Печатается с разрешения автора.

В субботу утром Пастор и Звезда встали затемно. Пастор принес кофе из закусочной, расположенной напротив мотеля. Пока он ходил, Звезда изучала дорожный атлас.

– Ты высадишь Марио возле аэропорта в Сан-Антонио около десяти часов утра, – сказала она. – Затем выедешь из города по дороге номер десять.

Пастор не стал заглядывать в атлас. Карты всегда сбивали его с толку. Он предпочитал следовать знакам И-10.

– Где мы встретимся?

Звезда сделала несложные подсчеты.

– Я буду примерно на час тебя опережать. – Она указала на карту. – Вот место на И-10, которое называется Леон- Спрингс, в пятнадцати милях от аэропорта. Я припаркую машину так, чтобы ты сразу ее заметил.

– Грамотно.

Оба страшно волновались. Похищение грузовика Марио – лишь первый, но очень важный шаг их плана: все остальное зависело от него. Звезду беспокоили детали.

– Что мы сделаем с «хондой»?

Пастор купил машину три недели назад за тысячу долларов наличными.

– Ее будет трудно продать. Если нам попадется место, где торгуют подержанными машинами, можем получить пятьсот долларов. Иначе придется бросить ее где-нибудь в лесу между штатами.

– Мы можем себе это позволить?

– Деньги делают человека нищим, – процитировал Пастор один из Пяти Парадоксов Баграма, гуру, по заветам которого они жили.

Пастор до последнего цента знал, сколько у них денег, но скрывал от всех остальных. Большинство членов коммуны даже не подозревали о существовании банковского счета. И никто в целом свете не знал о десяти тысячах долларов в двадцатках, которые он хранил внутри корпуса старой акустической гитары, висящей на стене его хижины.

Звезда пожала плечами:

– Я не тревожилась о деньгах целых двадцать пять лет, нет смысла начинать сейчас.

Она сняла очки для чтения.

Пастор улыбнулся ей:

– Ты выглядишь очень мило в очках.

Звезда искоса посмотрела на него и неожиданно спросила:

– Ты скучаешь по Мелани?

Пастор и Мелани были любовниками. Он взял Звезду за руку.

– Конечно, – сказал он.

– Я рада, что ты с ней. Она делает тебя счастливей.

Пастор вдруг вспомнил Мелани. Она спит лицом вниз на его кровати, утренние лучи солнца пробиваются в окно. Он сидит, пьет кофе и смотрит на нее, любуясь ее белой кожей, идеальным изгибом бедра и длинными рыжими волосами, рассыпанными по спине. Вскоре она почувствует аромат кофе, перевернется на спину и откроет глаза. И тогда он заберется в постель и они займутся любовью. Пастор представлял, как коснется ее кожи, а потом обнимет, он наслаждался предвкушением этого чудесного мгновения, словно бокалом превосходного вина.

Видение потускнело, и у него перед глазами возникло сорокадевятилетнее лицо Звезды в дешевом техасском отеле.

– Тебя мучает моя связь с Мелани? – спросил Пастор.

– Брак есть измена, – ответила она, процитировав другой Парадокс.

Он кивнул. Они никогда не требовали друг от друга верности. В начале их связи именно Звезда всячески смеялась над идеями моногамной любви. Затем, когда ей исполнилось тридцать и она стала понемногу успокаиваться, Пастор испытал ее терпимость, сменив на глазах подруги целую серию любовниц. Но в последние несколько лет, хотя они продолжали верить в свободную любовь, оба практически не пользовались ее преимуществами.

Поэтому Мелани оказалась для Звезды большой неожиданностью, но женщина не стала возражать. Их отношения с Пастором уже давно определились. Он любил Звезду, но ее с трудом скрываемая тревога давала ему приятное чувство контроля над ней.

Она крутила в руках пластиковую чашку с кофе.

– Интересно, что чувствует Роза?

Роза была их тринадцатилетней дочерью, самым старшим ребенком в коммуне.

– Она росла не в обычной семье, – ответил Пастор. – Мы не сделали из нее рабыню буржуазных условностей. В этом и состоит главная задача коммуны.

– Да, – согласилась Звезда, которая никак не могла успокоиться. – Я просто не хочу, чтобы она тебя потеряла, вот и все.

Он погладил ее руку.

– Она меня не потеряет.

Звезда сжала его пальцы:

– Спасибо.

– Нам нужно идти, – сказал Пастор, вставая.

Они сложили вещи в три пластиковые сумки, Пастор вынес их на улицу и положил рядом с «хондой». Звезда вышла за ним.

Счет они оплатили накануне вечером. Офис был еще закрыт, никто не видел, как Звезда села за руль и они уехали, когда на смену ночи пришел серый рассвет.

Шило состоял из двух улиц с одним светофором на перекрестке. В ранние часы субботнего утра здесь почти не было машин. Звезда проехала на красный свет, и вскоре они оставили городок за спиной. К свалке «хонда» подъехала, когда до шести оставалось несколько минут.

Здесь не было ни вывески, ни ограды, ни ворот, лишь колея от колес грузовиков среди зарослей полыни. Звезда въехала на холм. Свалка находилась в небольшой впадине, которую не было видно со стороны дороги. Она остановила машину возле тлеющей кучи мусора. Ни Марио, ни грузовика.

Пастор видел, что Звезда все еще встревожена.

Нужно ее успокоить, подумал он. Сегодня ей нельзя волноваться. Если что-то пойдет не так, она должна быть наготове.

– Роза меня не потеряет, – заявил он.

– Это хорошо, – осторожно сказала Звезда.

– Мы трое никогда не разлучимся. Знаешь почему?

– Скажи мне.

– Потому что мы любим друг друга.

Он увидел, как она облегченно вздохнула и расслабилась. На глазах у Звезды появились слезы.

– Спасибо тебе, – сказала она.

Пастор почувствовал себя лучше – ему удалось дать Звезде то, в чем она нуждалась. Теперь с ней все будет в порядке. Пастор поцеловал ее.

– Марио приедет с минуты на минуту. Тебе лучше уехать.

– Ты не хочешь, чтобы я его дождалась?

– Он не должен тебя видеть. Никто не знает, что нас ждет в будущем, и я не хочу, чтобы он тебя запомнил.

– Хорошо.

Пастор вышел из машины.

– Эй, – сказала она, – не забудь кофе для Марио.

Звезда протянула ему пластиковый стакан.

– Спасибо.

Пастор взял стакан и захлопнул дверцу.

Она развернулась и уехала, оставив за собой тучу пыли.

Пастор огляделся. Поразительно – как такой маленький город способен производить столько мусора: сломанные велосипеды и новенькие детские коляски, грязные диваны и старые холодильники, а также не меньше десятка тележек из супермаркета. И еще горы упаковочного материала: коробки из-под стереосистем, куски полистирола, напоминающие абстрактные скульптуры, бумажные и полиэтиленовые мешки, фольга и множество пластиковых контейнеров из-под веществ, которые Пастор никогда не использовал: моющие средства, шампуни, кондиционеры, добавки для смягчения тканей, красящие порошки. Еще он увидел волшебный за́мок, сделанный из розового пластика, вероятно, это была детская игрушка, и он удивился напрасной трате сил и энергии.

В долине Серебряной реки никогда не было такого мусора. Они не пользовались детскими колясками и холодильниками и крайне редко покупали что-то в пластиковых упаковках. Дети включали свое воображение и вырезали за́мки из дерева.

Подернутое дымкой красное солнце показалось над горизонтом, и длинная тень Пастора упала на ржавый каркас кровати. Он вдруг вспомнил о восходе солнца над снежными пиками Сьерра-Невады и затосковал о свежем, прохладном горном воздухе.

Скоро, скоро.

Что-то блеснуло у него под ногами. Из земли торчал блестящий металлический предмет. Пастор лениво поскреб сухую землю мыском сапога, наклонился и поднял свою находку – тяжелый разводной ключ, почти новый. Возможно, он пригодится Марио, подумал Пастор. Впрочем, в грузовике наверняка имеется полный набор инструментов. Марио точно не возьмет ключ. Нет, здесь слишком любят все выбрасывать.

Пастор отбросил ключ в сторону. И услышал шум мотора, но сразу определил, что это не тяжелый грузовик. Он посмотрел в сторону холма. На него въезжал желто-коричневый пикап «додж» с треснутым ветровым стеклом – машина Марио. Пастор заволновался. Что случилось? Марио должен был приехать на сейсмическом вибраторе. Его собственную машину обещал отогнать на север один из приятелей, если только Марио не решил продать ее здесь, а в Кловисе купить другой автомобиль. Похоже, произошло что-то непредвиденное.

– Черт! – пробормотал Пастор. – Черт!

Он постарался скрыть свое огорчение, когда Марио остановил пикап и вышел из него.

– Я принес тебе кофе, – сказал он Марио, протягивая пластиковый стаканчик. – Что произошло?

Марио, не раскрывая стаканчика, печально покачал головой:

– Я не могу.

Черт!

– Я ценю твое предложение, но должен отказаться.

Проклятие, что все это значит?

Пастор стиснул зубы и постарался говорить небрежно:

– Почему ты передумал?

– После того как ты вчера ушел, Ленни произнес длинную речь о том, как дорого стоит грузовик и что мне никого не следует подвозить. И как он мне доверяет и все такое прочее.

Могу себе представить, как Ленни, красноносый урод, заставил тебя плакать пьяными слезами, Марио, проклятый сукин сын.

– Ну, ты и сам все понимаешь, Рикки. У меня хорошая работа – конечно, приходится вкалывать, но и платят неплохо. Я не хочу ее потерять.

– Никаких проблем, – небрежно ответил Пастор, – если ты подбросишь меня до Сан-Антонио.

А за это время я успею что-нибудь придумать.

Марио покачал головой:

– После того, что сказал Ленни, боюсь, мне придется тебе отказать. Я больше никого не посажу в кабину грузовика. Вот почему я приехал на своей машине – не оставлять же тебя здесь, на свалке.

Ну и что мне теперь делать?

– Куда тебя отвезти? – спросил Марио.

И что мне теперь делать?

Пастор построил замок из дыма, и теперь прямо у него на глазах его разрушил легкий ветерок нечистой совести Марио. Пастор провел две недели в жаркой пыльной пустыне, выполняя бесполезную, дурацкую работу, потратил сотни долларов на авиабилеты, мотели и отвратительную пищу в кафе.

У него больше не осталось времени – до срока, указанного в письме, всего две недели и один день.

Марио нахмурился.

– Ну, поехали, – сказал он.

Проснувшись, Пастор зашел в хижину к Звезде.

Она лежала на боку с открытыми глазами и смотрела в стену. Когда он сел на постель рядом с ней, она заплакала.

Он поцеловал ее глаза и почувствовал, что хочет ее.

– Поговори со мной, – пробормотал он.

– Ты знаешь, что Роза берет Дасти к себе в постель?

Этого он не ожидал. Что это значит?

– Я не знал, – ответил он.

– Мне это не нравится, – прошептала Звезда.

– Почему?

Пастор постарался скрыть раздражение.

Вчера мы устроили землетрясение, а сегодня ты плачешь из-за детей?

– Это намного лучше, чем воровать плакаты в Силвер- Сити.

– У тебя появилась новая семья, – выпалила она.

– Черт возьми, о чем ты говоришь?

– Ты, Мелани, Роза и Дасти. Вы семья. А для меня нет места.

– Конечно, есть, – возразил он. – Ты мать моего ребенка, ты женщина, которую я люблю. Как тебе может не быть места?

– Прошлой ночью я чувствовала себя такой униженной.

Пастор погладил ее грудь сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Она накрыла его руку своей и прижала к телу.

– Коммуна и есть наша семья, – продолжал он. – Так было всегда. Нам плевать на чепуху насчет мама-папа-и-двое- детей. – Он повторял слова, которые услышал от нее несколько лет назад. – Мы одна большая семья. Мы любим друг друга, и все заботятся обо всех. И нам не нужно лгать остальным и самим себе о сексе. Ты можешь спать с Кедром или Мелодией, но я всегда буду знать, что ты любишь меня и нашего ребенка.

– Но тебе же известно, Пастор, – еще никто ни разу не отвергал меня или тебя.

В коммуне не было правил относительно секса, но никого, естественно, не заставляли заниматься любовью, если он или она того не хотели. Однако теперь, когда Звезда заговорила об этом, Пастор сообразил, что ему действительно ни разу не отказывали. Очевидно, Звезде тоже – до Мелани.

Он почувствовал, как его охватывает паника. За последние несколько недель такое с ним случалось не один раз. Он боялся, что коммуне приходит конец, рушится все, что ему дорого. Словно он потерял равновесие, а пол стал двигаться непредсказуемо, твердая земля лишилась прежней надежности – как вчера в долине Оуэнс. Пастор попытался победить тревогу. Необходимо сохранять спокойствие. Только он может обеспечить верность всех членов коммуны, только он может удержать ее от распада.

Пастор лег на постель рядом со Звездой и погладил ее волосы.

– Все будет в порядке, – сказал он. – Вчера нам удалось до смерти напугать губернатора Робсона. Вот увидишь, он сделает то, что мы хотим.

– Ты уверен?

Пастор положил руки на ее грудь и вновь почувствовал желание.

– Верь мне, – пробормотал он и прижался к ней, чтобы она ощутила его эрекцию.

– Займись со мной любовью, Пастор, – попросила она.

Он плутовато ухмыльнулся:

– Как?

Она улыбнулась сквозь слезы:

– Любым способом, черт бы тебя побрал.

Потом Звезда заснула. Пастор лежал рядом и размышлял о проблеме аккредитации, пока не нашел решения. Тогда он встал.

Он зашел в детский домик и разбудил Розу.

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Сан-Франциско, – сказал он. – Одевайся.

Он сделал тост и выжал для нее стакан апельсинового сока на пустой кухне. Пока она ела, Пастор сказал:

– Помнишь наш последний разговор – ты сказала, что хочешь стать писательницей и работать для журналов?

– Да, для журнала «Тинейджер», – кивнула она.

– Вот именно.

– Но ты сказал, что мне лучше писать стихи, чтобы я могла жить здесь.

– И я продолжаю так думать, но сегодня ты узнаешь, что такое быть репортером.

Она обрадовалась:

– Здорово!

– Я возьму тебя с собой на пресс-конференцию ФБР.

– ФБР?

– Ну, подобные вещи приходится делать каждому репортеру.

Роза недовольно наморщила носик. Мать внушила ей отвращение к правоохранительным органам.

– Я ни разу не читала про ФБР в «Тинейджере».

– Ну, к сожалению, Леонардо Ди Каприо не дает сегодня пресс-конференцию. Я проверял.

Роза застенчиво улыбнулась:

– Очень жаль.

– Но если ты будешь задавать вопросы, которые могут прийти в голову репортеру «Тинейджера», ты справишься с поставленной задачей.

Она задумчиво кивнула.

– А о чем будет пресс-конференция?

– О группе, которая утверждает, будто она устроила землетрясение. И я не хочу, чтобы ты болтала о нашей поездке. Пусть она останется в секрете, хорошо?

– Хорошо.

Он расскажет Едокам Риса, когда вернется, решил Пастор.

– Ты можешь поговорить об этом с мамой и Мелани или с Кедром, Мелодией, Анет и Полом Бейлом, но больше ни с кем. Это очень важно.

– Я поняла.

Пастор знал, что ужасно рискует. Если он допустит ошибку, то потеряет все. Его могут арестовать на глазах у дочери. И тогда наступит худший день в его жизни. Но он обожал отчаянный риск.

Когда Пастор предложил выращивать виноград, Звезда напомнила ему, что они получили землю в аренду всего на один год. Целый год они будут отчаянно трудиться, но не смогут даже собрать урожай. Она спорила с Пастором, предлагая сначала добиться аренды сроком на десять лет и только после заключения договора начинать работы. Ее слова звучали разумно, но Пастор знал, что промедление будет роковым. Если не начнут прямо сейчас, у них ничего не получится. Он убедил всех рискнуть. В конце того года коммуна стала единым целым. И правительство возобновило права на аренду – так продолжалось каждый год, до настоящего момента.

Пастор подумал, не надеть ли ему темно-синий костюм. Однако он настолько вышел из моды, что вызовет подозрения в Сан-Франциско, поэтому Пастор остался в своих рабочих джинсах. Хотя было довольно тепло, он надел футболку и фланелевую рубашку в клетку, которую носил навыпуск. В сарае с инструментами взял тяжелый нож с четырехдюймовым лезвием в аккуратных кожаных ножнах, засунул оружие за пояс джинсов на спине, где его надежно скрывала рубашка.

Поездка до Сан-Франциско заняла четыре часа, и все это время Пастор ощущал прилив адреналина. Перед его мысленным взором возникали кошмарные видения: их обоих арестовывают, его связывают и отправляют в камеру, а Розу отвозят в штаб ФБР и допрашивают о родителях. Но страх придавал ему сил.

Они въехали в город в одиннадцать часов. Пастор оставил машину на парковке возле Золотых Ворот. В аптеке купил Розе блокнот и два карандаша. Потом они зашли в кафе. Пастор оставил Розу пить газированную воду, обещал ей скоро вернуться и вышел на улицу.

Он зашагал по направлению к Юнион-сквер, внимательно вглядываясь в лица прохожих – Пастор хотел найти человека, похожего на себя. На улицах было много людей, и он мог выбирать из сотен прохожих. Наконец Пастор заметил мужчину с худощавым лицом и темными волосами, который изучал меню у входа в ресторанчик, и решил, что нашел подходящую жертву. Дрожа от напряжения, он несколько секунд наблюдал за мужчиной, а когда тот повернулся, Пастор увидел, что его правый глаз полуприкрыт.

Разочарованный, Пастор пошел дальше. Задача оказалась не такой простой, как он думал. На улицах полно темноволосых мужчин за сорок, но большинство из них на двадцать или тридцать фунтов тяжелее Пастора. Он заметил еще одного подходящего кандидата, но у него на плече висел фотоаппарат. Турист не подходил: Пастору требовался человек с местными документами.

Это один из самых крупных торговых центров в мире, сейчас утро субботы: здесь должен найтись человек, похожий на меня.

Он посмотрел на часы: одиннадцать тридцать. Времени осталось совсем немного.

Наконец ему повезло: худощавый мужчина лет пятидесяти, в очках, торопливо шагал по своим делам. Синие брюки, зеленая рубашка с короткими рукавами, в руках коричневый потертый чемоданчик. Лицо у него было расстроенным – очевидно, он направлялся в офис, чтобы доделать срочную работу.

Мне нужен его бумажник.

Пастор последовал за мужчиной, дожидаясь подходящего момента.

Я злой, отчаявшийся человек, сбежавший из психиатрической больницы. У меня всего двадцать долларов, я всех ненавижу, мне хочется кого-нибудь зарезать, я безумен, безумен, безумен…

Человек прошел мимо парковки, где стояла «барракуда», и свернул на улицу со старыми офисными зданиями. На несколько мгновений они остались вдвоем. Пастор вытащил нож, догнал мужчину и крикнул:

– Эй!

Тот остановился и повернулся.

Пастор схватил его за рубашку, сунул нож ему в лицо и закричал:

– Отдай бумажник, или я перережу твое проклятое горло!

Мужчина должен был потерять сознание от страха, но этого не произошло.

Господи, мне попался крутой парень.

На лице мужчины появился гнев, а вовсе не страх. Глядя ему в глаза, Пастор прочитал промелькнувшую в сознании мужчины мысль: он один, и у него нет пистолета.

На Пастора вдруг накатил страх.

Черт, я не могу допустить ошибку.

Возникла короткая пауза.

Небрежно одетый человек с чемоданчиком направляется на работу в субботу утром… Быть может, это полицейский?

Но было уже слишком поздно раздумывать. Прежде чем мужчина успел пошевелиться, Пастор провел острием ножа по щеке своего упрямого противника, под очками выступила яркая кровь.

Мужество мгновенно оставило мужчину вместе с мыслями о сопротивлении. Его глаза округлились, тело стало оседать на тротуар.

– Ладно! Ладно! – дрожащим голосом сказал он.

Значит, не полицейский.

– Быстро! Быстро! Давай бумажник!

– Он у меня в чемоданчике…

Пастор выхватил чемоданчик из его рук и в самый последний момент решил прихватить и очки. Схватив их, он резко развернулся и побежал в обратном направлении.

Поворачивая за угол, Пастор оглянулся. Мужчина согнулся пополам, и его вырвало на тротуар.

Пастор повернул направо. Бросил нож в урну и зашагал дальше. За следующим углом он остановился и открыл чемоданчик. Внутри лежала папка с бумагами, блокнот, ручки, бумажный пакет с завтраком и кожаный бумажник. Пастор взял бумажник и выбросил чемоданчик за забор.

Он вернулся в кафе и уселся рядом с Розой. Его кофе даже не успел остыть.

Я не потерял прежних навыков. Последний раз я делал это тридцать лет назад, но до сих пор способен пугать людей до смерти. С тобой все в порядке, Рикки.

Он открыл бумажник. В нем лежали деньги, кредитные карточки, визитки и какой-то документ с фотографией. Пастор вытащил визитную карточку и протянул ее Розе:

– Моя визитная карточка, мадам.

Она захихикала:

– Ты Питер Шобери из «Уоткинс, Коулфакс и Браун».

– Я адвокат?

– Наверное.

Он взглянул на фотографию. Квадратная, маленькая, сделанная в автоматической будке. Примерно десятилетней давности, решил он. Человек на фотографии не слишком походил на Пастора, но и с Питером Шобери не имел особого сходства. С фотографиями так часто бывает.

Тем не менее Пастор мог усилить сходство. У Шобери прямые темные волосы, короткая стрижка.

– Не одолжишь мне резинку для волос? – спросил Пастор.

– Конечно.

Роза сняла резинку, которой были собраны волосы, и встряхнула ими.

Пастор собрал свои волосы в хвост, закрепил резинкой и надел очки. Потом показал Розе фотографию.

– Ну, как тебе моя вторая личина?

– Хм-м. – Роза перевернула документ. – По этой штуке тебя впустят в центральный офис, но в оклендское отделение – вряд ли.

– Пожалуй, я переживу.

Она ухмыльнулась.

– Папа, а где ты это раздобыл?

Он приподнял одну бровь.

– Взял взаймы.

– Ты вытащил бумажник?

– Вроде того.

Пастор видел, что Роза отнеслась к его словам как к шутке. Он не стал разубеждать дочь, пусть верит в то, что ей нравится. Он посмотрел на настенные часы.

Одиннадцать сорок пять.

– Ты готова?

– Конечно.

Они быстро дошли до федерального здания, мрачного серого монолитного блока из гранита, занимающего целый квартал. В вестибюле им пришлось пройти через металлический детектор, и Пастор порадовался, что избавился от ножа. Он спросил у охранника, на каком этаже находится офис ФБР.

Они сели в лифт и поехали наверх. Пастор был возбужден так, словно нанюхался кокаина. Опасность помогла ему полностью сосредоточиться.

Если лифт сломается, я смогу подпитать его своей психической энергией.

Пастор решил, что ему лучше быть самоуверенным, может быть, даже бесцеремонным, раз уж он играет роль адвоката.

Он ввел Розу в офис ФБР, и по указателю они направились в зал для пресс-конференций. В дальнем конце размещался стол с множеством микрофонов. Возле двери стояли четверо высоких мужчин в дорогих деловых костюмах, белых рубашках и строгих галстуках. Наверное, агенты.

Если бы они знали, кто я такой, то без малейших колебаний пристрелили бы меня.

Сохраняй хладнокровие, Пастор, – они не умеют читать мысли, им ничего о тебе не известно.

Парни оказались выше Пастора, рост которого равнялся шести футам. Он сразу же понял, что командует здесь немолодой мужчина с тщательно причесанными густыми волосами, тронутыми сединой. Он разговаривал с человеком с роскошными черными усами. Двое молодых сотрудников уважительно слушали.

К Пастору подошла молодая женщина с блокнотом:

– Здравствуйте, могу я вам чем-нибудь помочь?

– Надеюсь, что сможете, – ответил Пастор.

Когда он заговорил, агенты обратили на него внимание. Он легко читал выражения их лиц. Заметив его джинсы и собранные в хвост волосы, они насторожились; но, увидев, что рядом с ним Роза, сразу же успокоились.

– У вас все в порядке? – спросил один из молодых агентов.

– Меня зовут Питер Шобери, я адвокат и представляю фирму «Уоткинс, Коулфакс и Браун». Моя дочь Флоренс – редактор школьной газеты. Она по радио услышала о вашей пресс-конференции, и ей захотелось сделать репортаж. А я подумал, что мы вполне можем сходить сюда, ведь это открытая информация. Надеюсь, у вас нет возражений?

Все посмотрели на седовласого мужчину, подтвердив интуитивную догадку Пастора.

Казалось, он колеблется.

Эй, парень, ты совсем не адвокат! Ты Рикки Грейнджер, который в шестидесятых занимался оптовой продажей амфетаминов через сеть магазинов, торгующих спиртным в Лос-Анджелесе. А теперь ты связался с этим дерьмовым землетрясением? Обыщите его, ребята, и наденьте наручники на его маленькую девочку. Давайте арестуем их и выясним, что они знают.

Седой агент протянул руку и сказал:

– Я старший специальный агент Брайан Кинкейд, глава офиса ФБР в Сан-Франциско.

Пастор пожал ему руку:

– Рад познакомиться с вами, Брайан.

– Так какую фирму вы представляете, сэр?

– «Уоткинс, Коулфакс и Браун».

Кинкейд нахмурился.

– А я полагал, что они занимаются недвижимостью.

Вот дерьмо!

Пастор кивнул и попытался обезоруживающе улыбнуться.

– Вы правы, а мое дело – ограждать их от неприятностей.

Существует специальное название для адвоката, которого нанимает корпорация. Пастор порылся в памяти и нашел его.

– Я советник управления.

– У вас есть документы?

– О, конечно.

Пастор раскрыл украденный бумажник, вытащил карточку с фотографией Питера Шобери и затаил дыхание.

Кинкейд взял карточку, посмотрел на нее, а потом перевел взгляд на Пастора. Пастор мог бы сказать, о чем тот думает: может, это и он. Агент вернул ему документы, и Пастор перевел дух.

Кинкейд повернулся к Розе:

– В какой школе ты учишься, Флоренс?

Сердце Пастора забилось быстрее.

Придумай что-нибудь, малышка.

– Ну… – Роза колебалась. Пастор уже собрался ответить за нее, когда она сказала: – В школе Эйзенхауэра.

Пастор ощутил гордость. Девочка унаследовала его хладнокровие. На случай, если Кинкейд знает все школы Сан- Франциско, Пастор добавил:

– Это в Окленде.

Кинкейд удовлетворенно кивнул.

– Мы рады, что ты решила нас посетить, Флоренс, – сказал он.

У нас получилось!

– Благодарю вас, сэр, – сказала она.

– Если у тебя есть какие-то вопросы, я могу на них ответить сейчас, до начала пресс-конференции.

Пастор не стал ничего заранее обсуждать с Розой. Если она будет смущаться или не сумеет задать осмысленных вопросов, это будет вполне естественно. А вот если покажется слишком уверенной, ее поведение вызовет подозрения. Но сейчас ему очень хотелось помочь дочери. Пастор прикусил губу.

Роза открыла блокнот.

– Вы руководите расследованием?

Пастор слегка расслабился. У нее все получится.

– Это лишь одно из расследований, которое мне приходится контролировать, – ответил Кинкейд. Он показал на мужчину с черными усами: – Специальный агент Марвин Хейес занимается делом о землетрясении.

Роза повернулась к Хейесу:

– Полагаю, школе было бы интересно узнать о том, какой вы человек, мистер Хейес. Могу я задать вам несколько вопросов?

Пастора поразило, с каким кокетством его дочь посмотрела на Хейеса.

Боже мой, она еще слишком мала, чтобы флиртовать со взрослыми мужчинами.

Однако Хейесу это понравилось. Он улыбнулся и сказал:

– Да, конечно.

– Вы женаты?

– Да. У меня двое детей, мальчик твоего возраста и девочка немного младше.

– У вас есть хобби?

– Я собираю памятные вещи, связанные с боксом.

– Какое необычное хобби.

– Да, наверное.

Пастора одновременно смутила и порадовала легкость, с которой Роза исполняла свою роль.

Она очень хороша. Проклятие, неужели я воспитывал ее для того, чтобы она стала репортером модного журнала?

Он изучал Хейеса, пока агент отвечал на невинные вопросы Розы. Вот его противник. Хейес был тщательно одет. Коричневый летний костюм, белая рубашка, темный шелковый галстук – наверное, от «Братьев Брукс». Черные туфли хорошо начищены и туго зашнурованы. Видно, что он старательно следит за усами и волосами.

Однако Пастор чувствовал фальшь в его консервативной манере одеваться. Слишком яркий галстук, на розовом пальце левой руки кольцо с крупным рубином, да и усы показались Пастору вульгарными. К тому же он решил, что утонченный американский интеллектуал, на которого старался походить Хейес, не стал бы так одеваться в субботу утром, даже на пресс-конференцию.

– А какой ресторан вы любите больше всего? – спросила Роза.

– Многие из нас предпочитают «Эвертон», но он больше похож на бар.

Зал для конференций постепенно заполнялся мужчинами и женщинами с блокнотами и магнитофонами в руках, появились репортеры с камерами и вспышками, радиорепортеры с микрофонами и две телевизионные команды с видеокамерами. Молодая женщина с блокнотом просила всех входящих в зал в нем расписаться. Пастору и Розе удалось избежать этой процедуры. Оставалось благодарить Бога. Пастор не сумел бы написать «Питер Шобери» даже ради спасения собственной жизни.

Между тем Кинкейд коснулся локтя Хейеса.

– Нам нужно подготовиться к пресс-конференции, Флоренс. Надеюсь, ты останешься послушать.

– Да, конечно, спасибо, – поблагодарила Роза.

– Вы очень добры, мистер Хейес, – сказал Пастор. – Учителя Флоренс будут вам благодарны.

Агенты направились к столу, который находился в противоположной стороне зала.

Боже мой, мы их надули.

Пастор и Роза уселись в заднем ряду, и Пастор расслабился. Да, его безумная затея сошла ему с рук.

Я знал, что так и будет.

Пока ему не удалось узнать ничего существенного, но ФБР должно сделать официальное заявление. Зато он познакомился с людьми, ведущими расследование. Пастор почувствовал себя увереннее. Ни Кинкейд, ни Хейес не произвели на него впечатления умных людей. Обычные скучные копы, склонные к рутинным схемам и коррупции. Их не стоит опасаться.

Кинкейд встал и представился. Он заговорил уверенно и чрезмерно напористо. Возможно, недавно занял свой пост.

– Я хочу с самого начала прояснить одну вещь. ФБР не верит в то, что вчерашнее землетрясение устроили террористы.

Последовала серия вспышек, включились магнитофоны, репортеры застрочили в своих блокнотах. Пастор постарался скрыть охвативший его гнев. Ублюдки до сих пор отказываются принимать его всерьез!

– Таково мнение сейсмолога штата, у которого сегодня можно получить интервью в Сакраменто.

Что мне нужно сделать, чтобы убедить вас? Я угрожал устроить землетрясение, и оно произошло, а вы все еще не верите, что это дело моих рук! Неужели я должен убивать людей, чтобы вы ко мне прислушались?

– Тем не менее, – продолжал Кинкейд, – террористы выступили с угрозой, и Бюро намерено их поймать. Наше расследование возглавляет специальный агент Марвин Хейес. Прошу, Марвин.

Хейес встал. Пастор сразу же заметил, что он нервничает больше, чем Кинкейд. Хейес развернул бумажку и прочитал заранее заготовленное заявление:

– Агенты ФБР опросили всех пятерых сотрудников «Зеленой Калифорнии». Они добровольно согласились с нами сотрудничать.

Пастор почувствовал удовлетворение. Он оставил ложный след, и федералы ухватились за предоставленную ниточку.

– Наши агенты также побывали в офисе компании здесь, в Сан-Франциско, и осмотрели документы и компьютерные файлы.

Проверяли почту компании, догадался Пастор.

Хейес продолжал что-то говорить, но очень скоро начал повторяться. Репортеры задавали ему вопросы, прояснялись некоторые подробности, но главного это не меняло. Пастор вновь встревожился – теперь нужно выбрать момент, чтобы незаметно покинуть зал. Он порадовался, что расследование ФБР двигается в ложном направлении – они даже не добрались до второго ложного следа, – но его разозлило, что они не поверили в его угрозу.

Наконец Кинкейд объявил об окончании пресс-конференции, репортеры встали со своих мест и принялись собирать оборудование.

Пастор и Роза направились к выходу, но их остановила молодая женщина с блокнотом, которая ослепительно улыбнулась и сказала:

– Кажется, вы не записались? – Она протянула Пастору блокнот и ручку. – Напишите свои имена и организации, которые вы представляете.

Пастор замер на месте, охваченный страхом.

Я не могу! Не могу!

Не паникуй. Расслабься.

Лей, тор, пур-дой-кор…

– Сэр! Вы не могли бы расписаться?

– Конечно. – Пастор взял блокнот и ручку и протянул их Розе. – Думаю, Флоренс распишется за нас обоих – она журналистка, – сказал он, напомнив дочери о фальшивом имени. Тут ему в голову пришло, что она могла забыть название «своей» школы. – Напиши имя и «школа Эйзенхауэра».

Роза даже не вздрогнула. Она записалась в блокнот и вернула его женщине.

Ну а теперь мы можем идти?

– И вы, сэр, пожалуйста, – сказала женщина, вновь протягивая блокнот Пастору.

Он с неохотой взял блокнот. И что же делать? Если он нарисует какие-нибудь каракули, дамочка попросит его аккуратно написать фамилию: такое уже случалось с ним раньше. Впрочем, он еще может отказаться и выйти. Она всего лишь секретарша.

Пока Пастор колебался, послышался голос Кинкейда:

– Надеюсь, тебе было интересно, Флоренс?

– Да, сэр, спасибо, – вежливо ответила Роза.

Пастор начал потеть.

Он нацарапал что-то там, где указала женщина, захлопнул блокнот и протянул его ей.

– Ты не забудешь послать мне вашу газету, когда она увидит свет? – спросил Кинкейд у Розы.

– Да, конечно.

Пойдем отсюда, пойдем скорее!

Женщина открыла блокнот и сказала:

– О, сэр, извините, но не могли бы вы написать свою фамилию печатными буквами? Боюсь, ваша подпись слишком неразборчива.

Ну и что мне теперь делать?

– Тебе понадобится наш адрес, – сказал Кинкейд Розе и вытащил визитку из кармана пиджака. – Вот, возьми.

– Спасибо.

Пастор вспомнил, что в бумажнике Питера Шобери есть визитные карточки.

Вот и ответ – благодарение Богу!

Он достал бумажник, вытащил визитку и протянул ее женщине.

– У меня ужасный почерк, воспользуйтесь, пожалуйста, моей визитной карточкой, – сказал он. – Нам нужно бежать. – Он пожал руку Кинкейду. – Вы были великолепны. Я напомню Флоренс прислать вам вырезку.

И они вышли из зала.

Пастор и Роза пересекли вестибюль и остановились в ожидании лифта. Пастор представил себе, как за ними выбегает Кинкейд с пистолетом в руке:

– Какой же вы адвокат, если даже не можете написать свою проклятую фамилию?

Но тут пришел лифт, они поехали вниз и вскоре благополучно вышли на свежий воздух.

– У меня самый лучший в мире отец, – заявила Роза.

Пастор улыбнулся ей:

– Тут ты совершенно права.

– А почему ты выдумал для нас фальшивые имена?

– Ну, я предпочитаю, чтобы эти свиньи не знали моего настоящего имени, – ответил он.

Она должна принять такое объяснение, Роза знала, как ее родители относятся к полицейским. Однако она сказала:

– Знаешь, я ужасно на тебя разозлилась.

Он нахмурился:

– Почему?

– Никогда не прощу тебя за то, что ты назвал меня Флоренс, – заявила она.

Пастор некоторое время на нее смотрел, а потом оба принялись хохотать.

– Пойдем, малышка, – ласково сказал Пастор. – Пора возвращаться домой.

Джуди снилось, что она идет по берегу моря с Майклом Керкусом и его босые ноги оставляют изящные следы на влажном песке.

В субботу утром она учила грамоте малолетних преступников. Они ее уважали, поскольку у Джуди был пистолет. Она сидела в церковном зале рядом с семнадцатилетним хулиганом, помогая ему писать дату. Джуди надеялась, что через десять лет это спасет его от ареста.

Днем она поехала на бульвар Джиари, чтобы закупить продукты в «Гала фудс».

Обычная субботняя суета не успокаивала. Она ненавидела Брайана Кинкейда за то, что он снял ее с работы над «Молотом Эдема», но ничего не могла сделать, поэтому болталась между рядами, пытаясь сообразить, что же ей нужно купить. В отделе, где продавались каши, она вспомнила о сыне Майкла и купила коробку «Кэпнкранч».

Однако ее мысли постоянно возвращались к «Молоту Эдема».

Неужели среди них есть человек, способный устроить землетрясение? Или я свихнулась?

Когда она вернулась домой, Бо помог ей выгрузить продукты и стал расспрашивать о расследовании:

– Я слышал, Марвин Хейес совершил набег на «Зеленую Калифорнию».

– Бесполезное мероприятие, – ответила она. – У них все чисто. Раджа опрашивал их еще во вторник. Двое мужчин и три женщины, всем за пятьдесят. Ни у кого из них нет криминального прошлого – даже ни одного штрафа за превышение скорости, никто не имеет подозрительных связей. Если они террористы, то я Коджак[6].

– По телевидению объявлено, что ФБР изучает архивы.

– Верно. Список всех, кто обращался к ним за информацией, включая Джейн Фонду. У них восемнадцать тысяч фамилий и адресов. Команде Марвина предстоит пропустить каждую фамилию через компьютер ФБР, чтобы выяснить, с кем стоит поговорить. Это может занять месяц.

В дверь позвонили, и Джуди приятно удивилась, увидев на пороге Саймона Спэрроу.

– Привет, Саймон, заходи!

Саймон был в черных велосипедных шортах, футболке, кроссовках «Найк» и темных очках с большими стеклами. Однако он приехал не на велосипеде: его изумрудно-зеленая «хонда дель соль» с опущенным верхом стояла возле дома. «Интересно, что бы подумала о Саймоне мама?» – спросила себя Джуди.

«Симпатичный мальчик, – сказала бы она, – но недостаточно мужественный».

Бо пожал руку Саймону и бросил на Джуди вопросительный взгляд.

Джуди изрядно удивила Бо, сообщив:

– Саймон один из лучших специалистов ФБР по лингвистическому анализу.

С трудом пришедший в себя Бо произнес:

– Рад познакомиться с вами, Саймон.

Саймон держал в руках магнитофонную кассету и большой конверт. Протянув их Джуди, он сказал:

– Я принес тебе отчет по записи обращения «Молота Эдема».

– Меня отстранили от дела, – мрачно сообщила Джуди.

– Знаю, но я решил, что тебе будет интересно. К сожалению, голоса на ленте не соответствуют ни одному из тех, что имеются в наших архивах.

– Значит, у нас нет имен.

– Да, но много другой интересной информации.

Джуди стало любопытно.

– Ты сказал «голоса». Я слышала только один.

– Нет, на пленке два голоса. – Саймон осмотрелся и увидел стоящий в углу кухни кассетный магнитофон Бо. Обычно на нем прослушивали «Хиты братьев Эверли». Саймон вставил свою кассету. – Давай послушаем запись.

– Я бы с удовольствием. Но меня отстранили. Теперь дело ведет Марвин Хейес.

– Мне интересно узнать твое мнение.

Джуди упрямо покачала головой:

– Тебе следует сначала поговорить с Марвином.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, но Марвин – паршивый идиот. Ты знаешь, когда он в последний раз кого-нибудь посадил за решетку?

– Саймон, если ты хочешь, чтобы я работала над этим делом за спиной у Кинкейда, забудь!

– Ты только послушай меня, ладно? Вреда ведь не будет.

Саймон включил запись.

Джуди вздохнула. Ей ужасно хотелось услышать выводы, которые сделал Саймон. Но если Кинкейд узнает, что Саймон говорил с ней прежде, чем ознакомил со своими выводами Марвина, им обоим не избежать неприятностей.

Прозвучал женский голос:

– Это «Молот Эдема» с обращением к губернатору Майку Робсону.

Саймон остановил запись и посмотрел на Бо:

– Что вы представили, когда в первый раз услышали эти слова?

Бо усмехнулся:

– Крупную женщину лет пятидесяти, с широкой улыбкой. Сексуальную. Я помню, как подумал: «Было бы неплохо… – Он посмотрел на Джуди и закончил: – Встретиться с ней».

Саймон кивнул:

– У вас надежные инстинкты. Даже не имеющие специальной подготовки люди могут многое сказать о человеке по голосу. Почти всегда понятно, кто говорит – мужчина или женщина. Кроме того, удается довольно точно определить возраст, а также рост и сложение. Иногда даже состояние здоровья.

– Ты прав, – кивнула Джуди. Она была заинтригована, несмотря на все свои опасения. – Всякий раз, услышав голос по телефону, я представляю себе человека, даже если это запись.

– Причина достаточно проста: голос исходит из тела. Высота тона, громкость, резонанс, хрипота, все голосовые характеристики имеют физические причины. У высоких людей голосовой тракт длиннее, у старых ткани теряют гибкость, хрящи становятся скрипучими, у больных бывает воспаленное горло.

– Да, конечно, но я раньше никогда об этом не думала, – призналась Джуди.

– Мой компьютер выделяет те же сигналы, что и люди, только точнее. – Саймон вытащил распечатку из конверта. – Этой женщине от сорока семи до пятидесяти двух лет. Она высокая, рост около шести футов без одного дюйма. У нее лишний вес, но она не страдает ожирением: скорее всего у нее пышные формы. Она пьет и курит, но не страдает серьезными заболеваниями.

Джуди ощутила тревогу и возбуждение. Она не хотела, чтобы Саймон читал свой отчет, но ей было ужасно интересно узнать о женщине, которой принадлежал голос.

Саймон взглянул на Бо:

– Вы правы относительно широкой улыбки. У нее большая полость рта, и ее речь не слишком лабиализована – она недостаточно напрягает губы.

– Мне нравится эта женщина, – заявил Бо. – А что говорит компьютер: хороша она в постели?

Саймон улыбнулся:

– Она представляется вам сексуальной из-за того, что ее голос кажется шепчущим. Это может быть признаком сексуального возбуждения. Но если она так говорит все время, то могут быть и другие причины.

– А тут, как мне кажется, вы ошибаетесь, – возразил Бо. – У сексуальных женщин сексуальные голоса.

– Как и у тех, кто много курит.

– Ладно, вы правы.

Саймон перемотал запись на начало.

– А теперь обратите внимание на акцент.

Джуди запротестовала:

– Саймон, я не думаю, что нам следует…

– Только послушай, ну пожалуйста!

– Ладно, ладно.

На этот раз он дал им послушать первые два предложения.

– Это «Молот Эдема» с обращением к губернатору Майку Робсону. Черт, я не привыкла говорить на магнитофон…

Саймон остановил пленку.

– Акцент, характерный для северной Калифорнии. Но вы больше ничего не заметили?

– Она принадлежит к среднему классу, – сразу же сказал Бо.

Джуди нахмурилась:

– А мне показалось, что к высшему.

– Вы оба правы, – сказал Саймон. – Ее акцент изменился от первого предложения ко второму.

– А так часто бывает? – спросила Джуди.

– Нет. Большинство из нас имеют базовый акцент, относящийся к той социальной группе, в которой мы выросли, хотя со временем он может немного измениться. Как правило, люди стараются улучшить свою речь: рабочие пытаются говорить более свободно, а те, кто разбогател недавно, стремятся усвоить речь и манеры, характерные для «старых денег». Иногда происходят и обратные процессы: политики из богатых семей делают свою речь более разговорной, чтобы не отличаться от обычных людей, вы понимаете, о чем я?

Джуди улыбнулась:

– Ну конечно.

– Выученный акцент используется в стандартных ситуациях, – продолжал Саймон, вновь перематывая кассету на начало. – Человеку необходимо сосредоточиться, чтобы говорить в непривычной для себя манере. Но стоит нам оказаться в неприятной ситуации, как мы возвращаемся к выученным в детстве формам речи. Вы не потеряли нить моих рассуждений?

– Продолжайте, – кивнул Бо.

– Эта женщина упростила свою речь. Она старалась говорить как человек из рабочей среды.

Джуди была поражена.

– Ты полагаешь, она вроде Пэтти Херст[7]?

– Давайте хорошенько разберем ее речь. Она начала с выученного заранее предложения, которое произнесла как представитель среднего класса. Следует отметить, что в американской речи есть одна интересная деталь: чем к более высокому классу ты относишься, тем отчетливее произносишь букву «р». А теперь, имея это в виду, послушайте, как она произносит слово «губернатор».

Джуди опять хотела остановить Саймона. Но ей было очень интересно. Женщина с магнитофонной ленты произнесла:

– Это «Молот Эдема» с обращением к губернатору Майку Робсону.

– Обратите внимание, как она произнесла «губернатору Майку». Так говорят на улицах. А теперь послушайте следующее предложение. Голос автоответчика сбил ее с толку, и она заговорила более естественно.

– «Черт, я не привыкла говорить на магнитофон».

– И хотя она произнесла «черт», буква «р» прозвучала очень четко. Рабочий человек проглотил бы «р» в словах «привыкла» и «говорить». Выпускник колледжа произнес бы «р» только в первом случае. И только человек из высших слоев общества четко произнес бы «р» дважды.

– Поразительно, что вы можете так много обнаружить всего лишь в двух предложениях, – восхищенно проговорил Бо.

Саймон довольно улыбнулся.

– А вы обратили внимание на словарный запас?

Бо покачал головой:

– Не могу сказать ничего определенного.

– Что такое магнитофон?

Бо рассмеялся.

– Устройство размером с небольшой портфель с двумя кассетами сверху. У меня был такой во Вьетнаме – «Грюндиг».

Джуди поняла, к чему клонит Саймон. Термин «магнитофон» вышел из употребления. Сейчас такое устройство называют «кассетник». Автоответчик записывает голоса на жесткий диск компьютера.

– Она живет в прежнем времени, – сказала Джуди. – Что вновь возвращает нас к Пэтти Херст. Кстати, какова ее судьба?

– Отсидела свой срок, вышла на свободу, написала книгу и появилась в «Геральд». Да здравствует Америка! – ответил Бо.

Джуди встала.

– Все это очень интересно, Саймон, но я чувствую себя не в своей тарелке. Мне кажется, тебе следует показать отчет Марвину.

– Но сначала я хочу обратить ваше внимание вот на что, – сказал он и нажал на перемотку вперед.

– Правда, Саймон…

– Вы только послушайте этот кусок.

– Оно произошло в долине Оуэнс в начале третьего, вы можете это легко проверить.

Послышался какой-то слабый звук, и женщина сделала паузу. Саймон остановил запись.

– Мне удалось усилить звук и понять, что было сказано. Вот реконструкция. – Он вновь включил запись.

Джуди услышала мужской голос, искаженный шипением, но достаточно внятный, чтобы можно было разобрать слова:

– Мы не признаем юрисдикции правительства Соединенных Штатов.

Шум исчез, и женский голос повторил:

– Мы не признаем юрисдикции правительства Соединенных Штатов. – После короткой паузы она продолжала: – Теперь, когда вы знаете, что мы способны выполнить свои обещания, вам следует хорошенько подумать над нашими требованиями.

Саймон выключил запись.

– Женщина повторяла его слова, а когда что-то забыла, он ей напомнил, – сказала Джуди.

– Кажется, вы пришли к выводу, что первое послание в Интернете продиктовано рабочим, возможно, неграмотным, а напечатано образованной женщиной? – спросил Бо.

– Да, – ответил Саймон. – Но это другая женщина, она старше.

– Таким образом, – сказал Бо, обращаясь к Джуди, – у вас появилось трое неизвестных.

– Только не у меня, – поправила его Джуди. – Я отстранена. Ты же знаешь, Саймон, что у меня будут неприятности.

– Ладно. – Он вытащил кассету из магнитофона и встал. – Самое главное я уже рассказал. Дай знать, если у тебя появятся гениальные идеи, которые я мог бы передать придурку Марвину.

Джуди проводила его до дверей.

– Я отвезу свой отчет в офис прямо сейчас – наверное, Марвин еще там, – сказал на прощание Саймон. – А потом лягу спать. Я всю ночь просидел над записью.

Он сел в свой спортивный автомобиль и с ревом укатил.

Джуди вернулась на кухню. Бо заваривал зеленый чай, на лице его застыло задумчивое выражение.

– Получается, что тип, выросший на улице, использует как минимум двух образованных женщин.

Джуди кивнула:

– Кажется, я понимаю, к чему ты ведешь.

– Это культ.

– Да. Я не зря вспомнила о Пэтти Херст. – Джуди содрогнулась. – Мужчина должен быть харизматической фигурой, если он обладает такой властью над женщинами. Он явно не получил образования, но это ему не помешало, раз его приказы выполняют другие. И все же что-то здесь не так. Их требование заморозить строительство новых электростанций представляется мне недостаточно эксцентричным.

– Согласен, – сказал Бо. – Нет показных эффектов. Мне кажется, что за их требованием стоит вполне приземленная причина.

– Интересно, – задумчиво проговорила Джуди, – может, их интересует какая-то определенная электростанция?

Бо восхищенно посмотрел на нее:

– Джуди, ты великолепна! Скажем, они боятся, что будет загрязнена их река, где водится лосось, или нечто в таком же духе.

– Да, где-то, – согласилась Джуди. – Но для них это очень важно.

Она понимала, что ей удалось нащупать важную мысль.

– Значит, требование заморозить строительство всех электростанций лишь прикрытие. Они боятся назвать ту, которая их интересует, чтобы не навести власти на свой след.

– И какие возможны варианты? Электростанции каждый день не строят, но всякий раз строительство вызывает дискуссии.

– Давай проверим.

Они перешли в кабинет. Компьютер Джуди стоял на маленьком столике. Иногда она писала здесь отчеты, пока Бо смотрел футбол. Телевизор не отвлекал Джуди, ей нравилось находиться рядом с отцом. Она включила компьютер. Пока он загружался, Джуди сказала:

– Если мы составим список строящихся электростанций, компьютер ФБР сразу же выдаст информацию о коммунах, которые расположены неподалеку.

Она вошла в архив «Сан-Франциско кроникл» и стала искать упоминания о строительстве электростанций за последние три года. Оказалось, что за этот срок написано 117 статей. Джуди просмотрела заголовки, пропуская статьи о Питсбурге и Кубе.

– Ладно, проект атомной электростанции в пустыне Мохаве… – Она переписала статью в свой компьютер. – Дамба для гидроэлектростанции в округе Сьерра… электростанция, работающая на мазуте возле границы с Орегоном…

– Округ Сьерра? – переспросил Бо. – Что-то я уже слышал. Можешь уточнить место?

Джуди открыла соответствующую статью.

– Да… предлагается построить дамбу на Серебряной реке.

Он нахмурился:

– Долина Серебряной реки…

Джуди отвернулась от монитора.

– Подожди… кажется, там поселилась группа «Комитет бдительности»?

– Правильно! – воскликнул Бо. – Они называют себя «Лос-Аламос». Группу возглавляет наркоман по имени Поко Лателла, он переехал туда из Дали-Сити. Поэтому я о нем слышал.

– Правильно. Они вооружены до зубов и отказываются признавать правительство США… Господи, они даже используют предложение, которое есть в записи: «Мы не признаем юрисдикцию правительства Соединенных Штатов». Бо, я думаю, мы их нашли.

– Что ты собираешься делать?

Тут только Джуди вспомнила, что ее отстранили, и помрачнела.

– Если Кинкейд узнает, что я продолжаю над этим работать, он окончательно озвереет.

– Но «Лос-Аламос» нужно проверить.

– Я позвоню Саймону.

Джуди взяла трубку и набрала номер офиса.

– Привет, Чарли, это Джуди, – поздоровалась она с оператором. – Саймон Спэрроу в офисе?

– Приходил и тут же уехал, – ответил Чарли. – Попробовать связаться с его машиной?

– Да, пожалуйста.

Она ждала.

– Не отвечает, – сказал Чарли. – Я позвонил ему домой, там тоже никого нет. Отправить сообщение на пейджер?

– Пожалуйста. – Джуди вспомнила, что Саймон собирался лечь спать. – Могу спорить, он отключил телефон.

– Я отправлю сообщение, чтобы он тебе позвонил.

– Спасибо.

Джуди повесила трубку и сказала Бо:

– Думаю, мне следует поговорить с Кинкейдом. Если дать ему хорошую идею, он не будет на меня сердиться.

Бо пожал плечами:

– У тебя нет выбора, не так ли?

Джуди не могла рисковать жизнью людей из-за боязни вызвать недовольство начальства.

– Ты прав, у меня нет выбора, – вздохнула она.

На ней были узкие черные джинсы и розовая футболка, слишком обтягивающая, чтобы идти в ней в офис, даже в субботу. Она зашла в свою комнату и переоделась в свободную белую блузку с короткими рукавами. Села в машину и поехала в офис.

Марвин должен организовать рейд на «Лос-Аламос». Нельзя исключать, что возникнут проблемы: эти люди безумны. В рейде следует задействовать значительные силы и тщательно к нему подготовиться. В Бюро не захотят повторения Уэйко[8]. В операции примут участие все агенты. Наверное, пришлют людей из Сакраменто. Скорее всего она будет назначена на завтрашнее утро.

Джуди направилась прямо в офис Кинкейда. Секретарша сидела в приемной и работала за компьютером. По случаю субботы она надела красную блузку и белые джинсы. Она взяла телефонную трубку и сказала:

– К вам Джуди Мэддокс.

Выслушав ответ, повесила трубку и сказала:

– Заходите.

У двери в кабинет Джуди вдруг охватили сомнения. Когда она заходила сюда в предыдущие два раза, ее ждали унижение и разочарование. Но она переборола себя. Быть может, на сей раз Кинкейд проявит понимание.

Джуди все еще коробило, когда она видела его тучную фигуру в кресле, принадлежавшем хрупкому и подвижному Милтону Лестрейнджу. Она так и не побывала у Милта в больнице, вдруг сообразила Джуди и решила обязательно к нему заехать сегодня вечером или завтра.

– Что я могу для тебя сделать, Джуди? – холодно спросил Брайан.

– Я видела Саймона Спэрроу, – начала она. – Он принес мне отчет, поскольку не слышал, что я отстранена. Естественно, я сказала, чтобы он передал его Марвину.

– Естественно.

– Но он показал мне некоторые выкладки, и я пришла к выводу, что «Молот Эдема» – это культ, который выступает против строительства какой-то определенной электростанции.

На лице Брайана появилось раздражение.

– Я передам Марвину, – нетерпеливо сказал он.

Однако Джуди не сдавалась.

– В данный момент в Калифорнии строится несколько электростанций, я проверила. Одна из них находится в долине Серебряной реки, где поселилась правая группа «Комитет бдительности», носящий название «Лос-Аламос». Брайан, я думаю, что «Лос-Аламос» и есть «Молот Эдема». Я считаю, что нам нужно устроить рейд.

– Ты так полагаешь?

Вот сука!

– Вы видите в моих рассуждениях логическую ошибку? – ледяным тоном спросила Джуди.

– Именно. – Кинкейд встал. – Ошибка состоит в том, что я снял тебя с расследования.

– Я знаю, – спокойно сказала она. – Но мне казалось…

Он прервал ее, энергично потрясая указательным пальцем:

– Ты перехватила психолингвистический отчет и пытаешься вернуться в расследование – и я отлично понимаю почему! Ты знаешь, что «Молот Эдема» привлек всеобщее внимание, и хочешь, чтобы тебя заметили.

– Кто именно? – возмущенно спросила Джуди.

– Штаб ФБР, пресса, губернатор Робсон.

– Ничего подобного!

– А теперь послушай, что я тебе скажу. Ты отстранена от расследования. Ты меня понимаешь? От-стра-не-на! Ты не должна обсуждать его со своим приятелем Саймоном Спэрроу. Ты не должна вмешиваться в планы строительства электростанций. И тебе не следует предлагать провести рейд против «Комитета бдительности».

– Боже мой!

– А теперь отправляйся домой. Предоставь это дело мне и Марвину.

– Брайан…

– До свидания, Джуди. Хороших тебе выходных.

Джуди посмотрела на него. Брайан покраснел и тяжело дышал. Ее охватили гнев и полная беспомощность. Она заставила себя прикусить губу и промолчать. Один раз ей уже пришлось приносить извинения, и Джуди не хотела унижаться вновь. Молча повернувшись, она вышла из кабинета Кинкейда.

В тусклых лучах начинающегося рассвета Пастор припарковал свой старый «плимут-барракуду» на обочине дороги, взял Мелани за руку и повел в лес. Горный воздух холодил, и они мерзли в своих футболках, но шли довольно быстро и скоро согрелись. Через несколько минут оказались на утесе, с которого открывался прекрасный вид на долину Серебряной реки.

– Вот где они собираются построить дамбу, – сказал Пастор.

Здесь долина сужалась, как горлышко бутылки, так что противоположная сторона находилась всего в пятистах ярдах. Было еще слишком темно, чтобы видеть реку, но в утренней тишине слышался шум бегущей воды. Постепенно становилось светлее, и вскоре стали различимы силуэты подъемных кранов и гигантских экскаваторов, застывших, словно спящие динозавры.

Пастор практически потерял надежду, что губернатор Робсон пойдет на переговоры. Шел второй день после землетрясения в долине Оуэнс, но ответа так и не последовало. Пастор не понимал стратегии губернатора, но было очевидно: он не намерен сдаваться.

Необходимо еще одно землетрясение.

Однако Пастор испытывал тревогу. Мелани и Звезда могут не согласиться, в особенности если второй толчок приведет к жертвам. Он должен убедиться в их твердости. Пастор решил начать с Мелани.

– В результате возникнет озеро длиной в десять миль, которое захватит большую часть долины, – сказал он. Бледное лицо Мелани напряглось от гнева. – Все, что находится вверх по течению, окажется под водой.

За узким участком начиналось свободное пространство долины. По мере того как их взгляду открывались все новые картины, они стали различать домики и аккуратные прямоугольники полей, соединенных между собой темными нитками узких дорог.

– Наверняка кто-нибудь пытался воспрепятствовать строительству дамбы, – сказала Мелани.

Пастор кивнул:

– Да, вокруг строительства развернулось целое сражение. Мы в нем не участвовали, поскольку не верим судам и адвокатам. Кроме того, нам не хотелось, чтобы репортеры с телевидения стали частыми гостями в коммуне – у нас слишком много секретов. Вот почему никто даже не слышал о нашей коммуне. Большинство соседей не подозревают о ее существовании, а другие полагают, что за виноградником ухаживают наемные рабочие, которые приезжают из Напа. Поэтому мы вели себя тихо. Но некоторые обеспеченные жители долины наняли адвокатов, а общество по защите окружающей среды встало на сторону местного населения. У них ничего не вышло.

– А почему они проиграли?

– Губернатор Робсон поддержал строительство дамбы, и проектом стал заниматься Эл Ханимун. – Пастор ненавидел Ханимуна, который лгал и манипулировал прессой, причем мастерски. – С его подачи средства массовой информации представили местных жителей как горстку эгоистов, которые выступают против того, чтобы каждая больница и школа в Калифорнии имела электричество.

– Словно мы виноваты в том, что жители Лос-Анджелеса подсвечивают свои бассейны и покупают электрические моторчики, чтобы открывать и закрывать жалюзи.

– Верно. В результате компания «Коустал электрикс» получила разрешение на строительство дамбы.

– И все эти люди потеряют свои дома.

– А также исчезнет центр подготовки лошадей, парк дикой природы, несколько летних коттеджей и лагерь спятивших наркоманов из «Комитета бдительности», который называется «Лос-Аламос». Все получат компенсацию – кроме нас, поскольку мы не являемся владельцами земли, а лишь берем ее в аренду на один год. Мы ничего не получим – и потеряем лучший виноградник от Напа до Бордо.

– И единственное место, где я могу спокойно жить.

Пастор пробормотал слова сочувствия. Разговор развивался в нужном ему направлении.

– А у Дасти всегда была такая аллергия?

– С рождения. Сначала на молоко – коровье, молочную смесь и даже на грудное. Он выжил благодаря козьему молоку. Тогда я все поняла. Люди делают что-то не так, если мир стал настолько загрязненным, что мое собственное молоко действует на ребенка как яд.

– И ты отвела его к врачам.

– Майкл настоял. Я знала, что от них не будет толку. Они давали ему лекарства, которые подавляют иммунную систему, чтобы смягчить аллергическую реакцию. Разве так можно лечить подобные болезни? Он нуждался в чистой воде, чистом воздухе и здоровом образе жизни. С самого его рождения я искала такое место.

– Да, тебе пришлось нелегко.

– Ты даже себе не представляешь. Одинокая женщина с больным ребенком не может найти работу, снять приличную квартиру, ей нигде нет места. Все думают, что Америка большая страна, но, будь я проклята, всюду одно и то же.

– Ты была в ужасном состоянии, когда мы познакомились.

– Я готова была убить себя и Дасти.

На глазах Мелани появились слезы.

– А потом ты нашла нас.

Лицо Мелани потемнело от гнева.

– Они хотят лишить меня нового дома.

– ФБР утверждает, что мы не могли устроить землетрясение, а губернатор молчит.

– Ну и черт с ними, мы сделаем это еще раз! Только теперь позаботимся о том, чтобы они нас не проигнорировали.

Мелани сама произнесла нужные слова.

– Нужно причинить настоящий вред, разрушить какие- нибудь здания… Но тогда могут пострадать люди.

– У нас нет выбора!

– Мы можем оставить долину, распустить коммуну и вернуться к прежнему образу жизни: обычная работа, деньги, отравленный воздух, зависть, ревность и ненависть.

Он напугал Мелани.

– Нет! – воскликнула она. – Не говори так!

– Наверное, ты права. Мы не можем отступить.

– Конечно, не можем.

Пастор еще раз оглядел долину.

– Мы должны сделать все возможное, чтобы долина осталась такой, какой ее сотворил Бог.

Мелани закрыла глаза и с облегчением проговорила:

– Аминь.

Он взял ее за руку, и они вместе спустились к машине.

Когда они ехали по узкой дороге, Пастор спросил:

– Ты собираешься сегодня забрать Дасти из Сан-Франциско?

– Да, я уеду после завтрака.

Пастор услышал, как странный шум перекрыл астматическое дыхание древнего двигателя «барракуды». Он выглянул в окно и увидел вертолет.

– Черт! – рявкнул он и резко нажал на тормоз.

Мелани бросило вперед.

– Что такое? – испуганно спросила она.

Пастор остановил машину и выскочил наружу. Вертолет летел на север. Мелани вышла из машины.

– В чем дело?

– Откуда здесь взялся вертолет?

– О Господи, – потрясенно проговорила она. – Ты думаешь, они ищут нас?

Шум стих, но вскоре вернулся. Неожиданно из-за верхушек деревьев вновь показался вертолет, теперь он летел очень низко.

– Думаю, федералы, – сказал Пастор. – Проклятие!

После вчерашней бездарной пресс-конференции он считал, что они еще несколько дней будут в безопасности. Кинкейд и Хейес не производили впечатления людей, способных его найти. А теперь они здесь, в долине.

– Что будем делать? – спросила Мелани.

– Сохранять спокойствие. Они прилетели не за нами.

– Откуда ты знаешь?

– Я об этом позаботился.

– Пастор, почему ты все время говоришь загадками? – В голосе Мелани звучало отчаяние.

– Извини.

Он вспомнил, что ему не обойтись без Мелани. Значит, нужно ей все объяснить. Пастор собрался с мыслями.

– Им ничего не известно о существовании коммуны. Сведений о нас у них попросту нет – нашу землю взяла в аренду Звезда. У полиции и ФБР нет на нас данных – мы ни разу не привлекали к себе внимания. О нас не было ни одной статьи в газете или передачи по телевидению. Мы не зарегистрированы в налоговом управлении. Нашего виноградника нет на карте.

– Так почему же они здесь?

– Я думаю, они прилетели за «Лос-Аламосом». Полиции и ФБР наверняка известно о существовании этих кретинов, да и другим правоохранительным органам Соединенных Штатов тоже. Они стоят у ворот своего лагеря с винтовками в руках, чтобы все знали, что там живут опасные вонючие безумцы.

– Но откуда ты можешь знать, что ФБР прилетело именно за ними?

– Я об этом позаботился. Когда Звезда звонила на передачу Джона Правдолюба, я попросил ее произнести лозунг «Лос-Аламоса»: «Мы не признаем юрисдикции правительства Соединенных Штатов». Я оставил ложный след.

– Значит, мы в безопасности?

– Не совсем. После того как они ничего не найдут у «Лос-Аламоса», федералы могут заинтересоваться другими жителями долины. Они увидят наш виноградник с вертолета и нанесут нам визит. Так что нужно предупредить остальных.

Пастор сел в машину. Как только Мелани устроилась рядом, он нажал на педаль газа. Однако машине уже исполнилось двадцать пять лет, и она не была приспособлена для быстрой езды по узким, извилистым горным дорогам. Пастор проклинал чихающий карбюратор и едва живую подвеску.

Стараясь удерживать скорость на неровной дороге, Пастор пытался понять, кто в ФБР принял решение о рейде. Он не мог себе представить, что Кинкейд или Хейес способны на интуитивные догадки. Значит, за ними стоит кто-то еще. Интересно, кто?

Сзади их догоняла черная машина с включенными фарами, хотя было достаточно светло. Они приближались к повороту, но шофер просигналил и пошел на обгон. Пастор разглядел водителя и его спутника, крупных парней, одетых достаточно небрежно, но чисто выбритых и коротко подстриженных.

Сразу же вслед за первой машиной, громко сигналя, пронеслась вторая.

– Черт подери, – проворчал Пастор.

Когда ФБР куда-то торопится, лучше убраться с дороги. Он притормозил и съехал на обочину. Правые колеса «барракуды» оказались на траве. За второй машиной промчалась третья. Пастор остановил свой автомобиль.

Они с Мелани сидели и смотрели, как автомобили один за другим несутся по узкой дороге. За машинами проследовали два бронированных грузовика и три мини-автобуса, набитых мрачными мужчинами. Пастор заметил среди них несколько женщин.

– Облава, – с тоской сказала Мелани.

– Ну, ты горазда шутить, – саркастически проворчал Пастор.

Она ничего не ответила.

Одна из машин отделилась от потока и остановилась за «барракудой».

Пастору вдруг стало страшно. Он посмотрел на машину в зеркало заднего вида. Темно-зеленый «бьюик-регал». Водитель разговаривал по телефону. Рядом с ним сидел еще один мужчина. Пастор не мог разглядеть их лиц.

Он вдруг всем сердцем пожалел, что отправился на пресс- конференцию. Один из мужчин в «бьюике» вполне мог на ней присутствовать. В таком случае он обязательно спросит, что адвокат из Окленда делает в долине Серебряной реки. Вряд ли это можно рассматривать как совпадение. Любой агент, у которого есть голова на плечах, сразу же внесет Пастора в список подозреваемых под первым номером.

Мимо промчалась последняя машина. Водитель «бьюика» опустил телефонную трубку. В любую секунду агенты могут выйти из машины. Пастор отчаянно пытался придумать правдоподобную историю.

Меня заинтересовал этот случай, и я вспомнил, как по телевизору рассказывали про «Комитет бдительности» и их лозунг насчет того, что они не признают правительство. А женщина, звонившая на передачу Джона Правдолюба, повторила его, поэтому я решил поиграть в детектива и проверить их сам…

Ему не поверят. Каким бы убедительным ни показался его рассказ, они будут его тщательно допрашивать, и он не сумеет их обмануть.

Оба агента вышли из машины. Пастор внимательно изучал их в зеркало заднего вида.

Он не узнал ни того ни другого.

И немного успокоился, стер выступивший на лбу пот.

– Господи, чего они хотят? – испуганно спросила Мелани.

– Сохраняй спокойствие, – ответил Пастор. – Делай вид, что ты никуда не торопишься. Я собираюсь изобразить, что они меня ужасно заинтересовали. Тогда они захотят избавиться от нас как можно скорее. Обратная психология.

Он выскочил из машины.

– Привет, ребята, вы из полиции? – с энтузиазмом спросил он. – Здесь намечается что-нибудь серьезное?

Водитель, худой мужчина в очках в черной оправе, сказал:

– Мы федеральные агенты. Сэр, мы проверили ваши номера и выяснили, что автомобиль зарегистрирован в Напа компанией, которая занимается розливом вина.

Пол Бейл позаботился о страховке машины, а также оформил все необходимые бумаги.

– Да, я работаю на них.

– Могу я взглянуть на ваши права?

– О, конечно. – Пастор вытащил права из заднего кармана джинсов. – Это ваш вертолет пролетал?

– Да, наш. – Агент проверил права и вернул их Пастору. – А куда вы направляетесь так рано?

– Мы работаем на ферме, где производят вино, дальше, в долине. Надеюсь, вы заберете с собой этот проклятый «Комитет бдительности». Они тут всех запугали до смерти. Они…

– А где вы были сегодня утром?

– Вчера мы были на вечеринке в Силвер-Сити. Ну и немного задержались. Но я трезвый, можете не беспокоиться!

– Все в порядке.

– Послушайте, у меня есть своя колонка в местной газете, ну, вы знаете, «Силвер-Сити кроникл»… Могу я сослаться на вас и написать об облаве? Это будет самая горячая новость в округе Сьерра за многие годы!

Не успел Пастор закончить последнюю фразу, как сообразил, насколько опасно представляться репортером человеку, который не умеет ни читать, ни писать. Он похлопал себя по карманам.

– Черт, у меня даже нет при себе карандаша.

– Мы ничего не можем вам сообщить, – ответил агент. – Вам придется позвонить в наш офис в Сакраменто.

Пастор сделал вид, что разочарован.

– О да, конечно, я понимаю.

– Вы сказали, что направлялись домой.

– Да, нам пора. Удачи вам с этими типами.

– Спасибо.

Агенты вернулись в свою машину.

Они даже не спросили, как меня зовут.

Пастор вернулся в свой автомобиль. В зеркало он наблюдал за агентами. Ни один из них ничего не записывал.

– Господи, – выдохнул он, – они мне поверили.

Он поехал дальше, «бьюик» следовал за ним.

Когда через несколько минут они оказались возле въезда в «Лос-Аламос», Пастор опустил стекло, надеясь услышать выстрелы. Тишина. Похоже, ФБР удалось застать крутых парней врасплох.

Он свернул и увидел два автомобиля, припаркованных у ворот. Сами деревянные ворота были разбиты в щепки: вероятно, ФБР направило вперед бронированные грузовики. Обычно ворота охраняются – где же часовой? И тут он увидел человека в камуфляжной форме, который лежал на траве лицом вниз. Руки у него были скованы за спиной наручниками. Его охраняли четыре агента. Федералы не собирались рисковать.

Агенты подозрительно посмотрели на «барракуду», но тут же расслабились, когда заметили, что за ней едет зеленый «бьюик».

Пастор медленно проехал мимо, как и полагалось любопытному гражданину.

«Бьюик» притормозил у разбитых ворот.

Как только лагерь «Лос-Аламос» скрылся из виду, Пастор нажал на газ.

Джуди считала, что все сделано превосходно. Чарли Марш разработал план совместно с ФБР. По меньшей мере тридцать агентов рассредоточились по саду так, чтобы белый круглый стол с зонтом над ним находился в поле их зрения, но она не видела ни одного. Часть из них пряталась за окнами окружающих лужайку правительственных офисов, часть устроилась в машинах и фургонах, стоящих на улице и на парковке, остальные затаились в куполе Капитолия. Все они были вооружены.

Сама Джуди, обвешанная фотоаппаратами и самыми разными профессиональными приспособлениями, исполняла роль фотографа. Пистолет лежал в сумке для камеры, висевшей у нее на плече. Дожидаясь появления губернатора, она поднесла к глазам фотоаппарат и посмотрела через него на столик и стулья, делая вид, что пытается выбрать наиболее удачный ракурс.

Чтобы Грейнджер ее не узнал, Джуди надела парик из светлых волос – один из тех, что постоянно держала в своей машине. Она часто его использовала, когда ей приходилось за кем-нибудь следить, в особенности если это продолжалось несколько дней, чтобы объект ее не запомнил и не узнал. Когда Джуди его надевала, ей приходилось сносить множество насмешливых замечаний своих коллег.

Эй, Мэддокс, пришли-ка в мою машину ту симпатичную блондиночку, а сама можешь оставаться на своем месте.

Она знала, что Грейнджер внимательно наблюдает за приготовлениями. Никто его не видел, но он позвонил около часа назад и запретил выставлять вокруг квартала заграждения для зрителей. Он хотел, чтобы люди ходили по улицам, посетители гуляли по зданию – иными словами, чтобы все было как обычно.

Заграждения убрали.

Территория вокруг правительственных зданий не была никак ограждена, и потому туристы бродили по лужайкам, экскурсионные группы следовали за своими гидами по предписанным маршрутам – по Капитолию, парку и элегантным правительственным зданиям, стоящим на прилегающих улицах. Джуди осторожно принялась разглядывать их в объектив своего фотоаппарата, обращая внимание на особые приметы, которые скрыть непросто. Она изучила каждого высокого мужчину средних лет вне зависимости от того, какая у него прическа, лицо и одежда.

Без одной минуты три она так и не сумела отыскать среди множества людей Рикки Грейнджера.

Майкл Керкус, встречавшийся с Грейнджером, тоже рассматривал толпу. Он сидел в фургоне с затемненными окнами, они боялись, что Грейнджер его узнает и заподозрит неладное.

– Думаю, Грейнджер появится только после того, как выйдет губернатор, – сказала Джуди в крошечный микрофон, прикрепленный к лифчику.

Малюсенький динамик у нее за ухом затрещал, и она услышала голос Чарли Марша:

– Мы тоже так думаем. Хотелось бы все провернуть, не подвергая губернатора опасности.

Они хотели отправить на встречу двойника, но сам губернатор Робсон смешал им все карты, заявив, что не намерен подвергать риску жизнь другого человека и посылать его вместо себя.

– Но если мы не можем… – проговорила Джуди.

– Придется.

Через минуту из главного входа в здание появился губернатор.

Джуди удивилась, обнаружив, что он немногим ниже среднего роста. Когда она видела его на экране телевизора, он представлялся ей гораздо выше. Губернатор выглядел толще обычного из-за пуленепробиваемого жилета, надетого под пиджаком. Он прошел через лужайку спокойно и уверенно и уселся за маленький столик под зонтом.

Джуди сделала несколько снимков. Сумка от камеры висела у нее на плече, так что она могла в любой момент мгновенно достать оружие.

Затем краем глаза она заметила движение.

По Десятой улице медленно ехал старый «шевроле-импала».

Небесно-голубая и кремовая краски потускнели и местами облупились, вокруг колес виднелись широкие проплешины ржавчины. Лицо водителя оставалось в тени.

Джуди быстро огляделась по сторонам. Она не заметила ни одного агента, но знала, что они все наблюдают за машиной, которая остановилась у тротуара прямо напротив губернатора Робсона.

Сердце отчаянно забилось в груди Джуди.

– Думаю, он прибыл, – совершенно спокойно проговорил губернатор.

Дверца машины открылась.

Из нее вышел мужчина в голубых джинсах, клетчатой рубашке, надетой поверх белой футболки, и сандалиях. Когда он выпрямился, Джуди отметила, что он примерно шести футов роста, худой, с длинными темными волосами.

Мужчина был в больших темных очках, а голову он повязал ярким платком.

Джуди смотрела на него, отчаянно жалея, что не видит глаз.

Динамик снова затрещал, и Джуди услышала:

– Джуди? Это он?

– Не знаю, – ответила она. – Возможно.

Мужчина огляделся по сторонам. Лужайка перед зданием Капитолия была большой, и столик поставили примерно в двадцати или тридцати ярдах от тротуара. Мужчина направился к губернатору.

Джуди знала, что все смотрят на нее, ждут условного сигнала.

Она чуть сдвинулась и оказалась между мужчиной и губернатором. Мужчина это заметил, замедлил шаг, затем пошел дальше.

– Ну? – снова спросил Чарли.

– Не знаю! – прошептала Джуди, пытаясь не шевелить губами. – Дайте мне несколько минут.

– Давай побыстрее.

– Не думаю, что это он, – сказала Джуди.

На всех снимках у Грейнджера был длинный, узкий, точно клинок кинжала, нос. У этого – широкий и приплюснутый.

– Уверена?

– Не он.

Мужчина уже практически подошел к Джуди. Он обошел ее и направился к губернатору. Не останавливаясь, засунул руку внутрь рубашки.

– Он хочет что-то достать! – крикнул Чарли.

Джуди упала на одно колено и принялась искать в сумке пистолет. Мужчина начал вытаскивать что-то из рубашки. Джуди увидела какой-то темный предмет цилиндрической формы, похожий на дуло пистолета.

– Стой! – крикнула она. – ФБР!

Из машин и фургонов начали выскакивать агенты, которые мчались к зданию Капитолия.

Мужчина замер на месте.

Джуди направила пистолет ему в голову и сказала:

– Вынимайте очень медленно и передайте мне.

– Ладно. Только не стреляйте!

Мужчина вынул журнал, свернутый трубочкой и перетянутый резинкой.

Джуди забрала его и, не убирая пистолета, развернула журнал. Еженедельник «Тайм», внутри ничего не оказалось.

– Какой-то тип дал мне сто долларов, чтобы я передал журнал губернатору, – испуганным голосом проговорил мужчина.

Агенты ФБР окружили Майка Робсона и увели внутрь здания Капитолия.

Джуди огляделась по сторонам, изучая улицы и лужайку перед Капитолием.

Грейнджер наблюдает за происходящим. Иначе и быть не может. Где же он, черт подери?

Прохожие начали останавливаться – не каждый день по улицам носятся агенты ФБР. По ступенькам главного входа спускалась туристическая группа. На глазах у Джуди какой-то мужчина в яркой гавайской рубашке отделился от группы и зашагал в другую сторону. Что-то в его внешности привлекло внимание Джуди.

Она нахмурилась. Широкая, мешковатая рубашка закрывала бедра, и она не могла определить, худой он или толстый. На голове у него была бейсболка.

Она быстрым шагом пошла за ним.

Мужчина не производил впечатления человека, который куда-то спешит, и Джуди не стала поднимать тревогу. Если сейчас все агенты бросятся в погоню за каким-то ни в чем не повинным туристом, настоящий Рикки Грейнджер может спокойно улизнуть. Но она прибавила шаг, ей хотелось заглянуть в лицо этого человека.

Он завернул за угол, и Джуди побежала.

Неожиданно она услышала в динамике голос Чарли:

– Джуди! Что происходит?

– Я тут кое-кого заметила, – проговорила она, задыхаясь. – Вполне возможно, что это всего лишь самый обычный турист, но пусть меня догонит пара наших парней, если мне вдруг понадобится помощь.

– Понял.

Она подбежала к углу и увидела, как мужчина в гавайской рубашке прошел в высокие деревянные двери и исчез из виду в здании Капитолия. Ей показалось, что он ускорил шаг. Она оглянулась через плечо: Чарли разговаривал с группой каких-то молодых ребят и показывал на нее.

Из боковой улицы, расположенной за парком, выскочил Майкл и помчался прямо к ней. Она показала на здание.

– Ты видел того типа? – крикнула она.

– Да, это он! – ответил Майкл.

– Оставайся здесь! – приказала Джуди, которая не хотела, чтобы Майкл вмешивался в происходящее. – Держись подальше.

Она влетела в здание Капитолия.

И оказалась в большом вестибюле с роскошным мозаичным полом. Здесь царили прохлада и покой. Прямо перед ней начиналась широкая, застеленная ковром лестница с балюстрадой, украшенной искусной резьбой. Куда он пошел – направо или налево, а может быть, вниз? Джуди решила пойти налево. Коридор сразу же свернул направо. Джуди промчалась мимо лифта и оказалась в ротонде – круглой комнате, посередине которой стояла какая-то скульптура. Комната уходила вверх на два этажа и заканчивалась великолепным куполом.

Здесь она снова оказалась перед выбором: пошел ли Грейнджер прямо или свернул направо в сторону Подковы, а может быть, поднялся по лестнице, расположенной слева? Джуди огляделась по сторонам. Группа туристов замерла на месте, и все до единого с ужасом пялились на пистолет у нее в руке. Она посмотрела на круглую галерею второго этажа и успела заметить яркую рубашку.

Джуди бросилась вверх по одной из лестниц.

Оказавшись на площадке, она принялась разглядывать галерею. В самом конце была открыта дверь, которая вела в иной мир – современный коридор с лампами дневного света и линолеумом на полу. Джуди увидела, что по нему бежит мужчина в гавайской рубашке.

Джуди бросилась за ним. На бегу она сказала в микрофон у себя на груди:

– Это он, Чарли! Что, черт подери, случилось с моей группой поддержки?

– Они тебя потеряли. Где ты?

– На втором этаже. Там, где офисы.

– Хорошо.

Двери офисов были закрыты, в коридорах пусто: суббота. Джуди мчалась за гавайской рубашкой, которая завернула за один угол, потом за другой, третий. Она видела его, но догнать не могла.

А ублюдок в хорошей форме.

Сделав полный круг, он вернулся на галерею. Джуди мгновенно потеряла его из виду и поняла, что он снова побежал наверх.

Тяжело дыша, она поднялась еще по одной изысканно украшенной лестнице на третий этаж.

Указатели сообщили ей, что галерея сената находится справа от нее, законодательное собрание – слева. Джуди свернула налево, оказалась около двери, ведущей на галерею, и обнаружила, что она заперта. Вне всякого сомнения, с другой стороны то же самое. Тогда она вернулась на лестничную площадку. Куда же он подевался?

В углу Джуди заметила указатель: «Северная лестница – выхода на крышу нет». Она открыла дверь и оказалась на узкой служебной лестнице с простым кафельным полом и железными перилами. Она слышала, что Грейнджер спускается вниз, но не видела его.

Джуди помчалась за ним.

И вскоре оказалась на нижнем этаже ротонды. Она по- прежнему не видела Грейнджера, но зато заметила Майкла, который оглядывался по сторонам.

– Ты его видел? – крикнула она.

– Нет.

– Оставайся на месте!

Из ротонды в апартаменты губернатора вел отделанный мрамором коридор. Джуди ничего не могла рассмотреть, потому что перед ней оказалась группа туристов, которой показывали дверь в Подкову. Ей показалось, что за спинами она видит гавайскую рубашку, но уверенности у нее не было. Она бросилась вперед, через мраморный вестибюль, мимо витрин, посвященных округам, входящим в состав штата. Слева от нее другой коридор вел к выходу с застекленной дверью. Джуди успела заметить, как в нее вышел мужчина в яркой рубашке.

Она поспешила за ним. Грейнджер пробежал через Эл- стрит, прямо между мчащимися по своим делам машинами. Водители сердито сигналили, пытаясь избежать столкновения. Он запрыгнул на капот желтого двухдверного автомобиля и помял его. Водитель в ярости выскочил наружу, затем увидел Джуди с пистолетом в руке и быстро нырнул внутрь.

Джуди промчалась по улице, повторив дикий путь Грейнджера между машинами, проскочила перед автобусом, взвизгнули тормоза, он успел затормозить, пробежала по капоту того же желтого автомобиля и вынудила огромный лимузин резко свернуть в сторону. Она почти добралась до тротуара, когда увидела, что прямо на нее мчится мотоцикл. Джуди сделала шаг назад, и он проскочил мимо, чудом ее не задев.

Грейнджер бежал по Одиннадцатой улице, затем влетел в дверь, Джуди бросилась за ним. Он скрылся в парковочном гараже. Джуди повернула в гараж, и тут на нее обрушился сильный удар.

Боль в носу и голове ослепила ее, Джуди упала на спину, ударившись о бетонную стену. Она лежала неподвижно, парализованная болью, не в состоянии даже думать. Через несколько секунд она почувствовала, как ее голову приподнимают чьи-то руки, и услышала, словно издалека, голос Майкла:

– Джуди, ради всех святых, ты жива?

В голове у нее начало постепенно проясняться, и она поняла, что перед ней Майкл.

– Джуди, скажи что-нибудь, ну же, говори! – просил Майкл.

Она открыла рот и пробормотала:

– Очень больно.

– Слава Богу! – Майкл вытащил из кармана платок и с поразившей Джуди нежностью вытер ее губы. – У тебя из носа идет кровь.

Джуди села.

– Что произошло?

– Я увидел, как ты вбежала внутрь, ты мчалась точно молния, а в следующее мгновение ты оказалась на полу. Думаю, он ждал тебя за углом и ударил. С каким бы удовольствием я сам врезал ему хорошенько…

Джуди сообразила, что уронила оружие.

– Мой пистолет…

Майкл огляделся, поднял пистолет и протянул Джуди.

– Помоги мне встать.

Майкл поставил ее на ноги.

Лицо отчаянно болело, но Джуди все прекрасно видела, и ноги у нее не дрожали. Она попыталась рассуждать.

Может быть, я еще не упустила его.

Здесь имелся лифт, но у Грейнджера явно не было времени, чтобы в него сесть. Скорее всего направился вверх пешком. Джуди знала этот гараж – она оставила здесь машину, когда приехала на встречу с Ханимуном, – он шел по кругу через весь квартал и имел выходы на Десятой и Одиннадцатой улицах. Возможно, Грейнджеру это тоже известно и он уже на Десятой улице.

Ничего не оставалось делать, как следовать за ним.

– Я попытаюсь его догнать, – сказала она.

И помчалась вверх по пандусу, Майкл – за ней. Джуди не стала его останавливать. Она уже дважды приказывала ему держаться от происходящего подальше, на третий у нее не было сил.

Когда они добрались до первого уровня, у Джуди начала отчаянно болеть голова, и она вдруг почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Она поняла, что долго так не протянет. Они двинулись вперед.

Неожиданно прямо на них помчалась черная машина.

Джуди отскочила, упала и откатилась в сторону, пока не оказалась под какой-то припаркованной машиной.

Она увидела колеса черной машины, которая резко свернула и, словно пуля, выпущенная из винтовки, помчалась вниз по пандусу.

Джуди поднялась и тут же принялась оглядываться в поисках Майкла. Она слышала, как он вскрикнул от удивления и страха. Неужели машина его сбила?

Джуди увидела его в нескольких ярдах, он стоял на четвереньках, бледный от пережитого потрясения.

– Ты в порядке? – спросила она.

Майкл встал.

– В порядке, только немного испугался.

Джуди попыталась разглядеть марку машины, но она уже скрылась из виду.

– Вот гадство! – выругалась она. – Я его упустила.

Когда Джуди входила в офицерский клуб в семь часов вечера, из дверей вылетел Раджа Кан, который остановился, увидев ее.

– Что с вами случилось?

Что со мной случилось? Я не смогла предотвратить землетрясение, я ошиблась, предположив, где прячется Мелани Керкус, и упустила Рикки Грейнджера. Из-за меня завтра будет новое землетрясение, снова погибнут люди, и это все моя вина.

– Рикки Грейнджер врезал мне по морде, – ответила она. На лице у нее была повязка. В больнице в Сакраменто ей дали болеутоляющее, но ей казалось, будто по ней прошелся каток, да и настроение было соответствующим. – А ты куда мчался?

– Помните, мы искали альбом «Дождь из свежих маргариток»?

– Конечно. Мы рассчитывали, что он поможет нам разыскать женщину, звонившую Джону Правдолюбу.

– Я нашел один экземпляр. Он здесь, в городе. Магазинчик называется «Пластинки от Вика».

– Тебе полагается звезда за заслуги перед отечеством! – Джуди почувствовала новый прилив сил. Возможно, это та самая ниточка, в которой они так нуждаются. Не много, конечно, но у нее появилась надежда. Может быть, они сумеют предотвратить новое землетрясение. – Я с тобой.

Они быстро забрались в грязный «додж-кольт» Раджи, в котором весь пол был усыпан обертками от конфет, впрочем, это не помешало ему мгновенно сорваться с места и направиться в сторону Хайт-Эшбери.

– Парня, которому принадлежит магазин, зовут Вик Пламстед, – доложил Раджа. – Когда я зашел туда пару дней назад, его не оказалось на месте, и со мной разговаривал продавец, который работает только полдня. Он сказал, что у них вряд ли есть такая пластинка, но он спросит у босса. Я оставил свою визитку, и Вик позвонил мне пять минут назад.

– Наконец-то нам улыбнулась удача!

– Пластинка вышла в 1969 году под маркой студии, которая находилась в Сан-Франциско и называлась «Трансцендентальные записи». Она получила кое-какую рекламу, и пару экземпляров удалось продать в районе Залива, но студия больше не записала ничего выдающегося и вскоре обанкротилась.

Джуди погрустнела:

– Значит, не осталось никаких документов, по которым мы могли бы узнать, где она сейчас.

– Может быть, в самом альбоме найдется что-нибудь полезное.

«Пластинки от Вика» оказался крошечной лавкой, где все полки были забиты старыми пластинками. Несколько традиционных подставок в центре терялись среди картонных коробок и ящиков из-под фруктов, которые тянулись высокими пирамидами к самому потолку. Пахло здесь, как в пыльной старой библиотеке. Внутри торчал один покупатель – весь в татуировке мужчина в кожаных шортах разглядывал один из первых альбомов Дэвида Боуи. В задней части лавки у кассы стоял невысокий худой человек в плотно облегающих голубых джинсах и пятнистой футболке. Он пил кофе из кружки с надписью: «Давайте легализуем это!»

Раджа представился.

– Вы, наверное, Вик, я разговаривал с вами по телефону несколько минут назад.

Вик озадаченно посмотрел на него.

– Наконец-то ко мне прибыло ФБР, – заявил он. – И кто же – два азиата! Куда мы катимся?

– Я представитель этнической группы, а она женщина, – пояснил Раджа. – В каждом отделе ФБР по правилам должно быть по одному такому агенту. Все остальные – белые, мужчины, с короткими стрижками.

– Ну ладно, – смущенно проворчал Вик, который не понял, шутит Раджа или нет.

– Как насчет пластинки? – нетерпеливо спросила Джуди.

– Вот она.

Вик повернулся, и Джуди увидела, что за кассой стоит проигрыватель. Вик включил его, и тут же зазвучал пронзительный перезвон гитары в качестве вступления к на удивление медленной джазовой мелодии, в сопровождении рояля и изощренного барабанного боя. Затем они услышали женский голос:

– По-моему, это наполнено огромным значением, – заявил Вик.

Джуди считала, что это чушь собачья, но ей было все равно. Она сразу поняла, что слышит голос, который звучал на пленке Джона Правдолюба. Моложе, яснее, мягче, но с теми же узнаваемыми влекущими нотками.

– У вас конверт от пластинки есть? – спросила она у Вика.

– Есть, конечно. – Он протянул ей конверт.

Углы обтрепались, прозрачная пленка местами облезла. Обложку украшало переплетение разноцветных линий, от которых у Джуди тут же заболели глаза. Среди линий пряталось название пластинки: «Дождь из свежих маргариток». Джуди перевернула конверт. Оборотная сторона была захватана руками, а в верхнем правом углу красовался круг от чашки с кофе.

Текст, рассказывающий о содержании пластинки, начинался следующими словами: «Музыка открывает двери в параллельные миры…»

Дальше Джуди читать не стала. В самом низу она увидела пять портретов – четверо мужчин и женщина – и имена:

Джуди нахмурилась.

– Стелла Хиггинс, – возбужденно проговорила она. – Мне кажется, я уже слышала это имя.

Он была уверена, что слышала, только не могла вспомнить где. Может быть, ей так только кажется? Она принялась разглядывать маленькую черно-белую фотографию – девушка лет двадцати, чувственное улыбающееся лицо, обрамленное вьющимися волосами, большой рот, о котором ей говорил Саймон Спэрроу.

– А она была красавицей, – пробормотала Джуди.

Она поискала на этом лице признаки безумия, которое могло заставить человека угрожать миру землетрясением, но ничего такого не обнаружила. Джуди видела лишь молодую женщину, полную надежд и жизненной энергии.

Что же пошло не так в ее жизни?

– Я здесь продаю пластинки, а не даю их напрокат, – мрачно проворчал Вик.

Джуди не собиралась вступать с ним в пререкания.

– Сколько?

– Пятьдесят.

– Хорошо.

Он остановил проигрыватель, взял пластинку и убрал ее в конверт. Джуди заплатила и сказала:

– Спасибо, Вик. Мы признательны вам за помощь.

Когда они ехали назад в машине Раджи, она проговорила:

– Стелла Хиггинс. Где я видела это имя?

– Я его никогда не слышал, – покачав головой, ответил Раджа.

Они вышли из машины, и Джуди отдала ему альбом.

– Нужно переснять фотографию и отправить во все полицейские участки, – сказала она. – Отдай пластинку Саймону Спэрроу. Может быть, ему в голову придет какая-нибудь разумная идея.

Они вошли внутрь огромного танцевального зала, в котором было полно народу. В углу, где сидели руководители операции, поставили еще один стол. Джуди не сомневалась, что среди тех, кто столпился вокруг него, наверняка появилось еще несколько высокопоставленных лиц из вашингтонского штаба ФБР плюс из отделов по борьбе с чрезвычайными ситуациями города, штата и страны.

Она подошла к столу, за которым работала команда следователей. Большинство из них разговаривали по телефонам, проверяя те или иные идеи.

– Ты чем занимаешься? – спросила Джуди у Карла Теобальда.

– Пытаюсь выяснить, кто видел желто-коричневую «плимут-барракуду».

– Тут для тебя кое-что поинтереснее. У нас на диске есть телефонная книга с калифорнийскими номерами. Поищи имя Стелла Хиггинс.

– А если я ее найду?

– Позвони и послушай, как звучит ее голос – так же, как на пленке Джона Правдолюба, или нет.

Сама Джуди уселась за компьютер и включила поисковую программу регистраций судимостей. Она нашла в файлах какую-то Стеллу Хиггинс. Ее оштрафовали за хранение марихуаны и дали условный срок за нападение на полицейского во время демонстрации. Судя по дате рождения, это была та самая Стелла Хиггинс, и проживала она на Хайт-стрит. В базе данных не оказалось фотографии, но Джуди решила, что обнаружила то, что искала.

Сведения относились к 1968 году, и с тех пор – ничего.

Иными словами, то же самое, что и у Рикки Грейнджера, который выпал из поля зрения полиции в начале семидесятых. Джуди перепечатала данные и повесила их на доске «Подозреваемые». Она отправила агента проверить адрес на Хайт- стрит, хотя не сомневалась, что через тридцать лет вряд ли они найдут там Стеллу Хиггинс.

Неожиданно она почувствовала, что кто-то положил руку ей на плечо. Она обернулась и увидела Бо. В его глазах застыла тревога.

– Детка, что с твоим лицом?

Бо осторожно прикоснулся пальцами к повязке.

– Я вела себя не слишком осторожно, – ответила Джуди.

– Сегодня я работаю, но все равно заехал посмотреть, как у тебя идут дела, – сказал он и поцеловал ее в лоб.

– Кто доложил тебе, что мне досталось?

– Тот женатый парень, Майкл.

Тот женатый парень. Джуди ухмыльнулась. Он мне напоминает, что Майкл принадлежит другой женщине.

– Ничего особенно страшного. Только, боюсь, завтра у меня будет два роскошных синяка.

– Тебе нужно немного отдохнуть. Ты когда собираешься домой?

– Понятия не имею. У меня тут кое-что появилось. Садись. – Она рассказала Бо про альбом «Дождь из свежих маргариток». – Насколько я понимаю, в шестидесятые Стелла Хиггинс была симпатичной девушкой, которая жила в Сан- Франциско, ходила на демонстрации, курила травку и водила дружбу с рок-музыкантами. Затем начались семидесятые, она лишилась иллюзий, или ей просто все наскучило, и она влюбилась в парня, обладающего могучей харизмой, который не поладил с мафией. Они организовали культ. Каким-то образом их группе удалось просуществовать три десятка лет – может, они делали украшения или еще что-нибудь в таком же духе. И вдруг их благополучию угрожает строительство электростанции. А их самих ждет будущее, в котором все, ради чего они трудились и что создавали на протяжении многих лет, должно быть разрушено. Они начали искать путь – какой-нибудь, любой, – чтобы помешать строительству. И тут членом их группы становится сейсмолог и дает им идею.

– Звучит разумно, – кивнув, согласился с ней Бо. – До определенной степени. С точки зрения всяких уродов.

– У Грейнджера имеется криминальный опыт, и украсть сейсмический вибратор ему ничего не стоило, а кроме того, он обладает магнетизмом, который наверняка помог ему убедить остальных членов группы пойти за ним.

– Возможно, их дом им не принадлежит, – задумчиво проговорил Бо.

– В каком смысле?

– Ну, представь себе, что они живут в каком-нибудь месте, неподалеку от которого намечено строительство электростанции, значит, им придется оттуда уехать. Если бы они владели своим домом, или фермой, или что еще у них там есть, они получили бы компенсацию и могли бы начать все заново где-нибудь еще. Я думаю, у них кратковременная аренда или они скваттеры.

– Скорее всего ты прав, но нам от этого никакой пользы.

К ним подошел Карл Теобальд с записной книжкой в руке.

– Три номера в телефонной книге. Стелла Хиггинс из Лос-Анджелеса, лет семидесяти, с дрожащим голосом. У миссис Хиггинс из Стоктона сильный акцент, по-видимому, она приехала из какой-то африканской страны, возможно, Нигерии. И С. Дж. Хиггинс из Даймонд-Хайтса – мужчина по имени Сидни.

– Проклятие! – не сдержалась Джуди и объяснила Бо: – Стелла Хиггинс – женщина, которая звонила Джону Правдолюбу. Я уверена, что уже видела где-то ее имя.

– Проверь свои файлы, – посоветовал Бо.

– Что?

– Если имя кажется тебе знакомым, возможно, оно появлялось в ходе расследования. Просмотри свои записи.

– Отличная мысль.

– Мне пора, – сказал он. – Люди уезжают из Сан-Франциско и бросают свои дома, у нас теперь дел по горло. Удачи тебе, и отдохни немного.

– Спасибо, Бо.

Джуди включила поисковую программу, дав ей задание просмотреть все файлы по «Молоту Эдема» с целью найти «Стелла Хиггинс».

Карл стоял у нее за спиной и наблюдал за экраном компьютера. Директория оказалась очень большой, и поиск занял довольно много времени.

Наконец на экране появилось сообщение: «Обнаружен один файл».

Джуди почувствовала, как ее охватывает волнение.

– Господи! – вскричал Карл. – Имя есть в компьютере!

О Боже, кажется, я ее нашла.

Когда Джуди открыла файл, у нее за спиной стояли еще два агента.

Это оказался длинный документ, в котором содержался отчет о рейде на «Лос-Аламос».

– Вот черт! – воскликнула Джуди. – Неужели она была там, а мы ее упустили?

К ней подошел Стюарт Кливер:

– Что случилось?

– Мы нашли женщину, которая звонила Джону Правдолюбу! – сообщила ему Джуди.

– Где?

– Долина Серебряной реки.

– Как ей удалось ускользнуть от вас?

Марвин Хейес, а не я, организовал тот рейд.

– Понятия не имею. Я проверяю. Дайте мне пару минут.

Джуди нашла в файле нужное имя.

Стеллы Хиггинс не было в «Лос-Аламосе». Вот почему ее не нашли.

Два агента побывали в винодельне, расположенной в нескольких милях дальше в долине. Земля взята в аренду у федерального правительства на имя Стеллы Хиггинс.

– Черт подери, мы были совсем рядом! – возмущенно вскричала Джуди. – И могли арестовать ее неделю назад.

– Распечатайте данные, чтобы с ними могли ознакомиться все, – попросил Кливер.

Джуди включила принтер и принялась читать дальше.

Агенты старательно записали имена и возраст всех взрослых, работающих в винодельне. Несколько семейных пар с детьми, и почти все, как заметила Джуди, назвали одинаковый адрес – долина Серебряной реки. Значит, они там живут.

Возможно, коммуна или последователи какого-нибудь культа, только агенты не смогли этого понять.

Или опрашиваемые сделали все, чтобы скрыть истинную природу своей коммуны.

– Мы их нашли! – сказала Джуди. – Нас навели на ложный след – на членов «Лос-Аламоса», которые являлись идеальными подозреваемыми по данному делу. А потом, когда выяснилось, что они здесь ни при чем, мы потеряли бдительность и не стали как следует проверять другие коммуны, поселившиеся в долине. Вот мы и проглядели настоящих преступников. Но теперь мы их нашли.

– Думаю, вы правы, – проговорил Стюарт Кливер и повернулся к столу, за которым сидели представители команды «СУОТ». – Чарли, позвони в наш офис в Сакраменто и организуй совместный рейд. Джуди нашла их. Мы ударим на рассвете.

– Нет, нельзя терять время. Это нужно сделать немедленно, – вмешалась Джуди. – Если будем ждать до утра, они могут оттуда уехать.

– С какой стати им сейчас уезжать? – Кливер покачал головой. – Устраивать рейд ночью рискованно. Подозреваемые могут ускользнуть от нас в темноте, особенно в лесу.

Он говорил разумные вещи, но интуиция подсказывала Джуди, что ждать нельзя.

– Я бы все-таки рискнула, – настаивала на своем она. – Теперь, когда нам известно, где они, давайте пойдем и арестуем их.

– Нет, – решительно заявил Кливер. – И больше никаких возражений, Джуди. Рейд состоится на рассвете.

Джуди колебалась. Она знала, что Кливер принял неправильное решение. Но она слишком устала, чтобы с ним спорить.

– Будь по-вашему, – сказала она. – Когда выезжаем, Чарли?

Марш посмотрел на часы.

– Отсюда – в два часа.

– Значит, я успею пару часов поспать.

Джуди помнила, что оставила машину за плацем. Казалось, с тех пор прошло несколько месяцев, хотя на самом деле была ночь четверга – значит, всего сорок восемь часов.

По дороге она встретила Майкла.

– Ты едва держишься на ногах, – сказал он. – Давай я отвезу тебя домой.

– И как же я тогда вернусь сюда?

– Я посплю у тебя на диване, а потом привезу назад.

Джуди остановилась и посмотрела на него:

– Должна тебе сказать, что у меня разбито лицо и я вряд ли смогу целоваться, не говоря уже о чем-то еще.

– Я готов просто держать тебя за руку.

Я начинаю думать, что нравлюсь этому парню.

Майкл вопросительно приподнял бровь.

– Ну как, идет?

– А ты уложишь меня в постель и принесешь горячее молоко и аспирин?

– Да. А ты позволишь мне охранять твой сон?

Вот этого мне хочется больше всего на свете.

Майкл понял ответ по выражению лица Джуди.

– Мне кажется, я слышу «да», – сказал он.

– Да, – улыбнувшись, проговорила Джуди.