастасии Таис ее девушки больше всего напоминали обычных российских студенток, не имеющих за спиной обеспеченных родственников, а потому успевающих и денег подзаработать, и гранит науки погрызть, и любимому хобби время посвятить. На солдата Джейн или типичную бизнес-леди из прошлой жизни Насти невесты магов совсем не походили.

Само собой, что занятия в школе вели самые разные преподаватели, а не одна Анастасия Таис. Она больше осуществляла общее руководство, а уроки вела редко. Ей вполне хватало математики в начальном классе магической школы и постоянных курсов повышения квалификации для учителей.

В субботу за завтраком леди Анастасия Таис обратила внимание на крайне нервозное и беспокойное состояние старшей дочери. Вместе с нарядным серебристым платьем, элегантной прической и темными от недосыпа кругами под глазами оно навело Настю на определенные выводы. Аккуратно размешивая ложечкой сахар в чае, леди Таис невинным тоном поинтересовалась:

— Какие у тебя планы на сегодня, Ророчка? Ты ждешь кого-то?

Аврора, раздраженно прищурившись, посмотрела на мать: ее тон ничуть не обманул дочурку, и на пристальный взгляд Рора с еле заметным вызовом ответила:

— Его величество зайти должен. По делу!

— Ах, ну если по делу… — Анастасия сделала глоточек чая. — Тогда я рада, что мы не будем вам мешать, у нас с отцом сегодня внеплановое совещание на кафедре методики преподавания, потом он хотел бумаги в кабинете разобрать, так что до обеда мы будем в институте. Ты заходи, когда дело закончишь.

— Да-да, — строго добавил Северин Таис, — и очень прошу — не разгромите с королем наш особняк, он мне дорог как память о первых годах жизни с вашей мамой. И вообще, если решите поскандалить, идите на улицу, там маги охраны прикроют всех прохожих, и никто не пострадает.

Аврора фыркнула и уткнулась в свой десерт, не в силах выдержать понимающий и насмешливый взгляд матери.

«Кажется, папа опять не в курсе дел, — обеспокоенно размышляла Аврора. — Впрочем, я и сама еще не в курсе. Мало ли о чем он поговорить хотел. Вот что за мода у мужиков — тянуть и мямлить, встречи наедине назначать, глазками блестящими посматривать, будто четко и прямо все сразу сказать нельзя. Все нервы вымотают, пока до сути дела дойдут. А главное — кто ж ему теперь право выбора предоставит? Да я все королевство с ног на голову переверну, если не полюбит и не женится. Папа маму тоже не сразу полюбил, она вон целую книгу об их отношениях написала. Так что королю лучше сразу на мою милость сдаться, и заживем мы тихо и мирно. Хм, хотя тихо — это вряд ли…»

С облегчением проводив родителей на работу, а сестру — на свидание с женихом, Аврора предупредила Хартима, что будет гулять в саду и там ее следует срочно найти в случае визитов каких-либо магов. Послушав ворчание дворецкого, что не дело мисс в гололед выходить — ночной мороз превратил вчерашнюю слякоть в бугристый каток, а снегопад коварно прикрыл его белым покрывалом, Аврора все равно пошла в сад, будучи не в силах усидеть на месте.

Деревья красовались пушистым белоснежным убранством, переливающимся в холодных лучах зимнего солнышка миллионами разноцветных огоньков, изморозь на ограде казалась бриллиантовой крошкой. По центральной улице проносились в магических вихрях спешащие по делам маги, грохотали кареты никуда не торопящихся магов и людей, цокали подковами по обледенелой мостовой кони, шагали прохожие. Поняв, что уже полчаса стоит неподвижно, высматривая в этом калейдоскопе лиц единственно важное и любимое лицо, Аврора убежала вглубь сада, чтобы отвлечься от нервотрепки ожидания и помедитировать, глядя исключительно на сугробы, в которые превратились заметенные снегом клумбы.

Старательно вспоминая великие изречения древних мыслителей и проводя сравнительный анализ известных философских учений о бытии и месте магов в нем, Аврора не очень успешно боролась с лихорадочным нетерпением ожидания любимого мужчины. Сбоку послышался шелест, магический фон чуть колыхнулся, сигнализируя о появлении мага, и Аврора, затаив дыхание и старательно делая бесстрастное лицо, обернулась, морально подготовившись к любому развитию ситуации.

Чувство жгучего разочарования охватило магиню: перед ней стоял Аол Ралин.

«Тьфу на него! Ну что за настойчивость ненужная? Я бы поняла его, если бы влюбился в меня с первого взгляда, но охота за мной как за единственной свободной (пока свободной, надеюсь) магиней брачного возраста уже утомила!»

— Что вы позабыли в нашем саду, ваше высочество? — процедила Аврора сквозь зубы. — Посольство вашей страны совершенно в другой стороне.

— Зачем же мне посольство в выходной день? — сверкнул улыбкой принц Ралин. — Общество красивой и умной девушки куда заманчивее.

— Школа невест тоже в другом переулке. Она битком набита красивыми и умными девушками, которые с радостью прогуляются с заморским принцем, тем более что наши Каяр с Даниром — редкие теперь гости в столице.

Аол вынул из-за пазухи красную розу и протянул ее Авроре:

— Это вам!

«Эх, не везет мне с розами, — печально подумала Рора. — Вот зачем мне тогда Рэйс в оранжерее розу дарил: уже тогда посвататься хотел? А я-то, глупая, и не подумала о таком варианте. Теперь он вряд ли мне розу принесет…»

Грустно посмотрев на благоухающий бутон в руках немилого кавалера, она покачала головой.

— Спасибо, Аол, но вы лишь теряете время, ухаживая за мной.

Принц Ралин внимательно посмотрел на магиню.

— Аврора, чем я вам не подхожу? Все ваши советники и даже ваш собственный прадед считают, что мы — идеальная пара. И я тоже так считаю! Вы — замечательная, мне нравится ваш тонкий юмор, ваш кипучий темперамент и умение сдерживать его в случае необходимости. Вы самая потрясающая девушка на свете, и я говорю это совершенно искренне! — Аол шагнул к Авроре и впихнул розу в ее безвольную Руку.

Рора пожалела цветок и не стала бросать его в снег. Тем временем принц страстно продолжил:

— Дайте мне шанс, только один шанс, и вы поймете, что я буду вам лучшим мужем из всех!

С этими словами молодой маг уверенно схватил девушку в охапку и начал целовать, с силой прижимаясь к губам и стискивая руками. Аврора уперлась руками в его плечи, уколов руку о шипы розы, и тихо зашипела от злости: маг был сильным мужчиной и легко отпихнуть его не удалось.

«Извините, ваше высочество, но вы сами напросились!» — вышла из терпения мисс Таис.

Не готового к атаке принца Ралина закрутило вихрем, подняло над землей и головой вниз воткнуло в сугроб. Сверху на него с тихим шелестом осыпался снег с окружающих деревьев.

Всю ночь Настя слушала злобное бурчание из спальни старшей дочери, а утром, даже не позавтракав, Аврора умчалась на запад.

Почувствовав покалывание за правым ухом, Настя поспешила уединиться в своем кабинете.

«Слушаю, Доната».

«Ты думаешь о том, что Рэйсу осталось лишь сто лет жизни, а Авроре — двести пятьдесят», — утвердительно заметила богиня.

«И я надеюсь, что ты их благословишь и все поправишь».

«Настенька, я — инь, я могу повлиять на срок жизни женщины, но не мужчины. Здесь нужно особое благословение Донатоса».

«Почему мне кажется, что его помощь не будет бескорыстной?»

«Потому что ты умная женщина, — хмыкнула Доната. — Мужчин в принципе трудно уговорить на свершение важных дел, особенно если им за это никакого бонуса не будет. Думаешь, инфантилизм некоторых мужских особей — случайность? Нет, они просто врожденное ян побороть не могут!»

«Чего хочет от нас твой брат?»

«Настенька, он просто хочет, чтобы первый ребенок Авроры стал его пророчицей (или пророком, если мальчик). Донатосу очень хочется, как и мне, в жизни своих созданий поучаствовать».

«Тысячи лет не хотелось, а тут — захотелось? Он что, тебе завидует?»

«Не без этого, — промолвила богиня. — Настя, ты же знаешь, что ничего особенного от пророка не потребуется, все и так хорошо идет и постепенно налаживается, а Донатосу простого общения не хватает. А уж приглядит он за ребеночком лучше любой няньки, от всех опасностей его убережет, что немаловажно, учитывая наследственную активность…»

«Донаточка, твои уговоры сейчас похожи на речи прохвостов-коммивояжеров, втюхивающих клиенту недоброкачественный товар. Почему у меня возникает ощущение, что нас в чем-то обхитрить хотят?»

«Не знаю, — недовольно заметила богиня. — Донатос искренне помощь предлагает и уж точно ничего плохого своему пророку не сделает. Говорю — скучновато ему просто, сотни тысяч лет мы уже существуем!»

«Ладно, поговорю с дочкой», — согласилась леди Таис.

Дом среднего сына Мираила представлял собой небольшой замок с башенками и шпилями, притулившийся на вершине невысокого горного плато. Людей здесь не было, немногочисленная прислуга состояла из горных троллей. Данир с удовольствием полежал в горячей ванне после суток ползания по скалам, привел себя в порядок и пошел развлекать гостей.

Рэйс стоял у высокого стрельчатого окошка рядом с дверью в гостевую комнату. Правитель Тавирии, облокотившись на подоконник, гипнотизировал взглядом дверную ручку.

«Интересно, как давно он здесь торчит, — подумал Данир. — Хорошо, что хоть переодеться успел, а вот волосы мокрые. И это сильнейший маг-стихийник: шевелюру не высушить! Что любовь с магами делает».

— Ужин уже накрыт. Ты идешь?

— Рору подожду, и придем, — ответил старший брат, не отводя взгляда.

Данир вздохнул.

— Понял. Я у себя в кабинете поужинаю, вам и без меня нескучно будет.

И ушел, покачивая головой и раздумывая о том, что его личная жизнь вряд ли сложится столь же счастливо, как у брата. Дверь выделенных Авроре покоев открылась, и к Рэйсу выпорхнула нарядная и жизнерадостная невеста в бледно-розовом атласном платье и с красиво уложенными длинными светлыми локонами. Рэйс раскрыл объятия и нежно прижал к себе прильнувшую к нему девушку.

— Мой зеленоглазый огонек, — ласково нарек невесту Рэйс.

— Не боишься, что подпалю твое королевство? — весело вопросила Рора, спускаясь по витой лестнице на первый этаж. Рэйс элегантно поддерживал магиню под руку, чтобы она не оступилась на крутых ступеньках.

— Разве такая сознательная и ответственная мисс, как ты, может устроить подобное безобразие? — притворно изумился Рэйс, отпуская слугу и усаживая девушку за стол поближе к себе. — Помнишь прием во дворце в честь вашего с сестрой совершеннолетия? Ты вся такая степенная и благонравная была, что мне все время нестерпимо хотелось подпустить тебе ледяных иголочек под пятки, чтобы с тебя мигом слетела эта показная величавость.

— Ах так? Вот я знала, что моя огненная птичка в то воскресенье была заслуженным возмездием! Как говорится, мысль — материальна и когда-нибудь обязательно воплотится наяву. Про ледяные иголочки я не забуду!

— Надеюсь, ты не используешь этот метод воздействия на советниках, — красиво изогнул бровь Рэйс.

— Ну что ты, я рассудительна и обещаю, что все нестандартные приемы буду апробировать только на собственном муже.

Рэйс рассмеялся. Его лицо преобразилось, с него ушла вся холодная мраморность неприступного правителя и осталось только счастливое, умиротворенное выражение влюбленного и любимого мужчины. У Авроры руки зачесались пригладить его чуть влажные волосы того же платинового оттенка, что и ее, прикоснуться к ямочке на подбородке, очертить контур красивых, полных, изогнутых в улыбке губ…

Она решительно вонзила вилку в салат. «Все важные разговоры надо вести на сытый желудок, а мне еще беседа с родителями предстоит…» Но Рэйс, видно, не был особенно голоден (еще бы, самогон — ужасно калорийный напиток) и продолжил разглагольствовать:

— Да, ты мудрая и удивительно трезвомыслящая девушка, сокровище нашей страны, а теперь и королевской династии Сарторов. И народ тебя очень любит, просто обожает.

Аврора оторвалась от вкуснейшего ужина.

— Признание народа — главная причина, побудившая тебя сделать мне предложение руки и сердца? — просияла она ехидной улыбкой.

— Не главная и даже не в первом десятке. Помнишь свой список из одиннадцати одинаковых строк? Мой похож: я люблю тебя, я люблю тебя, — зашептал Рэйс, наклоняясь к Авроре и смущая ее раскаленным синим сиянием огромных глаз с расширенными омутами черных зрачков.

— И как давно ты понял, что любишь? — тоже шепотом полюбопытствовала Рора.

— Подозревал давно… смирился позже, — признался жених.

Аврора возмущенно посмотрела на Рэйса, а он протянул к ней ладонь, на которой медленно сформировалось и замерцало огненное алое сердце, внутри тонкой оболочки которого метались всполохи пламени.

— С цветами у нас не сложилось, но мое сердце — навсегда твое, возьми.

У Авроры даже слезы на глазах выступили, она не ожидала от своего сурового и сдержанного мужчины такого милого и романтичного проявления чувств. Протянув дрожащую руку, она переняла магический огонек и поднесла его к своей груди, растворяя в собственной магической энергии.

— Мы никогда больше не будем ссориться, — утвердительно сказала она.

По губам жениха скользнула легкая теплая улыбка.

— Этого обещать не могу… Но наши примирения всегда будут сладкими-сладкими…

Король окончательно отказался от ужина и притянул невесту к себе на колени. У Авроры появилась возможность беспрепятственно реализовать свои прошлые желания, и она запускала пальчики в пряди влажных волос, проводила губами по ровным черным бровям, касалась черных, как ночь, ресниц, целовала ямочку на подбородке. Рэйс невесомо касался лица, шеи, плеч любимой, пуская мурашки по ее рукам и заставляя жарко откликаться на близость его сильного тренированного тела.

— Ророчка, — хрипло простонал Рэйс и прижался к ее нежным губам в обжигающем поцелуе.

По телу Авроры растеклась расплавленная лава, руки и ноги ослабели, а голова стала легкой и звонкой, разом освободившись от абсолютно всех мыслей. Упругость губ любимого, влажный язык, скользнувший по ее губкам, настойчиво рвущийся их разомкнуть и добивающийся в этом успеха… Рора тонула в водовороте разгорающегося в ней огня, задыхалась от обуревающих ее эмоций. До сегодняшнего дня ее никогда не целовали так… Собственно, ее вообще не целовали по-настоящему (детские чмоканья и принудительные объятия Аола не в счет). Широкие плечи, бугрящиеся стальными мускулами руки от явного напряжения — все медленно, но верно сводило ее с ума, заставляло комкать и рвать рубашку на теле Рэйса, пробираться ладошкой к его гладкой обнаженной коже. Желание без преград прикоснуться к любимому становилось нестерпимым…

Рэйс, тяжело дыша, перехватил шаловливую ручку.

— Стоп, огонек мой пламенный. Сначала — разговор с твоим отцом, потом объявление о помолвке и свадьба, а уж после этого можешь делать со мной все, что угодно, я даже не буду сопротивляться.

Аврора вынырнула из океана пробужденной страсти и окунулась в суровую реальность.

— Не хочу быть королевой! Почему нельзя тихо обвенчаться в храме хоть завтра в присутствии лишь близких и родных?

— Увы, огонек мой, ты знала, кого выбираешь. — Рэйс шутливо щелкнул ее по носу, со вздохом снял с колен и поставил на пол. — Позвони родителям, предупреди о нашем завтрашнем визите.

Маг проводил невесту до ее комнаты, окинул тоскливым жадным взглядом и решительно ушел в свои покои.

Аврора закрыла за собой дверь и задумалась.

«Как бы папу завтра удар не хватил от новостей о моей помолвке, он такой склонный к переживаниям маг! Надо маме все сообщить, чтобы она папочку предупредила. Но сообщить осторожно, сейчас поздний вечер, и он точно рядом с ней…»

Удобно устроившись на постели, Аврора позвонила родительнице.

Под звездами ночного неба Рэйс провожал до дома свою невесту. Маги шли молча, держась за руки и с улыбками посматривая друг на друга. Аврора с нежностью отмечала, каким живым, счастливым и от того еще более прекрасным выглядит ее любимый мужчина. Скульптурно вылепленное лицо, высокие скулы, квадратный подбородок с трогательной ямочкой, четко очерченные губы, резкие линии которых сейчас смягчались улыбкой, а блестевшие в темноте глаза светились теплым светом, согревая и делая ближе это мраморное совершенство лика.

«Кажется, мне все-таки удалось оживить статую. И теперь это будет моя личная статуя на всю жизнь!» — беззаботно прижимаясь к боку Рэйса, думала Аврора.

— Я зайду за тобой завтра утром? Проведешь день со мной во дворце, проследишь за началом приготовлений к свадьбе? — с надеждой спросил Рэйс.

— Завтра мне в институт надо, и так сегодня день пропустила, завтра придется объяснительную ректору писать.

— Так ректор-то в курсе причины твоего отсутствия, — усмехнулся Рэйс. — И что именно ты папе-ректору написать планируешь? Улетала по делам государственной важности?

— Напишу: извините меня, королеву будущую, в обмен на обещание править честно и милостиво. Впредь неразумные поступки моего суженого не заставят меня бросить учебу и сломя голову лететь на край земли, дабы вразумить монарха нашего несмышленого, к поспешным выводам склонного.

— Даже непоспешные выводы бывают неверными — я много лет считал, что у вас с Каяром любовь до гроба и вы планируете пожениться. Да ты и сама мне это говорила!

— Помилуй, мне тогда десять лет было! Каяр — мой самый лучший и верный товарищ, у нас с ним дружба до гроба! А я вот подозревала одно время, что тебе Эос нравится, ты так тепло ей улыбался, так разгневался, когда о ее помолвке с Аваром узнал.

Рэйс изумленно распахнул сапфировые очи.

— И совсем не из-за Эос я тогда разъярился! До состояния белого каления меня только ты всегда довести умудрялась. Я тогда, как и все, решил, что ты о своей помолвке с Каяром сообщить пришла, еле-еле на месте усидел, сдерживая себя, чтобы на чужую девушку не наброситься и не попытаться у собственного брата невесту силой отобрать. А ты только смеялась! А как вспомню свои неудачные попытки поухаживать за тобой — так самому посмеяться хочется.

Аврора поспешила заверить жениха, что он самый романтичный мужчина на свете, которому просто жутко не повезло с недогадливой невестой, но теперь она все осознала, прониклась и впредь от улыбок, нежных слов и цветов шарахаться, как испуганный суслик, не будет.

На крыльце помолвленная пара стояла так долго, что лорд Таис, не выдержав, вышел на улицу и ехидно осведомился, не желает ли будущий зять сразу и на завтрак задержаться. Рэйс со вздохом решил, что надо отправляться во дворец, забрал с конюшни своего скакуна и отбыл к месту постоянного жительства.

Десятилетний юбилей наследника династии Сарторов прошел весело и многомагно, и многолюдно тоже. Уложив принца Мираила (названного так в честь своего деда, разумеется) спать, усталые родители приползли в гостиную своих личных королевских покоев, чтобы мирно выпить по бокалу вина в кругу семьи.

— Удивительно, что первый юбилей моего внука прошел без происшествий, — заметил Северин Таис, довольно потягиваясь в кресле. Их с Настей сын уже давно спал в покоях своего деда под чутким присмотром Марона.

— Подожди, до утра еще далеко! — усмехнулся его зять Авар Лютен, укачивающий на руках темноволосую малышку с темно-карими папиными глазами.

— Донатос, наверное, уже в полном шоке от такого будущего пророка, — заметил уже немного остепенившийся Каяр и заработал недовольный взгляд от старшего брата.

Рэйс-то считал, что его сын — самый замечательный ребенок на свете. Как ни странно, мнение монарха разделяли и все его подданные, несмотря на то огромное количество проказ и проделок, что удалось провернуть Мираилу за прошедшие десять лет. Северин насмешливо предлагал Рэйсу приобрести широкий ремень, на что король вяло возражал, что такую породу ремнем не исправишь, и продолжал бессовестно баловать любимого сыночка. Воспитанием же сына занималась Аврора и делала это хорошо: Мираил рос добрым и отзывчивым мальчиком, очень умненьким, но излишне шебутным. Аврора часто благодарила богов за постоянный присмотр за сыном, так как из всех своих шалостей он выходил целым и невредимым и других пострадавших тоже не было. В общем, во дворце жизнь шла весело и шумно, и магам это даже нравилось.

Примечательно, что никому и никогда не удавалось поймать наследника во время проказ. Обнаруживались только их яркие последствия.

— Интересно, когда он глас бога слышать начнет? — спросила Эос.

— Не знаю, — пожала плечами Анастасия Таис. — Доната почему-то ничего не говорит по этому поводу. Думаю, как станет совершеннолетним — так и услышит.