Взяв себя в руки, Сесилия Морган в сотый раз просмотрела свой портфолио. Уже завтра она представит эти чертежи совету директоров нового отеля «Беллами». По факту, отель был не новый, просто отреставрированный с нуля. Но это серьезный шаг и для Сесилии лично, и для ее компании «Ту зе мун». Сесилия создала фирму сразу после колледжа, специализируясь на дизайне детской мебели и игрушек.

«Ту зе мун» имела успех с момента основания. То, что начиналось как скромный бутик, переросло в сеть магазинов по всей территории США. Многие звезды Голливуда хвалебно отзывались о товарах Сесилии, и совсем скоро компания запустила собственное производство.

Но теперь лежащий на столе портфолио мог поднять «Ту зе мун» еще на один уровень выше. «Беллами» — новый пятизвездочный отель в округе города Роял, штат Техас. В нем когда-то родилась Сесилия. Месяц назад владелец отеля Шейн Дельградо лично попросил Сесилию разработать дизайн меблировки «Беллами». Давнишняя мечта замелькала над горизонтом.

Однако удивительно, что Шейн обратился именно к ней. После того как он лично дискредитировал Сесилию и ее помощниц — Симону и Наоми — как профессионалов. Да, пару раз Сесилия нелестно отозвалась о Бренди — девушке Шейна. После чего поползли ложные и нелицеприятные слухи о Сесилии и ее команде. Поговаривали даже, что они стоят за недавними шантажами, взбудоражившими весь город. Однако теперь Шейн предлагал ей серьезный проект, и Сесилия была готова забыть обиды.

Захлопнув папку, она положила ее в кожаный портфель. Волнение — это нормально. В конце концов, она сотни раз это делала и всегда волновалась. Родители с детства учили ее во всем достигать идеала. Благодаря им в том числе Сесилия и получила такой успех. Брент и Тилли Морган — известная техасская чета. Они всегда воспитывали дочь как будущую бизнес-леди. Она ходила в лучшие школы, обучалась конному спорту и с детства побеждала в конкурсах юных дизайнеров.

Родители испокон веков помогали ей финансово и морально. Первые деньги в «Ту зе мун» вложили именно они. Но Сесилия знала, что у этих инвестиций есть своя цена. В один из сложных моментов жизни, когда дела фирмы едва не пошли под откос, папа обнял любимую дочь и по-отечески произнес: «Продавай бизнес и выходи замуж за Чипа Эшфорда. Товары для чужих детей — это хорошо, но пора заиметь и собственных».

Сесилия была не против стать женой Чипа. Как-никак, он уже несколько лет ее официальный жених. Но она явно не хотела оставлять дело всей своей жизни. У нее были основательные опасения, что после свадьбы Чип — между прочим, сенатор Техаса — будет медленно, но верно превращать ее в домохозяйку.

Не то чтобы она не хотела детей. Хотела. Причем больше всего на свете. Но Сесилия была уверена: она способна совместить роли матери и владелицы успешного бизнеса.

На телефон пришло сообщение. Открыв его, Сесилия несколько минут не могла понять, на что она смотрит. К сообщению было приложено свидетельство о рождении с печатью штата Техас в нижнем углу. Сесилию словно ударили обухом по голове.

Дальше — больше. Текст сообщения гласил:

«По-моему, у кого-то есть тайна».

Увеличив размер документа, Сесилия поняла, что это свидетельство о ее собственном рождении. Выданное до того, как Морганы ее удочерили.

Несколько секунд Сесилия не могла дышать. Факт ее удочерения всегда держался в строгом секрете. Все, даже самые близкие родственники Брента и Тилли, были уверены — она их родная, биологическая дочь. До тринадцати лет считала так и Сесилия. Лишь потом Брент и Тилли признались, что они ее удочерили. И что факт удочерения они держали в тайне ради ее же защиты. Печальная правда заключалась в том, что родная мать Сесилии была законченной наркоманкой. Ее лишили родительских прав, и уже через полгода она скончалась от передозировки.

На телефон пришло новое сообщение:

«Двадцать пять тысяч долларов в течение суток, или тайна будет раскрыта».

И подпись: «Мэверик».

С учетом последних событий в Рояле это неудивительно. Уже несколько месяцев Мэверик шантажировал жителей города тайнами их прошлого. А горожане не уставали строить догадки, кто скрывается за маской опостылевшего шантажиста. В число подозреваемых попала и сама Сесилия, а вместе с ней и Наоми, и Симона.

Но Сесилия — слишком занятая женщина. Она руководит бизнесом, помогает своему мужчине в политике… У нее нет времени сделать маникюр, не то что копаться в грязном белье своих сограждан. Но доказать это можно лишь одним способом: объявить, что она сама стала жертвой Мэверика.

Увы, это не вариант. Слишком долго приемные родители обманывали всех своих родственников, друзей и близких. Не говоря уже о семье Чипа, искренне верящей, что Сесилия соткана из той же материи, что и они. В высшем обществе все альянсы крутятся вокруг фамилий, а не вокруг истинных чувств. Увы, любовь здесь уходила на задний план.

А завтрашняя презентация? Шейну точно не нужен скандал, хоть как-то связанный с его отелем.

Сесилия обхватила руками голову, в которой уже зарождалась мигрень. Она знала, каким будет ее следующий шаг, но не знала, к чему он приведет. В любой сложной ситуации Сесилия всегда звонила отцу. Разница в том, что в этот раз с ним придется встретиться. Ведь ненавистный Мэверик мог прослушивать ее телефон.

Сесилия сделала шаг в конференц-зал и замерла. Она узнала этого мужчину. Его золотисто-зеленые глаза будто откинули ее на много лет в прошлое. Не может быть, чтобы Дикон Чейз — ее первая любовь — сидел во главе совета директоров рядом с Шейном Дельградо. Все эти годы она избегала любой информации о нем. Не искала его в Интернете, не спрашивала о нем знакомых. Сесилия знала, что ей лучше держаться подальше от Дикона Чейза. А теперь он сидит здесь, и от него зависит ее будущее.

Натянув улыбку, она кивнула и заняла свое место возле широкого экрана.

— Добрый день всем, — начала Сесилия. — Во-первых, спасибо вам всем за возможность презентовать свой дизайн-проект отеля «Беллами». Лично я им абсолютно горжусь и надеюсь, вы разделите мои чувства.

Изо всех сил стараясь не смотреть на Дикона, она чувствовала на себе его ледяной взгляд. Да, этот мужчина имел все причины ее ненавидеть.

Сесилия знала, что в проекте «Беллами» у Шейна есть теневой партнер. Но что это Дикон Чейз — в это было сложно поверить. Как и в то, что он так изменился. Из субтильного подростка Дикон превратился в широкоплечего накачанного мужчину в дорогом голубом костюме от-кутюр. Она успела заметить его поджатые губы и две вертикальные морщины между бровями. Его лицо выглядело так, словно он давно забыл про смех и улыбку.

Но Сесилия помнила его таким полным жизни, несмотря на бедное детство. В школьные годы в нем был огромный потенциал. Ей всегда хотелось узнать, какое будущее его ждет. И теперь она это знала — он стал бизнесменом, от которого зависел ее успех.

Она открыла портфель и достала дизайн-проект. Это выступление она репетировала тысячи раз с того дня, как ей позвонил Шейн. На экране появился первый слайд, и Сесилия приступила к презентации.

В планировке отеля было сложно не запутаться. Куда проще рассказывать о тканях, деревянной мебели, стиле и дизайне. В этом Сесилия преуспела и знала, как выделить «Беллами» из ряда других фешенебельных отелей.

Судя по кивкам и одобрительным взглядам присутствующих, она попала в точку. Единственный, кто, казалось, не был впечатлен, — это Дикон. Его глаза пронизывали, как лазер, но лицо оставалось непроницаемым.

— У кого-то есть вопросы? — спросила она, оглядывая конференц-зал.

Когда ответа не последовало, поднялся Шейн и подошел к ней. Он взял ее за руку и с деловой улыбкой произнес:

— Большое спасибо, Сесилия. Не знаю, как мои коллеги, но лично я впечатлен. Конечно, нам еще надо будет обсудить услышанное, но скажите: сколько времени вам нужно, чтобы начать проект?

У нее колотилось сердце. То ли от вопроса Шейна, то ли от присутствия Дикона.

— Все материалы для мебели у нас уже готовы, — ответила Сесилия. — Что касается тканей, то мы получим их через день после заказа.

— Открытие отеля запланировано через месяц, — сказал Шейн. — Вы успеете к этому сроку?

В животе Сесилии кольнуло. Через месяц? Даже для работы в три смены это слишком сжатый срок. Двести пятьдесят номеров за месяц! Но она не могла сказать «нет».

— Конечно.

Сесилия старалась смотреть только на Шейна. Но магнетизм глаз Дикона притягивал взгляд к нему. С одной стороны, она хотела услышать его мнение. С другой — боялась.

— Тогда дайте нам десять минут на совещание, — сказал Шейн. — Вы не против попить кофе в лобби?

— С удовольствием.

Убрав дизайн-проект в портфель, Сесилия улыбнулась и вышла из зала. Облегчение было неописуемым, ведь здесь она перестала чувствовать на себе диконовские глаза-лазеры. Впервые за всю карьеру Сесилия сомневалась, стоит ли браться за проект. Может, Дикон специально вовлек ее? Чтобы в итоге бросить, как она когда-то бросила его.

Она налила стакан воды из кулера и села на диван. Ожидание было томительным.

Ровно через десять минут дверь открылась, и директора один за другим стали выходить из зала. Сесилия терпеливо ждала, что ее позовут, и только тогда вернулась внутрь. Единственный, кто остался, был Дикон. Сесилия с трудом удержала профессиональное самообладание. Теперь, когда они одни, он холодно объяснит ей, почему она недостойна столь серьезного проекта.

Однако вместо этого Дикон вежливо улыбнулся и засунул руки в карманы брюк.

— Не буду вас долго мучить, мисс Морган. Совет директоров впечатлен вашей презентацией, и решение было принято единогласно — проект отеля «Беллами» достается вам. Договор о сотрудничестве будет отправлен вам в офис в ближайшее время. Если, конечно, вы сами согласны.

Только идиот не согласится на такое предложение. Но Дикону она не покажет, насколько ей это важно.

— Рада, что угодила уважаемым господам, — сказала Сесилия с наигранным спокойствием. — Тогда буду ждать контракт.

Дикон кивнул:

— Понимаю, что сроки пугают. Поэтому предлагаю вам работать непосредственно в отеле. На первом этаже есть отдел с несколькими кабинетами. Можете занять из них столько, сколько нужно вам и вашим сотрудникам.

Что ж, это и впрямь облегчало задачу. В отеле можно не только работать, но и ночевать, не тратя время на дорогу.

— Спасибо, это очень поможет. — Она несколько секунд помолчала, прежде чем продолжить. — Могу я кое-что спросить?

Дикон поднял одну бровь:

— Разумеется.

Сесилия знала, что подобные предложения нужно брать и бежать. Но ей было любопытно, почему выбор пал именно на нее.

— Я очень благодарна за такую возможность. Но почему уважаемые господа выбрали именно нас? Ведь наша специализация — это детская мебель и игрушки.

Дикон кивнул, а затем несколько секунд обдумывал ответ.

— Мы с Шейном были уверены в высоком качестве вашей работы. Всем известно, что «Ту зе мун» предоставляет лучший дизайн для детских комнат. У нас не было сомнений, что вы способны предложить такой уровень не только детям, но и обеспеченным взрослым. Вот почему вас выбрали, Сесилия. Не более того.

Сесилия успела заметить, как в его глазах промелькнула тень обиды. Да, через секунду они вновь были холодными и безразличными, но та мгновенная печаль не осталась незамеченной.

— Теперь прошу меня простить, — сказал Дикон и оставил ее в конференц-зале одну.

Сесилия ощущала легкую дрожь. Дикон считал ее профессионалом в бизнесе, но абсолютным дилетантом в любви. Это явственно читалось в его взгляде. Он и впрямь нанимал ее только ради дизайн-проекта.

«Не более того».

Сесилия вернулась в офис с головной болью. Ей бы взять пару дней выходных, но крайне сжатые сроки проекта «Беллами» делали это невозможным.

Зато Симоне было как будто все равно. Сесилия любила Симону — свою лучшую подругу — и всегда поражалась ее змеиному спокойствию.

— Слышала последние новости? — спросила Симона.

Сесилия бросила вещи на стол своего кабинета и рухнула в мягкое кресло.

— Нет, какие?

Симона потерла ладони и присела на угол стола.

— В общем, — начала она, — Мэверик опять дал о себе знать. Утром он разослал сообщение всем членам «Техасского клуба».

Сердце Сесилии пропустило пару ударов. День выдался настолько напряженным, что она забыла проверить сообщения на телефоне. Неужели, даже получив деньги, Мэверик раскрыл ее тайну?

— Что же он такого написал?

Симона достала телефон, открыла сообщения и передала Сесилии. Послание было коротким и предельно расплывчатым:

«Кое-кто в «Техасском клубе» не тот, за кого себя выдает».

Сесилия отдала телефон подруге, театрально изобразив безразличие:

— Тоже мне новость! Половина членов клуба живет двойной жизнью.

— А все нападки по-прежнему на нас, — недовольно подметила Симона.

— Зато теперь у меня есть алиби. Целых пятнадцать свидетелей подтвердят, что во время отправки сообщения я проводила презентацию.

Симона пожала плечами:

— Его могла отправить я или Наоми. Ведь для людей мы твои сообщницы. А знаешь, я даже рада, что появился этот Мэверик. В Рояле стало совсем скучно последнее время. После торнадо вообще никакого движения.

— То есть торнадо для тебя — хорошая новость?

Сесилия закатила глаза к потолку:

— Да что с тобой сегодня? Ты сама на себя не похожа. Такая зануда.

«Потому что Мэверик добрался до меня! — хотела прокричать Сесилия. — Потому что это сообщение обо мне!»

— Я просто перенервничала и устала, — сказала вместо этого она.

— Ладно, давай в подробностях, как все прошло?

— Хорошо. Слава богу, Шейн не притащил с собой Бренди. Зато… — Сесилия задумалась. — Зато его теневым партнером оказался Дикон Чейз.

— Дикон Чейз, Дикон Чейз, — повторила Симона. — Откуда я знаю это имя?

— Оттуда, что это мой первый парень! — выпалила Сесилия.

Глаза Симоны округлились до размера кофейных чашек.

— Чего-чего? Тот самый Дикон Чейз? С которым ты потеряла невинность?

Сесилия нервно огляделась по сторонам — не слышит ли кто этот разговор? Она встала с кресла, подошла к двери, выглянула наружу. И снова закрыла дверь.

— Да, Симона, и не надо об этом кричать. Я же сказала, Дикон — мой первый парень.

Не самые радужные воспоминания, учитывая, что Дикон вернулся в город. Он был не просто ее первым парнем. Дикон Чейз — ее первая любовь.

— Чип в курсе, что он в городе? — спросила Симона.

— А что, есть разница? В то время мы с Чипом еще не встречались.

Симону не убедил такой ответ:

— Да, но ты его любила, и Чип это знает. Если Дикон вернулся в Роял навсегда, вряд ли Чип сможет спать спокойно.

Сесилия знала, что эгоизм Чипа больше, чем у всех жителей Техаса, вместе взятых. Дикон для Чипа — низший сорт людей. Для него такие мужчины не конкуренты и никогда ими не будут.

— Ему все равно, — заверила Сесилия подругу. — Я согласилась выйти за него замуж, так что Дикон ему не опасен.

Но Симона отрицательно покачала головой:

— Он был ему не опасен тогда. А не сейчас, когда Дикон — партнер Шейна… Подумай сама.

Но об этом Сесилия не думала. И думать не хотела.

— Дикон не задержится здесь надолго, — уверенно сказала она. — После открытия отеля он вернется во Францию. К слову, мне пора собираться. Мы с Чипом идем в «Техасский клуб» обмывать наш контракт.

— Отлично. Да и мне пора. Мы с Наоми на пару дней летим в Лос-Анджелес на модный показ. Если Мэверик что-нибудь отчебучит в наше отсутствие, дай знать.

Видимо, для Симоны загадочный шантажист — что-то вроде развлечения. До недавнего времени новости о нем несильно беспокоили и саму Сесилию. Зато теперь…

В своем последнем сообщении он явно намекал на нее. Утром она перевела ему деньги, но Мэверик не оставил ее в покое. Этого она и боялась. Однажды поддавшись шантажу, попадаешь в замкнутый круг. Будет неудивительно, если вечером он потребует перевести еще двадцать пять тысяч, а то и больше. Сесилия знала, что нужно менять стратегию, но как?

Единственный способ его остановить — самой рассказать правду. Но отец четко выразил свою позицию. Другое дело — семья Чипа. У них были связи в самых сильных и тайных кругах. Если она признается Чипу, Эшфорды раздавят Мэверика, как букашку.

Если, конечно, захотят.

Но Сесилия уже решилась. Она расскажет Чипу все, пока дела не пошли совсем плохо. Чип — ее единственный спаситель.

Подходя к двери, Дикон меньше всего ожидал увидеть на пороге Сесилию. Иначе он надел бы рубашку.

А может, и нет.

Как бы то ни было, он открыл дверь и увидел взгляд серых соблазнительных глаз из прошлого. Сесилия уже не выглядела такой самоуверенной, как во время презентации. Ему даже показалось, что в этих прекрасных глазах стоят слезы. Но Дикон не успел спросить, что случилось. Потому что Сесилия набросилась на него с объятиями и поцелуями.

Он не успел среагировать. Тем более это была самая желанная женщина в его жизни. Их утренняя встреча разожгла в нем когда-то погасший огонь. Огонь, отодвинувший на задний план все обиды и злобу. По крайней мере, на время. Дикон не знал, что привело ее к нему в этот вечер, но он был ей благодарен.

А она продолжала целовать его своим горячим, требующим взаимности ртом. Это был другой, качественно новый поцелуй, совсем не похожий на нежные, осторожные поцелуи школьных лет. Теперь Сесилия — взрослая женщина. Она точно знает, чего хочет и как это получить.

Она запустила пальцы ему в волосы, притягивая его голову ближе. Сама она прижималась телом к его голому торсу. Дикон чувствовал объем ее полного бюста на своей груди. Когда ее язык проник к нему в рот, он невольно издал стон. Неужели Чип Эшфорд научил ее этому? Сейчас такая догадка казалась омерзительной — противной настолько, что Дикон разомкнул этот неожиданный поцелуй.

Он отошел на два шага назад и выставил вперед ладони:

— Сесилия, что ты делаешь? Разве ты не должна быть сейчас с твоим богатым маменькиным сынком в «Техасском клубе»?

Сесилия молча подняла руку, демонстрируя пустой безымянный палец. Но утром Дикон точно видел на нем обручальное кольцо с огромным бриллиантом. Она что, отменила свадьбу за эти несколько часов? Интересное развитие событий. Но это просто не может быть связано с его приездом в город. Сесилия бросала Чипа ради него только в его собственных эротических фантазиях.

— Мне можно войти? — спросила она, глядя из-под своих длинных золотистых ресниц.

У Дикона не повернулся бы язык ответить отказом.

— Конечно.

Он отошел еще на два шага. Что заставило Сесилию оставить Чипа и приехать к нему? Но прежде чем Дикон успел сказать еще хоть что-то, она вновь на него накинулась.

На этот раз у него не было причин ее останавливать. Продолжая целоваться, они продвигались по коридору. В какой-то момент Дикон поднял Сесилию на руки и понес. Она держалась за него крепко и так же крепко целовала его губы.

Дойдя до спальни, он аккуратно посадил ее на край огромной кровати. Не медля ни секунды, Сесилия принялась расстегивать ремень на его джинсах.

У Дикона было много вопросов к происходящему. Но только идиот станет задавать вопросы в такой ситуации, вместо того чтобы принять все как подарок судьбы.

Когда Сесилия принялась расстегивать его ширинку, Дикон ее остановил:

— Я сам.

Сесилия лишь улыбнулась и стала расстегивать блузку. Пуговицу за пуговицей. Сантиметр за сантиметром обнажая свою кремовую кожу, которой Дикон всегда восхищался. Сесилия — одна из немногих женщин, чью фигуру он считал идеальной. Ее кожа как у фарфоровой куклы — гладкая… ровная… идеальная.

Дикон помнил, как трогал эту шелковую кожу ладонями — грубыми и мозолистыми от ремонта бесконечных машин. Когда она скинула блузку, ему до боли захотелось дотронуться до нежного сатина ее белого бюстгальтера. Но еще больше — к тому, что находилось под ним.

Сесилия тяжело дышала, и пышная грудь ее едва не вываливалась из чашечек. Она встала и расстегнула молнию на своей узкой юбке. Дикон сделал шаг назад. Юбка упала на пол с ее покатых бедер. От вида полуобнаженной Сесилии сводило мышцы. Она так же красива и идеальна, как тринадцать лет назад. Только теперь это взрослая, сформировавшаяся женщина со всеми изгибами и формами, которые так ценят мужчины. В то время Сесилия была его первой и единственной женщиной. Ему не с кем и не с чем было ее сравнить. Тогда он действовал по наитию, как и она. В те школьные годы он не смог бы совладать с Сесилией, которая стояла перед ним теперь.

Продолжая смотреть на Дикона пристальным взглядом серых глаз, она занесла руки за спину и расстегнула бюстгальтер. Ее полные груди были увенчаны возбужденными клубнично-красными сосками — точно такими же, какими он их помнил. Тринадцать лет — слишком долгий срок, чтобы ждать. Не в силах больше терпеть, Дикон подошел и обхватил ее бюст. Ощущая ладонями твердые соски, он сжимал и массировал ее чувствительную плоть.

Сесилия возбужденно вздыхала. Она отдавалась его прикосновениям, закидывая голову назад. Ее золотистые волосы волнами спадали ей на плечи.

— Да, — шептала она. — Трогай меня, Дикон. Мне это нужно, как никогда.

Дикон не отвечал. Вместо ответа он нагнулся и прильнул губами к ее соску. Он ласкал его языком, руками сжимая ягодицы Сесилии. А она порывисто дышала и вздрагивала всем телом. Он притянул ее к себе и скользнул рукой под нежный шелк ее трусиков.

Дикон удивился, что она была полностью выбрита. Его пальцы беспрепятственно нащупали ее чувственные половые губы и эпицентр наслаждения между ними. Сесилия издала стон и слегка присела ему на руку. Дикон продолжал ее трогать, одновременно лаская сосок. Он водил и водил по ней пальцем — снова и снова, пока Сесилия не закричала и не упала ему на плечи. Такая дикая и страстная, какой он ее еще не знал.

Это возбуждало.

Когда приятная дрожь в ее теле прекратилась, Дикон аккуратно уложил ее на кровать. Полузакрытыми от наслаждения глазами Сесилия смотрела, как он расстегнул и снял джинсы. Сразу вместе с черными трусами-боксерами. Она видела, как он подошел к тумбочке, достал презерватив и натянул его на свой эрегированный член. Затем он встал у ее раздвинутых ног и потянул за трусики. Мгновение спустя Сесилия лежала перед ним полностью обнаженная.

Дикон смотрел ей прямо между ног, и глаза его краснели от предвкушения. Он так долго ждал этой минуты. Эту картину он представлял каждую ночь с момента их расставания. Их последний секс случился перед выпускным балом. Тогда он не знал, что через день Сесилия помашет ему рукой. Он не знал, что обнимает ее в последний раз. Последний раз целует. Последний раз видит ее голое тело.

— Пожалуйста, — взмолилась Сесилия. — Не заставляй меня ждать.

Дикон был рад внять ее мольбам. Он медленно подался вперед и на всю длину вошел в ее влажное горячее лоно. Он стиснул зубы, стараясь не кончить в ту же минуту. Слишком приятно обволокли его член тугие мышцы Сесилии. Внутри ее так же приятно, как когда-то. А может, еще приятнее.

Сесилия подняла ноги и обвила ими его торс. Она тянулась к нему, хватала его за лицо, притягивала его к себе. Дикон начал движение. Сначала медленно, потом быстрее. Ее нежные стоны и крики возбуждали его еще сильнее. И совсем скоро напряжение в теле Дикона достигло апогея.

Но Сесилия хочет его, а он уже на пределе! Нужно вспомнить, что перед ним совсем не та Сесилия, которую он хотел все эти тринадцать лет. Перед ним взрослая, состоявшаяся женщина — по всей видимости, только что разошедшаяся с ненавистным ему ухажером. В ней не было ни грамма той невинности, которую Дикон ассоциировал с ней.

Он знал, что его используют. Она бы никогда не приехала к нему, если бы не порвала с Чипом. Ей, видимо, хотелось забыться и вспомнить — с помощью Дикона — то безмятежное прошлое, когда не существовало никаких проблем. Что ж, ее план сработал.

Но ведь и сам Дикон был доволен. В нежном тепле ее тела он чувствовал, как недавний стресс уступает место другому напряжению — куда более приятному.

А крики Сесилии становились все громче. Она приближалась ко второму оргазму. Значит, скоро и ему можно будет излиться. С этой мыслью Дикон прильнул большим пальцем к ее клитору, и уже через секунду услышал ее оглушительное «Дикон!».

Мышцы ее лона еще крепче обхватили его твердую эрекцию. Подавшись в нее еще три раза — глубоко и жестко, — он сделал это. Издав протяжный стон наслаждения, Дикон излился в дрожащее тело Сесилии Морган.

Каким же дураком нужно быть, чтобы в это поверить! Чтобы убедить себя в том, что их совместная ночь может кончиться по-другому. Занимаясь с Сесилией сексом, Дикон наивно полагал, что она изменилась. Но первое же утро расставило все на свои места.

Прошла неделя с того вечера, как она постучалась к нему в дверь. Каждый день они встречались в отеле и делали вид, что ничего не было. Сесилия старалась не смотреть ему в глаза и говорила с ним только о работе.

А Дикон решил, что не станет за ней бегать. Он не доставит ей такое удовольствие. Закомплексованный подросток давно стал миллиардером и уже не бегает за девочками, как потерянный щенок.

Но за эту неделю Дикон понял одно: Сесилия не жалела о той ночи. Чего стоил один румянец, покрывавший ее щеки, когда он находился где-то рядом. Она жаждала тех наслаждений, которые Дикон мог ей дать. Нет, Сесилия не жалела о той ночи. Она жалела о другом.

О том, что не жалеет о той ночи.

Дикона тоже все устраивало. Они занялись сексом. Умопомрачительным, сводящим с ума сексом. Но все же это был просто секс. Их уже не связывали чувства. О привязанности тоже говорить не приходилось. Да, ему было бы приятно проснуться в то утро и увидеть Сесилию голой в своей постели. Но Дикон проснулся один и теперь благодарил ее за это. Она избавила их обоих от неловких объяснений.

Его беспокоило другое. За эти тринадцать лет он не разлюбил ту юную Сесилию Морган. Она так и осталась для него самым добрым и понимающим его человеком. Когда вся школа и весь город отвернулись от него, с ним осталась только Сесилия.

Но женщина, которая цокала каблуками по гостиничному лобби, мало напоминала ту добрую девочку. Эта женщина решительна, сосредоточенна, сдержанна — почти бесчувственна. Так куда пропала та, настоящая Сесилия?

И все же иногда в ней проглядывалась та милая девочка из прошлого. Обычно это случалось в конце дня, когда стресс и переживания медленно смывали с нее маску бизнес-леди. Тогда Дикон видел Сесилию, которую, видимо, до сих пор любил.

Таким взглядом он и смотрел на нее, когда сзади к нему подошел Шейн.

— Та еще штучка, да?

— В каком смысле? — спросил Дикон.

— Знаешь, мне кажется, Сесилия — жертва противоречий современного общества. Будь она мужчиной, ей бы аплодировали стоя за успех и бескомпромиссный подход к бизнесу. Но она женщина, и за те же качества ее считают бездушной стервой. Та же Бренди частенько называет ее именно так, и не только она. Но не добилась бы Сесилия успеха без этой своей фирменной стервозности.

— Ты так говоришь, будто она не нравится вообще никому в городе, — изумился Дикон.

Ему было удивительно это слышать. В школьные годы Сесилия считалась первой красавицей. Все парни района были в нее влюблены.

— Я не говорю про то время, — словно прочитал его мысли Шейн. — Такую репутацию она заработала в последние годы. Сесилия мало кому нравится, это факт. Особенно в «Техасском клубе». И виновата в этом она сама. Это она не хочет ни с кем дружить. Их развеселое трио пыталось разлучить нас с Бренди. Для них это было чем-то вроде развлечения, понимаешь? По крайней мере, ходили такие слухи. Ну кто захочет дружить с такой особой?

— Это совсем на нее не похоже, — возразил Дикон. — Что с ней такого случилось после моего отъезда?

Но Шейн лишь пожал плечами:

— Не знаю, друг мой. Возможно, ты просто разбил ей сердце.

Дикон сглотнул подступивший к горлу комок:

— Если что, это она меня бросила.

— Значит, потом поняла свою ошибку, долго истязала себя и в итоге превратилась в стерву. Да и союз с Чипом Эшфордом не добавил ей доброты. Уж лучше бы встречалась с тобой.

— Как мило с твоей стороны.

— Ты знаешь, о чем я. Надо впасть в полное отчаяние, чтобы встречаться с таким подонком. Интересно, как к ней будут относиться теперь, после их разрыва? Многие терпели Сесилию лишь из-за жениха-сенатора.

А вот эта тема была куда интереснее Дикону.

— Так ты знаешь, что между ними произошло? — спросил он Шейна, но тот снова пожал плечами.

— Без понятия. Похоже, они оба не распространяются на эту тему. И это само по себе странно. Говорят, родители Сесилии рвут и мечут из-за их разрыва. Долгие годы они лизали Эшфордам задницы, чтобы впасть в их милость. А Сесилия в один миг перечеркнула все старания.

Дикона раздражало, что ее родители до сих пор больше пеклись о своих связях, чем об истинных чувствах дочери. Неужели им непонятно, что она не создана для Чипа? Похоже, что им просто все равно.

— Ладно, не заморачивайся, — завершил беседу Шейн и, похлопав друга по плечу, побрел по коридору.

Проводив его взглядом, Дикон повернулся туда, где недавно стояла Сесилия. Она до сих пор была там, но теперь раздавала приказы рабочим, заносящим ковры. Вот она дала последнее распоряжение и направилась в его сторону. Дикон скрестил на груди руки в ожидании напряженной беседы, но Сесилия прошла мимо, даже на него не взглянув.

И впрямь ни дать ни взять — бездушная стерва.

Дикон посмотрел на часы. И дальше выслеживать Сесилию не было времени. До открытия отеля оставалось чуть больше трех недель, а впереди — пугающе много работы. С этой мыслью он вошел в свой кабинет и сел за компьютер.

А когда оторвался, было уже восемь вечера. Удивительно, как быстро летит время за работой. Если он когда-нибудь и женится, то с такой работой дома его будет ждать вечно недовольная жена и холодные ужины.

Дикон встал, размял плечи и выключил компьютер. Погасив свет, он вышел в коридор и увидел, что свет горит только в кабинете Сесилии. Бесшумно, как мышь, он подкрался к ее двери — что же она там делает?

Сесилия сидела в кресле спиной к нему и явно не работала. Она рассматривала фотографию. Старое выцветшее фото, которое он сразу же узнал. Тринадцать лет назад Сесилия раскрыла ему главный секрет своей жизни и показала эту фотографию. Почему-то Дикон тогда нисколько не удивился. Но теперь ему были интересны мысли самой Сесилии. Она как будто хотела узнать больше об этой женщине на фотографии. Сесилия стыдилась своего истинного происхождения, и Дикон знал, что виной тому — высокие стандарты ее приемных родителей.

Что-то мучило Сесилию. Не только сожаление об их совместной ночи. Не только тоска по родной матери. Не только грусть от разрыва с Чипом Эшфордом. Было что-то еще, о чем Дикон не знал.

Итак, весь город считал ее подлой, избалованной стервой. Но если это и так, то в чем причина такого ее поведения? Во внутренней боли — Дикон был в этом уверен. И сейчас ему хотелось ворваться к ней и крепко обнять. Не целовать, не срывать с нее одежду. А просто обнять и пожалеть.

Но с чего вдруг?

После той ночи Сесилия упорно избегала его. Она четко давала понять, что отношения с ним ее не интересуют — ни сексуальные, ни какие-либо другие. Она хотела только работать. Значит, пусть так оно и будет. Меньше всего Дикон хотел во второй раз покинуть родной город с разбитым сердцем и израненной душой.

С той же бесшумностью восточного воина он отошел от ее кабинета и пошел на парковку. Здесь стояли всего две машины — его «корветт» и ее БМВ. Остановившись возле машины Сесилии, Дикон с минуту о чем-то думал. Затем достал из портфеля ручку и лист бумаги. Он написал ей записку и воткнул за дворник.

Записка гласила: «Если хочешь поговорить, ты знаешь, где я».

Дикон оторвался от меню и поднял взгляд на Шейна.

Тот продолжал:

— Так вот, шеф-повар составил меню на открытие. А я сегодня обещал Бренди шопинг. В общем, ты же справишься без меня?

Дикон нахмурился:

— Хоть я и прожил эти годы в Европе, но изысканным вкусом похвастаться не могу. Мое любимое блюдо все та же картошка с жареным мясом. Ты уверен, что доверишь выбор именно мне? Стол — чуть ли не самая важная деталь всего события.

— Я прошу тебя не столько выбирать блюда, сколько все проконтролировать, — успокоил его Шейн. — Я полностью доверяю Эдуардо. Он лучший испанский повар во всем Техасе. К тому же ты всегда можешь задействовать Сесилию. У нее-то уж точно отменный вкус.

Задействовать Сесилию. Прошло несколько дней с их последнего поцелуя, а Дикон по-прежнему не знал своих дальнейших действий. Ему было ясно лишь одно — во Францию нужно вернуться раньше, чем они понаделают ошибок. Опыт уже показал, что их отношения обречены. Они не те, кем были когда-то в школе. И это лишь сильнее запутывало положение.

Потому что ему хотелось провести с Сесилией хотя бы еще один вечер. Вот только как? Пригласить ее на свидание? Это казалось чем-то слишком формальным. Тем более она вряд ли захочет, чтобы ее видели с другим мужчиной сразу после размолвки с Эшфордом.

Дикон признавал, что окончательно запутался.

— Ладно, я справлюсь, — сказал он наконец. — Удачного шопинга.

Не успел Шейн выйти за дверь, как Дикон отправился на поиски Сесилии. И снова нашел ее в лобби с бригадой рабочих.

— Отлично! — кричала она, когда те закончили вешать огромную картину с видом на Техас.

— Спасибо, я старался, — произнес Дикон прямо ей над ухом.

Вздрогнув от неожиданности, Сесилия резко повернулась:

— Очень смешно. Вам чем-то помочь, мистер Чейз?

Вот оно опять — бизнес на первом месте. К счастью, в этот раз он и сам пришел к ней с деловым предложением.

— Я хотел бы попросить один час твоего драгоценного времени, чтобы помочь мне кое в чем.

— Час? Но уже почти обед.

— Значит, все рабочие будут отдыхать, и ты можешь спокойно помочь мне разобраться с меню.

Сесилия понимала, о чем речь.

— Шеф-повар уже составил варианты?

— Для обоих ресторанов. Подборку блюд взял на себя Шейн, но в последний момент соскочил. В общем, мне нужна помощь гурмана посерьезнее, чем я сам.

Какое-то время Сесилия молча смотрела Дикону в глаза. Затем кивнула и повернулась к рабочим:

— Ребята, продолжим после обеда!

Ей не пришлось повторять дважды. Рабочие отложили инструменты и покорно направились к заднему выходу.

— Показывайте дорогу, мистер Чейз.

Дикон и Сесилия пробирались сквозь толщу гостей в «Техасском клубе».

— Ты дружишь с Уэсом или с Изабеллой? — спросил Дикон, поставив Сесилию в тупик.

— Ни с ним, ни с ней, — честно ответила она. — С Уэсом мы конкуренты по бизнесу. Какое-то время мы встречались, но это ничем не закончилось. А Изабеллу я и вовсе мало знаю.

— Зачем Уэсу приглашать на свадьбу свою бывшую?

А вот это был хороший вопрос. Тем более что именно Сесилия обмолвилась Уэсу о тайной дочке Изабеллы. Ей до сих пор было стыдно за этот опрометчивый поступок.

— В каком-то смысле я стала причиной их примирения несколько лет назад, — ответила Сесилия.

Официант в стандартном черно-белом костюме «Техасского клуба» разносил шампанское. Сесилия взяла себе один бокал и сразу отпила.

— Как так? — поинтересовался Дикон.

Она не знала, как ему сказать. Дикон смотрел на нее как на ту милую девочку, которую любил в школе. И ей не хотелось, чтобы было по-другому.

— Вряд ли ты хочешь это слышать.

— Все настолько плохо?

Сесилия пожала плечами:

— Скажем так, это был не лучший период в моей жизни. И вела я себя соответствующе. Но все закончилось хорошо. Видишь, Изабелла даже позвала меня на свадьбу. А я не могла отказать, чтобы не ворошить старые раны. — Она потянула Дикона за рукав и прильнула к его уху. — Сейчас я в такой ситуации, что лишние друзья не помешают.

Крепкой рукой Дикон обхватил ее талию.

— Если кто-нибудь скажет тебе что-то плохое, я сверну ему челюсть.

Сесилия улыбнулась и прижалась к нему. Она представила, как Чип с разбитыми носом и губой распластался на деревянных полах «Техасского клуба». Но такой расклад лишь подольет масла в уже разгоревшийся огонь.

— В этом нет необходимости, но спасибо, — ответила она.

Из толпы вышла Изабелла в блестяще-бежевом коктейльном платье и поспешила к Сесилии с объятиями. Выглядела она поистине счастливой.

— Сесилия, ты пришла! Я так рада!

Сесилия обняла невесту в ответ и улыбнулась так широко, как только могла. Когда-то она обвинила Изабеллу в охоте на богатеньких. Но теперь Изабелла ей и впрямь была симпатична. Нужно было что-то сделать с приступом зависти, и стало бы совсем легко. Да, скоро у Изабеллы будет семья, о которой Сесилия всегда мечтала. Но она того заслужила. Воспитывать в одиночку маленькую Каролину — то еще испытание. А Сесилия лишь усугубила ситуацию, разболтав о ее дочке.

Но пора представить невесте своего спутника.

— Изабелла, это Дикон Чейз. Вместе с Шейном Дельградо они реставрируют отель «Беллами».

Широко улыбнувшись, Изабелла пожала Дикону руку:

— Жду не дождусь открытия. Внешне отель просто ожил.

Сесилия знала, что Дикон волнуется. Но вида он не подал.

— Спасибо, — вежливо ответил он. — Отель ожил и внутри тоже. Благодаря великолепному дизайну Сесилии. Кстати, мои поздравления.

— Спасибо.

— Ваша свадьба — событие первой величины, — вмешалась Сесилия. — Я вижу, даже Тедди Брэдфорд пришел.

Это было поистине удивительно. Владелец компании «Плейко» долго вел переговоры с Уэсом о слиянии их компаний. Но вот объявился Мэверик и пролил свет на то, что Уэс бросил Изабеллу, узнав о ее дочке. Тогда Тедди Брэдфорд — известный борец за семейные ценности — поклялся растоптать компанию Уэса.

— Это я его пригласила, — призналась Изабелла. — Я считаю, что фирма Уэса все еще может слиться с «Плейко». Особенно если Тедди будет знать, что у нас с Уэсом все наконец хорошо.

Сесилия молча моргала, слушая о манипуляциях Изабеллы. Слияние «Плейко» и «Техас тойз» не несло ничего хорошего ее собственной фирме. Как-никак, Уэс — ее главный конкурент. Но успех проекта «Беллами» был призван вывести ее на уровень и взрослого дизайна тоже. Оставалось подождать развития событий. А значит, и о слиянии двух гигантов волноваться было рано.

— Удачи вам во всем, — вежливо пожелала Сесилия. — Но, главное, в замужестве.

Изабель скрестила пальцы, поцеловала Сесилию в щеку и ушла искать Уэса в толпе. Сесилия и Дикон также продолжили свой путь по залу, здороваясь и обмениваясь фразами направо и налево. Добравшись до стола с угощениями, они набрали себе по тарелке и сели за один из столов. В середине главного стола стоял огромный торт в виде двух больших сердец и одного маленького между ними. Маленькое, видимо, означало дочь Изабеллы. Это было очень мило.

Прошел уже час после их прихода в клуб, а Чипа видно не было. Сесилия поняла, что можно расслабиться. Может, праздник и не обернется страшным сном. Конечно, очень выручал Дикон. С ним Сесилия чувствовала себя уверенно — совсем не так, как с Чипом. С Чипом всегда приходилось думать, как что сказать и кому. Теперь, когда это закончилось, она не представляла себя в роли его жены.

Да ни за что на свете! Все это осталось в прошлом, и она уже не повторит подобной ошибки.

— У меня созрел тост, — сказал в микрофон Тедди Брэдфорд. Он стоял на сцене, и все гости теперь повернулись к нему. Сесилия заметила, что, несмотря на пожилой возраст, Тедди пришел на праздник в современном галстуке-шнурке. — Уэсли, Изабелла, прошу вас на сцену! — Держась за руки, счастливые молодожены поднялись на сцену и встали сбоку от Тедди. — Я, как никто, рад вашему союзу. Ведь для меня и для всех сотрудников «Плейко» семья — это главное в жизни. В какой-то момент я засомневался, разделяет ли Уэсли это мнение. Но вот он развеял мои сомнения. И я не просто желаю этой паре самого большого счастья в мире. Я желаю им счастья как новый бизнес-партнер Уэсли.

Его слова утонули в громе оваций и одобрительных выкриков. Уэс посмотрел на жену с подлинным удивлением на лице, а затем пожал руку Тедди. Сесилия могла лишь улыбнуться. Изабелле не откажешь в проницательности. За один вечер она выполнила то, что Уэсу не удавалось много месяцев. Браво, Изабелла! Возможно, это она — главный конкурент Сесилии, а не Уэс.

Уэс вновь повернулся к жене, они поцеловались, и «Техасский клуб» взорвался аплодисментами. Дикон прижал Сесилию ближе к себе, словно чувствуя напряжение в ее теле.

— Это плохо для твоей фирмы? — прошептал он ей на ухо, хотя знал ответ заранее.

Иначе бы не спросил.

— Наверное, да, — призналась Сесилия. — Но я смотрю на это под другим углом. У меня и так не лучшая репутация в городе. Так что я подумаю об этом завтра. А сегодня я желаю счастья молодым.

Дикон кивнул и прижался губами к ее виску:

— Я тоже.

Сесилии было тепло и приятно в его руках. Она откинулась на его крепкое тело, когда Изабелла и Уэс принялись резать торт.

— А вот и торт, — сказала Сесилия. — Верный признак того, что праздник окончен, и можно расходиться.

— Ты уже хочешь уйти? — спросил Дикон. — Я думал, мы отдыхаем. Тем более торт клубничный. Я люблю клубничные торты. Давай попробуем.

— И когда ты стал сладкоежкой?

— В десятом классе, когда ты недодала мне своей сладости.

Рассмеявшись вслух, Сесилия прижалась к нему еще крепче:

— Значит, сейчас тебе торт не нужен. Как только мы выйдем отсюда, ты получишь столько сладости, сколько захочешь. Ты пробыл со мной весь вечер и ни разу не пожаловался. И за это получишь награду.

Дикон улыбнулся:

— Я только за. Хотя, мне кажется, ты бы справилась и без меня. — Он осмотрел главный зал клуба и собравшихся в нем людей. — По-моему, и я себя больше накручивал про «Техасский клуб». Ничего здесь страшного нет.

— А я тебе говорила.

Телефон Сесилии завибрировал в сумочке, но она не хотела отвечать. Она сидела, прижавшись к Дикону, ждала торт и смотрела, как гости разбредались из зала небольшими группами.

— Господи, дорогая моя! — раздался где-то поблизости голос Симоны.

Симона появилась из ниоткуда, и на ней не было лица. Сесилия посмотрела на подругу, затем снова на разбредающихся гостей. И ее охватила паника. Все вокруг смотрели на свои телефоны. Она испытала такое чувство страха, которое была не в силах подавить. Особенно теперь, когда гости, отрываясь от телефонов, смотрели на нее.

Неужели срок платежа Мэверику уже прошел? Она приняла осознанное решение не переводить ему деньги, но успела забыть про дату.

— Что стряслось? — спросила Сесилия Симону, заранее зная ответ.

Симона повернула телефон экраном к ней и Дикону. Там было фото статьи о смерти Николь Вуд от передозировки. Здесь же было фото Николь с младенцем на руках. То самое, которое Сесилия носила в сумочке. Один абзац был выделен красным фломастером, а снизу зияла приписка:

«Сесилия Морган — она же Сесилия Вуд — дочь наркоманки и наркодельца. Она вам врала, как и ее приемные родители Морганы. Лжекоролева совсем не идеальна, не так ли?»

Объятие Дикона стало крепче, но Сесилия уже не чувствовала ног. Она огляделась по сторонам — все вокруг смотрели на нее. Словно весь вечер они искали, кто в «Техасском клубе» пахнет коровьим навозом, и наконец нашли.

У Сесилии закружилась голова, взор заволокло пеленой. Голоса вокруг превратились в общий низкий гул. Но отдельные фразы она различала:

— …Ты знал, что она из низшего класса?..

— …Всегда подозревал, что она не Морган. Но, значит, она и не Мэверик тоже…

— …Ее мать могла колоться во время беременности. Вот почему она такая бесчувственная…

— …Из клуба отчисляют за обман?..

— …Они с этой Николь — одно лицо. У Тилли совсем другие, аристократические черты…

Сесилия закрыла уши руками. Лицо ее было красным, по щекам ручьями текли слезы. Дикон ей что-то говорил, но она не слышала. Сейчас она знала одно — от нее отвернулся весь мир. Нужно было перевести второй платеж. О чем она только думала?

Возможно, она совершила ошибку. Но это должно было произойти. Все равно рано или поздно Сесилия Морган — она же Сесилия Вуд — вылезла бы из панциря. А Мэверику деньги не главное. Его цель — рушить жизни.

И сегодня он должен быть счастлив.

Сесилия проснулась в гнездышке из мягких, прохладных простыней. В панорамные окна отеля уже бил со всей своей силой утренний свет. Жмурясь от его яркости, Сесилия привстала в постели и осмотрелась. Ее взгляд мгновенно упал на Дикона. Он сидел на балконе с газетой и чашечкой кофе на плетеном столике, как во французских бистро.

Обернув голое тело легким одеялом, она босиком пошла по скользким стеклянным полам. Вид из президентского люкса поражал воображение. Отель располагался прямо за линией пляжа, отделенный от Средиземного моря лишь знаменитой набережной Круазетт. Слева виднелись мачты бесчисленных яхт — самых больших, какие можно было представить. Справа — песчаная полоса с уже загорелыми туристами в разноцветных купальниках.

На фоне идеально-голубого безоблачного неба море казалось бирюзово-зеленым. В этой картине не было ни единой детали, нарушающей такую красоту. На мгновение Сесилия даже подумала, что все это не по-настоящему. Возможно, это продолжение сна или галлюцинация, вызванная вчерашним стрессом, долгим перелетом и разницей во времени. Но нет, при всем своем совершенстве эта картина была реальностью. А красивый и лишь частично одетый владелец отеля только добавлял происходящему романтический шарм.

— Bonjour belle! — приветствовал Дикон Сесилию.

На нем были лишь черные пижамные шорты. Прокачанные мышцы рук и мускулистая грудь притянули бы взгляд любой женщины в мире независимо от статуса и положения в обществе. Теперь Сесилия знала, откуда у него этот загар цвета темного золота. Если бы и она каждое утро встречала на таком солнце, ее кожа тоже не была бы белой, как фарфор.

Вчера она слышала, как свободно Дикон изъясняется по-французски. Она не знала, почему это ее так удивило, ведь он уже несколько лет жил во Франции, общался, вел бизнес. Просто это никак не вязалось с тем Диконом, которого она когда-то знала — с мозолистыми руками и в вечных пятнах от машинного масла. Зато шарм французского языка прекрасно дополнял того Дикона, которым он был теперь.

Сесилия уже жалела, что бросила французский после школы. Когда-то она без проблем могла строить на нем несложные фразы и имела неплохой словарный запас. Теперь же она в лучшем случае смогла бы поздороваться и спросить дорогу. А уж про акцент и говорить не приходилось.

— Bonjour, — ответила Сесилия. — Это то немногое, что я помню из французского.

Дикон засмеялся и отложил газету. К слову, газета также была на французском. Он привстал и поцеловал Сесилию в губы.

— Это нестрашно, — сказал он. — Попозже мы вернемся в постель и займемся языковой практикой.

Сесилия даже опустила глаза от сексуального подтекста этой шутки. Дикон поступил мудро, привезя ее в Канны. Что-то было такого в этом месте — в тысячах километрах от Рояла, — что заставляло забыть все гнетущие мысли и просто наслаждаться жизнью. Здесь она ощущала себя совершенно другим человеком. И этот человек нравился Сесилии в сто раз больше, чем женщина, чуть не вышедшая замуж за Чипа Эшфорда. Женщина, которая теперь вызывала отвращение у большей части городской элиты.

Сесилия села за столик рядом с Диконом, и он налил ей чашечку кофе. Здесь же стоял маленький графин с молоком — как она любила — и тарелка свежих душистых круассанов.

— Есть какие-то мысли насчет сегодня? — спросил Дикон. — Вчерашний перелет отнял последние силы, но сегодня можно посмотреть город. Кто не гулял по набережной Круазетт, тот не бывал в Каннах. Кто не вдыхал аромат местных роз, кто не встречал здесь закат, тот не был на Лазурном Берегу. Еще мы можем взять мою яхту и уйти в море.

Сесилия сделала большой глоток кофе и кивнула:

— Звучит очень заманчиво. Я никогда не была на Ривьере, так что я готова делать все, что ты скажешь. — Она подняла глаза к небу. — В том смысле, что… В общем, я не это имела в виду, хотя… — Смех Дикона помог ей начать новую фразу. — Если честно, я готова весь день сидеть на этом балконе и просто смотреть на море.

— И это понятно. В мире нет лучше места, чтобы расслабиться и забыть все невзгоды. Один бизнесмен прилетел ко мне в гости абсолютно подавленным. За несколько дней он будто заново родился. Так что считайте, что Канны — это то, что прописал вам доктор, мисс Морган.

С этим было сложно спорить. Здесь вся эта история с Мэвериком и разоблачением ее семейной тайны казалась далеким воспоминанием. Или страшным сном, который можно забыть сразу по пробуждении. Вчера Дикон настоял, чтобы она отключила телефон. Сесилия знала, что к утру там накопилось с десяток сообщений от Симоны и еще больше звонков от родителей. Но Дикон в очередной раз поступил правильно. Сесилия не хотела говорить ни с матерью, ни с отцом и ни с кем бы то ни было.

Единственное, чего она хотела, — это тонуть в золотых лучах французского солнца, наслаждаться окружающей красотой и теплотой Дикона.

— Пока ты спала, я записал тебя в спа-салон, — сказал Дикон. — Массаж ступней, массаж лица, массаж всего тела, грязевые ванны. В общем, все, что пожелаешь. Это поможет тебе восстановиться. А потом можно пойти на пляж.

Сесилия лишь кивнула и улыбнулась. В мыслях она благодарила звезды, которые сошлись так, что Дикон был рядом. Как бы она справилась одна? И чем она может ему отплатить?

Сесилия неспешно намазала на круассан кусочек апельсинового мармелада и откусила.

— Ты слишком добр ко мне, Дикон, — сказала она, жуя круассан. — Я не заслужила такого отношения. Мне начинает казаться, что Адам Хаскелл прав. Весь негатив, что я сеяла много лет, вернулся ко мне бумерангом.

— Ты слишком самокритична, — ответил Дикон. — Девушка, в которую я влюбился, была доброй, отзывчивой, нежной. В ней не было и капли негатива. Ты можешь сколько угодно играть роль бесчувственной бизнес-леди, если это помогает крушить конкурентов. Но меня ты не обманешь. В душе ты все та же добрая девочка.

Такое мнение Дикона было ей приятно. Но Сесилия знала: как ни крути, она давно не та наивная девчонка, которую он знал. Добрая девочка исчезла в тот самый день, когда родители заставили ее порвать с Диконом. Когда она окончательно ступила на дорогу их жизни, свернув с собственного пути. Перемена произошла слишком резко, чтобы не быть очевидной. Но Дикон не мог ее заметить — его просто не было рядом. Да, тогда ее жизнь стремительно пошла в гору, но Сесилия знала: мало кто радовался ее успехам. Даже те, кого она в то время считала друзьями.

— Мне очень приятно слышать эти слова, Дикон. Но я не понимаю, ты действительно видишь меня такой? Или ты хочешь такой меня видеть?

— Я вижу тебя такой, какая ты есть, — спокойно ответил Дикон. — Дорогая одежда, макияж, весь этот социальный фасад тебя не изменил. В тебе до сих пор живет та добрая девочка. Просто ты заперла ее и не выпускаешь наружу.

Щеки Сесилии горели от нахлынувших эмоций, глаза были на мокром месте. Ей хотелось верить, что Дикон прав. Что доброта еще живет в ее душе. За эти тринадцать лет она отвыкла быть собой и сама забыла, какая она на самом деле. Всю жизнь она пыталась оправдать ожидания родителей, затем Чипа…

Так какая же она — Сесилия Морган?

Она утерла ладонями мокрые щеки и подняла чашку недопитого кофе:

— Я сама не знаю, кто я.

Дикон подался вперед, поставив локти себе на колени:

— В этом главный плюс жить собственной жизнью. Можно делать то, что хочешь ты, а не чего требуют нормы и стандарты. Если бы я послушал в жизни хоть кого-то, мы не сидели бы с тобой здесь — в моем собственном пятизвездочном отеле на Лазурном Берегу Франции. Ты можешь быть какой хочешь, Сесилия. Если тебе надоел этот образ непробиваемой Снежной королевы, ты можешь его сбросить.

— Но та девочка, которой я была… Она не знала, чего хочет. В том возрасте мной легко можно было манипулировать. Мы с тобой строили планы на жизнь, мы мечтали. А я все это зачеркнула в один миг. Почему? Потому что родители настояли.

Дикон резко откинулся назад:

— Что-что?

Сесилия усиленно заморгала:

— А ты не знал?

Выражение его лица смягчилось.

— Я знал, что за нашим расставанием стоят они. Но не думал, что они прямо просили тебя со мной порвать.

— Дикон, я любила тебя и не хотела с тобой расставаться. Мое сердце рвалось на части, но у меня не было выбора. Я во всем потакала родителям, ведь они меня спасли и всегда меня защищали. Я не могла пойти против их воли.

— Но я мог.

Глядя в серьезные зеленые глаза Дикона, Сесилия поняла, какую страшную ошибку совершила тринадцать лет назад. Да, у нее был успех и процветающий бизнес, но насколько большего они добились бы вместе?

— Я была дурой, — опустила голову Сесилия. — И я не хочу повторить ту же ошибку. На этот раз я должна сделать правильный выбор.

Она глотнула кофе и задумалась. Какой она хотела быть сейчас? Уж точно не идеальной родительской дочкой. И точно не покорной женой Чипа. Ответ пришел быстрее, чем она ожидала. Она хотела быть такой, какой была, когда встречалась с Диконом. С ним она чувствовала себя сильной, смелой и красивой. Вот какой она хотела быть сейчас.

Любимой.

Только возможно ли это теперь? Им хорошо вместе, но их время ограничено. Дикон ни за что не останется жить в Рояле. Ему не нравился ни сам город, ни его жители. И не безосновательно. Сразу после открытия отеля «Беллами» он вернется во Францию. И она не будет его в этом винить. Кто бы не вернулся в одно из самых красивых мест на Земле?

— Очень вкусно, — похвалила Сесилия ужин. — Спасибо.

Дикон взял ее за руку, и они зашагали вдоль набережной Круазетт. Солнце уже село, ненадолго оставив небу свой золотой цвет, который теперь неспешно сменялся темным пурпуром раннего вечера. Огни магазинчиков и ресторанов освещали им дорогу, а невысокие волны создавали романтический саундтрек.

— Я рад, что тебе понравилось, — сказал Дикон. — Во Франции нет невкусных блюд. Французы просто не дают им появиться.

Сесилия засмеялась, и Дикон вспомнил этот смех. Когда он слышал его последний раз? Тогда, тринадцать лет назад. Ему не хватало этого заливистого смеха. В дни беззаботной юности они смеялись часто и свободно. Дикон хотел, чтобы Сесилия смеялась чаще, даже если он не будет рядом и не услышит ее смех. Для этого он привез ее во Францию, чтобы она отвлеклась от семейных драм, а он хоть недолго побыл с девушкой, которую когда-то любил.

— Мы можем зайти в море? — спросила Сесилия.

— Конечно.

Они сбросили обувь, и Дикон подвернул штаны. Вода оказалась холодной и сильно контрастировала с теплым пляжным песком. Дикон думал, что холодное море спугнет Сесилию. Но вместо этого глаза ее округлились, и она снова засмеялась.

— Не помню, когда я последний раз гуляла босиком по песку.

Дикон тоже не помнил, когда последний раз это делал. Притом что от его дома до пляжа было не больше трехсот метров.

— Теперь понятно, почему ты живешь здесь, а не в Рояле, — сказала Сесилия, когда они снова пошли вдоль береговой линии. — Здесь так красиво. И все не так, как у нас. Я уже и сама не хочу возвращаться. — Она отрицательно качала головой. — Конечно, я вернусь. Но я не хочу.

— Зачем тебе возвращаться? — спросил Дикон. — Зачем делать то, что делать не хочешь?

Сесилия посмотрела на него прищуренным взглядом:

— Ну, во-первых, надо закончить работы в вашем отеле. Во-вторых, в Рояле у меня фирма. Там мои друзья, моя семья. Мои сотрудники.

— Все это у тебя может быть и здесь, — сказал Дикон. — И я тоже.

Он сам был удивлен, что добавил эти слова. Но что, если Сесилия и впрямь будет жить с ним во Франции? Вдали от родителей и общества, жертвой которого она стала.

Сесилия остановилась, остановился и Дикон.

— Ты ведь не останешься в Рояле? — спросила она.

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, и ты это знаешь.

Сесилия отвернулась и посмотрела в сторону — за морской горизонт:

— Знаю. Но в душе я надеялась.

Сердце Дикона забилось быстрее.

— Надеялась на что?

— Что ты передумаешь и останешься хотя бы ненадолго.

Дикон вздохнул. Он многое мог сделать ради Сесилии, но остаться в Рояле? Об этом было страшно даже думать. Зачем она говорит ему это? Ведь ей известно, как к нему там относятся. Какие воспоминания связаны у него с родным городом. Она и сама была несчастна в этом проклятом Рояле.

— Наши пути с Роялом давно разошлись, — тихо сказал Дикон.

Сесилия посмотрела ему в глаза:

— Наши с тобой пути тоже разошлись. Но посмотри, мы оба здесь. В жизни все возможно.

Дикон не хотел спорить и портить такой вечер. Да, они были вместе, и сейчас это главное.

— Ты права, — согласился он. — В жизни возможно все. Посмотрим, что уготовила нам судьба.

Он взял Сесилию за руку, и они зашагали по пляжу обратно.

Поправив прическу, Сесилия убрала зеркальце в сумочку.

— И все же куда мы едем? — спросила она.

Дикон улыбнулся и постучал пальцами по рулю белоснежного «рено-лагуна». Во Франции он предпочитал ездить на французских машинах. Прошло лишь десять минут, как они выехали из города, а Сесилия уже хотела все знать.

— Сюрприз, — ответил Дикон, и Сесилия вздохнула.

— Тебе мало того, что ты привез меня во Францию?

Да, этого ему было мало. Потому что эту ночь он провел с той Сесилией, которую когда-то любил. Они занимались любовью на пляже у самого моря, покрытые морской водой, песком и темнотой. Дикон видел, как она на него смотрела. Как она улыбалась ему и как горели ее щеки. Словно груз всей прожитой жизни свалился наконец с ее плеч.

И Дикон хотел продлить это ощущение — запечатать его в бутылку и подарить Сесилии, чтобы она открывала ее в моменты грусти и наслаждалась этой юношеской свободой.

Вчерашний вечер доказал, что Дикон выбрал правильную тактику. Решение вывезти Сесилию из Рояла было верным и своевременным. Но этого недостаточно. Теперь он хотел показать ей, на что она способна в состоянии абсолютной свободы — вдали от городов и людей. В полях Прованса.

Это был идеальный день для пикника. Солнце светило ярким бриллиантом в чистом голубом небе, а прохладный весенний бриз гарантировал от перегрева. Под этим небом Дикон мечтал заняться любовью с Сесилией, в поле дикорастущих цветов — свободных, как они сами.

Когда в отеле им передали коробочки с завтраком, Дикон усадил Сесилию в машину, не сказав ни слова. И ей как будто нравилась загадочность происходящего, но глаза ее горели любопытством. Дикону нравилось слегка мучить ее таким способом. В своей фирме она привыкла быть главной и всем заведовать. Сегодня она сможет думать только о себе и просто наслаждаться.

Скажи он ей, что они направляются в Грасс, Сесилия поняла бы, о чем речь. Грасс — легендарный французский городок в окружении лавандовых полей. Вся местная парфюмерия основана на цветах лаванды. И пусть в апреле для них не сезон — лаванда начинает цвести лишь в конце лета, — Дикон предвосхищал, как они с Сесилией выпьют бутылочку розового прованского вина и займутся любовью в траве среди диких цветов.

Не доехав два километра до Грасса, он свернул на уходящую в поле узкую щебенчатую дорожку. Впереди стояло развесистое толстое дерево, а под ним — отличное место для пикника. Дикон выключил двигатель и взглянул в удивленные глаза Сесилии.

— Где мы? — спросила она.

Он вышел, открыл ей дверь и помог выйти из машины.

— В Провансе. Сегодня отличный день, чтобы устроить пикник во французской деревушке с такой красивой девушкой, как ты.

Сесилия благодарно улыбнулась. Сегодня она выглядела поистине потрясающе. Длинные светлые волосы были распущены и ниспадали по голым плечам. В Техасе ее такой не увидишь. Там она всегда ходила или с пучком, или с тугой косой — все в деловом стиле, никакой свободы. А Дикону нравилось, когда ее волосы распущены. В них можно запускать пальцы и играть с их золотистым шелком.

Сесилия была в желтом летнем платье с обнаженными плечами. Зеленые принты платья прекрасно сочетались с цветом ее серых глаз. Платье облегало фигуру, но не было кричаще-сексуальным. Несмотря на это, Дикон только и думал о том, как снимет его с Сесилии и будет целовать ее тело сантиметр за сантиметром.

— Здесь очень красиво, — сказала она, поднимая голову к солнцу и давая легкому ветру играть в своих волосах.

Дикон открыл багажник и передал ей покрывало. Затем достал корзинку для пикника и кивнул в сторону дерева:

— Разложимся там.

Они растянули покрывало и сели рядом друг с другом.

— Летом, — сказал Дикон, — это поле полностью покроется фиолетовой лавандой. Всю местность накроет райский лавандовый запах.

Сесилия огляделась вокруг себя, представляя, как все это будет выглядеть летом:

— Повторюсь, Дикон, теперь я понимаю, почему ты живешь здесь. Да кто бы отказался жить во Франции, если бы была возможность? Здесь такие красоты!

— А какой запах! — добавил Дикон. — Но Прованс меркнет в сравнении с твоей красотой.

Зардевшись румянцем, Сесилия почесала нос и покачала головой. Комплимент был приятный, но согласиться с ним она не могла.

— Очень мило с твоей стороны, но я тебе не верю, — сказала она. — Красоту этих мест не сравнить ни с чем.

Сесилия смотрела вдаль, наслаждаясь природным пейзажем и избегая взгляда Дикона. А Дикон смотрел в ее глаза и вспоминал давно ушедшее время. Тогда он мечтал поставить родителей Сесилии на «паузу». Она — одно из самых совершенных созданий на планете, а Морганы только и делали, что пытались улучшить ее. «Ты можешь лучше это, ты можешь лучше то». Тогда ему казалось это странным, сейчас — откровенно глупым.

— Ты мне не веришь? — спросил он. — Разве я был замечен в пустых комплиментах?

— Нет-нет, конечно нет, — замахала руками Сесилия. — Просто… — Она по-прежнему избегала встретиться с Диконом взглядом и не могла подобрать слов. — Просто это одно из красивейших мест в мире. Люди мечтают хоть раз побывать здесь, не то что жить. А я, может быть, просто немного симпатичная.

— Ты недооцениваешь себя, когда это не надо, — сказал Дикон.

Он подвинулся к ней ближе, коснулся пальцами ее подбородка и повернул лицо Сесилии к себе. Ему хотелось сказать ей, какая она умная, талантливая и потрясающая женщина. Но по странному блеску этих серых глаз Дикон догадывался, что ему не поверят.

— А что мы будем есть? — спросила Сесилия, убрав подбородок с его руки и глядя на корзинку.

— Я сам не знаю. — Дикон понял, что Сесилия специально сменила тему. Что ж, пока пусть будет так. — Шеф-повар собрал нам что-то на пикник, но я не знал, что именно. В общем, это сюрприз для нас обоих.

Он открыл крышку корзинки и принялся доставать один контейнер за другим. В первом был салат «нисуаз» с яйцами, оливками, тунцом, картошкой и зеленой фасолью. Во втором — салат из шинкованной капусты с морковкой, дижонской горчицей и зубчиками чеснока. Слойки из слоеного теста с разноцветными виноградными томатами были обернуты в пищевую пергаментную бумагу. В третьем контейнере была чаша с козьим сыром в уксусе и меде. Отдельно лежали два свертка — в одном были сырники с яйцом и хлебной крошкой, в другом — печенья с куриным паштетом.

Последней лежала коробочка с самыми разными видами французских макарон. Это напоминало сказочную поляну с яствами. Представить себе такое в Техасе попросту невозможно. Там любой праздник ограничивался барбекю, хотя любой техасец с пеной у рта будет это оспаривать.

Следующий час они провели, наслаждаясь едой. Оба сметали все, поднимая каждую упавшую крошку. Они смеялись, разговаривали, кормили друг друга… Последнее напомнило Дикону их обед в «Серебряном седле». Сегодня — его долгожданное продолжение. Они снова вместе, и опять перед ними — самые вкусные закуски.

Соглашаясь вернуться в Роял в рамках проекта «Беллами», Дикон и представить не мог такое развитие событий. Конечно, он знал, что встретит Сесилию. Он предвидел, как они будут вежливо и коротко общаться по работе. Но он не думал, что будет трогать ее. Целовать ее. Терять себя внутри ее.

Дикон не позволял себе этих фантазий, понимал, что это невозможно. Но в то утро она вошла в дверь конференц-зала, и все изменилось. Неужто он вырос в мужчину, достойного Сесилии? В душе Дикон все еще в это не верил.

— Что? — спросила она. — Ты так странно на меня смотришь. Я испачкала щеки?

Дикон отрицательно покачал головой:

— Я просто думаю о своей удаче. О том, как мне повезло, что сегодня со мной рядом такая красивая девушка.

Он ожидал ту же реакцию, что и в прошлый раз. Но Сесилия смотрела на него глазами, в которых не было того сопротивления. Может, она ему все же поверила? Дикон надеялся, что да.

В благодарность Сесилия придвинулась к нему и поцеловала в губы. Конечно, он ответил ей взаимностью. Его манил ее женственный запах, ее аромат. Он дотронулся до кромки ее платья и потянул вниз по плечам — в точности так, как мечтал по пути сюда. Он прервал поцелуй, чтобы прижаться губами к ее щеке, затем ниже, к шее и к обнаженным плечам. Сесилия вздыхала, прижимаясь к нему ближе.

— Какой же глупой я была, — грустно сказала она. — Все эти годы мы могли быть вместе. А я все испортила. Не знаю, смогу ли я простить себя за это. А ты?

Дикон не совсем понял, что она имеет в виду. Но, глядя в ее честные и грустные глаза, он не мог ответить иначе.

— Да.

Ведь сейчас, когда они снова вместе, кому есть дело до прошлого? Свободной рукой Дикон смахнул с покрывала все контейнеры и пустые свертки. И положил на него Сесилию. Ее светлые волосы красиво смотрелись на фоне голубой шерсти. Весенний бриз волновал ее золотистые волосы. Она лежала, глядя на него своими серо-зелеными глазами. Она улыбалась.

— Что ты делаешь? — спросила Сесилия, когда Дикон сдвинул с ее плеча платье и потянул его вниз.

Еще пара миллиметров — и ее правая грудь будет обнажена. Дикон не остановился, и вот из-под кромки платья появился розовый сосок. Дикон ничего не сказал ей в ответ. Он лишь пригнулся и крепко обхватил этот сосок губами. Сесилия простонала и изогнула спину, подставляя ему ближе свое тело.

— Нас могут увидеть, — сбивчиво проговорила она, зная, что это не предлог.

Даже если их увидят, она не станет его останавливать.

— Хочешь, чтобы я прекратил? — спросил Дикон, лаская ее сосок языком.

— Нет, — прошептала Сесилия, и глаза ее светились желанием.

— Тогда пусть смотрят. Когда я хочу тебя, Сесилия, весь мир для меня перестает существовать.

Идеально было абсолютно все — даже самый избалованный знаток не нашел бы, к чему придраться. Пятизвездочный отель «Беллами» был готов к встрече гостей.

И гости уже собирались в лобби, в танцевальном зале, в ресторанах и возле бассейна. В нарядах привычно преобладали черный и белый цвета. Людей было столько, что гостям в прямом смысле приходилось толкаться локтями. Казалось, будто не просто весь город, а весь штат съехался к нашумевшему открытию. В такой толпе людей только официанты маневрировали с профессиональной легкостью, предлагая гостям изысканные «тапас» и фирменные коктейли.

Шейн и Бренди светились от радости. Дикон весь вечер выслушивал комплименты и поздравления. В самых красочных эпитетах гости расхваливали и дизайн, и кухню обновленного отеля. Даже те, кто недавно смотрел на Дикона с пренебрежением, не упускали шанс остановиться возле него и поздравить с успехом.

«Это именно то, в чем нуждался наш Роял», — говорили все как один.

И Дикону хотелось в это верить. Они с Шейном вложили в проект серьезные деньги и надеялись вскоре их окупить. Дикон понимал, что медленно, но верно вливается в класс так называемой элиты Рояла. Он никогда не стремился к этому, но бизнесмен внутри его говорил: «Это сыграет тебе на руку». А еще это отличный шанс задержаться в городе подольше. Дикон не знал причину этого странного явления, но чем больше времени он проводил в Рояле, тем легче ему здесь становилось. Такими темпами Сесилии будет несложно уговорить его снова стать техасцем.

Единственный минус вечера был в том, что ее-то Дикон нигде и не видел. Как только его частный самолет выпустил шасси над Техасом, началось безумие. Оно и понятно: романтический отдых быстро закончился, а до открытия отеля оставалась неделя. Неделя суеты, волнений и бесконечной траты нервов.

Дикон успел привыкнуть, что Сесилия постоянно находится рядом. Поэтому вновь привыкать засыпать одному было почти болезненно. Сегодня он вообще не знал, пришла ли Сесилия на торжество. И если пришла, то в чем. То тут, то там мелькали в толпе похожие светлые волосы, но пробраться к ним было невозможно — каждый считал своим долгом поздравить Дикона и перемолвиться с ним парой слов.

— Мистер Чейз?

Дикон обернулся. Перед ним стояли Брент и Тилли Морган, среди всех прочих также желающие с ним поговорить. Неумело разыграв удивление, Дикон натянул деловую улыбку и крепко пожал Бренту руку. Он не знал, что они могут ему сказать. В прошлой жизни Морганы избегали его даже видеть, не то что разговаривать с ним.

— Мистер и миссис Морган, рад, что вы смогли прийти, — торжественно проговорил Дикон. — Как вам обновленный отель?

— Просто потрясающе, — ответила Тилли, приложив ладонь к груди. — Сесилия отказалась нам хоть как-то намекнуть на концепцию дизайна. Но в лобби легко узнается ее стиль. Интересно было бы посмотреть сами номера. Это возможно?

Дикон кивнул. Он оставит без внимания тот факт, что все комплименты Тилли относились только к ее дочери. Его участие, как всегда, игнорировалось.

— Возле лифтов стоят ребята, — сказал он. — Они могут устроить экскурсию по номерам. Сесилия действительно представила отличный проект. Мы с Шейном не сомневались в ее таланте, но она превзошла все наши ожидания. Вы можете ею гордиться.

— И мы гордимся, — сказал какой-то мужчина из-за спины Тилли.

Дикон не видел Чипа Эшфорда много лет, но сразу узнал его. Высокий, светловолосый. Идеальный золотой мальчик с дерзкой ухмылкой и загаром из солярия. В Рояле на него смотрели почти как на бога, а для Дикона он всегда был кем-то вроде героя дешевого сериала. Деньги, напыщенность, натянутые улыбки. А внутри — пустота.

Нет, он не даст ему рассуждать о Сесилии, как будто они до сих пор вместе.

— Удивительно это слышать, Чип, — сказал Дикон. — Со слов Сесилии я понял, что вы расстались отнюдь не друзьями. Кто-то даже назвал ее самозванкой.

— У нас просто случилось небольшое непонимание, — проговорил Чип со свойственной ему наигранной снисходительностью. — Правда, Брент?

Отец Сесилии усиленно закивал. Эта роль была им явно отрепетирована.

— Ничего особенного, — продолжал Чип. — Сесилия любит раздувать из мухи слона. Как говорится, милые бранятся — только тешатся.

Тилли кивала с тем же энтузиазмом, что и ее муж. Дикону было стыдно за них. Морганы — сами по себе самодостаточная семья. Зачем им преклоняться перед Эшфордами?

— Брент, может, вы с Тилли посмотрите номера? — проговорил Чип. — Я бы хотел поговорить с Диконом с глазу на глаз, если он не возражает.

— Конечно, Тилли, пойдем, — ответил отец Сесилии и положил ладонь на талию жены.

Дикон смотрел им в след и думал о том, что скажет ему Чип. В этой жизни не нашлось бы и двух тем для их совместного разговора. И одна из них… конечно, Сесилия.

Дружелюбное выражение лица Чипа исчезло вместе с Морганами. Когда он вновь повернулся к Дикону, между его бровей нарисовалась морщина, а уголки губ были опущены.

— Говорят, ты снова связался с Сесилией.

Дикону потребовалось все самообладание, чтобы сохранить спокойствие. Он не должен дать Чипу козыри в рукав.

— Что ж, хорошие новости быстро разлетаются.

— Я бы не назвал хорошей новостью то, что ты мутишь с моей невестой, — говорил Чип с нескрываемой агрессией. — Несмотря на весь этот кошмар с удочерением, я остаюсь джентльменом. Теперь, когда Сесилия пришла в себя, я готов взять ее в жены.

Дикон заметно напрягся, брови его сошлись в одну линию.

— Когда Сесилия пришла в себя, она поняла, что встречаться с тобой было чистым идиотизмом.

Чип брезгливо фыркнул:

— Да что ты? Видишь ли, Чейз, пока ты был занят своим отелем, я направил все силы на примирение со своей невестой. Я согласен, что неадекватно отреагировал на всю эту историю. Но я извинился перед ней, и она меня простила. Так что теперь, когда отель открыт, ты можешь спокойно лететь в свою Европу, или в какой ты там дыре мира поселился.

Дикон уже не слышал последних слов Чипа. Этого просто не может быть. Сесилия не может возобновить с ним отношения после того, как он себя повел. Это он, Дикон, успокоил ее в трудной ситуации. Это он увез ее во Францию от грязных слухов, распущенных Мэвериком. Это Дикон всю жизнь принимал Сесилию такой, какая она есть на самом деле.

Неужели она поверила Чипу из-за какого-то простого извинения?

— Вижу, Чейз, ты удивлен. Значит, Сесилия еще не донесла до тебя плохие вести. Но почему тебя это так удивляет? Весь город знает, кому принадлежит Сесилия. Мне все равно, сколько денег ты заработал или у кого ты их украл. Ей нужен мужчина из нормальной семьи — со связями и властью. Надеюсь, ты согласен, что это я. Возможно, ей было с тобой весело. Об этом мы поговорим в другой раз. Но ей не нужно веселье, Чейз. Ей нужен серьезный, солидный мужчина с достойной родословной.

Дикон понимал, что его нарочно пытаются уязвить. Поэтому не реагировал на провокации Чипа. Но все же Чип задел его за живое. Всю сознательную жизнь Дикон работал, чтобы стать мужчиной, достойным Сесилии. Но с каждым новым уровнем своего успеха он сомневался, достаточно ли этого. Он сомневался в этом, даже будучи с ней во Франции. Тринадцать лет назад она бросила его, потому что ей чего-то недоставало. Почему он вообще решил, что она изменилась?

Чип прав. Теперь у него есть деньги. Но есть вещи, которые за деньги не купишь. А у Чипа они были с самого рождения. И если это для Сесилии на первом месте, то Дикон всегда останется для нее вторым сортом.

— К тому же, — продолжал Чип, — администратор моего предвыборного штаба натолкнул меня на одну мысль. Я думал, что вся эта история с родной матерью Сесилии поставит крах на моей политической карьере. А оказывается, ее можно сделать моим преимуществом. Жениться не просто на простушке, а на дочери наркоманов — это ли не плюс для политика? Народ обожает все эти вещи. Вот увидишь, этим я прибавлю себе немало голосов.

Дикон смотрел в самодовольное лицо Чипа, а пальцы его сжимались в кулаки. Для него Сесилия — всего лишь выгодная карта в грязных политических играх. Что ж, у него может быть сколько угодно связей в самых высоких кругах, но Дикону нужен всего один удар, чтобы вечер для Чипа закончился. В мыслях Дикон уже смаковал этот момент, как костяшки его кулака погружаются в эту смазливую физиономию.

Но он этого не сделает. Ему хотелось верить, что за эти годы он вместе с деньгами приобрел и какую-то мудрость. Драка на открытии роскошного отеля не добавит ему друзей в этом городе. И он не испортит этот вечер — хотя бы ради Шейна и Бренди. И ради сотрудников отеля тоже. Они все много работали во имя сегодняшнего успеха. И Дикон не позволит какому-то маменькину сынку испортить им праздник. Чип элементарно этого не заслуживал.

К тому же если Чип и впрямь говорил правду… Если Сесилия действительно вернулась к нему после всего, что он ей сделал… то была ли она той женщиной, которую любил Дикон? Женщиной, в которую он вновь влюбился в Каннах. Там она была счастлива и свободна от давления этого ненавистного города. Возможно, та Сесилия так и осталась на Лазурном Берегу Франции.

Проглотив свою гордость, Дикон посмотрел Чипу в глаза и протянул руку, как истинный джентльмен:

— Тогда поздравляю. Значит, вы определенно стоите друг друга.

Взгляд Чипа сузился от этого двусмысленного комплимента. Но он предпочел натянуть улыбку и принять рукопожатие Дикона.

В ту же секунду Дикон отвернулся и пошел через толпу. Он хотел быстрее потерять Чипа из виду, пока желание разбить ему лицо не взыграло с новой силой. Дикон направлялся к выходу. Да, это был и его праздник тоже, но здесь он не мог больше вынести ни минуты. Воочию лицезреть примирение Сесилии с Чипом было бы невыносимо. Лучше уйти сейчас и не портить никому вечер.

Встретившись с Шейном, Дикон наклонился к его уху и что-то прошептал. Шейн посмотрел на него с изумлением, но спорить не стал. Дикон явно был настроен решительно. Поэтому Шейн лишь кивнул и похлопал друга по плечу. Дикон развернулся и исчез в кулуарах отеля, куда вход был разрешен только персоналу.

Он и сам не знал, куда шел. В этот час он вообще знал только одно: ему нужно держать дистанцию от женщины, в которую он снова влюбился по собственной глупости.

Дикона нигде не было.

Прошло уже три дня с торжественного открытия «Беллами», а о Диконе никто не слышал. Даже Шейн.

По крайней мере, так он говорил. Но Шейн мог говорить так по просьбе друга, который не хотел, чтобы его нашли.

Дикон не появлялся и в своем рабочем кабинете отеля. Его планшет в кабинете также отсутствовал. Дом Уинстонов тоже, по всей видимости, пустовал.

Дикон словно вовсе стер себя с лица Земли.

Сесилия звонила и писала ему на все номера телефонов, но он не отвечал. Его главный номер, похоже, был вовсе отключен, так как звонок сразу переключался на голосовую почту.

Или Дикон заблокировал ее номер?

Конечно, можно было отправить письмо по электронной почте. Но это явно не лучший способ сообщить мужчине, что скоро он станет отцом.

Сесилия уже заметила за собой привычку каждую минуту проверять телефон на предмет непрочитанных сообщений. Но каждый раз она, разочаровываясь, убирала сотовый обратно в сумку. А если же кто и звонил, то это были люди, с которыми ей не хотелось разговаривать. Самым упрямым оказался отец. Мама позвонила всего три раза и прислала одно сообщение. Но Сесилия не чувствовала в себе сил общаться с родителями. Ведь они были готовы продать ее — свою единственную дочь, пусть и приемную, — ради милости презренных Эшфордов. При таком раскладе Сесилия не знала, когда сможет успокоиться и по-взрослому обсудить с родителями планы на новую жизнь. Жизнь, в которой не будет места их навязчивой диктатуре. Если Брент и Тилли Морган хотят общаться с внуком, им придется привыкнуть к новой Сесилии.

Даже на звонки Наоми и Симоны Сесилия не отвечала. Она знала: стоит им заболтать друг с другом — и новость про беременность уже не будет новостью. А ей было важно, чтобы первым об этом узнал именно Дикон.

Отчаяние сжимало грудь Сесилии мертвой хваткой. Проект «Беллами» был успешно закрыт, и теперь она снова работала из своего офиса. А в офис уже начали поступать заказы на мебель для взрослых. Все, как она прогнозировала. Только теперь это совсем не радовало Сесилию. Сердце ее было обращено в противоположную работе сторону. Бизнес требовал сосредоточенности, но разум как будто отказывался концентрироваться на чем-то конкретном.

Кроме беременности.

Впрочем, Сесилия где-то читала, что для будущих мам это абсолютно нормально.

Однако был еще один пункт, вокруг которого крутились ее мысли. Она неустанно корила себя за то, что позволила Чипу разрушить ее будущее с Диконом. В сравнении с этим все, даже успех «Ту зе мун», казалось зыбким и сиюминутным.

Откинувшись в кресле, Сесилия нежно погладила свой плоский живот. Ее личный врач Жанин Феттер подсчитала срок беременности: четыре недели. Сесилия и сама прекрасно это знала.

Как могла ее жизнь так круто измениться в столь короткое время? Казалось, еще вчера она разрабатывала дизайн-проект для Шейна, планировала свадьбу с Чипом и готовилась перечислить деньги ненавистному Мэверику.

И вдруг отель уже торжественно открыт, свадьба отменена, тайна ее рождения обнародована, а сама Сесилия беременна от мужчины, который, возможно, больше не хотел ее знать. Можно было винить во всем Мэверика. Не ворвись он в ее жизнь со своим грязным шантажом, она бы не открыла свою тайну Чипу, Чип не отменил бы свадьбу… И Сесилия не бросилась бы в объятия Дикона — единственного человека, кто знал правду и не осудил ее. А еще она не слетала бы с ним во Францию в поисках укрытия от городских пересудов. И не влюбилась бы в Дикона снова среди лавандовых полей.

И она бы не забеременела. Какая ирония судьбы — ребенок, которого она всю жизнь хотела и о котором мечтала с подросткового возраста, был зачат благодаря сложным махинациям городского шантажиста. Если она когда-нибудь узнает, кто такой этот Мэверик, она отправит ему приглашение обмыть малышу ножки.

В животе начинало урчать. Сесилия достала из верхнего ящика пачку противокислотных пластин, но вспомнила, что сжевала последнюю чуть больше часа назад. Она не знала, связано ли это со стрессом, но в последние дни она килограммами ела соленые печенья и не набрала ни грамма. Если так пойдет дальше, ей суждено стать первой в истории женщиной, похудевшей при беременности.

Тяжело вздохнув, она захлопнула ящик и взглянула на часы компьютерного монитора. Можно идти на обед. А обед будет состоять из чего угодно, что не вызовет тошноты. Подойдет, например, куриная лапша и большой бокал имбирного эля. А еще нужно заскочить в аптеку и пополнить запасы аптечки.

Стремительно поднявшись из-за стола, Сесилия схватила сумочку и перекинула ее через плечо. Офис «Ту зе мун» находился совсем рядом с центром Рояла, поэтому она решила пройтись два квартала пешком до кафе «Роял дайнер».

«Роял дайнер» — одно из немногих мест в городе, где можно действительно вкусно поесть. Конечно, теперь к ним добавился отель «Беллами» со своим меню высокого класса, но ехать туда не было никакого желания. Тем более «Роял дайнер» менее официальный, не такой помпезный, и в нем играет приятное ретро пятидесятых годов.

Едва Сесилия вошла, из-за прилавка ей замахала руками Аманда Бэттл — владелица кафе и по совместительству супруга шерифа. Она показывала Сесилии на свободный барный стул возле стойки, но обед за баром непременно вовлек бы ее в беседу с Амандой. А Сесилии меньше всего хотелось с кем-либо общаться.

Сесилия села за столик возле окна. Бизнес-ланч состоял из рисового супа и куриной отбивной без гарнира. Сесилия дополнительно заказала соленые печенья и имбирный эль. Аманда записала заказ и вопросительно взглянула на свою гостью. Но что-то в глазах Сесилии не позволило ей задать хоть какой-то вопрос, и Аманда удалилась.

Через несколько минут она принесла поднос и принялась расставлять блюда.

— Я принесла побольше печений, — сказала Аманда. — Судя по вашему виду, они вам не лишние.

Посмотрев на нее снизу вверх, Сесилия едва не спросила: «Что, настолько все плохо?»

— Спасибо, — коротко поблагодарила она.

— Когда я была в положении, — продолжила Аманда, — у меня по утрам была такая тошнота, что вы себе представить не можете. А помогло мне знаете что?

Сесилия инстинктивно вжалась в кресло. Почему Аманда ей это говорит? Одно дело, что она плохо выглядит. И совсем другое — что все вокруг понимают по ее виду, что она беременна!

— Браслеты, которые выдают в морских путешествиях. Они как-то особенно давят на запястье, и тошнота проходит. Можете купить в аптеке. Если бы не браслеты и имбирный эль, я бы и половину беременности не проходила. С ними намного легче, уверяю вас.

— Спасибо, — повторила Сесилия. — Обязательно куплю себе браслет.

Аманда улыбнулась, довольная дельным советом. Но она и представить себе не могла, насколько легко раскрыла новую тайну Сесилии.

— Я рада, что в вашей жизни будет новая радость, — сказала Аманда. — Мы очень переживали за вас после этой истории с вашей родной мамой. Но эта сволочь Мэверик не может все испортить, как бы ни пытался.

На этом Аманда горделиво развернулась и оставила Сесилию наедине с мыслями и куриной лапшой. Но эта женщина права. Сейчас все из рук вон плохо, но из этого нужно выбраться. После черной полосы должна идти белая, иначе не бывает.

Сесилия провела картой по панели лифта. Это позволит ей подняться на верхний, закрытый для посторонних этаж отеля «Беллами». Ее пост прочитали уже все жители вселенной, не то что Рояла.

Но только не Дикон.

И это вынуждало перейти к решительным мерам. Кто-то должен был знать его местонахождение. Шейн стопроцентно знал, где спрятался Дикон. Но Сесилия мудро решила действовать через его невесту. Это было рискованно — учитывая, как Бренди к ней относилась. Но, как говорят, надежда умирает последней. Бренди могла что-то слышать и явно не давала клятву хранить молчание.

Сесилия оказалась права. Бренди не только указала ей точное местонахождение Дикона, но даже дала ВИП-карту допуска на верхний этаж. Девушка тоже видела пост и, забыв старые обиды, была рада помочь Сесилии объединиться с Диконом.

Лифт, звякнув, остановился и открыл двери. Сесилия вышла в небольшой стильный коридор. С каждой стороны коридора было по одной двери. На той, что слева, висела табличка «Одинокая звезда», на правой — «Рио-Гранде». Бренди с абсолютной уверенностью говорила, что Дикон живет в «Рио-Гранде».

Чтобы придать себе смелости, Сесилия набрала в грудь побольше воздуха и подошла к правой двери.

Каково же было ее удивление, когда она лишь подняла руку для стука, а массивная дубовая дверь вдруг открылась сама.

Дикон смотрел на нее такими же удивленными глазами, как и Сесилия на него. На нем был новый темно-серый костюм и сапфирово-голубая рубашка, сразу же напомнившая Сесилии цвет моря на Лазурном Берегу. Костюм идеально облегал его спортивное тело, делая Дикона даже более изящным и красивым, чем Сесилия его помнила.

От слишком уж внезапной встречи она забыла заготовленную речь.

— Сесилия, что ты тут делаешь? — спросил Дикон.

Она закусила нижнюю губу:

— Бренди сказала мне, где тебя искать. Прости, но я должна была с тобой поговорить. Но, я вижу, ты уходишь. Я приду в другой раз.

— Нет! — чуть не сорвался на крик Дикон, хватая Сесилию за запястье. — Я тоже шел тебя искать.

Словно тяжелый груз свалился с плеч Сесилии.

— Искать меня?

— Пожалуйста, зайди.

Дикон сделал шаг назад, протянул руку и проводил Сесилию в номер. Она вошла в гостиную с модными кушетками и креслами, которые заказывала она сама. Было немного странно сидеть на них в качестве гостьи.

— А ты умеешь прятаться, — сказала Сесилия.

Дикон сел в кресло напротив и поставил локти на колени.

— Признаться, я не хотел, чтобы меня нашли. Особенно ты.

Слова прозвучали как внезапный удар в живот. Но Сесилия знала, что за ними стоит. Ведь Дикон до сих пор находился в неведении.

— Дикон, ты же знал, что Чип — подлый лжец, — начала она. — Я не общалась с ним ни разу после того, как он отменил свадьбу. И я уж точно не давала повторного согласия выходить за него замуж. Все, что он тебе говорил, — плод его больной фантазии.

Дикон кивнул:

— Я знаю. Шейн вчера показал мне твой пост.

— Вчера?

Сесилии было удивительно это слышать. Дикон уже вчера все узнал, но ничего не предпринял. Чего он ждал? Она поставила на кон свое сердце, а он еще целые сутки спокойно просидел в своем пентхаусе. Она каждый день проводила как на иголках, покрытая мурашками, дрожащая и на грани нервного срыва в ожидании его звонка. Она пришла к нему, потому что он так и не позвонил. Что ж… Если ее признание в любви и желание стать его женой являются для Дикона пустым звуком, пусть хотя бы узнает, что скоро станет отцом.

— Мне нужно было время подумать, — оправдался Дикон.

— Я поняла. Но сегодня я пришла, чтобы сказать тебе кое-что еще. Кое-что большее, что не помещалось в сто сорок символов поста в Твиттере. Хотя я и не стала бы размещать это в соцсетях. Не потому, что стесняюсь тебя, нет. А потому, что это слишком личное. И касается только нас двоих.

Сесилия ненадолго закрыла глаза, собираясь с мыслями. Она многое хотела сказать, причем сказать правильно.

— Во-первых, я тебе очень благодарна.

— Благодарна мне? — удивился Дикон.

— Да. Ты вновь научил меня чувствовать. После нашего разрыва мне было так плохо, что я закрылась. Я боялась снова испытать боль, поэтому не способна была никого полюбить. Сама любовь для меня стала стойко ассоциироваться с потерей. Поэтому я похоронила в себе все чувства и сконцентрировалась на карьере. Я стала делать детскую мебель, чтобы быть хоть как-то ближе к детям. Мне всегда хотелось иметь детей. Вначале я ждала своего мужчину, чтобы родить от него. Но он так и не появился. В итоге я убедила себя, что брак без любви, но с хорошей карьерой — это моя судьба. Только с тобой я поняла, как сильно ошибалась. Ты показал мне вкус жизни, которого мне так не хватало. Я поняла, что неправильно было закрывать свое сердце на ключ. Поняла, что Чип не мой мужчина в этой жизни. Но самое главное — я поняла, что так и не разлюбила тебя. Как бы ни пыталась подавить эту любовь.

На мгновение она замолчала и посмотрела на Дикона. Ей хотелось, чтобы он прочел в ее глазах ту искренность, с которой она говорила эти слова. И те, что готова была сказать дальше.

— Ты единственный человек в мире, кто любил меня настоящей. Ты принял меня такой, какая я есть на самом деле. Без каких-то условий и требований. И за это я благодарю тебя от всего сердца.

Какое-то время Дикон смотрел на нее молча. Затем протянул руку и взял ладонь Сесилии в свою.

— Я тоже не переставал любить тебя, Сесилия. Даже когда я злился и был обижен, я продолжал тебя любить. Только из-за тебя я до сих пор не улетел из Рояла. Меня не держало здесь ничего, но внутренний голос просил остаться. Даже когда я думал, что ты выбрала этого скользкого политикана.

— Я бы никогда не поступила так. Он ни в какое сравнение не идет с тобой. Для меня загадка, почему родители до сих пор не признали подлости этого человека. Или не захотели признать, но мне это уже не важно. Там, во Франции, я решила начать новую жизнь. Мою жизнь на моих условиях. И я не отступила от этого решения. Если родители захотят участвовать в этой жизни, мои двери будут для них открыты. Я все равно люблю их, несмотря ни на что. Но я больше никогда не поставлю их выше тебя.

Дикон крепко сжал ее ладонь.

— Ты представить не можешь, как я рад это слышать. И я тоже должен сказать тебе кое-что. — Я еще не закончила, — перебила Сесилия, но Дикон поднял руку, останавливая ее.

— Моя очередь, — сказал он. — Так вот, находясь здесь в заточении, я много думал о том, что произошло. Твое сообщение и твой приезд сюда сильно облегчили мою жизнь. В тот вечер я ушел с открытия после разговора с Чипом. Теперь я понимаю, что не должен был уходить. Но тогда я вновь почувствовал себя семнадцатилетним мальчишкой, которому нечего тебе предложить. Я снова решил, что недостаточно хорош для тебя. Я ушел тринадцать лет назад и вот ушел опять вместо того, чтобы биться за твою любовь. И больше я не совершу этой ошибки. Ведь ты достойна того, чтобы стоять за тебя до последнего. Знаешь, куда я хотел пойти, когда ты пришла? Я шел к тебе, чтобы признаться в любви. Даже если Чип уговорил бы тебя к нему вернуться, я бы тебя вернул. Я бы выкрал тебя у него, потому теперь я точно знаю, что тебе нужно. А Чипу Эшфорду всегда было плевать на твои желания. Он привык думать только о себе. Сесилия, я единственный, кто будет любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Я хочу дать тебе жизнь, о которой ты действительно мечтала. И семью, которую ты так хотела. Я полон решимости дать тебе все, чего желает твое сердце. И начну я вот с этого.

Достав из кармана черную бархатную коробочку, Дикон протянул ее Сесилии:

— Если бы ты не пришла, я нашел бы тебя и вручил тебе это. В своем посте ты написала, что хочешь стать миссис Чейз. Так вот, я не заставлю тебя долго ждать. Я сказал, что мне нужно было время подумать. Но мне нужно было время на другое. Я хотел выбрать тебе кольцо, подобрать слова и костюм. Я хотел сделать это мгновение идеальным.

Сесилия качала головой, и глаза ее блестели от слез.

— Оно в любом случае было бы идеально, Дикон. Ты мог сделать это в джинсах или шортах, и я все равно сказала бы тебе «да». Потому что ты лучшее, что было со мной в жизни.

Дикон улыбнулся:

— И все же в шортах как-то несерьезно.

Он открыл коробочку, и взору Сесилии предстало самое красивое кольцо на всем белом свете. В оправе из розового золота сиял большой круглый бриллиант, окруженный серией мелких бриллиантов, а по кругу самого кольца извивался сложный выгравированный узор. Даже будучи дизайнером, Сесилия в жизни не видела ничего подобного.

— Я не стал состязаться с Чипом в размере и вычурности камня, — сказал Дикон. — Для меня важнее, чтобы твое кольцо было особенным. Это кольцо принадлежало моей бабушке. Вчера мы с Шейном слетали во Флориду и взяли его у моих родителей.

Дикон поднял кольцо с бархатной подушечки и протянул ей:

— Сесилия… Может, я и припозднился с этим вопросом, но ты выйдешь за меня замуж?

Однажды ее уже спрашивали об этом, но сейчас все было по-другому. В животе Сесилии порхали бабочки, сердце колотилось от счастья, а из глаз текли слезы радости. Когда она принимала предложение Чипа, это было сродни подписанию контракта. Или договора о покупке новой машины — дорогой и красивой, но не на всю жизнь.

— Да! — воскликнула она сквозь слезы счастья. — Я с семнадцати лет мечтала стать миссис Чейз!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.