Итак, вы уже усвоили главный урок: выходя в английское общественное пространство, будьте готовы улыбаться и говорить «прасцици-извинице» и «спасибо-пожалуйста» со скоростью по меньшей мере пару раз в час, они вон даже водителю автобуса на выходе говорят «thank you, driver», а то, бывает, и перед фонарным столбом вполне себе элегантно извиняются. Но тут мотаем себе на ус: такое английское «извините» – это совсем не наше прочувствованное «прости меня», а всего лишь средство для обозначения себя в пространстве. Это такие сигналы от одного одинокого английского замка другому с позывными: «привет, я тебя вижу!», «куда прешь поперек дороги?», «экий я сегодня неуклюжий, ха-ха!», «а можно мне тоже вот этот кусочек?», «ну вы и болван, юноша!», «это моя вилка!» и все такое. Сами бритиши шутят, что их «извините-рефлекс» срабатывает на любой внешний раздражитель.

Но не стоит забывать, что джентльмены от природы самодостаточны и если бы судьба-злодейка не заставляла милого бритиша вступать в интерактивную связь с окружающей средой на улицах или в офисах, то фиг бы вы его вообще в публичное место выманили. Вообще-то если такой припадок случается с бритишем по доброй воле и он вдруг самостоятельно желает броситься в пучину социального общения, то он идет в ближайший паб, где отправляет физиологическую потребность посоциализироваться с коллегами или, на худой конец, – с ближайшим соседом по столику в пабе. Про друзей они что-то такое слышали в американских сериалах, но в реальной жизни плохо себе представляют, что это за зверь такой. Пара-тройка пинт пива на залитой пивом стойке паба, пара фраз о погоде/политике/футболе, и еженедельная норма по общению с честью выполнена, можно идти обратно, прятаться в свою норку хоббита.

Вежливость джентльмена – это такой барьер между ним и окружающей его действительностью, ведь если хорошенько вдуматься, то все самые страшные преступления против английской вежливости так или иначе связаны с желанием бритиша, чтоб все оставили его в покое наконец. Ну, сами подумайте, ведь если не стоять ни у кого на пути, к примеру, слева на эскалаторе, не тормозить поток бегущих в одном темпе, не ковыряться в карманах в поисках карточки перед турникетом в метро, не пялиться на соседей по вагону, то не придется ни с кем вступать в вынужденный зрительный или словесный контакт и прерывать свой внутренний монолог – просто разошлись, как в море корабли, – и вуаля. Даже правило придержать дверь для идущего позади тебя сигнализирует о нежелании общаться. Ведь ежели с размаху врезать соотечественнику дверью по носу, то его же потом еще и спасать надо будет, а к чему такое излишество в общении одинокому английскому замку? Ему там, внутри себя, и так хорошо с самим собой.

В офисе же или ином ближнем бою правила резко меняются, тут вам поначалу может показаться, что у милых бритишей открывается необыкновенная общительность. На самом деле в местах вынужденного скопления людей у англичанина незамедлительно включается защитный механизм – врожденный навык вести непринужденную светскую беседу, именуемую на их эльфийском «small talk», или маленький разговор длиной в поездку в лифте или там в кипячение чайника на офисной кухне. Я вам больше скажу, такая светская беседа с кем попало и ни о чем, когда шумовой эффект как бы есть, а разговора как бы нет, может случиться даже в офисном туалете, пока держитесь за ручку двери с той и с этой стороны, если ваши траектории пересеклись так неудачно.

Не подготовленного морально жителя постсоветских просторов этот клятый «small talk» просто сбивает с ног, ну не дается нам легко такое искусство, хоть ты тресни, ибо наш человек на маленькие разговоры не разменивается, нам все глобальные темы подавай и рубить сплеча все время очень хочется. Подготовленный же англичанин запросто проводит минут пять в лифте по дороге с первого на 31-й этаж, мило повторяя «yeaaaah», «cool», «lovely», «nice», «right!», «really?» или «даааааа!», «класс!», «ох, как это мило!», «прекрасно!», «да-да-да!», «серьезно?» и прочие бессмысленные фразы – ведь если построить их в правильном порядке и произнести с выражением, то они создают видимость приятной беседы. Говорить надо с такой интонацией, как будто вам только что вручили торт и ложку после пяти недель низкоуглеводной диеты. Тема разговора значения не имеет, за исключением случаев, если вас вдруг и вправду понесет что-то обсуждать по существу – это уже моветон.

И кстати, если леди или джентльмен восхищаются вашим красивым платьем/костюмом/галстуком/прической, то не обольщайтесь. На самом деле это означает, что молчать им воспитание не позволяет, а вы тут стоите и всем своим видом мешаете им молчать.

А теперь инструкция для тех, кто не хочет ударить в грязь лицом, коротенько и по пунктам:

– если вас угораздило встретиться глазами с незнакомыми вам людьми в любом публичном месте или с коллегами в ходе пробежки по офису – улыбайтесь;

– если вы вступили в академическую или пусть даже ненаучную дискуссию, не начинайте ваш ответ оппоненту со слова «нет», ибо, по мнению бритишей, говорить слово «нет» прямо в лоб и без предварительной подготовки собеседника к такому пренеприятному событию крайне невежливо. В английских школах и университетах их учат возражать собеседнику словами «yes, but no» или «да, но нет», что означает: «я тебя услышал, но подумай вот еще о чем…», ведь каждое «нет» должно быть обоснованно. Заранее потренируйтесь употребить такую конструкцию в развернутом ответе;

– если вам хочется сказать «я и моя жена пошли в кино», то имейте в виду, что англичанин никогда не поставит себя в такой конструкции на первое место, а вместо этого скажет «моя жена и я» или «мой друг и я», ибо скромность украшает джентльмена;

– никогда не начинайте общение в лоб с существа дела, узнайте для начала, как здоровье тетушки Маргарет, как прошли рождественские каникулы и что там, в конце концов, с погодой. Это правило касается также емэйлов, телефонных разговоров, а также взаимодействия с работниками любого вида сервиса – от администратора в гостинице до продавца шаурмы в арабском магазинчике;

– не молчите, как партизан на допросе, с коллегой в лифте, на офисной кухне, в туалете и вообще везде, где вы вынужденно стоите и не знаете, куда себя девать. Помните про small talk, здоровье тетушки Маргарет само о себе не спросит. И сделайте уже лицо поприятнее, улыбайтесь, улыбайтесь же, господа;

– заканчивать разговор удачным броском трубки или даже коротеньким bye тоже не рекомендуется, ведь если вы не сказали «пока-пока» хотя бы тремя синонимами, например, «cheers, thanks, see you later», это ужасно грубо. При этом интонация идет по нарастающей, и к финальному «бай» вам придется петь протяжным фальцетом;

– придерживайте дверь для позади идущего, даже если ему еще бежать до нее метров десять, расплескивая горячий кофе, пусть запыхается, гад;

– столкнувшись в дверях, независимо от пола, возраста и служебного статуса, не проходите первым, правила требуют исполнения ритуального танца хотя бы на пару-тройку «только после вас». В принципе те же ритуальные танцы следует исполнять вокруг вскипевшего чайника, если вокруг него стоит больше двух человек с пустыми кружками, и вообще вокруг всего, что нужно нескольким бритишам враз и одномоментно;

– если вы собираетесь упасть в обморок и кто-то уступает вам место в автобусе или в очереди, было бы невежливо потерять сознание, не спросивши пару-тройку раз «are you sure? Really? Really?», в смысле, «а вы правда уверены, что вам хочется уступить мне место? Точно? Правда-правда?». Теперь падайте. И вообще, как говорила графиня Грэнтэм из популярного сериала «Аббатство Даунтон», «ни один англичанин не может и помыслить о том, чтобы умереть в доме, в котором он гостит», это ж вопиющее нарушение приличий, поэтому падайте в обмороки дома;

– попытайтесь как-то привыкнуть к тому факту, что вопросы про выходные и праздники по типу «как вы провели это лето?» или «что вы собираетесь поделать в эти выходные?» от незнакомых вам людей – это часть светской беседы, сдерживайте себя, чтобы не ответить «какое твое собачье дело, огромный незнакомый чувак?». С другой стороны, подробности вашего отдыха тоже никого не интересуют, так что найдите золотую середину.

И еще раз: не принимайте за чистую монету все эти комплименты про ваш замечательный английский, на самом деле вы стоите в пределах зоны, в которой у бритиша автоматически включается кнопка светской беседы. Отойдите подальше.

Ну и наконец о главном. Чтобы не попасть впросак, имейте в виду, что чем выше градус британской вежливости, тем больше вы в чем-то не правы. Пара лет практики, и вы научитесь замечать тот момент, когда джентльмен становится саркастичен, а то и оскорбительно вежлив. Вот, к примеру, если в английском суде их адвокат-барристер говорит судье: «With respect m’lord», в смысле «с уважением, милорд», то на самом деле это означает: «похоже, ваша честь, вы немножко не правы, простите-извините». Если тот же барристер перешел на следующую ступень вежливости и выразил степень своего возмущения фразой «with great respect, m’lord», или «с огромным уважением, милорд», то это означает, что судья вконец офигел. Ну а уж если барристер произносит заклинание: «with the utmost respect m’lord», что звучит как «с величайшим уважением, милорд», то на самом деле он думает, что судье пора вызывать санитаров со смирительной рубашкой. Так что если стоящий рядом с вами милый бритиш изводится на вежливость, присмотритесь, может быть, вы стоите на его любимой мозоли.

Хозяюшкам на заметку: догадаться о том, что джентльмен взбешен, можно по одному явному признаку: он извиняется за то, за что извиняться должны вы, к примеру, когда вы его толкнули, наступили ему на ногу или сели на его портфель с десятком яиц.

И напоследок урок на закрепление пройденного материала, сейчас разберемся, готовы ли вы к утонченной британской вежливости, она ж такая, е-мое, утонченная бывает, что слету и не отличишь, где еще было вежливо, а где вас уже хотели задушить, просто джентльмен сдержался. Вот представим, замерли вы на пороге какой-нибудь кафешки в сомнениях, зайти не зайти, а у вас позади день туристического забега напополам с шопингом, в глазах темно от голода, ноги гудят, в голове их английский слился в одно длинное, но совершенно неразборчивое предложение, и вам вообще не до еды, а хочется просто охолонуть где-нибудь в темном уголке. И тут вам сзади приятно поставленным баритоном с произношением диктора BBC сообщают: «Excuse me, are you queueing?», что переводится как «извините, а вы в очереди стоите?» и теоретически звучит вполне себе вежливо, а фактически означает «извините, конечно, но вы тут просто так стоите на пороге с тридцатью пакетами и десятком детей, так что вас не обойти, не перепрыгнуть или вы тут где-нибудь очередь увидели?». Вот такое «изьюзми» – вряд ли переведешь цензурными словами, и если вы уже догадались, что оно означает не «извините», а совсем даже наоборот, то урок можно считать усвоенным.

Если верить легендарному ведущему передачи «Top Gear» и очень английскому джентльмену Джереми Кларксону, британцы на самом деле страдают от своей вежливости, ведь им приходится тратить массу своего драгоценного времени на все эти, казалось бы, неважные и ненужные светские беседы с мясником, молочником и почтальоном, а то и с незнакомцем на улице, на написание длинных благодарственных или извинительных писем, подписывание сотен поздравительных открыток, расшаркивание по телефону и в емэйлах и произнесение всех этих сотен тысяч «да, но нет», «спасибо», «извините» и «пожалуйста».

Но в данном случае верить ему не надо, потому что на самом деле мистер Кларксон просто «being sarcastic», в смысле «был по-английски саркастичен», ведь, как выяснили какие-то скучные ученые, самым важным фактором, по которому человеческие существа на этой планете оценивают качество своей жизни, является совсем даже не материальное благосостояние, а такой несерьезный с нашей точки зрения фактор, как уровень вежливости. Оказалось, что мимолетная улыбка незнакомца или какой-то неожиданный, пусть и мелкий добрый поступок по ходу вашей повседневной жизни, может легко и надолго повысить уровень вашего счастья до отметки «жизнь прекрасна!», тогда как хамство или агрессия могут понизить качество жизни до отметки «минус». Может быть, поэтому англичане так трепетно культивируют и сохраняют свои традиции уважительного и заботливого отношения к окружающим, видимо, не хотят понижать качество своей жизни, хитрые, че.

Лондон – это не только «Зе кэпитал оф Грейт Бритайн», но и многонациональный мегаполис, в котором «все народы в гости к нам». Поэтому в Лондоне вы запросто сможете попробовать кухню всех народов мира. Любой каприз за ваши деньги: котлеты из крокодила, яйцо страуса эму или русская черная икра. А вы задумывались, как на острове обстоят дела с аутентичной английской кухней и что они на самом деле едят, кроме пресловутой овсянки и ростбифа?

Сами англичане шутят, что рассказ об английской еде не отнимет у вас много времени. «Ну сами подумайте, сколько потребуется того времени, чтобы открыть банку с консервированными бобами Heinz? Вот! Это и есть вся английская кухня!» – говорят наши милые бритиши и хитро улыбаются, прищурив голубой английский глаз. И только неискушенные туристы-первоходки воспринимают такие шуточки совершенно серьезно и с придыханием рассказывают по возвращении в родные пенаты об ужасном английском общепите, изображая руками вооооооот такую кучу таблеток от несварения желудка, которую им пришлось съесть, пока они выживали в этом ужасном Лондоне. И пусть многие думают, что английской кухни не существует, вдумчивые туристы по верхам не хватают, а медленно, но верно исследуют английскую кулинарную культуру, вот и мы тоже пройдемся бессистемно по основным знаковым и, не побоимся этого слова, символическим английским блюдам.

А начнем мы, как и положено, с завтрака. Посмотрите внимательно на фото – вот эта катастрофа и есть аутентичный английский завтрак, а не какая-то там «Овсянка, сэр!», выдуманная советскими сценаристами для советского же Шерлока Холмса.

«Это пусть шотландцы едят свою кашу, тьфу ты, чисто замазка для стен», – думает среднестатистический англичанин, наворачивая жареный бекон с сосисками. Этот милый бритиш абсолютно убежден, что Британская империя построила свою мощь на двух тысячах калорий полного английского завтрака, и от своего мнения он сроду не отступится. Да и действительно, вспомните, где были, к примеру, те же французы с их изящными круассанами в битве при Ватерлоо? А в полном английском завтраке помимо жирного и соленого бекона и не менее жирных сосисок просто обязан быть полный набор: жареные яйца и грибы, запеченные на гриле помидоры и пресловутые бобы в томате. Вся эта красота заедается жаренными же на масле тостами, картошкой фри и полируется крепким и сладким чаем с молоком. Иногда можно встретить местные вариации к полному английскому завтраку в виде белого или черного пудинга, хэшбрауна (подобия наших драников) или даже американских блинчиков, но это уже баловство и отступление от классики.

За свой всеобъемлющий характер английский завтрак заслужил среди милых бритишей уважительное прозвище The Full Monty, или Полный Монти, что перевести дословно невозможно, ибо Монти – это сокращенный вариант имени Монтгомери Бертон, удачливого английского портного из далекого 1904 года. Это его компания в победном 1945 году получила заказ на пошив гражданской одежды для демобилизованных солдат британской армии. Так что это именно Монти и шил для солдат полный набор цивильного платья – костюм с жилетом, плащ и шляпу, – и те красовались потом среди менее удачливых гражданских, которые такой роскоши себе позволить не могли и только восхищенно-завистливо вздыхали: «Ух тыыы, это же какой шик! Полный Монти!» Там случались, правда, накладки с размерами, что немедленно стало предметом шуточек, но тем не менее смысл выражения The Full Monty очень близок к смыслу русской идиомы «сыт, пьян и нос в табаке», то есть получил полный набор чего-нибудь, и жизнь стала значительно прекраснее. Вот и с полным английским завтраком та же история: ведь это универсальный набор продуктов, способный сделать английского джентльмена счастливым.

Кстати, про здоровый образ жизни. Из нежареного в английском завтраке только букетик фиалок на столе – и то, если вам повезло вкушать этот завтрак в ресторане приличного отеля. Не зря полный английский завтрак заслужил свое второе прозвище «Fry-Up», или Фрай Ап, что в переводе с их иноземного означает «поджарено все, что видели вокруг». Однако давайте вспомним, что думать про холестерин, канцерогены и прочее человечество стало только последние лет двадцать, а до этого основной вопрос был, как бы не остаться совсем голодным, тут уж не до паровых котлеток из индейки и гарнира из какой-нибудь отварной спаржи. К примеру, в благословенные викторианские времена считалось совсем неплохо, если у вас хватало денег и времени на целых два приема пищи в день, завтрак и ужин, а работодатели вообще не понимали, что такое перерыв на обед и восьмичасовой рабочий день, глупости какие! Поэтому завтрака в 6 утра должно было хватать ровно до ужина в 10 вечера, к чему Full English breakfast и стремится. Рассчитанный на то, чтобы насытить портового грузчика на целый рабочий день, этот завтрак исправно исполняет свое предназначение и сейчас. Полный английский завтрак, съеденный в любой забегаловке или старом грязном пабе Лондона за каких-то 5–7 фунтов, может обеспечить вас калориями ровно на целый туристический день забега по лондонским достопримечательностям. Ну а уж если ваша душа взыскует высокого, то добро пожаловать в роскошные лондонские рестораны, и будьте готовы расстаться с 14–15 фунтами, ведь именно за эту сумму вам подадут на фарфоре и серебре полный английский завтрак с говорящим названием «Десять смертных грехов» в знаменитом ресторане «Симпсонс-на-Стренде».

Будете бродить по Лондону в поисках завтрака – имейте в виду: если тихий и спокойный район Лондона внезапно попадает в модную струю (никто не знает почему), то на смену грязным забегаловкам с полным английским завтраком за 4,5 фунта, включая чай, приходят стильные заведения, в которых тот же завтрак вам подадут бородатые хипстеры в узеньких и коротеньких брючках и не на простой тарелке, а на какой-нибудь изрезанной деревянной доске. За всю эту красоту счет вам выставят уже 10 фунтов, и не забывайте про чаевые. Но как бы стильно и трендово ни преподносили этот завтрак, он все тот же, английский, а это значит, что вместо полезного оливкового масла и чеснока ваш тост будет обильно полит неполезным «beef dripping», или топленым говяжьим жиром.

Старые английские леди из рабочего класса с тонкой улыбкой вспоминают их голодные послевоенные времена, когда кусок хлеба, сдобренный тем самым «beef dripping» был незабываемым лакомством и едой на весь день в школе. Вот что значит вкус детства. А вот в Сибири вкус детства был другой, например кусок хлеба с густой деревенской сметаной, посыпанной сахаром, мммммм, очень неполезно.

* * *

К сожалению или к счастью, не знаем, но полный английский завтрак невозможно есть каждый день, ибо ни времени, ни денег, ни здоровья не хватит, чтобы все это купить, сервировать, съесть и переварить. Такую роскошь среднестатистический бритиш позволяет себе лишь пару раз в неделю, а особо совестливые так и вообще пару раз в месяц. Вот так они по утрам и мучаются, бедные, без полного английского завтрака, а со всеми этими сендвичами и бумажным стаканчиком чаю или кофе на ходу. И тут на помощь приходит менее пафосный, но не менее популярный среди наших милых бритишей вариант быстрого перекуса под названием «Beans on Toasts» или дословно – «Бобы на ломтике поджаренного хлеба». Английские дети называют этот шедевр «Skinheads on a Raft», что в переводе означает «Бритоголовые на плоту». Вы сейчас ужаснетесь, но это блюдо представляет собой поджаренные тосты с банкой разогретых бобов в томате «Heinz», вываленной сверху, см. фото-инструкцию. В роскошном варианте на тостах предполагается расплавленный сыр «чеддер». А сейчас вы ужаснетесь еще больше, потому что англичане едят это не от недостатка средств, а потому что это им действительно вкусно. Для детей это вообще лакомство, а взрослые говорят «вау, что за прекрасный завтрак/ужин», вкус босоногого детства и маминой заботы. Такие вот они, наши милые бритиши, непритязательные.

* * *

Теоретически в любой национальной кухне мира пирог – это тесто с начинкой внутри, но наши милые бритиши и тут оказались оригинальны. Так что если вы в лондонском ресторане заказали блюдо со словом Pie, то будьте морально готовы к тому, что совсем не каждый раз вы получите что-то, хотя бы отдаленно напоминающее наши пирожки или пироги. Вот, к примеру, Shepherd Pie, или Пастуший Пирог – это так и вообще картофельная запеканка, в которой на самом дне вы найдете тушенный с овощами бараний фарш в густой подливке, покрытый сверху слоем картофельного пюре с запеченной сырной корочкой. Если вместо баранины в такой, извините, пирог положить говядину, то это уже будет Cottage Pie, или Деревенский Пирог. Та же незадача случится с вами, если вы закажете Fish Pie; не ждите, что вам принесут пирог с рыбой. Вместо него вы получите горшочек с картофельной запеканкой, где под хрустящей запеченной сырной корочкой вы найдете картофельное пюре, а уже под ним вас будет ждать обжигающая смесь из густого молочного соуса, зеленого горошка и микс из нескольких видов рыб, обычно это треска, сайда и пикша, причем одна из этих рыбин должна быть немножко подкопченная, что придает блюду особый аромат.

Ну, оригинальность оригинальностью, а классический пирог, когда тесто снаружи, а начинка внутри, в Англии тоже никто не отменял. Такие пироги на острове бывают двух видов – пироги холодные, походные и пироги горячие, которые можно есть красиво на тарелочке, ножом и вилкой, как всякий англичанин с детства приучен.

Походные пироги англичане кличут Pork Pie, или Пирог со Свининой, и делают их из особого теста, замешанного на горячей воде с салом и миллионом калорий. Внутри такого пирога вы найдете хорошо спрессованный свиной фарш, иногда в желе, а сам такой пирожок будет удобной цилиндрической формы и как раз такого размера, чтобы он в карман хорошо входил и выходил. Поговаривают, что еще в темном 1390 году на королевской кухне Ричарда II уже знали такой рецепт и готовили для короля и его воинственной свиты пироги со свининой. А как вы думали: «подвиги подвигами, а обед должен быть по расписанию». И как еще сохранить мясо без холодильника во всех этих крестовых походах и рыцарских набегах, если не спрятать его в контейнер из крепкого теста? К нашему времени нужда в крестовых походах, понятное дело, отпала, но походные рыцарские пироги легко приспособились к современности и нашли свое применение в качестве еды для пикников. Хотите узнать все про холодные английские пироги со свининой? Поезжайте в городок Мелтон Моубрей, что в графстве Лестершир, ведь именно там делают знаменитый Melton Mowbray Pork Pie. И если изящные французы защищают законом географические наименования элегантных вин, шампанского или коньяка, то наши милые бритиши защитили законом название простого свиного пирога, и теперь никто в мире, кроме жителей этой английской деревушки и ее окрестностей, не может готовить и продавать Мелтон Моубрей, Свиной Пирог.

И наконец, классический English Pie, или Английский Пирог. Кто хочет поближе познакомиться с этим произведением национальной английской кухни, двигайтесь поближе и внимательно рассматривайте вот эту фотографию. Тут вы сможете увидеть все те ингредиенты, что так милы сердцу любого англичанина, соединенные в одном блюде. Ведь именно это сочетание слоеного теста с тушеным мясом с овощами, щедро политое густой и ароматной подливкой, заставляет сильнее биться сердце любого английского парня от Ньюкасла до Брайтона, ибо это то, что мама готовила им в их босоногом детстве. И зеленый горошек не забудьте. Виды начинок не отличаются особым разнообразием, собственно, как и вся английская кухня, но в любом пабе или кафешке со словом Pie в названии вы можете смело спрашивать пирог с начинкой из стейка и почек, баранины или из курицы с грибами.

После такого вступления вы уже точно догадались, что в Англии пирог пирогу рознь. Общее во всех этих английских пирогах только то, что они подаются с картофельным пюре в качестве гарнира и обязательной составляющей этого блюда, чтобы уж наверняка две тысячи калорий в одном флаконе и ни одной калорией меньше. В голове среднестатистического англичанина пироги и картофельное пюре неразрывно связаны; скажите Pie, англичанин добавит Mash. В последнее время как дань британским ученым-диетологам, призывающим англичан начать уже есть хоть какие-нибудь фрукты-овощи помимо картошки и бобов, в это блюдо могут добавить кустик отварной капусты брокколи. И на этом здоровая составляющая в английских пирогах обычно заканчивается. А ведь знаменитая программа британских диетологов «пять в день» каждый божий день недвусмысленно намекает английскому населению: «Съешь ягодку вместо чипсов!» Бритиши реагируют на это по-разному, в основном все же тянутся к чипсам.

Перечислять все разновидности английских пирогов мы не станем, ибо каждая деревня на этом острове помимо своего собственного акцента имеет также свой собственный рецепт «лучшего в мире английского пирога». Спросите любого жителя Уэльса, Йоркшира, Ланкашира или Средиземья, и вы обнаружите, что только его мама и бабушка знают, как правильно готовить английский пирог. Но есть две разновидности этого блюда, которые явно заслуживают отдельного рассказа, и это Корнуоллский пирожок и Мясной пирог с картофельным пюре восточного Лондона.

* * *

Историю про Корнуоллский Пирожок, или Cornish Pasty следует начинать как сказку. Давным-давно, когда горгульи на Вестминстерском аббатстве еще были юными летающими мышками с пушистыми ушками, а если точнее, то веке в XIII богатые жители Корнуолла могли себе позволить закатать в кусок теста морепродукты с овощами, запечь все это удовольствие и слопать по дороге, не сходя с лошади, пока путешествовали по своим рыцарским или купеческим делам. И это было очень удобно, ведь в отличие от нормального обеда с первым, вторым, третьим и компотом пироги не требуют сервировки и их можно запросто положить в карман. Спустя несколько столетий Корнуоллский Пирожок упростился до обычных людей, и вместо морепродуктов в начинку пошло все недорогое: мясо-ливер-требуха, тушеное-перетушеное до состояния тушенки с подливкой, и дешевые овощи: картошка, брюква, лук, морковка и, конечно же, зеленый горошек, куда без него?

Однако настоящей легендой наш пирожок стал в XVII веке, когда перекочевал в карман к корнуоллским шахтерам. Тут он стал и первым, и вторым, и компотом, потому что выдавался шахтеру женой на целый день работы киркой под землей и был с одной стороны мясной, а с другой – сладкий. А еще за долгие столетия жизни в шахтах Корнуоллский пирожок оброс шахтерскими суевериями. К примеру, корнуоллцы верят, что пока на их кухнях пахнет свежевыпеченными пирогами, дьявол ни за что не пересечет границу графства, хотя бы из опасения стать начинкой для пирога, ибо корнуоллские жены славятся умением делать пироги из всего, что подвернулось им под горячую руку. А еще каждый шахтер Корнуолла знает, что толстую корочку-косичку, что идет по краю пирожка, есть нельзя! Ее следует оставить в шахте в качестве подарка Корнуоллским Ноккерам, или Cornish Knocker, волшебным родственникам не менее волшебных ирландских Лепреконов и англо-шотландских Брауни. Этот маленький народец живет глубоко под землей, в шахтах. В шахтерских семьях поговаривают, что на самом деле Ноккеры – это души погибших шахтеров, а если оставить им корочку от пирога, они стуком предупредят братьев-шахтеров о неминуемых обвалах, утечках газа и прочих бедах в шахтах. Поэтому некоторые особо суеверные корнуоллские жены пекли пироги с инициалами мужа на корочке, так, на всякий случай. Пусть сытый Ноккер прочитает эти инициалы и в благодарность спасет именно ее мужа. Хотя некоторые прагматичные бритиши утверждают, что эту корочку не едят по иной, совершенно прозаической причине. Просто руки от угольной пыли в шахте помыть было негде, и корочка, за которую шахтер держал пирожок, всегда была черной и грязной, кто же ее есть-то будет?

Ну а в наше время угольные шахты Корнуолла закрылись, спасибо миссис Тэтчер, а знаменитый шахтерский пирожок утратил свое сакральное предназначение, и его можно запросто слопать вместе с корочкой не только в Корнуолле, но и на всех вокзалах Лондона примерно за 4–5 фунтов и лопнуть от количества калорий, рассчитанных на день работы киркой в забое.

* * *

Хотите узнать, что ели работяги лондонского Ист-Энда лет 200 назад? Тогда вам добро пожаловать в восточный Лондон, в этом плане там ничего особо не изменилось, и вы по-прежнему найдете там дешевые рабочие пабы-столовки с прямолинейным названием Pie & Mash. Под словом Рie тут понимается круглый пирожок с классической начинкой из говяжьего фарша с подливкой. А поскольку эта еда предназначалась для тяжело работающих докеров Ист-Энда, то пирог всегда, чтобы посытнее, сопровождается картофельным пюре, что и составляет вторую часть названия Mash. Вся эта красота щедро поливается бледным соусом на воде из лука-порея с вкраплениями петрушки плюс плесните поверх побольше темного солодового уксуса, и вот вы уже на пороге нового вкусового открытия. Скажем честно, пробовать это можно только из любви к истории или чтобы поставить галочку в списке «что я должен попробовать перед тем, как умереть», будет что потом рассказать друзьям. Можно будет, к примеру, сказать: «Бог футбола Дэвид Бэкхем вырос в восточном Лондоне на пирогах Pie & Mash, вот и я тоже, помнится, их едал». Однако галочку поставили, и можно выплюнуть, ибо не наша это еда, не наша или, как говорят бритиши, «it’s not my cup of tea», что в переводе с их иноземного означает «какая гадость эта ваша заливная рыба!».

Кстати, заливная рыба – это второе классическое блюдо восточного Лондона, и самые смелые всего за 3,40 английского фунта могут также приобщиться к кулинарной культуре Ист-Энда и знаменитых кокни, заказав Jellied Eel, или угря в желе в том же пабе. Попробуйте и, возможно, вы почувствуете себя настоящим странником морей, который вернулся на свой милый остров после полугодового морского похода куда-нибудь в страну, где много-много диких обезьян, заказал заливного угря, пару пинт пива, зычно похохатывая, хлопнул хозяйку заведения по интересному месту и сплюнул жевательный табак на пол – вот она жизнь старого морского волка, хотя по-английски это будет звучать как Old Sea Dog, или «Старый морской пес», смотрите не перепутайте, а то окружающие вас не поймут.

Однако, как мы уже сказали, особо не обольщайтесь! Все же это еда рабочего класса, все дешево и сытно, но о вкусе и сервисе никто особо не заботится. Так что эти аутентичные пабы-столовки, как правило, привлекают только настоящих англичан, для которых это вкус детства и ностальгия по старой доброй Англии.

* * *

Если вы заметили, англичане живут на острове, а вокруг острова есть моря и океаны, а в них водится видимо-невидимо всяческой рыбы, так что было бы логично, если бы на столах милых бритишей было много рыбных блюд, однако у них своя логика. Если и есть в их островной кухне рыбное блюдо, заслуживающее упоминания, то это только легендарный Fish & Chips, или рыба с картошкой, национальная еда рабочего класса индустриальной северной Англии, но, скажем честно, рафинированный юг ею тоже не брезгует.

По сравнению с английскими пирогами, изобретенными как минимум 600 лет назад, фиш-н-чипс совсем молодое блюдо, ему и 200 лет не исполнилось, а уже символ Британии. И что еще более символично – счастливая мысль соединить обжаренную в кляре дешевую рыбу треску и обжаренную во фритюре дешевую картошку в одно блюдо пришла в голову испанско-еврейскому эмигранту Джозефу Малину, чей магазинчик, открытый в Лондоне в 1860 году, считается родоначальником этого бизнеса. Правда, суровый север Англии спорит, что это семейство Ли, что из городка Мосли под Манчестером, догадалось открыть первый магазинчик с фиш-н-чипс на вынос первым, но кто там теперь уже разберет за давностью лет? Просто все так удачно сложилось, что англичане одновременно изобрели траулеры для промышленной ловли рыбы и железные дороги, чтобы эту рыбу быстро и дешево по всему острову развозить, и с тех пор эта рыба с картошкой исправно кормила голодную Британию и в суровые викторианские, и в тяжелые военные времена и прочно вошла в кулинарную культуру империи.

На этой фотографии вы можете увидеть, что именно вам предложат в любом самом завалящем кафе со словами «Fish & Chips» на вывеске. А предложат вам там везде одно и то же – тот самый Фиш-н-Чипс, или треску (Cod) в кляре и картошку фри с гороховым пюре, взбитым с маслом, сливками, солью и перцем. В приличном кафе рыба должна быть сочная, а картошка непересушенная и вот без этого фритюрного масла, текущего по подбородку. Совет дня: берите не треску, а рыбу с загадочным названием пикша (Haddock), она нежнее и сочнее. Любители здорового образа жизни, конечно, могут оттопырить пальчик, отодвинуть кляр и выковырять саму рыбину без вреда для вашего здоровья, только тогда вы не поймете всей этой комбинации вкусов и смысла Фиш-н-Чипс. Так что будьте уже отважными и смело ешьте все, что дают, а не ковыряйтесь в тарелке, как дети, ей-богу. Выжимайте лимон поверх горячей корочки кляра, разломите его с хрустом и подцепите вилкой белую дымящуюся еще рыбную мякоть. Следом за рыбиной следует картошка, берите ее прямо руками и обмакните последовательно сначала в соус тартар, а потом уже в кетчуп (англичане ведь все едят с кетчупом). И завершает обряд ложка горохового пюре. Все, вы прошли инициацию английской кухней. Кстати, чтобы ее распробовать, иногда требуется не один раз, пока вы перестанете ужасаться и причитать «фу!» перед каждым приемом пищи. Но пройдет время, и вы будете мечтать о том, чтобы опять согрешить этим ужасно калорийным и ужасно нездоровым Fish & Chips, ну вот еще один разочек и все, больше честно-честно, никогда-никогда!

Кстати, кое-что из тонкостей приготовления. Кляр готовится из смеси пива и муки и должен быть в меру крепким и хрустящим. Треска внутри кляра должна быть свежая, сочная и без костей. А что касается картошки, тут следует внести ясность. Английское слово Chips означает по факту жаренную во фритюре картошку, но не вздумайте оскорбить благородные английские чипсы французским словом «картофель фри», бритиши вам этого не простят. Французская картошка – говорят они – она же «фу-фу-фу», мелкая, тонкая и сухая. Английские же чипсы пластают настоящими крупными ломтями. Есть еще так называемые Wedges, или клинья, которые представляют собой ломти картошки в мундире так, чтобы четыре куска из одной картофелины. Ломти эти отвариваются до полуготовности, следом опускаются в кипящее масло, и вуаля! Обжигающе горячая, внутри мягкая, снаружи хрустящая, посыпанная солью и ароматными травами эта картошка завоюет ваше сердце на раз. А то, что мы называем вредными чипсами в пакетиках из супермаркета, то англичане кличут Crisps, или Криспс и тоже не упускают случая ими похрустеть в метро или на ходу.

Иногда к классическому варианту фиш-н-чипс вам подадут еще и тосты с кусками сливочного масла, чтобы уже наверняка 3000 калорий. Так что «будете у нас на Колыме», как обычно, просто помните, что вы не портовый грузчик, а фиш-н-чипс отнюдь не для каждодневного потребления.

Ну а если вы в поисках аутентичного фиш-н-чипса, то хватит рассиживаться в лондонских пабах, каждый из которых пишет на дверях «Лучший фиш-н-чипс в Британии». Настоящие гурманы знают, что самый лучший фиш-н-чипс готовят на севере Англии, спросите любого жителя графства Йоркшир или Ланкашир. Можете также заехать в курортный город Блэкпул, основное место отдыха рабочего класса индустриальной Англии. Там, на берегу хмурого Ирландского моря, в компании жирной нахальной чайки вы сможете наконец-то распробовать этот легендарный фиш-н-чипс и понять его прелесть. Пинту пива только не забудьте.

* * *

Жители постсоветского пространства совершенно уверены, что в Англии существует только три-четыре блюда: овсянка, стейк, пудинг и ростбиф, и если с первыми тремя у нас вышла промашка и непонимание, то английский ростбиф и вправду является королем английской кухни, но не сам по себе, а как часть эпопеи под названием Sunday Roast Dinner, или Воскресный Обед в английском семействе.

Вообще-то идея «есть от пуза» по воскресеньям была присуща всем христианским странам со времен Средневековья, сами понимаете, всю неделю честно работал, постился, лишался, а уж в воскресенье всей семьей, красивые, в церковь сходили и – быстрее за стол. Однако англичане в этом плане еще и отличаются особой любовью к запеченной огромным куском говядине, которую они ласково называют «ростбиф» и за пристрастие к которому заклятые друзья бритишей французы мстительно обзывают их ростбифами, а бритиши и не обижаются (подумаешь, ростбиф!) – это даже звучит гордо, не то что эти френчи-лягушатники. Да что там говорить, если даже Генри Филдинг еще в 1731 году написал патриотическую балладу про легендарный английский ростбиф и про то, как он облагораживает ум и обогащает кровь истинного английского джентльмена.

Ну, давайте не будем растекаться мыслью по древу, а сразу перейдем к наглядным материалам, и вот он, английский воскресный обед во всей его красе, записывайте, а то запутаетесь. Первая и главная составляющая – это, сами понимаете, запеченное мясо, а оно может быть в любой вариации: говядина, баранина, индейка, свиной окорок с горчицей, свиной соленый окорок, вымоченный в яблочном сидре, яблоках и меде, даже сосиски, обернутые ломтиками бекона и запеченные вместе с идейкой – все может пойти в ход. Главное, чтобы мясо протомилось как следует много-много часов в печи прямо огромным куском и там внутри, под темно-золотой корочкой обжарки, сохранило весь свой сок и аромат. Аккуратно отрезаете от куска несколько ровных пластов, укладываете красиво в свою тарелку, и вот она, основа вашего английского воскресного обеда готова.

После чего наступает время перейти ко второй обязательной составляющей, так называемому Yorkshire Pudding, или Йоркширскому пудингу. Тут надо сосредоточиться и понять, что слово «пудинг» в английском языке может означать все что угодно, от сладкого десерта до кровяной колбасы, а конкретно йоркширский пудинг – это блинное тесто (мука, яйца, молоко), запеченное в самых замысловатых формах, в чем вы можете немедленно убедиться, глядя на это фото. Забирайте себе в тарелку пару таких пудингов, – и вперед, к следующим ингредиентам.

Серия третья английского воскресного обеда – запеченные овощи. Поверх мяса и йоркширского пудинга англичанин очень эстетично выложит в качестве обязательной программы печеную картошку или картофельное пюре, горошек и вареную морковку плюс по желанию все виды тушено-вареной капусты, от красной до брокколи, запеченные кабачки, брюкву или пастернак. Отдельного рассказа заслуживает цветная капуста, запеченная в сливках и сыре, ибо это вполне может быть отдельным блюдом с совершенно божественным вкусом. К этому времени тарелка с вашим воскресным обедом приобретет совершенно монструозный вид, еда уже громоздится в три этажа, но если джентльмены не сдаются, то и нам не положено. Не сдаемся, идем дальше.

Последний этап – это тонкая доводка вкуса соусами и подливками, и это вам не шуточки, а серьезный процесс, ибо для англичанина Gravy, или подливка – это святое, приличный англичанин добавляет подливку в любую еду, ну а ростбиф без нее так и вообще – оскорбление. Любой уважающий себя паб, подающий воскресный обед, держит у себя на кухне или в свободном для гостей доступе с десяток горшочков, в которых томится вовсе не колдовское зелье, а 100 500 видов подливки: с яблоками, с бульоном из индейки или из говядины и даже вегетарианская подливка, дань новому здоровому образу жизни. Берете поварешку и щедрой рукой, не стесняясь, заливаете свою тарелку так, чтобы все в ней плавало. И только тут наступит время для соусов: мятный соус для баранины, соус с хреном – для говяжьего ростбифа, джемы клюквенный и яблочный для индейки и свинины, – все это придумано, опробовано и записано для будущих поколений еще лет 400 назад в исторических рецептах английской кухни.

Готово, приступайте и наслаждайтесь! Есть все это полагается ножом и вилкой, причем вилка всегда смотрит зубцами вниз, а англичане с детства натренированы сооружать с помощью ножа небольшой натюрморт из всех находящихся в тарелке ингредиентов прямо на тыльной стороне вилки и аккуратно все это отправлять в рот, не уронив ни единой зеленой горошины.

Можно опять начать сокрушаться по поводу калорий и нездоровой английской кухни, однако давайте выглянем в окно и внимательно всмотримся в английскую погоду. Это круглогодичные 10–15 градусов тепла в сочетании с дождями и сырыми холодными домами сделали английскую кухню такой английской. Сытный и горячий ростбиф согреет вас изнутри и спасет от окружающей сырости и холода. Добавьте сверху кружку горячего чая Earl Grey с молоком и какой-нибудь жуткий английский десерт-пудинг, и эти 4000 калорий позволят вам выжить в суровом английском декабре или апреле, не имеет значения. Может быть, поэтому англичане называют такую еду Comfort Food или еда, которая позволяет вам чувствовать себя комфортно посреди всей этой слякоти.

* * *

Следует признать, что Sunday Roast – это прекрасно и вкусно, но очень трудно приготовить и тяжело переварить. Может быть, поэтому английские мамы готовили этот обед, плавно переходящий в ужин, только раз в неделю, в воскресенье, а доедать его остатки можно было всей семьей на следующий день, и вот перед вами на фото образец понедельничного ужина с символическим названием Toad in the Hole, или Жаба-в-Норке. Не надо нервничать, никакая это не жаба, а просто три увесистых английских свиных сосиски с килограммом картофельного пюре, запеченные в йоркширском пудинге, залитые жирной луковой подливой и засыпанные вареным зеленым горошком. На глаз примерно тысячи полторы калорий, и слово «жаба» тут совсем неспроста! Если употреблять такую жабу хотя бы пару раз в неделю, то не во всякую норку и войдешь даже боком, как говорится, «легче перепрыгнуть, чем обойти». Некоторые милые бритиши весело шутят, что вся эта тяжелая английская еда была придумана мудрыми английскими женами, чтобы держать своих английских джентльменов под контролем, ведь после такой порции умело накормленный принц осоловело икнет и гарантированно потянется к дивану, а не к прекрасной даме с соседней улицы. Тут уж не до подвигов, драконов и чужих принцесс, сами понимаете.

* * *

Кто хочет познакомиться со Scottish Eggs, или с Шотландскими яйцами, тому добро пожаловать к этой фотографии. Вы сейчас очень удивитесь, но ничего шотландского в этих шотландских яйцах нет. На самом деле знаменитый супермаркет для приличных людей Fortnum & Mason, поставляющий продукты для королевского двора уже лет триста, утверждает, что эти шотландские яйца совсем даже не шотландские, а были изобретены ими прямо в Лондоне для милых английских пикников еще в 1738 году, ну кто теперь докажет обратное? И все в этом яйце, как бритиши любят, – внутри яйцо всмятку, сверху знаменитый английский сосисочный фарш, не спрашивайте из чего, вам не понравится, и все это богатство обваляно в сухарях и обжарено во фритюре. Конечно, приличные леди и джентльмены брали с собой на пикник немного прислуги, но все же особо сложную еду с собой не потащишь, а такое яйцо достал из кармана, крошки отряхнул и употребил, наслаждаясь окружающим идеальным английским газоном, парком и милыми английскими домиками.

* * *

И раз уж зашла речь про Шотландию, то угадайте с трех раз, что или кто такое этот загадочный Хаггис? Вот, к примеру, шотландские дети, туристы и американцы уверены, что хаггис – это такое маленькое пушистое четвероногое, которое скачет по шотландским горам, а чтобы не падать с наклонной поверхности, у него две правые ноги длиннее, чем две левые, или наоборот. И все бы хорошо, да есть одна незадача – бегать по кругу бедному хаггису приходится только в одном направлении. Поэтому, когда суровый шотландский пастух проголодается, он может легко поймать себе на ужин парочку диких хаггисов, просто побежав им навстречу с растопыренными руками. Кто поверил, поднимите руки, вы зачислены в Фонд защиты диких хаггисов добровольцами. Да, и будете в Шотландии, не забудьте рассказать эту историю своему официанту, пока он подает вам ваш хаггис и бутылку пива с виски.

На самом деле слово «Хаггис» переводится на русский язык как «Ливер в Телячьем Рубце» и представляет он собой вареный телячий желудок, набитый овечьей требухой (сердце, печень, легкие), перемолотой с толокном и всякими специями. На гарнир к такому блюду горных пастухов подается пюре из репы и картошки со звучным названием «Neeps and Tatties», или «Нипс и Таттис». Звучит и выглядит так себе, а Роберт Бернс, между прочим, написал ему оду, что-то там про то, как жирный и горячий Haggis согреет сердце любого истинного шотландца. Кстати, если добавить в это блюдо немножко виски, то пойдет на ура.

А что касается милой пушистой зверюшки под названием «дикий хаггис», что скачет в горах шотландского высокогорья, то некоторые бритиши говорят, что и вправду его видели, вот буквально вчера по дороге из Глазго в Инвернесс дикий хаггис им дорогу перебежал. Не верьте. На самом деле увидеть дикого хаггиса можно, только если выпить достаточно шотландского виски, а уж чего-чего, а виски там завались. За один день в Шотландии вы можете попробовать мясо с виски, печенье с виски, горчицу с виски, конфеты с виски и, наконец, пиво с виски в одной бутылке, перефразируя русскую народную мудрость – «пиво без виски – деньги на ветер».

* * *

А давайте для контраста перейдем от блюд дикой северной шотландской национальной кухни к кулинарным привычкам рафинированного английского юга и высшего света. Заодно и узнаете, что всего каких-то сто лет назад работа для настоящих леди и джентльменов была чем-то ужасно вульгарным, а работать приличному графу или герцогу было и вообще стыдно. Тут все вспомнили графиню Гретнэм из сериала «Аббатство Даунтон» и ее знаменитую фразу «а что такое «выходные», милочка?», и лорнетом так – сверху вниз. Кроме того, если человек работает, то как он успеет переодеться к Послеполуденному Чаю, или Afternoon Tea в 4 часа дня? Да и действительно, расписание на день у аристократов двести-триста лет назад было «напряженным». Не успел проснуться, уже одевайся к завтраку, после не забудь переодеться к светским утренним мероприятиям, после чего – переодеться к обеду. А вот после обеда барышням занять себя было решительно нечем до самого ужина. Так вот и мучились они, пока седьмая графиня Бедфорд в 1840 году не придумала, что можно еще переодеться к послеполуденному чаю в четыре часа дня. А дело было так!

Давным-давно, когда слово «сэндвич» было фамилией конкретного человека, а люди еще не стеснялись быть неравными, английские леди и джентльмены ели только три раза в день – завтрак, обед и ужин. Это мы с вами знаем, что в советских детсадиках и в пионерских лагерях в 4 часа должен быть еще и полдник с теплым молоком с пенкой и пряником в придачу. Английская же аристократия слово «полдник» не знала и воспитывалась в строгости. Им еду, пусть и красиво, – на серебре и фарфоре подавали лакеи в белых перчатках в украшенной цветами и свечами столовой, но подавали точно по времени, и никаких вам послаблений в виде перекусов. Проверять холодильник, когда вздумается, им бы и в голову не пришло, ведь там внизу на кухне строгая старшая кухарка, суровая младшая кухарка и восемь чумазых поварят с осуждающими взглядами, в такой обстановке не заточишь бутерброд с колбасой, задумчиво стоя у окна в одних трусах.

И вот одним прекрасным лондонским днем графиня Анна изящно сидела в своей элегантной гостиной и пыталась вести светский разговор под урчание голодных желудков ее влиятельных гостей. Не забывайте, что обед подавали в двенадцать дня, а ужин в восемь-девять часов вечера, тут любой желудок возмутится. И когда урчание стало заглушать приятный разговор, графиня смело подумала: «Графиня я или где?» – и решительно велела принести чай с печеньками прямо в 4 часа дня! Гости, конечно, для приличия ужаснулись «ах, какое нарушение всех приличий, традиций и устоев!», но печеньки по-быстрому смели и так впечатлились нововведениями, что давай бегать к графине на послеполуденный чай каждый божий день и вести изящные разговоры уже на сытый желудок. Тут и другие лондонские леди смекнули: хочешь, чтобы твои вечера были самыми популярными в городе, прекрати морить гостей голодом. Так и повелось среди английской аристократии: в четыре часа дня леди ходят друг к другу в гости, пьют роскошный Afternoon Tea (а не 5 O’Clock Tea, как нам говорили в школе) с малюсенькими сэндвичами, теплыми сконами и крошечными пироженками и сплетничают.

Хозяюшкам на заметку: к послеполуденному чаю вот уже почти 200 лет, со времен графини Бедфорд, положено подавать трехэтажную тарелку, заполненную в четко определенном порядке. Кстати, на этом фото вы можете одновременно насладиться видом тарелки для послеполуденного чая и видом из окна оранжереи Кенсингтонского дворца. Если отсюда пойдете прямо и направо, то немедленно найдете местожительство семейства принца Уильяма.

Итак, если вы нарядились красиво, пришли в какой-нибудь Пальмовый зал лондонского отеля «Риц» и не знаете, как к этой тарелке подступиться, то перво-наперво выпейте свой бокал шампанского, это поможет вам расслабиться и перестать подскакивать каждый раз, когда официант в белых перчатках будет обращаться к вам, начиная фразу со слова «леди» или «сэр». После шампанского станет очевидно, что есть надо руками, а начинать следует с нижней тарелки, на которой вы обнаружите изящную горку миниатюрных сэндвичей с говорящим названием Finger Sandwich, так что берем их прямо пальцами. Попробуйте их, и вы обнаружите между двумя тонюсенькими пластиками белого хлеба и копченый лосось с мягким сыром, и яйца с майонезом и кресс-салатом, и курицу с майонезом, и ветчину с горчицей, и говядину с хреном, и тунца с майонезом. Король же английских сэндвичей, вестимо, будет с начинкой из огурца с мягким сыром, – любимое лакомство Ея Величества. Имейте в виду, нижняя тарелка в том же отеле «Риц» пополняется без спроса, то есть сэндвичи там никогда не заканчиваются, а у вас впереди еще две тарелки, – остановитесь уже.

Переходим к средней тарелке, а там под идеально накрахмаленной белой льняной салфеткой вас коварно подкарауливают знаменитые английские сконы, или сладкие булочки из песочного теста. Их прикрывают салфеткой, чтоб сохранить теплыми, пока вы там воюете с сэндвичами. Только не вздумайте сконы просто так кусать или бездумно ломать как попало, поперек, королева увидит и все, – аннулирует вашу визу и вышлет с острова куда подальше за такое вопиющее нарушение чайного этикета, а английские бабушки в розовых и голубых шляпках при виде такого безобразия могут и чаем поперхнуться! Запомните, скон следует ломать повдоль, после чего красиво берете серебряный ножик и изящно намазываете на обе половинки скона густые взбитые сливки и клубничный джем сверху. Затем полагается элегантно откусить маленький кусочек этого двойного углеводно-жирового удовольствия и запить все это литром чая Earl Grey с молоком. При этом не забываем спинку держать ровно, ножки крестиком, спинки стула не касаться, локти держим на весу и улыбаемся, улыбаемся, ведь вам еще надо вести светский Small Talk, что буквально переводится с их английско-эльфийского как «маленький разговор», а на самом деле это большое искусство остроумно и жизнерадостно щебетать с собеседником обо всем и ни о чем, но так, чтоб тому не было скучно. Попробуйте на досуге, это трудно. Ну а потом, вконец осоловевши, сдвинем шляпку на левое ухо и переходим к верхней тарелке, в которой лениво ковыряемся в крошечных пироженках, без тренировки сил хватает только на обкусать. Вся эта церемония, конечно же, сопровождается приглушенной классической музыкой, ведь арфа и рояль так хороши для пищеварения.

Для того чтобы соорудить подобный чай у себя дома, вам понадобится кухарка, дворецкий, парочка лакеев в белых перчатках и симфонический оркестр. Более дешевый вариант – забронировать столик в знаменитых лондонских отелях «Риц», «Савой», «Дорчестер», «Гровенер Хауз», «Клареджес». Только помните, столик надо заказывать за месяц, а дресс-код в этих отелях ужасно строгий: девочки в платьицах и шляпках, мальчики в костюмах и галстуках, иначе вас не пустят дальше швейцара на входе, несмотря на ваши 60–70 фунтов предоплаты, ведь в Англии деньги не всегда решают все.

Для современных англичан послеполуденный чай – это событие, и повод должен быть существенным: день рождения, помолвка, годовщина свадьбы, новая работа или встреча старых друзей, после которой каждый унесет с собой памятное фото себя в роскошных интерьерах «Рица». Официанты будут рады побыть для вас фотографами и сделать на ваш телефон фото в стиле «я и “Риц”», «я и чайник», «я и пальма» и даже «я и тортик». Благодаря интернету туристы теперь тоже распознали, что это такое этот «послеполуденный чай», и теперь англичане жалуются, что «Риц» стал уж слишком туристическим, а английские тетушки в голубых и розовых шляпках не особо жалуют этих диких иностранцев с их отсутствием манер.

Кстати, если во время чаепития вы подружитесь с Сумасшедшим Шляпником или, по крайней мере, с какой-нибудь старой английской леди, то вы узнаете, какие сэндвичи с нижней тарелки предпочитает Ея Величество королева и что все эти пироженки с верхней тарелки вашего послеполуденного чая имеют свои собственные нарицательные имена. Это вам не ширпотреб с банальными печеньками и шоколадками, у этих печенек благородные имена и истории, что, к сожалению, не делает их вкуснее.

К примеру, вот эта пироженка «в клеточку» называется Battenberg cake, или пироженка Баттенберг и названа она не в честь чемпиона по шахматам, как вы все тут уже неправильно подумали, глядя на шахматные квадратики, а совсем наоборот. Ее испекли в виде разноцветных бисквитов, проложенных джемом и покрытых марципановой глазурью, и назвали в честь немецкого семейства Баттеберг. Поговаривают, что впервые ее испекли в 1884 году, аккурат к свадьбе принцессы Виктории, внучки той самой великой королевы Виктории и немецкого принца Луи Баттенберга, а своими четырьмя желто-розовыми клеточками она символизировала четырех принцев – бравых братьев Баттентерг, как бы намекая, что все они, как на подбор, красавцы-усачи и женихи для лучших королевских домов Европы, выбирай не хочу! И вы удивитесь, спустя сто лет один из семейства Баттенберг таки умудрился жениться на английской принцессе и наследнице трона Елизавете, а звали его? Прааааавильно, принц Филипп, ныне герцог Эдинбургский и бессменный муж нынешней королевы. Правда, в свете неприглядных связей с фашистской Германией пришлось ему перевести немецкую фамилию на английский, так и стал он Маунтбаттон. А многочисленным его потомкам и того хлеще, дали английскую фамилию Виндзор, чтобы подданных не раздражать. Как сказал сам Филипп, он единственный мужчина в Королевстве, который не смог передать своим потомкам фамилию, и дальше неразборчиво, герцог вообще славится прямотой взглядов и речи. И вы только что прослушали сказку про то, как один мужчина потерял свою фамилию, а одна пироженка ее успешно сохранила, вот ведь какие прихотливые изгибы судьбы случаются.

Так о чем это мы? Ах да, послеполуденный чай же! Конечно, не каждый готов платить 6–7 тысяч рублей за чай. Но если познать тайны этой английской церемонии все же очень хочется, то можно найти дешевые вариации, где вместо арфы будет скрипка, сэндвичей будет поменьше, сконы будут посуше, а пироженки не такие изящные, но смысл вы все равно уловите. Вот, к примеру, в оранжерее Кенсингтонского дворца можно приобщиться всего за 25 фунтов, включая арфу, и назвать вас леди 8 раз. Плюс можно думать, что где-то там, за стеной Кенсингтонского дворца, пьют послеполуденный чай принц Гарри и принц Вильям со своей Кэйт и их милыми наследниками.

Кстати, если в рекламе послеполуденного чая вы прочитаете выражение High Tea, не попадайтесь на эту провокацию. Владельцы второсортных кафешек называют Afternoon Tea высоким чаем, потому что слово «высокий» подразумевает значение люксовый, роскошный, из высшего света, а на самом деле все было как раз наоборот. К вашему сведению, на индустриально-рабочем севере Англии ужин до сих пор называют Tea, а 200 лет поздний ужин работяги какой-нибудь Манчестерской мануфактуры, сервированный его женой на высокой барной стойке, назывался High Tea и представлял собой жирный свиной пирог с кружкой горячего английского чаю с сахаром и молоком по-быстрому и – в койку, завтра же на работу! Не зря второй синоним для такого ужина был Meat Tea, или чай с мясом, что звучит совсем не элегантно, зато совершенно точно передает смысл.

* * *

Как вы, возможно, уже уловили, пудингом в Англии зовется не только сладкая рисовая каша с молоком, как нас уверяли в школе на уроках английского. Под словом «пудинг» англичане могут подразумевать много чего, – от разнообразных десертов до несладких булочек, именуемых Йоркширским пудингом и даже до кровяной колбасы или пудинга со стейком и почками, так что будете заказывать пудинг в английском пабе, уточняйте поподробнее, в какой именно пудинг в меню вы попали пальцем – из списка десертов или из списка основных блюд. Все разновидности пудингов мы перечислять тут не станем, а коротенько остановимся на двух его самых ярких противоположностях.

Если судьба занесла вас на север Англии, в какой-нибудь Манчестер, Йорк или Ливерпуль, а особенно в городок Бери с его знаменитым рынком, то хотите вы этого или нет, но вы обязательно познакомитесь с аутентичным блюдом английских северян, гордо именуемым Black Pudding, или Черный пудинг. Говорят, блюдо это завезли на остров еще римляне две тысячи лет назад, и, следует признать, оно тут неплохо прижилось. Те, у кого пудинг ассоциируется в голове с пироженкой, сейчас горько разочаруются, ибо для англичанина черный пудинг – это то, что у нас называется «кровяная колбаса». Попробуйте спросить англичанина про ингредиенты этого блюда, и вы заметите, как он начнет хитро улыбаться и ловко уходить от ответа, ведь пробовать черный пудинг лучше до того, как вы узнали, из чего он сделан, а все потому, что внутри там свиной жир, молотые зерновые, лук, всякие не очень съедобные свиные запчасти, щедро посыпанные приправами и солью и, конечно же, свиная кровь. Все это полагается перемолоть и сделать небольшие колбаски, которые при подаче нарезаются небольшими пластиками. Вы ужаснетесь еще больше, когда узнаете, что у них еще есть и белый пудинг, вообще трудно себе представить, что там в нем понамешано, хотя, возможно, это всего лишь аналог нашей ливерной колбасы. Именно вот эта красота, что на фото, гордо именуется «Башней Черного Пудинга», и строят ее в аутентичном провинциальном английском пабе из пары пластиков этого самого пудинга и английской сосиски с пластиком запеченного до хруста бекона, вот оно, английское счастье! Все это щедро заливают сырным соусом, а на гарнир дают салатик из яблока и сельдерея в майонезе. Как вы уже догадались, калории и холестерин в этом блюде считать не нужно, вредно для психического здоровья.

* * *

Если же вы совершенно точно уверены, что вам хочется именно сладкого, то не заморачивайтесь вы с этим пудингом, а не мудрствуя лукаво, просто скажите официанту английское слово «десерт», и пусть он подумает, что вы высокомерный сноб из южной Англии, ведь это лексикон выходцев среднего и высшего класса, а не рабочего севера. На самом деле отличить пудинг от десерта сумеет не всякий англичанин, что уж тут говорить про иностранцев. Просто имейте в виду, что пудинг – это что-то простое, домашнее, сытное и может быть несладким, тогда как десерт – это всегда сладкое, изысканное и подается в ресторане.

Настоящая северная английская жена и мама должна уметь порадовать семью вот таким вот классическим пудингом под названием Treacle Sponge с подливкой, которая называется Custard, что означает «Горячий заварной крем с ванилью». В переводе с кулинарного английского этот десерт представляет собой бисквит, хорошенько пропитанный приторным сиропом с патокой и плавающий в луже заварного крема. Хозяюшкам на заметку: несмотря на то что такой десерт – это быстрый и приятный путь к диабету, любой «северный» англичанин при виде этого пудинга теряет волю, как полосатый слон при звуках боевой флейты. Если подать этот десерт теплым и разрешить поедать его большой столовой ложкой, то довольное урчание вашего джентльмена вам гарантировано. Рафинированный юг и Лондон все-таки предпочитают изящный Eton Mess, или итонский беспорядок, выдуманный в легендарном колледже Итон, где учатся аристократические мальчики из элитных семей Королевства, а теперь и всего мира.

* * *

Может быть, это и выглядит артистично-креативно, но скажем честно, англичане и суп – две вещи несовместные. Только тут, на острове, после пары недель суровой английской кухни вы осознаете, что, оказывается, наши-то супы – это ж просто произведения высокого кулинарного искусства, а мы-то и не понимали, не ценили. Уха, рассольник, бешбармак, кюфта, борщ с чесночными пампушками, щи, харчо, солянка. А наш горячий ароматный и легкий куриный супчик с плавающими на поверхности золотыми кружочками жира, лекарство от всех болезней? Ммммм! Вон сколько всего мы всем Советским Союзом наизобретали. Английский же супчик – это всегда пренеприятный сюрприз, ведь неважно, что вы там назаказывали и себе навоображали, глядя в меню, результат в вашей тарелке всегда будет неожиданным. Набор продуктов, совместно кипящих в том супчике, выглядит так, как будто сумасшедший повар нечаянно смахнул в кастрюлю полку с крупами, овощами и всякими бобовыми. Лишь одна составляющая английского супа неизменна – крахмал, ну чтоб вот этот вот набор несочетаемых продуктов загустить до состояния знаменитой английской подливки, то бишь gravy. И – в блендер всю это хренотень, чтоб никто не догадался.

Так что если вы в длительном отпуске и ваш желудок наотрез отказывается воспринимать еще одну порцию фиш-н-чипсов, а, наоборот, алкает горячего супчика, попробуйте поискать его в итальянских ресторанчиках, там по крайней мере есть минестроне, не должен вас разочаровать. Ну, или японско-китайские рестораны накормят вас супами с лапшой, называемыми Ramen.

* * *

И пусть бургеры изобрели в Германии, а потом открыли в Америке, они все же неплохо прижились и на британской почве. Теперь даже самые приличные английские рестораны не только держат бургер в меню, но и упражняются в их монструозности и разнообразии. Казалось бы, булочка с котлетой, да и булочка с котлетой, эка невидаль, что тут еще изобретать? Ан нет, вот, к примеру, в кафешке «Ленивый охотник», что на Кэмдене, тот ленивый охотник наловил для бургера котлету из дикого оленя venison, ломтик запеченной дикой свиньи boar, бекон из обычной домашней свиньи и огромный волшебный гриб. Всякие мелочи вроде тушеной красной капусты, плавленого сыра и чипсов из обычной или сладкой картошки не считаются.

* * *

Как птицы, что с непонятным упрямством каждую осень собираются в стаи и улетают в теплые края; как рыбы, ведомые неведомым инстинктом, возвращаются на нерест в места своего рождения, так и среднестатистический англичанин семь раз в неделю философски думает, а не зайти ли ему после работы в паб, и нет-нет, да и пойдет многовековой тропой, протоптанной его предками, прямиком к залитой пивом барной стойке за своей пинтой пива. Ну, что тут поделаешь, гены! Ведь пиво на острове начали варить еще до прихода римлян, а в темные Средние века так и вовсе пиво варили на все семейство, исходя из нормы восемь пинт (а это, на минуточку, 4,5 литра) в день на человека, включая младенцев, беременных женщин и стариков. Но вы особо не завидуйте, то пиво средневековое было не то, что нынче, а лишь солод, дрожжи да вода, никакого хмеля, алкоголя поменьше, калорий побольше – все для выживания.

Тут теоретически должна быть подробная классификация видов английского пива, но это в серьезных книжках вы прочитаете много и подробно и про горький биттер, и про лагер, и про коричневый эль, и про бледный эль, который вдобавок может быть еще и индийским. А в несерьезных книжках вроде этой ничего такого вы не найдете, зато вы сможете тут узнать про то, что каждый второй бритиш убежден, что в его жилах течет кровь диких викингов, а те викинги сотни лет свято верили, что если им повезет умереть в бою, то их отправят прямиком в настоящий мужской рай Вальхаллу, где много вкусной еды и безотказных женщин, а самое главное – посреди этого счастья живет гигантский козел с краником, из которого течет нескончаемым потоком безлимитное пиво, что называется, «расскажи мне, каков твой рай, и я скажу, кто ты». Вот теперь вы понимаете, почему мы говорим «Англия», а подразумеваем «пиво». Однако, несмотря свою долгую историю, английское пивоварение, как и вся английская кухня, не может похвастаться ни особым разнообразием сортов, ни какими-то изысканными рецептами, и, может быть, поэтому англичане, знающие толк в пиве, впадают в благоговейный восторг на пивоварнях Бельгии, Германии и Чехии.

И если суровые шотландцы рискуют добавлять в пиво виски, то англичане, наоборот, норовят градус понизить. Если вы жарким летним вечером забрели в английский паб, а пить уже не способны, то попробуйте спросить у покрытого татушками и пирсингом бармена English Shandy (слово Инглиш можете пропустить и сказать просто Шанди). В ответ на это секретное слово вы получите пинту напитка, в котором пиво и лимонад будут смешаны в равных пропорциях. Для справки: лимонад на острове делают из газировки Спрайт, кокетливо добавив в нее дольку свежего лимона. После такой пинты запах у вас будет, как у взрослых, а в голове полный порядок, прекрасное изобретение для гаишников и студентов, я считаю. Да, и будете заказывать свой шанди, на барную стойку локтями не опирайтесь, помните: там пиво разливают последние 200 лет, приклеитесь, не до выпивки будет.

Если же вам интересно, что пьет королева жарким английским летом в знойном Лондоне, то пришло время познакомить вас с напитком по имени Pimm’s, вот он во всей его красе на фото. Говорят, что пиммс – второй по популярности летний напиток в Англии после чая, а не то что вы сейчас тут нехорошо подумали про пиво. Не зря для англичан летом наступает Pimm’s o’clock, или «время пиммса», а время пиммса – это не то, что «каждый год 31 декабря мы ходим в баню». Время пиммса – это теннис в Уимблдоне и скачки в Аскоте, это конное поло и послеполуденный чай, шляпки и цилиндры, пикники с красивыми корзинками и зонтами, иными словами, пиммс – это аристократическое лето.

А начиналось все совсем даже и не гламурно, фермерский сынок Джеймс Пиммс в 1823 году взял и наколдовал в своем устричном баре, что через дорогу от Банка Англии, рецепт освежающего летнего напитка, что-то там мудреное с джином, ликерами и секретными травами, рецепт за 200 лет так никто и не вызнал. И так этот пиммс прославился, что за пару недель Уимблдонского турнира англичане употребляют 40 000 пинт этого напитка, а основа там, между прочим, алкогольная.

Однако прошла пара столетий, и шляпки с пиммсом перестали быть признаком аристократии, ибо билеты на скачки, теннис и конное поло теперь в свободной продаже и в интернете, кто успел купить, тот и аристократ, даже иностранцы или огромные и громогласные английские «леди» с татухами и в леопардовых лосинах, что обычно проводят вечера, сидя с пинтой пива в руках на мостовой около паба в Кэмден-Тауне, довольные жизнью. Нынче и они могут прикупить билет и шляпку и поразить ваше воображение, ибо это именно они сдвинут шляпку на левое ухо, «напиммсятся», а потом по интернету расползаются разоблачающие «английскую аристократию» видео, где «леди», до краев наполненные пиммсом, бродят по полям и весям Аскота, роняя шляпки, туфельки, себя и окружающих джентльменов. Не верьте, это совсем не про леди.

* * *

Давным-давно, когда капитан Кук еще был жив, практически здоров и даже вполне себе весел, его друг и заядлый карточный игрок барон Джон Монтегю, а по совместительству четвертый граф Сэндвич, проводил ночи напролет за игорным столом, даже пообедать и поужинать забывал, такой азартный уродился. Бывало, сидит он, бедняга, играет час, второй, третий, а сам мечтает о куске старого доброго английского ростбифа, но приличия-то не позволяют аристократу жирными пальцами карты ляпать. Так бы и мучился барон и все его многочисленные потомки и соотечественники, если бы в один прекрасный лондонский вечер он не догадался попросить своего лакея принести ему кусок соленой говядины, прикрытый двумя пластиками хлеба так, чтобы и голод по-быстрому утолить, и пальцы оставить чистыми для карт. И так эта идея Finger Food, или Еды, которую можно есть руками, всем понравилась, что соседи графа по игорному столику стали кричать своим лакеям: «И мне, и мне такое же неси, вот такое, как Сэндвич заказал!»; так и родился на свет легендарный сэндвич, который вот уже почти 300 лет исправно кормит весь остров и половину земного шара.

Зайдите в любой магазинчик в пределах лондонского Сити ранним утром, и вы обнаружите длинные шестиметровые витрины-холодильники, забитые до отказа разнообразными сэндвичами в удобной упаковке. Ближе к обеду голодная армия City Boys, или в переводе «Сити-мальчиков-и-девочек» снесет эти витрины в течение пары часов. Бекон и яйца, бекон и курица, бекон и салат-латук с помидорами, бекон и ветчина, бекон, бекон, бекон. Присмотритесь к этой фотографии: если убрать поджарого джентльмена с его тощей собачкой, то вы смогли бы прочитать лозунг на окнах этого здания, который гласит «we built this city on bacon rolls», что в переводе с их англицкого означает «мы построили этот город на сэндвичах с беконом», и тут трудно возразить: сэндвич с беконом – вневременной фаворит английского населения. Что удивительно, так это то, как уживается в их английской голове страстная борьба с нехорошим холестерином и прочими жирами и любовь к бекону? Вот бутерброд с натуральным сливочным маслом – это для них «сердечный приступ» и «инфаркт микарда – вот такой рубец!», а плавающий в жире жареный и соленый бекон – это могущество Империи, такая вот непоследовательность наметилась среди наших милых бритишей.

* * *

И подводя итоги, давайте откроем рубрику «Куда податься бедному “руссо туристо облико морале”», если в Лондоне первый раз, а попробовать хочется все и за одну неделю?». Конечно, с утра пораньше вы будете исполнять культурную программу фотками «я и Биг-Бен», «я и Тауэр», «я и адмирал Нельсон» и даже «ой, Вань, смотри, какие клоуны!». А вечером гудящие ноги и голодный желудок настойчиво напомнят вам, что Лондон Лондоном, а обед должОн быть по расписанию. Тем более что Лондон весь пропах вкусной едой, невозможно увернуться от запахов. Тут вам в помощь рекомендуется вот такая схемка из семи коротких пунктов. Коротко, потому что, как вы теперь знаете, английская аутентичная кухня не блещет разнообразием, все просто, понятно, тепло, сытно и еще сверху пивом заполировать.

Итак, начнем.

Лучшее место для знакомства с английским ростбифом – это ресторан «Минский» в отеле «Данубис», что около Риджентс-парка, и обойдется он вам приблизительно в 20 фунтов без выпивки, но это буфет – шведский стол, так что дай Бог вам унести все, что удалось съесть.

Попробовать фиш & чипс мы бы рекомендовали в сети ресторанчиков Poppies, обойдется вам это удовольствие фунтов в 15.

Если в вашей голове Лондон и английский стейк неразделимы, то добро пожаловать в ресторан Simpson’s-in-the-Strand, где за дорого, около £60–70 с носа, вас вкусно накормят стейком из абердинских быков. Кстати, про «Симпсонс» надо рассказывать отдельно. Вот, к примеру, если вы нагулялись по Трафальгарской площади, поболтали с адмиралом Нельсоном и сфотались с его львами, а вечер кажется не вполне завершенным, не поддавайтесь на происки «Макдональдса» и прочих забегаловок. Уважайте традиции – идите прямо по улице Стренд, мимо памятника Оскару Уайльду, мимо банка-кошелька Ея Величества по имени Coutts и буквально минут через 10 увидите вывеску ресторана Simpson’s, что на Стренде. Его легко заметить по шахматному коврику на входе, который напомнит вам о том, что этот ресторан вообще-то задумывался как шахматный клуб для приличных джентльменов с диванами для курения сигар и попивания виски между неспешными разговорами о вечном, в смысле о леди, лошадях и политике. Нынче же на мир обрушилась демократия и сюда пускают буквально кого попало, например нас. Но, несмотря на это, в «Симпсонс» все еще подают настоящую английскую еду, а не чего попало из серии «зато повар с мишленовской звездой», какую-нибудь неведому финтифлюшку весом 11,5 грамма за 40 фунтов, и не знаешь, то ли ее есть, то ли фотографировать. В «Симпсонс» вам если уж и нарежут ростбиф, то широким ломтем. И в меню тут не фуагра какая-нибудь, прости Господи, а старый добрый английский пирог со стейком и почками, да еще и сделанный по бабушкиному рецепту, в тряпочке на пару. Кстати, тот пирог они называют пудинг, так что смотрите не перепутайте с десертом.

Пирог-пудинг вы можете рассмотреть на фото в сказочке про английские пироги и запомнить в лицо, а на этой фоте – легендарная говядина по-веллингтонски в роскошном исполнении. Вообще теоретически это кусок мяса, запеченный в тесте, но в «Симпсонс» ту говядину выдерживают особым способом 29 дней, окутывают грибным фаршем и закрывают тестом, чтоб после выпечки мясо стало божественно мягким и вкусным. Если же вам все еще хочется чего-нить этакого, то закажите особенный десерт, и официант сделает вам красиво.

Туристы еще любят сеть Angus Aberdeen, ибо все еще вкусно и значительно дешевле, но лондонцы воротят от этих ресторанов носы, ведь там едят одни туристы.

Все пабы, в названии которых есть слово «Pie», хороши для опытов с английскими пирогами. А если вам все же хочется попробовать аутентичный рабоче-крестьянский Pie & Mash, то поезжайте в Гринвич, где в пабе с 200-летней историей всего за каких-то 3–5 фунтов вы самостоятельно сможете убедиться в том, что эта еда, приготовленная еще по викторианских рецептам, совершенно несъедобна.

Индийская еда давным-давно стала частью английской кухни, и каждый англичанин с детства приучен к ее своеобразному вкусу. Наши же вкусовые рецепторы не способны справиться с остротой аутентичной индийской кухни, так что хотите ее освоить, – ищите компромисс. Попробуйте ресторанчик Gulshaan, что на станции Кентиш-Таун, вы должны выжить после него всего за 25 фунтов с носа.

Полный английский завтрак и послеполуденный чай следует пробовать в роскошных отелях, ведь чем круче отель, тем лучше еда, странно, правда? «Риц», «Савой», «Дорчестер», «Клариджес» – все эти монстры примерно в одной ценовой категории и порадуют вас чаем с шампанским за 60–70 футов и завтраком за 10–15, вкусно плюс приятная атмосфера – шляпки и фраки.

А если вы хотите сразу всю английскую кухню в одном флаконе и чтобы съедобно и дорого, то добро пожаловать в ресторан Майкла Кейна. Все же знают, кто такой прекрасный Майкл Кейн? Не важно, что он выходец из рабочего и совершенно бедного юго-восточного Лондона и когда-то в прошлой жизни имел ярко выраженный акцент лондонского рабочего класса кокни. Акцент его давным-давно исправлен, мир и сердца всех девушек планеты завоеваны, и теперь за свои заслуги и истинный талант он, между прочим, сэр и кавалер всяческих орденов. И вот, представьте, 1960-е. Именно тогда взошла его счастливая звезда, и он, простой английский парень, переехал в Голливуд, где тут же приобрел статус «суперстар» и «герой-любовник», ведь почти два метра красоты, голубоглазый блондин и вообще секс-символ, дети и котики, закройте уши. К его услугам не только лучшие девушки и режиссеры, но и все рестораны мира и всевозможная роскошная еда, но не будем забывать, что перед нами истинный англичанин, а у них в голове все устроено не так, как у людей. И вот посреди всего этого кулинарного разврата Майкл Кейн вдруг говорит: «Ну надоели мне эти ваши пальмы, фуа-гры и прочие устрицы и извращения, сил нет никаких!» «Я, говорит, – хочу мой любимый простой английский пирог со свининой, а не вот эту крошечную финтифлюшку на огромной и пустой тарелке. Ростбиф, – говорит, – хочу огромным куском. Фиш и чипс и гороховое пюре хочу, извините. И лондонский дождь тоже хочу, выключите уже это ужасное калифорнийское солнце!»

Так сказал и полетел на свой родной остров, а статус-то ему уже не позволяет болтаться по забегаловкам Ист-Энда, и тогда он взял и в 1977 году открыл посреди роскошного Мэйфейра, прямо в пяти минутах ходьбы от Букингемского дворца, ресторан аутентичной английской кухни, хоть некоторые и говорят, что ее не бывает. Тут вроде как Мэйфейр, а значит, все дорого и статусно, приготовлено из лучших ингредиентов поварами с мишленовской звездой, однако сама еда элементарная и аутентично английская. Вот, к примеру, на фото блюдо под названием «ливер и бекон», еда простых работяг-англичан, и в кафешке Ист-Энда за углом она вам обойдется в 4 фунта. Однако в ресторане Майкла Кейна ее приготовят и подадут по высшему классу, – дорого и в роскошной атмосфере. Короче, хозяюшкам на заметку: хотите настоящей английской еды, но чтоб она была съедобной, тогда вам в ресторан Майкла Кейна Langan’s Brasserie, что через дорогу от станции метро Green Park.

* * *

Те, кто в своем советском детстве смотрел мультик про золотую антилопу, должны помнить бравого индийского солдата с красивой синей чалмой, кривой саблей и окладистой бородой. Теперь трудно угадать, кого именно хотели изобразить авторы мультфильма, возможно, общий собирательный образ индийского воина, но по факту они нарисовали воина из индийской провинции Пенджаб, кузницы индийско-британской армии, а мы-то и не знали. Это воины Пенджаба служили английским королям не за страх, а за совесть, а их там, в Пенджабе, между прочим, 25 миллионов человек, было где размахнуться английским рекрутерам. Двухметровые красавцы сикхи в ярких чалмах доблестно умирали на фронтах Первой и Второй мировых войн под флагами Британской Короны; говорят, преданность и бесстрашие – их второе имя. А еще в Индии есть миллионов 50 народу гуджарати, славного своим высокомерием и умением делать деньги на ровном месте. Увидите индийского доктора, юриста или банкира, так к гадалке не ходи, фамилия у них у всех Патель, и все они, как один, из народа гуджарати. Да и оставшийся миллиард населения Индии отличается разнообразием, не один год надо провести в Индии, чтобы разобраться в этом калейдоскопе вер, религий, языков и культур. Индия была колонией Британской империи несколько столетий, а это достаточно долго, чтобы обе культуры восприняли что-то полезное друг от друга. К примеру, индийцы восприняли умение задаваться и английскую систему образования с ее частными школами для детей из элитных семей, а англичане жить не могут без индийской кухни. Так что тем, кому в Индию ехать страшно, грязно и плохо пахнет, а индийской еды попробовать все же хочется, можно взять билет до Лондона и уже в тепле, относительной лондонской чистоте и цивилизованных условиях изучать индийскую кулинарную культуру, прямо не отходя от кухни. Вот, к примеру, идете по райончику Ковент-Гарденс и заворачиваете в аутентичный ресторан Punjabi 1946 года создания. Тут бородатые сикхи хранят дедушкин секретный рецепт чечевичной похлебки Black Dal, что по древней традиции подают в Золотом храме Амритсар каждому путнику. Не факт, что эта еда покажется вам съедобной и вы сможете ее есть без слез из-за количества специй, но за аутентичность они ручаются. И это была короткая зарисовка из многонационального Лондона, который для некоторых это «фу-фу-фу» и «проклятые эмигранты понаехали», а для истинных лондонцев – это дух прекрасного города, в котором «все народы в гости к нам».

Ну и напоследок как же не рассказать о кулинарных приключениях милых бритишей с нашей кухней? Один наш английский друг любит рассказывать страшную историю про то, как в конце 1980-х он посетил столицу нашей родины Город-герой Москву. Там он так впечатлился советским общепитом, что до сих пор уже 28 лет подряд рассказывает с придыханием байки про этот жуткий майонез, серое картофельное пюре, которое было к тому же холодным и несоленым и какую-то кошмарную капусту. Автору тоже довелось захватить те чудесные времена, когда жрать в СССР действительно было совершенно нечего, а советский сервис был так впечатляющ, что только успевай уворачиваться, так что приходится головой кивать, что уж там, не возразишь.

Прошло каких-то 26 лет, и страны с названием СССР не стало, зато в российских ресторанах научились любить клиентов и готовить изумительную еду. Сейчас наши рестораны вполне себе на уровне, а то и получше большинства лондонских забегаловок. Одна проблема – все, что связано с Россией, в Лондоне всегда дорого или очень дорого, видимо, держим марку страны-заповедника диких олигархов. К примеру, замучила вас в Лондоне ностальгия по семечкам, ржаному хлебу с селедкой и пельменями или той же икре заморской, кабачковой, добро пожаловать в «Калинку», русский магазинчик на станции метро Queensway, где батон литовского ржаного хлеба стоит рублей 200, а семечки все 600. Ну а поход за салатом оливье, блинами, борщом и голубцами в ресторан с говорящим названием «Марь Иванна», место тусовки мажорной русской эмиграции, так и вообще обойдется вам в месячный бюджет молодой семьи из какого-нибудь Урюпинска. Мы уж не говорим про цены в пафосных ресторанах Аркадия Новикова, хотя чего туда ходить за ностальгией, если там кормят китайско-японской едой с русским уклоном, а в Лондоне и аутентичных китайских едален, как гуталина, на каждом перекрестке. В русские рестораны – только если грызет тоска по майонезу, русскоговорящим собеседникам или пришла пора выгулять новое платье с новым загаром и чтоб Машка за соседним столиком сдохла от зависти, ну вы понимаете. А англичане не поймут, такая вот незадача.

Если же вывезти милого бритиша погулять по российским просторам и ресторанам, то он немедленно признается в любви к русской кухне, ведь рестораны у нас однозначно чище, чем в Лондоне, еда вкуснее, да и персонал вышколен не хуже. Поэтому англичанин в русских ресторанах быстро впадает в состояние безмятежного счастья и откровенно наслаждается всей этой натуральной и практически бесплатной, если считать в английских фунтах стерлингов, едой. Однако не вся наша еда приспособлена для английского желудка. Соленые огурчики и квашеная капуста, селедочка с луком и холодец, рыба под шубой и гречневая каша, свекла в любых видах, борщи и окрошки, а также холодный зеленый горошек – вот неполный перечень того, что приведет англичанина в ужас, хотя, конечно, вслух он ничего такого не скажет, ибо джентльмен свои эмоции держит под контролем. Зато внутри он весь скукожится от отвращения и скажет внутренне «yuk» или «фу, какая гадость!» и мило улыбнется. Понадобится время, чтобы джентльмен перестал называть икру «рыбьими яйцами» и распробовал вкус настоящей гречневой каши.

Английское слово pub не требует перевода на русский язык, все и так, без перевода, понимают, что паб – это про выпить и закусить. Ну, теоретически так оно и есть, а практически не все так просто. Вы удивитесь, но слово «pub» – это аббревиатура от public house, что буквально можно перевести как публичный дом, но мы-то с вами так прямолинейно переводить, конечно, не будем, ибо это выражение в русском языке имеет слишком развеселую окраску. Английский же «публичный или общественный дом» – это совсем не то, о чем вы все сейчас нехорошо подумали, а место социального общения милых бритишей. Паб для них и клуб по интересам, и место психологической разгрузки, и библиотека, и платформа для сборищ и выступлений, а в дни невзгод – даже настоящий координационный центр, в котором ищут убежище от семейных и политических неурядиц, – все в одном флаконе, взболтать, но не смешивать.

Прогуляйтесь по острову, и вы заметите, что каждый мало-мальский британский населенный пункт, пусть в нем всего лишь с десяток домов да бесконечные овечьи пастбища, имеет три обязательных атрибута: дом местного самоуправления или ратуша, именуемая на их наречии town hall, церковь и паб. Хозяюшкам на заметку: будете бродить по английской провинции в поисках старой доброй Англии – ищите перекресток, на котором расположена церковь, а через дорогу стоит паб. Нашли? Знайте, вот здесь как раз и находится самый что ни на есть центр их поселковой культурной жизни.

В Лондоне же вам поначалу покажется, что центр надо искать вокруг Биг-Бена и Букингемского дворца. Теоретически, конечно, так оно и есть, а практически за дозой социального общения джентльмен все же идет не к Биг Бену, а в свой паб за углом от дома или офиса – местечковый центр культурной жизни. А еще не будем забывать, что все лондонские районы, имеющие в своем названии слово-приставку Town или окончания – ham, -by, -ton когда-то, давным-давно были отдельно стоящими городками, деревеньками или идиллическими фермами, расположенными в опасной близости от большого и грязного Лондона. Сюда надо было долго пилить на дилижансе, придерживая цилиндр на ухабах размытой дождями дороги. Со временем Лондон расползся вдаль и вширь на километры и километры и поглотил всю эту мелочь, даже не поперхнувшись. Однако приметы того, что городок когда-то жил отдельной самостоятельной жизнью, тут так остались.

Вот посмотрите на эту картинку – на ней перекресток в лондонском райончике Кентиш-Таун, а на том перекрестке вы можете легко рассмотреть бывшее аббатство, ныне церковь, а через дорогу слева – паб, без всяких затей именуемый «Таверна при Аббатстве». Легко догадаться, что когда-то здесь и находился центр культурной жизни городка Кентиш.

Заходите в этот паб, не стесняйтесь, закажите пинту пива, усаживайтесь в старое кожаное кресло, отхлебните вкусную пену и зажмурьтесь от удовольствия, а потом закройте глаза и представьте себя в том, старом Кентиш-Тауне, лет эдак 200 назад. Если вы действительно хорошо зажмуритесь, то сможете увидеть, как английские джентльмены под придирчивым взглядом строгих жен наряжаются в свои лучшие сюртуки и повязывают неудобные галстуки, чтобы идти в церковь ранним воскресным утром. Там, отсидев положенное и получив пару подзатыльников на случай, если захрапели не в такт проповеди, мужчины наконец-то получали право расслабиться в пабе через дорогу, а жены отправлялись домой готовить знаменитый английский воскресный ростбиф.

Кстати, если вы подумали, что английский паб – это такое исключительно британское национальное изобретение, то вы опять крупно ошиблись, ибо начиналось все это, как обычно, 2000 лет назад с римских завоевателей, которые не только понастроили по всему острову бани и дороги, но и расставили на этих дорогах бары, именуемые на их латыни «таверны», чтобы римский легионер мог промочить себе горло стаканом хорошего итальянского вина после дня утомительной погони за дикими бриттами. Когда римляне уплыли к себе домой, им на смену по очереди пришли викинги, англосаксы и норманны, которым идея с тавернами тоже очень понравилась, только вместо изысканного римского вина они стали варить простецкий эль, а таверны стали называть alehouse, или эльхауз.

Долго ли, коротко ли сказка сказывается, а пабы эволюционировали столетиями – к ним пристраивались гостевые комнаты, и тогда паб превращался в Inn, или постоялый двор, где уставших от вина и эля гостей могли не только накормить, напоить, но и спать уложить. Если паб угораздило разместиться на королевском тракте, он становился Coaching Inn, что-то вроде почтовой станции, где останавливались регулярные дилижансы, чтобы дать отдых лошадям и усталым путникам. Но что бы ни происходило вокруг паба, его смысл всегда оставался тот же – англичане-мизантропы в этом месте не только тело, они тут душу отогревают. Поговаривают даже, что каждая четвертая британская семейная пара впервые встретилась именно в пабе, так что вы там смотрите, ведите себя прилично.

Собираетесь в настоящий нетуристический английский паб впервые? Вычеркните из списка своих ожиданий изысканные интерьеры, элегантную мебель, изящную сервировку, свежий евроремонт, лощеных официантов и улыбчивого бармена, это ж вам не глянцевый новодел. И вообще истинному джентльмену претят блестящие, одинаковые, как с конвейера, общепитовские заведения огромных международных корпораций, им подавай характер, историю, прадедушкин буфет с салфетками, вышитыми прабабушкой, и чтобы после пары пинт пива знакомое привидение в зеркале мелькало.

Вот вы думаете, что Джоан Роулинг свой паб «Дырявый котел», что находится в магическом Косом переулке, из головы выдумала? Да ничего подобного, она просто описала в своей книге реальный старый английский паб. В настоящем пабе все, как в Гарри Поттере: столы и полы истерты и исцарапаны еще 300 лет назад, мебель и приборы разномастны, кривые потолки белили последний раз во времена королевы Виктории, а в интерьере вы сроду не найдете ни одного прямого угла, потому что 500-летние потолочные балки давным-давно просели под тяжестью столетий. Да и хозяин паба, именуемый на их эльфийском landlord, или лендлорд, вовсе не обязан быть там, у себя за стойкой, официально-приторно любезным, вы ж не в гости пришли, а практически домой, и нечего тут сантименты разводить – махнул он вам приветственно тряпкой и все, сами идите и ищите, в какой уголок вам присесть. И не беда, что в пабе всегда темно и не очень чисто, и пусть вы можете прилипнуть к полу башмаками или к барной стойке рукавом, зато местные мыши, живущие под стойкой паба, уже 400 лет передают из уст в уста предания про короля Генриха Восьмого, которого своими глазами видела мышиная пра-пра-пра-и-много-раз-пра-прабабка, когда юркнула под камин в самый удачный момент ее коротенькой жизни. И да, что-то нам подсказывает, что наша СЭС после инспекции санитарного состояния парочки таких старых английских пабов надолго впала бы в кому.

Пришли в паб – не сидите сиднем за столиком, за пивом и закуской вам придется прогуляться к стойке паба самостоятельно, ведь официанты существуют только в некоторых лондонских пабах для несмышленых туристов и во вновь появившейся культуре роскошных гастропабов. А так – не баре, пиво унесете к себе за столик сами, а тарелку вам, может быть, принесет жена или дочка лендлорда, ну, или он сам прокричит, мол, «эй вы там, за восьмым столиком, ваш фиш-н-чипс готов, идите жрать, пожалуйста!».

Сагу про пиво в пабе мы вам петь не будем, потому что для этого нужен настоящий пивной эксперт или хотя бы кто-то, кто это самое пиво любит и с наслаждением потребляет, а мы, увы, пас, извините. Скажем только, что в любом, даже самом завалящем пабе вы встретите на стойке длинный ряд блестящих кранов со знаменитыми лейблами: пиво, сидр, эль, портер, лагер, темное и светлое, горькое и сладкое, с осадком и без. Пробуйте и обрящете.

Что касается еды в пабе – это, конечно, баловство, и появилась она там относительно недавно. Джентльмены наверняка были не в курсе суровой русской народной поговорки про «закуска градус крадет», но следовали ей неуклонно вплоть до конца прошлого века, то есть после первой-второй-третьей-четвертой пинты пива они не закусывали, да и сейчас многие норовят обойтись просто пивом с чипсами. Максимум, что мог себе позволить приличный паб еще каких-то 50–100 лет назад – это мелкие закуски и так, чтобы их можно было есть руками, а не морочиться с вилкой и ножом, пока руки пивом заняты. В категорию закусок попадали в XIX веке дешевые морские улитки, английские пироги и прочий зеленый горошек, в XX веке к этому списку добавились всяческие чипсы и орешки. Так что идете с английскими друзьями в паб, даже и не мечтайте о столе, накрытом яствами в три этажа, как у нас это практикуется. Будьте морально готовы к тому, что вам даже присесть не удастся, так и простоите голодный с пинтой пива в руках весь вечер.

Нынче же то ли джентльмены стали совсем нестойкие, то ли голодных туристов стало слишком много, но практически каждый паб отгораживает внутри специальные dining room, или столовые, в которых все для нас привычно: столики, меню, официанты, салфетки, вилки-ложки и прочие нежности, правда, белых скатертей и тут не дождетесь. Вообще-то идея отделить в пабе зону обычной выпивки от зоны поедания фиш-н-чипса, по нашему скромному мнению, очень разумная. По крайней мере в обеденной зоне официант нет-нет, да и взмахнет ритуально тряпкой над вашим столом, то есть шансов приземлиться рукавом в лужу пива у вас там значительно меньше.

Более того, некоторые пабы обзавелись такими поварами, что заставляют плакать мишленовские рестораны горючими слезами от зависти и сводят их с ума своими божественными английскими завтраками и английскими пирогами, тающими во рту стейками, восхитительными ростбифами и, конечно же, легендарным фиш-н-чипсом, про который вы уже все прочитали в сказке про суровую английскую кухню. Однако найти такие вкусные пабы удается не всем и не сразу, да и большинство пабов и настоящих джентльменов все же относится к еде в пабе по старинке снисходительно и предпочитает обходиться просто пивом.

Тут быстренько вспоминаем, что пабы для бритишей – это совсем не про еду, а про выйти, наконец, из своего одинокого дома-крепости, в который хода никому нет, и почувствовать себя частью социума. Англичанин заходит в паб по дороге между офисом и домом, чтобы постоять с пинтой пива в руках и поболтать с живыми людьми вместо телевизора. Светскую беседу в пабе можно вести с первым подвернувшимся вам соседом по пабу, правила приличия такое позволяют, так что не пугайтесь, если незнакомец внезапно начнет с вами обсуждать футбол, погоду и виды на урожай озимых, это он так социально общается, а не то, что вы сейчас подумали, и не надейтесь. Поддержите small talk, и соседу будет приятно, и вам практика английского языка. Одна проблема – если в деревенских пабах все эти светские разговоры еще можно как-то расслышать, то в переполненных лондонских пабах, особенно в Лондонском Сити, ближе к вечеру поднимается такой нестерпимый шум, что все эти бессмысленно-дружелюбные фразы светской беседы приходится натурально орать друг другу в ухо.

И несмотря на вот это вот все, вечер в пабе для бритишей – это отдых и настоящий релакс. Будет новый день – и вновь, и вновь они будут заруливать в свои пабы, чтобы постоять там с пинтой пива в руках и поорать ни о чем. А холодными промозглыми зимними вечерами в некоторых пабах разводят настоящий огонь в каминах. Ну что может быть лучше, чем посидеть с другом в темном старом английском пабе около камина и поговорить по душам, подставляя замерзшие ладошки живому огню?

А вы слышали когда-нибудь про национальное британское развлечение, именуемое Pub Crawl? Дословно это можно перевести как «ползком-по-пабам», хотя нормальные авторы перевели бы это сдержанным «тур по пабам», но нам кажется, что такой перевод не передаст в полной мере смысл этого выражения, ведь слово «тур» подразумевает что-то приличное, например, элегантную дегустацию вина в каком-нибудь вычурном французском шато, тогда как паб кроул – это разухабистое и простецкое мероприятие, соревнование для компании молодых и горячих, в котором побеждает тот, кто дополз до большего количества пабов за вечер, выпивая в каждом по пинте, а то и по две пива. Но не надо думать, что в пабах следует только бездуховно напиваться, все же центр культурного досуга просто обязан предложить и что-то интеллектуальное, например, Pub Quiz – викторина в пабе, в лучших традициях массовиков-затейников из сельского дома культуры – несколько команд, ведущий, подсчет очков и счастливый победитель в конце.

И еще. Вы вот все время спрашиваете, «а что за беда у английских пабов с названиями? То, понимаешь, чьи-то головы и прочие части тела, то непонятно чьи щиты, то вообще какая-нибудь пьяная утка или старая кляча, ну что за ночной кошмар маркетолога?». Ну, сказать спасибо за идею прибивать над каждым пабом яркую и запоминающуюся вывеску следует королю Англии Ричарду Второму, это он в 1393 году так повелел, чтобы каждый житель острова не плутал в поисках паба, а легко и без сомнений находил дорогу к своей пинте пива, и с тех пор это правило строго соблюдается. А вот для того, чтобы разобраться в происхождении оригинальных названий типа «Свинья и Свист», нам опять потребуется коротенький экскурс в историю.

На самом деле названия английских пабов – это не происки маркетологов-любителей, а краткое пособие по истории Англии в комиксах и картинках, ибо названия эти не искусственный полет креативной фантазии, а обрывки самой что ни на есть настоящей истории и всегда связаны с каким-то реальным историческим событием, происходившим вокруг того паба, от значительного общекоролевского – до совсем незначительного или местного. Давайте возьмем для начала популярные названия по типу «чья-то голова», к примеру, «Голова старого доктора Батлера», как на этом фото. Поначалу это навевает мрачные мысли про печальную участь обладателей этих голов, не иначе они расстались с головами не по своей воле, и это событие было навеки запечатлено в вывеске местного паба. Ну, всякое случалось, чего уж там, и головы, бывало, рубили, однако названия пабов по принципу «чья-то голова», как правило, не связаны с трагическими событиями. Не надо забывать, что во времена, когда эти пабы строились, их посетители были все, как есть, поголовно неграмотные английские пейзане и храбрые, но тоже неграмотные рыцари, так что писать для них вывески староанглицкими буквами было абсолютно бессмысленным занятием, кто их читать-то будет? А вот налепить на паб портрет узнаваемой в то время и в том месте персоны – это могло и сработать. Поскольку такие портреты писались чуть выше, чем по пояс, то крестьяне так и говорили: «А не пойти ли нам опрокинуть по пинте старого доброго английского эля в паб с головой нашего любимого доктора Батлера?» И маршрут становился ясен сразу и всем.

Или возьмем, к примеру, пабы именуемые «The Nag’s Head», или «Голова старой клячи», а их по всему острову разбросаны десятки, если не сотни. Один из них расположен аккурат в центре сухопутного Лондона, посреди района Ковент-Гарден, но есть такая версия, что он напоминает нам о том кусочке истории Королевства, когда джентльмены носили треуголки и повязки на одном глазу, плевались табаком прямо в окладистую бороду, а хоронили их не на приличном деревенском кладбище посреди желтых нарциссов в идиллической старой доброй Англии, а прямо в набежавшую волну. То есть паб этот напоминает нам об их бесшабашном пиратском прошлом. Вообще пиратская жизнь – это, наверное, весело, типа нашего «эх, однова живем!» – и ну во все тяжкие. Однако сколько свободой и мужским братством в море ни наслаждайся, а домой, на остров, все же тянет, ведь там вкусный ростбиф, крепкий эль и мягкие девушки, а не жесткая коза в трюме, что особенно важно после нескольких месяцев в море. И это в море пират сам себе и король, и судья, и прокурор, а дóма пиратов красиво развешивали на виселицы на берегу Темзы за их пиратские преступления. Вот и бороздили пиратские корабли вокруг острова в поисках укромного места для высадки, чтоб ни один таможенник или полицейский не заметил, сколько вкусного они награбили и контрабандой на остров притащили, и не схватили их. И вот как бы пираты искали такое место, если бы не их сообщники на берегу, которые давали подельникам на корабле секретный сигнал с берега, что уже можно. А тем сигналом был свет от фонаря, привязанный к шее старой клячи. Кляча медленно выгуливалась по краю прибрежных утесов и светила лучиком надежды в ночи. Вот так голова старой клячи и стала путеводным пиратским маяком, ну и как после этого не почтить ее память вывесками на половине пабов Королевства? То-то же!

Ну и главное, – если вам хочется прочувствовать философию и атмосферу настоящего английского паба, ради бога, не ходите в туристические места, а ищите local pub, паб для местных, затерянный в тихом спальном районе Лондона, а лучше за его пределами. Местный паб – это вам не паб посреди Трафальгарской площади, где один турист доедает фиш-н-чипс, произведенный в промышленных масштабах, сидя на коленках у другого туриста. Миллионы туристов накормить – это конвейер, а не паб, где в нем взяться философии?

Местный же паб – что твоя деревенская завалинка где-нибудь в российской глубинке. Это ленивые толстые коты, неспешные разговоры про спорт, политику и внуков, и одни и те же лица десятилетиями, только колорит английский. Например, коту тут строят трон и зовут его Нельсон, а не Барсик, потому что паб называется «Адмирал», сами догадайтесь какой. Да еще одно отличие от русской завалинки – это обязательная пинта чего-нить очень английского в руках у всех, но отнюдь не пьянки для, а исключительно для поддержания приятной беседы. Такие вот островки английской самобытности попрятаны во глубине спальных кварталов, и просто сердце кровью обливается, когда такие пабы становятся убыточны и закрываются, потому что их завсегдатаи умерли, а их дети разъехались в другие районы и уступили место эмигрантам, которым вера спиртное пить не велит.

А вы знали, что еще не так давно английские пабы предназначались исключительно для мужчин? Одинокая девушка в пабе практически до конца 70-х была совсем даже некомильфо и легко могла быть обозначена, как loose woman, что легко ассоциируется с loose horse, в смысле только отвяжи эту лошадь, так она тут же пойдет слоняться где попало и делать, что не положено. Приличная же леди, как всем известно, должна сидеть дома, как привязанная, утирать носы детям и готовить вкусный воскресный ростбиф с запеченными овощами, а во всякие вертепы разврата, например в паб – ни ногой.

Но разъяренная жена даже снаружи паба – то еще удовольствие. Только, понимаешь, бедняга-муж в предвкушении вытянул губы трубочкой, чтобы вкусную пену со своей кружки отхлебнуть, глянь, а эта зараза уже под окном маячит и выразительно так скалкой по руке похлопывает, чисто полицейский. Вот поэтому многие пабы даже закрашивали или занавешивали окна, чтобы все эти жены снаружи не могли видеть, как их уставшие мужья пропивают семейный бюджет внутри. Шутки шутками, а некоторые особо выдающиеся джентльмены умудрялись погулять в пабе так, что потом неделю детей кормить было нечем, поэтому правительство начиная с 1830 года вводило все новые и новые ограничения на продажу алкоголя, сокращая время работы пабов. Раньше-то была красота, пей – не хочу, хоть до самого утра, а теперь паб обязан закрыться в полночь, а некоторые и того раньше. Будете в пабе, осмотритесь внимательно: где-то около стойки висит корабельный колокол, в который хозяин паба ударит за 15 минут до закрытия. Удар этот означает, что у джентльменов осталось 15 минут, чтобы допить свою пинту пива и живо – по домам, к женам и детям.

А потом и вообще – пришли суфражистки и давай причитать про женские права и долой дискриминацию, мол, мы тоже хотим ходить, куда хочется, пить, что не велено, а вместо футбола в пабе про свое, про девичье сплетничать. А если кому-то усатому жрать хочется, то пусть сам себе и готовит свой ростбиф. Ну, делать нечего, пришлось им в пабах строить специальные загончики для женщин по принципу «девочки – налево, мальчики – направо», чтобы леди своим видом не смущали неокрепшие умы джентльменов и не выносили им мозг подсчетом выпитого. А потом и эти перегородки поломали, все стали равны и произошло великое воссоединение полов в пабах, которые перестали быть чисто мужским заповедником. Теперь в Англии остался всего один оплот мужской солидарности – джентльменские клубы для избранных, туда до сих пор девочек дальше швейцара не пускают, но это уже отдельная страшная сказка на ночь.

А тут и сказочке конец, а кто слушал, – может собирать чемодан и лететь в Лондон, проверять теоретические знания на практике. Будете заказывать в пабе пиво, помните, что каждый приличный английский паб, если он старше 100 лет, хранит в своих сундуках парочку страшных сказок на ночь. Поболтайте с хозяином паба, он с удовольствием поделится своими историями, вроде вот таких.

Давным-давно, когда герцог Веллингтон еще не изобрел резиновые сапоги, а говядину, запеченную в слоеном тесте, еще не назвали в его честь, в городе Лондоне, неподалеку от королевского дворца, построили для королевской охраны The Officers Mess, что в переводе банально означает «Столовка для офицеров», ибо, как известно, война войной, а обед должОн быть по расписанию. Это вот сюда в 1720 году приходили красавцы офицеры в шикарных красных мундирах Mess Dress, отставляли саблю и садились пить пиво, читать книжки, обсуждать прекрасных леди и играть в шахматы, короче, всячески расслабляться после службы. Владельцы паба шепотом рассказывают, что даже сам беспутный король Джордж Четвертый в перерывах между загулами в Брайтоне, бывало, заскакивал сюда по-простому так, на кружечку пива с бравыми героями-офицерами герцога Веллингтона, которые разнесли в пух и прах этих французских гренадеров при Ватерлоо. Тут при слове «френчи» полагается презрительно плюнуть на пол.

Однако время шло, и лет через сто офицерская столовка упростилась до солдатского паба – развлечения стали попроще, – пиво-девки-карты, гренадер ведь он и в Лондоне гренадер. И быть бы этому пабу никому не известной солдатской забегаловкой на задворках Букингемского дворца, если бы одной темной сентябрьской ночью гренадер по имени Серик не уселся играть в карты и, к несчастью, был пойман с поличным с лишним тузом в кармане. Тут, конечно, попался он под горячую руку своим сослуживцам, слово за слово, канделябром по голове, и вот вам новое привидение для паба, ходит тут по ночам, вздыхает, тарелки на столах переставляет, да еще и к посетителям пристает, то холодной рукой погладит по затылку, то нашепчет, мол, сидите тут, пиво пьете, а кто мои долги платить будет? Вот жалостливый народ и платит долги неудачливого шулера-гренадера. Уже 250 лет завсегдатаи паба лепят банкноты по всему пабу в надежде, что однажды душа Серика раздаст свои долги и, наконец, успокоится, как и положено всем приличным покойникам. Так что будете в пабе, не забудьте и вы внести свою лепту.

Если у вас все хорошо с клаустрофобией, подумайте несколько раз прежде, чем сворачивать с главных туристических улиц Лондона в его темные закоулки, а то попадете в средневековье и будете там бродить в ужасе, стукаясь локтями о стены. Зато в этих закоулках вы сможете обнаружить вот такой паб, именуемый «Ship Tavern», или попросту «Корабельная таверна» 1549 года создания. Говорят, они до сих пор варят свой эль сами. Этому пабу, как вы догадались, тоже есть что вспомнить, вот хотя бы нашего любимого короля Генриха VIII, возможного прототипа главного героя сказок про Синюю Бороду. Помимо того, что он шесть раз женился, и когда ничего хорошего из брака не получалось, просто отрубал некоторым женам головы, он еще вошел в историю как основатель Англиканской церкви. Все же знают, почему он ее основал? Кто не в курсе – вот вам сказочка про то, как основной инстинкт одного человека может изменить ход истории всей страны. Давным-давно жила себе Англия в католической вере и жила, пока нашему Генриху не приспичило разводиться. Уж очень ему хотелось заполучить себе в койку красавицу Анну Болейн, а та упрямая попалась, так и сказала: «Хоть вы, Ваше Величество, и король всея Англии и ее окрестностей, а стыдно вам должно быть к приличной девушке приставать, пока вы ее не прогуляли до церкви в белой фате!» Сказала, как отрезала. А какая белая фата, если первая жена весела и здорова и помирать совсем не собирается, а Папа Римский разводить короля с королевой наотрез отказался? Так бы и мучился наш бедолага Генрих, если бы в один прекрасный день его не осенило. «Король я или тварь дрожащая?» – воскликнул Генрих и решил, как взрослый, стать главой своей собственной англиканской церкви. «Накось, выкуси, Папа Римский! Сейчас сам себе дам разрешение на развод, а католиков ваших противных мы покрошим в капусту!» – приговаривал он, подписывая указы, – и понеслось. Так вот, во времена бойни католиков в середине 1500-х они прятались от англикан-протестантов как раз в этой таверне, чем она и знаменита. Внутри она, как и полагается пабам, темная, грязная и плохо пахнет. Но ради того, чтоб прочувствовать исторический момент, сюда прийти все же стоит. И английский эль попробуете заодно.

В Лондоне найдется место для всякого, вот и контрабандистам есть где посидеть, выпить, обсудить дела их грешные в специальной таверне для контрабандистов. Конечно, в 1798 году, когда эту таверну основали, на этих задворках и вправду шлялись опасные морские разбойники с кинжалом и пистолетом за поясом красивых красных штанов. Нынче же любому тут нальют, и посидеть здесь можно без особого риска расстаться с головой или кошельком, все же за почти 300 лет это место превратилось практически в центр Лондона. Район Фицровия – это вам не тут. Но, как и прежде, в лучших контрабандистских традициях вам тут нальют самый лучший в мире ром и угостят, возможно, все еще контрабандным вкусным кофе.

Вот этот паб на южном берегу Темзы называется Mudlark, и в русском языке вы не найдете адекватного перевода для этого слова, ибо буквально это слово звучит, как «чумазая чайка», а по смыслу – это «беспризорник». В викторианском Лондоне так называли людей, копошащихся в грязи на берегах вонючей Темзы в поисках чего-нибудь ценного, например, кусочков угля, металла или кожи и вообще всего, что можно было бы обменять на кусок хлеба или монетку. Тут нам не помешало бы вспомнить про великую Британскую империю, такую огромную, что над ней никогда не заходило солнце, а все самое вкусное со всех ее самых дальних окраин везли на родной остров кораблями, которые вплывали в Лондон по Темзе и разгружались в бесчисленных доках, рассыпанных по ее берегам. И во время путешествия по реке, и во время разгрузки, как вы уже догадались, всякое может случиться: то тюк с серебряными ложками порвется, то какие-нибудь яхонты, лалы и смарагды в щель в палубе закатятся, а потом все это несказанное богатство выносило приливом на берега Темзы в самых неожиданных местах. Вот тут-то и наступала очередь мудларков с их большими плетеными корзинами и палочками-ковырялочками, хотя надо честно признаться, что бриллианты им попадались не особо часто, в основном в те времена в Темзе плавали дырявые башмаки, отбросы, сточные воды и дохлые крысы. В мудларки подавались в основном никому не нужные дети, потому что в XVIII веке в Королевстве с социальным обеспечением был полный швах, а кушать все еще хотелось. Тут все вспомнили Оливера Твиста и заплакали. Выловленный улов пацаны успешно меняли на пропитание в ближайшем прибрежном пабе, вот как раз в этом, что на фото. А чтобы из памяти народной этот печальный эпизод истории не выветрился, на вывеске паба бритиши навеки запечатлели несчастного мальчишку с корзиной и палочкой. Кстати, профессия «мудларк» просуществовала до 1940-х годов, о ней была написана целая книжка с воспоминаниями и интервью одного из этих бедовых пацанов. Нынче же лондонцы становятся любителями-мудларками не от голода, а из любопытства и любви к истории, ведь кто знает, какой привет из прошлого могут вам принести мутные воды Темзы в наше время?

Когда городу две тысячи лет, то названия его пабов, районов, улиц и местечек становятся такими затейливыми, что диву даешься. Вот, к примеру, район и станция метро Elephant & Castle, что буквально переводится как Слон-и-Замок. И как-то так это название примелькалось, что стало нарицательным, и уже никто и не задумывается ни о слонах, ни о замках, ни о том, откуда это все на острове взялось. Попробуйте спросить ближайшего рядом с вами сидящего милого бритиша, что такое Elephant & Castle и почему этот район имеет такое странное название, и мы готовы поспорить, что 99,9 % из них ничего об этом не знают, хотя местный совет на всякий случай и водрузил на входе в метро и слона, и замок. Если же как следует порыться в пыльных кондуитах по истории слонов в Европе, то можно выяснить, что в далеком 1255 году французский король Луи IX отправил в подарок своему царственному коллеге королю Англии Генриху III слона. «Вот не зря говорят, что от этих лягушатников ничего хорошего не дождешься!» – ужаснулся Генрих и отправил слона с глаз долой в Лондонский Тауэр, но не в камеру в подземельях, не волнуйтесь, а в зоопарк, конечно же. Служители Тауэра, именуемые beefeaters, или бифитеры, от такого чуда чудного оторопели и начали его кормить чем получше, а получше по тем временам считалось кормить говядиной и поить дорогущим красным вином. Бедный слон от такой диеты впал в изумление, быстро спился и за два года зачах. «Надо же, какая незадача получилась! И чего ему еще надо было, ведь как сыр в масле катался», – сказали бифитеры, глядя на слоновью тушу, и почесали затылок алебардой. Однако эта поучительная для слонов история никак не связана с названием паба Elephant & Castle. На самом деле даже такие любители традиций, как наши милые бритиши, могут потерять память в такой прорве времен. Одно известно совершенно точно – этот район и станция метро были названы в честь местного паба, который стоял здесь, на важном перекрестке многих дорог, ведущих в Лондон с юга аж с 1720 года. И до сих пор стоит и носит гордое имя Слон-и-Замок. А вот как владельцу паба в те далекие времена взбрело в голову такое название, это уже история потерянная. Есть догадки про компанию, которая делала посуду с ручками из слоновой кости и имела герб в виде такого слона, но кто ж теперь разберет, правда это или нет?

Если бы вы ехали в 1585-каком-нибудь году по королевскому тракту на почтовом дилижансе из Манчестера в Лондон, то вы бы непременно остановились на ночлег в только что выстроенном, как с иголочки новом постоялом дворе «Spaniard’s Inn», хоть он и называется «Постоялый Двор Испанцев», а испанцев в те времена на острове не особо жаловали. Откуда в английском пабе испанская грусть, спросите вы? А нет ответа, все скрыто во мраке времен. Может быть, первый владелец паба с говорящим именем Перейро был испанец, а может, испанский посол прятался тут от гнева короля Джеймса I, кто ж теперь это выяснит? Но не этим знаменит старый испанский паб, а тем, что все в этом пабе связано с джентльменами с большой дороги, ведь он стоит на королевском тракте, а если есть богатые путники, лес и дорога, то тут, само собой, заводятся и грабители. Побродите по округе, и какой-нибудь местный эльф наверняка покажет вам старый королевский дуб, на котором королевские стражники 300 лет назад развешивали неудачливых грабителей в назидание живущим.

Побродили? А теперь садитесь в кружочек вокруг огня и давайте послушаем сказку про джентльмена удачи Дика Терпина, который прямо на втором этаже этого паба и родился аккурат в 1705 году, а спустя всего 34 года его уже благополучно повесили в замке Йорка за кражу кобылы с жеребенком стоимостью 3 фунта 20 шиллингов, а и правильно, говорили же ему: «тебя повесят, а ты не воруй». На самом деле, ничего особо выдающегося Дик за свою короткую жизнь не совершил, и никто бы его и не вспомнил спустя 300 лет, сколько таких разбойников, или по-англицки highwaymen, висело в то время на королевских виселицах и дубах, кто их там считал, если бы не один талантливый английский новеллист по имени Гаррисон Эйнсворт, который взял и написал роман про Дика для однопенсовой газетенки. А роман этот возьми и превратись в бестселлер, который вмиг и сделал из банального бандита романтическую легенду и неуловимого Джо, который, как говорят, проскакал на своей знаменитой кобыле по имени Черная Бесси расстояние от Лондона до Йорка за рекордные несколько часов. Люди вообще почему-то склонны романтизировать уголовников. Наши сериалы вот возьми, что ни бандит, то Сергей Безруков, не меньше. А их Робин Гуд? Все сплошь очень героическое. А в реальной жизни наш Дик Терпин сажал старых леди попой в горящий камин совсем не по фэншую и держал их там до тех пор, пока они не выдавали ему спрятанные горшочки с шиллингами, такой вот изобретательный малый попался. Так что придете в этот паб, выпейте за упокой души бедняги Дика, прижигают ему попу черти на том свете сковородками, ох, прижигают!

Выпили? Вот и славно. А теперь наберитесь храбрости и попросите у парня за стойкой паба почитать журнал наблюдений за местными привидениями. Полистаете его и узнаете, что персонал паба уже 431 год подряд скрупулезно записывает все проказы местных привидений, которых тут скопилось целых три. Один сварливый старик, вечно пугает посетителей хлопаньем дверей и окон. Молоденькая служанка, покончившая жизнь самоубийством, без конца всхлипывает и бьет посуду на кухне, а в летнем садике во дворе паба стенает душа неудачливого дуэлянта, мешает посетителям спокойно наслаждаться их пивом.

Есть тут чем заняться и творческим натурам. Берите свою пинту пива – и вперед, в садик на заднем дворе паба, ибо и сад тут совсем не простой. Под одним из его деревьев сам Диккенс писал свои «Записки Пиквикского Клуба». Спустя 40 лет после Диккенса под это же дерево присел с кружкой пива Брэм Стокер и внезапно написал роман «Дракула». Мы уж не говорим про Джона Китса, бледного чахоточного мальчика с оленьими глазами, который бродил под этим же деревом до тех пор, пока не написал знаменитую «Оду соловью». Так что, кому не хватает вдохновения, – все в сад, там замечательно пишутся книжки, стихи и прочие литературные опусы. Если же вам не хватает адреналина, – идите в паб за новой пинтой и аккуратно там с посетителями, смотрите, чтобы они не проплывали сквозь стены и в зеркалах отражались.

Бьемся об заклад: после пары пинт пива в «Спаниардс» вы наверняка подружитесь с местными завсегдатаями паба, и они по большому секрету расскажут вам, что недалеко от паба есть огромный забор, который охраняют большие страшные люди, говорящие не на человеческом английском языке, а на непонятно каком русском. Если вам повезет, и большие люди-охранники отвернутся, то за этим забором, как опять же шепотом говорят местные бритиши после пинты пива, вы сможете увидеть прекрасный дворец размером чуть больше, чем Букингемский дворец королевы. А в том заколдованном дворце, опять же по сплетням местных и не очень трезвых бритишей, живет семейная пара. Говорят, глава этого семейства зимой и летом носит кепку, а жена у него так командует строителями, как не всякий английский прораб умеет. Спорим, москвичи уже догадались, что это за таинственные незнакомцы Монте-Кристо обосновались в интеллигентной деревеньке Хэмпстед на северо-западе Лондона?

И еще, если вы приедете сюда на машине, имейте в виду, что бывший королевский тракт очень старый и около паба сужается до одной полосы, соответственно проезд в обе стороны регулируется только английской вежливостью, про которую мы уже рассказали вам страшную сказку, кто не помнит – идет перечитывать. Но вот что вы еще не узнали, так это почему дорога так странно сужается в форме бутылочного горлышка? Да потому, что прямо на дороге стоит водопой для лошадей 1585 года постройки, ну не сносить же его, в самом деле, из-за каких-то современных машин? Ведь машины-то приходят и уходят, а лошади хотят пить всегда.

Поначалу, если вы посмотрите на это фото, вам покажется, что перед вами вполне себе добропорядочный английский паб, тем более что и называется-то он вполне благопристойно – «Проспект» из Уитби». Однако если вы присмотритесь повнимательнее, то виселица за окном должна навеять вам кое-какие смутные сомнения. И не зря, ведь всего каких-то 300–400 лет назад это место было известно местным контрабандистам, речным ворам и пиратам, как «Дьявольская таверна», а случайный простодушный путник тут запросто мог оставить и кошелек, и жизнь, – а нечего бродить, где попало, и показывать, какие красивые шиллинги у тебя спрятаны за пазухой.

Тут нам надо быстренько вспомнить, что паб этот стоит на реке Темзе поближе к выходу в открытое море, в районе, именуемом Wapping, или Уаппинг, что на юго-востоке Лондона, а этот райончик с незапамятных времен был местом, в котором рыбаки, моряки, кораблестроители и докеры превращали Британию в королеву морей. А там, где есть море и корабли, обязательно должны быть пираты и контрабандисты со страшными рожами и огромными кинжалами, и им тоже хочется иногда культурно отдохнуть хотя бы вот в этой самой «Дьвольской таверне», где темно, страшно и не всякий полицейский осмелится сюда зайти.

Справедливости ради надо отметить, что году так в 1632-м образовался-таки один бесстрашный служитель Фемиды, который захаживал в этот паб, как к себе домой, и звали его «достопочтенный судья Джефрис» с говорящим прозвищем Судья-Вешатель. Поговаривают, что слово «милосердие» ему было неизвестно и лишь одна вещь в этой жизни его страшила – его милая женушка. И такая она была милая, что по сравнению с тихим семейным ужином дома вечер в «Дьявольской таверне» в окружении бандитских физиономий казался ему райским отдыхом. Суровые морские волки беднягу Джефриса хоть и ненавидели, но из мужской солидарности жалели, а втихаря между собой шептались, что если Святой Георгий убил дракона и женился на принцессе, то судья, по-видимому, умудрился в запале битвы проскочить мимо принцессы и женился на драконе, так вот неудачно перепутал.

Прогуляйтесь по окрестностям вокруг этого паба, и вы обнаружите, что здесь, в доках Уаппинг, пиратов не только вешали, но и топили самым пренеприятным образом, привязывая к причалам во время приливов Темзы. Времена были такие суровые, чего уж там! Где-то здесь же сплясал свой последний танец с пеньковой веревкой на шее знаменитый пират по прозвищу капитан Кидд, о чем вам напомнит другой старый паб, названный в его честь. А еще чуть дальше вы обнаружите паб, в котором прятался во времена смуты 1688 года и сам знаменитый вешатель пиратов – судья Джефрис. Все его кровавые приговоры тут быстренько припомнились, и во славу справедливости судью схватили и заперли в Тауэре, где он благополучно и закончил свои дни по причине банального пиелонефрита, совершенно никакой романтики.

И только к началу XVIII века хозяин паба решил, что времена наступили новые и хватит ему уже прикармливать в своем пабе этот разномастный морской сброд, так надоели ему эти бандитские рожи, ну просто до тошноты. А тут как раз очень кстати в пабе случился пожар, и после ремонта лендлорд, вспомнив пословицу про «как вы лодку назовете, так она и поплывет», сменил наконец-то вывеску паба, чтобы из «Дьявольской таверны» наш паб превратился в респектабельный «Проспект» из Уитби», потому что чумазый угольный кораблик «Проспект» многие годы швартовался аккурат около паба, хороший был ориентир для выпивох. И вы знаете, сработало: паб все еще стоит, а страшные рожи исчезли. Там теперь в основном милые бритиши, благовоспитанные потомки этих же пиратов и разбойников вежливо едят ножом и вилкой вкусный воскресный ростбиф и фиш-н-чипс и, как заведенные, говорят все эти свои «спасибо-пожалуйста». Вот и вы тоже заходите, вежливо выпьете за упокой душ старых морских разбойников, для которых вот этот вот ракурс на паб остался последним, что они видели в своей недолгой жизни. Ну и с судьей Джефрисом заодно поздороваетесь, вон он как строго смотрит на вас с портрета на стене.

Если вы серьезно впечатлились сказкой про гендерное неравенство в английских пабах и пепел суфражисток стучит в ваше сердце, то вам прямая дорога в паб «Принцесса Луиза». Именно в нем вы сможете детально ознакомиться с обустройством пабов с отдельными зонами для девочек и для мальчиков. Иногда такое деление паба на зоны производилось, чтобы отделить аристократов от плебеев, ну не может же высший класс надираться на глазах низшего, сами понимаете. Смысл там такой: в центре паба стоит круговая барная стойка, внутри которой бармены беспрерывно наливают пиво из кранов. Вокруг стойки построены кабинки непрозрачного стекла, открытые в сторону бара и закрытые снаружи, видите одну из них на фото? Вот там и должны были прятаться от непристойных взглядов джентльменов благовоспитанные леди, попивая свой джин и обсуждая фасоны шляпок текущего сезона. Теперь, после победы суфражисток, в эти кабинки набивается с десяток милых бритишей, невзирая на пол, которые там внутри громко галдят, поливая друг друга пивом. Кстати, «Принцесса Луиза» – это не только памятник ушедшей в прошлое половой дискриминации, но потрясающее произведение архитектурного и дизайнерского искусства, посмотрите только на все эти изумительные узоры на стекле и роскошную викторианскую плитку. Чудо, как есть чудо!

Всем найдется местечко в лондонских пабах, от утонченных искусствоведов и консерваторских музыкантов до патлатых и небритых неформалов всех видов и окрасов с гитарой наперевес. Слава «Битлз» и «Роллинг Стоунз» не дает вам спать спокойно? Пришло время попробовать явить себя свету в лучах софитов? Если да, то собирайте чемодан, – вам пора наведаться в паб «Локоть Скрипача», что на северо-западе Лондона в районе Чалк Фарм. Этот викторианский паб 1845 года постройки долгое время именовался «Паб старой матушки Шиптон», и в нем попросту предлагали горячий ужин и постой уставшим путникам по пути в Лондон. А потом в один прекрасный день матушка внезапно решила, что не только хлеба хочется народу, но и зрелищ, и получила театральную лицензию. Так и началась музыкальная история этого заведения. Потом уже, в 1970-х, дикие хиппи, панки и рокеры окончательно превратили этот паб в площадку для непризнанных гениев-музыкантов, и теперь за сущие копейки в неформальной обстановке тут можно ознакомиться с модными тенденциями британской музыки. И, кстати, хозяюшкам на заметку: если вы фанат Хью Лори, того самого, который фантастически сыграл гениального и трогательного хама доктора Хауса, то вам срочно надо сюда, поклониться святым местам, ибо тут буквально рядом и наискосок от паба квартировался его боксерский клуб, куда он время от времени наезжал на своем мотоцикле побоксировать с друзьями.

* * *

Надеемся, что вы уже догадались, что пабы – это действительно значимая часть культуры Англии, без которой англичанина просто не понять. Видите на фото? Даже королевские особы не гнушаются пинтой пива в пабе. А для сказок, которые хранят английские пабы, не хватит даже 1001 ночи, не то что одной малюсенькой главы в нашей скромной книжке. Про английские пабы можно писать целый сказочный путеводитель размером с Большую Советскую Энциклопедию, но мы этого делать не будем, по крайней мере сейчас, а коротко пройдемся только еще по двум темам: пабы в Лондонском Сити и пабы в английской глубинке.

Если вы еще не знали про Лондонский Сити, то придвигайте стульчики поближе к огню, послушаем коротенькую сказочку про Лондонский Сити. Итак, внутри большого города Лондон живет и процветает маленький Лондонский Сити или City of London, который сами бритиши любовно называют The City, то есть Город. Вот с него-то примерно 2000 лет назад большой Лондон и начинался. Тут опять пора вспомнить римлян в их юбочках, дай им их античные боги здоровья, за то, что они вот это вот все тут понастроили. Лондонский Сити, он хоть и маленький, всего-то квадратная миля, но очень гордый – со своими собственными законами, границами, полицией, лордом-мэром и даже мини-парламентом, именуемым Корпорация Лондонского Сити, но это уже тема для отдельной сказочки.

Примерно тысячу лет назад Сити вообще высокомерно отгораживался от большого Лондона стеной и на всякий случай закрывал на ночь все свои семь ворот, чтоб всякие шаромыжники из большого Лондона не беспокоили приличных олдерменов и достопочтенных ремесленников Сити. Нынче же Сити из города мастеровых превратился в финансовый центр мира, а от его древних стен и ворот остались только исторические названия и живописные руины, ходи туда-сюда – не хочу. Так что будете бродить где-нибудь в районе Холборна или Лондонского Тауэра, можете и не заметить, как вы пересекли древнюю границу. Осмотритесь по сторонам: видите драконов со спины? Значит, вы уже в Сити.

Но если нам, простолюдинам, можно бродить через границы Сити туда-сюда, как овцам в монгольской степи, то с монархами такой фокус не проходит, потому что свободные граждане Лондонского Сити так долго и яростно сражались с большим Королевством за свои особые права, что до сих пор, по старой памяти, на всякий случай монарха всячески во всем подозревают, мало ли что он там замыслил под своей короной? Поэтому царствующая особа не шастает в Сити и обратно просто так, а заезжает с государственным визитом через особые Храмовые Ворота, именуемые на их эльфийском Temple Bar, и только после церемониальной беседы с лордом-мэром Сити, потеющим в полном средневековом облачении, уезжает по своим делам. После чего лорд-мэр Сити утирает пот с лысины плюмажем своего вельветового берета, прячет огромные древние городские ключи в свой красный плащ с меховой опушкой и шепчет в сторону: «Ишь, ходЮт и ходЮт тут всякие, а потом ложки серебряные пропадают!» Ну на самом деле мы не знаем, что он там себе шепчет, может, просто в паб собирается.

Пабы Лондонского Сити, не менее старые и не менее восхитительные, чем остальные пабы Королевства. Посмотрите хотя бы вот на эту замурзанную табличку на дверях паба «Ye Old Cheshire Cheese», или «Старый чеширский сыр», которая скромно перечисляет английских монархов, при которых этому пабу удалось просуществовать. У кого глаз, как у орла, тот легко прочитает, что паб на этом месте стоял еще до Великого Лондонского пожара 1666 года, благополучно в нем сгорел и заново отстроился в 1667 году при короле Чарльзе Втором. И с тех пор тут пили и при короле Джеймсе Втором, и при королеве Анне, и при всех Джорджах с I по IV, и даже при строгой королеве Виктории еще как пили. Да что скрывать, и при нынешней королеве Елизавете Второй попивают. Страшно сказать, но и при будущем короле Чарльзе III они тоже пить не перестанут.

А вот чем отличаются пабы Лондонского Сити от всех остальных пабов Королевства, так это составом своих завсегдатаев. Больше нигде вы не найдете такой концентрации банкиров, инвесторов, юристов, экономистов, финансистов и прочих консультантов и советчиков всех мастей на один квадратный сантиметр паба. Мало того, некоторые пабы тут профессионально ориентированы и скромно гордятся тем, что по 200-300, а то и 400–500 лет поят и кормят, к примеру, исключительно юристов. Прогуляйтесь вот хотя бы до крошечной и тихой улочки, именуемой Carey Street, то бишь Кэри-Стрит, что стоит на живописных задворках Высокого Суда Англии и Уэльса, вам обязательно надо увидеть этот величественный памятник правосудию. В этой же округе вы заодно обнаружите и волшебный Lincoln’s Inn с его парком, храмом и шикарными зданиями. Так-то этот самый Линкольнс Инн до XVI века был всего лишь захудалой гостиницей, а потом в нем остановились на постой юристы, да и подзадержались на 600 с лишним лет и превратили этот постоялый двор в заповедник английских барристеров, то бишь судебных адвокатов, их тут выращивают, учат, кормят, поят и даже с почетом закапывают после окончания жизненного пути. Теперь-то вы понимаете, что за паб мог открыться по соседству от такого рассадника юристов? Посмотрите на фото – паб «Seven Stars», или «Семь звезд», уже 416 лет разливает пиво для двух категорий гостей: остывающих после судебных баталий барристеров в расстегнутых мантиях, расслабленных галстуках и с париками в кармане, и туристов с выпученными от удивления глазами. По вытянутым лицам туристов понятно – они уверены, что попали прямиком в Министерство Магии или в Хогвартс.

Помимо ковров, прибитых к полу и залитых за 416 лет пивом и всем тем, что проливают на пол нетрезвые люди в процессе пития, вы обнаружите, что стены паба увешаны карикатурами судей и барристеров, а в окне маячат судейские парики и скелеты мышей, павших в неравной борьбе с недогрызенными томами судебных дел. Поскольку ковры эти никогда не чистились, а меняли их, похоже, последний раз во времена юности королевы Виктории, то в атмосферу средневекового паба органично вплетаются средневековые запахи. Также рекомендуем отдельную экскурсию в местный туалет, поверьте, вы впечатлитесь, если вы до него доберетесь, не сломавши шею. И кстати, сумку на пол не бросайте, а то запросто сможете унести с собой небольшое семейство местных мышей в париках и мантиях.

Вот вы спросите, а что все эти джентльмены в почти одинаковых синих костюмах, белых рубашках и галстуках делают в пабах с утра до вечера? А они там не то чтобы банально выпивают, они там совершают socialising, что перевести на русский язык одним словом невозможно, ибо буквально это означает «неформальное общение с целью расширения круга деловых и социальных связей». То есть предполагается, что все эти леди и джентльмены в пабах не просто так стоят и дринкают свое пиво, на самом деле они культурно устанавливают связи. Устанавливать связи полагается в четверг вечером, ибо в пятницу полагается расслабляться в кругу семьи. А чтобы не было ненужной путаницы, вечер четверга считается «корпоративной пятницей». Однако и обед вторника или той же среды – это вообще не повод отказаться от пинты пива в ближайшем пабе, а совсем даже наоборот, повод ее выпить и приняться за работу с новыми силами. Не, ну а как вы думали? Это же Сити, детка.

То, что вы видите на фото – это совсем не демонстрация в защиту чьих-нибудь прав и даже не флеш-моб, это труженики Сити социализируются и одновременно расслабляются, а старый доминиканский монах, сложив пухлые ручки на огромном пузе, смотрит сверху вниз на все это безобразие и ухмыляется, мол, «эх, дети-дети, какую же гадость вы тут пьете, ну сплошь химикаты! Вот попробовали бы вы наше пиво, какое мы варили прямо на этом месте в нашем благословенном монастыре в 1276 году, узнали бы, что такое настоящий вкус! Амброзия, чисто амброзия!».

Скажем сразу, тут и снаружи-то стоять невозможно, потому что шумно, все курят и орут, а внутри паба и вовсе – галдеж, как на птичьем рынке, темно и все в пролитом пиве. Будете там социализироваться, помните про правила: пьем – внутри паба, курим – снаружи, и смотри не перепутай, Склифосовский. Если хочется пить и курить одновременно, то только внутри специального загончика, огороженного по определенной линии вокруг паба, дабы не оскорблять видом своим разнузданным лондонский общественный порядок.

И напоследок повторимся – если вы действительно хотите познать тайны душевной атмосферы аутентичных английских пабов и разузнать все о социальной жизни англичан, это вам не в лондонские пабы для туристов, нет. На самом деле вы должны взять в прокат машину и проехать, к примеру, 180 миль от Лондона до Манчестера, оттуда добраться до городка Бери, а потом еще 15 миль через местечко Рамсботтом, что означает «Овечья задница», до местечка Нангривз по холмам, на которых живут только овцы. Где-то там, между овечьими пастбищами, вы обнаружите паб под названием «Лорд Раглан», да-да тот самый, что с рукавом фасона реглан. Там закажите фиш-н-чипс или ливер с картошкой, или английский пирог, или их знаменитый черный пудинг и не забудьте уважить пиво, сваренное местными умельцами-пивоварами. Теперь садитесь тихонько в уголок, потому что вы здесь чужак и вообще – ведите себя прилично. Впитывайте все, что видите вокруг, вглядывайтесь, рассматривайте – это же так интересно!

Ведь английские пабы прекрасны еще и тем, что в них остановлено время. Как и 500 лет назад, хозяйка дома красиво расставляет в буфете времен короля Генриха VIII тарелочки и кружечки, чтоб было чем похвастаться перед завидущими соседками. В нижних ящичках можно запереть на ключ от голодных членов семейства все драгоценное, например, недоеденный воскресный ростбиф, праздничный пудинг или драгоценные специи, а то и совсем святые вещи, такие, как бутылка виски хозяина семейства. И, понятное дело, у кого ключи, тот и командир в этом доме. Смелый после пары пинт в пабе английский мужчина может, конечно, открывая входную дверь, прокричать: «Woman of the house! Where is my tea!», что означает «Женщина этого дома, где мой чай!», однако тут ведь можно и скалкой огрести. Ну все, как у нас, включая тарелочки в красном углу и волевых женщин, которые и «коня на скаку остановят», и все остальное сделают. А вы говорите – мы разные.

Украдкой понаблюдайте за гостями паба. Видите, около барной стойки сидят завсегдатаи, которые, кажется, не сдвигались с их любимой табуретки последние лет 50? Старые леди с собачками. Молодые пары с детьми всех возрастов, это их предки захаживали сюда обсудить сельские новости и 100, и 200, и 300 лет назад. Слушайте акцент и изучайте стиль общения. Это Англия, господа, старая добрая Англия.

А давайте начнем сказочку про их образование из-за печки и неожиданно обсудим английскую коррупцию. Когда мы говорим слово «коррупция» в родных пенатах, то подразумеваем мордастых чиновников с их вкусными взятками в виде чемоданов денег и не менее вкусными откатами, которые полагается пилить не поровну, а по старшинству занимаемых кресел. Попилили, в карманы дружно разложили и, почти не прячась, побежали строить дворцы в заповедных лесах, огораживать заборами заповедные реки, покупать самолеты с яхтами, поместья в Лондоне, домики у теплого моря на берегу французской Ривьеры и гражданства всяких там Испаний и Монако. Причем морды-то у наших чиновников хоть и лощеные, но все, как есть, свои, родные. В смысле – вместе с нами росли же, в тех же хрущевках, после уроков консервную банку в пыли вместе гоняли, последний рубль из стипендии делили на одну сигарету на двоих и стакан портвейна. Но потом в один прекрасный момент кому-то повезло извернуться и прорваться к закромам родины, а всем остальным нет, и тут так становится за державу обидно, что капец.

«Вот в Англии-то, конечно, все по-другому», – вздыхает среднестатистический россиянин, глядя на их Королевство издалека. Так-то оно так. У них же там демократия и сменяемость власти, забронзоветь не успевают, вот и нету у них царей ни в администрациях любого уровня, ни в контролирующих органах, ни в полициях, а есть только одна королева, да и та лишь красиво на троне сидит, но не правит. И все-то у них там прозрачно: правящий кабинет министров ручки шаловливые держит смирно под неусыпным надзором теневого кабинета, все друг за другом день и ночь подсматривают, чтоб кто чего не спер, а если и удалось стащить – тут же скандал до небес и провинившийся немедленно уходит в закат, склонив опозоренную голову долу. Плюс конкуренты внутри собственной партии зубами щелкают, норовят палец по локоть откусить, к власти тоже прорваться хотят. Так и получается: пока оглядывался, как бы незаметно чего-нибудь присвоить, а тебя уже с теплого выборного местечка выперли, ну просто никаких условий для коррупций.

И еще давайте не будем забывать, что у них там есть понятие «old money», то есть «старые деньги», аристократические, работающие столетиями, и они к ним привыкли. Это же не то, чтобы вчера физрук из Воркуты, а сегодня уже олигарх и «эх, гуляй, рванина!» – золотые унитазы и «Бентли» сплошь в стразиках, дворецкому в бородатую морду селедкой тычут и все такое. Просто в Англии люди уже давно сытые, научились жить с деньгами спокойно и без вот этой вот суеты. Ну нет там такого, чтоб как из голодного края, – до вкусного дорвались и давай жрать, как не в себя.

Ну, с одной стороны, все так и есть – и сменяемость, и контроль, и прозрачность. То есть придете вы в местный совет за какой-нибудь лицензией, никому и в голову не придет у вас деньги вымогать. Но если присмотреться к их административной системе поглубже, то все же выяснится, что не все так ладно в их Королевстве, как бы им хотелось. Есть у них такое понятие frontmen, это тот, кто стоит впереди всех и своей широкой спиной прикрывает тех, что позади копошатся. И любой бритиш вам скажет, что все эти их яркие выборные премьер-министры с министрами на самом деле просто фронтмены на экранах телевизоров, то есть красивая вывеска их демократии, а фактически всеми делами Королевства тихонько рулит совершенно незаметная постороннему взгляду прослойка, именуемая на их эльфийском civil servants, или все те же «чиновники», «серые кардиналы».

Кому хочется посмотреть, как их коррупция работает на практике, срочно идет смотреть любимый сериальчик Маргарет Тэтчер «Yes, minister!», на русских экранах он известен под названием «Да, господин министр!». Посмотрите, и вам сразу станет понятно, что премьер-министр и его министры, назначенные победившей на выборах партией, приходят и уходят, а вот их клерки и всяческие помощники, которые подсовывают министрам бумажки на подпись и что-то неразборчивое шепчут им на ухо в самые ответственные моменты, сидят в тех министерствах вечно, практически по наследству. Англичане попроще в этом месте очень сильно сердятся, плюются и нецензурно обзываются. Из цензурных названий этого явления можно упомянуть разве «old boy network», что в переводе означает что-то вроде «закрытый клуб выпускников частных мужских школ», или «old school tie», то же самое, только с упоминанием их старого школьного галстука, который у каждой элитной школы имеет свою собственную примечательную и узнаваемую нужными людьми на раз расцветку и узор. Поговаривают, что именно в их руках сосредоточена вся реальная власть и огромные деньги. Это их, после многолетней добросовестной службы на благо короны, королева посвящает в рыцари возложением меча на плечи, чтобы отныне и впредь все добавляли к их имени почтительное слово «сэр». Ну теперь-то вы понимаете, почему мэром Лондона дитя пакистанских эмигрантов выбрать можно, а в civil servants ему путь заказан? Да потому, что в английские чиновники волей случая не попадают, там отбор, как среди породистых котят, – по родословной и смотря в каком питомнике, в смысле в школе, выращивался.

В этом месте давайте быстренько вспомним, что Англия – это по-настоящему классовое общество, и, хотя Королевство немножко этого стесняется и типа с этим борется, но по факту признает, что жизненный путь детей из разных социальных классов зачастую предопределен прямо с момента рождения.

Вот, к примеру, 9 июля 1937 года лондонский фотограф Джимми Сайм вышел прогуляться вокруг площадки для игры в крикет около Риджентс-парка, именуемой Lord’s, и случайно щелкнул затвором своего фотоаппарата. В результате на свет появился шедевр жанровой фотографии – фото «Toffs and Toughs», которому было суждено навеки стать символом не оконченной до сего дня классовой войны в британском обществе. На фото вы можете видеть, как Питер Вагнер и Тим Дайсон – два ученика частной школы Харроу в школьных фраках и цилиндрах – ожидают, пока им подадут автомобиль после крикетного матча между элитными школами Итон и Харроу. А в это время три местных паренька из рабочего класса Джордж Янг, Джордж Сэлмон и Джек Кэйтлин болтаются вокруг в надежде заработать пару пенсов чаевых за вовремя открытую дверь авто или поднесенные до машины чемоданы юных джентльменов. Много воды утекло с момента этого снимка, много баталий отгремело на страницах британских газет, а воз и ныне там. Ни школьная форма у этих высокомерных задавак особо не изменилась, ни отношения между классами значительно не улучшились. Так что если кому повезло появиться на свет в родовом поместье с девятью каминами, то шансов поносить форменный фрак и белый галстук-бабочку школы Итон или соломенное канотье школы Харроу у него значительно больше, чем у ребенка, рожденного в муниципальной квартирке восточного Лондона. И угадайте с трех раз, кто из них займет теплое место чиновника? Ну так и вот.

И для лучшего понимания проблемы: «toff» или, по-нашему, франт – это самое цензурное, что может сказать вслух про высокомерного аристократа англичанин попроще, шепотом он использует выражения гораздо крепче. Ну а «tough» в этом контексте – это примерно то же самое, что наши «реальные пацаны», у них в государственной школе и учителя похуже, и программа обучения пожиже, и родители из низших классов вовсе не настроены положить свою жизнь и состояние на обучение чада – доучили до 16 лет и хватит, дальше давай сам царапайся по жизни, как получится, не до Оксфордов тут. Так все и идет по накатанной – дети министров становятся министрами, а дети булочников булочниками, и только если ребенок умеет мечтать смелее и выше, чем его родители, этот замкнутый круг разрывается. По крайней мере, сейчас из низшего класса в средний любой бритиш выскочить может без проблем, для этого ему нужно просто заставить себя учиться, учиться и учиться, как завещал сами знаете кто.

Вот тут, казалось бы, и пришла пора порассуждать на тему прелестей и ужасов английского образования, но поскольку книжка у нас несерьезная, то писать длинные и нудные трактаты в планы автора не входит, что вы сами Википедию почитать не сможете, что ли? Давайте вместо этих трактатов лучше послушаем тематические школьные байки!

* * *

Скажем сразу, государственное начальное и среднее образование на острове бесплатное и такое обязательное, что если вам внезапно вздумалось увезти ребенка в отпуск к морю посреди учебного года, то можно и неплохой штраф схлопотать за пропуск уроков. Болеть тоже не рекомендуется, пару пропусков в году вам еще кое-как простят. Но потом, если вы станете им рассказывать, что у вашего дитяти опять насморк и температура, то даже средневековая ведьма, что сидит на окне вашей школы уже девять столетий, озадачится и в изумлении сделает брови домиком, мол, «хм, какая такая температура, кто ее вообще измеряет?». И крыть вам будет абсолютно нечем. Поэтому хочешь не хочешь, болит живот не болит, но каждое британское дитя просто обязано провести счастливое детство от 3 до 5 лет в школах-садиках, от 5 до 11 лет – в начальных школах, от 11 до 16 – в средних и только потом каждый становится волен выбирать: колледж, университет или сразу – на работу, а то и за социальными пособиями.

Как вы уже догадались, помимо возрастного деления вся система среднего английского образования еще делится на элитное частное образование для детей приличных родителей и государственное – для всех остальных. И если представители рабоче-крестьянских классов и всяческие потребители социальных пособий попросту выбирают ту бесплатную школу, что к дому поближе, то высший и средний классы начинают готовить наследников к частной школе с пеленок. Они судорожно копят деньги, собирают рекомендации и вбивают в головы наследников уйму знаний, ведь в три-четыре годика им предстоит начать восхождение по лестнице частного классического английского образования, и от того, что в лопоухие головы их наследников вложат в ближайшие восемь лет, будет зависеть расцветка их школьных галстуков и гербы на их школьных пиджачках, а это, как вы помните, фактор для будущей карьеры немаловажный.

Ради хорошей подготовительной школы для своего наследника многие бритиши даже готовы переезжать всем семейством из города в деревню, ведь аборигены, живущие на острове с названием Великобритания, абсолютно уверены, что в шумном и грязном Лондоне могут жить и растить детей только эмигранты да те несчастные, что вынуждены круглосуточно ковать деньги в катакомбах Лондонского Сити. Те же, кому надо выращивать приличных детей и кому средства позволяют посещать Сити лишь изредка, так и норовят съехать в идиллическую английскую провинцию с бескрайними изумрудными долинами, голубым небом и овцами, туда, где еще жива старая добрая Англия и где за высокими каменными заборами древних замков стоят оплоты английского среднего образования – их частные школы.

* * *

Как ни стараются элитные частные школы Англии стать попроще, ну никак у них не получается. Они уже и стипендии придумывают для бедных, но очень талантливых детей, и с местными государственными школами дружат, в гости их приглашают футбол погонять, и филиалы по всем странам открывают, и даже иностранцев к себе на учебу зазывают, чтобы показать, что никакие они не элитные, а совсем даже обычные, практически как все. Но как они ни бьются, все без толку: плата за год обучения у них все равно превышает годовой доход среднестатистического бритиша, а вступительная процедура отсеивает 99 % желающих присоединиться к их закрытому клубу для избранных.

В этом месте директора школ поправляют свои средневековые мантии и начинают оправдываться, говорят, мол, «ну мы же не по титулам и размеру состояния родителей детей выбираем, а только самых умненьких ищем, чтоб не снижать, так сказать, образовательный уровень школы! И вообще мы не резиновые, чтобы всех вместить!». На что англичане попроще саркастически ухмыляются и кивают головой – «ага, умненьких они берут, знаем мы вас, лицемеров, развели тут детский сад для аристократов и олигархов». Просто английские работяги убеждены, что мальчики, чьи отцы, деды и прадеды хранят дома в комоде старый школьный галстук правильной расцветки, поступают в элитные школы в обход сумасшедшего конкурса и независимо от их интеллектуальных способностей. Завидуют, что ли?

А вы зайдите как-нибудь в тот же Итон на экскурсию и сами проверьте. Пошатайтесь по школе, почитайте имена школьных выпускников, выгравированные повсюду, их там за последние шесть столетий накопилось столько, что они мелким шрифтом покрывают каждую более-менее подходящую школьную поверхность, включая стены, панели вдоль лестниц и даже подоконники. Почитаете и с удивлением обнаружите, что фамилии-то и на самом деле повторяются с завидной периодичностью. В одном углу семейство каких-нибудь Невиллов, начиная с прапрапрадедушки, а в другом семейство Ватсонов, каждый отпрыск мужеска пола которого учился в Итоне, начиная со времен, когда в школу было запрещено приходить с мечом и в латах. Ну у какого директора школы хватит душевных сил не принять в школу пацана с фамилией Ллойд, чей пращур 300 лет назад выцарапал свое имя вот на этой школьной парте? Кстати, поговаривают, что парты вот в этом классе сделаны из досок кораблей, участвовавших в Трафальгарской битве, и у кого поднимется рука дать от ворот поворот наследнику семейства, чьи предки в той битве славно поучаствовали? Так может, и прав был английский пролетарий, сетующий на протекционизм и коррупцию в этой колыбели английских джентльменов?

Ну, наследственность, конечно, дело хорошее, но в школе-то еще и учиться надо. Нобелевского лауреата из неспособного мальчика, как ни старайся, не вырастишь, даже если он какой-нибудь маркиз Карабас в 39-м поколении. Папа-герцог со старым школьным галстуком в комоде – это, конечно, замечательно, но что делать с его юным наследником, если он просто красивый? Некоторые герцоги обреченно машут рукой и говорят: «Ой, все! Пусть будет поэт и любимец женщин», а некоторые понимают, что выжить в этом суровом мире без школьных связей наследнику будет трудновато и все же достают из кармана свой старый школьный галстук и машут им перед лицом декана. Если галстука не хватает, можно, к примеру, пристроить к школе новое крыло или конюшню какую, назвать все это в честь своего герцогства и надеяться, что школьные учителя, сцепив зубы, будут тянуть наследника за уши все пять школьных лет.

Скажем прямо, надеяться герцогу можно, ведь и на старуху бывает проруха, и частные школы, случается, допускают и такое. Вот, к примеру, сэр Уинстон Черчилль, тот самый, который гений дипломатии, великий стратег, историк, политик, писатель и все такое, говорят, так ненавидел свою начальную школу за постоянное битье и кормежку впроголодь, что на выпускном экзамене в 11 лет вместо длинного и мотивированного эссе по заданной теме демонстративно написал в экзаменационной бумаге только свое имя и гордо вышел, хлопнув дверью. И тем не менее даже после такого демарша юный Уинстон был зачислен в элитную школу Харроу, ну а как не зачислить, если в его жилах текла кровь всеми уважаемых герцогов Мальборо? С другой стороны, леди Диана Спенсер, будущая народная принцесса Ди, к примеру, училась так плохо, что завалила в школе все возможные экзамены дважды и в конце концов бросила школу, так и не получив никакого, даже самого завалящего аттестата, и ведь никто ее за уши до выпускных экзаменов не тащил, хотя, казалось бы, Спенсеры не менее уважаемое семейство, чем те же Мальборо.

Так что следует признать, что помимо классовой элитарности, английские частные школы все же очень стараются быть элитарны еще и интеллектуальным уровнем своих учеников, а скандалы в британской прессе по поводу бестолкового принца Гарри, который с трудом осилил программу Итона или его папеньки принца Чарльза, который умудрился поступить в Кембридж с хиленькими тройками в школьном аттестате, хоть и случаются, но гремят громко, а может быть, поэтому и случаются достаточно редко.

* * *

А вы знали, что все самые древние, самые знаменитые и самые дорогие элитные школы Англии, включая Школу при соборе Святого Павла, основанную в 1123 году, Итонский колледж, основанный в 1440 году, или колледж при госпитале Иисуса Христа, основанный в 1552 году, начинали свой путь в качестве благотворительных школ для бедных? Мы уж не говорим про Королевский колледж в Кентербери, 597 года создания, это и так понятно. Ведь лет 400 или 500 назад как бывало? Выйдет какой-нибудь король или епископ на улицу степенно прогуляться, а благолепный настрой и чудесный пейзаж им портят мелкие чумазые беспризорники: шумят, орут, кусочек хлеба клянчат писклявыми голосами, ну не дают сосредоточиться, хоть ты тресни! Посмотрят-посмотрят сильные мира сего на все это безобразие и подумают про себя: «Ну до каких пор, в конце концов?!» После чего король издавал декрет, а церковь, аристократия и бизнес скидывались на постройку школы при каком-нибудь госпитале, церкви или замке, и пара-другая сотен сирот и голодранцев оказывалась пристроена, обогрета и накормлена, а на улице на какое-то время становилось тихо и благопристойно.

Ну и ничего, что знания им вбивали с помощью розог, зато их наряжали в красивую синюю школьную форму, именуемую «blue coat», что так и переводится – «синее пальто». Хотите посмотреть, как оно выглядит? Тогда поезжайте на станцию метро «Холборн» в Лондоне, а оттуда прогуляйтесь пешочком до церкви Святого Андрея, на фасаде которой уже 320 лет стоит парочка учеников в знаменитых синих сюртуках, как напоминание об одном старом добром морском капитане Томасе Кораме, который в 1741 году учредил рядом с этим местом благотворительный госпиталь и школу для брошенных детей. Поскольку таких филантропов, как Томас, в Королевстве было много, то вы еще не раз встретите в Лондоне и его окрестностях примерно такие же статуи bluecoats, или «синепальточников» на церквях и старых зданиях в тех местах, где несколько сотен лет назад англичане учились быть милосердными.

Кстати, выбор пал именно на синий цвет не потому, что, «во-первых, это красиво!», а потому, что его хорошо видно издалека, синяя краска была относительно дешева и, плюс ко всему, синий издавна считался у англичан цветом благотворительности, а выражение «blue coat charity» до сих пор напоминает англичанам, что если уж суровые средневековые богачи жертвовали деньги на образование, то сейчас им тем более должно быть стыдно от благотворительности отлынивать. А они и не отлынивают.

* * *

То ли из-за своего британского упрямства, то ли по причине безмерной любви к истории и почитанию традиций многие английские частные школы сохраняют свою школьную форму в том виде, в котором ее задумали отцы-основатели школ, а они ее задумывали, как мы уже знаем, и 300, и 400, а то и 500 лет назад. Если провести аналогию, то это примерно то же самое, что нарядить сегодня российских учеников в кафтаны и кокошники фасона, модного во времена Куликовской битвы или Новгородского вече. Но разве бритишей это остановит? Более того, если столетия назад синее форменное пальто blue coat в Англии было символом сиротства, то нынче оно означает принадлежность к элитарной прослойке общества, и носить его полагается с гордостью и уважением к предкам.

Прогуляйтесь вокруг собора Святого Павла, и среди живописных руин старой церкви Christ Church Greyfriars вы обнаружите памятник, увековечивший в бронзе школьную форму образца 1552 года школы Christ’s Hospital. Если вы думаете, что эта форма утратила свою актуальность пару сотен лет назад, то вы крупно ошибаетесь, – 466 лет прошло с момента основания школы, а они все так же в своих синих рясах до полу и желтых гольфах дефилируют, дикие люди, че!

Вот, к примеру, если вы окажетесь в Лондоне в середине сентября, не поленитесь – сходите во Дворец Гильдий, что в Лондонском Сити. Там на ежегодном школьном параде в честь дня Святого Матфея вы сможете в деталях рассмотреть и их синие сюртуки с пуговицами, на которых отлит профиль отца-основателя школы короля Эдварда VI, и выдающиеся ярко-желтые гольфы, и кожаные ремни с вычурными пряжками. В этом месте вдумчивый читатель должен бы задаться вопросом «а почему форменные сюртуки красили в немаркий темно-синий, а гольфы, наоборот, – в очень маркий желтый?». По этому поводу мнения у хранителей школьных традиций разделились, но среди простых бритишей бытует легенда о знаменитых лондонских крысах, которые, бывало, так распоясывались, что начинали кусать прилежных учеников, во время уроков за пятки. Тяга к знаниям – это, конечно, великая вещь, но какая может быть латынь, если крысы отгрызают мизинчик? А как усваивать географию и математику под писклявый крысиный аккомпанемент? Детей, ясное дело, пороли для усиления концентрации внимания, однако инстинкт самосохранения даже розгами не вытравишь, и ученики продолжали безответственно отвлекаться на уроках, в связи с чем школьный совет решил выкрасить ученические гольфы пахучим желтым шафраном – говорят, он крыс отпугивает. Спустя пять веков крыс в школах более-менее поразогнали, но традиция-то уже сложилась, вот и придется теперь ученикам этой школы щеголять в желтых носках до скончания веков. Ну не любят англичане перемены!

Конечно, следует признать, что такая экстремальная школьная мода образца XVI века все же встречается не в каждой английской частной школе. Вот, к примеру, школы Итон и Харроу в этом плане застряли всего лишь веке в XIX. Более того, они даже отменили обязательное ежедневное ношение цилиндров, белых перчаток, бутоньерок и тростей. Современным юным джентльменам-итонианцам приходится бегать на уроки попросту – во фраках с жилеткой и белых галстуках-бабочках. А в школе Харроу и того пуще – опустились до синих блейзеров, обыкновенных галстуков и соломенных канотье. Кстати, поговаривают, что все эти фраки, белые галстуки-бабочки и трости велели пошить для учеников элитных школ по случаю похорон королевы Виктории в 1901 году, а потом как-то закрутились, да и забыли эту форму отменить. «Ну не менять же форму теперь, неудобно перед королевой получится», – подумали вежливые бритиши и махнули на это дело рукой.

Содержать юного джентльмена в частной школе достаточно дорогое удовольствие для родителей, ведь помимо всех этих фраков или сюртуков для обычных уроков родителям приходится покупать в специальном пришкольном магазине отдельную форму для всех видов дополнительных занятий и мыслимых и немыслимых видов спорта, популярных именно в этой школе, а они то, понимаешь, на байдарках гребут, то на конях скачут, то саблями машут, а то и того пуще – собственные игры изобретают. И где, скажите пожалуйста, найти форму для какого-нибудь квиддича подешевле, если в него играют только в Хогвартсе? На китайский рынок-то не съездишь, вот и приходится покупать в пришкольном магазине втридорога. «Пиджачок со школьным гербом за 85 фунтов, виданное ли дело?!» – бледнеет счастливый родитель, растерянно озираясь по сторонам. Ну, квиддич не квиддич, а вот форма для итонского пристенка не продается нигде в мире, только в самом Итоне.

И если уж бритиши играют во что-нибудь, то на полном серьезе. В смысле, если уж они обязали учеников ходить на уроки в костюмах викторианских джентльменов, то и учителям тоже открутиться не удастся. Видите на фото – школьный учитель в мантии? То-то и оно. Хорошо хоть парики разрешили снять, а то кто только в этих париках раньше не заводился. «Да что там профессура, у них там мыши, и те, поди, носят фраки и цилиндры, а после обеда ходят друг к другу в гости на послеполуденный чай с печенюшками», – иронизируют бритиши попроще и идут покупать для своего чада дешевую форму бесплатной государственной школы в местный универмаг за углом: пара пиджачков без герба, зато всего за 9 фунтов.

* * *

Вы же помните, что в английском Королевстве, как и в Королевстве Кривых Зеркал, все наоборот? Вот и частные школы у них называются «public school», то есть буквально – «общественные/публичные школы», хотя общественного в них нет практически ничего, может, только музеи, да и за те туристы платят. Вся остальная красота оплачивается бедными родителями. «Бедными» не в смысле, что они и вправду бедные, а в том смысле, что им, бедолагам, приходится выкладывать за годы обучения своего наследника такие суммы, что на них можно было бы выстроить свою собственную небольшую школу у себя на заднем дворе и нанять парочку Дамблдоров в учителя, ведь год обучения в начальной школе обходится родителям примерно в 25 тысяч английских фунтов, а в средней уже доходит до 40 тысяч и, что характерно, цена каждый год возрастает.

Хотите посмотреть своими глазами, как выглядит приличная английская начальная школа? Поезжайте, к примеру, в деревеньку Баттл, где в старом аббатстве, построенном во времена Вильгельма Завоевателя тысячу лет назад, учатся дети приличны родителей в возрасте от 2 до 18 лет.

Ну, или заскочите в городок Винчестер, что расположился на юго-западе острова километрах в ста от Лондона. Там найдите величественный Винчестерский собор, возведенный норманнскими завоевателями еще в 1079 году. Обойдите собор справа, и вы увидите сказочные домики древнего Дома Пилигримов, построенного еще за 300 лет до самого собора для благочестивых паломников, пришедших поклониться мощам Святого Свитана, имя у него было такое – St Swithun, извините.

В этом Доме Пилигримов как в 1382 году начали учить пению и грамоте мальчиков – певчих собора, так до сих пор и учат. Посмотрите на это фото. Вот теперь вы своими глазами увидели, в каких невыносимых условиях древних деревенских школ проводят свое детство с 4 лет до 11 мальчики из хороших английских семейств, осиливая первую ступень классического английского образования. «Платишь им, платишь, хоть бы окна пластиковые вставили, что ли, или сайдингом бы каким-нибудь обшили такую развалюху! Дите же мерзнет!» – думают про себя иностранные родители счастливых учеников. А местные родители и сами ученики ничего не думают, они привычные. А их мальчики на свежем воздухе и с румяными щеками готовятся по достижении 11 лет начать штурмовать вступительные комиссии колледжей Итона, Харроу, Регби и иже с ними, чтобы уже оттуда в возрасте 18 лет замахнуться на университеты Оксфорда и Кембриджа.

* * *

На заметку желающим дать своим детям английское образование: имейте в виду, что интернаты только у нас предназначены для бедных и сирот, а в Англии самые элитные и дорогие частные школы традиционно являются интернатами и именуются «boarding school». В таких школах-интернатах помимо всяческих учебных и спортивных корпусов есть еще и спальни-казармы, и все это обнесено красивым старинным забором, из-за которого детей выпускают только на короткие каникулы четыре раза в год. То есть вот отдал ребенка в сентябре в школу, а в следующем июле получил обратно что-то совершенно незнакомое, высокое и басом говорит. Конечно, в начальных школах детям в силу младенческого возраста еще иногда позволяется съездить домой на выходные, вспомнить, как выглядят родители, а вот после 11 лет уже все – джентльмен вырос, и ныть ночами в подушку ему уже не позволено.

* * *

Кстати, именно в британских школах-интернатах дети-иностранцы приобретают волшебный английский акцент, а английские дети теряют свой местный, урожденный акцент и приобретают роскошный акцент образованных людей. Чтобы хорошенько разобраться в этом тонком вопросе, надо знать одну английскую особенность. Вот у нас на просторах от Калининграда до Владивостока за редким исключением все говорят примерно на одном и том же стандартном языке, а в Англии не только каждый город, но иногда и каждая деревня имеют свой особенный говор и акцент, и нет нужды спрашивать англичанина, где он родился, ибо это и так становится очевидно, как только тот откроет рот. Акцент для жителей Великобритании – это как пароль «свой – чужой». Не зря существует легенда, что во время Второй мировой войны в дикторы радио BBC намеренно набирали людей с местными акцентами, чтобы англичане понимали, кто тут вещает: враги или свои. Может быть, это и миф, но идею иллюстрирует прекрасно.

Так вот, если семья выбрала для ребенка частное образование, то он в возрасте от 4 до 18 лет под надзором строгих школьных менторов неизбежно потеряет свой акцент по происхождению и начнет говорить с Received Pronunciation, что означает «нормативное/приобретенное произношение» или акцент образованных людей, дикторов BBC и королевского семейства. На самом деле нормативное произношение – это просто чистый английский без какого-либо локального окраса, что, с точки зрения простого англичанина, полный снобизм. Так что у членов одной семьи могут быть разные акценты, и образованное дите на каникулах может запросто получить оплеуху от своего необразованного папеньки за свой акцент, мол, «нечего тут воображать перед родителем!», а все потому, что приобретенный акцент еще называют «posh accent», то есть «роскошный акцент», акцент высокомерных образованных аристократов и задавак.

Надо сказать, что спорт в английских частных школах всегда был, есть и будет в особенном почете, ведь школы эти задумывались столетия назад как места, где будет закаляться сталь. В смысле – такое место, где из субтильных и бледных аристократических подростков будут выращивать уверенных в себе мужчин с квадратными подбородками, бесстрашных первопроходцев, отважных мореплавателей и мудрых полководцев, чтобы открывали они неизведанный по тем временам мир, а заодно и покоряли эту планету во славу английской короны. А что, как не спорт учит пацанов сражаться и не сдаваться? Да и к тому же надо было куда-то девать внеплановую энергию нескольких сотен подростков мужеска полу, сконцентрированных в одном месте и находящихся в самом разгаре пубертата, а спорт тут, как вы сами понимаете, как раз очень кстати.

Английские школы существуют уже так давно, что, похоже, все современные командные спортивные игры родились как побочный продукт классического английского образования. Возьмем, к примеру, тот же футбол и скажем за него «спасибо» школе Харроу, это они записали его правила. Скажем вам по секрету, пока весь мир играет в футбол по их правилам, в Харроу есть свой собственный футбол с особенными уникальными правилами.

Или вот возьмем легенду про одного английского мальчика по имени Уильям Уэбб Эллис, который как-то раз во время игры в обыкновенный английский футбол, от избытка чувств схватил мяч, да так и пробежал с ним в руках через все поле, что в концепцию футбола категорически не вписывалось. Возмущенные соперники пытались его остановить, но он все же с боем прорвался до ворот и упал там в полном восторге, в результате чего родилась новая игра под названием «попробуй останови мальчика в порыве страсти». На самом деле игру назвали регби, ибо все это случилось в 1823 году на футбольной площадке школы Регби.

Нынче регбийные игроки трансформировались в профессиональные команды мужчин в полном расцвете лет, квадратного вида и без шеи. Однако до сих пор в начале игр все они вспоминают истоки игры и отдают дань уважения отважным мальчикам-подросткам с цыплячьими шеями из школы Регби, которые отчаянно бросались на соперников с мячом в руках и бились до крови и слез, но не сдавались и по ходу борьбы росли, мужали и становились джентльменами. А кубок, который получает победитель современного чемпионата мира так и носит имя того безудержного мальчика – Кубок Уэбба Эллиса.

Ну шутки шутками, а старый итонианец герцог Веллингтон, который и сам в свое время вырабатывал командирский характер и волю к победе в этой легендарной школе, как-то красиво и образно сказал, что битва при Ватерлоо была выиграна на спортивных площадках частных английских школ. Ну вы же понимаете, что он имел в виду, да?

Тут по-хорошему не помешало бы рассказать вам отдельную сказочку про то, как прививают английским детям навык держать stiff upper lip. В буквальном переводе это означает что-то вроде «держи свою верхнюю губу жестко», а на самом деле эта фраза описывает знаменитую способность англичанина ни при каких обстоятельствах не раскисать и не позволять своей верхней губе безвольно затрястись в плаче, а стоически и без жалоб переносить все беды и невзгоды, не теряя при этом лица и не проявляя никаких жалостливых эмоций ни к себе, ни к окружающим, чтобы не оскорбить их сочувствием. Но книжка-то не резиновая, поэтому расскажем вам эту сказочку про английский характер как-нибудь в следующий раз.

Сколько ни описывай элитные английские частные школы, все одно будет получаться школа магии и волшебства Хогвартс, наверное, потому, что Джоан Роулинг с этих школ все и списывала. Да и грех было не списать, ибо все они начинались, как в сказке.

Вот возьмем, к примеру, Итон. Давным-давно, в те времена, когда Лох-Несское чудовище было еще молодой зеленой ящеркой, а именно в 1440 году, король Англии Генрих VI повелел основать около деревеньки под названием Виндзор школу для 70 бедных, но очень талантливых детей, собранных со всего Королевства, благо тут через дорогу как раз уже стоял Виндзорский королевский замок и можно было прямо из окна наблюдать, как их там розгами секут, все какое-никакое развлечение при дворе. И как-то так получилось, что за свои почти 600 лет из школы для английской бедноты Итон превратился в очень дорогую школу, в которой выращено 19 премьер-министров Великобритании, парочка нобелевских лауреатов и бесчисленное множество отпрысков королевских семей Европы, Азии и Африки, да и сейчас тут воспитывается поросль самых знаменитых и богатых семейств мира. В среднем в школе обучается 1300 мальчиков в возрасте от 13 до 18 лет, а стоимость одного года обучения обходится счастливым родителям в сумму около 39 тысяч английских фунтов, кому интересно, может конвертировать это в свою валюту. Заодно приятно ужаснетесь.

А теперь давайте вернемся из деревеньки Виндзор назад, в столицу Королевства, и поднимемся на холмы Харроу. Пока где-то там внизу в долине шумит и бурлит многонациональный Лондон, на холмах Харроу тихо и спокойно, зеленеет английский газон, поют птички, цветут магнолии, а в частной школе выращивают будущих премьер-министров Королевства и молятся в церкви 1094 года постройки. Посмотрите на это фото: перед вами очередной заповедник частного английского образования – школа Харроу, тоже одна из лучших и дорогих в мире школ для мальчиков-подростков из приличных семей.

Поговаривают, что место это, на холмах северо-западной окраины Лондона, как есть заколдованное, а иначе с чего бы именно здесь школы начали строить еще в XII веке? Ну кто, кроме волшебников, 800 лет назад в здравом уме учиться бы захотел? К чему им было тогда сидеть в темных холодных классах, зубрить латынь, алхимию и закон Божий и ждать, когда тебя выпорют за то, что забыл имена трех китов, на которых, как всем известно, покоится земной диск, если можно и неучем красиво скакать в сверкающих латах на вороном коне, рубить головы драконам и привлекать внимание прекрасных принцесс на рыцарских турнирах своим длинным копьем?

Однако мудрые англичане уже к XVI веку смекнули, что ученье свет, а неученые будут рабами, и в 1572 году королева Елизавета I сказала: «Ой, все! Хватит уже в рукав сморкаться и крестьянских девок портить!» – и повелела учредить в деревеньке Харроу школу. Так и сказала: «Пусть все эти недоросли теперь взрослеют под неусыпным надзором умных учителей, чтобы выросли из них настоящие английские джентльмены, а не что попало. А ежели баловать будут, то розгами их, розгами!» Так и повелось – аккурат с 1572 года и до сегодняшнего дня аристократические недоросли проводят в школе Харроу 5 лет перед поступлением в университеты какого-нибудь Оксфорда или Кембриджа.

Но если в XVI веке тут пороли бесплатно, то теперь за это удовольствие надо заплатить те же 40 тысяч фунтов в год. «Ну, зато выпускникам такой школы откроются все двери», – думает бедняга-родитель, судорожно перебирая в кармане последние два пенса, оставшиеся после оплаты годового обучения. Да и правда, учителям Харроу удалось воспитать восемь премьер-министров для Королевства, включая сэра Уинстона Черчилля. Да что там Черчилль, они даже лорда Байрона пороли тут в свое время, ибо тот еще был хулиган. Говорят, он заговор учинил против декана и что-то там такое с порохом вытворял, похоже, не такой уж и томный он был в свои подростковые годы.

Много воды утекло с момента основания самых знаменитых школ, и за эти столетия каждая превратилась в особый закрытый и уникальный мир со множеством освященных веками традиций, своими собственными правилами и законами, языком-сленгом и особыми жестами, понятными только ее студентам и учителям, удивительной для непосвященных формой, уникальными спортивными играми и даже записанными в правилах школ проказами.

Помните, в книжках про Гарри Поттера школа Хогвартс делилась на четыре факультета? Вот и нынешние частные школы, как правило, делятся на такие факультеты или дома, в которых старшие и младшие ученики живут вместе, каждый вечер в определенное время собираются на вечернюю молитву и обсуждают дела их школьные и спортивные. Посмотрите на это фото – эта инсталляция из Итонского школьного музея призвана проиллюстрировать жизнь итонианца-старшеклассника. Старшеклассник, как вы можете легко убедиться, – сыт, пьян и нос в табаке, а его мелкий одноклассник еще и камин почистит и растопит, чайник разогреет и за письмами на почту слетает, одна нога здесь, другая там. И не надо ужасаться и кричать «дедовщина-дедовщина в казармах, ужас какой!». Вообще-то каждому джентльмену положен лакей, вспомните хотя бы Дживса и Вустера. Но поскольку в школе ученики по социальному статусу в обществе примерно равны, а отличаются лишь возрастом, то итонианцы пару столетий назад придумали специальную систему товарищеского наставничества, именуемую на их английском fagging. Строилась она скорее на уважительных взаимоотношениях важного рыцаря и восхищенного этим рыцарем оруженосца, чем примитивных взаимоотношениях хозяина и слуги, и была признана преподавателями и даже прописана в правилах школы, ведь плох тот генерал, который никогда не был солдатом. Более того, говорят, что старшие ученики даже имели право применять телесные наказания к младшим, правда, не по прихоти своей и не то чтобы походя затрещину влепить, а все по правилам: с подробной записью в специальной книге наказаний, с указанием количества ударов, за какой проступок и под присмотром старших товарищей.

* * *

А если вам хочется еще больше страшных сказок на ночь, то вот вам байка про систему школьных наказаний в английских частных школах. Вы будете смеяться, но носить цилиндры и трости как часть школьной формы они закончили в 1948 году, а пороть будущих лордов прекратили только в 1998-м. Правды ради, надо отметить, что в бесплатных государственных школах Королевства телесные наказания учеников были отменены немного пораньше – в 1986 году, потому что простых детей им показалось бить не комильфо. «А вот аристократических детей время от времени выпороть не помешало бы, ведь это спесь сбивает, характер закаляет и вырабатывает упрямство и терпение», – утверждали поседевшие от ученических проделок школьные учителя.

Задумайтесь на минутку – мы успели насладиться счастливым детством без физических наказаний в Советском Союзе, пережили перестройку и уже вовсю строили дикий капитализм, а тем временем в Великобритании продолжали вовсю пороть всех подряд – и принцев, и герцогов, и прочих лордов. В Итоне, к примеру, пятница традиционно была днем порки, которая поначалу вообще исполнялась публично, и не только учителями, но и старшими учениками, возглавлявшими их дома-факультеты. Били провинившихся, как правило, тростью по открытой ладони или резиновыми кедами по мягкому месту, а каждое назначенное и исполненное наказание скрупулезно записывали в толстый гроссбух. Будете бродить по школьным музеям, не забудьте полистать эти книги наказаний, вы там встретите множество знаменитых фамилий.

«Не, ну а как еще держать в узде толпу своенравных неуправляемых подростков?!» – возражали школьные деканы на возмущенные вопли демократической английской прессы и отстаивали свое право на физические наказания даже в суде, но, в конце концов, все процессы проиграли. Сначала в Королевстве законодательно запретили публичные порки, а наказания разрешили исполнять только деканам и приватно, а в конце концов и вовсе их запретили. Поговаривают, что после отмены телесных наказаний в школах дисциплина захромала, и в 2008 году более 6000 британских учителей начальных школ даже проголосовали за повторное введение телесных наказаний за экстремально выдающиеся проступки. Но результаты этого голосования не нашли понимания в Национальном Союзе учителей Великобритании, и английские дети теперь ходят абсолютно непоротые. Скажем шепотом: согласно опросам, около 50 % британских родителей тоже не прочь бы вернуть телесные наказания в школы, но только в частные, конечно же, ну вы же понимаете.

«А что там у них с методиками обучения?» – спрашивают нас читатели. Ну, скажем честно, все там у них не так. Если наши школы и университеты настроены на то, чтобы выдать ребенку готовый материал и получить отдачу в виде повторения слов учителя в контрольной работе, то в Англии прямо с начальной школы так и норовят заставить ребенка думать и выдавать результат своих самостоятельных мыслей, вновь и вновь изобретая колесо и велосипед. Вот поэтому к вступительным тестам в частные школы просто невозможно подготовиться, они же в 11-летнем ребенке хотят видеть не хранилище зазубренных знаний, а способность эти знания применять, мыслить критически и нестандартно, ужас какой-то! Поговаривают, что их школьные приемные комиссии даже используют специальные методики для отсеивания детей, натренированных проходить тесты. Им надо, чтобы ребенок был просто умным и умел мыслить самостоятельно, а чем ученик старше, тем серьезнее должна быть степень его критического мышления, понятие, к сожалению, неизвестное нашим школам. Критически мыслить ребенок должен так, чтобы на занятиях седовласая профессура могла разговаривать с ним на равных, чтобы обе стороны образовательного процесса были готовы к профессиональному обсуждению животрепещущих научных тем, а не к бездумному переписыванию и изложению на экзамене лекций образца 20-летней давности.

Нет самостоятельных мыслей, и колесо не изобретается? Тянет скачать курсовую работу из интернета и протащить на экзамен шпаргалки? «Ну что ж, значит, академическое образование – это не твое!» – без сожалений сообщит вам какой-нибудь ученый эльф и укажет на выход с вещами. На все ваши возражения они ответят вежливым, но твердым «sorry about that», что в переводе с их английского означает, что пришло для несостоявшегося студента время выбирать себе рабочую профессию по душе. А бритиши и не парятся по этому поводу, просто они убеждены, что главное-то в жизни не корочки получить, а состояться и успешно самореализоваться, спросите вот хотя бы Ричарда Брэнсона.

* * *

Вообще идея о том, что академическое образование – это совсем не обязательная часть жизненной программы, родилась в Королевстве давным-давно. Все же понимают, что кто-то должен торговать селедкой, строгать стулья, обжигать горшки и укладывать кирпичи их родовых замков ровными рядами. «Ну сами подумайте, ведь если все будут сидеть в мантиях бакалавров и магистров, многозначительно морщить лоб и важно надувать щеки, то некому будет выращивать бобы, печь йоркширский пудинг и готовить вкусный воскресный ростбиф!» – разумно рассудили когда-то давно милые бритиши, и они неуклонно придерживаются этой точки зрения до сих пор.

В отличие от нас бритиши не считают наличие красивого диплома показателем успешности. Многие на просторах Британщины до сих пор искренне верят в то, что совершенно ни к чему тратить золотое время юности и влезать в огромные долги студенческих кредитов ради непонятной степени бакалавра какой-нибудь антропологии, когда можно сразу после школы пойти и заработать много денег другими разнообразными способами. Им не слабо и без образования бизнес какой-нибудь учинить, благо в их крови понамешаны гены их славных предков: бесстрашных пиратов-авантюристов и хитрых зажиточных английских лавочников, а предпринимательство в Королевстве веками было почетным занятием. Это вам не просторы СССР, где предпринимательскую жилку в народе старательно выкорчевывали 70 лет и слово «бизнесмен» лишь совсем недавно перестало быть оскорблением. Так что практика показывает, что в старой доброй Англии идея пойти примерить квадратную шапочку с мантией бакалавра или какого-нибудь магистра возникает далеко не у всех. А может быть, это и правильно?

А что это мы все о хорошем да о хорошем? Давайте уже ради объективности добавим ложку дегтя в бочку меда под названием «английские частные школы» и выясним, почему учиться в Итоне, Харроу и прочих Регби это, конечно, прекрасно, но не для каждого.

И давайте начнем с того, что все эти шикарные частные школы должны как-то выживать в современных условиях, когда крестовые походы уже отменили и привезти воз золота из Иерусалима безнаказанно стало достаточно проблематично. А ведь школам все еще нужно содержать в приличном виде свои древние здания, сплошь памятники истории и архитектуры, нужно шить красивые школьные и спортивные формы, строить спортивные площадки, научные лаборатории и театры, хорошо кормить студентов, прожорливых, как все мальчишки в подростковом возрасте. А еще нужно платить достойную зарплату профессорско-преподавательскому составу, а также преданному и доверенному обслуживающему персоналу, ну а как иначе привлечь в школы лучших из лучших?

Покрывать все эти расходы школы уже давно научились за счет платы за обучение и примерно с 1500-х годов старались использовать для этого деньги чужаков. Но если в каком-нибудь 1539 году чужаком считался свой брат англичанин, просто из другого церковного прихода, то нынче школы, не зажмуриваясь, берут деньги у индийских, китайских, арабских и русских олигархов за обучение их наследников. А это значит, что контингент в школе становится не таким аутентичным, как многим родителям бы хотелось, ведь рядом с будущим королем какой-нить Гваделупы запросто может учиться сын повелителя китайских швейных машинок, а не потомственный английский аристократ.

Во-вторых, частные мальчиковые школы – это по большому счету огромная казарма, в которой изолированно от всего мира живут разновозрастные мальчики в самый разгар полового созревания, и это непременно ассоциируется у публики с сексуальным насилием и формированием нетрадиционного сексуального поведения у детей, ибо девочек-то в таких школах нет, а любви в таком возрасте критически не хватает. Любой английский работяга при упоминании public school boys плюнет и скажет: «Знаем мы этих мальчиков из частных школ, ага, у них там не разберешь, то ли мальчики, то ли девочки. А потом они вырастают и начинают править Англией во всех ее сферах и приносят свои сексуальные заморочки в Лондонский Сити, Парламент, Верховный Суд и прочие приличные места», – съехидничает работяга, и не поймешь, чего в этом больше: зависти к умным, красивым, здоровым и богатым, у которых жизнь удалась, или правды. Думается, что зависти все же больше. И если рассуждать по такому принципу, то и армия, и суворовские училища – это просто рассадники всяческих сексуальных вариаций, но почему-то из армии лорды Байроны и Черчилли не вырастают, а вот из английских школ случаются. Так может, это в консерватории что-то не так?

А вот что действительно пугает нас в этой системе, так это интернатная система обучения. Ну не каждый родитель готов отправить своего 11-летнего ребенка в самостоятельное плавание в столь нежном возрасте, и их можно понять. Все же английская система образования – это вам не отпуск на диване, она рассчитана на ежедневный тяжелый, самостоятельный труд под постоянным давлением в высококонкурентной среде, а без стабильной крепкой психики и развитых социальных навыков ребенок в этих казармах может и сломаться. Все же процесс превращения мальчиков в мужей – это не самое приятное занятие, и бывает, что не обходится без срывов, жалоб и слез в подушку. А кроме того, есть огромный риск того, что через пять лет обучения родители получат обратно совершенно чужого им человека и результат обучения может им совсем не понравиться. Великолепный Дамиан Льюис, тоже выпускник Итона, как-то честно признался, что своих детей он в частную школу-интернат ни за что не отдаст, какая бы элитарная она ни была и какое бы светлое будущее ее выпускникам ни светило, слишком уж свежа у него память о невыносимом психологическом напряжении, которое ему пришлось пережить в Итоне. Некоторые выпускники вообще говорят, что после Итона вся остальная взрослая жизнь с ее проблемами кажется им легким и приятным развлечением.

И тем не менее именно в этих школах происходит волшебное превращение упрямых подростков в не менее упрямых и прекрасных джентльменов. Посмотрите внимательнее: практически весь Парламент и Правительство Великобритании держит в кармане старый школьный галстук одной из этих школ, а уж сколько великих полководцев, ученых, бизнесменов и актеров они вырастили, все и со счету сбились, посмотрите только на того же Хью Лори или Бенедикта нашего всего Камбербатча. Периодически свободолюбивая британская пресса поднимает скандал по поводу «итонского заговора» и кричит «коррупция-коррупция!», но тут уж ничего не поделаешь, итонианцы рулят этим Королевством столетиями.

Но сначала их ждут английские университеты.

Английские университеты – как много в этом слове. Туда хотят попасть и наши вчерашние школьники, и даже те, кто уже хранит дома в тумбочке дипломы отечественных вузов. И их всех можно понять, ведь строчка в вашем резюме с упоминанием степени, полученной в британском вузе, приподнимает вас на сияющий пьедестал, стоя на котором вы становитесь на голову выше любого другого кандидата в очереди к престижному рабочему месту. Поговаривают, что студенты Оксфорда, Кембриджа и университетов группы Расселл – те так и вообще бывают трудоустроены уже с первого-второго года обучения, а их будущие работодатели нервно постукивают пальцами, но все же терпеливо и с надеждой ждут, пока эти гениальные головы закончат грызть гранит науки и придут строить светлое капиталистическое будущее их компаний, а заодно и мировой прогресс двигать. Дальновидные буржуи знают, насколько полезны для бизнеса мозги, натренированные нестандартно думать и решать нерешаемое.

«Да что же такого они там делают со своими студентами?!» – спросит нас в недоумении читатель. Казалось бы, ну что еще можно изобрести в вечном, как мир, образовательном процессе? Ведь испокон веков было, есть и будет одно и то же: вот объект обучения – студент, вот субъект обучения – преподаватель, который с помощью лекции и семинаров вкладывает в юную пустую голову определенный объем знаний, а потом на экзамене проверяет, как оно там у него в голове улеглось, и вуаля! В итоге получается свежеиспеченный специалист с новеньким дипломом, пахнущим типографской краской. Так почему же Оксфорд с Кембриджем выращивают нобелевских лауреатов десятками, а университеты Перми или Нижнего Тагила нет? Да что там Тагил, даже топовые российские университеты никак не могут дотянуться хотя бы до сотни лучших университетов мира. А вот давайте и поразбираемся и начнем от печки, а точнее – с метода отбора будущих студентов, и писать будем посерьезнее и поподробнее, на случай, если вдруг кто-то из наших читателей сейчас как раз пакует чемодан ехать учиться и ему ужас как не хватает инструкции по выживанию.

* * *

Ну, если вы честно прочитали все наши байки про английские школы, то уже и сами должны догадаться, что самое главное в английском образовании любого уровня – это селекция студентов по принципу «лучшие из лучших». Можно даже сказать, что английское образование прямо-таки настроено на отсев нежелающих и неспособных учиться, начиная с самой начальной школы. Кто-то отсеивается в 11 лет, чтобы пойти учиться в школы попроще без перспективы поступления в вуз, кто-то отсеется в 16–18, когда решит пойти работать сразу после окончания средней школы. В результате к моменту поступления в университеты останется лишь небольшой процент желающих осилить вершины академического образования, и их решение учиться будет взрослым, самостоятельным и осознанным, а сами они будут готовы к процессу обучения и морально, и физически, и материально.

Ведь учеба – это дело такое: если человек не может или не хочет, то хоть на голове у него прыгай, учиться его все одно не заставишь. А вот ежели наоборот – мозги у студента устроены как надо и он впадает в экстаз от пары томов дополнительного чтения, а эссе строчит, забывая о перерыве на завтрак, обед и ужин, то его хоть в кладовку под лестницей запри, он же все одно будет и при тусклой свече читать. И тут бритиши единодушны – в приличные университеты должны попадать только те, кому хлеба не надо – лекций поинтересней давай. Ну кому нужен балласт из вчерашних школьных двоечников, за которых мама с папой решили, что их дитя будет хорошо смотреться в магистерской квадратной шапочке на выпускном? Очевидно же, что решение начать академическое обучение должно быть принято самим будущим студентом и совершенно по-взрослому, осознанно, тогда и не будет неизвестных британским преподам проблем с пропусками лекций, скачанными из интернета примитивными курсовыми, убогими шпаргалками в рукаве и с треском заваленными экзаменами.

Может быть, поэтому и не бывает в английских университетах такого, чтоб учитель на семинаре занес ручку над журналом со словами «а сейчас к доске паааа-йдет…» – и класс замер, пригибая голову к парте и стараясь слиться с окружающим ландшафтом. У них на семинарах свободный разговор на равных, а преподаватель не поводырь, а товарищ и спутник на пути к истине. Вот поэтому и в британском студенческом фольклоре не родились такие летучие фразы как «сдать и забыть», «выучить ядерную физику за ночь» или «работаем на оценку». Они работают на свое будущее. Да хоть сами попробуйте открыть в английской студенческой общаге форточку и прокричать в нее «халява придиииии!», они ж вам «Скорую» вызовут.

И критерии отбора в британские университеты совсем даже не громоздкие вступительные экзамены, на которых бледный от недосыпа бедолага абитуриент должен вывалить уйму зазубренных знаний на головы приемной комиссии. Большинство их вузов вообще не имеют никаких вступительных экзаменов, они хотят лишь увидеть документы о школьном образовании и убедительное эссе на тему, почему абитуриент хочет поучиться именно этой специальности и именно в этом учебном заведении. И не надо думать, что «ха-ха, вот жеж они какие простофили, берут всех подряд без экзаменов, вот и я сейчас попрошу кого-нить умного написать мне вступительное эссе, и вуаля, поеду в Лондон учиться!». Ну, теоретически можно и так, вот только учиться-то все равно сил не хватит, и поедет домой такой студент после первой же сессии, только родительские деньги, за учебу уплаченные, пропадут почем зря. Кстати, вариант с «пожалуюсь папе королю/олигарху/президенту, ужо он вам покажет» в британских вузах тоже не прокатит, у них этих королей и олигархов, как гуталина, они привыкшие.

Самые разборчивые и крутые вузы с сумасшедшим конкурсом среди поступающих могут еще попросить абитуриента пройти тесты на способность к критическому мышлению, ответы на которые, как вы помните, невозможно списать, потому что там не важен ответ, а важно, как мысль развивалась и по какому пути абитуриент к этому ответу пришел. Второй вариант – интервью, на которых спрашивают будущего студента, казалось бы, совершенно не относящиеся к учебной программе вопросы. Не подготовленный к такой системе вступительных экзаменов абитуриент выходит после таких интервью с недоуменным вопросом на лице «а что это вообще сейчас было?!». А это так английские университеты проверяют, насколько решение будущего студента поучиться мотивировано и насколько он готов начать путешествие к знаниям. Вот что они хотят услышать в первую очередь, а не день начала Куликовской битвы или имя коня Александра Македонского, про это они потом и сами студенту расскажут. Так что пойдете на собеседование в Оксбридж, будьте готовы, не задумываясь, объяснить приемной комиссии, сколько подгузников нужно Королевству на год или почему канализационные люки круглые.

А вы слышали про такой феномен английского образования, как gap year? В буквальном переводе это означает что-то вроде «пропущенный/промежуточный год», а на самом деле это время, которое вчерашний школьник и завтрашний потенциальный студент должен провести, путешествуя по миру, расширяя горизонты сознания и определяясь с тем, чего же все-таки ему хочется в этой жизни: изучать жизнь мушек-дрозофил, стать воротилой мирового бизнеса в Лондонском Сити, спасать голодающих детей Африки или носить мантию и парик судебного адвоката.

Англичане вообще убеждены, что человек, не покидавший пределы привычного ему с момента рождения мира, не может считаться зрелым и состоявшимся. И хотя по наличию в резюме этого gap year легко вычислить представителей британской элиты, путешествуют они не по пятизвездочным отелям, великосветским тусовкам и спа-курортам, а по самым странным и неуютным местам этой планеты. Индия, Тибет, Австралия, Вьетнам, Новая Зеландия, Африка, Южная Америка – вот неполный список популярных направлений 17-летних британских джентльменов и леди. Они сбиваются в небольшие компании, выбирают маршрут и вылетают из родительского гнезда с рюкзаком за спиной и надеждой в сердце. Они надеются, а вдруг именно там, в непривычной культурной среде и при столкновении с трудностями жизни, им волшебным образом откроется что-то такое, что подскажет им направление движения и определит их будущее. Вот принц Гарри, к примеру, сразу после Итона отправился на целый год в Африку волонтерствовать, тинейджер Бенечка Камбербатч целый год преподавал английский в затерянном в горах Тибета буддийском монастыре, а нынешняя герцогиня Кембриджская провела свой gap year в Чили.

Что думают английские родители, отпуская свое неоперившееся дитя на край света, мы не знаем, а вот в нашем менталитете компания подростков вдали от безопасного домашнего гнездышка и вне пределов родительского контроля – это же ужас какой-то. «Они же там будут пить, курить и даже страшно подумать что еще делать!», – запричитает среднестатистическая российская мама. «Конечно, будут! Не, ну а как еще взрослеть-то?» – удивятся на это английские родители, открывая своему недорослю дверь во взрослую жизнь недрогнувшей рукой.

На самом деле придумали этот год «отрыва по полной» для выпускников школ вовсе не вчера. Еще в XVI веке англичане отправляли своих подростков в Grand Tour, или Большое турне по Европе. Вот вам, к примеру, картина кисти Жана Прюдомма, запечатлевшая юного 8-го герцога Гамильтона в Женеве в 1774 году во время его Большого Турне. А выглядело все это примерно так: берут наследника старого английского рода и начинают ему лет с четырех все запрещать и лупить его розгами почем зря в какой-нибудь частной мальчиковой школе типа Итон или Харроу, где девочек только на картинке можно увидеть, и так до 18 лет. А после 18 старый лорд призывал сыночка к себе в кабинет и говорил: «Ну все, вырос ты у меня, сынок, только погляди, прям как дубина стоеросовая вымахал! А ну-ка хватит уже штаны в школе протирать, вот тебе карета и мешок денег, езжай, мир посмотри, себя покажи, ну и в Венецию не забудь на обратном пути заехать, ну, оперу там послушать, архитектуру и живопись посмотреть, литературоведение опять же обсудить, карнавалы и… гкхм…» – тут старый лорд обычно терял нить разговора, краснел лысиной и закатывал мечтательно глаза, погружаясь в свои собственные карнавальные воспоминания. Ну не зря же в 1500-х годах Венецию назвали столицей … скажем так – «неограниченных» удовольствий.

Ну и про мешок денег. Конечно же позволить себе год такого полезного безделья могут только дети из семей среднего и высшего классов, у которых нет нужды бежать работать сразу после школы, чтобы прокормить себя и свою семью. Хоть и путешествуют они в бюджетном варианте, выбирая хостелы подешевле и подрабатывая по пути на еду и развлечения, но без денег родителей такой gap year им не осилить. Но и родители, и дети убеждены, что оно того, несомненно, стоит.

* * *

Поскольку британские студенты идут в университет не корочку получить, а знания, то главная задача у британских преподавателей остается одна – как бы покачественнее утолить жажду знаний у всех этих шумных подрастающих гениев. А уж в создании условий для учебы британские универы собаку съели.

Ну, во-первых, к услугам любознательных студентов в универах собран изумительный преподавательский состав. Если вам уже давно хотелось посмотреть на тех самых легендарных «британских ученых» из наших анекдотов, то вам надо срочно приехать поучиться в британском университете, ведь именно здесь они водятся в невероятных количествах. Специальная порода высоких, голубоглазых, сухопарых англичан обоих полов и всех возрастов со сногсшибательным интеллектом и фантастической эрудицией, приправленными легендарным чувством юмора с хорошей порцией тонкой иронии, самоиронии и даже сарказма, которые умеют превращать лекции в небольшой спектакль, а образовательный процесс в увлекательное путешествие. А если кроме шуток, то помимо того, что британские ученые умные и красивые, они еще, как правило, настоящие специалисты-практики в своей области, которые держат руку на пульсе современных тенденций и ясно понимают, чему и как надо учить и что должно получиться в итоге.

Не хватило учебников по программе и хочется почитать на сон грядущий дополнительный материал? Вас ждут их знаменитые библиотеки. Огромные и величественные, как храмы, хранящие тонны знаний и самые невероятные и уникальные книги. Мало того, они еще и работают круглосуточно, а то вдруг студенту в 4 часа утра приспичит выяснить, какой узор украшает крылья самца бабочки Птицекрыл, а библиотека закрыта? Выражение «жить в библиотеке» для английских студентов совсем даже не преувеличение, а обыкновенная реальность. В самой библиотеке можно грызть знания в огромном читальном зале под персональной лампочкой, а если хочется сосредоточится в уединении или в небольшой компании, – пожалуйте в отдельные кабинеты с библиотечными ноутбуками и проекторами с экранами во всю стену.

Не сложился в твоей голове пазл после лекции? Каждому студенту положен персональный тьютор, который раз в неделю в течение часа будет по-родительски со студентом нянчиться тет-а-тет, разъяснять, объяснять, помогать, читать его писанину и направлять кипучую энергию студента в правильное русло.

Не хватает лекций по собственной учебной программе и жажда разносторонних знаний все еще свербит в одном месте? Пожалуйте на дополнительные лекции, которые совершенно бесплатно читают лучшие умы современности со всего мира. Бесплатно, потому что приглашенные лекторы считают за честь поделиться своим опытом и мозгами со студентами Оксбриджа или университетов группы Расселл. К примеру, в университете UCL (Университетский Колледж Лондона) каждый вторник и четверг профессура университета и приглашенные ученые со всего мира, гении и просто волшебники в своей области науки, совершенно бесплатно, то есть даром, читают лекции и своим, и чужим студентам и даже просто широкой публике. Все, что от вас требуется, это прийти в 13:15, сесть тихонько в уголок и впитывать. Это чудо называется lunch hour lectures или «лекции в обеденный перерыв», и попадают туда по принципу «кто первый встал, того и тапки», то есть пускают всех без разбора прямо с улицы до тех пор, пока есть сидячие места. Если вам далековато добираться до Лондона самолетом два раза в неделю, вы можете наслаждаться прогрессивной научной мыслью онлайн. Просто погуглите lunch hour lectures UCL, и будет вам счастье и даже с субтитрами на вашем языке для тех, кто лондонский акцент толком не разбирает. Вот такие милые бритиши, как на этом фото, будут рассказывать вам все о тайнах Вселенной на роскошном английском. Если вам повезет, то вы сможете попасть на лекцию про особенности разведения слонов в сельском хозяйстве Древнего Вавилона, про русский синематограф 1915 года и даже про марихуану и ее влияние на хохочущее человечество.

Ну а если жизнь вдали от дома вдруг пошла как-то не так и у студента возникли проблемы с общением, с учебой или еще с чем, то специально обученные советники по мере сил попытаются ему помочь и проследят, чтобы один на один с бедой студент точно не остался. Такие же советники пристально наблюдают за тем, чтобы у студентов с ограниченными возможностями не было никаких препятствий к обучению. Ну и конечно, все вместе – и студенты, и преподаватели – следят за тем, чтобы в университетской жизни не случилось никаких эксцессов с дискриминацией по полу, по расе, по религии, по сексуальной ориентации или политическим убеждениям, вот на это они реагируют немедленно и очень жестко. Не, ну а что вы хотели от страны с развитой демократией?

Что касается самого процесса обучения, то имейте в виду – 80 % учебного процесса отводится для самостоятельной работы ученика или студента, и только 20 % – для работы с преподавателями. И как вы сами можете догадаться, такая система работает только в том случае, если студент действительно сам хочет учиться. Но мы-то помним про их принципы отбора студентов, они именно таких в университеты и принимают.

А выглядит самостоятельная работа так: счастливый студент еще до начала учебы получает внушительный Reading List, или «список книг для чтения летом», который обычно включает в себя 20–30 увесистых томов устрашающего вида. Этот список дает общее представление о том, что студент будет проходить в течение предстоящего учебного года, и читать книжки из этого списка полагается все лето с карандашиком и записной книжкой, отмечая непонятные места, чтобы потом на лекциях и семинарах было о чем поболтать с преподавателями и тьюторами. Такой же лист, просто чуть поменьше, потом в течение учебного года будут выдавать перед каждой новой темой, и подразумевается, что осваивать все это студент будет дома самостоятельно, ведь являться на лекцию без понимания того, о чем она будет, считается среди британских студентов некомильфо. Ну какой тут может быть разговор на равных между студентом и преподавателем, если студент явился на лекцию с пустой головой? Для особо любознательных библиотеки всегда готовы предложить тонны дополнительной литературы сверх обычного списка, читай – не хочу. В результате на лекции и семинары студент является настолько подготовленным, что ему уже хочется спорить с преподавателем и выдвигать свои собственные идеи.

Также заранее до лекции в электронной системе университета появляется ее текст в виде презентации, которую можно скачать, распечатать, изучить и потом во время лекции использовать – вопрос какой-никакой спросить, а если до вопросов не дозрел, то хотя бы записать вопросы умных сокурсников и ответы преподавателей. В кампусах, учебных корпусах и библиотеках для этих целей есть специальные аудитории с ноутбуками и огромными профессиональными принтерами, доступ к которым каждый студент получает по своему личному идентификационному номеру.

Многие университеты еще и выкладывают видеозаписи лекций на случай, если вдруг студент на секунду отвлекся мух в аудитории посчитать и пропустил что-то важное, вот пусть еще раз дома пересмотрит и усвоит все, что полагается. Ну и для иностранных студентов такие видеозаписи лекций просто спасение, ведь можно прослушать непонятные фразы хоть тысячу раз, пока в конце концов не поймешь, что это такое там лектор имел в виду.

* * *

Автору повезло поучиться в Англии в одном из лучших университетов мира и уже в сознательном возрасте. Так вот – отношение бритишей к иностранным студентам просто вызывает умиление. Первые дни в университете для заморских гостей напоминают ясельную группу детских садиков, – новичкам вручают увесистый том Руководства по студенческой жизни, а потом целую неделю нежно водят их за руку. Называется это все Induction Week или что-то вроде недели вводного инструктажа – введение в английскую студенческую жизнь. На этих днях, помимо бытовых вопросов про то, как вести себя прилично в английском обществе и не сморкаться в скатерть, вам разъяснят еще и про пользу социального общения, а представители клубов этого университета вам споют, и спляшут, и все покажут, чтобы вы уже определились с выбором, чем именно вы хотите заниматься ближайшие три года учебы – произносить зажигательные речи в клубе политических дебатов, крестиком вышивать или выращивать амазонских крокодилов в ближайшем зоопарке. Отсутствие социальных интересов и достижений на этом поприще в вашем резюме может насторожить и университет, и будущих работодателей. «Что-то тут не так!» – подумает работодатель и посмотрит на вас очень подозрительно, так что имейте в виду – поступили в университет – вам немедленно надо записаться в секцию гребли на байдарках или, на худой конец, – в клуб любителей варить шоколад по рецептам индейцев-майя. Будете там социализироваться как все.

Кстати, про напитки, вы удивитесь, но скорее всего мероприятия по знакомству с вашими будущими учителями, тьюторами и сокурсниками будут проходить в формате фуршета с вином и немудреными закусками, так что беседовать о ваших планах на жизнь с вашим преподавателем вы будете хоть и в классе, но с бокалами в руках, ну взрослые люди же.

Вводный инструктаж включает в себя не только пояснения по поводу вашей студенческой жизни типа порядка доступа в учебные корпуса и библиотеки, карты кампусов, инструкцию по пользованию электронной системой университета и порядка сдачи экзаменов, но разъясняет все про особенности бытовой жизни иностранного студента в Лондоне. Ну кто еще, если не родной университет вам расскажет, как открыть счет в банке, как зарегистрироваться в полиции, в поликлинике, как пользоваться лондонским метро, какие налоги платить и сколько раз в день говорить спасибо-пожалуйста, простите-извините?

* * *

От сессии до сессии живут студенты весело, но потом наступает пора экзаменов, а экзамены в британских университетах – это совсем другое дело, тут-то вы и выясните, насколько жесткими могут быть эти дружелюбные и улыбчивые бритиши, когда дело касается соблюдения правил.

Прямо в начале учебного года каждый студент получает брошюрку со списком курсовых экзаменационных работ и всяческих тестов и экзаменов, которые ему предстоит осилить в текущем году. Для вашего удобства вам даже расчертят красивый ежемесячник с указанием, какую работу и в какую неделю учебного года надо бы по-хорошему начинать готовить. Фраза из нашего студенческого фольклора про китайский, который студент может выучить за ночь, в британском студенческом фольклоре отсутствует, они действительно начинают работать над экзаменационными эссе за три-четыре месяца до дня сдачи, штудируя в библиотеках тонны книг и описывая в работе свои собственные размышления на заданную тему. Британские преподаватели ожидают получить от студентов полноценный научный труд, а не отписку, и писать этот труд студенту придется исключительно самому, сверяясь только с собой и с прошлогодними экзаменационными работами, выложенными в университетской сети для примера.

Хотите учиться в британском университете? Тогда вам придется выкинуть из головы идеи о том, что письменную работу можно списать, скачать из интернета или купить, потому что каждая работа до того, как она попадает на проверку к преподавателю, должна пройти через специальную межуниверситетскую электронную проверочную систему Turnitin, а система эта научена распознавать плагиат даже в цитатах. По этой же причине собственную писанину не принято обсуждать среди сокурсников, мало ли, совпадут потом мысли в работах – и привет – попадетесь на плагиате, могут и с вещами на выход попросить, у них с этим очень строго.

Не менее строго обстоят дела со сроками сдачи экзаменационных работ. Каждый британский студент знает, что если в его экзаменационной брошюрке написано, что работа должна быть сдана до 9 часов утра, например, 1 марта, то это означает, что в 9 часов и одну минуту 1 марта электронный портал, куда эту работу нужно загружать, закроется, и объяснять, почему ты ее вовремя не сдал будет некому, только если своему коту. А поскольку система приема экзаменационных работ электронная, то поймать преподавателя в коридоре и поканючить ему в пиджак про больную тетушку тоже не получится. Занести работу попозже через заднее крыльцо с коробкой конфет тоже не выйдет, у них вообще такие фокусы не проходят, и вместо нормальной оценки в диплом по этой работе у нашего незадачливого студента пойдет оценка «ноль».

В этом месте нужно бы отвлечься и объяснить систему градации дипломов в британской системе образования. Все дипломы в Королевстве подразделяются на пять категорий, первая из которых так и называется First class honours, или что-то вроде «диплом первой степени с отличием» и означает, что средняя оценка по всем пройденным предметам составляет от 70 % и выше, ну, то есть это дипломы обычных гениев. Вторая ступень дипломов, именуемая Second-class honours, все еще считается дипломом с отличием и означает, что студент сдавал экзамены на приличные 50–70 %. Вторая ступень делится на две подкатегории, именуемые upper division (2:1), «высший дивизион» и lower division (2:2), «низший дивизион», чтобы можно было отличить почти гениев с дипломами категории 2.1 от нормальных добросовестных работяг с дипломами категории 2.2. Ну а две последние категории именуются Third-class honours (3rd) и Ordinary degree (pass), что означает, что этого студента боги в темечко не целовали и как он ни пытался учиться, но смог преодолеть лишь минимальный проходной рубеж в 40 %. Так вот, к примеру, поступить в магистратуру или докторантуру университетов Золотого треугольника (Оксфорд, Кембридж и UCL) смогут только обладатели дипломов первого класса с отличием, и их же потом будут рвать на части работодатели, зазывая к себе на работу. Выпускники с дипломами второй степени 2.1 и 2.2 тоже имеют неплохие шансы поучиться дальше и найти отличную работу. А вот если студент забывал сдавать экзаменационные работы вовремя и получал за них оценку «ноль», то в результате диплом-то он получит, но использовать его сможет только как красивую подставку под чайник. Очень дорогую подставку, обидно, да?

Ну вот теперь вы понимаете, что стимулирует студента британского вуза соблюдать сроки сдачи экзаменационных работ? Такой уклад здорово дисциплинирует и приучает студентов не откладывать сдачу экзаменационных работ на последний момент, а то, того и гляди, зависнет компьютер и будете бегать по потолку, стремительно седея, глядя, как стрелка часов неумолимо приближается к роковой отметке.

Аналогичная картина вырисовывается и со всеми другими видами экзаменов. Не явился на экзамен или опоздал на пару минут, и двери в экзаменационный зал уже закрылись? Получи оценку «ноль» в диплом либо попробуй пересдать предмет через полгода с другим потоком, правда, хорошую оценку получить уже не выйдет, да хоть на 100 % напиши абсолютно гениальную работу, в диплом все равно пойдет минимальный проходной балл 40 %. И опять же жалобные рассказы про сломанный автобус, перекопанную дорогу или забастовку в метро выслушивать будет некому, потому что за проведением экзаменов наблюдают совершенно посторонние люди. Вот поэтому благоразумные студенты и выезжают на экзамен настолько загодя, чтобы в случае любого катаклизма у них было время добежать до места пешком, пусть даже бежать придется 10 километров. А кому легко?

Какого бы вида ни был ваш экзамен – устная презентация, письменный экзамен, пробный судебный процесс или художественная выставка, – британские преподаватели обязательно придумают, как оценить его наиболее беспристрастно и объективно. Письменную работу закодируют номером и отдадут на проверку двум независимым экзаменаторам, которые и в глаза не видели ни друг друга, ни этого студента, а устные экзамены обязательно запишут на видео на тот случай, если студенту вдруг сдуру захочется подать апелляцию и поспорить по поводу оценки.

Хотите больше страшных сказок про экзамены? Тогда давайте представим себе, как их сдают будущие английские юристы. Ну, во-первых, являться на письменный экзамен полагается, вооружившись только мозгами, парой ручек и бутылкой воды. Все ваши личные вещи, включая куртки, сумки, телефоны, аккуратно у вас изымут и складируют в другом помещении. Экзамены проходят в огромной аудитории для сотен студентов, при этом каждый экзаменующийся сидит за отдельной партой и отделен от всех широкими проходами, по которым прогуливаются независимые наблюдатели. Экзаменационные вопросы лежат запечатанными на столе, и начинать их читать полагается только по команде главного наблюдателя, а втихаря подглядывать считается некомильфо. Аналогично заканчивать писать полагается по свистку, в смысле по команде «бросить ручки», данной наблюдателем в ту же секунду, когда часы отсчитали ровно три часа с момента начала экзамена. Ручку надо именно бросать, а попробуете дописать умную мысль после такой команды – вылетите с экзамена без оценки, а потому что обманывать – нехорошо.

Как правило, на письменном экзамене на юрфаках бывает три вопроса, и они представляют собой юридическую задачку из жизни, которую будущий юрист должен быстренько и грамотно разрешить. На один вопрос дается один час, из них 5 минут отводится на то, чтобы прочитать вопрос, понять его и накидать схематичный план ответа, а оставшиеся 55 минут вам придется строчить письменный ответ до судорог в руке, потому что если будешь писать в нормальном темпе и с остановками на подумать и что-нибудь вспомнить, то не ответишь и на половину вопросов, а это уже опять 40 % в дипломе. Для того чтобы оценить масштаб катастрофы – стандартный ответ на экзаменационный вопрос хотя бы слабенькую тройку требует около 1500–2000 слов связного текста. При этом, раскрывая тему, вам нужно будет процитировать около пары-тройки десятков судебных дел с упоминанием имен и фамилий сторон, фабулы и объяснений, какой принцип права отражен в этом прецеденте и как он применим к вашей задачке. Итого за 3 часа вам нужно будет написать собственноручно три полноценных эссе в общей сложности на несколько тысяч слов с упоминанием десятков судебных дел и, что характерно, все как есть на чистом английском. А попробуйте на досуге, это весело.

Ну и самое главное. Если вам вдруг захочется объяснить англичанину значение слов «дай списать» и «шпаргалка», – приготовьтесь к длинному разговору, ибо они вообще понятия не имеют, что это такое. А вы знали, что списывание и вообще любой вид экзаменационного мухлежа переводится на английский словом «cheating»? Этим же словом они обозначают супружескую измену, ну, то есть вы понимаете, какое отношение к этому явлению сложилось в их менталитете. Все – от плагиата в письменных работах до шпаргалок и телефонов на экзаменах в Англии – считается настоящим преступлением, и пойманный на этом студент может попрощаться с мечтой примерить квадратную шапочку бакалавра сразу и навсегда, ибо в глазах англичанина нет этому оправдания.

Ну а теперь, если вы уже достаточно испугались, давайте перейдем к развлекательной части и послушаем университетские байки, мифы и легенды, ведь на самом деле, несмотря на все эти ужасы, студенческая жизнь – это лучшая пора в жизни каждого человека, особенно если этому человеку повезло поучиться в Великобритании.

А вы вот знали, что лондонские университеты University College London (UCL) и King’s College London (KCL) задумывались в XIX веке их основателями в качестве альтернативы высокомерным снобам – университетам Оксфорда и Кембриджа? Ведь несколько столетий назад попасть в Оксбридж мог только отпрыск приличного аристократического семейства, воспитанный в правильной англиканской вере, а простолюдинам и всяким там католикам доступ туда был закрыт. Вот UCL и KCL и были основаны, чтобы было кому нести свет просвещения, свободный от религиозных заморочек, в английские простолюдинские массы. И таки это сработало! Всего за 200 лет своего существования оба университета достигли небывалых высот, ворвались, можно сказать, в мировую науку на белом коне. UCL стал «альма матер» для 32 нобелевских лауреатов, а KCL для 12, впечатляет, правда же? А UCL, кроме всего прочего, еще и вошел в так называемый «Золотой Треугольник» английского высшего образования, наряду со старыми добрыми Оксфордским и Кембриджским университетами.

Одним из отцов-основателей университетов UCL и KCL был эксцентричный англичанин по имени Иеремия (Джереми) Бетнэм. Кем только не побывал наш Джереми за свою долгую жизнь, даже юристом, но была у него одна большая мечта – хотел он стать привидением в своем университете. Шутка! На самом деле он, конечно, не привидением хотел стать, а остаться в памяти студенческой навечно, и вы будете смеяться, но он-таки нашел способ. После десятилетних размышлений он сел и написал в своем завещании так: «приказываю тело мое публично вскрыть в моем университете и использовать его для опытов и обучения моих любимых студентов. А все, что после тех опытов останется, приказываю забальзамировать, мумифицировать, в парадные одежды обрядить и выставить в главном холле университета на публичное обозрение навечно!». Ну и еще он хотел до скончания веков участвовать в заседаниях Совета директоров своего университета.

Как сказано, так и сделано, англичане, они вообще послушные. Тело вскрыли, скелет достали и обрядили в одежды, а вот с головой неувязочка вышла. Как оказалось, древние египтяне, знавшие секрет мумификации голов, уже повымерли, а Ленин и советские ученые, его забальзамировавшие, еще не родились. Вот и пришлось английским медикам извращаться методом научного тыка. Тык не удался. Скажем только, что после нескольких попыток британских ученых мумифицировать голову Джереми по рецептам новозеландских индейцев, та голова стала «решительно непривлекательной», в связи с чем сама голова теперь хранится отдельно в музее подальше от глаз впечатлительных посетителей, а все остальное тело с приставленной восковой копией головы и натуральными волосами сидит аккурат посреди главного здания университета вот прямо так, как на этом фото, можете туда сходить и своими глазами убедиться.

Пару раз в году Джереми достают из шкафа и, как и было завещано, везут на заседания Совета директоров университета, ну, чтобы он в курсе был, что там такого новенького происходит. Опять же без него кворума на заседании не будет, поэтому Джереми всегда вносят в протокол в список присутствующих на заседании с формулировкой «присутствовал, но не голосовал».

Кстати, в кулуарах университетов поговаривают, что настоящей причиной помещения головы Джереми под замок была совсем даже не ее непривлекательность взгляду, а студенческие безобразия, дело-то молодое, кровь горячая, IQ с тестостероном зашкаливают, далеко ли тут до беды! Посмотрите, к примеру, на вот это фото. На нем вы можете разглядеть, как студенты UCL в 1923 году гадят на коронованного льва, – талисман университета King’s College London, университет хоть и братский, но вечный соперник университета UCL. Газеты того времени сообщали, что после этого безобразия льва вообще утащили и утопили в Темзе, вылавливали его потом всем Лондоном. Безобразники из UCL утаскивали льва с завидной регулярностью до тех пор, пока льва наконец-то не зацементировали вместе с пьедесталом как следует. Теперь ждем новостей про то, как они упрут его вместе с цементом.

Но и студенты Кингса тоже оказались не лыком шиты и ударили по-больному. Как-то ночью они прокрались в главный корпус UCL и сперли голову нашего многострадального Джереми Бетнэма. В этом месте легенды расходятся во мнении: одни говорят, что утащили настоящую голову, другие говорят – восковую. Одни, говорят, головой той играли в футбол, другие говорят – просто попросили за голову выкуп в £100 с перечислением в благотворительную организацию, но сошлись на £10. Тем не менее покоя бедному Джереми не было никакого, вот поэтому-то в 1955 году UCL сказал «ой, все» и убрал голову в сейф в институте антропологии от греха подальше.

* * *

Ну про Оксфорд и Кембридж надо писать отдельные многотомные книжки столько там страшных сказок на ночь, легенд и мифов скопилось за 800 лет, поэтому давайте коротенько. Про то, что и Оксфорд и Кембридж – это центры мировой научной мысли, в которых трудятся и учатся самые светлые головы этой планеты, вы и так знаете. И если у вас в комоде хранится старый студенческий галстук расцветки одного из этих колледжей, то вы являетесь членом студенческого братства – неформального сообщества выпускников этих университетов, что в жизни очень даже помогает.

Возьмем, к примеру, Кембридж – в нем 31 колледж, и каждый может похвастаться столетиями своей истории. Самый старый колледж этого университета как раз празднует свое 800-летие. Посмотрите вот на это фото заднего крыльца Кингс Колледжа, и вы сможете оценить организацию учебного пространства: с этой стороны ров с водой, забор и калитка с охранником, а с другой стороны стены и тоже ворота с охранником, за которыми живут и учатся, гоняют мяч и гребут на байдарках, пьют и едят, молятся и поют песни, а заодно совершают мировые научные открытия примерно 700 лучших из лучших студентов мира. Как шутят англичане попроще, то ли их от нас охраняют, то ли нас от них. Каждый колледж университета огорожен, самодостаточен и самообеспечен жильем, учебными и научными корпусами, библиотеками, церквями, парками и всем, чего только душа пожелает, – учись и твори, сколько влезет.

На предыдущей фотке вы видели Кембриджский университет с заднего двора, а вот так выглядят парадные ворота в этот Хогвартс. Эти ворота ведут в один из самых богатых, огромных и знаменитых колледжей Кембриджского университета, и называется он Тринити Колледж. А его ворота как бы недружелюбно говорят прохожему: «Проходишь мимо? Вот и проходи дальше, не задерживайся, тут только для избранных есть маааааленькая калиточка!»

Ну а если вы уже нобелевский лауреат, то вам прямая дорога вот в эту деревеньку Гранчестер, что живет себе тихонько со времен римского нашествия, то есть уже 2000 лет, в трех километрах от города Кембридж. Старая церковь, три паба и несколько дюжин домов, зато самая большая в мире концентрация нобелевских лауреатов на квадратный метр деревенской площади. Вот тут, в идиллической английской глубинке, они и вдохновляются.

А в это время в параллельном мире, в городке Оксфорд, два средневековых ученых мужа на дверях школы метафизики вот уже 400 лет наблюдают, как меняется этот мир. А присмотришься, вроде ничего не изменилось: профессура все так же носит мантии, студенты все так же шалят, в библиотеках хранятся все те же огромные фолианты на латинском языке, а булыжники древней мостовой помнят шаги премудрых предков современных британских ученых.

Кстати, приобщиться к университетской жизни Оксбриджа может любой турист, достаточно просто посетить Лондон во время пасхальных каникул и посмотреть знаменитую ежегодную лодочную регату, в которой прекрасные мужчины Кембриджского университета соревнуются с не менее прекрасными мужчинами Оксфордского университета за звание самых быстрых и сильных гребцов. Регата эта стартовала в 1829 году, и затеяли ее два друга, которые после знаменитой школы Харроу поступили в разные универы и послали друг другу вызов, мол, а давай-ка сразимся на каникулах и посмотрим, кто из нас лучше. Сторону реки, по которой плыть, они разыграли золотым совереном 1829 года выпуска, и этот соверен у них в ходу до сего дня.

И вот уже 189 лет Оксфорд и Кембридж каждые пасхальные каникулы бьются насмерть за кубок в гонке на 6,8 км по Темзе на 8-местной лодке по принципу «выиграть или умереть». Команда каждого университета состоит из восьми двухметровых аполлонов и одного мелкого крикуна, который задает темп гонки, его и купают в воде после гонки, если команда выиграла. 600 взмахов веслами, и за 20 минут становится ясно, кто пил больше пива, а кто больше тренировался. Ну, шутки шутками, а когда такие большие мальчики плачут, когда они проиграли, это ж просто невыносимо смотреть. А плачут они потому, что это самая старая и самая престижная гонка в мире и имена победителей или проигравших будут навеки начертаны на университетских скрижалях.

Кстати, пока выигрывает Кембридж со счетом 83 – 80. Только в 1877 году у них случилась ничья, хотя Оксфорд до сих пор спорит, что судья на финише по имени Честный Джон Фелпс просто был слишком стар, одноглаз и вообще момент окончания гонки банально проспал, а когда взволнованные болельщики стали орать ему в ухо, выспрашивая, кто же в конце концов победил, Фелпс меланхолично ответил: «Кто, кто! Ну что вы, как маленькие-то, тут ведь одно из двух – или Кембридж, или Оксфорд». На том и порешили – будет ничья.

Если вы еще не в курсе, то знайте – дипломированные Мэри Поппинс существуют на самом деле. Посмотрите, к примеру, на Норланд Колледж. С первого взгляда – как есть, – ПТУ для сиделок и нянь, а присмотришься и выяснишь, что это институт, и не зря завистливые американцы называют его Гарвардом для домашнего персонала, ведь нянечкам-выпускницам Норланд Колледжа доверяют своих детей королевские и вообще самые влиятельные и могущественные семейства всего мира. Угадайте с трех раз, кто имеет диплом бакалавра, позволяющий менять подгузники многочисленному потомству принца Уильяма и его золушки Кейт? Правильно, выпускница того самого Норланд Колледжа и по совместительству волшебница, которая играючи утихомирит детскую истерику, без капризов накормит избалованное аристократическое дитя полезной кашей, почитает ему на ночь правильную королевскую сказку на трех языках, а если понадобится, то и оградит своего воспитанника от всех мыслимых и немыслимых врагов, не зря же она еще и курсы экстремального вождения и боевых искусств на «отлично» сдавала. Так что увидите в парке младенца с нянечкой в узнаваемой форме Норланд Колледжа, ведите себя прилично, а то простоите потом весь вечер в углу, наказанный и без обеда, везде опоздаете. Придется сто раз прочитать «Отче наш» на английском, чтобы выпустили из угла пораньше.

© Chris Jackson Getty Images Royal Photographer

Кстати, после крестин принцессы Шарлотты, на которых нянечка была запечатлена в форме колледжа, в британской прессе поднялся очередной скандал по поводу невыносимых классовых противоречий. «Совсем уже это королевское семейство распоясалось, ты только погляди, – нянечку-то как вырядили, даже шляпку какую-то уродливую нашли в бабушкиных сундуках викторианских времен, специально, поди, чтобы место свое знала!» – кипели возмущенным разумом либеральные журналисты. Ну само семейство, как обычно, эти вопли проигнорировало с королевской невозмутимостью, а вот Норланд Колледж потом еще долго оправдывался и клялся, как на духу, что форму свою они совсем недавно, году так в 1905 меняли, вон и подол даже укоротили, чтобы быть, так сказать, в тренде современных настроений. На заметку хозяюшкам: если у вас дома ваш наследный принц размазывает кашу по стене или капризная принцесса громко хнычет – позвоните Мэри Поппинс в Норланд Колледж, и через пять минут они будут, как миленькие, сидеть за столом с ровной спинкой и прижатыми локтями. У этих нянь особо не забалуешь.

Ну и напоследок давайте послушаем страшную сказочку на ночь про историю пошива академических мантий. Садитесь поближе в кружочек вокруг камина и представьте себе далекий XVII век. Драконов с лепреконами к этому времени на острове уже поразогнали, но принцессы и рыцари еще вовсю резвились на просторах Королевства. То турниры у них, то поединки за прекрасную даму, то революции какие затеют, прости хоспадя. А как всем известно, революции и поединки очень вредны для рыцарских мантий и плащей, только успевай дыры от ударов мечей заштопывать да кровь отстирывать. Вот семейная пара портных по имени Вильям и Мэри Шадэллс родом из Олдвича и решили, что пошив мантий может быть неплохим бизнесом в такое неспокойное время и учредили в 1689 году фирму, которая спустя пару столетий стала называться Ede & Ravenscroft, по именам новых собственников. И вы будете смеяться, они ж-таки оказались очень правы. За 329 лет принцессы и рыцари на острове числом подсократились, но мантии и парики все еще очень востребованы в современном Королевстве. А самое главное, что компания Ede & Ravenscroft стала нынче монополистом и теперь каждый сэр, пэр и даже король Англии должны заказывать церемониальные наряды, мантии, парики, шляпы и прочие перья исключительно у потомков Вильяма и Мэри.

Более того, ни один выпускник английского университета на этом острове не будет допущен к церемонии выпускного без мантии, башлыка и четырехугольной шапочки, пошитой нашими друзьями-портными из Ede&Ravenscroft. Вы вот говорите, что у нас мафия и коррупция, а каково это, когда за прокат на два часа мантию поносить и пару раз подбросить шапку вверх вынь да положь около 50 фунтиков! Но, следует признать, что сервис они откатали за эти 300 с гаком лет так, что и не придерешься. Специальные люди привезут все это обмундирование к месту вашего выпускного и в мгновение ока облачат вас в церемониальные одежды, а потом еще и шапочку водрузят и объяснят, с какой стороны должна висеть кисточка. Если справа – ты еще студент, а если слева – то законный выпускник, и смотри не перепутай, Кутузов.

Кстати, выпускной в английском университете – это не просто фотка в мантии и банкет, а традиция, сохранившаяся со времен средневековья, когда ученые люди было отдельной кастой и принятие новых членов в этот орден ученых мужей сопровождалось формальными и мистическими ритуалами. Оказывается, рукопожатие ректора – это часть официальной древней церемонии, без которой выпускник теоретически и не выпускник вовсе, ибо именно пожатие руки ректора и его слова «I admit you» «я признаю тебя» завершают посвящение в ученую степень и превращают вчерашнего ученика в полноценного ученого мужа.

* * *

«Нас не отправляют учиться в Лондон», как-то спели в телевизоре «реальные пацаны» из суровой Перми, публично выразив чаяния простых россиян и их сияющую мечту. Ведь согласно модной тенденции современного постсоветского общества каждый приличный человек просто обязан отправить своего ребенка учиться в Лондон. Не, ну а как? Сами подумайте! Во-первых, это красиво. Во-вторых, в разговоре с другим не менее приличным человеком можно мимоходом так упомянуть этот приятный момент, и сразу станет понятно, мол, и мы «не лаптем щи хлебаем». Английское образование для наследников – это завершающий штрих к портрету успешного человека и жирная точка в предложении «жизнь удалась».

При этом половина населения на просторах СНГ уверена, что этим заграницам до нашего образования ух как далеко, они ж там до 7-го класса алфавит учат, убогие. Другая же половина твердо убеждена, что это наши школы – рассадники мракобесия и невежества и детей туда отдавать опасно.

Мы же вам скажем так: процесс узнавания нового и неизвестного – это самое главное удовольствие для развивающегося человека и ни с какими материальными благами это не сравнишь. Британские университеты каким-то образом научились превращать учебу в праздник, в глоток свежего воздуха в серой рутине жизни и дарить такие эмоции и такие воспоминания, которых хватит на целую жизнь. Тут вам подарят восхищение красотой человеческой мысли и мудростью мироустройства и природы, а вдобавок еще и роскошь общения с лучшими умами человечества. Год учебы в таких университетах легко заменят с десяток курсов ботокса в плане омоложения души, лица и тела, и мы очень ждем того момента, когда и наши отечественные университеты научатся зажигать свет в душе.