— Должна признаться, я совершенно не интересуюсь футболом.

Заявление принцессы Эрики застало Джарвиса Рейно врасплох, учитывая, что последние четыре часа они провели в ВИП-зоне на стадионе Уэмбли, где через два месяца его команда будет играть предсезонный товарищеский матч.

У владельца новоорлеанской команды «Ураганы» было много гораздо более важных дел, чем развлекать королевскую персону — принцессу из холодной северной страны, сидящую рядом во время игры — футбольного матча с очень высокими ставками, который в этом полушарии назывался футболом. Игра, которую она не уважала независимо от того, какая страна играла. Не сексизмом ли с его стороны было предположить, что раз она отслужила в армии, то ей должен был понравиться и футбол? Он предполагал, что все военнослужащие интересуются спортом. Это не лишено логики, верно? Определенно, что под этой серой формой, украшенной золотыми галунами, скрывалось превосходное тренированное тело.

Однако игра ей действительно наскучила.

Джарвис и сам не очень интересовался соккером, он предпочитал американский футбол, но чертовски уважал его. Эти спортсмены были одними из лучших в мире. Его главной задачей на сегодняшний день было разведать стадион, чтобы понять, что следует учитывать его «Ураганам», когда они будут играть здесь в августе. Он поставил на кон свою деловую репутацию в команде, которой владел, — шаг, против которого были все его финансовые советники. Конечно, риски никто не отменял. Но Джарвис всегда принимал брошенный вызов. Отступать перед чем-то ему претило, и теперь его карьера была связана с успехом «Ураганов». Пресса всегда пристально следила за всеми его начинаниями, главным образом из-за его фамилии. Но после того, как он купил команду, давление стало совершенно невыносимым.

Предварительный осмотр объектов стадиона Уэмбли, по крайней мере, давал ему возможность получить столь желанную передышку от пристального внимания, так как фанатов американского футбола в Великобритании было крайне мало. Здесь он мог просто наслаждаться игрой вдали от камер, нацеленных ему прямо в лицо, и репортеров, кружащих вокруг, как стервятники.

Единственное, о чем он сожалел, — это что не смог посмотреть, как сегодня играли «Ураганы». В качестве главного тренера команды вместо себя он оставил одного из братьев. Другой брат вел команду на поле в качестве защитника. Спортивные обозреватели Соединенных Штатов недвусмысленно давали своим читателям понять, что он сделал колоссальную ошибку.

Игра фаворитов? Они очень плохо знали Рейно.

Его бы не выбрали, если бы он не был лучшим в своем деле. Джарвис просто не мог позволить себе вернуться из этой кампании на щите, потому что эта команда давала ему возможность найти свой собственный путь, стать больше чем просто еще один из семьи Рейно — семьи судоходных магнатов и звезд американского футбола.

Но чтобы преуспеть, он должен был играть и в политическую игру, строго следуя стратегии так, как если бы это была игра его команды на поле. Как владелец команды, он был лицом «Ураганов». Это означало, что ему придется быть любезным с принцессой снега и льда, которая даже не поняла, что команда, играющая на поле, не имеет к нему никакого отношения. Хотя, казалось, ее это вообще не волновало.

Растянувшись на белом кожаном диване, Джарвис перебросил из руки в руку кожаный мяч — символический подарок от координатора по связям с общественностью, который встретил его сегодня и проводил в ВИП-зону для просмотра матча. Теперь она постепенно пустела — лондонский клуб победил другую английскую команду в финале Кубка Англии.

— Вам не нравится мяч?

Она элегантно взмахнула рукой, пригладила светлые волосы, собранные в безупречный пучок.

— Нет, не так. Вероятно, мой английский не так хорош, как мне бы хотелось, — сказала она.

В ее речи был лишь легкий намек на акцент. Она была хорошо образована, говорила с интонацией, которую он находил сексуальной. Его мнение не изменило даже то, что женщина не заметила, что мяч, который был у него в руке, не имел ничего общего с тем, который гоняли по полю.

— Меня не интересует сама игра.

— В таком случае, со стороны вашего государства, это странный выбор — отправить вас на финальный матч в качестве представителя королевской семьи.

Черт, даже в форме она была слишком красива. Глядя на нее, он вспоминал о ее наследии — ее предки бились бок о бок с задирами-викингами… Но этой скандинавской принцессе приходилось молчаливо страдать в течение последних четырех часов. Однако Джарвис видел, как она уволила своего ассистента, и решил, что не станет играть в дипломата с этой ледяной принцессой.

— Итак, принцесса Эрика, вас сослали сюда в качестве наказания за какой-то проступок имперского масштаба?

И если да, то почему она не уходит сейчас, когда игра подошла к концу? Что ее держит здесь? Шампанское?

Но самое главное, почему он продолжает сидеть на месте, зная, что этим вечером ему предстоит лететь в Штаты?

— Прежде всего, я не правящий монарх.

Ее прозрачные голубые глаза были такими же холодными, как ее родной ледяной край. Она решительно отставила свой бокал.

— Последние сорок пять лет монархия в моей стране — не более чем формальность, к тому же я — самая младшая из пяти сестер. Ваш комментарий лишь подтверждает мою догадку о том, что вы подразумеваете, что, раз мне не нравится эта игра, я могу доставить вам неприятности. Думаете, я испорчена. Без обид, но у нас с вами просто разные интересы.

— Тогда зачем вы здесь?

Джарвис задал вопрос, понимая, что хочет знать больше, чем следует. На стадионе координатор по связям с общественностью лишь представил их друг другу, и Джарвис испытал непреодолимое желание узнать больше об этой интригующей, но такой сдержанной женщине.

— Моя мать не одобрила мой выбор, когда я заявила, что иду служить в армию. Конечно, если бы я была мужчиной, это было бы нечто само собой разумеющимся. Она обеспокоена тем, что я недостаточно часто выхожу в свет, ее тревожит то, что я не выйду замуж вовремя. Моя ценность зависит только от наличия будущих наследников и их количества. — Закатив глаза, она переложила ногу на ногу.

Джарвис залюбовался принцессой — длинные ноги, тонкие изящные лодыжки, руки царственно покоятся на подлокотниках кресла, обитого белой кожей.

— Нелепо, правда? Ведь мое благосостояние никак не зависит от семьи. К тому же почти все мои старшие сестры уже замужем и плодятся, как еноты.

— Кролики.

Эрика вопросительно изогнула тонкую светлую бровь.

— Извините?

— Правильно говорить: плодятся как кролики.

Джарвис не смог подавить усмешку, разговор принял интересный оборот.

— Ну, это странно. — Она нахмурилась, постукивая пальцем по верхней губе. — Кролики милые. Еноты менее привлекательны. Я считаю, что еноты подходят лучше. — Она сказала это так, словно устойчивое выражение могло измениться по одному лишь ее решению.

— Вы не любите детей?

Он не ожидал от себя такого вопроса и растерялся. Вместо того чтобы встать, предложить проводить ее до машины и распрощаться, он принялся задавать новые вопросы.

Он уже не мог вспомнить, когда в последний раз он обменялся больше чем несколькими словами с женщиной, которая не была его коллегой или деловым партнером. Действительно давно. Но он мог позволить с ней провести еще несколько минут.

— Просто я не считаю, что должна завести с десяток наследников для поддержания видимости монархии.

Разумный, но не менее неожиданный ответ.

— Я так понимаю, это означает, что вы не станете искать себе избранника среди игроков?

Внизу на поле чествовали команду-победителя.

— Вы правильно понимаете, — быстро и решительно ответила она.

Джарвис усмехнулся.

Это действительно что-то новенькое. Ему нечасто приходилось общаться с женщинами, которые равнодушны к спортсменам.

Джарвис бросил взгляд на часы. Теперь он по-настоящему опаздывал на свой рейс, но вместо того, чтобы мчаться в аэропорт, задал новый вопрос:

— Чем именно вы занимались в армии?

— Я получила образование медсестры, но в основном мне приходилось заниматься переводами. В сущности, я дипломатический переводчик.

— Неужели?

— Это настолько шокирует? Разве я не создаю впечатления человека с интеллектом?

Она была чертовски привлекательна и притягательна, как блуждающий голубой огонек, способный заманить путника в непролазные дебри дремучего леса.

— Вы прекрасны и красноречивы. Как второй язык, ваш английский превосходен. Нет, вы, несомненно, наделены интеллектом.

— Ты просто льстец, — отмахнулась она, неожиданно перейдя на «ты». — Я работаю в качестве переводчика, но теперь, когда служба подходит к концу, я собираюсь продолжить медицинское образование. Специализация — лечение гомеопатией, использование натуральных трав и ароматических масел, изучение того, как они влияют на настроение и какие физиологические эффекты могут оказывать. Лечение стресса при помощи трав и ароматерапии, избавление от аллергии, укрепление иммунитета. Возможность совместить приятный аромат и здоровый образ жизни.

— Где вы собираетесь учиться этому?

Джарвис охотно подхватил ее неформальный тон.

— Такая программа есть в Лондоне. Я надеялась продолжить обучение во время службы, это помогло бы мне углубить знания, но правительство решило, что я принесу больше пользы в качестве переводчика.

— Очень впечатляюще.

— Спасибо.

Эрика царственно кивнула, прядь волос высвободилась из-за уха и теперь ласкала ее щеку. Она вернула ее обратно.

— А теперь расскажите, что мне нужно знать, чтобы внятно рассказать о том, что я видела там внизу на поле, когда вернусь домой.

Поднявшись, он подал ей руку.

— Всенепременно, принцесса, я знаю кое-что о европейском футболе, несмотря на то что моя собственная команда играет в американский футбол.

Она поднялась с элегантностью женщины, которая была обучена тому, чтобы украшать собой бальный зал, а не частную ложу футбольного стадиона. И все же она предпочла получить образование, служить своей стране…

Принцесса-капитан Эрика Митрас оказалась вовсе не той, кого он ожидал увидеть, когда обратил внимание на имя иностранной особы королевской крови в списке гостей. Он предполагал, что она окажется заядлой фанаткой, охотящейся за игроками. К тому же он довольно редко встречал людей, которые, не отводя глаз, могли сказать ему, что не любят футбол. Пусть морские грузоперевозки и были источником богатства Рейно, но футбол был их фамильной страстью.

Как ни странно, но ее безразличие к футболу сделало Эрику лишь привлекательнее в его глазах. Да, он мог признаться себе также и в том, что она возбуждала его так, как это уже давно не удавалось сделать ни одной другой женщине.

Безусловно, на все происходящее влияло и то, что сегодня был один из тех исключительных дней, когда на него не были направлены прицелы фотокамер американских папарацци. И даже если он решится на какой-нибудь импульсивный поступок, это вряд ли станет известно кому-либо по ту сторону океана, и это никаким образом не повлияет на репутацию его семьи. Они оба на нейтральной территории.

Джарвис приблизился к Эрике, подставив локоть так, чтобы она взяла его под руку, и ощутил едва уловимый аромат корицы.

— А пока я делюсь с тобой этими сакральными знаниями, ты не откажешься поужинать со мной? В Лондоне миллион ресторанов, выбор за тобой. Только ты и я.

Рейс можно и перенести.

Эрика одарила его долгим пристальным взглядом. Ее холодные голубые глаза некоторое время изучали его лицо, мгновение — и губы тронула легкая улыбка.

— Только после того как пообещаешь мне, что после краткого объяснения разницы между двумя видами футбола мы больше не вернемся к этой теме.

— Ни в коем случае, — торжественно пообещал он.

— Звучит прекрасно.

Кто знал, что корица опьяняет!

Два с половиной месяца спустя.

Новый Орлеан, Луизиана

Принцесса Эрика Биргитта Ингер Фрея Митрас из Холсгрофа умела держать себя в руках.

Мать позаботилась о ее воспитании. Но сейчас Эрике потребовалось собрать всю силу воли в кулак. Она ступила на поле, где тренировались мужчины, больше похожие на великанов. Еще больше сил ей понадобится, чтобы посмотреть в глаза предводителю этой тестостероновой армии.

Игроки в черно-золотой форме тренировались на поле, врезаясь друг в друга бронированными плечами. По полю разносились крики и ругань. Мужчины, которые, по всей видимости, были тренерами, бегали вокруг них трусцой, порыкивая на своих подопечных, как цепные псы, и оглушительно свистели в стальные свистки.

Военную службу она завершила месяц назад. Ее надежды послужить своей стране были разрушены — родители не позволили ей принять участие в военных действиях. Они ясно дали понять, что не ей нести наследие викингов. В тот день она была настолько разочарована, чувствовала себя выбитой из колеи, что после посещения футбольного матча тем вечером совершила нечто немыслимое.

Она была слишком безрассудна. И теперь она оказалась здесь. Необходимость привела ее сюда, в Новый Орлеан, на встречу с Джарвисом.

Ее высокие каблуки увязли в мягкой траве, как только она приблизилась к тренировочному полю «Новоорлеанских ураганов».

Нет, она не намеревалась искать новую встречу с Джарвисом Рейно, когда он улетел из Великобритании. Те незабываемые выходные — прогулки, разговоры обо всем и умопомрачительный секс — были своего рода бегством от правил и строгого протокола, которые до этого так строго определяли, даже ограничивали ее жизнь.

В прошлом Эрика имела небольшой опыт отношений — спутник был тщательно отобран и одобрен. Короткий роман с Джарвисом был ее первым самостоятельным выбором.

Случилось так, что эта встреча оказалась даже более запоминающейся.

Она почувствовала на себе его тяжелый взгляд. Вероятно, Джарвис заметил ее, потому что над полем повисла неожиданная звонкая тишина. Игроки замерли на месте, крики стихли.

Когда она сосредоточила свой взгляд на Джарвисе Рейно, который стоял на нижней ступени трибуны, весь остальной мир словно выцвел. Он был достаточно высок, под стать любому из игроков. Он не был таким накачанным, как парни на поле, но под его одеждой угадывалось рельефное тело. Она знала, что он и сам играл в юности, когда учился в колледже, но затем сделал выбор в пользу бизнеса и только потом купил футбольную команду. Команду, игравшую в американский футбол. Теперь она знала разницу. Эрика также была в курсе, что это приобретение Джарвиса привлекло внимание общественности и широко освещалось как в деловой прессе, так и в спортивных изданиях.

Он совсем немного рассказал о своей жизни, но прежде, чем она отправилась в эту поездку, она постаралась узнать больше как о нем, так и о его семье.

Удивительно, как много, оказалось, знает о нем Интернет.

Пустившись в путешествие в прошлое, она узнала, что его семья была потомками французских колонистов. Рейно заработали свое состояние, занимаясь морскими перевозками, бизнес, который Леон Рейно — дед Джарвиса, превратил в процветающую круизную компанию. Леон также не забыл о своей любви к спорту, это стало его очередным успешным предприятием, он приобрел акции футбольной команды Техаса, изучил этот бизнес вдоль и поперек. Его старший сын, Кристоф, унаследовал акции, но сразу же продал их, чтобы купить бейсбольную команду, что привело к глубокому разладу в семье.

Леон передал свою глубокую любовь к футболу своему младшему сыну, Тео, чья многообещающая карьера в качестве защитника в Атланте была прервана из-за травмы и разного рода излишеств, к которым он обратился после того, как развалился его брак со знаменитой супермоделью. В этом браке у Тео родилось три сына — Джарвис, Анри и Жан-Пьер. Кроме того, у него был старший сын, Демпси, — ребенок, который появился в результате страстного, но скоротечного романа с другой женщиной. Сыновья унаследовали его страсть к футболу. Все они играли в команде колледжа, где учились, готовились к вступлению в Национальную футбольную лигу.

Случилось так, что старшие два сына сменили приоритеты, чтобы привнести корпоративный здравый смысл, работая во фронт-офисе относительно новой команды, младшие продолжали карьеру на поле. Братья Рейно были особенно хорошо известны в Луизиане, где широко освещались их футбольные подвиги, а также романтические победы. Эрика вдоволь наслушалась таких разговоров, они велись в каждом холле, в каждом баре лучшей гостиницы Нового Орлеана, где она остановилась.

Неужели она станет очередной героиней сплетен, когда ее встреча с Джарвисом станет достоянием общественности? Едва ли существовала возможность оставить все происходящее в тайне.

Футбол. Игра, которая до сих пор никак ее не волновала. Она помнила, что он не раз подтрунивал над ней на эту тему во время тех выходных, которые они провели вместе… чаще обнаженные, чем одетые. Ее взгляд снова прошелся вдоль его стройного тела, она очень хорошо помнила, как хорошо им было вместе.

Джарвис перехватил ее пристальный взгляд, и Эрика ощутила волнение. Он устремился ей навстречу. Джарвис был одет в темные брюки и зеленую футболку, поверх которой была наброшена спортивная куртка. Она застала его посреди тренировки. Когда он остановился перед ней, заслонив собой солнце, его привлекательное лицо оказалось в тени. Но ей и не нужно было поднимать на него глаза, чтобы знать, что его подбородок покрыт легкой щетиной, которая, казалось, появлялась сразу же после того, как он заканчивал бриться. Ее пальцы, ее тело помнили прикосновение к его лицу, к его мужественному подбородку.

Она задержала дыхание.

Джарвис скрестил руки на груди поверх логотипа его футбольной команды.

— Добро пожаловать в США, Эрика. Я не припоминаю, чтобы ты говорила о своем намерении посетить нас. Я думал, ты не любишь спорт.

— И все же я здесь.

Им было необходимо уединение. Яркое солнце Луизианы нещадно палило, к тому же она чувствовала на себе почти полсотни любопытных взглядов. Ей нужно подходящее место и смелость, чтобы сказать ему, почему она проделала это неожиданное путешествие через Атлантический океан в этот жаркий южный штат.

— Я здесь не с официальным королевским визитом.

— И к тому же одета не по форме. — Его глаза скользили по ее платью с запахом.

— В настоящее время я демобилизована. Собираюсь продолжить образование.

Вернуться в школу, чтобы стать практикующим специалистом в области гомеопатии.

— Я приехала на конференцию по фитотерапии.

Выдуманный предлог для того, чтобы иметь возможность быть здесь.

— Гомеопатическое лечение. Травы и запахи, верно? То есть ты здесь, чтобы поделиться с моими игроками каким-то специальным дезодорантом? Потому что он им, безусловно, может пригодиться. — Джарвис улыбнулся.

— Вы заинтересованы в такой линии? — Все еще под воздействием трансатлантического перелета она была плохо подготовлена к непременному обмену любезностями и еще меньше к подтруниванию над ее выбором профессии.

— Так вот зачем ты здесь. По делу. Ради конференции.

Она не могла и дальше продолжать шутить с ним. Это было выше ее сил.

— Пожалуйста, Джарвис, мы можем пойти куда-нибудь, чтобы продолжить разговор с глазу на глаз?

Он пристально посмотрел на нее, затем пожал плечами.

— У меня сейчас встреча со спонсорами. Как насчет ужина?

— Я здесь не ради этого, — прямо сказала Эрика.

Его брови поползли вверх.

— Что же, хорошо. Мне хотелось угостить тебя гамбо, а не уложить в постель, но раз мы заговорили о сексе…

— Я не это имела в виду, — резко оборвала она его. — Пожалуйста, отправляйся на свою встречу, раз она важна, а потом поговорим, необходимо сделать это как можно скорее. Конечно, если ты не хочешь, чтобы наше объяснение не происходило на глазах твоих игроков.

Они явно не были готовы узнать, что она беременна от Джарвиса Рейно.

Лимузины были для Эрики привычным делом. Это лишь одна из привилегий, которыми ее наделило королевское происхождение. Она должна была чувствовать себя естественно, наблюдая закат из окна дорогого автомобиля, который прислал за ней Джарвис. Половину своей жизни она провела на заднем сиденье лимузина вместе с семьей, которая посещала одно мероприятие за другим.

Но сегодня она никак не могла обрести душевное равновесие. Расправив на коленях атласную ткань платья, она пыталась упорядочить свои мысли. Эрика никогда не представляла себя с выводком детей, как у ее сестер. Не то чтобы она не хотела их, но события разворачивались со скоростью света. К тому же от человека, в котором она не была полностью уверена. Ее лихорадило при мысли о Джарвисе. Мысль о том, что ей предстояло ему рассказать, заставляла ее желудок скручиваться в узел. Она начала размышлять, что именно и как она расскажет ему. Эти новости едва укладывались у нее в голове. Но в ее мире было невозможно хранить секреты, так что, если она хочет сообщить обо всем Джарвису сама, ей придется сделать это в ближайшее время.

Сегодня же.

И в этот же момент Эрика поняла, что машина остановилось. Реальность была неумолима, и никакое количество нарядов и роскоши не сможет это изменить. Она выбрала темно-синее платье, потому что его цвет совпадал с цветом флага ее страны, напоминал ей о ее происхождении, о прошлом ее семьи. О силе ее маленькой страны. Ей нужны были эти напоминания, чтобы черпать в них силы, которые были необходимы ей перед серьезным разговором с Джарвисом.

Но как бы она ни старалась, Эрика никак не могла понять, что скрывается за его пристальным взглядом, о чем он думает, когда смотрит на нее, буквально пожирая глазами.

По коже Эрики побежали мурашки.

Шофер открыл дверцу, и она вышла из лимузина. Высокая и гордая. Легкий ветерок овевал ее волосы, угрожая растрепать прическу. Пальцы инстинктивно устремились к платиновой заколке, украшенной сапфирами. Эта изящная вещица на протяжении многих веков принадлежала ее семье, бережно хранилась и передавалась от одной принцессы… к другой.

Слегка пригладив светлые волосы, которые спускались на одно плечо мягким каскадом, Эрика окинула взглядом фамильный особняк Рейно. Вечерело, сумерки сгущались, в небе постепенно проступали мерцающие звезды, сияние которых заглушало обилие искусственного света, исходящего от ярко освещенной резиденции Рейно.

Эрика окинула взглядом величественную постройку в стиле греческого возрождения. Белые колонны, арки — все это выглядело по-настоящему внушительно, а Эрику, выросшую во дворце, было не так-то легко впечатлить.

Поднимаясь по ступеням, она почувствовала, что ее уверенность начинает ослабевать. Но прежде чем она могла успеть передумать и броситься в бегство, дверь перед ней распахнулась.

Назад пути нет, а значит, объяснение неизбежно.

Просторный холл был залит теплым светом. Отблески многочисленных светильников мягко подсвечивали живописную фреску, изображающую охоту на лис.

Слуга жестом предложил ей пройти в комнату слева. Подобрав подол платья, Эрика переступила порог, оставив позади холл, изящную лестницу и фрески.

Эта комната, по всей видимости, была предназначена для приема гостей и званых обедов. Эрика посетила множество роскошных столовых, и эта показалась ей нарочито традиционной и безликой, с вездесущими шелковыми портьерами на высоких окнах и хрусталем на столе.

Эрике никогда не нравилось обедать в подобных комнатах.

Быстро окинув комнату взглядом, она отметила деревянные стулья, украшенные искусной резьбой, и огромные букеты в высоких хрустальных вазах. Джарвиса нигде не было.

Она переступила порог столовой и оказалась в более простой комнате. Очевидно, это была семейная гостиная. Помпезные цвета парадной столовой здесь уступили сливочной палитре. В этой уютной гостиной Эрике хотелось свернуться клубочком на кожаном диване с хорошей книгой и крепким чаем с молоком.

Через французские окна гостиной можно было выйти во двор. За полупрозрачными шторами виднелся освещенный огнями сад и мерцающий бирюзовыми отблесками бассейн. В дальней части комнаты Эрика заметила дверь, ведущую во внутренние покои, вероятно в хозяйскую спальню… Эрика закусила губу и отвернулась.

Она пришла сюда не для того, чтобы глазеть на мебель. Она преодолела тысячи миль, чтобы сообщить, что она и человек, которого Эрика едва знает, ждут ребенка. Нельзя было допустить, чтобы Джарвис узнал об этом из прессы.

И вот она увидела его. Высокий, мускулистый, отлично сложенный. Темные волосы слегка взъерошены. Его губы расплылись в улыбке, когда они встретились взглядами.

Эрика буквально ожила. Что-то подтолкнуло ее к нему навстречу. К мужчине с волчьей улыбкой.

— Где остальные члены семьи? — спросила Эрика, приблизившись к нему.

— У Демпси свой дом по соседству. Мои младшие братья Жан-Пьер и Анри делят дом на северо-западе, на берегу озера. Дед живет здесь, со мной. Этот дом начал строить еще его отец, мой прадед, дед достроил его. Ему здесь все знакомо. Он постоянно вызывает прислугу, с возрастом становится все более забывчивым. С каждым годом он все слабее, но мы надеемся, что сможем как можно дольше продлить его дни.

— Мне так жаль.

— В наше время делают потрясающие лекарства. В нем еще очень много жизни. — На лице Джарвиса появилась печальная улыбка. Он действительно хотел верить в то, что говорил. По всей видимости, у него вошло в привычку отстаивать деда.

— Но где живут остальные?

— Ты переживаешь о том, что нас могут застать вместе? — Он слегка склонил голову, и она почувствовала, как начала подниматься температура ее тела. Лицо залил румянец, внизу живота стало жарко. Еще чуть-чуть — и она лишится самообладания. Следовало оставаться спокойной.

— Возможно.

— Мой отец в Техасе, он бывает здесь крайне редко. Жан-Пьер в Нью-Йорке со своей командой в течение всего сезона, а Анри большую часть времени живет в другом месте, их дом некоторое время пустует.

Выйдя во внутренний дворик, он кивнул, приглашая следовать за собой. Заинтригованная, она поспешила за ним. Он прекрасно умел волновать ее воображение. Это качество делало его невероятно сексуальным.

«И вот, — напомнила она себе, — чем это все закончилось».

Джарвис обвел патио глазами. Она проследила за его взглядом, заметив гидромассажную ванну и необычный фонтан в греческом стиле, украшавший бассейн. По мраморным телам Дафны и Аполлона, заключившего возлюбленную в объятия, стекала вода, наполняя бассейн.

— Ты накрыл ужин на улице. — Эрика вдохнула прохладный воздух, напоенный влажностью.

За фонтаном был накрыт стол со свечами, цветами, серебром и фарфором.

— Я же обещал тебе гамбо, — сказал Джарвис, помогая ей сесть. — Я всегда держу свои обещания.

Она устроилась в кресле, ощущая его близость всем телом. На своей шее она ощутила его жаркое дыхание и задохнулась от внезапно нахлынувшего желания. Часто заморгав, она сосредоточилась на сервировке стола. Вокруг никого не было, по всей видимости, он собирался обслуживать ее самостоятельно.

— У тебя очень красивый дом.

— Старые дома, бывшие плантации, всегда выглядят эффектно. — Он опустился в кресло напротив. — Конечно, наша история никак не может соперничать с тысячелетними замками, набегами викингов, но у каждого места своя история.

— Архитектура особенно интересна. Понимаю, почему тебе так нравится здесь жить.

Всякий раз, когда американцы говорят о своих колониальных городах, они упоминают об очаровании Старого Света, которым те обладают. Такие города, как Новый Орлеан, были плавильным котлом культур и обычаев для переселенцев из Европы, северных регионов Америки и стран Карибского бассейна. И эта красота не имела ничего общего с великолепием Старого Света.

— Конечно, если ты предпочитаешь ресторан… — Взяв щипцами свежеиспеченный теплый хлеб, он замер в ожидании.

— Мы сейчас одни. Так лучше. — Она подняла руку. — Не пойми меня неправильно.

— Ты доступно объяснила мне это раньше.

Гамбо оказался густым супом с морепродуктами, красными бобами и рисом, подавался с мягкими булочками.

— Тебе понравилась Луизиана?

— Да, здесь очень красиво. Деревья, вода… — Этот пейзаж сильно отличался от суровой и жестокой природы ее страны.

— Знаешь, ты могла бы здесь остаться.

— Я здесь не для этого.

Эрика старалась говорить как можно более хладнокровно, несмотря на то что ее тело отзывалось на каждый звук его голоса.

— В таком случае зачем ты приехала сюда после того, как оставила меня, даже не удосужившись попрощаться?

Так, значит, он обратил на это внимание.

Эрика сделала глубокий вдох и начала свою речь, которую заготовила, когда садилась в самолет в самом начале путешествия:

— Я сожалею об этом. Мне казалось, что так будет проще для нас обоих. То, что между нами произошло, было простой интрижкой, у которой не могло быть продолжения, потому что мы живем на разных концах Земли. Я просто избавила нас от лишних трудностей.

Тогда она думала лишь о том, что ей нужно определиться в жизни, продолжить учебу, начать строить карьеру… Когда она узнала о беременности, все ее тщательно продуманные планы пришлось пересмотреть. Она не собиралась отказываться от своих намерений, но теперь реализация ее планов сдвигалась на неопределенный срок.

— Почему ты не брала трубку, когда я звонил тебе, не отвечала на сообщения? Я всего лишь хотел поговорить с тобой…

— Я решила, что ты делал это из вежливости. Был верен джентльменскому кодексу. Не пойми меня неправильно, я нисколько не сомневаюсь в твоей порядочности. Просто этого недостаточно, чтобы строить отношения.

— Неужели ты не могла хотя бы раз ответить? Если мы говорим о вежливости, то я ожидал, что ты сделаешь хотя бы это. — Джарвис вопросительно поднял брови.

— Ты злишься, понимаю. Я извиняюсь за то, что поступила так, а не иначе.

— И теперь ты здесь. Конференция, да?

— На самом деле это не так. — Она поправила на руке серебряный браслет с вдохновляющей выгравированной надписью. — Я сказала так потому, что нас могли услышать. Мне нужно было увидеть тебя. Я хотела извиниться за то, что пропала, и нам предстоит обсудить еще кое-что.

— Например?

— Нам нужно решить, как мы поступим с последствиями нашей встречи.

Он пристально посмотрел ей в глаза.

— О каких последствиях ты говоришь? Говори прямо, пожалуйста, мне никогда не нравилось играть в шарады.

Она промокнула губы, оттягивая время, прежде чем ее жизнь изменится навсегда. Тщательно сложив салфетку, она положила ее рядом с тарелкой и посмотрела ему прямо в глаза. Ее руки дрожали.

— Я беременна. У нас будет ребенок.

— Выйти за тебя замуж? Мы даже толком не знакомы. — Эрика запнулась. Брак? Конечно, она хотела, чтобы он поддерживал ее, но брак? Ее собственные слова раздавались эхом в голове.

— Мы узнали друг друга достаточно хорошо, раз занялись сексом. Назови меня старомодным, но я стараюсь поступать правильно и предлагаю тебе выйти за меня замуж. Мы можем зарегистрировать отношения и развесить через год. По крайней мере, наш ребенок узнает, что мы честно попробовали дать шанс нашим отношениям, но все сложилось так, как сложилось. — Его голос был спокойным, а решение, которое он предлагал, — практичным.

От этого ее страхи лишь множились. Казалось, все было просчитано. Но как рассказать обо всем семье? Принцессы не должны совершать столь опрометчивых поступков. Ей следовало приносить пользу, она даже выбрала подходящую профессию.

Сглотнув, Эрика поборола волнение.

— Ты решил это так быстро. Такое уже случалось?

Эта мысль больно кольнула ее. Ей не хотелось думать о женщинах, которые были с Джарвисом после того, как они расстались.

— Я не шучу. — Он слегка коснулся ее плеча.

Она пристально посмотрела ему в лицо. На его густых темных волосах играли блики света. Даже сейчас он был чертовски привлекателен. Но этого было недостаточно, чтобы сбить ее с толку.

— Очевидно, что нет.

— Я понимаю, что ты отклоняешь мое предложение. — Он отпустил ее руку и оперся локтями о колени.

— Да. Еще слишком рано говорить о браке или свадьбе. У меня есть желание продолжить карьеру. Разве ты забыл?

Джарвис кивнул.

— То есть ты даже не рассмотришь мое предложение? — начал он мягко, почти нежно. — Даже ради ребенка? Позволь мне заботиться о тебе, пока ты вынашиваешь его, и после, когда он родится. Пока идет футбольный сезон, ты могла бы познакомиться с моей семьей. После, мы навестим твоих родителей.

Несмотря на то что монархия в их стране была формальной, она все еще оставалась принцессой и была уверена в своих силах.

— Ты слишком давишь на меня, — сказала Эрика, поднимаясь. — Ты раньше не был таким…

Джарвис встал и приблизился к ней. Он чувствовал тепло ее тела.

— А каким я был?

— Если ты пытаешься соблазнить меня, чтобы заставить уступить… — Эрика растерялась. Ее охватило возбуждение.

— Если? По всей видимости, я плохой соблазнитель…

Он провел ладонями вдоль ее предплечий.

Эрика закрыла глаза. Еще секунда — и она была готова сдаться ему. Но она не могла не думать о будущем своего ребенка. Она судорожно вздохнула и, подняв на него глаза, отвела его руки.

— Прекрати, я в это не играю. Я приехала, чтобы просто сообщить. Я ничего не жду, ничего от тебя не требую. Я не настаиваю, даже не предлагаю возобновить то, что между нами было.

Его руки послушно опустились, Джарвис улыбнулся:

— Давай-ка кое-что уточним. Ты хочешь сказать, что, если бы я не захотел иметь ничего общего с ребенком, ты бы просто ушла?

— И ты больше никогда бы обо мне не услышал.

Эти слова рассекли теплый воздух, как ледяной топор. Такой мужчина просто не был ей нужен. Поэтому, каким бы настойчивым ни был Джарвис, она была довольна, что, по крайней мере, он не оказался другим — тем, кто отказался бы от родного ребенка.

— Что же, в таком случае это не случится.

Неужели он искренне хотел увидеть ее после того, как они провели вместе те памятные два дня? Эрике было и любопытно и страшно ответить хотя бы на один его звонок. Как бы то ни было, она не желала убеждаться в том, что он сделал это из вежливости, соблюдая приличия. После той страсти, которую они разделили, она не смогла бы выдержать прохладной вежливости. Конечно, теперь ей не суждено узнать, насколько искренним он был.

Она сделала глубокий вздох и расправила плечи.

— Ты не можешь навязывать мне свою волю. — Ее прямая спина напряглась. — Я не стану выходить за тебя только потому, что тебе это кажется правильным. У меня есть свои планы.

Она сбилась бы со счету, если бы стала вспоминать всех тех, кто ставил под сомнение, а иной раз откровенно пренебрегал ее волей и решительностью. А все потому, что на ней висела бирка с надписью: «Принцесса». Офицеры, старшие по званию, учителя, даже собственные родители.

Она должна была показать Джарвису свой серьезный настрой.

— Я это понимаю, — пробормотал он, его голос почти заглушался шумом воды в фонтане. — Теперь мы должны строить планы вместе.

Некоторое напряжение спало.

— Приятно знать, что ты можешь быть разумным, а не только импульсивным.

Пожав плечами, он снова начал:

— Что ж, будет разумно провести следующие четыре недели…

— Две недели, — поправила она его.

Она уже изрядно изменила свой план, совершив это путешествие.

Он медленно кивнул:

— Две недели, узнавая друг друга, планируя будущее нашего ребенка. Ты могла бы остаться здесь, в моем доме, здесь достаточно комнат, где тебя никто не потревожит. Я не стану делать того, что тебе не понравилось бы. Мы используем это время, чтобы найти общий язык.

— Но если за это время мы не преуспеем?

Все это становилось все больше и больше похоже на деловую сделку. Но такого срока должно быть достаточно, чтобы он принял какое-то решение.

— Тогда, я полагаю, мне понадобится поехать за тобой, на твою родину. Теперь, как ты смотришь на то, что я позвоню в гостиницу, попрошу прислать твои вещи?

— Ты действительно предлагаешь мне полностью отказаться от моих планов и остаться здесь? — Она указала на дом. Две недели. Вместе. Под одной крышей.

От одной мысли, что это возможно, по ее телу прокатилась волна возбуждения.

— Не в моей постели. — Джарвис дьявольски улыбнулся. — Если, конечно, ты сама об этом не попросишь. Но если мы хотим провести эти две недели с пользой, лучше остаться именно здесь. В Штатах тоже есть хорошие образовательные программы, если ты не передумала и все еще желаешь развиваться в выбранной сфере. К тому же здесь я смогу лучше обеспечить твою безопасность.

— Безопасность?

Зачем ей нужна какая-либо защита? От кого или от чего? И что значили его слова о том, что она могла передумать об образовании?

— Моя семья знаменита. Обратная сторона такой известности и славы — неуравновешенные поклонники. Есть фанаты, которые поддерживают, есть те, кто воспринимают все слишком близко к сердцу. Самые нестабильные часто пытаются отомстить за то, что, как им кажется, было неправильным решением. — Джарвис стиснул зубы. — Раз теперь ты носишь под сердцем моего ребенка, он не может оставаться в стороне, он или она — Рейно. Если ты не хочешь оставаться здесь ради самой себя, подумай о нем. Здесь мы в безопасности.

Да, ему определенно удалось найти аргумент, который ей было бы трудно опровергнуть. Но следовало вести себя осторожно. Нужно было дать себе время все тщательно обдумать, все последствия того, на что она собиралась согласиться. Но сейчас она чувствовала себя утомленной — сказывался перелет и смена часовых поясов.

— Я очень устала. Это был очень долгий и утомительный день. Я была бы благодарна, если ли бы ты показал мне одну из гостевых комнат, о которых ты говорил.

— Конечно. — Джарвис поднял трубку и набрал какую-то комбинацию. — Ты найдешь там все, что тебе может понадобиться на ночь. Я сейчас попрошу кого-нибудь из прислуги проводить тебя и убедиться, что ты всем довольна.

Прежде чем он успел договорить, в комнату вошла горничная.

Очевидно, Джарвис говорил правду о том, что не собирается навязывать ей свою компанию, если она останется в его доме. Конечно, Эрика была признательна за его чуткость и деликатность, но в то же время она была удивлена подобной легкостью. Неужели ее заявление о беременности нисколько не взволновали этого хладнокровного расчетливого человека?

— Спасибо. — Ее дыхание сбилось от того, каким мужественным он выглядел. Она отступила — нужно соблюдать границы. Но прежде всего ей было необходимо выспаться.

— И я попрошу принести для тебя нашу фирменную майку, чтобы тебе было в чем спать. — Он продолжал смотреть ей в глаза, но его голос звучал несколько взволнованно.

Последний раз, когда они ночевали под одной крышей, они не сомкнули глаз… Покидая его в тот день, Эрика знала, что никогда не забудет того, что между ними было.

Эрика действительно собиралась сделать это — две недели с Джарвисом в его особняке на берегу озера Понтчартрейн. Она окончательно решила остаться в особняке Рейно, и теперь, когда ее багаж доставили из отеля, она имела возможность надеть что-то вместо майки Джарвиса. Она провела ладонью по груди, ткань майки была удивительно мягкой на ощупь, нашивка с номером слегка щекотала соски.

Это происходит на самом деле. Верный своему слову, Джарвис заверил ее, что не будет докучать ей своим вниманием, но она все равно ощущала его присутствие. И все же она должна была остаться.

Эрика открыла дверь, чтобы лучше рассмотреть небольшую гостиную, примыкавшую к ее спальне. Взялась за ручку чемодана и перекатила его к просторному шкафу вишневого дерева. В гостиной колесики чемодана увязли в мягком ворсе красного персидского ковра. Ступать по нему босыми ногами было необычайно приятно. Забыв о багаже, Эрика залюбовалась солнечным светом, льющимся через окно в гостиную. Распахнув кружевные гардины, она засмотрелась на мерцающие синие воды озера.

Утреннее солнце грело щеки, по комнате плясали солнечные зайчики, которые отбрасывали хрустальные лампы Тиффани. Взглянув на свое отражение в зеркале над каминной полкой, она заправила прядь волос за ухо.

Эрика снова подумала о Джарвисе — привычка, которая завелась совсем недавно. Его глаза. То, как этот мужчина смотрел на нее, будило в ней страсть…

Но все было гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. С усилием воли она оттолкнула эти мысли, снова взялась за ручку чемодана. Прошествовав мимо кресла кремового цвета, открыла шкаф. Казалось, если она разберет вещи, то почувствует себя лучше. Нужно было попытаться.

Ее рука потянулась к животу. Эрика заметила, что он слегка округлился. Ее тело начинало меняться. Груди стали набухшими и чувствительными. Да и эмоциональное состояние претерпело изменения. От былой холодной рассудительности не осталось и следа.

Это беспокоило Эрику больше всего. Она привыкла к тому, что все воспринимали ее как собранную целеустремленную личность, офицера, профессионала своего дела. Теперь она буквально плыла по течению. Не определилась с местом работы, не приступила к учебе, забеременела от человека, которого едва знала. У нее было мало времени, чтобы наладить свою жизнь, прежде чем ее семья и остальной мир узнают о ее беременности. За ней было закреплено место в университете, она хотела приступить к занятиям как можно раньше, до того как подойдет срок, но что потом?

Стук в дверь вернул ее в настоящее. Она открыла дверь и обнаружила за ней привлекательную стройную женщину. Незнакомка была одета в узкую юбку-карандаш и шелковую блузку, густые платиновые волосы убраны в аккуратный узел на затылке. Пухлые губы, накрашенные розовой помадой, сложились в обворожительную улыбку. Женщина протянула Эрике руку:

— Добрый день, меня зовут Аделаида Фибодо. Я — личный ассистент тренера «Ураганов» Демпси Рейно. Джарвис попросил меня проведать вас. Я просто хотела узнать, у вас есть все, что нужно?

Эрика кивнула.

— Да, спасибо. Это очень мило с вашей стороны.

— Мы с Демпси давние друзья. Я счастлива, что могу помочь его семье. — На ней были туфли на каблуках головокружительной высоты. Такая обувь превратила бы Эрику в великаншу. Однако она обожала такие туфли и носила их, пока не забеременела.

— Это вы распорядились привезти мои вещи?

Аделаида наморщила хорошенький носик.

— Да, мы что-то упустили?

— Нет, все отлично, спасибо, — сказала она, указывая на комнату позади. — Здесь очень красиво и удобно, и я ценю, что вы позаботились о том, чтобы мне доставили вещи.

— Мы хотим, чтобы вам понравилось здесь, в Штатах. Для команды будет прекрасной рекламой, если королевская особа станет посещать игры…

Эрика нахмурилась. Повышенное внимание со стороны средств массовой информации было последним, чего она хотела. Особенно сейчас, когда она не знала, что будет делать в ближайшие несколько месяцев.

Аделаида заломила руки, серебряные браслеты сверкнули в солнечном свете.

— Я сказала что-то не то?

— Конечно нет. Просто я не фанатка футбола, да и спорта в общем. — Это была полуправда. Конечно же, как бы она ни старалась, она действительно не понимала, отчего все сходят с ума по футболу. Но она не могла сказать Аделаиде истинную причину — она не хотела участвовать в рекламной кампании.

— И все же вы в прекрасной форме. Тренируетесь, наверное?

— Я совсем недавно уволилась из армии. К тому же мне по душе бег и йога, но, я должна признаться, командные виды спорта меня никогда не привлекали.

— Правда? — нахмурилась Аделаида. — Тогда я не понимаю, что вы здесь делаете… О, прошу прощения. Как бестактно с моей стороны. Это не мое дело.

Эрика пыталась дать простой ответ.

— Мы с Джарвисом познакомились в Англии и теперь решили возобновить знакомство. — Знать обо всем этой женщине не обязательно. — Но главным образом я здесь ради конференции в области, которой я интересуюсь. Мне было бы полезно ее посетить.

Конференция — ложь, но сейчас эта ложь пришлась кстати.

— Конечно.

Во взгляде Аделаиды загорелось понимание. Словно она соглашалась, что такой мужчина, как Джарвис, может вдохновить на перелет через весь мир.

— Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне.

— Спасибо. Я ценю вашу заботу.

Она всегда оставалась независимой, не страшилась трудностей.

— Я не была уверена в протоколе… — Аделаида смутилась. Как будто принцесса не могла постоять за себя. — Вы принцесса…

— Это формальность, и к тому же я пятая дочь…

— Вы так скромны.

— Это не так. Я просто… практична.

Розовые губы снова сложились в улыбку.

— Что ж, добро пожаловать в Новый Орлеан. Я с нетерпением жду возможности познакомиться с вами лучше.

— Как и я.

У нее сложилось впечатление, что волей-неволей, но ей придется познакомиться со всеми. Эрика снова подумала о Джарвисе. В первую очередь она, конечно, хотела узнать лучше его.

Аделаида попрощалась и направилась к выходу, но у двери остановилась:

— Знаете, если нельзя изменить ситуацию, нужно изменить отношение к ней. Просто представьте, что футбол — это своего рода рыцарский турнир. Вы служили в армии и родом из страны, известной женщинами-воинами. Конечно, я смешиваю понятия, но все же, если вы увидите эту игру в подобном свете, возможно, вам она понравится.

Дверь за ней бесшумно закрылась.

Рыцарский турнир? Она никогда не сравнивала футбол с рыцарским турниром. Может быть, она даст этой игре шанс?

Эрика снова взглянула в окно на озеро Понтчартрейн. Оно заманчиво простиралось перед ней, напоминая, что она оказалась в незнакомом месте. В ее интересах было найти общий язык с этим миром. Ей следовало использовать отведенные дни с умом, узнать больше об отце своего ребенка, потому что теперь они неразрывно связаны. Она должна была снова взять в руки собственную жизнь.

Однако, раскладывая белье и развешивая платья, Эрика то и дело возвращалась в одной и той же мысли. Скольких женщин приветствовала в этом доме Аделаида Фибодо?

Не сводя глаз с торговца хот-догами, Джарвис протискивался сквозь толпу. Шаг за шагом он начал замечать в глазах людей узнавание.

Пресса и телевидение постарались на славу. Его знали все и каждый, несмотря на то что он сам предпочел оставаться в тени. Но его фамилия также способствовала продажам билетов и привлекала поклонников к телевизионным экранам, поэтому он не возражал. Джарвис любил футбол и намеревался сделать для «Ураганов» все, что мог.

Многие из болельщиков улыбались ему, толкали своих товарищей и указывали на Джарвиса. Он чувствовал себя так, словно был выставлен на всеобщее обозрение. Он, конечно, не был против остановиться и поболтать с болельщиками, но прямо сейчас ему хотелось купить хот-дог и вернуться к Эрике.

Продолжая улыбаться, он остановился перед торговцем. От лотка пахло жареным сыром, чипсами и кайенским перцем. Джарвис был заинтригован просьбой Эрики. Ему казалось, что эта еда была слишком простой для принцессы, но ему, безусловно, это очень понравилось.

Телефон Джарвиса завибрировал. Взяв хот-доги в одну руку, он ответил, стараясь отойти в какое-нибудь тихое место.

Фиона? Джарвис нахмурился.

— Фиона, слушаю.

— Джарвис… — Голос женщины дрожал. — Эрика потеряла сознание. Мы не можем заставить ее очнуться. Не знаю, что…

— Я уже иду.

Его сердце сковал страх.

Сжав хот-доги так сильно, что соус потек по руке, Джарвис ринулся наверх.

В ложе, вокруг черного кожаного дивана, столпились люди. У Джарвиса засосало под ложечкой. Отложив еду, схватив полотенце, он буквально растолкал толпу.

— Эрика! Эрика! — Позабыв об осторожности и манерах, он упал на колени подле нее.

Она лежала не шелохнувшись, бледная и неподвижная. Он взял ее руки в свои и обернулся:

— Кто-нибудь вызвал доктора? Ну же, позовите врача команды!

Фиона кивнула:

— Я позвонила ему сразу же после тебя.

Он провел ладонью по лбу Эрики. Мерное биение сердца его успокоило. Но почему она не приходит в себя? Нельзя и предсказать, какие осложнения может повлечь за собой беременность. Особенно незапланированная. Его семья уже не раз сталкивалась с таким горем — у Фионы случилось несколько выкидышей.

Больше раздумывать было не над чем. Джарвис положил руку на плечо невестки:

— Фиона, вызови скорую. Нужно поторапливаться. Эрика беременна.

Обессиленная, Эрика откинулась на спинку пассажирского сиденья роскошного внедорожника. За рулем был Джарвис. Кожаные сиденья пропитались ароматом его одеколона с древесными нотками. Это был самый спокойный, умиротворяющий момент этого волнительного дня.

Когда машина отъезжала от крыльца больницы, Эрика выглянула в окно и увидела Демпси и Анри, стоявших у входа. Ее сестры упали бы в обморок при виде этих мощных, широкоплечих мужчин. Как только закончилась игра, встревоженные братья Рейно бросились в больницу. Скорее всего, у них возникло немало вопросов, но в вестибюле, когда ее выписывали, они были предельно тактичны и вежливы. Они просто хотели знать, как себя чувствует Эрика. Ни она, ни Джарвис не стали ничего сообщать о близнецах. Все это им еще предстояло обсудить с глазу на глаз. Что и говорить, Эрика сама была потрясена.

Да и стоило ли осложнять и без того непростой день? Все это едва умещалось в ее голове. Эрика безучастно смотрела на освещенную фонарями дорогу за окном автомобиля. Металлический забор сменился зелеными насаждениями, а затем бесконечной вереницей домов. То, что сегодня произошло, глубоко потрясло ее. Еще никогда в своей жизни она не теряла сознание, не была так дезориентирована. У нее было отменное здоровье, за время службы она значительно укрепила свое тело, но беременность уложила ее на лопатки. К счастью, благодаря быстрым действиям Джарвиса она и ее ребенок — их дети — были в безопасности.

А это главное. Близнецы были прекрасны. Двойняшки. Эрика проговаривала про себя это слово снова и снова, как бы пробуя на вкус. Разве можно было полюбить малышей так быстро, ведь она только что узнала о них? Но это было так. Несмотря на переживания, несмотря на то, что у нее не было ясного плана в голове. Конечно, будущее ее страшило, в скором времени ей предстоит непростой разговор с семьей… Но сейчас она была переполнена любовью к своим детям.

Эрика как бы невзначай бросила взгляд на человека на водительском сиденье. Вероятно, Джарвис почувствовал ее взгляд, потому что, вздохнув, проговорил:

— Близнецы? Двойняшки…

Эти слова, казалось, раскатились эхом по салону автомобиля. Конечно, она не могла винить его за то, что он ошарашен этой новостью. Ему нужно было время. Тем не менее по его голосу Эрика понимала, что Джарвис горд тем, что ему предстоит стать отцом не одного, а сразу двух детей.

Эрика снова начала думать о нем, теперь оттого, что он был слишком близко. В замкнутом пространстве салона она остро ощущала аромат его кожи и восхитительное тепло его сильного тела. Джарвис был рядом, и ей невыносимо захотелось прильнуть к нему, положить голову на сильное плечо, ощущать его жаркое дыхание на своей шее и…

Эрика вздрогнула и поспешила вернуться к разговору, который нельзя было больше откладывать.

— Да, их двое. Я даже слышала сердцебиение. — Ее душа трепетала от радости, когда она вспомнила нежную музыку — стук сердец ее, их детей. Это буквально оживило ее. Теперь она сожалела о том, что этого не слышал Джарвис. Ведь это были и его дети, он заслужил этого не меньше.

Эрика подняла на него глаза:

— Если хочешь, в следующий раз мы могли бы пойти к врачу вместе.

— Конечно, — уверенно ответил Джарвис.

— Ты должен быть рядом, когда нам сообщат пол малышей. — Она не смогла сдержать улыбки, наслаждаясь восхищением, которое светилось в его глазах. — Но пока они еще очень малы.

— Пол — это не так важно. — Джарвис беспечно пожал плечами.

— А для моей семьи это всегда имело большое значение.

Она почти прошептала это признание. Каждое слово отдавалось болью.

Джарвис бросил на нее быстрый взгляд и снова уставился на дорогу:

— Поясни, пожалуйста.

Эрика расправила подол платья на коленях. После того, что случилось, вся ее одежда страшно измялась. Если бы она могла так же легко исправить свое прошлое… Знание, которое она носила с собой каждый день. Оно поедало ее изнутри.

— В моей семье рождение девочки — всегда повод для огорчения. Конечно, монархия у нас сохранилась формально, и все же правитель-женщина — это вынужденная мера. Ни одна из моих сестер пока не произвела на свет наследника мужского пола. Я боюсь…

— О, нет! Я никому не отдам моих детей!

Джарвис нахмурился, его радостное настроение сменилось тревогой.

— Наши дети — это только наши дети.

Эрика также хотела отстаивать своих детей.

— И мы даже на мгновение не можем позволить себе забыть, как важно действовать вместе. Если у нас есть шанс создать семью, настоящую семью, почему бы не дать этим отношениям шанс? — проговорил Джарвис с жаром.

Но Эрика не собиралась отступать. Она все еще не решила, что делать с тем, что было между ними. Ей нужно было подумать над этим чуть дольше. Она не станет торопиться и вести себя импульсивно. Кто-то из них должен рассуждать здраво.

— Я дам тебе знать, когда я запланирую свой визит к врачу. Я хочу снова посетить его, прежде чем вернусь домой.

Джарвис нахмурился.

— Ты намереваешься уехать? Но ведь мы до сих пор ни о чем не договорились!

— Ты же знаешь, что я не могу задерживаться здесь слишком долго. Рано или поздно я должна буду вернуться домой.

Новый Орлеан — прекрасный город, с эффектной историей, яркими цветами повсюду и живой музыкой, которая, казалось, постоянно звучит на улицах. Но это не ее дом. Не то чтобы она действительно чувствовала, что у нее где-то есть настоящий дом, и все же…

— Все должно происходить постепенно. Сегодня произошла значительная перемена — мы узнали, что у нас будет двое детей. Просто я не ожидал, что ты так быстро…

— У меня есть сестры-близнецы. — Эрика перебила Джарвиса, не желая обсуждать отъезд. — Я всегда завидовала их близости, совершенно иной дружбе. У нас в роду вообще было много близнецов.

— Хорошо.

— К тому же у моей старшей сестры дочери-близнецы. Мне стоило задуматься над этим, но я была так потрясена, когда узнала о беременности.

— Спасибо, что сообщила мне об этом так скоро. — Он накрыл ее руку своей. — Я очень ценю это.

— Ты отец и имеешь право знать.

Эрика склонила голову набок, чтобы лучше видеть его. Джарвис был хорошим человеком. Это она знала наверняка.

— У нас все получится.

Он поцеловал ее руку, а затем запястье, и ее сердце учащенно забилось. Прикосновение его губ к коже было приятным и возбуждающим. Оно напомнило ей о тех днях, когда они были вместе. Сейчас искры вспыхивали между ними, как тогда. После пережитого страха ее мысли были спутаны. Эрике хотелось прижаться к нему, почувствовать силу его объятий, чтобы он снова целовал ее повсюду, до головокружения. С этим мужчиной она слишком легко забывалась. Но если она еще раз позволит себе это, то утратит объективность. А теперь у нее вдвое больше причин смотреть на будущее с опаской.

— Кажется, ты забыл, что я не планировала выходить замуж. У меня другие планы!

Эрика вырвалась из его объятий так резко, что Джарвис едва не упал с кровати. Он и сам не понял, зачем снова затронул эту тему. Ему страшно не хотелось быть похожим на отца. Видимо, он выбрал не самое удачное время, чтобы в очередной раз сделать предложение. Но, по крайней мере, она могла бы подумать над ним.

Пора было что-то менять. Он приподнялся на постели, теперь они смотрели друг другу в глаза. Эта близость напомнила ей о том, как мало сейчас было на ней надето. Обнаженное плечо выглядывало из-под одеяла. Ее тело влекло его к себе. Призывало откинуть покрывало и присоединиться к Эрике.

— Но почему ты даже не хочешь подумать над этим? — Он стиснул зубы, силясь взять себя в руки. — Мы ждем детей. Как я и говорил, можно зарегистрировать брак без лишней шумихи и остаться вместе хотя бы на год.

Она нахмурилась. По всей видимости, он сделал все только хуже.

— Я приехала сюда, чтобы сказать, что беременна, и узнать, хочешь ли ты принимать участие в жизни ребенка… наших детей. А вовсе не для того, чтобы повторить то, что когда-то между нами произошло.

Неужели его мысли были написаны на лице? Глупо было отрицать то, что он все еще желал ее.

— Но что в этом плохого?

— Вся моя жизнь находится в другой стране.

— Но ты отбыла воинскую повинность. Работай здесь. Ты можешь приступить к реализации своих планов, не возвращаясь в Европу. Обещаю, ты не пожалеешь об этом.

Джарвис с нежностью провел по ее ноге, скрытой одеялом.

Эрика густо покраснела. Теперь она была похожа на дикарку, а не на сдержанную принцессу.

— Ты серьезно?

Чем больше он думал об этом, тем больше ему нравилась эта мысль. Брак по расчету длительностью в пару лет. Джарвис погладил ее по голове, заправил выбившуюся прядь волос за ухо.

— Нас влечет друг к другу. Скоро появятся дети, к тому же ты уже поселилась в моем доме…

— Всего на две недели…

— Почему бы тебе не остаться дольше? Все изменилось, когда мы узнали, что у тебя будут близнецы. Один ребенок требует постоянного внимания, но два…

— Но у меня есть дела на эту осень. Я хочу продолжать карьеру. Ты заглядываешь слишком далеко. — Эрика покачала головой. — Остановись.

Взволновавшись, она откинулась на подушки. Ему хотелось разделить ее тяготы, поддерживать, быть рядом все эти месяцы.

— Но ты сама сказала, что переживаешь, что, если родятся мальчики, одному из них придется стать наследником. Если они родятся здесь, и мы здесь же зарегистрируем наши отношения…

Конечно, он не мог с уверенностью сказать, какие последствия это будет иметь для монархии в ее родной стране, но это действительно могло иметь значение для них. Это даст им время, чтобы стать семьей.

Эрика подалась вперед и убрала ладонь Джарвиса со своего колена.

— Остановись, пожалуйста. Я не могу сейчас принимать такие решения.

Аромат ее волос застал его врасплох. Джарвис перехватил руку Эрики, поднес к своим губам и вдохнул ее запах, наслаждаясь прикосновением к ее гладкой коже. Джарвис сказал бы больше, если бы он не заметил блеск слез в ее глазах.

Эрика судорожно вздохнула, прежде чем снова заговорила:

— Пожалуйста, мы можем поговорить о нашем будущем, когда я буду отдохнувшей и более… подготовленной?

Этот день был чертовски длинным. Она упала в обморок. Узнала, что беременна двойней. И она до сих пор так и не съела свой хот-дог.

Джарвис кивнул.

С его стороны было бессмысленно настаивать на чем-то, пока она так взведена. И она имела на это полное право. Да и он сам был расстроен, слишком зол на отца.

Ему нужно было приступать к разговору с трезвой головой. Было неправильно уговаривать ее остаться — Эрику это лишь оттолкнуло.

Но разве ее можно было обвинять в этом? У нее не было ни одной причины остаться. Как бы там ни было, он не мог не признавать, что Эрика Митрас не нуждалась в нем. Она сама могла обеспечить себе лучший уход, хорошего доктора. Дома она непременно получит помощь, к ней приставят армию нянь, которые помогут ей справляться с обязанностями.

Единственное, чего Эрика не понимает, — что им было бы очень хорошо вместе. Между ними была искра, которая, кто знает, со временем могла разгореться в пламя. К тому же нужно было думать о детях.

Вместо того чтобы упрямо настаивать на своем, ему нужно было убедить ее. В их отношения стоило добавить романтики. Этого на деньги Митрасов не купишь. Джарвис решил завоевать Эрику старомодным способом, потому что не мог допустить того, чтобы его разлучили с детьми. Этот вариант просто не рассматривался. Уж он-то об этом позаботится.

Хлопнув дверцей лимузина, Эрика ринулась в офис «Ураганов». Она двигалась так быстро, как могли нести ее ноги. Двадцать минут назад ей позвонил Джарвис. Он нервничал и просил, чтобы она как можно быстрее приехала к нему.

Чувствуя легкую дурноту, Эрика сделала глубокий вдох и толкнула тяжелую стеклянную дверь. Повышенная влажность воздуха была непривычна для нее, а потому на улице она уставала быстрее, чем обычно. Порыв прохладного кондиционированного воздуха наполнил ее легкие, когда она переступила порог, наслаждаясь прохладой после душного города. Шагая под черно-золотыми знаменами команды, висящими над головой, Эрика изо всех сил пыталась сообразить, что случилось, зачем она ему здесь понадобилась и к чему такая спешка.

Перепрыгивая сразу через две ступени, она поднялась на второй этаж и направилась к стеклянным дверям с логотипом команды. Из-за стола с приветливой улыбкой поднялась секретарша:

— Принцесса Эрика, мистер Рейно ожидает вас…

Протянув наманикюренную руку, женщина указала на тяжелые отполированные двери из темного дерева, и Эрика, не снижая скорости, направилась в кабинет Джарвиса. Распахнув дверь, принцесса влетела в огромный офис владельца команды. Внутри никого не было.

Эрика огляделась, сердце учащенно билось в груди. Если быть до конца честной, она испытала разочарование. Резко повернувшись на каблуках, она практически налетела на секретаршу. Сегодня грация изменяла ей не впервые.

— Простите, мэм, — произнесла секретарша тихим голосом. — Мистер Рейно вернется через несколько минут, пожалуйста, располагайтесь. Могу ли я принести вам что-нибудь, пока вы ждете? У нас есть вода, содовая, чай и столько «Геторейда», что им можно наполнить стадион.

— Спасибо, — проговорила Эрика, переводя дыхание и постепенно успокаиваясь. — Я в порядке.

— Хорошо. — Секретарша улыбнулась и, выйдя из комнаты, закрыла за собой дверь с мягким щелчком.

И вот она здесь. В кабинете Джарвиса без него самого. Это давало ей возможность представить, каким он был человеком. По крайней мере, в деловом смысле.

Окна выходили на тренировочное поле. Сочная зеленая трава была безупречно пострижена, ярко светилась белоснежная разметка на поле. Металлические трибуны под выдвигающимся куполом сверкали серебром. Странно, что сегодня стадион не накрыли крышей, — на улице было зверски жарко, но, вероятно, тренировка уже прошла — игроков на поле видно не было.

Отвернувшись от окон, она прошлась по всему офису. Везде царил безупречный порядок — аккуратные ряды папок с файлами, идеальные стопки бумаг на массивном письменном столе из красного дерева. Около телефона ровные ряды стикеров. Стены увешаны фотографиями команды, наградами; вырезки из газет помещены в рамки и накрыты стеклом. На стеллаже лежала пара кожаных футбольных мячей.

В таком же порядке она содержала и собственное жилье. Минимум личных вещей, которые могли бы раскрыть характер человека. Они немного говорили друг с другом в Лондоне, их взаимное влечение казалось им обоим необъяснимым.

У нее заныло в груди. Теперь, когда они готовились стать родителями, она отчаянно хотела верить ему. Но ее доверие дорогого стоило. Будучи королевским отпрыском, она научилась быть подозрительной.

Отбросив прошлое, она подошла к фотографии, покоившейся на дальнем углу его стола. Она отличалась от прочих, не имела отношения ни к «Ураганам», ни к футболу.

Снимок был выцветший, старый, вероятно сделанный на настоящую пленку. Несмотря на давность, она узнала его. Джарвис. Его братья. Женщина. Его мать, решила она. Демпси не было, это показалось ей странным.

Она бы так и продолжила рассматривать снимок, как будто это могло дать ей ответы, если бы не услышала шаги за спиной. Кто-то негромко откашлялся. Эрика оглянулась, Джарвис стоял в дверях. Выглядел он чертовски сексуально.

Волосы, влажные после душа, были растрепаны, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Полная противоположность его педантичному кабинету. Ей захотелось расстегнуть оставшиеся пуговицы его рубашки и целовать его.

Это желание удивило ее. Вчера она убедила себя в том, что после хорошего сна сегодня она будет более уравновешенна. Чтобы одержать победу, следовало руководствоваться логикой, пока она не выяснит, можно ли ему доверять. Только тогда она сможет решить, как поступить дальше.

Прислонившись к столу и глядя на его губы с притворным равнодушием, она как можно спокойнее спросила:

— Что за чрезвычайная ситуация? Что-то не так?

Он покачал головой, закрыв за собой дверь.

— Нет, на самом деле нет. Я просто хотел поговорить с тобой наедине о… — Он колебался. — О новых обстоятельствах.

Ее улыбка исчезла. Он уезжает. Люди всегда так поступали. Ее родители постоянно были в разъездах, и ей, как младшей дочери, особенно остро не хватало их внимания и любви. Наставники, учителя, репетиторы оставались ровно настолько, чтобы получить хорошую рекомендацию, прежде чем перейти на более легкую работу, чем воспитывать пятерых непоседливых детей. Ну а друзья… большинство из них присутствовало в ее жизни только потому, что она была особой королевского происхождения.

С бесстрастным лицом она опустилась в кожаное кресло, скрестила руки на груди, словно хотела закрыться от Джарвиса.

— Так в чем дело?

— Помнишь, я рассказывал тебе, что пару дней назад звонил своему отцу, чтобы рассказать о твоей беременности? — Их глаза встретились, но затем он отвел взгляд и сделал пару шагов к окну с видом на футбольное поле. — По всей видимости, он решил нанести неожиданный визит.

— Твой отец здесь? Здесь или в Новом Орлеане?

Час от часу не легче. Эрика совершенно не предполагала, что ей придется так скоро столкнуться с его семьей. Как это ни эгоистично, но она рассчитывала, что им с Джарвисом удастся побыть наедине — без семьи, самостоятельно решить, что делать дальше. Понять, могло ли быть между ними что-то.

— Он был здесь, но сейчас он повел свою девушку на обед, а затем приедет домой. Мне хотелось предупредить тебя лично, не мог отлучиться от дел.

— О чем именно ты хочешь меня предупредить?

— Несмотря на то что он обаятелен как сам черт, он — нехороший человек. Я хотел предупредить тебя, что стоит держаться подальше от него.

— Я могу позаботиться о себе. Если он станет досаждать, просто применю какой-нибудь прием, которым меня обучили в армии. — В ее жилах текла кровь воинов. Ее не так-то просто будет одурачить.

— Ты беременна.

— Это не значит, что я беспомощна. Хорошо, если тебя это так беспокоит, я могу притвориться, что не понимаю английский язык. — Она лукаво улыбнулась и наивно распахнула глаза. — Это срабатывало с доброй половиной наших репетиторов, отважившихся обучать принцесс Митрас.

— Хороший план. Жаль, что я сам не додумался до этого в детстве.

Когда он повернулся, на его лице сияла добродушная улыбка. Каким-то образом она пробилась сквозь ее решительное желание во чтобы то ни стало оставаться непредвзятой. Его смех лишь еще сильнее взбудоражил те чувства, которые она испытала, когда впервые встретилась с Джарвисом Рейно.

Вспомнив о фотографии на столе, она призналась себе — этот человек был ей интересен. Его прошлое. Детство в Новом Орлеане. Им нужно было узнать друг о друге так много, что это вполне могло занять всю жизнь. Узнать об этом человеке как можно больше — совершенно разумное желание, ведь у них будут общие дети.

Ободренная этим умозаключением, Эрика подумала, что могла бы сделать это прямо сейчас.

— Но тебе и не нужно было составлять сложные схемы, чтобы перехитрить взрослых, когда ты был ребенком. Вы с братьями так близки.

Он едва заметно поджал губы, словно эта тема была ему неудобна.

— Так было не всегда. Демпси стал жить с нами только с тринадцати лет. Наш отец… Может быть, ты уже знаешь об этом…

— Нет.

— Ну конечно… — Он сел рядом, на край стола. — Ты же не интересуешься футболом и биографиями игроков.

— Я только начинаю. Мне интересно все, что имеет отношение к тебе. — Подавшись вперед, она нежно коснулась его руки.

— Приятно это слышать. — Маленькая победа. Она видела, как он переживает из-за своей семейной истории, несмотря на то что, по всей видимости, она давно стала достоянием общественности.

— Почему Демпси стал жить с вами так поздно?

— Дело в том, что у нас разные матери.

— Ваши родители развелись? Но…

Это, конечно, не показалось ей странным.

Он серьезно посмотрел ей в глаза.

— Возраст не совпадает. Я самый старший, а затем Демпси, потом Анри и Жан-Пьер. Папа изменял нашей матери, часто.

— О, Джарвис, мне жаль это слышать. — Она снова слегка коснулась его руки. Единственное, что она могла себе позволить из страха, что Джарвис мог закрыться.

— Отец имел обыкновение ходить в клубы со своими друзьями. Знаешь, это было еще до эры Интернета, с помощью которого можно получить информацию об интересующем тебя человеке еще до встречи с ним.

Эрика не могла поверить, что он открывался ей.

— Знаешь, у каждой семьи есть кости в шкафу, — тихо сказала она.

Улыбка тронула его губы.

— Хочешь сказать «скелеты»?

— Разве это не одно и то же? — Она слегка ущипнула его за предплечье.

— Более или менее, я полагаю. Во всяком случае, он познакомился с мамой Демпси, Иветт, в джаз-клубе. Она забеременела. Моего отца она так и не нашла, по всей видимости, он даже не назвал ей своего настоящего имени. Работала на нескольких работах, чтобы вырастить Демпси. Она пребывала в неведении до тех пор, пока в газетах не стали публиковать его фотографии. Иветт решила, что это ее билет из трущоб. Она устроила встречу с моим отцом, и тот настоял на том, чтобы Демпси жил с нами. Иветт согласилась. Для нее все имело цену.

Эрика подумала, что для Демпси это, вероятно, было непросто. А Джарвису, несомненно, было еще труднее привыкать к брату, мальчику почти его возраста, который внезапно поселился в их доме. Но она не стала задавать вопросов.

— Твоей матери, должно быть, пришлось нелегко, — осторожно заметила Эрика.

— Нелегко? — с горькой усмешкой проговорил Джарвис. — Она так и не сжилась с ролью матери. Когда в доме появился еще один ребенок, она просто ушла.

— Как много потрясений для детей. — Ее сердце переполнилось сочувствием к Джарвису. Она не имела ни малейшего представления о том, что творилось в его семье.

— Да, было непросто. Я ревновал. Анри во всем подражал мне, следовал моему примеру. Мы обвинили Демпси в том, что он разрушил брак наших родителей, что, конечно, и предположить было дико. Но дети порой могут быть очень жестокими.

— Что случилось? — Сердце Эрики гулко забилось.

Джарвис бросил на нее косой взгляд.

— Тогда мы жили в Техасе, на ранчо нашего дедушки, пока отец отчаянно пытался наладить отношения с нашей мамой. Я поспорил с Демпси, удастся ли ему оседлать самую норовистую лошадь на ранчо.

— Ох.

— Кажется, тебя это не пугает.

Эрика пожала плечами.

— Я же рассказывала, как сестра вытолкнула меня из окна третьего этажа. Я знаю, как братья и сестры относятся друг к другу, даже когда они выросли вместе.

— Правда. — Джарвис кивнул. — Конечно, он не имел ни малейшего представления о том, как управлять даже самой смирной лошадью.

— Страшно. Что случилось?

— Она сбросила его, но он отделался ушибом и сломал ногу. Нас почти затоптали, пока Анри и Жан-Пьер бегали за помощью.

— Но ты же не хотел навредить ему по-настоящему. — Да, детская жестокость, по всей видимости, была чем-то универсальным.

— Долгое время отношения между нами были непростыми, даже когда мы все помирились. Не хочу, чтобы мои дети жили в разобщенной семье. Я хочу, чтобы они знали, кто они, чувствовали, что значит быть Рейно.

— И Митрас, — напомнила она ему.

— Да. Конечно. — Он взял ее руки в свои. — Я хочу, чтобы у них была твоя сила духа. Это им понадобится.

Его слова согрели ее даже больше, чем его прикосновения, что говорило о многом. Эрика закусила губу, чтобы не выдать своих чувств.

— Эрика, пожалуйста, останься здесь со мной, хотя бы на некоторое время. Нам нужно больше времени, чтобы узнать друг друга.

Джарвис поднял ее на ноги, его глаза умоляли.

Ее решимость таяла. Сердце учащенно забилось, губы приоткрылись, предвкушая поцелуй. Он провел ладонями по ее плечам, коснулся затылка, запустил пальцы в густые волосы и прикоснулся губами к ее губам…

Они целовались глубоко, страстно, не в силах оторваться друг от друга. Так могло продолжаться в течение нескольких часов, даже дней, если бы не звук открывающейся двери. Эрика отстранилась, опустила глаза, отвернулась.

Пока Джарвис негромко разговаривал со своей секретаршей, Эрика использовала эту передышку, чтобы поправить платье и найти сумочку. Она должна принять решение в ближайшее время. Она всегда знала, что их влечет друг к другу, но теперь она чувствовала и нежность, даже эмоциональную связь. Узнав его историю, она поняла, отчего Джарвису так хотелось сохранить свою семью неделимой, быть связанным с семьей. Это восхищало ее и привлекало еще больше.

Пока она смотрела на Джарвиса, ее сердце грозило выпрыгнуть из груди. Со дня приезда в Луизиану Эрика ждала этого момента. И пусть она до сих пор не знала, какое направление примет ее жизнь, это было правильно.

Она именно там, где должна была быть. Между ними была особенная близость, которой она не могла сопротивляться.

Брови Джарвиса поползли вверх.

— От чего такая перемена сердца?

— Я хочу тебя. И если я не ошибаюсь, ты тоже хочешь этого.

Прямо и открыто. Она сделает это.

— Ты права. Я не переставал желать тебя ни на минуту. С того момента, как впервые увидел, но сейчас…

— В таком случае давай перестанем отказывать себе в том единственном, что нужно нам обоим.

И это было правдой. Все происходило так быстро, но притяжение между ними отрицать было невозможно. В глубине души она знала, что он никогда не откажется от своих детей. Но между ними существовало нечто большее.

Глубокая связь между ними. Когда она садилась в самолет до Нового Орлеана, она не ожидала от него многого. Люди имели неприятную привычку оставлять ее, использовав ради привилегий, дарованных ее королевским статусом. Она никогда не думала, что ей будут рады, что окажут такой теплый прием. В прошлом ее друзья были ослеплены собственными иллюзиями относительно ее мира, редко видя за внешними атрибутами человека.

Она также никак не ожидала, что его семья отнесется к ней так радушно. Эрику немного пугало то, как много у Джарвиса родственников. Каждый Рейно проявлял к ней внимание, старался поближе познакомиться с ней, это ее смущало. Они были так добры. Она не имела ни малейшего представления о том, как создавать семью, но с Джарвисом…

— Уверена?

Его взгляд говорил сам за себя. Он не зайдет дальше без ее позволения.

— Совершенно уверена.

Она хотела дать им шанс. Понять, смогут ли они стать парой.

И теперь, когда она приняла решение после тщательных рассуждений, Эрика могла выпустить эмоции наружу.

Эрика понимала, что вместе им будет непросто, но у нее были чувства к Джарвису. Нравилось ей это или нет.

Прошло всего три дня с тех пор, как они вернулись домой после проигрыша в Сент-Луисе. Джарвису нужно было время, чтобы продумать последующую стратегию. И это касается не только «Ураганов», но также и Эрики. Именно поэтому он натянул шорты, футболку, тщательно зашнуровал кроссовки и вышел на пробежку.

Джарвис сосредоточился, выдерживая ритм. Над его верхней губой собрались капельки пота, во рту было солоно. Влажный воздух Луизианы звенел от песен цикад и щебетания птиц. Бег его всегда успокаивал. Шорох подошв по тротуару. Вдох. Выдох. Ощущение пота, скользящего по спине. Ему всегда нравилось бегать. Он был лучшим среди братьев по скорости и выносливости. Джарвис без труда оставлял позади их всех.

Особенно нелегко приходилось Жан-Пьеру, младшему из братьев Рейно. Ему всегда приходилось прикладывать больше усилий, чтобы не уступать старшим. Бег был чем-то вроде традиции в семье Рейно. Или, по крайней мере, так считал Джарвис. Он всегда выталкивал своих братьев на пробежку. Это было спасением от криков и ссор, которые сотрясали их дом. Была ли семья на ранчо в Техасе, в поместье на озере Понтчартрейн или на другой стороне земного шара, если позволяли обстоятельства, они выходили на пробежку. Так Джарвис обеспечивал всем передышку от родительской драмы.

Замедляя шаг, он остановился, чтобы затянуть шнурок кроссовка. Глядя на сверкающую поверхность озера, он понял, что уже очень давно не говорил с Жан-Пьером. Прошло полгода, не меньше. Джарвис знал, что должен позвонить ему, но все не мог решиться на это после того, как Жан-Пьер уехал из Луизианы в Нью-Йорк, чтобы играть за «Гладиаторов». Конечно, Жан-Пьер сохранял видимость присутствия — его вещи все еще хранились в одном из домов, где он останавливался, когда возвращался домой. Но как часто это случалось за последние несколько лет? Даже в межсезонье Жан-Пьер, как правило, держался поближе к Нью-Йорку и своим товарищам по команде. Когда он появлялся в Новом Орлеане, то проводил больше времени на своей лодке или на вечеринках, где было больше друзей, чем членов семьи.

Джарвис не понимал, почему Жан-Пьер избегает семьи и родного города. Когда они были моложе, семья проводила много времени в Техасе. Джарвис любил ранчо, но именно Новый Орлеан был для него домом.

Он мечтал, чтобы Эрика разделила его любовь к Луизиане, ее уникальной культуре, восхитительной еде. Совсем скоро он обязательно сводит ее в свой любимый десертный бар и клуб, где приятно потанцевать. Если она даст ему шанс, ей обязательно понравится.

Несмотря на то что в последние дни в их отношениях наметился курс на сближение, он все еще чувствовал, что Эрика далека. Она не говорила с ним о чувствах. Конечно, они каждую ночь занимались любовью. Он наслаждался тем, как ее тело откликалось на его прикосновения. Но этого было недостаточно. Он не заговаривал о будущем, а Эрика продолжала упорно молчать. Впрочем, об отъезде она перестала говорить.

Джарвис хотел, чтобы она осталась. Возобновив бег, он значительно ускорился. Он не хотел, чтобы она ушла. Не желал, чтобы повторилось то, что он испытал в Лондоне. Еще до его пробуждения она собрала свои вещи и покинула гостиничный номер. У них был только один уик-энд, но этого стало достаточно, чтобы Джарвис влюбился в нее.

Теперь они целыми днями были вместе. Блаженные дни. Он вспоминал, как в Сент-Луисе они исследовали сад на крыше, который прилегал к их гостиничному номеру. Воздух был прохладен, но это лишь распаляло их тела. В своем воображении он вспоминал каждый изгиб ее тела.

Пусть она отказывалась говорить о будущем, но все же он узнавал Эрику все лучше и лучше. Достаточно для того, чтобы за непроницаемым фасадом разглядеть женщину, которая была немного саркастичной, добросердечной и невероятно щедрой. Мысль о том, что она снова оставит его, как тогда в Лондоне… Нет, он просто не хотел об этом думать. Он сделает все, чтобы удержать Эрику.

Но времени было чертовски мало! К тому же следовало сосредоточиться на работе. То, что происходило между ними, отвлекало от дел. Конечно, он заполучил несколько спонсорских контрактов в Чикаго, но каждый день, который он проводил с ней, лишал его поддержки нового потенциального спонсора, который сделает «Ураганов» непобедимыми с точки зрения бизнеса. Когда он купил их, они были на грани. С тех пор он работал во всех направлениях, но дела все еще были далеки от совершенства.

Но нет, он не позволит Эрике уйти, как тогда. И дело не только в том, что у них будут дети, или в том, что они идеально подходят друг другу в постели.

Ускоряя темп, он приблизился к дому. В спальне Эрики горел свет.

Когда он был ребенком, дед крепко внушил ему две главные истины: воплоти свою мечту и семья — это все. Два простых утверждения. Эрика должна стать его семьей. Джарвис страстно желал создать такой дом, откуда его детям никогда не хотелось бы бежать.

Эрика была в объятиях Джарвиса, и он хотел, чтобы так было всегда… Он уже не мог вспомнить, когда не желал ее. Каждая клетка его тела стремилась к ней. Его ощущения были такими сильными, что вытесняли все остальное. Они уже готовы были отдаться пылу страсти, как в дверь кто-то постучал.

Подавив вздох сожаления, приложив изрядное усилие, он отстранился. Прежде чем открыть дверь, он постарался успокоиться. На пороге стоял охранник, его лицо было сосредоточенным и хмурым.

Джарвису всегда нравился этот молодой спортивный парень. Джеймс успешно прошел отбор в команду колледжа и мог бы стать отличным игроком. Пару раз он появлялся на тренировках «Ураганов» и впечатлил тренера. Джеймсу пришлось отказаться от студенческой жизни и карьеры профессионального игрока, когда он узнал, что его подруга забеременела. Джеймс решил посвятить себя семье, перевелся на заочное отделение и начал подыскивать работу. Джарвис нашел применение его навыкам, пригласив в службу безопасности «Ураганов».

— Извините, что беспокою, сэр, но у вас посетители.

— Я не принимаю незваных гостей. Ты знаешь об этом.

Джарвис уставился на охранника, который делал все возможное, чтобы не смотреть на Эрику в облегающей блузке, подчеркивающей все выдающиеся аспекты ее фигуры.

— Понимаю, сэр, но…

Эрика перевела взгляд с охранника на Джарвиса:

— Пожалуй, я оставлю вас двоих наедине.

Джеймс поднял руку.

— Мэм, полагаю, вы захотите остаться.

На лице Эрики отразилось замешательство.

— Не знаю, чем я могу быть полезна…

Джеймс потер челюсть:

— Это ваша семья. Их автомобили в данный момент въезжают в ворота поместья.

Джарвис медленно моргнул.

— Автомобили?

— Да. Лимузины.

— Хочешь сказать, их несколько?

— Моя семья? — Эрика побледнела. — Вся моя семья?

Джеймс торопливо кивнул.

— По всей видимости, да, мэм. Ваши родители, четыре сестры, трое из них замужем и с детьми, я полагаю?

Джарвис потер затылок, у него внезапно разболелась голова.

Ему предстояло суровое боевое крещение. Слишком много родственников сразу…

— Думаю, нужно проветрить гостевой дом.

Волнение болельщиков на домашнем матче «Ураганов» было ничем по сравнению с тем, что творилось в частном секторе.

Эрика сидела в кожаном кресле, собираясь с мыслями, и размышляла о том, что утром они расстались с Джарвисом. То, как этот человек влиял на нее, пугало. Он заставлял ее желать слишком многого, а ей следовало оставаться осторожной, нужно было защищать свое сердце и свое будущее.

Дед Леон обратился к клану Митрас.

— Эрика не рассказывала вам, как Рейно разбогатели?

— Нет, Леон, она не делилась с нами такой информацией. Но мы бы хотели узнать. Рассказы о достижении американской мечты так увлекательны, — мрачно отозвалась Хильда, бросив на Эрику недовольный взгляд поверх блюда с креветками.

Эрика закатила глаза, придвинулась ближе к стеклу, чтобы лучше видеть, что происходит на поле. Игра, которая совсем недавно ей не нравилась, начала обретать смысл.

— Дед, все мы знаем эту историю, — сказала Фиона с вымученной улыбкой.

— Да, но эти прекрасные принцессы и королева — нет. Они хотят знать. Кто я такой, чтобы отказывать им в этом? — сказал Леон, подмигнув Хильде.

Та изобразила слабое подобие улыбки.

— Это была игра в покер с очень высокими ставками. Мой угрюмый каджунский предок вспотел, когда увидел свои карты, ведь, как я и сказал, ставки были невероятно высоки, — начал старик.

— Каковы были ставки, Леон? — с нарочитой любезностью поинтересовалась королева Арнора.

Она была раздражена, но мастерски скрывала свои чувства. Эрика ясно дала ей понять, что близнецы принадлежат только ей и Джарвису, они не станут королевскими пешками.

— Если бы мой дед выиграл, то получил бы корабль. Если бы проиграл, ему пришлось бы подписать соглашение о неконкуренции и остаться работать на капитана-тирана. Разумеется, судьба в тот день оказалась к нему благосклонна, и он выиграл свой первый корабль. Так зародилась семейная империя Рейно. Вот так! — Леон прищелкнул пальцами, его глаза сияли. — Конец истории. Успех сопутствует нам до сих пор. Особенно моим внукам.

Король Бьёрн кивнул, соглашаясь с Леоном:

— Вы чувствуете ответственность за успех своих внуков?

— Конечно, король Бьёрн. Я горжусь своими мальчиками. Ведь я почти в одиночку воспитал их. — Леон взглянул на Тео, сидевшего в дальнем углу. — Сын не оставил мне выбора. Я должен был сделать это… А-а-а, не важно. У меня замечательные внуки. В конце концов, важно только это.

Эрика наблюдала, как Тео принялся ерзать на месте, перекладывать бокал из одной руки в другую и крутить кольцо на пальце. Она знала, что он был не лучшим отцом, но не могла не сочувствовать ему.

— И чем же занимаются все ваши внуки? — поинтересовалась Арнора, покачивая шампанское в бокале.

Эрика часто задавалась вопросом, как матери удается найти общий язык со всеми, кроме собственных детей? Ее мама слишком ответственно относилась к своей королевской миссии, зачастую в ущерб семье. Эрика окинула взглядом мужчин Рейно и увидела, что между ними есть связь, но не только это. Она чувствовала сплоченность, искреннюю любовь и привязанность друг к другу. Для своих детей она желала того же.

И все же вчера она оттолкнула отца своих детей из страха провести жизнь как ее собственные родители.

В темных глазах Леона отразились гордость и любовь.

— Ну, как вы знаете, Джарвис купил собственную команду. Я полагаю, что уже в ближайшее время ее ждет большой успех, который напрямую связан с работой моего мальчика. Демпси — самый молодой тренер в истории лиги. Анри — защитник. Жан-Пьер преуспевает в роли квотербека. Кстати, где он?

— В Нью-Йорке. Жан-Пьер — стартовый квотербек у нью-йоркских «Гладиаторов», — произнес Тео с гордостью и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Леоном.

Эрика поняла, что ему не безразлична жизнь сыновей. Он просто не выставлял свой интерес напоказ. Ей нравились мужчины семейства Рейно все больше и больше, но Джарвис так и не открыл ей свое сердце. Ничто из того, что он говорил, не указывало на глубокие чувства. Только секс. Но этого ей было недостаточно. Именно поэтому она отстранилась от него после свидания в кинозале. До этого ей казалось, что он испытывает к ней подлинные чувства. Конечно, секс был потрясающим, и, что немаловажно, он искренне хотел заботиться о своих детях. Но она также начинала думать, что он по-настоящему полюбил и ее. Но Джарвис так и не сказал об этом…

Утром, проснувшись в пустой постели, Эрика знала, что вина лежит на ней, но поступить по-другому она не могла.

Она бы так и продолжала анализировать ситуацию, если бы рядом с бокалом вина в руках не появилась Лив. Та самая сестра, секс-видео которой стало достоянием общественности.

Лив уселась рядом и уставилась в нее своими темно-серыми глазами. От запаха алкоголя Эрика почувствовала спазмы.

— Сестра, — сказала она лениво, — эта семья…

Эрика выпрямилась:

— Состоит из прекрасных, любящих людей.

Лив торжественно кивнула:

— Да. И как это называется… американская знать?

Глаза Эрики все еще были прикованы к полю. Туда, где Джарвис давал интервью репортеру. Рядом была команда, то и дело загорались вспышки фотокамер.

Эрика оставила без ответа сомнительный комментарий Лив.

— Все, что я пытаюсь сказать, дорогая сестра, — это то, что тебе нужно остаться в Америке. Здесь ты действительно можешь стать королевой, — приглушенно добавила Лив.

— Это для меня не важно. Действительно важно только… — Слова застряли у нее в горле, когда она увидела, как двое мужчин набросились на Джарвиса и сбили его с ног. Джарвис, не готовый к нападению, упал и ударился затылком об утоптанный газон.

Эрику охватила паника. Было необходимо что-то предпринять. Ей было жизненно важно добраться до Джарвиса. Расталкивая людей, она ринулась на трибуны. У входа в туннель, ведущий через недра стадиона к выходу на поле, Эрика столкнулась Джеймсом.

— Принцесса, боюсь, я не смогу выпустить вас на поле. Пожалуйста, подождите здесь. Обещаю держать вас в курсе о состоянии мистера Рейно, — заверил охранник.

Джеймс положил руку ей на плечо. Пытался утешить? Или сдержать? В любом случае это не имело значения для нее, потому что этот человек стоял между ней и Джарвисом.

Годы тренировок в армии не прошли даром. Не задумываясь, она схватила его за руку и загнула мизинец. Незначительное движение, но оно могло быстро поставить человека на колени.

— Джеймс, я медсестра и бывший военный. Я могу уложить тебя на лопатки, но ты не станешь сопротивляться, потому что я беременна. Так или иначе, но я увижу Джарвиса.

Глаза Джеймса сузились, затем он процедил сквозь зубы:

— Я могу потерять свою работу из-за этого. — Он покачал головой, закатив глаза. — Идемте. Вот мое удостоверение, чтобы пройти на поле.

Эрика вздохнула с облегчением.

— Спасибо.

— Э-э, мэм, не могли бы вы отпустить мой мизинец?

— Ох! — Эрика выпустила руку парня и отступила назад.

Джеймс потряс рукой.

— Следуйте за мной.

Она пошла за ним по коридорам, призывая его идти быстрее и задерживая дыхание, пока не увидела Джарвиса своими глазами. Он прямо сидел на земле, не качался. Дыхание было устойчивым. Его лицо исказилось от боли, когда врач посветил фонариком ему в глаза, проверяя зрачки. Обнадеживающие признаки. Сердце Эрики постепенно успокаивалось. Конечно, его следовало осмотреть тщательнее, но, по крайней мере, он был в сознании, узнавал окружающих.

— Джарвис? Ты в порядке? — Эрика опустилась на колени рядом с ним, а затем обратилась к врачу команды. Ее голос был спокойным. — Он в порядке?

На поле рядом продолжалась игра, болельщики аплодировали. Внимание Эрики было приковано к Джарвису, ничто иное не имело значения.

— Я в порядке. — Джарвис поморщился, прижав руку к затылку.

Доктор убрал фонарик в сумку.

— Ему нужно в больницу. Шишка огромная. Возможно сотрясение.

— В таком случае дайте нам пройти!

Когда Эрика выходила со стадиона вслед за Джарвисом, оставив позади семью, она поймала себя на мысли, что готова отдать жизнь за этого мужчину. Он был отцом ее детей. Несмотря на то что она едва знала его, он перевернул ее мир с ног на голову. Она чувствовала, словно ударили ее — в голове все смешалось. Как она умудрилась так сильно влюбиться в него?

В конце концов, он не предлагает никаких чувств, никаких эмоций. Просто комфорт для их детей и секс. Его предложение пожениться никогда не было продиктовано любовью или какой-нибудь душевной привязанностью. Но Эрика не могла согласиться на меньшее — она хотела, чтобы Джарвис любил ее, хотела отвечать ему тем же.

Что, если, вопреки всякой логике, она влюбилась в него, а он никогда не сможет ответить ей взаимностью?

Лишь несколько раз в своей жизни Джарвис чувствовал себя таким удовлетворенным и обеспокоенным в одно и то же время. Это был один из таких моментов.

Позже вечером, вытянувшись в своей постели, пока Эрика всячески заботилась о нем, он снова и снова вспоминал то, как она бросилась к нему на поле. Голова болела, но воспоминания были кристально чистыми.

Наблюдая за тем, как Эрика опекает его, он преисполнился надежды. Он был сбит с толку, нервничал, наблюдая, как она прорывалась к нему, каким-то образом убедив Джеймса пропустить ее на поле.

Конечно, он хотел, чтобы она была там. Рядом. Но он также не желал подвергать опасности ее и детей. Мысль о том, что она могла навлечь на себя неприятности, до сих пор терзала его. Не просто так у него была охрана. Боже, она значила для него слишком много. Все. Он не понимал, как раньше не осознавал глубину своих чувств.

Им могло быть так хорошо вместе, но в то же время он чувствовал, что сейчас они, как никогда, близки к расставанию. После компьютерной томографии они почти не разговаривали, а если это и случалось, фразы были неловкими, словно они были друг другу чужими. Она вела себя как медсестра, а не как любящая женщина.

Это было больнее, чем приложиться затылком об утоптанный грунт стадиона. Все это никак не складывалось. Тогда она была так расстроена, так взволнована тем, что с ним произошло. Теперь она отвечала короткими, сухими фразами. Он не хотел расстраивать ее больше или не давать спать до утра. Домочадцы посещали его до глубокой ночи. Начинало светать, когда они наконец остались наедине.

Эта ситуация лишь усугубляла его головную боль.

Приподнявшись на локтях, Джарвис тихо спросил:

— Как ты добилась того, чтобы Джеймс выпустил тебя на поле?

Эрика покраснела и перекинула на плечо свои светлые волосы.

— Чтобы убедить его, пришлось использовать некоторые из моих военных навыков. Конечно, никаких крайностей, учитывая мое состояние, небольшой, но болезненный прием.

— Шутишь? Не откажешься тренировать мою охрану?

— И выдать свои секреты? — Она фыркнула. — Ну уж нет. К тому же он не должен был препятствовать мне.

— Это звучит сексуально, но тебе следует оставаться осторожной и думать о детях. Ты могла пострадать.

Эрика пожала плечами:

— Я была осторожна, пострадал ты. Теперь расслабься, но постарайся не уснуть. Делай так, как велел врач, или я отвезу тебя обратно в больницу.

— Думаю, нам стоит заняться сексом. Других способов не спать я не знаю, — сказал Джарвис с лукавой улыбкой.

— Ты должен отдыхать. — Эрика скрестила руки.

— Ты все сделаешь сама. Я буду просто лежать и вести себя очень-очень тихо. — Он закрыл глаза, затем приоткрыл один, чтобы посмотреть на нее. Он рассчитывал на какой-то ответ. Надеялся увидеть ее лучистую улыбку. О, как же он обожал эту улыбку!

— Думаешь, это смешно? Нет. Ты получил травму, и я здесь только для того, чтобы убедится в том, что ты следуешь указаниям.

— Можешь связать меня, чтобы я не был слишком… активным.

— Активным? Интересный выбор слова. К сожалению, ради твоей безопасности я устою перед твоим шармом. Давай играть в карты. — В голосе Эрики не было ни капли веселья.

— Карты? На раздевание, может быть?

— Нет, спасибо.

— В таком случае я отказываюсь. Надо признаться, у меня все плывет перед глазами. — Он поднял руку, пытаясь сосредоточиться на пальцах. Это вызвало приступ боли.

Обернувшись, он увидел, что Эрика направляется к двери.

— Я вызову врача.

— Он уже осмотрел меня. Мне сделали и рентген, и томографию. Я в порядке. Контужен, но ничего такого, с чем время от времени не сталкиваются все игроки. Не собираюсь выглядеть слабаком перед моей командой.

— Они носят шлемы.

— У меня крепкая голова. Спроси любого, с кем я работаю. Или не работаю… — Он изо всех сил старался заставить ее улыбнуться, но лицо Эрики оставалось непроницаемым. Он не понимал, почему она так старательно закрывается от него.

— Все еще не смешно.

— Хочешь по-серьезному? Тогда давай говорить серьезно. Эрика, я хочу, чтобы мы жили вместе. Черт, если честно, я хочу, чтобы ты вышла за меня, но мне будет достаточно того, если ты переедешь ко мне. Станешь учиться здесь. Давай будем вместе. Жизнь и без того достаточно сложна. Давай ходить на свидания с попкорном, заниматься сексом в кинозале или в других местах. Ты знаешь, здесь много комнат…

Это было совершенно искреннее признание. Он хотел ее. Прямо сейчас. Всегда. И не только потому, что у них будут общие дети.

Эрика стукнула рукой по столу, лицо исказила ярость.

— Мне не до смеха, Джарвис. Мы не можем строить отношения на сексе. Мне нужно что-то большее. Я слишком старалась, чтобы создать жизнь для себя, чтобы меня начали воспринимать как личность, а не принцессу, смысл жизни которой заключается в том, чтобы произвести на свет наследника для монархии, какой бы формальной она ни была!

— Эрика, это не так. Я не думаю о тебе так. — Джарвис всматривался в ее лицо.

— Как только ты узнал о беременности, то стал настаивать на браке. Это все, что ты делал. Я слишком дорожу своей независимостью, за счастье своих детей я буду бороться так же. Они заслуживают большего.

— Эрика, я… — Джарвис, человек, у которого всегда был план, растерялся.

Эрика расправила плечи, в ее глазах блестели слезы.

— Я разбужу кого-нибудь из твоих братьев. В любом случае уже утро.

Она переступила порог прежде, чем Джарвис успел что-либо сказать. Прежде чем он придумал, как остановить ее.

Джарвис упустил последний шанс завоевать ее расположение. И в этот момент он понял, как сильно любит эту гордую, сильную женщину. Он обожал ее ум, ее страсть, даже ее упрямство. Он обожал каждый пальчик на ее руке.

Его чувство было так глубоко, что он был уверен в том, что никогда не повторит судьбы своего отца. Он любил ее настоящей любовью, той, которая — он знал — случается очень редко.

Поторопив Эрику, он, вероятно, лишился шанса обладать ею.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.