16 сентября, пятница. Переслав

С этого дня Людмила Андреевна Седова, волей случая и трагических обстоятельств полюбившая отставного майора Главного управления по борьбе с террористической угрозой Романа Владимировича Уланова и проживавшая с ним на его квартире, наконец-то получила долгожданный отпуск. Всего две недели, но и это было подарком. Она по специальности стоматолог, работала и в поликлинике, и в частной клинике. Так что две недели свободы от этих учреждений стали настоящей удачей.

В тот день первое, что сделали Уланов и Седова, — поехали в районный ЗАГС. Здесь народа не было. Встретила их средних лет доброжелательная женщина. Майор, подписав заявление, со свойственным ему напором стал просить, чтобы регистрацию провели как можно скорей. Работник ЗАГСа сказала, что существуют определенные правила как при регистрации, так и при разводе. Уланов показал свои корочки, и это возымело действие. Сотрудница назначила роспись на следующую пятницу, 23 сентября, что в принципе устроило всех. Оформив нужные бумаги, Роман и Людмила вышли из ЗАГСа.

Его сотовый телефон провибрировал сигналом вызова. На экране светился незнакомый номер.

— Да? — ответил майор.

— Роман Владимирович Уланов? — спросил молодой, жизнерадостный женский голос.

— Он самый.

— Это секретарь-референт Аркадия Анатольевича Лемехова, владельца гипермаркета «Экватор», Оксана Дмитриевна Агеева.

— Я знаю, что Лемехов — владелец гипермаркета, дальше что, милое создание?

Услышав эти слова, Людмила недобро посмотрела на жениха.

Но Уланов сделал вид, что пропустил ее взгляд.

— Роман Владимирович, Аркадий Анатольевич хотел бы поговорить с вами насчет работы.

— Работы? Откуда он знает, что я без работы?

— Насколько я понимаю, вас рекомендовал подполковник Гарин, начальник РОВД Балаевского района. Они дружны.

— Вот как? Значит, Борис Борисович подсуетился?

Подполковник Гарин, ожидавший в ближайшее время повышения на должность первого заместителя начальника УВД, начальника криминальной полиции области, являлся в прошлом одноклассником и другом Уланова — в настоящее время.

— Когда вы сможете встретиться с господином Лемеховым? — спросила женщина и тут же добавила: — Аркадий Анатольевич предлагает сегодня с 12.00 до 14.00, если это вам удобно.

— И если я посчитаю нужным встречаться.

Женщина удивилась.

— Разве от таких предложений отказываются? — Но тут же спохватилась: — Так что передать Аркадию Анатольевичу?

Людмила, почти прилипшая к жениху, подтолкнула его и закивала, мол, соглашайся.

Уланов вздохнул:

— Что хоть за работа?

— Об этом вам Аркадий Анатольевич скажет. Но смею предположить, достойная и высокооплачиваемая.

— Хорошо, передайте господину Лемехову, что я буду, кстати, как его найти?

— Вы во сколько подъедете?

— К 12.00.

Часы показывали 10.30. Успеет.

— Заезжайте во внутренний двор, на служебную стоянку, у вас какая машина?

— «Рено», государственный номер…

— Я предупрежу охрану, пропустят. Как припаркуетесь, позвоните мне по номеру, что высветился у вас на телефоне. Подойдет помощник господина Лемехова, он проводит вас в приемную, ну а дальше я.

— У вас заезд на служебную стоянку со стороны оптовых складов?

— Да.

— Хорошо, в 12.00 буду.

— До встречи, Роман Владимирович.

Уланов отключил телефон.

Людмила проговорила:

— А девица, видно, не промах. Как она тебе? Роман Владимирович, Роман Владимирович. Передала бы поручения босса, и всё. Ан нет, надо показать себя.

Уланов посмотрел на невесту, можно сказать, уже жену:

— Ты это о чем, Люда?

— О том, что такие вот референты и охотятся за хорошими мужиками.

— Но ты же сама показала соглашаться на встречу.

— Да, на встречу, но не на свидание с этой… Оксаной. Интересно, сколько ей лет?

— Лет двадцать, это так важно?

— Это очень важно.

— Не заводись. Как я могу попасть к Лемехову, минуя его секретаря? Но если ты ревнуешь, я никуда не поеду. Сейчас позвоню Оксане и откажусь от встречи.

Людмила сделала паузу:

— Ты езжай, только на молодых секретарш не заглядывайся.

— Ну о чем ты говоришь, Люда, мы только что заявление в ЗАГС подали?

— Все равно.

Роман улыбнулся:

— Хорошо. Как войду в приемную, скажу секретарю, чтобы она ко мне ближе трех метров не приближалась и никаких разговоров не вела. И вообще пошла к черту. Я же нужен ее боссу. Вот с ним и буду говорить.

— Ну не так грубо!

Уланов покачал головой:

— Да-да, ничего нет непонятней на этом свете женщин. Садись в машину, поехали домой. Надо принять душ, подобрать костюм.

Людмила рассмеялась:

— Да, это очень сложная задача: из двух новых костюмов выбрать один.

— Для меня непросто. Посему очень рассчитываю на твою помощь. И еще: а не поехать ли нам вместе к Лемехову? Он человек богатый, может, ему и личный стоматолог требуется? Вместе бы работали?

— Не говори глупостей. Еще не факт, что с таким характером серьезный человек возьмет тебя на работу. Он же знает о тебе от Гарина? А Боря наверняка расписал этакого супермена.

— Разве я не супермен?

— Да ну тебя. Едем.

Они сели в подержанный «Рено» и поехали к дому. Во двор заезжать Уланов не стал, уже по привычке поставил машину за палаткой кавказцев, торговавших шаурмой. Дома, пока Уланов принимал душ, Людмила погладила сорочку, выложила на диван галстуки.

Вместе решили, что майору подойдет темно-синий костюм, с голубой сорочкой и атласный бордовый галстук. Уланов вытащил из коробки новые туфли. Спрыснулся дорогой туалетной водой.

Людмила осмотрела его:

— Тебе не хватает значка депутата Государственной думы или члена Совета Федерации.

— Нет уж, благодарю. Мне туда не надо. Насмотрелся я на одного депутата.

— Ну, а в общем, хорошо, — дала окончательную оценку Людмила, — вполне респектабельный мужчина. Вот только машина…

— А что машина? Нормальная машина.

— Не пора ли поменять?

— Посмотрим, пока меня все в ней устраивает.

— Ну, ладно, иди, респектабельный мужчина должен быть пунктуальным. Да, подожди, ручку возьми, раз не можешь пользоваться электронной записной книжкой.

— А это зачем?

— За тем, чтобы записать важное из разговора.

Уланов усмехнулся:

— Ты имеешь в виду зарплату?

— Ее ты и без записи запомнишь. Ну иди, иди, с богом!

Роман положил «Паркер» во внутренний карман, туда же удостоверение и записную книжку. Не забыл пачку сигарет с зажигалкой.

Вышел из квартиры, закурил.

У машины его ждали кавказцы, среди них — владелец палатки Вахид. Фамилии его майор не знал.

Вахид протянул руку.

Уланов пожал:

— Что-нибудь случилось, Вахид? Инспектора ДПС наехали из-за машины?

— Хуже, уважаемый Роман Владимирович.

— Хуже? Рассказывай, только быстро.

— Приезжали тут ко мне двое от Руслана Гаравы.

— Кто такой?

— У него целая сеть таких палаток. Предложил продать мою. А у меня эта палатка всю семью кормит, еще и родителям посылаю. Как продать? А Гарава грозит — не продашь, пожалеешь, бери деньги, пока даю хорошую сумму, завтра цена понизится вдвое, а через неделю палатка может случайно и загореться. Тогда и продавать нечего будет. К тому же сын может пострадать. Он в школу в третий класс один ходит, некому провожать.

Роман посмотрел на владельца палатки:

— У тебя же тут родственники работают. Крепкие ребята. Неужели отбиться не сможете?

— Как отбиться, уважаемый Роман Владимирович? Нас четверо, а у Гаравы сорок человек. На вас только надежда.

Уланов удивился:

— А я чем могу помочь?

Вахид подвинулся ближе к майору:

— Я бы мог сказать, что за мной вы из спецслужбы крутой. Тогда Гарава еще подумает, стоит ли наезжать.

— Так он тебе и поверит.

— А вот тут, Роман Владимирович, надо, чтобы вы при разговоре участвовали. Очень прошу, я заплачу.

— Вот мне больше делать нечего, как встревать между вами.

— Помогите, Роман Владимирович, ведь лишит всего.

— Ладно, во сколько обещали подъехать люди этого… Гаравы?

— В семь вечера.

— Сколько их?

— Было двое.

— «Быки», что ли?

— Шакалы.

— Ясно. Подойду. А ты взамен мне вечером хороший шашлык сделаешь, четыре порции нормальных и пузырь настоящего коньяка выставишь.

— Какой разговор, уважаемый? Мы будем вас каждый день бесплатно кормить.

— Каждый день не надо, а сегодня сделаешь. Хоп?

— Конечно, уважаемый Роман Владимирович. Только помогите.

— Сказал же.

— Ай, отблагодарю, узнаете, что такое кавказская щедрость.

И вновь Уланов усмехнулся:

— Пока я вижу, что такое кавказский бандитизм.

— Э-э, так везде. Не мы это придумали.

— Все, Вахид. Некогда мне. В семь буду.

Уланов сел в машину, выехал на улицу Промышленную, повел свой «Рено» в соседний район, где располагался гипермаркет «Экватор».

На въезде шлагбаум открылся сразу. Появился охранник, указал на свободное парковочное место, хотя таких здесь было много. Из здания, солидного, внушительного, подавляющего своими размерами, вышел довольно молодой человек в безупречном костюме при галстуке. Уланов подумал: «Если тут так второстепенные лица одеваются, что же говорить о владельце гипермаркета?»

Мужчина представился:

— Помощник господина Лемехова, Дубко Юрий Павлович, можно Юрий.

— Уланов, Роман Владимирович.

— Очень приятно, шеф ждет вас. У него очень плотный график, Аркадий Анатольевич является депутатом областной Думы, членом попечительских советов различных фондов…

Уланов прервал помощника:

— Знаешь, Юрий, мне совершенно неинтересно, кем является господин Лемехов.

Дубко сделал такие глаза, словно увидел инопланетянина. В его голове не укладывалось, как это кому-то может быть неинтересно, чем занимается его шеф, которого он боготворил. Правда, за очень хорошую даже для столицы зарплату.

— Куда идти? — спросил Уланов.

— Прошу за мной, Роман Владимирович.

— В армии служил? — неожиданно спросил Роман.

— Нет, а что?

— «За мной» — команда, которую подают в войсках. По крайней мере, я больше ее слышал там.

— А! Вы же служили в спецназе?

— Пробивали по базе данных ФСБ? Имеете доступ?

Дубко засмеялся:

— Нет конечно, никакого доступа к базе данных ФСБ, как и других силовых ведомств, мы не имеем и не можем иметь, это о вас Борис Борисович Гарин говорил.

— Ясно. А что за дела у Лемехова с Гариным?

— Извините, без комментариев.

— Тогда веди, господин Сусанин.

И вновь Дубко с удивлением, смешанным с долей уважения, посмотрел на этого странного человека, который спокойно относился к встрече с самим Лемеховым. Они зашли в холл. Здесь покупателей не было, присутствовала охрана из двух человек в одинаковых черных костюмах, борта пиджаков которых слегка оттягивали наплечные или оперативные кобуры, в которых находились, скорее всего, травматические пистолеты. А может, и боевые «ПМ».

Из холла наверх вела лестница.

Помещение представляло собой овальный кабинет с массивной дверью напротив лестницы, с большим столом с креслом, по стенам — диван, гостевые кресла, столики. Пальма в декоративном горшке, на стене телевизионная панель, пол и потолки покрыты зеркальной плиткой, что создавало впечатление объема и бесконечного пространства. Окна с жалюзи.

Из-за рабочего стола на него посмотрела молодая девушка:

— Роман Владимирович Уланов?

Майор кивнул:

— Собственной персоной.

— Минутку.

Девушка сняла трубку внутреннего телефона:

— Аркадий Анатольевич, прибыл господин Уланов. Да, конечно.

Она положила трубку:

— Проходите, пожалуйста, в кабинет, Аркадий Анатольевич ждет вас.

Уланов распахнул двери — оказался в тамбуре, открыл внутренние двери — оказался в кабинете. Шикарном и богато обставленном. Нет никакой необходимости описывать служебное помещение людей, тяготеющих к показной роскоши.

Владелец гипермаркета, депутат и член различных попечительских советов, стоял посреди кабинета в обычных джинсах и легком свитере. На вид ему было чуть более пятидесяти лет. Но это — на вид.

«Вот тебе и строгий костюм, — подумал Уланов, — стоило наряжаться, когда тот, кто хотел тебя видеть, одет очень просто».

— Роман Владимирович? Здравствуйте.

— Добрый день, Аркадий Анатольевич.

Хозяин кабинета и торгового комплекса указал на кресла у журнального столика:

— Поговорим там? Честно говоря, надоело сидеть за рабочим столом.

— Как скажете.

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Они устроились за журнальным столиком.

— Кофе, чай или что-нибудь покрепче? Могу предложить отменный французский коньяк.

— Я на службе не пью. Если только кофе.

— Похвально.

Он по радиотелефону вызвал секретаря.

Жизнерадостная девушка буквально впорхнула в кабинет, освещая его своей лучезарной улыбкой:

— Да, Аркадий Анатольевич?

— Оксана, сделай нам два кофе. Как обычно, хотя… — Лемехов взглянул на Уланова: — Вы какой предпочитаете?

Роман ответил:

— Любой!

Лемехов рассмеялся:

— Я имею в виду, с сахаром, со сливками, с ромом.

— Просто кофе, можно самый дешевый, растворимый. Но крепкий.

Продолжая смеяться, Лемехов проговорил:

— Вы мне определенно нравитесь, Роман Владимирович.

— Я не женщина, чтобы нравиться. Надеюсь, у вас все в порядке с ориентацией?

Смех Лемехова только усилился:

— Не беспокойтесь, я женат, у меня двое детей. Кстати, Оксана — моя племянница.

Девушка кивнула. Она ждала привычного указания.

— Еще бы, — усмехнулся Уланов, — на такую должность с улицы не берут. Не удивлюсь, что помощник и все руководящие работники фирмы тоже ваши родственники.

— Ну нет. Только Оксана.

Он повернулся к ней:

— Кофе без сахара, сливок, крепкий, двойной. И, Оксана, в нормальных чашках, хорошо?

— Да, Аркадий Анатольевич.

Девушка вышла. Лемехов, перестав смеяться, спросил:

— Вы курите, Роман Владимирович?

— Да, — ответил Уланов, — хотя это сейчас почти преступление. Даже на работу курящих стараются не брать, на нормальную работу.

— Я не в этом смысле.

Он поднялся, прошел к рабочему столу, вернулся с хрустальной пепельницей, поставил ее на столик, бросил пачку дорогих сигарет, зажигалку в позолоченном корпусе:

— Я тоже, Роман Владимирович, курю. Так что, прошу.

Он протянул пачку.

— Благодарю, у меня свои.

— Хорошо.

Хозяин гипермаркета и Уланов закурили. Тут же зашелестел вентилятор, скрытый в потолке вытяжки. Здесь все было продумано.

Секретарь принесла кофе.

Он оказался крепким, очень ароматным, вкусным.

Выпили по чашке.

Уланов сел поудобнее, взглянул на Лемехова:

— Что вы хотели мне предложить?

Владелец гипермаркета ответил:

— Должность начальника моей личной охраны.

— Вот как? А вам кто-то угрожает?

— У людей моего положения по определению не может не быть врагов.

— Но далеко не всегда враги представляют угрозу. Мне приходилось сталкиваться с тем, когда гораздо опаснее друзья или родственники.

— Я слышал о вашей работе в Балаеве. И признаюсь, впечатлен.

— Ничего особенного.

— Не скромничайте. Представляю, какие дела вы проворачивали, будучи старшим офицером элитной спецслужбы.

— Разные.

— Так как вам мое предложение?

— Нормальное предложение. У меня к вам есть несколько вопросов. Ответите?

— Если это не касается конфиденциальной информации.

— Само собой.

— Вопрос первый, что вас связывает с Борисом?

— Вы имеете в виду Гарина?

— Да.

— Однажды он очень помог мне. Извините, в подробности я вдаваться не буду, это и есть та самая конфиденциальная информация. Впрочем, Борис Борисович, если захочет, может рассказать сам. Я не против.

— Ладно. Вопрос второй, вы давно держите личную охрану?

— С мая этого года.

— А до этого?

— До этого в ней не было никакой необходимости.

Уланов внимательно посмотрел на Лемехова:

— Что же такое произошло в мае, что вынудило вас обзавестись личной охраной?

Владелец гипермаркета кивнул:

— Целая череда происшествий. Как-то мою машину обстреляли при возвращении из Москвы, затем катер, который я купил для отдыха на реке, был подорван. Тогда сработала, как говорили специалисты, донная мина малой мощности. В результате катер затонул. После этого произошел пожар здесь, в гипермаркете. От катастрофы спасло то, что я уделяю повышенное внимание безопасности и не экономлю на ней, включая системы оповещения и автоматического пожаротушения.

— Интересно. Что случилось дальше?

— А дальше все прекратилось.

Уланов удивился:

— Прекратилось?

— Да.

— С чем вы это связываете?

— Не знаю. Но думаю, что наступившее затишье — временное; да, оно продолжительное, но тот, кто стоял за этими случаями, я уверен, всего лишь взял паузу.

— И кто это может быть?

— Понятия не имею.

— А вам не приходило в голову, что эти случаи — действия завидующего вам конкурента, который не смог достичь ваших высот, но трудится в том же направлении, торгово-развлекательном. Либо человека, работавшего с вами долгое время и которого вы, скажем, уволили, за какую-нибудь, с его точки зрения, мелочь?

Лемехов вздохнул:

— Что мне только не приходило в голову. Были и предположения, естественно, что это происки конкурентов, но никаких доказательств этому ни полиция, ни частные сыщики не нашли. Мститель-одиночка, уволенный мной? Это абсурд. Я никого не увольнял из руководства. Да и не под силу одному человеку обстрелять автомобиль, а значит, иметь оружие — стреляли из «АК», — и закрепить мину на днище катера, а значит, иметь навыки не только сапера, но и хорошего пловца, тем более устроить пожар.

Уланов проговорил:

— Спорное утверждение. При желании все это мог совершить один человек, имеющий специальную подготовку.

— Вы бы смогли?

— Да, — спокойно ответил Уланов, — обстрел машины? Проще простого. Выбор позиции — только дело времени. Оружие? Его можно купить. Мина? Нырнул на минуту, прикрепил заряд, вынырнул. Пожар? Определил, где при строительстве применялись горючие материалы, принес под видом покупателя воспламенитель, который легко даже в домашних условиях изготовить, установил, скрылся. И для этого, Аркадий Анатольевич, профи высокого уровня не требуется. А главное, чего добился тот, кто устраивал все эти пакости? НИЧЕГО. Хотел бы убить — убил бы. Подорвать на том же катере. Хотел бы сжечь торговый центр — сжег бы. Активировал бы воспламенитель извне, вот и пожар. Сейчас у вас есть ощущение опасности?

Лемехов пожал плечами:

— Не знаю. Думать обо всем этом времени не хватает, но иногда находит. Это какое-то чувство безысходности.

— Все понятно с вами. Вы боитесь, даже имея личную охрану. Сколько в ней человек?

— Четверо, исключая водителя. Недвижимость охраняется ЧОП, загородный дом тоже, в квартире сигнализация и видеонаблюдение.

— Кто руководил внешней охраной до нашего разговора? Как я понимаю, вы хотите уволить этого человека, раз ведете переговоры со мной?

— Я бы не уволил, но Сергей погиб.

Уланов сощурил глаза:

— Начальник личной охраны погиб? Как?

— Да, Сергей Борисович Молодцов погиб в автомобильной катастрофе неделю назад. Он приезжал ко мне в загородную усадьбу, когда возвращался домой, по официальной версии, уснул, машина улетела в кювет и врезалась в дерево. Сергей погиб мгновенно.

— Этого не могло быть в реальности?

— Нет! Уж я-то знаю Сергея. Он иногда сутками без отдыха работал, не теряя работоспособности. А тут вдруг — «уснул за рулем»! Я считаю, что это убийство.

— Может, он копал под кого-то?

— Я не давал ему подобных поручений. Да и не его это компетенция.

— Что по этому поводу говорит Гарин? Я имею в виду ваши подозрения?

— Я с ним на эту тему не говорил. Мы просто не встречались недели две.

— Понятно.

— Вы согласны стать начальником моей личной охраны?

— Оклад?

— Триста тысяч рублей в месяц плюс бонусы до пятидесяти процентов от основного вознаграждения.

Уланов с изумлением посмотрел на Лемехова:

— Триста тысяч? Да еще сто пятьдесят? Это же огромная зарплата.

— Я готов платить такие деньги.

— Что ж, умеете убеждать, Аркадий Анатольевич, но — одно условие.

— Какое? Если обеспечение, то вы получите все, что надо.

— Я не об этом. У меня роспись в ЗАГСе в следующую пятницу. Не поверите, первый раз женюсь. Я готов принять ваше предложение, но приступить к исполнению служебных обязанностей могу только с двадцать шестого сентября. Если это устроит, бьем по рукам.

— Согласен!

Лемехов протянул Уланову руку. Его пожатие оказалось довольно крепким.

Уланов встал:

— Должен предупредить вас, Аркадий Анатольевич, под моим руководством не исключена замена прежней охраны или тестирование каждого на предмет профессиональной подготовки. Так что, если все-таки среди охранников есть ваши родственники, скажите сразу.

Лемехов рассмеялся.

— Вы получите право принимать решения самостоятельно. Потребуется кого-то менять, меняйте. Проверять или тестировать, проверяйте. И еще: найдите за неделю, пожалуйста, время составить смету расходов на месяц.

— Я не бухгалтер.

— А для этого не надо быть бухгалтером. Я же не прошу от вас финансового отчета. Просто распишите, что вам потребуется для выполнения обязанностей. А посчитать, во сколько это выйдет, есть кому.

— Тогда без проблем.

— Буду ждать вас в офисе двадцать шестого сентября. Вам надо будет написать только заявление.

— Хорошо. А вот это… — Лемехов прошел к столу, достал оттуда пачку тысячных купюр, положил перед Улановым: — Аванс, Роман Владимирович. Он не будет вычтен из зарплаты.

— Почему вы платите мне сейчас?

— Чтобы вы не передумали.

— Странно. А если передумаю? Гарину отдать деньги?

— Оставьте их себе. Но очень надеюсь, что вы не передумаете.

Уланов поднялся, положил деньги в карман:

— До свидания, Аркадий Анатольевич.

— До свидания. Роман Владимирович, очень приятно было с вами познакомиться. Очень надеюсь на наше сотрудничество.

Уланов, кивнув, вышел из кабинета.

Секретарь ему улыбнулась.

Роман сказал:

— Кофе вы делаете просто прекрасно, Оксана.

— Это не я, это машина.

— У меня тоже машина, да вот получается… — Он хотел сказать «хрень», но сказал: — Ерунда.

— Подберите хороший кофе.

— Постараюсь.

Там же в приемной был и помощник.

Он протянул Уланову пластиковую карту.

— А это что? Еще деньги?

— Нет, это для шлагбаума. За вами закреплено место номер двадцать два.

— Уже закреплено?

— Да. Пойдемте, я провожу вас.

— Я и сам дорогу найду.

— Мне приказано вас проводить.

Уланов посмотрел на помощника:

— Ну раз приказано, тогда провожайте. Приказы начальства надо исполнять беспрекословно и не выпуская из рук оружия.

— Не понял.

— Это потому, что в армии не служил. Но не бери в голову.

— Мы на «ты»?

— Это я к тебе на «ты»! Ты слишком молод, чтобы тебе «выкать», для тебя я — Роман Владимирович, пока, дальше посмотрим. Всего хорошего, Оксана. — Он кивнул девушке.

— До свидания.

Уланов вышел, за ним двинулся помощник.

Отъехав от гипермаркета, Уланов остановил машину у небольшого кафе. Достал телефон, позвонил невесте.

— Да? — ответила Людмила.

— А где «дорогой»?

— Ром. Я пеку пироги, мне не до нежностей. Их ты получишь дома.

— Пойдет.

— Как прошли переговоры?

— Мне предложили должность начальника личной охраны владельца гипермаркета.

— Это значит, тебя опять не будет дома ни днем ни ночью?

— Ну нет, распорядок мы обговорим.

— Это значит, ты согласился?

— А как ты думаешь, где бы в Переславе я зарабатывал четыреста пятьдесят тысяч в месяц?

Людмила сделала паузу. Затем спросила:

— Сколько?

— Триста оклад плюс премия пятьдесят процентов, это у них бонусами называется.

— Но за что?

— За охрану тела.

— Ты понимаешь, что такие деньги так просто не предлагают? Значит, этому владельцу что-то серьезное угрожает.

Уланов улыбнулся:

— Ты уже начинаешь анализировать ситуацию. Быстро схватываешь.

— Я не шучу, Рома.

— Возможно, Лемехову действительно кто-то угрожает, пытается отжать бизнес, но вопрос, в конце концов, вполне решаемый.

— Ты мне вот что скажи, за такие деньги и вакансия? Почему? Что-то мне подсказывает, с его бывшим начальником охраны произошло нечто нехорошее.

— Он погиб в аварии.

— Я так и знала. Опять суешься в самое пекло. Да, а откуда он узнал о тебе?

— Здесь самое интересное. Боря порекомендовал. Я после позвоню ему.

Людмила попросила:

— Узнай все, Рома. Не нравится мне это предложение. И… у нас же свадьба?

— Я не забыл. Поэтому и ответил, что смогу приступить к работе только с двадцать шестого числа.

— Ну, хоть так. А отказаться ты можешь?

— Конечно, я же свободный человек, правда, придется возвращать сто тысяч, которые дал мне Лемехов в качестве аванса.

— А это за что?

— За то, чтобы не передумал.

— Мы поговорим еще об этом. Надеюсь, к мнению жены ты прислушиваться будешь?

— Если это не войдет в противоречие с моими убеждениями. Конечно, буду, Люд.

— Через полчаса будут готовы пироги.

— Прекрасно. Звоню Гарину и еду домой. Да, и у меня вечером небольшое дельце.

— Ты решил достать меня?

— Всего на полчасика, не думаю, что дольше.

— Приезжай!

— Конечно.

Переговорив с Людмилой, Уланов переключился на Гарина.

Тот ответил не сразу:

— Привет, Ром, извини, только совещание закончил.

— Тебя еще не тошнит от этих совещаний?

— Хуже. Но что поделать? Служба.

— И без постоянных совещаний она просто невозможна, да?

— Не получается.

— Понятно. Угадай, у кого я только что был?

— Откуда мне знать?

— А ты угадай.

— Ром, давай без этого?

— Как ты сказал, не получается. А был я у Лемехова. Надеюсь, тебе знакома эта фамилия?

Гарин вздохнул:

— Вот в чем дело. Позвонил?

— Секретарь позвонила.

— Ну и как встреча?

Уланов прикурил сигарету:

— Ты мне вот что скажи, Борь, что за тип этот Лемехов, который за должность начальника личной охраны платит почти пол-лимона в месяц?

В отличие от Людмилы Гарина сумма не удивила:

— Нормальный мужик, платить такие деньги ему есть за что. Для него главное — безопасность.

— Ты что-то недоговариваешь, мой друг.

— Да, потому, что это не телефонный разговор. У нас завтра суббота?

— Судя по календарю, да, если мы продолжаем жить по григорианскому, а не юлианскому календарю.

— Мы живем по григорианскому календарю.

— Тогда точно — суббота.

— Сколько мы планировали отдохнуть от дел?

— Не раз.

— Людмила твоя завтра выходная?

— Она в отпуске.

— Отлично. У меня два дня свободных.

— С чего вдруг?

— Ангина.

Гарин рассмеялся.

— В общем, так, давай-ка подъезжай с Людмилой завтра часиков в десять ко мне, к нам с Тамарой. Поедем на остров, захвати все, что нужно. Организуем рыбалку, шашлычок. Тогда и о Лемехове поговорим. Договорились?

— Не думаю, что Людмила будет в восторге от этой поездки.

— Из-за Тамары?

— Да.

— Она что, знает о ваших прежних отношениях?

— Да, я рассказал ей.

— Но когда это было? В школьную пору. Сколько времени прошло.

— Ты женщин не знаешь?

— Ну не устроят же они драку?

— Драку нет, а разборки могут.

— Успокоим. Иначе я им выпишу штраф.

Уланов, подумав, ответил:

— Ладно, постараюсь уговорить Людмилу. Мне нужна информация по Лемехову.

— Позвони вечером.

— Обязательно. Водки в Переславе купить?

— На хрена это пойло? Заедем в Коринку к Кузьмичу, возьмем приличный самогон и отличный чай. У меня уже кончилось то, что он давал.

— Ты прав, заодно узнаем, как сейчас живет деревня.

Незадолго до этого Уланов с группой спецназа при активной помощи начальника Балаевского РОВД обезвредил банду, захватившую земли у реки для постройки пансионата для избранных московских чиновников. Бандиты получили по заслугам, деревня понемногу начала возрождаться. В Коринке хорошо знали и Уланова и Гарина, которые, по сути, и спасли деревню. Так что там встретят как самых дорогих гостей.

Отключив телефон, Уланов повел машину в свой район, заехал на ставшее постоянным место за палаткой кавказцев.

Вышел из машины.

К нему тут же подошел владелец палатки:

— Роман Владимирович, вы не забыли, что обещали помочь?

— Я никогда ничего не забываю.

— Гарава недавно звонил, сказал, что сам приедет в 19.00. Чтобы готовился встретить как надо.

— Хочет, встретим. Я подойду в семь.

— Очень буду ждать вас. И вы узнаете, что такое кавказский шашлык. Я тоже помню свои обещания.

— А коньяк?

— Он уже в холодильнике. Могу сейчас принести.

— Не палево?

— Ну что вы? Для вас настоящий «Кизляр».

— Вечером.

— Очень прошу, помогите.

— Вахид! Смени пластинку! Сказал же, решим вопрос. Зачем повторяться?

— Ай, волнуюсь, мне же семью кормить.

— И это уже слышал. До вечера.

— До вечера, Роман Владимирович.

Людмила встретила Уланова вопросами:

— Ты серьезно принял предложение бизнесмена?

— Да.

— Только из-за зарплаты?

— Нет. Хотя этот фактор, не скрою, сильно повлиял на решение. В конце концов, мы сможем только за год и квартиру, продав старые, приобрести, и приличный домик за городом поставить. Я смотрел проекты коттеджей, есть очень привлекательные варианты.

Людмила усмехнулась:

— А у тебя будет время отдыхать? Не наплюет ли в последующем на твои условия этот Лемехов, черт дернул Гарина подогнать его. Но даже не это главное, ты что, не понимаешь, такие деньги за пустое времяпрепровождение у тела не платят?

— Все я понимаю. И не волнуйся, увижу что-то не то, сразу уйду.

— Что у тебя за дела вечером?

Уланов рассказал о разборках кавказцев.

— И ты решил выступить третейским судьей?

— Я решил защитить Вахида и его семью, в этом есть что-то плохое?

— Ну, конечно, ты же у нас Робин Гуд.

Роман прижал к себе Людмилу. Та начала противиться, но так, для проформы.

Она продолжала задавать вопросы:

— Звонил Гарину?

— Да.

— И что он сказал тебе? Почему именно к Лемехову направил, ведь раньше, насколько я помню, вы о другом месте работы договаривались.

— То было раньше. Гарин мне все объяснит уже завтра.

— Он что, приедет?

— Нет. Мы поедем в Балаев, а оттуда с ним на какой-то остров через деревню, которую отбили от бандитов, на рыбалку, на шашлыки, подальше от людей, поближе к природе. Кстати, Вахид обещал и сегодня лучший шашлык и лучший коньяк. Отметим подачу заявления в ЗАГС.

Людмила отстранилась от жениха:

— В Балаев?

— Да, а что?

— На рыбалку, на шашлыки?

— Ну да, а чем это-то тебе не подходит? Хоть развеешься немного.

— А жена Гарина тоже поедет?

— Ты о Тамаре? Поедет.

— Насколько помню, она твоя первая любовь?

Уланов достал пачку сигарет:

— Ты что ревнуешь, что ли?

— А если да, то это странно? А не странно будет, когда мы соберемся вместе, зная, чтó вас объединяло в прошлом? Там может прежняя любовь вспыхнуть с новой силой. Нет, конечно, ты вправе жить как хочешь, но тогда давай как-нибудь без меня. Езжай к своей Тамаре, а я останусь. Нет, я куплю сегодня же путевку в санаторий на два дня. Там есть такие, отдых в выходные дни. И от работы отдохну, и от городского шума, да и от тебя с твоей бывшей.

— Что ты мелешь, Люда?

— Вот я уже не говорю, а мелю. Скажи еще, несу полную чушь. Время для этого самое подходящее.

— Но это действительно бред.

— Спасибо.

— Люд!

Людмила оттолкнула Уланова, пошла на кухню. Роман вышел на балкон, выкурил сигарету. Когда вернулся, невеста сидела на диване, поджав под себя ноги и надув губы.

— Пироги на столе, там же молоко. Ешь, набирайся сил.

Уланов присел рядом с ней:

— Ты сама-то себя слышишь?

— Нет, я глухая.

— Не знал.

— А то что, не посмотрел бы на такую?

Роман не выдержал, вспылил. И Людмила впервые (поведение майора во время захвата ее родной сестры, о которой Людмила и представления не имела и которая являлась главарем террористической организации, не в счет) увидела Уланова в гневе. Он разразился такой тирадой, что зазвенели бокалы в шкафу. Говорил он минуты три, вернее, вещал, как с трибуны, доказывая всю нелепость поведения суженой. Когда он закончил и пошел опять на балкон, Людмила сидела на диване с широко открытыми глазами.

Затем вышла следом, встала за женихом.

— Ну ты дал, Рома, никогда бы не подумала, что ты умеешь так.

— Я и не так еще умею.

— А знаешь, ты убедил меня. Извини, я вела себя как капризная девчонка.

— Дошло?

— Капризная девчонка еще не означает полная дура.

— Дошло.

Он выбросил окурок прямо в мусорный ящик.

— Пойдем есть твои пироги и обсудим, что возьмем с собой.

Людмила вздохнула:

— Пироги, наверное, уже остыли.

— Ничего, они у тебя в любом виде вкусные. Может, через Вахида продавать будешь? Хотя, признаюсь, сказал глупость.

— Что-то сегодня мы слишком много глупостей друг другу наговорили.

— Бывает.

— Лучше бы не было.

— Значит, не будет.

Он поцеловал ее, и они прошли в кухню.

Поев пирогов и выказав восхищение талантом невесты на этом поприще, Уланов сощурил глаза:

— А не заняться ли нам приятным, дорогая?

— Сначала надо собраться.

— У нас на это будет целый вечер, да и собирать-то особо нечего.

— Как говорится, дорогой, — делу время, потехе час.

Уланов подошел к невесте, обнял ее.

— Предпочитаю на данный момент изменить поговорку — потехе время.

— Но…

Он закрыл ей рот поцелуем.

Поднял на руки, понес в спальню.

Людмила оторвалась от поцелуя:

— Бешеный, дай хоть душ приму.

— Хорошо, а я пока постель разберу.

Через двадцать минут они находились в кровати.

Интим продлился два часа.

Людмила, вся мокрая, наконец сползла с Уланова:

— Все, не могу больше.

— А еще ночь впереди.

— Не много ли будет? Так мы быстро надоедим друг другу.

— Ты еще представь, как будем заниматься любовью на природе. Я не знаю, что это за остров, но наверняка на нем есть небольшой песчаный участок. И мы с тобой на песке под шелест наплывающих волн.

— Ты, Уланов, сексуальный маньяк.

— Ошибаешься, я просто всегда хочу тебя.

— В душ, маньяк!

— О, мы пойдем вместе?

— Нет. Я первой.

Уланов вздохнул:

— А я-то уж подумал…

Людмила прервала его:

— Напрасно подумал.

Потом они собирались. Сложили в сумку спортивную одежду, прицепили палатку. Подумав немного, взяли и теплые куртки, все же осень на дворе.

Людмила спросила:

— Что приготовить из еды?

— Ничего. Возьмем хлеба, колбасы, консервов на всякий случай. Вообще-то на пикник пригласил Гарин. Значит, он и должен побеспокоится обо всем.

— Что-то я не слышу ничего о спиртном? Или на острове будет действовать режим трезвости?

— В Коринке самогон у Кузьмича возьмем, лучше любого коньяка.

— А о женщинах не подумали?

— Гарин пусть думает.

— Но он не знает, какое вино предпочитаю я.

— Понял. Купим вино, которое ты предпочитаешь, в магазине. Заодно надо будет сигарет прикупить, у меня одна пачка осталась.

— Надо бросать эту вредную привычку.

— Тебе, дорогая, кстати, тоже.

Так прошел день, наступил вечер.

Уланов прилег на диван.

Людмила вышла в гостиную:

— По-моему, кто-то собирался помочь кавказцам.

— Ах ты черт, — вскочил Уланов.

Посмотрел на часы.

— Без десяти семь. Успею. — Он достал из секретера трофейный пистолет, вставил обойму, передернул затвор, поставил на предохранитель.

Людмила, показывая на оружие, тихо спросила:

— А это зачем? Ты собираешься стрелять?

— Это как аргумент против бандитов. Часто он говорит больше, чем слова.

— Так, включи сотовый и не выключай.

— Зачем еще?

— Я должна слышать, что будет происходить у палатки, чтобы вовремя вызвать полицию.

— Никакой полиции, Люда. Разберусь сам. А ты порежь хлеба, шашлычок будет с коньяком, поужинаем, как в ресторане. И не спорь, дорогая. Привыкай, что в семье старший — мужчина.

Он вышел из квартиры, сбежал по лестнице.

От подъезда увидел палатку, два чужих внедорожника рядом со своим «Рено», группу кавказцев.

Подошел к ним ровно в 19.00.

— А вот и мы. Привет. Вахид, проблемы?

Владелец палатки облегченно вздохнул:

— Я уж подумал…

— Что за дела, Вахид?

Уланов внимательно посмотрел на четверых кавказцев, приехавших сюда явно не с добрыми намерениями. Те рассматривали его. Вахид отошел в сторону.

— Так что за дела? — переспросил Уланов, переведя взгляд на гостей, приехавших на внедорожниках «Тойота».

Двое в костюмах, двое в одинаковых черных, коротких кожаных куртках. Куртки расстегнуты, за брючными ремнями — пистолеты. Роман сразу определил: травматические «ПМ». Возможно, оружие было и у двух других. Среди них выделялся средних лет кавказец с седыми волосами и такой же седой бородкой. Именно он пренебрежительно спросил:

— А это еще что за чмо? Ты кто такой, мужик?

— Я, — проговорил Уланов, — очень неудачное для тебя знакомство. И подбирай-ка слова, орел комнатный!

— Что?

— То, что слышал.

Двое в куртках двинулись на Уланова.

Он спокойно достал пистолет:

— Это боевой наградной «ПМ», а не ваши пшикалки. И не сомневайся, я буду стрелять.

Бандиты отступили, глядя на главаря.

У того заиграли желваки, физиономия приняла звериный вид.

— Вот ты как? Вахид? — крикнул он владельцу палатки.

— Да, Руслан.

— Напрасно ты позвал его, — он кивнул на Уланова, — придется теперь не только палатку отдать, но и квартиру. Поедешь в свой аул, пахать на бахче.

— Но, Руслан.

— Погоди-ка, Вахид, — прервал Уланов кавказца. Взглянул на старшего: — А ты, Гарава, не думал, что это тебе с твоими отморозками придется убраться из города?

— Ты силен на словах. Твоя ошибка в том, что ты оскорбил меня, теперь тебе не поможет и пистолет.

— Нет, это ты сделал ошибку, а ведь Вахид наверняка тебя предупреждал. Я положу сейчас вас всех здесь, и ко мне даже вопросов у полиции не будет, а знаешь почему?

Уланов вел себя спокойно, и это нервировало Гараву.

— Потому, что имею на это полное право.

— Так стреляй!

— Думаю, обойдемся без этого. Подойди, если не боишься.

Главарь бандитов усмехнулся:

— Я? Боюсь? Запомни: Руслан никого и ничего не боится.

Он подошел:

— Говори, если есть что сказать.

Роман сунул ему в физиономию корочки.

— Читать умеешь?

По физиономии Гаравы пробежала тень растерянности. Уж с кем он не ожидал здесь встретиться, так это с офицером элитной службы, о работе которой немало был наслышан.

— Главное управление по борьбе с террористической угрозой?

— Умеешь читать. А что на другой странице?

— Майор Уланов, командир боевой группы.

— Вот именно. Вахид под нами. Так у кого могут возникнуть крупные проблемы и кто поедет, если еще выживет, на бахчу?

Гарава повернулся к Вахиду:

— Почему ты не сказал, что у тебя такая крыша?

— Я пытался, но ты не хотел слушать.

— Ты понимаешь, что подставил меня?

— А ты разве не хотел разорить мою семью?

Уланов прервал этот диалог:

— Так, господа. Я готов забыть о ваших разборках, если больше никто и никогда не наедет на Вахида. В противном случае, а наш разговор записывается, ты, Гарава, не успеешь выехать на Промышленную, как вас всех повяжут. А в машинах найдут пару стволов, за которыми тянется длинный кровавый след. И это в лучшем случае. В худшем я сам перестреляю всю твою братию. Что будет представлено как ликвидация террористической группы. Вопросы ко мне есть?

Гарава ответил:

— Нет! Приношу свои извинения. Никто больше Вахида не будет трогать.

— А ты подумай, стоит ли самому оставаться в Переславе. Запись идет напрямую в офис службы, там могут возникнуть к тебе вопросы.

— Избежать этого можно?

— В принципе да. Я могу попросить оператора не передавать запись руководству, но что в обмен?

— Деньги предлагать нет смысла?

— Никакого!

— Тогда больше не услышишь обо мне.

Уланов взглянул на Вахида:

— Так пойдет, друг?

— Да, конечно, не надо принимать серьезных мер против Руслана. Ведь мы все-таки земляки, а между земляками всякое бывает. Не трогай его, Роман Владимирович, пусть едет спокойно. Я знаю, меня после этой встречи никто не тронет, ни меня, ни семью.

Роман указал на Вахида:

— Его благодари, что отделался легким испугом. Но если что-то произойдет с Вахидом или его семьей, я найду тебя. Понял?

— Понял!

— Проваливай!

Взглянув на Вахида, Гарава повернулся, бросил своим:

— В машины, уезжаем! С Вахидом вопрос решен.

Бандиты сели в «крузаки» и уехали.

Владелец палатки сложил руки на груди:

— Спасибо, уважаемый Роман Владимирович!

— Ты уверен, что Гарава больше не появится?

— О да! Он слово держит. Для кого-то это плохо кончается, но держит всегда.

— Ну и ладненько. Где наш шашлык? Где коньяк?

— Коньяк, как говорил, в холодильнике, шашлык уже жарится. Бутылку заберите, а шашлык племянник домой вам принесет.

— Пусть все сразу принесет.

— Как скажете.

Уланов вернулся домой.

Людмила буквально налетела на него:

— Разве можно так рисковать?

— Откуда ты знаешь, рисковал я или нет, я же не включил телефон.

— Я включила, когда ты уходил.

— Ну даешь, я и не заметил.

— Клади подальше свой пистолет, чтобы я его не видела. И обещай: больше никаких разборок. Тем более в случае с Вахидом тебя они не касались.

— Обещаю.

Людмила смягчилась:

— Ладно. А где обещанные шашлык с настоящим коньяком?

— Принесут.

— Тогда давай проверим, не забыли ли чего?

— Да ну ее к черту, эту сумку. Забыли, обойдемся, не на месяц в горы едем, а в гости к однокласснику.

— И его жене.

— Прекрати, Люд.

В прихожей раздался звонок.

Уланов открыл дверь.

Это был племянник Вахида. Он принес шашлык в термосумке и бутылку «Кизляра».

— Дядя Вахид просил передать.

— Я выложу шашлык, ты подожди, заберешь сумку. Да не торчи в подъезде, заходи.

Парень предупредил:

— Вы только шашлык сразу кушайте, пока горячий, если остынет, не тот вкус.

— Подогреем в микроволновке.

— Э-э, тогда совсем вкус потеряет. Сразу с огня кушать надо.

— Ладно.

Уланов переложил сочные куски мяса с многочисленной приправой на приготовленные Людмилой тарелки, поставил бутылку на стол, вернул сумку парнишке, закрыл дверь.

На кухне Людмила разглядывала этикетку:

— Ром?

— Да.

— Ты у нас знаток спиртного.

— С чего это взяла?

— Все военные знатоки в этом деле. Ты мне вот что объясни, здесь на этикетке четыре звездочки. Не три, не пять, а четыре. Что вообще они означают?

— Срок выдержки. Три звезды — три года, четыре — четыре, пять — пять.

— А если, скажем, десять?

— Тогда будет другое обозначение, какое, не знаю, такой коньяк не пил. Я вообще не люблю его, но на халяву, как говорится, и уксус сладкий. По мне, если пить, то спирт неразбавленный. Хороший, настоящий медицинский.

Людмила сморщилась:

— Фу, и как можно пить неразбавленный спирт?

Уланов улыбнулся:

— Объясняю. Наливаешь солдатскую кружку, это полбутылки, делаешь выдох и пьешь, думая о том, что это лимонный сок, как выпьешь, делаешь выдох, а то поперхнешься.

— Гадость, одним словом.

— Кто бы говорил. У вас медики, можно подумать, виски пьют. Я имею в виду не тех, кому приносят различное пойло. Спирт и глушите.

— Но разбавленный.

— А это уж дело вкуса. Но спирт?

— Водка тоже спирт.

— Согласен, давай есть шашлык, пока не остыл.

Он оказался вкусным, таящим во рту.

— Из чего они его делали?

— Из барана, наверное. Свинину они не признают, говядину не прокусишь, а на всяких нутрий даже не смотрят. Восток. Люля-кебаб там из фарша, вот в нем все, что угодно, может быть, кроме свинины. Я в Туркмении с одним шашлычником разговаривал. Так он из верблюжатины делал люля. И ничего, вкусно в зелени. А если попробовать верблюжатину сварить, то хоть неделю вари, а все одно, как резина. В люля же нормально.

— А что ты еще ел на своем Востоке?

— Черепах, змей.

— Ты хочешь мне аппетит испортить?

Уланов взял второй кусок:

— Нет. Ты спросила, я ответил.

После коньяка и шашлыка Людмила вернулась к теме экзотических блюд, видимо, это ее заинтересовало:

— Ну что черепах едят, я знаю, а вот змей? Как эту гадость есть можно, если от одного ее вида плохо становится.

— Это без привычки. Неядовитые, ужи всякие, медянки невкусные, у них вообще вкуса нет, так, ерунда. Вкусные ядовитые. Помню, гюрзу метровую толстую поймали, голову отрубили, ядовитую железу вытащили, на куски пошинковали, на шомпола автоматов насадили и — на открытый огонь. У змеи мясо белое. Ну потом обжаривается, конечно. А вкус как у жареного сома.

— Не пробовала сома. К змее же, какой бы вкусной она ни была, даже не притронусь. Не успею, как вывернет всю.

— Ну тогда давай закроем тему и пойдем-ка, дорогая, продолжим начатое днем.

— Дай хоть пище немного перевариться.

— Полчаса. И не минутой больше.

— Ты точно сексуальный маньяк.

— Тебе не нравится моя настойчивость?

— Нравится.

— Так чего тогда?

— А просто так!

Людмила рассмеялась, весело, заразительно, засмеялся и Уланов:

— Ну женщины, ну хитры!

— Да, мы такие.

— Это я уже понял.

Они легли спать в десять часов. Уснули в два. Каждый перед сном думал о своем. Людмила о том, чтобы с утра похолодало и пошел дождь, тогда поездку, возможно, отменили бы, Уланов, напротив, чтобы было тепло, светило солнце и никакого дождя. Господь решил встать на сторону мужчины. Утро выдалось теплым и солнечным.

Роман с Людмилой прошли к машине. Она оказалась помытой, возле нее стоял Вахид:

— Ассолом аллейкум, уважаемый Роман Владимирович, ассолом аллейкум, уважаемая Людмила Андреевна.

— Привет, Вахид. Все в порядке?

— О да, Роман Владимирович, недавно звонил Гарава, просил утрясти вопрос по вчерашнему конфликту. Просил, чтобы вы не выдавливали его из города.

— И что обещал за это?

— Вам все, что угодно.

— Мне не надо ничего. Что тебе обещал?

— Еще одно место для новой палатки.

— Ты ему передай, никто не тронет, если будет вести себя не как у себя в ауле, а как в приличном обществе.

— Передам. Я еще посмотрел, машина у вас запылилась, вот племянник помыл. Не беспокойтесь, он аккуратно, ничего не поцарапал.

Уланов улыбнулся:

— Да я и на мойку заехал бы.

— Э-э, зачем мойка? Тут мойка. Каждый день мыть будем.

— Сколько я тебе должен? Пятьсот рублей?

— Зачем обижаете, Роман Владимирович? Это мы должны вам.

— Ладно, торгуй, Вахид, только чтобы товар хороший был.

— Э-э, у меня только свежее мясо. Как вам шашлык?

— Замечательно.

— Я рад.

— И коньяк хороший.

— Еще возьму.

— Не надо. Удачи тебе, Вахид.

— Уезжаете?

— Да, на выходные.

— Счастливого пути, да хранит вас Всевышний.

— Спасибо.

Вахид ушел.

Уланов поставил сумку в багажник. Сел за руль, Людмила в новом спортивном костюме, очень удачно подчеркивающем ее красивую фигуру, устроилась на месте переднего пассажира.

Роман достал сотовый. Вызвал Гарина.

Тот ответил тут же:

— Привет, Рома!

— Привет. Время 8.30. Начинаю движение в Балаев.

— Принял. Ждем! Подъезжай прямо к дому, адрес не забыл?

— Захочешь, не забудешь, после приключений в твоем райцентре.

— Это да. Но мне тут недолго осталось. Впрочем, поговорить у нас еще будет время.

— Давай, до встречи.

Уланов отключил телефон. Заехал в магазин.

Людмила спросила:

— А почему ты не поинтересовался, что предпочитает Тамара, ведь остановился, чтобы купить вино? Или ты знаешь, что она предпочитает?

— О ней пусть Гарин думает.

— Ой ли.

— Люд, завязывай, а? Честное слово, надоело.

— Надоело, высади, поеду домой на маршрутке, а ты отдыхай с другом и его женой.

— Ну ты и заноза.

— Какая уж есть. Не раздумал еще жениться? Заявление забрать несложно.

Уланов выдохнул.

Людмила поняла, что переиграла:

— Ну все, все, я же шучу, я верю тебе и люблю тебя. Знаю, что и ты любишь меня. А в юности у кого не было увлечений?

Роман только покачал головой.

Они выехали из города.

Путь в сто с небольшим километров прошли за один час двадцать минут.

Подъехали к дому Гарина. Около подъезда стоял его служебный «Ниссан», рядом водитель, сын друга Кузьмича из Коринки, у которого ставили «прослушку» при отработке банды депутата Радонского, бывшего главы района, и киллера, Артура Бадаева.

Он пожал руку майору, кивнул его жене:

— Здравия желаю, Роман Владимирович.

— Здравствуй, Миша. Что-то начальника твоего не видно.

— Да, должны уже выйти.

Уланов набрал номер Гарина:

— Алло, Смольный?

— Рома? Подъехали?

— Мы-то подъехали, а кто-то обещавший встречать сидит дома.

— Выходим. Мы уже в подъезде.

Вскоре появились Гарин с Тамарой.

Офицеры поприветствовали друг друга.

Женщины тоже, но — после минуты взаимной оценки. Тамара вздохнула, поняв, что она уступает Людмиле по всем позициям.

— А дочь не берете? — спросил Уланов.

— Нет. Она в семье одноклассницы. Там подружка.

У Гариных был с собой большой баул и снасти в чехле.

— На твоей поедем? — поинтересовался Уланов.

— Да. Ей все равно через месяц на списание. А ты, смотрю, новую так и не приобрел?

— Пока нет. Куда ее поставить?

— Поедем мимо РОВД, загонишь на стоянку отдела. Там машина будет под постоянным присмотром.

— Я своей вино взял.

— Я тоже.

— Тогда едем?

Все расселись по машинам и поехали к РОВД. Во дворе сумку и палатку Уланова перегрузили в багажник «Ниссана». Рядом с водителем сел Гарин, по должности положено, Уланов оказался рядом с невестой и первой несостоявшейся любовью. Обе пока сидели молча, изредка бросая взгляды друг на друга.

Доехали до Коринки, прыгая по ухабам.

Остановились у дома Марина, заметив, что Агеевы и еще одна семья в дальнем конце остались в деревне.

Кузьмич, услышав звук двигателя, появился на крыльце.

Из машины вышли Гарин с Улановым.

Кузьмич воскликнул:

— О, какие люди! А чего без предупреждения? Все, кто здесь остался, встречать бы вышли.

— Нам этого не надо.

— Гляжу, с бабами… в смысле, с женами приехали? На отдых, что ли?

— Да, — ответил Гарин, — хотим на острове порыбачить!

— Это хорошее дело.

— Мы водку не брали, рассчитывали у тебя нормальным самогоном разжиться.

— И правильно. Банка трехлитровая пойдет? Предупреждаю: самогон крепкий, под семьдесят градусов.

— Куда нам столько? И литра хватит.

— Не-е, не хватит. Что такое литр для двоих здоровых мужиков?

— Смеешься?

— Чего? — не понял Марин.

— Сколько должны за самогон? — спросил Уланов.

— А ты не охренел, Роман Владимирович? Какие деньги? Подарок.

— Неудобно.

— Неудобно в сортире без дна. Да вы баб своих да водителя на улицу выпустите, что они парятся в машине?

Водитель вышел, а вот женщины остались. У них завязался разговор. А женщинам стоит только начать, потом не остановишь. Тем более было о чем поговорить. Впрочем, это касалось не только женщин.

— Ничего, Кузьмич, пусть парятся, их силком никто не держит.

— Вы тут побудете или в хату пройдете?

— Тут, Кузьмич.

— Тогда я быстро.

Он принес полную сумку, в которой, кроме закрытой трехлитровой банки с самогоном цвета дорогого виски, были огурцы с помидорами и зелень всякая.

— Да мы купили продукты, Кузьмич.

— То покупки, а это с огорода, свойские, без этих гер… гер… вот, твою мать, язык сломаешь с этими названиями.

— Гербицидов.

— Вот, и без ГМО.

Офицеры рассмеялись:

— Ты знаешь, что такое ГМО?

— Слышал по телевизору, что хрень, которую жрать не рекомендуется.

— Правильно понял.

Кузьмич принял деловой вид:

— Так, на чем переправляться будете?

Гарин ответил:

— У нас резиновая лодка.

— Баловство. Запоминай, начальник, напротив острова, чуть левее с нашей стороны, — отмель, там осока, в ней лодка нормальная, деревянная, с веслами.

— Понял.

— Ну на острове хвороста хватит, дрова вам не нужны, что за снасти?

— Спиннинг, удочки.

— Ну, спиннинг ладно, сейчас у щуки и окуня жор, только не на блесну ловите — на живца. Лучше на лягушку.

— Где же мы их наберем?

— Не найдете, кидайте блесну. Запомните: на мелководье сейчас ни хрена не поймаешь, рыба в омутах, на глубине. Но язя, голавля, леща поднять можно, донкой и на червя или личинку.

Офицеры переглянулись.

Кузьмич спросил:

— Что, нет червей?

— Нет.

— За домом у сортира куча перегноя, копайте да банку с забора снимите, наберете и червей, и личинок.

Пришлось идти копать.

Вернулись, пока Кузьмич занимался самогоном.

— Вот это другое дело. Надеюсь, донки взяли?

— Нет!

— Эх горе-рыбаки. Ладноть, дам.

Он принес пакет с донками с подвешенными колокольчиками.

— Леска 0,5 по два крючка, на большой насаживайте пучок червя, на малый — личинку. И закидывайте к северному берегу. Там глубоко.

— Спасибо, Кузьмич, вернем.

— Так, что еще? Котелок взяли?

— Мы шашлык собирались делать.

— Какая рыбалка без ухи под самогончик?

Он дал им и котелок.

— Теперь всё.

— Лишь бы погода не испортилась, — проговорил Гарин.

Марин сказал:

— Тепло будет, и без дождя.

— Тебе откуда знать? Если даже метеоцентр ошибается.

— Твой центр, может, и ошибается, а мои мослы нет. Они за пару дней до непогоды ныть начинают. Сейчас не болят. Значит, дождя не будет. А не будет дождя, не будет и холода.

— Ну, спасибо тебе. И что бы мы на этом острове без тебя делали?

— Шашлыки жрали да самогон пили. Тоже неплохо, после города.

Уланов взял Марина под руку:

— Как деревня, Кузьмич?

— Благодаря вам нормально. Новый глава района восстановил границы природоохранной зоны, рыбнадзор появляется. Строительство коттеджей запретили. Агеевы вернулись, вон Ерофеевы вернулись, приезжал Петька Серов, тоже подумывает вернуться. А еще Медведев, помнишь, Микола, дочь у них с женой Ольгой бандиты утащили?

— Конечно, помню.

— Приезжал да с собой трех мужиков привозил. Те дома на соседней улице смотрели. Вроде как купить собираются.

— А Вера Голева в Сантово?

— Не-е, в Балаеве.

— Бросила медпункт?

— Работает. У нее с молодым лейтенантом, что был поначалу заместо Ваньки Коробенко, светлая ему память, роман закрутился. Был в медпункте, сказала, вроде по весне свадьбу думают сыграть. И уже живет у лейтенанта. У того однокомнатная квартира в Балаеве. Утром привозит, вечером забирает. Сейчас Верка в две смены трудится. Люди тянутся к ней.

— Понятно, — проговорил Уланов.

Кузьмич с заговорщическим видом проговорил:

— Я вот о чем хотел тебя, Роман, спросить. Деньги-то, что Огурцов перегнал нам, так на счету у Верки и лежат, только в отделении Сбербанка, коммерческий-то банк прикрыли, хорошо, девка успела перевести бабки.

— Ну и что?

— Чего с ними делать-то?

— В смысле?

— Ну вроде как ни за что получены. Дома-то и участки не продали?

— Забирайте себе. Это вам компенсация за то, что пришлось терпеть от банды Огурцова.

— Ты так думаешь?

— Уверен. Снимай со счета, а хочешь оставь.

— Сниму часть. Крышу надобно перекрыть.

Уланов усмехнулся:

— Тогда все причитающиеся тебе деньги снимай. Стоит начать ремонт, крышей не ограничишься.

Кузьмич вздохнул:

— Это точно. А может, и не перекрывать? Ну течет маленько, так только весной да осенью, таз подставил, и ничего. А с другой стороны…

— Решай сам. Деньги твои.

— Эх, лучше бы не было, теперь всю голову сломаешь. Поеду к Василичу, у него совета просить.

— Привет ему!

— Передам.

— И совет проси до того, а не после того, как приметесь за его огненную воду.

— Это разберемся.

— Ну мы поехали, Кузьмич.

— Хорошего отдыха. А бабы ваши, гляжу, базар затеяли, давно, что ли, не виделись?

— Да лет этак пятнадцать.

— Ну, тогда конечно.

Офицеры уложили добытое у Кузьмича в багажник, а точнее, кое-как втиснули. Сели в машину.

Водитель спросил:

— К острову?

— Дорогу-то знаешь?

— Я же местный.

— К острову, Миша, — сказал Гарин, — и не спеши, здесь подвеску в момент оставить можно.

— Да знаю, Борис Борисович.

Уланову не терпелось узнать, о чем так оживленно беседовали в их отсутствие женщины. Но те, как по команде, замолчали. По лицам было заметно: нашли общий язык и без всяких претензий.

«Ниссан», объезжая колдобины, вышел на лесную грунтовку, по ней до параллельной дороги, свернул налево и пошел к реке.

На песчаный берег напротив острова вышли через полчаса.

Покинули салон. Потянулись. Светило солнце, тепло, на реке полный штиль. Благодать да и только.

Гарин взглянул на Уланова:

— Ну, как тебе наша природа?

— Отлично, Боря. Надо найти лодку Кузьмича.

— Не проблема.

Он повернулся к водителю, который выносил из машины сумки, баулы, снасти, палатку.

— Миша!

— Да, Борис Борисович.

— Будь добр, здесь слева в осоке должна быть лодка с веслами, найди ее и пригони сюда.

— Есть.

— Ты официальность оставь для отдела! Мы здесь все отдыхающие.

— Так точно, товарищ полковник.

— Ты неисправим.

Сержант Овсянкин разделся до плавок, вошел в воду, фыркнул:

— А водичка-то холодная.

Уланов сказал:

— Понятное дело, не май месяц.

— А может, тут родники.

Он скрылся в осоке, оставляя за собой прореху.

Вскоре на чистую воду вышла объемная высокая лодка. Работая веслами, сержант подвел ее к берегу, деревянный нос заполз на песок.

— Ваша лодка, Борис Борисович.

— Одевайся, а то застудишь самое главное.

— Не-е, мы, Овсянкины, народ крепкий.

— Оденься, будешь крепким, когда простатит заработаешь.

Сержант подчинился.

Начали перекладывать, что взяли с собой. Резиновая лодка отпала, ее загрузили в багажник «Ниссана». Еще кое-что решили оставить. Гарин хотел оставить удочки, но Уланов воспрепятствовал:

— Пусть будут, побалуюсь.

— Но Кузьмич сказал, что на удочку клева не будет.

— Вот и проверим его слова.

Гарин повернулся к Овсянкину-младшему:

— Давай, Миш, грузи поклажу, пойдем на остров.

— Мне бы здесь остаться, Борис Борисович.

— А чего?

— Ну, машина тут, и вам мешать не хочу, да и не рыбак я в отличие от отца и Кузьмича. Не рыбак и не охотник.

— Тут-то что будешь делать?

— У меня книга интересная, вчера купил, давно искал. Как раз на выходные хватит.

— Любишь читать?

— Это да. По мне, лучше книга, чем кино.

— Сейчас это редкость.

— Ну, не скажите. У нас в Балаеве пять библиотек?

— Вроде пять, не считая школьных.

— А население тысяч пятьдесят, так?

— Пятьдесят семь, если быть точным.

— Знаете, сколько человек в этих пяти библиотеках записано?

— Сколько?

— Восемнадцать тысяч.

— Ты это серьезно?

— Можете проверить, каждый третий. А если не брать в расчет младенцев да стариков, которые уже физически не могут читать, только газеты просматривают, то процентов сорок, не меньше. Хотя в центральной библиотеке есть бабуля, которой восемьдесят шесть, а она все берет книги. О войне. Магазин книжный один, и там народу нету. Почти нет. Но объяснимо, кто в райцентре может позволить себе книгу за триста рублей, когда у пенсионеров, самого, кстати, читающего слоя населения, пенсия девять тысяч? Вот и идут в библиотеки.

Уланов проговорил:

— А по «ящику» говорят, что в России читать стали меньше.

— Покупать меньше. Но что это я вас задерживаю.

Он подхватил поклажу и начал переносить в лодку. Женщины между тем продолжили прерванное общение.

Гарин подтолкнул Уланова:

— Видишь, Рома, разговорились наши половины.

— Вижу и не понимаю. Из-за того что я когда-то увлекся Тамарой, Людмила поначалу отказывалась ехать. А сейчас щебечут, словно две подруги встретились.

— Ну и хорошо.

— Как сказать, Боря. Еще бы узнать, о чем это они так довольно беседуют? В машине, при нас, молчали.

— Ну, значит, если узнаем, то случайно. Похоже, пока нас в свои дела посвящать не собираются.

— Людмила расскажет. Когда спать ляжем. А кстати, ты почему палатку не взял?

— Мы с Тамарой, если пойдет дождь, сюда переплывем, в «Ниссане» закроемся. Там троим места хватит.

— Понятно.

Он повернулся к Людмиле и Тамаре:

— Милые дамы, яхта подана, прошу на борт.

Женщины устроились на корме на задней скамейке, мужчины оттолкнули лодку, Уланов остался на носу, Гарин взялся за весла. Расстояние от южного берега до острова было небольшое, метров сорок-пятьдесят. Лодка по спокойной воде прошла за пару минут. Тут на острове имелась и удобная бухточка. Лодку втащили на берег, закрепили цепь вокруг старой ивы.

Остров вообще представлял собой вытянутый с запада на восток холм, длиной метров сто, шириной около тридцати. Но холм невысокий, с ровными площадками, которых больше в северной части, с редколесьем и обильным кустарником. На нем много хвороста. Кто-то здесь изредка прибирался, хворост не валялся где попало, а был сложен в кучи.

Уланов взял крупную хворостину. Она оказалась веткой березы. Их тоже росло тут немало. Сухая, сломалась от удара об колено. Вполне подходящие дрова. Оставив лодку и женщин на южном берегу, офицеры пошли к северному, выбрать место стоянки, чтобы не далеко от реки и по размерам не мало, а главное — ровную. Нашли площадку, удачно подходящую для рыбалки. Впрочем, и здесь чувствовалась рука неизвестного. Площадка была очищена. В кустах даже ямы вырыты для отправления естественных надобностей, посредине яма побольше, для костра.

Гарин взглянул на Уланова:

— Здесь остановимся или посмотрим весь остров?

Роман махнул рукой:

— Чего искать. Тут вполне нормально. Место для всего хватит.

— Добро.

Они вернулись, перенесли вещи, набрали хвороста, Уланов с помощью Людмилы поставил палатку. Гарин размотал снасти, вставил колья да ветки для донок, аккуратно размотал их для заброса. Тамара занималась провизией. С оборудованием лагеря справились быстро. Уланов притащил два бревна, уложил с обеих сторон ямы, в которые был набросан хворост. Рядом постелили два одеяла. Женщины отошли в кусты. Гарин спросил у Уланова:

— Ну, что, порыбачим для начала, собьем охоту?

Роман ответил:

— Надо подготовить треногу для котелка.

— Это успеем. Все сделаем, было бы что варить.

— А шашлык как делать будем, мангала-то у нас нет?

— Я кирпичи взял.

— Серьезно?

— А чего? Их возле дома много. Шампура есть, мясо отборное, с рынка, замариновано в вине.

— У меня уже слюни текут. Но, как говорил Кузьмич, на рыбалке голова всему уха.

— Он так не говорил.

— Значит, хотел сказать, неважно. Где у нас наживка?

— Донки бросаем?

— Сначала их, потом я покидаю спиннинг, искать лягушек смысла нет, только время терять, живца там сейчас у берега нет, на блесну попробую, она у меня под живца сделана. Ну, а ты попробуй что-нибудь поймать удочкой.

— Согласен. А что женщинам делать?

— Отдыхать. По-моему, они нашли общий язык.

— Это будет ясно позже.

— За рыбалку, майор. Эх, сколько я мечтал оказаться тут, не думая о службе.

Они принесли к берегу удочку и спиннинг, забросили донки. Разошлись по сторонам площадки. Женщины, вернувшись, присели на одеяла, продолжили разговор. Все чаще слышался их смех. Значит, действительно нашли общий язык. Странно, как быстро они сошлись.

Рыбалка удалась. За пару часов Гарин вытащил приличных щуку и окуня, Уланову удалось поймать с десяток мелких окуней. Донки пока молчали, затем зазвенел один колокольчик, второй. На берегу оказались два леща и сазан. Затем клев прекратился, как по команде. Но и пойманного было достаточно. Тамара оказалась мастерицей в приготовлении ухи. Мужчины развели костер, вылили в котелок воду из купленной бутылки, смастерили нехитрую треногу, развели костер. Людмила почистила картошку, лук, порезала зелень, огурцы, помидоры. Чистить рыбу Тамара никому не доверила, все делала сама. Пока она колдовала над ухой, солнце начало клониться к горизонту.

Уланов отвел Гарина к берегу:

— А теперь, Боря, поведай-ка мне, почему Лемехов готов платить такие бабки за свою безопасность?

Гарин спросил:

— Он говорил тебе о гибели прежнего начальника охраны?

— Да.

— А о событиях, имевших место до того?

— Говорил. Но это не повод сейчас нанимать начальника охраны. Достаточно иметь старшего среди телохранителей. А их у него четверо.

— Все это так, но Лемехов не рассказал тебе главного. Он хотел, чтобы это сделал я.

— Почему?

— Не знаю. Опасается, наверное, что ты откажешься.

— Ну и что он не рассказал?

— Месяц назад, еще до событий в Балаеве, как раз во время нашей охоты за бандой, имевшей отравляющее вещество, у Лемехова похитили дочь.

— Вот как? Почему я не знал об этом?

— У тебя тогда было много своей работы, да и зачем тебе знать все, что происходило в то время в Переславе?

— Продолжай.

— Похитители затребовали ни много ни мало весь бизнес Лемехова в обмен на дочь.

— Они не страдают отсутствием аппетита.

— Да. Я знал Аркадия через начальника Управления. Они в хороших отношениях. Так вот, несмотря на угрозы бандитов, Лемехов связался с генералом, тот сообщил о похищении в Управление ФСБ по области. Похищение людей — их работа. Чекисты тут же кинулись в бой. Не буду вдаваться в подробности, я и сам-то их плохо знал, работая с тобой. В общем, первым делом поставили на прослушку телефоны Лемехова, его жены и студента-сына. Взяли под контроль усадьбу. Даже подготовили фиктивные бумаги о передаче гипермаркета. Дальше не знаю, везение это или глупость похитителей, но старший позвонил Аркадию, причем находясь либо в алкогольном, либо в наркотическом опьянении. Что дало возможность ФСБ определить местонахождение бандитов. Но найти — еще не значит нейтрализовать. Старший затребовал еще и двести тысяч долларов. Короче, Лемехов должен был привезти на пустырь старой овощной базы бумаги и деньги. Оставить в обозначенном месте и около моста через Вежу забрать дочь. Помнишь, я как-то был занят на работе?

— Да ты частенько был занят.

— Ну вот, в УФСБ посчитали, что Лемехова могли просто выманить на пустырь и там пристрелить. А бумаги и деньги — прикрытие. То же самое произошло бы и с дочерью Еленой. А тот, кто стоял над захватом бизнеса, в дальнейшем имел бы дело с убитой горем вдовой и перепуганным студентом. Посему было принято решение: документы и деньги должен отнести на пустырь посторонний человек, а дочь приехать домой на такси. Это и было озвучено старшему. Он сначала ни в какую, но уперся и Лемехов. Правда, в той ситуации, думаю, больше сыграло не упорство, а предложение Лемехова повысить ставки. При согласии похитителей на его условия он обещал выплатить им миллион долларов.

— А бандиты, естественно, не поставили об этом в известность заказчика или своего босса, рассчитывая забрать миллион, грохнуть только дочь и по-быстрому свалить из региона.

— Наверное, так.

— И посторонним человеком выступил ты.

— Да. Мы обсудили это в кабинете генерала вместе с Лемеховым. Тогда с ним познакомился и я. В общем, еще короче. Я оставил «пустышку» на пустыре, ушел. Елена, естественно, у моста не появилась, а за деньгами один из бандитов приехал. За ним проследили. Он привел спецназ как раз в то место, откуда и вели бандиты телефонные разговоры. Ну, и не дав им опомниться, спецназ ФСБ пошел на штурм. Похитители оказали отчаянное сопротивление, ранили одного сотрудника, тогда их завалили. Елена, находившаяся, к счастью, на момент штурма в подвале, не пострадала. Ее я отвез к Лемехову.

Уланов погладил подбородок, покрывшийся щетиной:

— И что это были за бандиты, которые мгновенно отреагировали на штурм? Из бывших?

— Нет. Это были двоюродные братья Попов Степан Григорьевич и Сучков Геннадий Викторович. Оба дважды судимые за разбой. Сидели в разных зонах, вышли практически в одно и то же время, в апреле этого года.

— Так, подожди, а обстрел машины Лемехова произошел в мае?

— Да, а затем катер в июне, гипермаркет в июле, в августе гибель Молодцова.

— Это они.

— Согласен. Но кто стоял над ними — а кто-то стоял однозначно, — узнать не удалось. Покойники не дают показаний.

— Молодцов им чем-то мешал.

— Да, иначе его бы не убрали. Да и вряд ли братья могли спланировать убийство, инсценировав аварию.

— Кто знает, на что они были способны.

— В результате у Елены стресс, у жены стресс, с ними до сих пор занимается психолог, Лемехов считает себя моим должником, какие-либо действия против него после нейтрализации братьев не предпринимались. А у Лемехова образовалась вакансия начальника охраны. И он хотел, чтобы ее занял надежный человек. Обратился ко мне. Я посоветовал тебя. Дальше ты в курсе.

— Понятно. Ну что ж, поработаем на Лемехова. Эта история с дочерью заинтересовала меня. Тот, кто стоит за попыткой рейдерского захвата, вряд ли откажется от своей цели. Слишком привлекателен гипермаркет. А может, и отказался. Я заступаю на службу двадцать шестого числа, попробую поработать.

— Я чем смогу, помогу тебе.

— Само собой.

От костра донеслось:

— Мужчины! Уха будет готова через двадцать минут.

Уланов сказал:

— Надо еще дровишек поднести да кирпичи к огню поставить, чтобы прогрелись.

— Не много ли будет закуски?

— Кузьмич прав, на рыбалке с литром даже его крепкого самогона делать нечего.

Офицеры поменяли на донках наживу — глядишь, ночью кто клюнет, — и пошли к костру.

На воде слышно далеко. Особенно в такой тихий вечер.

Поэтому звук моторной лодки они услышали, когда ее еще не было видно.

Не обратили внимания. Кто-то передвигается по суше, кому-то удобнее по реке, если надо побыстрее из деревни в деревню, что стоят на берегу. Лодка появилась через пять минут. Она шла на невысокой скорости из-за слабого движка, в ней двое, в одинаковых куртках и капюшонах. Лодка держалась противоположного берега.

— Повсюду жизнь, — проговорил Гарин.

— Вот только есть некоторые особи, которые хотят подмять все под себя, — ответил Уланов.

— Как Огурцов с Радонским?

— Желающих много. Как отдали все во власть денег, так и пошел бардак. У кого есть бабки — человек, ему и дома, и квартиры, и дорогие машины, одежда из элитных магазинов, любовницы, сауны, фитнесы. Живут в свое удовольствие. У кого нет этих бумажек, тому выход один — пахать на того, у кого они есть. Терпеть унижения, несправедливость. Как хочешь, Боря, но неправильно у нас что-то делается. Не так, как должно быть, как заслужили люди, то, за что воевали наши предки, да и мы тоже.

Гарин, зная друга, попросил:

— Не заводись.

Зазвучала музыка с противоположного берега, ниже по течению.

Уланов удивленно посмотрел на Гарина.

— Откуда здесь музыка?

— А на том берегу, Рома, Дом отдыха «Заря».

— Это тот, что в лесу?

— Наверное. Кстати, посещаемое учреждение. Там летом номера не достать.

— Понятно, места здесь красивые.

— Вот и сейчас отдыхающих много, раз дискотеку организовали.

— А как к лесу подъехать?

— Это через мост Большой, дальше вправо и мимо небольшого селения по лесу, по хорошей дороге прямо к воротам. Странно, что ты не знал о нем.

— И давно работает?

— Он еще при советской власти был, только назывался «Коммунар». В девяностые его купил какой-то аферист, организовал там бордель, игровые залы, наркопритоны. Повязали его. Стал разоряться объект. Хорошо, губернатор Тенько Леонид Денисович занялся им. Перевел в муниципальную собственность, провел восстановительные работы. В общем, вернул к жизни. Сейчас он неплохой доход в бюджет области дает. Директором там племянник губернатора, Глеб Аристов, нормальный мужик, институт культуры окончил.

— А это ниже или выше по течению?

— Посмотри карту. Ты думаешь, я должен все знать?

— Мужчины! Уха готова, — крикнула Тамара.

Уланов и Гарин пошли к женам, которые разливали ароматную уху по алюминиевым чашкам.

В ту же пятницу, 16 сентября

Городской поселок у старого, неработающего завода подшипников, когда-то бывшего основным предприятием этой части Переслава, так называемым градообразуемым предприятием. В девяностые годы завод, как и многие по всей стране, был приватизирован, и вскоре о нем, как о предприятии, забыли. Частные лица, ставшие владельцами завода, и не думали развивать производственную деятельность. Заполучив предприятие за копейки, они распродали все, что имело цену, особенно территорию, и, получив миллионы, благополучно скрылись за границей.

Вместе с заводом начал чахнуть и поселок. Семьи продавали квартиры в двух- и трехэтажных «сталинках» по бросовым ценам и переезжали в другие районы, многие подались на заработки в Москву, благо до столицы недалеко. «Подшипник», как называли поселок городского Промышленного района, стал наиболее криминальным местом Переслава. Здесь вовсю процветала наркоторговля, продажа левого спирта, самогона, как цветы по весне расцвели бордели с дешевыми проститутками на любой вкус. Действовали запрещенные игровые зоны и даже подпольное казино. Полиция пыталась контролировать поселок, но бесполезно, рейды, как правило, заканчивались ничем. Или кто-то предупреждал хозяев поселка о предстоящих рейдах, или проводились они для проформы и галочки.

Поселок постепенно рушился, новые дома не строились — попробуй продай квартиру в этом бардаке, старые дома ветшали. На этом фоне не было ничего странного, что в поселке частенько появлялись дорогие машины, почтенные люди с охраной. Посетители казино, специальных борделей с сауной и помещений, имевших пыточные камеры, где развлекались типы, склонные получать удовольствие от боли и мучений сексуальных партнеров.

Вот и сегодня на стоянку бывшего военкомата, рядом с разворотом маршруток 106 и 118А, в 13.30 въехал новый белоснежный «Лексус». Внедорожник ждали.

Когда из него вышли двое мужчин, охранники подбежали к ним, доложили и встали часовыми у машины, оставив шлагбаум открытым.

Мужчины, явившиеся на дорогой иномарке, вели себя уверенно, заметно, что знали поселок и частенько бывали здесь. Они прошли через площадь между магазином и аптекой в заброшенный сквер, окруженный «сталинками», миновали его по разбитой аллее и оказались на улице Клары Цеткин. Там — те же двухэтажки. Подошли к ближайшей, на которой сохранилась табличка с номером 16, зашли в первый из двух подъездов, где оставались всего две семьи. Тем ввиду пристрастия к алкоголю и отсутствия какого-либо желания найти постоянную работу переезд если и светил, то только на свалку.

В подъезде мужчин встретила ухоженная, модно одетая, симпатичная женщина с аккуратной прической.

Старший из мужчин улыбнулся женщине:

— Привет, Валюша!

Женщина ответила:

— Добрый день, Вениамин Аркадьевич.

Кивнула молодому мужчине с кейсом в руке:

— Добрый день, Антон.

— Как дела? — спросил Вениамин Аркадьевич Кубарин, известный в городе человек, владелец сети аптек.

— Все отлично, Вениамин Аркадьевич.

— Ой ли?

— Вы проходите в квартиру, господин Тополев звонил, обещал подъехать к 15.00. Еще пообедать успеете, я приготовила украинский борщ и бифштекс.

— Мы уже пообедали.

Приехавшие зашли в квартиру.

Она резко контрастировала с внешним обликом дома. За железной, сейфовой дверью просторная прихожая, слева санузел, душевая, там все новое, дорогое. Прямо — кухня-столовая, с дорогим холодильником, кухонным столом, стульями, гарнитуром, микроволновой печью, кухонным комбайном, кофе-машиной и даже посудомойкой, которой, впрочем, никогда не пользовались. На стене телевизор, на окнах жалюзи изнутри, решетки снаружи. Жалюзи прикрыты светлых оттенков органзой. Справа из прихожей гостиная. Там тоже дорогая импортная мебель, кожаный диван, полукруглые кресла, стеклянный столик-каталка, стенка в стиле ретро. На окнах портьеры, за ними решетка. Изящная люстра, журнальный столик в углу, у него еще два кресла. В смежных комнатах кабинет и спальня. Там тоже новая дорогая мебель, аппаратура. Полы паркетные, практически без покрытия, только в прихожей дорожка да коврики с обеих сторон двуспальной кровати.

Помощник прошел в кабинет, готовить его к приему дорогого московского гостя. Кубарин на кухне притянул к себе Котенко. Та не сопротивлялась, напротив, обняла любовника за шею.

— Соскучилась?

— Очень. А ты?

— Да, хотя дел невпроворот. А тут еще Галина случайно услышала наш разговор по телефону. Скандал устроила.

Котенко скривилась:

— И ты стерпел?

— Она пока моя жена, Валюша!

— И когда, интересно, закончится это «пока»?

— Скоро, дорогая. Сделаем дело, и я избавлюсь от Галины, кто бы знал, как она надоела мне.

Котенко, поцеловав любовника, спросила:

— Ты разведешься с ней?

— Да.

— Это точно?

— Конечно! Зачем мне капризная, бездетная старуха, когда под боком такая красавица.

Он потрепал сережки в ее ухе.

— Мне нужна ты. Мне нужен наследник или наследница.

— Ну уж это не проблема.

Котенко лгала. Несмотря на свои двадцать пять лет, молодость она провела довольно бурную, активной половой жизнью начала жить с тринадцати лет. Ей хотелось независимости от родителей, свободы от учебы, денег для веселья. Все это она получила вместе с беременностью в шестнадцать лет. Забеременела она от влиятельного, уже в годах, бизнесмена, которого сейчас уже не было в живых. У того была семья и пятеро детей. Ребенка на стороне он не хотел. Впрочем, этого не хотела и Валентина. А посему, не раздумывая, пошла на аборт, а тот сделали неудачно. Товарищ любовника, врач, выпил в тот день слишком много. В результате — приговор: она никогда не сможет иметь детей.

Само это событие совершенно не огорчило Валентину, напротив — дало повод сорвать с любовника солидный куш. Он заплатил. И предупредив, что не потерпит в дальнейшем шантажа, прекратил с Валей все отношения. Котенко плюнула на него и подалась в элитный бордель, где ее, с интересными внешними данными, не глядя на несовершеннолетие, взяли сразу. Там же в борделе ее впервые увидел Вениамин Аркадьевич Кубарин. И забрал к себе, формально помощницей-секретарем. Ей тогда исполнилось двадцать лет и вот пятый год она — неизменная, тайная спутница жизни Кубарина. Она шла к своей цели — стать законной супругой далеко не бедного владельца сети аптек — почти пять лет, и вот она, эта цель, близка как никогда. Впрочем, это не давало женщине повода расслабляться. Кубарин был способен кинуть ее, так же как и покойный ныне бизнесмен. От этих «денежных мешков» можно ожидать всего. Но Валя знала, что если поведет себя правильно, то получит желаемое. Сам Кубарин предоставил ей этот шанс. Возможно, и не подозревая об этом.

— Не проблема, говоришь? — усмехнулся Кубарин. — Отчего же тогда не рожаешь? Мы же не предохраняемся.

— Это ты, Веня, не предохраняешься, а мне без этого нельзя. Потому что рано рожать. Я хочу, чтобы на свет появился ребенок, рожденный в законном браке, а не байстрюк бесправный.

— Ты все продумала?

— Конечно.

Кубарин сильнее стиснул Котенко:

— А если я раздумаю разводиться и не женюсь на тебе?

Валентина выдохнула:

— Что ж, тогда мы расстанемся. И каждый будет жить своей жизнью.

Он отпустил любовницу:

— Ладно, я пошутил. У меня было много женщин, но такой, как ты, — никогда. Ты получишь то, что хочешь. Подожди.

— Я подожду, Веня, первый год, что ли?

— И не надо сарказма. Говоришь, Тополев обещал в три подъехать?

— Да.

Кубарин посмотрел на часы:

— 14.10. А где Дуганский?

— Наверное, в областной думе. Но я звонила ему, предупредила о приезде Тополева.

— Позвони еще. И сделай чашку кофе, крепкого, без сливок и сахара.

— Я прекрасно знаю, какой кофе ты предпочитаешь.

— Молодец. Давай.

Он отпустил ее, хлопнув по аппетитному, выпуклому заду.

Валентина поправила юбочку. Она уже привыкла к подобным шлепкам. И не только от Кубарина.

Пока Котенко заправляла кофемашину, сотовый телефон Кубарина издал сигнал вызова. Он достал его из кармана пиджака, взглянул на экран и чертыхнулся:

— Черт бы тебя побрал, нашел время звонить.

Недалеко стояла Котенко, не оборачиваясь, спросила:

— Любимая супруга беспокоит?

Но Кубарин уже включился:

— Да, Галя.

— Ты сейчас где?

— Где я могу быть? На работе, естественно.

— Приехать можешь?

Кубарин удивился:

— Зачем? Что-то случилось?

— У меня сильная боль в паху, встать не могу.

— С чего вдруг, утром ты была в порядке.

— А потом почувствовала боль, сначала слабую, тянущую, потом сильную. Прилегла на кровать, а встать не могу.

— Вызови «Скорую».

— А ты не можешь подъехать?

— Галя, у меня совещание. Я не могу его отменить.

— Даже ради меня?

— Даже ради тебя. Вызывай «Скорую», потом сообщишь, что там у тебя.

— Но, Веня,…

— Всё, Галя, дела.

Кубарин отключил телефон.

Так как громкость была выставлена на максимум, Котенко все слышала.

— А если у твоей жены острый приступ аппендицита?

— Это мелочь.

— Не скажи, иногда это вызывает воспаление, от которого люди умирают через два-три дня.

— Тебе откуда это знать?

— Я, по-твоему, совсем дура?

Кубарин усмехнулся:

— Не совсем. Но даже если и воспаление, ты-то чего суетишься. Для тебя смерть моей жены — самый лучший вариант.

— Я не хочу такой ценой…

— Ой, Валя, прекрати!

На самом деле Котенко была бы совсем не против, чтобы несчастная женщина, по сути брошенная мужем, загнулась от перитонита. Но показывать этого нельзя.

А Кубарин тут же забыл о звонке, так как явился депутат областной думы Дуганский. Он открыл дверь своим ключом. У всех, кто имел отношение к этой квартире, были ключи.

Вошел, ослабил галстук:

— Приветствую, Вениамин, привет, Валя.

— Здравствуй, Виктор, — поприветствовал товарища Кубарин, — вот не думал, что в Думе так устают. Вы там что, ремонт сами делаете?

— По-твоему, штаны протираем?

— По-моему, именно так.

— Ошибаешься. Ты не созванивался с Тополевым?

— Сам звонил, сказал, в 15.00 подъедет.

— Тогда пора выходить, встречать.

— Ты с Валей тут посиди, я с Антоном встречу. Кофе попьешь, отдохнешь, а то выглядишь так, будто в самом деле на тебе пахали.

— Возраст, Вениамин.

— Чего? Кто это о возрасте говорит? Тот, кто месяц назад взял в жены женщину на тридцать лет моложе? Слушай, Вить, а серьезно, у тебя что, к Вале любовь разыгралась?

— Да какая тебе разница? Сам ведь Валюшу топчешь, поди?

— Но я и на здоровье не жалуюсь. А если у тебя проблемы, то зачем женился? Ведь женщина без секса не сможет, гулять начнет.

— Ты за меня не волнуйся.

— Я не волнуюсь, дело твое. Валентина! — позвал Кубарин Котенко.

— Я здесь, и шуметь не надо.

— Давай Антона ко мне. Депутату кофе, а мы на встречу Тополева.

— Поняла.

Она вызвала из кабинета Конова, предложила Дуганскому присесть на диван гостиной, направилась на кухню.

Кубарин и Конов, выйдя из дома, направились к стоянке у бывшего военкомата.

Черный «Рендж Ровер» подъехал к стоянке в 14.48.

Кубарин прикурил сигарету, взглянул на Конова:

— А Валерий Александровича, как всегда, пунктуален.

— Да, — проговорил помощник, — знаете, Вениамин Аркадьевич, когда я нахожусь рядом с ним, то испытываю постоянную робость. Хотя человеком робким меня назвать нельзя.

— Не беспокойся, не ты один. Ведь Тополев — это фигура! Он властен, повелителен, если хочешь. Это в нем, видимо, заложено от природы. Тополев никогда не меняет своих планов и не отказывается от них. Если он поставил перед собой цель, то, будь уверен, добьется ее. Даже если дорога к достижению цели будет усеяна трупами. Валерий Александрович не знает жалости. Он принесет в жертву любого.

— Нас в том числе?

— И нас тоже. Поэтому вести себя с ним следует аккуратно и не расслабляться, когда Тополев проявляет доброжелательность. Его доброжелательность все равно как улыбка змеи, готовящейся к броску, если змея умела бы улыбаться.

— Мудрено сказали, Вениамин Аркадьевич.

— Я сказал то, что есть на самом деле. Идем.

Они подошли к «Рендж Роверу». Водитель внедорожника выбежал на улицу, открыл заднюю дверь. Из нее вышел Тополев, крупный московский бизнесмен и общественный деятель, а также его помощник Эдуард Губин.

— Добрый день, Валерий Александрович, — улыбнулся Кубарин, протягивая руку гостю из Москвы.

Тот небрежно пожал ее. От холода его ладони Кубарина пробила дрожь.

Конову он только кивнул. Впрочем, и помощник Тополева сделал то же самое, как бы подчеркивая разницу в положении.

Водитель спросил:

— Куда припарковать машину?

Тополев взглянул на Кубарина.

Тот указал на свой внедорожник:

— «Лексус» видишь? Ставь рядом.

Тополев посмотрел на Кубарина:

— А это не вызовет ненужного и совершенно лишнего интереса у местных правоохранителей и вообще у толпы?

На остановке маршрутки собралось человек двадцать. Такси ходили сюда нечасто. Но толпа не особо рассматривала дорогой автомобиль.

Кубарин объяснил:

— Нет, Валерий Александрович, не вызовет. Во-первых, правоохранители здесь появляются крайне редко, больше с наступлением темноты или по вызову. Это касается и патрулей ДПС, и машин постовой службы, во‐вторых, по народу — он уже привык, что здесь собираются дорогие машины. В поселке много борделей, подпольных игровых залов и даже казино. Это с виду поселок выглядит ущербно, внутри же вовсю кипит жизнь. Можно сказать, это место, где остановилось время. Славные девяностые.

Тополев кивнул водителю.

Тот загнал машину на стоянку, поставил рядом с «Лексусом», остался при ней.

Тополев спросил:

— Далеко отсюда твоя хата?

— А? Вы же не были здесь. Нет, не далеко.

— Не нравится мне этот поселок. Почему мы не могли встретиться в твоем доме?

— Вот там, Валерий Александрович, к нам точно проявили бы излишнее любопытство. Здесь же тихо. И никто не задает ненужных вопросов.

— Веди!

— Прошу.

Конов пошел впереди, за ним Тополев и Кубарин, немного поодаль Губин.

Вошли в сквер.

Тополев осмотрелся:

— Здесь хороший микрорайон можно поднять. Места много, окраина, спальный район. А для подпольного бизнеса, думаю, в Переславе найдется поселок и рядом с городом.

Кубарин улыбнулся:

— Вы мыслите, как истинный государственник.

— Я и есть государственник.

Они прошли на улицу Клары Цеткин, зашли в первый подъезд дома номер 16, далее в квартиру номер 3. Встретили их Котенко и Дуганский.

Последний едва ли не с поклоном:

— Добрый день, уважаемый Валерий Александрович.

— Добрый! — ответил Тополев и уставился на Котенко, которая также поздоровалась.

— Это кто? — бесцеремонно спросил он.

— Мой секретарь и помощник, — проговорил Кубарин.

— У тебя неплохой вкус, Вениамин, наверное, в постели она неотразима.

— У нас чисто…

Тополев, поморщившись, прервал местного предпринимателя:

— Мне не рассказывай! Хорошая дамочка. Если у нее и профессиональные качества такие же, как фигура, то тебе повезло.

— Валя — прекрасный работник.

Котенко спросила:

— Извините, господа, обедать будете?

— Нет.

— Еще раз извините. Чай, кофе?

— Воду минеральную, без газа и не холодную.

— Да, господин Тополев.

Валентина скрылась на кухне.

Тополев с помощником, Кубарин с Коновым и депутат Дуганский прошли в гостиную.

Конов предложил кабинет, но московский гость отказался:

— Надоело торчать в кабинетах. Тут удобнее.

Он взглянул на Кубарина:

— Надеюсь, здесь только те люди, которым ты доверяешь как себе?

— Конечно, Валерий Александрович.

Все расселись по креслам. И только Тополев один устроился на диване. К нему Валентина подкатила стеклянный столик, принесла и выставила чашки с ароматным кофе и стаканом минеральной воды. Присела у журнального столика.

Тополев указал на нее:

— А она здесь не лишняя?

— Нет, — ответил Кубарин, — но если вы настаиваете…

— Пусть пойдет погуляет. Погода хорошая, район спокойный.

Котенко не стала дожидаться повторного распоряжения и, поправив облегавшую фигуру короткую юбку, вышла из квартиры.

Тополев кивнул помощнику.

Тот достал из кейса прибор, напоминавший трубку радиотелефона. Сканер. Вытащил антенну, включил прибор, проверил им всю квартиру, особенно окна. Доложил:

— Чисто, Валерий Александрович.

— Держи сканер включенным.

— Да.

Тополев откинулся на подушки дивана, взял со столика стакан с водой.

— Перейдем к делу. Скажу сразу, обстановка по предстоящим через год выборам губернатора складывается для меня не так, как я рассчитывал. Из администрации мне сообщили, что президент намерен оставить Тенько. А если Тенько, как сейчас стало модным, не откажется, а повода отказываться у него нет, никому другому не выиграть выборы. Это очевидно. Повлиять на решение президента не может никто. Но губернатором должен стать человек, нужный нам. Что из всего сказанного следует? — Тополев осмотрел присутствующих.

Кубарин, Дуганский, Конов переглянулись. Странный вопрос. Что может следовать из того, что Москва на выборах поддержит Тенько? Только одно: губернатор останется на второй срок. Но вопрос задан, и на него следовало отвечать.

Голос подал Дуганский:

— Плохо, что вновь вернули всеобщие выборы. Если бы губернатора утверждала областная дума, то можно было бы решить вопрос, а так… Нет, необходимое количество подписей для регистрации мы, конечно, соберем, организуем мощную предвыборную кампанию, но… президент? Впрочем, в двух регионах на прошлых выборах победили не выдвиженцы Кремля.

Тополев усмехнулся:

— Ты считаешь, что это не было спланировано в администрации? Вениамин? Я жду твоего ответа.

Кубарин вздохнул:

— Добиться поставленной цели со стопроцентной гарантией можно, только если сам Тенько добровольно и окончательно подаст в отставку, о чем уже говорили. В других ситуациях мы бессильны переломить ситуацию.

— Хорошо, хоть честно. Ты все правильно сказал, Вениамин. Дело за малым, Тенько должен сам подать в отставку. Сделает ли он это, если ему предложить большие деньги? Очевидно, нет. По состоянию здоровья? Исключено, он здоровей любого из нас. Остается всего один вариант…

Тополев взял паузу, допил воду, поставил стакан на столик. Присутствующие молчали.

— Есть один вариант, — повторил Тополев, — это вынудить Тенько подать в отставку.

— Но как? — воскликнул Кубарин.

Тополев усмехнулся:

— Ты как в рекламе одного банка. Там один идиот спрашивает у другого: но как? А в ответ: банк помог. И никому, я имею в виду тех, кто смотрит весь этот дебилизм, в голову не приходит, что если у банка брать постоянно, то через какое-то время останешься без штанов. Но ладно. Что по Лемехову? Облажался по полной, Веня?

Кубарин закашлялся, Конов переложил кейс, Дуганский вжался в кресло, словно хотел спрятаться в нем.

— Ну, Валерий Александрович, не без накладок, но в принципе мы работу выполнили. Лемехов испуган, его дочь так и не отошла от стресса, с супругой до сих пор занимается психолог. Лемехов лишился своего начальника охраны. Как вы и настаивали, мы провели акции таким образом, чтобы Лемехов не понимал, кто и почему прессует его. Он готовился защитить свой бизнес, но эту угрозу мы на время сняли, он готов был платить и лишился бы крупной суммы, если бы не глупость Попова и Сучкова, земля им пухом. Он понял, что в один прекрасный момент его торгово-развлекательный центр может сгореть. А тут еще гибель Молодцова, на которого он так надеялся. И все это несмотря на дружеские отношения с губернатором. Тенько не смог защитить его. Да, мы потеряли двух человек, но повторюсь, в этом они виноваты сами. И Лемехов всерьез озаботился собственной безопасностью.

Тополев поднял руку, прервав тираду Кубарина:

— Ладно. Оставим пока Лемехова, он у нас резервный вариант. Вернемся к вопросу добровольной отставки Тенько.

Дуганский проговорил:

— Но это невозможно, Валерий Александрович.

Тополев так взглянул на депутата, что тот еще глубже вжался в кресло:

— Невозможно, говоришь? Если бы все было так мрачно, я бы не приехал сюда.

— У вас план по Тенько? — осторожно спросил Кубарин.

— Да. Но нет уверенности, хватит ли у вас сил и духа воплотить его в жизнь.

— Это смотря что за план.

Тополев кивнул помощнику.

Губин достал из кейса лист бумаги, передал боссу.

Московский гость начал читать:

— Дом отдыха «Заря».

Посмотрел на присутствующих:

— Надеюсь, вам известен такой?

— Конечно! — удивился Кубарин. — Сейчас это один из лучших домов отдыха не только в губернии, но и в округе.

— Согласен. Дальше. Директор Дома отдыха — некий Аристов Глеб Кириллович. Этот господин известен вам?

— Слышал о таком, но в подробности не вдавался, — ответил Кубарин.

— А напрасно. Глеб Аристов — двоюродный племянник Тенько.

Кубарин сказал:

— Признаюсь, не знал.

— Плохо.

— Но почему я должен был интересоваться каким-то загородным домом отдыха?

Тополев вздохнул:

— Вот что значит поверхностно относиться к своей работе. — Он повысил голос: — Ты, Веня, должен знать все, чем живет город. Кто и какую должность занимает, где чаще всего собираются люди, какие оппозиционные силы действуют в области, если они, конечно, есть. В общем — всё.

За босса решил вступиться помощник:

— Но, Валерий Александрович, нам была поставлена задача создать проблемы Лемехову. И мы их создали.

— А вы, молодой человек, — Тополев уставился на Конова, — не подумали, почему именно Лемехову, а не Иванову, Петрову, Сидорову?

— Нет. Не подумал. Я привык исполнять указания Вениамина Аркадьевича. Это моя обязанность.

— Похвально, однако думать еще никому не мешало. Мы сосредоточились на Лемехове, потому что он не просто бизнесмен, владелец торгово-развлекательного центра, а потому что необходимо было создать нервозность и у него самого, и у его коллег-конкурентов. Это, признаюсь, в какой-то части получилось. Некоторые представители деловых кругов Переслава усилили охрану, устанавливают более тесные отношения с правоохранительными органами и с криминалом потому, как неизвестно, кто эффективней защитит. Но к Лемехову мы еще вернемся. Сейчас по Дому отдыха.

Тополев перевел взгляд на Кубарина.

— Сезон отдыха закончился, но в «Заре» продолжают находиться не менее ста человек плюс обслуживающий персонал. Там работает, скажем так, клуб, хотя его называют «развлекательным центром». Деревянное здание, построенное по типовому проекту.

Он кивнул помощнику, тот достал проект, положил на стол.

Кубарин удивился:

— Зачем это?

— А теперь, Вениамин Аркадьевич, представь, что произойдет в городе, откуда подавляющее большинство отдыхающих, в основном семей, и весь персонал, если во время дискотеки — а в Доме отдыха проводятся различные мероприятия — вдруг случится пожар? А Дом отдыха в лесу. Загорится лес, а единственный путь эвакуации — неширокая аллея к причалу, где стоят с десяток весельных лодок для водных прогулок, — будет перекрыт?

Кубарин сглотнул:

— Вы… предлагаете поджечь Дом отдыха?

— Ты не ответил на вопрос, Веня. Пожар в таком месте вызовет массовую гибель людей, в том числе детей. Так что произойдет в городе, если это случится? Причем виновником пожара, как владелец, будет господин Аристов, племянник губернатора, а СМИ получат информацию о том, что Тенько специально обанкротил в свое время «Коммунар», чтобы впоследствии организовать там свой семейный бизнес?

Конов возразил:

— Но, Валерий Александрович, Тенько восстановил Дом отдыха из бюджетных средств, за счет кредитов и передал его в муниципальную собственность. Аристов является назначенным директором на окладе. Это не собственность какого-то лица…

Тополев отмахнулся:

— Кто на это будет смотреть, если в Доме отдыха произойдет катастрофа? Если в результате пожара у кого-то в этой «Заре» погибнут сыновья, дочери, внуки, матери, отцы? И потом, разве сложно обвинить Аристова в махинациях, приведших к пожару? Вот что у нас совершенно несложно, так это назначить стрелочника.

— Но Тенько может вывести племянника из-под удара.

— Прикрыть от правоохранителей, возможно, да и то вряд ли. Такого случая в регионе не утаишь, но главное — как он прикроет племянника от разъяренной толпы?

Кубарин проговорил:

— Если будет толпа.

Тополев усмехнулся:

— Если народ не поднимается, то его поднимают. Будет толпа, Веня, во время похорон. Но… это другая тема, Веня, твое дело — непосредственная работа. Тебе надо подобрать группу надежных людей, которые завтра же должны приобрести путевки в Дом отдыха и выехать туда. Естественно, по одному, можно привлечь вашу дамочку, кто-то может быть с ней. Задача группы — спокойно, без суеты узнать о мероприятиях на ближайшие дни, осмотреть клуб, определить, как охраняется объект. В общем, как говорят военные, провести разведку.

Кубарин упавшим голосом спросил:

— Поджог на нас?

Тополев успокоил:

— Нет, для этого нужны специально подготовленные люди. Они есть и они завтра так же будут у Дома отдыха. Твоим, Веня, людям надо будет только создать во время пожара панику и перекрыть пути выхода из клуба, кроме, понятно, центрального. Через который и уйти самим. Но об этом позже. Окончательный инструктаж твои люди, Веня, получат от специалистов непосредственно перед акцией, назовем ее «Огненный вал», неплохое название, правда?

Кубарин, с трудом справляясь со страхом, смотрел на Тополева, который вот так спокойно, заботясь о своем здоровье, попивая негазированную минералку, по сути, вынес приговор десяткам ни в чем не повинных людей.

Представитель Москвы заметил это:

— Ты, Веня, боишься?

— Да нет, с чего вы взяли?

— Побледнел.

— Со мной это бывает.

— Мой тебе совет: ночью займись любовью со своей секретаршей. Это успокоит. Но спиртного не пить. Никому, ни капли. Можно будет немного в Доме отдыха, если кто-то из отдыхающих привяжется. Отказываться в таких случаях подозрительно. Ты понял меня, Вениамин Аркадьевич?

— Понял.

— Вопросы ко мне есть?

— Сколько мы получим за работу?

— Ну, если за Лемехова твоей команде выделили триста тысяч евро, то сейчас ты вполне можешь рассчитывать на миллион. Но это за всю работу по устранению от власти Тенько. В дальнейшем тебе и твоим людям будут оплачивать все мероприятия по дискредитации нынешнего губернатора.

— А что, Лемехова бросаем?

— Пока да. Мы узнали все, что надо, о его торгово-развлекательном центре, припугнули, убрали занозу — начальника охраны, вывели из строя жену и дочь. Пока этого достаточно. Но в дальнейшем не исключено продолжение работы с ним.

Кубарин пожал плечами:

— Ну, тогда у меня вопросов нет.

— Хорошо. У меня есть крайний вопрос, точнее, поручение.

— Я вас слушаю очень внимательно.

— В городе нужна небольшая группировка, молодежная, лучше из тех, кто сидит на игле. Да не бледней ты еще сильнее, а то я вынужден буду отправить тебя на обследование. Не хватало еще, чтобы в самый ответственный момент руководитель в Переславе вышел из строя.

— Со мной все в порядке.

— Специалисты, которые завтра параллельно с вами начнут работу по акции «Огненный вал», свяжутся с тобой по сотовому. Возможно, им что-то потребуется, посему контакт необходим.

— Я понял. Наркош найдем, организуем!

— Ну вот, пока, господа, все!

— Вы сейчас в Москву?

— А что тут делать?

— Могли бы неплохо отдохнуть.

— Ты считаешь, я не отдохну в столице? Там для этого куда больше возможностей. Проводи. Помощник твой не нужен.

— Да, конечно.

Тополев, Губин и Кубарин вышли из дома, прошли на стоянку. Сейчас на «кругу» было больше народу. Кто-то приезжал с работы, кто-то вышел в магазин, появились кучки молодых парней. Поселок вступил в режим активной жизни. А это была ночь. Проехала полицейская машина. Ушла на улицу Клары Цеткин, вскоре вернулась, подъехала к аптеке, полицейские посмотрели на молодых парней, но те не обращали на правоохранителей никакого внимания. Машина ППС уехала.

Кубарин сказал:

— Вот так у нас здесь несет службу полиция. Правда, ожидаются перестановки в Управлении, новый первый заместитель — начальник криминальной полиции приходит, но это не критично.

— Подходы к нему есть?

— Нет. Честный мент.

— Все они честные до поры до времени. Портит их не служба, а должность. Но ладно. Работай, Веня, оперативно. Времени, кажется, у нас много, до выборов год, но уже в мае Тенько должен уйти в отставку, запросив у президента разрешение баллотироваться на второй срок. Разрешение он получит, так что год сокращается до полугода. А нам надо, чтобы выборы прошли как можно быстрее. Да, и еще, какой-то зачуханный у тебя Дуганский. От него вообще есть толк?

Кубарин усмехнулся:

— Это он при вас что-то оробел, хотя в принципе сильным человеком его назвать сложно, но проныра каких поискать и служить готов, как верный пес, естественно, за приличное вознаграждение.

— Он не подведет?

— Нет. На него куча компромата, и он об этом знает.

— Тогда вот что, ты, Веня, к работе в Доме отдыха его не подпускай, пусть этот проныра наберет группу молодых наркоманов, подкармливает их, на это деньги отдельно получишь, да начинает зондировать почву среди своих коллег-депутатов, чтобы у нашего кандидата в губернаторы не возникло проблем со сбором подписей и регистрацией.

— Я понял, Валерий Александрович.

Тополев достал сверток стодолларовых купюр, протянул Кубарину:

— Не хотел при всех. Это тебе на поддержку штанов. Пятьдесят тысяч.

— Благодарю, Валерий Александрович.

— И помни: придет к власти наш человек, все окажемся в прибыли. Так что старайся, Веня.

— Да, Валерий Александрович.

Они зашли на стоянку, и вскоре «Рендж Ровер» направился к выезду из города.

Кубарин вернулся на квартиру.

Там шло оживленное обсуждение плана мероприятий. Прорезался голосок и у Дуганского. Только Валентина не участвовала в разговоре, она просто еще не вошла в тему.

Кубарин с ходу прервал обсуждение:

— Тихо! Раскудахтались.

Он взглянул на Дуганского:

— Что-то, Витя, при Тополеве все больше отмалчивался.

— Я? Я говорил.

— А теперь слушай. Все слушайте. То, что касается тебя, Витя.

Дуганский поднялся в кресле, что вызвало ухмылку Кубарина.

— Да, Вениамин Аркадьевич?

— На тебе создание молодежной группы из наркоманов, впрочем, в нее могут войти и не зависимые от «дури» ребятки, но те, кто готов за бабки выполнить любую работу. Я повторяю — любую.

— Понял!

— На группу тебе времени — до среды двадцать первого сентября.

— Сколько человек надо?

— Большую, рыл в сорок, толпу не надо. Нормально человек пятнадцать. И чтобы старший их пользовался неприкасаемым авторитетом.

— Сделаю.

Кубарин посмотрел на него внимательно:

— Ты говоришь так, будто банда у тебя уже сформирована и только ждет приказа.

— Нет, но у моего товарища сын занимается распространением наркотиков. Вам я могу об этом сказать.

— И ты прикрываешь его?

— Ну не то чтобы прикрываю, иногда решаю вопросы.

— Кто он?

— Товарищ?

— Наркодилер.

— Клепин Гриша, в своих кругах известен как Клоп. У него наркоманов много. Развернулся парень. В отца пошел. Тот…

Кубарин прервал депутата:

— Мне неинтересно, кто отец Клопа, мне интересен он сам. Если кормит «дурью» наркош, то действительно в состоянии подобрать стоящий контингент. Тем более, как я понял, одноразового использования.

— Ясно.

— Еще тебе надо, как сейчас модно говорить, промониторить депутатскую среду.

— На предмет?

— Для выдвижения на должность губернатора и регистрацию нужны подписи депутатов.

— Понял, можешь не продолжать. Сколько надо подписей, столько и соберем. В городе мало, а вот в области сколько надо.

— Очень хорошо. Занимайся.

— Это значит, я могут быть свободным?

Кубарин рассмеялся:

— А тебя разве кто-то сажал? Это у тебя, Витя, впереди. Если не выполним поставленную задачу. Езжай, конечно. Кстати, я не видел на стоянке твоей машины.

— Я на такси приехал, так надежней.

— Странно, кто-то еще соглашается ехать сюда. Обычно заказы на «Подшипник» операторы не принимают.

— У меня есть водила из частников. Вызову, подъедет куда надо.

— А ты молодец, страхуешься.

Дуганский вздохнул:

— А сейчас без этого нельзя, Вениамин Аркадьевич.

— Твоя правда. Езжай, если будешь нужен, позвоню.

— Добро.

Дуганский попрощался с Кубариным, Коновым, Валентиной и покинул квартиру.

Котенко спросила:

— Кофе, Вениамин Аркадьевич?

— Не надо. Присядь в кресло.

Она села туда, где сидел депутат, закурила.

Кубарин кивнул помощнику:

— Антон, срочно сюда Торбина.

— Минуту.

Помощник воспользовался сотовым телефоном:

— Анатолий Сергеевич? Добрый вечер.

— Добрый, Антон.

— Вениамин Аркадьевич срочно хочет видеть вас.

— Понял, минут через десять буду.

— Так быстро?

— А я недалеко, на Советской.

— Хорошо.

Конов включил громкую связь, и разговор слышали Кубарин и Котенко.

Кубарин повернулся к любовнице:

— Тебе, Валюша, завтра следует выехать в Дом отдыха «Заря».

Котенко удивилась:

— В Дом отдыха? Зачем? Я терпеть не могу эти клоповники. Вот если бы ты предложил поездку в Италию!

— Обойдешься. Надо быть патриотом своей страны и отдыхать в своих санаториях.

— Что-то я не припоминаю, когда мы проводили отпуск в России! Или только сейчас стали патриотами?

— Не надо ерничать, Валя.

— Но я действительно не переношу наши учреждения подобного типа.

— А этого от тебя и не требуется.

Котенко посмотрела на Кубарина:

— А что требуется?

— Скажу, когда придет время, а сейчас через свой комп закажи три путевки, желательно уже с завтрашнего дня и на две недели.

— В смысле — три путевки?

— И это объясню позже. Номера выбирай средние, полулюкс. Оплату проведи по своей карте, я возмещу расходы.

— Мы вместе поедем?

Кубарин вспылил:

— По-моему, я четко сказал, что надо сделать. Какого черта, Валентина?

Котенко хмыкнула, пересела в кресло у окна, на подоконнике которого лежал ее ноутбук.

Включив его, она спросила:

— А на кого заказывать путевки? Нужны не только фамилии, но и паспортные данные.

— Открой секретер, там папка, в папке копии документов всех наших людей!

— А ты разве не уничтожил их?

— Очень умный вопрос.

— Извините, Вениамин Аркадьевич.

— Оформляешь на себя с Дабиевым один номер, на Шубина и Воробьева отдельные.

— Я должна буду жить с Чары?

— Не жить, а находиться в одном номере.

— Но он…

— Делай, Валя!

Котенко занялась путевками.

Вскоре раздался звонок в прихожей. Двери открыл помощник.

Он прошел в гостиную вместе с Торбиным, по должности начальником охраны Кубарина, фактически главаря банды.

— Добрый вечер, Вениамин Аркадьевич, — протянул Торбин руку.

— Здравствуй, Толя, — ответил рукопожатием Кубарин. — Что ты делал на Советской?

— В магазин «Рыболов-охотник» заезжал.

— А! Ты же у нас рыбак.

— И охотник.

— Присаживайся.

Торбин устроился напротив Кубарина.

— Дело такое, Толя…

Кубарин вкратце обрисовал обстановку, сложившуюся на данный момент, исходя из интересов человека, стоявшего над Тополевым.

Торбин спросил:

— Какова моя задача?

И это объяснил Кубарин.

Услышав о Доме отдыха, Торбин невольно дернулся.

— Это не шутки, Вениамин Аркадьевич.

— А никто и не говорит, что шутки, но… основную работу сделают люди Тополева, которые завтра будут в районе «Зари». Тебе же надо вызвать к себе Дабиева, Шубина и Воробьева, они также поедут завтра в «Зарю» и в дальнейшем сыграют свою роль в акции. Кстати, за ее реализацию нам платят миллион долларов. Я распределю сумму по справедливости. С твоими парнями поедет Валентина. Точнее, она поедет как невеста Дабиева. Будут жить в одном номере, если, конечно, Валентине удастся забронировать номера.

Котенко удалось, о чем она сообщила начальнику:

— Все. Вениамин Аркадьевич, два номера полулюкса, один двухместный, два одноместных. На две недели путевки не оформляются, на три, пять и десять дней. Я заказала на десять.

— Отлично. Думаю, этого за глаза хватит.

— С вас, Вениамин Аркадьевич, сто двадцать тысяч.

— Надеюсь, не в долларах.

— Я не отказалась бы в долларах, но — в рублях.

— Позже рассчитаюсь.

Он повернулся к Торбину:

— Заберешь у Валентины распечатку заказа по Шубину и Воробьеву, и завтра они на одной машине должны выехать в Дом отдыха. Туда же подъедут и Дабиев с Котенко. Там же начнут работу специалисты. Задача ясна?

— Ясна, Вениамин Аркадьевич.

— Вопросы?

— Связь?

Кубарин задумался:

— Связь… По сотовым, используя «левые» SIM-карты и закрытые номера. Старший в этой группе Дабиев. Ты ему передай, к Валентине не приставать, не пытаться ухаживать, в номере держаться порознь. Это понятно?

— Конечно, Вениамин Аркадьевич.

— Свободен.

Уехал Торбин, отпустил Кубарин до утра и помощника.

В квартире остались главарь банды, он же влиятельный бизнесмен, и его помощник-секретарь.

— Ты говоришь, я тебе должен? — спросил он.

— Да, сто двадцать тысяч рублей.

— Хорошо. Ты получишь деньги утром.

Котенко воззрилась на Кубарина:

— Не хочешь ли ты сказать, что предстоящую ночь мы проведем вместе здесь?

— Именно это я и хочу сказать. И еще: тебе сегодня придется потрудиться.

— А как же жена? Она больна.

— Не твое дело. Готовь ужин, готовь спальню — все готовь и полотенце в душе смени.

— Да, мой дорогой.

Днем следующего дня, субботы 17 сентября, группа Дабиева благополучно приехала в Дом отдыха. Ее встретили, разместили по забронированным номерам корпуса, фасадом выходящего к аллеям рядом с клубом или, как гласила табличка, «развлекательным центром». Никто не обратил на них внимания, люди здесь приезжали и уезжали каждый день.

Дабиев открыл двухместный номер на втором этаже. Он и Валентина вошли внутрь. Номер оказался вполне приличным, уютным, чистым. С балконом и видом на сосновый лес. Воздух был настолько чистым, что с непривычки кружилась голова. Подержанную «Тойоту» оставили на стоянке. Здесь была большая стоянка. Неохраняемая, да и от кого охранять машины? От лосей, которых здесь частенько видели? От них спасал высокий забор.

Бросив сумки в гостиной, Котенко упала в кресло. Дабиев обошел номер. Задержался в спальне.

— Ай, Валя, — крикнул он оттуда, — какая шикарная кровать, и не скрипит. Кстати, здесь одна кровать на двух человек, так что спать нам придется вместе. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

Валентина после ночных мучений с Кубариным, которого, несмотря на все изощрения, удалось удовлетворить только к утру, усмехнулась:

— А босса не боишься?

— Я никого не боюсь. Да и не узнает он.

Дабиев вышел из спальни, присел на диван.

— Неплохо тут. Думал, хуже будет.

Котенко неожиданно спросила:

— Горячая вода есть?

— Есть. И душевая кабина.

— Тогда иди мойся.

— Не понял? Я утром принял душ.

— Ты хочешь меня?

У Дабиева перехватило дыхание:

— Ты… это серьезно?

— Слушай, Чары, я молодая женщина и мне нужен мужчина. Ты намекнул, что хочешь переспать со мной, так в чем дело?

— Но ты упомянула босса. А с ним из-за тебя я портить отношения не хочу.

— Держи язык за зубами, и никто ничего не узнает. Впрочем, распорядившись поселиться вместе, Вениамин, наверняка понимал, что спать порознь мы не будем.

— Я понял тебя.

Он направился в душевую.

Валентина разделась, разобрала постель. Кровать действительно оказалась широкой, удобной. В нижнем белье вышла на кухню. Закурила.

Дождалась, пока выйдет Дабиев, сама прошла в душевую.

Через десять минут номер заполнился стонами и криками. Валентина наконец получила наслаждение, а Дабиев испытал то, чего не испытывал с другими женщинами.

— А ты еще та стерва, — проговорил он, восстанавливая дыхание.

— Тебе понравилось? — спросила Котенко.

— Да. Но все так внезапно!

— Не загоняйся. Если представляется момент, им надо пользоваться, и не забывай держать язык за зубами.

— Конечно, ты не проговорись.

— Я не самоубийца.

Они вновь приняли душ, оделись. Подошло время обеда. Спустились в столовую, которая находилась в левом крыле первого этажа. И здесь они были приятно удивлены. Блюда разнообразные, из свежих продуктов, видно, что здесь работает опытный повар. Заметили за отдельным столом Шубина и Воробьева.

Дабиев наклонился к Котенко:

— Тебе не кажется, Валюша, что наших парней вполне могут за геев принять?

— Ну и что? — прожевывая жареное мясо, пожала плечами Котенко. — В конце концов, и геи, и лесби тоже люди.

— У тебя есть лесбийский опыт?

— Не о том говоришь, Чары.

— Ладно, но я при случае все же намекну Шубину и Воробьеву, чтобы не рисовались вместе. Геи, они люди, конечно, вопрос — какие. Я их терпеть не могу. Уверен, что большинство отдыхающих тоже. А лишнее внимание ограничивает наши возможности.

Котенко вытерла салфеткой губы, смяла ее, бросила в пустую тарелку:

— Делай что хочешь. Но не сейчас, сейчас пойдем осмотрим Дом отдыха.

— А ночью?

Она взглянула на него.

— Ночью я могу рассчитывать на продолжение «банкета»?

— Можешь, Чары, но уже за бабки. Я недорого с тебя возьму, всего сто долларов за ночь.

— Чего? Да за сто долларов я тут…

— Ты видел в Доме отдыха проституток?

— Не видел.

— И правильно, потому что их здесь просто нет. Так что либо раскошеливаешься, либо спишь на диване.

— Я возьму тебя силой.

В глазах Котенко блеснул угрожающий огонь.

— Не советую, Чары. Не думаю, что тебе хочется становиться евнухом.

— Ладно, посмотрим.

— Посмотрим сейчас территорию.

Они пошли по зоне отдыха. На афише клуба висел плакат: «Дискотека-ретро 20.00–23.00. Для детей в кинозале верхнего этажа мультфильмы. Зал охраняется».

— Смотри, Валюш, дискотека. Пойдем?

— Придется. Надо посмотреть, сколько человек ее посещают. А заодно глянуть на кинотеатр.

— А сейчас что высматриваешь?

— Охрану. Нам в первую очередь надо знать, как и в каком режиме осуществляется охрана объекта.

— Послушай, а чем тогда будут заниматься Шубин с Воробьевым?

— На них то же, что и на нас. Вечером во время дискотеки встретимся у нас или у кого-то из них в номере, поделимся впечатлениями. Мы можем не заметить того, что увидят они, и наоборот.

— Ты слишком рано берешься за работу.

— Мне нужны деньги.

— Они всем нужны.

— Тогда не болтай попусту. Вечером же скажем Шубину с Воробьевым, чтобы держались отдельно. А то действительно на них обращают внимание. Это может осложнить работу.

Дабиев кивнул:

— Хоп, дорогая. Двадцать долларов.

— Что? — не поняла Котенко.

— Я готов платить тебе за ночь по двадцать долларов.

— Хорошо, но тогда и секс будет продолжаться двадцать минут. Все, идем дальше, женишок, смотрим, где находится охрана.

В то же время в двадцати километрах вниз по течению, у небольшой деревни Луговая, северная часть реки

Скрябин Иван Петрович, пожилой мужчина, которому в прошлом году исполнилось семьдесят лет, вышел из своей покосившейся хаты, прошел через калитку за околицу и направился к роще у берега, за которой он постоянно ставил сети.

Когда-то деревня Луговая была большим населенным пунктом, в пятьсот с лишним дворов, здесь находилось отделение совхоза «Заветы Ильича» с центральной усадьбой в поселке Алгара. Отделение имело животноводческую ферму, деревообрабатывающий цех, начальную школу, медицинский пункт. Девяностые годы беспощадным катком прошлись по деревне. Совхоз закрылся, с ним и отделение, земли захватили нувориши, животноводческая ферма развалилась, закрылись деревообрабатывающий цех, школа и медпункт.

Народ, который еще был в состоянии уехать, уехал, остались в Луговой только такие, как Скрябин, да и этих немного. Жилых дворов всего пять. И везде старики.

Сын Скрябина, Петр, после школы прапорщиков попал в Афганистан, где погиб на втором году службы. Жена померла шесть лет назад, и остался Иван Петрович один на всем белом свете. Рядом, по соседству, жил такой же одинокий дед Игнат, тому за девяносто. Скрябин помнил его матросом, вернувшимся со срочной на Черноморском флоте. Праздник тогда на деревне устроили знатный. Сейчас же дед Игнат почти не выходит из дому. У него были родственники. Но где-то далеко. Не любил вспоминать о них дед.

Соседка с верхней улицы Полина, женщина шестидесяти восьми лет, иногда навещала Игната, помогала, чем могла. Здесь все старались помогать друг другу, чтобы прожить хотя бы еще один день, вот только толку от этой помощи из года в год становилось все меньше.

Скрябин еще держался молодцом. Болезни с детства не цепляли его: видно, сильным иммунитетом наградили матушка с батюшкой. Он еще рыбачил, кормил рыбой стариков в деревне. У него в затоне стояла лодка, сделанная дедом Игнатом в восьмидесятые годы, когда сын был еще жив и дед ждал его в отпуск. Дождался: ящик с цинковым гробом, берет десантника и алый, как кровь, орден Красной Звезды. Умел делать лодки дед Игнат. До сих пор служили исправно, требовалось только как следует прокоптить и проконопатить перед путиной. Это Скрябин делал исправно, каждую весну сразу же после разлива.

Старик шел по протоптанной дороге, чувствуя, как усиливается одышка. Она появилась совсем недавно. Сердце ночью давить стало. Обратиться бы к врачам, да смысл? Отведенное Господом еще никому не удавалось продлить на земле грешной. Так же уповал на Бога и Иван Петрович. Говорил, сколько отведено, столько и проживет. И так пожил немало. В городе вон мужики, не дожив до шестидесяти, валятся пачками. Сегодня ближе к вечеру должна подъехать автолавка, надо успеть сети проверить, снять улов, разнести рыбу, если будет, соседям, ушицу отварить. Да к приезду автолавки успеть. Хлеб кончился, соли осталось совсем ничего, да еще всякой мелочи прикупить надо. На это пенсии хватало. Но только на это. А впрочем, много ли ему надо? Телевизор не смотрит с тех пор, как он сломался, и не жалеет об этом. Смотреть нечего, не то что раньше. Приемник старый еще работал. Новости слушал, только мало понимал, что происходит. Где-то опять война. А кто с кем воюет и за что, непонятно. И наши там встряли, опять-таки непонятно, за каким чертом. Дров Скрябин заготовил, весь август на это ушел, теперь, господь даст, перезимует.

Он шел по тропинке, поросшей высокой травой, и думал о жизни. Но мысли его были неожиданно прерваны голосами, донесшимися из рощи. Старик прошел по тропе, остановился. Голоса принадлежали молодым мужикам, ну может, лет по сорок от силы. А такие в деревне не проживали.

Скрябин, несмотря на возраст, слышал и видел хорошо.

— Ты, Степа, считаешь, что «УАЗ» можно здесь оставить?

— А чего ему будет?

— А если кто заедет в рощу, увидит? Еще сдуру подумает, что угнанный, да в райцентр в ментовку позвонит.

— Кому звонить? В деревне одна плесень осталась. Да и той с десяток.

— У них должен быть телефон. Хотя бы один на всех. Люди старые, помощь медицинская может понадобиться в любое время. А вызвать можно только по телефону. Так же и об «УАЗе» сообщить.

— Ну, а ты чего, Василь, предлагаешь?

— Тут за рощей балочка сухая. Может, туда машину загоним да под обрыв поставим?

— А как рухнет обрыв?

— С чего бы?

— Ливень пройдет и подмоет, к чертям собачьим, склон. Чего тогда делать будем? На чем уходить? В деревне даже лошадью не разживемся.

— Ну можно и не под обрыв. Там кустов полно.

— Ладно, Степа, ты водила, ты и решай. Только давай поначалу разгрузимся.

— Мешок с «зажигалками» сразу возьмем или потом, как переславские определятся?

— Сразу. Переславцы только для разведки, основную работу делать нам. Они не определят, где закладывать зажигалки. Все предстоит делать нам.

— Хорошо. Разгружаемся.

Скрябин решил посмотреть, что за люди явились сюда.

Он, проживающий в лесной деревне всю жизнь, не считая службы в армии, научился перемещаться незаметно и бесшумно.

Он подошел к небольшой елани, откуда доносились голоса, прилег за поваленным деревом. Увидел обычный «УАЗ», номера которого были забрызганы или замазаны грязью, проступала только последняя цифра «3», буквы А, Е, номера Переславского региона и соответственно RUS с флагом России.

«Гостей» было двое. Оба крепкие, жилистые. Они вытащили из багажника большой мешок. «Резиновая лодка, — сразу же определил старик, — слабенький мотор, два рюкзака». Одеты как рыбаки или охотники, сапоги, рубахи, плотные штаны, ветровки с опущенными капюшонами. Лица обычные, без особых примет. Такие не запоминаются, да незачем их было запоминать. Они вытащили поклажу, оттащили ее к реке.

Скрябин последовал за ними. Он и сам, наверное, не объяснил бы, зачем.

У воды на песчаном берегу уронили поклажу. Вернее, хотели поставить аккуратно, но уронили. Что-то выпало из одного рюкзака. Один из мужиков выругался:

— Твою мать, Степа, рассыпалась зажигалка.

Второй беззаботно ответил:

— Да и хрен с ней. У нас столько устройств, что хватит не только на «Зарю», но и на все деревни в округе. Сейчас пакет да порошок подберу, и все будет нормально.

— Почему развязался рюкзак?

— А черт его знает. Вроде завязывал как всегда, да не загоняйся ты, Василь, уберем сейчас.

— Убирай. Я лодкой займусь.

Скрябин оказался прав. Первый мужик достал из мешка резиновую лодку, насос, который заработал от аккумулятора. Камеры быстро наполнились воздухом, и вскоре на песок легла готовая к использованию лодка. Второй мужик, прибравшись, стал помогать первому. Они вдвоем установили мотор, скамейки. Сдвинули плавсредство в кусты, совершенно не опасаясь порвать его. Значит, резиновая моторка, крепкая. Закончив с лодкой, сели на песок, закурили.

Один спросил:

— Когда звонить шефу собираешься?

— Перед отплытием.

Второй посмотрел на часы:

— А до вечера что делать будем?

— Загоним машину в балку — и спать. Ночь может быть бессонной.

— Не факт. Особо рассматривать окрестности «Зари» смысла нет.

— Будем работать, как шеф сказал.

— Ладно.

Перекурив и забросав лодку ветками, песком и травой, мужики пошли обратно. Скрябин пропустил их. Чуть позже услышал звук двигателя. Недалеко. Потом все смолкло.

Старик задумался. Что за Степан с Василием? Откуда взялись? С моторной лодкой, а без рыбацких снастей. Что задумали? Привезли какие-то зажигалки. Ими тут никто и не пользуется, потому как бензин специальный и газ слишком дорого, все больше спички потребляют. А у этих целый рюкзак зажигалок. И почему разорвавшийся пакет «зажигалкой» назвали? Да еще Дом отдыха «Заря» упомянули? Может, какой-нибудь фейерверк задумали провести для отдыхающих или сюрприз? Черт, голову сломаешь. Да и смысл гадать?

Старик был далек от мысли, что кто-то мог решиться на массовое убийство людей. Подобное ему и в голову бы не пришло. Выждав определенное время, приехавшие собирались отдохнуть, пусть успокоятся, старик двинулся к своей лодке. Поднял сети. Рыбы оказалось немного, но зато вся как на подбор — крупная. Деревенским на уху хватит. Опустив сети, с уловом, он обходной тропой пошел в деревню. Там никому о гостях не сказал. Не стал тревожить. Расскажет, заволнуются старики, а это им вредно. Раздав рыбу и почистив свою долю, чтобы вечером пожарить, Скрябин поел щей и лег спать. По старой русской традиции, которая еще кое-где сохранилась, после обеда люди должны спать. И Скрябин уснул, решив, что ничего страшного не произошло. Ну приехали мужики, чем-то занятые, скорей их наняли из Дома отдыха для каких-то развлечений, чего волноваться?

Отдохнув до 18.00, специалисты Тополева, Василий Ушаков и Степан Чуйко, а это они обосновались в роще, как по команде встали. Умылись холодной водой из родника.

Ушаков, как старший группы, достал сотовый телефон. Набрал номер.

Ему тут же ответил властный голос:

— Слушаю!

— Это Василий, Валерий Александрович.

— Говори.

— Мы на месте. Как начнет темнеть, пойдем к «Заре». Материал возьмем с собой, припрячем ближе к объекту.

— Рядом деревня. Местные вас не видели?

— Нет. Мы объехали Луговую. Да живут в деревне одни старики. Им бы до сортира добраться, не то что до рощи. И чего тут делать?

— Смотрите, лишние свидетели ни к чему.

— Да, Валерий Александрович.

— Ты пока побудь где стоишь, я созвонюсь с человеком из Переслава, он даст команду старшему своих людей, которые уже на объекте, позвонить тебе. Вам не помешается встретиться.

Ушаков спросил:

— Не поздно ли будет для встречи?

— В «Заре» дискотека только в 23.00 заканчивается. До полуночи база не успокоится, так что найдете время. А если нет, то перенесете контакт на завтра. Понял?

— Понял, Валерий Александрович.

— Жди звонка. До связи.

— До связи!

Ушаков отключил телефон. К нему подошел Чуйко:

— Ну и что сказал Тополев?

— То, что увеличивает вознаграждение в десять раз.

У Чуйко округлились глаза:

— Ты это серьезно, Вась?

— Шутка!

— Не надо так больше шутить.

— А что?

— Да ничего. У меня аж сердце зашлось. В десять раз это значит три ляма «зеленых». О таких бабках только мечтать можно.

— Да, я бы не отказался.

— Никто бы не отказался.

— Но и три сотни тысяч — достойная оплата. По сто пятьдесят тысяч каждому. Это в рублях получается по восемь миллионов. Неплохо за пустяковую, по сути, работу. А возможно, и больше заработаем, если он не добьется нужных результатов от акции в «Заре».

Чуйко посмотрел на Ушакова:

— Что ты имеешь в виду?

— Помощник его, Эдя, проговорился, еще будучи в Москве, что не исключена повторная акция.

— Где?

— А вот это не знает даже он. Но нам-то с тобой какая разница?

— Как какая? Это же еще как минимум восемь миллионов.

— А зачем тебе столько денег, Степа?

— Мне больше, гораздо больше надо.

— Свалить за бугор, что ли, решил?

— Это позже. Для начала дело свое открыть.

Ушаков рассмеялся:

— Ты и дело? Для бизнеса, Степа, способности нужны.

— Мне достаточно деньги вложить. А работать есть кому.

— И в какой области, если не секрет?

— В похоронной.

— Чего?

— Плохо слышишь? Есть знакомые, что могут похоронную фирму организовать. Бабки только нужны.

Ушаков протянул:

— Вот ты о чем? А что? Очень даже неплохая идея. Похоронный бизнес не прогорит никогда, если конкуренты не сожрут.

— Скорее мои знакомые всем конкурентам горло перегрызут.

— И что за люди, если не секрет?

— Извини, Вась, сказать не могу. Потом, если дело выгорит, узнаешь.

— Меня в долю возьмешь?

— Возьму, ты мужик правильный, надежный.

— Спасибо.

— Да не на чем пока. Вот бабки получим, тогда и перетрем тему по-серьезному.

— Договорились. Вот только…

Ушаков скривил физиономию.

— Чего? — спросил Чуйко.

— Отпустит ли нас от себя Тополев?

— А чего нас на привязи держать? Объяснимся. Скажем и бизнесом заниматься будем, и его заказы исполнять.

— Так-то оно так, сказать все, что угодно, можно, неизвестно лишь, как отреагирует Тополь. А у него руки длинные. И будет нам похоронная контора в виде двух ям по два квадрата.

— Э-э, Василь. И на Тополя, если что, управа найдется.

— Ты этого не говорил, я этого не слышал. Ну что, пора?

— Да. Пора.

Они пошли к реке, спустили на воду лодку, загрузили в нее рюкзаки, завели мотор и поплыли, прижимаясь к северному берегу, вверх по течению. Набросили на головы капюшоны.

Бандиты видели огни костра на острове. Но это их не волновало. Мало ли кто решил выехать на пикник. У одних отдых, у других работа.

Моторка прошла мимо причала. «Гости» оценили прогулочные лодки, посмотрели на узкую аллею, ведущую от главного корпуса к причалу, прошли вверх по течению еще метров пятьдесят. Подобрали подходящую бухточку, встали.

Прошлись по берегу, осмотрев зону в радиусе тех же пятидесяти метров. Это был лес с зарослями кустарника. Убедившись, что здесь никого нет, они вернулись, взяли рюкзаки и саперные лопатки. Пошли левее к густым зарослям кустарника. На небольшой площадке сняли дерн, рядом разложили брезент. Выкопали яму, благо почва здесь была песчаная. Уложили рюкзаки, закопали землей с песком, сверху уложили дерн. Внешне и не определишь, что здесь схрон.

Ушаков осмотрелся, проговорил:

— Ориентир — бухта, тридцать метров на северо-запад с отклонением в пятнадцать градусов, высокая сдвоенная сосна. Левая крона повреждена.

Отложив планшет, полез в кусты, Ушаков достал сотовый телефон, набрал номер.

Тополев и на этот раз ответил без промедления:

— Да.

— Василий!

— Слушаю.

— Мы у «Зари», груз в схроне. Осмотрели местность вокруг Дома отдыха. Звонка от старшего переславцев не было.

— Будет, ожидай, переведи телефон в режим вибровызова.

— Понял.

— Вопросы?

— При благополучном стечении обстоятельств закладку произведем сегодня.

Тополев задумался:

— При благополучном… да, заложите «зажигалки» и приготовьте их к применению, полностью исключите вероятность их несанкционированного срабатывания.

— Само собой!

— Но это, если сложится благоприятная ситуация. В других условиях закладку не производить. О результатах докладывать мне.

— Но это может быть уже глубокая ночь.

— Ничего, у меня последнее время бессонница.

— Я понял, до связи!

— Давай! И аккуратней, аккуратней!

Тополев отключился.

Не прошло и пяти минут, бандиты пока курили, прошел сигнал вызова.

— Наконец-то разродились, — проговорил Ушаков и достал трубку.

— Слушаю!

— Это Чары. Тот, кто вам нужен.

— Василий. Надо встретиться.

— Когда, где?

— Немедленно, если возможно, а где, это тебе решать, ты же днем работал внутри.

— Надо подумать. Ты на территорию зайти можешь?

— Нас двое, зайти нет, подойти к ограждению, где нет охраны и камер видеонаблюдения, могу. Есть такой участок?

— Вы сейчас где?

— Западнее объекта.

— Правильно, вот оттуда и подходите к ограде, ориентир — труба котельной. Я вас встречу.

— Контроля на участке нет?

— Нет. Как и охраны. С охраной здесь…

Ушаков перебил Дабиева:

— У нас будет время на конкретный разговор, а возможно, и на действия.

— Даже так?

— До встречи через десять минут.

— Понял. 20.40, участок ограждения рядом с котельной!

Ушаков отключил телефон. Взглянул на подельника:

— Не знаю, что за люди у местного босса, но на профи их старший явно не тянет. Хотя это может быть и ошибочное мнение. Идем по-быстрому, Степа.

Дабиев в это время находился на дискотеке вместе с Котенко. Валентина немного переборщила с шампанским и веселилась так, что привлекала к себе внимание. Сделав звонок, Дабиев остановил ее пляски шамана, взял под руку:

— Нам надо идти.

— Но почему? Я не хочу. Впервые вот так отдыхаю. Ты же не знаешь, Веня совершенно не давал мне свободы. А здесь!..

— Люди Тополева прибыли.

— Ну и что? Зачем им я? Им ты нужен. Вот и иди, а я еще повеселюсь.

— Мне Кубарину насчет твоего поведения позвонить?

— Сволочь ты, Чары, черта с два теперь получишь секс. И спать на коврике у двери, как побитая собака, будешь.

Дабиев побагровел:

— Не надо так говорить со мной, женщина.

Валентина даже в состоянии сильного опьянения услышала в голосе подельника угрозу. Сникла.

— Ладно, стукач, пойдем. Говорю же, сволочь. Все вы мужики сволочи.

Чтобы пьяная Котенко не сбежала, Дабиев закрыл ее, забрав вторые ключи. Оставался еще балкон, но вряд ли она решится прыгнуть. Внизу — бетонная дорожка, переломается. Это даже пьяный поймет. Впрочем, Котенко упала на диван и, бурча что-то возмущенное, тут же уснула. Спиртное сделало свое дело.

Дабиев вышел из корпуса, осмотрелся. В клубе по-прежнему звучала музыка, охрана на въезде, у причала, несколько парочек на скамейках.

Он обошел здание и прошел к котельной. Оттуда — к ограде, которая представляла собой двухметровую решетку.

Из леса появился мужчина с капюшоном на голове.

Подошел, спросил:

— Чары?

— Да. Ты?

— Я — Василь. От Тополева.

— Ясно.

— Что удалось узнать за день? — спросил Ушаков.

Дабиев объяснил:

— Охрана состоит из четырех человек. И днем, и сейчас после смены в 20.00. Представители ЧОПа. Оружие травматическое, револьверы, электрошокеры, короткие полицейские дубинки, возможно, газ в баллончиках. На поясе наручники, на груди радиостанции для общения между собой. Камеры видеонаблюдения только на корпусе и на стене у входа в клуб. Насчитал четыре штуки. Информация стекается на пропускной пункт, где постоянно находится один из охранников.

Ушаков спросил:

— В других местах камер точно нет?

— Нет, проверял сканером.

— Что внутри клуба?

— Большой зал, несколько помещений, где собираются пожилые люди. Наверху кинотеатр на шестьдесят мест. Там отдыхающие вечером оставляют своих детей. Во время фильма дверь в кинозал контролируется охранником.

Ушаков спросил:

— Значит, сейчас на территории два охранника?

— Да, один у клуба, но он перемещается до корпуса и обратно, один на аллее причала. Заходит и на причал, смотрит лодки.

— Схема клуба?

Дабиев достал обычный лист бумаги, сказав:

— Интересная деталь, сзади запасной выход, с восточной стороны пожарная лестница из кинозала, но дверь наверху открыта.

— Это тоже проверял?

— Я заходил в кинозал до начала показа.

— Это опрометчиво.

— А как бы я узнал, закрыта или открыта дверь на пожарную лестницу?

— По этой самой лестнице. Всего два этажа. Минутное дело подняться, проверить, спуститься.

— Ну я не такой профессионал, как ты.

— Ладно. Образец отделочного материала, утеплителя.

Дабиев развел руки:

— Этого пока взять не удалось. В клубе пластиковые панели. Дешевые.

— Где сейчас ваши люди?

— Женщина в номере, она устала, спит, мужчины в клубе, здесь отдыхает с десяток одиноких женщин.

— Понятно. Сейчас возвращайся в клуб и достань нужные образцы. Без них мы работать не сможем. Много не надо. Достаточно куска в несколько сантиметров и немного утеплителя. Дыры, что образуются, надо закрыть.

— Чем?

Ушаков достал пакет:

— Там все необходимое для маскировки. На месте разберешься.

— Один вопрос, Василь.

— Спрашивай.

— А почему все надо сделать именно сегодня? Почему вы торопитесь?

— Потому, что наша работа требует тщательного планирования и подготовки. Или ты думаешь, нам достаточно войти в клуб и поджечь его?

— А разве не так?

— Не так. И больше ненужных вопросов не задавай, делай что сказано. Как будут образцы — звони.

— А если в самом конце дискотеки, в 23.00? После отбоя я не смогу спокойно выйти сюда.

— Ты сообщи, что образцы у тебя, а я уж решу, как и когда забрать их. Твой номер?

— Двадцать шесть. Там я и женщина, в тридцать втором и тридцать третьем напарники.

— Значит, ты с бабой на втором этаже?

— Да.

— Вывеси на балконе полотенце или рубашку. Это не вызовет подозрений, а мы будем знать, где именно твой номер.

— Понял, сделаю, это не проблема.

— Афишу на завтра, послезавтра смотрел? Какие мероприятия собираются проводить в Доме отдыха?

— Завтра какая-то лекция и фильм, послезавтра вечер отдыха для тех, кому за тридцать.

— А что, здесь есть и молодежь?

— Да, но немного. В основном как раз лица за тридцать и дети от трех до восьми лет.

— Сколько сейчас в клубе человек?

— Трудно сказать. Но не меньше пятнадцати.

— В кинозале?

— Не знаю. При мне родители заводили туда семерых. Четверых мальчиков и трех девочек.

— Хорошо. Жду образцы. И смотри за своей отдыхающей бабой.

Дабиев изобразил удивление:

— В смысле?

— В прямом смысле, Чары. Или ты думаешь, я не понял, что она перебрала? Кстати, где взял спиртное и какое?

— Тут диджей шампанским и личным вином приторговывает. Его место рядом с проходом в туалеты, там темно, удобно. Цены, правда, у него заоблачные…

И вновь Ушаков прервал человека Кубарина:

— Повторяю: смотри, чтобы твоя баба не выкинула какой-нибудь фортель. И больше никакого спиртного. Иначе придется воздействовать на нее. Так и передай!

— Валентина — любовница господина Кубарина, с которым работает господин Тополев.

— Я знаю. Ты уж тоже наверняка переспал с ней, но это меня не касается. Расходимся.

Ушаков скрылся среди лесного кустарника, Дабиев проверил Валентину, которая спала, как говорится, без задних ног, вернулся в клуб.

В 22.30 сотовый Ушакова сработал сигналом вызова:

— Да?

— Это Чары!

— Говори!

— Есть образцы.

— Подноси к забору, соблюдая повышенные меры предосторожности.

— Понял, иду!

В 22.40 они встретились.

Дабиев передал пакет:

— Тут из трех мест, из основного зала, из кинотеатра и со стены.

— Какой стены?

— Там, где лестница. Снял декоративную панель, оказывается, это не так сложно, и вытащил утеплитель. Мне надо возвращаться.

— Иди!

— Что дальше?

— Сообщу.

Дабиев чуть ли не бегом направился к спальному корпусу.

Он зашел в него вместе с остальными отдыхающими. Время приближалось к отбою, и все спешили в номера.

Ушаков же прошел кустами до небольшой поляны, где его ждал Чуйко:

— Ну что, Василь?

— Есть образцы, отойдем поглубже в лес и посмотрим, что за материал использовался для отделки здания.

Они пошли. Кстати оказалось поваленное бревно. Присели.

Ушаков начал доставать материал. Чуйко подсвечивал фонарем направленного действия.

— Так. — Ушаков крутил в руках кусок утеплителя розового цвета. Посмотрел, положил на траву, затем взял кусок с фольгой и обычной монтажной пеной. Еще какой-то утеплитель в виде ваты. Пластик.

— Понятно. Минвата не горит, а вот остальное не только горит, но и дымит, обильно выделяя продукты горения. Пена будет плавиться, выделяя токсические вещества. Странно, почему применили горючие материалы? А это что?

Он достал из пакета сложенный лист бумаги.

Развернул. Это была пояснительная записка Дабиева.

Тот пытался расписать, что чем отделано. Но разобраться было трудно, и Ушаков прибег к сотовому телефону:

— Чары? Не спишь еще?

— Нет.

Где-то в глубине звучал недовольный голос женщины.

— Что, баба достает?

— Да пошла она.

— Успокой ее, скандалы нам не нужны.

— Успокою. А чего звонишь?

— Мне непонятна пояснительная записка. Надо, чтобы ты прояснил ситуацию по отделке.

Дабиев вздохнул:

— Надеюсь, это не сейчас?

— Нет, сейчас ты незаметно из корпуса не выйдешь, и я не подойду. Утром по распорядку у вас что?

— Для желающих физическая зарядка в спортзале, пробежка, для остальных прогулка, подготовка к завтраку. Но думаю, большинство до завтрака будет спать.

— Вот после завтрака и подойди к ограждению.

— Понял, сделаю!

— Конечно, сделаешь. А бабу успокой, чего она кричит?

— Шампанского ей подавай.

— Позвони своему боссу, если сам не справишься.

— Это я и собирался сделать.

— До связи!

— Отбой.

Ушаков сложил утеплитель и кусок отделочного материала с застывшей пеной в пакет, взглянул на Чуйко.

— Идем к лодке. Достанем спальники, отужинаем и — отбой.

— Хорошо, что сейчас комаров не так много.

— Я вообще не слышал ни одного.

— Есть, но немного.

— В спальниках нам они не страшны.

— Это так!

— Идем.

Специалисты Тополева пошли к реке.

Достали из второго рюкзака коробки военных сухих пайков. Подогревать не стали, поели так, чай пили из термоса. Поужинав и собрав мусор, легли спать у лодки. Комары не досаждали. Хотя у реки они должны были еще быть.

Утром боевики Тополева еще раз посмотрели фрагменты теплоизоляции и отделки.

— И здесь сэкономили на утеплителе и отделке. Не первый раз же горят, как свечки, подобные здания, — проговорил Чуйко.

— Здесь экономия как раз объяснима. Вокруг лес, он уходит далеко на север и северо-восток, до самого Нижнего. Помнишь, что творилось в две тысячи десятом году?

— Конечно, помню!

— Заметил, что слева от Дома отдыха целые участки молодого леса?

— Мне это надо?

— А я смотрел. Это посадка вместо сгоревших или засохших деревьев. Кстати, здесь, в этом районе, пожары могла сдержать только специальная авиация. Без нее хана лесной части затона. А теперь прикинь: «Коммунар» отстояли от пожара. Новый директор взялся за работы. Какой смысл ему использовать тут дорогие негорючие материалы утепления и отделки? Если лес вспыхнет, как в две тысячи десятом году, ничто не спасет. Никакие системы пожаротушения, ни бригады МЧС, ни пожарные катера. Если только самолеты. Но их мало. Поэтому главное для нынешнего директора не спасти здания в случае пожара, а эвакуировать людей рекой.

Чуйко проговорил:

— Но там от силы десяток прогулочных лодок.

— Детей вывезти хватит, а тут и теплоход из Переслава или катера из Балаева подойдут. Армия может БТРы подогнать или БМП, они же плавающие. Так, сколько время?

— 8.10.

— Завтракаем. Потом пойду к Дому отдыха.

Бандиты перекусили, Ушаков вышел в кусты перед забором.

Объявился оглядывающий Дабиев.

— Привет, — сказал Ушаков.

— Привет.

— На твоих схемах ни хрена не понятно. Объясни, что к чему.

— А что, собственно, интересует?

— В зале везде розовый утеплитель?

— Да, в трех разных местах смотрел. Отделка из пластика, потолок тоже пластиковый. Стены внешние и внутренние в кинозале из утеплителя с фольгой, везде много монтажной пены.

— А где минвата?

— На фасаде, но, может, еще где есть.

— За охраной ночью смотрел?

— Да, в три часа.

— Ну и что?

— Один охранник был на пропускном пункте, один на аллее, он ходил на причал, один сидел в холле главного корпуса.

— А четвертый?

— Отдыхал где-то.

— В смысле?

Дабиев объяснил:

— Я еще в пять утра смотрел, один из ранее стоявших охранников был новый. Видно, три несут постоянно службу. Один в это время отдыхает. По очереди меняются.

— У них смена вечером?

— Да, в 20.00. Микроавтобус привозит по дороге от Переслава.

Ушаков поинтересовался:

— Если мы зайдем на территорию, то привлечем внимание охранников?

— Думаю, нет. Они особо на отдыхающих не смотрят. Да и не могут они запомнить всех.

— А клуб в это время открыт?

— Он всегда открыт.

— Диджей там?

— Нет, он приезжает вечером, ночью после дискотеки уезжает. В клубе никого нет, если только кто случайно забредет.

— А как отсюда лучше пройти к клубу?

— Зайдете отсюда, к корпусу, обойдете его и через любое окно, это — чтобы камеры не засекли.

— Также и выйти?

— Да.

Ушаков принял решение:

— Значит, так, Чары. Обед у вас во сколько?

— В 13.30.

— Охрана в это время что делает?

— Двое тоже обедают.

— Запоминай, в 13.40 быть здесь, до этого проверить подход к клубу. Подойдем.

— Что, уже сегодня?

— Да.

— А с начальством…

Ушаков прервал Дабиева:

— Мне нет необходимости согласовывать свои действия с начальством. Надо заложить зажигалки. После чего и ты продумай, как мы можем попасть в ваш номер.

— Ты имеешь в виду в номер двадцать шестой?

— Да. Своих людей выставь на прикрытие. При необходимости они должны будут отвлечь внимание охраны.

— Понял, — недовольным голосом проговорил Дабиев.

Ушаков внимательно посмотрел на него.

— В чем дело?

— Вы и кинозал будете готовить к поджогу?

— Конечно. Тебя что-то смущает?

— Там дети.

— И что?

— Они погибнут.

— А мы здесь все зачем? Разве не за этим?

— Ладно. В 13.40 здесь. Понял.

— Что понял, это хорошо, а ненужные мысли из головы выбрось. Раньше надо было думать, с кем связываешься. Все, до встречи.

Ушаков развернулся и скрылся в кустах.

Дабиев прошел в номер. Туда же успокоившаяся Валентина позвала двух других подельников, Шубина и Воробьева.

Дабиев нервничал, когда определял дальнейшие действия своей террористической группы. Вспомнил о детях.

Его прервала Котенко:

— Ты что сопли распустил, Чары? Отдыхающих, детей пожалел, а тебя кто-нибудь жалел? Или пожалеет, если окажешься в руках у ментов?

— Я не распустил сопли, не забывайся. Но доложить Кубарину о задаче, поставленной людьми Тополева, обязан.

— Сколько угодно. Только зайди в туалет и воду включи.

Она явно над ним насмехалась.

Дабиев распорядился:

— А ну-ка, выйди на кухню, Валюша.

Женщина вышла.

Там Дабиев влепил ей пощечину:

— Ты что, сука пробитая, шалава, учить меня будешь? А не хочешь, я поведаю Кубарину, как ты тут бухаешь и как, пьяная, лезешь ко мне в постель? Думаю, это будет очень интересно для Вениамина Аркадьевича.

— Ты не сделаешь этого.

— Сделаю, мамой клянусь, сделаю, если хоть еще одно слово против услышу. Поняла, стерва?

— Да, — сказала Котенко, готовая растерзать этого полукровку.

— Пошла вон!

Котенко послушно ушла.

Дабиев достал сотовый, набрал номер.

Ему ответил Кубарин:

— Слушаю.

— Приветствую, Вениамин Аркадьевич.

— Привет, что у тебя?

Дабиев рассказал о замысле людей Тополева.

Кубарин спокойно, без всяких эмоций сказал:

— Делай то, что требует этот Василий.

— Понятно.

— Что-то не слышу энтузиазма в голосе, Чары?

— Да какой уж тут энтузиазм? Дело-то слишком кровавое.

— А за что тебе платят большие деньги? За красивые глазки?

— Нет, я все понял.

— Хорошо. Работай с Василием!

— Да, Вениамин Аркадьевич.

Кубарин отключился.

Дабиев вошел в гостиную.

Валентина стояла у окна, курила. На детской площадке играли дети под присмотром своих молодых мам. Физиономия Котенко скривилась:

— Сучки и щенки. Ненавижу!

Дабиев сел на диван:

— Внимание всем. Работаем по плану людей Тополева, во всем им подчиняемся. После обеда Шубин выходит к западной части клуба и контролирует ее, а также тыловой, запасной выход и, в общем, весь периметр клуба.

Шубин кивнул:

— Понял.

Кубарин повернулся к Воробьеву:

— Ты, Гриша, смотришь вокруг корпуса, контролируя проход от ограды, обход крайнего здания и подход к клубу. Прикрываете меня и людей Тополева.

— Ты, Валентина, готовишь тут прием гостей. Им диван и два кресла. Что-нибудь перекусить. Необходимое купишь в буфете. Ну, а я с ними. Вопросы есть?

Вопросов ни у кого не было.

— Все! — подвел черту Дабиев. — Акция вступает в решающий этап. По плану мы не должны участвовать в подготовке возгорания, но быть готовыми и к этому. Тополев прислал двоих. Справятся они в большом клубе? Возможно, справятся, но не исключено, что потребуется помощь. Вот теперь все! По местам.

Шубин и Воробьев ушли к себе на третий этаж, Валентина в буфет.

Дабиев подошел к окну. Увидел детей, отпрянул.

Несмотря на солидную дозу спиртного, выпитую накануне, на утреннюю зорьку Гарин и Уланов встали без проблем. Гарин удивился:

— Странно, обычно, когда приму лишку, с утра голова разваливается, а сейчас ничего, будто и не пил. А ведь полбанки уговорили точно.

Уланов улыбнулся:

— А какая была закуска? Уха, шашлык.

— Нет, Рома, все дело в самогоне. Пили бы водку, болели бы, а самогон Кузьмича — это очищенный продукт без всякой химии.

— Ну, может, и так!

Они прошли к берегу. Вытащили донки, оставленные на ночь. На крючках — несколько ершей. Сменили наживку, забросили вновь с учетом течения реки на запад.

Приготовив снасти и удочки, сели перекурить.

— Хорошо-то как, — сказал Гарин, — так и жил бы здесь.

— Как тебя еще на службу не вызвали?

— Значит, в районе все спокойно.

— Надо бы узнать, как водитель твой.

— Рано, спит, наверное, еще. Время-то шести нет.

Донки зазвенели колокольчиками.

Офицеры вытащили двух приличных подлещиков.

— Уже уха есть, — проговорил Гарин.

— Там в котелке еще вчерашняя осталась. Может, добьем, а то чего-то в желудке сосет.

— Давай.

— Я принесу котелок, ложки и самогона граммов двести.

— Триста. Чтобы по сто пятьдесят.

— Хорошо.

Уланов прошел до палатки. Вчера решили, что Гарины не поплывут к машине, женщины устроятся в палатке, мужчины у костра на одеяле. Так и сделали. Поэтому сейчас Людмила и Тамара спали в палатке.

Стараясь не шуметь, Уланов перелил часть самогона из банки в бутылку из-под минералки, посмотрел на оставшуюся емкость. В банке оставалось еще больше полутора литров. Забрал котелок с ухой, застывшей холодцом, тарелки брать не стал, и так сойдет, вернулся к Гарину. Тот уже успел спиннингом вытащить крупного окуня.

— А Кузьмич говорил, на блесну брать не будет. Еще как берет!

— Бросай спиннинг, завтракаем.

Офицеры выпили, закусили. Зазвенел колокольчик донки. Вытащили еще одного подлещика. После этого Уланов ушел с удочкой на то место, где вчера был неплохой клев. Но с утра там было затишье. Он выкурил две сигареты — ни одной поклевки. Отошел в кусты, забросил леску за осоку, и тут пошло. Правда, не особо крупная плотва, но клевала постоянно. Он видел, как Гарин вытащил щучку. А кто-то говорит, осенью на реке делать нечего. За час килограмма четыре взяли.

Солнце поднялось выше леса. Стало заметно теплеть. Проснулись женщины. Вышли к реке, умылись.

Людмила взглянула на Уланова:

— Ты жив после вчерашнего, Рома?

— Даже голова не болит.

— А меня подташнивает.

— Выпей вина, если осталось.

— Фу, я на него смотреть не могу.

— Тогда минералки.

— Я аспирина выпью и теплой воды с содой, точнее, наоборот.

Гарин спросил у своей жены:

— Когда у нас завтрак? Мы тут рыбки поймали.

— Надоела рыбка, сделаем что-нибудь попроще. Вы бы хворосту принесли.

— Какой разговор, дорогая!

Отложив снасти, офицеры собрали сушняка, развели костер. Женщины принялись за готовку.

Позавтракали, попили чаю.

Уланов указал на кучу рыбы:

— А что с ней делать будем?

— Посолим, крапивой обложим, дома высушим, к пивку самое то будет.

Тамара спросила:

— Домой сегодня?

— Завтра, — ответил Гарин, — поутру.

— Жаль, я бы здесь еще пожила.

Начальник РОВД взглянул на супругу:

— Ты ли это говоришь, Тамара? Сколько раз я предлагал тебе выехать на природу? Ты ни в какую.

— Надо было поехать. Я не знала, что здесь так хорошо.

— Теперь часто будем ездить.

— Конечно, с твоей-то работой.

— Я выйду на пенсию, домик в Коринке поставлю. И будем сюда ездить.

— До пенсии еще дожить надо.

— Доживем.

Мужчины пошли к берегу. Но клев прекратился, подул прохладный северный ветер, хотя, в общем, было тепло и солнечно.

Тут начались звонки.

Сработал сигналом вызова сотовый Гарина.

— Да, — ответил подполковник.

— Это Михаил Овсянкин, товарищ подполковник, доброе утро.

— Доброе, Миша.

— Я что звоню. Обещали ночевать ко мне приехать, но не появились. У вас все в порядке?

— В полном. Ты как?

— Половину книги прочитал.

— Что же это за книга такая, что за день не осилил.

— Более тысячи страниц.

— Тогда понятно. Ты позавтракал?

— Да, у меня все нормально.

— Как обстановка на берегу?

— Спокойная, никого нет.

— Ну и ладненько. До связи!

— До связи!

Не прошло и пяти минут, как сотовый Гарина издал новый сигнал. На экране светились только цифры, код Москвы.

— Интересно, — проговорил Борис, ответил: — Подполковник Гарин слушает.

— Генерал Остапенко.

Это был заместитель начальника управления кадров МВД.

— Здравия желаю, товарищ генерал.

— Здравствуй, полковник.

— Подполковник.

— Нет. Борис Борисович, уже полковник и уже первый заместитель начальника УВД, начальник криминальной полиции Переславской области. Министр подписал приказ в пятницу.

— Неожиданно.

— Мне в РОВД сообщили, что вы больны.

— Обычная простуда, но уже лучше.

— Вот и хорошо. Вам следует передать дела по РОВД начальнику уголовного розыска, он теперь будет возглавлять отдел, и убыть в Переслав, принимать дела в УВД. Поздравляю, товарищ полковник!

— Спасибо, Владимир Александрович.

— С тебя причитается.

— Само собой. Буду в министерстве, зайду, проставлюсь.

— Давай. Удачи, начальник!

— Еще раз спасибо, до свидания.

Уланов посмотрел на друга:

— За что ты благодарил генерала? Благодарность получил?

Гарин улыбнулся:

— Да нет, Рома. Министр в пятницу подписал приказ о моем назначении, которое ожидал, и о присвоении звания полковник.

— Ого! Растешь, Боря. Прямо как на дрожжах. Нам следует сворачиваться и ехать по домам.

— Нет. Успею сдать дела. Хорошо, что начальника угро поставили руководить РОВД, а не заместителя. Коля свой парень, правильный мент. Мы же разберемся с передачей за один день, так что можем спокойно отдыхать до вторника.

Уланов кивнул на улыбающихся у палатки женщин.

— Иди, обрадуй Тамару.

— Да, обрадуется, больше тому, что предстоит опять в город вернуться, в райцентре ей неуютно.

— Иди. А я попробую еще раз забросить удочку.

Не успел.

Только Гарин отошел, сигналом вызова сработал его телефон. Там были цифры на экране.

— Уланов.

— Привет, Улан, — услышал он радостный голос.

— Игнат?

— Капитан Игнатьев собственной персоной, не забыл еще такого?

— Разве можно забыть, что нам пришлось перенести вместе?

— Вот и я помню.

— А что ты вдруг решил позвонить? До этого полгода не созванивались.

— Больше! Мы с Лазарем недавно пересеклись, он и дал твой номер, у меня его не было. Сказал, что ты отдыхаешь где-то в Переславской области.

— Да.

— Ну, а я с женой и дочкой отпуск получил. И жена, Соня, выбрала Дом отдыха в твоей губернии. Знаешь, «Зарей» называется.

— Знаю. Скажу больше, ты от меня в каких-нибудь пятнадцати километрах.

— Да ты что?

— Я с другом и женой выехал на рыбалку. Мы на острове. Если есть карта, увидишь, где это. Ниже по течению.

— Посмотрю. Места здесь отличные.

— Согласен.

— Слушай, а как нам встретиться? Глупо быть рядом и не повидаться.

— Так мы поедем отсюда утром вторника. Мой друг, он мент, полковник, получил повышение, поедет в райцентр, а я заеду в «Зарю». Там, думаю, договоримся, чтобы вечером вне территории где-нибудь шашлычок сделать.

— Забито. Вторник, с утра. С начальством местным я договорюсь. Ты, как подъедешь, позвони по номеру, что остался в телефоне. Встречу.

— Договорились.

— Тогда до встречи, майор?

— До встречи, Влад!

Уланов отключил телефон, посмотрел, как Гарин кружит у палатки Тамару, а Людмила хлопает им в ладоши, достал пачку сигарет, прикурил, задумался. Когда это было? В мае три, нет, четыре года назад.

Он ушел в воспоминания…

…Боевая группа под командованием майора Иваненко проводила разведывательный рейд на Кавказе. Шли по лесу. До ущелья оставалось совсем немного, тогда тоже стоял теплый солнечный день.

Очередь из кустов прогремела как гром среди ясного неба.

Упал Иваненко, схватился за грудь и повалился на землю его заместитель капитан Ринат Вакиев, успев крикнуть:

— Засада, парни! На высоту!

Прапорщик Лухонин подхватил раненого капитана, затащил в канаву.

Остальные бросились влево на небольшую высоту 126,7.

Тогда стрелки, капитан Уланов и старший лейтенант Игнатьев, оказались рядом. Вместе поднялись на вершину среди фонтанов от пуль. По ним стреляли уже не меньше десяти бандитов, но каким-то чудом все мимо.

Они заняли позицию. Игнатьев установил пулемет «ПК», передернул затворную раму и ударил по кустам. Раздались вопли. От дерева отделился боевик, заросший волосами, как обезьяна. На его куртке несколько кровавых пятен — получил от Игнатьева. Боевик находился в шоке, пытался поднять автомат, но рухнул сначала на колени, потом зарылся физиономией в землю. Тело пробили судороги. Уланов отработал левый фланг, тоже задел кого-то, судя по вскрикам. Чуть ниже, в яме, пристроился снайпер, прапорщик Бармин.

Он крикнул офицерам:

— Это банда Варана. Я видел его. У него рыл тридцать. У нас командир погиб, заместитель ранен. Старший лейтенант Мишин с западной стороны, с ним Лухонин.

Игнатьев сплюнул:

— Твою мать, и надо было так глупо попасться? И почему командир снял передовой дозор?

Уланов ответил:

— Потому, что немного дальше на поляне должен был быть привал.

— Вот и получили привал. Варан не случайно появился здесь. Кто-то нас слил.

— Что теперь об этом, Влад? Отбиваемся.

— Принимай командование, Улан, ты теперь старший.

Роман выдернул из чехла радиостанцию повышенного радиуса действия:

— Долина! Я — Третий Ясеня!

Командир отряда ответил сразу:

— Долина! Почему на связи Третий?

— Мы попали в засаду. Первый убит, Второй ранен. Заняли оборону на высоте 126,7.

— Какого черта? Откуда засада?

— Хороший вопрос. Я очень хотел бы знать ответ. Требуется срочная поддержка.

— «Воздух» подойдет?

— А другого выхода нет. Мы одни в этом районе.

— Кто мог организовать засаду?

— Четвертый видел Варана.

— Твою мать! У него большой отряд.

— Частью мы уменьшили его, но незначительно.

Стрельба, пробивавшаяся через переговоры, вдруг стихла.

Командир отряда спецназа спросил:

— Что там у вас?

— «Духи» прекратили огонь.

— С чего бы? У них по всем позициям преимущество.

— Не знаю. Высылайте «полосатых». Командиру ведущего связь со мной!

— Держитесь, связываюсь с авиабазой.

— Держимся.

Уланов перевел рацию на связь с каждым бойцом:

— Внимание всем, я — Третий, принял командование на себя. Доложить обстановку!

Ответил Мишин:

— Пятый — Третьему!

— Да.

— Держим с Шестым западный фланг, часть фронта и тыл. Пока противник проявляет себя с фронта. Но замечено движение с запада.

— Тыл, значит, чист.

— Сейчас да, но «духи» окружают нас, это очевидно.

— Экономить патроны. Как Второй?

— Тяжелый.

— Держитесь!

— Принял.

Бармин крикнул:

— Мне тоже на связь выходить?

— Оценил.

Прапорщик находился в нескольких метрах ниже по склону.

Уланов приказал:

— Держи восток, видимую часть фронта и тыла.

— Принял.

Игнатьев спросил:

— Почему «духи» прекратили огонь?

— А хрен их, Влад, знает. Может, окружают, чтобы одновременно ударить по высоте со всех сторон.

— Да, скорее всего, так.

Сзади из леса раздался крик:

— Эй, на высоте! Я — Варан! Старший, ответь!

— Чего тебе? — спросил Уланов.

— Вас только семеро, сейчас способных вести бой пятеро. У меня два десятка. Предлагаю сдаться.

— Ты обкурился, что ли, Варан? Когда мы сдавались?

— Не сдадитесь, уцелевших ждет долгая и страшная смерть. Сдадитесь, обменяю на своих. Ваши взяли пятерых из моего отряда в поселке.

— Пошел ты на хрен, Варан!

— Даю три минуты на принятие окончательного решения, затем пеняйте на себя.

Варан — Хупаев Али, в прошлом таксист, — проявил себя во второй чеченской кампании. Начав с рядового боевика, дошел до полевого командира. Его отличали безжалостность, жестокость, но и бесстрашие. За ним долго гонялись и наконец заперли в доме родного аула, но Хупаев сумел уйти. Как и почему, Уланов не знал. Но ушел, и вот они встретились.

Игнатьев проговорил:

— Хреновые дела, Рома, Варан не берет на понт. Даже если мы выбили треть его «духов», то пара десятков осталась. А нас в реале пятеро. И холм открыт. Будь хоть какие-нибудь укрытия. Что «Волк»-то?

«Волком» называли командира отряда спецназа, подполковника Евгения Андреевича Волкова.

— Обещал связаться с авиабазой, запросить «полосатых».

(«Полосатые», или «Крокодилы», — ударные вертолеты огневой поддержки «Ми‐24».)

— Ну, хоть что-то. Только смогут ли они работать? Мы практически в контакте с противником.

— Значит, перемелют всех.

Три минуты истекли.

— Эй, старшой! Это Варан, твое решение?

— Прежнее, пошел ты на хрен!

— Дурак!

Лес разразился стрельбой. Боевики сумели обойти высоту.

Открыли ответный огонь и спецназовцы. Но только по тем целям, которые были видны. Игнатьев заметил, как с востока, используя маскировку, с высотой сблизился один из бандитов, крикнул Бармину:

— Слава, справа «дух»!

Прапорщик повернулся, перевел ствол «АКС», но в него уже летела граната «Ф‐1». И разорвалась она в каких-то метрах ниже Бармина. Прапорщик даже не вскрикнул. Осколки вонзились в тело, голову, пробили защитный шлем (бронежилеты ввиду длительности маршей спецназовцы не взяли). Это было нарушение, но с ними группа измоталась бы при первом же переходе.

Игнатьев развернул пулемет, ударил по лощине, хотя и не видел «духа», бросившего гранату. Пыль и гарь от взрыва плотно накрыли восточную сторону. Оттуда послышались крики. И не одного человека. Видно, под прикрытием завесы, образовавшейся от взрыва, к холму устремились остальные моджахеды.

Уланов увидел троих, вставших из кустов. У одного пулемет. Дал очередь. Все трое упали на землю.

На связь вышел Мишин:

— Третий! Пятый!

— Да!

— С запада подходит рыл семь. Работает снайпер. Лухонин убит.

— Как убит?

— Снайпер.

— Долго не продержимся. У «духов» гранатомет, скорее всего, с осколочными выстрелами.

— Бей по гранатометчику.

В грохоте стрельбы не было слышно, кто в кого стрелял. Связь с Мишиным прекратилась.

Игнатьев предложил:

— Улан? Прикрыть тыл? Там у нас пусто.

— Прикрывай!

Старший лейтенант отполз назад, повернулся, выставил пулемет в южном направлении. И вовремя. Оттуда вышли пятеро боевиков. Три короткие очереди «ПК», и трое из них задергались в предсмертных судорогах.

Но превосходство боевиков сохранялось.

Радиостанция сработала. Одновременно с отдаленным пока рокотом вертолетов:

— Ясень, я — Зенит — командир ведущего «Ми‐24».

— Очень рад.

— А я нет, потому что ни хрена не вижу, где вы и где противник.

— Смотри по карте. Высота 126,7, на ней мы, вокруг «духи».

— Вы в контакте?

— В полном!

— И как работать?

— Ты не переживай особо, если зацепишь высоту. Надо, могу дать отсечку, но она ничего тебе не даст.

— Понял, атакуем местность, отступающую от высоты на десять метров.

— Можете ближе.

— Не получится. Все, подходим!

С тыла прогремела пулеметная очередь.

Вскрикнул Игнатьев, покатился вниз.

Уланов бросился за ним, не обращая внимания на свист пуль вокруг. Его товарищ мог скатиться в зону обстрела своих же вертолетов.

Уланов нагнал Игнатьева у подножия, пустил перед собой «дым» — бросил дымовой заряд и потащил старшего лейтенанта обратно наверх, тот был ранен в плечо.

Боевики тоже услышали рокот вертолетов. И отошли в лес, как раз в зону обстрела.

Два «Ми‐24» появились на секунды. Точнее, их было видно секунды. А вот результат их работы впечатлил. Вокруг высоты поднялись грибы разрывов неуправляемых авиационных ракет. Один даже на западе холма.

Отвернул ведущий, в дело вступил ведомый. Загорелся лес.

Командир ведущего вышел на связь:

— Ясень, Зенит! Живы?

— Живы! Отличная работа, Зенит.

— Получил приказ кружить над вами до подхода транспортной машины. Эвакуацию решено провести с холма.

— А мы уйти и не смогли бы.

— Большие потери?

— Большие, — вздохнул Уланов.

Из семерых спецназовцев погибли трое, тяжело ранен один, легко тоже один — старший лейтенант Игнатьев. Не получили повреждения только двое, Уланов и старший лейтенант Мишин…

— О чем задумался, Рома? — спросил подошедший Гарин.

Уланов очнулся:

— Так, товарищ позвонил, мы воевали вместе в одной группе. Он сейчас с семьей в Доме отдыха «Заря».

— Вот как? Совсем рядом. И что решили?

— Приплыть сюда он не может, я против течения тоже. Договорились встретиться, как выйдем отсюда.

— Во вторник?

— Да.

Гарин потянулся:

— У нас еще два дня полноценного отдыха.

— Тебе перед вступлением в новую должность это просто необходимо. Потом не до рыбалки будет.

— Это точно.

— А ты так, глядишь, и до генеральских звезд дослужишься.

— Это вряд ли, а там — кто его знает. Ну что, не клюет?

— Да я и не ловил.

— Тогда пошли к дамам, они праздничный обед готовят. И даже согласились немного самогона выпить.

— Все лучше, чем бормота, что они употребляют.

Уланов поднялся и вместе с Гариным пошел к берегу.

В 13.20 того же дня, воскресенья 18 сентября, когда основная часть отдыхающих готовилась к обеду, Дабиев из номера связался с подельниками, что должны были обеспечивать прикрытие.

— Гриша? Чары!

Воробьев ответил:

— Да, Чары?

— Что у тебя?

— Вокруг корпуса все спокойно, охранники у центрального входа и на аллее. Последний ближе к причалу. Участок между забором и корпусом он не видит. Тот, что у центрального входа, говорит по телефону.

— Понял, наблюдай.

Он вызвал Шубина:

— Захар!

— Я!

— Что у тебя?

— Все оʼкей! На западной стороне калитка и у западного выхода никого. Заглядывал на восточную часть, подходил к фасаду. Видел только двух охранников, один у корпуса, второй на аллее. Есть еще на прогулочных скамейках люди, но мало. В общем, подойти к клубу можно.

— Принял.

Переговорив с подельниками, Дабиев прошел на кухню, где хозяйскими делами занималась Котенко:

— У тебя, Валюш, все в порядке?

— Да, только нервно как-то. Это, наверное, с похмелья.

— Пройдет. Ты работай, я пошел.

— Удачи.

— Ты это искренне или потому, что так принято?

— Искренне. Я не хочу из-за тебя на зону.

— Понятно.

Дабиев подошел к забору.

Тут же с рюкзаками к нему вышли Ушаков и Чуйко.

— Говори, — приказал Ушаков.

— Обстановка спокойная, путь к клубу открыт.

— А из клуба, в корпус?

— Пройдем!

— Добро.

Боевики Тополева ловко перепрыгнули через забор.

Ушаков скомандовал:

— Веди!

Дабиев провел Ушакова и Чуйко к клубу. Через открытое окно первого этажа западной стороны они прошли в клуб. Оказались в подсобном помещении. Посмотрели в зал — пусто. Ушаков кивнул Дабиеву:

— Проверь.

Тот вызвал Воробьева и Шубина.

Бандиты ответили, что их приход в клуб для охраны остался незамеченным.

Ушаков проговорил:

— Ну, тогда начнем. — Он повернулся к Чуйко: — Работаешь в зале, закладываешь пакеты с дистанционными воспламенителями под пластик. У самого пола. Я на второй этаж. Тебя прикроет Чары.

Чуйко кивнул, снял рюкзак, взглянул на Дабиева:

— Пошли.

Выдержав паузу, к лестнице на второй этаж прошел Ушаков.

Работали полчаса.

В 13.40 собрались в той же подсобке.

Чуйко показал схему.

Ушаков кивнул:

— Пойдет. Остается активировать воспламенители и вывести из строя КТП — комплексную трансформаторную подстанцию, чтобы обесточить объект. Это, — он посмотрел на Дабиева, — придется сделать кому-то из твоих людей. Но так, чтобы все выглядело естественно.

— Как это? — спросил Дабиев.

— Замыкание.

— У меня нет электриков.

— А они и не нужны. Достаточно…

Ушаков проинструктировал Дабиева.

Тот удивился:

— Так просто?

— Это же трансформатор, а не сложная компьютерная программа. Ты понял, как замкнуть КТП?

— Понял. Когда это сделать?

— Как только почувствуете в зале запах дыма. И еще: одного человека поставь блокировать все двери, кроме центральной. Объяснить, как это делается?

— Не надо. Нужны ключи.

— Держи.

Ушаков бросил Дабиеву комплект отмычек.

— Любые замки откроет, надо только подобрать. Подбираются легко. Если вошла отмычка и щелкнула сердцевина — значит, попали. Нет — пробуете другую.

— А ты уверен, что в комплекте есть отмычки, подходящие к замкам клуба?

— Идем.

Ушаков провел Дабиева до первой же двери в одно из помещений зала. Она была открыта.

Он вставил одну отмычку, вторую, третью, на четвертой замок щелкнул, дверь закрылась.

— Убедился?

— Да. Вопрос.

— Спрашивай.

— А если у кинозала окажется охрана?

Ушаков спокойно кивнул:

— Это может быть. У вас есть газовые баллончики?

— Да.

— Дальше объяснять?

— Нет.

— Хорошо. Но в этом случае следует забрать ключ у охранника. И, закрыв дверь, сломать его в скважине. Это тоже несложно. Еще вопросы?

— Если ваши «зажигалки» не воспламенятся?

— Это не твоя забота.

— Вопросов больше нет.

— Уходим.

Дабиев вызвал Воробьева:

— Гриша! Обстановка?

— Спокойная. Охранник у входа в корпус зашел внутрь, у него обед, так что остался один на главной аллее ближе к причалу. Но камеры — Чары.

— Ты смотри за охраной.

— Понял.

Дабиев переключился на Шубина:

— Захар. Выходим!

— Принял. Обстановка спокойная, выходите.

Отключив телефон, Дабиев взглянул на Ушакова.

— Придется использовать ваши отмычки.

— Ты имеешь в виду вход с торца здания?

— Да, чтобы не попасть под камеры.

— В остальном спокойно?

— Спокойно.

— Без проблем, выходим по одному, собираемся у северного торца. Чары, пошел!

Семья Владислава Игнатьева только сегодня приехала в Дом отдыха «Заря», не успела встать на довольствие и потому обед пропускала. Это не стало проблемой, Софья взяла с собой достаточно провизии.

Вместо столовой капитан спецназа вышел на балкон, крайний с фасадной стороны третьего этажа. Прикурил сигарету, любуясь природой. Неожиданно раздался какой-то шум внизу, и он увидел, как из окна западной части клуба выбрался мужчина, за ним еще двое. Они быстро прошли к торцу здания.

Это удивило капитана, но не насторожило, мало ли почему работники учреждения, а то, что это были именно работники, сомнений не вызывало, вылезли через окно. Может, входную дверь охранник закрыл, а они там что-то делали внутри. Но в отличие от старика Скрябина он запомнил лица этих работников. Запомнил машинально. Память автоматически «сфотографировала» объекты. Сказывалась подготовка спецназа.

Подошла дочь, и Игнатьев забыл о работниках.

— Пап! А мы будем на лодке кататься?

Дарье, дочери Игнатьева, исполнилось шесть лет, скоро в школу.

— Конечно, доча. Вот обоснуемся, узнаем, что здесь и как, и обязательно покатаемся.

— А купаться сейчас можно?

— Вряд ли. Хотя все зависит от погоды. Но здесь есть небольшой бассейн.

— А ведь олень в воду еще не мочился.

— Что? — крайне удивился Игнатьев. — Какой олень? Куда не мочился?

— Мне бабушка сказала, что как только олень помочится в воду, так купаться больше нельзя. Вообще-то он должен или помочиться, или помыть рога в начале августа, но никто об этом еще не говорил. Может, здесь увидим?

— Откуда здесь олень? И вообще ерунда все это.

— А бабушка говорила, не ерунда, а давняя примета.

— Бабушка, конечно, знает много… короче, доча, на лодке плавать будем, купаться только в бассейне.

Девочка в свои шесть лет, уже владевшая Интернетом, включила подаренный на день рождения недорогой смартфон, что-то поискала, показала отцу:

— Вот гляди: олень мочит рога в воде. Читай, что внизу.

— Да-да, Интернет научит. Там, Даша, всякого мусора полно.

— Это тоже мусор?

— И это мусор. Ты лучше посмотри, какая погода ждет нас в ближайшие дни.

Девочка переключила смартфон, ответила:

— Температура от десяти до пятнадцати градусов днем, в среду восемнадцать, ночью от трех до восьми. Дождей не показывает, есть дни облачные, есть солнечные, давление разное, но я в нем не понимаю.

— Ясно. С поправкой на ошибку метеорологов нас ждет хорошая, теплая погода.

— Это днем!

— А ночью в номере тепло.

— А тут, пап, аттракционы есть?

Игнатьев посмотрел на дочь:

— Даш. Я же вместе с тобой приехал. Узнаю — скажу, думаю, есть.

— А кинотеатр?

— Это есть точно.

— А мультики показывают?

— Узнаем, все узнаем. Иди к маме.

— Вообще-то она за тобой меня послала, обедать пора.

— Так сразу бы и сказала.

Игнатьев с дочерью прошел к номеру 37.

В коридоре увидели рыжую кошку.

— Ой! — вскрикнула Даша. — Кошечка!

Она позвала ее, но та убежала, видно, не все отдыхающие относились к ней ласково. А может, дикой была.

— Почему она убежала, пап?

— Наверное, у нее котята, к ним и убежала.

— А как бы посмотреть?

— Думаю, не получится, хотя кто-нибудь из работников может знать. Зачем тебе эта кошка?

— Я хочу ее котят посмотреть.

— Я сказал, может быть, а это совершенно не значит, что котята есть.

— Какой ты скучный, пап!

— Да? А по-моему, это ты слишком рано начала взрослеть.

— Мы — другое поколение.

— И кто это говорит? Девочка шести лет?

— А ты себя помнишь в шесть лет?

— Смутно.

— Жаль, сравнили бы.

Вошли в номер.

Софья Марковна, женщина двадцати пяти лет, распорядилась:

— А ну, марш мыть руки.

Игнатьев воскликнул:

— Черт, зажигалку на балконе оставил, я сейчас.

Он вышел в коридор и увидел мужчину. Тот почему-то вздрогнул. Это насторожило. Мужчина, придя в себя, улыбнулся Игнатьеву:

— Вы новенький?

— Да, сегодня приехали.

— Правильный выбор сделали, я уже уезжаю во вторник. Десять дней здесь провел и ни разу не пожалел.

Говорил мужчина спокойно, но чувствовалась в нем нервозность.

Он пошел вниз. Подумав, Игнатьев пошел следом. Аккуратно, чтобы не засветиться. И увидел, как мужчину в номер 26 впустила молодая симпатичная женщина.

«Интересно, — подумал капитан, — курортный роман?» Было бы похоже, если бы тут же в номер с лестницы не прошла та троица, что вылезла через окно клуба. Что они там делали? Надо посмотреть. Кто-то другой, может, и пропустил бы это, только не офицер спецназа. И не из праздного любопытства. Из-за особенностей службы и отточенных навыков проверять все подозрительное.

«Странно, — подумал Игнатьев, — надо бы посмотреть за этой компанией».

Но жизнь в Доме отдыха закружила. Тем более подозрительных личностей он больше не видел. Зато дочка достала. Пришлось и катать ее на лодке, и водить в бассейн. В кинозале клуба ежедневно, дабы ненадолго избавить родителей от своих чад, под охраной малышам крутили мультфильмы и детские фильмы.

Наступил понедельник, 19 сентября. С утра администрация Дома отдыха устроила экскурсию в Переслав, в Кремль, затем в село, где когда-то родился знаменитый поэт и был воспроизведен быт прошлого века. Вернулись к обеду, уставшие. После обеда все разошлись для отдыха.

Из номера 26 вышел Дабиев. В коридоре никого, на лестничной площадке тоже. Он прошел через центральный вход, мимо охранника, который увлеченно играл в какую-то игру на планшете, сидя в кресле холла.

На улице, стараясь не попадать в поле зрения видеокамер, Дабиев обошел здание, прошелся вдоль забора. Остановился у скамьи прогулочной аллеи, присел, достал сотовый телефон:

— Василь, Чары!

— Я понял, говори.

— Можно выходить.

— Охрана?

— Один в холле первого этажа, так что выходите через запасной вход, второй у причала, третьего не заметил. Может быть, у клуба, может, еще где.

— Понял, — сказал Ушаков, — выходим, в случае опасности сигнал на сотовый!

— Да, конечно.

Ушаков и Чуйко, забрав вещи, спустились на первый этаж. Прошли коридором до заднего входа. Он был открыт. Вошли на территорию и быстро пошли к ограде. Дабиев махнул рукой — все в порядке. Боевики перемахнули через забор и скрылись в лесу.

Дабиев, обойдя корпус с южной стороны, вернулся в номер.

Упал на диван:

— Всё, ушли!

— Никто не видел? — спросила Валентина.

— Никто, с западной стороны балконов нет, окна закрыты, я смотрел, на местности никого. Люди спят. Одни мы работаем, может, Валюш, того?

Валентина усмехнулась:

— Что, того?

— Да брось ты, не понимаешь, что ли?

— О, мой абрек захотел секса?

— Да, захотел.

Валентина вздохнула:

— Если бы так его хотел Кубарин.

— А может, тебе Тополева подавай?

— О, Тополев! Я бы показала ему, что такое наслаждение.

— Ему есть кому это показывать.

— К сожалению, ты прав. Что ж, придется довольствоваться мелочью. Но за секс ты заплатишь.

— Заплачу.

— Иди в душ!

К вечеру жизнь в Доме отдыха пришла в движение.

На сегодня объявлена дискотека «Кому за тридцать», а это значит — для всех. Диджей настраивал аппаратуру. Киномеханик суетился в будке. Начальник охраны объекта, а он остался и за директора — тот уехал в Переслав, — Назар Вадимович Андреев, в прошлом офицер-десантник, собрал охранников после смены. В наряд заступили Дмитрий Маганин, Сергей Яшин, Артем Дмитриев, Георгий Ефимов.

Андреев распорядился:

— До ноля часов охрану нести в следующем порядке, Маганин у клуба, Яшин внутри, на втором этаже у кинозала, на КПП Дмитриев, на главной аллее и на причале Ефимов. Обращаю внимание Яшина и Маганина. Перед тем как запустить людей, проверить все двери, они должны быть открыты. Особенно в кинозале и на пожарную лестницу.

— Ясно, — кивнул Маганин, — сделаем, в принципе мы всегда проверяли двери. Клуб деревянный, отделка из горючих материалов, проводка не везде медная и в гофре. Случись пожар, эвакуировать людей надо будет быстро.

— Не каркай, ворона, — нахмурился Андреев.

— Да я так сказал. Это всем известно.

— В октябре клуб закроем и снесем, начнем строить новый из кирпича, Глеб Кириллович уже договор с подрядчиком заключил. К новому сезону тут будет не клуб, а настоящий развлекательно-спортивный комплекс.

— Нас-то не уволят?

— Нет. Аристову не увольнять, а увеличивать штат придется. Вместе с комплексом и корпусом планируют еще большой бассейн строить.

— И кто же даст на все это денег? — спросил Маганин.

— Губернатор. Не свои, конечно. Он в отличие от некоторых работает за зарплату и мзду не берет. В бюджете деньги заложены. Сюда же с каждым годом все больше людей приезжает. Слышал, летом детей из Сирии привезут. Сирот из Алеппо. Но это пока слухи. В общем, вопросы ко мне?

Яшин улыбнулся:

— Какие вопросы, Назар Вадимович? Работаем в штатном режиме.

— Ну и хорошо. А я установлю дополнительную видеокамеру, посмотрю за работой диджея. Дошло до меня, что это он продает втихаря спиртное.

— Рудик?

— Он.

— А что, больше некому?

— Ну, если только вам. Других лиц, открыто имеющих возможность покидать Дом отдыха и затариваться спиртным, нет. Вы не продаете, я тоже — значит, остается Рудик.

— Ну почему, есть еще повара, горничные.

— Для начала Рудика проверим.

— Ты, Назар Вадимович, начальник, тебе решать, — сказал Маганин.

— Правильные слова, Дима. Связь поддерживаете между собой по необходимости, в случае вызова идти на помощь друг другу незамедлительно, поставив меня в известность. После установки камеры я буду на пропускном пункте, с Дмитриевым отслеживать обстановку уже по пяти камерам. Все свободны!

Охранники разошлись.

В клуб скоро потянулись люди.

Игнатьева Софья не хотела идти, после поездки по достопримечательностям у нее разболелась голова, Влад тоже не горел особым желанием, но закапризничала Даша. Ей хотелось посмотреть мультик. Пришлось идти. Софья выпила таблетку. Они зашли, когда Дабиев, Шубин и Воробьев были уже в зале. Среди сотен отдыхающих Игнатьев их не видел. Мамы повели детей в кинозал, мужчины переговаривались между собой. Те, кто познакомился за время отдыха. Ударила из колонок музыка. Игнатьев пригласил Соню. Она танцевать отказалась, попросила мужа:

— Пойдем, Влад, лучше на улице погуляем. Мультфильмы для детей до 21.00 показывают. В девять заберем дочь — и на отдых.

Игнатьеву не давала покоя мысль о троице, что вылезала из клуба через окно. Но оставлять одну жену не хотелось. Сели на скамью. Приятно обдувал теплый ветерок, в клубе гремела музыка. Ничто не предвещало беды, а она ядовитой змеей уже вползала в зал.

Как только началась дискотека и фильм, Дабиев отошел в угол. Дождался перерыва в музыкальной композиции, набрал номер на сотовом:

— Василь, Чары!

— Да.

— Веселье началось!

— Я тебя понял, скоро будет еще веселее. Держитесь ближе к входной двери.

— Когда начнете?

— Скоро. На связь больше не выходим. Если что, связывайтесь со своим боссом. Отбой.

— Отбой.

Дабиев обошел зал, в котором вновь загремела музыка, предупредил подельников, они медленно переместились к выходу.

Получив доклад Дабиева, Ушаков с Чуйко вышли к реке, вытащили на воду катер. Завели мотор, погрузили рюкзаки. Чуйко повел лодку вдоль берега. Сейчас она шла гораздо быстрее. По течению. Миновав причал и отметив, что охранника на нем не было, тот как раз шел к клубу, Ушаков кивнул Чуйко:

— Круг, Степа.

Чуйко повернул ручку, лодка пошла на круг. Ушаков достал прибор, похожий на радиотелефон, вытянул антенну, направил ее в сторону Дома отдыха, нажал клавишу «Подача». Через секунды замигали зеленые лампочки. Это означало, что детонаторы воспламенителей активировались. Ушаков бросил пульт в реку:

— Сгорел сарай, гори и хата. Выворачивай ручку, Степа, уходим!

— А ты уверен, что воспламенители сработали?

— Мне до этого нет никакого дела. Мы сделали все, что нужно.

Они прошли мимо острова, где Уланов с Гариным собирали снасти, с утра им следовало ехать в Балаев. Вернее, Гарину в райцентр, Уланову с Людой в «Зарю», проведать боевого товарища.

Они тоже видели эту лодку.

Уланов внимательно присмотрелся:

— Те же самые, похоже. Двое в капюшонах.

Гарин отмахнулся:

— Чем эти люди так заинтересовали тебя?

— Да ничем в принципе.

— Слишком ты подозрительным стал.

— Возможно. Складывай донки, пойдем добьем.

— А там разве осталось?

— Как раз по последней, граммов по сто.

— Отлично. А ты знаешь, Ром, что Людмила с Тамарой вечером номерами телефонов обменялись?

— Ну, значит, в Переславе будем ходить друг к другу в гости.

— Ты насчет предложения Лемехова не передумал?

— Нет. Двадцать шестого числа начну работу.

— Ну и ладно.

Народ в зале танцевал. Диджей включил медленную музыку и световые приборы, выключив общий свет. Лазерные лучи то рисовали звезды, то пересекались над танцующими, фотовспышки создавали ощущение праздника. Потянуло дымом. На это сначала не обратили внимания. Все, кроме бандитов.

Дабиев кивнул Воробьеву.

Тот вышел из клуба.

Охранник посмотрел на него. Воробьев скривил физиономию:

— Прихватило, друг, а в клубе до туалета пока доберешься.

Маганин понимающе улыбнулся:

— Поторопись, приятель.

— Да, побежал.

Воробьев побежал к корпусу. У КТП остановился, обернулся, охранник клуба разговаривал с каким-то мужиком. Он быстро просунул руку в куст, достал оттуда убитую накануне кошку, которой радовалась дочь Игнатьева, Дарья. Открыв трансформатор, бросил внутрь труп животного. И отпрыгнул в сторону. Вспышка внутри помещения была такой силы, что осветила большое пространство, посыпались искры, территория Дома отдыха погрузилась во тьму.

Вырубился свет и в клубе, замолчала музыка. И только тут люди обратили внимание на запах дыма. Кто-то крикнул:

— Горим!

Толпа ринулась к выходу, но там создали «пробку» Дабиев и Шубин. Воробьев же забежал с другой стороны клуба, прошел внутрь через запасной вход, закрыл его, сломал ключ и бросился наверх к кинозалу.

Толпа наседала. Раздались крики:

— Дети! Наверху дети!

Игнатьев бросился к помосту с аппаратурой.

Он оттолкнул диджея, взял у него обычный мегафон:

— Успокоиться! Выходим по одному. Женщины — все! Мужчины, у кого дети наверху, — к кинозалу, и без суеты, выводить детей. Всех, не глядя, свой или чужой. Охране обеспечить порядок.

Это подействовало — возможно, отдыхающие сами спаслись бы и спасли детей. Но, к сожалению, не все всегда идет по плану. Его рушит подлый умысел бандитов.

Дабиев выбежал в коридор второго этажа, когда Игнатьев наводил порядок внизу. Его увидел охранник, передавший по радиостанции:

— Вадимович, сильный запах, горит то ли пластик, то ли утеплитель. Огня открытого пока нет, есть дым и свет отрубился.

Воробьев подобрался к нему, достал баллончик, ударил струей усыпляющего газа в лицо. Яшин выронил станцию, из которой донесся голос начальника охраны:

— Срочно, Сережа, выводи детей к пожарной лестнице. Мы с Дмитриевым туда, поможем. Используй фонарь. Сергей?

Воробьев поднял радиостанцию, крикнул:

— Понял!

И, бросив под ноги, раздавил рацию, сдернул с ремня Яшина ключи. Первый же подошел к скважине. Воробьев закрыл дверь кинозала на несколько оборотов, ударил по ключу рукояткой пистолета охранника, сломал ключ в скважине. Оттащил тело в подсобку, хотел размозжить голову, но передумал — сам задохнется. Быстро прошмыгнул на площадку пожарной лестницы, закрыл дверь выхода и так же сломал ключ в скважине. И ушел, закрыв все двери, за какие-то секунды до появления начальника охраны и охранника Дмитриева. Рванулся к центральному входу. А Андреев с Дмитриевым бросились к двери запасного выхода.

Начальник охраны крикнул:

— Какого черта закрыта дверь?! Артем, комплект запасных ключей взял?

— Взял, Назар Вадимович.

— Открывай! И за мной на лестницу.

— Понял.

Андреев поднялся на один пролет, когда услышал голос Маганина:

— Вадимыч, не могу открыть дверь, внутри обломок ключа.

— Бегом за болгаркой с дрелью на аккумуляторах. И ключи мне.

— Понял.

Он бросил начальнику комплект ключей и кинулся к пропускному пункту, где находился инструмент. Андреев поднялся на площадку перед дверью. Попытался вставить ключ — бесполезно. Фонарем осветил личинку замка. Внутри блеснул обломок ключа.

— Да это диверсия, — проговорил он.

Игнатьев одним из первых подбежал к дверям в кинозал, оттуда уже валил черный, едкий дым и слышались крики детей, перемешанные с плачем.

— Где охранник?! — крикнул он.

Мужчины разбежались по коридору, трагедия принимала угрожающие размеры. Раздался крик:

— Тут он, в коморке, спит.

— Чего?

— Спит!

— Живой?

— Дышит, но не реагирует ни на что.

— Снимайте ключи с его пояса.

— А нет ключей.

— Как это нет?

— Нет. Есть наручники, травмат есть, радиостанция раздавленная, дубинка.

— Все ко мне!

Мужчины собрались около него.

— Попробуем выбить дверь.

— Да она же металлическая, — сказал кто-то.

Игнатьев повернулся:

— У тебя в зале кто-нибудь есть?

— Нет.

— Тогда молчи и делай, что скажу.

Толпа мужчин с размаха ударила по двери. Она вздрогнула. Посыпалась штукатурка, еще гуще повалил дым. Второй удар — результат тот же. Строители на совесть установили металлический заслон.

Раздался виз «болгарки», распахнулась дверь пожарной лестницы. С фонарем, закрепленным на голове, в коридор ворвался мужчина. Игнатьев крикнул ему:

— Быстрей сюда, срезай эту дверь.

— А ты кто есть, чтобы командовать?

— Твою мать, мужик, у меня там дочь!

— Это не причина для самодеятельности. Я начальник охраны объекта.

— Мне плевать. Работай.

— Я попросил бы.

— Попросишь позже. Капитан ФСБ Игнатьев. Выполнять приказ!

Андреев все понял и кивнул Маганину:

— Срезай замки.

Повернулся к Игнатьеву:

— Извините, товарищ капитан, но здесь должен был быть охранник.

— Он есть, только спит.

— В смысле, спит?

— Посмотри.

Дверь распахнулась, из кинозала ударила волна черного, ядовитого дыма.

Люди закашлялись.

— Платки носовые на дыхалку и вперед, вытаскивать детей.

Теперь уже приходилось выносить. Дети, надышавшись ядовитым дымом, потеряли сознание. Разобрать, кто и где, невозможно. Игнатьев схватил первое попавшее тельце и понес на выход.

В зал ринулись мужчины, появились женщины. Ситуация становилась критической. Столпотворение только мешало.

Игнатьев крикнул:

— Встать в цепь по лестнице до выхода, принимать детей и передавать вниз!

Кое-как выстроились, но из комнат появилось открытое пламя, загорелся потолок первого этажа. Это грозило обрушением всего второго этажа. Пожар начался и на чердаке.

— Быстрее! — кричал Игнатьев.

Он с двумя мужчинами бросился в зал. Там лежали еще три тела. Один мужчина потерял сознание. Его потащили вниз, кто-то бросился назад. Люди кашляли, кто-то давился рвотой. Но продолжали спасать людей.

Раздался сильный треск, с чердака посыпались искры.

Игнатьев поднял голову. Конструкция вот-вот обрушится! Горели не только перекрытия, но и стены. А в зале еще могли оставаться дети.

Игнатьев крикнул:

— Всем уходить с лестницы на улицу! Ко мне пятеро, начальник охраны в том числе, осматриваем зал и отходим!

Но Андреев уже был без сознания.

Его вытащили на широкую лестницу, туда же еще троих мужчин и женщину. И… лестница обрушилась.

Игнатьев из последних сил ползал по залу. Наткнулся на ребенка. Подхватив его, бросился вниз. За ним оставшиеся спасатели. Они едва успели выскочить на улицу, как весь клуб рухнул. Игнатьев получил сильный удар по голове и полетел в черную пропасть беспамятства.

Моторная лодка скрылась в вечернем тумане. Через какое-то время Гарин проговорил:

— У нас ничего не горит?

Уланов принюхался:

— У нас нет, а вот по реке стелется дым. И дым не от костра.

Новоиспеченный полковник взглянул на друга:

— Что ты имеешь в виду?

— Запах специфический. Помню, в детстве расчески брали, поджигали и тут же тушили, и от них шел едкий дым.

— Точно, похожий запах.

— Так, откуда ветерок у нас?

Он поднял палец.

— Хм, похоже с северо-запада. А там что?

— Дом отдыха.

— Огонь, Рома! — неожиданно крикнул Гарин.

Но Уланов уже видел столб дыма за лесом, там, где находилась «Заря».

— Что такое?

— Сейчас попытаемся узнать. У меня там товарищ.

Уланов набрал номер Игнатьева. Тот не ответил, хотя сигнал проходил.

— Что-то серьезное.

Сигналом вызова сработал телефон Гарина, он включил громкую связь:

— Да!

— Это генерал-майор Петров.

— Борис Игнатьевич? Здравия желаю.

— Ты, мне доложили, в районе? — спросил начальник УВД.

— Не, в Балаеве.

— Вызывай катер, поднимай всех своих сотрудников, МЧС уже в курсе, медики тоже, выдвигайся в Дом отдыха «Заря». Там пожар. Горит клуб. Возможно, уже есть жертвы, загорелся он во время дискотеки и детского киносеанса.

— Этого еще не хватало!

— Я с губернатором подъеду позже. Ты меня понял?

— Так точно, товарищ генерал.

Услышав о пожаре, Уланов крикнул женщинам, собиравшимся на отдых:

— Быстро собирать шмотки и в лодку!

— А что случилось?

— В «Заре» пожар!

— О господи! — воскликнула Тамара.

— Женщины, быстрее, пожалуйста.

— Да, да, конечно.

— Берите, что на виду. За остальным можно вернуться.

— А палатку?

— Ее мы сложим с Борисом.

Гарин в это время говорил с Балаевым.

Закончив переговоры, повернулся к Уланову:

— Скоро катер подойдет. Пойдем к Дому отдыха.

— Надо отправить женщин на южный берег и пусть к тебе едут.

Офицеры сняли палатку, упаковали ее.

Гарин вызвал водителя:

— Миша! Не спишь?

— Никак нет. Смотрю, вроде «Заря» горит.

— Да. Ты подгони машину ближе к берегу. Женщины переплывут, заберешь их и шмотки, отвезешь ко мне домой. Потом в РОВД, там ждешь распоряжений.

— А вы туда?

— А мы туда!

— Понял. Подгоняю машину к берегу.

Быстро загрузив лодку, Уланов оттолкнул ее:

— Гребите вдвоем. Сержант примет вас, оттащит на место лодку, отвезет в Балаев. Сейчас вам лучше быть вместе. Если нет, тогда езжай, Люда, домой и там жди.

— Я поеду к Тамаре.

— Хорошо.

Женщины переплыли на южный берег, там их встретил Овсянкин.

Офицеры вернулись на место стоянки, затушили костер. Светя поисковым прожектором, подошел катер рыбохраны.

Он доставил Гарина и Уланова к причалу, где находились погорельцы.

Уланов не видел Игнатьева.

Подошел пожарный теплоход. Сотрудники МЧС начали разворачивать оборудование, так как от клуба загорелся лес. Тут же и медперсонал, который принялся за работу с потерпевшими.

Уланов искал Игнатьева и не находил. Воспользовался телефоном.

Ответил молодой женский голос:

— Да. Слушаю вас.

— Мне нужен капитан Игнатьев, — сказал Уланов.

Девушка спросила:

— Это, наверное, владелец телефона.

— Да, он жив?

— Жив, но без сознания.

— Где вас найти?

— А я вас вижу, я на поляне справа от аллеи.

Территорию освещали суда. В их свете сгоревший клуб смотрелся зловеще.

— Вижу, иду.

Подойдя, он увидел с десяток человек, лежавших на носилках. Тут же была развернута медицинская аппаратура. К нему подошла девушка:

— Я, Лена, это я ответила вам.

— Где Игнатьев?

— Третий справа.

— Тяжелый?

— Внешних повреждений нет, отравление продуктами горения пластика и горючего утеплителя. Все, что надо, врачи сделали, скоро придет в себя. Тяжелые на теплоходе.

— Много их?

— Четверо. Там же, на теплоходе, те, кто легко отделался. Здесь средние, но их жизни не угрожает опасность.

— Жертвы есть?

На глазах у девушки медсестры блеснули слезы:

— К сожалению, есть. Семь женщин еще молодых, шесть мужчин и самое страшное — пятеро детей. Всего восемнадцать человек.

— Где старший вашей команды?

Но Гарин уже звал к себе:

— Рома, подойди!

Уланов поблагодарил девушку, взглянул на Игнатьева, пожал руку — держись, Влад, — подошел к Гарину. Рядом с ним полковник МЧС.

— Что, Боря?

— МЧС заканчивает, я вызвал сюда усиленную следственно-оперативную группу, подъедут ребята из ФСБ. Нашел друга?

— Нашел. Он без сознания.

Полковник сказал:

— Если бы не капитан Игнатьев, жертв могло быть гораздо больше.

— Что он сделал?

— По сути, организовал выход людей. Сам же спасал детей. Лично вынес около десятка ребятишек. Но угарный, токсический газ… сами понимаете.

— Понимаю. Как считаете, полковник, что произошло — самовозгорание или преднамеренный поджог?

— Трудно сказать определенно. Это следствие выяснит. Я склоняюсь к версии несчастного случая.

— Потому, что это удобно для вас?

— Нет, потому, что поджечь скрытно такое здание невозможно.

— Если не подготовить теракт заранее.

— Но кто это мог сделать?

— Вы у меня спрашиваете?

Полковника позвали, он отошел.

Гарин спросил:

— Ты жену и дочь своего друга знаешь?

— Жену хорошо, дочь видел, когда ей года четыре было. А что?

— Тут недалеко трупы. Они все сохранились, в смысле — не обгорели. Смерть наступила от удушья, посмотришь?

— Пойдем.

Они прошли к брезенту, расстеленному на земле, на котором лежали трупы. Несколько часов назад они беззаботно веселились, дети смеялись, смотря свои мультики, а теперь все лежат на брезенте.

Рома пошел вдоль ряда взрослых. Остановился. Достал сигарету, прикурил.

— Что? — спросил Гарин.

— Это Соня, жена Игнатьева.

— Которая?

— Прямо напротив меня.

— Твою мать. Красивая.

— Была.

— Дети дальше.

Уланов прошел к месту, где сложили тела детей.

И тут он остановился. Выдохнул воздух:

— Других спас, а семью не смог.

— Что, Рома, и дочь?

— Да, Даша, в клетчатой юбке.

— Это точно она?

— Да. Почти не изменилась, только подросла. Как же так? Хотя Игнатьев не разбирал, кого спасает. Кого подхватывал, того и выносил. В этом он весь. Не о семье думал, а обо всех, нуждающихся в помощи. Черт, очнется, а тут такие пироги.

— Может, не говорить?

— А как скроешь?

— Может, дать команду, и его доставят в госпиталь? Там проще будет объяснить.

— Нет, Боря, не проще. Не знаю, что делать. Где твоя следственная бригада?

Гарин взял Уланова под руку:

— Ты не шуми, Рома, изменить ничего нельзя, сейчас работать следователи и оперативники не смогут, только когда рассветет. Так что будем ждать. Впрочем, ты можешь уехать, я распоряжусь.

— Ты спятил? Куда я уеду? Нет, Боря, пока не выяснится, что здесь произошло, я не уеду.

— Ладно.

— Пойду к Игнатьеву. Эх, Влад, как тебе сказать о беде?

— Вы парни сильные.

— Если что, знаешь, где буду.

— Давай.

Уланов прошел к месту, где оказывали помощь людям, получившим травмы средней тяжести.

Девушка узнала его.

— О, это вы, хорошо, что пришли. Ваш товарищ пришел в себя.

— Да? Как он?

— Врач смотрел, сказал, жить будет. А где его родные?

— У него жена с дочерью погибли.

Девушка закрыла рот ладошкой.

— Вот такие дела, Лена.

— Вы подождите, я Александра Сергеевича позову.

— Кто такой?

— Врач.

— Зачем?

— Он поможет вам.

— Мне? Мне-то чего помогать?

— Поможет сообщить товарищу страшную новость. И я буду рядом с успокоительным.

Уланов вздохнул:

— Милая Лена, капитан Игнатьев — офицер спецподразделения. Он видел столько крови, сколько вам вместе с врачом не увидеть.

— Но то была кровь врага.

— Не только. Своих тоже.

— Но — не семьи.

— Да, не семьи. Хорошо, подожду.

— Я быстро.

И действительно, она вернулась с мужчиной лет тридцати.

— Капитан медицинской службы Управления МЧС Глухов Александр Сергеевич.

— Уланов Роман. Майор. Спецназ.

— Игнатьев служил с вами?

— В недавнем прошлом.

— Он участвовал в боевых действиях?

— Умнее, капитан, ничего не мог спросить? Спецназ для того и существует, чтобы воевать.

— Не надо кричать, Роман…

— Просто Роман.

— Не надо кричать. Роман. Вы сообщите Игнатьеву о смерти жены и дочери или я?

— Тебе он не поверит.

— Хорошо, хотя чего уж тут хорошего. Уверены, что его не надо пока держать в неведении?

— Абсолютно.

Врач повернулся к сестре:

— Лена, держи при себе два куба… — Он назвал нужное лекарство, название которого Уланов не запомнил, да и не старался запоминать.

— Да, Александр Сергеевич, у меня все готово.

— Ну тогда пойдемте. Самое тяжелое в нашей работе — сообщать о гибели близких.

— В нашей тоже.

Врач взглянул на Уланова, но ничего не сказал. Они подошли к носилкам, на которых лежал Игнатьев.

— Влад.

Капитан открыл глаза.

— Узнаешь?

— Рома?

— Да.

— А ты сегодня приехал? Погоди… пожар…

Он приподнялся, в глазах осознание. Видимо, он вспомнил.

— Пожар, Рома. Клуб загорелся!

— Да, Влад.

— А со мной что?

— Отравление угарным газом, продуктами горения токсических материалов, удар по голове. Тебе оказали помощь.

Игнатьев прервал майора:

— Дым, огонь, закрытая дверь, дети, задыхающиеся от дыма. А где мои? Рома, ты видел моих?

Врач кивнул медсестре.

Та сделала укол.

— Зачем это? — спросил Игнатьев и вновь взглянул на Уланова: — Рома, что с Соней и Дашей?

Роман посмотрел на врача.

Тот покачал головой.

— Крепись, брат, Соня и Даша погибли.

— Что? Что ты сказал?

— Твоя семья погибла, Влад.

Наступила пауза, и вдруг по лесу пронесся душераздирающий крик:

— Нет! Нет! Нет!

Игнатьев рванулся с носилок, врач и сестра бросились к нему. Но разве им справиться даже с раненым спецназовцем. Подоспели медбратья, Уланов. Медсестра вколола еще один препарат. Игнатьев успокоился, дернулся, потерял сознание. Медсестра проговорила, держа в руке шприц:

— Александр Сергеевич, его срочно надо эвакуировать в госпиталь.

— Вижу.

Он отдал команду санитарам, и те понесли раненого к катеру, который, приняв тяжелых, готов был отчалить в сторону Переслава. Владислава успели занести на борт. Мощный катер пошел вверх по течению.

Уланов посмотрел на врача:

— Что теперь с ним будет?

Глухов пожал плечами:

— Возможно, психика не выдержит.

— У Игнатьева? У него выдержит, нас же готовили к разным ситуациям.

— Но здесь — семья! Хотя, может, и вернется к жизни ваш капитан, только, боюсь, прежним он уже не будет.

— А кто из нас останется прежним после этого?

Прибыла следственно-оперативная группа, в составе которой, кроме следователей, оперативников, эксперта-криминалиста, были взрывотехники, специалисты по электрооборудованию, противопожарным системам, строительству. Небольшой теплоход доставил на причал целую лабораторию. Руководство следственными действиями было возложено на Гарина. Подъехали офицеры ФСБ, которые занялись опросом тех, кого можно опросить, прежде всего — охрану. Приехал губернатор с Аристовым.

Тот, бледный как мел, подошел к Гарину, протянул руки.

— Что это вы, Глеб Кириллович?

— Я во всем виноват, арестуйте меня!

— Это еще успеем.

Гарин вызвал следователя:

— Поговорите с ним, это директор Дома отдыха.

— Пройдемте.

Начальник криминальной полиции вместе с губернатором подошли к пострадавшим, извинились, выразили соболезнование. И слова нашли не сухие, формальные. Говорили от души, едва сдерживая слезы.

После подошли к пожарищу.

Головешки еще дымились. Там, где раньше стоял клуб, где веселились люди, возвышалась черная гора обгоревших, оплавленных конструкций.

Губернатор спросил:

— У вас, Борис Борисович, есть версия, почему загорелся клуб?

Губернатор имел особенность запоминать не только фамилии, но и имена тех, с кем приходилось общаться.

— Нет, Леонид Денисович. Надо дождаться результатов работы специалистов.

— Черт, как же обидно. Ведь через месяц хотели снести деревянный клуб и начать строительство нового развлекательно-спортивного центра.

— Ну его-то вы построите, а вот люди?

— Кстати, что по отдыхающим?

— По моим данным, на 8.00 погибло восемнадцать человек, семь женщин, шесть мужчин, пятеро детей в возрасте от четырех до девяти лет. В тяжелом состоянии отправлены в госпиталь четверо, из них двое детей. Повреждения средней тяжести получил семьдесят один человек. Их жизни вне опасности.

— А сколько всего отдыхало?

— Сто двадцать восемь плюс круглосуточная охрана из пяти человек.

— Значит, погибших и пострадавших подавляющее большинство?

— Да, не пострадало сорок человек, в том числе охрана.

— Каково теперь будет родственникам в городе?

— Как бы народ не поднялся? Журналисты разузнают, что директор Дома отдыха — ваш племянник. И никому никакого дела, что он назначен не по блату, а по специальности, что вкладывал в учреждение всю свою душу.

Губернатор вздохнул:

— До этого, думаю, не дойдет. Сегодня же обращусь к жителям, попытаюсь объясниться. Удивляюсь, как так быстро сгорел клуб.

— Ну сгорел он не в одно мгновение. Самый сильный пожар был уже тогда, когда людей эвакуировали, трупы вынесли. А горел он часов пять. И только пожарные потушили.

— Вы, наверное, тоже хотите спросить, почему при строительстве использовались дерево и дешевые, горючие материалы?

— Нет, мне-то это понятно.

— Да? Дело не в экономии средств, хотя и это имело место.

— Я все понимаю, Леонид Денисович. Дабы избежать пожара здесь, в лесу надо держать как минимум одну пожарную машину с полностью готовым расчетом. Если загорится лес, без «пожарки» тут сгорит все, из чего бы ни были построены здания.

— Как в десятом году.

— Да!

— Ладно. Занимайтесь своими делами, я возвращаюсь в город. Надо доложить о произошедшем в Москву, определиться со временем выступления на местном телевидении.

— Да, Леонид Денисович.

Губернатор уехал.

К Гарину подошел Уланов:

— Скоро отходит пожарное судно, хочу поехать в госпиталь.

— Людмила же в Балаеве.

— Я ей передам, чтобы забрала «Рено» и приехала.

— У нее есть права?

— Есть. Водит так себе, но потихоньку доберется.

— Извини, я бы дал человека, чтобы отвезти ее, но сам понимаешь…

Уланов кивнул:

— Понимаю, Боря. Все я понимаю. Мозг отказывается принимать только то, что погибли люди. В мирное время, в мирном Доме отдыха.

— Ты не думаешь, что это могла быть диверсия?

— Для этого у меня нет никаких улик. Надеюсь, ты поделишься со мной тем, что накопает следственно-оперативная группа?

— Если ФСБ не засекретит информацию.

— Я найду способ рассекретить ее.

— А, ну да, ты же служил в Управлении службы безопасности, у тебя остались связи. Я позвоню.

— Давай! Вот и провели пикничок.

— Не говори. Но кто знал, что возможно такое?

— Тоже верно. Удачи, Боря.

— Взаимно.

Уланов взошел на судно, убрали трап. Катер развернулся, пошел к Переславу. Уланов достал сотовый, вызвал невесту. Та ответила сразу же, словно и не было бессонной ночи:

— Да, Рома?

— Привет!

— Доброе утро.

— Оно не доброе, Люда.

— Что там, Ром?

— Сгорел клуб, когда в нем были отдыхающие и дети.

— Надеюсь, их удалось спасти? Хотя бы детей?

— Нет. Не всех. Пятеро погибли, двое в тяжелом состоянии.

— О боже, сколько же всего погибло?

— Как уезжал, числилось восемнадцать…

— Уезжал? Ты уехал оттуда?

— Уехал или ушел. Я на судне направляюсь в Переслав. Тебе надо забрать машину в РОВД и ехать домой. Я туда приеду. Когда — сказать трудно, но приеду.

— Я поняла. Господи, как же допустили такое? А твой товарищ? Он тоже пострадал?

— Да. Влад выносил детей из горевшего кинозала. Но остался жив. А вот семья его, жена и шестилетняя дочь, погибли.

— Ой, мамочка родная! Он знает об этом?

— Знает. Его увезли в госпиталь, к нему я и еду.

— У меня просто нет слов…

— Я бы очень хотел найти нужные. Ты не слышала, как закричал Влад, узнав о смерти семьи. Я такого не забуду никогда.

— Ты уж как-нибудь там, вместе с врачами, Ром.

— Конечно. Ну все. Поезжай домой, отзвонись, машину брось у Вахида.

— Да, конечно, господи, что же это творится?

Она замолчала.

Уланов переключил телефон на Смолинского, полковника, начальника отдела и куратора боевых групп Главного управления по борьбе с террористической угрозой службы безопасности. В свое время Смолинский курировал и группу «Шторм», которой командовал Роман.

— На связи, — ответил Смолинский.

— Здравия желаю, товарищ полковник, вы в Управлении или в командировке?

— В Управлении.

— Я звоню по поводу происшествия в Переславской области.

— Ты имеешь в виду пожар в Доме отдыха «Заря»?

— Вы уже в курсе?

— В курсе. А ты что, отдыхал там?

— Нет, мы с другом неподалеку рыбу ловили. В Доме отдыха отдыхал капитан Игнатьев.

— Это из группы «Каскад»?

— Так точно. У него семья погибла в клубе, товарищ полковник.

— Вот как?

Он сделал паузу. Затем спросил:

— А сам капитан как?

— У него повреждения средней тяжести. Выносил детей из кинозала на втором этаже. Чужих детей спас, а вот дочь…

— Понятно. Он в госпитале?

— Так точно. Еду к нему, вернее, плыву или иду, уже не знаю, как правильно, на пожарном судне.

Полковник спросил:

— Ты был на территории после пожара?

— Так точно.

— Мыслей насчет причин случившегося нет?

— Нет. Меня же там не было. Если Влад хоть немного пришел в себя, попытаюсь поговорить. Может, видел что подозрительное. Уж слишком быстро воспламенился клуб. Там хоть и горючие отделочные материалы и остов из дерева, но даже чтобы их поджечь, надо время.

— А если короткое замыкание?

— Замкнула подстанция. Но после того, как появился дым.

— В принципе КТП могло замкнуть как раз из-за проводки.

— Но тогда загорелось бы там, где произошло замыкание. В общем, по причинам ничего сказать не могу. Позвонил сообщить о семье Игнатьева.

— Я понял. Скажи, кто руководит следствием?

— Пока полковник Гарин. Начальник криминальной полиции, затем, наверное, будет кто-то другой. Комиссию создадут.

— Гарин этот твой одноклассник?

— Да.

— С ним ты ловил рыбу?

— Да.

— По-моему, он был подполковником и начальником Балаевского РОВД?

— До сегодняшнего дня. Точнее, в пятницу министр внутренних дел подписал приказ о назначении Гарина начальником криминальной полиции, первым заместителем УВД по Переславской области с присвоением звания полковника.

— Ясно. Поговоришь с Игнатьевым, позвони.

— Да, Владимир Алексеевич.

— И… поддержи его, насколько это возможно.

— Само собой.

— До связи.

Полковник отключил телефон.

То же самое сделал Уланов. Прикурил сигарету, глядя на проплывающий мимо берег. Все мысли были о госпитале.

Вздрогнул, когда сотовый издал сигнал вызова. Подумал, Людмила, но звонил Лемехов.

— Да, Аркадий Анатольевич?

— Здравствуйте, Роман Владимирович, в курсе, что ночью произошло в Доме отдыха «Заря»?

— Не ночью, а поздним вечером.

— Значит, в курсе. Надеюсь, вы понимаете, что это не замыкание проводки и случайное возгорание?

— У меня нет данных о причинах пожара, в котором сгорела семья моего боевого товарища.

— Соболезную. Но это не случайность, не халатность, не замыкание.

— У вас есть информация?

— Нет, но я знаю, клуб подожгли.

— Позвольте узнать, откуда?

— Я чувствую это, Роман Владимирович. Это продолжение истории со мной.

— Понимаю вашу тревогу, но советую успокоиться. Сейчас рано делать какие-либо выводы, и я, честно говоря, не вижу никакой связи между событиями, имевшими место с вами, и пожаром в Доме отдыха.

— Скажите, вы можете узнать, как будет проходить следствие? Через того же Бориса Борисовича?

Уланов ответил:

— Но у вас, насколько мне известно, хорошие отношения с генералом Петровым. Он будет знать куда больше, чем Гарин.

— Нет. Должность начальника УВД, конечно, высокая, но в большей степени политическая. Заместители же, особенно первый, коим назначен Борис Борисович, непосредственно занимаются правоохранительной деятельностью. Именно они докладывают генералу о тех или иных ситуациях.

— Я ничего не обещаю, будет возможность, узнаю, если не засекретят. В общем, обо всем, что можно, сообщу.

— И помните, пожалуйста, с двадцать шестого числа вы приступаете к работе у меня.

— У меня хорошая память, Аркадий Анатольевич.

— Еще раз прошу принять соболезнования по поводу гибели семьи вашего товарища, до свидания.

— До свидания.

Отключив телефон, Уланов вновь закурил. Доставая сигарету, с удивлением обнаружил, что с вечера выкурил всю пачку. И не заметил.

В госпиталь Уланов приехал на такси. Удостоверение старшего офицера спецназа открыло перед ним все двери. Более того, майор-врач сам провел его в палату, где находился Игнатьев. Это была двухместная палата. Второй больной, подполковник-летчик, по приходе Уланова деликатно вышел, шепнув:

— Плох он.

Уланов присел на кровать летчика.

Игнатьев лежал и смотрел в потолок.

Роман подумал, может, вкололи такие препараты, что Игнатьев ничего не осознает? В прострации находится? Но нет, капитан повернул голову:

— Рома?

— Я, Влад.

— Вот и свиделись.

— Мы виделись в Доме отдыха.

— Да? Не помню. Значит, ты знаешь, что Соня и Даша погибли?

— Знаю, Влад, держись.

— Как, Рома?

— Собери всю волю и держись.

— Стараюсь, а они перед глазами стоят. Почему их не спасли?

— Не знаю, старик.

— Судьба, значит.

Уланов, подумав, решился все-таки спросить:

— Как, по-твоему, Влад, клуб загорелся от замыкания проводки или…

Игнатьев, не задумываясь, ответил:

— «Или», Рома!

— Ты что-то знаешь, чего не знает следствие?

— Да.

— Со мной поделишься?

Капитан рассказал о подозрительной троице, вылезавшей из клуба накануне пожара, о мужчине в коридоре и о моторке на реке.

— Звук мотора был слабым, едва слышным, но я услышал.

— Значит, Влад, в номере двадцать шестом женщина приняла четырех мужчин?

— Да. Симпатичная женщина, вот только глазки бегали.

— Значит, пятеро как минимум находились в двухместном номере?

— Да.

— И они были в клубе накануне пожара?

— Трое из них с пустыми рюкзаками. Спрашивается, что они там делали? Ответ, по-моему, очевиден — готовили возгорание.

— Ты их потом видел?

— Нет!

— А опознать сможешь?

— Конечно. Странный вопрос для офицера спецназа.

— Странно, Влад, другое, пять человек в одном номере.

— Согласен. А еще странней, что до этого трое из них были в пустом клубе.

— Да. Ты сможешь поговорить с одним человеком?

— Кто такой?

— Мой друг, начальник криминальной полиции области. Мы вместе с ним обезвредили банду с отравляющим веществом и раскрыли дело по захвату земель.

— Слышал. Ребята говорили. Если он твой друг и вы вместе работали, поговорю.

— Если я вызову его сейчас, ты не против?

— Нет. Хуже всего сейчас для меня оставаться одному.

— Я тебя понял.

Уланов достал сотовый, набрал номер Гарина:

— Боря? Ты слишком занят?

— Уже нет, прибыл старший следователь по особо важным делам, он принял руководство.

— Я у Игнатьева.

— Как он?

— Держится. И рассказывает очень интересные вещи. Подъезжай, послушаешь. Думаю, это поможет нам установить истину.

— Нам?

— А ты что, хочешь, чтобы после произошедшего с семьей моего товарища я смотрел на это со стороны? Плохо ты меня знаешь.

— Значит, опять, как с отравой и снайпером?

— Да.

— Хорошо. Местные пригнали сюда машину, я выезжаю. Да, в какой вы палате?

Уланов спросил у друга:

— Какая тут палата?

— Триста двенадцатая.

— Триста двенадцатая, Борь. Корпус «А».

— Палата триста двенадцатая, корпус «А», буду!

— Ждем!

Роман сообщил о разговоре с Игнатьевым полковнику Смолинскому.

Моторная лодка причалила там же, откуда выходила вверх по течению. Ушаков и Чуйко вытащили ее на берег, сняли мотор, скамейки, открыли клапана. Воздух со свистом вырвался из резервуаров. Они и не подозревали, что их видят. А видел их все тот же неугомонный житель Луговой Иван Петрович Скрябин. Вечерняя проверка сетей не дала нужного результата, в рюкзаке старика лежала мелочь, в основном подлещики, язь, окунь.

Он спрятал свою лодку в тот момент, когда услышал звук мотора. Прошел до бухты, залег. Было интересно старику, что это за люди такие шастают по реке. И не рыбаки, и не отдыхающие, сторонятся людей.

Ушаков забрал мотор, все остальное взял Чуйко, вышли на поляну, присели.

Рядом в кустах неслышно устроился старик.

— Ну, что, Степа? — спросил один из «гостей». — Дело сделано?

— Хорошо, что все прошло по плану. Интересно, как там отработают Дабиев со своими.

— А мне неинтересно. Хоть и повяжут всех, свою долю мы получим.

На западе появились сполохи. Словно от зарницы.

Скрябин так и подумал, но Ушаков проговорил:

— Разгорелся клуб. Значит, Чары сделал все как надо.

— Докладывать будешь?

— Надо спросить разрешения на отход. Таков уговор.

Он подошел прямо к кусту, за которым почти не дышал старик, включил сотовый:

— Это я, Валерий Александрович. Все сделали по плану… да загорелся, я даже от стоянки вижу… на месте у Луговой, разрешите отход? Да, понял, сразу в Москву. Спасибо, не ожидал. До встречи.

Выключив телефон, бандит отошел от старика, тот облегченно вздохнул.

Второй спросил:

— Ну, что, Василь?

— Все, оʼкей, Степа. Босс разрешил возвращение в Москву. Только без улик.

— Это значит бросим и лодку, и мотор?

— Не бросим, а затопим. Тащим все обратно.

— А не найдут?

— Кто? Местные? Там старики одни остались, видишь, даже троп нет. Если и ходят к реке, то ниже по течению, там мельче. Топим, убираем следы, насколько возможно, в «УАЗ» и сразу объездной дорогой через Владимир на Москву. Там в особняк босса за расчетом. Он будет нас ждать в девять утра.

— Так раньше доберемся.

— У меня перекантуемся.

— А потом что?

— Найдется работа, будем работать, нет — полетим в теплые страны.

— Быстрее бы, но туда, где негритянки.

— Любишь ты их.

— Обожаю.

— Работаем.

Они оттащили лодку и мотор к берегу. Закинули всё в воду, мотор завязали в кучу тряпья и бросили подальше от берега, в подводный обрыв.

Вышли, осмотрели с фонарями поляну. Пошли к машине. Вскоре «УАЗ» поехал мимо деревни к дороге.

Скрябин поднялся. На западе уже заметно просветлело. Оттуда потянуло дымом. Он почесал затылок. Похоже, эти уроды пожар в Доме отдыха устроили. И чего теперь делать?

Он вернулся в деревню. Сельчане видели огневые всполохи, толпились на улице.

— Чего произошло-то? — спрашивали друг друга.

Но никто ничего не знал.

Скрябин подошел.

— Чего гадаете? Узнаем, чего случилось, поутру, сейчас-то чего тут торчать?

Он бросил рюкзак на землю:

— Разбирай рыбу, кому нужна.

Разобрали быстро, даже самому рыбаку не оставили. Но Скрябину и не надо. У него всякой много — и соленой, и вяленой, и со вчера осталось.

Скрябин поднял пустой рюкзак, пошел к хате.

«Позвонить кому? — думал он. — А кому позвонишь? В полицию? Там на хрен пошлют, не поверят. А куда еще, не главе же администрации? Да и нет номера его».

Наконец он решил: утро вечера мудренее.

Присел на завалинку, достал кисет, свернутую районную газету, оторвал кусок, забил махоркой, получилась солидная «козья ножка». Задумчиво закурил. А на западе просветлело так, словно именно там вот-вот встанет солнце. Он вздохнул, сплюнул. Эх, жизнь наша бедова, нас… все, а нам некого. Он, терзаемый тревогой, зашел в хату. Налил стакан самогона, выпил. Вроде полегчало. Если бы не эти сполохи в окне…

После медицинского осмотра в госпитале уцелевших Дабиева, Котенко, Шубина и Воробьева отпустили, предупредив, чтобы немедленно обращались в «Скорую» в случае ухудшения состояния.

Банда вышла с территории госпиталя и разошлась, далеко не удаляясь друг от друга. Дабиев достал сотовый.

Ему ответил Кубарин:

— Слушаю, Чары!

— Мы прошли медосмотр, всех отпустили.

— Брали данные: где проживаете, чем занимаетесь?

— Нет. Медикам есть чем заняться, а ментов не было.

— Хорошо, давайте по одному на хату «Подшипника». Я подъеду, определимся с последующими действиями.

— Мы ночь не спали, Вениамин Аркадьевич.

— Я в курсе. До встречи.

Он отключил телефон.

Дабиев кивнул Валентине:

— На хату в «Подшипник».

Котенко передала приказ Шубину, тот — Воробьеву.

Пошли кто на стоянку такси, кто к остановке общественного транспорта. В 13.10, как и было приказано, банда Дабиева по одному добралась до квартиры по улице Клары Цеткин.

Первой прибыла на такси Котенко и сразу же взялась за приготовление обеда, благо продуктов в холодильнике хватало. Спустя десять минут заявился Дабиев, за ним остальные. В 14.00 пообедали. Расселись в гостиной.

В 14.15 дверь своим ключом открыл Кубарин. С ним был его незаменимый помощник Конов.

Кубарин вошел в гостиную, осмотрел собравшихся. Те ждали благодарности, но получили разнос:

— Звонил Тополев, он очень недоволен вашей работой.

Бандиты переглянулись.

Дабиев спросил:

— Но почему?

— Потому, что жертв мало. Вам что было приказано сделать? Создать панику, заблокировать все выходы, создать препятствие для эвакуации людей на аллее. А вы что? Как разгорелось, ноги в руки и бежать?

Котенко произнесла:

— Но не подыхать же с этими.

Дабиев доложил:

— Вениамин Аркадьевич, мы сделали все точно по указанию людей Тополева. И двери закрыли, кроме входной, ее невозможно было закрыть. И охранника у кинозала нейтрализовали. КТП вывели из строя. Паника началась, когда закричали: «Дети наверху!» — но там объявился какой-то мужик, он недавно с семьей, буквально за день до акции, в «Зарю» приехал. Видать, из служивых, из спецназа, а может, из МЧС или из ментов. Он прекратил панику, заставил растерявшуюся охрану действовать. Те «болгарками» срезали замки, дрелью вывернули сердцевины. Этот мужик даже поставил людей, чтобы они передавали детей друг другу. Как в этой ситуации было вмешаться в их работу? И так орали, крыша сейчас обвалится, задохнемся, все на улицу. Кто-то побежал, многие побежали, но оставшиеся выносили детей. Если бы этот неизвестный чуть раньше вступил в дело, то жертв вообще могло не быть. А так восемнадцать человек, из них пятеро — дети. Да еще тяжелых четверо. И потом, в эти сутки на территории остался начальник охраны объекта. Он тоже сыграл свою роль. Пожарные на редкость быстро подскочили, медики. В сложившейся ситуации большего результата мы добиться не могли.

Котенко сказала:

— Могли бы, если бы люди Тополева заложили больше своей хрени горючей, а то разгорался клуб, как плохая печь. Так что пусть он у своих людей спросит, почему они так сработали.

Кубарин бросил взгляд на Котенко:

— Знаешь что, Валентина, не тебе обсуждать действия Тополева.

— А что молчать? Ждать, пока он заявит, что из-за низкой эффективности заплатит вдвое или втрое меньше? По-моему, из-за этого и наезд Тополева. Платить не хочет.

— Валентина! — прикрикнул на нее Кубарин.

— Что, Валентина? Где моя доля?

— Заткнись.

— Нет, Вениамин Аркадьевич, не заткнусь. Мы сделали работу, извольте оплатить.

Котенко, естественно, поддержали остальные.

Кубарин усмехнулся, сменив гнев на милость.

— Деньги? Здесь ваши деньги. Антон! — крикнул он помощнику.

— Да, Вениамин Аркадьевич, — тут же вырос перед креслом помощник в костюме.

— Рассчитай людей!

Конов положил на стол кейс, открыл его и вытащил уже подготовленные, перевязанные резинкой стодолларовые пачки. Положил в ряд.

— Ваша оплата, господа. По тридцать тысяч каждому. Естественно, долларов.

Дабиев бросил взгляд на Кубарина, тот едва заметно моргнул. Мол, погоди немного, с тобой отдельно рассчитаюсь.

— По тридцать тысяч? — скривилась Котенко. — Но кто-то говорил о миллионе на всех.

— Я говорил, — повысил голос Кубарин, — но это окончательный расчет, то, что вы получаете, конкретная оплата конкретной акции.

— Мы так и будем частями получать?

— Можешь не получать, забрать потом всё!

Котенко взяла свои пачки, посмотрела на них, бросила в дамскую сумочку.

— Что дальше, уважаемый Вениамин Аркадьевич?

— А дальше, господа, по домам. Вы — пострадавшие на пожаре. Возможно, вашим здоровьем будут интересоваться медики, не исключено, что возникнут вопросы у правоохранительных органов. Посему вам, в связи с трагическими, — на этом слове он усмехнулся, — событиями, предоставляется отпуск. Это не значит, что вы не можете совсем покидать квартиры, это подразумевает: никаких загулов, пьяных дебошей, гульбы в ресторанах, пьянства с проститутками на квартирах.

Котенко рассмеялась:

— Вот это как раз меня касается. Никаких любовниц. Я не лесбиянка, Вениамин Аркадьевич.

— О тебе речи нет. В общем, вести себя, как подавленные горем рядовые граждане. Со СМИ в контакт не вступать, в сетях никаких комментариев, даже с соседями минимизировать общение. Это будет выглядеть естественно. Ведь вы пережили такой стресс. И в этом состоянии ждать моей дальнейшей команды. Ясно?

— Да куда уж ясней, — проговорил Воробьев, он уже запланировал хорошую пьянку со своим соседом. Теперь выходил облом. Хорошо, что соседа не предупредил о предстоящей гулянке. Но выпить он все одно выпьет. И плевать ему на запреты Кубарина.

— Это хорошо. Связь со мной прекратить. Только в крайних случаях звонить по второй линии. Повторяю, только в крайнем случае. Я же буду проверять вас. Как? Это мое дело. Всё. Сейчас ухожу я с помощником, затем с интервалом в полчаса остальные. Кто-то может выйти с Валентиной. Уезжать на маршрутках. Всё, до связи, господа.

— Счастливо, Вениамин Аркадьевич, — усмехнулась Котенко.

Кубарин резко развернулся:

— Ты чем-то недовольна, Валюша?

— Ну что вы, только, если можно конечно, пару минут тет-а-тет?

— Идем на кухню.

Она вышла из гостиной. Закрыла за собой двери.

— Что хотела? — спросил Кубарин.

— Почему ты так груб со мной, Веня?

— Ты другого времени для разборок не нашла?

— Это не разборки. Сейчас все разъедутся, и мы останемся вдвоем.

— Я должен уехать первым.

— Но ты же можешь изменить решение?

— Зачем?

— Мы останемся вдвоем, я очень хочу тебя. Все, что произошло, возбудило меня. Я сделаю тебе так приятно, как никогда не было.

— Ты в своем уме? Вам сейчас надо залечь на дно, а ты про секс. Какой, к черту, секс?

— Но я хочу.

— Перехочешь. Недалеко от тебя секс-шоп, купи себе имитатор, впрочем, у тебя наверняка полно этих игрушек.

— Значит, ты так со мной?

Кубарину невыгодно было ссориться с Котенко, и именно сейчас, а женщина, видимо, действительно возбудилась.

— Валюш, езжай, пожалуйста, домой, а я выберу время и заеду к тебе. Либо позову сюда.

— Точно заедешь или позовешь?

— Да. Ну, если только не возникнет ситуация, когда я не смогу это сделать. Но тогда обязательно позвоню. Ты же по приезде домой прими душ и как-нибудь сама сними возбуждение.

— Дай мне пять тысяч долларов, — неожиданно потребовала любовница.

Кубарин вздохнул:

— У меня только две тысячи с собой. В кейсе ничего. А зачем тебе деньги?

— Куплю себе резинового мужчину, — рассмеялась Котенко, — раз настоящий не желает.

Он отдал ей две тысячи, лишь бы отстала. И, окликнув помощника, вышел на улицу.

Они прошли до стоянки. Сели в «Лексус».

Конов спросил:

— Куда сейчас, Вениамин Аркадьевич?

— Домой.

— В поселок «Луч»?

Кубарин взорвался:

— А что, у меня еще есть дом?

— Извините.

— Не заработал еще на второй.

Конов про себя подумал: «Как же, не заработал! А на что коттедж в Черногории, бунгало в Испании, три студии в Болгарии куплены?» Но промолчал, зачем злить босса. Он включил передачу, развернулся на площадке и повел «Лексус» в коттеджный поселок «Луч» на окраине Московского района города.

Котенко, проводив взглядом Кубарина и Конова, зашла в гостиную, взглянула на Дабиева:

— Чары, мы поедем с тобой через полчаса.

Физиономия бандита расплылась в похотливой ухмылке:

— Конечно, дорогая. Я провожу тебя до дома, до квартиры, до постели.

— Губу-то особо не раскатывай!

Дабиев покосился на подельников, что ухмылялись в креслах:

— Я пошутил. Ты же женщина босса. Провожу до дома — и к себе.

— Это другой разговор.

Через полчаса из дома номер 16 вышли Дабиев с Котенко.

Он спросил женщину:

— Ты не хочешь поехать ко мне?

— Нет!

— Почему? Босс, как понимаю, отказал тебе.

— Мы поедем ко мне.

— О! Совсем хорошо, дорогая. К черту маршрутку, я вызову такси.

— Они сюда стараются не приезжать.

— У меня есть знакомый таксист, он приедет куда хочешь. Заедем в магазин, затаримся хорошим вином, коньяком, продуктами и…

Котенко прервала Дабиева:

— Меньше болтай, звони своему таксисту.

Покинули конспиративную, если можно так назвать обычную «малину», и Шубин с Воробьевым. Те строго по инструкции, выдержав интервал по времени, уехали на маршрутках. Банда залегла на «дно». И казалось, достать ее невозможно. Но нет в мире ничего невозможного.

Гарин в накинутом белом халате вошел в палату Игнатьева.

Капитану только что сделали укол, поставили капельницу. Уланов сидел на стуле у окна. Летчик прогуливался по госпитальному скверу в обществе симпатичной стройной женщины, приехавшей проведать его.

— Привет.

Он подошел к Игнатьеву:

— Полковник Гарин Борис Борисович, начальник криминальной полиции.

Уланов прервал друга:

— Брось, Борь, Влад в курсе, кто ты.

Капитан кивнул:

— Приветствую, полковник.

Гарин присел на край соседней кровати:

— Владислав, прими мои искренние соболезнования. От души, честное слово.

— Чего уж теперь, полковник. Спасибо.

— Мы можем перейти к делу?

Уланов взглянул на Игнатьева.

Тот кивнул:

— Можем, только медсестра будет прерывать.

— Да, при ней лучше не говорить.

— В общем, так, полковник…

Игнатьев передал Гарину все, что рассказал Уланову.

Гарин посмотрел на Романа:

— А не та ли это моторная лодка, что ходила туда-сюда, когда мы рыбачили?

— Получается, Боря, та. Других не было.

— И трое в клубе перед самой трагедией. Кстати, сейчас следствие тоже склоняется к версии террористического акта. В Доме отдыха, сразу после возгорания, замкнула КТП. Внутри нашли обгоревшую кошку.

— Кошку? — переспросил Уланов.

— Да, и подумали, что это она случайно явилась причиной замыкания, оттого территория была отключена, и автономная система пожаротушения, которая все же была установлена на чердаке с сектором охвата кинозала, естественно, не включилась. Конечно, эта противопожарная система не затушила бы пламя, но помогла бы здорово. Однако к теме. Подобное случается не так уж и редко. Иногда кошки, собаки, крысы, проникая в подстанции, отключают целые селения. И так продолжали бы думать, если бы не эксперт-криминалист следственного управления. Он прямо в корпусе вскрыл кошку, и выяснилось, что у нее проткнуто сердце. То есть кошку бросили в будку подстанции уже мертвой. Это первое. Второе, в лесу неподалеку от Дома отдыха с западной стороны были найдены следы примерно суточной стоянки двух человек и, что более важно, небольшой схрон. Собака взяла след, и он привел к забору, далее к клубу. Там закружился. Затем пес вновь взял след, довел до заднего входа в корпус. От него к забору, от забора к берегу реки. Это значит, что двое неизвестных как минимум сутки находились в лесу, проникали скрытно на территорию и уходили, подходили к объекту и по реке. Теперь это установлено, да и Влад слышал шум моторки.

Игнатьев приподнялся:

— А в номер двадцать шестой входили четверо, из них трое были в клубе…

Появилась медсестра. Сменила емкость на штативе, проверила крепление иглы, проговорила:

— Между прочим, товарищи посетители, больному нужен покой, а вы его мучаете уже больше двух часов.

Ответил Игнатьев:

— Ничего, сестричка, с ними мне спокойней. И врач разрешил.

— Ну если так, то пожалуйста. Если что, кнопка вызова медперсонала под кроватью.

— Я видел.

Уланов взглянул на Гарина:

— Ты сейчас, говоришь, свободен?

— В моей должности, Рома, свободен — понятие весьма условное, а что ты хотел?

— Хотел предложить тебе наведаться в деревню Луговую.

— Ты думаешь, там можно что-то найти? В деревне из жителей десяток стариков, которых больше всего интересует, когда принесут пенсию и придет автолавка.

— Не скажи. Возьми того же Кузьмича. Как он повел себя в истории с бандюками? Но если ты не можешь, я поеду один.

Игнатьев подал голос:

— Я тоже поеду.

— Ты что, охренел, Влад? Куда тебе ехать? Принимай лекарства. Лежи, набирайся сил.

— Я должен отомстить за жену и дочь.

— Должен — отомстишь. Что-то мне подсказывает, история с пожаром в Доме отдыха будет иметь продолжение. И в любом случае мы обязаны найти того, кто заказывал поджог — если будет точно установлено, что это поджог, — и непосредственных исполнителей. К тому моменту ты, Влад, должен быть в порядке. Так что пока готовься.

— Но на похороны меня отпустят?

И Уланов, и Гарин опустили глаза, словно они были каким-то образом виноваты в гибели семьи капитана.

— Конечно, отпустят, — ответил Гарин, — ну не совсем одного, я думаю, в сопровождении медперсонала, возможно, на машине. Если здесь не дадут, я распоряжусь.

Уланов подхватил:

— За это, Влад, не беспокойся, если что, я заберу тебя отсюда. Но почему ты решил, чтобы жену и дочь похоронили в Переславе?

— А ты не знаешь?

— Откуда?

— Соня же отсюда родом, из города. Рано осталась сиротой, воспитывалась в местном детском доме. Потом училась в Москве, там мы и познакомились. Так что ее корни здесь. Может, поэтому она так хотела отдыхать именно в Переславской области.

— Понятно.

Уланов повернулся к Гарину:

— Ну что насчет поездки?

— Едем! Твоя машина где?

— Она же у Людмилы!

— А! Точно, черт, в голове все перемешалось.

Пожелав другу выздоровления, старшие офицеры вышли из палаты, прошли к стоянке, где Гарина уже в «Ауди» ждал все тот же водитель сержант Овсянкин.

Уланов скептически посмотрел на машину.

— Да, на ней мы, пожалуй, и метров сто после поворота с дороги не пройдем. У тебя другой служебной машины нет?

— Нет, но могу попросить патрульную.

— Там «Форд» или «Шевроле»?

— Ну почему, есть еще и «УАЗы».

— Вот, Боря, это будет в самый раз.

Гарин позвонил в Управление. Через двадцать минут на территорию госпиталя прибыл «УАЗ» ППС — патрульно-постовой службы. Овсянкин пересел из представительской машины в гордость отечественного автопрома, водитель, пригнавший «УАЗ», — в «Ауди», чтобы отогнать ее в УВД. Офицеры заняли места в армейском внедорожнике.

Выехали из города.

Овсянкин спросил:

— А не пообедать ли нам, господа офицеры?

Уланов с Гариным переглянулись. Действительно, они и забыли об обеде.

— Останавливайся у первого кафе, — распорядился начальник криминальной полиции.

В придорожной столовой их обслужили по высшему разряду, даже шашлык сделали из свинины. Еще бы, целый полицейский полковник пожаловал. Такому не угоди, и можешь закрывать кафе.

Пообедав, продолжили путь. Проехали мост, свернули направо.

— Теперь где-то сто десять километров на восток, — сказал Овсянкин.

— Ну да, — кивнул Гарин, — столько до Балаева, и там съезд на грунтовку в сторону реки.

«УАЗ» шел шустро. Колдобины и канавы особо не тревожили. Внедорожник преодолевал их с армейской легкостью. Это позволяло водителю выдерживать среднюю скорость в шестьдесят километров в час. Для данного дорожного безобразия скорость — сравнимая с гоночной на трассе «Формулы-1».

За разговорами, обсуждением ситуации, просчитыванием вариантов время прошло быстро. В 16.20 «УАЗ» остановился посреди деревни Луговая.

Офицеры вышил из машины, размялись.

К ним тут же потянулся народ. Все-таки полицейская машина и начальник с тремя большими звездами. Такового полицейского начальства в деревне еще не видели, только участкового лейтенанта, пока его должность не сократили.

— Здравствуйте, — обратилась к Гарину пожилая женщина, — ищите кого или порыбачить приехали?

— Дела у нас здесь, бабуля, — ответил Уланов и опередил ее: — Если есть какие жалобы, предложения, претензии, оформляйте в письменном виде с указанием конкретных данных и полного имени. Возьмем с собой, разберемся.

Старушка спросила:

— А ты, сынок, тоже в больших начальниках ходишь?

— Не похож?

— Да не особо.

— Это потому, что в штатском.

— А-а…

Гарин обратился к собравшемуся народу:

— Граждане, нам надо осмотреть территорию от деревни до реки. Просьба не мешать. Если кто-то что-то видел на этой территории в последнее время, просьба рассказать. Нет таковых? Тогда не мешайте.

Полковник подозвал Овсянкина:

— Миш, смотри тут, чтобы за нами не пошли.

— А пойдут, как остановить?

— Объяснись. Не поймут, пальни вверх. Это отбивает охоту.

— А не круто для деревни? Напугаем.

— Круто и нежелательно, поэтому сам найди способ остановить любопытных. А лучше поговори с ними о житье-бытье, собери жалобы, какие майор Уланов от широты души и не обремененный властью посоветовал написать местным жителям.

— Понял, Борис Борисович.

Сержант вступил в разговор с местными.

Гарин и Уланов пошли к реке.

— Смотри, Рома, роща.

— Вижу. Посмотрим поначалу берег.

Берег как берег, по реке заметно, что здесь глубина — несколько метров. Уланов прикурил сигарету.

— Хорошее место, устроить себе временный лагерь.

— Да.

В кустах послышался шорох.

Гарин машинально выхватил пистолет:

— Кто здесь?

— Эй, начальник, не стреляй, местный я. Иван Скрябин.

— Выходи.

Старик вышел.

— Ты чего тут делаешь? — спросил полковник.

— За вами шел.

— А что было сказано?

— Так разговор у меня к вам. Вы же ищете, кто на моторной лодке плавал по реке?

Офицеры переглянулись.

— Да, а ты что-то знаешь?

— Иначе не пошел бы следом.

— А чего тайком-то?

— А чтобы сельчане не заметили, потом вопросами достанут.

Гарин кивнул:

— Ну, рассказывай, что видел, что слышал.

— В общем, я рыбак, у меня сети тут недалеко стоят.

Уланов поправил:

— Не рыбак, а браконьер.

— Э-э, начальник, какой браконьер! Браконьеры раньше были. А сейчас ловлю, чтобы людям поесть что было. Бедствуют старики.

— Ладно, давай к делу.

Скрябин рассказал, как первый раз увидел неизвестных, показал место, где они ставили «УАЗ», где прятали лодку, где ночевали.

— О чем говорили?

— Поначалу выбирали место для машины, все сомневались, а не увидит ли кто из местных. Место Степан, так звали одного, предложил, а Василь, это другой, сомневался. Договорились, разгрузили мешки, рюкзаки. Василь еще сказал: «Мешок с «зажигалками» сразу возьмем или потом, как переславские определятся?»

Уланов переспросил:

— Василь точно сказал: «пока переславские определятся»?

— Точно.

— Дальше?

— А Степан ему: «Переславцы только для разведки, основную работу делать нам». И они, переславские, значит, не определят, где закладывать «зажигалки». В общем, разгрузились. У них была резиновая лодка с мотором, но слабеньким, спальные мешки, мешки с этими «зажигалками», рюкзаки. Я еще подумал: на хрена им столько «зажигалок» и чего их закладывать куда-то? Еще один спросил другого: «Докладывать шефу собираешься?» Тот ответил: «Перед отплытием». Потом они замаскировали лодку, отогнали машину в балку, ну я и ушел. Все ломал голову, что за Степан с Василием? Не рыбачить они приехали. Рыбаков я за версту чую. Зачем столько зажигалок, может, фейерверк задумали в «Заре» устроить, но тогда сразу и поехали бы туда. Короче, ни до чего не додумался. После, видать вечером, уплыли. А вот вчерась, когда пожар случился, они подъехали, когда тока сполохи появились. Спустили воздух с лодки, сняли мотор, скамейки, притащили сюда.

Офицеры находились на месте, где отчетливо были видны следы пребывания двух человек.

Скрябин продолжил:

— Ну вот, один другому и говорит, ну что, мол, Степа, дело сделано? Второй говорит что-то вроде, хорошо, что по плану. Интересно, как там, в Доме отдыха, отработает какой-то то ли Дабриев, то ли Дубаев, фамилия нерусская, я не запомнил, и его люди. Первый сказал: «А мне неинтересно. Хоть и повяжут там всех, свою долю мы получим».

Гарин спросил:

— Так и сказал, что если и повяжут всех, свою долю они получат?

— Да, слово в слово. Я гляжу, а сполохи все ярче, небо на западе просветлело. Первый, видать старший, говорит: «Разгорается клуб. Значит, Чары сделал дело». Или что-то в этом роде.

— Чары?

— Да, имя это запомнил. Туркменское имя. Я в Туркмении служил, за вином к трактирщику Чары бегали. Хорошее вино, свое. А фамилия его, они называли, то ли Дубаев, то ли Дабриев, не запомнил.

— Погоди, — прервал старика Уланов, — значит, этого Дубаева-Дубриева, или как-то так, звали Чары?

— Выходит, так.

— Ладно, проверим, что за черт. Продолжай.

— Второй, Степан, спрашивает первого: «Докладывать будешь?» Тот: «Надо разрешение на отход спросить. Таков был уговор». И подошел прямо вплотную к кусту, где я сидел. Включил телефон сотовый. Кто-то ему ответил. Он: «Это я, Валерий Александрович…» Сделал, мол, все как надо, по плану, загорелся — даже от стоянки видно, ночь темная. Ночь действительно темной была. Потом главный что-то спросил, а этот первый говорит: «Должны были замкнуть».

Гарин прервал старика:

— Замкнуть? Что замкнуть?

— А я знаю? Говорю, что слышал.

— Ладно, дальше?

— Главный опять что-то спросил, а старший отвечает: «На месте у Луговой — значит, у деревни, тут вот. Разрешите уехать. Да, понял, сразу в Москву». Потом: «Спасибо, не ожидал. До встречи». На этом разговор прекратился, этот убрал телефон, вернулся к подельнику своему. Степан спросил: «Ну что, Василь?» Василь: «Все о’кей, Степа. Босс разрешил возвращение в Москву. Только без улик». Степан спросил, что, мол, лодку и мотор бросим? «Нет, — сказал Василь, — затопим». Степа еще засомневался: «А если местные найдут?» Василь только посмеялся, типа, хрен с ними. Они, дескать, сюда не ходят. Высмотрели эти двое, заметили, что от деревни троп тут нет, а я не оставляю и каждый раз другой дорогой к лодке своей выхожу. Ну, в общем, потащили они обратно и лодку, и мотор, и еще что-то, только всё свернули, затопили, с этой стороны метра два-три еще пройти можно, потом обрыв, глубокий, туда и сбросили всё. Переоделись, пришли к «УАЗу» и поехали. Да, главный их босс велел им ехать через Владимир и в девять утра обещал ждать, дать расчет за работу. Степа сказал: «Рано приедем». Василь ответил: «Ничего, у меня перекантуемся». А потом, мол, если не будет новой работы, рванем в теплые страны. Степа сказал: «Только туда, где негритянки». И уехали.

— Всё?

— Вроде всё, может, упустил чего али не услышал и не так передал, но, в общем, всё! Хотя, нет, вот и память начала подводить. В первый раз, до пожара, они к лодке рюкзаки несли. Так вот из одного упала пачка, в которых раньше махорку продавали, из нее белый порошок высыпался. Они подобрали. Но я собрал чуток. Глядишь, пригодится.

— И где этот порошок? — спросил Гарин.

— Где ж ему быть? На хате у меня. Да его мало.

Уланов посмотрел на старика:

— А ты случайно не родственник Александра Николаевича Скрябина?

— Какого Александра Николаевича? Нет, не было у нас в роду Николаев, а кто такой этот Александр Николаевич?

— Известный композитор, пианист, правда, умер еще до революции.

— Композитор? Пианист? Не-е, точно не наш. У нас в роду все больше работяги.

— Надо, Иван Петрович, к тебе на хату пройти, забрать порошок для экспертизы и составить протокол.

— Ну надо так надо, я покажу, как задами пройти.

— А что прятаться, если здесь скоро следственно-оперативная группа будет работать?

— Что, много народу?

— Много — не много, но перероют всё. Отпечатки снимут, следы найдут, достанут лодку. Да, Иван Петрович, а ты номер «УАЗа» не запомнил?

— Я бы запомнил, потому как смотрел, но он был замазан грязью, видна только цифра «3» последняя, за ней буквы АЕ наш регион и RUS.

— Что ж ты, — проговорил Уланов, — когда эти двое ушли на лодке, не посмотрел весь номер?

— Да? А потом я, так же как было, замазал бы его?

Гарин улыбнулся:

— Тоже верно. Ты в разведке, что ли, служил?

— В какой разведке? В рембате. Водилой «летучки», МТО-АТ.

— Пошли на хату.

— Ох, и взволнуется народ, подумает, задержали меня.

— Ничего, объясним, — сказал Гарин.

— Погоди, Боря, — проговорил Уланов, — попытаюсь-ка я узнать, кто такой Чары.

— От кого?

— Ты знаешь этого человека. Очень даже хорошо.

Уланов набрал номер Лемехова.

— Да, — услышал в ответ.

— Уланов, Аркадий Анатольевич.

— Слушаю, Роман Владимирович.

— Вам ничего не говорит фамилия, что-то типа Дубаев, Дабриев, имя Чары.

Лемехов ответил:

— Дабиев Чары?

— Возможно. Кто это?

— Один из охранников Вениамина Кубарина. Владельца сети аптек. Довольно влиятельный в городе человек, вот только с губернатором отношения натянутые.

— Это точно — Дабиев Чары?

— Да. Начальник охраны у него, у Кубарина, Анатолий Торбин. Ко мне зимой просился, я отказал.

— Почему?

— Не понравился он мне. Глаза хитрые, беспощадные.

— А Кубарин, значит, взял?

— Он и до этого был у него.

— Вы выезжать из города не собираетесь?

— Нет, а что?

— Придется вам дать показания по Кубарину и Дабиеву. По всему, что знаете о владельце сети аптек и его связях.

— Вам?

— Что — мне?

— Дать показания?

— Нет конечно, полковнику Гарину.

— Хорошо. Один вопрос, Роман Владимирович, вы работаете по пожару в «Заре»?

— Да. Остальное без комментариев.

— Но я ваш начальник.

— С двадцать шестого числа, Аркадий Анатольевич. А до этого я свободный человек.

— Вы правы.

Лемехов отключил телефон. Положил сотовый в карман и Уланов.

Взглянул на Гарина:

— Есть информация по Чары. Лемехов его знает. И еще кое-что, что может помочь нам, посему я сказал, что ему придется дать показания. Он выложит все, что знает. А знает Аркадий Анатольевич немало.

— В этом с тобой не поспоришь. Но может, решения буду принимать я?

— А разве не ты решил побеседовать со своим знакомым Лемеховым?

— Ну, Рома. Припомню я тебе.

— Припоминай. Вы идите, я Людмиле позвоню и догоню.

— Черт, мне Тамаре тоже надо позвонить. С тобой до утра по городу мотаться будешь.

— Боря, как говорили мудрые люди, куй железо, пока горячо.

Позвонив женам — Людмилу тоже можно уже было считать женой Уланова, офицеры со Скрябиным пошли в деревню. Галдеж местных жителей, собравшихся вокруг сержанта, сразу же прекратился. Все с интересом смотрели, как полковник ведет их односельчанина.

Уланов крикнул:

— Не подумайте ничего плохого! Иван Петрович помогает нам!

Сам же Скрябин добавил:

— Ну что уставились? Заарестовали меня, как убийцу. А вы и не знали, кто живет рядом.

— Не слушайте его, — сказал Гарин, — и попрошу разойтись по домам. Совсем скоро здесь будет следственно-оперативная группа, наговоритесь еще.

Народ двинулся к хатам. Здесь привыкли уважать и слушать власть, какой бы она ни была.

В хате Скрябина неожиданно оказалось чисто и уютно. Следил старик за своим жилищем. Во дворе на шестах развешаны сети, сам двор подметен, в сарайчике кудахтали куры. В комнате рядом с русской печью — стол, табуреты, за печью кровать. Диван, в углу телевизор еще черно-белый, экран закрыт кружевной материей, под ногами половики, еще комната, там кровать.

Скрябин сел за стол, выложил собранный в роще порошок, вытянул перед собой натруженные за долгие годы, жесткие руки. Гарин вызвал сержанта, который принес кейс, достали бумагу и ручку.

— Прошу вас, Иван Петрович, подробно описать то, что вы нам рассказали.

— А если путаться буду?

— Ничего, главное, чтобы общий смысл и отдельные факты сошлись.

— Не-е, не смогу, — отодвинул лист Скрябин. — На словах, а лучше по вопросам — пожалуйста, а написать не смогу.

— Ладно, подождите немного.

Гарин достал сотовый, набрал номер.

— Майор Витко, — ответили ему.

— Это Гарин, вы сейчас где, майор?

— На службе, товарищ полковник.

— Передай дежурному, чтобы связался со старшим следователем по особо важным делам. Надо срочно прислать в деревню Луговую — это Балаевский район, недалеко от «Зари» — следственно-оперативную группу.

— А вы сами в деревне?

— Да, я дождусь группу и обозначу задачу.

— Понял.

— Это не все! Запроси у следователя список отдыхавших в Доме отдыха в день пожара. По номерам.

— Если следователь даст эти списки.

— Скажите, я просил. С ним я сам потом объяснюсь.

— Хорошо, попробую. Как передать их вам?

— Сканируй и перешли по электронной почте. Мой адрес на визитке.

— Понял.

— Давайте, майор, я жду.

После разговора Гарин приступил к допросу. Он задавал вопросы, Скрябин подробно отвечал, добавляя что-то от себя, полковник записывал.

Допрос прервал телефонный звонок.

Уланов проговорил:

— Наверное, старший следователь СК.

— Полковник Гарин, — ответил Борис.

Уланов оказался прав.

— Старший следователь по особо важным делам Калонин Герман Андреевич, мне позвонил дежурный по УВД, передал вашу просьбу. С чем это связано?

— С тем, Герман Андреевич, что из рощи у деревни Луговой тянется след тех, кто непосредственно устроил поджог клуба.

— Даже так? И есть улики?

— Есть. А также показания местного жителя.

— Я все понял. Подъеду с группой сам.

— Мне дождаться вас?

— Если возможно, дождитесь.

— Хорошо. Я еще просил списки отдыхавших по номерам.

— И это дежурный передал. Будут списки, правда, пока не понимаю, зачем они вам.

— Поймете, Герман Андреевич.

— Вы что-то недоговариваете, Борис Борисович.

— Я скажу вам одно, Герман Андреевич, в Луговой мы получили шансы раскрыть преступление.

— Выезжаю!

Гарин закончил писать протокол, когда на его смартфон пришло сообщение из УВД.

— Так, что мы имеем? Список отдыхавших. Номер двадцать шестой: Дабиев Чары Довлетович и Котенко Валентина Александровна.

Уланов воскликнул:

— В «десятку», Боря. Игнатьев говорил, что мужика и троицу, которая была в клубе до пожара, в номер двадцать шестой впускала молодая женщина. Теперь я еще раз позвоню.

Он вновь набрал номер Лемехова:

— Приветствую, уважаемый Аркадий Анатольевич.

— Не стоит, слушаю вас.

— Не подскажите, кто такая Котенко Валентина Александровна?

— Ну почему не подскажу? Это секретарь, по совместительству помощник и любовница господина Кубарина.

— Благодарю.

Громкость была максимальной, и Гарин все слышал.

— Ты понял, Боря?

— Кажется, начинаю понимать.

Скрябин подписал протокол. Уланов обратился к нему:

— Иван Петрович. Не могли бы вы оставить нас наедине с полковником?

— Какой разговор? Пожалуйста, заодно кур покормлю.

— Спасибо.

— Не за чем.

Скрябин вышел. Гарин спросил:

— Что ты задумал, Роман?

— Во-первых, мне нужны фото и адреса Кубарина, Дабиева, Котенко, во‐вторых, арест Дабиева и Котенко, а следователь, ознакомившись с протоколом и переговорив со стариком, тут же запросит решение суда об аресте, сыграет против нас.

— В смысле?

— Кубарин узнает о нем и скроется. Но дело даже не в этом. Поджог Дома отдыха сам по себе не влечет никаких серьезных последствий.

— Ну ты дал, Рома! А гибель людей?

— В том и дело, акция массового убийства бессмысленна, если не лежит в русле чьих-то интересов. Очевидно, что за Кубариным стоит кто-то поважнее, и этот кто-то прислал сюда Василя и Степана. Зачем? Устроить кровавую потеху? Так не бывает, Боря. В общем, пока есть время, переписывай протокол, не указывая Дабиева и Котенко. Пусть следственно-оперативная группа работает по наемникам из Москвы.

— Я не понимаю тебя, Роман.

— Нам надо взять Дабиева до того, как следствие выйдет на Кубарина. Узнать, на кого работает последний. И вот когда все сложится, а главное, выяснится причина кровавой акции и кто стоит за этим преступлением, тогда… но об этом, наверное, позже. Сделай так, как я прошу, и переговори со Скрябиным, чтобы не упоминал Дабиева.

Гарин вздохнул:

— Ты хоть понимаешь, что предлагаешь?

— Да. Найти и покарать убийц. Привлечь к ответственности всех, кто участвовал в этой акции. Всех, Боря, а не переславских персоналий.

— Это противозаконно.

— Ладно, действуй по закону, но если от наказания уйдут те, кто принимал решение о массовом убийстве, вини в этом себя. И ты реально будешь виноват.

— Твою мать, Рома, что за игру ты повел?

— Сделай, как прошу, и все узнаешь. Я же забираю твою машину и — в город. Поеду через паром военного полигона, таким образом со следственной группой не встречусь.

— Как я объясню, что у меня нет машины?

— Придумаешь что-нибудь, например, оставил в поселке Алгара, это как раз на востоке.

— Но зачем?

— Ты что, обязан и по служебной машине отчитываться перед следователем следственного управления?

Гарин вздохнул:

— Ох, чувствую, недолго мне на новой должности быть.

— Ты еще орден получишь. А насчет законности наших действий? Ее может придать известный тебе полковник Смолинский.

— Ты хочешь привлечь свою спецслужбу?

— Да. Если, конечно, получится. Думаю, получится. Ну а уволят, пойдем вместе в охрану Лемехова. По-любому, даже разделив обещанный мне оклад, будешь получать больше, чем начальник криминальной полиции.

— Перспектива, конечно, заманчивая… — с иронией ответил Гарин, — и какого черта тебя выперли из ФСБ? Какому идиоту пришла в голову мысль отправить тебя на гражданку? Это же равносильно объявлению войны устоявшемуся порядку.

— Может, для этого и выперли? Хотя нет, там были другие причины. Так что, договорились?

— Вали, куда хочешь, фото и адреса получишь по электронке, машину забирай. Овсянкина не забудь предупредить, где он был. И постарайся, чтобы вернулся сюда во время работы следователя.

— Обязательно постараюсь. Ты сержанту приказ передай, а то меня он может не послушать.

— Не может, а не послушает.

Он взял сотовый:

— Миша? Поступаешь в распоряжение моего друга. Он все тебе объяснит.

Отключил телефон, посмотрел на Уланова:

— Карета подана, ваше высокоблагородие.

— Благодарю. И не переживай, Боря, все будет как надо. Да, сбрось мне на почту адреса Дабиева и Котенко.

Полковник только махнул рукой:

— Позови Скрябина. Вот офигеет старик от нашей работы. То говори, как было, то, как надо. Скажет, ну и дают менты.

— Объяснишь по-человечески, поймет.

— А до этого мы с ним объяснялись не по-человечески?

— Официально.

— Ой, свали, Рома! Пока не передумал.

— Меня уже нет.

Уланов вышел из дома, увидел Скрябина:

— Иван Петрович, заходите и не удивляйтесь ничему. Так надо.

Старик не понял:

— А чего надо-то?

— Преступников поймать. Для этого иногда приходится поступать так, как поступает полковник.

— А? — совершенно ничего не поняв, протянул старик и зашел в хату.

Уланов выехал в сторону военного полигона, к паромной переправе, которая действовала круглосуточно, как и личный состав на полигоне.

У парома стояла «Тойота», рядом капитан ВДВ, на причале наряд. Механик копался в моторном отсеке катера.

Уланов подошел к капитану:

— Приветствую, майор ФСБ Уланов, что тут?

— Да катер забарахлил, товарищ майор, но механик сказал, минут через двадцать заменит шланг и переправа начнет работать.

— Вы подвезете меня до города? А то я позаимствовал полицейскую машину, а она нужна в Луговой.

— Полиция работает по пожару?

— Да. И не только она.

— Это я понял. И как таких сволочей, что сожгли людей, земля носит? Я бы их лично расстрелял.

— Я бы тоже. Так как насчет города?

— Вообще-то мне в гарнизон, а это ближе, но — подвезу.

Уланов проинструктировал Овсянкина, и тот поехал обратно.

Роман вызвал на связь полковника Смолинского.

— Да, Рома? Опять предлагаешь какую-нибудь авантюру?

— Нет, Владимир Алексеевич, не авантюру, а работу по профилю.

— Ты это о чем?

— О пожаре в Доме отдыха «Заря»!

— Им занимается Следственный комитет и МВД.

— Знаю, но у меня есть доказательства, что в Доме отдыха осуществлен террористический акт. А это уже дело Управления.

— И есть доказательства?

— Веские.

— Ты это о кошке, что бросили в подстанцию?

— Не только. Владимир Алексеевич, если мы срочно не подключимся, может произойти еще более масштабная трагедия.

— Ты это серьезно?

— Серьезней некуда. Поджог клуба, несмотря на жертвы, — только маневр или этап масштабного изуверского плана.

Полковник вздохнул:

— Какого плана, Рома?

Уланов доложил, что узнал за последнее время.

— Теперь вы понимаете, что в Переславе действует террористическая организация, руководимая из Москвы. Я уверен, что поджог был произведен для того, чтобы спровоцировать более масштабную акцию. Какую? Пока не знаю. Но если мы не вмешаемся…

Смолинский прервал Уланова:

— Похоже, ты не далек от истины, майор. Собственный план работы есть?

— Так точно, но для его реализации мне нужны люди и спецаппаратура.

— Твоя группа, я имею в виду группа «Шторм», сейчас в Москве. Вызывай, кого посчитаешь нужным, но никаких действий, пока полученная тобой информация и сделанные по ней выводы не будут у меня. Используй компьютер и шифровку. Чтобы дать тебе «добро» на работу, сам понимаешь, я должен получить разрешение у генерала Габранова.

— Поспешите с этим, товарищ полковник. В городе должно что-то произойти, то, что повлечет за собой непредсказуемые последствия. И произойти, думаю, в день похорон погибших в «Заре».

— Как же ты разработал план, не просчитав действия террористов?

— Вот для того, чтобы их не только просчитать, но и предотвратить, мне нужны люди и техника.

— Я же сказал — вызывай, кого посчитаешь нужным. От моего имени. Впрочем, они и без меня рванут к тебе. Ты для группы по-прежнему командир, хоть и в запасе. Да и сам это знаешь, если уже третью акцию проводишь в своей Переславской губернии. Надеюсь, эта станет последней.

Уланов ответил:

— Я тоже надеюсь. А вот насчет действий, для того чтобы опередить противника, мне придется кое-что сделать уже сегодня ночью.

Полковник повысил голос:

— Я же сказал, без разрешения Габранова никакой работы.

— Это касается штатных сотрудников Управления, а я, как вы правильно заметили, уволен.

— Уланов! Я тебя…

— Что «вы меня»?

— Иди к черту! Учти, до разрешения работы — наказание со всеми вытекающими последствиями.

— Учел, товарищ полковник. Благодарю за понимание. До связи.

— Нет, надо возвращать тебя, а то ты точно в Переславе развернешь боевые действия.

— Этому и обучали.

— Отбой!

Только Уланов положил телефон в карман, как его позвал капитан-десантник:

— Товарищ майор, катер исправен, переправляемся.

— Иду!

В машине десантника Роман не стал звонить своим бывшим подчиненным. Армейскому офицеру не следовало знать данные спецслужбы.

А когда он вышел из машины у палатки кавказцев, отмечая, что его машина стоит помытая на обычном месте, сотовый издал сигнал вызова. Роман удивился. Звонил Смолинский. Неужели даст отбой?

— Слушаю, Владимир Алексеевич.

— Чтобы ты не загремел в тюрьму, пришлось после твоего звонка беспокоить начальника главка. Хорошо еще, что у нас начальник с понятием, другой бы послал ко всем чертям.

— Вы потревожили, и — что?

— Действия группы под твоим неформальным руководством разрешены.

— Ну вы даете, товарищ полковник!

— Это не я, это ты даешь, Рома. Кого вызвал?

— Пока никого. Только подъехал к дому. В машине говорить не стал, меня подвозили.

— Определяйся и работай! Связь по необходимости.

— Понял. Спасибо. А официально кто будет руководить группой?

— Хороший вопрос. Откуда я знаю, кого ты вызовешь? Из них сначала назначишь старшего. А всей группой — естественно, майор Чернов, но посмотрим, и вообще достал ты меня. Удачи.

— Благодарю. До связи!

Уланов поспешил домой, прикидывая, сколько человек ему понадобится, какая аппаратура и кого конкретно привлечь к работе.

Не успел Уланов зайти домой, как Людмила повисла у него на шее:

— Рома! Наконец-то! Я так боялась за тебя.

— Ну что ты, дорогая, за меня-то что бояться, я был на рыбалке.

— Ну да, а пожар? Что там произошло, почему столько жертв?

Уланов снял руки невесты с плеч:

— Может, ты позволишь мне привести себя в порядок?

— Ой, извини, конечно. Ты иди в душ, там одежду оставь, я тебе свежую принесу и ужин приготовлю.

— Хорошо, дорогая, но… мне придется ночью уехать.

Людмила с удивлением смотрела на Уланова.

— Куда? — тихо спросила она. — Извини, глупый вопрос.

— Ну почему глупый, нормальный, ты не волнуйся, если все сложится, как я планирую, то я буду в городе.

— А что значит «если все сложится»?

Уланов вздохнул, прошел на кухню. Сел на стул. Людмила устроилась напротив. Они вместе прикурили по сигарете.

— Я тебе кое-что скажу, но запомни, это строго конфиденциальная информация, проще говоря, секретная. Поэтому…

Людмила прервала Уланова:

— Рома! Ты уже должен был узнать меня.

— Поэтому и скажу. В общем, в Доме отдыха «Заря» был совершен террористический акт. Неизвестные пока твари заранее все спланировали, подготовили и подожгли клуб. И это уже не версия. Это факт, которому есть доказательства. Но Следственный комитет, Управление МВД могут взять «мелочь», исполнителей, и даже не исполнителей, а их посредников. Это создаст условия для того, чтобы главные зачинщики этого зверского деяния получили возможность уйти от наказания. И потом, дела, связанные с терроризмом, в компетентности нашего Управления.

Людмила спросила:

— Какого еще Управления, Рома, ты уже сколько на гражданке? Скоро будешь работать на бизнесмена. Так почему это Управление ты называешь «нашим».

Уланов посмотрел на нее:

— Потому, что я всегда останусь офицером спецслужбы, независимо от статуса, действующего или отставного. И лучше меня здесь работу по нейтрализации бандитов никто не сделает. В другом месте, возможно, здесь — нет.

— Это значит, ты опять полезешь в пекло?

— Это значит, я буду работать. И все, Люда, прекратим ненужные разговоры.

Он погасил окурок и, снимая на ходу одежду, пошел в ванную комнату. Людмила принесла чистое белье, спортивный костюм, полотенце.

— Сосиски с картофельным пюре на ужин пойдут?

— Все, что ты приготовишь, пойдет.

Людмила ушла.

Вскоре в гостиную пришел и Уланов. Сел в кресло у окна. Посмотрел на часы: 22.05. Да, время позднее, но надо, парни, надо.

Он набрал номер капитана Демко.

Тот ответил немедленно:

— Привет, Рома, я ждал звонка. Смолинский звонил, вся группа переведена в режим боевой готовности «полная».

— Это хорошо. Полковник что, планирует перебросить весь «Шторм» в Переслав?

— Пока только тех, кого вызовешь ты.

— Бери Лазаря, и выезжайте ко мне.

— К тебе домой?

— Да.

— Понял, что взять с собой?

— Ну, прослушку сейчас не достать…

Демко прервал командира:

— Я уже взял. Смолинский приказал.

— Отлично. Что взять еще? Да все необходимое для работы по террористической группе. Я имею в виду табельное оружие, автоматы не надо, а вот «Винторез» не помешает. В общем, облегченный вариант. Здесь, Дима, больше мозгами придется работать и ногами. На чем приедете?

— Лазарь приобрел годовалый кроссовер «Хендэ», думаю, на нем и поедем.

— Ему премию выписали за работку в Балаеве?

— Нет. Финслужба что-то вроде кредита выдала беспроцентного.

— Понятно. На подъезде звонок мне.

— Понял. Выполняю!

— И еще, перекусите где-нибудь по пути, чтобы жену не беспокоить.

— Понятно.

Уланов отключил телефон.

Подошла Людмила, присела на краешек кресла:

— Извини, я слышала разговор.

— Ну и что? Все нормально.

— Нормально? Почему же тогда не говоришь, что к нам приедут твои офицеры?

Уланов улыбнулся:

— Управление, значит, не мое, меня оттуда уволили, а офицеры мои? И как это сочетается?

— Да ну тебя. Ром, я серьезно.

— А если серьезно, то к нам придут капитан Демко и Гена Лазарев. Знакомые все лица.

— Но мне надо готовить для них ужин? Места для отдыха.

— Не надо, они поужинают в дороге. Отдыхать этой ночью они точно не будут. Как, впрочем, и я. Хотя часов до двух время есть.

— Тогда давай за стол, ужинай и спать.

— Я хочу другого.

— На этот раз перехочешь. Мне нельзя.

— Понял. Работа начинается не по плану, что же будет дальше?

— А дальше все встанет на свои места, и никуда твой план не денется.

— Как и ты.

— Как и я. Надеюсь, ты не забыл, что в пятницу наша роспись?

— Ну как ты можешь спрашивать об этом?

— Мало ли. Ты же постоянно занят.

— А кто с тобой отдыхал на острове?

— Это только один раз.

— Значит, будет больше. Все, где твои сардельки?

— Сосиски.

— Какая разница. Только размеры?

— Ты ничего не понимаешь.

— Да, в отличие от некоторых я не делаю из еды культа.

— А некоторые — это я?

— Учти, я этого не говорил.

— Садись.

Уланов поужинал и ушел в спальню. Там, запрограммировав сон, уснул. Людмила включила сериал, который шел до двух часов, так что никто друг другу не мешал.

Проснулся он в 1.50.

Людмила все еще смотрела сериал.

Уланов вышел в гостиную:

— Люд!

— Подожди, Рома, самое интересное. Сейчас выяснится, кто же все-таки убил жену миллионера.

Она была во власти фильма.

Уланов умылся, прошел на кухню, закурил сигарету.

Вскоре подошла Люда.

— Ну вот скажи мне, кто снимал этот фильм? — возмущенно спросила она.

— Как — кто? Режиссер.

— Идиот этот режиссер. Два дня по четыре серии закручивал интригу, и любовь, и измена, и убийство, а в конце жена миллионера, оказывается, просто уехала с молодым любовником.

— Но ее же убили? — усмехнулся Уланов.

— В том-то и дело. Оказывается, аварию она сама же и подстроила. И плывет на яхте с этим альфонсом. Нет, чтобы я еще взялась смотреть эти сериалы!

— Ты всегда так говоришь.

— Больше не буду.

Разговор прервал звонок сотового телефона Уланова.

Майор ответил:

— Слушаю!

— Демко, Рома. Мы въезжаем в город.

— Отлично, дорогу помните, я жду вас.

— Инструмент выгружать?

— Нет. Нам работать сегодня.

— Что, прямо сейчас?

— Да.

— Ты, как всегда, верен себе. С корабля на бал.

— Кто же знал, что так сложится ситуация.

— Ладно, до встречи.

В 2.30 в прихожей раздался звонок.

Уланов открыл. На пороге — Демко.

— Привет, командир.

— Привет, а где Лазарь?

— В машине, чего подниматься, если сразу за работу?

— А мне задачу вам по отдельности определять?

— Понял, минуту.

Капитан по сотовому набрал прапорщика Лазарева:

— Гена? Давай на хату командира.

— Говорил же, надо было обоим идти. Сейчас буду.

Пришел Лазарев.

Людмила поприветствовала офицеров, спросила, нужна ли она? Получив ответ — нет, направилась в спальню, закрыла за собой двери.

Демко сказал:

— Общую обстановку, командир, можешь не доводить, Смолинский все расписал. И о пожаре, и о Луговой, и об Игнатьевых. Кстати, как Влад?

— В госпитале. Физически нормально, а вот морально… Завтра, вернее, уже сегодня, похороны, придется сопровождать. Медики тоже поедут.

— Эх, судьба. Надо же в мирном городе, на отдыхе и — достали щупальца этих уродов. Перемочил бы всех.

— Как будто ты занимался чем-то иным. Ладно, если общая обстановка ясна — значит, перейдем к задаче. Я выяснил в Луговой, что рядом с деревней базировались двое по имени Василь и Степа. Это они подожгли клуб при помощи местных бандюков. Фамилии троих мне известны, это Кубарин Вениамин Аркадьевич, Дабиев Чары и Котенко Валентина. Есть фото и адреса.

Он распечатал информацию заранее, передал офицерам.

Лазарев удивился:

— Женщина?

— Да. Она любовница местного бизнесмена Кубарина. Думаю, в Переславе он руководил акцией, но над ним, несомненно, кто-то есть. Вот мы и должны все узнать. И чем быстрее, тем лучше. Согласитесь, просто так поджигать клуб не стали бы. Поджог — это повод еще для каких-то действий. А они могут быть совершенно непредсказуемые и более кровавые.

Демко проговорил:

— Как я понимаю, мы сейчас поедем к Дабиеву и будем выбивать из него, что он знает, используя полученную тобой информацию.

— Ты правильно понимаешь.

Лазарев поднялся:

— Ну что ж, устроим этому ублюдку веселую ночь.

Капитан выразил сомнение:

— А он не сдаст боссу наше посещение?

— После того, что расскажет? Это равносильно вынесению себе смертного приговора.

— Ладно, ты командир, тебе виднее. Как действуем на месте?

Уланов ответил:

— На месте и решим. Выходим.

Роман заглянул в спальню, пожелал невесте спокойной ночи, но Люда уже спала. Он прикрыл дверь.

В 2.50 от остановки общественного транспорта отъехал почти новый кроссовер «Хендэ», за ним пристроился «Рено». Колонна пошла в сторону центрального проспекта, далее в сторону Железнодорожного района. У одного из перекрестков «Рено» обогнал кроссовер.

Уланов вышел на связь:

— Следуйте за мной и не отрывайтесь.

— Как от тебя сейчас ночью оторваться, когда улицы пусты? Вот бы и днем так.

— Там будет два поворота. Оторветесь, придется ориентироваться. А это потеря времени.

— Понял, соблюдаю дистанцию.

Уланов вывел машину на улицу Белградскую, бывшую Камышовку, впрочем, ее и сейчас так звали. Снизил скорость, стал смотреть на номера домов. Сокращая путь, он вырулил на улицу по задворкам, поэтому и предупреждал Лазарева. Тот справился с задачей. Кроссовер Геннадия шел за «Рено».

— Вот, — проговорил Уланов, — номер девятнадцать, девятиэтажный двухподъездный дом, обычный.

Он проехал его, на первом перекрестке, недалеко от дома, повернул направо. Остановился на площадке у закрытой «рюмочной», ранее круглосуточно травившей местных паленой водкой. Встал и «Хендэ».

Офицеры вышли.

Уланов спросил:

— Видите справа девятиэтажный двухподъездный дом?

— Это немного в глубине? — спросил Лазарев.

— Да.

— Нам туда. Взяли «Сферу», универсальный ключ и пошли, заходим с торца дома, внутренними дворами.

Демко предложил:

— Может, одну тачку подгоним ближе к дому? Или в наш план не входит захват Дабиева?

— Нам нужна информация.

— А потом что, оставим?

— Оставим. С «хвостом»!

— Значит, кому-то из нас придется контролировать его, — проговорил Лазарев.

— У тебя, Гена, машина почти новая, тебе и контролировать.

— Это и без машины было ясно. Я же не майор, не капитан и даже не лейтенант, на мне можно пахать. Шучу.

Группа прошла к дому. Домофон преградой не стал, к нему приставили специальный прибор, и замок открылся.

Офицеры пешком — использовать лифт, шум от которого ночью слышен отчетливо, не стали — поднялись на четвертый этаж.

Уланов указал на дверь с табличкой «14».

— Наша. Отойдем на пролет, чтобы какой-нибудь пенсионер, страдающий бессонницей, не увидел нас в «глазок» и не вызвал полицию. Те подъедут с таким шумом, что Дабиев успеет по балконам уйти. Или перелезть к соседям и захватить заложников.

Демко взглянул на Уланова:

— По-моему, ты сильно утрируешь, Рома.

— Не утрирую, а страхуюсь. Разболтались вы без меня.

— Так возвращайся быстрей, на Буленко приказ уже подписан, он под следствием.

— Нужен приказ Габранова, а его нет, ладно, оставим пустые разговоры. Отходим, Лазарь, выставляй «Сферу», послушаем, что в хате.

Офицеры поднялись на пролет. Лазарев установил небольшую тарелку с антенной, направленной на дверь квартиры Дабиева. Все надели наушники.

Система дистанционного прослушивания способна уловить не только речь, но и любые шорохи, в том числе издаваемые человеком во сне.

Слушали полчаса.

Уланов снял наушники. То же сделали и Демко с Лазаревым.

— Похоже, в хате никого нет, — с досадой проговорил Уланов.

— Проверим? — посмотрел на него Демко.

— Конечно. Займись этим, Костя.

Капитан подошел к двери, вставил универсальный ключ. Открыл замок, достал пистолет и фонарь направленного действия, шагнул в прихожую. Уланов с Лазаревым приготовили пистолеты. Но Демко вскоре вышел, закрыл дверь, поднялся к друзьям.

— Пусто, судя по кухне, здесь никого не было, по крайней мере, весь день.

— И где может быть этот урод? — спросил Лазарев.

— Черт его знает, может быть где угодно. В борделе каком-нибудь или на хате у женщины. Так, едем по другому адресу.

— Скоро светать начнет, — напомнил Демко.

— Значит, следует поторопиться, — ответил Уланов.

Лазарев снял аппаратуру, и группа быстрым шагом покинула подъезд, прошла к машинам. В 4.20 колонна начала движение, через полчаса выехала на улицу Павлова. Это была небольшая улочка с пятиэтажными домами, стоявшими торцами к дороге. Строили их еще в семидесятых годах прошлого века. У торца дома номер 28, сразу за школой, Уланов остановил «Рено». Сзади встал кроссовер.

На улице Уланов указал на «брежневку»:

— Дом номер двадцать восемь, нам нужен первый подъезд, он отсюда крайний, далее частный сектор, дороги нет, только тротуар. Ну, что, войско, пошли?

— Как идем? — спросил Лазарев.

— Вдоль подъездов и тихо. Впрочем, между домами темно. Здесь мутный район, не до такой степени, как «Подшипник», есть такой поселок в Переславе, но тоже бардака хватает.

Офицеры дошли до первого подъезда, вскрыли домофон. Поднялись на площадку между первым и вторым этажами. Они торопились. Нередко владельцы собак в это время уже прогуливали своих питомцев.

Лазарев настроил прослушивающее устройство, и тут же в наушниках спецназовцы услышали ворчливый голос женщины:

— Что ж ты, Чары, так беспокойно спишь? Второй раз уже встаешь в туалет.

— Не твое дело, — ответил мужчина.

— Спать не даешь.

— Выспишься. Хотя уже, наверное, нет.

— Сейчас не дам, и не лезь.

— Ладно. Но перед тем, как встать окончательно, час мой.

— Иди, а то намочишь свои эротические трусы. И где ты их взял? Это же умора, на мужчине и такие трусы.

— Отвали.

Уланов кивнул:

— Ясно. Господин Дабиев развлекается с госпожой Котенко. Сладкая парочка под боком Кубарина.

Лазарев пожал плечами:

— А чего молодой бабе не оседлать жеребца, если старый конь не пашет?

— Собирай аппаратуру, знаток.

Прапорщик сложил аппаратуру, офицеры вышли из подъезда, прошли до улицы Павлова.

— Что делаем? — спросил Демко.

— Вы останетесь здесь. Смотрите за Дабиевым и Котенко.

— У нас одна машина.

— Наверняка банда имеет приказ сидеть тихо по норам. Случка Дабиева с Котенко — исключение. Мужик должен свалить к себе, а вот женщина остаться. Но если уйдут из хаты оба, смотреть за Котенко.

Демко посмотрел на Уланова:

— Ты считаешь, что Котенко останется дома?

— По крайней мере, надеюсь на это. Я вызвал всю группу, часам к десяти подойдет Чернов с остальными ребятами и техникой. Тогда мы сможем контролировать большее количество боевиков.

— Я понял.

— Все. Работайте, парни.

— А ты далеко?

— Попытаюсь посмотреть за другом Кубарина, депутатом Дуганским. Что-то мне подсказывает, он играет хоть и второстепенную, но важную роль в подлой схеме Кубарина и его босса.

— Ты знаешь, где он живет?

— Нет.

Уланов вздохнул.

— Придется будить Гарина. Представляю, сколько ласковых слов услышу от Бориса, но не впервой.

Лазарев с Демко отъехали на пространство к соседнему дому, развернулись, встали так, чтобы видеть первый подъезд дома номер 28. «Прослушку» забрал Уланов. Он, оказавшись в салоне своего «Рено», набрал номер Гарина. Уже заметно посветлело, но на улице по-прежнему было пусто.

Роман слушал длинные гудки довольно долго. Наконец:

— Рома, ты, честное слово, совсем охренел. Мы только…

— Меня не интересует, что вы только, мне нужен адрес Дуганского, марка его машины и номера.

— Да он, наверное, еще спит.

— Так это хорошо, пусть спит, пока спится. В камере спать не дадут.

— Ты его уже посадил?

— А куда он денется? Все, кто участвовал в поджоге клуба Дома отдыха, окажутся за решеткой или на том свете. Иначе грош цена нашей правоохранительной системе.

— Ты мне с утра лекцию не читай! Запоминай: Дуганский Виктор Алексеевич проживает в коттеджном поселке «Луч», там же, где и Кубарин, у него есть еще квартира в городе, но ею он пользуется редко. Адрес квартиры — Березовая, 6 — 178.

— Слушай, как ты запоминаешь адреса этих ублюдков? И почему знаешь место жительства Дуганского? Или тоже пересекался с ним?

— Это служебная тайна.

— Машина?

— Недавно купил «Вольво». Внедорожник, хотя какой из «шведа» китайской сборки внедорожник? Модель XC90, белая. Или «крузак». «Вольво» номер… у «Тойоты»… Как понял?

— Хорошо понял. Значит, говоришь, на квартире он бывает редко?

— Ну, когда с помощницей развлекается.

— И этот — любитель молодых?

— Нет, он встречается со своей любовницей. Любовь еще с института.

— Ну, это хоть так. Ладно, я понял.

Уланов повел машину на выезд из города. Коттеджный поселок «Луч» находился в черте города и в то же время вдалеке от двух крайних многоэтажных построек. К нему вела хорошая дорога, упиравшаяся в шлагбаум у будки с охраной. Вокруг поселка — высокий забор. За ним виднелись приличных размеров и разных проектов особняки, множество столбов освещения. Ночью там должно быть светло как днем.

Уланов проехал километр, развернулся, встал лицом к городу. Вышел из машины, зашел в кусты, вернулся, достал домкрат, поставил под заднее левое колесо. Со стороны это выглядело, будто он только что закончил замену колеса. Запаску бросил рядом перед знаком аварийной остановки. Применять «прослушку» здесь не имело смысла. Он не мог точно навести аппаратуру на дом депутата. Оставалось только ждать, когда тот сам соизволит выехать из поселка. Если еще соизволит. Но интуиция подсказывала: если Дуганский здесь, он появится. Впрочем, это просчитать было несложно, на завтра, 22 сентября, запланированы похороны жертв пожара в Доме отдыха, и он, как депутат, просто обязан присутствовать на данном траурном мероприятии. А сегодня областное и городское начальство должно проверить готовность к мероприятию.

Уланов достал сотовый, набрал номер своего бывшего заместителя, а в настоящее время исполнявшего обязанности командира группы «Шторм» майора Чернова.

На удивление, тот ответил сразу же:

— Приветствую, Рома!

— Привет, Дима, ты словно ждал звонка.

— Я сам собирался тебе звонить.

— Ты хочешь сказать, что выезжаете из Москвы?

— Я хочу сказать, что мы подъезжаем к Переславу.

— Оперативно.

— Приказ полковника Смолинского.

— Где конкретно сейчас?

— В пяти километрах от въездного поста ДПС.

— И на чем едем?

— Я на своем «Опеле», за мной Лютиков на «Киа», Молчунов на «Форде».

— Устали?

— Странный вопрос. Мы готовились к работе. Определяй задачу.

— Значит, так. Лютик пусть свяжется с Лазарем, тот скажет, куда подъехать, задачу определит Демко.

— Понял, дальше?

— Молчунова на адрес: Белгородская, девятнадцать, пятый подъезд. Там квартира одного пассажира, фото клиента сброшу. Скорее всего, его нет на месте, но пусть посмотрит. Ты вставай у площади Победы. Если что, вызову. Как понял?

— Понял.

Вновь пришлось беспокоить Гарина.

— Нет, Рома, это уже переходит все границы.

— Мне, полковник, надо фото Дуганского.

— Что же сразу не запросил?

— Дела закружили, это ты отдыхаешь, начальник криминальной полиции, а мы работаем. Сможешь достать фото так, чтобы никто не знал об этом?

— У меня на смартфоне есть фотография депутатов. Среди них Дуганский. Уж не помню, где фотографировались.

— Отметь его.

— Как? Узнать Дуганского несложно. Там три слуги народа, он посередине. Снимок хороший, разрешение высокое.

— Высылай.

— Еще есть вопросы? Хотя я уже собираюсь ехать в Управление. Ты все равно поспать не дашь, хоть Тамару больше не потревожишь.

— Извинись за меня перед ней.

— Ладно, проехали. Где-то через час буду в УВД.

— Принял.

— Фото отправляю!

Получив снимок, Роман проговорил:

— Вот морду отъел на скромную депутатскую зарплату.

Группа Чернова вошла в город и разъехалась по местам, определенным Улановым. Сам же Роман простоял на дороге более часа. Движение из поселка в город началось в восемь утра. Сначала прошел «Лексус», затем «Лэнд Ровер», за ним «Мерседес», «БМВ». Владельцы особняков скромностью не отличались. В 8.30 появилась белая «Вольво». Та ли или нет, неизвестно, но Уланов открыл багажник, уложил запаску, инструмент. Повернулся, когда внедорожник был рядом. Бросил взгляд на номера, на лобовое стекло. Номера Дуганского, за рулем сам слуга народа, рядом — никого.

Депутат объехал «Рено», не сбавляя скорость. Видимо, такие машины не только не представляли для Дуганского интереса, скорее он считал их мусором, который мешал движению авто достойных членов современного общества. Таких, как он.

Дуганский вел машину спокойно, не смотря в зеркала заднего вида. Проехал Московский район, заехал на территорию Железнодорожного. У мебельного гипермаркета остановился. Здесь было всего три машины и группа молодых людей.

Уланов встал рядом с автозаправкой. Быстро взял с заднего сиденья кейс с «прослушкой», но настроить не успел.

Дуганский вышел из машины, к нему подошел один из парней в спортивном костюме. Роман включил камеру смартфона, сделал фото.

Парень протянул руку, но депутат проигнорировал это движение. Провел парня к багажнику, открыл его. Молодой человек достал из кармана целлофановый пакет. Дуганский передал ему две бутылки с небольшими крышками.

— Ого! — воскликнул Уланов. — Да это же так называемые «коктейли Молотова»!

Сделал второй снимок, третий, когда парень перекладывал бутылки в пакет.

Затем последовал короткий инструктаж, и Уланов с досадой ударил ладонями по рулю. Как бы сейчас кстати была «прослушка». Надо было держать ее в готовности. Но кто знал.

Получив инструкции, парень вернулся к товарищам. Они сели в «девятку» и, развернувшись через двойную сплошную, поехали в центр города. Дуганский же повел свой дорогой внедорожник далее по улице. Уланов пристроился за ним, по ходу вызвав Чернова:

— Дима, к площади идет «девятка», номер…, в ней четверо пацанов. Засечешь, пристройся к ним, проследи, куда едут.

— Если засеку, здесь движение как в Москве.

— Постарайся.

— Принял.

Уланов же с удивлением отметил, что Дуганский ведет свой дорогой автомобиль в самый неблагоприятный поселок, называемый «Подшипником». Довел «Вольво» до круга разворота маршрутки. Увидел, как Дуганский поставил авто на пустую стоянку, как к нему подскочил охранник. Что-то бросив ему, депутат пошел через площадку.

Уланов остановил машину у входа в сквер местного военкомата. Взял «прослушку». Он спешил, дабы не упустить Дуганского. Не упустил. Проследил, как тот вошел в дом номер 16 по улице Клары Цеткин. И даже успел заглянуть в подъезд. Депутат вошел в квартиру номер три, дверь ему открыл молодой человек, которого депутат назвал Антоном. Выяснив, где Дуганский, Уланов вернулся в сквер. Но установить «прослушку» здесь было негде. Из домов выходили люди, сквер просматривался, а с заброшенной аллеи он не мог направить антенну прибора на окно квартиры три. Сплюнув от досады, Уланов закурил. Прошел до соседнего дома номер восемнадцать, там присел на лавку у крайнего подъезда и вызвал на связь временных подчиненных.

Первым ответил Чернов:

— Я, Рома!

— Что, Дима?

— Удалось зацепиться за «девятку», идет, если верить навигатору, по улице Конева.

— Если до конца улицы, то в частный сектор, там прорва всяких проулков-переулков.

— Мне сократить дистанцию?

— Смотри сам, по обстановке. Главное, чтобы эти молодчики не заметили «хвоста».

— Принял.

Вторым вышел на связь Молчунов:

— Командир, я у дома девятнадцать, по Белградской. Мужик, которого ты обозначил, только что зашел в первый подъезд.

— Дабиев, значит, дома. Хорошо. Смотри за ним.

И последним на связь вышел Демко:

— Рома, женщина находится дома. Пока не выходила.

— Продолжайте наблюдение.

— Принял!

— Хотя нет, решение меняю: Лютику оставаться на месте, вам следовать в район поселка «Подшипник».

Уланов объяснил, куда и как следует подъехать, приказал взять под контроль стоянку у военкомата, особенно белого цвета внедорожник «Вольво».

— Выполняем.

Не успели офицеры подъехать, как Уланов увидел у угла дома номер 16 мужчину, быстро зашедшего в первый подъезд. Это был сам Кубарин. Уланов подумал, подойти сейчас к квартире, где собрались бандиты, или подождать, может, кто еще придет? Решил подождать. Подъехали Лазарев и Демко. Капитан тут же вызвал на связь Уланова:

— Рома, мы в поселке «Подшипник», встали рядом с твоей машиной. «Вольво» видим, рядом с ней «Лексус». Наши дальнейшие действия?

Уланов приказал:

— Лазарь, к дому номер шестнадцать, я на скамейке соседнего дома. Ко мне не подходить, держаться отдельно, тебе продолжать наблюдение за стоянкой. Если еще появится дорогая машина, проследить за ее владельцем. Пойдет в сторону объекта — немедленный доклад мне.

Лазарев ответил:

— Есть.

Вскоре он уже прогуливался возле дома номер 16, изображая человека, ищущего определенный дом, затаившийся среди старых зданий.

Прошло десять минут. Лютиков сообщил, что Котенко вышла из дома.

Уланов вызвал Лазарева:

— Гена, я иду к объекту, осмотрись.

— Принял.

Роман дошел до дома номер 16. Лазарев показал большой палец.

Но Уланова вызвал Демко:

— Командир, наша дама объявилась.

— Где?

— Вышла из маршрутки.

— Вот как? Кофе господам бандитам захотелось? Ладно, встречаем.

Он включил телефон, показал Лазареву — отходим. Офицеры отошли от подъезда. Вскоре появилась Котенко. Не оглядываясь, нырнула в подъезд.

Уланов кивнул Лазареву — продолжаем — и пошел следом за дамой. Но здесь вступил в силу закон невезения. Из-за дома вышли две пожилые женщины и сели на скамейку прямо у подъезда. К ним присоединилась третья.

Уланов чертыхнулся. В таких условиях работать нельзя. Придется обходить дом, подбираться к окнам.

Он пошел в обход, но там двое мужиков устроились пить пиво. Один из них, увидев Уланова, сощурился:

— Заблудился, что ли?

Роман кивнул:

— Да. Друга ищу, он где-то в этом районе живет. А вот номер дома не помню. Встретились на вокзале, взяли пузырь, отметили встречу. Он про «Подшипник» говорил, что здесь с женой Ленкой обитает, написал на бумаге адрес. Улицу Клары Цеткин запомнил. А номер дома, хоть убей, не помню. И бумажку потерял.

Второй спросил:

— А как звать-то твоего корешка?

— Диман, Савельев.

Мужики переглянулись.

— Не слышал о таком. А погоняло у него есть?

— Да хрен его знает, раньше, в юности, Пузаном звали.

— Нет, — сказал один из мужиков, — о таком не слышал, пиво будешь?

— Спасибо, вам самим мало.

Старший из мужиков усмехнулся:

— Наше выпьем, ты купишь. Вот и будет по справедливости.

— Да у меня с баблом туго. Надеялся на Димана. На маршрутку только и осталось.

— Ладно, так угостим. Видать, свой чувак.

— Не, мужики, на халяву не буду. Мне бы Димана найти.

Второй мужик почесал давно не мытые волосы.

— Ты с той стороны остановки, у магазина, а лучше у продавцов поспрашивай. В магазин-то твои знакомцы наверняка ходят, один он у нас, или в аптеке продавцы всех знают, потому как большинство товар под запись берут. Там осторожней будь. У нас тут чужаков не особо привечают. Особенно пацанье. Налетят стаей, и ведь ничего не возьмут, а изобьют до полусмерти. Злые у нас пацаны.

— Благодарю, пошел.

— Ну ступай с богом.

Второй мужик сказал:

— Если напорешься на отморозков, скажи, к Бесу приехал. Это я. Не тронут.

— Спасибо, значит, Бес?

— Угу.

— Ладно, пошел.

Пришлось Уланову уходить в сквер, оттуда вызывать Лазарева:

— Гена?

— Да, командир.

— Кругом засада. И к окнам не подойти и из сквера «прослушку» не установить.

— Что делать будем?

— А ничего. Что мы можем, раз невезуха такая поперла? Смотри за подъездом, может, «божьи одуванчики» свалят.

— Смотрю. Если свалят, отзвонюсь, но я вот чего подумал, раз баба пришла к бандюкам, то она в курсе того, о чем они говорят.

— Верно, Гена.

— Ну, и мы ее расспросим, у нее на хате, как вернется.

— Согласен. Иногда, Лазарь, у тебя неплохие идеи рождаются.

— Это подкол?

— Нет, это моя благодарность тебе.

— А… Ну отвечать «Служу Отечеству!» не буду, ты хоть и командир, но не в штате.

— Давай. Я светиться не буду, отойду к машине.

— Принял!

Кубарин, Дуганский и Конов, расположившись в гостиной, начали было разговор, но сотовый Кубарина сработал сигналом вызова. Он посмотрел на экран, светилась буква «Т». Звонил Тополев. Он кивнул Конову:

— Вызови Валю.

— Понял.

— И пусть на маршрутке едет!

— Да, Вениамин Аркадьевич.

Ответил:

— Слушаю, Валерий Александрович.

— У вас похороны завтра?

— Да, готовится целое мероприятие.

— На то и расчет. Порядок мероприятий определен?

— У меня Дуганский. Он в курсе.

— Передай ему трубку.

Кубарин передал трубку Дуганскому.

Тот, выслушав, подхалимским голосом произнес:

— Доброго здравия, Валерий Александрович.

— И тебе того же, Виктор Алексеевич. Мне надо знать порядок завтрашних траурных мероприятий.

Дуганский, который был в теме, подробно рассказал Тополеву о завтрашнем плане.

Тот, выслушав, спросил:

— Группа «подогрева» сформирована?

Дуганский рассмеялся:

— Это вы очень точно отметили, Валерий Александрович, группа «подогрева». В переносном и прямом смысле.

— Я задал конкретный вопрос, Дуганский!

— Извините, да, сформирована, «тепло» им передано. Всего на площади будет задействовано около пятнадцати человек.

— Трубку Кубарину!

— Слушаюсь.

Тополев спросил у главаря местной банды:

— Сколько наркоши за работу запросили?

— Пришлось обещать полкило героина.

— Это примерно десять-пятнадцать тысяч долларов? Не жирно для них?

— Главарь, Клоп, просил килограмм.

— Да, аппетиты у ребятишек не слабые.

— Согласен, но они же ничего не получат. Скорее всего, их заметут прямо у трибуны. Там местный ОМОН порядок поддерживать будет. А ребята из спецназа провокаторов не выпустят.

— Веня, пятнадцать человек — это мало. К вам подъедут мальчики из запрещенной общественной организации «Свобода». Подъедут отдельными группами по несколько человек, всего около тридцати боевиков. Им задачу определят в Москве. Используют для перемещения экспресс Москва — Переслав. Отличительная особенность — у каждого будет черная фиалка на рубахе или куртке.

— Спасибо.

— И смотрите, вы знаете, чего следует добиться во время митинга.

Кубарин продолжил:

— Может, начать на кладбище? Там и ментов будет меньше.

— И народу тоже. Нет, во время митинга, перед движением процессии на кладбище.

— Понял.

— О результатах акции немедленный доклад мне.

— Да, конечно, Валерий Александрович.

— Не подведи, Вениамин. Слишком дорого тебе это будет стоить.

— Все сделаем как надо, Валерий Александрович.

— Все, пока.

Тополев отключил телефон.

Неожиданно раздался звонок в прихожей.

Бандиты переглянулись, кто это может быть?

Оказалось, Котенко.

Кубарин взглянул на часы:

— Как ты успела за десять минут добраться?

— Не за десять, а за двенадцать. Маршрутка сразу подвернулась, а тут ехать совсем ничего.

— Это мы что, двенадцать минут говорили с Тополем?

Дуганский кивнул.

Кубарин проговорил:

— Не заметил. Ладно, Валентина, сделай кофе, потом получишь задание на завтра.

— Задание? Вы, Вениамин Аркадьевич, хотите подставить меня?

— Не беспокойся, никакой подставы, делай кофе.

Котенко сварила кофе, поставила поднос с чашками на столик.

Кубарин указал ей на диван рядом с собой:

— Садись, Валя.

— Не говори так, я не хочу сидеть.

— Какая же ты упертая, садись, сказал.

Котенко присела.

Кубарин сказал:

— Посмотришь расписание железнодорожных экспрессов. Нас интересует первый утренний из Москвы.

Любовница удивилась:

— А зачем нужен этот экспресс?

— Подъедут люди. У каждого из них на одежде, на видном месте, скорее на груди или воротнике, будут матерчатые черные фиалки, в форме вишни или тюльпана. Они должны быть хорошо видны. Проконтролируешь приезд этих людей и сообщишь мне, после чего поедешь домой.

Котенко облегченно вздохнула:

— Ну это несложно. А сколько должно быть человек?

— Примерно тридцать, в разных, как понимаю, вагонах.

— Вагоны разные, проход один. Увижу, сообщу.

— Молодец.

Главарь выпил кофе и принялся обсуждать план действий. Котенко из кухни плохо слышала их разговор, да и не интересовал он ее особо. Она была довольна отведенной ролью. Ведь Кубарин мог дать задание и пострашней. Там, где должно произойти самое главное.

Она помыла посуду, заглянула в гостиную:

— Я еще нужна?

Кубарин ответил:

— Нужна. Будь на кухне, открой бутылку вина.

— О, кажется, я поняла!

— Иди!

Котенко присела на кухне.

Дуганский и Конов ушли.

Кубарин крикнул любовнице:

— Неси вино.

Они выпили. После чего Кубарин спросил:

— Ты не совсем выдохлась с Чары?

Котенко возмутилась:

— Что ты такое говоришь, Веня. Я была одна. И знаешь, как скучала?

— В ванную! — приказал Кубарин. — И крем не забудь.

Лазарев вызвал Уланова:

— Рома, из подъезда вышли двое, депутат и помощник, пошли к стоянке.

— А женщина?

— Пока на хате.

— Следуй за мужчинами. Бери на стоянке под контроль Дуганского, у него «Вольво». Демко ко мне в сквер. Увидит.

— Принял.

Завибрировал сотовый. Уланов посмотрел на экран: «Ч». Звонил майор Чернов. Ответил:

— Да, Дима?

— Упустил «девятку». Но, думаю, сумею найти, если пройдусь пешком.

— Конкретнее.

— Мы шли по улице Конева, въехали в частный сектор, ты оказался прав, «девятка» ушла с главной и начала кружить по переулкам. Держал сколько мог. Но слишком уж здесь все запутано. Видел, как пацаны свернули в Прудный переулок, сам же повернуть за ним не смог, с тротуара женщина выкатила коляску. Пришлось проехать прямо. Посмотрел по карте, переулок тупиковый, всего двенадцать участков. Вот думаю, пройтись по нему, заборы здесь, не как в коттеджном поселке, должен увидеть «девятку».

Уланов запретил:

— Нет, Дима. Ты, конечно, можешь увидеть «девятку», но и бандиты могут увидеть тебя. Я понимаю, четверо, даже вооруженных, пацанов для тебя не смертельная угроза, но нам шум совершенно не нужен. Ты встань где-нибудь в укромном месте, чтобы видеть переулок, это возможно?

— Посмотрю. Найду место, сообщу.

— Давай!

Перезвонил он через десять минут:

— Рома, тут экскаватор в противоположном от Прудного переулке. Я встал за ним. Прудный вижу.

— Будь аккуратнее там.

— Не беспокойся.

Мимо, к дому номер 16, прошел Демко. Уланов вызвал на связь Молчунова.

— Да, Рома? — ответил прапорщик.

— Что у тебя?

— Тишина. Дабиев, как приехал, так находится дома. Отдыхает, наверное, после бессонной ночи.

— Ты смотри, не упусти его.

— Я контролирую обстановку, сейчас он незаметно не скроется.

— Хорошо.

Следующий был старший лейтенант Лютиков, оставшийся у дома Котенко:

— Какие дела, Андрюша?

— Тихо. Дамочка, как свалила, так больше не появлялась.

— Да, она пока в «Подшипнике». Но ты продолжай наблюдение. Котенко нам будет нужна.

— Женщина?

— Да. С ней будет проще всего. И знает она наверняка столько же, сколько и главарь переславской банды Кубарин.

— Я понял тебя, Рома. Стою, смотрю. Как объект двинется из поселка, сообщу.

— Не только сообщить — сопровождать.

— Ясно.

Уланов вызвал Лазарева:

— Слушаю, Рома.

Сквозь разговор пробивался звук работы двигателя.

— Где Дуганский?

— Судя по направлению движения, он едет к областной думе.

— Продолжай сопровождение.

— Принял.

Роман включил телефон, прошелся по центральной аллее, присел на единственную доску частично сохранившейся скамьи.

Неожиданно его телефон издал сигнал вызова:

— Рома? Гарин!

— Извини, Боря, закрутился.

— Отслеживаешь людей Кубарина?

— Да. Кстати, на квартиру приезжал московский гость. На крутом «Рендж Ровере», с помощником водилой.

— Фото сделали?

— Не смогли.

— Номера машины?

— Это зафиксировали. Госномер… московский регион.

— Пробью, узнаем, что за «гость» приезжал к Кубарину. Да, я чего звоню. По порошку: мы провели экспертизу и выяснили, что это воспламеняющаяся смесь метаксил.

— Принцип действия?

— Возможно дистанционное воспламенение. Для этого к заряду метаксила устанавливают кислотную капсулу и приемник сигналов. По радиосигналу игла разбивает капсулу, кислота попадает на порошок, и он воспламеняется. Причем горит долго, без дыма, без запаха.

— Значит, заряды заложили в клубе, а потом активировали детонаторы?

— Да. Поэтому и возгорание произошло одновременно в разных местах. Сейчас очевидно, что это были мужчины, замеченные стариком у Луговой. Также у рощи в реке найдена лодка и мотор.

— А помогали поджигателям люди Кубарина.

— Выходит, так.

— Надеюсь, ты выяснил мою просьбу?

— Выяснил. Следствие занимается поджигателями. Допрос Скрябина дал по ним точную информацию.

— Молодец старик.

— Но что ждать дальше?

— Не беспокойся, Боря. Скоро все встанет на свои места. Да, возможно, мне потребуется помощь твоих людей.

— Это не проблема. Так, погоди, принесли информацию по номеру «Рендж Ровера». Неплохо, скажу тебе. Автомобиль принадлежит очень богатому и влиятельному в определенных кругах московскому бизнесмену Тополеву.

Уланов переспросил:

— Как ты сказал?

— Тополев Валерий Александрович. С ним обычно неразлучно находится помощник Губин Эдуард Савельевич. Фото нужны?

— Давай.

— Куда выслать?

— На мой телефон. Адрес почты ты знаешь.

— Высылаю!

— Спасибо за информацию, Боря.

Гарин спросил:

— Ты сейчас можешь сказать, когда тебе понадобится поддержка?

— Пока нет. Хотя, в любой момент.

— Тогда я перевожу в повышенную готовность группу СОБРа.

— Не забудь известить, кто командир этой группы.

— Сообщу, как запросишь поддержку.

— Группа должна быть мобильна.

— Само собой!

— Надеюсь, на их машине не будет опознавательных знаков спецназа?

— Не будет. Это микроавтобус «Пежо»!

— Спасибо, Боря.

— «Спасибо», Рома, в карман не положишь.

— Рассчитаемся.

— На свадьбе?

— Черт, я и забыл, что у меня в пятницу роспись.

— Не волнуйся, Людмила напомнит.

— Это да! Ну, давай, Борь, до связи!

— До связи.

В квартире номер 16 Кубарин оттолкнул от себя Котенко:

— Не могу.

Валентина повернулась к нему:

— Веня, может, специальные препараты?

— Пошла ты к черту со своими препаратами.

— Ты не переживай, это все от того, что ты напряжен и все мысли твои о предстоящей акции. Вот все пройдет как надо, и у нас все получится.

— А я сейчас хочу. Работай.

Валентина опустилась на колени.

Но вскоре Кубарин разозлился окончательно.

— Все! Ничего не получится. Ты не стараешься, ты холодная сегодня.

— Я такая, как всегда.

— Нет, ты изменилась. Не дай бог узнаю, что у тебя было что-то с Чары, убью!

— Да ты что, Веня? Мне он противен. Чтобы я легла с ним в постель? Никогда. Я только твоя.

— Одевайся и езжай на хату.

— А ты?

— Делай, что сказал, — повысил голос Кубарин.

— Да, дорогой, я уйду, но помни, я только твоя.

— А ты помни мои слова.

— Мне бы денег, Веня.

— Пошла вон! Получишь вместе со всеми.

— Но мне надо.

— Я сказал, пошла вон.

Изобразив обиженную женщину, Котенко прошла в ванную, приняла душ, оделась:

— Я уезжаю, дорогой.

— Скатертью дорога.

— Все поправится.

Она вышла из подъезда, это заметил капитан Демко. Он тут же вызвал Уланова:

— Рома, дамочка выпорхнула из гнезда.

Майор приказал:

— Следуй на ней. Я — на площадь.

— Принял.

Демко довел Котенко до остановки. Капитан прошел к машине Уланова, где уже находился майор.

— Оставалась ублажать босса? — спросил Роман.

Демко пожал плечами:

— Не знаю. Но судя по ее виду, это ей не удалось.

— Плевать. Теперь ею займемся мы.

— Будем отрабатывать?

— А кроме нее и главарей, конечно, никто не обладает той информацией, что нам нужна.

— Думаешь, расколется? Или «сыворотка»?

— Посмотрим, если не идиотка, а она хоть и тварь последняя, но мозги имеет, расколется без спецсредств.

Маршрутки не было, толпа на остановке росла.

Котенко отошла в сторону, начала названивать по телефону. Такси вызвать не удавалось. Женщина нервничала.

Появилась древняя «семерка», с водителем пенсионером.

Она подняла руку, без особой надежды, что водила остановится. Но он остановился.

Торг был недолгим.

Котенко запрыгнула на переднее сиденье, и «семерка» рванула в сторону центра.

Уланов завел двигатель, повел «Рено» следом. По ходу вызвал на связь старшего лейтенанта Лютикова:

— Ты еще не замерз, Андрюша?

— Замерз? Мне жарко в машине.

— Недолго осталось. Дама взяла частника, едет сейчас к центру, скорее всего, домой, мы с Демко сопровождаем.

— Понял. Смотрю.

Частник остановил «семерку» у торца дома номер 28.

Котенко расплатилась, вышла и, не глядя по сторонам, двинулась к первому подъезду.

Демко спросил:

— Едем за ней?

— Нет. Можем спугнуть.

На связь вышел Лютиков:

— Вижу дамочку.

— Смотри за ней. Убедись, что она зашла в квартиру.

— Понял, выхожу из машины.

Котенко подошла к подъезду, когда ее окликнул спортивного телосложения мужчина:

— Извините, пожалуйста, один вопрос?

Валентина очнулась от дум:

— Что? Какой вопрос?

— Я ищу дом номер тридцать, не подскажете?

— У вас глаз нет? Это же следующий дом, повернитесь, увидите.

— Да? Так просто? А я думал…

Котенко открыла дверь в подъезд:

— Мне плевать, о чем ты думал.

Она зашла внутрь. Лютиков ногой придержал дверь, чтобы она не захлопнулась.

Котенко поднялась на второй этаж, звякнул ключ, захлопнулась дверь.

Он сообщил Уланову:

— Дама дома. Квартира четыре, второй этаж, сразу слева.

— Принял, — ответил майор, паркуя машину у магазина, — мы сейчас подойдем и войдем внутрь, тебе прикрывать.

— Понял, прикрываю.

Уланов и Демко подошли к подъезду. Молчунов прогуливался у своей машины.

Роман показал ему рукой — в салон.

Старший лейтенант сел на место водителя. Демко специальным прибором открыл подъездную дверь и спросил:

— Как заходить будем?

— А что, проблема?

— А если она почувствует неладное и предупредит подельников?

— Не думаю.

Они поднялись на второй этаж. Уланов встал напротив «глазка», Демко сбоку.

Роман нажал на звонок.

Внутри прозвучала трель.

— Кого черт принес? — раздался недовольный голос.

— Участковый. Откройте.

— А что это вдруг участковый?

— Плановая проверка квартир. Я вам все объясню и надолго не задержусь.

— Почему в гражданке?

— Потому, что так удобнее. Смотрите, я показываю удостоверение.

Уланов выставил свои корочки. Расчет был на то, что никто не читает ни фамилий, ни званий, не смотрят даже на название ведомства. Только на фотографию, и то не всегда. Удостоверение обладает удивительной способностью воздействовать на людей.

— Я только приехала, может, дадите время привести себя в порядок?

— Валентина Александровна, я только загляну и посмотрю, есть ли квартиранты в квартире. У меня приказ. И еще весь дом для обхода. Вы же не хотите, чтобы я вызвал наряд? Вот тогда точно с приведением себя в порядок вам придется повременить.

Котенко открыла дверь:

— Какие, к черту, квартиранты у одинокой женщины?

— А вот мы и посмотрим.

Он прошел вперед, отодвинув Котенко. Следом зашел Демко, закрыл дверь.

— А это еще кто? — испугалась Котенко.

— Мой товарищ.

— ???

— Так, прошу в гостиную.

— Но…

Уланов не дал договорить женщине, буквально впихнув ее в комнату.

— Вы что себе позволяете? Я сейчас проверю, что вы за участковый.

Она потянулась за сотовым, Уланов забрал его, передал Демко. Указал на диван:

— Присаживайтесь, Валентина Александровна, разговор нам предстоит серьезный.

— Кто вы?

— Управление по борьбе с террористической угрозой.

— Что?

Котенко растерялась.

— Присаживайтесь! — повысил голос Уланов.

Котенко села. Уланов устроился напротив, Демко остался стоять у входа в гостиную.

Роман внимательно посмотрел на женщину:

— С виду приличная, симпатичная дама, и не скажешь, что террористка.

— Я… я… — вдруг начала заикаться Котенко, — я не понимаю, о чем вы.

— Да все о том же, Валентина. Давайте общаться без отчества. В общем, так, нам известно, что вы входите в террористическую группировку Вениамина Аркадьевича Кубарина. Нам известно, что, находясь недавно в Доме отдыха «Заря», вы помогли людям некоего Тополева устроить пожар в клубе, в результате которого погибли восемнадцать человек, среди них дети.

— Нет, это не правда!

— Не перебивайте, пожалуйста, пока говорю я.

Котенко замолчала. Ее пробила нервная дрожь.

— Вы только что были в поселке, именуемом «Подшипник», конкретно в доме номер шестнадцать, квартира три, по улице Клары Цеткин. Там собиралась теплая компания. Сам господин Кубарин, депутат Дуганский, помощник Конов. И обсуждали вы план действий на завтра. Я ничего не путаю?

Уланов не мог знать, о чем конкретно шла речь, но догадаться было несложно.

Котенко с трудом, но взяла себя в руки.

— Между прочим, господин, не знаю, как вас.

— И не надо, просто — майор.

— Так вот, господин майор, я, между прочим, секретарь господина Кубарина и выполняю работу, прописанную в договоре. Да, эта квартира принадлежит господину Кубарину, это что — преступление?

Уланов вздохнул, посмотрел на Демко:

— Не понимает, что попала в дерьмо по самые уши.

Котенко возмутилась:

— Да как вы смеете так разговаривать с женщиной?

— Смею! Передо мной не женщина, а член террористической группировки. Или вы наивно считаете, что сотрудники Управления — идиоты и являются к вам, не имея доказательств вашей личной причастности к террористическому акту в Доме отдыха и предстоящей акции на похоронах?

— Какой еще акции? Я приехала по вызову Кубарина. Он разговаривал с Дуганским и своим помощником. Мне приказали сделать кофе, я сделала. О чем говорили мужчины, я не слышала, нет такой привычки — подслушивать. Насчет же Дома отдыха, я там действительно отдыхала. Вернее, собиралась отдохнуть со своим… другом. Мы сняли номер…

Уланов прервал ее:

— В который накануне пожара впустили людей Тополева, устроивших трагедию. Это зафиксировано, Валентина. И еще много чего зафиксировано. И то, что приезжал Тополев с помощником, определял задачу на завтра, и то, что до этого господин Дуганский встречался с неким торговцем наркотиков Клепиным, которого больше называют Клопом. И то, что этот Клоп, получивший от депутата «коктейли Молотова», находится сейчас в частном секторе Окского района. И даже то, чем вы занимались с Кубариным после того, как уехали Дуганский и Конов. А еще, что ночью у вас ночевал некий Чары Дабиев, водивший людей Тополева в клуб для закладки зажигательных зарядов, от которых и случился пожар. И как вы проводили время с Дабиевым. У нас много материала и на вас, и на всю вашу банду. Но… мы не смогли установить, что за акцию Тополев с Кубариным планируют завтра во время похорон. И только потому вы нам нужны. А раз вы нам нужны, то у вас появился шанс избежать сурового наказания. Так уж получилось. Надеюсь, вы используете этот шанс. Впрочем, должен предупредить: мы можем вытащить из вас информацию применением специальных средств, прямо здесь и сейчас. Но не хотелось бы. Вы расскажете все, что знаете, неизвестно только, какие последствия вызовет применение препарата. Кто-то переносит его без осложнений, а у кого-то не выдерживает сердце. Признаться, мне не хочется применять спецсредство еще и потому, что нет особого желания отправлять вас в камеру пожизненного заключения, куда отправятся все остальные члены вашей банды. В принципе вы никого не убивали, непосредственно в поджоге участия не принимали. Можно представить вас жертвой Кубарина. Но это в случае, если мы… найдем общий язык. И в течение, — он посмотрел на часы, — трех минут! Так что у вас ровно три минуты на принятие решения. Сотрудничаем, и вас выведут из-под удара правосудия, или не сотрудничаем, и тогда мы применяем «сыворотку правды» с последующим привлечением вас к суду вместе с Кубариным, Дуганским и иже с ними. Три минуты, Валентина Александровна, время пошло.

Котенко хватило и минуты, чтобы понять — на кону очень многое, на кону практически сама жизнь. Кубарин с Тополевым проиграли. Их ждет незавидная участь, зачем же ей идти с ними? Валентина хотела еще пожить.

— Я согласна!

Уланов усмехнулся:

— С чем и в чем вы согласны, Валентина?

— Я готова сотрудничать с вами, но мне нужны гарантии.

— Гарантии чего?

— Того, что вы отпустите меня.

— Сейчас я могу обещать вам одно: сотрудничество с нами позволит вам избежать сурового наказания. Не исключено, что и остаться на свободе. Но только «не исключено».

Котенко вздохнула:

— У меня нет другого выбора.

— Вот это правильное замечание, — сказал Уланов. — Так о чем шла речь в квартире три дома шестнадцать по улице Клары Цеткин?

Котенко сказала все, что слышала, а слышала она очень многое. Поведала и об отдельном задании, которое ей дал Кубарин.

Выслушав последние слова женщины, Уланов воскликнул:

— Это значит, завтра первым экспрессом в Переслав должна прибыть банда отморозков рыл в тридцать?!

— Может, и больше.

— И у всех одни и те же опознавательные знаки?

— Да, это было оговорено отдельно. Черные фиалки, на рубашках или на спортивных куртках.

— Так, господин Тополев через Кубарина хочет устроить массовые беспорядки на похоронах жертв пожара в клубе Дома отдыха «Заря», так?

— Да.

— Цель — добровольная, не временная, до выборов, — отставка действующего губернатора?

Котенко кивнула.

— Когда Тополев — Кубарин планируют вброс в СМИ информации о якобы махинациях действующего губернатора и его двоюродного племянника?

— Этого я не знаю. Об этом разговора не было. Только что СМИ раздуют это дело.

В разговор вступил Демко:

— Может, информация пойдет после беспорядков?

Уланов повернулся к бывшему подчиненному:

— Ты бы на месте бандитов как поступил?

— Ну ты сравнил, я и Кубарин, я копейку чужую не возьму, а он людей жжет, как дрова.

— Ну, идея не его, а господина Тополева, тем не менее одна свора. Я думаю, наиболее эффективнее было бы распространение листовок с материалами, порочащими губернатора, на митинге перед похоронами. Это завело бы людей. Тут такое горе, гробы и гробики, слезы, и вдруг — на́ тебе, ответы и объяснения, кто виноват в трагедии. Тут-то митинг может качнуться в любую сторону.

— Да еще подогреваемый провокаторами.

Уланов покачал головой.

— Им и «коктейли Молотова» нужны, чтобы вызвать полицию на столкновение. Представь себе, отморозки бросают две бутылки в полицейских. Те без оружия. И даже без щитов. Что происходит? Загораются как минимум два человека.

— Больше, — сказал Демко, — насмотрелся я, как горят люди после этих «коктейлей», на Украине недавно. Когда еще можно было к родственникам проехать. А там как раз майдан. От одной бутылки вспыхивают два-три человека.

— Тем более. А как должна действовать полиция в данной ситуации? Верно, задержать хулиганов, к месту траурных мероприятий перебросят ОМОН, это очевидно, в общем, начнутся беспорядки. Людей же придет много, а значит, беспорядки выйдут за пределы площади. Тут еще боевики из Москвы. Кто-то выстрелит или пырнет ножом, в общем, начнется бойня. На это и делают расчет подонки.

Он взглянул на Котенко:

— Ты понимаешь, в какое дело тебя впутали? Хотя ты же знала, что людей подожгут.

— Нет, не знала, — начала отнекиваться Котенко, — что бы ни говорили люди Тополева. А Дабиев, который общался с подчиненными, приводил их в номер, заставлял меня не только спать с ним, но и обслуживать москвичей, я отбивалась, насколько хватало сил, но что я могла сделать?

— Вы еще скажите, Валентина Александровна, что отговаривали бандитов от кровавой акции.

— Нет, не отговаривала, потому, что тогда они меня просто убили бы и утопили в реке.

— Ладно, поговорим о неком Клепином Григории, более известном как Клоп.

Котенко взбодрилась. Эта тема не затрагивала ее.

— Клоп — продавец наркоты, как говорят сейчас — наркодилер.

— Где он живет?

— Так, минуту, сейчас вспомню, слышала как-то от Конова… да, Прудный переулок, это если ехать по улице Конева, справа третий или четвертый переулок. Тупиковый.

— Верно, это хорошо, что вы говорите правду. Номер дома?

— Номер не скажу, но Конов говорил, что у него дом скоро развалится. Денег имеет уйму, а крышу новую покрыть не может. Практически все железо ржавчина съела.

— Значит, дом с железной крышей?

— Ну да. Вроде как одна такая крыша во всем переулке.

Демко спросил:

— Он живет с родителями?

— Нет. Те где-то на селе в дальнем районе. Один он тут. Вернее, с ним постоянно Воробей.

— А это кто такой? — спросил Уланов.

— Может, просто кореш, может, любовник, а может, охранник — не знаю.

— Я видел его в обществе трех пацанов. С ними он приехал к себе домой, вы же, Валентина, говорите только об одном.

— Я говорю, что слышала от Конова. Помощник Вениамина как-то сказал, что эту «точку» надо бы в «Подшипник» перевезти, так безопасней. А «точка» это значит…

Уланов прервал Котенко:

— Мне известно, как действует «точка». Значит, Воробей — наркоша?

— Не знаю, но вряд ли, зачем Клопу рядом наркоман? Ему деньги делать надо, а если парень на игле сидит, что с ним сделаешь? Только проблемы наживешь.

Зазвонил телефон Котенко. Она посмотрела на экран:

— Дабиев. Будет напрашиваться приехать.

— Откажи.

— Как? Он упрямый как баран.

— Скажи, ждешь Кубарина. Это подействует?

— Да, это подействует.

— Давай!

Котенко включила телефон на громкую связь:

— Что тебе, Чары?

— А почему так грубо?

— Потому, что некогда мне с тобой болтать.

— Я приехать хочу.

— Не получится.

— Почему?

— Потому что Вениамин должен подъехать.

Дабиев удивился:

— Кубарин? Он что, не мог поиметь тебя в «Подшипнике»?

— Я обязана перед тобой отчитываться? Не веришь, позвони Вениамину. Только не забудь сказать, что сам хотел приехать.

— Ты стерва.

— Да, стерва, но желанная стерва. Все, может Вениамин позвонить.

Она отключила телефон.

Уланов спросил:

— Как общался Дабиев с людьми Тополева?

— По телефону.

— По своему?

— У него был и свой, и переданный Кубариным. Вот по последнему он и говорил с гостями из Москвы. Но это ничего не даст. Всякий раз после разговора Чары стирал номер абонента. Возможно, вернул телефон Кубарину.

Уланов кивнул:

— Возможно.

— Это все, что вы хотели узнать?

— Пока все, — ответил Уланов, повернулся к Демко: — Приступай!

Котенко вздрогнула:

— Что значит «приступай», у нас уговор, вы обещали.

— Не беспокойтесь, это обычная страховка. Она в состоянии принести вам серьезные проблемы, но только лишь в одном случае, о котором я скажу позже. — Обернулся к Демко: — Действуй.

Тот достал пластиковый контейнер, похожий на боевую аптечку, вынул из нее шприц-тюбик.

— Что это?! — в испуге отодвинулась на край дивана Котенко.

Уланов сказал:

— Ничего страшного. Мы должны быть уверены, что вы никому не расскажете о нашей беседе. Посему сейчас офицер введет вам в руку чип вместе с особым препаратом. Это новейшие технологии. Чип позволит нам знать, где вы находитесь, с кем и о чем разговариваете, даже то, что вы пишете или печатаете. Безобидная с виду штучка. Однако у нее есть особенность. Если вы попытаетесь как-то избавиться от чипа, хотя это не удастся без специализированной лаборатории, или решите, что мы пугаем вас, а на самом деле никакой угрозы нет, то активация одного из микроэлементов чипа приведет к локальному взрыву. Думаю, вы не хотите лишиться руки?

— О чем вы говорите? Не надо никакого чипа, я никому ничего не скажу.

— Надо, Валентина, мы не можем доверяться вам.

— А потом возьмете и изуродуете меня?

— Зачем?

— Кто вас знает. Или забудете про этот чип. А я ходи и жди, что произойдет.

— Я же сказал, не беспокойтесь. Страховка устроена так, что работает всего три дня, после этого чип будет выведен из организма естественным путем. Но — хватит разговоров. — Котенко не успела среагировать, как Демко вогнал ей в руку через одежду короткую иглу, впрыснул содержимое. Бросил использованный шприц-тюбик в контейнер.

— Вот и все! Не забывайте о возможных последствиях, Валентина Александровна.

— Для вас жизнь человека ничего не значит. Вы такие же, как те, кто в тридцатых годах расстреливал людей без суда и следствия.

— Что? — возмутился Уланов. — Это мы такие же? А не ты ли, сволочь, состояла в банде, которая подожгла клуб? Или это нормально — сжечь восемнадцать человек? Замолчи, не зли меня. А то прибью. Поняла?

— Да, да, извините.

— Уходим.

Уланов с Демко вышли. Лютиков показал из машины — все «чисто». Они прошли к «Рено», сели в салон.

— А ведь повелась Котенко, — усмехнулся Демко.

— Поведешься, когда колют непонятно что.

— Даже обычную глюкозу.

— Это ты знаешь, что никакого подобного чипа в природе не существует, а Котенко нет. Будет молчать.

— Вообще-то это, конечно, жестоко, Ром.

— Тебе тоже напомнить, что сделала банда в «Заре»?

— Все, молчу.

Уланов вызвал Лютикова:

— Андрей, слышишь?

— Да, командир.

— Езжай к Молчуну и ждите команды. Телефон должен быть включен.

— А что, здесь все?

— Да.

— Понял.

Уланов набрал Гарина:

— Боря? Занят?

— А ты как думаешь? Но спецгруппа ждет в Управлении.

— Надо бы поговорить.

— Срочное дело?

— Срочное, Боря. Все, что касается обстановки в городе, все срочно.

— Я могу отъехать на полчаса, но не дольше. Где пересечемся?

— Давай в Центральном парке культуры и отдыха? Там удобнее всего.

— Хорошо. Где конкретно?

— У закрытого пивного павильона.

— Выезжаю!

— Я тоже.

Отключив телефон, Уланов завел машину и поехал в центр.

Демко спросил:

— Хочешь подключить полицию?

— А без этого у нас ничего не получится, Костя. Слишком мала группа.

— Как на это посмотрит Смолинский?

— Сейчас узнаем.

Уланов вызвал куратора группы.

— Слушаю, Рома.

— Обстановка в Переславе усложняется, Владимир Алексеевич.

— Подробнее.

Уланов доложил о том, что узнал за последние часы.

Полковник проговорил:

— Да, ситуация действительно критическая. Так, ну с бандой из Москвы мы вопрос решим. Она собирается добраться до Переслава первым экспрессом?

— Так точно.

— По расписанию экспресс отходит в 6.10. В сторону Переслава в это время народа не так много. Банда будет рассеяна по вагонам. Справимся, задействуем резервную группу и отряд учебки. Пусть ребята потренируются. А вот с бандой Клопа придется, Рома, разбираться тебе.

— С этими наркошами разберемся, но лучше это сделать с помощью местного спецназа УВД.

— Это на твое усмотрение, но похороны должны пройти спокойно.

— Понятно.

— Ты проконтролируешь всех членов местной банды?

— Да. Но вы сами понимаете, что в толпе уйти из-под контроля легко.

— Значит, нейтрализуй ее до мероприятий.

— Придется.

— Что-то, Рома, я слышу в твоем голосе ноты неуверенности.

— Есть такое. Неуверенность в том, правильно ли мы просчитываем ситуацию и нет ли у Кубарина запасного варианта? Я бы на его месте такой подготовил.

Полковник сказал:

— Ну, ты на месте бандита никогда не будешь, а умственные способности и возможности его переоценивать не стоит. Думаю, он выведет на митинг все, что у него есть. Раз запросил поддержку Тополева.

— Кстати, Владимир Алексеевич, что у вас по Тополеву?

— Ребята из спецгруппы смотрят за ним. Бизнесмен в Москве, ежедневно приезжает в свой офис. С ним помощник, водитель.

— А те, кто поджигал «Зарю»? По ним что известно?

— По ним, к сожалению, ничего. Но ты знаешь, как бывает в таких случаях. Сделали дело, получили деньги и либо свалили в безопасное место, скорее всего за бугор, либо… их уже нет в живых.

— Значит, этих тварей ваши парни упустили?

— «УАЗ» обнаружен, но это ничего не дало. Расспрашивать Тополева, что это за подонки, мы не можем. Все вопросы ему будут заданы, когда снимем проблему в Переславе и возьмем Кубарина с Дуганским и Дабиевым. Впрочем, достаточно будет Кубарина.

— Понятно. Прошу разрешения на совместную работу с полковником Гариным.

— Разрешаю. Но без издержек. Я имею в виду применение ограниченного количества спецназовцев УВД. И только тех, кому твой друг доверяет.

— Само собой.

— Значит, черные фиалки?

— Да, но бандиты вряд ли оденут их в поезде.

— Разберемся. Эту братию издалека видно. Ты о Москве не думай, ты думай о Переславе.

— Еду на встречу с Гариным.

— Если потребуется, я созвонюсь с начальником УВД, он освободит на время своего первого зама от исполнения прямых обязанностей.

— Так прямая обязанность Гарина и состоит в том, чтобы обеспечить безопасность города.

— Ну, тогда удачи.

— Благодарю. Надеюсь, я узнаю, что группу поддержки из столицы местная банда не получит?

— Конечно. До связи, Рома.

— До связи, Владимир Алексеевич.

Отключив телефон, Уланов припарковал машину у торгового центра. Здесь и до парка недалеко.

Выйдя из машины, Демко сказал:

— Ром, пока ты будешь говорить с другом, давай я съезжу к Игнатьеву, узнаю, как он, куплю чего-нибудь из фруктов. А то получается, забыли мы о нем.

— Вот правильно. И привет от меня передавай. Подготовь к похоронам, хотя этим наверняка специалисты занимаются. Но то специалисты, а то боевые товарищи.

— Конечно, Ром.

— Надо было тебя у госпиталя высадить.

— Ничего, такси возьму, заеду в магазин и — в госпиталь. Здесь же город, Рома, доберешься, куда хочешь.

— Ну, давай, а я в парк.

— Нашим отдохнуть бы дать.

— Считаешь, я не знаю об этом?

Демко поднял ладони:

— Ты командир, тебе решать. Счастливо. На связи.

— На связи.

Демко пошел ко входу в торговый центр, Уланов прошел боковым входом в парк.

Павильон, где раньше торговали разливным и бутылочным пивом, стоял своеобразным памятником минувшим годам. Странно, но никто не выкупил его, место-то хорошее, можно было мороженое продавать, детское кафе организовать. Но нет, павильон до сих пор стоял закрытым.

Рядом площадка, по периметру — скамейки. Людей здесь почти не было, больше гуляли в центре, где администрация города провела восстановительные работы. Там и скамьи другие, и аллеи из брусчатки, и клумбы с цветами, декоративные растения, детские площадки, кафе, фонтан с подсветкой. Дойдут, конечно, руки у администрации и до этого места, но пока не дошли.

На площадку перед павильоном Гарин и Уланов вышли одновременно. Пожали друг другу руки, присели на скамейку.

— Ну что, Рома? Какая у тебя информация по завтрашнему дню?

— Я хотел бы тебя послушать. Все же не я, а ты начальник всей криминальной полиции области.

— А ты не забыл, кто просил притормозить следствие, чтобы оно не рыло на переславских бандитов? По московским же, что непосредственно работали в «Заре», ничего не выяснили, только имена, и те старик из Луговой назвал. Место их настоящего нахождения неизвестно.

— Плохо, Боря!

— Ими, кстати, твое Управление занимается, своему руководству вопросы и задавай.

— Ладно с московскими. С ними в столице разберутся. А вот здесь обстановка, Боря, складывается весьма тревожная. Смолинский немного разрулил ситуацию, но нас беспокоит Переслав.

— Клоп и его банда?

— Да.

— Этого Клопа ищут.

— Можешь отменить поиск. Я знаю, где обитает Клоп. За переулком ведется наблюдение.

— И где он обитает?

Уланов назвал адрес.

Гарин кивнул:

— Понятно, частный сектор. Что думаешь делать?

— Во-первых, Боря, моим людям надо отдохнуть. Они, конечно, могут сутками работать, но сейчас в этом нет никакой необходимости. А вот завтра они будут нужны в полной боевой готовности. Нам неизвестно, не приберег ли новые сюрпризы Кубарин в случае провала банды Клопа. А они вполне могут быть. Так что моим завтра работать по полной программе.

— Ты хочешь, чтобы твоих людей заменили мои?

Уланов посмотрел на друга:

— Какие мы догадливые.

— Говори, где и когда провести смену, за кем конкретно вставать.

Роман протянул ему лист бумаги.

— Здесь все!

Гарин посмотрел:

— Немного точек. Хорошо.

— Второй вопрос, где могут все вместе и без проблем отдохнуть мои люди? Они с машинами, там оружие, амуниция.

— Запоминай, — сказал Гарин, — в пяти километрах по Тульской трассе, справа будет поселок Румянцево. Раньше там стояла авиационная часть. Эскадрилья учебных самолетов. Теперь это наш учебный центр. Он в километре севернее Румянцево. В центре успели поставить общежитие для обучающихся и стажеров. Администрация, всего три человека, комендант и два консьержа. Они из Румянцево. Им так удобнее работать. Я распоряжусь принять стажеров, не задавая ненужных вопросов и не оформляя документов. Там парни отдохнут. Вот только еду надо взять с собой. Впрочем, в Румянцево можно поесть, но думаю, лучше не рисоваться. Свою столовую достраиваем. В следующем месяце начнет работать. Это тебя устроит?

— Вполне.

— Тогда предупреди своих, через час их заменят.

— Хорошо.

Уланов включил телефон, передал бойцам группы о смене и месте отдыха.

Демко предупредил, чтобы ждал у госпиталя.

Затем Роман сказал:

— Нам нельзя допустить банду Клопа к траурным мероприятиям.

— Клоп же у тебя под контролем?

— Переулок под контролем.

— Ну, и какие проблемы? У нас без дела сидит группа СОБРа. Возьмем по-тихому Клопа с теми, кто окажется в «малине», остальных он сам вызовет. Упакуем ребятишек, и нет проблем.

— Как-то все легко получается, Боря. Наши резервы из учебки нейтрализуют тридцать рыл в экспрессе, мы возьмем банду Клопа. Безопасность обеспечена. Проводи любые мероприятия.

— Ну и что? Нормально.

— Да чувствую я, Боря, что не нормально. Понимаешь, здесь, — он положил руку на левую сторону груди, — тревога. Интуиция подсказывает, не будет так, как мы планируем. На поджигателей так и не вышли, а где они, что делают? Сомневаюсь, что Тополев избавился от них. По крайней мере, до завтрашней акции делать это глупо. У Тополева наверняка есть план на случай провала провокации на митинге. Не может не быть. А раз так, то ему нужны такие люди, беспринципные, безжалостные, этакие машины-убийцы. Потом он, возможно, их уберет, но не сейчас. А где они? Неизвестно.

Гарин спросил:

— Почему ваши в Москве не возьмут в оборот Тополева? Это сразу сняло бы все вопросы.

— А что ему предъявить? Если бы удалось записать его разговор с Кубариным, тогда — да, но не удалось. Все, как назло, пошло не так. То бабки у подъезда, то алкаши за домом. Я физически не мог записать разговор. А сам факт приезда Тополева в Переслав ничего не дает. И показания с Кубарина пока снять не можем. Потому как если бить по банде, то по всей, и так, чтобы ни один подонок не ушел.

— Но у тебя есть показания Котенко.

— Насчет Кубарина, поджога — да, а что на Тополева? То, что просто был на хате, говорил с Кубариным, и всё. Задачу встречать бойцов из Москвы ей ставил опять-таки Кубарин. Тополев, куда ни глянь, в стороне. Поэтому его не трогают. Тем более на него пашет целая адвокатская контора. Там такие адвокаты, которых частенько можно по телевизору увидеть, они в пух и прах разнесут все обвинения даже нашего Управления. Да и не дало руководство разрешение на прессинг Тополева. Его можно будет брать, только когда банда Кубарина окажется у нас. Клоп, Дуганский.

Гарин положил руку на плечо Уланова:

— Не загоняйся, Ром. Вечером возьмем Клопа, подстрахуем вокзал, объявим там, что поступил звонок о террористе-смертнике с поясом шахида, и устроим полную проверку. На это сил хватит. И проведем траурные мероприятия. После них возьмем Кубарина, Дуганского, Дабиева и остальных. Против них даст показания Котенко. Но главное, сорвем планы Тополева. И не только сорвем, а вынудим его перейти к защите.

— Вот и говорю: все легко и просто, как в кино. Это-то мне и не нравится.

— Но Клопа с подельниками берем?

— Берем. Как стемнеет, встретимся у УВД — и на объект.

— Вот это уже дело. Ты не забудь Демко своего забрать. А то ждет мужик.

— Хорошо, напомнил.

— Кстати, Рома, послезавтра у тебя свадьба, а ты даже не пригласил.

— Нашел о чем говорить.

— Э-э, Рома, война войной, а свадьба по расписанию.

— Считай, что вы с Тамарой приглашены. Место и время будет сообщено дополнительно.

Гарин улыбнулся:

— Как раз после работы расслабимся.

— Дай-то бог.

— Ты Людмилу-то видел?

— Откуда?

— Невесту перед свадьбой оставлять одну некрасиво. Это тебе — костюм надел и пошел в ЗАГС, а ей… но ты знаешь женщин.

— Ты прав, надо позвонить и заехать домой.

— Верное решение, тем более что твои пойдут на отдых.

— Да. Расходимся. До 22.00 у УВД.

— 22.00?

— Да. Будет нормально.

— Хорошо, договорились!

Уланов после разговора с Гариным позвонил Демко:

— Костя, ты по-прежнему в госпитале?

— Только что вышел.

— Как Игнатьев?

— Здоровье в порядке, а вот с психикой не совсем.

— Понятно, завтра же похороны.

— Настораживает то, что к ним он относился как-то равнодушно.

— Это внешне. Ты вот что, такси не лови, дождись, я подъеду к госпиталю.

— Дела?

— Нет, отдых. Местная полиция выделила нам свою строящуюся учебную базу недалеко от города, туда я отправил всех наших. Тебя отвезу, заодно посмотрю, что за база.

— Принял, жду у госпиталя.

Доставив Демко в учебный центр УВД, Уланов застал там всю группу. Вместе с бойцами осмотрел гостиницу-общежитие. Все вполне подходило для проживания. Комендант получил указания Гарина, машины с экипировкой и оружием поставили на стоянку. Подполковник-комендант и не догадывался, что в центр прибыли не полицейские из другого региона, а боевая группа спецслужбы. Проинструктировав Чернова по поводу завтрашнего дня, Уланов уехал. На въезде в город набрал номер невесты:

— Привет, Люд!

— А, жених. Соизволил-таки позвонить?

— Я еду домой, там и поговорим.

— Тебе придется подождать, я в салоне, выбираю платье.

— Так давай заберу тебя. Где салон?

— Эх, Рома, Рома, или не знаешь, что свадебный салон у нас один?

— Откуда? Я что, каждый год женюсь?

— Хорошо. Запоминай адрес.

Забрав Людмилу, которая на удивление вела себя спокойно, Уланов подъехал к палатке кавказцев. Встречал их сам Вахид.

— Ассолом аллейкум, уважаемый Роман Владимирович, ассолом аллейкум, уважаемая Людмила Андреевна. Слышал, послезавтра у вас свадьба?

— Привет, Вахид, да, но не свадьба, роспись в ЗАГСе, потом посидим где-нибудь в кафе, кстати, ты не знаешь, где можно снять приличное кафе?

— Ай, как не знаю? Конечно, знаю. Тут недалеко очень хорошее кафе, восточная кухня, сделают все, что захотите.

— Дорогое?

— Э-э, Роман Владимирович, какой дорогое? Это для вас-то? Икрам мой друг. А друг, как брат, брат же для брата сделает все, и брат от брата денег не берет. Сколько человек будет на свадьбе?

Уланов посмотрел на Людмилу.

Та пожала плечами:

— С моей стороны четыре человека.

— Ну и с моей где-то с десяток, да еще Гарин с Тамарой.

Вахид посчитал быстрее.

— В общем, двадцать человек. Очень скромная свадьба, у нас гуляют целым аулом. Если двадцать, то пищу готовить на тридцать. Вы не беспокойтесь, я сам займусь кафе. Только попрошу определиться с заказом.

— Завтра устроит?

— Да, конечно, завтра с вечера повара начнут готовить.

— Я тебе позвоню. У нас же завтра похороны. Я должен быть на них.

— Ах да, похороны тех несчастных, что погибли в Доме отдыха. Надо же случиться такой беде!

— Это был поджог, Вахид.

— Поджог! Вах, какой шакал мог это сделать?

— Нашлись уроды. Ну, ладно, мы пошли.

— Да, конечно, Роман Владимирович, не беспокойтесь насчет кафе и не забудьте позвонить.

Людмила взглянула на Романа, повернулась к Вахиду:

— Я тебе все скажу, а то завтра Роман Владимирович будет очень занят, обязательно забудет.

— Хоп. Вы, значит, вы.

— Надеюсь, ты не против, дорогой? — улыбнулась Людмила, глядя на Уланова.

— Я не против, дорогая!

Они поднялись в квартиру.

— Устал? — спросила Людмила.

— Есть немного.

— Значит, еле на ногах стоишь. Прими душ, я сделаю ужин. А потом спать.

— Не получится, Люд. В десять мне надо быть у Гарина.

— Что ж это за работа, Рома?

— Обычная работа. Хотя нет, не обычная. Необычная тем, что все происходит в родном городе, рядом. В основном же мы на работу вылетаем куда-нибудь в другой район.

— Это еще хуже.

— Проще. Убедишься.

— И к этому мне надо привыкать.

— Или не выходить замуж.

— Ну уж нет. Я же платье дорогущее купила.

— Значит, из-за платья?

— И из-за него тоже. Шучу, давай ополоснись и перекуси. А до десяти часов еще отдохнешь, я разбирать кровать не буду, на диване полежишь.

— Хорошо.

В 22.00, ровно минута в минуту, Уланов подъехал к Управлению внутренних дел по Переславской области. Позвонил Гарину. Подъехал новый «Ниссан», более дорогой марки.

— А где шикарная «Ауди»?

— Сменил, ну ее на хрен, только рисовня, а это кроссовер, нормально.

Из ворот внутреннего двора выехал микроавтобус «Пежо» с тонированными наглухо окнами.

— Боевая группа? — кивнул на автобус Уланов.

— Да.

— Ты бы свою служебку, — Уланов кивнул на «Ниссан», — оставил. Ее наверняка знают в городе, а моя неприметная.

— Ты прав.

Он подозвал сержанта Овсянкина, который поприветствовал Уланова, приказал находиться при УВД. Подошел офицер в черной форме, в бронежилете поверх разгрузки, на плече «Винторез».

Гарин представил:

— Капитан Царев Георгий, командир группы.

— Майор УБТУ ФСБ, Уланов Роман Владимирович.

Офицеры пожали друг другу руки. Гарин сказал:

— Перед выходом связывался с контролером Прудного переулка. Из него никто не выходил и не въезжал. Значит, в доме Клопа, кроме него, еще трое. У них может быть оружие.

Капитан спокойно кивнул:

— Понятно. Вопрос?

— Спрашивай.

— Кто руководит акцией?

Гарин кивнул на Уланова:

— Майор.

Офицер СОБРа повернулся к Уланову:

— Задача, товарищ майор?

— Первое, — сказал Уланов, — провести разведку подходов к дому. Какому конкретно, укажет полковник, а также двора и участка. Оценка обстановки. Если все нормально, тогда штурм в щадящем режиме. Оружие применять только в крайнем случае. Да, у Клопа две бутылки «коктейля Молотова». Это иметь в виду. После разведки я, возможно, уточню задачу.

Капитан проговорил:

— Выдвижение, рассредоточение, разведка, оценка обстановки. После чего уточнение задачи и штурм в щадящем режиме, с учетом вероятности применения зажигательных средств.

— Все верно.

Гарин сказал:

— Сейчас выезжаем в частный сектор, заходим со стороны экскаватора. Там встаем и после приказа работаем.

— Есть, товарищ полковник.

— В машину, капитан!

Царев сел в салон, двери закрылись. Уланов с Гариным устроились в «Рено».

— Поехали, — сказал Уланов.

— Ром, ты серьезно, не думал сменить машину?

— Думал. Но не нахожу подходящих вариантов. Я же не бизнесмен и даже не мелкий торговец, чтобы позволить себе тачку дороже миллиона.

— Я помогу тебе.

— Мне долги не нужны.

— При чем здесь долги? Ты знаешь, сколько ездит конфискованных машин?

— Ты о конфискате?

— Да. Им майор один занимается. Он предприимчивый человек, ему бы не в полиции служить, а автосалон держать. Попрошу, подберет вариант.

— Как-то это, Боря, нехорошо.

— Что нехорошо? Да знал бы ты, сколько крутых на конфискованных машинах ездят?

— Все равно.

— Ну, тогда без кредита не обойтись.

— Я думаю, Боря, скоро вернуться на службу. Если, конечно, предложат. Так что не до смены машины.

— Опять пропадешь на годы?

— Нет. Теперь приезжать в отпуск будем. Мне на рыбалке понравилось, только на остров больше не поедем.

— Дался он тебе, других хороших мест полно. Вот только дадут ли тебе отпуск?

— Дадут. Когда-нибудь дадут. Но об этом говорить рано. Намеки от Смолинского были, но ничего конкретного.

— А если не возьмут?

— Мне по-любому в понедельник на работу к Лемехову выходить.

— Да, он очень ждет тебя. Вчера говорил с ним. Аркадий уверен, что его торговый центр на прицеле у террористов.

— Аркадий Анатольевич преувеличивает, хотя ход мыслей у него правильный. Но ты успокоил его? Мы же не дадим бандюкам беспредельничать?

— Успокоил. Но ему будет комфортней, когда рядом такой спец, как ты. Он уже сам убедился, как ты работаешь. А возьмем банду Кубарина, ты в его глазах терминатором будешь.

— Что, стал похож на кучу железа?

— Я же образно.

— А я нет. Улица Конева. Давай веди дальше, я тут не особо ориентируюсь, да еще в темноте.

— На втором перекрестке направо, квартал, направо, повернешь опять направо, за экскаватором остановка.

— Понятно. И когда же власть наша городская возьмется за свою работу? Неужели трудно дороги нормальные сделать да освещение провести? Невозможно ведь ехать. Ну, у машины фары есть, а каково пешком по такому району идти?

— Не сыпь мне соль на сахар, Рома. Знаешь же, что нет у меня на этот вопрос ответа.

— По-моему, его ни у кого нет. Ведь Россию умом не понять?

Гарин добавил:

— Да, в Россию надо верить. Сейчас направо.

— Я запомнил.

Колонна остановилась за экскаватором. Переулки в сплошной тьме.

Гарин, Уланов, Демко и Царев вышли на улицу.

Начальник криминальной полиции указал на Прудный переулок.

— Там двенадцать домов с обеих сторон. Отличительная особенность нужного дома — ржавая листовая железная крыша, неухоженный участок.

Он повернулся к Уланову:

— Теперь ты, Рома.

— Уточнение задачи, капитан, — взглянул на Царева Роман, — берешь с собой трех человек, проходите через дорогу дальше вдоль забора, высматривая нужный дом. Определив его, сигнал. Одновременно в соседний слева переулок, а это Второй Прудный, к нужному участку отправляешь остальных трех бойцов. На месте даешь команду проникновения на территорию, охват здания и непосредственно щадящий штурм. Его провести максимально быстро. Всех, кто будет в доме, задержать. Огонь открывать только в случае непосредственной угрозы и по конечностям. На завалите Клопа. Напомню, у бандитов может быть оружие, и есть точно, по крайней мере, две бутылки с «коктейлями Молотова». Задача ясна, Георгий?

— Так точно, товарищ майор.

— У меня все.

Гарин отдал команду:

— К бою!

Спецназ вышел из машины. Царев быстро поставил задачу, разделил группу, и бойцы двинулись по своим направлениям.

За перекрестком основная штурмовая подгруппа стала не видна. Кусты вдоль заборов и тротуаров полностью скрывали ее. Вскоре прошел доклад Царева:

— Подгруппы на месте. Здание определено. Начинаем проникновение на территорию.

— Странно, собаки не лают.

— А их здесь нет, я не видел, да и бóльшая часть домов пуста.

— Работай!

Прошло еще десять минут. Раздался легкий шум со стороны Прудного. Это спецназ выбивал двери и окна. И тишина.

А затем неожиданное:

— Майор! Царев. На объекте никого.

— Не понял? Как никого? А машина?

— Машина на месте, пацанов нет, оружие и «коктейли» не обнаружены. Сейчас осмотрим все здание, включая подвал и участок.

— Этого нам еще не хватало, — проговорил Уланов.

Гарин посмотрел на него.

— Что, Рома, ушли бандиты?

— По ходу так, и это очень плохо. Идем в дом.

— Маскируемся?

— Да, но если бандиты ушли, то моего или твоего контролера кто-то из местных мог увидеть, соответственно предупредить Клопа.

Они прошли путем спецназа. Вошли в дом. Бойцы собрались в большой комнате. Кроме нее, были еще две, поменьше, и кухня с печкой. Царев доложил:

— Один из них оставил следы в саду. Направлялись к соседнему переулку. Ушли недавно. Где-то часа два назад.

Гарин сказал:

— Значит, их не спугнули. Так было запланировано. И что теперь?

— А хрен его, Боря, знает. Просчитывать, где лежбище у Клопа, бесполезно. Этого наверняка не знает и сам Дуганский. Только Клоп, дали же погоняло. Вывод один. Придется нейтрализовать банду Клопа на месте, во время или до начала митинга.

— Среди толпы?

— А как еще?

— Каким образом определим членов банды? Они наверняка разойдутся по всей площади.

— Но будут ввести между собой переговоры. Хотя нам это ничего не даст. Только то, что увидим, как кто-то звонит и… — Уланов оборвал фразу на полуслове: — Стоп, мужики. Московская банда. Клоп наверняка должен связаться с ее главарем. И он знает о черных фиалках.

— Это так, — согласился Гарин, — и что ты предлагаешь?

— Запустить твоих людей под видом московских бандитов. Человек двадцать найдешь?

— Это не проблема, фиалки тоже, но нужен телефон главаря.

— Правильно.

Уланов тут же набрал номер полковника Смолинского.

Тот ответил уставшим голосом:

— Слушаю, Рома.

— Нам не удалось взять Клопа!

— С чем тебя и поздравляю.

— Он и не собирался оставаться в доме до завтрашнего дня, как я предполагал.

— Это уже неинтересно. Твои предложения?

— Меняем план нейтрализации бандитов.

— Каким образом?

Уланов доложил.

Полковник ответил:

— Что ж, ничего другого вы просто не успеете. Я доведу до командира штурмовой группы, которая будет действовать в экспрессе, чтобы забрал телефон главаря. Думаю, что узнаем. А нет — думай, как хотя бы придурков с «коктейлями» нейтрализовать. А то устроят еще один пожар.

— Нужен телефон, Владимир Алексеевич.

— А мне нужно было, чтобы ты Клопа взял.

— Ладно, не будем собачиться. Как планируется высадка задержанных бандитов из экспресса?

— Его проведут мимо вокзала в депо. Там пересадят в грузовики войсковой части Росгвардии.

— А пассажиры?

— Объясним, поймут.

— А что подумает человек, который может быть выставлен Кубариным отдельно от Котенко? Та сообщит, что все в порядке, а другой поднимет тревогу.

— Черт, Улан, как же ты меня достаешь, даже с гражданки!

— Я и не рвусь назад. С понедельника у меня приличная работа с окладом раза в три больше вашего.

— Мы остановим экспресс на станции Рогово. Туда полковник Гарин должен бросить своих людей, которые будут играть роль боевиков. И к «Переславу‐1» экспресс подойдет как обычно. Вряд ли твой второй контролер, которого может и не быть, станет слушать, что говорят пассажиры. Передаст Кубарину, что группа Тополева прибыла, и свалит. То же и Котенко.

— Это другое дело.

— Скажи, Улан, а почему я должен за тебя принимать решения?

— Ответ прост, Владимир Алексеевич: вы действующий полковник ФСБ, а я майор запаса. У меня нет прежних полномочий.

— Ты все получил?

— Кроме восстановления в должности. Но это ладно. Значит, станция Рогово?

— Да!

— И телефон главаря.

— Я еще склерозом не страдаю.

— И погоняло или имя главаря.

— Уланов! Не зли, а?

— До связи, товарищ полковник.

— Давай!

Уланов отключил телефон, повернулся к Гарину:

— Боря, надо перебросить отряд замены на станцию Рогово. Мне надо знать, кто будет старшим. По окончании работы в экспрессе он должен будет связаться со мной.

— Так, человек двадцать. А группа Царева?

— Она будет работать со мной.

— Хорошо.

Он вызвал Овсянкина. Тот подъехал к стоянке, куда отошла группа спецназа. Там Гарин сказал Уланову:

— Я в Управление, подниму СОБР. Интересно, во что будут одеты бандиты?

— Об этом в принципе можно узнать, а с другой стороны, какая разница? Это наверняка не имеет значения. Скорее всего, одежда должна быть разношерстная, не поедут же тридцать боевиков в одних строгих костюмах или в одних спортивных? Так что пусть твои ребята одеваются в свою штатскую одежду.

— Хорошо.

Царев спросил:

— Мне что делать сейчас, товарищ майор?

— На отдых, до восьми утра. С восьми часов быть в УВД. Далее по команде. Иметь при себе средства пожаротушения.

— Огнетушители?

— Все, чем можно погасить пламя.

— Понял!

— Езжай.

Отъехал микроавтобус, поехал домой и Уланов.

Своим приездом он разбудил Людмилу:

— Рома, что случилось?

— Ничего, дорогая. Я просто приехал домой.

— У вас что-то не так?

— Да, Люда, не так, но… прорвемся.

— До росписи-то успеешь? А то, может, мне завтра сходить в ЗАГС и перенести наше бракосочетание?

— Ни в коем случае. Я успею!

— Ужинать будешь?

— Нет. Не хочу.

— Тогда в душ — и в спальню!

— Ты не рассчитывай на полноценный сон.

— А я и не рассчитываю, — улыбнулась Людмила.

Наступил четверг, 22 сентября, день похорон жертв террористического акта в Доме отдыха «Заря» и решающий день антитеррористической операции.

И начался он со звонка Уланову в 7.20, когда тот брился. Стерев полотенцем пену, Роман взял телефон, который всегда был под рукой. На экране «С» — Смолинский.

— Доброе утро, Владимир Алексеевич.

— Доброе, Рома, доброе. Я только что получил сообщение от командира штурмового отряда, работавшего в экспрессе. Бандиты Тополева задержаны. Все.

— Что вот так, без проблем?

— Ты знаешь, сам удивился. Эти придурки при посадке надели на себя фиалки. Расселись по три-четыре человека в вагон. Ночь, видимо, провели бурно, как экспресс отошел, уснули. Ну, наши и взяли всех тепленькими, без шума. Собрали в отдельном вагоне. Главарь у них некий Колтунов Александр, или Колун, сразу заявил о сотрудничестве. Его отделили от остальных. Телефон у командира группы. Встречу в Рогове готовишь?

— Этим занимается Гарин, на мне Клоп.

— Только со своими будешь работать?

— И с группой спецназа УВД.

— Это правильно. У бандитов предусмотрена постоянная связь. Колун согласился выйти к площади и работать на нас. С его помощью тебе легче будет обнаружить и Клопа, и его уродов.

— Понял. Благодарю, Владимир Алексеевич.

— А почему ты не пригласил меня на свою свадьбу?

Уланов удивился:

— А вы откуда об этом узнали?

— Плохой бы я был куратор, если бы не знал, что происходит в группе.

— Плохо другое, товарищ полковник.

— Что именно?

— То, что среди нас есть стукач!

— Нет, Рома, у тебя в группе стукачей нет. А узнал о свадьбе я из другого источника. Ты его знаешь, и чтобы между вами не возникла ссора, не стану называть, кто это.

— Да и так ясно. Вы говорили с Людмилой?

— Неважно. Так почему?

— Собирался, после операции.

— Думаешь, я поверю? Скажи, забыл полковника.

— Нет. На самом деле собирался пригласить. Я и остальных пока никого не пригласил.

— Ну, ладно. К делу. Я сделал все, что мог. Теперь, Рома, только от тебя зависит, прольется в Переславе кровь или нет.

— Я это понимаю!

— Связь по необходимости, удачи!

— Спасибо, до связи!

Роман добрился, позвонил Гарину.

— Доброе утро, Боря!

— Доброе. Что у вас по экспрессу?

— Все нормально. Высылай машины и конвой для задержанных, в тех же грузовиках подвози своих людей на станцию Рогово.

— Всех взяли?

— Да. Главарь, некий Колтунов, выразил страстное желание сотрудничать с нами. Его доставить ко мне.

— Хорошо сказал. А где будешь ты?

— На площади за трибуной, в машине.

— Понял. Подвезет майор Евсеев Николай.

— Он должен выйти на связь при подходе.

— Конечно, майор проинструктирован. Опоздание экспресса будет значительным?

— Это зависит от того, как вы сработаете. Но высадить одних и посадить других в поезд не долго, если работать слаженно.

— Понял. Дальше мои идут на площадь?

— Да. Кто старший?

— Да тот же Евсеев. У него связь со всеми бойцами спецназа.

— Принял. До встречи, Боря.

— Не придумал бы Кубарин еще какую подлость.

— Чтобы не успел, усиль контроль за местом проживания основных членов банды. И особое внимание «Подшипнику». Там у бандитов, как они считают, вполне надежное убежище. Оттуда можно и руководить операцией, и поддерживать связь с Тополевым.

— Ты намерен взять боевиков на «Подшипнике»?

— Да! Но контроль за хатой на тебе!

— Понял!

Кубарин приехал на конспиративную, если можно так выразиться, квартиру в поселке «Подшипник» в 8.00. «Лексус», как и прежде, оставил на стоянке. Прибыл одновременно с помощником и начальником охраны.

Зайдя в квартиру, он тут же связался с Котенко:

— Валентина! Доброе утро, дорогая!

— О! Какие мы галантные сегодня!

— Об этом позже, ты где?

— Там, где и должна быть, на вокзале «Переслав‐1».

— Обстановка?

— Спокойная.

— Лишние менты есть?

— Нет! Обычный патруль мотается туда-сюда, проверяет документы у нерусских, наряд ДПС отлавливает нарушителей у здания. Все как обычно. Людей немного, кто покупает билеты, кто ждет своего поезда.

— Значит, все спокойно?

— Да, Веня. Все хорошо.

— Ты, как сообщишь о приезде «москвичей», бери тачку — и в поселок, на хату.

— Хорошо, дорогой!

Помощник Кубарина вызвал на квартиру Бондаря, Суляка и Воробьева. Дабиеву и Шубину передал приказ находиться у стоянок машин, в готовности немедленно прибыть на «Подшипник». Это стало известно Уланову. Он вызвал с базы УВД группу «Шторм», передал приказ Цареву разместить свой спецназ во Дворце культуры, что в парке, за площадью, где возведена трибуна и выставлены тумбы под гробы. Их, двенадцать штук, так как шестерых погибших родственники решили захоронить в других местах, должны подвести в 9.30, установить, выставить почетный караул из членов администрации. На 10.00 назначен митинг перед тем, как похоронная процессия проследует на Новое кладбище, где жертвам террористических актов выделили отдельную площадку, на которой запланировали установку общего памятника.

В 8.50 отозвался командир группы СОБРа.

— Майор! Царев!

— Да, Жора?

— Группа во Дворце культуры. Готовы к работе.

— Вам сколько потребуется времени выйти на площадь?

— Минута.

— Хорошо. Без приказа никаких действий.

— Извини, майор, уточни, без чьего приказа? У меня получается четыре прямых начальника.

— Моего приказа. Твои начальники переподчинены Управлению по борьбе с террористической угрозой.

— Принял. Жду приказа.

— Огнетушители взяли?

— Все с собой!

— До связи!

Подъехали бойцы группы «Шторм».

Уланова запросил Чернов:

— Командир?

— Слушаю!

— Надо экипироваться и вооружиться, где это можно сделать?

Роман ответил:

— Свяжись с Царевым, он подскажет, как пройти во Дворец культуры. Там экипируетесь и вооружитесь.

— Действуем совместно с СОБРом?

— Задачу озвучу. У местных должен быть микроавтобус «Пежо», там семнадцать мест, для обеих групп хватит. Держать автобус при себе.

— Понял.

Время летело пулей. Уже 9.20. Работы на площади закончились. Стояла кухня, подъезжал наряд.

Уланов смотрел за обстановкой из-за трибуны. Подошел Гарин:

— Много людей собирается, Рома.

— Вижу. Но так и должно быть. Люди у нас добрые, жалостливые, чужое горе воспринимают как свое, смотри, сколько цветов, свечей, венков?

— Не все, Рома, чужое горе воспринимают как свое.

— А я о людях говорил, Боря, а не о шакалах типа Тополева, Кубарина и их подельников. Твои Клопа не обнаружили?

— Нет. Молодежи много, Клопа никто пока не видел. Да и вряд ли он сам пойдет на провокацию. Пошлет своих отморозков.

Телефон сработал сигналом вызова Гарина. Полковник выслушал, отключил трубку.

Уланов взглянул на него. Тот сказал:

— От храма, где проходило отпевание, гробы везут сюда. Время приезда не более десяти-пятнадцати минут, улица, по которой идут машины с останками, перекрыта для движения всех транспортных средств. Много людей сопровождает процессию.

— Понятно.

— Ты переодеваться не будешь?

— Нет, возможно, придется работать в толпе, а там экипировка не позволит действовать эффективно.

— Оружие?

— У меня же наградной пистолет. Что-то от твоего Евсеева сообщений нет.

И тут же телефон Романа сработал сигналом вызова:

— Да, — ответил майор.

— Это Евсеев, я с Колуном сзади вас, рядом с вашей машиной.

Уланов повернулся, увидел обычную «Тойоту». В салоне — майор Евсеев, на месте пассажира никого, задние стекла тонированы.

— Где остальные?

— Заходят на площадь.

— Это точно?

— Точнее не бывает. Рассредоточиваются по всей территории, двое должны выйти к трибуне. Приказ полковника Гарина.

— Понял. Сейчас подойду!

Уланов повернулся к Гарину:

— Зачем ты приказал двоим бойцам выйти к трибуне?

— Я видел список чиновников, которые должны выходить на митинг. После губернатора и мэра, председателей областной и городской думы, следует господин Дуганский. Думаю, ты не упустишь момента тихо взять его?

— Бери ты, Боря, и в Управление, там прессинг по полной.

— Но он депутат.

— С этим потом разберемся. Уверен, когда коллеги узнают, что Дуганский входил в террористическую группу, вопрос о снятии с него неприкосновенности будет решен мгновенно.

— А если депутаты не пожелают снимать, то им в этом помогут, так?

— Точно так.

— Хорошо. Дуганский мой.

— Приготовься принять и остальных. Но с ними никаких бесед.

— Сделаю.

— Петров в курсе.

— Я знаю, генерал звонил мне, просил оказать всю необходимую помощь, даже если для этого придется поднять полицию области.

— Ну и хорошо.

Со стороны нового проспекта показалась процессия. По площади прошел гул.

Уланов подошел к «Тойоте», сел на переднее сиденье.

Сзади молодой, коренастый парень, даже не скажешь, что он может быть главарем банды, скорее — студент какого-нибудь колледжа. Но далеко не отличник. Рядом с ним внушительного вида сержант в форме спецназа. От такого не сбежишь. Быстрее инвалидом станешь.

Евсеев пожал руку Уланову, указал на парня:

— Александр Колтунов, он же Колун, безработный, член запрещенной в стране общественной организации «Свобода», которую финансирует известный вам господин Тополев. Это информация ваших людей, нейтрализовавших банду.

— Понятно.

Уланов посмотрел на главаря банды:

— Ну, что, Колун? Хочешь помочь нам?

— Да.

— Ты знаешь, для чего вас послал в Переслав Тополев?

— Не сам Тополев, его помощник, Эдуард Губин.

— Значит, знаешь. И ты согласился?

— А куда деваться? Тополев платит хорошие деньги, поэтому и спрос большой. Попробуй соскочить из организации. Двое попытались, обоих в лесу закопали.

— А если не это, ушел бы?

— Не знаю. Бабки слишком хорошие. Хватает на всё.

— Понятно, к делу. Ты знаешь Клопа?

— Встречался. В прошлом году.

— Вы и сегодня должны встретиться?

— Да.

— Когда? Где?

— Где, не знаю, а вот когда… Тогда, когда начнется митинг. Я должен ему позвонить, он мне скажет, куда подойти.

— А в это время твои люди и люди Клопа должны устроить беспорядки?

Колтунов опустил голову:

— Да. Как начнет говорить депутат Дуганский. Он должен обвинить власть в произошедшем, но так, не особо. Наши люди в это время поднимут шум. Станут кричать: «Губернатора в отставку! Его племянника в тюрьму!» У людей Клопа должны быть плакаты.

— И «коктейли Молотова».

— Про это не знал.

— У твоих оружие есть?

— Нет! Зачем? Потасовку можно устроить и без оружия. Потом проще отмазаться.

В это время гробы установили на помосты. Встал почетный караул. На трибуну начали подниматься местные чиновники.

Позвонил Чернов:

— Командир, мы готовы!

— Хорошо.

— Кстати, видел Игнатьева.

— Где?

— Он сейчас у третьего и четвертого гробов слева. С ним полицейский и медицинская сестра.

— Как он?

— Стоит, словно остолбенел, ничего не слышит, ничего не видит, только глядит на тела жены и дочери, желваки на скулах играют. Но ни слезинки.

— Ясно! Готовность полная!

— Принял.

Евсеев спросил:

— Вы говорили о капитане, у которого погибли жена и дочь?

— Да. Но это не относится к нашей работе.

Уланов взглянул на Колтунова:

— Доставай телефон, звони Клопу. Договаривайся о встрече. Скажи, что будешь с напарником.

— А если он будет против этого? Захочет встретиться один на один?

— Кто Клоп, а кто ты? Без тебя, твоих людей, местные ничего не добьются. Поэтому ты тут решаешь, одному идти или с охраной.

— Понял.

— И тон смени. Голос должен быть наглым, самоуверенным, показывающим, кто в хате хозяин.

— В какой хате?

— В этой!

— А… Шутка?

— Звони!

Бандит достал телефон, набрал номер:

— Клоп? Это Колун. Привет… Да нормально все… видишь? Где встретимся? У кафе? Это по улице, по которой повезут гробы? Понял. Подойду с помощником. Послушай, Клоп, мне решать, кого брать с собой, а кого нет. До встречи.

Он отключил телефон.

Уланов смотрел на него.

Колтунов, икнув отчего-то, сказал:

— Встреча в кафе. По улице…

— Я понял, где.

— Клоп был недоволен, что приду не один.

— Плевать. При нем могут быть люди?

— Хрен его знает. Не должны, ему, если что пойдет не так, надо валить, а свалить проще одному.

— Значит, делаем так…

Инструкция длилась полминуты. После чего Уланов кивнул Евсееву:

— Задача — нейтрализация банды Клопа. Задержание Дуганского. В дальнейшем готовность к быстрому переезду на «Подшипник». Я с Царевым буду в поселке, Гарин знает где.

— Думаете, верхушка банды будет там?

Раздался звонок от Котенко:

— Это Валентина. Я сделала, что должна была сделать. Сообщила Кубарину о прибытии людей из Москвы. Он велел приехать в «Подшипник» на известную вам хату. По ходу там все люди Вениамина.

— Ты езжай домой и там жди. На Клары Цеткин тебе делать нечего.

— Поняла.

Уланов слышал, как Котенко сказала кому-то, видимо водителю:

— Разворачивайся, едем на улицу Павлова.

Он крикнул Колтунову:

— В кафе! И смотри, Колун, взбрыкнешь, пристрелю!

— Я же согласился сотрудничать.

— Мое дело предупредить!

Они пошли в обход толпы на улицу Казанскую, которая вела до начала городского кладбища, к кафе «Огонек». У поворота Уланов вызвал на связь Демко:

— Костя, в тачку и быстро в объезд на Казанскую. Кафе «Огонек», вход с кухни. Я буду там.

— Принял.

Машины спецназовцев перегнали ко Дворцу культуры. Поэтому капитану не составило труда объехать площадь по переулкам и, пройдя перекрытую Казанскую улицу, с помощью удостоверения, въехать во двор кафе. Он выключил двигатель «Опеля», когда Уланов с Колтуновым вошли в кафе.

Там никого не было, кроме молодчика, пившего кофе за столиком у окна и курящего, несмотря на запрет, сигарету.

Они подошли. Клепин узнал Колтунова, спросил:

— А кто с тобой, Колун?

— Это человек босса.

Клепин затушил сигарету:

— Что ж ты сразу не сказал?

Уланов присел на стул, указал Колтунову на соседний.

Посмотрел на Клепина:

— Где сейчас твои люди?

— Как где? — удивился Клоп. — На площади. Ждут выступления Дуганского.

— Значит, так, у тебя две бутылки с огненным коктейлем?

— Да.

— Передай всем своим собраться непосредственно у трибуны.

— Но…

Уланов не дал говорить:

— Выполняй.

— У меня свой начальник.

— Хочешь позвонить Кубарину?

— Да!

Роман бросил взгляд на кухню, за дверью увидел Демко в боевой экипировке с «Винторезом».

— Звони, если успеешь.

— Что?

Уланов встал, выхватил пистолет, направил его в голову Клепина. Тут же появился Демко.

Роман приказал:

— Руки с телефоном на стол и никаких резких движений.

Клепин невольно посмотрел на Колтунова:

— Сдал, сука!

Демко спросил:

— Командир, может, прострелить этому уроду ногу? Ствол у меня бесшумный, а пасть вонючую заткнем.

— Не надо, капитан. Клоп сделает то, что надо. Ну?

Клепин включил телефон:

— Всем! Подойти непосредственно к трибуне. Там ждать команды, когда выйдет к микрофону депутат.

Он отключил телефон, взглянул на Уланова:

— Что еще?

— Сиди смирно. От этого во многом зависит, где ты проведешь ближайшие десять-двадцать лет.

Демко приставил ему к затылку глушитель бесшумной снайперской винтовки. Это был весомый аргумент, чтобы не дергаться.

Уланов вызвал Евсеева:

— Майор! Улан!

— Да.

— Что на митинге?

— Закончил выступать губернатор, начал мэр. А вообще обстановка тягостная.

— Банда Клопа получила приказ собраться непосредственно у трибуны. Подведи к отморозкам своих людей. Основное внимание вооруженным зажигательной смесью.

— Принял, передаю команду.

Вскоре Евсеев вышел на связь:

— Мои люди у трибуны, видели двенадцать молодчиков, проявляющих нервозность, у двоих сумки. Небольшие, как раз под бутылку с «коктейлем».

— Подожди!

Уланов спросил у Клепина:

— Сколько у тебя людей на площади?

— Двенадцать.

— Точно?

— Я что, идиот?

— Да кто тебя знает. Судя по тому, что повелся на это дело, — хуже идиота. Хотя тебе же обещали героин. Много героина. А это твои деньги.

— Не знаю ни о каком героине.

— Дуганский объяснит. Но учти, если ты меня обманул и на площади твоих людей больше, слово офицера, ты из кафе не выйдешь. Я лично расстреляю тебя. И буду делать это медленно и мучительно. Чтобы ты испытал то, что испытывали люди, горевшие в Доме отдыха «Заря».

— Я сказал правду!

— Ладно!

Уланов передал Евсееву:

— Майор! Работай!

В это время к микрофону подошел Дуганский. Он зачитывал пафосную речь, но слова застряли в горле, когда увидел, что дюжину молодых парней вдруг повалили на асфальт столько же человек с черными фиалками на одежде.

Он затравленно взглянул на губернатора:

— Что происходит, Леонид Денисович?

Глава региона тоже пожал плечами. Бандитов Клопа быстро завели за трибуну. А к микрофону вышел полковник Гарин:

— Извините, небольшое недоразумение. Господин Дуганский не может выступать, у него прихватило сердце, и сейчас ему окажут помощь. Никто не может равнодушно слушать то, о чем здесь говорят. От лица полиции, УВД…

Пока выступал Гарин, двое спецназовцев взяли под руки Дуганского:

— За трибуну, господин депутат.

— Но как вы смеете?

— Смеем. И для вас же будет лучше, если пойдете сами. Впрочем, если действительно болит сердце, то мы можем и вынести.

— Вы ответите за этот беспредел.

— Конечно, господин Дуганский.

Гарин отошел от микрофона. Мэр города объявил митинг закрытым. Заунывно заиграл оркестр. Губернатор спросил у начальника криминальной полиции:

— Что все это значит, полковник?

— То, что предотвращен масштабный террористический акт. Вам будет предоставлен полный отчет обо всем в самое ближайшее время.

— Ну, дела. И кто же?

— Извините, господин губернатор, мы продолжаем работу.

— Но людям ничего не угрожает?

— Теперь уже нет!

— Спасибо, полковник.

— Не за что, Леонид Денисович.

Гарин спустился с трибуны к машине, возле которой спецназ держал Дуганского.

— Господин Дуганский. Нам известно о вашей деятельности в террористической группировке Кубарина.

— Кому — вам? — прошипел Дуганский.

— Специальной группе Главного управления по борьбе с террористической угрозой Службы безопасности, УВД, УФСБ по области. Все, господин Дуганский. Мы имеем запись, как лично вы передавали Клопу, Клепину, бутылки с зажигательной смесью, и еще достаточно материала, чтобы обеспечить вам серьезный срок.

Подошел Уланов, передав бандитов под охрану Демко.

Он взглянул на Дуганского.

— И как только таких ублюдков земля носит. Боря, — обратился он к Гарину. — В кафе Клоп и главарь московских бандитов. Их держит Демко. Пошли туда своих людей забрать бандитов и отправить в УВД.

— Минуту.

Гарин передал распоряжение.

Похоронная процессия медленно двинулась к кладбищу.

Уланов спросил Дуганского:

— Кроме тебя, из руководства организации на площади еще кто-нибудь есть?

— Нет. Я должен был сообщить о беспорядках.

— Значит, все на улице Клары Цеткин?

— Кроме Дабиева и Шубина. Те у себя, ждут команды.

— Какой команды?

Депутат развел руки:

— Клянусь, не знаю.

Гарин сказал:

— За боевиками смотрят. Действительно, и Дабиев, и Шубин находятся на стоянках у своих домов. К себе вернулась Котенко.

— Ясно.

— Обеспечь, Боря, чтобы этот тип, — Уланов кивнул на Дуганского, — через десять минут позвонил Кубарину и сообщил, что все идет по плану. Единственно — акцию все же приходится переносить на кладбище, слишком много ментов на площади, спецназ и все такое.

— Понял, Рома. Дуганский позвонит, — он подтолкнул депутата, — не так ли, Виктор Алексеевич?

— Да, да, позвоню.

— Ну, а я, — сказал Уланов, — забираю своих, группу Царева — и на «Подшипник». Будем брать главаря банды. Дабиева и Шубина арестовать сейчас, не дать им возможности связаться с Кубариным.

— Подожди, Рома, захват руководителя банды и боевиков в квартире — дело непростое. Они могут оказать сопротивление.

— Подавим.

— А не проще их взять на улице?

Уланов посмотрел на Гарина:

— Хорошая мысль, Боря. Значит, через десять минут, а точнее, как сообщу, что мы у объекта, пусть Дуганский передаст сигнал тревоги Кубарину.

— Да, Ром. И будь там аккуратней.

— Прорвемся.

Две группы спецназа в «Пежо» на большой скорости въехали в район поселка «Подшипник». Как только они отъехали, к Гарину подошел полицейский.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться?

— Обращайся.

— Сержант Толмачев. Я находился при старшем лейтенанте Игнатьеве.

— И что?

— Он исчез.

— Как это исчез?

— Здесь был у гробов, пошел за ними, мы с медсестрой следом. Он в толпу и — пропал.

— Может, не выдержали нервы? Зашел во двор, не хотел при людях плакать?

— В принципе возможно. До начала движения он находился в каком-то ступоре.

— Возвращайся и найди офицера. Уверен, он где-то рядом, если уже не в колонне.

— Есть, товарищ полковник.

Гарин вызвал начальника УВД и передал информацию по Игнатьеву Уланову.

Главари банды ждали сообщения Дуганского. И он вышел на связь. Но от того, что он сказал, Кубарин побледнел:

— Что? Как это всех взяли? Как это могло произойти?

— Не знаю, я ухожу, вам тоже надо уходить. Они знают о квартире в поселке.

— Твою мать, а про нее-то откуда?

— Все, Вениамин, я вне игры.

Связь прекратилась.

Кубарин приказал:

— К окнам все, осмотреть подходы, Бондарь к двери, посмотри через «глазок», что в подъезде, послушай.

— А что случилось, Вениамин Аркадьевич? — неожиданно спросил Торбин.

— Акция сорвалась. Менты нас переиграли.

— Как?

— Как в карты.

Он вызвал на связь Дабиева и Шубина.

Те ответили уже арестованные и контролируемые полицейскими. Главарь банды приказал выехать в район вокзала «Переслав‐2».

Затем крикнул:

— Ну, что на улице?

— Никого.

— В подъезде?

— Никого не видно, никого не слышно.

— Уходим все, но не на стоянку, по поселку, ловить частников, предлагать любые деньги и валить из города. Пошли!

Бандиты, уверенные, что их квартиру и дом не успели блокировать, толпой вывалились на улицу. И вот тут-то они услышали голос Уланова:

— Стоять! Все на землю! Счет «три» и огонь на поражение!

Бандиты увидели спецназовцев, стоявших вокруг подъезда:

— Не дергаться, стреляем!

Дальнейшее было делом техники. Боевиков скрутили, надели наручники. И только на телефоне Кубарина светился номер.

— Чей? — спросил Царев, обшаривавший бандитов.

— Не твое дело.

Царев нажал клавишу вызова. В ответ тут же:

— Тополев, что у тебя, Веня?

Майор отключил телефон.

Уланов спросил:

— С кем говорил Кубарин?

— Не говорил, только набрал номер. С Тополевым.

— А ты сбросил вызов. Черт. Главарь всей банды поймет, что акция провалилась, и у него будет возможность скрыться.

Царев проговорил:

— Виноват!

Но Уланов уже набирал номер полковника Смолинского.

После доклада на него вышел Гарин:

— Как у тебя, Рома?

— Все нормально, здесь, в Переславе, а вот с Тополевым, похоже, лоханулись. Но ладно, им сейчас наши в Москве занимаются.

— Ты знаешь, Рома, Игнатьев пропал.

— Как это пропал?

— Мне где-то часа полтора назад доложили, что он исчез, я не передал тебе информацию, потому что завертелся. Приказал сопровождавшему старшего лейтенанта сержанту найти его. Он не нашел. Исчез Игнатьев.

— Этого нам еще не хватало. Он что, и на кладбище не был?

— По докладу сержанта, нет.

— Черт. Он рванул в Москву.

— Но зачем?

Но Уланов уже вызывал Смолинского.

Представительский «Мерседес» шустро шел по Загородному шоссе. За рулем Губин, рядом Ушаков, сзади Чуйко. Поняв, что игра проиграна, Тополев забрал заранее приготовленные деньги, вызвал ближайших подчиненных, сел в «Мерседес» и приказал Губину уходить из Москвы. Но не в аэропорт, не на вокзал, не на основные федеральные трассы — на Загородное шоссе, по которому он мог попасть в Переслав. Город, где его искать наверняка не будут. Там имелась квартира на окраине, на машине номера сменили, в городе его точно никто не ожидает, там можно отсидеться довольно долгое время. Пока влиятельные и высокопоставленные друзья, пусть даже за половину всего его бизнеса, но все-таки вытащат его из провинции. И перебросят за границу.

Он посмотрел на своих боевиков. Предчувствовали ли Ушаков с Чуйко, что им осталось жить ровно столько, сколько понадобится друзьям подготовить отход? И догадывается ли Губин, что он скоро «покончит жизнь самоубийством», а Чуйко погибнет в банальной уличной драке? Наверное, нет, так как верили ему, своему боссу. Но одно дело, когда ты служишь боссу, и совсем другое, когда интерес к тебе пропадает. Более того, ты становишься ненужным свидетелем, просто балластом, от которого проще избавиться, чем держать при себе. Сейчас главное уйти. И вроде это получалось. Миновали МКАД, прошли уже сорок километров по Загородному шоссе. Преследования не было. На постах ДПС машину не останавливали. Мент в Переславе прокололся, ему бы заставить говорить Кубарина, а он ответил сам и не знал, что говорить. И сигнала тревожного не надо, все и так понятно.

За час до этого в квартиру офицера боевой группы «Каскад» старшего лейтенанта Киселева позвонили. Он открыл дверь. Удивился:

— Ты?

— Ты один дома?

— Да, но…

Договорить он не успел — попал в захват гостя.

Тот дождался, пока офицер уснет, осмотрелся, забрал, за чем пришел.

— Извини, Женя, — проговорил он, — поудобнее укладывая старшего лейтенанта, — так надо.

Вышел из квартиры, захлопнув дверь.

Черный «Туарег» появился сзади неожиданно.

Его заметил Губин.

— Быстро идет внедорожник, — проговорил он, — у нас сто сорок, у него все сто шестьдесят, а может, и больше.

Ушаков проговорил:

— У него лошадей сколько, знаешь?

— Двести восемьдесят, по-моему, если объем 3,6, а если двенадцатицилиндровый, шестикубовый, то четыреста пятьдесят. Дорога не загружена, чего не разогнаться? Я бы ему все двести двадцать дал.

Тополев оглянулся. «Фольксваген» приближался. Он приказал Губину:

— Эдя, пропусти этого придурка.

— Понял.

Помощник сбавил скорость до ста километров в час.

«Туарег» пошел на обгон и вдруг резко подрезал «Мерседес».

Губин машинально крутанул руль вправо, и представительский лимузин вылетел в кювет. Перевернулся, врезался в дерево и загорелся.

«Фольксваген» остановился.

Из него вышел Игнатьев. Спустился к покореженной машине. Кузов был деформирован так, что ни Тополев, ни Ушаков, ни Чуйко не могли выбраться. Губину было уже все равно, из его разбитого черепа стекала красно-серая жидкость.

Игнатьев смотрел, как огонь охватывает салон.

Изнутри раздался нечеловеческий вопль. Просунул из заднего окна руку Ушаков:

— Помоги, мужик, дай огнетушитель, хоть огонь собьет, вызови ментов с МЧС и «Скорую». Иначе бак рванет, сгорим заживо.

Старший лейтенант проговорил:

— А когда горели люди в Доме отдыха «Заря», ты помог им?

— Что? Какая «Заря»?

— Сдохните, твари.

Бандиты все поняли.

— Ну хоть пристрели, — попросил Ушаков.

Огонь разгорался.

— Нет!

На шоссе резко затормозила «Хонда».

— Игнатьев! Быстро в «Туарег» и за мной!

— Полковник?

— Давай бегом!

Старший лейтенант пришел в себя. Вбежал по откосу, запрыгнул в «Фольксваген». «Хонда» обошла его, он повел внедорожник следом за ней.

Сработал сотовый Игнатьева.

— Да, товарищ полковник?

— Ты что творишь, Влад?

— Я отомстил за Соню и Дашу. Готов предстать перед судом трибунала. Нападение на Тополева и его подельников совершил осознанно.

— Предстанешь! Мститель, тоже мне! Через триста метров поворот. Уходим направо и в обратку в Москву, в Главное управление. Там разберемся.

— Принял, выполняю, — уже обычным голосом ответил офицер спецназа.

Сзади поднялся огненный черный гриб — рванул бак «Мерседеса».

«Хонда» и «Туарег» ушли с главной дороги.

Смолинский позвонил Уланову.

— Да, — ответил Роман.

— Перехватили Игнатьева. Он успел наведаться к своему другу Киселеву, вырубить его, забрать «Туарег».

— Он еще на ходу?

— Не о том спрашиваешь? Не знаю, откуда Игнатьев узнал об отходе Тополева из Москвы, скорее всего, в центральном офисе. Секретарши иногда проявляют излишнюю болтливость, и пошел за ним следом. Подрезал. «Мерседес» Тополева упал в кювет, врезался в дерево и загорелся. Наблюдавшего за этой картиной Игнатьева я и перехватил.

— Как он сейчас?

— Да вроде ничего. Едет за нами. Но его по-любому в психушку определят.

— Это сломает ему жизнь.

— А мы по-тихому. Оформим отпуск, я отвезу его в клинику одного хорошего профессора. Он поможет.

— Это другое дело.

— Ну, а как насчет свадьбы?

— Приглашаю всех, Владимир Алексеевич.

— Когда?

— Завтра, в 14.00, кафе «Казбек», а лучше к моему дому подъехать.

— Так и сделаю, если не возникнет внештатная ситуация. Да и твой вопрос должен решиться на этой неделе. Вернешься?

— Да!

— А как же бешеные бабки у Лемехова?

— Не жили богато, нечего и начинать!

— Тоже верно, Рома. Спасибо тебе, до встречи.

— До встречи, Владимир Алексеевич.