Глава 32. Кеннеди

Я никогда не чувствовала себя такой принцессой, как с Ризом, когда он был рядом со мной. Вообще-то, я никогда не чувствовала себя принцессой до появления Риза. Когда мы были моложе, у него был способ заставить меня чувствовать себя особенной. Вот это осталось неизменным. Он заставлял меня чувствовать себя единственной такой девушкой.

Он, практически, всегда был со мной с той самой ночи, когда принес меня в комнату, страдающую от морской болезни. В течение дня, он уделял несколько минут Карешу, обсуждая дела касающиеся яхты или делая несколько телефонных звонков, но обычно это происходило, когда я переодевалась к ужину. Каждое утро он обнимал меня, когда я просыпалась, прикасался ко мне в тренажерном зале, когда растягивал меня, по-королевски ухаживал за мной, когда мы лежали у бассейна, а ночью укрывался со мной в каюте, чтобы заняться любовью самыми захватывающими дух способами. Это были самые сюрреалистические дни в моей жизни.

Он больше не просил меня танцевать. Риз извинился перед гостями на следующее утро после моего танца. На следующее утро после этих безумных минут на сцене.

Я проснулась от приятного щекотания чем-то в боку. Я потянулась, чтобы смахнуть это, но я натолкнулась на руку Риза.

– Твоя кожа, словно самый нежный шелк в мире, – промурлыкал он мне на ухо. В это время он перестал меня щекотать и стал поглаживать меня ладонью вдоль моего бока. – Прости, если тебе было стыдно за прошлую ночь.

– Почему стыдно? – Спросила я, выгибаясь под его рукой, которая приближалась все ближе и ближе к моей груди и, плавно скользнув по ней, возвращалась обратно к внутренней части бедра.

– За то, что я выгнал всех из зала, – сказал он, проведя ладонью между моих грудей, и затем снова вниз. Его пальцы остановились на изгибе моих бедер, вызывая возбуждение внутри меня, ударившее в самое сердце, словно молния. Пока он водил своей ладонью по мне, я лежала и ждала, когда его рука остановится внизу, прикоснется ко мне, и утолит мое желание.

– Да, это было ужасно с твой стороны делать то, что ты хочешь на своей собственной яхте. Это было возмутительно, – поддразнила я его, стараясь быть терпеливой и ждать его следующий шаг.

Когда его рука снова добралась до низа моего живота, я слегла, раздвинула ноги, намекая на приглашение, но он остановился, не дойдя до места пульсации.

– Ты не знаешь, насколько были противоречивы мои чувства в тот момент. Это моя яхта, и это мои гости, и это было то развлечение, которое я им обещал. Но не тебя. Тебя никогда. Мне нравилось смотреть на тебя, там наверху, но так же знать, что они тоже наблюдают за тобой... – Он замолчал, его прикосновения становились все более грубыми, более настойчивыми, когда он передвигался от моего живота к моей груди. – Знать, что они наблюдают за тем, как твои соски набухают под водой... – Он ущипнул меня за сосок, дергая его, как будто воспоминания все еще раздражали его. Я втянула воздух, и ждала, борясь с желанием выгнуть спину и прижаться ягодицами к его паху. – Знать, что они хотели бы прикоснуться к тебе, – сказал он, двигаясь вниз к той ноющей боли, которая, казалась, только разжигала только его желание, – засунуть свои пальцы внутрь тебя. Войти в тебя.

Внезапно, как будто он снова хотел заявить на меня свои права, Риз наклонился и притянул мою ногу к себе, широко раскрывая мои бедра. Он погрузил в меня палец, глубоко и сильно. Должно быть, он застонал от того, что он почувствовал то, как я хотела его, потому как он оказался позади меня и вошел в меня одним быстрым, резким движением.

Мы оба дышали с трудом и никак не могли привыкнуть к этому невероятному чувству. На этом все разговоры прекратились. Риз раздвинул мои складки пальцами и ласкал мой клитор, пока я только смогла произносить его имя снова, и снова, и снова. В это раз мы кончили одновременно. Я почувствовала, как его член напрягся позади меня, пока он заполнял теплом пространство глубоко внутри меня, снова и снова, и я обмякла в его руках.

Потом он вышел из меня, но оставил мою ногу на себе. Поцеловал меня в плечо и, уткнувшись носом в шею, он нежно поглаживал меня, нашептывая на ухо приятные слова.

– Мне нравится, какая ты внутри, такая гладкая, такая влажная от оргазма, – сказал он, поглаживая меня пальцем. – Я бы хотел остаться в тебе навсегда.

Я подумала про себя, что и я хотела бы того же.

С тех пор каждое утро было таким же впечатляющим. А каждая ночь была еще лучше.

Сегодня был наш первый порт после Гаваий – Маркизские острова, о которых я ничего не знала. К тому же это было первое утро, когда я проснулась в одиночестве. Но вскоре я услышала скрип двери, и я увидела, как Риз прокрадывается обратно.

Я притворилась спящей, чтобы посмотреть, что он будет делать. У него были самые необычные способы разбудить меня, и я бы не хотела пропустить ни один только из-за того, что я проснулась слишком рано.

Я почувствовала его вес, когда он пополз по кровати ко мне, внутри все сжалось от нетерпения. Сначала он уткнулся носом мне в шею, а затем втянул ртом мочку уха.

– Проснись и пой, красавица, – прошептал он, нежно поглаживая рукой по моим ягодицам.

Я потянулась и сонно улыбнулась ему, делая вид, будто я просыпаюсь. Его глаза блестели от возбуждения.

Я наклонила голову, чтобы лучше рассмотреть его:

– Сегодня утром ты выглядишь ужасно бодрым.

– Мне не терпится сойти на берег, вот и все, – сказал он, целуя меня так, что во мне проснулось желание.

Риз перепрыгнул через меня и приземлился на пол рядом с кроватью, затем схватил меня за руки и потянул на себя, чтобы я села. Простыня упала с моего обнаженного тела, привлекая его внимание. Его зрачки расширились, в его глазах появился тот самый темный, голодный взгляд, который был мне так хорошо знаком.

Я не хотела прикрывать себя потому, что уже привыкла к нашему утреннему сексу. Его восхищенный взгляд задержался на моей груди, мои соски призывно набухли, как будто старались изо всех сил заманить его обратно в постель.

– Черт, – вздохнул он, качая головой. – Тебя надо объявить вне закона минимум в тридцати странах. Ты вызываешь привыкание.

Я засмеялась.

– Тогда может быть ты захочешь принять еще дозу? – Спросила я, откинувшись на локти, приглашая его.

Риз не поддался на мою провокацию. Он не собирался заниматься любовью. Вместо этого он медленно подошел к кровати и взял одну прядь моих волос, лежащую на моей груди. Не сводя с меня глаз, он сказал:

– Боюсь, еще одной дозы будет недостаточно. – Его голос был тихим, серьезным. Даже немного загадочно.

Он поднял руку, чтобы взять меня за лицо. Он смотрел на меня в течение нескольких долгих, напряженных секунд прежде, чем выражение его лица прояснилось, и он ответил с прежним энтузиазмом.

– Надень купальник и шорты. Я возьму тебя с собой.

Я улыбнулась и выбралась из кровати.

– Хорошо, – сказала я, изо всех сил стараясь скрыть свое разочарование и беспокойство по поводу его заявления. Хотя, наверное, оно и лучше, что Риз не был сильно увлечен мной. Я не знала, что и думать о его реакции. Поэтому я проигнорировала это. В последнее время я стала часто игнорировать все неприятные вещи. Когда придет время, тогда я с ними и разберусь.

Менее чем через час мы с Ризом поднимались по Маркизскому острову на Нуку-Хиву²¹. Будучи здесь много раз, Риз рассказывал мне местные легенды и истории людей, с которыми он встречался в предыдущих поездках. Он помогал мне подняться на крутые участки и всегда держал за руку, когда мы останавливались, чтобы насладиться видом.

Наверху, словно по волшебству, нас ждал Свен, один из официантов, с которым я познакомилась пару дней назад. Он держал большую корзину над чистым белым покрывалом, расстеленного на траве.

– Завтрак подан, миледи, – сказал Риз, официально кланяясь и указывая рукой на покрывало.

Я даже не знала, что сказать, когда я опустилась на колени на мягкое покрывало, и Риз лениво подошел и опустился рядом со мной. Мы молча ждали, когда Свен организует нам завтрак, состоящий из изысканных буррито с яйцами и колбасой, свежих фруктов, апельсинового сока и газированной воды.

Пока мы были заняты едой, Свен незаметно исчез. Я только через час обнаружила, что его нигде нет.

– Он вернется и отнесет все это на яхту, – объяснил Риз, словно прочитав мои мысли.

– Ты так ухаживаешь за всеми своими... женщинами? – Спросила я, потягивая апельсиновый сок и глядя на него. Он был похож на Адониса²², купающегося в тропическом солнечном свете, еще более великолепный, чем кто-либо, кого я видела.

– Ты не одна из моих «женщин», – небрежно говорит он, склонив голову набок и глядя на меня в ответ. – И я не хочу, чтобы ты так думала.

Я не знала, что на это ответить, поэтому промолчала.

– Я хочу показать тебе все. Я хочу купить тебе все. Я хочу, чтобы ты получила такое удовольствие, которое заслуживает такой человек, как ты.

– Я ценю это, Риз, но я не заслуживаю ничего из этого.

Он пожал плечами.

– А я думаю, что заслуживаешь. Я хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее.

– Но мне это не нужно. Я не из таких девушек.

– Но ты можешь стать такой.

– Нет, я никогда не буду такой. Я совсем другая, Риз. Простая. Обыкновенная. Без претензий.

– В тебе нет ничего простого, обыкновенного или заурядного. Не знаю, почему ты этого не видишь.

Теперь была моя очередь пожимать плечами.

– Потому что так оно и есть.

– Ну, тогда, может быть, я смогу все это изменить, – сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку, прежде чем подняться на ноги и взять меня за руку. – Пойдем. Сегодня нам многое предстоит увидеть.

Я предполагала, что Свен уберет наш беспорядок после того, как мы вернемся к морю. Оказавшись внизу, Риз отвел меня на берег, где нас ждала лодка поменьше.

Мы мчались по океану к месту, которое, по словам Риза, называется Хива-Оа²³. Мы привязали лодку к маленькому причалу, и он повел меня к месту упокоения Гогена²⁴, а также в местный музей, посвященный его искусству. Мы шли рука об руку по улице, легко разговаривая так, словно знали друг друга все эти года, и как будто ни разу не разлучались за все это время. Эта прогулка отдавала горечью от мысли, что рано или поздно в какой-то момент это все закончится, и мы снова будем чужими друг для друга.

После полуденного перекуса, который был припрятан в лодке в прохладном месте, мы опять вернулись в море, чтобы совершить еще одну довольно короткую поездку в Фату-Хива²⁵, где мы проплыли через залив, который назывался заливом девственниц.

Риз направил лодку между огромными скалами, которые поднимались из воды с трех сторон. Солнце ярко блистало на вершинах и отражалось в воде золотыми лучами. Риз остановил лодку и бросил якорь примерно в двадцати ярдах от того места, где скалы сходились, и вокруг нас не было ничего, кроме крутых скал и струящегося водопада.

– Не хочешь искупаться? – Спросил он, снимая обувь.

Ему не нужно было просить дважды. Здесь было жарко, а вода манила своей прохладой и свежестью. Риз разделся до трусов и нырнул в воду как раз в тот момент, чтобы успеть заметить, что я нырнула вместе с ним. Вместе мы поплыли к гребню скалы. Именно там, без единого слова, Риз заключил меня в объятия, пристально посмотрел мне в глаза и мы занялись любовью в теплых французских Полинезийских водах.

Это все повторялось на каждой группе островов, которые мы посетили. Он привозил меня в удивительное место, покупал мне красивые вещи и занимается со мной любовью в каком-то необычном месте, как будто он хотел пометить это место. Независимо от того, чего он хотел добиться, именно эти места, безусловно, отпечатались в моем сознании. И в моем сердце. Я теперь никогда больше не буду думать об этой половине мира также как раньше, без боли, которая, вероятно, никогда не исчезнет.

В некоторых портах мы останавливались дольше обычного. Риз всегда выбирал великолепные номера. На Бора-Бора мы остановились в маленьком коттедже с видом на море. Мы спали в кровати, окруженной сеткой, и занимались любовью всю ночь напролет, в то время как вспышки костра за открытыми дверями отражались на нашей коже теплым оранжевым сиянием.

На Таити, мы жили в бунгало, которое находилось в конце пирса, на возвышении над водой. Наш завтрак нам доставлял человек на каноэ. Мы ели рогалики со сливочным сыром и слизывали друг с друга свежий кокосовый сок.

Несмотря на наш предыдущий разговор, Риз все еще настаивал на том, чтобы осыпать меня всеми материальными благами, от дорогой одежды и сверкающих украшений до духов за тысячу долларов за один флакон. Мне ничего этого не нужно было, и все, что я действительно хотела, так это Риза.

После Таити мы вернулись на яхту, и отправились в более длительное путешествие на Фиджи. Сегодня утром Риз сказал мне, что сегодня вечером мы будем в порту, и для разнообразия он захотел отвести меня на шоу на верхней палубе. Это последнее представление за несколько дней, так как потом все будут на берегу, наслаждаться островом. И это была последняя остановка перед возвращением домой.

Я была взволнована весь день. Почему-то, это было похоже на свидание. Несмотря на то, что мы провели столько времени вместе в течение нескольких недель, он держал меня подальше от всех остальных на борту, и это было похоже, своего рода, на официальные отношения. Я просто не знала, что и думать.

Я все еще сидя в халате, наносила макияж, когда услышала стук в дверь. Я отправилась открывать дверь, ожидая увидеть Риза, но вместо него увидела Кареша.

Он слегка кивнул, как всегда, прежде чем улыбнуться.

– Мисс Мур.

Как всегда, я слегка кивнула ему и улыбнулась в ответ.

– Мистер Кареш.

Его улыбка всегда становилась шире. Я понятия не имела, какая у него фамилия. А может быть Кареш – это и есть фамилия. В любом случае, это стало чем-то вроде игры между нами за эти недели.

Он протянул мне простую белую коробочку, обернутую большой золотой лентой, и перевязанной идеальным бантом.

– Подарок от мистера Спенсера. Он просил вас надеть это сегодня вечером. Он будет ждать вас в носовой части яхты, на палубе. Ровно в семь.

С этими словами он снова кивнул, а затем повернулся, чтобы уйти. Я вышла в коридор и крикнула ему вслед:

– Спасибо.

Я увидела, как его голова слегла, повернулась, и услышала слабое.

– Пожалуйста.

Это заставило меня улыбнуться. Возможно, он уже немного смягчился.

Я закрыла дверь и подошла к кровати, чтобы открыть коробку. Внутри, под горой мягкой белой папирусной бумаги, лежало платье. Красивое платье. Это была одна из тысячи приятных покупок, которые он делал для меня.

Цвет платья напомнил мне изумруд – такой же насыщенный, темно-зеленый. Материал был похож на бархат, и я ощутила тяжесть, когда подцепила его пальцами за бретельки и вытащила его из коробки.

Платье падало мягкими волнами до самого пола. Линия талии была едва уловимой, ткань собирались в складки под моей грудью и соединялись в центре медальона из драгоценных камней. Глубокий вырез был асимметричен, а левая бретелька гораздо шире, чем правая, создавая впечатление, будто бретелька только одна. Я перевернула платье и увидела, что асимметрия выреза переходила на спину. Вырез резко уходил вниз от ребер с левой стороны до того места, где соединялся с зеленым бархатом на правом бедре, оставляя бóльшую часть моей спины открытой.

Это было потрясающе. Это было дерзко. Это было элегантно. И Риз купил его для меня, чтобы я его надела. Сегодня вечером.

Бирка была все еще на месте, хотя ценника не было. На бирке осталось только название бутика, написанное причудливым шрифтом, а также еще одно название, которое, как я полагала, принадлежало платью.

Я перекинула его через кровать и достала подходящие туфли со дна коробки. Это были каблуки с открытыми носками, покрытые драгоценными камнями, которые совпадали с камнями, как на платье. Я не привыкла к таким экстравагантным подаркам. Лучшее, на что я могла надеяться, так это на то, что у Риза может перехватить дыхание, когда он увидит меня в этом.

Когда я оделась и посмотрела на себя в зеркало, мне стало интересно, что увидит Риз, когда увидит меня. Увидит ли он просто большие глаза, обрамленные темными ресницами и окруженные дымчатой тенью? Увидит ли он загорелое лицо и рубиново – красные губы? Или он увидит блеск в моих глазах, говорящий, что я никогда не переставала любить его? Что я влюблена в него сильнее, чем когда была еще девочкой?

Я смогла признаться себе, что происходящее со мной сейчас, это гораздо лучше, чем я могла бы себе представить. Думаю, в тот момент, когда я согласилась дать Ризу шанс, я знала, что сможет произойти. В каком-то смысле, я должна была смириться с этим, прежде чем сделать первый шаг. Я осознавала это тогда, точно так же, как осознаю и сейчас, что Риз однажды чуть не уничтожил меня, и что он сможет сделать это снова, но я не смогла остановить это. Я буду любить его, пока буду дышать. И потом еще долго. Это неизбежно. Он неизбежен.

Я отвернулась от своего отражения и пошла к двери. Идти было некуда, только вперед. Я давно поняла, что никогда не смогу вернуться назад.

Ветер на палубе успокоился. Воздух был сухим и теплым, стояла тишина, не считая оживленного разговора, доносившегося из окна столовой. Мои каблуки мягко стучали по палубным доскам, когда я шла к носовой части яхты. Когда я сделала последние три шага, которые привели меня к площадке, я увидела Риза, прислонившегося к перилам. Морской бриз трепал его темные волосы, и оранжевое сияние заходящего солнца освещало половину его красивого лица, отражая в глазах бледный, бездонный блеск тропических вод.

Хотя он стоял неподвижно, он, казалось, остановился, когда увидел меня, даже перестал дышать. Так же, как и я. Его взгляд скользил по мне от локонов, уложенных в замысловатую прическу, до педикюра, накрашенного красным цветом, выглядывавшего из моих ослепительных туфель. Эти несколько секунд позволили мне привыкнуть к его официальному виду. В своем черном костюме и накрахмаленной белоснежной рубашке, со стаканом в одной руке и коробкой в другой, он выглядел еще эффектнее, чем Джеймс Бонд.

– У меня дух захватывает, – выдохнул он, когда я остановилась в нескольких дюймах от него.

Мне казалось, что моя улыбка могла затмить солнце, когда я призналась.

– Я надеялась на это, но у меня все вылетело из головы, когда я увидела, что ты стоишь здесь.

Как будто он не хотел испортить меня, Риз выпрямился и наклонил голову, чтобы коснуться губами моих губ. Даже это незначительное легкое прикосновение вызвало во мне волнение, как, впрочем, и всегда. Риз – его присутствие, его внимание, его прикосновения – сфокусировал каждую молекулу моего тела на себе. Как будто остального мира не существовало. И я не хотела замечать никого вокруг.

Риз протянул руку позади меня, чтобы поставить свой бокал на небольшой столик, покрытый льняной скатертью, который я только что заметила, прежде чем он выпрямился и открыл коробку, которую держал в руках.

– Это для тебя. Нет ничего более прекрасного, чем ты, но я все равно хотел тебе это подарить.

В длинной, прямоугольной коробке лежал широкий браслет, инкрустированный такими же драгоценными камнями, что и мое платье и туфли, хотя я подозревала, что они, наверное, были настоящими. Рубины, сапфиры, изумруды и несколько бриллиантов переливались, сменяя друг друга.

Риз достал его из коробки и обернул его вокруг моего запястья, защелкивая застежку прежде, чем поднес мою руку ко рту и поцеловал костяшки пальцев.

– Спасибо, что провела со мной это лето. Я не понимал, как сильно ты мне нужна, пока ты не вернулась в мою жизнь.

Мое сердце забилось в груди о ребра.

– Спасибо, что привел меня. Я... я…

Губы Риза изогнулись в его сексуальную, кривую улыбку, которую я так люблю:

– Не надо меня благодарить. Уверяю тебя, ты на все сто процентов доставила мне удовольствие.

Страсть вспыхнула между нами в одно мгновение. Было трудно удержаться и не прижаться к нему, когда он повел меня к столу и выдвинул стул для меня. Я думала, что он чувствовал то же самое, и хищный взгляд в его глазах подтверждал это, и ему для чего-то нужен был сегодняшний вечер. Для меня? Для нас? Я не знала, но я заранее согласилась со всем, что он захочет предложить. Все что угодно и когда угодно.

  Свен снова был нашим официантом. Он принес нам самую вкусную еду, которую я когда-либо пробовала. Мы с Ризом наслаждались каждым кусочком, иногда кормили друг друга, иногда смеялись, когда ели пальцами, а не вилкой, иногда просто наслаждались удивительным видом и еще более удивительным общением. Все было очень похоже на какую-нибудь сцену из кино или сказки. Я наступила на горло своему страху, который не покидал меня, подготавливая к катастрофе, которая неизбежно должна была произойти, потому что не могло быть все так идеально.

После ужина Риз и я выпили еще по одному бокалу вина прежде, чем он отвел меня в развлекательную комнату, где для нас был накрыт маленький столик на двоих возле сцены. Вместе мы наслаждались развлечениям, в том числе двумя очень непристойными танцами Эмбер, после которых на сцену сразу выкатили прекрасное пианино.

Меня раздирало любопытство для кого оно было, пока я не увидела, как за него садится Брайан. Он сыграл несколько песен, демонстрируя классическую школу и, кажется, все это оценили.

Когда все закончилось, снова включился свет и, гости начали расходиться. Риз не собирался уходить, поэтому и я осталась сидеть на месте. Он сидел в кресле слева от меня и просто наблюдал за мной, по крайней мере, минут пять уже после того, как комната полностью опустела. Наконец, когда свет снова погас, оставляя немного света, чтобы мы могли ясно увидеть пианино, Риз встал, предлагая мне свою руку. Я скользнула пальцами в его ладонь и позволила ему подвести себя к трем ступенькам, ведущим на сцену.

Риз остановился около пианино, и повернулся ко мне, обнимая руками меня за талию, чтобы приподнять меня и посадить на пианино. Он немного развернул меня и сел на скамейку.

Изящно, он пробежал пальцами по клавишам, так же умело, как и Брайан.

– Ты играешь? – удивленно спросила я.

– Играю, – ответил он с улыбкой.

После нескольких аккордов, начала узнавать песню, которую я очень хорошо знаю – «Fever»²⁶. Чувственная мелодия просачивалась в воздух как наркотик и я сразу же попала под ее очарование. Я чувствовала это физически, как прикосновение, прикосновение, которое обжигало мою кожу. Удивительно, но возбуждение усиливалось от холода черного лакированного инструмента. Моя кожа стала очень чувствительной, и каждая клеточка моего тела ждала, когда Риз дотронется до меня. Мое тело напряглось в ожидании, жаждало этого момента.

Но затем он начал петь.

Я слышала эту песню в исполнении мужчины и раньше, но никогда она не звучала так хорошо, и никогда мне не было так хорошо. Его глубокий голос был похож на мягкий, насыщенный шоколад. Восхитительно завораживающий. Роскошный, пьянящий.

Я смотрела, как Риз играл. А он наблюдал за мной.

На втором куплете он перестал играть, вместо этого он схватил меня за бедра и подтянул ближе к себе. Он снял мои туфли и отложил их в сторону прежде, чем нежно поставил мои ноги на клавиши, при этом все еще напевая песню своим низком голосом. Не отрывая от меня взгляд, он проводил ладонью по моим икрам. Когда он остановился на коленках, он надавил на внутреннюю часть ног, призывая меня раздвинуть ноги. Я послушалась, предвкушая удовольствие.

У меня перехватывает дыхание, когда Риз поднял подол платья, поглаживая пальцами мои бедра. С мучительной медлительностью он стянул мои трусики, проведя ими через свой рот прежде, чем отложить их в сторону.

Когда моя нижняя часть тела была обнажена, Риз встал. Когда он приблизился ко мне, он перестал петь, и нас окутала тишина и только звуки его дыхания в унисон с моим, нарушали ее.

Когда наши губы встретились, это превратилось в медленное танго наших языков, которое превращало мои пальцы в десять крошечных огней, а мой живот в плавильный котел самого всепоглощающего желания, которое я когда-либо испытывала.

Все происходило как в замедленной съемке, и, казалось, что песня все еще играла в фоновом режиме. Риз откинулся и посмотрел мне в глаза так, будто казалось, он смотрел в них целую вечность прежде, чем пробежал пальцами по моему горлу и по моей груди, мягко укладывая меня спиной на крышку пианино.

Я чувствовала его теплое дыхание, когда он проходил ртом вверх по внутренней части моего бедра, руками раскрывая мои ноги шире и шире, пока я не почувствовала, как прохладный воздух охлаждал мою влагу. Риз слегка тряхнул головой и коснулся меня своими губами. Его щетина слегка царапала меня, заставляя задыхаться и сокращаться мои мышцы.

Но Риз только играл со мной, не облегчая эту боль, которая не покидала меня, боль, которую я испытывала исключительно от него. Кончиком пальца Риз дразнил мои складки, пробегая вверх и вниз, из стороны в сторону, все время легонько касаясь языком.

Он играл до тех пор, пока я не готова была закричать, пока чувство неудовлетворенности не стало почти невыносимым. А потом, словно почувствовав это, прикосновение Риза стали более настойчивыми, более жесткими. Он стал жадно облизывать меня. Его прикосновения стали более яркими. Когда он втянул мой клитор своим ртом и глубоко погрузил пальцы в меня, я почувствовала взрыв внутри себя.

Проникая в меня пальцами, Риз продолжал легко касаться меня языком, пока я не почувствовала, как теплая влага полилась из меня. Затем он ладонями обхватил мои ягодицы, удерживая меня ртом. Он двигал губами, выпивая из меня влагу, словно человек, которому необходима была эта влага. И когда прилив, который прошел через меня, постепенно угасал, Риз проник языком глубоко внутрь меня и облизнул все внутри меня, пока ничего не осталось.

Когда он отпустил меня и притянул за руки, чтобы посадить меня, он медленно проник языком в мой рот.

– Ты на вкус, как сладкий сон, который я видел, когда мне было девятнадцать лет, – сказал он хрипло. – Я искал это по всему по миру, и я не смог найти этого нигде, кроме как здесь.

Риз облизнул мой рот и укусил мои губы, расстегивая молнию на брюках. Когда он притянул меня к себе, мои ноги автоматически обхватили его вокруг талии. Я почувствовала, как его эрекция коснулась моих ягодиц, когда он присел на скамью пианино.

– Я хочу видеть твое лицо, когда встает солнце, – прошептал он, дразня меня головкой пениса. Я уже почувствовала, как мое желание вернулось, ощутила знакомый прилив, когда тело готовится к тому, что должно было произойти. – Я хочу увлажнить свой член в тебе при лунном свете. – С каждым словом, которое выходило из его рта, мое тело реагировало, отчаянно желая его. – И я хочу заняться с тобой любовью около пианино, – сказал он, поднимая меня и пронзая меня глубоко и страстно.

Мы оба застонали одновременно, а затем Риз сделал паузу, погружая пирсинг внутрь меня, и мы наслаждались остротой момента, ощущая, как мое тело максимально плотно обвивает его.

– Никто другой больше не будет с тобой. Ты моя, Кеннеди Мур. Вся. Моя.

Как щелчок выключателя, Риз стал настойчивым, диким. Он яростно проникал в меня снова и снова, тянул меня за волосы, кусал за шею. Он рычал мне на ухо, повторяя снова и снова, что я вся его, только я.

Мой оргазм приходил и уходил снова, но Риз все еще был как безумный. Я все еще обнимала его, когда он положил меня на пианино, входя в меня так яростно, как только мог.

– Посмотри на меня, – наконец хрипло проговорил он.

Я сделала, как он попросил, увидев мерцание гневных, властных огоньков в его глазах. Он стонал одно слово, когда входит внутрь меня, бормотал его снова и снова, когда он выплескивал горячую жидкость в меня.

– Моя.

Когда мы оба отдышались, Риз поставил меня на ноги перед собой и помог мне надеть трусики, расправил мое платье прежде, чем он встал, чтобы подхватить меня на руки. Он нежно поцеловал меня, прежде чем отнести меня обратно в мою комнату. Той ночью он снова и снова занимается со мной любовью, словно пытался запомнить меня и то, как мое тело реагирует на него. Это была самая прекрасная ночь в моей жизни.

  Прямо до тех пор, пока на следующее утро в мою комнату не ворвалась незнакомка.