Снег в столице! Это явление считалось большой редкостью, так что никак не могло не завладеть вниманием горожан. Казалось, все вокруг преобразилось от нежного светлого покрывала, еще не успевшего смешаться с привычной зимней грязью, от танцующего в воздухе хрупкого снежного кружева, от на несколько прекрасных мгновений окутавшего весь Телл волшебства.

Алита Дален шагала по улице, смаргивая с ресниц снежинки, которые ложились на воротник пальто и путались в рыжих кудрях. Как и остальные, она оказалась не в силах сопротивляться соблазну пройтись пешком и насладиться снегопадом. Но впереди уже показалось здание столичной конторы Службы Правопорядка, и девушка чуть замедлила шаг.

Письмо от альда Кирхилда оказалось неожиданностью. Весной, едва вернувшись из Бранстейна, Али предполагала, что начальник предложит ей работу в столице, учитывая, что Игберта Фрима уже не было в живых. Официально заявлялось, будто тот погиб при задержании опасного преступника, а интересоваться подробностями Алита не стала.

Но альд Кирхилд, одновременно и похвалив ее за удачное расследование убийства в приморском городе, и пожурив за то, что так быстро сбежала оттуда, распорядился перевести подчиненную в другое место. В Бронлерд – самое настоящее болото, причем болото в буквальном смысле, поскольку именно ими оказался окружен городок, затерянный на просторах королевства. Здесь жили еще более старомодные и консервативные люди, чем в Бранстейне, а их сказания и суеверия отличались такой же унылой мрачностью, как и неизменный туман над болотом, сквозь который иногда доносился пронзительный волчий вой. Поначалу Алита, поселившаяся в арендованной у неразговорчивой пожилой вдовы комнатке, просыпалась от тревожного звука по ночам и долго не могла заснуть, но затем привыкла. Человек может привыкнуть ко всему.

Однако, несмотря на зловещую обстановку, ничего странного в Бронлерде не происходило, за исключением того случая, когда в болоте нашли тело мужчины. В торфе оно сохранилось почти нетленным. Болотного человека сумел опознать один из сослуживцев Али, который заявил, будто тот прибыл в город и трудился то здесь, то там в качестве разнорабочего, а затем бесследно исчез. Следствие надолго не затянулось. Смерть, как выяснилось, произошла по естественным причинам – у покойного было больное сердце, так что, должно быть, когда он шел мимо болота, у него случился сердечный приступ, бедняга упал, и его затянуло в трясину.

Алита провела в Бронлерде все холодное лето и долгую осень с ее затяжными дождями. Когда за окном слышалось шуршание тяжелых капель, и больше ничего не нарушало тишину одинокого убежища, Али невольно вспоминала Бранстейн и Киллиана. То, как Ристон, хмуря широкий лоб, читал по утрам газету. То, как сбегала дождевая вода с его черных волос. То, как он поцеловал ее на прощание.

Спрятаться от этих воспоминаний не получалось… И сейчас, несмотря на прошедшее время, Али помнила, что написала ему в письме, отправленном с почтовой станции между Бранстейном и столицей. «Вы не делали мне повторного предложения, и все же я должна сказать, что из меня не получится достойной супруги градоправителя. И дело тут даже не в отсутствии приданого. Меня не интересуют бесконечные светские визиты, балы и званые ужины, которые придется посещать. Я могу лишь охотиться с вами на фо-а, но для подобных целей нужен соратник, а не жена. Работу я выбрала только для того, чтобы выяснить правду о Роне и отомстить за ее смерть, но теперь, после того, как убийца задержан, у меня не осталось сомнений, что расследования преступлений – занятие по мне. Я не желаю оставлять службу, но сомневаюсь, что вы бы одобрили это, стань я вашей, ведь тогда вы имели бы право заставить меня уволиться из Службы Правопорядка. Такая работа предполагает опасность и вызывает пересуды окружающих, поскольку я занимаюсь мужским делом. Возможно, поначалу вы бы и позволили мне работать, но затем все бы изменилось. Начались бы взаимные упреки и ссоры, а вы заслуживаете лучшего». В конце письма Алита просила не искать ее.

О своих чувствах она не обмолвилась и словом, потому что сама не могла в них разобраться. Казалось, будто ее сердце заковано в крепкий лед – лед из морской воды с кристаллами соли. Однако почему же так сжималось и жгло там, в груди, всякий раз, едва настигали воспоминания, которые захватывали в плен и терзали душу длинными ночами, когда над болотами раздавался тоскливый вой?..

А затем наступила зима, и пришло письмо от альда Кирхилда, который вызывал ее к себе и требовал захватить в Телл вещи. Али приехала, перешагнула порог пустого дома и, немного прибрав его после долгого отсутствия хозяйки, отправилась к начальнику. Она не знала, чего ожидать – может быть, он решил вернуть ее в столицу?

Альд Кирхилд почти не изменился, как и его кабинет с грудой бумаг на столе.

– У меня есть для тебя задание, – без долгих предисловий сообщил начальник, смерив девушку взглядом. – Ты поедешь в замок Торнбран. Представишься Алитой Дольф.

– Что? – Али изумленно приоткрыла рот. Разумеется, ей приходилось слышать о работе под прикрытием, но самой выполнять такую – никогда.

– Что слышала, – буркнул альд Кирхилд. – Владельцу требуется симпатичная девушка, которая умеет вести себя в обществе. Ты вполне подходишь. Благородное происхождение, хорошее воспитание, даром, что ни гроша за душой. Сложная легенда не нужна – будешь просто дальней родственницей из глухой провинции, которую осчастливили приглашением в честь зимних праздников.

– Но… зачем?

– Что значит «зачем»? Это твоя работа. Я получил письмо от Сайласа Торнбрана. Он собирает гостей в своем замке и подозревает кого-то из них в давно совершенном преступлении. Цитирую: «Когда-то тому человеку удалось скрыться от правосудия, и теперь я хочу вывести его на чистую воду».

– Но почему он прямо не называет имя? И из-за чего так долго молчал? – Али нахмурилась, глядя, как начальник шуршит бумагой, с которой читал строки из письма.

– Может, у него не имелось доказательств, а теперь появилась возможность их собрать? Пойми, альд Торнбран – птица высокого полета. Я не могу на него давить и требовать назвать фамилию преступника, да и письма туда идут целую вечность. Проще разобраться на месте. Он замышляет разоблачить злодея или злодейку, а ты ему поможешь.

– Почему я?

– Потому что он просил прислать кого-то, кто будет выглядеть относительно безобидно, но обладать магическими способностями.

– Альд Торнбран и сам маг?

– Он-то нет, а вот его племянник Эмрис – да. Я уже сообщил, что в Бронлерд ты не вернешься. Обойдутся без мага.

– Но, альд Кирхилд, я же никогда раньше так не работала… Не притворялась кем-то другим. Вы уверены, что я не провалю задание?

– Уж постарайся не провалить и делай все, что альд Торнбран тебе скажет. Держи язык за зубами и, смотри, не проболтайся, что жила в столице. Если прямо спросят, откуда ты, скажи, что… Да из того же Бронлерда! Ты в нем достаточно времени провела, чтобы рассказать о том захолустье что-нибудь достоверное.

– Но…

– Хватит! – оборвал ее собеседник. – Никаких больше «но»! Я тебе, кстати, премию выписал. Купи себе что-нибудь, чтобы выглядеть поприличнее. Новое пальто, например. За два дня успеешь? Будь готова отправляться.

Алита вышла из кабинета начальника в полной растерянности. Такого она и представить не могла. Настоящий замок, чужая фамилия, тайное задание от богатого человека, загадочный подозреваемый и предстоящая уже совсем скоро дорога в неизвестность…

 В Бранстейне зима походила на позднюю осень. Холодное, но никогда не замерзающее море, коварный западный ветер, что так и норовил забраться под одежду, пожелтевшая листва. В такое время здесь почти не бывало отдыхающих, а местные жители больше времени проводили в своих домах, чем на свежем воздухе. По коридорам особняка Ристонов гуляли привычные сквозняки. Комнаты, убранные и приукрашенные к празднику зимнего солнцестояния, выглядели нарядно, но казались пустыми, лишенными жизни.

– Здесь не хватает детского смеха, – подумал вслух Аэдан, но тут же осекся под брошенным на него взглядом старшего кузена.

– Тебе никто не запрещает жениться, – сухо произнес Киллиан. – Но, если это все же произойдет, ты ведь не останешься здесь, так? Переедешь к ней.

Аэдан отвел глаза, прекрасно понимая, кого собеседник имеет в виду.

С Клементиной Нельсен они познакомились, когда она доставила во владения Ристонов спасенного ею Томиана. Молодая женщина не была замужем или помолвлена, поскольку к той неоднократно сватались желающие завладеть ее имуществом, оставшимся от отца. Альда Нельсен отказывала им всем.

В письме Алита просила Аэдана поговорить с кузеном насчет вещей ее сестры. Те занимали целую комнату, никому не принося ни пользы, ни радости. Киллиану, как выяснилось, безразлично, что с ними делать, и он не стал возражать против того, чтобы отдать их на благотворительность. Для этой цели как раз и понадобилась помощь Клементины, которая могла подсказать наилучший способ ими распорядиться. Аэдан лично нанес ей визит, позже еще один, а затем вокруг них обоих начались разговоры о том, что неспроста он так часто заезжает в поместье альды Нельсен.

Поначалу Аэдан пытался возражать, потом хмуро отмалчивался, а впоследствии вдруг задумался о том, что, возможно, остальные правы. Ему нравилась Клементина. Он не испытывал по отношению к ней пылкой детской влюбленности, как когда-то к Джайне, да и такой тяги, как Алита, та у него не вызывала, однако чувствовалось в ней что-то, заставляющее почти с нетерпением ждать следующей встречи.

Вот и сейчас Киллиан явно намекал на то, что свадьба не за горами. Ведь Аэдан – не бедный родственник, поэтому едва ли его посчитают охотником за приданым. А молодой женщине, пусть даже вполне обеспеченной и разумной, негоже всю жизнь провести в одиночестве.

Скрипнула дверь, и появилась горничная.

– К вам гости, альд Ристон, – проговорила она, обращаясь к хозяину дома.

– Гости? – удивился Киллиан. – Ко мне? Но я никого не приглашал.

– Альд Эмрис Торнбран.

– Веди его сюда и начинай готовить комнату!

 За окнами дилижанса медленно проплывали заснеженные поля и перелески, и Алите все больше казалось, будто она направляется в зимнюю сказку, далекую и невероятную. Ту самую, которую рассказывают в детстве перед ярко горящим камином. А теперь самой Али предстояло стать в ней героиней.

Вот только в ее истории далеко не все будет сказочно, ведь дорога вела в место, где нужно будет стать не простой гостьей. Главная задача – помочь альду Торнбрану разоблачить человека, когда-то нарушившего закон. Потому ей придется выполнять все поручения владельца замка, называться другой фамилией и ни на мгновение не забывать о том, для чего Алита Дален приехала в замок под именем Алиты Дольф.

Поймав на себе заинтересованный взгляд сидящего напротив тучного мужчины, Али отвернулась и сделала вид, будто засыпает. Она и в самом деле задремала под мерное покачивание, но снилось ей то же, что и наяву – искрящийся на солнце снег, полотно неширокой дороги, обитая потертой тканью стенка, к которой Алита прислонялась головой. Спустя какое-то время, открыв глаза, девушка обнаружила, что они остановились на постоялом дворе.

Почти все попутчики уже вышли. Али поспешила за ними, запоздало вспомнив о том, что дальше тем же транспортом ехать не сможет. Непосредственно до замка ей предстояло добираться на карете, которую обещал выслать за ней альд Торнбран.

Та не заставила себя ждать. Эту карету можно было с легкостью отличить от других, такой роскошной она выглядела. Холеные лошади – черные и лохматые, блеск позолоты, кучер, который предупредительно открыл дверцу и с легкостью подхватил поклажу пассажирки. Вдохнув морозный воздух и покрепче запахнув пальто, Алита с удобством расположилась на мягком сиденье и приготовилась к продолжению долгого пути. Впереди ожидал замок Торнбран – цель ее путешествия на север королевства.

Из окошка кареты Али смотрела на зимние пейзажи, отмечая, что, чем ближе оказывался пункт назначения, тем безлюдней становилась округа. Ни одной деревеньки, даже самой маленькой. Только лес и снег повсюду, сколько хватало взгляда. Крупные еловые лапы, кое-где небольшие темные проталины среди сугробов. А еще – Алита глазам своим не поверила – самый настоящий водопад. Он не замерзал, и вода свободно струилась в окружении белого царства. Во всем чувствовалось нечто вечное и древнее, куда старше всего человечества, и это напоминало то ощущение, которое Али испытала в Бранстейне с его морем, штормами и легендами.

Когда впереди показался замок, она благоговейно замерла, разглядывая высокие стены, остроконечные башенки и стрельчатые окна. Сложно даже представить, что шедевр старинной архитектуры, такой огромный и впечатляющий, принадлежал одному человеку. На мгновение представив себя хозяйкой такого места, Алита едва не рассмеялась. Да только на то, чтобы его обойти, потребуется целый день! Невероятно… и немного жутковато. Волей-неволей вспомнишь готические романы, действие которых обычно происходило в таких же замках. С их призраками и мрачными секретами обитателей.

Покинув уютную карету, Али ступила на чистый хрустящий снежный покров и поблагодарила кучера. Тот кивнул ей на высокую дверь, которая медленно, как во сне, распахивалась. Появилась сухопарая высокая женщина, стройная и прямая, несмотря на возраст, с аккуратно убранными в пучок седыми волосами.

– Добрый день! Вы, должно быть, Алита Дольф? Хорошо добрались? – поинтересовалась та, чуть посторонившись, чтобы пропустить гостью в просторный холл замка.

– Да, все в порядке, – отозвалась Али.

– Я – Элфрида Ламберт, экономка альда Торнбрана. Со всеми вопросами вы можете обращаться ко мне. Лорин проводит вас в комнату, ваши вещи доставят туда же.

Молодая горничная по имени Лорин поклонилась Алите и едва слышной поступью вышколенной прислуги зашагала к лестнице. Али последовала за ней, оглядываясь по сторонам. На стенах висели картины – преимущественно пейзажи, но иногда попадались и портреты. Крутые ступеньки чуть поскрипывали под ногами, деревянные перила гладко ложились под ладонь. Где-то вдали раздался звук, напоминающий чей-то короткий стон.

– Что это? – Алита вздрогнула. Лорин обернулась, на ее полудетском личике промелькнула улыбка.

– Всего лишь ветер. Он всегда так шумит. Должно быть, приближается сильный снегопад.

– Насколько сильный?

– О, вы еще увидите, какой он здесь!

Комната, в которую горничная привела Али, оказалась больше рассчитанной на несколько человек спальни в академии. Широкая кровать под балдахином, окно, за которым покачивались от ветра деревья, украшенный замысловатой резьбой туалетный столик из палисандра, которым не погнушалась бы и королева. Белые обои в цветочек делали спальню светлее.

– Ванная рядом, – сообщила девушка. – Вам нужна моя помощь? Может быть, чтобы распаковать вещи или переодеться?

– Нет, спасибо. Можешь идти. Все гости уже приехали?

– Пока нет, но вскорости соберутся.

Отпустив горничную, Алита обошла комнату, разглядывая каждую деталь и стараясь привыкнуть к мысли, что будет жить тут целых тринадцать дней. До конца в это не верилось. Но какая девушка не мечтает однажды оказаться в самом настоящем замке?

«Я здесь по работе!» – строго напомнила себе Али, поглаживая мягкий бархат изящной банкетки.

 Алита успела переодеться и начать разбирать чемодан к тому времени, когда в дверь постучали.

– Хозяин хочет вас видеть, – сообщила Лорин. – Я провожу. Он очень не любит, когда опаздывают, – понизив голос, точно боялась, что ее подслушают, добавила она.

– Я уже готова, – отозвалась Али, стараясь успокоиться. Почему-то встреча с владельцем замка пугала ее. Неизвестно, чего ожидать от человека, которого альд Кирхилд велел подчиненной слушаться так же, как его самого, и выполнять все распоряжения.

Следуя за горничной, Алита преодолела несколько запутанных коридоров второго этажа и наконец-то оказалась перед внушительной дверью.

– Здесь я вас оставлю, – пробормотала Лорин и, быстро поклонившись, скрылась.

Постучав и получив разрешение войти, Али перешагнула порог. Просторное помещение казалось меньше из-за массивной темной мебели и стен, которые словно сжимали кабинет со всех сторон. Здесь стоял странный чуть затхлый запах, и Алите подумалось, что окно, должно быть, давно не открывали.

Альд Сайлас Торнбран сидел за столом, поглаживая длинными пальцами украшенный драгоценными камнями переплет толстой и наверняка очень старинной книги. Стоило девушке войти, как он поднял на нее глаза, и она застыла на месте, чувствуя себя мухой под цепким взглядом паука, наметившего себе жертву. Неизвестно, специально ли пожилой человек добивался такого эффекта или то являлось его природным свойством, однако Али тут же стало очевидно, почему ее начальник не стал допытываться у адресата письма о причине его желания видеть у себя представительницу Службы Правопорядка. Не только из-за высокого положения альда Торнбрана, значительно превосходящего большинство представителей аристократии королевства. Этого человека никак нельзя было ослушаться.

– Значит, Алита Дален? – низким голосом проговорил он, поднимаясь с кресла. Альд Торнбран оказался очень высоким и, невзирая на солидный возраст, который выдавали зачесанные назад и открывающие высокий лоб седые волосы и сеть морщин на похожей на пергамент коже, мог похвастаться безупречной осанкой. Али запоздало поклонилась. – Что ж, примерно так я вас и представлял. Вы ведь не забудете, что вам следует играть роль моей дальней родственницы?

– Я помню, альд Торнбран.

– Скоро приедет мой племянник. Тот еще шалопай, хотя давно пора воспитывать потомков. Он будет звать вас кузиной, не удивляйтесь. Наверняка станет обращаться на «ты». Думаю, мне на правах старшего родственника это также позволительно?

– Разумеется, альд Торнбран.

– И как тебе понравился мой замок?

– Он великолепен! То есть, я, конечно, пока мало что видела в нем, но снаружи… Никогда еще не бывала в настоящих замках.

– Эмрис тебе его покажет. Сам я уже стар для того, чтобы прогуливаться по всем комнатам, а Элфрида слишком занята. Ей тоже уже немало лет, однако лучшей экономки мне нигде не сыскать.

– Вы хотели что-то рассказать, альд Торнбран? Должна же я знать, чего ожидать и… С кем из гостей нужно быть особенно внимательной.

– Ты ждешь от меня подсказок? – усмехнулся собеседник. – Садись. Я расскажу тебе одну давнюю историю. Ты любишь страшные сказки? Ты еще дитя, а все дети их любят.

– Но, альд Торнбран… – попыталась возразить Али.

– Садись, – повторил он, в голосе прозвучала холодная сталь.

Алита подчинилась. Когда она села на стул, хозяин замка занял свое место за столом и, переплетя пальцы, оперся на них подбородком. Его взгляд стал задумчивым, будто Сайлас Торнбран смотрел сейчас на что-то, различимое лишь ему одному.

– Все случилось не так уж давно. Уединенное поместье, две сводные сестры. Отец одной и мать другой поженились, когда девочки еще были детьми, но подругами те не стали. Совсем наоборот – соперницами. Отчаянно сражались между собой за родительское внимание и подарки, но в обществе старались быть друг с другом до приторности вежливыми. Так они подросли, и настала пора искать для них женихов. Наверное, ты ждешь, будто я скажу, что одна сестра слыла дивной красавицей, а другая уродлива, как смертный грех? О нет, они обе оказались на редкость хороши собой. Разный цвет волос, у одной фигура более женственная, чем у другой, нежной и хрупкой, точно цветок лилии, однако каждая приковывала мужские взгляды. Родители поспешили воспользоваться цветущей порой дочерей и начали вывозить их в свет, а также приглашать гостей к себе.

– Они были одного возраста? – решилась задать вопрос Али.

– Примерно. Соперничество разгорелось еще сильнее, как лесной пожар в засуху, когда достаточно малейшей искры. И та, и другая стремилась уесть сестру, получить статус помолвленной молодой особы, а затем и выйти замуж первой. Обе не гнушались никакими методами, чтобы добиться своей цели. Положение усугубляло то, что их матушка, вернее, родной она приходилась лишь одной дочери, женщина слабого здоровья, страдала от частых мигреней, и ей оказалось не до того, чтобы прививать девушкам нормы морали и нравственности.

– Вы хотите сказать, что они…

– Не слишком-то ценили собственное целомудрие, к чему вполне располагала жизнь за городом. Природная чувственность, здоровый интерес к противоположному полу – до какой степени все это сейчас загнано в строгие рамки! Эти ханжи даже ножки роялей прикрывают, тьфу! В мое время люди были гораздо более раскрепощенными. Но мы отошли от темы. Чтобы раскрыть в своем теле и душе истинную страсть, женщине нужен мужчина, и таковой нашелся. Однажды он появился в поместье.

– Только один? – охнула Алита. – Но как же… Выходит, обе девушки влюбились в одного молодого человека?

– Совершенно верно. Красив, богат, успешно избегал брачных уз. Но как отказаться от соблазна, который сам плывет в руки? Плоть слаба. Ее так легко покорить одним видом босых женских ног, грациозно ступающих по летнему лугу…

Али внезапно вспомнилось то, как она сама босиком возвращалась из грота вместе с Киллианом, и она тут же постаралась загнать незваное воспоминание подальше.

– Несколькими месяцами позже, зимой, как и сейчас, в поместье собралось множество гостей, среди которых, разумеется, и тот самый. К тому времени сестры не чаяли в нем души и готовы были сделать все, чтобы ему понравиться. Само собой, у них имелись и поклонники, тоже приглашенные погостить, но шансов у тех с каждым днем становилось все меньше. Девушек прельщало равнодушие молодого человека, тянуло к его показной холодности, каждая думала, что сумеет растопить ледяное сердце и сделать из дикого волка послушного ручного щенка. Между ними шла война, которую никто не замечал, – никто из тех, кто не обладал должной наблюдательностью.

– Но вы заметили!

– Разумеется. Оказалось так забавно за всем этим наблюдать. Они очень старались скрывать эмоции, но те то и дело прорывались наружу жестами, взглядами, сменой выражений лиц.

– Вы не пытались как-то вмешаться, предупредить родителей?

– Я ждал, чем все закончится. Впрочем, иногда поднимал острые темы и создавал подходящую обстановку для новых витков сюжета. Ни в одном театре такого не увидишь, право слово!

– Но ведь это не постановка, а жизнь! И на кону стояли реальные судьбы… – Алита осеклась под пронизывающим взглядом собеседника.

– Так потому и намного интереснее.

– И что же произошло дальше?

– В конечном итоге? Я ведь предупреждал, что сказка будет страшной. Одна из сестер погибла, провалившись в пруд недалеко от дома. Увы, никто не мог с уверенностью сказать, являлось ли то несчастным случаем или чем-то другим. А вторая исчезла в день отъезда гостей.

– Как исчезла? – Али едва не подпрыгнула на стуле. – Совсем?

– Она нашлась спустя довольно долгое время. С отрешенным взглядом, в превратившейся в лохмотья одежде после блужданий по лесу. Конечно же, девушку допрашивали представители Службы Правопорядка, но она ничего не смогла им рассказать.

– Потому что не желала говорить?

– Нет. На все вопросы она отвечала, что ничего не помнит. Ее память сохранила лишь то, что происходило до тех зимних дней. Узнав о смерти сестры, девушка была весьма удивлена. Это она тоже успела позабыть.

– Как странно… Но что сказали врачи? Им удалось найти причину случившегося с ней?

– Они заявили, что такое может являться следствием какого-то сильного нервного потрясения. Из ее памяти будто вытеснились некоторые важные события и детали. А однажды утром девушка вдруг перестала откликаться на собственное имя и назвалась другим…

– Чьим же?

– Своей сводной сестры.

– Невероятно! – Алита в изумлении прижала ладонь к губам. – Что сталось с бедняжкой впоследствии?

– Ее отправили на лечение в одно из предназначенных для этого заведений. Насколько мне известно, безуспешно. Через некоторое время девушка умерла от чахотки. Но кое-что после нее осталось. Некие сумбурные записи и рисунки.

– Откуда вы так много знаете, альд Торнбран?

– История сестер, чей отец, тоже уже покойный, был моим близким другом, очень меня заинтересовала. Захотелось выведать больше, так что я подключил свои возможности и обширные связи. А понятие врачебной тайны от громкого звона монет тает быстрее, чем снег по весне.

Али нахмурилась.

– Люблю страшные сказки, хоть уже и не ребенок, – продолжал он. – Две девочки, которые выросли на лоне природы вдали от шумных городов. Одна упала в пруд, вторая заблудилась в лесу.

– А тот мужчина? – спросила Алита.

– Он жив и в полном здравии.

– И вы… пригласили его к себе на эти зимние праздники?

– Не только его. Нескольких из тех, кто тогда находился в поместье. Однако никаких имен я сейчас называть не буду, тебе предстоит догадаться самой.

– Но почему, альд Торнбран? Если вы подозреваете, что он или кто-то другой из этих людей столкнул в пруд одну девушку и похитил вторую… Может быть, у вас имеются и доказательства!

– Чего нет, того нет. Ничего, кроме моих собственных наблюдений, а также записей и рисунков одной безумной. В них также нет указаний на конкретного человека.

– Но это несправедливо!

– А в жизни вообще нет справедливости. Пора бы привыкнуть. Или альд Кирхилд считает иначе?

– Альд Кирхилд ловит и наказывает преступивших закон!

– И прекрасно осознает, что всех ему все равно не переловить.

– Почему вы хотели, чтобы та, кого он пришлет, обладала способностями к магии? – решив не продолжать бесплодный спор, поинтересовалась Али.

– Владение магией не помешает. К тому же, сестры тоже имели дар. Вот только родители не захотели отправлять их в академию, а жаль… Возможно, тогда все сложилось бы по-другому. Но не судьба. Ты можешь идти. Да, и вот те бумаги, о которых я говорил, изучи на досуге, только никому не показывай, – добавил собеседник, придвигая к ней пухлую папку.

Алита вышла из кабинета, чувствуя себя ошеломленной. Даже колени дрожали. Она с возмущением покосилась на дверь кабинета, в котором сидел Сайлас Торнбран. Умный, властный, проницательный, но какой манипулятор! С такими друзьями и врагов не надо!

 Алита зашагала вперед, не обращая внимания, в какую сторону идет. Куда угодно, лишь бы подальше от хозяина замка, все очарование которого схлынуло после встречи с его владельцем. Лучше бы ей и дальше сидеть в окружении болот, чем работать на такого человека!

Следовало бы разыскать Лорин или еще кого-нибудь из прислуги, чтобы показали дорогу обратно в комнату. Ее Али пока не запомнила. А в хитросплетениях замковых коридоров немудрено заблудиться.

Едва успев заметить идущего навстречу мужчину, Алита резко остановилась, едва не впечатавшись в него носом. Вскинула голову, рассматривая незнакомца, и изумленно заморгала. Он в свою очередь с ничуть не меньшим любопытством глядел на нее.

Высокий, стройный, крепкий, с кожей цвета гречишного меда, темными глазами и густыми волосами, небрежно падающими на лоб. Из одежды только узкие штаны и широкая рубаха до колен – без воротника, в глубоком вырезе видна гладкая смуглая грудь. Все из нездешней яркой материи, а на рубашке еще и изысканная золотистая вышивка. Он стоял достаточно близко для того, чтобы девушка могла почувствовать исходящий от него запах. Будоражащая смесь сандала и острых восточных пряностей.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – осведомился чужеземец – человек, который так выглядел, никак не мог быть уроженцем королевства. В приятном бархатистом голосе прозвучал акцент. – Может быть, вы заблудились?

– Извините, – пробормотала Али, смущенно отводя взгляд от экзотического наряда собеседника. – Я действительно заблудилась. Только сегодня приехала и сейчас ищу свою комнату.

– Я пока знаю только, где находится моя, – хмыкнул молодой человек. – Но мы вместе можем найти кого-нибудь, кто ориентируется здесь лучше. Хорошо?

– Думаю, я сама справлюсь, – отозвалась Алита.

– Почему? Вы ведь тоже гостья, и вам простительно не знать дорогу. Кажется, я забыл представиться. Рохан Чаудхари, князь Виратпура. А вы…

– Алита Дал… Дольф… – Али запоздало сообразила, что новому знакомому, носящему титул князя, следует как минимум поклониться, что и сделала. Тот наблюдал за ней с благосклонной улыбкой. – Простите. Никогда не встречала ваших соотечественников.

– Я и сам их здесь редко встречаю.

– Должно быть, вам холодно в это время года? Ведь вы приехали из теплых краев, – произнесла она, лихорадочно вспоминая все, что читала, слышала и изучала в академии о той стране, откуда прибыл собеседник. – Тут совсем другой климат.

– О, я почти привык. К тому же, в замке не так уж плохо с отоплением. А еще я впервые в жизни увидел снег, что почти так же необычно, как и…

– Как что?.. – решившись прервать затянувшуюся паузу, спросила Алита.

– Как местные женщины, – ответил он. Гипнотический взгляд черных глаз остановился на ее лице, изучая, завораживая. Али вздрогнула, едва удержавшись от непроизвольного желания провести языком по пересохшим губам, и опустила ресницы.

– Прошу прощения, я вас искала… – раздалось вдруг за спиной. Алита резко обернулась и увидела Лорин, которая поочередно поклонилась сначала князю, затем самой Али. – Вы, наверное, хотели бы вернуться в свою комнату.

– Да, хотела бы, – подтвердила Алита, покрепче прижимая к себе папку и ощущая неожиданное облегчение оттого, что горничная прервала их разговор с еще одним гостем замка Торнбран.

– А вы… – робко обратилась к нему девушка.

– Я вернусь к себе. Меня провожать не нужно. До встречи!

Взглянув на Али, Рохан Чаудхари свернул в боковой коридор. Двигался мужчина с грацией, достойной неприрученного тигра. Красивого и опасного.

В молчании, нарушаемом лишь звуков шагов по паркету, Алита вернулась в отведенную ей спальню, поблагодарила горничную и положила папку на стол. Лорин сказала, что лично заглянет перед ужином, но, если что-то понадобится раньше, вызвать ее можно с помощью крупного серебряного колокольчика у одной из стен комнаты. К ужину следовало переодеться, но Али уверила собеседницу, что справится сама.

За окном шел снег. Крупные хлопья кружились и падали на землю, создавая неповторимое белое полотно. Чистый лист, еще не тронутый вязью чернил. Безмятежная картина, омрачаемая лишь недавним разговором с альдом Сайласом Торнбраном. Алите приходилось слышать о том, какими бывают увлечения и капризы влиятельных особ, но столь хладнокровного наблюдения за тем, как рушились чужие судьбы, она даже представить себе не могла.

А ведь то явно не единственный случай, когда этот человек откровенно наслаждался, видя, как мечутся и страдают другие! Обладая нужными знаниями и властью, он мог стравливать людей между собой, играть на чувствительных струнах души, задевая самые болезненные места, хитроумно создавать обстоятельства, в которые те, кто ему доверял, попадали, точно в заблаговременно расставленные паучьи сети.

Никаких конкретных доказательств, никаких имен. Кто угодно из нынешних гостей мог находиться тогда в поместье. Тот же князь Чаудхари… Он вполне подходил по возрасту и годился на роль того, кто мог смутить сердца молодых девушек, но даже при занимаемом им положении едва ли общество запросто одобрило бы его свадьбу с кем-то из местных. Впрочем, о свадьбе ведь речь и не шла, только о страсти…

Али вспомнила огонь в его глазах, почти нежную улыбку, изгиб чувственных губ и помотала головой, отгоняя наваждение. Можно считать, что первый подозреваемый есть. Теперь нужно взглянуть на остальных.

 Столовая замка Торнбран с ее достойной королевской резиденции роскошью и огромными, словно у ледового катка, размерами производила на Алиту подавляющее впечатление. С той самой первой минуты, когда девушка переступила порог просторного помещения, ей казалось, будто она сделает что-то не так, опозорится и в конечном итоге выдаст себя. К ужину подали огромное количество аппетитных на вид блюд, но Али кусок в горло не лез, и она почти ни к чему на этом пиршестве не притронулась.

Альд Торнбран сидел во главе стола – гордый, величественный, с холодным внимательным взглядом, от которого, казалось, ничто не могло ускользнуть. Уж что-что, а держаться в обществе он умел безупречно. В его компании все остальные начинали выглядеть куда более блекло, чем сами по себе. Даже князь Чаудхари словно бы потерял немалую часть своей нездешней блистательности, так ошеломившей Алиту в их первую случайную встречу. Он говорил мало, точно, находясь в окружении жителей королевства, стыдился собственного акцента.

Разумеется, Сайлас Торнбран представил Али как свою родственницу. После его слов взгляды всех присутствующих обратились в ее сторону. Пристальные и полные любопытства, будто каждый мысленно спрашивал себя, чего от нее ожидать.

– Алита – провинциалка, поэтому не стоит ее смущать, – произнес альд Торнбран, искривив тонкие губы в ухмылке. – Она редко выбирается из дома, не вращается в высшем обществе, не представлена при дворе. Возможно, мне следовало бы на правах родича исправить эту досадную оплошность, но я уже не в том возрасте. Меня мучают головные боли, бессонница, ревматизм. Однако я несказанно рад видеть под крышей замка полных энергии молодых людей. А скоро их станет больше. Еще не все гости прибыли.

«Еще не все», – повторила про себя Али, украдкой рассматривая сидящих за столом, накрытым хрустящей от крахмала белоснежной скатертью. Далеко не все из приглашенных оказались молодыми, хотя, несомненно, хозяин был старше всех. Вот, например, мужчине с круглым лицом и редкими волосами, блестящими от макассарового* масла, никак не меньше пятидесяти пяти, как и хмурой женщине рядом с ним. Аккуратная, однако лишенная даже намека на фантазию прическа, дорогая, но на редкость унылая одежда – так выглядят те, кто на каждом углу возвещает о том, будто думает исключительно о душе, а не о теле. Интересно, кем она приходится своему спутнику, или же они приехали по отдельности, и их просто посадили рядом?

Соседом Алиты по столу оказался лощеный молодой человек. Франтовато одетый и со вкусом причесанный, он словно только что шагнул сюда из лучших столичных гостиных. Бледная кожа, правильные черты аристократического лица, сшитый точно по фигуре черный костюм… Любая из писательниц сентиментально-готического жанра с радостью и без всяких сомнений взяла бы его в главные герои своих романов. Такие мужчины просто созданы для того, чтобы жить в старинных замках с привидениями, таинственно смотреть и прятать в шкафу парочку скелетов.

Невольно развеселившись от собственной фантазии, Али фыркнула и зажала нос рукой. Но поздно – он уже заметил. Поймал ее взгляд, слегка улыбнулся, и она поняла, что не запомнила его имя, когда альд Торнбран представлял гостей.

– Гидеон Ли, – негромко сказал сосед, словно угадав ее растерянность по этому поводу. – Хотелось бы мне знать, что вас так рассмешило. Поделитесь?

– Простите, я не хотела… – Алита склонила голову, укоряя себя за поведение, которое, впрочем, не слишком-то выбивалось из образа смутившейся от неожиданного внимания красивого мужчины провинциалки. – Всего лишь подумала о книгах.

– О книгах? – удивленно приподнял брови собеседник. – Вы любите читать? Должно быть, это единственное, что скрашивает вам скуку там, где вы живете?

– Именно, – согласилась она, вспомнив, что по легенде приехала из Бронлерда, окруженного топкими болотами.

– Как вам понравилась библиотека в замке?

– Я там еще не побывала.

– Вот как? Вы непременно должны в нее заглянуть. Мы можем нанести визит туда вместе.

– Вместе?.. – недоверчиво переспросила Али. С некоторых пор пребывание в библиотеках в компании представителей мужского пола не казалось ей безопасным способом провести время. – Я подумаю.

Наверняка Гидеон Ли не привык к отказам. На его лице отразилось такое непритворное изумление, что Алите снова стало почти смешно. Она потянулась к бокалу с прохладной водой и жадно сделала глоток. Но, как выяснилось, разговор не остался незамеченным. И владелец замка, и князь Виратпура смотрели в ее сторону, только выражение их глаз было разным. Али столкнулась взглядом с альдом Торнбраном и до боли закусила губу. Он изучал ее так же, как и остальных, точно она являлась редкостной бабочкой – одним из пришпиленных на булавку экземпляров в его энтомологической коллекции.

Что же касалось Рохана Чаудхари, тот будто находил удовольствие в том, чтобы смотреть на нее. Это было непривычно и отчего-то тревожило. Алита отвела глаза. Как раз подавали десерт, столовую наполнил сладкий аромат корицы, яблок и вишневого ликера. Сайлас Торнбрани удовлетворенно улыбнулся, наблюдая за тем, с каким восхищением принимают очередную перемену блюд сидящие за столом гости.

– Кажется, вы не сладкоежка, – шепнул Али Гидеон Ли. Его горячее дыхание, пахнущее белым вином, щекотно коснулось ее уха. – Поразительно равнодушны к появлению десерта. А вот я в детстве не мог заснуть без того, чтобы не стащить из кладовой миндальное печенье. Наутро вся постель оказывалась в крошках.

– Не думаю, что вас хвалили за подобное поведение, – заметила она.

– Меня некому было ругать, – хмыкнул он. – Отведайте немного пудинга, иначе он на вас обидится. Уверен, вы найдете его вкус просто великолепным.

– Хорошо, – без особой охоты согласилась Алита.

– Жаль, что вы не пробовали сладостей моей страны, – не сводя с нее черных глаз, проговорил князь Чаудхари. – Их вкус изыскан, а запах кружит голову. После них любые другие кажутся безвкусными.

– Ну-ну, не стоит огорчать моего повара! – провозгласил владелец замка, вмешиваясь в разговор.

После ужина Алита улизнула из столовой под предлогом того, что устала с дороги. На сей раз найти обратный путь в отведенную ей комнату удалось без посторонней помощи. Али заперла дверь, переоделась, сбросив красивое, но не слишком удобное платье, в котором выходила к ужину, и, расположившись на кровати, пристроила на коленях толстую папку, полученную от альда Торнбрана.

Открывать ее было страшновато. После рассказанной хозяином замка истории Алита примерно представляла, с чем ей придется столкнуться. Едва ли девушка, рассудок которой помутился, могла оставить после себя записи, наполненные радостью и светом. Нет, за твердой обложкой папки таилась тьма. Глубокая, как пропасть, густая, точно болотная жижа, она словно протягивала к пальцам нити-щупальца, цеплялась клейкой паутиной, липла к коже. Али поморщилась и решительно дернула тесемки, удерживающие папку закрытой. Протянула руку, чтобы вынуть верхние листы, и, вскрикнув от боли и неожиданности, затрясла кистью.

С безымянного пальца сорвалась алая капелька крови. Алита прижала ладонь к губам и, машинально слизнув солоноватую влагу, принялась за поиски того, что ее поранило. Предмет обнаружился в складках покрывала. Это оказалась круглая траурная брошь с жемчугом и черной эмалью. Тронутая ржавчиной, но по-прежнему острая игла с испачканным кровью кончиком выглядела почти настоящим оружием.

О том, что в папке могут оказаться не только бумаги, Сайлас Торнбран не предупреждал.

Поднявшись с места, Али отыскала в своих вещах бутылочку с карболкой* и, морщась от резкого запаха, обработала ранку. Палец тут же нещадно защипало, но эти ощущения следовало перетерпеть. Она осторожно положила брошку на прикроватный столик и принялась изучать содержимое папки, надеясь, что подобных сюрпризов больше не будет.

«Записи и рисунки одной безумной», – сказал альд Торнбран. В его голосе звучал скептицизм человека, который сомневался в том, что это окажется полезным, и все же Алита надеялась, что сумеет отыскать что-нибудь в бессистемном ворохе бумаг. Через несколько минут она почти признала свою надежду бесплодной. Написанные угловатым почерком слова казались полной бессмыслицей, а рисунки заставляли вспоминать о первых попытках детей что-нибудь изобразить. Кое-где на листах расплывались крупные кляксы, а местами бумага оказывалась протертой до дыр. Любопытно, случались ли в существовании запертой в лечебнице для умалишенных девушки хотя бы редкие дни и часы просветления? Если да, то брала ли она в руки чернила в такие моменты?..

Отложив папку, Али потерла лоб. Болезненные ощущения в пальце почти исчезли, кровь больше не капала. Однако теперь разболелась голова. Казалось, будто не хватало воздуха, хотелось распахнуть окно, ощутить на разгоряченной коже дуновение холодного зимнего ветра. Алита поднялась на ноги и покачнулась от внезапно нахлынувшей слабости.

Так плохо она себя чувствовала лишь в первые дни после магического истощения. Но тогда физическое недомогание сочеталось с упадком также и психических сил, а сейчас ее переполняло странное возбуждение. Дрожали руки, бросало то в жар, то в холод.

«Может быть, я заболела?» – подумала Али, ухватившись за столбик балдахина, чтобы не упасть. Промелькнула мысль о последствиях случайного пореза, но ведь тот был сразу обеззаражен, да и никакая болезнь не могла бы развиться так быстро. Должно быть, всего лишь простуда. Так не ко времени! Болеть всегда неприятно, а уж в гостях и подавно.

Раздался стук в дверь, но преодолеть расстояние до нее, чтобы открыть, получилось не сразу. Алита сделала несколько шагов, чувствуя себя так, будто под ногами шаткое дно застигнутой штормом лодки, а вовсе не крепкий надежный паркет. Остановилась, чтобы дать себе отдых. Еще шаг… пол раскачивался, а стены комнаты вместе с ним… Еще чуть-чуть…

– Я тут! – выкрикнула она непривычно слабым голосом. – Я сейчас! Не уходите!

Али повернула в замочной скважине резной ключ, в последнем усилии дернула дверную ручку и упала на руки стоявшего в коридоре Гидеона Ли. 

 Когда Али пришла в себя, над ней склонялись сразу трое. Гидеон Ли, экономка замка Элфрида Ламберт и горничная Лорин. Все они выглядели скорее озадаченными, нежели взволнованными.

– Что со мной произошло? – спросила Алита, чувствуя, что лежит на кровати, а в спину ей упирается та самая папка. Недавнее отвратительное недомогание почти схлынуло, однако неприятная слабость осталась. Это означало, что вставать на ноги пока не следовало.

– Нужно у вас спросить, – сухо отозвалась экономка. – Альд Торнбран не предупреждал, что кто-то из гостей будет нездоров. Хорошо, что альд Ли догадался позвать меня и не переполошил остальных.

– Будьте добры, позовите вашего хозяина, – попросила ее Алита. Перевела взгляд на молодого человека, чье лицо, казалось, стало еще бледнее, и попыталась улыбнуться. – Благодарю за помощь. Но почему вы вообще пришли в мою комнату? Кажется, я вас не приглашала…

– Решил повторить свое предложение наведаться в библиотеку. Вы ведь приехали в замок, чтобы отдыхать и развлекаться. К чему предаваться добровольному затворничеству?

– Сейчас я бы хотела поговорить с альдом Торнбраном наедине, потому прошу вас оставить меня.

– Как скажете. Поправляйтесь! Буду рад видеть вас в добром здравии и приятном расположении духа. Но почему вы зовете родного человека так официально? Почему не дядей Сайласом?

– Мы не слишком близкие родственники и очень давно не виделись, – смущенно объяснила Али. Дядя Сайлас, как же. У нее язык бы не повернулся назвать так владельца замка Торнбран.

Тот, легок на помине, появился почти сразу. Гидеон Ли вышел. Последней комнату покинула Лорин, спросив, не принести ли чего-нибудь Алите.

– Немного подогретого вина, – ответил за нее Сайлас Торнбран и повернулся к лежащей на кровати девушке. Окинул холодным взглядом. – Ты плохо выглядишь.

– Что это за предмет? – не утруждая себя долгими предисловиями, спросила Али, кивнув на прикроватный столик, где находилась траурная брошь, выглядящая вполне безобидно.

– Брошка, я полагаю.

– Только, пожалуйста, не делайте вид, будто вы видите эту вещь впервые! Она оказалась в папке, среди бумаг. Я уколола палец иголкой, и уже через несколько мгновений мне стало плохо! Скажите, что на ней? Какой-то яд?

– Яд? – переспросил собеседник, нахмурив брови. – Да что ты! Думаешь, я пригласил тебя сюда, чтобы убить?

– Но… – Алите запнулась. – Тогда как такое могло произойти?

– Траурные украшения – последнее утешение для нас, живых. Хочешь сказать, у тебя их нет? И нет никого, по кому ты можешь горевать?

Али молчала, закусив нижнюю губу.

– Вся моя семья, – ответила она наконец.

– Значит, ты должна понять, каково пришлось той несчастной девушке. А брошь поможет тебе понять ее еще лучше. О, не бойся, на игле нет ни смертельного яда, ни опасных бацилл. Всего лишь заклятие. Заклятие, которое связало тебя с ней.

– Связало? – повторила Алита. Губы не слушались. Происходящее казалось дурным сном, полуночным кошмаром, вот только тот отчего-то никак не желал заканчиваться. – Что вы имеете в виду, альд Торнбран? Я никогда не слышала о таком, чтобы…

– Не слышала – и хорошо. Есть еще маги, сохранившие древние знания в секрете от современников. В академиях такую науку тоже не преподают. Заклятие связи нужно для того, чтобы проложить мост между теми, кому не довелось встретиться в подлунном мире. С его помощью можно проникнуть в чужие воспоминания – если все получится.

– А если не получится?

– В нашем случае результат должен быть удачным, о чем как раз и свидетельствует твое резкое недомогание. Скоро тебе станет лучше. Уже завтра сможешь встать на ноги.

– Но… Вы не имели права без моего ведома… вот так! Почему не предупредили заранее о том, что собираетесь сделать, а просто подсунули брошь?

– Хочешь сказать, ты бы согласилась на такое добровольно?

Али смотрела на его невозмутимое лицо, ощущая, как внутри закипает злость.

– Выслушайте меня, альд Торнбран! Я знаю, вы пригласили меня сюда для того, чтобы я выполняла свою работу, но умолчали о том, кто именно из гостей может быть подозреваемым, а затем и вовсе провели на мне эксперимент. Как можно работать в подобных условиях? Вы всех людей считаете своими марионетками? И меня?..

– Ну-ну, не надо произносить столь длинных и запальчивых речей! В твоем состоянии вредно излишнее напряжение. К тому же, заклятие не навечно. Однажды его действие закончится. А подозреваемые… разве не интересно выяснить все самостоятельно, а затем гордиться столь удачно распутанным сложным делом?

– У меня нет никаких зацепок! Я даже имен этих девушек не знаю! Вы могли бы рассказать историю более конкретно, а не превращать ее в сказку!

– Не буду, пожалуй, мешать тебе отдыхать, – произнес он. – Обсудим все позже. До завтра!

Хлопнула дверь. Алита в изнеможении откинулась на подушки. Спустя некоторое время появилась горничная с подносом.

– Позвольте мне помочь вам переодеться и устроиться поудобнее, – произнесла она, пристроив свою ношу на столик. – Альд Торнбран сказал, что сегодня вас никто не побеспокоит, а завтрак я утром тоже принесу сюда. Какая красивая брошка! Но траурная… Она ваша?

– Не трогай! – выкрикнула Али, отчего девушка вздрогнула. – Прости. Там очень острая игла… можно случайно пораниться.

– Я и не собиралась, – отозвалась Лорин. – Давайте-ка, вот так. Куда убрать эту папку?

– Положи на столик, только осторожно, не вырони ничего.

Позже, когда горничная, пожелав доброй ночи и скорейшего выздоровления, вышла, Алита, облаченная в ночную сорочку и накрытая теплым одеялом, выпила горячее вино с пряностями, но вкуса почти не ощутила. Она чувствовала себя так, будто как минимум неделю пролежала в постели с тяжелой простудой. Все тело ломило, словно у столетней старухи, а голову точно сжимало стальным обручем.

Али размышляла о заклятии, пока не уснула. То, что оно имело срок действия, утешало, однако альд Торнбран рассказывал о нем так же уклончиво, как и о том поместье, где жили сводные сестры. И, если сам он не маг, то кто же заколдовал брошку?..

Сон пришел, но душный и вязкий. В нем мелькали обрывочные картины. Чьи-то руки, тянущиеся к другим… для танца? Девушка, кружащаяся у зеркала в новом платье. Алита чувствовала себя ею, однако видела в стекле чужое отражение – густые темные волосы, полуулыбка на губах.

Вынырнув из пелены сновидений, Али невольно ощупала собственное лицо и проверила, не поменяли ли цвет ее рыжие локоны. Выдохнула, убедившись, что все осталось на месте. За ночь она не превратилось в кого-то другого. Но что же все-таки означал сон? Неужели альд Торнбран как раз это имел в виду, когда говорил о проникновении в чужие воспоминания?

Воспоминания той, кого уже нет на свете.

Лорин, как и обещала, принесла завтрак.

– Как ваше здоровье? – спросила она после приветствия.

Прислушавшись к себе, Алита поняла и тут же ответила, что ей гораздо лучше. Появился аппетит, раздразненный вкусными запахами, да и хотелось уже подняться на ноги – надоело лежать. Хотя бы здесь владелец замка не солгал.

– Рада за вас, – мягко произнесла горничная, придвигая ближе тарелку с поджаренным хлебом. – Вы так долго спали, я пару раз заглядывала, но не стала будить. Уже приехали новые гости.

– Много? – поинтересовалась Али.

– Трое. Племянник хозяина, его друг и молодая альда. Очень красивая! – простодушно поделилась девушка.

– Вот как? – рассеянно отозвалась Алита, делая большой глоток кофе. Интересно, каков этот племянник. Хотелось бы надеяться, что не весь в дядюшку.

– Помочь вам одеться?

– Нет, спасибо, сегодня и я сама справлюсь.

Али выбрала зеленое платье – одно из новых, уютное и теплое. В нем она чувствовала себя увереннее. Причесавшись перед зеркалом в ванной комнате, решила немного пройтись по замку. На такое хозяин запрета не давал. Впрочем, он говорил, что экскурсию может провести его племянник, но сначала предстояло с ним познакомиться.

Коридоры оказались пусты. То ли остальные гости собрались где-то вместе, то ли заранее готовились к праздничному ужину в своих комнатах. Впрочем, Алита не горела желанием с кем-нибудь увидеться, даже со знакомыми. Ей хотелось побыть наедине с собой. Еще раз хорошенько подумать о Сайласе Торнбране и о создавшейся ситуации.

Может быть, отказаться и уехать? Альд Кирхилд, конечно же, будет недоволен. Но не уволит же. Пусть отправляет обратно в Бронлерд. Там хотя бы спокойно, и никто подозрительными старинными заклятиями не разбрасывается.

Али толкнула одну из дверей. Кажется, вчера Лорин, проходя мимо, сказала, что там малая гостиная. Можно посидеть и поразмышлять у камина.

Однако оказалось, что в комнате уже занято. Стоящие у окна люди обернулись к вошедшей. Та растерянно замерла на пороге, комкая повлажневшей ладонью мягкую ткань подола.

То, что она видит, правда или тоже мерещится?..

Молодая женщина в прекрасно скроенном и наверняка баснословно дорогом платье цвета спелой вишни, украшенном тонкой вышивкой. Темноволосая и темноглазая, с точно светящейся изнутри кожей, без сомнения, привлекательная. А рядом с незнакомкой стоял Киллиан Ристон.

Они оба смотрели на Алиту, а она, застыв на одном месте, не сводила взгляда с лица человека, которого желала и боялась снова встретить одновременно. Он выглядел так же, как и в Бранстейне. Безукоризненный черный костюм с белоснежной рубашкой, аккуратно причесанные волосы, глаза, в которых словно плескалось море. За его спиной падал снег, заметая все подъезды к замку Торнбран. Под мягкой снежной тяжестью покачивались и клонились к земле ветки дерева.

– Что… что вы здесь делаете? – нарушила затянувшееся неловкое молчание Али.

– Меня пригласил мой друг – Эмрис Торнбран, – произнес он, и от знакомого звучания его бархатистого голоса ее горло точно стиснуло спазмом.

– Может быть, вы нас друг другу представите? – капризно поинтересовалась спутница Киллиана.

– Алита Дольф, – быстро ответила Али, поклонилась и крепко стиснула руки, сложив пальцы в замок.

– Альда Флориана Эдевейн, – сказал Ристон, представляя девушку, которая изучающе разглядывала новую знакомую.

– А я и не подозревал, что ты знаешь мою дорогую кузину! – вымолвил веселый голос за спиной Алиты, заставив ее вздрогнуть и обернуться.

Должно быть, это тот самый Эмрис Торнбран, о котором ее предупреждал владелец замка. Али поприветствовала его поклоном. Мужчина улыбнулся не без лукавства, и ей подумалось, что он очень хорош собой, а еще – совсем не похож на своего дядю.

 Появление Эмриса Торнбрана несколько разрядило обстановку. Алита, стараясь не смотреть в сторону Киллиана, размышляла о том, как бы улучить возможность и сбежать из комнаты. А еще лучше – из замка. То, что она отвернула голову от стоящих у окна людей, не помогало. Магия – яркая, как звезда на августовском небе, сильная, точно неукротимые морские волны, и, будто прикосновение теплой руки друга, знакомая – чувствовалась даже на некотором расстоянии.

Как так могло выйти, что приятелем племянника владельца оказался именно Ристон? Никого другого не нашлось в целом королевстве? Только этого ей не хватало! Но на сей раз он – не один из подозреваемых… Ведь его пригласил не Сайлас Торнбран, замысел которого заключался в том, чтобы собрать в одном месте тех, кто тогда находился в поместье и мог быть виновным в случившемся с двумя девушками.

Осознав данный факт, Али выдохнула, понимая, что не перенесла бы еще одного вероятного обвинения в адрес Киллиана Ристона. Сейчас, после Бранстейна, она готова была согласиться с теми, кто заявлял, что в расследованиях представителей Службы Правопорядка не должно быть абсолютно ничего личного. Однако, если б не ее цель выяснить правду о Роне, убийца, возможно, до сих пор находился бы на свободе и подыскивал новые жертвы для своих экспериментов.

Восстановление справедливости не вернуло к жизни ни ее сестру, ни Карин Лекут, виновную лишь в том, что пожелала обрести магический дар. Однако преступник пойман и наказан со всей строгостью. И сейчас среди праздных гостей, если верить словам альда Торнбрана, есть тот, на ком лежит тяжкая вина за гибель целой семьи, может быть, не слишком благополучной и счастливой, но явно не заслуживающей столь жестокой кары.

Алита вздернула голову, чувствуя себя полной решимости вывести на чистую воду преступление того человека. Она принимает вызов. Несмотря ни на что.

– Думаю, нам надо поговорить наедине, дорогая кузина, – произнес Эмрис Торнбран и шепнул ей на ухо, склонившись так низко, что его волосы задели ее щеку: – Дядя меня предупредил. Мы должны действовать заодно.

– Что ж, давайте поговорим, – отозвалась Али, радуясь возможности покинуть малую гостиную. Конечно, следующая встреча с Киллианом не за горами, поэтому предстояло собраться с мыслями и постараться, чтобы та не застала ее врасплох. Да и присутствие альды Эдевейн, которая с любопытством переводила взгляд с одного на другого, Алите совсем не нравилось.

– Я почему-то представлял тебя совершенно иначе! – по-свойски произнес племянник хозяина замка, когда они вышли в пустой коридор. Али поежилась от сквозняка и вдруг вспомнила особняк Ристонов. Сердце будто сжала невидимая рука.

– Какой же? – спросила она, искоса взглянув на собеседника. Его темно-зеленый сюртук выгодно подчеркивал цвет глаз, однако привлекательность Эмриса Торнбрана казалась несколько иного рода, нежели у Гидеона Ли. – Мужеподобной особой?

– Не совсем, – усмехнулся он. – Но, по правде говоря, мне никогда еще не встречались девушки такой профессии. Весьма интригует.

– Так о чем вас предупредил ваш дядюшка? – поинтересовалась Алита.

– О твоем приезде. Кстати, ты тоже можешь обращаться ко мне на «ты». Мы ведь будем считаться родственниками.

– Дальними, – сочла нужным уточнить Али.

– Тем лучше… – Молодой альд Торнбран мягко улыбнулся. – Никто не осудит, если мне вдруг вздумается за тобой приударить.

– Искренне надеюсь, что подобная мысль не придет вам в голову. Тебе, – поправилась она. – Уверена, что любая другая из присутствующих здесь молодых альд примет твои ухаживания с куда большим удовольствием, чем я. А мне нужно выполнять свою работу. Надеюсь на понимание.

– Всегда думать только о работе?! – казалось, Эмрис ужаснулся. – Ты напоминаешь мне этим Киллиана Ристона. Кстати, когда вы успели познакомиться?

– Одно время я жила в Бранстейне, – осторожно подбирая слова, ответила Алита. О том, что градоправитель был женат на ее сестре, решила не говорить. Ведь от этого недалеко и до куда более щекотливых вопросов.

– Прекрасное место. Киллиан, конечно, очень старается для того, чтобы оно таким и оставалось, но нельзя же и о себе забывать! Ты согласна?

– Что? – рассеянно переспросила она. – Да… Да, разумеется.

Беседу пришлось прервать, потому что навстречу им попался альд Ли. Он с обеспокоенным видом шагнул к Алите. Даже ее спутника поприветствовал не сразу.

– Рад видеть, что вам лучше!

– Я замечательно себя чувствую, – чуть покривив душой, ответила ему Али.

– А о чем идет речь? – нахмурился Эмрис Торнбран. – Ты больна, дорогая кузина? Почему я ни о чем не знаю?

– Потому что вы приехали только сегодня, – ответил за нее Гидеон Ли. – А вашей кузине стало плохо вчера вечером. Я сам был тому свидетелем.

– Ничего страшного, – быстро сказала Алита. Невольно взглянула на палец, след от иглы на котором стал почти незаметным. – Просто переутомилась с дороги.

– Нужно будет выйти на прогулку, – предложил племянник владельца замка. – Свежий воздух очень полезен. А запах только что выпавшего снега ни с чем нельзя сравнить!

– Главное – не простудиться, – ответил альд Ли.

– Резонно. Но ведь в детстве мы не страшились ни мороза, ни снегопада! Мне ли не помнить, как я играл в снежки в окрестностях замка, а порой и убегал в лес.

– В лес зимой?

– Именно! Там мне всегда вспоминались старинные легенды, и казалось, будто они вот-вот станут явью. Но, увы, древнее волшебство не посчитало меня достойным стать свидетелем его существования.

– Вы ведь и сам маг, альд Торнбран.

– Тогда я еще не владел своим даром так, как сейчас.

– Но гулять под падающим снегом… – недоверчиво начал Гидеон Ли.

– …самое романтичное занятие на свете! – перебил его собеседник и лукаво подмигнул Алите. Она в ответ нахмурилась. – Если с вами подобного не случалось, могу лишь посочувствовать!

– Я не нуждаюсь в вашем сочувствии, альд Торнбран, – сухо отозвался тот. – Мне нужно написать несколько писем. С вашего позволения, – взглянув на молчавшую все это время девушку, произнес альд Ли и быстро зашагал по коридору.

– Ха-ха! – бросил ему вслед Эмрис. – Любопытно, каким образом он собирается отправлять свои письма? Уверен, ничего из его затеи не выйдет.

– Но почему? – поинтересовалась Али. – Можно ведь просто заплатить кому-нибудь из слуг и попросить отправить письма с ближайшей почтовой станции… Ведь ваш… твой дядюшка как-то получает свежие газеты.

– Увы, не в зимнее время года и не в такую погоду, дражайшая кузина. Посмотри в окно! Видишь ли, при сильном снегопаде замок Торнбран становится полностью отрезанным от окружающего мира. Никто не может уехать отсюда, никто не может добраться сюда. Даже нам с Киллианом и альдой Эдевейн нелегко пришлось по дороге. А снег все идет… Скоро мы сможем почувствовать себя так, будто всей нашей компанией находимся на необитаемом острове, окруженном бушующим морем, сквозь которое не пробьется ни одна лодка, ни один, даже недурственно оснащенный, корабль.

– Ты не сомневаешься? – спросила Алита, чувствуя внезапную тревогу от его слов. Мысль о том, что из замка можно в любую минуту уехать, вернуться домой, в столицу, согревала ее, но сейчас все надежды с громким звоном разбивались, точно тонкий хрусталь о кирпичную стену. – Может быть…

– Разумеется, не сомневаюсь. Такое уже не раз бывало, – кивнул Эмрис Торнбран. – А что, тебе уже страшно?

– Но ведь бывают всякие обстоятельства, – растерянно откликнулась она. – Что, если кто-то заболеет? Или… может случиться что-нибудь еще…

– Нам остается лишь положиться на судьбу! Думаю, дяде следовало бы предупредить тебя о возможности подобных обстоятельств. Но он этого не сделал, верно?

– Нет…

– Чего и следовало ожидать! Ты ведь уже поняла, что он своеобразный человек, правда? Я от него еще в детстве натерпелся. Если бы не наследство, ноги бы моей здесь не было. Но без дядюшкиных денег я стану таким же, как наш общий знакомый Гидеон Ли.

– Альд Ли?

– Конечно же, он тебе не рассказывал, но я-то я знаю! Азартные игры… Они, как известно, до добра не доводят.

– Так у него есть долги?

– Не просто долги. Он разорен! Сохранил приличную одежду и заложенный дом, однако живет не по средствам, и спасти его может лишь удачная женитьба.

– Вот как… – задумчиво протянула Али. Ей не показалось, что Гидеон Ли производил подобное впечатление – видимо, тот хорошо скрывал собственное бедственное положение, к которому привел опасный азарт. Что ж, если Сайлас Торнбран предпочел о многом умалчивать, то не использовать ли его племянника в качестве источника информации? – Расскажи мне еще что-нибудь о нем. Пожалуйста.

– Что, понравился? – понял ее интерес по-своему Эмрис. – Этот смазливый франт? Неужели твой вкус настолько предсказуем?

– Мне просто любопытно, что человек с такими трудностями делает здесь. Ведь ему нужно решать свои проблемы, а не отдыхать. Как мне кажется.

– Разве он не занят именно этим? Подыскивает себе жену. Наверняка и к тебе тоже приглядывается в надежде, что дядя не оставит родственницу без приданого, если ей вдруг вздумается выскочить замуж.

– Тут его ждет разочарование.

– Но так ведь он-то об этом, как говорится, ни сном, ни духом! Ах, милая кузина! Сколько доверчивых девушек, сколько легкокрылых бабочек попадало в его коварно расставленные сети, пока он еще был богат!

Алита насторожилась. Среди тех девушек вполне могли оказаться и сводные сестры. Может быть, Гидеон Ли – и есть тот самый главный подозреваемый?..

– Тогда почему же он не женился раньше? Попадались сплошь бесприданницы? Или еще не нуждался в том, чтобы покрыть долги?

– Вероятно. Такие люди живут одним днем, а о будущем задумываются лишь тогда, когда оно хватает их за пятки, как злая собака в чужом саду. Но подозреваю, что он выкрутится.

– Ты обо всех приглашенных так хорошо осведомлен?

– Есть желание послушать сплетни? И кто же тебя интересует? Может быть, мой друг Киллиан Ристон?

– Нет. Другие. Например, князь Чаудхари.

– А что тебе хочется узнать о нашем восточном госте?

– Например, часто ли он бывает в королевстве…

– Хм… Наверняка. Его везде и всегда принимают с раскрытыми объятиями. Ведь, сама понимаешь, привилегированное положение князя Виратпура – не только следствие аристократического происхождения. Его родина полна невиданных сокровищ. Ходят слухи об огромных алмазах и других великолепных драгоценных камнях, которые якобы хранятся в его дворце. Кроме того, он прекрасно образован, неглуп, хорош собой, особенно в глазах тех, кто предпочитает экзотику.

– Думаете, он мог бы жениться на местной девушке?

– Вступать в брак, может, и не стал бы, а вот поразвлечься, думается мне, он бы не отказался…

 Стоило Эмрису договорить эти слова, как предмет разговора появился собственной персоной. Алита вздрогнула, не сразу заметив его. И невольно задумалась над тем, можно ли научиться подкрадываться настолько бесшумно или такая способность может быть дана лишь от природы?

Альд Торнбран-младший ничуть не смутился из-за того, что князь Виратпура мог подслушать их с Али беседу. Отвесил чуть небрежный поклон и широко – обезоруживающе – улыбнулся. Что же касается девушки, то она почувствовала себя крайне неловко.

– Если вас интересую я, то вы могли бы задать все вопросы напрямую мне, – проговорил князь Чаудхари, глядя ей прямо в глаза. Сегодняшний его костюм выглядел столь же ярко, сколь и вчерашний, но на сей раз к нему добавился свободный вышитый золотистыми нитями жилет. – И я с радостью отвечу вам на них.

– Благодарю, – пробормотала Алита, опуская ресницы. – Вы очень любезны. Простите, что…

– Не стоит извиняться! – сказал Эмрис. – Князь не первый день вращается в высшем обществе королевства. Потому прекрасно осведомлен о том, что у нас любят посплетничать.

– Я не люблю! – возмутилась Али.

– Но ведь именно слухи ты и пыталась у меня выведать, дорогая кузина. Впрочем, тебе простительно. Не каждый день выбираешься из своей глухой провинции.

Алита проглотила звучавшую в его словах легкую издевку и снова взглянула на Рохана Чаудхари.

– Наверное, я должен сообщить о причине, не позволяющей мне взять в жены уроженку королевства, – произнес он. – Видите ли, у меня уже есть невеста. Далеко, на моей родине.

– О! – воскликнул Эмрис. – Что-то подобное я и подозревал. Луноликая красавица с волосами черными, как беззвездная ночь?

– Возможно, – пожав плечами, отозвался собеседник. – В тот единственный раз, когда мы виделись, ей едва исполнилось шесть, и она беспрерывно набивала рот сладостями. Тогда и состоялась наша помолвка.

– Но… как же? – растерялась Али. – Вы не встречались с ней много лет и все равно собираетесь жениться? А ваша следующая встреча будет уже на свадьбе?

– Так и есть, – подтвердил ее догадки князь Чаудхари.

– Вот это я понимаю! – одобрил альд Торнбран. – Никаких нудных обязанностей жениха, долгих ухаживаний и целований ручек! И почему я не родился в Виратпуре?

– Обязанности у меня есть. В частности, покупка свадебного наряда. Однако пока я с этим не тороплюсь, – сказал князь и лукаво подмигнул Алите.

– Но у вашей невесты нет и не было никакого выбора! – возмутилась она.

– Как и у меня самого, – ответил он, пожимая плечами.

Послышались негромкие шаги, и к беседующим приблизилась экономка замка Торнбран.

– Ваш дядя хочет вас видеть, – сообщила она Эмрису, который тут же поскучнел, очевидно, не испытывая ни малейшего желания представать перед строгим взором старшего родственника.

– Благодарю, – со вздохом ответил он.

– Вам уже лучше? – осведомилась Элфрида Ламберт у Али. Она кивнула в ответ. – Если будет что-то нужно, пошлите за мной кого-нибудь из горничных.

Экономка и племянник владельца замка удалились, Алита осталась наедине с князем Чаудхари и, когда тот на шаг приблизился к ней, снова почувствовала исходящий от него запах. Необычный и притягательный. Хотелось одновременно и стать ближе к нему, и бежать подальше.

– Я понимаю, вас удивляет и даже возмущает услышанное, но, поймите, не я придумал эти законы, – мягко произнес князь Виратпура. – Как образованный человек я и сам понимаю, что договорные браки можно посчитать дикостью. Однако разве их не бывает в королевстве, где вы живете? Аристократы подбирают в жены своим сыновьям девушек соответствующего происхождения и с достойным приданым. Или вы наивно верите в сказки о том, как сиятельный альд женится на безродной замарашке?

– Нет, я не верю, – ответила ему Али, не отводя взгляд. – Но не могу понять, как можно прожить жизнь с незнакомкой. А именно так вы и намерены поступить в будущем.

– Тут я уже ничего не в силах изменить. Но пока будущее не настало, и я живу в свое удовольствие. Наслаждаясь вашей со всех сторон приятной компанией, – насмешливо добавил он, и Алита ощутила, как к щекам прихлынула кровь. Проклиная особенность всех рыжеволосых легко заливаться краской, она сделала шаг назад, затем еще один. Ей стало почти все равно, заметит ли это князь, но стоять близко к нему после его слов казалось почти неприличным. – Мне жаль, если после сказанного мною у вас сложится превратное впечатление о моей стране, – сказал он, судя по интонации, вполне искренно. – Я бы того не хотел. Поверьте, там немало прекрасного и удивительного. Яркие краски, самобытные праздники, люди, которые смеются и танцуют даже тогда, когда у них пусто в карманах. О еде я уже упоминал – уверен, вы никогда не пробовали ничего, что даже отдаленно напоминало бы то, чем потчевала меня моя няня.

– У вас была няня?

– А у вас нет?

Алита покачала головой. Запоздало вспомнила о легенде, согласно которой приходилась родственницей влиятельному альду Торнбрану, но понадеялась, что собеседника ее оплошность не смутила. В конце концов, едва ли он так уж хорошо разбирался в заведенных в королевстве порядках.

– Расскажите что-нибудь еще, – попросила девушка. – О стране, где вы родились. Мне действительно интересно.

– Тогда, может быть, найдем место поуютнее? – предложил князь, напоминая о том, что они все еще находятся в прохладном замковом коридоре.

 Беседа с князем надолго не затянулась. Нет, слушать рассказы об экзотических местах и обычаях было довольно занимательно, но смущали его заинтересованные взгляды, вкрадчивые интонации и движения. Даже не будучи искушенной в искусстве флирта, Али не так уж затруднительно оказалось сделать вывод о том, что собеседник явственно шел на сближение, и его не слишком-то волновал тот факт, что где-то дожидалась невеста.

Улизнув от Рохана Чаудхари, Алита пропустила обед, вернее, попросила горничную принести ей его в комнату под предлогом того, что все еще недостаточно хорошо себя чувствует. Неизвестно, поверила ли та, но возражать не посмела. Надеясь протянуть время до новой встречи с Киллианом, Али без особого аппетита пообедала и с неохотой взглянула на ждущую своего часа папку, полученную от альда Торнбрана.

«Здесь нет ничего полезного, – подумала Алита чуть помедлив перед тем, как открыть ее. Так и тянуло отдернуть руку. – А если все-таки есть? Хороша же я буду, если упущу. И ничего опасного тоже нет. Больше. Хуже случившегося уже не будет».

Стараясь не думать о том, что может и ошибаться, она не вернулась к тому месту, на котором остановилась вчера, а решила приступить с самого начала. От перепачканных чернилами листов, казалось, веяло безумием. Тяжело было даже смотреть на бессмысленные записи и зарисовки, расшифровать которые едва ли кто-нибудь однажды сумел бы. Оставившая их девушка, должно быть, жила в своем мире, который с каждым днем становился все дальше от того, в котором обитали остальные. Там она поочередно становилась и собой, и своей погибшей сводной сестрой, и кем-то еще – кем-то, кого никогда не существовало в реальности.

Однажды Алите уже приходилось слышать о явлении, когда после каких-то потрясений сознание человека точно раскалывалось, будто зеркало, и в нем словно поселялись другие люди. Видимо, именно это и произошло с бедняжкой, имя которой пока так и оставалось неизвестным. С ней случилось что-то, чего она не смогла выдержать, а затем девушка попросту соскользнула в темный омут, из которого ей не суждено оказалось выбраться.

Когда в коридоре послышались громкие уверенные шаги, Али понадеялась, что человек пройдет мимо, но дальше последовал стук в дверь.

– Вы? – удивилась она, открыв пришедшему.

– А что, нельзя? – усмехнулся альд Сайлас Торнбран. – Впустишь меня? Мой почтенный возраст и наше мнимое родство позволяют нам оставаться наедине.

– Вчера вас это не волновало, – отозвалась Алита, отступая, чтобы пропустить нежданного визитера. – Что вам нужно? Все же решили поведать мне какие-нибудь дополнительные сведения?

– Разочарую тебя, но нет. Я хотел бы кое-что выяснить. Почему ты не пришла на обед? – тоном строгого учителя осведомился владелец замка.

– Но… вы же… я же… Вы сами знаете, что со мной произошло. По вашей, между прочим, милости, – добавила она.

– Увы, вот уж ни за что не поверю, будто тебе стало плохо, – саркастически произнес собеседник. – Я знаю, как работает заклятие, и на самочувствие в дневное время оно больше влиять не должно. Только на сновидения.

– Так я не первая, на ком вы его испробовали? Или тот маг, который на вас работает. Почему же вы не поручили задачу разобраться в вашем деле ему, а пригласили в замок меня?

– Не твое дело! – буркнул альд Торнбран. – Так что же могло помешать тебе прийти на обед? Может быть, ты просто не захотела с кем-то встречаться?

Алита вздрогнула, и ее первая безотчетная реакция не ускользнула от внимания собеседника.

– Кажется, я на верном пути. Но с кем же? Все остальные, кроме приезжих, находились в замке и вчера, однако всех их ты видела впервые. Эмрис с тобой также ранее не встречался. Остаются двое. Флориана Эдевейн? Или Киллиан Ристон?

– У меня могла просто заболеть голова? Я не выспалась ночью. Хотелось отдохнуть днем, а в компании гостей не получилось бы…

– Неубедительно. Твоему начальнику следовало бы поработать над твоим умением лгать, не краснея. Да, кстати, и что же тебе снилось?

– Уверена, вы и сами прекрасно знаете, что, альд Торнбран!

– Как мило – кошечка показывает коготки! Но не надейся меня умилостивить или напугать. Не выйдет.

– Даже и не думала.

– Я не могу видеть твои сны. Но могу представить, что в ближайшее время они станут весьма… необычными. Любопытно, однако же, встречи с кем ты столь опрометчиво попыталась избежать. Что ж, я это выясню. Жду тебя на ужине. Собираюсь устроить перед ним танцы, на которых также хочу тебя видеть. Попрошу не опаздывать.

– А, если не приду, вы намерены притащить меня туда за волосы, как нерадивую служанку?

– Нет. Я всего лишь распоряжусь, чтобы тебе больше не приносили еду в комнату, и голод заставит подчиниться скорее, чем любые слова. А еще ты сможешь начать считать себя лишившейся работы в Службе Правопорядка, – спокойно добавил он.

Договорив, альд Сайлас Торнбран вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Али смотрела ему вслед, бессильно сжимая кулаки. Затем перевела взгляд на окно, за которым с темнеющего неба по-прежнему падал снег. Казалось, будто наверху кто-то боролся подушками или вытряхивал перину, и легкие белые хлопья, как птичьи перья, свободно летели на землю. Укрывая лес, заметая следы и дороги…

Вот уж действительно – сложно было бы придумать более надежную ловушку, чем замок Торнбран в сезон снегопадов.

 Время до назначенного хозяином замка часа пролетело быстро. Алита, в чьем гардеробе не имелось по-настоящему роскошных бальных платьев, выбрала единственное, которое показалось ей подходящим, оделась и, стоя перед зеркалом, поежилась с непривычки. Вечерний наряд, следуя столичной моде, оставлял руки и плечи открытыми.

– Вы уже готовы? – произнесла Лорин, заглянув в комнату гостьи. – Вам даже не понадобилась моя помощь. Может, хотя бы с прической подсобить?

– Да, пожалуйста, – рассеянно отозвалась Али. За последнее время ее волосы отросли, и укладывать их самостоятельно стало сложнее. – Только ничего вычурного!

– Не волнуйтесь, – улыбнулась девушка. – Раньше я работала камеристкой. Даже немного соскучилась по этому занятию.

Наблюдая за тем, как свободно лежащие пряди одна за другой становятся элементами изысканной дамской прически, Алита почти с ненавистью думала о Сайласе Торнбране. Что он задумал? Почему танцы, отчего такая таинственность? Разве сложно ему хотя бы намекнуть, кого именно из приглашенных в замок он сам держит под подозрением? И что за интерес с его стороны к причине, по которой она не явилась на обед?

– Вам больно? – отдернув руки, спросила горничная, заметив, очевидно, недовольную гримаску на лице Али.

– Нет, все в порядке, продолжай, – вздохнула она. – У тебя хорошо получается. Где ты училась?

– Так, присматривалась помаленьку, да и обязанности камеристки требовали освоить парикмахерские навыки. Но затем моя хозяйка умерла, и альд Торнбран был так добр, что взял меня на работу. Вот и все.

Лорин отступила на несколько шагов, чтобы оценить свою работу, и одобрительно заулыбалась.

– Как замечательно иметь такую светлую кожу! А сейчас вам лучше поторопиться. Почти все уже собрались.

Поблагодарив девушку, Алита еще раз взглянула на собственное отражение, отметила, что прическа ей действительно к лицу, и покинула комнату. Миновала длинные коридоры, спустилась по изогнутой лестнице с отполированными до блеска деревянными перилами. По дороге никто не встретился, но из отведенного для гостей зала уже доносилась звонкая танцевальная музыка.

Надеясь, что хотя бы некоторое время останется незамеченной, Али вошла и немедленно убедилась в тщетности своей надежды. На нее тут же обратили внимание. Сначала подошел Гидеон Ли, затем ее рукой завладел Эмрис – по праву кузена, как заявил он с кривоватой усмешкой – и повел за собой. Прямиком к Киллиану. Каждый шаг давался с трудом, дыхание сбивалось так, будто тело снова, как в академические годы, затянули в тугой корсет, к лицу прихлынула краска.

Номер заказа 324055, куплено на сайте Lit-Era

Почему? За что ей это, за какие герехи? Мало того, что аельд Торнбран показал себя тем елще затейником, так теперь и Киллиан Ргистон тоже здесь, в замке, где почти любой может оказаться преступником. Попросить бы его уехать, но тут она бессильна. Против природы человеку не выстоять. Снег шел весь день, и к вечеру, как обнаружила Алита, задвигая шторы, за окном выросли внушительного вида сугробы. Замок превратился в надежно укрепленную крепость, которую никто не мог покинуть.

– Вы ведь толком друг друга и не поприветствовали, как я понял, – произнес племянник хозяина. – Так теперь непременно должны словечком перемолвиться. Оставляю вас.

Поклонившись, Эмрис отошел в сторону в ту самую минуту, когда Киллиан сжал в своей неловко протянутую руку Али. Соприкосновение получилось коротким, как того требовал этикет, но ощутить силу его магии она все равно успела. Даже сейчас, когда магическое истощение осталось в прошлом, эта повышенная чувствительность до конца не исчезла. Но ощущения не были неприятными, даже наоборот. Что как раз и пугало больше всего.

– У тебя все в порядке? – спросил Ристон, не отводя внимательного взгляда от ее лица.

– Бывало и хуже, – так же тихо ответила ему Алита. – Что вас привело сюда, альд Ристон? Мне казалось, вы крайне редко выезжаете из Брастейна.

– Как я уже говорил, меня пригласил Эмрис Торнбран.

– И как же город обойдется без градоправителя?

– Будем надеяться, что устоит.

– Что ж, хотелось бы верить. Как поживают ваши родные и домочадцы? – осведомилась Али. Перед мысленным взором отчего-то возникло красивое лицо Джайны, и стало любопытно, как отреагировала дочь управляющего на отъезд хозяина особняка.

– У них все в порядке. Я передам им от тебя привет. Если, конечно, не захочешь встретиться с ними лично.

Не найдя, что ответить на эти слова, Алита повернула голову в сторону и сразу же заметила обращенный на нее цепкий взгляд Сайласа Торнбрана. Он стоял не слишком близко и едва ли мог расслышать разговор, но все остальное от него явно не ускользнуло. Хитрый старый лис!

– Прошу прощения, я должен выполнить свое обещание, – пробормотал Киллиан.

С того места, где стояла, Али могла видеть, как он направился к той самой девушке, которая нынешним утром находилась в малой гостиной вместе с ним. Сейчас она выглядела еще более пленительно в платье цвета нежной весенней зелени с обрамленным кружевами смелым декольте. Сама Алита никогда не решилась бы такое надеть.

Она наблюдала за тем, как Ристон, такой прямой, высокий и стройный в своем парадном костюме, отточенным светским движением протянул молодой альде руку, приглашая на танец. Та в ответ подарила ему улыбку, блеснув крепкими белыми зубами, и вложила пальцы в его ладонь. Пара присоединилась к другим танцующим.

Смотреть на них дальше почему-то стало почти физически больно, захотелось уйти, спрятаться, но владелец замка вновь не сводил с нее взгляда, так что Али продолжала стоять на одном месте, пока в щедро украшенном зале звучала мелодия старой песни.

 И там ты будешь танцевать

 Суровой той зимой,

 Когда любовь придет опять

 Со мною и с тобой

 Туда, где снег, где холода,

 Где слышен ветра свист,

 Где только стены изо льда,

 И тот кристально чист.

 В моей руке твоя рука,

 И нам не страшен хлад.

 Весна придет издалека,

 Как много лет назад.

 Растает лед, и вновь капель

 Тревоги смоет прочь,

 И нас разбудит птичья трель

 В ту будущую ночь.

 Поверь же в это, не грусти,

 Танцуй назло судьбе!

 Я знаю точно – все пути

 Ведут меня к тебе.

 Сказанное хозяином замка произвело немалый эффект. На лицах гостей отразилось замешательство, недовольство, испуг. Равнодушным, кажется, не остался никто.

А ведь альд Торнбран, как и в разговоре с Алитой, не назвал ни одного имени!

Выходит, все-все присутствующие находились в поместье той зимой, когда со сводными сестрами случилось несчастье?

Все, кроме самой Али, а также Киллиана Ристона, который нахмурился, переводя взгляд с Сайласа Торнбрана на его племянника, с ошеломленным видом замершего посреди зала. Они с альдой Эдевейн остановились во время танца, не разомкнув рук, но теперь казалось, будто мужчина тяжело опирается на девушку. Для него объявление дяди, похоже, стало большим потрясением, но только ли из-за наследства?..

Эмрис резким движением отпрянул от партнерши по танцу и зашагал к выходу из зала. Он не оглядывался, но остальные смотрели ему вслед. Алита перевела взгляд с его спины на лицо владельца замка и обнаружила, что тот улыбается.

– Куда он пошел? – высказала тревожащую мысль Али.

– Я поговорю с ним, – ответил Киллиан. – Не наделал бы глупостей. Спасибо за танец.

Когда Ристон последовал за другом и тоже покинул зал, Алита решительно направилась к альду Торнбрану, стараясь успеть, пока снова не зазвучала музыка.

– Ты хотела что-то мне сказать? – осведомился он.

– Что вы натворили? – прошептала Али, приблизившись так, чтобы никто не мог услышать их разговора. – Я-то думала, что все останется в секрете. И к чему эта безумная затея с завещанием? Вы хоть понимаете, что теперь оказались в опасности? Если с вами что-нибудь случится…

– Если с кем-то и случится нечто плохое, то не со мной, – перебил ее собеседник. – Да и чем плоха моя идея? Материальная заинтересованность во все времена являлась мощным дополнительным, а то и основным стимулом. Разве за помощь в поимке преступников и розыске пропавших не дают вознаграждение? Именно это я и собираюсь сделать.

– Я все же не понимаю, для чего вам потребовалось устраивать подобный… спектакль, – выдохнула она и оглянулась на гостей, которые недоверчиво посматривали в их сторону. – Вы же практически раскрыли карты! Теперь все догадаются, что их одновременное приглашение в замок – вовсе не совпадение. Неужели вы действительно считаете, что, если кто-то и знает больше о том, что происходило тогда, то непременно тут же побежит к вам рассказывать, соблазнившись деньгами? Да и для того, чтобы их получить, все равно придется дождаться… – Али осеклась и закусила нижнюю губу, не договорив фразу. Но Сайлас Торнбран в ответ лишь усмехнулся.

– Дождаться моей смерти, верно. Но я уже немолод, так что она не за горами. Вот ты сама неужто отказалась бы получить наследство?

– Речь не обо мне. Хорошо, допустим, денежный куш выглядит привлекательно… Однако где гарантия, что вам скажут чистую правду? Ведь с тех событий прошло уже несколько лет. А о своем племяннике вы подумали? Он ведь наверняка рассчитывал стать единственным наследником. Теперь же выходит, что вы лишаете его части обещанного.

– Обещанного? Я никогда не сулил ему, что он получит все. Он сам себе это надумал, так пусть теперь себя и винит.

– Вы… Вы слишком жестоки, альд Торнбран! – не удержалась Алита. – Вы покупали любовь Эмриса, общество гостей, сейчас же намерены купить истину, но…

– Какая патетика! Подобные фразы хороши для возвышенных трагедий в столичных театрах, но никак не для нашей грешной и грязной реальности. Все в мире продается, у меня есть средства для покупки, так почему бы и нет?

– Вы даже не опасаетесь, что вам вместо правды подсунут обманку, а то и нож в сердце. Сами подумайте! Что я скажу альду Кирхилду, если вас убьют?

– Не моя забота. Что-нибудь скажешь. Но не беспокойся, я же говорил, что, если кто и пострадает, то не я.

– Почему вы так в этом уверены?

– Я уверен во всем, что говорю. А пока попрошу не досаждать мне! Иди и развлекайся. А, кстати, я понял, от кого ты убегала, не явившись на обед. Что ж, альд Киллиан Ристон – ценный приз. Вот только достойна ли ты его? Нет ли рядом соперниц? – усмехнулся Сайлас Торнбран, явно наслаждаясь ее реакцией на его слова.

Алита смолчала и отошла в сторону, понимая, что больше ни к каким доводам собеседник прислушиваться не станет. Она для него – вовсе не помощник в деле восстановления справедливости, как представлялось по дороге в замок. Всего лишь одна из пешек на шахматной доске, в которую он превратил собственное окружение.

Спустя некоторое время просторный зал вновь наполнился музыкой. Но на сей раз песня была совсем другая – тревожная, звенящая натянутой стрелой, как нельзя лучше подходившая к созданному по воле хозяина вечера моменту.

– Выжжены травы, лишь пепел и пыль

 Там, где мои пролегали шаги.

 Что было сказкой, что горькая быль,

 Где все союзники и все враги…

 Ты позабудь обо мне, не тужи,

 Сердце запри, да и ключ потеряй.

 – Разве могла я поверить той лжи?

 – Ты не зови меня, не вспоминай!

 Если вернусь, горя не миновать.

 Если вернусь, пожалеешь сама.

 Время научит тебя забывать.

 – Ты обещался весной… Но зима

 Все не кончается. Тянутся дни.

 Черные косы присыпал злой снег.

 Я для тебя зажигаю огни,

 Только пропал на дороге твой след.

 – След мой метель замела, и беда

 Ходит за мною на долгом пути.

 Я б возвратился, вот только куда?

 Мертвым к живым нет дорог. Отпусти!

 Ужин проходил почти в полном молчании. Одно за другим появлялись изысканные кушанья, поблескивало в свете свечей столовое серебро, аппетитные запахи наполняли столовую, но никто из гостей изобилию не радовался. Чему отдали должное, так это вину, которое щедро лилось, наполняя бокалы сидящих за столом.

Эмриса не было. Сайлас Торнбран никак не прокомментировал его отсутствие, однако Алита не сомневалась, что тот непременно выкажет племяннику свое недовольство, когда они окажутся наедине. Так же, как он поступил и с ней после неявки на обед.

Подняв глаза, она взглянула на Киллиана, который сидел рядом с альдом Броганом и его родственницей. Сейчас женщина в темной и мрачной одежде, совсем не вязавшейся с празднеством, выглядела еще более хмурой, чем обычно. Неужели она тоже имела какое-то отношение к тому поместью, где разыгралась трагедия?..

Алита обвела взглядом других присутствующих.

Вот сам хозяин. Властный и надменный вид, едва заметная усмешка на губах. Никто бы не усомнился в том, что старик умен и хитер. Рядом с ним Рохан Чаудхари, князь Виратпура. Поистине царственная осанка, лукавый прищур жгучих темных глаз. Очередной экзотический костюм. Пожалуй, слишком яркий для мужчины, но ему к лицу.

Гидеон Ли сегодня еще более бледен, чем обычно. У него безупречные манеры и вид рокового героя из любовно-готических романов, которые Али и другим девушкам в академии не дозволяли читать, но все ловко избегали запрета. Флориана Эдевейн, напоминающая птицу с дивным оперением. Та, чья красота может заставить мужчин потерять голову. Но в ней, как и в прочих после объявления альда Торнбрана, чувствуется сдерживаемая тревога.

Броганы похожи на двух черных галок, невесть каким образом затесавшихся в окружение павлинов. Они похожи между собой, видно, что родственники. Вот только, если альд Броган здесь по делу, то его сопровождающая кажется чужеродным элементом, совершенно не подходящим к другим гостям.

Еще одного молодого человека, с которым Алита пока не обменялась и словом, звали Валентайн Эштон. Он казался весьма приятным, хоть и несколько застенчивым. Почти во всех разговорах предпочитал молчать, однако довольно внимательно прислушивался. Его молодая супруга по имени Бертина, не красавица, но изящная и с безупречными манерами, также отличалась молчаливостью. Походили эти двое скорее на брата и сестру, нежели на счастливых новобрачных, как их вчера представили остальным.

Всего десять гостей, если считать ее, Киллиана Ристона и Эмриса Торнбрана, который пока еще не мог считаться хозяином замка. Здесь все принадлежало его дяде, а тот, хоть и говорил о собственной скорой смерти, едва ли намеревался уступать позиции. Алите вспомнились слова самого Эмриса о том, что Сайлас Торнбран в своих владениях является одновременно и королем, и верховным божеством, устанавливающим законы, которым другие обязаны подчиняться.

«Но не я», – подумала Али, глядя на лежащий на ее тарелке кусок пирога с лососем.

– Кажется, вам не по вкусу угощение? – произнес владелец замка, и его голос заставил гостей вздрогнуть. – Или мои недавние слова испортили вам аппетит? А, может быть, всему виной нечистая совесть?

Алита увидела, как судорожно сжала в побелевших пальцах тонкую ткань салфетки альда Эштон. Гидеон Ли резко поставил на стол бокал, из которого на белоснежную скатерть выплеснулись алые, как свежая кровь, капли баснословно дорогого многолетнего вина. Альда Эдевейн, напротив, сделала большой глоток, и ее пухлые губы сложились в насмешливую полуулыбку.

– Простите мне мое нетерпение, – хмыкнул Сайлас Торнбран. – Я стар, но все еще любопытен. Очень уж хочется поскорее узнать, кто же явится ко мне первым.

– А если никто? – вдруг спросил альд Броган.

– Что ж, тогда мне придется смириться со своим поражением, а завещание останется неизменным.

– Рад это слышать, – донеслось от дверей, и в столовую вошел Эмрис. Судя по походке и выражению лица, он был пьян. – Ведь там указано только мое имя, верно, дядюшка?

– Узнаешь, когда придет время, – отозвался его родственник. – А пока займи свое место. Или возвращайся туда, откуда пришел, и продолжай праздновать сам с собой.

– Ну уж нет! – решительно отказался младший альд Торнбран. – Здесь куда интереснее. Вы позволите?

Нетвердым шагом приблизившись к Флориане, он отодвинул стул и уселся рядом с ней.

– Что-то у вас здесь скучно! А ведь праздник же. Может, нам расскажут еще какую-нибудь страшную сказочку, а? Или поведают о чужих секретах. О тех самых, что мой дядя любит покупать у других.

Али насторожилась. Покупать секреты? Должно быть, Сайлас Торнбран проделывал подобное не только с медиками, которые лечили ту несчастную девушку там, где закончились ее дни. Если так, то ему наверняка довольно много известно о тех, кого он пригласил в замок. Ведь едва ли найдется человек, у которого не имеется ни одного скелета в шкафу.

– Не обращайте внимания на моего племянника, – посоветовал гостям хозяин. – Он всего-навсего выпил лишнего. Наутро ему будет очень стыдно за сегодняшнее. А пока попрошу не забывать, что впереди самая длинная ночь в году. Ночь, в которую нельзя оставаться в одиночестве.

 Высокая девушка с убранными в прическу темными волосами стояла перед окном, глядя на словно укутанный в пуховую шаль заснеженный сад. Алита видела ее неясное отражение в стекле так, будто свое собственное, но теперь уже и во сне, понимала, что это не она, а другая – та, которой уже нет на свете. Однако все, что происходило с ней, включая эмоции и мысли, передавалось спящей.

В комнате появилась другая девушка – светловолосая, облаченная в вечернее платье цвета утренней зари. Первая обернулась. На миловидном лице пришедшей появилась недовольная гримаска.

– Что ты здесь делаешь? Разве прилично вот так уходить с танцев? Что подумают гости?

– Тебе-то какая разница? Только к выгоде! Наконец-то сможешь потанцевать с ним! – произнесла брюнетка, выделив интонацией последнее слово.

– Можно подумать, ты не знаешь, что он меня больше не приглашает! – выпалила та. – Ждет тебя! Даже ко мне уже подходил с вопросом!

– И что ты ему ответила?

– Что я тебе не дуэнья, не компаньонка и не камеристка! Потому ты можешь быть везде, где тебе угодно! И с кем угодно!

– Ах, как нехорошо завидовать! Сейчас мы вернемся в зал, и я снова буду с ним танцевать. А ты – смотреть со стороны. Хорошенько запомни свое ощущение. Не всегда же тебе по праву младшей забирать все самое лучшее.

Звонко рассмеявшись, она прошло мимо собеседницы, слегка задев ее локтем.

Али открыла глаза. Фрагменты сна все еще мелькали перед внутренним взором. Не имелось никаких сомнений, что две девушки из сновидения были сводными сестрами из рассказанной Сайласом Торнбраном истории. Что ж, хотя бы в том, что касалось их отношений, он не солгал. Полная противоположность тех, что связывали когда-то Алиту и Рону. Никакой взаимной поддержки, душевной близости, теплоты. Только зависть, желание задеть побольнее, торжество от возможности одержать верх над соперницей.

Увы, чтобы два чужих человека стали родными, недостаточно просто однажды усадить их за один стол и сказать, что отныне они будут считаться сестрами.

Однако выходит, что тот мужчина далеко не всегда проявлял равнодушие к обеим. Под конец он все же начал выделять одну из них. Ту самую, чья жизнь закончилась в лечебнице для умалишенных. А вторая – впоследствии утонувшая – девушка не пожелала сдаваться даже тогда, когда весы склонились не в ее сторону. Что ж, пока неизвестно, полезны ли эти сведения, но учесть их стоило бы.

Решив, что необходимо записать детали как сегодняшнего, так и предыдущего сна, Алита села на постели и вдруг заметила что-то неладное.

В кровати она находилась не одна.

С недоумением, с каждой секундой переходящим в ужас, Али смотрела на широкую – несомненно, мужскую – спину, взъерошенные после сна темные волосы, одеяло, которое прикрывало спящего ниже пояса. Затем обвела взглядом комнату и, оторопев еще больше, прижала ладонь к губам, когда обнаружила в беспорядке перемешанные предметы ее собственного и чужого гардероба, очевидно, сброшенные в спешке. С причудливо изогнутой спинки прикроватной кушетки, точно белый флаг, свешивалась нижняя юбка.

– Алита?

Мужчина тоже пробудился и повернулся к ней.

– Альд Ристон?

– Что ты делаешь в моей комнате?

– Но это моя…

– В самом деле? Да, пожалуй, – оглядевшись по сторонам, пробормотал он. Лицо Киллиана выглядело донельзя озадаченным. – Но почему я не могу вспомнить, как здесь оказался? А ты?

Али растерянно покачала головой. Все ее воспоминания о прошедшей ночи заканчивались на том, как в зал, где горело в камине традиционное праздничное полено, принесли сваренные для гостей напитки. Кажется, затем снова объявили танцы, что уже помнилось куда более смутно и могло не являться истиной.

Только сейчас осознав, что из одежды на ней почти ничего нет, Алита подхватила наполовину сползшее на пол покрывало и закуталась в него чуть ли не по самые уши. Теперь ей стало спокойнее. Но ненамного.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался вдруг Ристон.

Прислушавшись к себе, Али пожала плечами. Судя по всему, после второй ночи ее привязка к воспоминаниям той несчастной девушки стала сильнее, потому что все еще казалось, будто не ей, а самой Алите вот-вот предстоит встреча с тем, за чье внимание так боролись сестры. Что же касалось телесных ощущений, то ничего необычного не обнаружилось. Даже голова не болела. А ведь за ужином все пили вино, которое неизбежно вызвало бы похмелье. Да и поданное чуть позже горячее питье тоже, должно быть, включало в себя алкогольные ингредиенты.

Странно. И пугающе. Но уже не сон…

– Ты совсем-совсем ничего не помнишь? – нахмурившись, уточнил Киллиан.

– Да, – созналась она. – Даже того, как вернулась сюда. И вы?..

Он кивнул и еще раз смерил ее внимательным взглядом, от которого захотелось накинуть покрывало на стол на манер шалаша и спрятаться под ним, как Али, бывало, делала в детстве.

– А если кто-нибудь видел вас… нас… – предположила она. – Или увидит, когда вы будете уходить…

– Алита! – Ристон выразительно закатил глаза. – Учитывая, что устроил вчера альд Торнбран, думаешь, кому-то здесь есть дело до чужой нравственности?

Ей вдруг вспомнились слова Сайласа Торнбрана о том, что во времена его молодости люди, не будучи ханжами, вели себя иначе, и никому бы в голову не пришло прикрывать ножки рояля, чтобы не вызвать непристойных фантазий. А теперь его гости просыпаются в одной постели, ничего не помня о случившемся ночью. Ему бы это наверняка понравилось.

Лишь представив, что владелец замка может узнать об их с Киллианом совместном пробуждении, Али даже подскочила. Затем подступили мысли о том, что могло происходить между ними в те мгновения, которые оказались стертыми из памяти. Про то, чем мужчины и женщины занимаются в подобных обстоятельствах, Алита знала лишь в теории, но и той вполне хватило для того, чтобы залиться краской стыда и спрятать лицо. Некстати подумалось о том дне, когда в ее дом пришел Игберт Фрим, и она тотчас же прогнала нежелательное воспоминание. В порядочности Киллиана Ристона Али с некоторых пор не сомневалась, однако…

Так было что-нибудь или нет?! Неужели им обоим придется оставаться в неведении? Навсегда?

Поглощенная собственными размышлениями, она едва расслышала следующие обращенные к ней слова.

– Думаю, сейчас не самое подходящее время и место для беседы. В любой момент может явиться горничная. Предлагаю поговорить после завтрака.

Алита согласно кивнула и, не дожидаясь, пока Киллиан откинет одеяло, ретировалась в ванную. Покрывало тащилось за ней по полу, как шлейф королевы. Закрыв за собой дверь, Али прислонилась к прохладной стене и ощутила нестерпимое желание окунуть голову в холодную воду. Лишь бы только больше не думать. Не представлять. Не терзаться от мучительной неловкости. Но едва ли в такой ситуации что-нибудь поможет.

Алита слышала, как одевался и уходил Ристон, а спустя некоторое время стук двери оповестил о приходе горничной. Лорин что-то напевала и пребывала, судя по всему, в отличнейшем настроении. Встречаться с ней лицом к лицу не хотелось, и Али прокричала из ванной, что ни в чем не нуждается и скоро придет на завтрак.

Позже, вернувшись в опустевшую спальню, Алита запоздало вспомнила о древнем и, как ей всегда казалось, весьма оскорбительном для женщин обычае. Хорошо, что сейчас никому, включая и простолюдинов, и высокорожденных альдов, не приходило на ум намерение торжественно вывешивать или прилюдно демонстрировать простыню после первой брачной ночи. Но, чтобы проверить… Она бросила взгляд на кровать и поняла, что этим вопросом следовало озаботиться раньше. В замке Сайласа Торнбрана, как в лучших столичных гостиницах, постельное белье меняли ежедневно.

За поздним завтраком присутствовали все гости, включая и Эмриса, которому, похоже, последствий вчерашних возлияний избежать все же не удалось. Стараясь не сталкиваться взглядом с Киллианом, Али заставила себя выпить несколько глотков крепкого и отчего-то показавшегося безвкусным кофе. Она уже собиралась уйти из-за стола, когда Сайлас Торнбран вдруг поднялся и взял слово.

– Хочу поделиться известием о том, что кое-какую информацию я сегодня уже получил, – с хитрой улыбкой сообщил он. – Я не скажу, что именно узнал и от кого, но у остальных еще есть шанс. Прошу не скучать.

Хозяин вышел из столовой. За ним потянулись остальные. Хмурый Эмрис направился к буфету, в котором стояли бутылки с вином.

– Не слишком ли рано для того, чтобы пить? – попытался остановить его Ристон, но тот лишь передернул плечами и не послушал дружеского совета.

Разговор с Киллианом пришлось отложить. К Алите неожиданно приблизилась Флориана Эдевейн со словами, что хочет ее о чем-то попросить. Но, стоило им выйти в коридор, как молодую альду тут же отвлек Гидеон Ли. Извинившись, Али ушла к себе. Следовало заняться работой, ради которой она сюда приехала.

В тишине своей комнаты, где за окном продолжал падать снег, Алита, стараясь пока больше ни о чем не думать и не ведя счет времени, вернулась к изучению полученной от альда Торнбрана папки. Несколько сложенных отдельно рисунков оказались менее странными, чем другие. Только портреты. И лица на них выглядели знакомыми, несмотря на то, что были изображены несколько непропорционально, резкими ломаными линиями. Али закусила губу, рассматривая один из них, когда в коридоре вдруг раздался громкий топот, за которым послышались крики.

Выглянув, она заметила, как кто-то свернул за угол. Последовав за неизвестным, Алита почти сразу потеряла его из виду, зато столкнулась с вышедшим из бокового ответвления Роханом Чаудхари. Он лениво зевал, словно только что проснулся, однако взгляд его казался цепким и подмечающим все.

– О, вы тоже это слышали? – осведомился он. – Только я решил вздремнуть, как возник шум! Думаете, что-то произошло?

– Попробуем выяснить, – отозвалась Али. Плохое предчувствие гнало ее вперед. Спутник не отставал.

Перед малой гостиной толпился народ. Здесь собрались и гости, и слуги. Алита огляделась по сторонам и, увидев Лорин, тронула девушку за плечо.

– В чем дело?

– Ох! – вскрикнула горничная. Ее губы дрожали, однако глаза светились от любопытства. – Вы и представить себе не можете! Страсть-то какая! Убийство!

– «Убийство в замке Торнбран», – пробормотал князь Виратпура. – Неплохое название для готического романа. Но отчего-то я сомневаюсь, что здесь могут быть замешаны призраки.

 Первым, что Алита ощутила после известия, была тревога за Киллиана. Безотчетное чувство не подчинялось контролю и гнало вперед. Но среди собравшихся в коридоре людей промелькнула его высокая фигура, и это немедленно принесло облегчение, подобное дуновению прохладного ветра в жаркий день.

– Но кого… кого убили? – Али снова повернулась к собеседнице. – Ты знаешь?

– Того немолодого мужчину, – сообщила взбудораженная Лорин. – Альда Брогана. Его закололи прямо в сердце, – добавила она, понизив голос.

– Ты его обнаружила? – уточнила Алита.

– Нет, другая горничная, – с ноткой сожаления отозвалась девушка. Так, словно желала бы оказаться на месте той. – Там сейчас хозяин. Стойте! Куда же вы?

– Пропустите меня! – потребовала Али, почти расталкивая остальных. Если убийство произошло недавно, еще имелся шанс что-то выяснить по горячим следам. Но учитывая, что здесь никто, кроме Торнбранов и Киллиана Ристона, не знал, кто она такая на самом деле, оповещать всех о ее намерениях, не следовало.

Войдя в малую гостиную и прикрыв за собой дверь, несмотря на протесты любопытствующих, Алита тут же наткнулась взглядом на владельца замка. Он стоял рядом с креслом, в котором полулежал убитый. Альд Броган казался спящим – сомкнутые веки, расслабленно свесившиеся руки, однако даже тени дыхания в неподвижном теле не ощущалось.

А еще…

– Мой коллекционный кинжал. Я приобрел его на аукционе, – бесстрастно сообщил Сайлас Торнбран, когда Али склонилась над покойным, разглядывая торчащую из его груди рукоятку орудия убийства, вокруг которой расплывалось неровное кровавое пятно, едва различимое на темной ткани сюртука. Выполненная из металла рукоятка имела форму головы льва с глазами-изумрудами.

– Где вы его хранили?

– Там же, где и все остальное. В оружейной комнате. Эмрис еще не успел провести для тебя экскурсию по замку, верно? Непременно бы показал. Моя гордость.

– Вашего гостя, который являлся также вашим поверенным в делах, убили, а вы так спокойны? – не выдержала она. – Разве вам не жаль его? Ведь вы наверняка были знакомы не один год!

– Если я начну рвать на себе остатки волос и биться головой об стену, ситуация легче не станет, – невозмутимо произнес собеседник, пожимая плечами. – К тому же, я должен подавать пример другим. Нельзя допускать паники и истерических настроений.

– А совесть вас совсем не тревожит? Я еще вчера говорила вам, что эта затея с завещанием опасна. Правда, мне казалось, что в первую очередь для вас.

– А я ответил, что за меня беспокоиться не стоило бы, и, как видишь, со мной все в порядке.

– С вами да, но не с ним! А теперь, пожалуйста, ничего больше не говорите и никого сюда не впускайте. Я попытаюсь что-нибудь выяснить.

Алита протянула руку и коснулась искусно созданной мастером-оружейником львиной головы. Лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы ощутить недавние чувства как убийцы, так и его жертвы. Холодная, рассудочная ярость, а с другой стороны – недоумение, внезапный страх и осознание, что его земной жизни наступил конец.

Но было что-то еще. Что-то, чему сложно подобрать название. Нечто странное, что с каждым мгновением ускользало, оставляя лишь металлический запах крови и смерти. Будто почуяв рядом девушку с магическим даром и открытым в эту минуту восприятием, оно попыталось утянуть за собой и ее. Пусть не в буквальном смысле, но лишив хотя бы частицы сил. Ощутив, как холодная рука сдавила ее сердце, Али сделала глубокий вдох и сосредоточилась на том, что вообразила вокруг себя невидимый щит. Неподвижный и прозрачный, словно гладь чистого горного озера.

Когда Алита покачнулась, Сайлас Торнбран поддержал ее, и его рука оказалась на удивление твердой.

– В чем дело? – осведомился он. – Ты что-то почувствовала? Можешь сказать, кто его убил?

– Если бы, – выдохнула она, чувствуя неприятную дурноту. – Тут не обошлось без магии. Но не могу сказать, что убийца непременно должен быть человеком со способностями. Возможно, он просто носит сильный амулет. Или же… сам находится под магическим воздействием.

– Любопытно, – прищелкнул языком собеседник.

– Нужно выяснить, кто видел альда Брогана последним. И где находились остальные в то время, когда его убили. Хотя бы приблизительно. Сомневаюсь, что у всех есть алиби. Однако виновника нужно искать среди присутствующих, ведь никто со стороны не мог проникнуть в замок из-за снегопада, верно?

– Сейчас да. Но раньше… До того, как замело все дороги.

– Вы подозреваете, что здесь прячется кто-то чужой? – насторожилась Али.

– Всего лишь предположение. Замок достаточно велик для того, чтобы в нем спрятаться. Некоторыми комнатами не пользовались как минимум лет пятьдесят.

– Значит, нужно провести обыск. И все же… У кого имелась причина убивать альда Брогана? Может ли это быть тот, о ком вы говорили за завтраком? Кто-то, от кого вы уже получили интересующие вас сведения? Кстати, когда вы собираетесь ими со мной поделиться? Или у вас нет такого намерения?

– Обсудим потом. Но не думаю, что мой осведомитель мог совершить убийство. Я еще не успел внести исправления в завещание, следовательно, альд Броган не узнал его имени. Потому здесь для него нет никакой выгоды. Сама посуди.

– Но существует выгода для того, кто хотел бы помешать вам изменить завещание.

Должно быть, они оба подумали об одном и том же. Эмрис Торнбран – единственный, кто открыто высказывался против того, чтобы у его дяди появились новые наследники. К тому же, племянник маг…

– Пока придержи свои теории, – цепко взглянув на собеседницу, произнес хозяин замка.

– Но… Вы по-прежнему настаиваете, чтобы я притворялась вашей родственницей? – спросила Алита. – Ведь сейчас пока нет возможности послать за другими представителями Службы Правопорядка, а я уже здесь…

– Вот именно, – приподнял седые брови альд Торнбран. – Ты уже здесь и можешь вести расследование. Тайно. Расспросишь каждого, кто где находился во время убийства. Только постарайся действовать ненавязчиво, потому что за твою безопасность я не отвечаю.

– Вы, я смотрю, ни за чью безопасность не отвечаете, – буркнула она.

– Так и есть. На мне и без того достаточно ответственности, девочка. Каждый из этих людей несет свое бремя, и облегчать его я никому не намерен.

– Зато сделать его тяжелее для вас не составляет никаких затруднений, – вздохнула в ответ Али. – Кто из гостей знал о вашей коллекции? И о том, где она хранится?

– Думаю, все, – отозвался собеседник, потирая гладко выбритый подбородок. – Я не делал из нее секрета. Даже наоборот. Кстати, ты ведь в курсе положенных на твоей работе процедур? Мне вернут кинжал? Надеюсь, что да. Расставаться с дорогим моему сердцу предметом совсем не хочется.

– Вас волнует вещь, а не человеческая жизнь?

– Увы, альда Брогана уже не спасти, а за оружие я в свое время отдал целое состояние.

– Пока никто не может уехать из замка, покойного нельзя оставлять здесь, – проговорила она, бросив взгляд на убитого. – И его родственница… Кто-то должен сообщить ей, если она еще не знает.

– Полагаю, уже в курсе. А о теле не беспокойся. Я распоряжусь, чтобы его отнесли в подвал.

– В подвал?

– В наш склеп.

Алита поежилась при мысли о том, что где-то внизу под паркетом замка лежат предки Сайласа Торнбрана, и невольно вспомнила семейное кладбище Ристонов. Аккуратные могильные холмики, яркая зелень травы, вид на раскинувшееся внизу море. Теперь там и ее сестра Рона, чья жизнь оборвалась в городе, которым заведовал Киллиан. Но с некоторых пор Али больше не винила его в произошедшем. Им обоим предстояло жить дальше, научившись справляться с собственными внутренними демонами, призраками прошлого и болью от потери близких, которая порой напоминала о себе в самый неподходящий момент.

Например, такой, как этот. Ведь у альда Брогана тоже осталась семья. Люди, которые любили его и будут тосковать по нему.

– Он вдовец, – словно угадав ее мысли, произнес собеседник. – Детей нет. Собственно, как и у меня самого.

– Но вы ведь даже не женились?

– Мне с лихвой хватило супруги моего младшего брата с ее вздорностью и полным отсутствием бережливости.

Али поняла, что речь наверняка шла о матери Эмриса. Судя по всему, обоих его родителей уже не было в живых. Следовательно, дядя оставался единственным близким родственником, и племянник, должно быть, вырос с надеждой на то, что со временем все имущество дядюшки, включая замок Торнбран, перейдет к нему. Учитывая, что у него, похоже, не имелось ни братьев, ни сестер, он совершенно не приучен с кем-то делиться тем, что уже привык считать своим. А именно такая перспектива и возникла перед ним вчера…

Осмотрев малую гостиную, Алита не обнаружила в ней никаких зацепок, которые могли бы указать на личность душегуба. Комнату тщательно убирали – на полу ни единой соринки, ни клочка бумаги. Стены и предметы также хранили глухое молчание, а зеркала и вовсе отсутствовали.

– Ты, наверное, должна обыскать и убитого? – предположил хозяин. – Не стесняйся. Однако не думаю, будто в его кармане отыщется предсмертная записка.

– Я и не считаю, что это самоубийство, – отозвалась Али, мысленно попросив прощения у памяти умершего перед тем, как приступить к обыску.

– Наш преступник не очень-то умен, – бросил альд Торнбран. – Ему даже в голову не пришло замаскировать содеянное. Обставить все так, словно Броган сам наложил на себя руки.

– А у него были на то причины?

– Понятия не имею. Мы никогда не говорили по душам. Чисто деловые отношения. Потому не спрашивай, имелись ли у него враги. Впрочем, у кого из нас их нет?

– И все же мне кажется, что вы знаете о нем куда больше. О каждом из ваших гостей, – добавила она, разглядывая монограмму* на носовом платке покойного. – И ни за что не откажетесь выяснить еще больше.

– Кстати, раз уж ты сама заговорила на эту тему… Как прошла ночь? Незабываемо?

Вспыхнув, Алита подняла взгляд на собеседника. Сайлас Торнбран говорил с такой насмешливой уверенностью, будто точно знал о неловком моменте сегодняшнего утра. Но откуда?..

– Не думаю, что сейчас подходящее время и место для подобных речей, – постаравшись взять себя в руки, ответила она. – Произошло убийство, а самое главное – не дать виновнику ускользнуть от правосудия. И, раз уж у меня есть полномочия выяснять наличие или отсутствие алиби на ту минуту, когда убили альда Брогана, то начну-ка я, пожалуй, с вас.

– С меня? – недоверчиво уставился на нее владелец замка. – После завтрака я сидел в своем кабинете. Один.

– Кто-нибудь может подтвердить?

– Горничная приносила мне чай. Да и вообще… Как ты смеешь не верить мне на слово?!

– Увы, но, узнав вас чуть лучше, смею, альд Торнбран.

 Когда чье-то нетерпение все же не выдержало, и дверь в малую гостиную приоткрылась, альд Торнбран внезапно привлек Алиту к себе.

– Какое несчастье! Очень благородно с твоей стороны войти сюда и поддержать меня в такую сложную минуту, дорогая! – произнес он громко. – Помни, о чем я тебе говорил, – прошипел на ухо.

– Это мой долг, – отозвалась Али, выбираясь из нежеланных и чересчур уж крепких для старика объятий, которые остальные присутствующие должны были счесть проявлением родственных чувств. – Но альда Броган… Сейчас ей особенно требуется помощь.

– Она у себя в комнате, – произнесла величественно стоящая среди гостей Элфрида Ламберт. Прислугу она, судя по всему, уже разогнала, да и вообще взяла ситуацию в свои руки. – Я велела отнести ей чашку успокаивающего чая с ромашкой и мелиссой.

– Благодарю, я всегда знал, что на тебя можно положиться, – сказал ей хозяин, отчего на хмуром лице экономки заалел почти девический румянец. – Я навещу альду Броган чуть позже. Выражу ей свои соболезнования и сообщу, что готов взять на себя все заботы, касающиеся похорон.

– Что теперь будет, дядя? – спросил Эмрис. Он выглядел бледным, одежда сидела небрежно, будто тот надевал ее второпях. – Ведь убийство надлежит расследовать сотрудникам Службы Правопорядка, а в такую погоду мы не сможем послать за ними.

Он бросил выразительный взгляд на Алиту, которая все еще стояла рядом с владельцем замка.

– Что ж, дождемся окончания снегопада, а пока тело моего поверенного перенесут в наш семейный склеп, – ответил ему Сайлас Торбран. – Я бы хотел попросить вас всех сохранять спокойствие и не поддаваться панике. Мы должны быть тверды и разумны перед лицом уже случившихся и грядущих трудностей.

– А сами-то вы кого подозреваете? – поинтересовался вдруг Гидеон Ли.

– Я намерен произвести обыск всего замка. Неизвестно, не забрел ли сюда какой-нибудь бродяга, воспользовавшись безлюдностью здешних мест. Однажды такое уже случалось, помнишь, Эмрис?

– А, тот случай с беглым каторжником? Да-да, что-то припоминаю, – подтвердил его племянник. – Он ужасно перепугал одну из горничных. Бедняжка даже уволилась. Сказала, что лучше устроится на фабрику, чем останется в такой глуши.

– Так не будем же уподобляться безграмотной служанке, – назидательно произнес альд Торнбран. – Уверяю вас, виновник будет наказан со всей строгостью. Я никому не намерен спускать с рук убийство моего гостя, да еще моим же драгоценным коллекционным кинжалом!

– Кстати, об этом, – тронула его за рукав Али. – Не лучше ли будет запереть оружейную? А ключ спрятать.

– Хорошо. Алита, Элфрида, пройдемте со мной. Эмрис, отдай распоряжение насчет склепа. Милые дамы! – обратился хозяин к двум гостьям – Бертине и Флориане. – Думаю, будет лучше, если вы удалитесь и не станете оскорблять ваши прекрасные глаза столь неподобающим зрелищем.

– Смерть некрасива, но меня она не пугает, – отозвалась альда Эдевейн. – Мне уже приходилось ее видеть. Но, если вы настаиваете…

Она негромко окликнула стоящую чуть позади бледную девушку, видимо, свою камеристку, после чего, двигаясь с неизменным изяществом расцветшей и знающей себе цену женственной красоты, зашагала вдаль по коридору. Через полминуты за ней последовали Эштоны. Муж поддерживал жену под руку, хотя со стороны казалось, что он напуган произошедшим едва ли не больше, чем его супруга.

Взглядом разыскав среди оставшихся Киллиана Ристона, Али отправилась следом за Сайласом Торбраном и степенно шагающей рядом экономкой. Их путь лежал в оружейную комнату – просторное помещение, все стены в котором оказались увешаны различным оружием. Чего здесь только не было! Мечи, ножи, кинжалы, сабли и шпаги. Изогнутые и прямые, яркие, инкрустированные золотом и драгоценными камнями, а рядом с ними обманчиво-неприметные, но, должно быть, обладающие иной ценностью. Хищно поблескивала холодная сталь. Каждый из выставленных здесь предметов таил в себе смерть, и некоторое время назад кто-то выпустил ее наружу. Альд Броган стал первой жертвой. Но единственной ли?.. Отгоняя эту мысль, Алита смотрела, как владелец коллекции уверенно направился к одной из стен и наверняка безошибочно указал на пустое место.

– Он висел здесь. Но почему убийца выбрал именно его? Тут немало и других достаточно остро наточенных…

– Может быть, вы кому-нибудь показывали его? – предположила Али, приблизившись. – Вспомните, альд Торнбран. Все может быть важно.

– Я хвалился каждым экспонатом, – ответил он. – Однако… Может быть, нашего преступника привлекла львиная голова на рукоятке? Лев издавна символизирует могущество и храбрость, а также отличие от простых смертных, ведь среди прочих зверей он король. И бдительность, поскольку считается, будто эти животные могут спать с открытыми глазами.

– Лев настороже… – задумчиво произнесла Алита, осмысливая догадку собеседника. Но что могла охранять венчающая орудие убийства львиная голова? Тайну? – Поглядите, не изменилось ли здесь что-нибудь? Больше ничего не пропало?

– Насколько я могу судить, все остальное на месте.

– Что ж, тогда, думаю, можно запирать.

Когда все трое покинули комнату, хозяин взял у Элфриды Ламберт ключ, который женщина отстегнула от общей весьма внушительной на вид связки, и торжественно запер дверь.

– Я спрячу его.

Отпустив экономку, Сайлас Торнбран взглянул на Али.

– Уже есть какие-то догадки?

– Вы же сами сказали, чтобы я пока держала их при себе.

– Но я с тобой своей поделился.

– И я вам за это благодарна. Но мне нужно все обдумать. К тому же, вы ведь так и не поведали мне больше о случившемся в поместье, и в том, что касается того дела, я пока вынуждена блуждать в потемках. Скажите, присутствовал ли тогда среди гостей и альд Броган? А его родственница? Ведь неспроста же вы пригласили в замок эту неприветливую женщину, которая, кажется, как раз и олицетворяет так ненавистное вам ханжество. Очень сомневаюсь, что ее компания доставляет вам удовольствие!

– Догадливая. Нет, меня не привлекают ни ее морализаторские речи, ни высохшие прелести старой девы. А в доме сестер она действительно находилась. Только не в качестве гостьи. Альда Броган, которая никогда не могла похвастаться миловидностью и достойным приданым, служила компаньонкой у их матери. Они подружились еще в молодости. А затем та оказала ей услугу и взяла к себе.

– И как складывались ее отношения с девушками?

– Никак. Их мать ее от себя ни на шаг не отпускала. Но глаза и уши имеются даже у того, кто не в самом центре событий. А поведение юных кокеток эта скучнейшая особа точно не одобряла. В отличие от меня.

– Так что насчет альда Брогана? Он приезжал к ней? Или…

– Он был не только моим поверенным, но и отца сестер тоже. А теперь, когда я позволил тебе узнать немного больше, мне пора. Скоро обед, и я должен закончить кое-какие дела. Тебя проводить? Если боишься заблудиться.

Алита недоверчиво глянула на собеседника. Что бы это все означало? Он решил пойти на мировую и стать ее союзником? Или то очередная хитрость с его стороны? Весьма странно…

– Проводите, – ответила она. – Надеюсь, вы разделяете мои цели, альд Торнбран. Нельзя допустить, чтобы погиб кто-то еще из гостей или слуг.

– А разве я говорил иное?

– Но тогда… может быть, вы откажетесь от того, что пообещали вчера? Ваш племянник успокоится, да и остальные тоже. Ведь нет гарантии, что вам не солгали насчет того, что касается тех давних событий.

– Не такие уж они и давние, девочка. В моем возрасте время идет по-другому. Я помню так, словно все происходило вчера, то, что было, когда ты еще на свет не появилась. Помню, какая мода бытовала в дни моей юности. А история с той семьей случилось всего лишь несколько лет назад.

– Но почему же вы молчали раньше, а сейчас вдруг решились вывести на чистую воду виновного, да еще и таким образом?

– А вот мотив – мое личное дело, – грубо проговорил он, ускоряя шаг. – Твоя забота – искать преступника. Или нескольких.

Свернув к своему кабинету, владелец замка скрылся из вида. Али направилась в сторону гостиной, откуда доносились голоса. Но дойти туда не успела – дорогу ей перегородил Эмрис Торнбран. Похоже, за то время, что они с его дядей находились в оружейной, он успел не только распорядиться насчет переноса тела убитого в подвал, но и снова приложиться к бутылке, что выдавали запах и расфокусированный взгляд. Покачнувшись, мужчина уцепился за ее плечо.

– А, кузина! О чем ты беседовала с дядюшкой? Поделишься?

– В другой раз. – Алита попыталась его обогнуть, но ей не позволили. – Что вам… тебе нужно?

– Мне? Ты ведь и так прекрасно знаешь. Получить наконец-то имущество и быть единственным наследником. Ради чего я готов на все. Даже на свадьбу. Хм, а, может, мне жениться на тебе? – добавил он, окидывая ее оценивающим взглядом. – Что скажешь?

– Скажу, что тебе надо хорошенько выспаться, – отозвалась она.

– Только если ты составишь мне компанию в спальне…

– Отойди от нее, – раздался спокойный голос, когда Эмрис склонился ниже, обдавая ее пахнущим вином дыханием.

– Киллиан? Ты ведь мой друг… Что, тоже станешь читать нотации, как дядя?

Воспользовавшись тем, что его внимание переключилась на другого, Али отстранилась и поймала на себе взгляд внимательных синих глаз Ристона. Вернулись, не заставляя себя ждать, воспоминания о том, как он безмятежно спал в отведенной ей постели, совсем близко – достаточно лишь протянуть руку, чтобы коснуться его плеча. Когда-то она не сомневалась в том, что единственный мужчина, который разделит с ней ложе, будет ее законным супругом, но судьба распорядилась иначе, и это уже второй раз, когда они провели ночь рядом…

– Ты пьян и сам позже пожалеешь о своем поведении, – проговорил он, обращаясь к приятелю. – А потому не лучше ли принести извинения девушке и пойти к себе? Уверен, она тебя простит.

– Не будь занудой. Да что ж я, даже свою кузину поцеловать не могу? Там… омелы нет? – Эмрис задрал голову к высокому потолку и покачнулся. – Развесили повсюду, а где надо, запамятовали. Когда я стану здесь хозяином, велю, чтобы ни шагу нельзя было сделать без поцелуев под омелой! Да ладно, обойдемся и без нее!

Следующая попытка заграбастать Алиту в объятия почти увенчалась успехом, но каким-то непостижимым образом только что стоявший в некотором отдалении Киллиан оказался прямо за спиной Эмриса и, как разыгравшегося щенка за шкирку, ухватил того за воротник.

– Ты пьян. Тебе надо охладиться. Поговорим позже.

Последняя фраза адресовалась Али, которая растерянно наблюдала за тем, как Ристон, не обращая внимания на вялые попытки сопротивления, потащил друга за собой по коридору.

 «И что сегодня за день такой, что все без спроса обниматься лезут?» – раздраженно подумала Алита, глядя в ту сторону, куда ушли Киллиан с Эмрисом. Затем, вздохнув, отправилась дальше – в гостиную. Там, обсуждая случившееся, сидели альда Эдевейн, Гидеон Ли и супруги Эштон.

– Так страшно… – обнимая себя за худенькие плечи под вязаной пелериной, говорила Бертина. – Я никогда раньше не видела мертвых. А, может быть, его вовсе не убили, и с ним просто случился… сердечный приступ?

– Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу беседу, но смерть от кинжала в сердце называется иначе, – сказала ей Али, занимая свободное кресло.

– И то верно, – произнесла Флориана, покачивая ногой в украшенной кокетливым бантиком домашней туфельке. – Один удар – и все! – добавила она. – Если б ему перерезали горло, крови было бы куда больше.

– Пожалуйста, перестаньте! – взмолилась альда Эштон. – Мне непременно будут сниться сегодня кошмары! Я хочу домой, хочу отсюда уехать!

– Нам ведь уже сказали, что пока нельзя, – извиняющимся тоном проговорил ее муж. – Все дороги замело. Ты ведь не желаешь ночевать где-нибудь в лесу.

– Лучше бы провели праздник с моими родителями, они нас приглашали! – капризно сказала Бертина. Флориана выразительно поморщилась. – Там бы не произошло такого ужаса!

– Альд Торнбран не зря заметил, что мы должны быть стойкими, спокойными и сохранять выдержку, – вступил в разговор Гидеон Ли. – Сейчас мы можем помочь только этим. А слуги наверняка уже обыскивают замок в поисках того бродяги, который сюда забрался.

– Вы всерьез думаете, что убийство совершил бродяга? – усмехнулась альда Эдевейн.

– А вы считаете иначе? – кажется, удивился Эштон.

– Куда больше вероятность, что преступник – один из нас. Может быть, даже кто-то из тех, кто сидит сейчас в этой комнате. Или же из тех, кто в эту минуту накрывает для нас стол к обеду.

– Что вы такое говорите?! – вскрикнула Бертина, нервно оглядываясь по сторонам, точно убийца мог прятаться за диваном или за бархатом штор. Флориана рассмеялась. Похоже, ей нравилось дразнить молодую женщину.

– Я категорически против того, чтобы мы начали подозревать друг друга, – неодобрительно взглянул на красавицу Гидеон Ли. – Конечно, жаль, что праздничные дни оказались омрачены подобным событием. Но для нас всех будет лучше, если…

– Ох, да прекратите вы рядиться в белые одежды! – оборвала его Флориана Эдевейн. – Вспомните, что сказал вчера альд Торнбран. И сегодня утром. Он собирался изменить свое завещание с помощью убитого, однако теперь не сможет этого сделать в ближайшее время. Кто-то потерял изрядный куш и теперь очень злится.

Когда разговор, в котором она почти не участвовала, сам собой свернул в нужную сторону, Алита насторожилась.

– Какие-то глупости, – пробормотал Гидеон Ли, нахмурив густые черные брови.

– Вот уж не думаю. Разве вы не помните? Я тоже была там. Мое первое приглашение в гости после прибытия в королевство. Но то, что обещало стать чудесным времяпровождением, превратилось в нечто совсем иное…

– Уж не знаю, почему альду Торнбрану вздумалось копаться в той забытой истории, только я ее обсуждать не намерен! – вспылил молодой человек и, резко поднявшись на ноги, покинул комнату.

– Ох уж этим мужчины! – бросила ему вслед Флориана.

– У меня болит голова! – жалобно произнесла Бертина, и Али вдруг подумалось, что молчащей альда Эштон приходилась ей по душе куда больше.

– Пойдем, тебе нужно отдохнуть! – тут же засуетился ее супруг, и они вышли так поспешно, словно боялись, что их насильно задержат.

Теперь в гостиной остались только Флориана и сама Алита.

– Вы хотели со мной поговорить, альда Эдевейн? Вчера. Припоминаете?

– Да, мне очень хочется кое-что выяснить.

– И что же?

– Какие отношения связывают вас с альдом Ристоном?

– Не слишком ли это личный вопрос?

– Так вы хотите сказать, что…

– Я ничего не хочу сказать, – ответила ей Али, досадуя на себя за то, что не успела невзначай поинтересоваться, где находились во время убийства альда Брогана ушедшие собеседники. – Однако мне кажется не слишком вежливым столь жгучий интерес к чужим делам. Да и разносом сплетен я не занимаюсь, потому, если вы надеялись выведать какие-нибудь пикантные подробности, то с этим не ко мне.

– Ни за что не поверю, будто вам ничуть не свойственно обычное женское любопытство! – фыркнула рассерженной кошкой Флориана.

– В какой-то степени – возможно, но не в той, что касается отношений между полами.

– Тогда ничего удивительного в том, что вы незамужняя.

Алита предпочла промолчать в ответ.

– Флориана Ристон… Альда Флориана Ристон, – с мечтательными нотками проговорила ничуть не смущенная ее молчанием собеседница. – Красиво звучит, не правда ли?

– Не слишком ли рано вы примеряетесь, где постелить шкуру неубитого медведя?

– У меня для всех охотничьих трофеев припасены места. И для медведей, и для волков, и для тигров. Лишь трусливые домашние кролики вроде альда Эштона меня совсем не интересуют.

– Но он, как и альд Ристон, и не думает попадать в ваши капканы.

– Значит, я расставлю еще, – сверкнув агатово-темными глазами, отозвалась Флориана. – Лишь на мгновение сравните себя со мной. Что у вас есть? Думаете, альд Торнбран раскошелится на богатое приданое? За все время, что мы здесь, я не увидела на вас ни единого драгоценного украшения. Но даже не это главное… Если мы вдвоем с вами войдем в зал, полный мужчин, как думаете, на кого они посмотрят в первую очередь, а кого и вовсе могут не заметить?

– И что же вы делали сегодня после завтрака? Проводили время с мужчинами? Не заскучали?

– Если бы! Я следила за тем, чтобы платье, в котором я была вчера, привели в надлежащий порядок. Этим безруким курицам ничего нельзя доверить без присмотра!

– А что, с вашим нарядом что-то случилось? – уточнила Али, сделав себе мысленно заметку не забыть поинтересоваться подтверждением алиби.

– Ваш кузен Эмрис облил его красным вином!

– Уверена, он не специально. А теперь я вас оставлю. Увидимся на обеде, альда Эдевейн.

 Захлопнув дверь своей комнаты, где стояла уже почти ставшая непривычной тишина, Алита остановилась, слыша, как неистово колотится сердце. Чувства, что обуревали ее в эту минуту, не поддавались никакому описанию. Их нельзя было классифицировать и разложить по полочкам, как папки в архиве. Отрешиться от них тоже не получалось. Они просто существовали, и она ощущала себя подхваченной ими, как неукротимым морским течением, которое несло ее прочь от надежного берега.

«Может быть, он и не собирался ничего такого говорить… – подумала Али, стараясь не смотреть на постель, в которой нынешним утром проснулась не одна. – А я попросту выставила себя на посмешище своим заявлением. Но время вспять не повернешь, и сказанные слова обратно не забрать».

Стараясь перевести мысли на другой путь, она подумала про альда Торнбрана. Его запрет на раскрытие ее личности весьма сильно мешал работе. Одно дело, когда все крутилось лишь вокруг давнего таинственного происшествия, а совсем другое – свежее убийство, которое еще можно раскрыть по горячим следам. Побеседовать с каждым из гостей и слуг по отдельности, пользуясь своими полномочиями, проследить за тем, как проходит обыск всех помещений замка. Впрочем, этим можно заняться и так.

Алита за неимением письменного стола уселась за туалетный и отыскала в одном из его ящичков писчие принадлежности, недостатка которых в замке Торнбран не наблюдалось. Надлежало вкратце записать последовательность событий, наличие возможных алиби, а также собственные наблюдения. Без доктора точное время смерти не определить, но за завтраком альд Броган присутствовал, стало быть, убийство произошло позднее.

Вчерашний вечер… Объявление Сайласа Торнбрана. После него обстановка накалилась. Эмрис взбрыкнул. Только ли дядюшкин план изменить завещание стал тому причиной? Льющееся рекой вино. Танцы, сладко-пряные ароматы и огонь в камине.

Затем утро, слова хозяина о том, что кто-то уже откликнулся на недавний призыв. А после – убийство его поверенного. Альд Торнбран, если не солгал, находился в своем кабинете. Флориана Эдевейн следила за работой прислуги, что приводила в порядок ее платье. Должно быть, в прачечной. Сама Али не покидала свою спальню, а, заслышав шум, вышла в коридор, где столкнулась с князем Чаудхари, который, по его словам, также был у себя. Но перед этим она заметила кого-то еще, промелькнувшего впереди…

Что ж, следовало выяснить, кто и когда в последний раз видел убитого живым, а также непременно побеседовать с горничной, которая его нашла. Да и с другими, могущими подтвердить сказанное хозяином и альдой Эдевейн, тоже. Хотелось бы надеяться, что они сумеют дать внятные показания.

Подумав о Флориане, Алита поморщилась. Поначалу та показалась ей похожей на Джайну, но сейчас различия между ними становились все очевиднее. Дочь управляющего Ристонов могла рассчитывать лишь на свою нездешнюю красоту. У альды Эдевейн имелось все – и внешность, и богатство, и острый язык. А также, судя по всему, независимость. Будучи еще довольно молодой, она могла позволить себе путешествовать в одиночестве, лишь в компании камеристки. Флориана ничуть не походила на хрупких, точно тростинки, изнеженных барышень, которых так много в королевстве, не привыкла прятаться за чужими спинами и открыто говорила все, что думала.

Опасный противник.

Поймав себя на этой мысли, Али нахмурилась. Что она имела в виду? Вероятность, что альда Эдевейн замешана в преступлениях, или же… ее явный интерес к Киллиану?

Разозлившись на саму себя, Алита придвинула ближе рисунки, которые не успела как следует рассмотреть некоторое время назад. Да, лица на портретах выглядели узнаваемыми. Полная скрытого лукавства улыбка Рохана Чаудхари, выразительные глаза Эмриса, гордый профиль Гидеона Ли. А вот и Валентайн Эштон, которого недавно сравнили с трусливым домашним кроликом. Однако, если он и кролик, то весьма симпатичный.

Та девушка, которой Али становилась во снах, нарисовала каждого. Но кто из них являлся тем самым предметом горячего интереса ее самой и ее сводной сестры? Который из молодых людей приглашал танцевать одну из девушек, заставляя сгорать от ревности другую?

А, может быть, объектом его интереса как раз и являлась вторая?..

О коварстве некоторых мужчин ходили легенды. Считалось, будто хорошо изучившие женщин искушенные соблазнители проявляли показную холодность и оказывали внимание соперницам, чтобы привлечь свою жертву. А затем, когда влюбленная становилась готова на все ради одного благосклонного взгляда, ловушка захлопывалась, и обратной дороги не существовало.

Мог ли и тот поступать так же? Сперва проявлять равнодушие к обеим, а затем начать обхаживать брюнетку, чтобы сильнее разжечь любовь в сердце блондинки. Разумеется, иначе, как низким, такое поведение сложно назвать, и с чувствами девушек он совершенно не считался, но теория выглядела вполне реалистично.

А ведь еще и Сайлас Торнбран… Хитроумный кукловод, который подстраивал ситуации так, как ему хотелось. Который от души наслаждался им же организованным спектаклем, где вместо актеров выступали настоящие люди. Не играли – жили. Ходили по земле, дышали. Любили и распоряжались своей жизнью так, как умели, не подозревая, что шаткие кораблики их судеб уже брошены в морскую пучину. Но манипулятору это нравилось гораздо больше, чем если бы он в качестве зрителя наслаждался пьесой в лучшем театре королевства.

Ведь и сейчас он обставил все так, чтобы его гости почувствовали ненадежность паркета под их ногами. Чтобы поняли, что их неспроста собрали здесь всех вместе. Чтобы поглядывали друг на друга с подозрением и покрепче запирали двери перед тем, как лечь спать.

Тем временем подошел обеденный час. Алита отправилась в столовую, не дожидаясь, пока ее пригласят. Все уже находились там. Даже бледная – казалось, белее, чем снег за окном – альда Броган, чей темный наряд сейчас особенно напоминал траурный. По ее лицу непросто оказалось понять, плакала она или нет, но губы немолодой женщины оставались все такими же сурово поджатыми, как и раньше.

Обед походил на поминальный, да, по сути, таким и являлся. Аппетита ни у кого не было. Молчание нарушили лишь в конце, когда подали десерт.

– Соболезную вам, альда Броган, – сказал Киллиан, в сторону которого Али старалась лишний раз не смотреть. – Я по себе знаю, как тяжело терять родных людей. Скажите, вы виделись с ним после завтрака?

– Нет, – отозвалась она, качнув головой. В тщательно сколотых шпильками волосах блеснули седые пряди. – Я читала в библиотеке и задремала там в кресле у камина.

– Я видел вас там, – вступил в разговор Гидеон Ли. – Заглядывал подыскать что-нибудь интересное, но тревожить не стал. Ушел к себе.

– Кажется, последней, кто видел альда Брогана, была я, – всхлипнув, произнесла Бертина Эштон. – В поисках мужа я зашла в малую гостиную, и он сидел там… в кресле… живой… Я извинилась за беспокойство и тут же вышла.

– Вы уверены, что еще живой? – осведомилась Флориана.

– Конечно! – возмутилась молодая женщина. – Я ведь разговаривала с ним! Спросила, не видал ли он моего супруга.

– И где же обнаружился альд Эштон?

– В курительной комнате! – буркнул Валентайн. Его гладкие, будто у еще не начавшегося бриться юнца, щеки покрылись неровными красными пятнами. – Я пытаюсь бросить курить, но стоит мне немного понервничать, и… Отвратительная привычка, знаю. Я очень стараюсь не огорчать жену, потому и скрывался от нее.

Втайне порадовавшись поднятой теме, Алита мысленно подытожила услышанное. Выходит, альда Броган находилась в библиотеке, где ее заметил Гидеон Ли. Интересно, куда он направился потом? Альд Эштон сидел в курительной… но не мог же он все время там провести? А супруга разыскивала его по всем комнатам.

– Слуги безотлагательно прочешут весь замок после обеда, – проговорил Сайлас Торнбран. – Жаль только, что я уже стар, чтобы лично проконтролировать их. А мой племянник едва ли справится с такой задачей… – вздохнул он, бросив недовольный взгляд на Эмриса, чей воротник снова оказался криво застегнут.

– Я могу проследить за ними вместо вас, – предложила свои услуги Али.

– И я, – тут же добавил Киллиан Ристон, заставив ее изумленно вскинуть на него глаза. Что он задумал? Снова хочет помогать ей в расследовании, несмотря на все, что между ними было?..

– Замечательно, – одобрил хозяин. – Полагаюсь на вас. Но, моя дорогая… ты уверена, что не испугаешься, если перед тобой предстанет какой-нибудь грязный оборванец?

– Я ведь буду не одна, – ответила ему Алита, ни на грош не веря в то, что этот человек может за кого-то волноваться, а тем более за нее.

О том, чтобы отказаться, Али и не думала. Дело есть дело. А Ристон… что же, ведь их действительно будут окружать слуги, а при них он не станет заводить никаких личных разговоров, от которых ей казалось, будто она ступает на тонкий лед.

После обеда все разошлись, а Сайлас Торнбран, отправив Эмриса и Киллиана за работниками, смерил фальшивую родственницу строгим взглядом.

– Скажи-ка, а ты веришь, будто в замке прячется кто-то чужой?

– Если честно, сомневаюсь, – отозвалась Алита. – Непохоже, чтобы в него можно так уж легко проникнуть. Да и вы сами ведь уже подозреваете кого-то из тех, кого лично пригласили сюда, так ведь?

– Пока предпочту не делиться своими мыслями.

– Но могу ли я надеяться, что все же расскажете?

– Не сейчас.

Али подошла к окну. В воздухе, словно легчайший пух, парили снежинки. Ей никогда прежде не доводилось видеть столь долгих снегопадов. Казалось, будто в мире нет больше ничего – ни такой далекой сейчас столицы, ни покосившегося домика Алиты, ни Бранстейна, где плескалось море. Только тяжелыми белыми шапками пригнутые к земле деревья, только древние стены замка Торнбран, только снег…

– А вот и мы! – провозгласил Эмрис, возвращаясь в столовую. – Слуги ждут в коридоре. Может, я все-таки тоже присоединюсь, дядюшка? Я ведь хорошо знаю замок, хоть и не живу здесь постоянно. Пока не живу.

– Не нужно. Уверен, они и без тебя превосходно справятся. Да и слуги у меня уже не первый год. Ориентируются прекрасно. А ты лучше помоги мне в кабинете, – безапелляционно ответил его дядя.

– Как угодно. Что ж, оставляю вас двоих почти наедине, – криво усмехнулся мужчина. – Не подведи, Киллиан.

 Слуги – целых трое – ожидали в коридоре. Все крепкие, коренастые, просто, но добротно одетые. Эмрис уже объяснил им, что делать в случае, если они кого-нибудь отыщут. Но Алита действительно сомневалась в том, что в убийстве альда Брогана виновен какой-то пришлый чужак. Это было бы слишком просто и мало вязалось с ситуацией, в которую Сайлас Торнбран лично загнал своих гостей.

Жилые помещения, которыми постоянно пользовались, решили не осматривать, чтобы никого не потревожить. Потому дорога лежала в те комнаты замка, которые много лет стояли нетронутыми, точно резиденция короля-призрака или спящей беспробудным сном принцессы из старых сказок. Когда-то здесь постоянно обитало множество людей, составлявших большой семейный клан с огромным количеством челяди, но сейчас, когда у замка имелся один-единственный владелец, часть величественного строения, хранящего в себе дух старины, почти пришла в запустение. Там, куда входили проверяющие, их встречали тишиной укутанные в чехлы предметы когда-то роскошной мебели, остывшая зола давно не топленых каминов, кружащиеся в воздухе пылинки. Али попыталась представить себе некогда живших здесь. Тех, чьи голоса звенели под этими каменными сводами, чьи каблучки звонко стучали по полу, чьи руки смахивали пыль с каминных полок перед тем, как украсить их к празднику, отмечание которого тогда наверняка проходило гораздо веселее. Тут жили, рождались и умирали, но все, что осталось от прежних обитателей замка Торнбран, лишь прах, который хранился в семейном склепе.

Любопытно, а Эмрис что собирался делать со своим наследством? Дядюшкины деньги ему, конечно, и в столице пригодятся, но что будет с замком? Неужели племянник Сайласа Торнбрана поселится здесь насовсем? Станет приглашать знатных альд и альдов, устраивать балы, охотиться в здешних густых лесах, а, может быть, обзаведется семейством, и замок впервые за долгие годы наполнит детский смех? Справится ли Эмрис Торнбран с ответственностью, став единовластным хозяином столь внушительного имущества?

«Не мое дело, – сказала себе Алита. – Скоро я отсюда уеду. К расследованию убийства альда Брогана присоединятся другие, и оно перестанет быть лишь моей задачей».

Но, даже уверяя себя в том, она понимала, что кривит душой, когда заявляет, будто вскоре все останется в прошлом. Обратной дороги нет. Едва перешагнув порог замка, Али дала позволение на то, чтобы ее впутали в мрачную историю, заставили вплотную прикоснуться к старым тайнам и… вновь встретиться с Киллианом Ристоном.

Бросив на него быстрый взгляд, Алита увидела, какое сосредоточенное выражение приобрело его лицо. Широкий лоб прорезали хмурые складки, и уверенное спокойствие, свойственное ему, казалось, покинуло Киллиана. Он тоже не желал оставаться в стороне. Ни тогда, в Бранстейне, ни сейчас, когда приглашение Эмриса привело его в замок Торнбран. И Ристон – единственный, кому она могла доверять.

– Кажется, тут уже целую вечность никого не бывало, – произнес он, глядя на нетронутый пыльный слой на некогда сияющем паркете.

– И то верно, – подтвердил один из слуг. – Я сразу сказал – никто б сюда не пробрался. После того случая с каторжником укрепили все двери.

Остальные покивали, соглашаясь с его словами.

– Не нам оспаривать решение хозяина, – вздохнула Али, украдкой потирая нос, чтобы не расчихаться от неприятно щекочущего ноздри запаха. – Давайте продолжим. Вон та лестница куда ведет?

– Так это… на чердак… или, как вы говорите, мансарду. Только хлипкая она очень. Может провалиться.

– Что ж… Тогда я пойду одна. Подождите меня внизу.

– Ты уверена, что хочешь так рисковать? – спросил Киллиан.

– Меня она точно выдержит.

Али, стараясь не сомневаться в сказанном, ухватилась за шаткие деревянные перила и поставила ногу на первую ступеньку. Лестница жалобно заскрипела. Пытаясь равномерно распределить свой вес, девушка сделала второй шаг. Спиной она чувствовала взгляды тех, кто, стоя внизу, наблюдал за ней. Еще не поздно было вернуться, но Алита продолжала подъем и с облегчением вздохнула, когда достигла верха. Не глядя вниз, она толкнула дверцу, которая легко поддалась, пропуская нежданную гостью. Теперь та находилась под самой крышей замка.

Холод здесь стоял просто собачий. Почти сразу Али поняла причину – одно из окон оказалось разбито, и в него, словно в прореху на ткани, задувал ветер, принося с собой снег, который, не тая, лежал на полу. Никакой мебели, лишь в углу сиротливо притулилась небольшая коробка. Решив полюбопытствовать, что в ней, Алита обнаружила куклу в ветхом от времени платье и устаревшую книгу, по которой детей учили читать. Больше там ничего не нашлось.

«Странно… – промелькнула мысль, когда Али направилась к дверце, чтобы спуститься вниз. – У альда Торнбрана нет детей. Эмрис в куклы не играл. Может быть, осталось от прежних жителей замка? Но у меня и Роны в детстве имелась такая же книга. А до Эмриса здесь жили его отец и дядя, им кукла тоже ни к чему. Или она принадлежала какой-нибудь их кузине?».

Решив не забивать себе этим голову, Алита ступила на лестницу. Спуск оказался несколько сложнее, чем подъем. Прежде ей не был свойственен страх высоты, но сейчас она отчаянно силилась не смотреть вниз и не думать о трухлявом дереве ступенек, которые угрожающе поскрипывали и покачивались под ее осторожными шагами.

Али уже почти настроилась на то, что благополучно дойдет до конца, когда раздался громкий треск, и вместо опоры под ногами возникла пустота.

 Алита пошевелилась и закусила губу от резкой боли, тут же пронзившей левую ногу от колена и ниже. Только этого ей не хватало! Теперь вместо того, чтобы ненавязчиво опрашивать гостей замка Торнбран, приходилось лежать в кровати и охать при каждом движении.

Рядом суетилась Лорин. Девушке после прежней работы в качестве камеристки был привычен уход за кем-то. Руки у нее оказались не только умелыми и ловкими, но и достаточно аккуратными. Али почти не почувствовала прикосновений горничной, когда та делала ей компресс на ногу. Облегчение наступало медленно, постепенно, но все же радовал тот факт, что, как Киллиан и сказал, обошлось без перелома.

Ристон не заглядывал к ней после того, как принес в комнату, однако его близкое присутствие все равно ощущалось. Он оставался рядом – незримым, но надежным защитником, как те добрые духи-хранители, о которых рассказывают детям, чтобы не боялись темноты. Чем дольше Алита думала о нем, тем сильнее понимала, что рассчитывать ей сейчас больше не на кого. Как бы неловко ни складывались ее отношения с Киллианом в прошлом и сейчас, только он, единственный из всех присутствующих, не являлся возможным подозреваемым, да и зазвал его в замок не Сайлас Торнбран. Все остальные, даже ее фальшивый кузен Эмрис, являлись то ли фигурами шахматной партии, то ли героями затеянной его дядей театральной постановки, участники которой лишь недавно начали догадываться о том, что их неспроста сюда пригласили.

Лорин по просьбе Али перед тем, как уйти, принесла ей со столика папку. Оставалось совсем немного бумаг до конца. Рисунки больше не попадались. Вместо них снова начались сумбурные записи. Казалось, словно, принявшись за одно предложение, рука, что держала перо, тут же, не дописав, переключалась на следующее. Не знай Алита, что перед ней лежат записки безумной, наверняка решила бы, будто это какой-то шифр вроде тех, которыми писались некоторые конфиденциальные письма. Но едва ли та несчастная стала бы шифровать свои записи, да и кто бы ее научил?

Утомившись, Али задремала. Сон пришел почти сразу. Навалился душным одеялом, тяжелыми цепями опутал все тело, затягивая, не выпуская.

Темноволосая девушка вновь стояла у окна, но на сей раз была поздняя ночь, и в стекле смутно отражалась фигура, облаченная в длинную ночную рубашку. За окном в лунном свете отливал серебром снег. Девушке не спалось. Ее с неистовой силой влекло куда-то… к кому-то… Но он не ждал ее. Зато встретиться с ней под покровом ночи не отказался бы другой. Тот, что некоторое время назад сделал ей предложение и пока не получил ответа.

Она сказала, что подумает, и подарила ему полную снисхождения улыбку. Ее и саму мучило безответное чувство, потому девушка хорошо понимала все, что ощущал ее обожатель. Видела в обращенных на нее жарких взглядах огонь, пожирающий молодого человека изнутри, слышала, как менялось звучание его голоса, когда он произносил ее имя. Поклонник, если приглядеться, тоже весьма хорош собой, да и состоянием не уступал тому мужчине, который смутил ее сердце. Дав согласие, она бы сделала счастливыми нескольких человек. Но не себя саму. А чужое счастье ее не слишком-то заботило.

Держать все в себе становилось с каждым днем тяжелее. Но с кем поговорить, кому довериться? Не матушке же. И не той, которую ей велят называть сестрой, хотя в их жилах не течет и капли общей крови. Впрочем, за прошедшие годы они уже привыкли к своему навязанному родству, вот только близкими так и не стали.

Но ведь у нее есть подруга! Вернее, пока еще приятельница, но подружиться поближе было бы неплохо. Почему бы не посоветоваться с ней? Но, должно быть, та еще спит. Нужно отложить разговор на завтра.

Алита проснулась, рывком приподнялась на кровати, пошевелила ногами и со стоном рухнула обратно. Травма напомнила о себе и о том, что недооценивать ее не следовало. Али потерла влажный от пота лоб, глядя на закрытую дверь.

Что бы это могло значить? Теперь сны приходили не только по ночам, но и в дневное время. Судя по всему, девушка из них приближалась к тому краю, за которым размеренная жизнь ее семейства подходила к концу. Но кто та подруга, с которой она хотела поговорить? Вероятно, одна из гостий, ведь едва ли молодая госпожа стала бы поверять собственные сердечные тайны прислуге.

Любопытно также, кем был мужчина, сделавший ей предложение. Альд Торнбран с его скрытностью относительно подробно рассказал лишь об одном участнике тех событий, но ведь кроме него в поместье находились и прочие люди. Родители сестер, другие приглашенные, слуги.

Могло ли быть так, что тот молодой человек и вовсе совершенно не замешан в трагедии? А обе девушки пострадали по вине кого-то еще. Например, соперницы, получившего отказ ухажера или того, кто стремился отомстить их родителям. Если Сайлас Торнбран настолько умело сыграл на чужих слабостях и чувствах, есть ли вероятность, что он там был не один такой хитроумный и наблюдательный? И если убийство альда Брогана напрямую связано с тем, что произошло тогда, могло ли дело касаться не только обуревающих девушек страстей, но и денег? Ведь он служил поверенным, а, следовательно, занимался финансовыми делами и завещанием отца семейства. Но кто же унаследовал все имущество, когда не стало ни дочерей, ни их родителей?..

От размышлений Алиту отвлек стук в дверь. Вздрогнув от неожиданности, она крикнула, чтобы посетитель вошел. Дверь негромко заскрипела, и в спальню шагнул Киллиан Ристон.

– Как твое самочувствие? – спросил он, подойдя на расстояние, которое бы не осудили приличия, и все же достаточно близко для того, чтобы Али уже почти привычно ощутила его магию.

– Мне гораздо лучше, спасибо. Здешние горничные разбираются в народной медицине. Видимо, у них нет выбора, ведь доктора сюда вызвать проблематично.

– Да уж, а сейчас особенно. Я тебе кое-что принес. Чтобы ты не скучала.

– Книги? Хммм… – Алита взглянула на переплеты изданий, которые положил перед ней Ристон. Сентиментальный роман про бедную девушку из благородного древнего рода, которую любовь привела к гибели, и толстый медицинский справочник о методах лечениях женской истерии. – Странный выбор, но спасибо.

– Прошу прощения, – вымолвил Киллиан, тоже обратив внимание на названия. – В библиотеке мне встретилась альда Эдевейн, и я попросил ее помочь найти для тебя что-нибудь почитать. Должно быть, она не так меня поняла.

– О нет, альд Ристон, все она поняла правильно, – пробормотала Али, не удержавшись от сдавленного смеха при мысли о рассерженной Флориане, которой вздумалось передать сопернице книги с намеком. – Так вы рассказали ей о том, что со мной произошло? И всем остальным тоже?

– Только Эмрису и его дядюшке. А что? Сомневаюсь, что у тебя получится скрыть свое состояние.

– Да, пожалуй, – со вздохом согласилась Алита, подумав о том, что в столовую ей придется явиться, хромая на каждом шагу. Или на такой случай альд Торнбран смилостивится и разрешит ей поужинать в комнате? – До чего же это некстати!

– Мне стоило удержать тебя и не позволить подниматься на ту лестницу. Она с первого взгляда казалась непрочной. А в мансарде все равно ничего интересного не обнаружилось.

– Как сказать… – задумчиво протянула Али, вспомнив коробку с куклой и книгой, также предназначенной для детей. Кому могли принадлежать эти вещи в прошлом? Уж точно не Эмрису. Может быть, у него имелась сестра, которой не стало в детстве? Но уместно ли будет спрашивать о таких вещах?

Ристон заметил папку и потянулся к выскользнувшим из нее бумагам. Алита не успела его остановить. Глядя на них, он нахмурился.

– Что это?

– Мне дал их альд Торнбран. Записи и рисунки принадлежали девушке, которая умерла в лечебнице для душевнобольных. После того, как некоторое время где-то пропадала, и никто не знает, что с ней случилось на самом деле.

– Так вот о чем говорил Эмрис… – сказал Киллиан, разглядывая один из уже примеченных Али портретов. – Все гости его дяди могут иметь отношение к тем событиям. Да и он сам тоже.

– Да, – вздохнула она, комкая в ладони край покрывала. – Я полагаю, что и альд Броган пострадал из-за них. Может быть, в своем рассказе альд Торнбран и превратил случившееся просто в страшную сказку, однако все происходило с настоящими людьми, и едва ли он солгал о том, что намерен внести тех, кто поможет пролить свет на темную историю, в свое завещание.

– Расскажи поподробнее, – скорее потребовал, чем попросил, Ристон, присаживаясь на кушетку. – Из слов Эмриса я мало что понял. А его дядя лишь туману нагнал своим рассказом.

– Со мной он тоже многими деталями не поделился, – созналась Алита. – Я даже не знаю имен тех девушек. Но… – запнулась она, сомневаясь, стоит ли говорить о заклятии, которое связало ее с одной из них.

– Но?

Потупившись, Али продолжила рассказ. Он молчал, не перебивал ее, но выражение лица собеседника из заинтересованного становилось все более настороженным и серьезным. Когда она закончила, Киллиан резко поднялся с места.

– Никогда о таком не слышал. Со стороны альда Торнбрана было низко и подло поступить так с тобой даже без предупреждения! Если он сам не намерен играть честными методами, то чего же ждет от других? О каком восстановлении справедливости можно говорить? А если действие заклятия окажется необратимым?

– Я вижу во сне не все ее воспоминания, а лишь те, которые относятся к той зиме в поместье…

– И постепенно приближаешься к самым страшным из них.

– Наверное, так и есть, – поежилась Алита, вспоминая уже не раз виденное ею чужое отражение, которое во сне воспринималось как свое собственное. Возможно, та девушка и не являлась образцом доброты, смирения и благоразумности, но она не заслуживала всех тех бед, что выпали на ее долю. Да и ее близкие – сводная сестра и их родители – тоже. – Может быть, мне вообще не следовало сюда приезжать. И я напрасно считала, будто моя профессия мне подходит…

– Прекрати сомневаться в себе! – перебил ее Ристон. – Никто не учил тебя работать под прикрытием. Тебе попросту отправили сюда, бросив на произвол судьбы, как ребенка бросают в море, чтобы он сам научился плавать. Уверен, твой начальник кое-что знал о нраве и привычках альда Торнбрана. И все равно не пожалел тебя, даже не предупредил. Но ты – вопреки всему – справишься. А я тебе помогу.

 – Повариха сказала, что сегодня это блюдо ей особенно удалось, – произнесла Лорин, расправляя шторы на окне.

Алита рассеянно кивнула в ответ, размазывая по дорогому фарфору можжевеловый соус. Угощение выглядело вкусным, но опустошать тарелку совершенно не хотелось. Али предполагала, что виной всему дневной сон, еще более выматывающий, чем ночной. Эти сны, в которых оживали тени умерших людей, тянули из нее силы, уводя из собственной реальности в чужое прошлое. Возможно, то являлось одним из побочных эффектов заклятия, которых опасался Киллиан.

Вспомнив Ристона, девушка почувствовала, как щеки заливаются прихлынувшей к лицу краской. В ее ушах будто снова зазвучали его недавние слова. Те, что обещали ей помощь и защиту не в обмен на какие-либо ответные услуги с ее стороны, а просто так. Просто потому, что ему небезразлична она и то, что с ней происходит. Он сказал, что намерен помогать ей во всем, и Алита не нашла в себе сил с этим заспорить.

Или же не захотела возражать.

– Я вернусь за посудой, – проговорила горничная, выходя из комнаты.

Али вздохнула и поднесла к губам ложку. Нужно есть, даже если нет аппетита. Иначе будет еще хуже. У нее на плечах два расследования, сплетенные воедино в тугой клубок, распутать который ой как непросто. Ни к чему голодать, лишь усугубляя этим физическое и душевное недомогание, к которым приводили боль в ноге и преследующие теперь уже не только по ночам сны.

Она напомнила себе, что однажды все закончится. Так же, как закончилось магическое истощение и ее пребывание в Бранстейне. Там Али узнала правду о том, что случилось с Роной, и смогла ее принять. Не сразу, не за один день или краткое мгновение. Но то оказалось гораздо легче, нежели по-прежнему оставаться в неведении.

Как бы ни пыжился Сайлас Торнбран, он тоже пока не знал правды о судьбе двух сводных сестер. Истина ускользала от него, не давалась в руки, а ведь он, как и его племянник, должно быть, привык ни в чем не знать отказа. Однако те крайние меры, на которые пошел хозяин замка, не имели оправданий. Альд Броган уже пострадал. А если он не последняя жертва?..

Алита слегка пошевелила больной ногой, поморщилась и пригубила бокал с вином из ягод бузины. По приметам, к которым Али после Бранстейна стала куда внимательнее, чем раньше, считалось, будто это растение отпугивает злых духов. Может быть, они в эти зимние дни действительно находились где-то поблизости, но не стоило прятаться от того факта, что люди могут быть намного опаснее потусторонних существ и призраков, которыми издавна пугают суеверный народ.

Сегодня ей разрешили ужинать в комнате, но Алита могла представить себе столовую, блеск начищенного серебра, взгляды сидящих за большим столом. Наверняка они наблюдали друг за другом и спрашивали себя, кто же мог убить альда Брогана. Ведь всем им, должно быть, уже сообщили, что посторонних в замке не найдено. Даже в тех комнатах, в которых давно не производилась уборка, ничто не указывало на то, что там кто-то мог укрываться. Никаких чужаков нет, и, значит, убийца среди гостей, возможно, сидит рядом, разделяя с остальными ужин и ничем не выдавая себя.

Но кто из них? Утонченная альда Эштон, ее супруг, пренебрежительно названный Флорианой кроликом? Или же сама альда Эдевейн? Почему-то не вызывало сомнений, что ее рука бы не дрогнула, сжимая кинжал. Поверенный хозяина, судя по всему, мирно дремал в кресле, когда ему нанесли смертельный удар, так что справиться с этим смогла бы и хрупкая женщина. Острое лезвие вошло так, что сразу же попало в сердце. Второй попытки не потребовалось.

Но такого рода убийства чаще совершаются мужчинами. Излюбленное женское оружие – яд. Он позволяет, не сталкиваясь лицом к лицу с жертвой в момент ее смерти, создать для себя алиби и избежать вероятной борьбы с сопротивляющимся человеком. Поэтому отравить можно и того, с кем в схватке силы оказались бы не равны. Но преступник выбрал кинжал, да еще и украшенный львиной головой, говорящей как о храбрости, так и о том, что убийцу не назовешь сомневающимся типом. Нет, он весьма решителен, да еще и возомнил себя выше других. Он не испугался того, что альд Броган мог бы успеть позвать на помощь, из чего можно судить, что злоумышленнику свойственно изрядное нахальство, а еще, вероятно, азарт.

Алите вспомнились слова, сказанные Эмрисом про Гидеона Ли. О его любви к азартным играм, которые привели молодого человека к материальным затруднениям. Уж не он ли тот самый таинственный информатор хозяина? Ведь решить такую проблему помогла бы свадьба с богатой наследницей или же… надежда быть упомянутым в завещании Сайласа Торнбрана. Но тогда выходило, что убийство поверенного не в интересах альда Ли, ведь тот не успел помочь внести изменения и засвидетельствовать их.

Снова тупик.

На мгновение Али представила себе, как Гидеон Ли входит в оружейную комнату, тщательно выбирает то, что ему по душе, проверяет, хорошо ли наточено лезвие, а затем отправляется в малую гостиную, где отдыхает после плотного завтрака альд Броган. На красивом лице убийцы появляется кривая усмешка, длинные пальцы аристократа стискивают рукоятку с головой льва. Что ж, в романе именно альда Ли выбрали бы на роль преступника. В качестве соблазнителя юных девиц он тоже вполне годился. Хорош собой, ловок в светских беседах, в меру загадочен. Не так экзотичен и далек от обыденности королевства, как князь Чаудхари, не проявляет той склонности к вину, что является недостатком Эмриса Торнбрана, не напускает на себя застенчивый вид, как Валентайн Эштон. Просто идеальный кандидат для того, чтобы вскружить голову неискушенной молодой особе.

Но мотив… В чем он может состоять? Если Гидеон Ли стал осведомителем альда Торнбрана, то смерть поверенного ему не на руку, а совсем наоборот. Теперь неизвестно, станет ли владелец замка менять завещание. Пока он от своих слов не отрекался, однако кто знает, что взбредет ему на ум завтра? Как говорится, ковать железо нужно, пока горячо. Ведь неизвестно, что принесет завтрашний день.

В дверь постучали.

– Входи, Лорин! – отозвалась Алита, но появился Киллиан. – Вы? – смутилась она, одновременно и радуясь, и отчаянно надеясь, что никто еще не успел заметить, что Ристон зачастил к ней. – Что, ужин уже закончился?

– Сегодня никому не захотелось засиживаться за столом.

– Тогда сейчас придет горничная, и…

– Боюсь, не сейчас. Их всех задержали для допроса. О чем я и пришел рассказать.

– Для какого еще допроса? – нахмурилась Али. – Об убийстве? Но ведь это я должна была поговорить с прислугой!

– Нет, тут другое. Альда Эдевейн утверждает, будто у нее исчезло дорогое украшение. В пропаже она, разумеется, обвиняет тех, кто убирался в комнате.

– Вот как?

– Хозяин очень зол. Уверяет альду, что накажет воровку по-своему. А Эмрис снова напился и заснул, едва добрался до ближайшего дивана, – добавил Киллиан со вздохом. – Именно тогда, когда я собирался с ним побеседовать. В общем, я рад, что ты не стала свидетельницей происходящего.

– Но воровство… Какой смысл? Замок нельзя покинуть. Альд Торнбран наверняка распорядится обыскать комнаты тех, кто мог стащить украшение. Если только его не спрятали где-нибудь в пустующих помещениях…

– Или – как вариант – виновен кто-то из гостей.

– Тоже версия, – согласилась Алита. Снова промелькнула мысль о Гидеоне Ли. Доведен ли он уже до отчаяния, которое может толкнуть на кражу? К примеру, молодой человек проходил мимо спальни Флорианы Эдевейн, там никого не было, дверь оказалась приоткрыта, а украшение лежало на туалетном столике. Воспротивился бы он соблазну? – Но обшаривать покои гостей альд Торнбран едва ли позволит… Хотя…

– Что ты хотела сказать?

– Думаю, в них можно найти немало интересного, вот только не факт, что это пригодится в расследовании.

– Тебе уже приходилось обыскивать чужие комнаты, – отметил собеседник.

– Ох, альд Ристон, не напоминайте! – вспыхнула Али, потупившись и закрыв лицо руками. – Тогда я… Вы ведь и сами все знаете!

– Да-да, ты меня подозревала. Но сейчас-то я не один из вероятных преступников? Ты мне веришь?

– Да, – решительно заявила она, заставив себя поднять голову. Но долго выдерживать внимательный взгляд синих глаз не получалось. – Я вам верю. И постараюсь ничего от вас не скрывать, пусть даже придется нарушить тайну следствия. Однако мне бы не хотелось, чтобы вы рисковали.

– Ты ведь и сама рискуешь. Как с той проклятой лестницей. А что касается тайны… В Бранстейне я выполняю обязанности не только градоправителя, но и мирового судьи. Так могу ли я, учитывая этот факт, стать доверенным лицом?

– Можете, альд Ристон.

– А потому я жду.

– Чего же?

– Рассказа о том, о чем ты до сих пор умалчивала.

– Но могу ли я рассчитывать на взаимную откровенность?

– Хорошо, – чуть помедлив, ответил он. – Я поведаю тебе о том, что мне известно про альда Брогана. Да, я встречался с ним раньше.

– Но вы ведь…

– Нет, врагами мы не были. И у меня не имелось ни единой причины его убивать. Несмотря на некоторую антипатию с моей стороны.

– И что же является причиной подобного отношения?

– Сначала ты, – не позволил ей увильнуть Киллиан. Он с удобством расположился на все той же мягкой кушетке, наклонился к собеседнице и сложил перед собой руки, сцепив пальцы в замок. – Расскажи мне поподробнее об этих снах. В них уже появлялся кто-нибудь из знакомых? Я говорю о гостях альда Торнбрана.

– Пока нет… – Алита покачала головой. – Только сами девушки. В мыслях той, с кем меня связало заклятие, нет имен. Лишь неясные образы.

– Они никого тебе не напоминают?

– Все очень смутно… Будто я вижу движущиеся в тумане фигуры, но не могу разглядеть лиц, узнать их. Они близко и далеко одновременно. Надеюсь, следующие сны внесут какую-то ясность. И еще магия…

– Магия?

– Альд Торнбран сказал, что у девушек имелись способности, но родители не пожелали их развивать. Может быть, им просто не хотелось надолго расставаться с дочерями. Обе не учились ни в академии для одаренных, ни в обычном пансионе, получили только домашнее образование. Но во снах я чувствую, что у них есть сила, и та требует выхода, бурлит, как кипящая вода в котле под крышкой, напоминает о себе. Магия не прощает тех, кто совсем от нее отказался.

 Киллиан наверняка понял, что Алита хотела сказать. Он нахмурился и некоторое время ничего не говорил. Перед глазами Али вновь промелькнули картины приснившегося, и в груди сдавило в предчувствии нового сна. Девушки приближались к тому, что положило конец их жизням. И она в своих сновидениях проделывала тот путь вместе с ними, не имея возможности ни предупредить, ни изменить уже случившиеся события.

– Может, поделишься? – Ристон кивнул на графин с вином. Там оставалось еще достаточно.

– Но тут всего один бокал…

– Меня это не смущает.

– Тогда как пожелаете.

Киллиан наполнил бокал темным ягодным напитком, пригубил медленно, точно хотел не столько утолить жажду, сколько распробовать вкус. Алита в тишине наблюдала за ним. И невольно вспоминала их единственный поцелуй в Бранстейне.

Единственный ли?..

Спохватившись, что чересчур задержалась взглядом на его губах, Али сделала вид, будто увлеченно рассматривает узор на покрывале.

– Теперь ваша очередь, – напомнила она. – Расскажите мне об альде Брогане. Как думаете, у него имелись враги?

– Враги есть у всех, – помолчав, ответил собеседник. – Я знаю, что альд Броган работал на одного… не самого порядочного человека. И поспособствовал тому, чтобы его жене, которая уже не могла далее выдерживать измены и жестокое обращение супруга, после развода запретили видеться с детьми. Увы, разлуки она не выдержала и тяжело заболела. Сейчас бедной женщины уже нет в живых, последние годы ее жизни прошли в Бранстейне, но, увы, целительный морской воздух не смог помочь ей поправиться.

– Такое случается… к сожалению, чаще, чем хотелось бы, – произнесла в ответ Алита, закусывая губу. – Пока законы королевства не изменятся, едва ли можно рассчитывать на то, что интересы жен станут приоритетными при рассмотрении подобных дел в суде. Хотя королева – ведь тоже женщина и тоже мать.

– Есть другие законы, – проговорил Киллиан. – Они не записаны в судебных талмудах. Они должны быть в сердце каждого человека, но чего ожидать от того, чье сердце подобно гнилому плоду? Впрочем, мы отвлеклись от темы. Альда Брогана убили в замке, следовательно, убийца среди нас, и причину следует искать в том, что подтолкнуло его на решительные действия.

– Сказанное Сайласом Торнбраном. Кому-то не хотелось, чтобы он вносил изменения в завещание? И мы знаем, кому…

– Думаю, Эмрис не способен на убийство. И я защищаю его не только ради нашей давней дружбы. Просто он… не такой уж опустившийся и распутный человек, каким хочет казаться. Все поведение альда Торнбрана-младшего, его нежелание вступать в брак, нарочитое пренебрежение моралью и прочее – лишь попытки обратить на себя внимание. Если не дядюшки, то кого-то другого, кто его поймет и посочувствует.

– Разве не все мы желаем того же самого? Или… почти все, – смешалась Али. – Но, кажется, я понимаю, что вы хотите сказать.

– Взрослые люди могут и сами себя поддерживать, однако Эмрис, боюсь, так и не повзрослел по-настоящему. Он, как и его отец, всегда оставался в тени Сайласа Торнбрана. В тени того, кто значительно сильнее и влиятельнее.

– Однако остальным гостям смерть альда Брогана не принесла никакой выгоды.

– Ну почему же никакой? Только материальной. Но изменить завещание можно и позже. А вот убить человека, чтобы он промолчал, не выдал… Это вполне вероятно.

– Полагаете, убитый мог кого-то шантажировать?

– Как вариант.

Алита смахнула упавшие на лицо пряди волос, в свете огня камина отливавшие медью, и наклонилась чуть ближе к собеседнику.

– И кого же из гостей вы подозреваете, альд Ристон?

– Ты ведь уже начала собирать их алиби?

– Да, но почти у всех оно весьма смутное. Например, Бертина Эштон… Она искала мужа и видела альда Брогана еще живым, но кто может подтвердить истинность ее слов? Или князь Чаудхари… Когда я встретила его в коридоре, он сказал, будто собирался прилечь подремать, но что делал до того, как пойти к себе в комнату? Валентайн Эштон находился в курительной в полном одиночестве, а она совсем близко к малой гостиной. К тому же, альд Торнбран сказал, что практически всем известно о его коллекции, где немало острых предметов.

– Так и есть, – кивнул Киллиан. – Он всегда ею хвастался, демонстрировал каждое новое приобретение. Эмрис лелеет надежду, что однажды сможет все продать и выручить кругленькую сумму. Его самого не слишком привлекает оружие. Хорошо, что его дядя не знает о мечте племянника.

– А если подозревает? И намерен завещать коллекцию кому-то другому? – предположила Али. – Ведь наследники могут получить не только деньги. Есть еще замок, ценные вещи… А преступления совершаются и из-за гораздо меньшей суммы.

– Согласен.

– Потому мне и крайне любопытно, кто же получил поместье и все имущество отца сестер. Ведь не стало целой семьи! Альд Броган должен был точно это знать, но, возможно, Сайлас Торнбран также осведомлен. Не случись досадной неприятности с ногой, я бы уже сейчас отправилась к нему! Однако не факт, что он пожелает говорить, – добавила она со вздохом, вспоминая то, как обычно дозировал информацию владелец замка, так и не поведав ей многих нужных деталей.

– Я могу пойти вместо тебя.

– Ох, боюсь, вам он и вовсе ничего не скажет!

– Посмотрим.

Ристон, поставив на туалетный столик пустой бокал, поднялся с места и, должно быть, собирался покинуть ее спальню, когда раздался стук в дверь.

 Лорин наклонилась над подносом, отвернувшись от Алиты, но от нее не укрылось то, как покраснело от слез круглое лицо девушки. Судя по всему, Флориана задала прислуге жару, обвинив в воровстве. Да и хозяин наверняка во всем поддержал гостью.

– Вам что-то еще нужно? – спросила горничная.

– Больше ничего, спасибо, – мягко ответила Али. – Отдыхай. Надеюсь, скоро все наладится.

– Ох, как же я ненавижу таких людей! – выдохнула Лорин со злобой, которую сложно ожидать от столь милого и скромного создания. – Мы для них – точно пыль под ногами. Но вы ведь не такая, правда?

Алита вздохнула. Она могла бы рассказать, что до сих пор не привыкла к тому, чтобы ей прислуживали, но эти слова нарушили бы легенду о том, что Сайлас Торнбран приходился ей дальним родственником. Однако оставлять горничную без утешения, в котором та нуждалась, тоже не хотелось.

– Все люди разные, Лорин. Кто-то способен с уважением относиться почти к каждому, с кем его сводит жизнь, а кто-то с презрением смотрит на тех, чье положение ниже его собственного. Думаю, альда Эдевейн как раз из таких.

– Заносчивая гордячка, – пробормотала себе под нос горничная. – Ох, вы ведь не передадите ей то, что я тут вам наговорила? Непохоже, что вы с ней в добрых отношениях.

– Ты весьма наблюдательна, – хмыкнула Али. – Разумеется, не передам. Но тебе следовало бы быть осторожнее со словами.

– Знаю. Так я могу идти? Спокойной вам ночи!

Отпуская девушку, Алита вздохнула, понимая, что этому пожеланию не суждено сбыться. Ее ждал новый сон. Потому и наступающая ночь, и следующие в ближайшее время едва ли будут спокойными.

Боль в ноге почти перестала тревожить, так что Али улеглась поудобнее, создав из одеяла подобие уютного гнездышка. Расслабленное сытным ужином и вином тело требовало отдыха, но мысли упрямо возвращались к недавнему разговору с Киллианом. Горячее желание Ристона принять участие в расследовании, хотя на сей раз оно не относилось к нему самому или его семье, дарило надежду на благополучное разрешение ситуации, в которую их всех загнал каприз альда Торнбрана.

«Мы справимся, – сказала себе Алита, закрывая глаза. – Обязательно справимся. Даже из тупика должен быть выход».

Дремота увлекала ее за собой, а вскоре темнота сменилась картинами очередного сновидения. Там наконец-то появился мужчина – высокий и стройный. Увы, он отвернулся к окну, потому рассмотреть его лицо не получалось, в поле зрения находились лишь густые темные волосы и черный костюм. Девушка сидела на стуле, не отрывая взгляда от спины стоящего. Ее руки были сложены на коленях, тонкие пальцы нервно дрожали.

– Так вы действительно намерены просить руки… моей сестры? – дрогнувшим голосом проговорила она.

– Именно так. Надеюсь, она мне не откажет. Но пока я намерен держать все в секрете от остальных, понимаете?

– Как не понять! Но почему же тогда вы… Почему вы дали мне повод думать, будто вас интересую я, а не она?..

– Чтобы заставить ее ревновать, конечно. Так ведь и вы вели себя точно так же. Дразнили того беднягу в надежде разжечь во мне страсть.

– О, пожалуйста, не говорите такие слова! – взмолилась она. – Слишком жестоко! Она ведь похожа на бледную моль, все говорят, что моя красота куда ярче, почти такая же, как у…

– Зато ей не настолько свойственна самовлюбленность, как вам и той, кого вы собираетесь привести в пример, – перебил ее собеседник. – Из вашей сводной сестры при должном руководстве получится отличная жена. Добросердечная и ласковая.

– Как же больно слышать подобное от вас! – всхлипнула она, закрывая лицо руками. – Что теперь будет со мной? Что мне делать, когда вы поженитесь?

– Тоже выйти замуж.

– Нет, нет, ни за что! Я этого так не оставлю! Я отомщу ей за то, что она отобрала вас у меня!

Вскочив со стула, который зашатался от резкого движения, девушка выбежала из комнаты.

Али открыла глаза и прижала ладонь к губам. Ее мутило. Развернувшееся во сне действие произвело гнетущее впечатление. Будь она всего лишь пассивным сторонним наблюдателем, было бы гораздо легче. Но Алита словно находилась в теле девушки из сновидений, говорила ее губами, ощущала все то, что переживала та. Ненавидела, любила, горела желанием отомстить. Чувствовала себя проигравшей в сражении, которое началось, когда двум таким разным девочкам пришлось жить в одной семье, вместе взрослеть и стать соперницами сначала за родительское внимание и подарки, а затем и за благосклонность мужчины.

Сама Али могла лишь благодарить высшие силы за то, что ей повезло с любящими родными, которые, хоть и пробыли с ней недолго, все же успели оставить ей знание того, какой должна быть настоящая семья.

Появившаяся через некоторое время после пробуждения Лорин снова сделала Алите компресс на ногу, а также принесла завтрак. Сегодня горничная выглядела спокойнее, почти такой же, как обычно. Ее слезы высохли, а голову девушка держала высоко, будто решила поспорить в горделивости осанки с самой Флорианой Эдевейн.

– Рада видеть, что вы идете на поправку, – произнесла Лорин, раздвигая шторы. – К обеду, пожалуй, уже сможете спуститься в столовую. Прошу, не думайте, что мне в тягость носить подносы сюда, но вам наверняка тут скучно.

– Да, постараюсь, – согласилась с ней Али, задумавшись над тем, удалось ли Киллиану вчера поговорить с Сайласом Торнбраном. И что тут ему сказал? Должно быть, так же, как в беседах с ней самой, на все лады выкручивался от правдивых ответов.

Когда горничная вышла, в комнату без стука заглянул князь Чаудхари, облаченный в костюм, цветом напоминавший о свежей майской листве.

– А я к вам, – сообщил гость с улыбкой, не оставляющей сомнений в том, что он считал, будто она должна радоваться его визиту. – Слышал, вы повредили ногу. Будь мы в моей стране, я бы распорядился, чтобы вас везде носили в паланкине.

– Не думаю, что в коридорах замка он бы поместился, – попыталась превратить его слова в шутку Алита. – Что нового среди гостей? Сидя здесь одна, я все упускаю.

– Больше никого не убили, – отозвался он.

– Звучит обнадеживающе, – вздрогнула Али. – Но я спрашивала о другом. Может быть, альд Торнбран делал еще какие-нибудь объявления за завтраком?

– Да, всего одно. Сказал, что появились новые сведения. Но вид у него весьма утомленный, так что, возможно, его слова всего лишь пустое бахвальство. А что, вы решили поиграть в детектива? Не боитесь?

– Чего я должна бояться?

– Обычно тот, кто лезет не в свое дело, дорого за это расплачивается.

– И вы считаете, что альд Броган… как раз и расплатился за такое?

– Наверняка. Ведь не зря же он служил поверенным. А, может, кто-то ему за что-то отомстил.

– Все возможно… Вы уверены, что ничего не видели и не слышали? И не проходили мимо малой гостиной?

– Нет, меня там не было. Но посоветовал бы вам быть осторожнее. Почему-то мне кажется, что могут быть и другие жертвы. То, что альд Торнбран велел закрыть оружейную, хорошо, но в умелых руках орудием убийства может стать все, что угодно. Даже лист бумаги.

Алита поежилась.

– Спасибо за заботу, но будем надеяться, что все остальные, кто сейчас в замке, не пострадают.

– И убийца тоже?

– Убийцу должно наказывать правосудие королевства.

Рохан Чаудхари недоверчиво приподнял темные брови и вдруг, за пару шагов сократив расстояние между ними, одним неуловимым текучим движением наклонился над ее кроватью, нависая над ней. Его лицо оказалось совсем близко. Полные, слишком чувственные для мужчины губы тронула усмешка.

– А если он однажды уже уходил от правосудия? И уверился в собственной безнаказанности. Подумайте об этом на досуге.

Али не успела ничего ответить, когда он столь же плавно поднялся и направился к двери.

– Выздоравливайте побыстрее, надеюсь скоро увидеть вас снова.

– Благодарю…

Проводив его взглядом, Алита посмотрела на собственные руки и обнаружила, что они дрожат. Почти так же, как во сне. Вдруг промелькнула мысль, что и эмоции той девушки все глубже проникают в нее теперь даже наяву. Но нельзя ли использовать это на пользу расследованию? Ведь практически все, кто находился в замке, были и в поместье.

Али с пугающей очевидностью начала осознавать, что для того, чтобы проверить свою догадку, нужно прекратить сопротивляться. Следует раскрыть свою душу и разум, стать податливой, точно глина, впустить в себя мысли и чувства молодой особы, чья жизнь оборвалась так рано и бессмысленно. Смотреть на окружающих ее глазами, чтобы увидеть их такими, какими они представлялись той другой.

На какое-то время перестать быть собой.

Крепко стиснув пальцы, Алита закрыла глаза. Представила себе зеркало из сновидения и чужое отражение в его прохладной глади. Волна темных волос, упрямо сжатые губы, золотой блеск серег в ушах.

– Мы с тобой – одно целое, – прошептала Али, обращаясь к знакомой незнакомке. – Я и ты. Пожалуйста, дай мне изведать все то, что ты знаешь и помнишь.

Стоило ей замолчать, как виски будто сдавил ледяной обруч. Внутри скрутило от резкой боли. Дурнота подступила к горлу.

Отвратительные ощущения схлынули через несколько минут. Осталась лишь неприятная слабость. Но Алита точно знала – ее услышали. С того момента, как она произнесла эти слова, в ее теле будто бы поселилась еще одна личность. Теперь им предстояло уживаться вместе до того времени, как должно истечь действия заклятия.

«Наверное, Киллиану Ристону не понравится то, что я сделала, – подумала Али, поднимаясь с постели и неловко наступая больной ногой на гладкий паркет. – Но я не могла и дальше рассчитывать только на сны. Нам нужно узнать больше, а кто может быть лучшим свидетелем, чем сама жертва? Ведь некроманты опрашивают мертвых с той же целью, хоть им и не всегда удается. А медиумы словно сливаются на какое-то время с духами покойных, так что их работа почти ничем не отличается от совершенного мною».

Так, успокаивая себя, она дошагала до ванной комнаты и отшатнулась от зеркала, увидев свое отражение. Кожа такая бледная, точно на нее опрокинули ведро с белой пудрой, синие круги вокруг глаз, заострившиеся черты лица. Подобным зрелищем только детей пугать! И Ристон видел ее такой! На столь плачевном фоне красота альды Эдевейн, должно быть, глядится еще ярче…

Рассердившись на себя за эти мысли, Алита брызнула в лицо холодной водой и зажмурилась, чувствуя, как стекают за шиворот колкие, словно растаявшие снежинки, крупные капли. 

 То, что она переоценила собственные силы, Алита поняла уже на пятой ступеньке. Преодолеть сначала коридор, а затем и лестницу, оказалось тяжеловато. Нога снова разболелась, и после недолгого отдыха пришлось изо всех сил уцепиться за перила, чтобы продолжать путь.

По дороге ей никто не попался, но это не удивляло. Замок Торнбран достаточно велик для того, чтобы гости по нему разбрелись, несмотря на то, что жилыми, как Али сама не так давно убедилась, оставались не все комнаты. Кроме того, она подозревала, что далеко не каждому после случившегося хотелось держаться вместе.

«А напрасно, – подумала Алита, с осторожностью спускаясь. – Тогда сохранялась бы хоть какая-то иллюзия безопасности». Вспомнилось предупреждение князя Чаудхари. Что он хотел этим сказать? Что преступник, однажды ускользнувший от правосудия, возомнил, будто теперь он неуловим, потому не за горами новое убийство? А ведь такая теория вполне вписывалась в ее собственную, связанную с выбором оружия. Неспроста же в руке того, кто оборвал жизнь альда Брогана, очутился кинжал, украшенный львиной головой.

Наконец-то спустившись на первый этаж, Али снова остановилась, чтобы перевести дух. Тут обстановка казалась куда оживленнее. Ловкими едва заметными тенями сновали горничные, выполняя распоряжения экономки. А затем появилась и она сама. Осанка Элфриды Ламберт, как и всегда, выглядела безупречной, однако вид у нее был довольно хмурый, и Алите вспомнился вчерашний инцидент с исчезнувшим из комнаты Флорианы украшением.

– Вам нужна моя помощь? – поинтересовалась экономка.

– Нет, благодарю вас. Я немного отдышусь и пойду дальше. Хотелось бы повидать альда Торнбрана.

– Он в гостиной, с остальными. После завтрака почти все гости собрались там. Кажется, у них какой-то важный разговор.

– Не думаю, что помешаю, спасибо.

Никак не отреагировав на недоверчивый взгляд собеседницы, Али отправилась в большую гостиную, которая находилась совсем рядом со столовой. Места в комнате хватило бы на гораздо большее количество человек, чем там находилось. Алита сразу же наткнулась взглядом на Киллиана, по одну сторону от которого сидел Эмрис, а по другую расположилась альда Эдевейн, чьи изящные руки нервно теребили тонкий батист носового платка.

– Рад видеть тебя в добром здравии, – поприветствовал вошедшую Сайлас Торнбран, который стоял у окна, опираясь одной рукой на спинку большого поистине королевского кресла. – Но ты могла бы не утруждать себя, если тебе все еще тяжело ходить. И не спускаться.

– Я слишком устала от сидения на одном месте, – отозвалась Алита, поздоровавшись с остальными присутствующими.

– Тогда нужно будет подобрать тебе удобную трость. Она не только для опоры сгодится. Как средство самообороны тоже.

Али ответила на замечание владельца замка изумленным взглядом. Сначала недавние слова Рохана Чаудхари о том, что ей следует быть осторожнее, теперь альд Торнбран заявил, будто средство самообороны не помешает. Полно, уж не выдал ли он правду о том, что никакая она ему не родственница? Но, судя по тому, что никто ее с особым любопытством, как цирковую мартышку, пока не рассматривал, еще нет. Тогда в чем же причина? Неужели все действительно считают, что убийством поверенного ничего не закончится? Означает ли это, что для подобных опасений есть основания?..

Бертина Эштон, сидящая подле мужа, вздрогнула и ухватилась за его руку. Тот стиснул тонкие губы, будто силясь проглотить рвущиеся с языка слова. Эмрис потер лоб, и Алита, взглянув на него, с облегчением заметила, что нынешним утром ее мнимый кузен наконец-то совершенно трезв. Если рассматривать данный факт как удачную примету, сегодня должно произойти что-нибудь хорошее. Может быть, снегопад наконец-то закончится?

– Не стой, присаживайся, – скорее приказал, чем предложил, Сайлас Торнбран. Али послушалась и заняла место на диване рядом с супругами Эштон. – Мы тут говорили о том, что убийство альда Брогана может иметь иные объяснения, чем те, к которым все уже успели прийти.

– Иные объяснения? – переспросила Алита.

– Да. Мистического свойства. Ты ведь помнишь, какая ночь предшествовала его смерти?

– В такую ночь никому нельзя оставаться в одиночестве, а он все же остался, и злые духи пришли за ним, – понизив голос, точно рассказывала страшные истории, произнесла Бертина. На лицах окружающих, впрочем, отразилось полное скептицизма сомнение. Али подозревала, что и на ее собственном тоже.

– Постойте-постойте, но ведь альда Брогана убили не ночью, а днем. За завтраком он присутствовал. Тогда выходит, что ночь он все же пережил, – сказала она.

– Значит, они явились позже и забрали его жизнь, – не сдавалась молодая женщина. – Он был одиноким человеком. Ни жены, ни детей.

– Что ж, он не единственный одинокий мужчина в нашей компании, – вставил замечание Эмрис. – Я сам, Киллиан, альд Ли, князь Чаудхари, да и мой дядя тоже из тех, у кого ни супруги, ни потомства нет. А среди дам также имеются – моя кузина, альда Эдевейн и родственница убитого.

– Не забудь заодно упомянуть экономку и прочих слуг, – хмыкнул Сайлас Торнбран. – Мы поняли, что ты хотел сказать. Однако та ночь была длинной, необыкновенной, полной таинств и чудес, так что кто знает, все ли провели ее в одиночестве?

Говоря эти слова, он скользнул взглядом по Алите, а затем – она могла бы поклясться, что не ошиблась в своем наблюдении – посмотрел на Ристона.

– Не чересчур ли неприличные намеки, дядюшка? – проговорил Эмрис. – Дамы могут почувствовать себя оскорбленными. Что касается меня, то я даже не помню, как заснул в ту ночь, и уж точно оставался один!

– Это всего лишь теория, – промолвил Валентайн Эштон, поглаживая жену по безвольно поникшей руке.

– Боюсь, что злые духи, возможно, действительно убивают, но совсем не так, – сочла нужным добавить Али. – Сложно представить себе, что они могли проникнуть в оружейную и взять там кинжал. Теория интересная, однако убийство – дело рук человека.

Промелькнула мысль, что однажды она уже произносила почти такие же слова. В Бранстейне, когда подруга убитой девушки заявила, будто обвиняет в случившемся привидение. Но и тогда, и сейчас, как не сомневалась Алита, искать следовало не невидимую сущность, а кого-то из плоти и крови.

– Вы что-то знаете? – спросила Бертина.

– Увы, здесь у вас больше шансов оказаться свидетельницей, ведь вы находились недалеко от малой гостиной.

– Я уже сказала, что всего лишь на мгновение заглянула туда и тотчас же ушла, да и альд Броган тогда был еще жив!

– Да, но мы знаем об этом исключительно с ваших слов.

– Меня в чем-то подозревают?! – всхлипнула молодая женщина. – Альд Торнбран, кем ваша родственница себя возомнила? По какому праву она смеет меня допрашивать и выдвигать подобные обвинения?

– Ну-ну, будет тебе! – попытался утешить ее альд Эштон.

– Я просто вношу ясность, – пробормотала Али, почувствовав себя неловко. Отчего-то Бертина нравилась ей все меньше. Казалось, будто та что-то скрывает, да и ее нервозное состояние едва ли можно объяснить лишь убийством человека, не являвшегося близким знакомым супружеской четы.

Или?..

– Вы ведь все встречались с альдом Броганом и раньше? – осведомилась Алита. – Может быть, даже неоднократно. И у вас наверняка имеются какие-то собственные подозрения.

– Но делиться ими мы не обязаны, – ощетинился Валентайн Эштон. – Посмотрите, до чего вы довели мою жену! Она вся дрожит!

После его слов в гостиной наступила тишина, в которой особенно резко и почти жутко прозвучал мелодичный смех Флорианы Эдевейн.

– А зачем дрожать тому, кому нечего бояться? Спросите себя, альд Эштон. Если, конечно, осмелитесь, – с усмешкой произнесла молодая альда.

– Ну, знаете, это уже всякие границы переходит! Если б я знал, что так будет, нога бы моя на порог вашего замка не ступала! – заявил альд Эштон, обращаясь к Сайласу Торнбрану, и поднялся с дивана. – Пойдем, Бертина, нам не следует больше здесь оставаться!

После их ухода вновь стало тихо. Оставшиеся переглядывались, но нарушить молчание решились не сразу. Али посмотрела на владельца замка, отметив про себя, что Рохан Чаудхари не солгал, сказав, что альд Торнбран за завтраком выглядел утомленным. Любопытно, что за новые сведения, о которых он говорил. И от кого те могли быть получены?..

– Я принесу извинения Эштонам, – сказал хозяин. – Позже. За всех нас.

– Лучше я, – проговорил Эмрис. – Мне ли не знать, как вы, дядя, не любите перед кем-то извиняться? Но, по правде говоря, я рад, что нам больше не нужно терпеть женскую истерику. Портит аппетит. Альду Эштону следовало бы отвести супругу к специалисту… раз уж сам не справляется.

– Не будь так груб! – оборвал его старший родственник.

Флориана негромко фыркнула, прикрывая лицо платком. Судя по всему, к ней полностью вернулось самообладание. Вот только к Киллиану она сейчас придвинулась так близко, что почти нарушала все правила приличия. Казалось, еще немного, и ее голова приникнет к его плечу, а темный локон коснется его щеки. И бывают же такие нахальные особы!

Алите снова вспомнилась Джайна Солер. Еще одна иноземка, еще одна охотница за мужчинами. Эти девушки словно от рождения получали какую-то привилегию, которая позволяла им всем нравиться и считать, будто они имеют право вертеть другими людьми, точно своими игрушками.

«Рона тоже была красавицей, но никогда себя так не вела, – подумала Али. – И любила лишь одного. А вот у альды Эдевейн искренности и в помине нет».

– Выходит, теория о злых духах не получила подтверждения, – резюмировал Сайлас Торнбран.

– А жаль, мне она даже понравилась, – отозвался Эмрис. – Но моя милая кузина совершенно права. Что за дух, который не может убить без оружия, одним своим прикосновением или присутствием? Вот если бы смерть наступила не просто внезапно, а еще и без видимых причин… Тогда поводов для таких подозрений стало бы куда больше.

– Пожалуй, ты прав. Я иду в свой кабинет, так что обязанность развлекать гостей оставляю на тебя. Увидимся за обедом.

Проводив альда Торнбрана взглядом, Алита поднялась с дивана и поморщилась от тут же напомнившей о себе боли в ноге, что не ускользнуло от Ристона.

– Я провожу!

Не обращая внимания на недовольно поджатые губы Флорианы, он встал и подхватил Али под локоть. 

 Когда они оказались в коридоре и вне досягаемости чужих ушей, Алита тотчас же обратила на спутника взгляд.

– Пожалуйста, альд Ристон, скажите, что у вас получилось что-нибудь выяснить!

– Увы, вчера вечером мне не удалось побеседовать с альдом Торнбраном. Он уже отправился спать. Но утром, когда Эмрис немного проспался, я поговорил с ним.

– И как, узнали хоть что-то полезное?

Киллиан не спешил отвечать, будто нарочно испытывая ее терпение. Пришлось несильно потянуть его за рукав. Самой себе Али в данный момент напоминала ребенка, который выпрашивает подарок у строгого родителя.

– Да рассказывайте же!

– Сначала доберемся до более уютного места, – непреклонно отозвался собеседник.

– Тогда позвольте мне сперва хоть немного отдохнуть! – Алита ухватилась за лестничные перила. Сейчас здесь стояла тишина – видимо, экономка и горничные занимались своими делами где-то еще.

– Тебе действительно не следовало выходить из комнаты и спускаться так рано, – нахмурился Ристон. – Здоровье – не шутки. Ты ведь не хочешь на всю жизнь остаться хромой?

– Что ж, тогда трость станет моей постоянной компаньонкой, – стараясь, чтобы голос звучал бодро, ответила Али, но выражение лица Киллиана не изменилось. – Простите, но я не могла поступить иначе. Видите ли, я…

Она замолчала, глядя на спускающегося по лестнице Рохана Чаудхари во всем блеске своего великолепия. Должно быть, он прекрасно знал, какое впечатление производит на окружающих, а потому умело этим пользовался. Алите вспомнился его утренний визит и вопросы, которые тот после себя оставил.

– Вы уже можете ходить? – осведомился князь.

– Не совсем. Но мне уже значительно легче. Вы кого-то разыскиваете?

– Нашего гостеприимного хозяина. В моей комнате слишком холодно. Должно быть, слуги недостаточно хорошо растапливают камин.

– Боюсь, дело не только в камине, и вы, поскольку не впервые в королевстве, хорошо о том осведомлены, – хмыкнул Киллиан Ристон. – Уже в первый ваш визит сюда в зимнее время года вы наверняка убедились в том, что тому, кто привык к жаркому климату, нелегко находиться в этих широтах. Но все же вы приехали сюда опять, и снова зимой.

– Можете считать меня любителем острых ощущений, – отозвался князь Чаудхари.

– Альд Торнбран у себя в кабинете, – сообщил ему Киллиан.

– Не стоит дергать тигра за усы, – негромко произнесла Али, когда экзотический гость скрылся. – Он… кажется мне подозрительным… Вернее, кое-что из его слов.

– Ты хотела мне что-то рассказать перед тем, как он появился.

– Позже, – пряча глаза, ответила Алита, но от собеседника ее смущение не ускользнуло.

– Что ты натворила?

– Вы, кажется, что-то говорили о более уютном месте? – напомнила она.

Таковым оказалась библиотека. Должно быть, в другое время Али по достоинству оценила бы уставленное доверху заполненными книгами дубовыми шкафами просторное помещение, которое выглядело еще внушительное, чем библиотека в особняке Ристонов. Но сейчас, когда ее одновременно мучили и нетерпение узнать все поскорее, и прочие тревоги о будущем, прошлом и настоящем, и разбуженная недолгой прогулкой по замку боль в лодыжке, девушка могла лишь окинуть взором окружавшую ее мечту книгочея и, добравшись до мягкого кресла, с благодарностью вытянуть ноги.

– Я могу надеяться, что вы повторите для меня рассказ Эмриса Торнбрана? – поторопила Алита своего спутника, который занял соседнее кресло и, расслабившись, скинул неизменный черный сюртук.

– Сначала ты, – заявил он в ответ. – Рассказывай, что собиралась. Если это что-то опасное, я хочу знать, к чему мне следует быть готовым.

Али сделала глубокий вдох перед тем, как начать говорить о том, что совершила нынешним утром, поддавшись тем эмоциям, которые оставляли после себя сны. Она предполагала, что Ристон будет не слишком доволен ее спонтанным решением, но подобной реакции не ожидала. Киллиан резко поднялся и, преодолев разделявшее их небольшое расстояние, наклонился над ней, опираясь ладонями в спинку кресла, которое, скрипнув, покачнулось под таким напором, но все же устояло, иначе они оба полетели бы на пол вместе с креслом.

– Что… что вы делаете? – пискнула Алита, отгоняя от себя мысли о том, что Ристон почти в точности повторил то же, что князь Чаудхари нынешним утром.

– А ты что наделала? Сущее безумие! Ты даже не задумалась, что нельзя вмешиваться в действие чужого заклятия, которое и без того выглядит опасным!

– Но другого выхода не было! Пострадала целая семья! А теперь еще и альда Брогана убили! И остальные молчат, но, судя по всему, что-то знают и подозревают, что будут еще смерти! Разве не должна я идти на крайние меры, чтобы достигнуть истины?

– Нет. Нет, нет и нет, если они угрожают твоей жизни и здоровью! – категорично ответил Киллиан и слегка отстранился. Но не успела Али перевести дух, как он взял ее за плечи и буквально выдернул из кресла, а затем порывисто прижал к себе.

– Но… альд Ристон… – попыталась возразить она, все отчетливее понимая, что не очень-то и хочет возражать. Как не желает и вырываться из его рук, что неизбежно означало бы потерять ощущение тепла и защищенности, такое незнакомое, такое нужное сейчас. Ведь всего на мгновение она может себе это позволить?.. Ненадолго позабыть о приличиях, о том, что сама не раз твердила, будто пары из них не получится, о тоске и боли, которые придут вслед за новым расставанием, да еще и наверняка окажутся сильнее, чем раньше. Просто почувствовать себя живой, с горячим бьющимся сердцем и кожей, что остро ощущала каждое прикосновение, чуточку щекотное чужое дыхание где-то за ухом, свежий запах мыла от гладкой ткани жилета, к которой Алита прижималась щекой.

– Если почувствуешь, что становится только хуже, обязательно скажи мне, – строго произнес Киллиан, выпуская ее из объятий. – Не молчи, поняла? Вместе мы что-нибудь придумаем.

– Хорошо, – рухнув обратно в кресло, выдохнула Али и в попытке поскорее прийти в себя прижала к, без сомнения, покрасневшему, как цветок мака, лицу прохладные ладони. – Но пока ничего особенного в изменении своего отношения к окружающим я не заметила. Альда Эштон вот только раздражает.

– Она всех раздражает, – ответил Ристон, отвернувшись и рассматривая какую-то книгу на полке, что находилась на уровне его глаз. – Эмриса, кажется, больше остальных. Так вот, насчет его рассказа… Он не слишком-то желал идти на откровенность, но мне все же удалось его разговорить. Дядя уже тогда собирался женить его, и одна из тех девушек показалась ему подходящей кандидатурой. Компания аристократов, молодые альды, ухаживания – обычное дело. Мой друг заинтересовался милой блондинкой с неплохим приданым, однако в ответ на его предложение она заявила, что отдала свое сердце другому.

– Так то как раз и не секрет, – пробурчала Алита. – Постойте… Блондинкой?

– Именно.

– Значит, Эмрис Торнбран положил глаз на сводную сестру… И, если она ему отказала, то предметом обожания обеих девушек был не он. А кто же тогда?

– Этого она ему не сказала, так что Эмрису пришлось побороться с уязвленным самолюбием. Впрочем, серьезно увлекаться он никогда не умел, потому и в тот раз довольно быстро утешился. Но все же гибель девушки его опечалила, да и вся ситуация, сложившаяся вокруг событий в поместье, попортила немало нервов, оттого сейчас его так раздражает стремление дядюшки ворошить прошлое.

– Но еще больше он раздосадован решением альда Торнбрана вписать новых наследников в завещание.

– Эмрису не помешало бы научиться быть благодарным за то, что даровала ему судьба. Нельзя иметь все и сразу. Если бы у его дяди были собственные дети, шансы на наследство оказались бы еще ниже, – заметил Киллиан, разворачиваясь к собеседнице.

– Собственные дети… – задумчиво повторила Али и предположила: – А если они есть? Только незаконные.

– Все может быть, однако не каждый знатный альд готов признать бастардов, а без того у них нет прав ни на что претендовать.

– Мне не кажется, что альд Торнбран так уж доволен племянником. Возможно, обдумывая завещание, он действительно сожалеет о том, что у него нет своих детей. И любопытно все же, кто унаследовал поместье и другое имущество той семьи.

– Эмрис не знает. После того, что там произошло, он надолго уехал и вернулся в королевство лишь спустя несколько лет. Но то, что все гости его дяди, кроме меня и тебя, находились тогда в поместье, он подтвердил.

– В чем я и не сомневалась, – вздохнула Алита. – Он больше ничего не сказал? Возможно, что-то видел, но точно не знает, может ли это являться зацепкой?

– Я немного порасспросил его об отношениях, которые связывали хозяев и приглашенных. Помнит он такие вещи весьма смутно, однако все же отметил, что сестра блондинки тянулась к альде Эдевейн, набиваясь ей в подруги, а его несостоявшаяся невеста была особенно близка с Бертиной, которая тогда еще не звалась альдой Эштон. Но мы ведь разыскиваем мужчину, так?

– Необязательно, – покачала головой Али. – Столкнуть девушку в пруд могла и женщина, да и ударить альда Брогана кинжалом в грудь тоже. Важен мотив.

– И что же обычно служит мотивом убийства?

– Разное. Деньги, страсть, стремление отомстить, ревность или зависть. Иногда нежелание выдавать собственные грязные секреты.

– А секреты есть у всех. И Сайлас Торнбран нередко покупает их, порой за бесценок. По всему выходит, что по такой причине скорее убрали бы его самого, а не его поверенного.

– И мне так казалось. Я даже пыталась предупредить альда Торнбрана. Но он заявил, что с ним ничего не может случиться.

– Откуда такая уверенность?

Алита развела руками. Она почти сразу поняла, что владелец замка знает гораздо больше, чем рассказывает. Но здесь и сейчас он хозяин, а все прочие – только куклы в его руках.

Куклы… Вроде той, что одиноко лежала в мансарде рядом с книгой, по которой дети должны учить буквы. Кому принадлежали эти вещи, чья рука прикасалась к ним прежде?..

– У Эмриса ведь не было сестры? – решилась спросить Али.

– Сестры? Никогда о таком не слышал. А что?

Вспомнив, что они пообещали быть откровенными друг с другом, она рассказала о своей странной находке.

– Любопытно… Нужно будет спросить. Хотя едва ли старые детские вещи с чердака имеют какое-то отношение к нашему делу.

– Но зато они должны касаться альда Торнбрана, а он, как мне представляется, самая загадочная персона во всей этой истории.

– Знаешь, я помню, как встретил его впервые. Эмрис пригласил меня провести каникулы в замке, очень долго уговаривал, и мне показалось, что он попросту боится оставаться наедине с дядей. Я даже опасался, не бьет ли его альд Торнбран, но затем понял, что у того нет нужды в подобных мерах. Есть иные виды наказания. И следы они оставляют не на теле, а на душе.

 За обедом стояла почти полная тишина. Супруги Эштон все же спустились в столовую, однако демонстративно ни с кем не разговаривали. Бертина казалась заплаканной, а, когда кто-то из гостей уронил громко звякнувшую при падении вилку, нервно вздрогнула и огляделась, точно за ее спиной мог стоять человек, замыслявший недоброе.

«Чего она боится? – время от времени поглядывая на молодую женщину, думала Алита. – Может быть, действительно что-то видела тогда в малой гостиной? Или в примыкающем к ней коридоре».

С альдой Эштон неплохо бы поговорить наедине, но после недавней стычки не приходилось ожидать, что та пойдет навстречу. Да и муж ее теперь оказался настроен крайне агрессивно. Будь Али здесь как представительница Службы Правопорядка, другой вопрос, но пока ей приходилось сохранять инкогнито, что с каждой минутой становилось все труднее. Хорошо, что Киллиан на ее стороне… Она посмотрела на него, поймала ответный взгляд и опустила глаза к тарелке, на которой лежал нетронутый кусок тминного кекса.

– У тебя нет аппетита, дорогая кузина? – полюбопытствовал Эмрис. Сейчас, трезвый и облаченный в отлично сшитый темно-зеленый костюм, он выглядел гораздо лучше, чем накануне. Вот только его нарочитое стремление ломать комедию в обращении к ней уже начинало раздражать.

– Боюсь, сейчас его нет ни у кого, – пробормотала в ответ Алита и все же заставила себя попробовать десерт. Как и все остальное, подаваемое к трапезам в замке Торнбран, тот оказался весьма хорош на вкус. – Но оставлять столько еды… – чуть не сказав «…после того, как мне порой случалось голодать», она замолчала.

– Кстати, о еде, – альда Эдевейн натянула на пухлые губы до приторности сладенькую улыбочку. – Вы ведь не откажетесь сегодня выпить со мной по чашечке чая? С жасмином и розовыми лепестками, м?

– Чая? – растерянно переспросила Али в ответ на внезапное предложение. Такого меньше всего можно было ожидать от Флорианы, особенно после тех ее памятных откровенных высказываний об охотничьих трофеях и прочем. Что она задумала?

– Да, устроим чаепитие на двоих. Мы, девушки, должны держаться вместе в столь непростой ситуации. Запамятовала спросить – вам ведь понравились книги, которые я передавала с альдом Ристоном?

– Ну, если они в вашем вкусе… – протянула Алита, поймав себя на том, что ей почти приятно видеть промелькнувшие в глазах молодой альды гневные искорки. – Хорошо, я согласна. Можем выпить чай в моей комнате, поскольку мне еще трудно передвигаться.

– Как скажете.

Ответ прозвучал с холодной вежливостью, и никто со стороны, пожалуй, даже не заметил разыгравшегося между собеседницами невидимого поединка. Никто, кроме Сайласа Торнбрана. Тот усмехнулся и ехидно прокомментировал услышанное:

– Буду рад, если вы сумеете подружиться.

«Скорее солнце взойдет на западе и сядет на востоке», – мысленно отозвалась на его высказывание Али.

– Жизнь продолжается! – громко провозгласил Эмрис. – А я предлагаю мужской части компании собраться в какой-нибудь из предназначенных для подобного времяпровождения комнат, побеседовать, немного выпить… – осекся он под суровым взглядом Киллиана. – Всего по одному бокальчику!

– И в этом весь Эмрис, – буркнул его дядя. – Впрочем, я рад, что вы не скучаете. Не забывайте – мы собрались здесь не просто так… а в честь праздника, – закончил он свою речь, сделав в ней небольшую паузу, которую каждый из присутствующих мог заполнить несказанными словами.

«Он действительно хороший постановщик, – подумала Алита, рассеянно провожая глазами стройную фигурку Лорин, которая уносила поднос в кухню. – Альд Торнбран знает слабости каждого из нас… Или думает, что знает».

Не задерживаясь в столовой, гости разошлись по своим комнатам. Послеобеденное время текло расплавленной карамелью. Сидя в своей комнате, Али рисовала схему, на которой изобразила участников тех событий, что привели к ее приглашению в замок Торнбран. Не успев пока выяснить, как звали сестер, она отметила их цифрами один и два (брюнетка и блондинка). У всех остальных, за исключением родителей девушек, имена наличествовали, однако сыгранные ими роли пока оставались неизвестными.

Некий мужчина, молодой и неженатый, приехал в поместье и понравился сразу обеим. Поначалу он ухаживал за номером первым, но затем выяснилось, что это было всего лишь игрой, поскольку на самом деле его привлекала вторая молодая особа. Чувства оказались взаимными, и та дала от ворот поворот Эмрису Торнбрану, который сделал ей предложение. Тем временем у ее сестры тоже имелся другой поклонник с самыми серьезными намерениями, но девушка, как выразился ее собеседник во сне, всего лишь играла с бедным влюбленным. Достаточно ли сильно могло рассердить его раскрытие правды об ее безразличии к нему? Успел ли он все узнать? И от кого – от предмета своих воздыханий или же от осведомленного в происходящем человека?

А таковым являлся Сайлас Торнбран.

На какое-то мгновение Алите показалось, будто она сумела ухватить разгадку за хвост, но та стремительно вырвалась, оставив лишь смутное ощущение, что была совсем рядом. Опустив голову на согнутые в локтях руки, девушка тяжело вздохнула. Следовало двигаться дальше: шаг за шагом, версия за версией, тайна за тайной. Когда же впереди снова забрезжит свет истины, идти к нему и, поймав, удержать. А еще помнить – она на своем пути не одна.

Если рассуждать методом исключения, то ни Эмрис, ни князь Чаудхари, которого на родине ждала невеста, не подходили на роль рокового возлюбленного. Тогда оставались только Валентайн Эштон и Гидеон Ли. Один успел жениться, второй по сей день ходил в холостяках, зато, если верить словам младшего альда Торнбрана, умудрился влезть в нешуточные долги.

Так кто же из них?..

Спустя некоторое время раздался уверенный стук в дверь, и в комнату, лучась все той же сахарной улыбкой, вошла Флориана. За ней с уставленным посудой широким подносом вышагивала хмурая Лорин. Алита поблагодарила горничную и отпустила ее, когда та оставила чайник, чашки и угощения на столике, откуда заранее были убраны все бумаги, на которые незваная гостья могла обратить нежелательное внимание.

– Как приятно, что вы не отказали! – прощебетала визитерша, с удобством усаживаясь на прикроватную кушетку. – Пить чай прямо в спальне довольно пикантно. Не находите?

– Всего лишь вынужденная мера, – отозвалась Али. – Не хочу лишний раз утруждать ногу. До ближайшего доктора, увы, отсюда далековато.

– Правильно, нужно себя беречь, – согласилась альда Эдевейн, вонзая крепкие белые зубы в имбирный пряник.

– Вы ведь хотели со мной о чем-то поговорить? – вдыхая аромат цветочного чая, спросила Алита. Все эти вежливые хождения вокруг да около ей не нравились. Как, собственно, и сама собеседница.

– Именно.

– Тогда приступайте.

– Будем откровенны?

– Как и в прошлой нашей беседе.

– Знаете, я множество раз получала предложения и могла выйти замуж, но не вышла. Потому что мне не встречался подходящий мужчина. Не только обеспеченный и родовитый, но и обладающий другими качествами. По-настоящему сильный, мужественный, ответственный. Вы понимаете?

– Допустим, и что же дальше?

– К примеру, ваш кузен Эмрис. Всем хорош, но на такого нельзя положиться. Чуть что, так топит себя в вине.

– Тут я с вами согласна, но от меня-то вы чего хотите?

– Сейчас, как видите, я не пытаюсь вам угрожать и прибегать к нелестным для вас сравнениям. Я просто смиренно прошу. Пожалуйста, отдайте мне Киллиана Ристона.

Алита поперхнулась чаем.

– Как вы себе это представляете?

– Отступитесь от него. Вы ведь добрая девушка! И еще можете встретить другого… Хотите, я помогу приготовить достойное приданое? Мне несложно, только попросите!

– Но послушайте… Если вы думаете, что в моих силах завернуть его в подарочную упаковку и с наилучшими пожеланиями вручить вам, то вы ошибаетесь. Альд Ристон – взрослый самостоятельный человек. Он не из тех, кто может стать игрушкой в чьих-то руках, – стараясь, чтобы голос звучал твердо, произнесла Али. – Простите, но я…

Она замолчала, увидев, как темные глаза собеседницы налились слезами. Сейчас Флориана не выглядела ни капризной кокеткой, ни жестокой разбивательницей сердец, каковой старалась себя представить. Альда Эдевейн словно в одночасье превратилась в самую обычную девушку, которая плакала так же, как и все остальные, – с некрасиво искривленными губами, непроизвольным вздрагиванием плеч и покрасневшим шмыгающим носом.

Алита растерянно смотрела на нее, чувствуя совершенно неожиданное желание утешить плачущую и пообещать ей дружескую помощь во всем. Она уже почти коснулась волос Флорианы, как вдруг поняла, в чем причина такого порыва. Ведь та девушка, с чьими воспоминаниями сроднило их заклятие, считала альду Эдевейн своей подругой!

Вздрогнув, Али отдернула руку и закусила губу. Чужие эмоции, напоминавшие поднятую со дна озера тину, боролись в ней с ее собственными. Силясь прийти в себя, она отвела глаза от поникшей головы молодой альды и сделала глубокий вдох. Затем повернулась и внезапно поймала на себе украдкой брошенный взгляд Флорианы. Внимательный, изучающий и весьма недовольный.

– Вы – прекрасная актриса, альда Эдевейн. Так натурально лить слезы по собственному желанию не каждая сумеет. Браво!

– Я хотела решить вопрос по-хорошему, – раздраженно вытирая лицо платком, буркнула та. – Но не вышло. А вы еще очень пожалеете! И нечего строить из себя саму невинность! Альд Торнбран сказал…

– Альд Торнбран сказал?!

Алита в изумлении прижала ладонь к губам. Промелькнули воспоминания о первом разговоре с владельцем замка. И его рассказ о том, как он вмешивался в судьбы двух девушек, что в конечном итоге привело к большой трагедии. Неужели Сайлас Торнбран решил повторить что-то подобное снова? С ней самой, Флорианой и Киллианом!

– Что бы вам ни наговорил… мой родственник, не слушайте и не полагайтесь на него. Считайте, что он попросту пошутил. И, могу вас заверить, альд Ристон действительно не тот человек, на которого можно с легкостью повлиять.

– Почему я должна верить вашим словам, а не альда Торнбрана? Я с ним куда дольше знакома. И Киллиана Ристона он с юных лет знает!

– Если вы послушаетесь его, то однажды можете пострадать, альда Эдевейн. Это все, что я хочу сказать. Сожалею, но больше ничем помочь не могу.

 Когда недовольная исходом беседы Флориана покинула комнату, Алита откинулась на подушки, ощущая досадную слабость во всем теле. Даже и не предполагала, что переживать чужие чувства будет так… тяжело и страшно. Но разговор с альдой Эдевейн показал, что попытка и наяву тоже слиться с воспоминаниями девушки из снов удалась. Однако не так-то просто оказалось отделить навязанные этим слиянием эмоции от своих. Потому что эту относиться к столь неприятной особе как к лучшей подруге Али при всем желании не смогла бы.

По правде говоря, у нее отношения с молодыми представительницами своего же пола обычно не складывались. Сначала Рона оставалась не только сестрой, но и единственной подругой, потому Алита совершенно не нуждалась в ком-то другом, не старалась сблизиться с соученицами по академии. Нет, приятельницы имелись, конечно, в общежитии не получилось бы постоянно держаться особняком, но теплоты и доверительности ни с кем из них не возникло.

А затем Роны не стало. Али замкнулась в себе. Ее абсолютно перестали интересовать беззаботные девичьи разговоры, а планы на будущее, которые она строила в последние годы учебы, разительно отличались от тех, которые лелеяли другие студентки. В глубине души Алита завидовала им, но точно знала, что с выбранного пути сворачивать не намерена. Так все и вышло – она не свернула. А, учитывая специфику работы в Службе Правопорядка, заводить новые знакомства особо не с кем, так что осталась только старушка-соседка, но едва ли их отношения могли бы называться дружбой. Скорее они обе просто по возможности старались поддерживать друг друга, скрашивая одиночество.

Девушке из поместья тоже было одиноко. Она недолюбливала сводную сестру, не могла поговорить с матерью о своих тревогах. Потому Флориана Эдевейн с ее нездешней манерой держаться наверняка показалась той долгожданной кандидатурой на роль близкой подруги, вот только состоялся ли между ними хотя бы один разговор по душам?

Блондинка же, будучи более мягкой по натуре, выбрала наперсницей Бертину, которая, когда не закатывала сцен, производила такое же – вполне приятное, надо заметить – впечатление. Любопытно, знала ли будущая альда Эштон имя молодого человека, который так ловко сыграл чувствами одной сестры, а затем посватался ко второй? И почему это держалось в секрете? Видимо, просто не успели объявить до того, как с девушками случилось несчастье. Или наличествовали какие-то еще причины тянуть с официальной помолвкой?..

Вопросы, вопросы, снова сплошные вопросы. Али вздохнула, рассматривая чашку с лужицей недопитого чая на донышке. Если б можно оказалось бы выбирать, что именно ей хочется увидеть во сне! А Сайлас Торнбран вместо того, чтобы помочь внести ясность, затеял очередную игру с живыми куклами. Она, возможно, могла бы пожалеть его – одинокий, стареющий, разочаровавшийся в единственном близком родственнике. Могла бы. Но не после того, что он сделал.

К тому моменту, как Лорин пришла за посудой, Алите почти удалось отогнать от себя сердитые размышления о Флориане и владельце замка, который двигал молодой альдой, точно пешкой. Али не исключала, что той действительно приглянулся Киллиан, однако… Будь чувства альды Эдевейн хоть немного похожи на любовь, а не на эгоистический каприз заполучить недоступную игрушку, может быть, Ристон сам бы то в ней разглядел, и не состоялось бы сегодняшнее во всех отношениях неприятное чаепитие.

– До чего же несносная особа. Заявилась на кухню и давай командовать. Можно подумать, она тут хозяйка, – будто вторя ее мыслям, проворчала себе под нос горничная. – Как ваша нога? Компресс сейчас сделать или вечером?

– Если не сложно, то сейчас. Тогда, может быть, к ужину тоже смогу спуститься. Спасибо за чай! – улыбнулась девушке Алита.

– Не бережете вы себя совсем, – повздыхала собеседница и вдруг бросилась к окну. – Ой, посмотрите-ка, что это? Кажись, снегопад-то кончился!

Али повернула голову, чтобы убедиться. И действительно – снег больше не сыпался с низкого зимнего неба. Но за прошедшие дни его навалило так много, что едва ли в ближайшее время по дороге из замка могла бы проехать карета. Оставалось лишь ждать, когда путь расчистят. Или, если потеплеет, снежное покрывало может подтаять и само.

– Хорошо еще, что провизии в замке хватает, и не надо на рынок! – оживленно проговорила Лорин. – Альд Торнбран как знал – распорядился хорошенько запастись к празднику! Как думаете, теперь сюда из Службы Правопорядка приедут и всех допрашивать станут?

– Наверняка, – отозвалась Алита, вздрогнув от, казалось бы, невинного вопроса. – Но не переживай заранее. Да, кстати, что там с украшением альды Эдевейн, нашлось?

– Говорят, нет. Она свою камеристку совсем затиранила. Та уже по углам прячется и тайком ревет. А у вас почему нет камеристки? Неужели и не хочется?

– Я вполне справляюсь сама, да и в чьей-то постоянной компании тоже не нуждаюсь. А девушку очень жаль. Вы уж будьте к ней подобрее.

– Да, приглашу ее вечером составить нам компанию за чаем, – пообещала горничная. – Я б такую хозяйку и денечка не вынесла! А она терпит, но не первая это камеристка у альды Эдевейн, ох, не первая и не последняя!

Закончив тираду, Лорин пообещала, что вот-вот вернется с компрессом, затем подхватила поднос и вышла в коридор.

Али проводила девушку взглядом и снова повернулась к окну, гадая, что принесет обитателям и гостям замка Торнбран прекращение снегопада.

 – Это неспроста, – говорила Бертина, которую Эмрис тут же как бы непринужденно взял под руку. – Все эти разговоры… Они могли дурно сказаться на его самочувствии. Он даже снова начал курить… Неужели духи явились и за ним?

– Вам ведь все уже объяснили, альда Эштон, – терпеливо втолковывал ей спутник. – Ни за кем духи не приходили. Просто кинжал моего дяди попался под руку плохому человеку… Но вам ни к чему забивать свою очаровательную головку мыслями об убийствах. Лучше будет, если, вернувшись домой, вы забудете случившееся здесь, как страшный сон, и не станете держать на нас зла.

Киллиан, шагающий позади парочки, усмехнулся. Совсем недавно Эмрис говорил о супругах совершенно иное, а теперь, стоило ему лишь оказаться возле молодой женщины, запел по-другому. Вечный дамский угодник, который и в старости не перестанет считать себя неотразимым.

Ристону вдруг захотелось оставить этих двоих продолжать заниматься поисками альда Эштона, а самому уйти к Алите. Проверить, как она. Узнать, что ей наговорила Флориана. Да и просто хоть немного побыть рядом. Вероятно, то сказывалась обстановка уединенного замка, где все сильнее сгущалась напряженность между находящимися здесь людьми, но сейчас ему в самом деле почти не было дел до приличий, и не слишком-то волновало, что кто-то может увидеть его на пороге комнаты девушки.

«Я не хочу еще одной разлуки, – сказал себе Киллиан, испытывая неколебимую уверенность в том, что чувствовал. – Не хочу больше непонимания между нами. Не хочу оставлять ее одну, как бы она ни храбрилась и ни уверяла, что сама способна со всем справиться. А если действительно способна, то что с того? Даже самому сильному человеку нужна близость другого живого существа – родственная, дружеская или…».

Он не успел додумать эту мысль, потому что в тот самый момент идущие впереди куда-то свернули, и до его ушей донесся пронзительный женский вскрик. Поспешив на звук, Ристон увидел небольшую курительную комнату, пропахшую табачным дымом, и распростертую на полу мужскую фигуру. Бертина стояла перед супругом на коленях и трясла за плечи, словно пыталась разбудить спящего.

– Валентайн! Что случилось? Кто это с тобой сделал? – причитала она.

– Постойте, альда Эштон, нужно проверить, жив ли он, – остановил ее Эмрис и бросился щупать пульс. Затем с облегчением выдохнул и коснулся ее руки. – Вам рано считать себя вдовой.

– Нам нужно отнести его куда-нибудь и попробовать привести в сознание, – сказал Ристон. – Похоже, вашего мужа ударили по голове. Вот этим, – добавил он, кивнув на валявшуюся в некотором отдалении кочергу.

– У кого только рука поднялась? – отозвалась молодая женщина, вытирая платочком блестящие от слез глаза. Затем перевела взгляд на Эмриса, который участливо касался ее локтя. – Могу ли я верить, что вы не враг нашей семье, альд Торнбран?

– Разумеется! – заверил он ее. – Что за вопрос? Я сделаю для вас все возможное! Дядюшка будет так огорчен. Уже второй несчастный случай за праздничные дни.

– Очень деликатно с твоей стороны называть убийство и попытку убийства несчастными случаями, – произнес Киллиан, продолжая разглядывать предмет обихода, послуживший орудием. – Ему повезло. Крепкая голова.

– Или его вовсе и не хотели убивать. Только оглушить, – предположил Эмрис. – Может быть, альд Эштон даже видел, кто это был.

– Если удар нанесли со спины, то едва ли. Что ж, я думаю, нам не следует здесь задерживаться. Где тут ближайшая комната с кроватью или диваном?

Бесчувственное тело Валентайна Эштона не выглядело слишком тяжелым, потому решили не звать слуг, а перетащить его самостоятельно. Жена пострадавшего шла рядом, почти перестав всхлипывать. Сейчас она воплощала собой образ растерянного, нежного, точно цветок лилии, и хрупкого, как статуэтка, существа, которое так и хотелось утешить. Чем, судя по всему, вполне успешно, и занялся Эмрис, пока Ристон отправился за помощью. По дороге ему никто не встретился.

– Возмутительно! – проворчал Сайлас Торнбран, выходя из кабинета. – Мой замок превращается в лазарет. Осталось только мне откуда-нибудь свалиться и что-нибудь себе сломать!

– Но вы ведь сами заварили эту кашу, не так ли? – заметил Киллиан, приподнимая брови. – Может быть, вам даже известно, кто покушался на жизнь альда Эштона? И причина, по которой такое могло произойти именно здесь и сейчас.

– Мне? С чего бы? Не забывайтесь, молодой человек, помните о почтении к старшим! – буркнул владелец замка, но задумался, погрузившись в себя, и больше ничего не говорил до той минуты, как они отыскали экономку. Та быстро взяла ситуацию в свои руки. Даже удивленной не выглядела… или же просто скрывала собственные эмоции от явно доверявшего ей во всем хозяина.

Когда Ристон провел обоих туда, где оставались Эштоны и Эмрис, Бертина сидела рядом с мужем, сжимая его поникшую руку в своей. Молодая женщина ревниво наблюдала за тем, как экономка склонилась над ее супругом. Киллиан бросил взгляд в окно, за которым лежал снег, и не в первый раз пожалел о невозможности послать за доктором. Альду Торнбрану следовало бы держать семейного врача при себе. Или хотя бы пригласить его в качестве гостя на эти дни, когда они все оказались заперты здесь, будто в мышеловке.

Валентайн Эштон, как и следовало ожидать, ничего не мог вспомнить. Придя в себя, он стонал и морщился от боли, жаловался на пляшущие перед глазами пятна, однако на все вопросы о том, что с ним произошло в курительной комнате, отвечал, что не видел нападающего. Ристон задумался – уж не вспугнул ли кто-нибудь того, кто покушался на жизнь одного из гостей? Может быть, есть свидетель? Среди прислуги, например.

Судя по всему, та же мысль пришла в голову и Сайласу Торнбрану, который вывел экономку в коридор и обменялся с ней парой слов наедине. Все жалобы пострадавшего владелец замка выслушивал недоверчиво, будто подозревал самого альда Эштона в чем-то противозаконном. Киллиан решил, что ему необходимо рассказать о случившемся Алите, к тому же его помощь здесь больше не требовалась, поэтому он пожелал молодому человеку скорейшего выздоровления и отправился к ней.

Али лежала в постели с таким недовольным видом, словно ее цепью приковали к столбикам балдахина. На покрывале снова находилась та самая папка, с которой все и началось. В комнате остро пахло эфирными маслами и сушеными травами, использующимися для компрессов.

Казалось, она даже не удивилась его приходу. Вскинула взгляд и тут же опустила ресницы. Ристон уже почти привычно занял место на кушетке и протянул руку к выпавшему из папки рисунку, с которого смотрело на него лицо Эмриса.

– Как чаепитие с альдой Эдевейн? – поинтересовался Киллиан.

– Лучше не спрашивайте.

– Что ей от тебя нужно?

– А вы не догадываетесь?

– Ладно, оставим эту тему, – не без некоторой неловкости пробормотал он. – Лучше расскажу о том, что недавно случилось. Кто-то напал на Валентайна Эштона.

– Как? – Алита изумленно наклонилась вперед. – Он ведь всегда рядом с женой!

– Сбежал от нее покурить. В общем, мы с ней и с Эмрисом нашли его с шишкой на голове. Кто-то хорошенько размахнулся и ударил его кочергой.

– Он в сознании?

– Уже да. Но утверждает, что не успел никого увидеть. Стоял спиной к двери.

– Неудачное покушение, – резюмировала Али, в задумчивости постукивая кончиками пальцев по нижней губе. Это зрелище так отвлекло Ристона, что он не сразу расслышал адресованный к нему вопрос. – У вас есть какие-нибудь подозрения насчет того, кто на него напал?

– Ну, Эмрис, Гидеон Ли и князь Чаудхари были со мной. Кажется, никто из них не выходил за то время, что мы провели в одной компании. Хотя…

– А альд Торнбран-старший?

– Как и сказал, сидел в своем кабинете.

– Если допустить, что у мужчин, с которыми вы проводили послеобеденное время, есть алиби, то остаются хозяин и женщины. Флориана Эдевейн, альда Броган и сама Бертина Эштон. Может, она рассердилась на мужа из-за его вредной привычки и не сдержалась, а затем, перепугавшись, надумала свалить вину на кого-нибудь другого?

– Не очень-то подобное на нее похоже, – отозвался Киллиан, вспомнив полные казавшихся вполне искренними слез глаза молодой женщины, которая явилась за помощью в поисках мужа.

– Ах, знали бы вы, на какие убедительные спектакли способны некоторые альды, если то в их интересах, – поморщилась собеседница, очевидно, что-то вспомнив.

– Перечисляя подозреваемых, ты кое-кого забыла, – заметил он.

– Кого же?

– Слуг.

Алита ответила ему серьезным взглядом. Похоже, это действительно оказалось их общим упущением. Прислугу в королевстве учили быть невидимками – не в смысле, что навешивали на них амулеты для отвода глаз, а в том, что касалось поведения. Вышколенная горничная, дворецкий или камеристка всегда знали, как себя вести, чтобы их не замечали хозяева и гости. Обычно на персонал совершенно не обращали внимания, считая прислуживающих за столом или сметающих пыль чем-то вроде ходячей мебели. Но они тоже являлись людьми, которые располагали выгодной возможностью подглядывать и подслушивать, оставаясь для прочих лишь теми незаметными существами, что делали жизнь богатых людей комфортной и беззаботной. А еще у слуг могли иметься собственные чувства, желания… и мотивы.

Примерно так Ристон и сказал, выдвинув новую версию.

– Не представляю степенную Элфриду Ламберт с кочергой в поднятой руке, – хмыкнула в ответ Али. – Но вы правы, к ним тоже следовало бы присмотреться повнимательнее. А вдруг альд Торнбран и работников набирал с неким умыслом?

Алита бросила взгляд в окно, за которым сгущались ранние зимние сумерки, затем, точно вдруг озябнув, повыше натянула на плечи мягкую серую шаль, в которую куталась.

– Спасибо, что принесли новости, альд Ристон. Хотелось бы побеседовать с Валентайном Эштоном лично, но едва ли он станет со мной откровенничать, учитывая недавние стычки с ним и его женой. Вы что-то еще собирались мне сообщить?

Он мог бы сказать, что рядом с ней чувствовал себя таким живым, как никогда прежде. Словно одним своим присутствием, взглядом, улыбкой Али возвращала ему юношескую беззаботность, дарила желание верить в лучшее и умение радоваться всяческим мелочам, которых он бы и не заметил, не будь ее. А огонь его магии, как бы Киллиан ту ни подавлял, будто подпитывался искрами дара девушки.

Но вместо того, чтобы высказаться, он всего лишь покачал головой.

– Я намерена спуститься на ужин, – твердо, словно ожидая, что он станет возражать, произнесла Алита. – Не могу больше сидеть тут безвылазно. И… надо же проверить, что еще изменилось в моем отношении к остальным после того, что я сделала.

– А что, уже есть какие-то результаты?

– Альда Эдевейн, – вздохнула она. – Ведь та девушка видела в ней подругу и доверяла ей. Но пока не очень понятно, полезно ли это для расследования.

 Алита переодевалась к ужину. Выбрала одно из новых платьев, которое ей очень нравилось. Снова зеленое, так ведь не на свадьбу собралась.

Киллиан ушел некоторое время назад. Несмотря на его слова о том, что в подобных обстоятельствах никого не волнует чужая нравственность, Али надеялась, что его никто не видел выходящим из ее комнаты. Ведь не объяснишь же другим, что они просто сообща пытаются разобраться в том, что происходило в замке Торнбран, корнями уходя в другую – более давнюю – мрачную историю.

Девушка вздохнула, стоя перед зеркалом и вглядываясь в глаза той, что отражалась в его прохладной гладкой поверхности. Сколько можно заниматься самообманом? Уж себе-то лучше не лгать. Вспомнились объятия в библиотеке, совместное пробуждение в этой самой спальне, обращенные на нее взгляды Ристона, когда он наверняка думал, что она не замечает. Пусть в какой-то степени их отношения являлись дружескими и партнерскими, этим они не ограничивались.

Вдруг представилось, будто Киллиан стоит совсем рядом, за ее спиной. Его руки уверенно ложатся на ее обнаженные плечи, длинные пальцы отводят назад медно-рыжие пряди волос, скользнув чуть ниже, касаются ключицы, неспешно обводят край выреза. Зажмурившись, Алита отшатнулась от зеркала и зашипела от боли, неловко подвернув и без того хромую ногу.

Раздался негромкий стук в дверь, и появилась Лорин.

– Хозяин прислал вам трость, – сообщила она.

– Спасибо! – отозвалась Али, разглядывая крепкую и прочную трость из дорогой породы дерева. Интересно, кто пользовался ею раньше? Неужели сам Сайлас Торнбран?

– Благодарить нужно его, а не меня, – монотонно произнесла девушка, и Алита вдруг заметила, что собеседница выглядит слишком бледной и безучастной – ни кровинки в обычно румяном лице. – Скажите, вот как вы думаете… Если вы обнаружили, что человек, которому вы верили, не такой уж хороший, как вам казалось, что вы сделаете?

– Тебя кто-то обидел? – участливо спросила девушку Али, вдруг ощутив чувство вины. Занятая своими размышлениями, она почти не обращала внимания на приставленную к ней горничную, не интересовалась тем, каково ей выносить вынужденное заключение в замке. Вдруг вспомнились недавние слова Киллиана о возможной причастности слуг к убийству альда Брогана и покушению на Валентайна Эштона, но казалось нелепостью даже предположить, будто Лорин могла оказаться той, кто взял бы в руки кинжал и хладнокровно заколол им человека.

– Нет, ничего такого. Просто… Ах, нет, лучше мне оставить все при себе!

Поклонившись, горничная покинула комнату, оставив Алиту растерянно смотреть ей вслед. Но долго предаваться раздумьям было некогда. Настало время спускаться к ужину, а теперь – с больной ногой – путь от спальни до столовой занимал куда больше времени.

В коридоре ей встретился Гидеон Ли, который галантно предложил руку, не желая слушать никаких заверений в том, что она вполне способна управиться даже с тяжелой тростью.

– Вам уже кто-нибудь успел рассказать о недавних событиях? – поинтересовался молодой человек, чуть прищурив внимательные светлые глаза. – Почти не сомневаюсь, что да. Наверняка слуги, этот народ всюду сует свой нос.

– Надеюсь, жизни и здоровью альда Эштона сейчас ничего не угрожает? – осведомилась у словоохотливого собеседника Али.

– Уверен, что нет. Он, конечно же, держит себя так, будто смертельно ранен, но, уж поверьте мне, исключительно для того, чтобы разжалобить супругу. Она не переносит его склонности к курению.

– Помнится, он как-то обмолвился, будто снова закурил из-за того, что лишился покоя.

– А кому из нас здесь приходится легко? – усмехнулся альд Ли. – Может, вам? Или мне? Долгий снегопад, странные игры владельца замка, убийство его поверенного. Любой занервничает. Кстати, что-то я давно не видел сестру убитого. Должно быть, она предпочитает трапезничать у себя в комнате.

– И ее можно понять. Бедная женщина потеряла родственника. К тому же, пока нет возможности даже позаботиться о похоронах, ведь сначала тело должен осмотреть доктор от Службы Правопорядка.

– Вы так хорошо осведомлены о подобных процедурах? Читаете детективные романы? О, не смущайтесь, я тоже их люблю!

– И как часто вам удается разгадать личность преступника?

– Нередко, а вам? – тут же полюбопытствовал собеседник.

– Когда как… – задумчиво протянула она, боясь снова сказать лишнего. – Когда как. Что ж, мы почти пришли, альд Ли, дальше я и сама могу дойти.

– Нет уж, позвольте мне усадить вас за стол, – заупрямился он. – Не лишайте меня этого удовольствия. Тут их и так гораздо меньше, чем ожидалось.

– Скажите, вы ведь подозреваете кого-нибудь? – спросила Алита, решив проявить снисходительность, но с нетерпением дожидаясь того момента, когда его сильные пальцы разожмутся и отпустят наконец ее руку. Отчего-то сейчас общество Гидеона Ли не казалось ей таким уж приятным, несмотря на всю его вежливость и обходительность. – Кто, по-вашему, мог ударить альда Эштона кочергой?

– Может, экономка? Шучу-шучу, не хмурьтесь вы так! Я могу лишь с уверенностью сказать, что на его жизнь покушался не я.

Услужливо отодвинув для нее стул, мужчина занял место неподалеку. Эштонов не было, как и альды Броган, и казалось, будто гостей с каждым днем становится все меньше. Скоро не останется никого, и лишь Сайлас Торнбран продолжит сидеть во главе стола – такой же хмурый, холодный и несгибаемый, как всегда.

 Если б кто-нибудь заранее предупредил Алиту о том, что Киллиану вздумается явиться к ней в спальню нынешним вечером, она бы, пожалуй, забаррикадировала дверь. Но теперь было уже поздно. Его слова о том, что он останется на ночь, звучали не как предложение или просьба, а как утверждение, и сейчас Ристон как ни в чем ни бывало стоял у окна, лениво перелистывая страницы старого литературного журнала, уже изрядно потрепанного.

– Кто-нибудь может увидеть вас и… – выдвинула очередной аргумент против Али, но собеседник в ответ лишь невозмутимо усмехнулся.

– Я уйду рано, еще до прихода горничной, можешь не волноваться. Главное – убедиться перед этим, что ты проснулась, жива, здорова, и все прошло благополучно. В такое время никто из гостей еще не ходит по коридорам, следовательно, и не заметит, как я выхожу из девичьей спальни.

– Но все же… – попыталась возразить она.

– Ты можешь еще много чего наговорить по сему поводу, но, учти, я уже принял решение и не собираюсь его менять, что бы ты ни сказала.

Фыркнув, Алита отвернулась и обхватила плечи руками. Несмотря на хорошо протопленную комнату, по коже бегали мурашки. Даже уютный халат из мягкой, точно ласкающей тело, ткани не выручал.

– Вы не могли не заметить, что здесь всего одна кровать, альд Ристон, – произнесла она. – На кушетке можно только сидеть. В полный рост вы на ней не поместитесь, да и я, пожалуй, тоже, – добавила не слишком уверенно.

– Я и не собираюсь ложиться на кушетку. В прошлый раз нам вполне хватило кровати. Достаточно места будет и сегодня.

– В прошлый раз? – Алите показалось, будто она глотнула чересчур много воздуха, точно резко вынырнувшая из воды рыба. – Но тогда… тогда от нас мало что зависело, ведь мы оба даже не помним, что произошло той ночью!

– Зато сейчас мы отдаем себе отчет в том, что делаем, – пожал плечами Киллиан. – Не беспокойся, Али. Я не собираюсь набрасываться на тебя, едва погаснут свечи.

Его голос прозвучал мягко и чуточку насмешливо, но спокойнее от этих слов почему-то не стало.

– Как скажете, – старясь сохранять хладнокровие, ответила ему Алита, что далось ей весьма нелегко. – Я… вам верю. И не стану заявлять, что ваше появление здесь возмутительно, потому что…

– Потому что ты прекрасно понимаешь, что моя ночевка в твоей спальне – лишь вынужденная мера, продиктованная заботой о твоей безопасности. Будь у тебя камеристка, она могла бы ночевать с тобой, но и тогда я бы, пожалуй, сомневался. Не каждый человек надежен, а слуг можно и подкупить.

– Но ведь убийца не охотится за мной! Он даже не знает, кто я такая… Не должен знать! Альд Торнбран никому ничего не сказал о цели моего пребывания в замке. Да и мне запретил говорить.

– Эмрис в курсе. Боюсь, будучи нетрезвым, он мог кому-нибудь сболтнуть. Без всякого злого умысла, просто потому, что не всегда в силах держать язык за зубами.

– Пожалуй, – угрюмо согласилась с такой вероятностью Алита. – Однако на след убийцы мы так и не вышли. Железного алиби не имеется ни у князя Чаудхари, ни у Эштонов, ни даже у самого Сайласа Торнбрана. Однажды ученые или маги изобретут что-нибудь, что будет помогать в расследовании преступлений. Но пока у нас не так уж много возможностей.

– Кого ты подозреваешь?

– Главное тут – мотив, а я никак не могу его найти. Желание отсрочить изменение завещания? Это выгодно лишь Эмрису, но вернее с его стороны было бы расправиться с самим дядюшкой, а не с его поверенным. Может быть, альд Броган знал что-то компрометирующее о ком-нибудь из гостей, услышал подозрительный разговор? Проще говоря, оказался не в том месте и не в то время.

– А если поискать связь с событиями, что случились в поместье?

– Допустим, он стал свидетелем еще в то время, но зачем же убийца ждал так долго?

– Возможно, альд Броган что-то видел или слышал, но тогда не придал тому значения, а сейчас, сопоставив факты, пришел к какому-то выводу.

– И занялся шантажом? – предположила она. – Что ж, такое могло быть. И он наверняка знал о том, кто же стал наследником после того, как вся семья покинула мир живых!

– Думаю, нам нужно серьезно побеседовать с альдом Торнбраном.

– Он умеет испытывать чужое терпение, – со вздохом отметила Али.

– Значит, придется посоревноваться с ним в столь изощренном искусстве.

Алита, наконец-то осознав, что согрелась, села на край кровати, положила на колени полученную от владельца замка папку и похлопала по ней ладонью.

– Я просмотрела практически все, что нашла здесь, но меня не покидает ощущение, будто я что-то упустила. Очень смутное. Словно поблизости промелькнула какая-то тень, но тут же исчезла.

– Я могу взглянуть? – протягивая руку, спросил Ристон.

– Пожалуйста. Но, предупреждаю, это не самое приятное чтение, особенно на ночь. Вам могут присниться кошмары.

– Едва ли они будут хуже тех снов, что преследуют тебя.

Али вздохнула, но никак не прокомментировала его слова. Комната, обычно выглядевшая по-королевски просторной, сейчас казалась тесной, точно тюремная камера, рассчитанная на одного заключенного. Чтобы не думать о предстоящей ночи, девушка взяла журнал, который принес Киллиан. Сначала думала, что просто ознакомится с содержанием, затем, неожиданно увлекшись фрагментом какого-то приключенческого романа, зачиталась и почти забыла о присутствии Киллиана. Лишь когда он негромко кашлянул, привлекая ее внимание, подняла голову и отложила в сторону журнал.

– Кажется, я понял, что именно тебя здесь смутило.

Алита нетерпеливо придвинулась чуть ближе к собеседнику, надеясь, что он действительно сумел свежим взглядом обнаружить то, что не давало ей покоя, пока она снова и снова обращалась к тому, что лежало в папке.

– Вот посмотри, – сказал Ристон. – Кажется, будто страница пропущена. Я поначалу подумал, что бумаги просто перепутались между собой, но, похоже, ее тут и вовсе нет.

– А ведь в самом деле, – согласилась с ним Али, недоумевая, как могла пропустить это раньше. Записи, конечно, сумбурные, но не настолько, чтобы остановиться на половине слова, не уместившегося в строку, и не продолжить с нового листа. – О чем тут идет речь?

– «Я думала, что он пришел спасти меня, но он стал моим следующим тюр…» – зачитал Киллиан.

– «Тюр» может означать «тюремщиком», – отметила она.

– И мне так же подумалось.

– Выходит, не один человек держал бедную девушку взаперти! Их было двое! Сначала первый, затем появился второй, но вместо того, чтобы отпустить ее, он… Какой ужас! – Алите пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы перед внутренним взором не рисовались жуткие картины.

– Боюсь, что так.

Его голос прозвучал сочувственно, и ей вдруг захотелось поблагодарить его. За то, что помогал, за то, что пришел к ней сегодня, за то, что оставался на ее стороне. Даже необходимость провести ночь в одной комнате больше не представлялась такой уж неловкой, как некоторое время назад.

– Ты разрешишь воспользоваться твоей ванной? – осведомился Ристон.

– Конечно.

– Думаю, пора ложиться. Завтра еще поразмыслим над этим. Как говорится, утро вечера мудренее.

– Надеюсь, вы не станете и сегодня спать неодетым, как тогда? – снова смутилась она.

– Не беспокойся, на этот раз я подготовился и захватил ночную рубашку, хотя, по правде говоря, считаю, что без них гораздо лучше.

– О… – не зная, что еще сказать, выдохнула Али. – Ну… возможно… Но только если вас никто не видит!

Пока Киллиан находился в ванной комнате, Алита воспользовалась случаем, чтобы тоже переодеться на ночь, и нырнула под одеяло. Снова взяла в руки журнал, нашла место, на котором остановилась. Отважный мореплаватель, еще недавно бывший скромным юнгой, сквозь шторм и проливной дождь мчался на выручку к дочери герцога, похищенной пиратами. Встревоженный отец обещал за спасение девушки много звонких монет, но все читатели наверняка понимали, что дело вовсе не в щедрой награде, а в том, что герои влюбятся друг в друга с первого взгляда, и история закончится свадьбой. Как, собственно, и большинство рассказываемых в подлунном мире историй.

Ристон появился в спальне, когда Али, вернув журнал на туалетный столик, притворилась, будто уже спит. Сквозь опущенные веки она видела его силуэт, пока он гасил свечи, и крепко зажмурилась, ощутив, как слегка прогнулся матрас, когда Киллиан лег с ней рядом. Хорошо еще, что размеры широкой кровати позволяли находиться не слишком близко друг к другу.

Алита думала, что не сможет заснуть, но провалилась в сон почти сразу после того, как, чтобы случайно не задеть лежащего рядом, отодвинулась на самый краешек постели и по детской привычке положила руку под голову. Сновидение пришло сразу. Но она оказалась уже не в особняке, где жили сводные сестры, а в совсем другом, куда менее уютном, месте.

– Что вы собираетесь со мной делать? – ломким срывающимся голосом вопрошала девушка, одну руку которой удерживала толстая цепь, укрепленная на грубой дощатой стене. Спутанные пряди волос траурной вуалью падали на лицо, к горлу подступала тошнота, тело словно оцепенело от страха и непонимания происходящего. – Не молчите, прошу!

– Если будешь послушна, ничего плохого, – раздался в ответ хриплый мужской голос. – Даже кормить стану. А теперь лучше не задавай больше вопросов.

Сон неожиданно резко сменился другим. То же самое место, только цепи не видать. А девушка сидит на брошенном на пол тюфяке, подогнув босые ноги и не смея поднять взгляд на мужчину, который где-то поблизости.

– Я хотел, чтобы все было по-другому, – тихо, вкрадчиво, почти шепотом говорит он. – Но ты сама отказалась. Теперь настало время заплатить.

И еще одна смена картинки. Лесная дорога, острые ветки колют ступни, от бега прерывается дыхание. Позади гонится за добычей преследователь, нагоняет, опрокидывает на спину, сжимает запястья…

Алита вскинулась на кровати, не сразу осознав, что захлебывается собственным криком. Но ее тотчас же обхватили за плечи и привлекли к теплому сильному телу. Возвращая в тишину и безопасность.

– Тише, тише, это всего лишь сон… – негромко, точно успокаивая испугавшуюся лошадь, бормотал Киллиан.

– Не просто сон, – всхлипнула она, уткнувшись лицом в его грудь.

Ложась спать, Али надела весьма скромную ночную рубашку, скрывавшую почти все тело, но слой тонкой ткани не мог лишить ощущений, которые вызывали прикосновения Ристона. Горячая ладонь медленно скользнула снизу вверх по ее спине, затем проследовала обратно, зарылась в волосы, выбившиеся из заплетенной на ночь косы. Алита прерывисто выдохнула, не зная, чего ей хочется больше – смущенно отстраниться или еще на какое-то время задержаться в крепких и таких надежных объятиях.

 – Как самочувствие? – спрашивал Киллиан, наклонившись над кроватью. Алита кое-как разлепила веки, чтобы на него взглянуть. Он был уже полностью одет, за окнами поднималось ленивое зимнее солнце.

– Нормально, – пробормотала она, борясь с желанием снова уткнуться носом в подушку и натянуть на голову одеяло. Сон без сновидений – небывалая редкость! Должно быть, кто-то решил, что с нее на эту ночь уже хватило кошмаров.

– Больше ничего не снилось?

– Нет. Еще чуть-чуть, и встану. Честное слово.

– Смотри, а то вернусь и вытряхну тебя из постели, – притворно-шутливым тоном, под которым пряталась тревога, ответил Ристон.

Через несколько минут хлопнула дверь. Али перевернулась на спину и потянулась, чувствуя, как постепенно спадает сковывающее все тело сонное оцепенение. Затем медленно села, потянула вверх край одеяла, чтобы взглянуть на больную ногу, размять ее и сделать ею несколько движений, чтобы прилила кровь. Глядя на чистую белую кожу своих стоп, она невольно вспоминала перепачканные в грязи босые ноги девушки, которая являлась ей во сне. Тонкие руки с обломанными ногтями, когда-то бывший белым край подола то ли простого платья, то ли длинной сорочки или ночной рубашки.

Отгоняя от себя непрошеные картины, которые – Алита точно знала – ей никогда не суждено забыть, она поднялась с кровати, оглядела комнату, точно пытаясь отыскать какие-то улики, свидетельствующие о том, что сегодня ночевала здесь не одна. Но ничего не осталось. Все пребывало в таком же состоянии, что и вчера вечером, словно Киллиан сюда не приходил.

Почему-то от осознания этого стало немного грустно.

Али хорошо помнила ночное пробуждение. Свой отчаянный крик, который, как ей казалось, мог бы перебудить весь замок. Впрочем, даже если кто-то ее и услышал, то не пришел. Только Ристон, чьему присутствию она еще недавно противилась, оказался рядом. Он говорил ей, что бояться не нужно. Что сновидения не имеют власти над людьми. А еще Киллиан обнимал ее, пока Алита снова не задремала.

Следом за ночью наступил новый день. Без уже изрядно надоевшего всем снегопада. Это давало надежду на то, что скоро замок Торнбран перестанет быть местом, которое невозможно покинуть. Но нельзя давать гостям разъехаться до появления здесь сотрудников Службы Правопорядка. Ведь один из находящихся в замке – убийца, на чьих-то руках кровь альда Брогана. А еще и кража драгоценностей у Флорианы Эдевейн, и покушение на Валентайна Эштона. Может ли оказаться так, что все совершено одним человеком?

Наскоро приведя себя в порядок, Али извлекла на свет свои записи, в которых были перечислены имена всех подозреваемых. Если альд Эштон убил поверенного, то кто же напал на него самого? А у кого имелся мотив для кражи дорогого украшения? У Гидеона Ли, который утопает в долгах? Или дело вовсе не стоимости побрякушки, а в том, что кому-то захотелось насолить Флориане?

Впору хвататься за голову и расписываться в собственном бессилии. Но, переборов желание опустить руки, Алита снова и снова перечитывала то, что знала о гостях, стараясь нащупать ниточки, которые вели к преступнику. Пытаясь представить себе если не лицо, то хотя бы потаенные мысли человека, который сейчас наверняка считал себя тем, кто сумел перехитрить всех остальных, заставив их гоняться за призраком и дрожать от страха при виде собственной тени.

Однако есть и другая вероятность – не только у преступника есть тайны. Они имеются и у других присутствующих, каждый из которых страшится разоблачения. Но как много известно о них владельцу замка?..

«Я должна еще раз поговорить с Сайласом Торнбраном, – решительно сказала себе Али. – Может быть, хотя бы сейчас он перестанет разыгрывать спектакль и поможет узнать правду. Есть ведь хоть кто-нибудь, за кого он тревожится? Эмрис, например… Маловероятно, но все же тот его единственный близкий родственник».

Время до завтрака еще имелось, и Алита, оставив пришедшую горничную убираться в комнате, отправилась в кабинет хозяина. Лорин сказала, что он уже там, несмотря на раннее утро. Любопытно, а спит ли он вообще?

– Ты? – не без удивления произнес Сайлас Торнбран, когда Али появилась на его пороге. – Что тебе нужно? Разве я не давал указания меня не беспокоить?

– Хочу побеседовать с вами, – вежливо, но твердо ответила она, входя и прикрывая за собой дверь. – Так больше не может продолжаться. Если вы хотите, чтобы я раскрыла дело, вы должны помогать мне, а не играть в свои игры.

– Я и так уже немало сделал для того, чтобы тебе помочь, – сухо отозвался он.

– Недостаточно. Вы дважды, если ничего не путаю, объявляли о том, что вам доставили новые сведения в обмен на возможность быть упомянутым в завещании. Но мне о том, что узнали, не сказали и полсловечка! По-вашему, это честно, альд Торнбран? Я уже начинаю сомневаться, нужна ли вам правда о том, что произошло с теми девушками. А ведь есть и недавние преступления! Альд Броган, а теперь и альд Эштон…

– Валентайн – просто болван, – грубо оборвал ее собеседник. – Не понимаю, что в нем только находят женщины. А поверенного можно и нового найти.

– Не пытайтесь показаться хуже, чем вы есть, – проговорила Али, чувствуя, как наваливается на нее душным маревом безмерная усталость. Точно само присутствие альда Торнбрана лишало ее сил. – Если вам все равно, что происходит в вашем замке, то не кажется ли, что пора на покой? Вы утратили контроль над ситуацией, выпустили из рук поводья, и теперь нас всех несет к пропасти. Однако, когда другие хотят помочь, вы лишь задираете нос, как напыщенный мальчишка-аристократ, которому, кроме его происхождения, и похвастаться-то больше нечем!

– Ах, ты! – выкрикнул он, поднимаясь из-за стола. В глазах отражалась ярость, губы побелели. Но Алита больше не боялась его, точно с предмета ее детского страха сдернули старую шаль, и вместо жуткого чудовища там оказался всего лишь угол шкафа.

– Я считала, что вам действительно не все равно, альд Торнбран, – произнесла она, роняя слова подобно камням. Казалось, будто можно было даже расслышать их гулкий стук о паркет. – Что вы жаждете справедливости. Но все не так. Вы хотите лишь поразвлечься, поиграть в людей, как ребенок забавляется с куклами, разогнать скуку, наблюдая за тем, как ошибаются другие. Так же, как и тогда, когда вы не только ничего не сделали, чтобы предотвратить трагедию, но и лично приложили к ней руку. Мне жаль вас, потому что вы не ведали и уже никогда не испытаете ничего искреннего, ничего настоящего. Все, что у вас есть, лишь подобострастие тех, кто хочет заполучить кусок от пирога под названием наследство Сайласа Торнбрана. Но нет ни любви, ни тепла, ни доверия. И не будет.

Али ощутила, как дрожат руки, и спрятала одну в карман платья, а второй покрепче сжала трость. Присесть ей не предложили, да и не хотелось. Ни минуты больше не желала она находиться рядом с этим человеком! Собеседник больше не перебивал ее, но смотрел так, словно перед ним заговорила мраморная статуя. Он мог бы отдать приказ сегодня же вышвырнуть поддельную родственницу из замка, но сейчас Алитой овладело такое безразличие, что в ответ на требование покинуть это место она бы только пожала плечами и пошла собирать вещи, позабыв о том, что дорога еще не расчищена, а ей самой тяжело ходить.

Однако подобные намерения явно не входили в планы альда Торнбрана.

– Поговорим позже, – сказал он, снова садясь за стол и не обратив внимания на то, что едва не смахнул на пол чернильницу рукавом сюртука. – Я тебя услышал. И собираюсь все обдумать.

– Как скажете, – отозвалась Али, коснувшись дверной ручки. – Но, если сегодня к вам кто-нибудь явится что-то рассказать, задумайтесь, не грозит ли тому человеку опасность. Доживет ли он до завтра или нет. Может быть, вам все равно, что под вашей крышей убивают людей, и вы можете с легкостью купить всю нашу контору и судей, однако есть и другой суд. И вам его не избежать.

Едва слышно скрипнула дверь, выпуская девушку в коридор. Алита по инерции сделала несколько шагов и остановилась. Теперь у нее не просто подрагивали руки – все тело трясло, будто при ознобе. Вспомнилась прошедшая ночь, тепло рук Киллиана, его ласковый шепот. Али с невероятной силой потянуло к нему, но желание пойти за новой порцией утешения показалось ей слабостью. Она должна справиться сама. В конце концов, Сайлас Торнбран не ударил ее и не выгнал на мороз.

– Кузина! – вскричал вдруг знакомый голос, и появившийся неизвестно откуда Эмрис Торнбран похлопал ее по плечу. – Прошу извинить меня за фамильярность, но ты выглядишь так, словно встретилась с привидением. Что, опять нет омелы? – бросил он взгляд наверх. – Почему же мне так не везет? Хотя бы один поцелуй, и тот урвать не судьба!

– Ты ведь уже выяснил, что в коридорах ее не повесили, – понемногу успокаиваясь, ответила ему Алита.

– Тогда идем же скорее туда, где она есть! В столовую, например. Я проголодался за ночь! Кстати, имей в виду, что сегодня вечером у нас по плану прогулка в лес. Киллиан тоже идет, – лукаво добавил он.

– Почему вечером? – насторожилась она. – Ведь будет уже темно, и… Это может быть опасно!

– Не волнуйся! Я знаю здешние места, как свои десять пальцев! Да и потом, разве ты еще не заскучала?

– Мне как-то не до скуки, – пожала плечами Али. – Убийство, кража, покушение на убийство. Не хватает только, чтобы люди пропадать начали.

– Будем надеяться, что все, кто выйдет из замка, вернутся в целости и сохранности! – ничуть не обескуражено отозвался Эмрис. – Зато после прогулки… – с видом предвкушающего сытный обед кота прижмурился он. – После прогулки камин, горячий глинтвейн, свежий миндальный пирог…

– Соблазнительно, – вынуждена была признать она. – Но у меня все еще побаливает нога. Боюсь, далеко я не уйду.

– А далеко и не надо! – не сдавался собеседник.

Так, за разговором, они незаметно дошли до столовой, где уже витали вкусные запахи. Валентайн Эштон отсутствовал, зато его жена сидела за столом с величием королевы в изгнании. В ответ на приветствия она лишь коротко кивнула и снова отвела взгляд на окно, за которым, кажется, окончательно распогодилось.

– Как здоровье вашего мужа? – решила поинтересоваться Алита, занимая уже ставшее привычным место за столом.

– Скоро он будет в полном порядке, за ним хорошо ухаживают, – неохотно ответила Бертина, не оборачиваясь.

– Так, может, и вы, дабы отвлечься, пойдете с нами сегодня на вечернюю прогулку, альда Эштон? – предложил Эмрис Торнбран, и, к всеобщему удивлению, молодая женщина согласилась.

 На завтрак Сайлас Торнбран не пришел. Когда собрались все гости, кроме альды Броган и Валентайна Эштона, в столовую величественно вплыла экономка и сообщила, что хозяин плохо себя чувствует. Обеспокоенным этим известием не показался ни один из присутствующих, даже Эмрис, который нетерпеливо постукивал пальцами по подлокотнику стула, демонстрируя желание как можно скорее отдать должное бекону, фасоли, яичнице и прочим блюдам, поданным к завтраку.

«Уж не из-за моих ли слов ему стало плохо?» – вздохнула про себя Алита. Снова забрезжила тень жалости к альду Торнбрану, которому она нынешним утром бросила в лицо жестокую правду. Но затем вспомнилось собственное удрученное состояние после их разговора, который встряхнул ее не меньше, а, может, и сильнее, чем собеседника.

– Как хорошо, что снегопад наконец-то закончился, – проговорила сидящая почти рядом с Али Бертина, намазывая на ломтик поджаренного хлеба золотистый розмариновый мед. – Даже вид из окна совсем другой. Но почему, альд Торнбран, вы предпочитаете отправиться на прогулку вечером?

– Так интереснее, – беззаботно отозвался племянник владельца замка. – Я ведь частенько бывал тут в детстве. То и дело убегал в лес, даже зимой.

– Вы не постоянно жили здесь? – осведомился Гидеон Ли.

– Нет, у моей семьи имелся дом в столице. Вернее, он и сейчас есть, и я там живу. А вот дядя свой столичный особняк продал.

– Кажется, я даже знаю, кому. В самом центре, а? Наверное, неплохо выручил за него?

– Я не считаю чужие деньги, да и вам, альд Ли, тоже не советую.

«Снова они сцепились, как два петуха на птичьем дворе», – рассеянно подумала Алита, переводя взгляд с лиц спорящих на Киллиана, который сидел напротив. Место рядом с ним снова заняла Флориана, но почему-то сейчас Али не чувствовала прежней ревности. Да, альда Эдевейн знатного происхождения и весьма хороша собой, но ведь не о ее безопасности заботится Ристон, не ее навещает, обнимает не ее.

Думать так оказалось гораздо легче, чем, увы, не всегда в свою пользу сравнивать себя с соперницей, и Алита окончательно приободрилась. Понемногу ее смутное беспокойство о дальнейшей судьбе их отношений с Киллианом Ристоном сменялось чем-то иным. Еще не уверенностью, но уже и не страхом. Ей постоянно хотелось находиться рядом с ним, и сейчас Али все больше приходила к решению не отказывать себе в этом желании, стараясь не думать ни о том, прилично ли оно, ни о будущем, которое ожидало их за порогом замка Торнбран. Она не понаслышке знала, какой короткой может оказаться человеческая жизнь, как обрывается счастье, в один миг рушатся надежды, и понимала только одно – нельзя терять времени, отпущенного на то, чтобы быть с теми, кто нужен и дорог.

Почему на осознание такого простого факта ей понадобилось столько времени?

Когда завтрак подошел к концу, Алита, опираясь на трость, к которой уже почти привыкла, отправилась в библиотеку, не забыв сообщить о своем намерении остальным сидящим за столом. Она немного сомневалась, что Киллиан к ней присоединится, но втайне все же надеялась на это. Как и на то, что тем, кто захочет составить ей компанию, вновь не окажется Гидеон Ли.

В библиотеке – пустой и просторной, ярко освещенной солнечными лучами – Али заняла кресло у окна. Пожалела о том, что не захватила свои бумаги, и рассеянно перелистала сборник стихов, оставленный, очевидно, тем, кто сидел тут до нее. Глаза наткнулись на строки:

Ты отпустишь меня, и цепочку следов

 Вскоре смоет холодным дождем.

 Брошу якорь у диких чужих берегов,

 Где однажды построю свой дом.

 Разведу там костер и засну на песке

 И тебя не увижу во сне.

 Голос твой будет эхом звучать вдалеке,

 Если вспомнишь еще обо мне.

 Будут годы идти, будет ветер и снег,

 Будут бури, но прочен мой дом.

 Я тебя отпущу, и растает твой след

 Под холодным осенним дождем.

 Незадолго до обеда Лорин пришла в комнату Алиты, чтобы сделать очередной компресс на ногу.

– Кажется, вам уже лучше, – заметила горничная. – Вы тоже собираетесь вечером пойти на прогулку? Вместе с остальными.

– Не хочется обижать кузена отказом, – отозвалась Али, сожалея о том, что ей приходится играть эту комедию, изображая дальнюю родственницу Торнбранов. Но скоро все окажется позади, вот только приведет ли к истине расследование? Неужели ей не суждено выяснить правду о том, что случилось той зимой в поместье?

Ей и Киллиану. Вспомнив о нем, Алита ощутила, как к лицу прихлынула кровь. Кажется, то, что она покраснела, не ускользнуло от внимания собеседницы.

– Вид у вас что-то очень уж довольный, – заметила Лорин. – Прямо светитесь вся. Точь-в-точь как моя сестрица, когда она прибегала со свидания.

– Так у тебя есть сестра? – отчаянно стараясь не смутиться еще больше, поинтересовалась у горничной Али. – Старшая или младшая? А где она сейчас?

– Всего на годок старше. Вышла замуж за того парня, живет с ним в деревне, растит кучу детишек. Иногда говорит, что завидует мне, но что-то подсказывает, что не она, а я должна ей завидовать.

– У каждого своя судьба, Лорин. И тебе еще не поздно… Не всю ведь жизнь ты проведешь в прислугах.

– А уж тут как получится. Вы же сами сказали про судьбу, – отчего-то посмурнела девушка. – Полежите еще немного, не шевелясь, чтобы лучше помогло.

– Спасибо, можешь идти.

Прикрыв глаза, Алита, точно в приятно-теплую воду, погрузилась в воспоминания. О Киллиане Ристоне, об их разговоре в библиотеке, о… Девушка медленно провела кончиком пальца по нижней губе, оживляя в своем воображении случившееся недавно. Эти поцелуи были еще лучше, чем тот, самый первый. Дольше и порывистей, и горячее, и…

Наверное, если бы в библиотеку в то мгновение кто-нибудь вошел, даже это не заставило бы их разомкнуть объятия.

В крепких руках Киллиана Али чувствовала себя легкой, подобно одуванчиковой пушинке, и такой же свободной. Чувства, от которых она так долго убегала, оказались не камнем, притягивающим к земле, а огромным воздушным шаром, что поднимал вверх. К бескрайнему синему небу, к соленому запаху моря и дурманящему аромату цветов, тех самых, что в Бранстейне дарят возлюбленным, к теплу весеннего солнца, которое щедро расточает свой свет каждому вне зависимости от происхождения, богатства и прочих условностей.

Алите все еще непросто было поверить в то, что Ристону нужна именно она. Такая, как есть. Непохожая на женский идеал королевства, где красавицами считались те, кто обладал покатыми плечами и другими приятными мужскому глазу выдающимися округлостями. Именно для таких дам шились модные декольтированные платья, в которых столичные альды приезжали на балы к самой королеве. И Флориане Эдевейн с ее женственной фигурой наряды подобного фасона приходились весьма к лицу, а чуть более смуглый, чем свойственен местным, цвет кожи ничуть ее не портил…

Решив больше не думать о той, которая считала себя ее соперницей, Али переключилась на мысли о расследовании. Теперь, когда стало известно, что сразу двое мужчин держали в плену несчастную девушку, дело осложнилось еще больше. Можно допустить, что одним из них являлся отвергнутый поклонник, чье самолюбие не выдержало отказа брюнетки, но кто же тогда второй? Каков его мотив? Ведь едва ли она за свою короткую жизнь успела кому-нибудь так сильно навредить.

А если не она?..

Алите вспомнилась одна из рассказанных альдом Кирхилдом историй. Будучи в хорошем настроении, ее начальник любил делиться рассказами о делах, в которых он в свое время отличился. А то – самое первое – он помнил так же хорошо, как имена собственных детей.

Пропавший из старинной и весьма престижной школы для отпрысков аристократов подросток. Случай, который переполошил все королевство. Считалось, будто всеми уважаемое учебное заведение так надежно охраняется, что чужакам туда не пробраться. «Может быть, мальчик сбежал сам?» – предполагали люди. Такое тоже случалось – не каждый ребенок способен выдержать строгое воспитание, скудную пищу (в школах-пансионах не баловали), а порой издевательства соучеников. Нередко и рукоприкладство со стороны наставников, ведь в королевстве издавна бытовало мнение, что только так можно наилучшим образом вбить в головы знания и научить послушанию. Но сотрудникам Службы Правопорядка удалось выяснить, что произошло именно похищение, и виновником оказался тот, кто захотел отомстить родичам пострадавшего.

«Что, если у кого-то из родителей той девушки имелись враги, и они посчитали подобный способ поквитаться самым подходящим? – размышляла Али, стараясь не двигать больной ногой, несмотря на желание принять более удобную позу. Спать на спине ей никогда особо не нравилось, да и просто лежать тоже. – Возможно, они желали всего лишь изобразить, будто она сбежала из дома, и покрыть ее имя позором, а затем вмешался кто-то еще, и все пошло не по плану».

Эту мысль следовало запомнить – может быть, она ни к чему не приведет, но вполне вероятен и другой вариант – и поделиться ею с Киллианом. Алите не хотелось ничего от него скрывать. Может быть, он и не один из ее коллег, зато рассуждает не хуже, а то и получше многих из них.

За обедом снова было подозрительно тихо. Сайлас Торнбран соизволил явиться, а вот Бертина Эштон предпочла пообедать в компании супруга, который все еще не вставал с постели. Судя по усмешке на лице Рохана Чаудхари, когда об этом объявили, князь считал подобное поведение со стороны мужчины постыдной для уроженцев королевства изнеженностью.

Али изо всех сил старалась лишний раз не сталкиваться с Киллианом взглядами и не обмениваться с ним словами. Ей постоянно казалось, что другие обо всем догадаются, стоит им только услышать интонацию ее голоса или увидеть, как она заливается краской. Впрочем, владелец замка, судя по всему, давно успел сделать выводы об их отношениях. Уж не он ли подсунул им в самую длинную ночь года напиток с запрещенным эликсиром? Ведь снабдил же его кто-то заклятием, которое он применил к ней, так почему бы альду Торнбрану, имея средства, не запастись и магическими зельями, изготовление которых не поощрялось?

«Поговорить бы с вами обо всех этих вещах, – мысленно обращалась к нему Алита, заедая тимьяновым хлебом жареное со специями мясо. – Но тут моих полномочий недостаточно. А вот рассказать все альду Кирхилду я могу, добраться бы еще до столицы».

Она вздохнула, понимая, что и начальник едва ли сумеет отыскать нужные рычаги давления. Сайлас Торнбран из тех, кто ничего не боится, кроме того, его защищают деньги и высокое положение, так что наверняка он всего лишь отделается штрафом. А дело об убийстве альда Брогана вполне могут закрыть за недостатком улик, и лежать тому на полках архива среди прочих нераскрытых дел.

Еще и поэтому следовало приложить все силы.

Эмрис продолжал разглагольствовать о вечерней прогулке. Ему удалось уговорить присоединиться даже князя Чаудхари, которому совершенно не подходил здешний климат. Алите подумалось, что с таким даром убеждения племяннику хозяина следовало бы пойти в адвокаты, однако альд Торнбран-младший был из тех, кто по-прежнему считал, что работа за деньги оскорбляет достоинство людей из привилегированных семей.

Хорошо все-таки, что Киллиан не из таких. Большинство предрассудков высшего общества ему совершенно не свойственно. Али улыбнулась и позволила себя украдкой взглянуть на Ристона, пока горничные занимались следующей переменой блюд. Он тоже поднял глаза, и его губы тронула улыбка. Едва заметная, но такая светлая и теплая, что у Алиты в груди словно что-то томительно сжалось. Промелькнула мысль о том, придет ли Киллиан в ее комнату сегодня вечером. Отчего-то сейчас, после случившегося в библиотеке, подобная перспектива смущала еще больше, чем вчера.

Кажется, их переглядывание не осталось незамеченным, потому что Флориана Эдевейн нахмурилась и резко отодвинула от себя тарелку, после чего заявила, что у нее пропал аппетит, поднялась с места и вышла из столовой, не дожидаясь окончания обеда.

– Снова женские капризы, – поморщился Сайлас Торнбран.

– И я говорю, дядюшка, – произнес Эмрис. – Слишком уж много времени нынешние девицы проводят за чтением, а оно их до добра не доводит. Разве доктора не выяснили, что это вредно для хрупкого женского разума?

– Кажется, подобное мнение не так давно признали ошибочным, – заметила Али, пожимая плечами. – Наука продвигается вперед, и скоро, я уверена, ученые сочтут бессмысленным искать все новые и новые различия между полами. Кроме, разумеется, очевидных, – добавила она вполголоса, втайне гадая, не выгонят ли ее из-за стола после таких слов.

Эмрис Торнбран поперхнулся и прижал к губам салфетку.

– Уверен, поиски отличий не прекратятся и через века, – проговорил он, откашлявшись, и сделал глоток воды. – Очень уж любопытная научная сфера. Или, если вам, моя дорогая кузина, нравится так считать, то псевдонаучная.

– Нам, к сожалению, не суждено стать свидетелями грядущих событий, а мне и подавно, – хмыкнул его дядя. – Весьма смелое заявление, дорогая. Не переменишь ли ты свое мнение, став женой и матерью?

– Поживем – увидим, – отозвалась Алита, невозмутимо пробуя весьма приятный на вкус творожный пирог с изюмом.

Спустя некоторое время, когда обед подошел к концу, она, опираясь на трость, удалилась к себе в комнату, но пробыла там недолго. Почти сразу спустилась в прачечную, чтобы отдать вещи в стирку (родственнице хозяина не подобало стирать свое белье самостоятельно) и заодно допросить прислугу об алиби Флорианы. Работницы в один голос подтвердили, что альда Эдевейн устроила им ту еще головомойку, следя за тем, как приводят в порядок ее платье.

– Всех вымотала! – жаловалась полноватая женщина с загрубевшими от стирки руками. – И то ей не так, и это не годится. Так и мы тоже не волшебство творим, чтобы грязное в один миг стало чистым. Известно ведь: для каждого пятна свое средство. От ржавчины – лимонный сок с солью, от жира – мел.

– А что за пятна были на ее наряде, не припоминаете? – поинтересовалась Али.

– Как не помнить! Кровь, да еще и свежая. Тут без крахмала никуда.

– Кровь? Вы уверены? Точно не красное вино? – удивилась она. В памяти всплыли слова Флорианы. Она говорила, что надевала то платье накануне, и Эмрис облил его вином.

– Уж я-то достаточно на своем веку грязного белья перевидала, чтобы отличить кровь от вина, а свежие пятна от застарелых, – решительно заявила собеседница и ткнула пальцем в подол одной из юбок самой Алиты. – Кофе, не иначе. Совсем чуточку забрызгали, однако же от меня ничего не скроется.

 После посещения прачечной Алита, некоторое время подумав, решила вызвать Флориану Эдевейн на разговор. Но камеристка молодой альды сообщила, что у ее хозяйки послеобеденный сон, и категорически отказалась отвечать на все вопросы. Пришлось удалиться.

Али не находила себе места, снова и снова перебирая в памяти те факты и догадки, что касались этого дела. Некоторые из них никак не желали вписываться в общую канву. Почему напали на Валентайна Эштона? По какой причине солгала Флориана? Чья кровь запятнала ее одежду?

От всех этих раздумий даже голова разболелась. Алита покорно вытерпела еще один компресс, рассеянно выслушивая болтовню Лорин. Киллиан не приходил – вероятно, из соображений о приличиях, но как же его не хватало… Звучания мягкого бархатистого голоса, внимательного взгляда, разговоров, к которым Али как-то незаметно успела привыкнуть. Она отчаянно скучала по нему и ничего не могла с этим поделать.

Наступило время ужина, после которого Эмрис Торнбран намеревался вести гостей на прогулку. Сидя за столом, Алита то и дело поглядывала в сторону альды Эдевейн, однако та вела себя вполне естественно. Должно быть, она действительно хорошенько выспалась, потому что выглядела посвежевшей и ела с большим аппетитом, чего никак нельзя было сказать о самой Али, которой кусок не лез в горло.

Бертина Эштон с видом наследной принцессы восседала между Эмрисом и Гидеоном Ли. Оба наперебой, словно соревнуясь, ухаживали за ней. Альда Броган, которая сегодня явилась на ужин, посматривала на них с явным неодобрением, поджимая губы и косясь на потолок, словно считала, что оттуда вот-вот хлынет дождь, чтобы покарать осмелившихся нарушить правила общественной морали королевства.

Владелец замка поглощал пищу и поддерживал беседу наравне с остальными, притом не казался больным, так что за столом в этот вечер отсутствовал лишь бедный альд Эштон.

Когда ужин подошел к концу, оживленный больше, чем обычно, Эмрис Торнбран поднялся с места и, точно цыплят, подозвал к себе прочих участников запланированной им прогулки.

– Оденьтесь потеплее! – распоряжался он. – Не забудь трость, дорогая кузина! Я велел, чтобы нам расчистили тропинку, однако в столичную мостовую она, увы, не превратилась! – расхохотался он над своей шуткой.

Наблюдая подобное мальчишество, альда Броган сморщилась еще больше, после чего, не удержавшись, заявила, что находит желание отправиться на вечернюю прогулку по зимнему лесу крайне легкомысленным. Но зачинщик мероприятия и ухом не повел. Алита поймала на себе взгляд Ристона и улыбнулась ему одними губами, чувствуя, как нелегко сопротивляться порыву приблизиться к нему на те несколько шагов, что их разделяли, коснуться руки, просто постоять рядом, будто бы незаметно задевая уложенными горничной локонами его плечо. Неужели однажды наступит время, когда все это – и даже большее – будет дозволено? Когда она получит возможность открыто быть возле него, и никто в целом мире не сможет их осудить?

«Да, – сказали ей глаза Киллиана. – Потерпи немного, и для нас двоих обязательно настанут такие дни. Поверь мне».

«Я верю», – так же безмолвно отвечала ему Али.

Она поднялась в свою комнату, надела пальто, спрятала волосы под шерстяной шарф, второй такой же обмотала вокруг шеи, натянула перчатки. Вниз спускалась уже медленнее, сравнивая себя с капустой под всеми этими слоями одежды. У лестницы уже начали собираться другие желающие присоединиться к прогулке. Флориана Эдевейн прятала руки в прелестнейшей меховой муфте, которая наверняка стоила дороже, чем все, что было надето на самой Алите. Из-под широкого подола платья выглядывали острые носки крепких кожаных ботинок. Если б не другие присутствующие, Али завела бы разговор о пятнах крови, но пока оставалось только наблюдать за молодой альдой и стараться не обращать внимания на периодически напоминающие о себе дружеские чувства к ней. Чужие чувства.

– Все в сборе? – осведомился Эмрис, окидывая взглядом гостей. – Как я рад! Кузина, позволишь взять тебя под руку?

– Благодарю, но мне вполне достаточно трости, – отказалась Алита.

Собравшиеся вышли из замка в сопровождении двух молодых людей из числа прислуги. Те несли фонари, освещая путь. Али узнала парней – именно они ходили вместе с ней и Ристоном осматривать замок.

Вдохнув запах снега, Алита ощутила, как у нее закружилась голова. Она и не думала, что так соскучилась по свежему воздуху. По бескрайнему небу над головой, по земле, а не паркету под ногами.

Луна походила на надкушенный кусок сыра. Спустя мгновение, когда Али вновь глянула на небо, ту уже заволокло молочно-белым туманом. Дыхание в морозном воздухе превращалось в легкие облачка пара.

– Прошу не теряться и не отставать! – напомнил о себе Эмрис Торнбран, и его голос нарушил гармонию момента. Алита вздохнула. Вот бы отправить всех прочих обратно, а оставить только ее и Киллиана.

Покинув просторный замковый двор, уже почти полностью очищенный от снега, они вышли за его пределы и оказались в лесу. Али споткнулась. На мгновение ею овладел страх – ей, родившейся в столице, непросто оказалось понять и принять, как можно жить вот так, в окружении одной лишь первозданной природы.

Однако ее фальшивый кузен, похоже, чувствовал себя здесь как дома, да и остальные участники вечерней прогулки казались скорее воодушевленными, нежели напуганными. Пришлось следовать за ними, стараясь не отставать. Ристон держался поблизости, Алита чувствовала его взгляд, что само по себе являлось поддержкой не меньше, чем если бы даже он держал ее руку в своей. Впрочем, от этого Али тоже не отказалась бы. Вот только не стоило пока раскрывать их отношения перед другими гостями.

Эмрис, чей талант сказителя пропадал впустую, разливался соловьем, повествуя о своих детских приключениях в этом лесу. Отводя от лица заснеженную ветку, Алита усмехнулась, гадая, что из деталей своего рассказа он попросту выдумал. Но слушать его оказалось неожиданно интересно.

Покончив с собственными воспоминаниями, племянник альда Торнбрана взялся за страшные истории из тех, которые невыразимо приятно слушать, сидя у камина и попивая горячий шоколад или пунш. Когда замирает сердце, а пульс учащается, и так сладостно вслушиваться в вой ветра за окном, щекоча падкое на чудеса воображение мыслями о том, что, возможно, все эти истории вовсе не выдумка. Но сейчас, в зимнем лесу, над которым серебрилась луна, они звучали так, словно не могли быть ничем иным, кроме как правдой. И верилось, что в дома ночной порой наведываются удивительные существа, от которых хозяевам нужно откупаться дарами. Что по небу в ненастную погоду пробегает свора собак с горящими красным глазами, и горе тому, кто услышит их вой, а то и лично увидит темные силуэты над крышами человеческого жилья.

– Пожалуйста, альд Торнбран, не нужно больше! – не выдержала первой Бертина Эштон. Ее пальцы коснулись локтя рассказчика. – Мне же страшно!

– А мне нет, – фыркнула Флориана. – Вы еще наших историй не слышали. Вот уж от чего у вас задрожали бы все поджилки!

– Кажется, вы совсем ничего не боитесь, альда Эдевейн, – с ноткой восхищения заметил князь Чаудхари.

– Вам не холодно? – поинтересовалась у него Али.

– Благодарю за заботу. Но не волнуйтесь, маловероятно, что я заболею, даже если замерзну. В моем роду все отличаются отменным здоровьем.

– В моем тоже, – добавила Флориана Эдевейн. – Могу поспорить, что, даже промочив ноги, я не захвораю, – добавила она и, подтверждая сказанное, ступила за пределы вытоптанной в снегу тропинки. – Ничуть не холодно!

«Они ведут себя, точно дети, – раздраженно подумала Алита. – Богатые избалованные дети. Им никогда не приходилось считать последние монетки в кошельке, размышляя над тем, что можно на них купить, никогда не приходилось голодать или просить еду в долг».

Она не завидовала ни одному из гостей замка Торнбран, но все же понимала, что общего у нее с ними совсем мало. Может быть, если бы ее семья не разорилась еще до ее рождения, жизнь Алиты Дален сложилась бы совсем иначе. Она была бы представлена королеве, на балу во дворце кружилась бы в танце с кем-нибудь вроде Гидеона Ли, понятия бы не имела о том, сколько на рынке стоит мука, да и вообще полагала бы, что кексы с тмином сами собой появляются на ее столе.

Может быть, где-то в иной реальности, словно за поворотом дороги, жила та, другая Алита, у которой все это имелось. Но едва ли она встретила бы Киллиана Ристона, который избегал светского общества и не стремился к тому, чтобы связать свою судьбу с одной из хорошо воспитанных жеманных барышень на выданье, которых и в Бранстейне предостаточно. Ей ни за что не повезло бы так, как Али из настоящего, которой каким-то чудом удалось не прозевать свою любовь и получить от жизни второй шанс.

От этих размышлений на душе полегчало. Перестали раздражать бессмысленные речи спутников, а то и дело застревающая в снегу трость уже не вызывала прежней досады. Алита подняла лицо к небу и сделала глубокий вдох, чувствуя себя такой живой, как никогда раньше. Казалось, у нее за плечами готовы были вот-вот развернуться крылья. Невидимые для всех остальных, но такие, что способны вознести ее на лесом и над всем миром.

Гуляющие повернули обратно, и Али, у которой уже начали замерзать ноги, с облечением вздохнула. Она купила в столице пальто и платья, а вот на новые ботинки выданных альдом Кирхилдом денег уже не хватило. Зато ноющая боль после падения с лестницы почти совсем прошла, будто ее вытеснил холод, и девушка, приноровившись к трости, зашагала быстрее, обгоняя других. Вдруг захотелось поскорее возвратиться в замок, забраться под одеяло, попросить Лорин принести в комнату чашку горячего чая. Хотя, вспомнила Алита, Эмрис, живописуя прелести зимних прогулок, говорил что-то о глинтвейне.

Когда она проходила через ворота, сверху внезапно спрыгнуло что-то большое. Али услышала грозное рычание и замерла на месте, поймав на себе взгляд крупного зверя. Тот оказался лохматым черным псом, чья шерсть на загривке угрожающе топорщилась, а глаза…

– Баргест! Настоящий баргест! – послышались взволнованные голоса за спиной. – Увидеть его – плохая примета!

Баргест – предвестник скорой смерти. Глядя в его горящие глаза, Алита машинально сделала охранительный знак, стараясь не думать, не опоздала ли она с этим. Пес отодвинулся, словно уступая ей дорогу, а затем, после еще нескольких осторожных шагов назад, исчез, точно растворился в полумраке.

– Все в порядке? – спросил знакомый голос. Киллиан коснулся ее плеча, и Али наконец-то позволила себе выдохнуть сквозь стиснутые зубы. – Если не думать о плохом, ничего не случится.

– Да, – ответила она. Пальцы в перчатках мелко подрагивали. – Я тоже так считаю.

– Все на месте? – произнес Эмрис Торнбран, и Ристон повернулся к нему. – Ох, ну и дела! Я должен немедленно рассказать об этой встрече дядюшке!

Остальные переглядывались, наверняка отчаянно желая поскорее очутиться под крышей.

– Кажется, не все, – начиная осознавать, что их на одного меньше, чем было, пробормотала Алита.

– Где альда Эдевейн?

 Еще до того, как задал этот вопрос, Киллиан Ристон уже ощутил странную тревогу. Связана ли она была с баргестом или с самой прогулкой, он не задумывался, но подозрение, будто что-то нехорошее должно случиться с кем-то из их компании, не оставляло. Оглядевшись по сторонам, он понял, что Флорианы нет поблизости, и тишина в ответ на его слова только подтвердила отсутствие молодой альды.

– Кто видел ее или говорил с ней в последний раз? – осведомился Киллиан. – Кажется, она шла рядом с вами, князь. Не так ли?

– Ну да, однако затем все отвлеклись на ваше мифологическое чудовище и перестали обращать внимание на других, – отозвался тот.

– А если ее утащил баргест? – предположила Бертина Эштон дрожащим голосом.

– Такие, как он, не нападают на людей, только преследуют их, – ответил ей Ристон, бросив взгляд на Алиту. Кажется, ее первоначальный испуг прошел, и сейчас девушка уже не выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание. Впрочем, ей в рабочей практике наверняка случалось сталкиваться с куда более страшными тварями, нежели красноглазый пес-переросток.

– Значит, она сбилась с тропинки, – произнес Эмрис. – Надо вернуться на поиски. Но пойдут не все.

Али попыталась возразить, однако он не пожелал ее слушать, твердо намереваясь немедленно отправить их с альдой Эштон обратно в замок. Киллиан мысленно согласился с этим решением. Неизвестно, что произошло с Флорианой, и лучше искать ее, не отвлекаясь на то, чтобы присматривать за другими, и не опасаясь потерять еще двоих.

– Альд Ли, князь, вы тоже возвращайтесь, – сказал Эмрис. – Проводите дам и объясните дяде, что случилось, про появление баргеста тоже не забудьте рассказать. Мы пойдем вчетвером.

Мужчины возражать не стали, вероятно, испытав облегчение, и послушно направились к замку. Вместе с ними ушли Алита с Бертиной, а Эмрис, Киллиан и двое слуг с фонарями развернулись и зашагали обратно в лес. Стало заметно холоднее, с каждой минутой сгущалась тьма, и мысль о том, что Флориана Эдевейн, которая родилась и выросла в совершенно другом климате, находится совсем одна в бескрайней темноте и суровом холоде зимнего леса, пугала все сильнее.

– Мы должны быть готовы ко всему, – угрюмо проговорил Эмрис. – Это я… – вздохнул он, признавая свою вину. – Не стоило мне настаивать на прогулке. Я ведь не думал, что все так обернется. Хотел только немного повеселить остальных и развлечься самому.

– Не терзай себя, – откликнулся Ристон. – Сделанного не воротишь. Как ты думаешь, из-за чего появился баргест?

– Каждому в королевстве известно, что он предвещает смерть, но… – запнулся собеседник. – В замок она уже пришла. Значит, нужно ждать следующей?

– Будем надеяться, что мы просто его спугнули, – не особенно-то веря собственным словам, заметил Киллиан.

Они принялись на два голоса окликать альду Эдевейн, но в ответ не доносилось ни звука, ни шороха. Тусклый свет фонарей лишь бестолково шарил по снегу, а луна спряталась, не желая помогать в поисках. Эмрис отчаянно ударил ребром ладони по ближайшему дереву и поморщился от боли.

– Без магии не обойтись.

– Давай вместе.

Поисковое заклятие, действующее лишь на ближайшее расстояние, было непростым, и прибегали к нему редко. Но сейчас другого выхода не имелось. Встав спина к спине, как когда-то в далекие годы ученичества, Эмрис Торнбран и Киллиан Ристон одновременно произнесли нужные слова, которые точно сами собой возникли в памяти. Для того, чтобы подкрепить их жестами, пришлось снять перчатки, и холод тут же хищным зверем вцепился в пальцы. Слуги благоразумно отошли на несколько шагов, но украдкой, стоя поодаль, все же наблюдали за магами – должно быть, им нечасто приходилось видеть чье-то колдовство настолько близко.

Снег заискрился, точно на него упали золотые зернышки. Они образовывали светящуюся дорожку, которая уводила вбок от тропинки. Теперь на снегу стали видны нечеткие следы, словно кто-то шел в ту сторону.

– Идем! – позвал друга Ристон, снова натягивая перчатки на почти потерявшие чувствительность руки.

Каждый из мужчин весил куда больше, чем ранее прошедшая той же дорогой Флориана, поэтому они шагали, проваливаясь в снег, что весьма затрудняло передвижение. Под их ногами сиял выстеленный магией путь, но больше ничем заклятие помочь не могло. Снег то и дело норовил забиться в ботинки, а луна так и не соизволила выглянуть.

– Я ее вижу! – выкрикнул Эмрис.

Киллиан, немного обогнав его, выхватил у одного из прислужников фонарь и подошел к девушке первым.

Флориана Эдевейн неподвижно лежала под старым высоким вязом. С нижних веток ссыпался снег, почти полностью укрыв ее. Особенно ярко на белом выделялись выбившиеся из-под капора темные волосы и алые пятна, похожие на рассыпанные по земле красные камни.

Ристону вспомнился разговор, который, казалось, состоялся целую вечность назад.

– Там, откуда я родом, совсем не бывает снега. Потому мне и диковинно видеть его. И немного страшно.

– Страшно? Почему же? Чем вас пугает снег?

– Его так много… Как-то я читала, что человек может умереть, если останется надолго в сугробе. Он просто заснет и даже не почувствует боли.

 Алита так и не легла спать. Бодрствовала, пока одна из горничных не принесла известие о том, что Флориана Эдевейн пришла в себя. Компанию в ночном бдении в гостиной составляли Киллиан и Эмрис, который хмурым вернулся после разговора с дядей и тоже, судя по всему, потерял всякое желание ложиться в постель, несмотря на позднее время. До его прихода Али успела рассказать Ристону о своей беседе с Гидеоном Ли. Увы, вопросов тот оставил больше, чем ответов, и все же ей показалось, будто у них наконец-то появилась еще одна зацепка.

Получив разрешение навестить больную, Алита переступила порог спальни молодой альды и попросила прислугу оставить их наедине. Пострадавшая полулежала в кровати, облаченная в ночную рубашку с трогательными кружевными манжетами на тонких запястьях. Белоснежное одеяние подчеркивало теплый цвет кожи, однако под глазами залегли синие тени, а губы время от времени нервно вздрагивали.

– Что вы здесь делаете? – скорее удивленно, чем неприязненно, спросила Флориана.

– Мне нужно поговорить. Я не отниму у вас много времени. Альда Эдевейн, вы можете рассказать, что с вами случилось?

Безупречный лоб прорезала хмурая линия. Флориана поморщилась, точно от боли. Пальцы, лежащие поверх одеяла, сжались в кулак.

– Кажется, мы ходили в лес, и я свернула с тропинки, – наконец ответила она. – Но почему? Не могу вспомнить…

– Пожалуйста, постарайтесь, альда Эдевейн, это очень важно!

– Нет, нет, не получается! Голова начинает болеть. Какая разница? Главное, что меня нашли вовремя. А все остальное не имеет значения.

– Вы ошибаетесь, альда Эдевейн, однако… Еще один вопрос. Почему вы сказали, что испачкали платье вином, если на самом деле оно было в крови?

– Что? – вскинула на собеседницу изумленный взгляд темных глаз Флориана. – Какое платье, чья кровь? О чем вы говорите?

– Платье, которое вы принесли в прачечную в день убийства. Вы сказали мне, что накануне Эмрис Торнбран случайно облил его вином, но солгали. Почему?

– Не помню, не помню! Оставьте меня! Прекратите! – Флориана прижала ладони к вискам и зажмурилась. – Уходите отсюда!

Али прикрыла дверь и, стоя в коридоре, помедлила, обдумывая услышанное перед тем, как вернуться к Киллиану и Эмрису. Вспоминая так странно закончившийся разговор, она пыталась понять, могла ли Флориана Эдевейн притворяться. Или же та действительно ничего не могла вспомнить? Но по какой причине? Что-то происходящее напоминало – что-то знакомое по работе в столице.

Алита покрепче сжала надежную трость и заторопилась обратно в гостиную. Ристон и племянник владельца замка оставались там, ожидая ее возвращения. Судя по всему, Эмрису все же удалось уговорить приятеля выпить немного глинтвейна, и его пряный аромат наполнял комнату, за окнами которой властвовала зимняя ночь.

– Что-нибудь выяснилось? – спросил Киллиан.

Али бросила взгляд на своего мнимого кузена.

– Эмрис… Не мог бы ты оставить нас? Пожалуйста.

– Ты считаешь, что я тут же доложу обо всем дядюшке? – тоном обиженного ребенка отозвался тот.

– Нет. Я сама расскажу тебе все, что пожелаешь, – пообещала Алита. – Но не сейчас.

– Ладно, – все так же недовольно буркнул Эмрис. Поставил на стол кружку, расплескав пахнущий имбирем и корицей напиток. – Пойду спать.

Забыв или не захотев пожелать оставшимся в гостиной доброй ночи, он вышел в коридор, хлопнув напоследок дверью.

– Альда Эдевейн утверждает, будто ничего не помнит, – сообщила Ристону Али. – Я сомневаюсь, можно ли полностью верить ее словам, но… Может быть, кто-то постарался сделать так, чтобы она все забыла.

– Считаешь, она околдована? Но кем? Маги здесь только мы да Эмрис. Впрочем, у его дяди может быть большой запас заклятых предметов и зелий. Как нам известно, кое-чем из него альд Торнбран уже воспользовался.

– Это не магия! – внезапно осенило Алиту. – Не магическое вмешательство. А гипноз! Я уже сталкивалась с таким, только вспомнила не сразу… Альда Эдевейн сопротивлялась, потому и пошла кровь носом, а вовсе не от падения и удара об дерево.

– Гипноз? – недоверчиво переспросил Киллиан. – Но разве он существует? В смысле, официальная наука его не признает, ведь так?

– В некоторых вещах вы на удивление консервативны, – невольно улыбнулась в ответ Али. – Знаете, в столице гипноз очень популярен, вот только не у каждого так называемого специалиста получается вводить других в транс и диктовать им свою волю, да и не все поддаются гипнозу. Видимо, нам попался сильный гипнотизер, и он среди нас.

– И ему совершенно не обязательно было находиться в лесу? – догадался Ристон.

– Именно, – вздохнула она. – Приказ незаметно свернуть с тропы мог быть отдан заранее. Но что-то запустило его выполнение. Какое-то слово или жест. Значит, либо гипнотизер все же ходил на прогулку, либо у него имелся сообщник.

– Час от часу не легче!

Алита сцепила пальцы и погрузилась в раздумья, безмолвно соглашаясь с этими словами.

– Кого ты подозреваешь? – спросил Киллиан.

– Не думаю, что князь Рохан Чаудхари может оказаться гипнотизером, – произнесла она задумчиво. – Однако именно он шел рядом с альдой Эдевейн и заявил, будто не заметил, как она пропала. Впрочем, появление баргеста действительно всех отвлекло.

– Ты веришь, что встреча с ним… – не закончил фразу Ристон, и все же она поняла, что он хотел сказать.

– Случившееся в Бранстейне научило меня прислушиваться к приметам и не относиться к ним с таким недоверием, как раньше, – призналась Али, опуская глаза на сложенные в замок пальцы. – Надеюсь, я успела остановить его, и предвещенное не сбудется. Но это не значит, что мы должны позабыть об осторожности.

– Именно, – подтвердил Киллиан. – И потому остаток сегодняшней ночи я проведу в твоей спальне. Сейчас не та ситуация, чтобы думать о приличиях.

Ристон уже не впервые привел подобный аргумент, и Алита с ним согласилась. Вот только сейчас, после их объяснения в библиотеке, почему-то неловкость стала еще больше, чем прежде. Стоило лишь представить, как они вдвоем окажутся в замкнутом пространстве комнаты, где всего одна кровать, как Али тут же кидало в жар, и щеки заливались маковым цветом.

– Нет! – выпалила она, не успев даже как следует обдумать свой ответ.

– Нет? – приподняв бровь, уточнил Киллиан.

– Мне кажется, я вообще не смогу сегодня заснуть, – пояснила Алита. – Слишком длинный день, чересчур много всяких событий… – запнулась она. – А, раз я не лягу спать, то и сновидений не будет.

– Ты забываешь об еще одной угрозе. Альд Ли догадался о твоем повышенном интересе к происходящему, но не меньшую наблюдательность мог проявить и убийца. Что, если он начнет охотиться за тобой?

– Я хорошенько запру дверь и не стану никому открывать, – заверила его Али.

– Но теперь, когда ты подозреваешь, что он владеет гипнозом…

– Гипнотическое внушение не действует на магов. Это уже выяснили опытным путем, проверив несколько раз. Так что тут нам с вами нечего опасаться.

– Так бы и сказала, что просто хочешь остаться одна! – с ноткой ревнивой обиды заметил собеседник.

– Простите. Мне бы действительно хотелось побыть наедине с собой, – отозвалась она, опуская глаза. – То есть, находиться рядом с вами мне тоже, конечно, очень хочется, но…

– Я понимаю, – проговорил он уже более мягко. – Тебе нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что между нами теперь многое изменилось. И все же я настаиваю на том, чтобы в первую очередь ты думала о собственной безопасности.

– Разумеется, – кивнула Алита. – Но вы себя тоже берегите. Неизвестно, что на уме у нашего преступника, и…

– Что ты собиралась сказать? – поторопил ее Ристон, когда девушка замолчала.

– Возможно, злоумышленник не один. Если у него есть сообщник, именно тот побудил альду Эдевейн свернуть с тропинки. Например, сказал ей некое слово, которое и запустило выполнение приказа гипнотизера.

– Но с какой целью?

– Не думаю, что от нее хотели избавиться. Скорее, предупредили о том, что с ними шутки плохи. И заодно стерли из ее памяти воспоминания о крови на платье.

– Флориана Эдевейн как-то сказала, что боится оказаться в снегу и замерзнуть насмерть, уснув навсегда.

– Она вам такое говорила? – насторожилась Али. – Когда? Ваш разговор кто-нибудь слышал?

– Кажется, нет. Не уверен, – пожал плечами Киллиан. – Я почти забыл об ее словах, но, когда нашел ее под тем деревом, тут же вспомнил.

– Кто-то воплотил в жизнь ее страх, – передернув плечами, чтобы избавиться от неприятного ощущения пробежавшей по телу холодной дрожи, произнесла Алита. – Что ж, думаю, нам лучше разойтись по своим комнатам. Скоро уже утро.

Они вместе поднялись наверх и расстались в коридоре рядом с ее комнатой. Перед тем, как уйти к себе, Ристон вдруг притянул Али к себе и стиснул в объятиях так крепко, что у нее даже голова закружилась. В ответ она неуверенно приподняла руки и сомкнула их у него за спиной.

Когда закрылась дверь спальни, Алита несколько раз подергала ее, чтобы удостовериться, хорошо ли заперла замок. После чего отыскала в чемодане пистолет, который привезла с собой, добившись у начальства разрешения на ношение табельного оружия. После ошибки, совершенной в Бранстейне, Али больше не полагалась исключительно на магию. Теперь она предпочитала иметь при себе также и пистолет. Может быть, не самой современной модели, зато надежный и подходящий даже для ее руки.

Представив знакомое скептическое выражение на лице альда Кирхилда, Алита нахмурилась и, недрогнувшими пальцами сжав рукоятку, взглянула на себя в зеркало.

«Я справлюсь, – твердо сказала она себе. – Это на крайний случай. Надеюсь, мне не придется ни в кого стрелять».

Перебирая в памяти беседу с Киллианом, Али вновь открыла папку и перечитала слова, которые в свете недавно сказанного обрели новый смысл.

«Ему известно, что наводит на меня страх, – писала безумная девушка, у которой иногда, видимо, все же случались краткие моменты просветления. – Темнота, одиночество, неизвестность. Лучше бы я, как та, которую называли моей сестрой, боялась воды».

– А Флориана страшилась, что окажется в сугробе, где ее могут не найти, – вслух, точно ведя разговор с невидимым собеседником, промолвила Алита. – И страхи каждой из них осуществились. А, может быть, не только их…

Вернув папку на место, Али села прямо на ковер, положила рядом пистолет, обхватила руками колени и надолго задумалась. 

 Сновидение походило на разрозненные кусочки когда-то цельных картин. Цепкие ветки колючего кустарника, оплетающие тонкие и белые, как снег, руки. Прозрачная холодная вода над лицом тонущей девушки. Мужской силуэт на ночной улице. Погасшая от порыва ветра свеча. Жаркие объятия мужчины и женщины, лиц которых не удалось разглядеть. Порванные бусы и рассыпанный по полу жемчуг.

Алита открыла глаза и застонала, пытаясь разогнуть колени, которые тут же закололо тысячей булавок. Она не собиралась засыпать и сама не заметила, как нечаянно задремала в неудобной позе прямо на полу. Теперь все тело нещадно ломило от каждого движения. За ночь камин успел погаснуть, и в комнате стало холодно, а обрывки сна все еще кружились перед глазами, точно карусель на ярмарке. Вот только эта карусель была не яркой и праздничной, а старой и проржавленной, с облупившейся краской и кровавыми пятнами на спинах бегущих по кругу лошадок.

«Тут не за что зацепиться, – подумала Али, вспоминая увиденное во сне. Она кое-как поднялась на ноги, когда раздался громкий стук в дверь. – Должно быть, пришла Лорин».

Но в коридоре стояла не горничная, а Киллиан Ристон.

– Ты все-таки заснула, – проговорил он. Алита слегка отступила, чтобы впустить его в спальню, и заправила за уши волосы, начиная понимать, как она сейчас выглядит. В той же самой одежде, что и вчера, изрядно помятой после ночевки на полу, растрепанная, наверняка с жуткими синяками под глазами. Не самый лучший вид для встречи с возлюбленным. Уж Флориана-то небось ни за что бы в таком не показалась, она даже после сугроба почти не утратила своей привлекательности.

– Но я ведь смогла проснуться, да и не приснилось ничего существенного, – пробормотала она, неловко делая еще шаг назад. – Почему вы пришли так рано? Ничего не случилось?

– Беспокоился за тебя. Насколько я могу судить, все в порядке. Может быть, альда Эдевейн сегодня будет поразговорчивее, и я сам попробую с ней побеседовать.

– Сомневаюсь… – Алита, стараясь не обращать внимания на уколовшую ее ревность, пожала плечами. – Если гипнотизер захотел, чтобы она все забыла, едва ли смена ночи на утро вернет ей утраченные воспоминания.

– И все же надо проверить. Да и альда Торнбрана не помешало бы еще порасспросить. Теперь, когда мы знаем, что Гидеон Ли – один из его осведомителей.

– Но не знаем, что именно он ему сказал. Согласна. Я еще раз поговорю с Сайласом Торнбраном.

– Что ж, если ты в добром здравии, тогда я пойду, – произнес Киллиан. – Кажется, скоро все остальные начнут просыпаться. Увидимся за завтраком.

– До встречи, – украдкой коснувшись его руки просто потому, что не могла удержаться, отозвалась Али.

Едва за Ристоном закрылась дверь, как девушка, спрятав пистолет обратно в чемодан, тут же поспешила в ванную и, избегая взгляда в зеркало, начала приводить себя в порядок. К тому времени, как пришла Лорин, Алита уже оделась к завтраку и сама уложила волосы в простой узел, удерживаемый шпильками. Из строгой прически она, чуть поразмыслив, выпустила два локона по обеим сторонам лица, а еще немного пожалела о том, что у нее нет ни румян, ни пудры, чтобы слегка освежить цвет лица. Косметические средства, если ими не злоупотреблять, уже перестали считаться чем-то неприличным и вульгарным, однако прежде Али не ощущала в них никакой нужды. Но сейчас ей отчего-то хотелось выглядеть красивее, стать ярче, чтобы Киллиан…

«Он любит тебя и такой», – напомнил внутренний голос, и на губах появилась невольная улыбка. Любит. К этому ей действительно предстояло привыкнуть.

Горничная сегодня казалась немногословной – даже случившееся с альдой Эдевейн обсуждать не пыталась. Оставив попытки вызвать Лорин на разговор, Алита, прихватив трость, отправилась на первый этаж. В столовой в ожидании завтрака уже начали собираться гости, громко обсуждавшие вчерашнюю прогулку и то, что на ней приключилось.

– Я раньше думала, что баргест – всего лишь суеверная выдумка, но сейчас, когда увидела его собственными глазами… – поежилась Бертина Эштон, трогательно-хрупкая в бежевом муслиновом платье, слишком скромном для благородной альды. – Окажись он прямо передо мной, я бы точно упала в обморок! И как вы не испугались? – поинтересовалась она у Али.

– То, что я не лишилась чувств, не значит, будто мне совсем не было страшно.

– Верно-верно, ведь известно, что смелым считается тот, кто способен преодолеть свой страх! – воскликнул Эмрис Торнбран. – Моя кузина – самая храбрая девушка из всех, кого я знаю. Ее мужу непросто придется, ведь соответствовать такой жене будет нелегко!

Альда Эштон, явно недовольная тем, что комплименты достались другой, направилась к стоявшему у стены роялю и, сев за него, коснулась тут же отозвавшихся громкими звуками клавиш. Из-под ее пальцев полилась музыка. Печальная, похожая на навевающий грусть шум осеннего дождя.

– Что за мелодия? – рассеянно поинтересовался Гидеон Ли.

– «Лес, окутанный туманом», – отозвалась исполнительница, и Алите вспомнился сон, в котором темноволосая девушка убегала от преследователя по лесу.

– А напеть сможете?

– Лес, окутанный туманом,

Одинокий, темный, странный.

На него смотрю в окно я,

Не имея сил сбежать.

У меня из шелка платье,

И нежны мои объятья,

Но никто ко мне не едет,

Не спешит меня обнять.

Лес тот занесет снегами,

И другими берегами

Никогда мне не бродить.

Точно ветер над обрывом,

Жизнь моя проходит мимо,

Не дано мне быть счастливой,

И судьбе не угодить.

Кто меня зовет и манит,

Кто вот-вот меня обманет,

Дай взглянуть в твое лицо!

Побегу к тебе навстречу,

А обмана не замечу

И отдам свое кольцо.

 Алита вызвала Киллиана для разговора в библиотеку. Они вышли из столовой по очереди, однако Ристон ждал девушку в коридоре, будто задержавшись, чтобы рассмотреть висящие на стенах картины. Свидетелей у их встречи не оказалось.

– Думаешь, наш преступник – сам альд Торнбран? – недоверчиво произнес Киллиан. – Но для чего тогда он все это затеял? Собрал людей, пригласил тебя для расследования того старого дела. Да и в лес он с нами не ходил. Из чего следует, что дать сигнал Флориане Эдевейн свернуть с тропинки никак не мог, если не имел сообщника.

– Верно, – отозвалась Али, нетерпеливо постукивая пальцами по деревянному подлокотнику кресла. – Я не могу понять его мотивов… Если ему чем-то навредил альд Броган, то не проще ли было бы избавиться от него как-нибудь иначе, не приглашая в свой замок? А к чему все эти посулы включить в завещание в обмен на информацию? Но все говорит о том, что Сайлас Торнбран знает гораздо больше, чем хочет показать, и заинтересован в случившемся с девушками куда сильнее, чем можно ожидать от стороннего наблюдателя.

– Но он ведь даже родственником им не приходился, – заметил Ристон. – Всего лишь друг семьи. Они могли бы породниться через брак Эмриса с одной из сестер, но не сложилось.

– Вот именно! Так ради чего альд Торнбран горит желанием узнать правду? Он подкупил врачей, чтобы достать записи той девушки, сумел договориться с моим начальством, да и наследство предлагает так щедро, словно и вовсе не думает, что ущемляет этим права собственного племянника. Почему для него так важно выяснить, что же тогда случилось на самом деле? Он точно разворошил осиное гнездо, и теперь сложно предсказать, чем все может закончиться…

Алита поднялась, чувствуя себя не в силах усидеть на одном месте. Хотелось немедленно, как и собиралась, идти к Сайласу Торнбрану и задать ему все эти вопросы. Но, вспоминая их последний приватный разговор, она понимала, что едва ли может рассчитывать на откровенность. Возможно, владелец замка и не выставит ее вон. Но в ответ на обвинение в гипнозе он вполне способен не на шутку рассердиться.

– Он утверждает, будто всего лишь так развлекается, – задумчиво пробормотала Али. – Ему скучно, и другие люди для него всего лишь живые игрушки. Но ведь и у него в прошлом осталось время, когда все было иначе? Дни, когда даже Сайлас Торнбран умел любить, мечтать, верить в лучшее… Не родился же он таким!

– Возможно, – пожал плечами Киллиан. – Но сейчас альд Торнбран – просто одинокий старик, человек себе на уме, у которого нет ни жены, ни детей, а единственный племянник любит только дядюшкины деньги, но никак не его самого. Увы.

– Я рано лишилась семьи, но мне встречались люди, у которых ее и вовсе никогда не было. Потому я не раз думала над тем, что хуже – обладать чем-то и потерять или же не иметь вовсе. Но затем пришла к выводу, что ни на что не променяла бы то короткое время, что провела с родителями и сестрой. Семья казалась маленьким, но уютным гнездом, в котором обо мне заботились и учили летать, как птенца. Разве могу я хотя бы на миг представить, что в моей жизни не было теплой улыбки отца, маминых пирогов, смеха Роны?..

Алита вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, вспоминая. На душе стало тепло, как всякий раз, когда в своих мыслях она возвращалась в родной дом, наполненный когда-то голосами близких людей. В ее памяти они звучали так же звонко, как и прежде. Интересно, подумалось вдруг, а как вспоминает Киллиан Ристон о своих погибших в кораблекрушении родителях? Сумели ли они дать ему то, чего не жалели ее мать и отец, которые не могли покупать детям дорогие вещи, зато одарили дочерей неизмеримо большим?

– Потому я могла бы пожалеть альда Торнбрана, не будь он таким… Ох, да вы и сами все понимаете! – Али подняла взгляд на Киллиана, к которому как-то незаметно приблизилась почти вплотную, и почувствовала, как его рука будто бы невзначай коснулась ее локтя.

– Только альда Торнбрана? – произнес он. – Меня учили, что повод для жалости, если присмотреться, найдется почти у каждого человека. Однако не каждый ее заслуживает.

– Кажется, мы снова отошли от темы, – выдохнула она, ощутив его дыхание на своих губах, когда Ристон наклонился к ее лицу.

– Сейчас можно, – шепнул он.

– Почему именно сейчас?

– Потому что мы стоим прямо под омелой.

– Правда? – Алита вскинула глаза к высокому потолку, под которым покачивалась изящная ветка вечнозеленого растения с молочно-белыми ягодами. – Что ж, тогда я не посмею возражать…

– А теперь я тебя оставлю, – после нескольких восхитительно долгих минут сказал Ристон. – Хочу выяснить, что за игру они там задумали устроить. Увидимся позже.

Уже начиная скучать, Али кивнула и вновь села в кресло, чтобы дать отдых ноющей ноге. Мысли путались, и для того, чтобы вернуться к размышлениям о творившемся в замке, пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Наконец-то сконцентрировавшись, Алита перебрала в памяти все произошедшее: решение Сайласа Торнбрана собрать у себя в замке всех, кто имел касательство к той истории, а также представительницу Службы Правопорядка, его обещание включить в завещание тех, кто поделится с ним нужной ему информацией, убийство альда Брогана, кража украшения Флорианы, ее ложь о пятнах на платье и эпизод на прогулке, нападение на Валентайна Эштона, появление баргеста возле замка, кукла и детская книга в мансарде. Как уложить эти разрозненные детали в одну цельную картину? За какую ниточку потянуть?..

Дверь скрипнула, послышались нетвердые шаги.

– Альд Эштон? – удивилась Али, поднимая глаза на вошедшего. – Разве вам уже можно вставать? Вы хорошо себя чувствуете?

– Гораздо лучше. Просто надоело отдыхать. Тут вы меня наверняка понимаете, – добавил он, кивнул на трость, приставленную к креслу. Мужчина выглядел бледным, однако даже недомогание не помешало ему одеться со всей тщательностью. В облике Валентайна Эштона не наблюдалось и тени небрежности.

– Понимаю. Наверное, вы решили выбрать себе книгу для чтения? – предположила Алита. – У альда Торнбрана отличная коллекция всевозможных жанров.

– Должно быть, с книгами зимовать в замке не так скучно, – заметил собеседник, занимая соседнее кресло. Его взгляд без особого интереса скользнул по книжным полкам и вернулся к девушке. – Но печатные буквы не заменят живых голосов.

– Как сказать… – задумчиво протянула она. – Для меня книги во все времена оставались добрыми друзьями. Они не предают и всегда готовы поддержать мудрым и участливым словом.

Али смотрела на сидящего довольно близко Валентайна и ощущала нечто странное. Щемящую, почти болезненную нежность, которая сжимала сердце, и острую, горькую, как полынь, тоску. Отчаянно хотелось протянуть руку, еще больше сокращая расстояние между ними двумя, и коснуться тонкой, точно у девушки, руки молодого альда, расслабленно лежащей на подлокотнике кресла.

Ее пальцы уже пошевелились, стремясь ощутить желанное прикосновение, когда Алита усилием воли сдержала себя и вдруг осознала так же, как в случае с Флорианой, что эти чувства принадлежат не ей. Их испытывала вовсе не она, а другая. Та, которой уже нет в живых.

– Альд Эштон… – произнесла Али дрогнувшим голосом. – Это ведь о вас тогда рассказывал альд Торнбран, обратив всю историю в сказку? Ведь вы же… тот самый молодой человек, в кого влюбились две сводные сестры?

– Вот как? – тяжело выдохнул он. – Уж не знаю, как вы догадались, но это правда. Поверьте, я и не думал, что… По молодости все немного легкомысленны, правда? Я был не слишком-то уверен в себе тогда, да и сейчас, по правде говоря, тоже, потому и дразнил понравившуюся мне девушку, делая вид, будто увлечен ее сестрой, но даже не подозревал, что все так закончится. Моя возлюбленная утонула, а вторая… Ее постигла еще более страшная судьба, о чем вам уже известно со слов альда Торнбрана. Ума не приложу, зачем ему понадобилось ворошить прошлое, да еще и представлять меня каким-то завзятым разбивателем девичьих сердец! Да, ваш родственник тоже присутствовал при тех событиях, однако его они напрямую не касались. Не стоило нам сюда приезжать…

– А в итоге вы женились на подруге той, которую любили, – констатировала Алита.

– Бертина очень поддержала меня, когда все случилось, утешала, находилась рядом, горевала вместе со мной. Если бы не она… Мне казалось, что я и сам тогда приблизился к неминуемой гибели.

– Вы не задумывались над тем, кто мог столкнуть девушку в пруд?

– Столкнуть? – На лице собеседника отразился внезапный испуг. – Но ведь с ней произошел несчастный случай! Она не умела плавать, боялась воды… В тот день подморозило, и дорожка, что шла мимо пруда, стала скользкой.

– Вы уверены, альд Эштон? – насторожилась она. – Подобное убийство очень легко замаскировать под случайность. Я знаю… то есть, я читала, что такое бывает. Может быть, враги имелись у родителей сестер? Кто-то ведь унаследовал их поместье и прочее имущество?

– Имущество? – растерянно переспросил Валентайн. – Вы думаете, они были богаты? Ничего подобного! Семья к тому времени почти полностью разорилась, поместье пришлось заложить. Для них крайней необходимостью стало выдать дочерей замуж, иначе тем пришлось бы пойти в гувернантки или компаньонки!

– Разорение? Значит, материальной выгоды трагедия семьи никому не принесла? Никаких алчных родственников… – понимая, что одна из ее теорий прямо сейчас разбивается вдребезги, выдохнула Али и неосознанно почти до боли сжала руки.

– Меня не волновало отсутствие приданого, так что я написал родителям, чтобы известить их о том, что собираюсь сделать предложение, – сказал альд Эштон, опуская голову. – Однако официально мы не успели стать женихом и невестой. Письмо пришло уже позже.

– Простите… – Алита посмотрела на него в упор. – Мне неприятно бередить вашу печаль, напоминая о потере, но, пожалуйста, расскажите мне все, что знаете. Подозреваете ли вы кого-нибудь в похищении второй сестры?

– Альда Брогана разве что, но о мертвых плохо не говорят, да и к ответственности его уже не привлекут, – вздохнул собеседник.

– Почему альда Брогана? – растерялась Али. Она готовилась услышать любое имя, но никак не это. – Разве он…

– Он ухаживал за ней и наверняка сделал предложение о браке, но она ему отказала, что в ее положении являлось не самым разумным… Хоть он и был значительно старше, альд Броган мог себе позволить содержать супругу и обеспечивать всем, к чему она привыкла в родительском доме. Я думал, что после того, как я женюсь на ее сестре, она образумится и выберет другого. Однако этого так и не произошло. Не могу отделаться от мысли, что в случившемся с ней есть и моя вина…

 Алита смотрела на склоненную голову Валентайна Эштона и пыталась понять, что она сейчас чувствует. Все это время соблазнитель девушек представлялся ей почти демоническим роковым мужчиной, хладнокровно играющим чужими сердцами, но казавшийся порядочным и застенчивым человек, которого Флориана Эдевейн когда-то назвала домашним кроликом, никак не вязался с этим созданным фантазией образом. Да, он выглядел довольно привлекательно, однако за его словами ощущалась искренность и звучала тоска, которая тяжелым грузом лежала на сердце.

– Скажите, альд Эштон, почему вы ухаживали за сестрой вашей любимой, давая той ложные надежды? Вы ведь не могли не понимать тогда, что поступаете плохо и неправильно. Что ваши слова и действия могли ранить их обоих.

– Я осознал уже позже, – повинился он, еще ниже опуская голову. – Такую линию поведения я придумал не сам, поскольку, как уже сказал, страдал от неуверенности в себе и старался вести себя так, чтобы никто этого не заметил. Мне подсказали, что делать, чтобы добиться внимания понравившейся девушки.

– И кто же дал вам совет? – уже начиная догадываться, каким будет ответ собеседника, поинтересовалась у него Али.

– Ваш родственник. Альд Сайлас Броган. В то время я даже завидовал вашему кузену, потому что у него есть такой дядя.

– Но у вас ведь имеется и своя голова на плечах! – не выдержав, повысила она голос. – Разве так сложно было подумать самостоятельно? Попробовать хотя бы на мгновение поставить себя на место девушки, с чувствами которой вы так легкомысленно играли?

– Я ведь не воспользовался ее благосклонностью, хотя мог бы, – пробормотал Валентайн. – Альд Торнбран как-то намекнул, что я… что она не отказала бы мне даже в самых смелых ласках. Однако же, когда мои намерения в отношении ее сестры стали самыми серьезными, я немедленно поставил ее в известность и прояснил, что между нами не может быть ничего…

– Знаю, – перебила его Алита. Именно тот разговор она и видела во сне. И ощущала всю ту смесь боли, отчаяния и ненависти, которую пережила темноволосая девушка, получив отказ. Любовь только со стороны могла бы почудиться цветочным лугом, где все сказочно и безмятежно. Иногда она превращалась в поле боя, в выжженную грозой степь, в бескрайнюю пустыню, где уже никто не ждал прихода дождя. – Как вы могли не осмысливать того, что альд Торнбран управлял вами, точно марионеткой? Вам по душе пришлось быть безвольной игрушкой в руках кукловода?

– Позвольте, но я…

– Все ваши оправдания уже ничего не исправят. Они запоздали. Если бы вы с самого начала были искренни и не разыгрывали того спектакля, чтобы разжечь ревность, возможно… Но вам ведь нравилось чувствовать себя, как вы сами только что сказали, разбивателем девичьих сердец? Даже если впоследствии вы о том и пожалели, факта случившегося ваше раскаяние не отменяет.

Али понимала, что ее слова звучат безжалостно, но не могла и не желала остановиться. Чужие эмоции наконец-то схлынули, и теперь она говорила лишь то, что думала сама. Выплескивала возмущение, накопившееся после увиденного в сновидениях. Где-то на краешке сознания брезжила мысль о том, как повезло ей самой. Повезло не испытать на себе разрушительной силы безответной и безнадежной любви, а еще острой, как нож, зависти к той, кому посчастливилось стать любимой.

Повезло встретить Киллиана Ристона, который оказался достаточно мудр, благороден и терпелив для того, чтобы перестать судить о ней по ложным представлениям и увидеть ее настоящую. Полюбить ее настоящую. Ждать, когда она сама сможет научиться больше не убегать от своих чувств, а признать и принять их.

– Как я могу верить вам? – спросила Алита. – Вы говорите, что поклонником сестры вашей возлюбленной являлся альд Броган, но его уже нет в живых, чтобы подтвердить или опровергнуть ваши слова. Кто-то еще знал?

– Разумеется! – не без возмущения отозвался собеседник. – Он не слишком-то скрывал свой интерес к девушке. Но затем, после той неприятной сцены…

– После какой сцены? – насторожилась она.

– Сейчас все кажется мне еще более странным, – хмурился Валентайн Эштон. – Начинаю припоминать ее слова, что не только альд Броган ухаживал за ней. Был кто-то еще, помоложе.

– В самом деле? Так о какой сцене вы говорите? – поторопила его Али. – Вы лично при ней присутствовали?

– Да, после той нашей беседы на нее будто что-то нашло. Она стала сама не своя. И однажды дала пощечину… ударила свою сестру прямо по лицу. Кричала, что ненавидит ее. Что желает ей смерти.

– И вы стали свидетелем?

– Не только я. Еще альд Броган, ваш кузен Эмрис и Гидеон Ли. Мы как раз проходили мимо комнаты, где все происходило. Ужасно неловко получилось! Тогда, мне кажется, поверенный семьи и сам пришел к выводу, что бесприданница, которая позволяет себе подобное поведение, не годится ему в жены. Помню, каким брезгливым стало выражение его лица, – вздохнул Валентайн. – Я же тогда ощутил жалость к ней.

– Только жалость? – приподняла брови Алита.

– И свою вину. Но поправить уже ничего не мог. Лишь решил, что, когда мы с ее сестрой поженимся и уедем, со временем все забудется, а их отношения и до того не казались теплыми.

– Зато будущая альда Эштон с вашей невестой дружила?

– Д… да. А что? Она переживала ее гибель так же сильно, как я сам, уверяю вас!

– Вы ведь поженились не так давно?

– Я не мог решиться. Все размышлял, правильно ли будет вступать в брак… без большой любви. Но за прошедшее время мы так сблизились, что иного выхода уже не оставалось.

– Избавьте меня от подробностей, – поморщилась Али. – Вы сказали, что имелся и второй поклонник, более молодой. Например, кто?

– Альд Ли, пожалуй. Видимо, тогда он еще не увяз в долгах, как сейчас. Вы ведь слышали? Уверен, Эмрис Торнбран вам рассказал. Но это просто догадка, никаких доказательств его причастности к похищению у меня нет.

– Почему вы так откровенны со мной сейчас, альд Эштон?

– Наверное, я просто устал молчать. Держать все в себе. Бертина после нашей свадьбы и слышать ничего не желает о тех событиях.

– И ее можно понять, – задумчиво проговорила Алита. Ей вспомнилась песня, исполненная альдой Эштон перед завтраком. И ее слова о том, что мечты порой сбываются совсем не так, как представлялось.

– Недавно, после того, как меня ударили по голове, я на себе ощутил конечность жизни. Так остро, как никогда прежде. Я не сержусь на вас за те подозрения, что вы высказали, помните? Но, поверьте мне, я не убивал альда Брогана. У меня не имелось на то никаких оснований.

– А у вашей супруги?

– Что вы хотите этим сказать? – отшатнулся собеседник. – Моя жена – не какое-то чудовище! Она нежная, трепетная, мышей и то боится.

– Ох, альд Эштон, будь вы в действительности таким человеком, каким пытался вас представить Сайлас Торнбран, вы понимали бы, что не только первое впечатление обманчиво. Можно прожить годы с человеком и не узнать его подлинной сущности. А женщины, как никто, умеют притворяться, – добавила она, припомнив показные слезы Флорианы Эдевейн, когда та упрашивала Али отдать ей Киллиана Ристона. – У альды Эштон был мотив столкнуть в пруд девушку, которую вы когда-то любили. И этот мотив – вы.

– Что? – У Валентайна в буквальном смысле челюсть отвисла. Он растерянно моргал, будто надеялся, что услышанные слова ему померещились.

– Просто допустите мысль, что вы нравились Бертине еще до того, как начали сближаться с ней из-за общего горя. Она могла влюбиться в вас куда раньше и завидовать подруге, которой улыбнулось счастье стать вашей избранницей. Наверняка та поделилась с ней, так что ваша будущая жена узнала обо всем, несмотря на то, что официального оглашения помолвки не произошло. Кроме того, ей хватило ума не кричать о ненависти и мести, как поступила сводная сестра, тоже неравнодушная к вам. Но затаенная зависть может быть еще разрушительнее той, о которой заявляют во всеуслышание.

– То, что вы говорите… – прохрипел, словно ему не хватало воздуха, альд Эштон. – Просто возмутительно! У вас нет никаких подтверждений.

– Нет, – согласилась Алита. – Но зерна сомнения в вашей душе уже посеяны, ведь так? И еще до нашего разговора.

– Нет, нет… – продолжал бормотать, отрицая, собеседник.

– Простите. Возможно, мне не следовало делиться с вами своими догадками. Но я почти уверена, что вы и сами задумывались над тем, что та смерть могла не являться несчастным случаем, каковым ее посчитали.

Али поднялась на ноги, устав сидеть, и бросила на Валентайна взгляд сверху вниз.

– Мне хочется верить, что все лишь безосновательные подозрения. И что вы с вашей женой счастливо проживете долгие годы, а ваша жизнь не будет омрачена воспоминаниями и чувством вины. Но уже сейчас я вижу, что это не так. Вы не можете забыть то, что случилось в том поместье. Альд Торнбран, собрав нас всех здесь, лишь подлил масла в огонь, однако виноват не только он. Ведь тот действовал вашими руками. И тогда, и сейчас.

– Сейчас? – спросил мужчина, потирая голову и морщась, точно от боли.

– Да, альд Эштон, и сейчас тоже.

– Как вы думаете, она простила меня? – догнал ее его голос уже у самой двери. – Они обе. Могу ли я утешать себя хотя бы этим?

Обернувшись, она уже хотела лишь пожать плечами в ответ, но сердце сжалось от чувств, которые некогда испытывала другая девушка, и к ним примешалась странная горчащая на языке жалость.

– Думаю, да, они вас простили.

Алита вышла из библиотеки и почти столкнулась с Лорин, которая несла стопку накрахмаленного постельного белья. Глаза у девушки были заплаканы. Она даже не сразу заметила, что уже не одна в коридоре.

– Что случилось? – Али остановила горничную, которая уже собиралась торопливо прошмыгнуть мимо. – Тебя кто-то обидел? Экономка? Или сам хозяин?

– Она же обещала, что заберет меня отсюда, – всхлипнула Лорин. – А теперь передумала. Говорит, что моим словам все равно никто не поверит, что меня даже слушать не станут…

– Кто? – не поняла Алита, глядя на опухшее от слез лицо собеседницы.

– Альда Эштон, кто же еще? Сказала, что я снова стану камеристкой, а не простой горничной, что буду служить у нее, как раньше работала у… У другой госпожи.

– Нам надо поговорить, – произнесла Али, когда девушка замолчала.

– Но мне нужно выполнить задание, и я…

– Твое задание подождет. Пойдем со мной. Побеседуем в моей комнате, там нам никто не помешает.

 Оставив Алиту в библиотеке, Киллиан отправился в гостиную, где застал мужскую часть компании.

– Так что, никаких игр не устроили? – гадая, что еще мог задумать владелец замка, поинтересовался Ристон.

– Альда Эштон предложила фанты, но хотелось бы собрать побольше участников, – меланхолично отозвался Эмрис. Кажется, приятель все еще терзался чувством вины из-за того, что Флориана пострадала на затеянной им прогулке. – Что-то не нравится мне его поведение.

– Чье? – потерял нить беседы Киллиан.

– Дядино, конечно. По-моему, он снова не в настроении. Как бы чего ни случилось.

– Не каркайте, альд Торнбран, – поморщился Гидеон Ли, глядя в окно. – И без того тошно. Одного гостя убили, а двое других чудом избежали смерти. Если вы считаете, что может стать еще хуже, лучше молчите о своих подозрениях. Так будет разумнее.

Ристон ожидал очередного спора между двумя альдами, но – удивительно! – Эмрис не стал возражать собеседнику, с которым прежде то и дело сцеплялся по поводу и без. Лишь тяжело вздохнул и сменил позу на более удобную, а глаза опустил к лежащему перед ним старому выпуску одной из столичных газет королевства. Рохан Чаудхари поднялся с места и подошел к окну, за которым вновь выглянуло из-за белесых туч неожиданно яркое зимнее солнце.

– Ваш дядюшка не просто скучает, – негромко, но уверенно произнес князь, обращаясь к Эмрису. Тот вздернул голову, недоверчиво глядя на заморского гостя. – Наши лекари сказали бы, что энергия в его теле циркулирует неправильно. Я немного изучал медицину, когда мой младший брат серьезно заболел. Боюсь, альд Сайлас Торнбран ненадолго еще задержится на этом свете.

– Вы… вы серьезно? – запнулся Эмрис. – Думаете, дядя болен? И скоро умрет?

– А разве вы не надеетесь на близкие похороны? Ведь его смерть сделает вас владельцем немалого состояния. Если, конечно, он не передумает и не перепишет завещание, – снова вступил в разговор Гидеон Ли, на губах которого промелькнула недобрая усмешка.

– Не слушай никого, – посчитав нужным вмешаться, Киллиан протянул руку и легко коснулся плеча Эмриса. – Альд Торнбран – крепкий старик. Не волнуйся.

На друга было жалко смотреть. Его лоб перечеркнула глубокая складка. Обычно смугловатая кожа сейчас казалась бледной, точно лицо Эмриса присыпало мукой, а руки заметно дрожали. Впрочем, в том мог быть виноват и алкоголь. Все же умеренностью приятель не отличался и за проведенные в замке дни употребил куда больше нормы.

– Уж не знаю, что и думать, – выдохнул он. – Иногда мне и самому чудится, будто дядя готовится к смерти, потому и в кабинете столько времени просиживает – лишь для того, чтобы успеть разобраться с делами. А порой говорю себе, что все это какие-то глупости.

– Насколько я понимаю, альд Торнбран уже давно перешагнул черту средней продолжительности жизни мужчин в королевстве, – хмыкнул Гидеон Ли. – Да и хилым никогда не выглядел. Ему можно только позавидовать.

– Странно, что он отослал семейного доктора, – заметил Эмрис. – Обычно тот приезжал и подолгу жил в замке – следил за дядиным здоровьем, а заодно за дополнительную плату лечил и слуг, если те хворали. Однако сейчас его здесь нет.

– Значит, твой дядя чувствует себя здоровым, – сказал Ристон.

– А вот альде Эдевейн врач бы не помешал, – вздохнул альд Ли. – Я заглядывал к ней утром. Судя по всему, произошедшее на прогулке стало для нее большим потрясением.

– Моя вина, – низко опустил голову Эмрис. – Надеюсь, она не станет держать на меня обиду. Но с чего вдруг ей вздумалось свернуть с тропинки? Всю ночь о том размышлял. Никак не пойму.

В комнате невидимым грозовым облаком повисло молчание. Киллиан думал о высказанной Алитой версии. Гипнотизер. Приказ, данный Флориане кем-то из тех, кто сейчас находится в замке. Едва ли виновен князь Чаудхари, хоть он и шел рядом с альдой Эдевейн. Но кто тогда? И есть ли хоть один шанс, что действие гипноза пройдет, после чего утраченные воспоминания к ней вернутся?..

– Надеюсь, скоро окончательно распогодится, – нарушил тишину племянник владельца замка. – Можно будет наконец-то послать за Службой Правопорядка. Ее сотрудники возьмут на себя расследование всех странностей, а то у нас не слишком-то хорошо получается, – добавил он, бросив на Ристона укоризненный взгляд. Тот сжал губы, понимая, что сейчас приятель, понемногу отходя от своей вызванной угрызениями совести тоски, решился бросить камень в адрес Али. Так, словно ожидал, что убийцу ему и альду Торнбрану-старшему надлежало еще вчера принести на серебряном блюдечке с золотой каемочкой.

Киллиану вдруг отчаянно захотелось как можно скорее оставить позади и Эмриса, и прочих гостей его дяди, и сам замок Торнбран. Забрать Алиту, уехать и никогда больше сюда не возвращаться. Там, в Бранстейне, ждали родной дом, простор бескрайней морской глади и изумрудная зелень холмов. Ристона всегда с неистовой силой тянуло домой, а сейчас этот зов стал еще сильнее. Но на сей раз Киллиан был твердо уверен в том, что без необходимой ему, как вода и воздух, рыжей девушки туда не вернется, даже если для того, чтобы увезти ее с собой, ему придется связать ее и перекинуть через седло.

Он просто не сможет расстаться с ней еще раз.

 Алита размышляла о мотивах Бертины Эштон, и все они сводились к тому, что сложно было поставить под сомнение. Отношению молодой альды к ее супругу. За то время, что прошло после случившегося в поместье, она могла бы встретить другого человека и выйти замуж, но терпеливо дожидалась, когда Валентайн созреет для того, чтобы сделать ей брачное предложение.

Однако чувства альды Эштон пробуждали в ней не самое светлое, а совсем наоборот. Подкуп горничной! Возможное убийство подруги-соперницы! Нападение на мужа… Но с какой целью? Чтобы снять с него подозрения? Или предупредить о том, чтобы и не думал смотреть на других женщин?

Али никогда не задумывалась и даже не предполагала, что любовь может быть и такой – исступленной, безумной, дикой. Или это вовсе не любовь, а болезненная зависимость? Недуг, от которого нужно лечиться?

Что же такого в Валентайне Эштоне, что не одна, а целых три девушки, можно сказать, в одно время воспылали к нему безумной страстью? Уж не текла ли в его жилах частица крови не людей, а других имеющих человеческий облик существ из старых легенд? Тех, что могли, порой сами того не желая, приворожить одним лишь взглядом, да так, что ради них злосчастные влюбленные становились готовыми на все – убить, умереть, позабыть о морали, нравственности и законах.

«Может быть и такое, – пришла к выводу Алита, в задумчивости сплетая и расплетая пальцы. – Но все же, если крепки в человеке его внутренняя сила и чистота, он и в подобной ситуации останется верен себе. А коли женщина или мужчина с гнильцой, та рано или поздно попытается взять верх, если не сопротивляться. Вот так и сворачивают на кривую дорожку. Бертине хватило хитрости не заявлять прилюдно о своих чувствах к альду Эштону, потому она и осталась для него и других лишь горюющей подружкой, а не вероятной подозреваемой в убийстве. Да и то не доказали. Списали произошедшее с блондинкой на несчастный случай».

Но кто же все-таки столкнул ее в пруд? Сводная сестра или приятельница, которая и получила впоследствии главный приз? Вот только не разочаровал ли он ее в итоге? Но тогда, если альда Эштон покушалась на жизнь супруга всерьез, не грозит ли ему снова опасность? Может быть, она решила, что, если станет молодой вдовой, то повысятся ее шансы на…

На что? На шанс обзавестись новым мужем? Человеком побогаче, которым Бертина сможет вертеть на свое усмотрение так же, как и прежним спутником жизни.

Уж не приложил ли ко всему этому руку Сайлас Торнбран? Чего он в действительности добивался, созывая гостей? Хотел разобраться в случившемся тогда и найти истину или же разыграть новый спектакль, в котором сойдутся воедино и смерть, и любовь, и борьба за наследство богатого старика? Вечные, как мир, темы, которые всегда, сколько бы лет ни прошло, будут привлекать читателей и зрителей. Однако исполняли написанный владельцем замка сценарий не актеры, а живые люди, которые после того, как их убивали, не поднимались и не раскланивались на сцене.

Али вдруг стало не по себе. Она ощутила себя крохотной песчинкой в гигантских часах жизни, осенним листочком, подхваченным северным ветром. Страх ледяной рукой сдавливал горло, камнем давил на грудь, дрожью охватывал все тело. Алита напомнила себе о том, что сейчас у нее есть пистолет. О том, что она не просто девушка, а сотрудница Службы Правопорядка королевства.

Но страшила Али не столько гипотетическая опасность, исходящая от альда Торнбрана и тех, кого он пригласил в свой замок, сколько осознание того, до каких глубин мерзости могут опуститься люди. Алита точно заглядывала в бездну. Смотрела во тьму, вязкую, густую, будто чернила, и эта темнота словно протягивала длинные щупальца к той, что нашла в себе смелость в нее вглядеться, и норовила схватить покрепче, обвить путами, утянуть за собой.

Промелькнувшая перед внутренним взором картина выглядела до того яркой, что Алите стало нехорошо еще сильнее. К горлу подступила тошнота. Али добралась до ванной комнаты, плеснула в лицо холодной водой и сделала несколько жадных глотков из сложенных чашей ладоней, не обращая внимания на то, что замочила рукава.

Затем вернулась в комнату, прилегла на кровать и, не успев осознать, что происходит, рухнула в очередное видение.

– Ты убила свою сестру, – тихо, по-змеиному, шептал голос, который мог принадлежать и мужчине, и женщине. – А она не сделала тебе ничего плохого. Разве ее вина в том, что он выбрал не тебя?

– Нет… нет… нет… – хрипло отвечала девушка, почти ничего не видя за падающими на лицо нечесаными и давно не мытыми темными прядями волос. – Я не сталкивала ее в воду. Выпустите меня!

– Напиши обо всем. – Чья-то холеная рука придвинула к безумной знакомую папку с бумагами. – Расскажи, если сможешь.

– Кому? – выдохнула несчастная, поднимая глаза к мрачно-серой двери с решетчатым окошком. Именно так и выглядели заведения для душевнобольных. Похожими одновременно на тюрьму и на клетку в зоопарке.

– Тому, кто однажды тебя услышит.

Алита резко села на кровати, до боли стиснула руки и закусила губу, мысленно сопоставляя известные ей факты и их с Киллианом догадки.

– Я слышу, – произнесла она вслух несколько секунд спустя, обращаясь к той, с кем их соединило заклятие. Вспоминая, как в финале короткого сна брюнетка все же повернулась к собеседнику и откинула с лица лохмы. – И теперь я знаю, кто это с тобой сделал.

Через некоторое время, потребовавшееся на сборы, Али, не обращая внимания на напомнившую о себе боль в ноге и крепко сжимая уже почти привычную трость, торопливо зашагала к расположенной неподалеку комнате. Без стука толкнула дверь. И вскрикнула, увидев догорающий в пламени свернутый лист бумаги.

– Я опоздала, – выдохнула Алита, запыхавшись от быстрой ходьбы. – Что вы сожгли, альда Броган? Пропавший из папки листок?

– Сайлас Торнбран сказал, что отдал ее вам, – не удивившись ее визиту, произнесла Тара Броган, глядя на пляшущий в камине огонь. – Оставался лишь вопрос времени, когда вы заметите, что одного листа не хватает. И начнете догадываться.

– Вы состояли при матери девушки в качестве компаньонки, а затем, когда оба родителя умерли, а та повредилась рассудком, стали ее опекуншей, верно? Мне следовало раньше сообразить. Ведь, если других родственников не осталось, кто-то должен был этим заняться, а вы как подруга матери и родственница поверенного семьи являлись наиболее подходящей кандидатурой… Вы навещали подопечную в сумасшедшем доме. Однако не отличались добротой по отношению к ней.

– Она заслужила, – сухо, со свойственными ей назидательными интонациями отозвалась женщина. – Альд Броган слышал и рассказал мне, как она угрожала сводной сестре, а затем ту нашли мертвой в пруду. После девица сбежала, а, объявившись снова, ничего не помнила. Муки совести свели ее с ума! Так всегда бывает с теми, кто оступился и пошел по неправедному пути.

– А вы вместо того, чтобы протянуть руку помощи, только подталкивали бедняжку к краю! Хотя сейчас-то наверняка прекрасно знаете, что она не сбегала – ее похитили и держали в плену! Да как вы могли…

– Я сделала все, что считала нужным, – оборвала ее тираду Тара Броган. – Случившееся с дочерьми и разорение сгубили и мою дорогую подругу, и ее мужа. У девчонки больше никого не осталось. А затем, перебирая старые бумаги, никому не нужные после того, как все относительно ценное имущество семьи распродали, я нашла дневник ее матери. И там…

– Расскажите, альда Броган! – попросила собеседницу Али, чувствуя, что та готова дать слабину. – Вы ведь тоже устали все постоянно скрывать. А сейчас, когда вашего родственника больше нет в живых…

– Скоро альд Торнбран последует за ним. Ему недолго осталось. Он даже рассчитал семейного доктора и выслал его из замка, чтобы тот лишний раз не напоминал ему о болезни. Наказание за грехи. Он соблазнил мою подругу, хотя та была замужем за другим. А затем, когда она, став обедневшей после выплаты долгов вдовой, приехала к нему с ребенком, почти сразу же выгнал ее прочь, даже не дав толком собрать вещи. Тогда бедняжка, осознав наконец-то всю его жестокость и низость, не стала рассказывать, что Сайлас Торнбран – настоящий отец ее дочери.

– Зато вы сделали это за нее, но гораздо позже, – догадалась Алита. – Продали ему секрет, который касался его самого. И как же он отреагировал?

– Надо было видеть его лицо, когда он услышал, что его дочь умерла в лечебнице для умалишенных! – усмехнулась альда Броган. – Ведь он знал, что ее мать снова вышла замуж, и как ни в чем ни бывало навещал их в поместье. Но ей не повезло, потому что второй супруг тоже влез в долги и разорился, а дочь оказалась такой же порченой, как ее папаша!

– Так что же она написала на том листе, который вы сожгли? Имена людей, что поочередно держали ее где-то взаперти, словно тюремщики? И одним из них оказался ваш родственник?

– Он бы никогда не совершил такого по собственному почину! – выпалила женщина. – С ним что-то сделали! Его волю точно поработили!

– Загипнотизировали, – кивнула Али, подтверждая услышанное. – Но все же он стал преступником, и его бы наказали со всей строгостью, если бы правда выплыла наружу, а ваша фамилия покрылась бы позором. Однако вы не позволили этому случиться, поскольку убили его, прокравшись в малую гостиную с кинжалом в руках, а вместо себя в библиотеке оставив временный фантом. Вы ведь тоже магичка, так? Со скрытым, однако довольно сильным даром.

Тара Броган молчала, не пытаясь ни оправдываться, ни возражать.

– Спальня альды Эдевейн находится рядом с вашей. Видимо, тогда соседка и ее камеристка ненадолго вышли, запамятовав прикрыть дверь. Потому вы проскользнули туда и вытерли испачканные в крови ладони о первое, что попалось под руку, – платье Флорианы. А заодно прихватили ее украшение, которое она небрежно бросила на туалетном столике, да и пропажу заметила не сразу, ведь драгоценностей у нее много. Соблазн оказался слишком велик?

– У меня никогда не было таких вещиц, – процедила женщина сквозь зубы. – А она заслуживала того, чтобы ее хорошенько проучили. Еще одна грешница!

– Альда Эдевейн вернулась почти сразу, увидела пятна и поспешила в прачечную, чтобы их отстирали, а после солгала, будто они остались от вина. Тогда она еще не знала об убийстве, однако инстинктивно посчитала, что так будет безопаснее для нее. Флориана из тех, чья воля к жизни сильна, точно у огородных сорняков, хоть и выглядит она оранжерейным цветком.

– У вас нет доказательств, – бросила Тара Броган. – Пятна отмыты, и я не роняла на месте преступления свои личные вещи с монограммой, как описывают в детективных романах. Потому я стану отрицать все, что вы скажете сотрудникам Службы Правопорядка.

– Мне ни к чему давать им показания. Я сама там служу, – сообщила Алита, доставая из зажатого подмышкой свертка пистолет и направляя его на собеседницу. – Вы арестованы, альда Броган. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас. 

 Несколько дней спустя

 – Повторите еще раз – кого вы считаете подозреваемой в убийстве девушки, сброшенной в пруд? – терпеливо спрашивал немолодой усатый сослуживец, прибывший из ближайшего городка. Он, явно непривычный к окружающей роскоши, сидел в кресле в гостиной, время от времени касаясь рукой мягкой обивки. – Я должен сверить данные.

– Бертину Эштон, – ответила Алита со вздохом. Ее все же пришлось давать показания, но мысль о том, что скоро окруженный густым лесом замок Торнбран останется далеко позади, невыразимо радовала и придавала сил. – Думаю, если собрать о ней информацию, можно выяснить, где она научилась гипнозу.

– И от гипнотического воздействия пострадали…

– В прошлом сводная сестра ее подруги, альд Броган и альд Ли. А в настоящем Флориана Эдевейн и снова Гидеон Ли. Этим двоим она внушила ложные сведения, которые они послушно рассказали Сайласу Торнбрану по его просьбе помочь пролить свет на случившиеся в прошлом события.

– А тот случай, когда альда Эдевейн свернула с тропы в лесу?

– Тоже гипноз. Она сопротивлялась внушению, потому альда Эштон и решила ужесточить свои действия, зная о том, что Флориана боится насмерть замерзнуть в сугробе. Но несколько позже той все же удалось освободить свой разум и вспомнить, как обстояли дела.

– Значит, альда Эдевейн согласна стать свидетельницей со стороны обвинения и выступить в суде?

– Да, – подтвердила Алита. – Но остальные до сих пор не помнят о своем участии. Видите ли, обе девушки, которые пострадали в той истории, имели не самый сильный дар, и у обеих его не стали развивать, потому он как бы находился в замершем состоянии. Обычно маги не подвержены гипнозу, но там, как сами понимаете, другой случай, так что альде Эштон удалось загипнотизировать сводную сестру приятельницы, чтобы та столкнула ее в пруд, и убийство посчитали несчастным случаем. Однако спящий дар начал перебарывать внушение, и тут Бертина Эштон во избежание раскрытия правды организовала похищение девушки, воспользовавшись мужчинами, которые ухаживали за той, но получили отказ.

– Альдом Броганом и альдом Ли? – уточнил собеседник.

– Именно. Она подстраховалась, подключив сразу двоих – сначала только альда Брогана, а затем, когда тот все же заупрямился, отозвала его и заставила все забыть, а Гидеону Ли дала приказ убить девушку. Однако пленница все-таки сбежала, вот только заявить ни на обоих мужчин, ни на виновницу случившегося уже не могла. Я слышала, будто мужчины восприимчивы к гипнозу сильнее, чем женщины, что мы и можем наблюдать. Ведь даже Флориана Эдевейн, не обладая магическим даром, сумела вспомнить, что рассказывала альду Торнбрану то, чего не знала в действительности, а именно – обвиняла в убийстве сошедшую с ума подругу.

– Безумие случилось из-за гипнотического воздействия?

– Возможно, повлияло все сразу – и гипноз, и нахождение в плену, где Гидеон Ли дал себе волю, наказывая ее за равнодушие к нему, и осознание, что она сама собственными руками убила сводную сестру, хотя до последнего отрицала факт свершившегося. Ее рассудок просто не сумел со всем этим справиться. Иногда у нее, должно быть, случались просветления, но крайне редко.

«Люди далеко не всегда таковы, какими они кажутся», – промелькнула мысль. Гидеон Ли представлялся похожим на героев готических романов, Валентайн Эштон милым скромником, вполне подходящим на роль неудачливого ухажера, а его молодая жена – в целом приятной, но чуточку нервной особой. Однако все оказалось совершенно иначе: за образом рокового мужчины прятался отвергнутый поклонник, который не смог простить пренебрежения, тот, кого Флориана сравнивала с кроликом, когда-то не без помощи заигравшегося в живой театр альда Торнбрана-старшего завоевал любовь целых трех незамужних девиц, а что же касается его супруги…

– Так о чем рассказывал альд Ли Сайласу Торнбрану по навету Бертины Эштон? Неужели признался в преступлении? Вы знаете?

– Нет-нет. Альд Торнбран сказал, что тот обвинял альда Брогана. Поверенный к этому моменту уже не мог оправдаться, и таким образом альд Ли убивал сразу двух зайцев – снимал подозрения с себя и получал шанс быть включенным в завещание, чтобы расплатиться с долгами.

– Просто лабиринт какой-то, а не дело! – покачал головой мужчина. – У всех этих богатеев мозги набекрень, что ли? А к чему альде Эштон было лупить мужа по голове?

– Жертва редко попадает под подозрение, так что ею руководило стремление его защитить. Ведь именно он стал главным героем истории, которую Сайлас Торнбран представил нам в виде страшной сказки. И Валентайн Эштон, являясь объектом чувств сразу трех девушек, подтолкнул будущую жену к преступлению.

– Ну и ну! – воскликнул собеседник. – А Тара Броган? Созналась, когда вы на нее надавили?

– Да, не отрицала свою вину, кроме того, у нас есть свидетель, который видел, как она возвращалась к себе в то время, когда якобы находилась в библиотеке, – князь Чаудхари. Но раскаяния альда Броган совершенно не чувствует. Она уверена, что поступила правильно, ведь ее родственник умер, избежав суда и потери своей репутации.

– Зато сама она от правосудия точно не уйдет, можете быть уверены! Вы хорошо поработали, начальство будет довольно! Что теперь планируете делать?

– Попросить назначения в Бранстейн, – ответила ему Али, поднимая глаза. – Снова. Теперь уже насовсем.

Она вспомнила свое последнее видение, в котором перед ней предстало широкое поле, заросшее наперстянкой. Там ей встретились четыре девушки. Наконец-то помирившиеся за порогом смерти сводные сестры, а также Рона Ристон, в девичестве Рона Дален, и Карин Лекут. Алита немного сомневалась, был ли то обычный сон или навеянный заклятием морок, но проснулась она со слезами на глазах и улыбкой радости, подаренной встречей с Роной. Та словно дала ей благословение на решение, которое приняла младшая сестра, согласившись после окончания расследования выйти замуж за Киллиана Ристона.

Темнота, как и казавшаяся бесконечной суровая зима, постепенно бледнела и таяла, оставаясь во вчерашнем дне, а следом уже спешила в королевство долгожданная весна.

 Что-то старое…

Алита положила на туалетный столик мамину брошку. Очень красивую, хоть и скромную. В виде ветки цветущего тамариска. Мама ее почти не носила – берегла. Ах, если бы она могла собственноручно приколоть украшение на платье младшей дочери!

Взгрустнув от этой мысли, Али потянулась за следующей деталью.

Что-то новое…

Тут проще – обновок у нее теперь предостаточно. Почти все вещи подарены Киллианом и его родственниками. Разве что туфли – непрактично-белые, изящные, с серебряными пряжками, на крохотном каблучке – она покупала сама с выписанной альдом Кирхилдом премии за успешное расследование в замке Торнбран. Такие туфельки могли бы принадлежать сказочной героине. Но, увидев их в магазине, Алита просто не смогла устоять, хотя впоследствии и корила себя за покупку обуви, которую наверняка наденет всего раз.

Что-то голубое…

Вышивка на нижней юбке невидима для окружающих, но самой-то Али известно, что она там есть. Все пальцы себе исколола, пока делала. Нет, все же рукоделие не для нее, таким талантом в их семье одарили лишь Рону.

Что-то взятое взаймы…

– Обменяемся? – Клементина Нельсен протянула ей жемчужные сережки в виде миниатюрных ракушек. – А ты мне что-нибудь свое.

– Как скажешь! – согласилась Алита, принимая предложенное. – Какие красивые! А не жалко, ведь сама могла бы надеть?

– У меня есть другие, не волнуйся! – отмахнулась собеседница. – Мне приятно их тебе одолжить. Ты ведь не веришь, будто жемчуг к слезам?

– Я надумала, что теперь сама стану решать, в какие приметы верить, а в какие нет, – улыбнулась ей Али. – Так и живется легче. Согласна?

– Еще бы, – всегда отличавшаяся здравомыслием молодая женщина согласно кивнула. – А свадебных примет ой как много! Я слышала, что в каком-то графстве считается, будто тот из супругов, кто первым уснет в первую брачную ночь, первым и умрет. То-то, должно быть, мучаются, бедняги! Всю ночь себя щиплют!

Алита рассмеялась, с благодарностью глядя на подругу, которая сумела ее развеселить, разогнав знакомые, наверное, каждой невесте предсвадебные тревоги. Да, теперь у нее появилась подруга. И выйти замуж им предстояло в один день. Так они сами решили, а женихи – кузены Ристоны – не стали возражать. Да и с чего бы им? Как ни погляди, со всех сторон выгоднее. И хлопот меньше – или так только кажется.

У обеих невест не было матерей, так что вся подготовка торжества легла на плечи самих девушек. Они составляли меню, совместно фантазировали, какой заказать торт, приглашали гостей. Казалось, будто суматоха приготовлений никогда не закончится, потому ни на что другое времени практически не оставалось, и хорошо, что Бранстейн был таким спокойным городком, ведь в столице сотруднице Службы Правопорядка пришлось бы брать отпуск, чтобы выйти замуж.

Если б такая возможность представилась, Али бы предложила идею сбежать и обвенчаться где-нибудь тайком без шума и суеты. Но, увы, свадьба градоправителя, пусть даже не первая, – большое событие для всего города. Да и Аэдан Ристон в Бранстейне человек не последний, хоть и еще больше, чем кузен, недолюбливает светскую жизнь.

Обычно серьезная альда Нельсен будто помолодела за последнее время. Счастливым блеском лучились серые глаза, с губ не сходила улыбка. Аэдан налюбоваться не мог на нее и мило смущался, когда кто-нибудь это замечал. Ничего, скоро у них будет время побыть наедине и вволю насладиться общением друг с другом. Ведь впереди их ожидало свадебное путешествие – далекое и наверняка весьма увлекательное.

«А нам придется немного подождать, – подумала Алита. – Но ничего страшного. Мне и здесь хорошо».

Теперь особняк Ристонов больше не казался ей мрачным местом, наполненным лишь сквозняками и печальными воспоминаниями. Она была полна решимости населить его другими – счастливыми, радостными, теплыми, как летнее солнце. И Киллиан ее в том полностью поддерживал.

– Я всю ночь штудировала справочник по этикету, – пожаловалась собеседнице Али, потирая лоб. – Просто голова кругом идет. Я почти уверена, что ничего не запомню и опозорюсь при гостях!

– Глупости! – отмахнулась Клементина. – Все ты запомнишь. И, потом, разве вас в академии не учили, как себя вести в обществе?

– Учили, конечно, но я понятия не имела, что от невесты так много всего требуется! Подойду к жениху не с той стороны – и навеки прослыву невежественной особой! Люди и так возмущены тем, что я не оставила работу и не собираюсь уходить со службы после замужества.

– Не обращай на них внимания! Они просто завидуют, – понизив голос, произнесла альда Нельсен. – Ведь градоправитель достался не им.

– Тогда завидовать должны и тебе – его кузен не менее ценный приз.

– Я уже привыкла, что меня считают старой девой, ни на что не годной, кроме посещения приютов и вытирания сопливых носов их обитателей. Пусть говорят, что хотят, а благотворительность я не брошу. В ней мой долг, – просто и без высокопарности сказала подруга.

– На данный момент наш общий долг – разобрать эту гору подарков, – напомнила ей Алита. – Кажется, нас просто завалили столовым фарфором. А это что – статуэтка гигантского кролика? Ее можно использовать вместо подставки для шляп. Или разместить у входных дверей с целью устрашения воров.

– Ни один вор не покусится на дом, где живут маги, так что можешь не тревожиться.

– Даже если заглянут, расследовать-то все равно мне! – хмыкнула в ответ Али, бросив украдкой взгляд на левую руку, на безымянном пальце которой поблескивало надетое в знак помолвки кольцо с переливчатым лунным камнем. Он, как известно, символизировал счастье. Да и приходился ей по душе куда больше бриллиантов.

Спустя несколько дней после этого разговора Алита стояла у алтаря, судорожно перебирая в памяти параграфы из прочитанного не единожды справочника по этикету. Искоса бросая взгляды на облаченного в парадный костюм Киллиана, она чувствовала, как к лицу приливает краска. В зеркало посмотреться перед свадьбой ей не позволили – тоже известная примета. Но в синих глазах жениха Али замечала восхищение, что было лучше любых отражений. Его близость оставалась важнее всего прочего, и отступали тревоги, и даже корсет, который ее уговорили надеть под белоснежное свадебное платье, казалось, давил не так сильно.

Смех и слезы, веселье и грусть, счастье и горе – как две стороны одной монеты. Они всегда рядом. Ведь не просто же так и в брачных клятвах дают обет быть друг с другом и в печали, и в радости.

Как и все, что говорил Киллиан Ристон, эти слова в его устах прозвучали весомо и твердо. Он не сомневался в том, в чем клялся ей в присутствии свидетелей, лица которых для Алиты сливались в одно. Глубоко вдохнув и стараясь не поморщиться от тут же впившегося в ребра корсета, она взяла Киллиана за правую руку и повторила за ним, как и полагалось, добавив «повиноваться» к обещанию любить и заботиться о будущем супруге.

Когда они выходили из церкви, их по обычаю осыпали рисом и пшеном, желая благополучия и достатка в семейной жизни. Кроме зерна, в новобрачных полетела также обувь, что являлось пожеланием удачи. «Хорошо, что никому по голове не угодили», – подумала Али, покрепче сжимая пальцы жениха. Вернее, уже мужа. Сегодня Алита Дален в последний раз расписалась своей девичьей фамилией, и теперь ей предстояло привыкнуть к тому, что отныне она будет зваться Алитой Ристон.

Остаток дня прошел именно так, как и представлялось в их с Клементиной планах. Без сюрпризов. В особняке собрался весь цвет общества провинциального Бранстейна. Вино лилось рекой, а свадебный торт, увенчанный двумя парами марципановых голубей, впечатлял своими размерами. Празднество завершилось танцами, и Али даже удалось не натереть ноги своими новенькими туфлями. Несколько молодых людей и девушек воспользовались случаем, чтобы потереться плечами с молодоженами. Снова примета – к скорой свадьбе.

Чего еще можно было желать?..

Разве что долгожданной тишины и покоя, когда гости наконец-то разъехались. Аэдан с Клементиной отбыли в ее поместье, а Томиана друзья увезли с собой в город, чтобы повеселился, отмечая свадьбу кузенов еще и в чисто мужской компании. Так что в особняке остались только управляющий, слуги и Киллиан с Алитой. Джайна отсутствовала. Она отправилась на поиски счастья в столицу за некоторое время до бракосочетания градоправителя, который выдал ей щедрое вознаграждение и взял с нее обещание не впутываться в приключения, а если все-таки угораздит, то немедленно возвращаться в Бранстейн и не огорчать отца.

Камеристку Али так и не завела, а горничные за последние дни умаялись не меньше, чем она сама, так что новобрачная, решив их не беспокоить, столкнулась с затруднением. Корсет на нее нацепили старинной модели, не такой, как носили в академии, потому расшнуровать его самостоятельно не представлялось возможным. Стиснув зубы, девушка резко дернула завязки и зашипела от боли, поняв, что только затянула их еще туже. Благородной альдой она себя, по правде говоря, до сих пор не ощущала, потому с чувством выругалась и повторила попытку. За этим занятием ее и застал Киллиан.

– На что уставился? – пробурчала Алита, напомнив себе, что он уже видел ее полураздетой, да и право теперь вроде как имеет. – Опусти глаза. Ох, что за пыточное приспособление!

– Стой смирно, – тоном, которым мог бы говорить с норовистой кобылой, произнес молодой муж. – Так ты сделаешь еще хуже. Позволь мне.

– И кто только придумал, что на свадьбу обязательно нужно наряжаться? – продолжала ворчать Али. – Платье стоит целое состояние! Я уж не говорю о сумме, в которую обошлось угощение гостей!

– Зато они прислали подарки.

– Некоторые одинаковые. Что мне делать с дюжиной лопаточек для сервировки рыбы? Посудную лавку открыть?

– Тише! – шикнул на нее Ристон. – Не вертись! Иначе будешь спать в корсете.

– Не хочу. Мне уже и так тяжело дышать. Не стоило есть второй кусок торта.

– Разве то был не третий?

– Как тебе не стыдно?! Ты за мной следил! А делал вид, будто развлекаешь гостей!

– Я тобой любовался. – Стоящий за спиной Киллиан наклонился еще ближе, его горячее дыхание коснулось ее шеи, отчего вдоль позвоночника пробежали мурашки. – Это ведь не запрещено?

– Нет… – прошептала Алита, даже не сразу почувствовав, что ее больше не стесняет неудобная конструкция, соскользнувшая вниз. Почему-то дышать легче не стало. – Не запрещено.

– Вот как?

– Даже наоборот… – откликнулась Али.

– Наоборот? – Ристон улыбнулся, целуя ее в ладонь. – Что ж, тут мы полностью солидарны. Видишь? Никаких противоречий. А ты-то переживала, что мы не сможем ужиться… – Еще один поцелуй, на сей раз в запястье, и еще один – немного повыше, где кожа оказалась неожиданно чувствительной.

– Киллиан!

– Да?

– Почему твоя семья так накрепко связана с этим местом… и с морем?

– Видишь ли… – вздохнул он. – Есть старая легенда о моем дальнем предке и его жене. Почти сразу после свадьбы ему пришлось отплыть от нашего берега. Корабль утонул – говорят, его потопили девы волн. Однако та молодая женщина так сильно любила своего мужа, что не захотела жить без него. Она пошла к морю, желая последовать за возлюбленным. Неизвестно, что именно произошло – может быть, та дала какую-то клятву? Но море вернуло ей супруга, вот только в роду начали рождаться маги со светлыми глазами, и некоторые из них обладали особой привязанностью к этому месту. Они научились защищаться от фо-а и не могли жить на чужбине. Впрочем, некоторым потомкам все же удавалось поселиться где-то еще, но очень далеко, насколько мне известно, никто не уезжал.

– Красивая легенда. Надеюсь, они были счастливы. Даже если в легенде про их дальнейшую жизнь ничего не сказано.

– А мы будем еще счастливее, – заверил ее Ристон. – Видишь, и фо-а приутихли. Поняли, что им не прогнать тебя отсюда, потому что ты их больше не боишься.

– Когда я с тобой, я никого и ничего не боюсь, – ответила она, не сомневаясь в своих словах, но, стоило ему осторожно потянуть ее в сторону широкой постели, слегка отодвинулась.

– Иди ко мне, Али, – ласково позвал он.

– Я же чертополох!

– Твои колючки меня не пугают.

– И опунция… кактус!

– Кто тебе это сказал? – засмеялся Киллиан.

– Кристель Алари из магазина готового платья.

– Уверен, она уже тогда тебе завидовала. Как и все остальные. А хочешь, я выгоню ее из города?

– Не надо, – покачала головой Алита. – Пусть остается. Все же вкус у нее есть, так что свое дело она знает.

Али, преисполнившись решимости, сама обняла супруга, прислушиваясь к стуку его бьющегося в унисон с ее собственным сердца.

– Спасибо, – проговорила она тихо. – За все. За то, что ты есть.