Если рассматривать жизнь каждого человека, всегда найдется место крупномасштабной катастрофе. В некотором смысле судьба устраивает нам последнее испытание: трагедию, настолько глубокую и неизбежную, что она будет вечно оказывать влияние на человеческую жизнь. У этого события будет одно или два следствия. Мужчина или женщина, столкнувшиеся с катастрофой, могут провалить испытание и жить лишь имитацией жизни, словно тень тех, кем они были раньше. Либо личность трансформируется и становится сильнее, благодаря обретенному опыту, превышает возложенные на саму себя ограничения и расцветает.

Такой личностью был Арктур Менгск. Он пережил трагедию в жизни, которая изменила его и окончательно утвердила в непоколебимой решимости. Другие были бы сломлены катастрофой. Другие просто сдались бы. Но эти другие и не заняли свое место в славных анналах терранской истории.

На пути своего становления юный Арктур был лишен фантазий, в которых видел себя важной фигурой, выдающимся лидером человечества. Очень редко его мысли и желания следовали за богатым воображением. В пробуждающемся мире Менгск вообще не видел себя лидером. Ему не было дела до других, ему не было дела до Конфедерации. Заботила его лишь военная служба, да то, сколько денег он заработает, когда она закончится. Он дослужился до полковника, прежде чем всё поменялось; прежде, чем он осознал, что боролся не за то, во что верил; пока не случилась трагедия.

Теперь, после трагедии, всё изменилось. Изменилось самосознание Арктура. Тот, кем он был раньше, теперь казался ему едва ли не дальним родственником. Теперь Арктур становился тем, кем видел себя в мечтах.

В основном, до сего момента, всё было лишь подготовкой: постоянная связь с коллегами по подпольной сети Корхала (хотя они стали настолько шумными и открытыми, что термин «подполье» ну никак больше им не подходил); вербовка сочувствующих гражданских для подготовки; и отслеживание действий Конфедерации в относительно спокойном Умойянском Протекторате.

Подготовка шла хорошо, и Арктур гордился своими планами. Но он понимал, что пришло время действовать. Подрыв маршрутов снабжения на ключевых планетах, взлом конфедеративных мейнфреймов и провокации шахтерских бунтов прошли успешно, но пришло время сплотиться ради серьезного дела.

Ныне генерал Менгск стоял и смотрел в решительные глаза примерно 20-ти Умойянских парней. Они были трудягами, их не так много, как он надеялся, но он отдавал себе отчет, что никто из них еще не участвовал в бою. Но всё же они являлись способными, полными желания драться за то, во что верили, и именно поэтому семена восстания начали давать всходы.

Каждого генерал поприветствовал взглядом глаза в глаза. Как только он убедился, что овладел их вниманием, он заговорил:

— Вы собрались здесь сегодня, ибо у вас общие убеждения и чаяния. Вы считаете, что ни один человек или орган власти не имеет права поступать с вами несправедливо. Ваше желание — это стремление к независимости. Не ошибитесь, ребята, эти идеалы во все времена становились причиной войны. Самое малое, что вас ждет впереди, это жизнь в уединении, с клеймом мятежника, под самым мощным давлением, на какое только способны бесчестные законы. Худшее, с чем вам придется столкнуться — всем нам придется столкнуться — это смерть. Я и Поллок, да и остальные бойцы уже признаны Конфедерацией перебежчиками…

Арктур указал на человека, стоявшего слева. Поллок Раймз производил впечатление матёрого ветерана — лысая голова и лицо были покрыты шрамами, а слева на черепе виднелось углубление размером с кулак. Левого уха почти не было, а нос напоминал формой изогнутую в обратную сторону букву S. Взгляд его оставался невозмутим, в то время как Арктур продолжал:

— Очень важно, что все вы идете на это, зная, что существует очень высокая вероятность того, что не все дойдут до конца.

Как только Арктур замолчал, его взгляд упал на человека снаружи, видимого в большом окне. Человек азиатской наружности, одетый в форму старателя низшего класса, казалось, был заинтересован происходящим в комнате. Когда человек заметил, что Арктур смотрит на него, то на секунду задержал взгляд, прежде чем посмотреть в сторону. Казалось, он борется с каким-то решением. Потом Арктур услышал, как кто-то кашляет, прочищая горло.

Он повернулся и увидел сумасшедшего вида старика, стоявшего рядом, чьё лицо было испещрено сетью морщин, а белые волосы обрамляли лысину, как тонкие облака окружают старый обветренный горный пик.

— Моя мать, да покоится она с миром, сказала бы, что незачем жить, если не за что умереть.

Арктур позволил себе легкую улыбку.

— Понимаю. И как тебя звать, гражданин?

— Я Форест Киил, и я уже хлебнул своего за те семь циклов, что служил во время Войн Гильдий.

— Не сомневаюсь. И уверен, ты заставил гордиться собой.

Старый Форест улыбнулся беззубой улыбкой, в то время как Арктур уже смотрел в ближайшее окно, где всё еще стоял, нервничая, старатель.

Арктур вновь обратил своё внимание к группе.

— Итак, ребята, время…

Внезапно Арктура прервал звук открывающегося шлюза. Глядя в дальний конец комнаты, генерал увидел Айлина Пастера — одного из представителей Протектората — высунувшего голову. Обычно невозмутимый, сейчас этот человек выглядел встревоженным.

— Прошу прощения, что прерываю, генерал, но ситуация требует вашего внимания.

Шпионская палуба — это место, где добытчики смотрели на голограммы планет, благоприятные для разведки. Для нынешней цели название «Шпионская палуба» было как нельзя, подходящим. Не так давно Айлин Пастер служил под командованием отца Арктура, Ангуса. Ангус однажды спас ему жизнь, и Айлин отплатил тем, что, будучи членом Правящего Совета, назначил Арктура генералом и лидером революции. Совет также позволил Менгску использовать Протекторат в качестве оперативной базы, а Шпионскую Палубу как несколько архаичное средство наблюдения. Программа изображения содержала в себе детальные планы всех планет в известных системах. На ней также в режиме реального времени отображались транспортные суда, везущие свои ценные грузы по торговым маршрутам — примитивный радар, на самом деле, но более чем отвечающий нуждам Арктура. Здесь, на Шпионской Палубе, находился Правящий Совет Умойянского Протектората, коллективно выражая заинтересованность на изможденных лицах.

Айлин повернулся к Арктуру и дрожащим голосом произнес:

— Мы получили анонимное сообщение, наблюдая за этим сектором.

Арктур взглянул на изображенный на экране сектор. Он сразу же опознал планету.

— Корхал, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Суперинтендант слегка кивнул. Арктур заметил, что он сильно вспотел.

— Да.

Несколько небольших, похожих на спутники, объектов, окружили изображение планеты. Арктур предположил, что это, еще до того, как суперинтендант сказал, чем они были.

— Крейсеры, — заключил Айлин. — Мы засекли двадцать штук. Мы прослушиваем военные каналы, но не нашли ничего, что смогло бы это объяснить.

— Ничего, что они не хотели бы сказать, — предположил Менгск. — Но можно поставить всё до последнего кредита, что Конфедераты и есть ваш анонимный источник. И если эти корабли находятся на орбите Корхала по приказу Конфедерации, это значит грядут неприятности. Немедленно пошлите доклад с результатами разведки Актону.

В Стирлинге, столице Корхала, полковник Актон Фелд — избранный предводитель сил повстанцев в отсутствие генерала Менгска — был занят раздачей распоряжений. Он стоял на верху защитного периметра города — множества противовоздушных батарей, которые являлись передним краем обороны, являющим собой зубчатую линию на горизонте позади него. Когда-то крепость в центре города была постом Конфедератов. Это было до революции. Сейчас это штаб революции на Корхале.

Повстанцы, разумеется, знали о присутствии на орбите кораблей Конфедерации, но их системы наблюдения не могли видеть того, что показывали недавно присланные данные разведки: что число кораблей на орбите — 20 штук, и на борту у каждого из них сотни морпехов, десантных модулей, осадных танков и даже бронированных Голиафов. И это только наземные силы. Сначала их совершенно точно будут бомбить с воздуха. Но сейчас никому до этого не было дела. Повстанцы провели практически полный цикл, укрепляя противовоздушную оборону и рекрутируя население планеты в армию, которая была не просто большой — она была огромной.

Столкновение с силами Конфедерации было неизбежным. Даже сейчас, среди страха, паники и ожидания, Актон был рад. Рад тому, что ожидание закончилось, и вот-вот должна была начаться битва. Корхальцы собирались послать Конфедератам сообщение, что они являются свободной планетой и будут сражаться, чтобы отстоять свою свободу. «Пусть идут — думал полковник. — Пусть они придут на броне и с невидимыми истребителями, но пусть придут». Полковник Актон улыбнулся в ожидании прибытия первых десантных капсул.

Голограмма показывала несколько крошечных объектов, размером с точки. Они отделились от кораблей, как рой, как саранча, направляясь в атмосферу Корхала.

— Десантные модули? — Айлин задал вертевшийся на языках у всех вопрос. Менгск отрицательно покачал головой.

— Нет, слишком маленькие. Больше похожи на… нет, этого не может быть, просто не может… — Менгск продолжал трясти головой, отказываясь верить, потому что, если бы он поверил, это стало бы более реальным.

Вместе с остальными он смотрел, как множество крошечных, светящихся точек начали входить в плотные слои атмосфера Корхала.

Актон ждал, глядя на оборонительные рубежи по ту сторону стен Стирлинга. На помост, задыхаясь, вбежал лейтенант. Он был похож на человека, который, вдруг, захотел оказаться где-нибудь в другом месте.

— Сэр, мы засекли сотни приближающихся объектов, направленных на несколько мест на этой стороне планеты. Не уверен, но, думаю, мы получили доклад с нижней стороны, что они тоже засекли эти объекты.

— Сотни, говорите? — налет спокойствия сходил с лица полковника, и всё явственней начал проступать страх.

— Так точно, сэр. Слишком маленькие, чтобы идентифицировать, но движутся они очень быстро.

Внезапно полковник услышал низкий, будто жужжание маленького насекомого, гул. Тогда он посмотрел на горизонт и увидел приближающийся рой крошечных объектов, испускающих струю дыма, и всё понял.

— Не честно… — прошептал он.

Но лейтенант не услышал его. Ибо гул-жужжание стал попросту оглушающим. И когда он посмотрел вверх и увидел множество приближающихся прямо сверху объектов, лейтенант закричал.

На Шпионской Палубе воцарилась гнетущая тишина, в то время как бриллиантовый свет распространялся по поверхности Корхала. Он возникал в разных местах, пока вся поверхность не стала бриллиантовой, и никто в помещении не задавался вопросом о том, что только что видел.

— Именем отцов, его больше нет… Корхала больше нет. Никого. Миллионы людей… — Айлин, казалось, находился в предынфарктном состоянии.

У Арктура внутри всё сжалось, он ничего не боялся, кроме той картины, что была перед ним, вида горящего Корхала. Некоторое время спустя свет начал тускнеть и голограмма Корхала стала темнее, будто копия самой себя.

Отойдя от шока и отрицания произошедшего, Арктур выдавил из себя два слова: «Собирайте людей».

Случай с Корхалом, как и многие другие в истории, был примером того, как правительство подавляет переворот среди своего населения методами тирании и таким образом, только укрепляет решимость инакомыслящих. В комнате, где только что стояли 20 человек, собралась толпа из более, чем пятидесяти, излучающих гнев и жестокое разочарование от потери Корхала и наглости Конфедерации людей.

Скользнул, открываясь, люк и вошел Арктур, выглядящий, будто лев, загнавший в угол жертву и смакующий момент перед убийством.

— Вы все в курсе того, что сейчас произошло. Для тех, кому интересны детали — а я считаю, вы все имеете право знать — только что с орбиты Корхала IV двадцать крейсеров запустили тысячу ракет класса «Апокалипсис». Ракеты врезались в планету и 35 миллионов человек больше никогда не увидят света. Не нужно вдохновляющих речей. Нет нужды никого уговаривать или принуждать. Вы все знаете разницу между правильным и неправильным. Пришло время сражаться за то, что вам дорого и сразиться с теми, кто лишает вас личной свободы. Вы со мной?

Пятьдесят кулаков единовременно взмыли в воздух, и толпа откликнулась оглушающим рёвом. Менгск ждал, пока восстановится тишина, чтобы продолжить.

— Заявляю, что с этого дня вы больше не гражданские. Теперь вы солдаты. И мы на войне.

Менгск собирался продолжить, когда открылся люк и вошел ранее замеченный им азиат. Толпа молчала. Взгляд Менгска обратился ко вновь прибывшему.

— Я хочу присоединиться, — сказал он.

Менгск подошел к невысокому человеку и встал перед ним, угрожающе нависая.

— Я видел тебя раньше. Ты выглядел нерешительным.

Азиат кивнул.

— Я не был уверен. Теперь всё иначе.

Где-то в толпе послышался едкий комментарий. Человек рядом с генералом произнес на выдохе:

— Слабак.

Генерал взглядом заставил его замолчать, повернулся к азиату и произнес:

— Нерешительность на поле боя стоит жизни, мальчик.

Невысокий человек выдержал взгляд генерала.

— Сэр, я прошу вас дать мне шанс.

— Ты будешь без вопросов выполнять приказы?

— Да.

Менгск поискал глазами другого человека и наконец произнес:

— Как тебя зовут?

— Сомо. Сомо Хан.

— Добро пожаловать, — сказал генерал, прежде чем вернуться на своё место рядом с Поллоком и оглядел своих людей.

— Как я и говорил, отныне вы… солдаты. И вы с гордостью будете носить это звание. И названием нашей небольшой армии, станет имя, которое принесет погибель Конфедерации. Думаю, единственно возможным для нас станет имя «Сыны Корхала»!

В этот момент комната взорвалась единым скандированием: «Менгск! Менгск! Менгск!»

Айлин стоял рядом с генералом, глядя на причальную палубу, где лежало разрушенное едва узнаваемое устройство. Вокруг него деловито суетились рабочие, высекая искры, пока не были выполнены необходимые исправления и ремонтные работы.

— Она далека от первоначального вида, но исправно послужит своим целям, — Айлин кивнул в сторону устройства.

— Именно, друг мой, — Арктур был явно доволен прогрессом.

Крейсер стал жертвой ошибки навигационной системы, как те несуразные супертанкеры, перевозившие заключенных, что приземлились на четырех планетах (включая Умойю), в дальних уголках космоса несколько сотен лет назад. Те преступники были отцами-основателями Терранов, общего названия всех поколений людей, которые распространялись, заселяя мир за миром, шагая тем путём, что свойственен всем людям.

Крейсер, находящийся сейчас в доке, разбился на вулканической планете недалеко от Протектората, но в то же время за пределами частот Конфедерации.

Айлин и Менгск немедленно прибыли к месту крушения и обнаружили корабль по маяку. В грузовом отсеке были найдены несколько КСМ, также полностью готовый осадный танк, а на стартовой площадке они нашли два Миража и четыре десантных корабля.

Протекторат доставил крейсер в один из доков. Конечно, Конфедерация была зла из-за потери своего корабля, но без доказательств участия Протектората начать очередную войну было крайне сложно. Экипаж был публично объявлен мертвым, на самом деле, ему предложили повышение зарплаты и сокращение рабочих часов, в обмен на нахождение в составе Протектората и молчание (никто не отказался от предложения), и некоторое время спустя капитан корабля Поллок Раймз стал самым верным солдатом Арктура.

Казалось, уже утекло очень много времени, хотя прошёл лишь один цикл. Корабль медленно и методично чинили, совершенствовали и улучшали до тех пор, пока он не стал тем, каким его сейчас видел Арктур — крейсер, который он мог назвать своим.

В мысли Арктура вмешался Айлин.

— Как вы хотите его назвать? — спросил он.

Менгск надолго задумался.

— Гиперион, — сказал он, наконец. — Я назову его «Гиперион».

К ним подошел Поллок.

— Солдаты запрашивают обновления статуса, генерал.

Арктур взглянул на Поллока.

— Передай им, что мы вылетаем в следующем интервале.

Губы Поллока изогнулись в самом наименьшем подобии улыбки, которое Арктур когда-либо видел на человеческом лице.

— Есть, сэр!

Саре Керриган снился кошмар. В этом кошмаре она всё время находится в тёмной комнате, чувствуя, будто чьи-то невидимые глаза наблюдают за ней. В темноте она слышала шум, мокрые шлепки и звуки скольжения, будто гигантский слизняк ползёт по полу. Неизвестно, откуда шёл этот звук. Казалось, он шёл отовсюду. Потом она почувствовала что-то мокрое, что-то живое, ползущее по ноге, потом… кошмар начинался заново.

Сара очнулась и поняла, что живёт в кошмаре.

Она находилась в маленькой, тускло освещенной комнате, без дверей, её руки и ноги скованы металлическими кандалами, а сама она находится в сидячей позе. В дальнем конце комнаты она с трудом смогла разглядеть закрытый контейнер с прикрепленным значком опасности, а позади него, большую тёмную панель из стекла, в которой виднелось её собственное отражение. Сара знала, что по ту сторону стекла за ней наблюдают. Ей также смутно казалось, что звук откуда-то снаружи комнаты, это звук ветра.

Её разум практически отключился, тело онемело и стало вялым. Она знала, что её накачали наркотиками, хотя и не помнила, ни как оказалась в этой комнате, ни даже своего имени. Она начала бороться с наркотическим опьянением. Как только она этим занялась, послышался звук открывающейся двери. Она видела, как в отверстии над контейнером появилась маленькая рука. Рука скользнула в кольцо на верхушке контейнера и поднялась. Послышался тихий звук выходящего на свободу воздуха. Рука вернулась в первоначальное положение и исчезла в отверстии. Дверь, скользнув, закрылась, и комната вновь стала герметичной. Из контейнера послышался звук выходящего воздуха.

Сара смотрела, как из верхушки контейнера вылезает и растекается по сторонам пурпурный вязкий пузырь. Он стек по внешним стенкам контейнера и движение его было очень необычным, если бы не гравитация, то казалось бы, оно будет двигаться самостоятельно, растекаясь по полу во все стороны. Сара смотрела, как оно сползло по стене позади контейнера и растеклось по полу. Со стены, как только вещество коснулось стекла, послышался шипящий звук, будто капля жидкости попала на что-то горячее. Вещество начало двигаться вокруг стекла, обрамляя его и покрывая окружающую поверхность.

Неизвестная масса ползла по полу, неумолимо приближаясь. Сара хотела закричать, но сопротивлялась этому желанию. Она продолжала твердить себе, что по-прежнему является частью кошмара и скоро проснётся… дома? У Сары ничего не получалось вспомнить ни о доме, ни о жизни до того, как она очутилась в этой комнате, и от осознания этого кошмар стал более реальным.

По мере продвижения по полу, неизвестное вещество делало комнату темнее. Пузырь стал полупрозрачным. Рассеянный смягченный свет оттенял множество вен и артерий внутри пульсирующей массы.

Когда субстанция приблизилась к ступням её ног, Сара начала дрожать. Она трясла головой, всем разумом желая, чтобы масса перестала распространяться, и к её величайшему удивлению, так и происходило. Вещество продолжало скользить по полу и потолку, сомкнулось у двери позади неё, но остановилось у её ног, будто выжидая чего-то.

Вытянув голову, Сара разглядела, что дверь позади неё была полностью поглощена. По металлическому стулу, к которому она была привязана, распространялся грибок. Сара пожелала, чтобы это мгновение остановилось, и желание её было исполнено.

Вся комната была захвачена им, оставив лишь Сару и окно, напротив неё. Вдруг откуда-то послышался мужской приглушенный голос, будто из динамиков, которые, как и всё в этой комнате, были покрыты неизвестной массой.

— Я хочу, чтобы ты попросила вещество перебраться тебе на руку. Немедленно.

Сара совершенно не хотела делать ничего подобного, но её мнение попросту не учитывалось. Её невозможность противиться приказам была обусловлена более чем физическим состоянием; это было как бы вшито в её мозг, то, что она никогда, ни при каких обстоятельствах не могла сопротивляться прямым указаниям… если только этот приказ не отдан врагом Конфедерации, напомнил её собственный мозг. Она не знала, откуда поступила эта информация и что вообще такое эта Конфедерация. К тому же откуда ей было знать, что услышанный только что голос не принадлежал врагу Конфедерации. Но её одурманенный мозг не был способен на решение таких задач, поэтому она беспрекословно подчинилась и приказала субстанции переползти на руку.

Вещество подчинилось мгновенно. Намного быстрее, чем казалось способным сделать это. Оно обвилось вокруг руки Сары, и она чувствовала, как оно тщательно её исследует.

Она закричала и потребовала, чтобы вещество ушло. Вещество подчинилось, и Сара увидела, как по её желанию, вещество с трудом расползалось вокруг неё.

Сара почувствовала укол в шею и взгляд её начал темнеть, по мере того, как наркотики овладевали её разумом. Очень скоро Сара Керриган погрузилась в сон и вернулась к своим беспокойным кошмарам.

В комнате наблюдения доктор Фланкс деловито фиксировал результаты эксперимента.

— Никогда не видел, чтобы оно так быстро двигалось, — заметил его помощник. — Реакция на неё была поразительной. Совсем не так, как с другими телепатами.

Он всё ещё смотрел через окно на скрюченную на стуле фигуру Сары. Чужеродная субстанция снова начала к ней приближаться.

Доктор сидел за монитором, на котором появлялся текст: Пациент, судя по всему, имеет врожденную способность взаимодействовать с исследуемым материалом.

— Ага. Похоже начальство в этот раз оказалось право. Начинаем процесс эвакуации.

Помощник кивнул и нажал кнопку на панели управления. В другой комнате под массой внезапно загорелось несколько красных огоньков. Послышался шипящий звук, и вещество начало покидать горячие участки, возвращаясь в безопасный контейнер. Неважно сколько раз повторялся этот процесс, помощник всегда удивлялся тому факту, как вещество умудрялось развиться всего лишь из нескольких крошечных спор. Доктор нажал на кнопку. Мгновением позже из панели управления выскочил диск. Он передал диск помощнику.

— Нужно, чтобы этот диск был немедленно передан вниз Локстону для последующей передачи на Тарсонис.

Помощник кивнул, потом посмотрел в другую комнату.

— А с ней что?

Доктор вздохнул.

— Её мы передадим для следующей ступени. Посмотрим, как она общается с личинками. Пока побудет под препаратами.

Помощник кивнул, наблюдая, как Ползун, как прозвали его ученые, исчезает в контейнере.

Гиперион спокойно продвигался в Защищенном Пространстве на Умойянской стороне.

На грузовой палубе Форрест Киил учился обращаться с осадным танком. Старик сидел в металлическом гиганте, огни панели управления отражались на его улыбающемся лице. Один из офицеров Менгска, Села Брок, сидела позади, обучая Форреста своим сухим, почти гипнотическим голосом.

— Арклайтский осадный танк — это устройство двойного назначения — объясняла она. — После того, как устройство приведено в оптимальное положение, — Форрест в этот момент усмехнулся чему-то своему; Села, со своей стороны, не обратила внимания на это или посчитала нужным проигнорировать и продолжила:

— Танк может быть переведен в осадный режим, в котором способен вести артиллерийский огонь из 120 мм орудия.

Форест в нетерпеливом ожидании потер ладони:

— Милочка, вы только скажите, какую кнопку жать.

Села вздохнула и придвинулась вперед, чтобы показать Форресту, как трансформировать танк.

В комнате отдыха в одиночестве сидел Сомо Хан. Он привык к изоляции, постоянной во внешних пределах, в том, что называется Пограничными Мирами, поясе самых отдаленных и необитаемых планет в галактике. Пограничники считались невежественными, источником дешевой рабочей силы. Пограничье предлагало тяжелую, но всегда стабильную работу по самым низким расценкам. Те, кто селился во внешнем кольце, в основном были предоставлены сами себе. Кто-то из Пограничных рабочих возрождал забытые религии, а кто-то создавал новые, удовлетворявшие сиюминутным требованиям и подчас граничившие с фанатизмом.

Родители Сомо никогда не следовали ни новым, ни старым религиям, и хотя они и пожертвовали образованием ради стабильности, они не желали той же судьбы для своего сына. Поэтому они накопили кредитов и, когда Сомо прошёл восемнадцатый цикл, они оплатили ему транспорт до Умойи — шумной мекки возможностей.

Там он и поселился. Он научился читать и начал собирать цифрокниги обо всём, от философии и поэзии до истории отдельно взятых планет. Двумя циклами позднее эпидемия холеры уничтожила на его родной планете множество жизней, включая его собственных мать и отца. Но Сомо держался, в тишине переживая горечь от их потери и, пытаясь стать тем, кем хотели видеть его родители.

Сейчас Сомо читал свою любимую цифрокнигу, «История войн гильдий». Его беспокоил шепот, идущий от ближайших столов. За одним столом, в частности, сидела группа варп-крыс. Варп-крысы — это инженеры, следившие за состоянием варп-двигателей, установленных на все корабли такого типа.

Сомо пытался игнорировать огромных лысых инженеров, чьи намерения выглядели всё более и более явными. Это продлилось не очень долго, когда самый здоровенный из них сказал:

— Ты кого пытаешься впечатлить, погранец? Всем известно, что ты не умеешь читать!

Остальные, сидевшие за столом, захохотали.

Сомо посмотрел поверх книги и коротко улыбнулся, прежде чем вернуться к чтению.

Главарь, подстегиваемый реакцией остальных, встал напротив и облокотился на стол Сомо.

— Слышь, щегол, я тут пытаюсь наладить конструктивный диалог, а ты меня игнорируешь. Это невежливо.

Сомо повернулся на стуле спиной к говорящему и продолжил чтение. Тогда здоровяк вырвал книгу из рук Сомо и швырнул её в стену. Сомо встал, его лицо покраснело, губы крепко сжались.

— Ну и что будешь делать, щегол? — сквозь зубы процедил другой человек и шагнул ближе.

В этот момент их прервал низкий хриплый голос, который произнес:

— Любой, кто становится источником неприятностей, будет оштрафован на половину своего жалования.

Все повернулись и увидели Поллока Раймза. Он медленно приближался, руки его были сжаты за спиной.

— В чем причины беспокойства? — Поллок остановился, его испещренное шрамами лицо приблизилось к каждому, заглядывая в глаза.

— Щегол — источник проблемы, сэр! — здоровяк обернулся к своим дружкам, которые начали энергично кивать.

— Да, пограничный отброс во всем виноват! — подал голос один из них. Поллок приблизился вплотную к Сомо, изучая его глаза.

— Если я застану вас за нарушением дисциплины, рядовой, я лично приведу вас к ней.

Сомо обернулся.

— Я не создавал проблем. Это они хотели проблем, а не я.

— Ты не найдешь здесь понимания, щегол, — заявил Поллок.

Он улыбнулся, обнажая ряд кривых зубов.

— А теперь два наряда на грузовой палубе. Пора начать твоё непосредственное обучение использованию и управлению усиленным боевым костюмом СМС 400.

Сомо вздохнул, оглянулся на остатки цифрокниги и вышел.

— Спасибо, сэр! — крикнул инженер. Поллок повернулся к здоровяку, посмотрел прямо в глаза.

— Возвращайся на свое место, варп-крыса.

Мужчина издал короткий смешок, говорящий о том, что он знает, что лейтенант шутит. Но спокойный взгляд лейтенанта говорил о том, что нет, не шутит. Варп-крыса вернулась на своё место.

Следующие несколько интервалов прошли без происшествий. Все 46 новобранцев армии Менгска были обучены пользоваться костюмами морпехов, гаусс-винтовками и прошли курс молодого бойца. Люди, которые сознательно подписались на активные действия, вскоре начали проявлять беспокойство и интересоваться, когда уже будет нанесен удар по Конфедерации.

Комната отдыха стала больше напоминать игровой зал, где кредиты выигрывались, проигрывались и снова выигрывались (Сомо никогда не приглашали за стол, впрочем, он и не изъявлял желания). Форест Киил стал неплохо разбираться в управлении осадным танком, хотя он и понятия не имел, когда представится возможность эти знания проявить. Менгска же в этот период никто не видел и, как результат, о нем начали ходить легенды.

Ходили слухи том, что Менгск стал отшельником, что он проводит время за медитацией, или ему просто наплевать (по одной из историй выходило, что генерал заразился какой-то ужасной болезнью, и жить ему осталось недолго).

Наконец по причине набора очередных новобранцев (а также призыва резервистов) генерал созвал брифинг.

Брифинг проходил на основной грузовой палубе, где была расчищена обширная площадка и установлены голографические экраны. 46 рекрутов, равно как и почти 30 бойцов Менгска стояли в нервном ожидании своего бесстрашного предводителя. Села Брок бесстрастно расположилась рядом с проектором. Длинный металлический звук возвестил о прибытии на палубу лифта. Села встала по стойке «смирно». Дверь лифта отворилась, и вышел Поллок Раймз, а следом за ним Арктур Менгск.

Генерал взошел на место рядом с проектором и кивнул Селе, в то время как Поллок занял место справа от него. Огни на палубе стали серыми, и заработал галопроектор, показывая изображение маленькой вращающейся планеты.

— Вольно, — приказал Поллок.

Люди из позиции «смирно» перешли в положение «вольно» и замерли в ожидании речи Арктура.

— Соратники, — начал он. — Умойянские разведслужбы поделились с нами важной информацией, которая поможет нанести серьезный удар по ключевой цели империи Конфедератов. По залу прокатился шум.

— Тихо! — рявкнул Поллок. Шум стих, и Менгск продолжил:

— Наша цель — на планете Виктор 5 в системе Копрулу, — Менгск повернулся к изображению. — Как некоторые из вас, должно быть, знают, Виктор 5 известна неповторимой особенностью своей пустынной поверхности: погодной аномалией, не встречающейся больше ни в одной известной системе.

Менгск повернулся к сияющей поверхности и снова кивнул Селе.

— Приблизьте.

Края планеты начали исчезать, когда программа приближалась к поверхности и, вскоре давала картинку от первого лица. Камера скользила вдоль относительно плоской поверхности, пока на горизонте не появилась массивная буря.

— Это явление известно как Вершина Фудзита — массивный комплекс систем разного давления и мощнейших восходящих потоков, которые создали то, что, говоря простым языком, является огромной стационарной воронкой. Её ширина около четырех лиг и высота более двадцати. Чтобы вам было понятнее, её диаметр равен двум крейсерам, поставленным носами друг к другу, а в высоту она в два раза выше самого высокого здания на Тарсонисе.

Менгск стоял в кругу света, а вокруг звенела тишина.

— Давным-давно, еще до Войн Гильдий, в центре бури для её изучения был построен исследовательский центр.

Изображение на голограмме снова изменилось, камера двигалась сквозь ветра аномалии прямо в её центр, где среди песков виднелся изрядно потрёпанный комплекс зданий.

— Учреждение находится под контролем Конфедерации и, как мы недавно выяснили, используется для секретных экспериментов. Мы отправили фальшивое сообщение о скорой ротации отрядам морпехов на Фудзите. Они ожидают замены в конце этого цикла, поэтому в поисках транспорта — нашего транспорта — они уже усилили патрули в этом секторе. Полагаю, морпехи очень ждут этой замены, которая несомненно подлинна, и на этой планете нас определенно ожидают неприятности. Однако это лишь первый шаг. Противник предположительно ожидает подхода смены через подземные пути…

Человек, стоявший в первых рядах, рядовой Сондерс с Умойи, выкрикнул:

— Я был на Викторе 5, транзитный терминал охраняется сильнее, чем штаб-квартира Совета на Тарсонисе!

Некоторые более опытные бойцы ополчения Менгска, знавшие о том, что генерала нельзя перебивать во время брифинга, бросили на солдата молчаливые осуждающие взоры.

Менгск смерил мужчину угрюмым взглядом и вернулся к голограмме.

— Объект снабжается с помощью подземных коммуникаций, которые идут от ближайшего города, Локстона, что в пятидесяти лигах. Атаковать город, как верно заметил наш друг, было бы слишком рискованно. Пробиться в подземные туннели из пустыни также весьма сложно и затратно по времени. Поэтому… с помощью эскадрильи из четырех десантных кораблей, ведомых одним «Гневом» мы прорвём оборону объекта сверху. Два десантника понесут боевые подразделения, а два других заберут всех гражданских и пожелающих сдаться солдат Конфедерации.

«Новые рекруты» — подумал Сомо.

— Одна из особенностей аномалии работает в нашу пользу. Она блокирует все размещенные на поверхности сканирующие и передающие устройства. Они не узнают о нашем прибытии до тех пор, пока мы на них не свалимся.

Камера снова отодвинулась вовне воронки, затем поднялась вверх. На вершине остановилась и повернулась вниз, давая изображение с вершины штормового фронта на здания на земле.

— Оборона объекта, в силу его расположения, минимальна. По периметру цели расположены четыре турели ПВО для защиты от воздушного нападения.

Камера двинулась вниз по ветряному тоннелю, достигла дна и показала картинку четырех турелей.

— Турели должны быть выведены из строя прежде, чем начнется воздушная фаза операции. Как я уже говорил, они ожидают прибытия нашего транспорта, но ждут они его в Локстоне, а не на объекте. Турели будут находиться в боевом положении и откроют огонь по всему, что спустится по воронке. Единственный способ убрать их — это диверсия на земле.

Другой человек, темнокожий мужчина по имени Тиббс задал вопрос:

— Как мы доберемся до турелей, не проходя через шторм?

Менгск взял паузу, прежде чем ответить.

— Мы и не станем. Для этого здесь сержант Киил. Он с четырьмя солдатами на осадном танке пройдет через внешний барьер Вершины и подберется прямо к брюху зверя.

Среди собравшихся повисла гнетущая тишина, и все взоры обратились к Форесту. Он просто улыбался, так как совершенно не знал, как будет проходить через бурю, а то, что он стал сержантом вообще стало полной неожиданностью.

Другой рядовой пробормотал:

— Но там такие ветра… это невозможно.

Менгск вздохнул. Очевидно, что Поллок должен был провести с «новичками» беседу насчет протокола брифинга. Тем же временем, он приказал Селе вернуть изображение на место и продолжил доводить до личного состава то, как Форест Киил и четверо солдат должны будут совершить невозможное.

Арктуру пришлось трижды объяснять Форесту суть задачи, и тот её так и не понял, но всё в итоге получалось так: проблема заключалась в том, что как только танк доберется до урагана Вершины, сила ветра поднимет его вверх, словно детскую игрушку, если только его не удастся как-нибудь закрепить. Решение заключалось в том, что давным-давно, еще до того, как праотцы высадились на необитаемых планетах, человеческие технологии достигли возможности симулировать гравитацию в точке высадки. Та же технология, что использовалась на крейсерах для создания искусственной гравитации, применялась в меньших объёмах для боевых костюмов и осадных танков, чтобы работать на орбитальных платформах. Несмотря на то, что на самих платформах применялись свои модификации гравитационных двигателей, их ставили на случай, если на платформе упадет мощность, чтобы танк банально не улетел в космос. Поэтому, все танки, боевые костюмы, «Голиафы», «Грифы» оснащались подобными устройствами.

Танк, которым управлял Форест Киил, направляясь через засушливые пустыни Виктора 5, был оснащен этими самыми гравитационными усилителями, которые нажатием одной клавиши поднимали силу притяжения вокруг танка в шесть раз по сравнению с нормальной. Внутри же танка, как и в герметичной кабине, она оставалась прежней.

Данный метод, насколько все знали, никогда не использовался в полевых условиях и ни Сомо, ни остальные не испытывали особого желания становиться первопроходцами в подобном деле, но, как объяснил Менгск, они были ограничены в средствах и времени.

Из перехваченных сообщений Конфедератов следовало, что через интервал на планету прибудет транспорт класса «Мамонт» — настоящий транспорт Конфедерации. Он должен проследовать в Локстон, но прежде чем туда попасть, он должен пройти через точку на орбите, где сейчас находился «Гиперион». Транспорт наверняка сопровождают истребители и возможно даже крейсер, поэтому было крайне необходимо, чтобы задачи, поставленные Менгском, были выполнены насколько возможно быстро.

Проникновение в пространство Конфедерации прошло без проблем. Умойянские хакеры были мастерами по воровству военных и коммерческих кодов доступа. Охрана сектора Виктор 5 ожидала «Гиперион» и считала его причиной окончания длительного турне к Вершине, которое началось несколько интервалов назад. Менгск, конечно же, знал об окончании и его причинах: оно было связано с прибытием настоящего транспорта. Конфедерация не любила снующих вокруг гражданских, особенно когда они вмешивались в её тайные дела.

Танк был сброшен в нескольких лигах от Вершины, совсем рядом с предупреждающими знаками, посреди Обзорного Плато — места, откуда жители и гости Локстона могли посмотреть на аномалию.

На земле Вершина ещё не была видна из-за дюн. Старый Форест гадал, заметили ли гражданские с обзорной площадки транспорт или танк, катящийся к месту назначения, затем решил, что большая часть людей, заплативших за просмотр Вершины, не заинтересуются осмотром пустыни вокруг и, даже если и заметят танк, не обратят на него внимания. А даже если и обратили, то пока будет доложено кому надо и выступят солдаты, будет уже слишком поздно. Форест решил, что он слишком много думает, и сконцентрировался на текущей задаче.

Через стекло боевого костюма Форест смотрел на горизонт, отображающийся на внутреннем экране. Только что танк натолкнулся на несколько холмов, и путешествие стало напоминать хождение по морю. Когда дюны стали ближе и больше, Сомо почувствовал себя нехорошо. Он закрыл глаза и попытался сконцентрироваться, потом посмотрел на остальных. Они выглядели явно не лучше, за исключением Поллока, конечно, который холодным взором встретил взгляд Сомо. Состояние Сомо усугублял и тот факт, что в танке было очень жарко, не спасал даже охладитель в боевом костюме. Дискомфорта также добавляло то, что пространство в танке было очень узким и порождало клаустрофобию. Сомо не знал, сколько народу должен вмещать танк, но был уверен, что точно не пятерых. Ну, или не пятерых, облаченных в боевые костюмы.

Дюны продолжали увеличиваться в размере, и с каждым подъемом и спуском Сомо всё сильнее хотел сблевать, пока, танк не выравнивался. Затем был ещё один очень длинный подъем. После нескольких таких, Форест, наконец, остановился на вершине очень большой дюны.

— Чтоб я болотную мышь родил, — сказал старик. В его голосе звучал еле уловимый страх, который заставил Сомо и остальных выйти наружу и осмотреть дорогу впереди. Сидеть остался только Поллок.

То, что они увидели, было похоже на вздымающийся ввысь и исчезающий в небе массивный столп песка. В воронке можно было заметить едва уловимое движение, но отсюда казалось, что ветра движутся, как в замедленной съемке. Огромное облако песка и пыли кружило вокруг базы, словно стая разъяренных шершней.

— Хватит пялиться. Продолжаем движение! — приказал Поллок.

Сомо и остальные вернулись внутрь. В желудке Сомо появилось какое-то щекочущее ранее незнакомое чувство. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул и попытался взять себя в руки. «Всё будет хорошо» — думал он. — «Никаких проблем». Танк накренился, когда Форест включил двигатели, и начал подъем на очередную дюну.

Села стояла на мостике «Гипериона», глядя через плечо Менгска на экран, где были изображены большая красная точка и недалеко от неё маленькая зеленая точка. На ней был надет лётный костюм, а в руке она держала шлем. Зеленая точка ненадолго остановилась, затем продолжила движение в сторону красной.

Менгск сидел, опершись подбородком на кулак, и внимательно глядел на экран.

— Ладно, лейтенант, — сказал он, наконец. — Приготовиться к высадке.

Сара Керриган снова переживала кошмар. В этот раз он был несколько иным: светящаяся красная линия пересекала темную комнату, удерживая багрянистое вещество в нише на другой стороне. Где бы увеличивающаяся масса не касалась источника тепла, она немедленно возвращалась на место. Как и прежде Сара была связана и сидела лицом к черному окну. Она всё ещё чувствовала слабость от недавней дозы наркотиков, была истощена и обессилена.

Она заметила, как под окном что-то открылось. Она не заметила этого после пробуждения и когда присмотрелась, смогла заметить, что масса уходила на всю глубину проёма. Сара услышала звук, идущий из дыры, а затем липкий, мокрый шум, почти сосущий, будто кто-то пытается освободить застрявшую в грязи ногу.

Звук становился громче, настойчивее, и было очевидным то, что бы ни издавало этот звук, вскоре оно окажется в одной комнате с ней.

Сара всё еще верила, что существует вероятность того, что она спит и прежде чем эта штука появится в комнате, она проснется.

А потом появилось это существо.

Они прошли через дюны. Поверхность вне бури была настолько идеальной, что казалась неестественной. Весь песок с неё давно засосало в шторм, и оставалась только плотная земля с разбросанными тут и там камнями. Ветер усиливался, и Сомо мог слышать его за броней танка даже через шлем костюма.

— Мы в двух лигах, — проинформировал остальных Форест.

Щекочущее чувство в животе Сомо исчезло. То, что он чувствовал сейчас, можно было назвать неверием. Неверием в то, что он стал солдатом, неверием в то, что он зашёл так далеко и неверием, что во имя революции он собирался броситься в центр бушующего урагана.

В то время как в его голове блуждали подобные мысли, он почувствовал, что танк начал замедляться, услышал, как возросли обороты двигателя, усиленно работая над преодолением ветра, и размышлял, достаточно ли танку мощности, чтобы добраться хотя бы до внешнего края бури.

— Мы в одной лиге! — завопил Форест. Ветер был настолько сильным, что, когда Поллок заговорил, ему пришлось кричать.

Поллок посмотрел на ожидающего приказа Фореста.

— Ладно. Пора утяжелиться.

Форест активировал усилитель гравитации, и танк пополз, двигаясь в мучительно медленном темпе.

Казалось, вечность спустя, крошечные щепотки песка начали бить по броне танка, и Сомо понял, глянув на монитор, что они прошли песчаную бурю и движутся к базе.

Долгое время все молчали. Все сидели и слушали. Слушали ветер, рвущий внешнюю броню танка, песок бьющий, словно непрекращающийся дождь, а теперь — пронзительный настойчивый звук работающего на пределе двигателя.

После очередного бесконечного промежутка времени, снова послышался голос Фореста.

— Мы подошли к внешнему периметру. Двигатель уже красный. Не знаю, на сколько его хватит.

Поллок бросил на Фореста испепеляющий взгляд.

— Я не знал, что вы разбираетесь в танковых двигателях. Продолжайте в прежнем темпе, — голос Поллока был прерывистым даже через микрофоны костюма. Сомо знал, что, как только они зайдут в воронку, передатчики совсем перестанут работать.

— Лллааадненько! — проскрипел Форест и вернулся за пульт управления. — А вот и ферма!

Танк прошел внешний барьер и вышел на Вершину Фудзита.

Арктур Менгск сидел и смотрел на расположенный на консоли таймер. Нажав на кнопку на отвороте пиджака, он заговорил в микрофон в воротнике:

— Они должны быть уже внутри, лейтенант. Начинайте.

— Есть, сэр, — послышался возбужденный голос Селы.

Арктур прервал связь и закрыл глаза. «Вот и началось» — подумал он. Скоро они узнают, какую тайну скрывает Конфедерация, и, что самое важное, они вступят на путь мести. И может быть, когда-нибудь придет расплата за катастрофу его жизни.

Существо было похоже на какое-то насекомое. У него было сегментированное, оснащённое множеством лап тело, оставлявшее позади него слизь. Оно двигалось вперед на крошечных лапках, сжимаясь, словно змея, его хвост создавал тот липкий, хлюпающий звук, что Сара слышала ранее. Оно двигалось к краю фиолетового вещества и остановилось, когда две крошечные антенны начали ощупывать воздух. Существо оказалось прямо напротив Сары, постепенно двигаясь к ней. Оно приподнималось на заднем сегменте до тех пор, пока не оказалось на уровне глаз Керриган. Когда существо слегка наклоняло голову, его лапки двигались то вперед, то назад.

Сара уставилась в многогранные глаза существа. Было какое-то странное негласное согласие, которого Керриган не осознавала. Она не была до конца уверена, но казалось, существо ждало… как ждёт нога солдата, когда поступит приказ.

Доктор Фланкс стоял остолбеневший в комнате наблюдений. Он судорожно начал печатать. Ассистент смотрел на происходящее в соседнем помещении с открытым ртом.

— Ну, должен с уверенностью сказать, что имеет место некая связь, — заключил он. Доктор вздохнул, затем посмотрел в комнату. Личинка ждала, сидя напротив пациентки, словно домашний питомец, просящий еды. Это было поистине удивительно.

— Что теперь? — спросил ассистент.

Доктор пожал плечами.

— Не знаю, откровенно говоря…

Было ясно, что телепаты, особенно эта пациентка, имеют влияние на инопланетные виды. Но может ли она это контролировать?

— Посмотрим, сможет ли она отдавать приказы, — наконец сказал доктор.

Форест, Сомо и остальные находились внутри вихря, двигаясь к внутренней стене. Движение замедлялось по мере усиления ветра, и в какой-то момент что-то (к счастью, несущественное) сорвалось с крыши танка и унеслось в водоворот. Звук в воронке был постоянным, иногда переходя в оглушающий рык. Сомо был уверен, что если бы не сидел в шлеме, то остался бы без ушей.

Для сидящих внутри прогресс был несущественен, но они в конце концов двигались вперед. Звук двигателя стал поистине грохочущим, но Поллок и остальные знали, что они почти добрались до центра бури.

Сомо несколько раз заглядывал в монитор напротив Фореста, но ничего не менялось. Монитор показывал только вихри песка. Но сейчас, бросив очередной взгляд, Сомо был уверен, что начал различать очертания здания Фудзита.

Казалось, нечто массивное явилось сквозь слой плотного тумана. Само здание и его пристройки выглядели черными пятнами, проглядывающими сквозь песчаную стену, но Сомо видел, как они становились чётче и чётче, пока наконец он не смог различить детали вроде антенн и спутниковых тарелок. Грохот бури стихал по мере того, как танк продвигался к её центру. Потом он просто исчез, остался лишь звук сильного ветра.

Как только танк затормозил, Поллок подал сигнал выходить.

Сомо первым выбрался из танка. Он спрыгнул на землю, прошёл несколько футов и включил визор на шлеме. (Еще во время брифинга их проинформировали, что воздух Виктор 5 вполне пригоден для дыхания, боевой костюм защищал от нападения людей, а не от атмосферы) Он почувствовал, как в горле запершило, желудок скрутило, и два последних обеда вышли наружу. Он утёр губы, посмотрел вверх и застыл.

Позади здания против часовой стрелки вращался гигантский столб песка. Сомо слышал яростный грохот ветра, но он каким-то образом приглушался, звучал не так как это было по ту сторону. Сомо медленно повернулся, следуя за потоками внутренней стены, пока не увидел место, через которое прорвался танк. Затем, посмотрев вверх, он почувствовал головокружение и решил было, что его снова сейчас вырвет. У него было чувство, что он находится внутри огромной вращающейся башни.

Поллок схватил Сомо за руку и развернул к себе.

— Шевели булками! — крикнул он. — Оружие в руки и огонь по турели!

План заключался в выведении из строя всех четырех противовоздушных станций. Одна из них была всего лишь в нескольких шагах от танка. Пехотинцы с ней справятся, но на это понадобится время. Впрочем, остальные три можно уничтожить, затратив по одному выстрелу из осадной пушки на каждую. К счастью, системы наведения осадного танка были настроены на тепловые волны и не зависели от помех, создаваемых Вершиной. Пальцы Фореста проворно танцевали над панелью управления. Он почувствовал, как танк осел, и вылезли опоры. Вся машина медленно выросла ввысь, и вскоре загорелся красный сигнал, оповещающий о том, что танк приведен в осадный режим. «Ну, понеслась!» — подумал Форест, вставляя в уши затычки и нацеливаясь на первую турель.

Голос, тот же самый голос, что в предыдущем кошмаре приказал Саре заставить вещество коснуться её руки, сейчас приказывал заставить личинку вернуться в противоположный конец комнаты. С этим приказом у Сары проблем не было с тех пор, как она отбила приближение существа. Она уже была в процессе концентрации перед отдачей приказа, как в ход её мыслей вмешался звук похожий на… стрельбу. Стрельба началась сразу после сотрясшего землю взрыва. Где-то зазвучал сигнал тревоги. Сара гадала, что происходит, затем поняла, что смотрит в противоположную сторону комнаты, где сидело это существо. Каким-то образом оно понимало её. Даже в бреду Сара осознавала крайнюю необычайность того факта, что между ними установилась какая-то связь.

Стрельба усилилась, затем снова прозвучал взрыв. Сара почувствовала укол в основании шеи, затем жар, затем мир снова провалился во тьму.

Доктор Фанкс только сказал Саре управлять насекомым, как снаружи послышалась стрельба. Сразу за звуками стрельбы раздался сигнал тревоги. Белый, как снег, ассистент повернулся и посмотрел на доктора, который выглядел ничуть не лучше.

— Кажется, на нас напали, — заключил он. Доктор обернулся и посмотрел в комнату, где содержался объект. Он увидел, что существо подчинилось приказу объекта. «Не сейчас — думал он. — На нас же напали!» Грохот взрыва сотряс землю. Доктор нажал кнопку на панели, и пациент был усыплён. Ассистент стоял столбом и тупо пялился в стену, за которой слышались звуки.

— Что мы делаем? Что мы, мать вашу, делаем?! — запинаясь, пробормотал он и посмотрел на доктора.

— Спокойно! Мы переждем здесь. Не забывай, у нас тут целое подразделение морпехов.

— Ага… ага. Точно, — ассистент улыбнулся и вытер пот со лба. — Всё будет в порядке.

Поддерживающие опоры были созданы для того, чтобы поглощать отдачу осадной пушки, тем не менее, она была всё равно сильна. При каждом выстреле весь танк тревожно вздрагивал и Форесту, забывшему пристегнуться, пришлось подниматься с пола. Ошеломленный, он вернулся на своё место и продолжил стрельбу.

Истребитель «Гнев CF/A — 17G» вел за собой, через атмосферу Виктор 5 группу десантных кораблей и в данный момент парил в атмосфере Вершины Фудзита. Сидящая в кресле пилота Села наклонила корпус корабля так, чтобы видеть происходящее через иллюминатор. Зрелище было захватывающим и даже здесь, наверху, она чувствовала создаваемую турбулентность. Она заглянула в компьютер, который был настроен на тепловые волны. На нем были изображены четыре красные точки, представлявшие собой турели ПВО, одна из них при этом замигала. Села улыбнулась. Затем погасла ещё одна точка. «А вот и вторая» — подумала Села и снова взглянула на красоту Вершины, ожидая, пока погаснут оставшиеся две точки.

Сержант Митч Таннер чуть не заплакал, когда получил назначение на Виктор 5. Последнее, чего он хотел, так это приглядывать за кучкой учёных лбов, пока те занимаются своей совершенно секретной хренью. Он знал, что эксперименты заключались в исследовании недавно открытых насекомоподобных инопланетян, но кроме этого, ему было плевать. У инопланетян не было оружия, да и не выглядели они желающими сражаться, поэтому они и посылали патрули на ледяные пустыни Салюсета. Научники были не лучше. Они не пили, не играли в карты, что хорошего в них было? На Вершину было интересно смотреть… какое-то время. Новизна исчезла после первого же планетарного месяца. Митч так часто чистил оружие и боевой костюм, что мог делать это, даже не просыпаясь. Он знал, что остальным так же скучно, как и ему, но они делали всё, что могли и, наконец, получили хорошие новости о переформировании. Митч и весь Отряд Гамма могли вернуться к месту постоянной дислокации и заняться избавлением шахтёрских дочерей от невинности.

Митч находился в процессе чистки костюма… в очередной раз, и опустошении бутылки Тарсонисского Виски Номер Восемь старого Скотти Болгера, когда услышал звук, похожий на… стрельбу. Митч повернулся в кресле и прислушался. Это и была стрельба. Может, какие-то разборки? Кто-то прибег к горячим аргументам в пьяном споре? Слишком часто поминают чью-то мать? Может… Митч услышал сигнал тревоги. «Именем отцов, на нас напали!» — подумал он, надевая боевой костюм. Он думал, кто в исследованных системах смог пробраться сквозь ураган? Если бы они прибыли сверху, он бы услышал залпы турелей. Затем послышался сильный взрыв, очень похожий на выстрел осадного танка. «Они уничтожают турели» — догадался он. Это означало, что всё по-настоящему, они внутри. Раз они уничтожают турели, значит ждут поддержки с воздуха. Затем послышался взрыв, по звуку не похожий на предыдущий, и тут же стрельба прекратилась. «Они вынесли турель с помощью легкого оружия» — подумал он. «Значит, осталось ещё две. А я-то думал, это будет скучное назначение» — думал Митч, заканчивая надевать костюм и заряжать гаусс-винтовку.

Снаружи Поллок и остальные закончили уничтожение ближайшей турели. Форест прицелился в третью и выстрелил. Танк вздрогнул. На панели наведения, точка, обозначающая третью турель, исчезла. «Надеюсь, эта толстуха готова спускаться» — думал он, нацеливаясь на последнюю турель на дальней стороне. Послышался жужжащий звук. Форест нахмурился и посмотрел на экран, где появилось мигающее красным предупреждение. «Цель вне пределов досягаемости» — прочёл он. Проблемы не было. Форесту надо было лишь вывести танк из осадного режима и объехать здание, чтобы снова оказаться в пределах досягаемости.

Танк медленно уменьшался, и Форест слышал, как втягиваются опоры. Он развернул танк и нажал на газ… но ничего не произошло. Вернулся грохот из машинного отделения, ставший намного громче. Затем послышался громкий хлопок, что-то щёлкнуло, и двигатель заглох.

Форест вытащил затычки из ушей и выбрался через верхний люк. Стоявший у руин разрушенной автоматическим огнем турели Поллок вопросительно взглянул на него. Форест указал на танк и провел по шее краем ладони. Поллок вздохнул и подозвал к себе Сомо и остальных.

«Что-то не так» — поняла Села, когда последняя точка всё никак не желала погаснуть. Они уже должны были уничтожить последнюю турель. Точка, обозначавшая танк, не двигалась. Возможно, он вышел из строя. Села решила связаться с Менгском.

— Сэр, последняя турель всё еще не уничтожена. Ваши распоряжения.

— Мы выбиваемся из графика, лейтенант, — послышался в динамиках искаженный голос Менгска. — Транспорт уже в пути и с ним крейсер. Если турель не будет уничтожена через пять минут, я требую, чтобы вы лично разнесли её лазерами. Включите защитный экран. Не важно как, но десант должен высадиться, и как можно скорее. Нам ещё нужно разобраться с подразделением морпехов.

— Есть, сэр! — Села ждала, искренне желая, чтобы точка исчезла. Она совершенно не хотела бросаться через Вершину, пока эта турель ещё действует.

— Всем десантным кораблям, выдвигаемся через пять минут.

«Так или иначе» — думала Села, бросая взгляд на контрольную панель.

Точка была на месте.

Поллок подозвал людей, поднял визор и сказал им, что танк не достаёт до последней цели и не может передвигаться из-за проблем с двигателем. Так что им придется самим обойти здание, добраться до турели и уничтожить её с помощью гаусс-винтовок.

— Будьте внимательны, ожидается сопротивление противника, — крикнул Поллок, когда его отряд начал движение к северо-восточной стороне здания. Сомо знал, что означает «сопротивление противника». Это означает выступление всего гарнизона морпехов Конфедерации, как минимум, 25 человек. Математика никогда не была сильной его стороной, но он был уверен, что 25 против четверых — это очень низкие шансы.

Сержант Таннер со своими людьми покинули бараки и увидели остатки турели на южной стороне. Она была полностью разрушена. Он со своей позиции не мог видеть остальных турелей, но помнил о взрывах, которые слышал, находясь в расположении. Единственное направление, откуда он ещё не слышал взрыва, было северо-восточным, поэтому он повёл отряд вокруг энергогенераторов и увидел неповрежденную, полностью исправную турель.

Со своими людьми он занял позиции напротив турели и через несколько секунд заметил одетого в боевой костюм человека, вышедшего со стороны южной лаборатории.

Поллок и его люди были прижаты. Танк был бесполезен, а враг занял позиции вокруг последней турели. Шквал подавляющего огня заставил Сомо и остальных искать укрытия за зданием. Пока он рассуждал, как выбираться из этой западни, всё вокруг потемнело.

Внутри воронки и так было достаточно темно, но когда появился «Гнев» и четыре десантных корабля, они затмили и тот единственный источник света. Сомо высунулся из-за угла и увидел, как спускаются корабли. Когда они преодолели половину пути по воронке, турель ожила. «Гнев» расположился так, чтобы атаковать непосредственно турель. Яркие цветки света расцвели на фюзеляже истребителя, когда несколько ракет попали в защитный экран. Также появились более мелкие точки света, и Сомо понял, что морпехи тоже открыли огонь по истребителю. И это означало, что они отвлеклись.

— Валим их! Начали! — выкрикнул Поллок, встал на одно колено и открыл огонь. Десантные корабли почти приземлились позади позиции Сомо и вне досягаемости огня вражеских морпехов. Сомо понимал, что «Гнев» в одиночку не справится, и что нужно уничтожить турель с земли во что бы то ни стало. Он высунулся, наблюдая, как дым ракет окутал позиции морпехов.

Сомо поднял оружие и собирался уже выстрелить и остановился. Он раньше никогда не стрелял по людям и теперь колебался. Остальные стреляли, и Сомо видел, как несколько морпехов упали, а остальные открыли ответный огонь. Он заполз обратно под прикрытие здания. Поллок встал и сильно стукнул по шлему Сомо.

— Ты бы уже начал стрелять, пока я не швырнул твою бесполезную тушу прямо в ураган! — крикнул он. Сомо вздохнул и решил, что желание жить перевешивает нежелание убивать.

Поллок снова встал на одно колено и продолжил стрельбу. Сомо высунулся и нажал на спусковой крючок, целясь в первого замеченного морпеха. Секундой позже 20 бойцов Менгска пришли на помощь солдатам Поллока и решили судьбу морпехов Конфедерации.

Села находилась под плотным огнем. Защитные экраны почти не действовали, но и от турели осталось не так уж и много. Постоянный огонь из лазеров наносил вред орудию, но недостаточно быстро. Морпехов почти не осталось, лишь несколько из них отчаянно сражались с наземными войсками, однако же ракеты наносили существенный урон.

Сержант Таннер понял, что всё кончилось. Большая часть его людей лежала на земле, а десантные корабли уже приземлились. Позицию не удастся долго удерживать, да и турель почти разрушена. «Гнев» принял на себя очень мощный удар, значит от щитов почти ничего не осталось. Нападавшие были вне досягаемости его огня, поэтому сержант Таннер обратил всё своё внимание на цель, которой он мог причинить максимально возможный ущерб. На «Гнев».

Турель была уже почти уничтожена, и это было хорошо, так как защиты у Селы практически не осталось. Она заметила, что по ней ведет огонь один из морпехов. Щиты, наконец, вышли из строя и первая же ракета, попавшая в правое заднее крыло отправила истребитель вверх и в сторону, прямо в стену вращающегося песка. На короткий миг она потеряла управление, и истребитель швырнуло прямо в бурю. Кабина начала вращаться и единственным, на чем она могла сфокусировать внимание, были крошечные огни панели управления. Она снова ощутила удар, удивилась, почему ещё жива, а затем весь мир погрузился во тьму.

Сомо видел, как «Гнев» засосало в воронку. В короткий миг он исчез и, должно быть, был выброшен где-то в пустыне. Сомо гадал, смогла ли Села пережить аварию. Он видел, как Поллок выдвинулся со своей позиции, и выступил следом, чтобы обеспечить прикрытие. Но оно не понадобилось — все морпехи были уничтожены. Кроме одного, который удовлетворенно смотрел в небо.

Поллок шагнул вперед, не переставая стрелять. Волна огня сбила сержанта Таннера с ног, и его засосала буря. Для Сомо он был похож на детскую игрушку, которая влетела в ураган, поднялась ввысь и исчезла.

Доктор Фланкс и его ассистент сидели на полу наблюдательной комнаты и ожидали окончания сражения.

— Слышишь? — сказал доктор. — Стрельба прекратилась.

Он улыбнулся.

— Говорил же, что всё будет хорошо.

Ассистент несколько раз лихорадочно вздохнул, усмехнулся и улыбнулся в ответ. Вскоре они услышали шаги, металлические шаги, будто кто-то спускался по коридору. Открылась дверь в комнату и вошёл человек, одетый в костюм морпеха. На его броне не было знаков Конфедерации. Доктор Фланкс поднялся, улыбка исчезла с его лица.

Поллок поднял оружие и прицелился доктору в лицо.

— С этого момента вы в плену у повстанцев, — сказал он. В помещение вошли ещё трое. Один из них направил оружие на ассистента.

Сомо вошел в комнату, увидел людей под прицелом, и его внимание привлекло окно, выходящее в другую комнату. Он подошел к окну и остановился, не совсем понимая, что видит.

Половина комнаты была покрыта фиолетовой жижей. Посреди комнаты в кресле, свесив голову на грудь, сидела одетая в зеленую робу женщина. Волосы её были ярко рыжими. Напротив женщины сидело нечто, напоминающее громадного жука. Оно свернулось калачиком и ожидало, пока женщина очнется.

— Что же ради всего… — начал было Сомо. Подошёл Поллок и заглянул в комнату.

— Возьмем с собой всё, что сможем унести. То, что не сможем унести, сожжём. У нас десять минут. Пошевеливайтесь!

Несколько минут спустя, четыре десантных корабля повстанцев поднялись в воздух и улетели, оставляя за собой пылающие руины учреждения Фудзита. Удивительно, но после нескольких попыток двигатель танка, наконец, завёлся, и Форест смог заехать на корабль. Последняя турель была уничтожена, и корабли без какого-либо сопротивления поднялись вверх и направились к точке, которую по остаточному тепловому следу в пустыне обнаружил один из пилотов. Селу Брок, без сознания, но живую, достали из наполовину сгоревшего истребителя, доставили на транспорт, и вскоре вместе со всеми она была на пути к «Гипериону».

В Галактической Информационной Сети сюжет о нападении на Виктор 5 был полон преувеличений, умалчиваний и откровенной лжи, на которые только способны подконтрольные Конфедерации СМИ. Ничто, выходящее в ГИС, не избегало цензуры конфедератов. Поэтому нападение на Виктор 5 было представлено как жестокая террористическая атака на экологическое исследовательское учреждение, в ходе которого были убиты несколько гражданских и уничтожены ценные научные данные по изучению Вершины Фудзита.

Арктур удивлялся, как долго ещё люди позволят себя дурачить. Пока СМИ прикрывают Конфедерацию, те могут рисовать какие угодно картины, а Сыны Корхала не могут ничего сделать, кроме точечных уколов сквозь броню Конфедерации. Необходимо было сделать нечто грандиозное, такое, что даже СМИ не смогут это замолчать и переврать.

«Всему своё время» — напоминал сам себе генерал. Учёные находились в процессе изучения мертвого инопланетного существа (Поллок решил, что в таком виде его будет легче перевозить) и найденного вещества. Арктур никогда прежде ничего подобного не видел. Человечество вступило в контакт с инопланетными существами, а Конфедерация решила этот факт от общественности скрыть. Основываясь на предыдущем опыте, Арктур предполагал, что они разрабатывали какой-то новый вид биологического оружия. Это казалось очевидным, судя по рассказам Сомо и Поллока, и судя по захваченным из лаборатории докладам, Конфедерация проводила эксперименты по взаимодействию людей и инопланетян. И женщина, лежащая сейчас перед ним, была единственным выжившим тестируемым объектом. Что случилось с остальными? Что ещё конфедераты узнали об инопланетянах? И сильнее всего Арктур хотел узнать, почему именно она? И насколько она важна для Конфедерации? Менгск уже начал думать, что она может стать очень ценным союзником. Но…

Сомо вошел в лазарет, где сидел Арктур, взглянул на лежащую перед ним Сару. Генерал даже не посмотрел в его сторону; даже не заметил, что кто-то вошёл.

— Сэр? — обратился к нему Сомо. Генерал посмотрел на него. Выглядел он как человек, который только что принял очень сложное решение.

— Сэр, она поправится? — Сомо подошёл к Саре.

Арктур обернулся к ней, будто задаваясь тем же вопросом. Сомо счёл его поведение странным, но промолчал.

— Посмотрим. Узнаем после операции.

— Не знал, что всё так плохо.

Арктур долго смотрел ему в глаза. Продолжительное время он не думал о Сомо.

— О, травмы, полученные ею на объекте, не нуждаются в хирургическом вмешательстве. Медики в лаборатории только и делали, что накачивали её наркотиками.

Арктур встал и подошёл к кровати. Он зачесал вверх рыжие волосы девушки и оттопырил верхнюю часть её левого уха. На шее виднелся шрам.

— Видишь этот шрам?

Сомо кивнул и генерал продолжил:

— Это означает, что наша «пациентка» — Призрак — один из самых высококвалифицированных и опасных оперативников Конфедерации. Также это значит, что она телепат.

— В смысле она умеет читать мысли? — Сомо выглядел как человек, который только что убедился в существовании какого-то высшего существа.

— Да, и возможно больше. У телепатов есть возможности, в которых даже Конфедерация до конца не разобралась. Поэтому они обеспечивают верность своих солдат-Призраков, вводя им в мозги «нейроингибиторы», — Менгск указал на шрам. — Это делает их исполнительными и зачастую подавляет воспоминания.

— А зачем им подавлять воспоминания? — спросил Сомо.

Арктур замолчал, подбирая слова.

— Потому что Призраков отправляют только на секретные операции. Они убивают политических конкурентов, проводят зачистки среди неугодных. Они опаснейшие орудия в руках Конфедерации. Ингибиторы вводятся для того, чтобы Призраки не помнили того, что совершили, и в случае плена не смогли выдать никаких тайн Конфедерации.

Арктур стоял возле Керриган и смотрел на неё. На его лице читались непонятные эмоции.

— Мы собираемся удалить её ингибитор.

В комнату вошел Поллок Раймз. Он сурово посмотрел на Сомо, прежде чем повернуться к генералу Менгску.

— Наш новый доктор окончил осмотр лейтенанта Брок. С ней всё будет в порядке. Кажется, доктор Фланкс очень хочет доказать свою полезность новому руководству.

Менгск кивнул.

— Хорошо. Мы позволим нашему дружелюбному доктору в полной мере доказать свою верность, — он посмотрел на Сару. — Скажи ему, чтобы явился ко мне.

— Есть, сэр! — Поллок повернулся к Сомо. — После разговора с доктором я бы хотел поговорить с тобой.

— Что-то важное, лейтенант? — спросил Менгск.

— Всего лишь небольшой дисциплинарный разговор, сэр, — Поллок кивнул Менгску, тот кивнул в ответ и Полок вышел. Сомо вопросительно посмотрел ему вслед, гадая, о чем же лейтенант хотел поговорить с ним.

Арктур повернулся и продолжил смотреть на Сару Керриган. Сомо осознал, что тоже смотрит на неё в надежде, что она будет в порядке после всего пережитого, отчаянно желая поговорить с ней, узнать, что она за человек. Если Менгск прав, она прожила жизнь безвольного участника событий, о которых даже не может вспомнить. Возможно она жила отшельником или изгоем. Сомо знал, что это такое и внезапно ощутил связь с этой женщиной.

«Жаль, я не могу читать её мыслей» — подумал он.

Сара помнила, что ей снились кошмары, но не помнила, о чем они были. Каждый раз, когда она пыталась вспомнить, в её мозгу проносились ужасные картины, слишком быстро, чтобы их запомнить: тёмные комнаты, расползающаяся слизь, похожее на личинку существо… а что перед этим? Где она теперь? «Ты всё ещё спишь» — подумала она. «Пока ещё не время просыпаться, Сара. Позже». Голос не принадлежал ей. Она не могла его опознать, ей казалось, он принадлежал её матери. Она пыталась что-нибудь вспомнить о матери, как она выглядела, какой у неё был голос, кем она была… но ничего не приходило. Затем она попыталась вспомнить отца, и снова ничего. Казалось, все двери в её разуме оказались закрытыми, а ключа у неё не было. Она знала, что когда-то ключ был, но понятия не имела, где потеряла его.

Потом ей казалось, что она слышит голоса, отдаленное бормотание, приближающееся и отдаляющееся, иногда становящееся достаточно различимым, чтобы понять, о чём говорят. Затем голоса снова отдалились, превратились в равномерный гул.

Голоса эти хоть и были едва различимы, затрагивали какие-то глубокие уровни её сознания: зов, заманчивое приглашение, которое невозможно выразить словами, только мыслями, иностранные, далёкие слова, непереводимые ни на один язык. Сара лишь на мгновение обратила на это своё внимание и тут же вернулась к попыткам открыть запертые двери своей памяти.

— Если снова впадёшь в ступор во время задания, назад не вернешься. Это понятно? — глаза Поллока были широко открыты, смотрели в переносицу Сомо, выискивая мельчайшее проявление протеста, покаяния за то, что Поллок сделал из него пример для наказания. Сомо не позволил себе этого.

— Я больше не впаду в ступор. Это был первый раз, когда я… — начал было Сомо.

— Не пытайся оправдываться, рядовой. Я многое слышал и от людей получше тебя. И так как ты этого до сих пор не понял, ты больше не мой солдат. Не думаю, что ты здесь нужен. Но даже если бы ты создавал ещё больше проблем, чем есть сейчас, я не стану делать с тобой того, что должен, ибо у нас на счету каждый человек. Но не думай, что если в следующий раз облажаешься, это сойдет тебе с рук!

— Как я и говорил, этого больше не повторится, — Сомо смотрел Поллоку в глаза, изо всех сил стараясь не разглядывать вмятину на его голове (он сильно сомневался, что это как-то поможет в сложившейся ситуации).

— Если это произойдёт, это будет в последний раз, — Поллок развернулся и вышел из комнаты.

Из помещения, где Поллок устраивал ему разнос, Сомо направился прямиком в лазарет, чтобы проведать Селу и, конечно же, другую пациентку, Призрака. Он надеялся, что она успешно перенесла операцию.

Долгое время была только тьма. Затем было медленное возвращение к реальности, словно неторопливое всплытие. В горле была сухость, а голова раскалывалась от боли. Сквозь закрытые веки пробивался свет. Слышались звуки: шум работающего оборудования, гул больших двигателей. Были также мысленные картины, множественные, комплексные, картины, каких у неё никогда не было. Основная суть мысленного потока заключалась в том, что некто считал её очень важной, и поэтому она до сих пор жива.

Сара Керриган открыла глаза. Она находилась в ярко освещенной комнате. Рядом с кроватью сидел мужчина, внимательно глядя на неё. Он выглядел довольно старым, его волосы, местами с проседью, были схвачены в хвост на затылке. У него были большие усы, выступающие брови, защищающие блестящие глаза. Он был одет в форму, которая лишь издалека напоминала конфедеративную.

— Здравствуйте, — сказал мужчина.

Сара на мгновение задержала на нём взгляд, затем ответила:

— Где я?

— Вы на борту «Гипериона», крейсера, находящегося под моим командованием. Вы здесь в качестве гостя Сынов Корхала. Меня зовут Арктур Менгск.

— Сыны Корхала? Кто… — начала Сара, как открылась дверь. Сомо сунул голову в проем и увидел, что генерал находился в комнате.

— Извините, я лишь хотел убедиться, что она в порядке, — Сомо посмотрел на Сару и улыбнулся. Он был довольно привлекательным молодым человеком. Керриган посмотрела на него, демонстрируя безразличие. Она всё ещё не знала, где она, кто все эти люди, поэтому решила держаться в обороне.

— Я, пожалуй… пойду, — Сомо шагнул назад и дверь закрылась.

Арктур вновь обратил внимание к Саре.

— Мы освободили вас из исследовательского центра Конфедерации на Виктор 5. Над вами проводили эксперименты по взаимодействию с неким инопланетным созданием. Вы что-нибудь об этом помните?

Сара ненадолго задумалась. В голове пронесся ряд картинок: жилые помещения на транспортном корабле. Её перевозили, она не помнила откуда. Затем огромное воронкообразное облако, транспорт, садящийся среди комплекса зданий. Её поместили в лабораторию и накачали наркотиками. Затем всё стало туманным. Тёмные комнаты, странное вещество, покрывающее пол и стены, ищущее её…

— Кое-что помню. Не помню, зачем я там находилась, ни того, что происходило.

Генерал кивнул.

— А вы помните…

— Чем я занималась, прежде чем попасть туда… — Арктур чуть не забыл, что у телепатов есть приводящая в замешательство привычка заканчивать за другими людьми предложения. Он просто кивнул и продолжил слушать.

Сара сконцентрировалась. Воспоминания приходили короткими вспышками: посещение отдаленных миров, путешествие через коридоры, пересечение открытых полей битв, стрельба… затем проблеск чего-то более тёмного и зловещего, лезвие, приставленное к горлу, льющаяся кровь.

— Я не знаю.

Арктур понимал, что она лжёт. А Сара, будучи телепатом, знала, что он это понимает. Однако в его мыслях она не читала никакой враждебности — по крайней мере на поверхности. В нём была враждебность, но так глубоко, что Сара не могла до неё добраться.

— Вы были Призраком, солдатом Конфедерации. Вам в мозг был помещён чип, под названием «нейроингибитор». Часть его функций заключалась в подавлении памяти. Остальная ваша память была задавлена наркотиками, введёнными во время экспериментов. Мы удалили чип и нейтрализовали действие препаратов. Думаю, со временем, набравшись терпения, под чутким руководством вы восстановите свою память. Всю.

— Что же вы хотите вернуть?

— Сейчас я хочу, чтобы вы отдохнули. Позже мы подробнее обсудим все детали. Не хочу, чтобы вы чувствовали себя здесь пленницей. Вы получите доступ к любой части корабля, каждая дверь будет открыта для вас. Думаю, как только вы восстановите память, без влияния чипа, вы придёте к заключению, что сражались не на той стороне. Но важно, чтобы вы сами пришли к этому выводу.

Сара не знала, как реагировать. Она даже не помнила, как на это надо реагировать. Арктур улыбнулся и встал.

— Если у вас есть вопросы, не стесняйтесь мне их задавать.

Генерал прошёл к выходу, остановился и обернулся.

— Кстати, вы помните, как вас зовут?

Имя выплыло из подсознания безо всякого её участия. Она выдала его неуверенно, удивляясь, как странно оно для неё звучало, будто она не произносила его годами.

— Сара…

Но что дальше? Остального она пока вспомнить не могла. Арктур снова улыбнулся.

— Ну что ж, Сара, отдыхайте.

Генерал повернулся и вышел.

Карантинная зона предназначалась для пациентов, страдавших от инфекционных вирусных заболеваний. Там была регулируемая температура, а герметичная камера, в случае необходимости, наполнялась кислородом. В этот раз кислорода в камере не было, что делало её содержимое (именно это слово подходило более всего, слово «обитатель» казалось некорректным) ещё более загадочным.

Контейнер, помеченный, как биологически опасный, было доставлен из учреждения Фудзита. Сканеры показали, что внутри находилось живое существо, поэтому было принято решение открыть контейнер в камере. Через несколько минут организм распространился до опасной степени, покрыв собой всю комнату. И сделал он это при полном отсутствии кислорода.

Стены камеры были прозрачными. Арктур Менгск стоял рядом с Хелеком Бранамуром — Умойянским ученым, до восстания работавшим геологом — глядя на вещество по ту сторону. Оно выглядело, как покрытое венами и артериями, пульсирующее жизнью желе.

— Самораспространяющаяся клеточная структура, непохожая ни на что, что я когда-либо видел. Единственная реакция у него, которую удалось получить — это на жар. Оно очень не любит огонь.

Профессор улыбался, было видно, что он вдохновлён своей работой.

Арктур положил руку на стекло. Вещество пришло в движение. Профессор Бранамур улыбнулся и предложил генералу спуститься вниз.

— Если вам нравится это, то следующее вам понравится ещё больше…

Внутри исследовательской лаборатории номер один профессор Бранамур провёл генерала к похожему на инкубатор устройству, где находилась мертвая инопланетная личинка. Существо было разрезано, брюхо вскрыто, а кожа содрана, обнажая сложную структуру внутренних органов.

— Полагаю, это всего лишь личинка, предшественник, если хотите, чего-то большего. ДНК существа содержит бесчисленное множество цепей, несёт в себе миллиарды образцов и почти бесконечное количество комбинаций. Думаю, то, что мы видим, это лишь первый этап его жизненного цикла, — профессор по-прежнему жадно ухмылялся.

— Если я вас правильно понял, — сказал Арктур, глядя на личинку, — то, если это существо перейдет в стадию трансформации, оно может оказаться чем угодно.

— Это лишь теория, должен заметить, но такое вполне возможно.

— Ну и что определяет, чем оно станет?

— Не знаю. Может быть, катализатор в родной среде обитания или какой-то предопределяющий фактор в жизненном цикле.

Арктур задумчиво кивнул.

— Оно опасно?

— На данной стадии развития вряд ли. Но после трансформации… кто знает?

Некоторое время Арктур молчал. Профессор гадал, какие мысли бродят в его голове, но предпочел не спрашивать. Наконец, Менгск заговорил:

— Спасибо, профессор. Если что-то ещё узнаете, немедленно оповестите меня.

— Разумеется, — ответил тот. Генерал ещё раз взглянул на существо и вышел.

На короткий миг Сара подумала, что может вспомнить лицо матери. Оно появилось и исчезло, скорее галлюцинация, чем воспоминание, но оно было милым, строгим и красивым и Сара потянулась к нему. Через какое-то время она начала вспоминать больше и больше, но воспоминания всегда были обрывочными, были кусками чего-то большего. Она вспомнила об учреждении Фудзита, об экспериментах, и на этих воспоминаниях она решила больше не фокусироваться.

Она пыталась вспомнить свою фамилию, свой последний день рождения, лицо отца… всё это пока ещё ускользало от неё. Большая часть жизни по-прежнему была далеко от неё, теперь она о ней задумалась. Она не могла вспомнить обучение в Академии Призраков или то, как присоединилась к Конфедерации. Она не помнила детских или юношеских лет. Ей не удавалось вспомнить ни одного задания, что она выполняла, будучи Призраком. То немногое, что получалось, казалось сюрреалистичным и фантастичным, скорее сном, чем явью. В этих воспоминаниях она была неуязвимым воином, невидимым и неслышимым, и она была убийцей. Эти обрывочные воспоминания пугали её сильнее всего. Она видела себя своими собственными глазами, видела, как совершала жестокие и чудовищные деяния (она никогда не видела лиц тех, кого убила, впрочем, за это она была своей памяти благодарна). В эти моменты Сара убеждала себя, что тогда она была в измененном состоянии, не была собой, что настоящая Сара никогда бы подобного не сделала. Но даже тогда, какая-то часть её знала правду.

Дверь распахнулась, и Сара открыла глаза. В дверном проёме стоял азиат, что недавно заглядывал.

— Может, ты зайдешь, прежде чем дверь закроется? — сказала Сара. Мужчина рассмеялся и вошел. За ним закрылась дверь.

— Привет, меня зовут Сомо. Я тот, кто… э… вытащил тебя из… с Виктор 5. Я зашел просто проведать, как ты идешь на поправку.

Парень определенно очень нервничал и совершенно точно был неравнодушен к ней. Чтобы это понять, не нужно быть телепатом. Когда она заглянула в его мысли, то поняла, что он очень беспокоится за неё. Его психический портрет не был похож на остальные. Она видела силу, сидящую глубоко внутри него, равно как могучую силу воли и знание ценности жизни.

— Ну… и как тебе «Гиперион»? — спросил Сомо. Сара тут же почувствовала в нём нотки самобичевания за этот глупый вопрос. Выглядело это примерно так. «Ну и как тебе «Гиперион». Идиот! Она теперь решит, что ты полный дебил». Сомо нервно улыбнулся и Сара рассмеялась. Впервые за очень долгое время она слышала настоящий смех. К слову, когда она в последний раз смеялась, она вспомнить не смогла. Было хорошо, и какое-то время она не могла остановиться.

— Я не считаю тебя дебилом, — наконец, сказала она.

Рот Сомо начал было растягиваться в улыбке, но, вдруг замер, когда парень осознал, что только что думал о том, что она сейчас сказала. Но, вспомнив, что она телепат, он вернул улыбку на лицо.

Сара улыбнулась в ответ, отмечая это его знание.

— Знаешь, у меня такое чувство, что наш разговор проходит, как бы, на двух уровнях — сказал Сомо. — Это как-то странно.

— Думаю, это наоборот, более эффективно, — ответила Сара. — Отличный способ отсечь всякие глупости.

Сомо кивнул.

— То есть, пока я пытаюсь найти способ, как пригласить тебя на чашечку кофе, ты уже знаешь об этом, значит, мне нет нужды делать этого, если только мысли об этом считаются за приглашение, что возвращает меня к…

— Давай, я помогу. Я не против попить кофе, но сейчас я всё ещё хочу отдохнуть.

— Ладно… хорошо, отлично. Я тогда пойду, а ты отдыхай.

Сомо шагнул в дверной проём и обернулся к Саре, прежде чем выйти.

— Увидимся ещё, — сказала Сара. Сомо радостно кивнул и исчез за дверью.

Сара легла в кровать и, глядя в потолок, задумалась над тем, когда же Арктур вызовет её для обсуждения того, что ему нужно, в обмен на то, что вытащил её с Фудзиты. В конце концов, генерал вызовет её, когда будет нужно, решила она и провалилась в сон.

Доктор Фланкс давно уже решил, что сделает что угодно для того, чтобы остаться в живых. Если это значит, что нужно говорить революционерам всё, что они хотят, так тому и быть. Доктор был убежден, однако, что вскоре Конфедерация подавит это маленькое восстание и, когда придёт время, он представит себя в наиболее выгодном свете. Возможно, он даже приложит руку к победе над Сынами Корхала, если достаточно войдёт им в доверие. Потом, когда Конфедерация раздавит этот бунт, доктор Фланкс станет героем. Может быть, он даже станет особым советником при одном из правящих отцов. Может даже получит собственные апартаменты на Тарсонисе. Чёрт побери, может даже целый дом. И его имя навсегда будет вписано в цифротом по истории.

С этими мыслями доктор Фланкс шагал по запутанным коридорам «Гипериона», сопровождаемый двумя одетыми в боевые костюмы морпехами. Его подвели к двери и велели войти.

Внутри находился Поллок Раймс, стоявший возле пустого кресла и чистого стола. Напротив него сидел Арктур Менгск. В дальнем углу стоял ещё один морпех. Как только доктор вошёл, он почувствовал ещё одного человека, сидящего позади него. Двое морпехов из сопровождения остались снаружи, когда дверь закрылась.

«Ну, вот» — подумал доктор. Он понял, что сейчас повстанцы начнут допрос. Его удивляло лишь, почему этого не сделали раньше. Может, подумал он, они хотели дать ему некое фальшивое чувство безопасности.

Доктор кивнул Поллоку, который просто рявкнул:

— Сядь.

Доктор Фланкс сел в кресло и посмотрел в суровое лицо генерала Менгска. Поллок стоял рядом, достаточно близко, чтобы успеть перехватить доктора, если тот вздумает перейти незримую черту во время допроса.

— Я хочу знать, когда и как Конфедерация узнала о существовании инопланетян.

— Хм… — доктор робко посмотрел на Поллока, смотревшего назад, затем снова взглянул на Менгска.

— Насколько мне известно, этот вид был обнаружен около пяти циклов назад, на окраинной планете в секторе Копрулу. Об этом было доложено местному маршалу и на место для расследования прибыли учёные. Было, кхм, — доктор прочистил горло и сглотнул, голос его стал хриплым. — Было установлено, что вид этот не был местного происхождения. Но, кроме того, что он распространяется ошеломляюще быстро, о нём не было известно ничего. Эмм… затем с соседних планет начали приходить похожие доклады. Стало ясно, что заражение было весьма обширным и было принято решение об изучении данного материала.

Тишина в комнате была просто болезненной. Доктор с надеждой смотрел на Менгска, который глядел назад. Он посмотрел на морпеха, стоявшего рядом с Менгском. Тот выглядел готовым по приказу генерала применить гаусс-винтовку по прямому назначению. Доктор попытался оглянуться назад, на морпеха, сидевшего в углу, но Поллок встал между ними и закрыл обзор.

— Зачем нужны были эксперименты над людьми?

Глаза генерала превратились в пару сверел, вонзившихся доктору в череп и пробирающихся в мозг. Доктор почти чувствовал, как генерал пытается мысленно его пробить.

— Ну, э… разумеется, мне было приказано работать над экспериментами с людьми, но только лишь для того, чтобы выяснить, как существо, или как мы его зовём, Ползун, взаимодействует с людьми.

— Почему оставили только Призрака? — Менгск подался вперед, оперевшись локтями на стол.

— Это очень интересный момент, на самом деле. Мы выяснили, что и инопланетная субстанция и личинка имеют весьма интересную реакцию на телепатов. Ну, или мы так думали, по крайней мере. Мы не могли доказать этого, пока не провели некоторые тесты в изолированной среде и это не подтвердилось. Женщина, объект, Призрак… она вызывала чёткую реакцию, как у Ползуна, так и у личинки. Поэтому мы решили продолжить работу с ней и прервать всякие эксперименты с остальными.

— Что вы сделали с остальными, раз они вам оказались больше не нужны? — в голосе генерала было нечто такое, что заставляло доктора чувствовать себя очень некомфортно.

— Не знаю, честно говоря…

— Предупреждаю, что врать мне опасно для здоровья, — жёстко сказал генерал.

Доктор решил, что наилучшим выходом из ситуации будет, на самом деле, не говорить всю правду, а свалить вину на кого-то другого.

— Полагаю, морпехам приказали… эм, уничтожить их и избавиться от останков, в силу высокой секретности эксперимента.

— Значит, их убили. А что стало с обитателями окраинных планет, тех, где были открыты инопланетные виды? Уверен, Конфедерация не уничтожила и их тоже.

Чем дольше Арктур оставался спокойным, тем некомфортней себя чувствовал доктор. Он чувствовал, как под столом у него трясутся руки.

— Ну, насколько я слышал… на планетах была распространена генетически сконструированная инфекция. Кажется, это была холера.

Арктур кивнул в сторону доктора. Он повернулся и посмотрел на морпеха, сидевшего в углу позади него и в этот момент доктор с трудом удержался, чтобы не обмочиться в штаны.

— Выведите доктора отсюда, — сказал генерал. Морпех кивнул и подошёл к столу.

Доктор Фланкс встал, ноги его дрожали. Поллок снова встал на его пути, закрывая его от сидевшего у двери морпеха. Доктор начал сомневаться, что лейтенант делал это неосознанно. «Эй, в конце концов ты жив» — подумал он.

— Один момент, — сказал генерал. — Почему Фудзита?

Доктор повернулся.

— Ну, в силу того, что было доказано, что инопланетяне вступают в связь с телепатами, нам было необходимо убедиться, что не будет никакого вмешательства снаружи. Вершина это обеспечивала естественным образом, к тому же, там уже была инфраструктура.

Генерал снова кивнул, затем посмотрел на морпеха.

— Представьте нашего нового друга профессору Бранамуру, — сказал он. Морпех кивнул под маской шлема.

Как только доктор вышел, Поллок повернулся к одетому в боевой костюм солдату.

Сара сняла шлем, встала, прошла мимо лейтенанта и села в кресло, где только что сидел доктор. Она уверенно посмотрела в глаза Арктуру.

— Он врал? — спросил генерал.

Сара тряхнула головой.

— Нет. Он был напуган до полусмерти, но говорил чистую правду.

— Хорошо, — ответил генерал. — Надеюсь, кое-что из того, что он рассказал, поможет вам.

Сара посмотрела на свои колени, разумом, наконец, принимая, что сражалась не на той стороне.

— Помогло. И теперь без чипа, я понимаю, что то, что делала Конфедерация, было неправильно. Я хочу помочь вам.

— Думаю, вы станете отличным подспорьем в нашем деле. Добро пожаловать, — генерал позволил себе улыбку, первую, которую Сара видела на его лице. Она устала пробиваться сквозь разум доктора, к тому же ей было о чём подумать, поэтому она просто кивнула генералу и сказала:

— Спасибо. А сейчас я бы хотела немного отдохнуть.

Генерал встал.

— Разумеется. Когда будете готовы, я бы хотел продолжить нашу беседу.

Сара тоже встала и кивнула в знак согласия. Поллок проводил её до двери.

— Я знаю дорогу, спасибо, — сказала она лейтенанту. Тот посмотрел на Менгска, который медленно кивнул. Поллок, сжав зубы, смотрел на Сару. Ей не понравилось то, что творилось в его мозгу.

— Эй, — сказала она, выходя. — Я всё слышала.

«Надо постараться не забыть об её способностях» — подумал Поллок, когда дверь за Сарой закрылась.

В течение нескольких интервалов, многие факты (равно как и различные спекуляции) об инопланетной расе распространились среди солдат, техников, инженеров и прочих обитателей «Гипериона».

Генерал Менгск осторожно отслеживал распространение этих слухов, находясь и в личных покоях, и на командном посту. Ключевым людям (включая Сару, что не избежало внимания Поллока) было доверено хранить и распространять эту информацию. Менгск знал, что слухи эти могут накапливаться и тогда произойдёт нечто такое, когда догадки и домыслы заменят факты, что в результате, лишь раздует пожар против Конфедерации.

«Гиперион» вернулся на Умойю, на пять планетарных дней. Менгск присутствовал на встречах с Умойянскими представителями, где был принят ряд важных решений. Было выбрано направление дальнейших действий, закрутились механизмы, приводящие их в жизнь. Во время его отсутствия Сара была предоставлена самой себе, сидя в каюте и изредка отказывая Сомо в предложении «потусоваться». Она начала вспоминать всё больше и, чем больше она вспоминала, тем беспокойней становилась. Форест Киил и ещё несколько ребят упали на дно бутылки, но медперсоналу удавалось держать их на плаву. Особенно Фореста, который по слухам, в одиночку осушал полторы бутылки Старого N8 Скотти Болгера. Лейтенант Брок отклонила несколько недвусмысленных предложений, но, в конце концов, одной пьяной развесёлой ночью отдалась рядовому Тиббсу, что для неё, человека рассудительного, было значительным упущением. Поллок Раймс, в свою очередь, напивался в своей каюте в одиночку. Утром шестого дня «Гиперион» пополнил запасы, был перемещен в сухой док, где все пересели на уже ставший родным корабль, чтобы отправиться в очередное длительное путешествие.

Не было никаких признаков того, в чём будет заключаться следующая миссия. Солдаты, тем временем, занимались тренировками. Они надевали и снимали боевые костюмы, стараясь уложиться в 60 секунд, с завязанными глазами разбирали, чистили и снова собирали оружие.

«Гиперион» находился на окраине Защищенного Пространства и собирался войти в доминион Конфедерации. Повстанцы снова замерли в тревожном ожидании, готовые к действиям.

Ждать долго им не пришлось.

Сара знала, что коридор погружен в темноту, несмотря на то, что могла видеть. Она видела всё в красном спектре, отдалённые объекты казались размытыми и нечёткими, но навигационная карта слева в углу её визора, показывала, куда двигаться.

Она поднялась по лестнице и двинулась по верхнему ярусу поместья. Вскоре она дошла до хозяйской спальни. Внутри виднелись две спящие фигуры. В комнате было немного светлее, через открытое окно пробивался лунный свет. Сара приблизилась к большой с балдахином кровати. Вытащив откуда-то длинное лезвие, она сгребла лежавшее на кровати тело, оттащила его на край и одним чётким движением перерезала глотку. Полилась кровь, тело упало на полосу лунного света…

Здесь воспоминание заканчивалось. Вот такие частные воспоминания были самыми яркими, как дневной свет — и такими же тревожными. Сара села на краю кровати и закрыла лицо руками. Восстановление памяти шло хорошо, но сидение в крошечной комнате и переживание в очередной раз самых страшных моментов выводило её из себя. Ей нужно было выйти, поговорить с кем-то, вспомнить саму себя, что она нормальный человек, что сделанное в прошлом, там и осталось.

Сара шла по узким коридорам в отсек 17. Это путешествие напомнило ей что-то из прошлой жизни, и ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы отогнать эти воспоминания. Она остановилась перед шлюзом с цифрой 17 и нажала кнопку вызова. Шлюз открылся и Сомо, сидевший на своей койке и читавший цифротом, встал.

— Привет, — сказал он. — Всё в порядке?

— Ага… Я просто подумала вытащить тебя, выпить кофе.

Сомо расплылся в широкой улыбке, обнажая почти идеальные зубы. Сара почувствовала радость, исходящую от этого молодого человека, и ей это понравилось.

В комнате отдыха было необычно много народу, так что Сомо и Саре пришлось поискать себе местечко. Хотя Сомо и избегал встреч с теми же варп-крысами, на него по-прежнему смотрели с насмешкой. Сара чувствовала это, чувствовала негативные эмоции, исходящие от людей, когда они шли по залу. Она была в курсе заинтересованных, а в некоторых случаях, и похотливых взглядах и мыслях, что следовали за ней. Сомо сел на свободное место рядом с Форестом, Сара устроилась напротив него.

Форест и некоторые люди из его окружения, в отличие от остальных, никогда не одаривали Сомо холодным безразличием. Сомо кивнул старику, который в свою очередь, был увлечен разделыванием большого куска мяса умойянского скалета.

— Я те вот шо скажу, — Форест на мгновение глянул в сторону Сары, — они там, на Умойе отлично знают, как их выкармливать. Молочное кормление, вот что нужно. Прямиком из титьки.

Сара ухмыльнулась, глядя на старика и изучая его мысли. Ей они казались садом, заросшим и заброшенным.

Старик сидел, жевал и смотрел в пространство между ними двумя, держа в каждом кулаке по вилке.

— Моя матушка, да будет ей дарован вечный покой, готовила скалета так, что пальчики оближешь. Готов спорить, твоя мама тоже разбирается в приготовлении скалета, — обратился он к Сомо.

Сара почувствовала, как настроение Сомо изменилось.

— Разбиралась, — только и ответил он.

— И больше не готовит, чтоль? Бедная старушка, — Форест, не переставая жевать, покачал головой.

Сара прочла мысли Сомо, выискивая наиболее вежливый способ пояснить старику, что мать парня уже умерла.

— Мне жаль, — сказала она. Сомо взглянул на неё и против своей воли слегка улыбнулся.

— Ты чудо.

— Минуточку, простите, что… ох, она же не… Едрить мои седые яйца, прости. Я и не думал. Как это случилось?

Сомо думало о том, что чувство такта никогда не было сильной стороной Фореста, но всё же ответил:

— Холера. И мама и папа.

— Я об этом что-то слышал. Распространилась где-то по Пограничным мирам, если правильно помню. Выкосила всё население.

Он продолжал качать головой.

— Жаль это слышать, парень. Пожалуй, перед следующей тренировкой надо хорошенько вздремнуть.

Форест встал, взял свой поднос (всё ещё держа в руках вилки), бросил всем «Увидимся!» и ушёл.

Сомо посмотрел на Сару. Голова её была слегка наклонена, рот приоткрыт. Она пристально и задумчиво смотрела ему в глаза.

— В чём дело? — спросил он.

— Может, мне не следует этого говорить, но, думаю, ты имеешь право знать, — Сара наклонилась вперед. — Твои родители стали жертвами эпидемии, спровоцированной Конфедерацией, дабы убрать всех свидетелей существования инопланетян.

Сара почувствовала, как его мысли переплелись, разум покачнулся, а первой реакцией стало неверие.

— Откуда тебе знать? — спросил он ошарашено.

— Доктор из лаборатории, который ставил надо мной опыты, рассказал Менгску. Я присутствовала при этом. И знаю, что он не врёт.

— Но они даже не знали… — взгляд Сомо упёрся в стол. Сара почувствовала к нему жалость.

Затем она почувствовала позади себя Поллока.

— Тебе пора заняться своим оружием, рядовой, — обратился лейтенант к Сомо.

— Не сейчас, — не оборачиваясь, сказала Сара. — Он только что получил плохие вести.

Сомо только собирался сказать «Всё в порядке», как заговорил Поллок:

— Наш график не учитывает эмоции твоего друга.

— Ваш график подождёт, — горячо ответила Сара.

— Не указывай мне… — рука Поллока легла Саре на плечо.

Сомо не видел, как она двигалась. Равно, как и не видел, чтобы она вставала. Всё выглядело так, что только что она сидела, и вот она стоит, держа руку Поллока вывернутой, при этом положив вторую свою руку ему на лицо, а большим пальцем надавив на глаз. Глаза её не выражали никаких эмоций.

— Никогда больше не трогайте меня, лейтенант, — сквозь зубы произнесла она.

Сомо встал и обошёл стол. Пока он это делал, Поллок вывернулся и достал нож. Сомо встал между ними и расставил руки.

— Слушайте! Оба! Я только что узнал, что из-за Конфедерации больше никогда не увижу родителей. Я вам не позволю тут мочить друг друга, пока враг ещё жив! Если мы начнём резать друг друга, значит всё кончено. Это, что не ясно?

Поллок спрятал нож, оглядывая собравшихся зрителей.

— Она является причиной этой ссоры. За нападением на старшего офицера следует трибунал. Вы видели, что она сделала, — Поллок замолчал, ожидая подтверждения.

Когда никто не ответил, он повернулся к ближайшему столу, где неподалеку от того места, где находился Сомо, сидели варп-крысы.

— Вы же все свидетели, так? — Поллок смотрел прямо на главаря варп-крыс.

Инженер медленно пожал плечами.

— Я вообще-то смотрел в другую сторону, когда всё произошло, — он отвернулся и продолжил есть. Остальные тоже начали отворачиваться и находить себе очень важные дела. Поллок оглядел комнату отдыха. Он не видел ни единой пары глаз, что выдержали бы его взгляд. Сара не двигалась. Она продолжала холодно смотреть на Поллока, её взгляд отражал холодность и безэмоциональность её разума, в котором не было места рассуждениям о том, что правильно, а что нет, в котором были только рефлексы и действия. Сара поняла, это было частью её конфедератского сознания. Она заставила себя немного расслабиться.

— Жду тебя в оружейной через пять минут, — сказал Поллок. Он взглянул на Сару, и та была совершенно уверена, что он прикладывает максимальные усилия, чтобы скрыть от неё свои мысли. Она знала, что при достаточной концентрации сможет узнать его намерения. Но она решила подождать.

В следующий миг Поллок развернулся и вышел из комнаты отдыха. Остальные вскоре вернулись к своим занятиям.

Генерал Менгск стоял на мостике, глядя на мириады звёзд, мерцающих в абсолютно черном космосе — конфедератском космосе. «Гиперион» был словно малёк в море, полном акул. Следовало быть очень осторожным.

Позади генерала открылся шлюз, и на нижнюю палубу взошла Сара. Она огляделась. Мостик был скорее похож на жилое помещение, чем на командный пункт. Там было несколько цифротомов, полностью заставленный бар и даже кое-что похожее на древнюю стратегическую игру, в которой Сара опознала шахматы. На нижнем уровне, прямо напротив Сары находилось несколько мониторов, показывающих мириады систем. Некоторые точки, изображенные на них, были красного цвета. Они показывали, что это суда Конфедерации. Сара незамедлительно почувствовала, что даже среди бескрайнего космического пространства эти точки были слишком близко.

— Вызывали? — спросила она, обращая своё внимание на внушительную фигуру на смотровой площадке.

Менгск заговорил, не поворачиваясь:

— Да. Мне показалось, пришло время нам с вами поговорить более обстоятельно. Кстати, я в курсе инцидента, произошедшего в столовой.

Сара не заметила ни в его голосе, ни в мыслях никакого осуждения.

— Лейтенант Поллок дотронулся до меня. Если он сделает это ещё раз, у него на голове появится симметричная вмятина.

Хоть генерал и не смотрел на неё, Сара знала, что он улыбается.

— Полагаю, вы сумели напугать Раймса. А это не так-то просто. Раймс из тех людей, которых невозможно напугать, — генерал повернулся лицом к Саре. Он стоял, держа руки за спиной и закрывая собой звёзды.

— Мы знали, что Конфедерация проводит исследования на Виктор 5, - начал он. — Но это не совсем та причина, по которой я избрал эту планету для первой операции Сынов Корхала. Настоящая причина — вы.

Генерал замолчал. Сара уловила что-то в его мыслях, что-то, что он изо всех сил старался спрятать. И он, на удивление, отлично с этим справлялся. Его разум был одним из самых трудных, что когда-либо видела Сара. И за это она уважала его всё больше.

— Умойянцы знали о вашем переводе в Фудзиту. Они донесли эту информацию до меня, и я решил вас освободить. По своим, разумеется, причинам.

— И каким же?

Генерал снова замолчал. Сара знала, то, что генерал собирался сказать, было не всей правдой.

— Потому что я уверен, что вы можете реабилитироваться… во благо лучшего мира. А также потому, что ваша память содержит очень важную информацию, например, о системе безопасности Академии Призраков на Тарсонисе.

Сара не смогла скрыть удивления.

— В смысле, напасть на Академию Призраков? На столичной планете Конфедерации?

— Именно об этом я и говорю. До сих пор все усилия повстанцев игнорировались подконтрольными Конфедерации СМИ. Сомневаюсь, что они смогут обойти вниманием событие подобного масштаба.

Генерал шагнул вперед, и Сара смогла различить его черты. Глаза его были полными уверенности, взгляд сконцентрированным, острым.

— До сей поры, я придерживался политики не разглашать своим солдатам целей предстоящих заданий. Но вам скажу. Не только потому, что доверяю вам… А ещё и потому, что хочу, чтобы вы возглавили вторжение. У нас есть причины полагать, что в Академии находятся другие инопланетные виды. И они используют рекрутов для опытов, как поступили с вами. Вы знаете Академию. Вы там обучались. Даже если сейчас вы всего не помните, то вспомните со временем.

Сара начала понимать. Хоть её не покидало чувство, что правды, всей правды, генерал ей так и не сказал. Что же скрывал Арктур? Это было невозможно объяснить, но ей было неважно, что он скрывал, Сара всё равно доверяла ему. Возможно, причиной тому, стало то доверие, которое он оказывает ей.

— Я нужна вам. Поэтому вы вытащили меня из лаборатории и помогли восстановить память, чтобы привлечь на свою сторону. А я в ответ должна совершить проникновение в Академию. Таков ваш план.

Пока Сара ждала ответа Менгска, раздался звук коммуникатора. Тишину нарушил взволнованный голос Селы Брок.

— Сэр, это лейтенант Брок… На меня напали за пределами каюты. Я только что пришла в себя. И не видела, кто… кто украл мой ключ-код.

Ключ-коды использовались для передачи сообщений либо с какой-либо передающей станции в зонах ограниченного доступа, либо с помощью терминалов, расположенных по всему кораблю.

— Немедленно отправляйтесь в лазарет, — ответил лейтенанту генерал, затем нажал другую кнопку.

— Офицерам связи, приказываю с этого момента отслеживать все исходящие сообщения. Обо всех несанкционированных передачах немедленно докладывать мне лично.

Менгск подошёл к скоплению экранов. Он сосредоточился на мониторе, где указывалось их текущее положение, затем взглянул на соседние мониторы, где показывалась активность в ближайших секторах.

Из коммуникатора раздался голос:

— Сэр, только что я зафиксировал несанкционированное исходящее сообщение с удаленного терминала на грузовой палубе.

— Штурман! — крикнул генерал.

Послышался голос:

— Да, сэр?

— Приготовиться к прыжку!

— Есть, приготовиться к прыжку!

На одном из мониторов напротив генерала, одна из красных точек внезапно исчезла.

— Слишком поздно, — сам себе шепнул генерал.

Находясь на мостике, Сара видела, как пространство снаружи начало изгибаться, закручивая звёзды снаружи. Широкими от удивления глазами она наблюдала за тем, как прямо на пути «Гипериона» появилась громоздкая металлическая конструкция. Послышался сигнал тревоги.

Арктур повернулся к коммуникатору:

— Сэр, судно только что прыгнуло в нашу…

Генерал нажал кнопку на передатчике и ответил:

— Да, штурман, я вижу. Полная остановка.

— Есть полная остановка, сэр! — ответил штурман.

Тут же на левом мониторе появилось изображение седовласого полковника в форме Конфедерации.

Сильно растягивая слова, он начал говорить:

— Внимание, неопознанный корабль. Говорит полковник Эдмунд Дюк с флагмана Конфедерации «Норад II». Немедленно идентифицируйте себя.

Генерал Менгск включил коммуникатор.

— Передайте «Нораду II», что мы тренировочный корабль Конфедерации и пошлите им наш код пропуска.

Полковник Дюк на мониторе какое-то время смотрел вперед, затем обернулся.

— В этой зоне не запланировано никаких тренировок. Не пытайтесь включить двигатели и приготовьтесь к стыковке. Если вы попытаетесь воспрепятствовать высадке нашей группы, по вам незамедлительно будет открыт огонь.

«Гиперион» только что полностью остановился. Перед ним вырисовывался «Норад II», ужасающее технологическое сооружение. Генерал осознавал, что из нынешнего своего положения корабль не сможет по ним стрелять, но он также знал, что в данный момент эскадрильи «Миражей» покидают свои доки. «Норад II» расположился так, чтобы не дать «Гипериону» совершить варп-прыжок и в любой момент его уничтожить. Манёвр, как по учебнику. Мозг генерала начал работать над выходом из ситуации. Дальность действия удалённых терминалов была ограничена. «Норад II», возможно, находился ближе всех и, вероятно, был единственным, кто принял сообщение. И насколько генерал знал полковника Дюка, старый чудак не доложил о ситуации до установления всех фактов. Это говорило о том, что они имели дело исключительно с одним единственным «Норадом II».

Генерал нажал кнопку на передатчике и сказала:

— Нав, передайте «Нораду II», что их команду готовы принять на первом причале, — Менгск нажал другую кнопку. — Рядовой Хан, это генерал Менгск. Приказываю вам взять семерых бойцов, одеться, вооружиться и доложить мне по готовности. Насколько возможно быстро.

— Есть, сэр! — послышался ответ.

— Может и мне надеть костюм, в таком случае? — спросила Сара.

— Нет, — ответил генерал. Сара удивилась своему разочарованию. Она поняла, что отчаянно желает сразиться с врагом. Её жажда крови, казалось, не была подавлена отсутствием ингибитора. Но за разочарованием, она задумалась, а вдруг генерал не доверяет ей. Она не чувствовала в нём никакой подозрительности, но всё же…

— Нет, я бы хотел, чтобы вы остались здесь и защитили меня, если потребуется, — генерал посмотрел на Сару и на какое-то мгновение взгляд его застыл.

Затем он вернулся к мониторам, взгляд его скользнул к часам на ближайшей панели. Его ум работал над разрешением ситуации, взвешивал шансы, и думал над выходом. Сара наблюдала и ждала, стоя в почтительном молчании.

Полковник Эдмунд Дюк не мог поверить своей удаче. Каждый офицер Конфедерации в исследованных системах искал местонахождение пропавшего Призрака, и совсем недавно они, внезапно, получили сообщение от анонимного источника с указанием точных координат! «Если после этого я не стану генералом, то съем свой скафандр» — сидя в командном кресле, думал полковник.

— Сэр, абордажная команда готова к отправке! — послышался голос из коммуникатора.

— Прекрасно. Отправляйте, — ответил он.

Полковник смотрел на монитор, где был изображён повёрнутый левым бортом корабль устаревшей модели и думал, что если его командиром был предводитель восстания… не это ли настоящее везение? Взять этого выскочку Менгска… тогда Конфедерация точно сделает Дюка генералом. Он был знаком с Менгском, ещё с тех времён, когда они сражались на одной стороне. Тогда ему этот человек не понравился, сейчас же он нравился ему ещё меньше. Захватить его будет большим удовольствием.

Дюк расслабленно устроился в кресле в ожидании развития событий.

На обзорной палубе, не двигаясь, стоял генерал Менгск. Сара ждала, осторожно, стараясь сильно не вмешиваться, сканировала его мысли. Одно ей удалось выяснить: у генерала был план. «Каким-то образом — думала она, — у этого человека всегда был план».

Арктур обернулся и спустился вниз. Он остановился возле передатчика, глядя на часы над ним. Затем нажал кнопку.

— Сержант Киил, слушайте меня внимательно…

Причальный шлюз открылся, впуская транспорт Конфедерации. Как только корабль сел, ворота шлюза закрылись. Мгновением позже спустился трап и на палубу выбежали морпехи. Они проследовали к ближайшей двери, где их ожидал Поллок Раймс.

— Я сержант морской пехоты Конфедерации Рузвельт Бранниган. Этот корабль поступает под командование Конфедерации. Немедленно проводите нас к капитану.

Поллок кивнул ему, повернулся и повёл вновь прибывших к ближайшему лифту.

Мерцающие огни мониторов отражались на лице Арктура Менгска, пока тот смотрел и ждал. Он нажал кнопку вызова на передатчике.

— Сержант Киил, готовы выдвинуться?

Сара слышала, как старик ответил:

— Я до сих пор не пойму, что я делаю, но, да, я готов.

Внезапно у Сары в затылке возникло какое-то странное ноющее ощущение. Она не могла определить его источник, но была уверена, что это связано с группой прибывших конфедератов. Определенно, это не были мысли кого-то из них… не в этом диапазоне.

— Хорошо, готовность номер один, — генерал взглянул на часы, затем нажал другую кнопку. — Штурман, дай вперёд, пятнадцать градусов на борт со средней скоростью, по моему сигналу.

— Есть, сэр, — последовал ответ.

Генерал снова сконцентрировался на часах. Если они хотят выжить, думал генерал, время должно быть рассчитано до долей секунд. Сара, тем временем, постаралась загнать всё беспокоящее ментальное вторжение на задворки своего разума и сконцентрироваться на текущих задачах.

Дверь лифта открылась, и навстречу Поллоку с морпехами выбежал улыбающийся доктор Фланкс.

— О, слава отцам! Я один из вас! Это повстанческий корабль, а я здесь был пленником. Этот человек повстанец! Не верьте ничему, что он говорит! Я лично отведу вас к капитану!

Сержант заговорил в микрофон в своём шлеме:

— Полковник, вы слышали?

Голос полковника ответил:

— Да, слышал. Идите за ним.

— Есть, сэр, — сержант кивнул доктору, тот обернулся и повёл морпехов (двое из которых, с этого момента, держали под прицелом Раймса) к лифту.

Среди множества мониторов, генерал уделял отдельное внимание тем, что показывали коридоры и лифтовые шахты «Гипериона». Он смотрел на дисплей, который показывал лифт, ведущий от посадочной палубы номер два на средний уровень. Другой показывал, как морпехи вышли из лифта, и пошли по коридору. Генерал чувствовал облегчение, хоть процессию теперь и возглавлял доктор Фланкс. Сара замерла в ожидании. Генерал заговорил по коммуникатору:

— Компьютер, закрыть секцию А-6 на среднем. Сержант Киил, выдвигайтесь.

Пока «Гиперион» стоял на причале на Умойе, осадный танк находился в ремонте, поэтому Форесту не удалось как следует на нём потренироваться. Но у него не было проблем с управлением, когда он вёл его мимо возвышающихся ящиков грузовой палубы, через прилегающую к причальной палубе номер два дверь. Приказ генерала был, по правде сказать, странным, но Форест верил этому человеку и собирался сделать то, что сказано без каких-либо вопросов. Поэтому он сидел за управлением танка, полностью снаряженный, ведя машину через пустую палубу. Он остановился напротив внешнего шлюза, как и было приказано и перевёл танк в осадный режим. Он включил гравитационные усилители на 5g, в точности, как приказал генерал. Вставил в уши затычки, пристегнулся и стал ждать.

Генерал Менгск смотрел, как солдаты Конфедерации поодиночке двигались по узкому коридору. Он снова заговорил по интеркому:

— Штурман, давай вперёд, со средней скоростью, 15 градусов на борт.

— Есть, сэр. Вперёд, скорость средняя, 15 градусов на борт.

Гигантский корабль начал двигаться прямо на «Норад II». Сара не могла поверить, что генерал собирается делать именно то, что делал в данный момент. Она схватилась за ближайший поручень.

На борту «Норада II» полковнику Дюку доложили, что «Гиперион» пришёл в движение. Полковник решил, что корабль собирается отступить, возможно, сменить положение для варп-прыжка. Полковник запросил детали и удивился, когда узнал, что крейсер движется вперёд.

«Эти выходцы их пограничных миров решили нас протаранить» — подумал полковник.

— Включить щиты! Включить щиты! Всем приготовиться к столкновению! — закричал полковник. — Сержант Бранниган, на связь!

Незамедлительно послышался голос сержанта:

— На пути к мостику, сэр.

— Корабль движется в нашу сторону. Возьмите капитана и остановите движение крейсера. Живо!

— Есть, сэр.

За все годы командования боевыми кораблями, полковник Дюк никогда не пристёгивался в командном кресле.

Теперь пришлось.

Доктор Фланкс вёл солдат к L-образному повороту. Дверь открылась в частный сектор, затем ещё один поворот и они окажутся перед входом на главную палубу. Они были уже на полпути к цели, доктор улыбнулся. Он уже представлял, как получает медаль доблести от одного из правящих отцов. «Затем, разумеется, продвижение по службе» — думал он. «Жизнь в роскоши на Тарсонисе. Может, даже…»

В этот момент дверь справа от доктора открылась. Поллок немедленно вошёл внутрь, где уже стояли четверо полностью снаряжённых солдат. Один из них передал Раймсу гаусс-винтовку. Доктор услышал стрельбу. Он посмотрел назад и увидел, как открылась другая дверь, откуда вышли ещё двое, один стоял на колене. Они направили стволы винтовок на морпехов Конфедерации. Визоры их шлемов были подняты, и он слышал, как они кричали бросить оружие.

Позади них открылась дверь и вышли ещё двое. Доктор Фланкс видел, как мир вокруг него рушился. Видел, как рассыпались все его фантазии о беззаботной жизни на Тарсонисе. Его глаза стали необычайно большими и он закричал:

— Вы грязные ублюдки! Выпустите меня отсюда!

Что-то переключилось в мозгу доктора. Он выхватил у ближайшего конфедерата гаусс-винтовку, направил на отсек справа и начал стрелять.

Они были почти над «Норадом». Сара слышала тихий звук маневрирующих снаружи «Миражей». Пробиться через щиты «Гипериона» у них займёт немало времени. Но приходилось считаться и с гигантским крейсером.

— Щиты на полную мощность!

— Есть, щиты на полную!

— И приготовиться к бою.

Генерал посмотрел на Сару и пошёл к своему креслу, давая понять о том, что если она хочет разбиться всмятку, то пусть там и остаётся. Она бросила короткий взгляд на кресло, тряхнула головой, пытаясь оторваться от вида за окном. Она видела мельчайшие детали приближающегося корабля — люки, щиты, внешние элементы — всё то, что человек видит перед самым столкновением.

«Норад II» не двигался. Сара глубоко вздохнула. «Всё по-настоящему» — думала она, когда люки и щиты стали ещё ближе. Она поняла, что скоро сможет прочитать серийные номера на системе охлаждения.

Когда щиты столкнулись, пространство осветила ярчайшая вспышка. Удар сопровождался чудовищным скрежещущим звуком и сотрясающим внутренности толчком. Сара зажала руками уши, плотно закрыла глаза и попыталась удержать равновесие. Без особого успеха.

Она упала на палубу, продолжая прикрывать уши. На верхнем уровне Арктур приземлился на колени, так же закрывая уши, но по-прежнему глядя на то, что происходит. Снаружи яркие вспышки и скрежет сопровождались ослаблением защитных систем. Удивительно, но они всё же медленно продолжали движение вперёд, отталкивая другой корабль в сторону от вращающейся окружности, так, что мостик «Гипериона» приближался к мостику «Норада». Совсем скоро оба корабля прижмутся друг к другу бортами.

Генерал поднялся на ноги. Он изо всех сил крикнул в интерком:

— Открыть шлюзы второго причала!

Давным-давно генерал Менгск читал о древних битвах на Земле, когда люди бороздили океаны на громоздких неуклюжих судах. В те времена, во время сражения, корабли поворачивались друг к другу бортами и стреляли из пушек. Это всегда восхищало генерала. Сейчас, тысячелетие спустя, в бескрайнем океане космоса, Арктур Менгск решил применить навыки морского боя.

Боец, стоявший рядом с Сомо, Сондерс, кажется, его имя, упал, и, судя по пробоинам в броне, доктор Фланкс убил его. Морпехи в коридоре начали стрелять в комнату и в противоположном направлении, вниз по коридору. Поллок, которого один из морпехов держал на прицеле, спрятался за стеной около двери. Перед тем, как упасть на спину, Хан услышал высокий режущий звук. Доктор упал рядом с морпехами, которые непостижимым образом продолжали стоять. Доктор, чьи были лишены остатков какого-либо здравомыслия, продолжал держать винтовку направленной на Сомо. Оружие медленно выпало из его рук, Сомо взглянул на Фланкса и увидел ряд точек идущих от грудины ко лбу. Сомо смотрел в широко открытые безжизненные глаза доктора, пока тот поломанной куклой падал рядом с морпехами. Рядом с Сомо трое повстанцев вылезли из укрытия и открыли ответный огонь. На дальней стороне коридора морпехи продолжали стрелять очередями в комнату.

Дверь открылась. В вакуум тут же вылетел весь накопленный на палубе мусор. Танк, закрепленный силой притяжения, стоял твёрдо. За дверью находилось гигантское металлическое чудовище «Норад II». Теперь Форест Киил понял план генерала. Улыбка появилась на его лице, старика охватил кураж. Затем в шлемофоне Фореста послышался голос генерала. Внешние щиты почти исчерпали свой ресурс, почти исчез и громкий звук. Форест услышал слова:

— Сержант Киил, стреляйте, как будете готовы.

— Вот это я и хотел услышать, шкипер! Йииии-хаааа! — Форест выстрелил из осадной пушки.

Сильная отдача сотрясла машину. Киил посмотрел на монитор и увидел, как по щиту вражеского корабля распространялась ударная волна. Удар был достаточно сильным, чтобы вывести оборонительные системы из строя. Какое-то время щит пульсировал, затем исчез. Форест выстрелил вновь. На этот раз удар пришёлся по внешнему корпусу корабля.

— Что, во имя всех систем, это было? — казалось, в действие пришёл каждый тревожный динамик. Голос из интеркома оповестил полковника, что во внешнем корпусе пробоина и что секции G-L на среднем уровне заблокированы.

— Я хочу знать, что, во имя праотцов, по нам стреляет! — кричал полковник. — Начать сканирование! Мать вашу, они прямо напротив нас! Ну-ка, дайте мне картинку!

Мгновением позже, снова послышался голос:

— Сэр, наши сканеры указывают, что огонь ведется из… осадного танка. Стреляют прямо с причальной палубы.

Впервые за множество циклов полковнику не нашлось, что сказать. Раздался ещё один взрыв, за ним новости об очередной пробоине.

— Пошлите «Миражи», пусть уничтожат этот танк! — наконец, сказал он.

Она видела бескрайнее поле травы, которая доставала ей до груди. Она бежала с расставленными в стороны руками, позволяя стеблям касаться пальцев. Она смеялась, радуясь тому, что сумела выбраться из дома. Солнце находилось прямо над головой и если бы не прохладный бриз, трепавший ей волосы, день был бы очень жарким.

Саре было пять лет.

Она услышала голос, голос своего отца. Сара видела его издалека, он выглядел сурово, руки покоились на бёдрах. Он назвал её полным именем:

— Сара Луиза Керриган, немедленно вернитесь домой! У вас есть работа по дому!

Она пошла в его сторону, и когда подошла достаточно близко, то увидела на его месте Арктура Менгска. Внезапно она осознала, что находится не в поле, а в длинном металлическом коридоре. Напротив неё, по другую сторону, находились окна, через которые виднелись запертые комнаты. Она увидела себя, восьми лет от роду, сидящую привязанной в кресле. Мужчина, одетый в униформу Конфедерации, ходил возле кресла туда-сюда, судя по движению губ, он о чём-то говорил. Сара не могла сказать, о чём именно. Мужчина повернулся к ней, глядя на неё через окно. Он перестал ходить, вперившись в неё взглядом. Он начал кричать, но она не слышала. Сара продолжила движение.

В другом окне был виден её отец, привязанный в точно таком же кресле. Он не был похож на того, более молодого её отца, которого она видела в поле. Он был гораздо старше, тощий и болезненный. Он смотрел вперёд совершенно пустыми глазами. Сара ударила по стеклу и крикнула:

— Папа! Папочка! Это я! Папа! — но он совершенно не осознавал, что видит. Он по-прежнему, не моргая, смотрел только вперед, выражая лишь апатию.

Огорчённая, Сара повернулась и посмотрела в конец коридора. Там она увидела лестницу, которой прежде точно не было. Она пошла к ней.

Как только её нога коснулась ступенек, её тут же настиг приступ дежавю. Она уже поднималась по этой лестнице раньше. Однако её разум не спешил делиться этой тайной. Она кого-то преследовала, она была Призраком. Она поднялась по лестнице, прошла по коридору к открытой двери. За ней она увидела две спящие фигуры. Сара схватила ближайшее к ней тело, подняла его на ноги и вытащила лезвие и перерезала ему горло. Тело упало на пол, под луч лунного света, пробивавшегося через окно. Как только луч пал на лицо убитого…

Сара проснулась.

Сон оставил в ней странное, беспокоящее чувство. Это было больше, чем убийство, как таковое. В нём было какое-то более глубокое значение, в котором Сара до сих пор не разобралась. Сидя в кровати, она расчесала пальцами волосы, протёрла глаза и начала одеваться.

Генерал Менгск стоял и смотрел на лежащего мертвеца. Тот всё ещё был одет в униформу Призрака, но был отнюдь не невидим. На самом деле, он выглядел более реальным, лёжа здесь, на каталке в лазарете. Он был очень настоящим, очень бледным, и совершенно мёртвым. Маскировка отключилась автоматически, когда зафиксировала отсутствие пульса у своего хозяина. С другой стороны, она всё равно бы уже не работала, время действия ограничено.

Менгск взглянул на идентификационный номер на правой стороне грудной части костюма, чуть выше того места, куда Сара воткнула нож. Он прочёл: N24506. Все участники программы «Призрак» были лишь номерами, но этот человек значил больше, особенно для Арктура Менгска, так как он был одним из трёх.

— Из каких трёх, генерал? — послышался вопрос позади него. Генерал обернулся и Сара почувствовала, как его разум тут же закрылся. Только что на месте, где были мысли, эмоции и желания, появилась пустота. Менгск был в этом на удивление, очень хорош.

— Здравствуйте, Сара, — ответил он.

— Сара Керриган. Совсем недавно я, наконец, вспомнила свою фамилию.

— Ну, в таком случае, поздравляю, лейтенант Керриган.

Сара улыбнулась. Генерал повернулся обратно к телу на каталке.

— Размер не совсем ваш, — Менгск кивнул в сторону костюма. — Да и нуждается в кое-каком ремонте, но после надлежащих изменений, он, думаю, вам пригодится.

Сара подошла и посмотрела на костюм. При взгляде на него, в лучах яркого света, на неё накатило чувство отвращения. Он напоминал ей о человеке, каким она была раньше, и кем больше никогда не хотела быть… но если ношение этого костюма означало завершение начатого, то она согласна.

— Считаете, он явился сюда, чтобы убить вас? — спустя время спросила Сара.

— Нет, не думаю, что Конфедерация расценивает меня как серьезную угрозу. Полагаю, он пришёл забрать вас. Они не знают, почему инопланетяне так на вас реагируют и хотят узнать больше.

— Думаю, вы правы, — ответила Сара.

— Даже если формально вы не спасли мне жизнь, всё же, считаю необходимым поблагодарить вас за то, что убили его.

Сара пожала плечами:

— Я сделала то, что должна была.

Через интервал после инцидента с Призраком на борту «Гипериона», Сыны Корхала прибыли в Кол-Брайантский Шахтёрский Синдикат, причалив на орбите планеты Прайдвотер. Прайдвотер была пограничной планетой (находящейся совсем недалеко от опустошенного холерой родного мира Сомо) и была богата различными редкоземельными минералами. «Гиперион» спрятался в одном из пустых доков, где собирался оставаться до окончания миссии. Инспекции властей Конфедерации были здесь не редкость, но с последней проверки прошло всего несколько интервалов, поэтому следующую ждать в ближайшее время не стоило. Во время Войны Гильдий вожди Прайдвотер были связаны с умойянцами и сейчас демонстрировали верность, предоставляя информацию и оказывая им помощь, когда потребуется.

Связь с Прайдвотер была установлена по предложению Менгска, когда «Гиперион» ещё стоял в доках на Умойе. Прайдвотер обеспечит плацдарм, с которого Сыны Корхала начнут самую дерзкую свою атаку — на Академию Призраков на Тарсонисе.

Каждый цикл от Синдиката отходит гружёный минералами транспортный корабль. Его пункт назначения — орбитальная станция в верхних слоях атмосферы Тарсониса. Оттуда шахтёры спускаются на саму планету и проводят время, пропивая заработанные деньги, и бегая за столичными проститутками. В этот раз, однако, всё пройдёт несколько иначе. Пассажирами на грузовике будут не шахтёры из Кал-Брайантского Синдиката, и поездка на Тарсонис не будет увеселительной.

План нападения доводился до бойцов во время брифинга на одном из причалов Синдиката. Солдаты поняли, что от очередного боя их отделяет лишь один интервал.

Сара Керриган (она повторяла своё полное имя по нескольку раз, чтобы запомнить) сидела в кафе на берегу одного из двух основных океанов на Прайдвотер. Она с трудом могла припомнить, видела ли когда-либо прежде океан. Сара сидела и через окно смотрела на набегающие на берег волны. Эта красивая картина успокаивала и убаюкивала.

Она нашла это место практически случайно, во время прогулки по улицам, без конца пытаясь отгородиться от какофонии мыслей, от двуличия, позёрства, наглости, что окружали её. Немало времени она просидела вот так, со стаканом в руке. В последний раз — она не могла вспомнить, когда же это было, но точно очень давно.

Она почувствовала присутствие чьёго-то неуклюжего, нервничающего, но искреннего разума и увидела, как в бар вошёл Сомо. Она улыбнулась сама себе, и когда житель Приграничья подошёл к ней, не оборачиваясь, сказала:

— Привет, Сомо.

— Привет. Я видел, как ты шла сюда. Подумал, может, тебе не помешает компания. Но если хочешь побыть одна…

— Сядь, — перебила его Сара.

— Ага… спасибо. Переживаешь по поводу завтра?

Сара продолжала смотреть на волны, совершенно очарованная ими. Солнце почти скрылось за горизонтом. Она ответила Сомо, по-прежнему, сидя к нему спиной:

— Нет. Не будет ничего из того, что я бы не делала раньше.

Сомо осознал, что восхищается её красотой, каждой черточкой её внешности, освещённой заходящего солнца. Сара улыбнулась, затем начала смеяться.

— Спасибо, — сказала она, наконец.

Лицо Сомо стало по-настоящему красным. Он отвёл взгляд и попросил бармена налить ему выпить.

— Иногда мне хочется вернуть чип на место, чтобы снова жить без памяти о том, что было сделано. Знаю, это неправильно, но это так. Иногда я хочу перестать видеть, что происходит в людских головах. Но приходит кто-то такой, благодаря кому я рада, что у меня есть такие способности.

Бармен принес ему выпивку. Наконец, Сара повернулась к нему лицом и пристально посмотрела в глаза:

— Ты такой человек. Благодаря тебе я рада, что я телепат. Потому что ты искренен. Я читала разумы всех людей, каких ты только можешь вообразить. Ты, как глоток свежего воздуха. Ты кажешься мне тем, кем люди могут стать. Ты представляешь надежду, а за неё стоит сражаться.

Сомо судорожно искал ответ, но ничего не приходило на ум.

— Я… — начал, было, он, но поцелуй в губы прервал его.

Сара почувствовала, как её окатила волна восхищения и она сделала всё, чтобы ответить взаимностью, прежде, чем солнце скроется за горизонтом.

Снова Арктур Менгск стоял напротив собравшихся солдат. В этот раз их число было несколько меньшим, чем обычно. Их было двадцать. Ровно столько же, сколько обычно прибывало на станцию на орбите Тарсониса. У солдат были необходимые пропуски, одеты они были, как шахтёры и грузовое судно, которое доставит их на станцию — гигант под названием «Верность» — повезёт на обработку и оценку именно то самое, необходимое количество руды.

В процессе разбора деталей и тонкостей миссии, генерал Менгск старался смотреть в глаза каждому. Среди них был и Сомо, который выглядел, на удивление, счастливым и довольным. Форест Киил тоже был там, страдающий от последствий загула на Прайдвотере. Села Брок стояла в строю, постоянно косясь и обмениваясь влюблёнными взглядами с темнокожим рядовым Тиббсом. Поллок находился справа от собравшихся, по-видимому, раздосадованный тем, что в этот раз ему предстоит исполнять приказы, а не отдавать их. Сара стояла рядом с Менгском и выглядела, как никогда, готовой без сомнения выполнить задачу.

— Я прекрасно понимаю, что это не последняя возможность сказать вам, но скажу именно сейчас. Я знаю, что у каждого из вас есть свои причины присоединиться к нашей борьбе, и я совершенно не собираюсь ими интересоваться, но должен сказать, что все вы бьётесь за правое дело, за свою веру… и поэтому я желаю вам всем удачи. Свободны.

Сара повернулась и начала уходить, как Менгск остановил её:

— Лейтенант, минуточку.

Сара обернулась.

— Нужно, чтобы в Академии вы нашли одного особенного солдата и привезли его ко мне. Его номер 24718, он один из инструкторов. Наша разведка считает, что проживает он в бараках Академии. Понимаю, что риск очень велик, но я бы не стал просить об этом, если бы дело не было столь важным.

— И как мне его искать? — спросила Сара.

— У директора Академии есть специальный локатор, по вшитому чипу позволяющий определить местонахождение любого Призрака. Просто введите его номер.

Сара на мгновение задумалась.

— Если он там, я его приведу. Понадобится — с помощью силы.

Генерал кивнул. Как всегда мысли свои он держал при себе. Сара продолжила:

— Как я узнаю директора?

— Он — заместитель директора. Его зовут майор Рамм. Он руководит экспериментами.

Имя вспыхнуло яркой звездой в голове Сары. Память перенесла её в комнату, где перед ней туда-сюда ходил человек в форме лейтенанта Конфедерации. Его звали Рамм, теперь она вспомнила. Лейтенант Рамм.

Воспоминание исчезло, и Сара заметила заинтересованность во взгляде генерала.

— Я всё сделаю, — ответила она и поспешила догонять остальных.

Путешествие на Тарсонис заняло почти целый цикл, что позволило Саре как следует поразмышлять о человеке, которого она знала под именем лейтенант Рамм.

Упоминание его имени открыло целый ряд дверей её разума. Через эти двери медленно выбирались воспоминания, она собирала их воедино, выстраивая цельную картину того, что было прежде, чем ей вшили нейроингибитор.

Ей было восемь лет. Мама умерла, она не могла в точности вспомнить, как именно. Психическое состояние отца ухудшилось и её у него забрали. Она перешла под опёку государства и смолоду участвовала в научной программе, которой руководил лейтенант Рамм. Программе, целью которой было выявление и развитие психических способностей молодых телепатов.

Она прошла несколько тестов, которыми её побуждали продемонстрировать свои способности, и которым она стойко сопротивлялась (ей казалось, что отказ был мотивирован тем, что произошло с матерью Сары, но связи она пока не уловила). На какое-то довольно продолжительное время ей позволили завести котёнка. Видимо, учёные считали, что она может вызвать кровоизлияние в мозгу одним лишь усилием своей воли. Для проверки этой теории котёнку в мозг была помещена опухоль и Саре было приказано извлечь её, либо обречь котёнка на страдания. Она по-прежнему отказывалась идти на сотрудничество.

Тогда лейтенант Рамм сотворил немыслимое. Он привязал Сару к металлическому креслу. Её усадили так, чтобы она видела своего отца, усаженного в соседней комнате. Тогда Рамм пригрозил ввести её отцу тот же препарат, что вызвал опухоль у животного, если она откажется продемонстрировать свои возможности. Даже перед лицом ультиматума, она отказалась, угрожая убить и себя и отца, если Рамм будет продолжать.

Вскоре после этого лейтенант Рамм приказал установить ей нейроингибитор. С тех пор она была марионеткой в руках Конфедерации, пока, наконец, не получила возможность отплатить лейтенанту по всем счетам.

Размышления Сары были прерваны голосом навигатора, объявившего, что судно готовится к стыковке со станцией.

Сара и остальные «шахтёры» прошли посадочный контроль и отправились к небольшому причалу, где ожидали транспорт на Тарсонис. С этого момента они были сами по себе. Генерал Менгск остался на территории Синдиката и, скорее всего, наблюдал за всем через монитор, находясь на борту «Гипериона».

Когда транспорт спускался в нижние слои атмосферы Тарсониса, Сара снова прокрутила в голове весь план. С помощью костюма Призрака (одетого на ней прямо под обычной шахтёрской одеждой), она должна проникнуть в Академию и зачистить её. Ей нужно будет определить, где конкретно, в каких зданиях проводились эксперименты. Помимо этого, она должна выследить майора Рамма и удалить из него радиомаячок (как она собирается это проделать, Сара пока не решила). Ей нужно будет вывести из строя охранные системы и впустить остальных повстанцев, которые уничтожат строения, Сара захватит Призрака N24718 и уничтожит любые инопланетные образцы. Потом их подберет Села.

Это была очень опасная и чрезвычайно рискованная затея, но Сара была уверена, что, если действовать согласно намеченному плану, всё пройдёт, как надо.

Сара посмотрела на противоположный конец десантного модуля, где сидел Сомо. Он заметил, что она на него смотрит, подмигнул и улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, затем повернулась к ближайшему окну. Транспорт только что вынырнул из плотного облака и перед глазами предстали гигантские, плотно прижатые друг к другу небоскрёбы Тарсониса. Сейчас была ночь, самое раннее утро, но в городе всё равно кипела жизнь. Казалось, в каждом окне горел свет, по улицам носились автомобили, а люди сновали туда-сюда по многочисленным тротуарам.

На Сару тут же нахлынула целая смесь различных эмоций: взволнованность, страх, нервозность, сомнение, надежда и многие-многие другие.

Они направились к кругу света, обозначавшему посадочную площадку космопорта Тарсониса. Транспорт выровнялся и сел. Сара видела, как лейтенант Брок вышла из кабины. Перед отлётом она разговаривала с пилотом, уговаривая его пропустить по стаканчику. Она должна высунуться из кабины и подать сигнал. Если план провалится, им придётся как-то устранять пилота от полёта, а если он окажет сопротивление, то прибегнуть и к более решительным методам. Саре, со своей стороны, хотелось бы свести число жертв к минимуму.

Она, вместе со своими товарищами стояла напротив будки, смотревшей на трап. Мгновением позже Села высунулась из кабины, улыбнулась и провела рукой по волосам. Сара расслабилась. Пилот помог лейтенанту Брок выбраться, слегка подтолкнув её шлепком чуть пониже спины. Села хихикнула. Стоявший рядом Тиббс издал глухой звук неодобрения.

— Идём, — сказала Сара.

Короткое путешествие на борту транзитного челнока и группа оказалась в «Свете далёкой звезды», пабе на городской площади, что в трех лигах от Академии Призраков.

Внутри «Звезды» было ярко и шумно. Шум создавал регулярно повторяющийся басовый техно бит. В дальнем углу были свободные столики и именно там расположилась основная часть группы. Несколько человек остались снаружи, а несколько расположились на танцполе. Таким образом, они демонстрировали, что они всего лишь группа шахтёров, какое-то время находившихся без нормального человеческого общества и серьезно нуждавшихся в отдыхе. Села заказала для себя и пилота — его, оказывается, звали Кастомар — выпивки и расположилась за угловым столиком. Тиббс внимательно следил за обоими, пока пилот произносил тост и пил.

Сара решила, что пришло время удалиться. Она подошла к Сомо и сказала, что уходит. Он собирался сказать ей, чтобы была осторожна, но она приложила ладонь к своему лбу, потом к его губам и сказала:

— Я знаю.

И ушла.

В кабинке женского туалета Сара сняла с себя верхнюю одежду, оставшись в одном костюме. С собой у неё был рюкзак, из которого она достала шлем и перчатки. Маскировочное оборудование было вшито в каждую нить костюма, включая перчатки, которые делали невидимым всё, что Призрак держал в руках. Сара дождалась, пока из соседней кабинки выйдут, затем надела шлем и активировала маскировку. Странно, но всё выглядело очень знакомым, она действовала автоматически, рефлекторно. Картинка через очки окрасилась красным цветом. Она поднесла руку к лицу и сжала пальцы. Очки позволяли видеть руку совершенно отчётливо. Она вышла из кабинки, глядя в зеркале на своё отражение. Очки также позволяли в полной мере видеть и его.

Шлем выглядел очень странной штуковиной, довольно несуразного вида. При взгляде на себя в зеркале на Сару вновь нахлынули воспоминания о предыдущих заданиях, выполненных в очень схожих условиях. Дверь в туалет открылась, вошла огромная зеленоволосая женщина и остановилась. Наступил неловкий момент, когда Сара в панике подумала «Она меня видит!», но в это время рот женщины открылся, она повернулась в сторону, и её вырвало в раковину. Сара поняла, что причиной остановки стала попытка женщины удержать равновесие. Медленно Сара отошла в дальний угол комнаты. Какое-то время женщина, постанывая, стояла, пока другая женщина, внешне очень похожая на неё (возможно, сестра), не зашла и не вытолкнула первую за дверь. Тогда Сара открыла окно, смотрящее на узкую улочку позади здания. Она проскользнула в это окно и растворилась в ночи.

Сомо сидел за соседним столиком с Тиббсом, наблюдая за Селой и Кастомаром, пилотом транспортника. Она тихонько потягивала одну порцию, когда пилот успел осушить две и заказать третью. Кажется, эта часть плана шла, как надо.

Тиббс смотрел на них, нервно сжимая пальцами кружку. Кастомар положил руку на бедро Селы.

— Долбанный… — начал он.

— Спокойно. Она просто играет свою роль.

Тиббс не ответил, он продолжал пристально за ними наблюдать. Сомо оглядел комнату. Последний раз он видел Фореста на танцполе, где тот пытался изобразить нечто среднее между полётом птицы и сердечным приступом. В данный момент Форест находился возле бара, общаясь с довольно молодой и весьма привлекательной особой. Сомо тряхнул головой и посмотрел на коммуникатор на запястье. Если от Сары придёт сообщение, коммуникатор завибрирует, но он всё равно посмотрел на него, просто так, хотя бы, чтобы удостовериться, что он по-прежнему на месте. Он снова осмотрел помещение и пришёл к неожиданной мысли: он практически не видел Поллока Раймса. Сомо ещё раз внимательно осмотрел публику, затем стал осматриваться позади себя, заглядывая в самые тёмные углы зала. Именно там он и обнаружил лейтенанта, уютно расположившегося с бутылкой за одним из столиков. Тот взглянул на Сомо. Мгновением позже Сомо вернулся к Тиббсу и парочке Села-Кастомар.

Центральный вход в Академию найти не составляло никакого труда, даже тому, кто никогда тут раньше не был. Достаточно было взглянуть на гигантскую статую генерал-майора Брантигана Фоула, популярную и важную фигуру Войн Гильдий, установленную на ухоженном газоне посреди городской площади. У постамента статуи, почти на самом краю газона было место, бетонный тоннель, ведущий под землю, наклонённый под небольшим углом и заканчивающийся запертыми на кодовый замок дверьми, что находились, по расчётам Сары, где-то в районе ног генерал-майора.

Сара прошла по освещенному тоннелю до самых дверей. Сразу за ними за столом сидел охранник и читал цифротом, оружие лежало на полу у его ног. Сара вспомнила, что в своё время не раз заступала на этот пост. Это было так необычно, снова вернутся в это место, со всеми воспоминаниями, а не бездушным роботом. Она прислонилась к бетонной стене и ждала, вспоминая проведенные здесь ночи, большинство из них, как в тумане, не отличая одну от другой, только лишь тренируясь. Кто-то выбирался в город и там напивался. Считалось, что они пьют, чтобы забыть, но Сара полагала, что бойцы, которые были «ресоциализированны» с помощью нейроингибитора, пили, чтобы вспомнить. Вспомнить, кем они были, до того, как пришли сюда, на что была похожа их жизнь.

Вскоре к двери подошла пара пьяных курсантов, один из которых выглядел намного хуже своего напарника. Тот, в свою очередь, держа одну руку на плече друга, другой пытался достать идентификационную карту. По ту сторону охранник невозмутимо продолжал читать.

Первый курсант, наконец-то, достал карту, попытался провести её через сканер, промахнулся, попробовал снова, попал. Дверь открылась, мужчины вошли, и Сара скользнула следом за ними.

Охранник подошёл к двоим курсантам, и потребовал их идентификационные номера и карты. Первый, запинаясь, произнес номер и протянул карту. Второй же, когда его спросили об этом, пробормотал нечто неразборчивое. Первый начал рыться в его карманах.

Сара прошла мимо охранника и пьяниц, двигаясь в конец тоннеля, где он разделялся на два коридора. Прямо напротив неё были два лифта. Сара оглянулась и увидела, что более пьяный курсант уже лежал на полу и пел песню, в то время как охранник и первый курсант пытались поднять его на ноги. Она решила не ждать их и нажала кнопку ближайшего лифта.

Кастомар пил уже пятый стакан и потихоньку начинал опадать в кресле. Его глаза налились кровью, голос стал громче, несмотря на то, что Села сидела рядом с ним. Лейтенант Брок заказала пилоту ещё одну порцию. Как только она это сделала, Кастомар начал массировать ей плечо.

За столом Сомо Тиббс начал скрипеть зубами. Сомо, в свою очередь, бился над загадкой, которая мучила его ещё со времени отбытия с Прайдуотера.

За всё время миссии Поллок Раймс, человек, который только и делал, что раздавал приказы и бросался в битву при первой же возможности, не давал о себе знать с самого инцидента в комнате отдыха на «Гиперионе». Сомо решил, что, возможно, Сара очень сильно напугала его, он просто сдался, смирился и занялся другими солдатами. Но Сомо не очень-то в это верил. Он не верил, что Поллок отступит без боя. На самом деле, Сомо считал, что Поллок ушёл в сторону, смешался с остальными, отошёл на второй план до такой степени, что непреднамеренно привлёк к себе, таким образом, внимание. «Может, я и не прав — думал Сомо. — Может, я просто параноик».

Он просто решил повнимательней следить за лейтенантом.

Лифт спустился на второй уровень. Двери открылись и Сара вышла. Прошло слишком много времени, но она удивилась, как незначительно изменилась Академия. Стены, хоть и были перекрашены, оставались того же бледно-зеленого цвета, какими были в её время. Она прошла мимо нескольких закрытых дверей. За одними было тихо, за другими слышалась музыка и изредка она могла слышать голоса. Ментальное присутствие других телепатов здесь было особенно сильным. Она находилась в казарме, где в крошечных комнатах жили курсанты, иногда занимая одно помещение вдвоём или даже втроём. Ментальная атака на какое-то мгновение сбила Сару с толку, и она осознала себя болтающейся из стороны в сторону, будто среди бушующего океана. Силой воли она воздвигла в собственном мозгу мысленные барьеры, чтобы отгородиться от альфа-волн. Как только это было сделано, она продолжила движение в Зону С.

Все, кто работает в помещениях ограниченного доступа, находились в Зоне С. Это были люди, занятые, в основном, в охране. Многие из них были самыми пьющими людьми среди всего персонала. Она вошла в коридор, тут же отовсюду услышала шум и заметила в дальнем конце две открытые двери. Первая дверь, у которой она оказалась, вела в пустую, на первый взгляд, комнату. Дальше по коридору из второй комнаты слышались голоса. Сара заметила в пустой комнате мужчину, который общался с кем-то по ту сторону коридора. Сара вошла в комнату.

Внутри было не совсем пусто. Она услышала слабое глубокое дыхание спящего человека. В углу комнаты, на верхней койке двухъярусной кровати спал человек. На нижней валялась спецовка охранника, которую они надевают, когда выходят на дежурство. К лацкану куртки была прикреплена карта-пропуск.

«Надеюсь, всё и дальше пойдёт так же гладко» — думала Сара, выходя из комнаты и продвигаясь к лифту.

В «Свете далёкой звезды» Кастомар уже не был в состоянии сфокусировать взгляд, даже на Селе. Та уже давно прекратила пить сама и теперь уговаривала пилота, заказав тому двойную порцию. Тиббс, к большому облегчению Сомо, успокоился. Сам же он начал беспокоиться по поводу Сары. Ему бы очень хотелось иметь хоть какую-то возможность знать, что она в порядке.

К их столику приближался человек, определенно находившийся в поисках угощения и с надеждой смотревший на Сомо.

— Так, вы, ребята, шахтёры, да? Откуда? — спросил он.

— С Прайдвотер… — ответил Сомо.

— С Прайдвотер… ого, круто! Я там вырос.

Сомо обменялся взглядом с Тиббсом. Человек продолжал:

— Слушайте, а кто теперь маршал вместо Сколдмейера?

Сомо посмотрел на Тиббса в поисках подмоги. Тот пожал плечами, как бы говоря: «Я знаю не больше твоего». Пьяный посетитель посмотрел на них обоих, ожидая ответа. Сомо внезапно почувствовал, что все в баре сейчас слушают его, ждут, когда он назовёт неправильный ответ. Глупость, конечно, но небезосновательная, так как пара мужчин с одинаковыми причёсками, сидя за стойкой бара, смотрели в их сторону.

— Броуди, — наконец, ответил Сомо.

Человек на мгновение недоуменно посмотрел на него.

— В смысле, Брейди? Стайлус Брейди?

— Да, точно, он! — кивнул Сомо. Человек посмотрел на Тиббса, тот тоже кивнул и сказал:

— Верно, Стайлус.

Человек выглядел совершенно ошеломлённым.

— Стайлус Брейди умер. Мёртв уже три цикла как.

Сомо начал думать, как выбраться из возникшей ситуации. Тиббс тяжело вздохнул и покачал головой.

Мужчина нахмурился.

— По крайней мере, я думаю, что мёртв.

Сомо вопросительно взглянул на Тиббса. Тот снова пожал плечами.

— Я тут в Академии учусь. Я прошёл некоторую… подготовку. Сказать по правде, память у меня уже не та, что раньше.

Сомо почувствовал жалость к этому молодому человеку, потерявшему память в результате установки ингибитора. «Просто потерявшийся ребенок, вот он кто — думал Сомо. — Но если будет надо, он докажет свою полезность». Та, другая пара, смотревшая в сторону Сомо, вернулась к своему разговору.

Оказавшись в лифте, Сара нажала кнопку и отправилась на нижний уровень, уровень охраны. Вскоре она уже была там, двигалась к пульту управления системами безопасности. Она видела этот пульт лишь однажды, когда проходила тренировку. Она не знала, где он в точности находится, и блуждала по коридорам, изредка теряя направление. Все коридоры выглядели одинаково. Разница заключалась лишь в разных цифрах на их стенах. Однажды в её сторону направились сразу два человека. Дверей поблизости не было, а если бы Сара попыталась выскользнуть тем же путём, что вошла, то её услышали бы. Поэтому она вжалась в стенку коридора, насколько смогла. По мере их приближения, стал отчётливее слышен разговор двух людей.

— Я говорю, что, что-то происходит. Тренировки… ну, конечно! Я верю в инопланетян не больше, чем остальные. Но они нам определенно что-то недоговаривают…

Говорящий подошёл ближе. Сара глубоко вдохнула и задержала дыхание. Его плечо коснулось груди Сары. Человек спокойно взглянул на него и продолжил:

— К тому же, если они затеяли обновление, зачем держать всё в секрете? Я и говорю…

Они проследовали по коридору и скрылись за поворотом. Сара выдохнула и двинулась в противоположном направлении. Она взглянула на экран на запястье. Он показывал, сколько ещё осталось заряда маскировки. Отметка находилась в районе нуля. После некоторых раздумий, она, наконец, подошла к герметичной комнате без окон, с местами для трёх человек посередине. Это и был пульт управления системами безопасности.

Сара не стала тратить время даром. Она провела картой перед сканером. Дверь открылась и Сара скользнула внутрь. Ближайший к двери человек успел лишь повернуть голову, когда мощнейший удар в голову отправил его в нокаут. Второй сидел и смотрел с открытым ртом, как его друг заваливается набок. Двигаясь в замкнутом пространстве, Сара зашла сзади и нанесла двойной удар в область шеи. Он упал, но был всё ещё в сознании. Третий встал с кресла, начал оглядываться, вертеть головой, словно сами стены ожили и пришли в движение. Сара обхватила его голову руками, с силой потянула вниз и ударила коленом прямо в лоб. Человек рухнул наземь. Сара снова обратила внимание на второго, того, что получил по шее. Он лежал на животе и не двигался.

Сара закрыла дверь и сняла маскировку, позволяя аккумуляторам подзарядиться. Затем она осмотрела пульт, и находившиеся буквально повсюду мониторы и клавиатуры. Она выяснила, какие мониторы показывают главный вход, оружейную и казарму офицеров. Затем она начала искать, какой из мониторов показывает местоположение инопланетян.

Рядом с дверью, где сидел первый охранник, висели два монитора, которые, согласно подписям под ними, должны были показывать комнаты отдыха. Однако экраны были пусты. Каждый из них пересекала надпись «На ремонте». Сара вспомнила разговор тех двоих в коридоре. Кажется, она узнала, где проводятся эксперименты над инопланетянами… но этим должен будет заняться Сомо с остальными.

Сомо чуть не выпрыгнул из кресла, когда раздался сигнал коммуникатора.

Он вместе с Тиббсом разговаривал с молодым курсантом. Кастомар уже вырубился, положив голову на стол. Сомо встал и посмотрел на Селу, указывая на горевший зеленым коммуникатор. Села кивнула. Тиббс прервал разговор с курсантом, отозвал Селу на пару слов, поцеловал её и вернулся. Сомо обернулся туда, где сидел Поллок. Лейтенанта там не было. Оглядывая танцпол и барную стойку Сомо увидел его, направлявшегося к выходу. Остальные уже поняли, что время пришло, и смотрели на Сомо, кроме, пожалуй, Фореста, который увлёкся беседой с юной тарсонианкой. Группа начала потихоньку двигаться к выходу.

— Знаешь, что? — Сомо обратился к курсанту. — Я был на Тарсонисе несколько раз, но ни разу не видел Академию.

Взгляд паренька какое-то время блуждал по сторонам, затем обратился к Сомо.

— Что? Ты серьезно? Главный вход же в нескольких лигах отсюда. Внутрь вам не попасть, но я покажу вам! Там огромная статуя и всё такое прочее. Идём.

Человек вёл их через бар, сталкиваясь с посетителями и бормоча извинения. Сомо схватил Фореста — тот выглядел очень возмущённым, но был всё таки вынужден попрощаться с дамой — и направился к выходу, где уже ждали остальные. Курсант удивлённо посмотрел на внезапно возникших 18 человек.

— Вы все идёте?

— Никто её раньше не видел, — ответил за всех Сомо. — По крайней мере, никто не видел её достаточно трезвым, чтобы вспомнить на следующий день.

Курсант хлопнул Сомо по плечу, хохотнул.

— Ха-ха! Трезвым! Неплохо! Ну, ладно, диверсанты, шагайте за своим командиром! — с этими словами курсант выбросил вперед правую руку, задавая направление движению в сторону Академии.

Следующей задачей Сары было установить местоположение майора Рамма. Она села напротив монитора, показывающего казармы офицеров. Отделенные от остальных, они были обустроены по высшему разряду и вряд ли уступали по комфортности лучшим отелям Тарсониса. Именно здесь и жили все офицеры, проходящие двухцикловую службу инструкторами в Академии, отказываясь от жилищных условий, предлагаемых другим служащим Конфедерации. Но при этом они не платили за аренду. Большинство офицеров, что она знала, проходя службу здесь, не были недовольны существующим положением вещей.

Сара нашла на компьютере список проживающих в казарме офицеров. Майор Рамм числился в апартаментах в секции G-7. Сара начала искать монитор, показывающий эту секцию. Вскоре она его нашла. Одним нажатием клавиши она смогла вывести на монитор записи всего происходившего вокруг жилища Рамма за последние 10 интервалов. У неё не заняло много времени, чтобы найти записи, где Рамм входит в свою комнату. Она нажала на паузу, глядя на маленькую картинку, на которой изображено затененное фуражкой лицо. Живот скрутило. Воспоминания начали выбираться наружу безо всякого усилия с её стороны: умирающий от злокачественной опухоли котёнок, бездумно глядящий в сторону отец, когда Рамм, в то время ещё лейтенант, ходил перед ней туда-сюда. Она отогнала эти воспоминания, сняла с бездыханных тел охранников карточки-пропуски и начала перетаскивать их в туалет в конце коридора.

Возле главного входа в Академию Сомо и его отряд стояли и смотрели на статую генерал-майора Брантигана Фоула.

Курсант смотрел вверх и раскачивался. Если бы Сомо его не поддержал, то он грохнулся бы на землю. Чуть погодя, он двинулся к тоннелю.

— Идём, я вам ворота покажу, — Сомо и Тиббс пошли.

Остальные встали у входа в тоннель. Курсант подошёл к дверям, помахал рукой охраннику, который внимательно следил за Сомо и Тиббсом. С ладонью, лежащей на кобуре, охранник пошёл к дверям, в то время как курсант рылся по карманам в поисках карты-пропуска.

Охранник встал у входа, держа оружие наготове. Их проводник коснулся картой сканера и махнул рукой сначала охраннику, затем в сторону Сомо и Тиббса.

— Эти ребята шахтёры из Пограничья. Просто экскурсия.

Сомо и Тиббс кивнули, выдав самые добродушные улыбки, на какие только были способны. Курсант повернулся и пожал руку Сомо.

— Было очень приятно познакомиться с вами, парни…

Охранник, казалось, слегка расслабился.

Тиббс выбросил вперёд ногу, нанося удар в туловище охранника. Тот согнулся и выронил оружие. Тиббс нанёс сокрушительный удар по затылку и охранник вырубился. Курсант недоуменно смотрел то на Сомо, то на Тиббса.

— Ничего личного, — сказал Сомо, схватил молодого Призрака за волосы и со всей силы ударил головой о стену чуть выше сканера.

Вскоре холл перед входом заполнили остальные члены группы. Сомо и Тиббс подхватили охранника. Другой солдат взял его оружие и портативный коммуникатор со стола. Вместе они двинулись к лифтам в конце коридора.

Сара следила за происходящим у главного входа непосредственно с пульта охраны. Персонал охраны был заперт в туалетной комнате (закоротить входные двери совсем несложно, если знаешь как) и Сомо с отрядом беспрепятственно шли по коридорам. Сара продолжала следить за ними, когда они зашли в лифты. Она написала короткое сообщение на коммуникатор охранника. Закончив с этим, она включила аварийный режим для блокировки дверей оружейной комнаты, комнаты отдыха и апартаментов офицеров. Затем она вышла из комнаты охраны и направилась на поиски майора Рамма.

В лифте солдат, взявший передатчик, открыл крышку, обнажив, двойной ЖК-экран, на котором появилось сообщение.

— Есть! — сказал он, прочитав его. Тиббс в это время снимал с охранника одежду. Остальные скинули с себя верхнее, оставшись в «гражданке» — одежде, какую обычно носят курсанты Академии, выходя в город. Сомо схватил рубашку охранника и надел её на себя. Чья-то рука ухватила его за запястье. Это была рука Поллока.

— Постой-ка, рядовой. Место охранника займу я.

Сомо недоуменно посмотрел на него.

— Но по плану…

— Я решил, что так будет лучше. В отсутствие лейтенанта Керриган я по-прежнему старший офицер в группе. А теперь, снимай рубаху.

Сомо снял рубашку и отдал её Поллоку и тот начал одеваться, в то время как лифт прошёл уровень Н, где находились мусоросборники и технические помещения уборщиков.

— Остальным действовать согласно плану. Где меня искать знаете. Подберете потом, когда всё закончится.

Поллок натянул штаны охранника, затем ботинки. Взял оружие, надел фуражку в то время, как остальные вышли на третьем уровне, таща за собой бездыханного конфедерата. Поллок нажал кнопку верхнего уровня. Сомо оглянулся и увидел закрывающиеся двери.

Тиббс при помощи ещё троих бойцов оттащил тела к люку в стене, который, судя по всему, являлся мусоропроводом.

— Будет вонять, конечно, но ты нам ещё спасибо скажешь, — сказал Тиббс, прежде чем сбросить туда курсанта.

Один из бойцов встал другому на колено, подтянулся и снял одну потолочную плитку. Остальные передали ему свои комбинезоны, которые тот и спрятал под потолком. Всё это время Сомо продолжал смотреть за лифтом, на котором уехал Поллок.

В поведении Раймса не было никакого смысла и это нервировало Сомо. Весь вечер он бездельничал, и до тех пор, пока не пришло время нейтрализовать охрану, не предпринял ничего, чтобы взять командование на себя. И тут он возникает, словно бы ниоткуда и меняет план. Сомо это всё не нравилось. Что-то в поведении Поллока было неправильным, и Сомо собирался выяснить, что именно.

Избавившись от тел, бойцы вернулись в лифт. Тиббс был занят чтением сообщения, что передала Сара по коммуникатору. Он повернулся к Сомо.

— У нас есть номера секторов, где находится оружейка и комнаты отдыха. Сара считает, образцы там, — Сомо кивнул. Лифт прибыл на уровень L. Открылся соседний лифт и вышли остальные. Сомо схватил Тиббса за руку, прежде, чем тот вышел.

— Я иду выше.

— Чего?

— С Поллоком что-то не так. Если я не прав, я вас догоню. Если же я прав… ну, тогда мы попали, если, конечно, кто-нибудь что-нибудь не сделает.

Тиббс внимательно поглядел ему в глаза, увидел, что Сомо предельно серьезен, кивнул.

— Ладно. Оружейка в секторе L-14. Встретимся там.

План Сары был прост: вернуться в лифт и отправиться на уровень G. Проблема была в том, что она заблудилась. На заданиях, которые она выполняла для Конфедерации, на её визоре в углу всегда была мини-карта, с помощью которой можно было получить всю необходимую информацию. В данном случае, у разведки не было возможности создать карту, поэтому приходилось рассчитывать только на свои силы.

В поисках конца казавшегося бесконечным коридора она набрела на компьютерную комнату. Она повернулась назад, чтобы вернуться к перекрёстку, от которого пришла. Сара двинулась назад и именно в этот миг заметила дверь лифта. К сожалению, в лифте стоял человек, державший створку двери рукой и с кем-то разговаривавший. Сара была под маскировкой, но пройти через человека в проёме, она не могла, банально не хватало места. Поэтому, чтобы вызвать лифт, ей пришлось ждать, пока разговор закончится, один уедет, а второй уйдёт из поля зрения.

Когда Сомо поднялся на верхний уровень, подтвердились худшие его предположения — Поллока нигде не было. Пост охраны пустовал, что было плохо само по себе. К тому же где-то в здании бродил Раймс, вооруженный и с картой-пропуском на руках. Сомо повернулся и посмотрел на экран над вторым лифтом. Он остановился прямо на уровне охраны. Сомо почувствовал, что сердце вот-вот выскочит из груди. Сомо в одно мгновение понял, что лейтенант собирается саботировать миссию, и ему это удастся, если ничего не сделать.

«Если бы этот доктор-жополиз всё не испортил, — думал Поллок Раймс, — дела не зашли бы так далеко». После отправки сообщения на «Норад II», Поллок планировал провести солдат Конфедерации до лифта в обход причальных палуб и обмануть засаду. Тогда солдаты успешно арестовали бы Менгска и убили бы эту, с позволения сказать, женщину, которую он таскает с собой. Таков был план. Но добрый доктор встретил их на палубе, повёл напрямик и завёл в засаду. Дебил. А теперь Поллоку приходится делать всё возможное, чтобы, наконец, стать героем Конфедерации. Будет сложно, необходимо рассчитать всё до секунды, плюс понадобится чуточку удачи. Но Поллок всё же полагал, что его шансы выше, чем у остальных.

Он следовал немного другим маршрутом, чем тот, что выбрала Сара, когда шла здесь. И после нескольких неверных поворотов, он, наконец, добрался до пульта охраны.

«Кажется, началось» — думал он. С помощью карты он вошёл в комнату. Все системы наблюдения были выведены из строя, но это большой роли не играло. Поллок немедленно включил бесшумный сигнал тревоги, сел за компьютер и начал печатать.

Тиббс, Форест и остальные нашли оружейную комнату без особых затруднений. Внутри они обнаружили несколько гаусс-автоматов, связку осколочных гранат, ремни, кобуры и, конечно же, штурмовые винтовки. Большинство ни разу не видели этих винтовок, не умели ими пользоваться, поэтому все расхватали гауссы. Форест надел разгрузку и взял столько гранат, сколько смог унести. Тиббс решил, что одного гаусса недостаточно и взял два.

Он выглянул в коридор, высматривая Сомо. Того нигде не было. Он был уверен, что с ним всё в порядке, но времени ждать у них не было. Сомо знал план. Он может найти их в зоне отдыха.

Не теряя времени, повстанцы из оружейной направились прямиком к лифтам. К счастью, их пока никто так и не обнаружил, и Тиббс очень надеялся, что удача продолжит им сопутствовать.

Апартаменты офицеров находились в секторе, который сам по себе представлял миниатюрный город. Дорожки были проложены среди частных домиков, которые даже имели небольшие внутренние дворики. Сара раньше никогда не была в этом секторе и добраться сюда заняло некоторое время, так как сектор G находился в стороне от помещений, предназначенных для рядового состава. «Офицеры, может, и обязаны жить на базе, но разделять тягот и лишений не должны» — думала Сара, идя мимо аккуратных домиков. В окнах некоторых горел свет, из других слышались звуки музыки. Она дошла до дальнего края сектора, где и нашла дом майора. Напротив дома на флагштоке развевалось знамя Конфедерации. Сара осторожно подошла к нему, высматривая малейшие признаки движения. Свет в окнах не горел.

Сара подошла к ближайшему окну и заглянула через шторы. Свет от небольшого коммуникатора освещал гостиную. Коммуникатор был повёрнут к ней задом, так что она не смогла прочесть сообщения. Она переключила тумблер на очках и взглянула на обстановку в инфракрасном спектре. В доме не было объектов, излучающих тепло. Сара включила обычную картинку и прошла к входной двери.

Удивительно, но на экране, что висел рядом с дверью, было написано сообщение: «Ушёл на тренировку. Сектор Р-4. В 3:00». Сара посмотрела на часы. Время 2:55. Саре показалось странным, что майор пошёл на тренировку в такое время, но ничего, что делали военные, её не удивляло. Могло ли это быть ловушкой? Откуда майор мог узнать? Саре вдруг захотелось связаться с остальными. Но дело в том, что на Тарсонисе была очень сложная, запутанная система шифровки и расшифровки систем связи. Поэтому они были отрезаны как от Менгска, так и друг от друга.

Несмотря на всё это, Сара отправилась к ближайшему лифту и поехала в сектор Р, искренне надеясь, что не попадет в засаду.

Оказавшись на уровне охраны, Сомо последовал тем же путём, что ранее проделала Сара. Этот уровень был настоящим лабиринтом коридоров. Сомо повернул за угол и увидел, как с другого конца коридора к нему приближается офицер охраны. Офицер уткнулся носом в экран миникомпьютера и совершенно не обратил внимания на Сомо. Парень резко развернулся и поспешил в обратном направлении, скрылся за перегородкой, пока человек не дошёл до перекрёстка и не повернул в другую сторону.

Сомо решил продолжить путь по коридору, в котором оказался. В конце его он обнаружил дверь. Сомо понятия не имел, как открыть эти двери. Он надеялся, что Сара отключила все защитные системы, но не очень-то в это верил. Ему оставалось верить, что он обнаружит Поллока раньше, чем тот натворит бед.

Оказавшись в конце коридора, Сомо провёл рукой по сканеру. Никакого эффекта. Дверь была закрыта. Но, как только Сомо повернулся, чтобы пойти в обратную сторону, дверь открылась.

За дверью с широко открытыми от удивления глазами стоял Поллок Раймс.

Тиббс, Форест и остальные повстанцы двигались в сторону зоны отдыха. Когда они вышли из-за угла прямо перед входом, они увидели, как из двери выходят двое охранников. Один, заметив незнакомцев, замер, даже не думая поднять оружие, другой же проявил более быструю реакцию. Он немедленно приказал им назвать себя, не забывая поднять гаусс-автомат.

Тиббс не дал времени второму прицелиться. Он немедленно открыл огонь, зная, что шум обязательно привлечёт внимание (гаусс-автоматы были значительно тише штурмовых винтовок, однако, рикошетящие пули создавали изрядный шум), но также понимая, что выбора у них особого не было. Тот, что поднял оружие был выстрелами отброшен к стене, какое-то время стоял, раскинув руки, но потом сполз на пол. Первый недоуменно посмотрел на товарища.

Тиббс, да все и остальные тоже, знал, что сейчас они перешли ту черту, за которой предстояло решить, жить им или умереть. Тиббс направил оружие на первого охранника и выпустил очередь.

Возле двери он провёл рукой по сканеру. Дверь открылась. Сара сделала свою часть работы. Перед тем, как последовать за остальными в зону отдыха, Форест на мгновение остановился и посмотрел на убитых охранников.

Майор Рамм сидел перед коммуникатором в одной из тренировочных комнат центра обучения, гадая, действительно ли он стал жертвой чьёго-то жестокого розыгрыша. Он раз за разом повторял возникшее на экране вместе с сигналом тревоги сообщение, вырвавшее его из сна. Сообщение гласило: «На Академию совершено нападение. Несколько повстанцев движутся к зоне отдыха, а за вами идёт Призрак. Уходите и примите меры, пока не слишком поздно».

Первым делом майор проверил источник сообщения. Оно было отправлено с пульта охраны. Равно как и бесшумная тревога была включена оттуда же. Но даже в этом случае майор не был убежден, что Академия подверглась нападению. Он думал, что какой-то охранник напился и решил поиздеваться над руководством. Думал он так до тех пор, пока не отправил сообщение на пульт охраны, а ответа не получил.

В таком случае необходимо было отправить сообщение в штаб батальона, чтобы выслали отряд солдат. Но если это всего лишь розыгрыш, майор будет выглядеть натуральным идиотом. К тому же, в Академии обучали самых смертоносных бойцов в известных мирах. Они сами справятся со своими проблемами.

По этой причине майор Рамм разослал сообщение нескольким офицерам-Призракам, которые уже были подняты по тревоге, с приказом собраться, взять из арсенала оружие и проследовать в зону отдыха.

Проблемой было устранить вражеского Призрака. Он был одним из них? Должен быть. Академия была единственным местом, где готовили Призраков. Майор удостоверился, что на трекере не видно вражеских Призраков, а это значило, что его нейроингибитор удалён. Именно такие мысли посещали его голову, пока он набирал сообщение на двери своего дома (примитивная ловушка, на самом деле, но ничего более сложного он сейчас придумать не смог) и пошёл в центр обучения. То было единственное место, где можно было обустроить засаду.

В ожидании он занялся установлением личности невидимого шпиона. Возможно, у одного из курсантов случился срыв во время ресоциализации. Но в сообщении было сказано «повстанцы». Он знал, что на «Нораде II» был Призрак, задачей которого было взять… Керриган. Быть того не может. Это нереально… или реально? «Какая интересная возможность» — думал он. Он не собирался вызывать подмогу, пока не выяснит, с кем имеет дело.

Секция тренировок занимала два уровня, из которых Р был верхним. Именно сюда пришла Сара, выйдя из лифта и оказавшись в большом зале. В дальней стене виднелась дверь, ведущая в меньшую комнату, там ещё несколько запертых дверей, а за одной из них… майор Рамм.

Он сидел у панели, похожей на терминал управления и, казалось, был поглощён работой. Справа от Сары были перила, которые опускались вместе с полом и шли вдоль массивного, шириной с комнату, жёлоба. Она не могла припомнить, чтобы проходила здесь тренировки, поэтому обстановка была для неё в новинку. Признаков засады нигде не было, так как в комнате попросту негде было укрыться. Сара переключила визор в инфракрасный режим. Среди стен виднелся один единственный источник тепла. Она уверенно направилась к дверям.

По пути Сара всё лучше распознавала черты майора. Он был намного старше, но глаза оставались теми же. У Сары не было никаких сомнений, что это был он. Тот, кто пытал её беспомощного отца и проходил с ней полный цикл телепатических игр и психологического террора. Она почувствовала всплеск адреналина, взгляд упёрся в одну точку, сконцентрировавшись на лице. Она продолжила движения, прошла первую дверь, оказавшись в небольшой комнатке, полностью сфокусированная на человеке в униформе.

Внезапно она почувствовала в его мыслях какое-то возмущение: подозрение, ощущение опасности и поняла, что он о ней знает.

Но было уже слишком поздно.

Она услышала под ногами хруст, похожий на звук битого стекла. Она посмотрела под ноги и увидела разбросанные по полу крошечные осколки. Майор Рамм поднял голову. Он нажал кнопку на терминале и двери рядом с ним закрылись. Сара обернулась, чтобы увидеть, что и двери позади неё тоже закрылись. Она попала в ловушку. Майор посмотрел в комнату и направился в комнату управления. Внутри неё было небольшое круглое окно, через которое майор продолжил смотреть в комнату, не прерывая работы за пультом.

Сара уже начала гадать, что же такое он задумал, как пол под ней провалился.

Поллок Раймс очень быстро оправился от удивления, поднял оружие и прицелился в грудь Сомо. Тот схватился за ствол и дёрнул его в сторону. Поворачиваясь, Сомо со всей силы ударил открытой ладонью лейтенанта по лицу. Поллок завалился на спину и Сомо, не успевший, ни отпустить его оружие, ни вырвать его из рук, упал следом.

Сомо перевернулся на спину и занес кулак для удара. Поллок ударил его левой ногой, поджимая колено правой для удара в живот. Сомо увернулся, по-прежнему держа оружие за ствол, уже обеими руками. Поллок так сильно дёрнул винтовку, что она вылетела из рук, ударилась о дверь и упала на пол.

Поллок встал. В этот же миг Сомо схватил его за лодыжки, с силой вдавил колени внутри и ударил по бёдрам. Поллок грохнулся на копчик и сморщился от боли. Сомо развернул ногу и попробовал ударить его в лицо. Поллок вовремя увернулся и избежал удара. Он повернулся на живот и пополз к оружию, в то время как Сомо отчаянно цеплялся за его лодыжки.

Пальцы Поллока ухватились за ствол винтовки, когда Сомо с трудом поднялся на ноги. Раймс размахнулся и ударил Сомо прикладом в колено. Сомо глухо выругался сквозь зубы и упал. Поллок снял винтовку с предохранителя.

Тиббс вместе с остальными двигался через отремонтированные помещения, оснащённые небольшими камерами, каждую из которых покрывала фиолетовая пульсирующая субстанция. Вещество не покрыло окна, и бойцы могли заглянуть внутрь.

Форест подошёл к одной из камер в дальнем конце коридора. Внутри он увидел нечто, похожее на огромное насекомое, какую-то личинку. Форест поднес руку к стеклу, коснулся его и тут же одёрнул, коснувшись раскалённой поверхности.

— Ай! — крикнул он. — К стеклу не прикасаться!

«Так вот почему оно не заволокло окна» — подумал Тиббс. Через стекло он видел, как из щели в стене выполз жучок.

«И все заморачиваются из-за этого? — думал он. — Как по мне, так не такие уж они и важные».

— Ладно! — сказал он, наконец. — За дело.

Тиббс поднял оружие и прицелился в камеру. Тут же раздалась очередь звуков взводимых штурмовых винтовок. Повстанцы начали вертеть по сторонам головами, но никого видно не было. Из ниоткуда послышался голос Призрака:

— Бросьте оружие и пните его к дверям.

Никто не двинулся с места, все стояли, двигая стволами по сторонам, и ища друг у друга поддержки.

— Вы все под прицелом. Немедленно бросить оружие!

Тиббс понимал, что если они сейчас сдадутся, то их будут пытать, а потом казнят, поэтому он выбрал место, где, по его мнению, стоял призрак и открыл огонь.

Сара падала по широкой, цилиндрической формы трубе. Она оглядывалась по сторонам и не находила ничего, что могло прервать падение, когда, внезапно, она остановилась, будто её что-то дернуло. Оглядываясь, она увидела множество блестящих огоньков — это были осколки стекла. Создавалось впечатление, что она окружена крошечными звёздами. Она продолжила движение, но очень медленно. Она чувствовала, что висит и поняла, где находится. Она была в тренировочном зале с нулевой гравитацией, одном из самых суровых тренажёров, на каких только приходилось заниматься Призракам. Ещё, будучи кадетом, она заходила сюда с нижней стороны, а не сверху, где был пульт управления.

Скольжение вниз продолжалось. Она не была до конца уверена, зачем майор загнал её в эту ловушку. Когда её ноги, наконец, коснулись пола, она поняла, зачем.

Непреодолимая сила тянула её к полу, оказывается, сила притяжения на этом уровне была управляема. В данный момент, она росла. Сара упала на колени и, когда притяжение возросло ещё сильнее, легла на живот. Если оно продолжит расти, Сара не сможет двигаться, а кости её вскоре раскрошатся.

Кроме того, будет совершенно очевидно, что она перестанет быть невидимой.

В момент, когда Поллок выстрелил, Сомо отклонился в сторону. Он подался вперёд, пытаясь рукой достать до лица лейтенанта. В этот миг он понял, что сейчас умрёт и решил сделать всё, чтобы забрать Поллока Раймса с собой.

С Сомо, сидящем на нём, у Поллока не было никакого пространства для движения, но нанести вред он ещё был способен. Сомо чувствовал, как края гаусс-винтовки крошили его рёбра с правого бока. И хотя Поллок держал в руках оружие, Сомо тоже был по-своему вооружён. Он приложил большие пальцы к его глазам и, что есть силы, вдавил их внутрь.

Поллок заорал, как только пальцы Сомо почувствовали внутренние стенки глазниц лейтенанта. Поллок, находясь в состоянии шока, наконец, выпустил оружие из рук, пытался ползти на четвереньках, в отчаянии закрывая ладонями невидящие глаза.

Сомо перекатился на левую сторону и поднял оружие. Как только Поллок поднялся на ноги, по-прежнему, держась руками за лицо, он нажал на спусковой крючок. Поллок, словно танцуя, сделал несколько шагов назад, в то время как пули прошивали его грудь. Наконец, он упёрся спиной в дверь, повернулся и упал, изо рта доносились булькающие звуки, а глаза продолжали кровоточить. Он в какой-то момент дернулся и позже затих.

Тиббсу казалось, что, как минимум, одного он всё же достал. Огонь вёлся отовсюду, кругом свистели и рикошетили пули и Тиббс решил, что, иногда даже видит вспышки штурмовых винтовок. Он прицелился туда, где была одна из них, выстрелил и с удивлением обнаружил, что выпущенные пули исчезли. «Отлично, — подумал он. — Одного достал всё-таки». Он услышал хлюпающий звук так близко рядом с собой, что он был различим даже среди какофонии оружейной стрельбы и понял, что всё кончилось.

Форест отскочил к стене позади себя, стреляя в другую сторону.

Он видел, как спина Тиббса взорвалась. Темнокожий мужчина упал сначала на колени, а потом завалился на спину. Ещё четверо повстанцев залегли в укрытиях. Форест приказал отступать. Справа от него была дверь. Он начал двигаться в эту сторону, не прекращая стрелять и кричать, чтобы остальные следовали за ним.

Ближайшая к Форесту группа, постоянно оглядываясь, двинулась в его сторону. Призраки больше не стреляли так активно, их выстрелы были одиночными и точечными, что пугало Фореста ещё сильнее. Он и ещё восемь человек, наконец, добрались до двери. Форест подошёл к двери вплотную и провёл рукой по сканеру. Ничего не произошло.

Дверь осталась запертой.

Сара чувствовала, как её дело прижимается к полу, вдавливается в него, будто гигантской невидимой рукой. Затем послышался голос, голос, принадлежавший, конечно же, майору Рамму, уверенный и довольный, озадаченный и заинтересованный.

— Покажись и назови себя, — потребовал этот голос.

Сара отчаянно пыталась прощупать обстановку. Слева была дверь, вне поля зрения, но точно в дальнем углу комнаты. В пяти или шести шагах, что в данной ситуации могло быть в равной степени и в пяти или шести лигах.

— Уверен, ты уже осознал, в какой ситуации находишься. Твои друзья также находятся в опасности. Более того, в настоящий момент они, скорее всего, уже мертвы.

Сара пыталась убедить себя, что он лжёт, что остальные в порядке, но раз уж она попала в ловушку…

— Я начинаю уставать от этих игр. Почему бы уже не показать себя? Тогда у суда будет шанс решить твою судьбу.

Сара почувствовала, как сила притяжения увеличилась. Стало трудно дышать.

— Я прошу последний раз. Сними маскировку и покажи лицо.

В левом верхнем углу её визора появился предупреждающий сигнал. Очень скоро она перестанет быть невидимой, хочет она того или нет. Предупреждающий сигнал ещё некоторое время помигал, затем исчез. Она стала видимой.

Какое-то время стояла тишина, затем послышался полный удовлетворения голос:

— Ну и ну. Не думал, что мы снова встретимся.

Сомо взял у Поллока карту-пропуск и, хромая, подошёл к панели управления системами безопасности. Внутри он нашёл, где Сара отключила питание мониторов. Он восстановил их работу. Голова закружилась, это означало, что он быстро теряет кровь. Но он также понимал, что, пока остальные живы, он должен сделать всё от себя зависящее.

Взгляд на зону отдыха, подтвердил самые худшие его опасения. Там шёл бой. Сердце Сомо ушло в пятки, когда он увидел, как Тиббс упал в лужу собственной крови. Против своего желания, он отвлёкся от разворачивавшегося побоища, чтобы поискать Сару. Кто-то ходил по коридорам, бесцельно слонялся тут и там, но никаких признаков…

Он посмотрел на монитор, где показывалась картинка из одной из комнат управления в тренировочной зоне. Он увидел мужчину в форме Конфедерации, стоявшего у компьютерного терминала. Человек смотрел на монитор и говорил. Сомо начал нажимать разные кнопки под монитором, пытаясь поменять картинку. Монитор показывал то грузовой шлюз, то внутренние коридоры, а затем… пустую комнату цилиндрической формы, где, к своему удивлению, Сомо увидел Сару. Она была прижата к полу. Он увидел, как её рука медленно движется, значит, Сара жива, понял он.

Перед Сомо встал очень непростой выбор: помочь Саре или помочь остальным. Подпись на мониторе гласила, что сейчас Сара находится в секторе G-7. Он в отчаянии посмотрел туда, где показывалась зона отдыха. Экран внизу показывал карту всего помещения. На мониторе повстанцы сбились в кучу у двери, которую, по всей видимости, не могли открыть. Сомо посмотрел на экран компьютера и начал нажимать на клавиши, пока дверь в конце комнаты не осветилась и продолжил нажимать, пока цвет не сменился с белого на зеленый. Он увидел, как дверь открылась и повстанцы исчезли за ней. Удовлетворенный тем, что сделал всё возможное, он отбросил мысль прилечь и уснуть и отправился на поиски Сары.

Чудесным образом, дверь позади Фореста и оставшихся повстанцев открылась сама по себе. Не рассуждая о причинах этого явления, старик крикнул остальным и вывалился в коридор.

«По крайней мере, теперь они смогут пройти не больше, чем по двое — думал он. — И только в одном направлении».

Двое повстанцев, стоявших у двери, упали. Люди, что шли впереди Фореста, начали отступать. Группа дошла до поворота коридора, ведущего в другой длинный тоннель. Ещё двое упали, прежде чем они повернули.

Рядом с Форестом остались только двое. Коридор оканчивался тупиком с закрытой дверью. Дверь была помечена знаком опасности, но это значило, что её, в конце концов, не требовалось открывать картой. Они подошли к ней, дверь автоматически открылась. Послышался выстрел и один из бойцов упал.

Форест укрылся за огромной канистрой. Оглядевшись, он понял, что находится в реакторном отсеке Академии. Последний боец дернулся и завалился на бок, едва войдя в дверь. Форест вжался в канистру, понимая, что Призрак не станет в него стрелять, рискуя взорвать всех.

Старик приготовился к обороне в одиночку, Призраки вокруг него сняли маскировку.

Сара почувствовала, что сила притяжения слегка ослабла, позволив ей дышать.

Голос майора, полный ярости, продолжил:

— Я знаю только одну пропавшую без вести женщину-Призрака, которая обладает возможностями провернуть трюк, подобный этому. Я знаю, что это ты, Сара. Я ослабил немного тягу, повернись и покажи себя.

Сара понимала, что находится в отчаянном положении, но последнее, чего бы она хотела, так это доставить этому человеческому отбросу видеть её лицо.

— Я помню тебя ещё маленькой девочкой. Помню, сколько хлопот ты мне доставила. В то время нейронная ресоциализация не была введена повсеместно и я с нетерпением ждал, когда это произойдёт. Но ты, в конце концов, не оставила мне выбора. Помню твоего отца…

Сара искренне захотела, чтобы майор оказался с ней в одной комнате. Даже если бы она не могла нанести ему физический вред, она смогла бы проникнуть в его разум и…

— Но это случилось не по моей вине. Твой отец умер сам, Конфедерации не понадобилось в этом участвовать. Я делал для тебя всё, что мог, и я делал, но, в конце концов, ты получила то, что заслужила. Итак, покажи же мне своё лицо, пока не пришли мои люди не взяли тебя в оборот.

Сара отчаянно пыталась ползти, но не получалось. Она была обездвижена. Ей оставалось только ждать.

Сомо продолжал двигаться с той целеустремленностью, на которую был способен только умирающий. Даже с почти недвижимой правой ногой он добрался до лифта и отправился на уровень G.

Оказавшись на уровне G-7, он увидел прозрачную дверь, за которой виднелась комната управления с маленьким круглым окном. В этом окне появилась голова конфедератского офицера. Сомо поднял оружие. Офицер торопливо нажал несколько кнопок и скрылся из виду, когда Сомо начал стрелять.

Стекло дверей рассыпалось. Сомо двинулся вперед. Он вошёл в помещение, в котором в полу был виден какой-то люк. Он прошёл дальше, направил оружие на рубку и выпустил длинную очередь.

Он посмотрел на противоположную сторону комнаты и увидел какие-то поручни, которые вели в пропасть. Он подошёл к краю, где заметил приставленную лестницу и по ней направился вниз.

Форест смотрел, как пятеро Призраков снимают маскировку. Его окружили, встав полукругом и направив штурмовые винтовки ему в грудь. Они начали приближаться.

Старик сорвал с разгрузки две осколочные гранаты. Призраки замерли, затем медленно начали пятиться.

Форест злорадно улыбнулся, глядя на солдат, затем кивнул. Он увидел в них осознание того, что он собирается с ними сделать. Осознание и страх. Этого было достаточно.

— Моя матушка, да примет она меня с распростёртыми объятиями, любила повторять: «Незачем жить, если не за что умереть».

Форест выдернул из гранат предохранительные скобы и, прежде чем Призраки смогли его остановить, выпустил гранаты из рук.

Сара почувствовала, как тяжесть, давившая на неё, просто испарилась. Она слышала беглый автоматный огонь. Медленно поднимаясь на колени, она посмотрела вперед. Двери на верху камеры были закрыты. Она встряхнула головой, пытаясь восстановить силы. Подъём на ноги дался ей с трудом.

Какое-то время она ждала. Затем страшный грохот сотряс всё здание. Ей казалось, он шёл откуда-то сверху. Дверь на краю камеры открылась. Сара посмотрела туда и увидела стоявшего в проходе Сомо. Он был тяжело ранен и с трудом опирался на левую ногу, но он улыбался, радуясь, что видел её живой.

— Надо отсюда выбираться, — сказал он.

— Дверь… — Сара закашлялась. Даже речь давалась ей с трудом. Она изо всех сил пыталась встать и, наконец, выпрямилась на трясущихся ногах. — Отойди от…

Сара услышала звуки выстрелов небольшого оружия из комнаты снаружи. Улыбка сошла с лица Сомо, когда он посмотрел на свою грудь, где большими пятнами на рубашке растекалась кровь. Сомо упал вперёд.

Сара подошла к его телу и взяла оружие. Майор Рамм появился в поле её зрения, оценил её превосходство в огневой мощи и скрылся. Сара всё равно дала очередь ему вслед и наклонилась к Сомо, осторожно перевернула тело и подложила под голову свою руку.

Сомо попробовал улыбнуться.

— Я облажался. Прости. Решение было тяжелым, но, в конце концов, выбора никакого не было…

Сара не понимала, о чем он говорил, она не знала о его выборе между помощью ей и остальным.

— Знаешь, а ведь я тебя лю… — Сомо выдохнул, и Сара почувствовала, что его тело обмякло. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, что он хотел сказать. Сара знала. Конечно, она знала, что Сомо был влюблён в неё и очень хотела сказать ему об этом. Что она тоже испытывала к нему очень глубокие чувства. Что то, что она испытывала к нему, было больше, чем любовью. Но было слишком поздно. Сущность, которая делала Сомо Хана тем, кто он есть, исчезла.

Вся её жалость, весь ужас, всё отчаяние заменили ярость и чистая первобытная ненависть. В этот миг Сара отринула всё человеческое и превратилась в безжалостного хищного зверя. Единственное, что ей сейчас было нужно — это убивать.

Сара Керриган подхватила оружие Сомо и выскочила из камеры.

В камере был парапет, который шёл по дальней стене и вёл к открытой платформе, та, в свою очередь, крепилась к тросу, шедшему вдоль стены. Сейчас эта платформа двигалась вверх. Сара знала, что майор Рамм был там. Также она знала о приближающемся по парапету Призраке. Сейчас она была сконцентрирована на этой задаче, поэтому определить его точное местонахождение не составило никакого труда.

Как только призрак взвёл курок штурмовой винтовки, Сара шагнула к нему, выбросила руку вперёд и схватила его за горло. Она схватила голову Призрака за затылок и со всей силы ударила локтём в лицо. Нос хрустнул, как яичная скорлупа. Одной рукой выхватив оружие, она, другой держа его за волосы, перегнула тело через перила и сбросила Призрака в казавшуюся бездонной шахту.

Штурмовые винтовки могут стрелять не только разрывными пулями. Они также оснащены устройством для «запирания» какого-либо объекта, электромагнитный импульс, который создаёт поле и на время отключает любой механизм или машину. Сара вскинула винтовку, прицелилась в платформу и выстрелила. Импульс достиг цели. Платформа застыла на полпути, запертая сферой издающего треск электрического поля.

Находящийся на платформе майор Рамм внезапно осознал, что ситуация разворачивается в худшую сторону. Он ждал, внимательно прислушиваясь, постоянно нажимая ставшую бесполезной кнопку на панели управления. Вдруг открылся ремонтный люк. Рамм несколько раз выстрелил в потолок платформы, затем принялся ждать.

Едва он услышал, как ноги Сары коснулись пола, как оружие вылетело из рук. Аккумуляторы костюма подзарядились достаточно, чтобы включить маскировку, пускай и на время. Майор попытался отойти к стене, но оказался на полу раньше, чем смог сделать хоть один шаг. Он почувствовал сильную боль в затылке. Впечатление, будто его мозг начал расширяться и давить изнутри на стенки черепа. Он чувствовал, как огонь идёт по венам на лбу. Майор закричал.

Сара не прекратила ментальное вторжение даже, когда у майора лопнули глаза.

После того, как на платформе было закончено, Сара воспользовалась трекером майора, чтобы определить местонахождение Призрака N24718. Она нашла его, без маскировки, там, что осталось от зоны отдыха, без сознания, раненый в голову. Также она нашла то, что осталось от его товарищей. Всё, что находилось внутри, было разрушено, а инопланетные существа уничтожены. Несколько находились около уцелевшей стены. Она услышала манящий зов, который уже однажды слышала. Кажется, в нынешнем своём, испуганном состоянии, он стал сильнее. Она видела, как похожее на личинку существо свернулось в клубок. Оно начало пульсировать, формируясь в подобие яйца. Оно становилось чем-то иным, мутировало в новый вид. И оно звало её.

Сара увидела достаточно. Она выстрелила через стекло, разбивая его и уничтожая существо раз и навсегда. Она стреляла разрывными пулями по каждой камере, поджигая вещество.

Керриган включила маскировку у себя и у Призрака, перекинула его через плечо и на лифте отправилась на верхний уровень, следуя к главному входу и месту встречи с транспортом Селы.

Известие о том, что все погибли — особенно Тиббс — сильно задело Селу. Пока транспорт поднимался в верхние слои атмосферы Тарсониса, она молчала. Дважды их по пути останавливали, сначала служба управления полётами, затем патруль сектора. Конфедерация, конечно же, пошлёт истребители на поиски судна, но это не имело никакого значения, так как «Гиперион» уже прыгнул достаточно близко, чтобы подобрать транспорт (и чтобы отправить сообщение Менгску) и прыгнуть обратно.

Сара привела Призрака N24718 на мостик. Он двигался по своей воле, всё ещё страдая от раны головы.

Когда Арктур Менгск увидел молодого человека, показалось, что он на какое-то время забыл обо всём: о погибших бойцах, разрушении Академии и уничтожении инопланетян. Призрак смотрел на Менгска и ждал. Генерал повернулся к Саре.

— Сожалею о твоих товарищах. Они были благородными, храбрыми воинами, погибшими…

— Не хочу сейчас об этом говорить, — перебила его Сара.

Менгск кивнул, затем движением головы приказал Призраку сесть в командирское кресло. Тот подчинился. Генерал повернулся к обзорному экрану и заговорил вновь:

— Вскоре после того, как я закончил службу Конфедерации, со мной кое-что случилось. Катастрофа всей моей жизни и я часто вспоминаю о ней. Видите ли, мой отец Ангус был революционером. Тогда я не разделял его взглядов, но он имел определенное влияние на своих людей. Конфедерация видела в нём угрозу… и убила его.

Менгск повернулся и посмотрел на человека в кресле.

— Это дело было поручено троим Призракам. Одного из них на этом корабле убила Сара. Ты, номер 24718 был ещё одним. Ты, скорее всего, даже не помнишь этого. Поэтому я хотел, чтобы перед смертью ты узнал.

Генерал вытянул вперед руку с пистолетом и выстрелил Призраку в грудь. Солдат попытался заткнуть рану ладонью, вращая при этом глазами. Он подался вперед, вывалился из кресла и упал на пол.

Сара почувствовала, как в ней закипает ярость.

— Значит, всё это было лишь вашей персональной вендеттой? Вы использовали меня… использовали всех нас.

— Цели, которые я выбрал, были военными объектами. Их уничтожение хорошо послужит делу революции. Но, признаю, некоторые из них были выбраны по личным мотивам.

Сара сжала кулаки.

— Мне надоело, что мной пользуются. Мной пользовались всю жизнь и с меня хватит. Кем бы ни был третий Призрак, ищите его сами.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Я уже нашёл третьего Призрака. Совсем недавно, на пыльной планете Виктор 5. Тот Призрак, самый важный из всех, тот, кто убил моего отца. Это вы, Сара.

Керриган замерла. Воспоминания неконтролируемым потоком хлынули в сознание. Восхождение вверх по лестнице, движение по спальне, тело, лежащее на кровати. Она увидела себя, поднимающую человека на ноги, лезвие скользит по горлу, тело падает на луч лунного света, открывая… открывая черты человека, очень похожего на того, что сейчас стоит перед ней, черты, которые могут быть только у родственников. Он был старше, седые волосы, но те же, что и у Арктура глаза, тот же орлиный нос.

— Это правда. Я отыскал вас на Виктор 5, хотел доставить сюда и убить. Но потом решил, что вы принесете больше пользы, как союзник. Да, я использовал вас, чтобы добраться до остальных, чтобы разгромить Академию, но среди всего этого, я увидел в вас целостную, невероятную личность. Вы дали мне надежду, Сара.

На глазах Сары навернулись слёзы.

— А за это имеет смысл сражаться.

— И смысл умирать, как сказал бы сержант Киил.

Сара повернулась к Менгску. Она не чувствовала никакой враждебности к убитому, никакой неприязни.

— Я прощаю вас, Сара. Прощаю за убийство моего отца. Но это не имеет никакого значения, пока вы не простите сама себя.

Лицо Сары скривилось, она начала плакать, давая волю эмоциям, которые держала в себе всё это время, эмоциям, с которыми она не представляла, как управляться. Ей нужно было уйти.

— Спасибо, сэр, — сказала она. Не желая или не имея возможности сказать больше, она повернулась и вышла.

Менгск подошёл к креслу, отпихнул в сторону тело убитого Призрака. Он нажал кнопку и включился ближайший монитор. Вскоре начался выпуск ГИС, и заговорил репортёр.

— Срочна новость! Властям Конфедерации был нанесён тяжелый удар по одному из ключевых учреждений — академии, где проходили подготовку элитные бойцы спецподразделений. Вскоре от руководителя повстанцев было получено сообщение, в котором он берёт на себя ответственность за произошедшее, — на экране появилось лицо Менгска. — Пусть все знают, что свободу нельзя уничтожить. Что мы будем сражаться до последнего властителя Конфедерации. Именно мы совершили нападение на Академию Призраков на Тарсонисе. — Затем в монтаже был перерыв, что давало понять, что от граждан Тарсониса что-то скрывают. Затем продолжил: — Мы — Сыны Корхала!

Менгск улыбнулся. «Наконец-то — подумал он. — Наконец-то послание дошло». Путь предстоит трудный. Конфедерация нанесёт ответный удар, но он будет сражаться до конца. Генерал был убеждён, что они видели не всех инопланетян. Но пока всё шло очень хорошо.

Арктур откинулся в кресле. Репортёр вскоре вернулся:

— Это сообщение было доставлено по каналам Конфедерации. Как видно, оно было сокращено, но правда в том, что по неприкасаемой некогда Конфедерации нанесён серьезный удар.

Позади репортёра был виден нарисованный спреем знак — черная рука, держащая кнут, который обвивался вокруг предплечья.

— В университетах по всему Тарсонису начались студенческие беспорядки. По мнению вашего покорного слуги, грядут большие перемены. Майкл Дэниэл Либерти, специально для Галактической Информационной Сети…