Я пошевелился и чуть приоткрыл глаза. Как ни странно, боли не почувствовал. Что, неужели пронесло? Может, это и не грузовик был… Я же разглядел только слепящий свет фар, и сразу машинально вывернул руль, подставляя под удар водительскую сторону. Или я в коме провалялся чёрт знает сколько, и всё успело зажить?

Я открыл глаза шире и осмотрелся. Это явно не больничная палата. Больше смахивает на какой-то склеп. И на глюк не спишешь, пол жёсткий и холодный, спина это хорошо чувствует. Надо бы вставать, а то так можно и ревматизм заработать, всё же мне уже давно не двадцать.

— Эрт, ты живой!

— Как ты меня назвал? — обернулся я к парню в чёрном прикиде, смахивающем на униформу.

— Ну, простите, милорд Эртайн, — без капли раскаяния, а скорее с насмешкой поправился он. — Ваше лордство живо?

— Нет, мать твою, это у меня посмертные конвульсии, — огрызнулся я.

Так, я явно не в Канзасе, как говорила девочка Элли. Или это была реплика Тотошки? Вот только недавно читал Алисе эту книжку, а уже не помню. Хотя какой там недавно, года три прошло, если не четыре, она уж и сама давно отлично читает. И да, никакого прошедшего времени, она сидела на заднем сидении, должна была выжить при столкновении. Должна, нечего даже думать о другом. И Машка тоже, у ребёнка должна быть мать, даже если она дура. Ну, сам выбирал, грех жаловаться.

Но сейчас не о том думать надо. Где я? И почему меня называют каким-то Эртом или Эртайном? Что это за имя вообще?

— Ничего себе, паренёк-то живучий оказался, — хлопнул меня по плечу ещё один мужик в чёрном. — Я уж думал, хана тебе. После такого-то удара… Ты ж метров пять пролетел. Рёбра целы?

Я машинально ощупал рёбра и кивнул. Боли не почувствовал, значит, переломов нет. Но кого это он пареньком назвал? Уж сороковник на горизонте маячит, постарше него буду.

— Крепкий аристократик, — хохотнул мужик. — Не то что остальные.

Я осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, о ком он говорит. Трое в чёрном, двое из которых со мной говорили. Парень лет двадцати и мужик чуть за тридцать, третий где-то посередине между ними, лет двадцати пяти. Ещё четверо сгрудились на полу у стены. В такой же форме, только синей, а не чёрной. Я поглядел на себя. Так, на мне тоже синее. И что всё это значит? Знаков различия не видать, значит, всё-таки не военные.

Эх, мне бы зеркало… Но я уже не сомневался, что увижу там чужое лицо. Руки точно на мои не похожи, слишком тонкие и длинные пальцы. Аристократичные, да.

Один из сидящих у стены застонал. Теперь я разглядел кровь у него на куртке. У другого рука висит плетью, наверняка сломана. Третья — девка, хлопочет над раненым. Четвёртый вроде цел, но пялится в одну точку, то ли в шоке, то ли обделался с перепугу.

— Какая обстановка снаружи? — спросил я.

Вполне очевидно, что на них кто-то напал, а теперь они, то есть мы, прячемся тут. Где бы это «тут» ни было.

— Прорываться надо, — вздохнул старший из «чёрных». — Тварь так просто не уйдёт. Но с этими, — он мотнул головой в сторону раненых, — бесполезно.

— Можно пересидеть, — предложил младший. — Запасы есть…

— Ага, а большая и голодная зверюга так и будет ждать. Потом ей надоест и уйдёт. Ну ты бестолочь…

Я осмотрел всех ещё раз. Оружия ни у кого не увидел. Плохо. Что бы за зверюга ни торчала снаружи, драться с ней голыми руками не хотелось. А помирать второй раз за день я не собирался.

Да, видимо, это всё-таки был грузовик, и я умер. Надеюсь, только я. Но об этом лучше не думать. Что случилось потом? Грёбаное переселение душ! Как в кино! Ну а что? Не бывает такого, я бы сам это с уверенностью сказал вчера. Да даже час назад. Однако вот я стою в каком-то склепе, рядом с семью совершенно незнакомыми людьми, которые считают меня совсем другим человеком, каким-то Эртом. И что теперь, отрицать объективные факты, потому что так не бывает?

Пускай всякие теории британские учёные выдумывают. Как именно я тут оказался — совершенно не волнует. Обратно вернуться наверняка не получится, что там от моего тела осталось? Допустим, «это магия». А что, во всяких книжках так частенько объясняют, сойдёт и для меня. Вот я тут, живой, но, возможно, ненадолго. И с этим надо что-то делать.

А вдруг Маша и Алиса тоже… Да уж, велеть себе не думать о чём-то куда проще, чем на самом деле перестать думать. Надеюсь, они живы. Но если нет — ведь тоже могли оказаться где-то тут. Надо всё-таки немного разобраться, где это «тут». Пока буду считать, что это параллельный мир.

Итак, этого Эрта сильно приложила какая-то зверюга. Вероятно, он от этого скопытился. В то же время, что я. И где-то в этом мире в тот же момент или парой секунд позже могли от чего-то погибнуть женщина и девочка. И в их телах оказались мои жена и дочь. Возможно? Если так, надо их найти. А если не найду, буду считать, что они живы там, дома. Но сперва — тварь снаружи.

— Раненые идти могут? — спросил я. — Тогда так. Мы вчетвером выходим, отвлекаем зверюгу на себя и быстро бежим. Раненые в это время уходят. Тоже так быстро, как могут.

— Решил всё же помереть, аристократик? — хмыкнул старший. — Не, я не согласен.

Я ухватил его за ворот и, неожиданно для самого себя, слегка приподнял в воздух. А хотел-то только притянуть. Так, это уже интересно. Получается, я сильный. Хиляком-то я не был, но поднять человека одной рукой не мог. Да и в последние годы начал заплывать жирком помаленьку.

— Либо делаешь по-моему, либо о стену размажу, — пригрозил я.

Мужик кивнул. Я тут же поставил его на пол, а то ещё уроню. Не стоит переоценивать пока до конца неизвестные возможности.

— Ладно, — буркнул мужик, поправляя одежду. — Но если выживем, с тебя премия, аристо. Пошли.

Он вытащил меч прямо из воздуха. Я от удивления чуть не сел на пол. Это ещё что за фокусы? Двое других парней в чёрном проделали тот же трюк. Ну ладно, а я так могу? Потянулся в пространство за плечом, думая о рукояти меча, и… Сработало!

Меч оказался внушительный. Рукоять длиннющая, лезвие широкое, с прорезью посередине. Очень непрактично, но внушительно. Как такой оглоблей махать-то? Однако рукоять легла в ладонь, как влитая. И вес почти не чувствовался, не напрягал. То ли дело в сверхъестественной силище, то ли металл очень лёгкий. Либо это всё-таки глюк умирающего мозга, в котором всплыли образы из пары просмотренных чёрт знает сколько лет назад анимешных мультиков. Ну, лишь бы хентай не начался…

Младший из парней навалился плечом на каменную дверь, чуть приоткрыв её, и выскользнул в проём. Мы последовали за ним.

Пейзаж не радовал глаз, сплошь потрескавшаяся голая земля кругом. Какие-то мрачные каменные здания в стороне, на вид не особо отличающиеся от того, в котором мы прятались. Прямо декорации для фильма ужасов. Но ничего такого, при виде чего можно сказать: «Да, ребята, это другой мир».

Я вздрогнул от неожиданно раздавшегося рёва и обернулся. Ладно, я передумал. В моём мире четырёхметровых прямоходящих существ не было. Клыкастая морда, грубая серая шкура, даже с виду толстая, когти на длиннющих передних лапах, почти упирающихся в землю… А ещё оно быстро бегает. И бежит прямо к нам!

Тело будто само перехватило меч поудобнее и заняло боевую стойку. Так, рефлексы явно сохранились от этого Эрта. Интересно, сражаться-то он умел? Хотя мечом махать не велика наука. Особенно когда противник такой большой, не промахнёшься.

— Не убежим, надо драться, — вздохнул старший.

Я не успел даже кивнуть, как все трое сорвались с мест и рванули навстречу монстру с невероятной скоростью. Эх, ладно, не один раз живём, это уже точно. И должно же мне сегодня хоть в чём-то повезти? Или нет?

Выяснилось, что я могу двигаться почти так же быстро, как троица в чёрном. Но только почти… И мечом оказалось махать чуть сложнее, чем представлялось. Нет, мне доводилось держать в руках меч раньше, в далёкой молодости, когда тусовался с ролевиками и прочими неформалами. Но там это были игрушки, а все вокруг — такие же дилетанты. Настоящий бой — совсем другое дело. Особенно в сравнении с тремя профи. Немного помогали рефлексы тела, но, видимо, настоящий Эрт тоже не был мастером клинка.

Впрочем, вчетвером на одного, вооружённые против безоружного — казалось бы, все преимущества на нашей стороне. Да, противник гораздо крупнее, но тем проще по нему попасть. Только что толку, когда любые раны моментально заживают? И даже отрубленные пальцы выросли заново, даже с ещё более длинными и кривыми когтями.

— Отрубайте куски! — крикнул старший. — Не может же он вечно…

Монстр не дал узнать, чего же он теоретически не может. Схватил мужика восстановившейся лапищей, сдавил в кулаке и отшвырнул в сторону, как сломанную куклу.

Воспользовавшись тем, что тварь отвлеклась, молодой подпрыгнул и снёс ей полголовы. На четыре метра взмыл! Я даже не надеялся повторить такой трюк. А монстр быстро регенерировал и будто вовсе не заметил ущерба. Если уж его даже отрубание головы не берёт, на что можно надеяться?

Я обернулся. Раненые всё ещё оставались в поле зрения, не ушли далеко. Видимо, у них такого ускорения, как у нас, не было. Или не хватало сил его применить. По идее, надо бы задержать чудовище, дав им время скрыться… Но чёрт возьми, разве я нанимался быть героем? И кто мне эти люди? Да я их впервые вижу!

Долго уговаривать и убеждать себя времени не было. Сейчас или никогда. Я засунул меч в пустоту за спиной, надеясь, что он уберётся туда, откуда появился, развернулся и драпанул. Двое уцелевших парней в чёрном что-то кричали вслед, но я предпочёл не слышать.

Не бегство, а стратегическое отступление! И не трусость, а инстинкт самосохранения… Да, к чёрту. Какая разница, что подумают несколько незнакомцев. К тому же, скоро покойных. Ну, переоценил я свои силы, бывает. А что делать, других вариантов всё равно не было. По крайней мере, таких, которые меня бы устроили. Никаких сожалений — этот путь я выбрал сам.

По пути я притормозил возле единственной девушки в этой компании, ухватил её, закинул на плечо и продолжил бежать. Мужики пусть спасаются сами. А девчонка может пригодиться. Кто-то же должен растолковать мне, что здесь к чему. И где это «здесь» вообще.

Остановился я, только когда уже совершенно выбился из сил. Судя по тому, что позади было не видать ни склепа, ни монстра, ни кого-то из выживших — убежал достаточно далеко. Даже пейзаж изменился, на смену высохшей земле пришла обычная травянистая равнина с редкими кустами. Даже деревья кое-где местами встречались, пусть кривые и низкорослые.

Ноги уже не держали, так что я поставил девчонку на ноги, а сам плюхнулся на траву.

— Что ты сделал?! — тут же заверещала она.

— Ну, спас тебя, — отозвался я. — Надо сказать «спасибо». Можно даже обнять в благодарность.

— Мой брат Йен! Он остался там!

Я вздохнул. Вот ведь засада. Да, благодарности я точно не дождусь. Вполне понимаю её чувства, но… Мне-то какое дело? Своих проблем по горло.

— Возвращаться явно не имеет смысла. Либо Йен спасся, либо уже поздно, — я попытался её урезонить. — Уж прости, тащить двоих я бы не потянул.

— Ты мог…

Она запнулась и только махнула рукой. Ну да, трудно сказать человеку: «Ты мог остаться и сдохнуть, чтобы выжил тот, кто мне дороже». Ещё и не факт, что от моего самопожертвования вышел бы толк. И нет пользы в том, чтобы гадать и перебирать варианты. Я сделал то, что сделал, надо жить с этим дальше и плясать от той печки, возле которой стоишь. Можно всю жизнь жалеть об одной ошибке и не сделать больше ничего толкового. Я всегда предпочитал делать то, что могу сейчас, а не думать об упущенных возможностях. Хотя не сказать, чтобы с этим подходом я добился богатства, огромного успеха или счастья. Но после смерти взгляды не меняют.

— Ты знаешь, где мы и куда идти? — спросил я.

Девушка взглянула на меня с недоумением. Похоже, я сам должен бы это знать. Ну, точнее Эрт должен. Только я-то не он.

— Откуда я знаю, куда ты меня затащил? Используй Картографию.

Картографию? Она мне предлагает карту нарисовать, что ли? Или это в смысле «карту купи, лапоть»? Я б купил… Если бы у меня были деньги, а поблизости имелся хоть один магазин. Впрочем, деньги могут и найтись — там же, где меч. С магазином сложнее.

— Не выпендривайся, пальцем покажи, — вздохнул я. — Куда идти?

— Ты издеваешься?! — взвилась она. — Чего ты от меня хочешь? Это же ты у нас Прайм с кучей крутых навыков! Ты ж на нас, Табулов, всю дорогу свысока смотрел! Фу, безродные, да как с нами одним воздухом дышать можно? А теперь что? Зачем ты вообще меня спасал?

Я молчал, дожидаясь, пока она перестанет истерить. Но при этом и мотая на ус сказанное. Терпеть женские истерики мне не привыкать, спасибо Машке. Если бы был оптимистом, сказал бы, что даже в не слишком удачном браке можно найти плюсы. Ладно, в пессимизм ударяться тоже не буду, не настолько уж всё было ужасно. Ну, не всё время. Однако периодические попытки выедать мне мозг чайной ложечкой пошли моим нервам на пользу. Интересно, как там сейчас моя… бывшая жена? Вдова? Кем её теперь считать? Или это я вдовец? Нет, к чёрту мысли об этом.

Девчонка резко замолчала, взглянула на меня вытаращенными глазами и отступила на шаг, обхватив себя руками.

— Если ты задумал…

Она запнулась, не договорив.

Так, чего это она там сама придумала, сама испугалась? Что я её в качестве консервы прихватил, чтоб сожрать по пути? Или банально — что изнасилую? Нет, она вполне ладная, симпатичная. Сиськи маловаты, на мой вкус, но сойдёт. Только мне давно не восемнадцать, чтобы думать членом.

— Ты самая лёгкая, вот и утащил тебя, — соврал я. — Но на мясо не сгодишься, костлявая.

Теперь она смотрела на меня как на идиота. Пришлось пожать плечами и скорчить рожу, типа пошутил.

— Ладно. Как тебя зовут? А то я забыл. Знаешь, башкой стукнулся, всё из головы вылетело.

— Айя, — представилась она.

Комментариев по поводу моей выдуманной амнезии не последовало. Скорее всего списала на то, что Прайм попросту вовсе не запоминал имя какой-то безродной. Ещё понять бы, что я за Прайм такой. С безродностью более-менее ясно. Вроде. Всё может оказаться не столь очевидным.

Я удержался от причитаний «Ай-яй-яй», хотя так и подмывало. Что-то совсем детское, но что поделать — слышишь дурацкое имя, рифмующееся или созвучное с чем-то, трудно удержаться, чтоб не подколоть. Но не время и не место. Пока мне надо наладить с ней контакт, а не настроить против себя. В этом уже преуспел Эртайн Прайм. Спасибо ему за тело, конечно, но, кажется, он был тот ещё мудак.

— Ладно, Айя. Я Эрт, хотя это ты и так знаешь. Ушибленный головой балбес, который понятия не имеет, где находится и как отсюда выбираться. Поможешь? Давай забудем о прошлом и начнём все с чистого листа, вот прямо сейчас.

— С чистого листа?! — ещё сильнее взбеленилась Айя. — Да ты точно издеваешься! И мой брат! Мне и его забыть! Ах ты…

Она кинулась на меня с кулаками. Ну, хоть не с мечом, и на том спасибо. Моих сил вполне хватило, чтобы перехватить её и удержать, стараясь при этом не причинить боли.

Так, подумаем — что её так взбесило? Кажется, слова про чистый лист. И с чего это вдруг? Ничего вроде не предвещало. Или… Она что-то такое говорила… Ага, Табулы. Если я не совсем забыл три с половиной латинских крылатых фразы, которые знал, то это от tabula rasa — «пустая доска», ну или как раз «чистый лист».

Вот паскудство. И что мне стоило сформулировать фразу иначе? Неудачно совпало. Скорее всего, не совсем совпало, просто в подсознании сыграли ассоциации от услышанного и всплыло именно это выражение. В общем, это она меня спровоцировала, но говорить такое я, конечно, не буду.

Нет, всё же я, видимо, буду на каждом шагу благодарить Машку за уроки в обращении с нервными женщинами. Ладно, разбогатею — памятник ей поставлю. А пока в сторону эти мысли.

Я дождался, пока Айя перестанет вырываться и пытаться меня укусить.

— Когда будешь готова продолжить разговор, скажешь.

Она глубоко вздохнула, и я приготовился к новой волне истерики. Но девушка меня удивила.

— Отпусти. Я готова говорить.

— Про отпустить речи не было, — поправил я. — Говорить можно и так. Я может и Прайм, но не кретин. Знаю, что тут же снова кинешься.

Она хмыкнула.

— Ты так сказал, будто быть Праймом — это что-то плохое.

Ну да, именно так я и сказал. Ровно то, что эта Айя хотела бы услышать. Буду косить на то, что я такой неправильный Прайм. Стал после удара головой. Хорошо, что я за равноправие и не люблю всех людей одинаково, независимо от их расы, социального положения или чего-то ещё. Разве что размер груди влияет…

— Представь, что я тупой. Тебе это, думаю, будет не сложно сделать. И расскажи всё с самого начала. Вот прям от сотворения мира можно.

— Табулов не учат истории, — огрызнулась она, снова напрягаясь. — Но, кажется, ты пытаешься шутить, а не издеваешься…

Возможно, она не так уж безнадёжна. И не совсем истеричка. Или прикидывается, пока не замужем. Так, всё хватит — сосредоточиться на деле, не думать о прошлой жизни.

— Да, шучу. Оставим историю, кому она нужна. Начнём с географии. Где мы? Зачем мы тут? И как отсюда выбираться?

— Мда, ты и правда здорово головой приложился, — протянула Айя. — Или всё же издеваешься. Мы на Пангее. На первой аттестации.

Вот спасибо, сразу стало всё понятно… На самом деле — нет. Ладно, попробуем ещё раз.

— А если поподробнее? Вот прямо сейчас где мы? И не говори «здесь» или «на травянистой равнине».

Айя попыталась встать, и я всё же разжал хватку. Она не стала на меня кидаться, а огляделась по сторонам.

— Видимо, ты бежал на север. Значит, мы на северо-западе от Форпоста. Где-то севернее Склепов. Точнее не могу сказать, у меня нет Картографии. А у тебя вроде была…

Ну, уже кое-что. Со Склепами всё ясно, с Форпостом — не совсем. Но, видимо, нам надо туда. Когда есть цель и направление — уже проще. Детали можно будет прояснить по пути.