Как я сюда попал? Все мы рано или поздно задаем себе подобный вопрос. Обычно в этот миг мы думаем о принятых решениях, о событиях, которые привели к одному конкретному, важному, значимому моменту в нашей жизни. Это почти что вопрос бытия: как так вышло, что именно сейчас мы занимаем именно это место во Вселенной? С тем же успехом можно задаваться вопросом: «Зачем я здесь?»

Стивен Стрэндж, задавая себе вопрос: «Как я сюда попал?», думал совсем о другом.

На самом деле его интересовало, каким образом он попал в Гринвич-Виллидж. Ну, в буквальном смысле. Потому что всего секунду назад он стоял посреди древней библиотеки, расположенной в древнем месте под названием Камар-Тадж, со своими куда менее древними соратниками Мордо и Вонгом.

Стрэндж глубоко вздохнул и огляделся. Нет, ошибки быть не может, это определенно Гринвич-Виллидж, квартал в Нью-Йорке. Бликер-стрит, если быть совсем точным. («Спасибо тебе, дорожный знак») Бросающиеся в глаза жилые здания из коричневого кирпича и кофейни были хорошо знакомы Стрэнджу, долгое время прожившему в городе, который никогда не спит.

Это было до Камар-Таджа.

До аварии.

— Может быть, ты сегодня все-таки сдвинешься с места?

Стрэндж развернулся и заметил стоящего рядышком старика с тросточкой. Морщинистый человечек сморщил нос и несколько раз причмокнул. Только тогда до Стрэнджа дошло, что он стоит посреди тротуара, мешая пожилому мужчине пройти.

— Прошу прощения, — произнес Стрэндж, быстро отходя в сторону, — я просто пытаюсь собраться с мыслями.

— Да, со мной такое каждый день, — ответил старичок. — Удачи тебе с цирком.

И с этими словами пожилой человек поплелся восвояси.

«Цирк?» — мелькнуло в голове у Стрэнджа. Затем он вспомнил, осмотрел себя и понял, что имел в виду старик. Он все еще носил синюю рясу, полученную в Камар-Тадже. Синюю рясу, символ истинного ученика Древней. Струящиеся одежды определенно отличали его от других людей на улицах Нью-Йорка — что туристов, что местных хипстеров. Окружающие, к слову, активно пялились на Стрэнджа и его своеобразное одеяние. Своеобразное даже по нью-йоркским меркам, что уже говорит о многом.

Развернувшись кругом, Стрэндж увидел позади себя трехэтажный дом из коричневого кирпича. Подняв взгляд, он заметил большое круглое окно. В окне красовался изящный, изогнутый узор. Узор выстраивался в определенный символ, хорошо знакомый Стрэнджу.

Символ Святая Святых.

Стрэндж бросился к зданию, перелетел через две ступеньки, распахнул дверь и заскочил внутрь.

Доктору Стрэнджу было бы тяжело отличить этот день от любого другого. В нем не было ничего особенного. Доктор находился в операционной, в Нью-Йоркском госпитале. Мыл руки. Мыл предплечья. Просто еще один день, просто еще одна операция.

Он натянул хирургические перчатки. Эластичная ткань на правой руке, когда он отпустил ее, издала удовлетворительный щелчок. Звук заставил Стрэнджа улыбнуться. Он взглянул на себя в висящее над раковиной зеркало. Что привело его сюда? Что привело его к этому моменту? Упорный труд и прирожденный талант. Стивен взглянул на седину у себя на висках. И опыт.

«Приступим же», — мысленно произнес он.

— Доктор Брюнер, — поприветствовал Стрэндж сквозь хирургическую маску, входя в операционную.

— Стивен, — откликнулась Брюнер, анестезиолог. Она стояла над распростертым на столе человеком, вводя ему обезболивающее и следя за жизненно важными показателями на мониторе.

Стрэндж улыбнулся сквозь маску.

— Вы что, заигрываете со мной, доктор Брюнер?

— Не поощряйте его, — произнес еще один голос. Доктор Варма. — Нам и так тут слишком тесно из-за его эго.

Стрэндж снова улыбнулся, хотя из-за маски Варма и Брюнер не смогли бы увидеть выражение его лица. Но морщинки в уголках глаз выдавали его веселье.

— Ваши слова ранят меня, доктор Варма! Вчера вы сказали, что мое эго способно занять весь госпиталь, а теперь его можно запихнуть в какую-то жалкую комнатку?

Стрэнджу едва удалось подавить смешок: он мог практически слышать, как Варма и Брюнер закатывают глаза. Он нравился им? Определенно. Было ли у него огромное эго? Бесспорно.

Посреди всей этой дружеской перепалки произошла занятная вещь.

К тому времени Стрэндж и его коллеги приступили к работе. Доктор с эго достаточно большим, чтобы занять целую комнату (а в удачный день — и весь госпиталь), орудовал пальцами почти незаметно. Деликатно. Как опытный пианист.

Сквозь маленькую дырочку, просверленную в черепе пациента, Стрэндж и Варма просунули эндоскоп. Через его камеру перед Стрэнджем открылся другой мир — теперь он мог видеть мозг мужчины. Двигаясь с грацией и непринужденностью, натренированной годами, Стрэндж направлял эндоскоп до тех пор, пока не увидел то, что искал.

— А вот и наш дружок-опухоль, — произнес он. — И подобно большинству друзей, этот злоупотребил гостеприимством и слишком задержался.

Стрэндж пользовался новейшими инструментами. Ультрасовременными. У зонда был лазерный наконечник, и Стивен с невероятной точностью расправлялся с опухолью. Тепловые заряды разъедали раковую массу. Один осторожный заряд. Затем еще один.

— И вот так, — начал Стрэндж, — вы и спасаете чью-то жизнь прежде, чем ваш кофе успевает остыть.

Он отвел взгляд от пациента и посмотрел на окно, возвышающееся над операционной. По ту сторону стекла группа студентов-медиков зачарованно следила за тем, как Стрэндж, Варма и Брюнер сотворили чудо. Затем студенты начали аплодировать, как будто только что стали свидетелями какого-то волшебства, ловкого фокуса, который они не смогли бы объяснить.

Ловя момент, Стрэнж повернулся к студентам и слегка поклонился.

А затем дверь в операционную распахнулась, пропустив доктора Кристину Палмер. Халат Кристины был заляпан кровью, под мышкой она зажимала планшет. Палмер поманила к себе Стрэнджа.

— Лучше займись этим, Стивен, — произнес Варма, мигом оценив серьезность происходящего, — мы здесь сами закончим.

Стрэндж кивнул и одним плавным движением оказался возле Кристины. Варма встал на его место и начал зашивать рану.

— Что стряслось?

— ПРЧ, — ответила Кристина. — Огнестрел.

Проникающее огнестрельное ранение черепа.

Обмениваясь вопросами и информацией, они вдвоем шли по коридору больницы. Кристина передала Стрэнджу планшет, и он на ходу пролистывал слайды, изучая собранные там данные.

— Поразительно, что ты сохранила ему жизнь, — заметил Стрэндж, покачав головой. Все было плохо. На первый взгляд здесь ничего нельзя было сделать. Пациент был не жилец. Никаких шансов на выживание.

Стрэндж посмотрел на данные рентгена и нахмурился.

— Кажется, я нашел проблему, доктор Палмер. Ты забыла у него в голове пулю.

Кристина хотела уже закатить глаза, но вовремя остановилась и не заглотила наживку.

— Она застряла в костном мозге. Мне не справиться без специалиста. Но Ник диагностировал смерть мозга.

— Ник… Ник диагностировал смерть мозга? — переспросил Стивен.

Ник — это доктор Никодемус Вест, коллега-хирург, о котором Стрэндж был не очень высокого мнения. Стивен еще раз пролистал показатели, затем уставился на результат магнитно-резонансной томографии. Что-то было неправильно. Картинка не складывалась. Он взглянул на Кристину. Их взгляды встретились. «Ты думаешь о том же, о чем и я»?

А потом оба помчались по коридору.

В отделении экстренной помощи была толпа народу. Как и всегда, впрочем. У Стрэнджа и Кристины ушло какое-то время, чтобы добраться до пациента с огнестрелом. Над его кроватью возвышался Ник Вест. Темноволосый хирург был сосредоточен — вместе с несколькими терапевтами он готовился к очередной процедуре.

Пытаясь отдышаться, Стрэндж выдохнул:

— Мне нужно оборудование для трепанации черепа в травме! Прямо сейчас!

Кристина тем временем уставилась на Веста и других врачей.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Извлекаю органы. Парень стал донором, — невозмутимо произнес Вест.

— Я на это не соглашалась! — взвизгнула Кристина.

Вест вздохнул:

— А тебе и не нужно было. Мы ведь уже зарегистрировали смерть мозга.

Стрэндж протолкался между Вестом и остальными терапевтами, встав между ними и пациентом. Он молчал, но язык его тела словно бы говорил: «Ты ошибаешься, Вест, ты, как всегда, ошибаешься».

— Подготовьте его к субокципитальной краниотомии, — распорядился Стрэндж.

Он собирался вытащить пулю, засевшую у пациента в голове.

Вест уставился на Стивена, словно на безумца.

— Здесь я — врач по вызову, и я не позволю тебе оперировать мертвеца!

В ответ Стрэндж ткнул ему в лицо планшет с выведенным на экран рентгеновским снимком:

— Что ты видишь?

— Пулю, — утомленно ответил Вест. — Конечно же, я вижу пулю.

Стрэндж покачал головой.

— Нет. Ты видишь идеальную пулю. Идеальную пулю, которая прошла сквозь кость, — начал он. — Она должна была деформироваться, расплющиться, но этого не произошло.

Вест непонимающе посмотрел на Стрэнджа.

— Это означает, что пулю усилили, — продолжил Стивен все тем же менторским тоном. — Обычно пули усиливают с помощью сурьмы. А если этот токсичный металл попадает в спинно-мозговую жидкость…

Глаза Веста зажглись пониманием:

— Быстрое отключение центральной нервной системы.

— Пациент не мертв, но умирает, — Стрэндж слабо улыбнулся Весту. — Ну что, все еще хочешь пустить его на органы?

И с этими словами Стивен направился в операционную, а стол с пациентом покатили следом за ним.

— Это — хорошие новости, — произнесла Кристина Палмер, отходя вместе со Стрэнджем от семьи пациента. Операция прошла успешно. Стивен извлек пулю, и теперь пациент не только выживет, но и полностью восстановится. — А для тебя, я думаю, лучшей частью было унижение доктора Веста в операционной. Кстати, ты мог бы этого не делать.

— Я мог бы и не спасать этого пациента, — возразил Стрэндж. — Но иногда просто не могу удержаться.

Коллеги в изнеможении шли по коридору. Стивен разминал пальцы на руках, двигая ими вперед и назад, будто просеивая песок.

— Я ведь и правда могу сделать тебя моим нейрохирургом по вызову, — начала Кристина. — Твоя помощь нам бы очень пригодилась.

Стрэндж посмотрел на нее и покачал головой:

— Я сшиваю рассеченный спинной мозг. Стимулирую нейрогенез в центральной нервной системе. Техники, над которыми я работаю, в будущем спасут тысячи людей. А кого ты спасешь в «скорой помощи»? Одного парня?

Кристина подняла глаза на Стрэнджа. Ее сердце оборвалось, и, взглянув на своего друга, она почувствовала тяжесть на душе:

— Да, ты прав. В «скорой помощи» мы всего лишь спасаем жизни. Здесь нет ни славы, ни телевизионных интервью.

Они это уже проходили. Подобный разговор был не первым. Да, слова каждый раз менялись, но оба придерживались одних и тех же позиций. Палмер хотела, чтобы Стрэндж использовал свои таланты для помощи людям. Стрэндж хотел использовать свои таланты… как ему угодно.

Сменив тему, Стивен повернулся к Кристине:

— У меня сегодня презентация в Нейрологическом обществе. Если хочешь, можешь заглянуть…

Палмер улыбнулась:

— Еще одно выступление? Как романтично. Я, пожалуй, пас.

— Когда-то нам было весело на таких мероприятиях вдвоем, — немного грустно заметил Стрэндж.

— Это тебе было весело. Не было никаких пас, всегда был только ты, — ответила Кристина, зачесывая назад волосы.

— Это неправда.

Кристина не заставила ждать ответа:

— Стивен, в твоей жизни всегда есть только ты.

И с этими словами она ушла, оставив Стрэнджа наедине со своими мыслями.

Стоило Стивену Стрэнджу ступить внутрь Святая Святых, как он ощутил жуткое безмолвие. Тишина за пределами тишины. Мир вокруг словно застыл во времени, как будто Стрэндж перенесся на картину. Только он двигался, только он издавал звуки. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Из прихожей вела огромная, богато украшенная лестница. Стрэндж поспешил наверх, отмечая звуки своих шагов, своего дыхания. Поднявшись, он очутился в большой круглой комнате — ротонде, на стенах которой висели три огромных панорамных картины. Нет, не картины. Окна.

Одно окно смотрело на окутанный туманом лес, уходивший далеко за горизонт — дальше, чем Стрэндж мог разглядеть невооруженным глазом. Из второго открывался захватывающий вид на бушующий океан с гневно вздымающимися волнами. За последним окном проступали отдаленные, окутанные снегом горы.

«Любопытно, сколько в Нью-Йорке будет стоить дом с такими видами?» — подумал Стивен, мысленно усмехнувшись.

Не в силах удержать любопытство, он открыл среднее окно, то, что выходило на океан. Впервые за все время внутри Святая Святых Стрэндж услышал звуки, которые издавал не он. Это был шум самого океана, шум ветра и вздымающихся волн. В лицо ему ударили кашли холодной соленой воды. Океан не был иллюзией, он был реален. Окно действительно каким-то образом выходило прямо на океан.

— Врата, — вслух произнес Стрэндж. — Эти окна — врата… порталы в другие части света.

Взволнованный взор его упал на что-то в раме окна Что-то, смахивающее на контрольную панель. Потянувшись рукой, Стивен повернул рубильник. Вид за окном в мгновение ока изменился (Стрэндж даже глазом моргнуть не успел), и на смену океану пришла огромная, бесплодная пустыня.

Теперь-то Стрэндж уже привык изумляться. Он привык еще с аварии. Еще с Камар-Таджа. Еще с Древней.

Отвлекшись от загадочных врат, Стрэндж продолжил исследовать Святая Святых. Справа от ротонды была другая, окрашенная в темные тона комната. Она походила одновременно на старый музеи и библиотеку, но, тем не менее, в оформлении ощущались и довольно современные нотки.

Вдоль стен выстроились предметы, которые Стивен мог описать только как артефакты, реликты былых времен. Мечи, кинжалы, шлемы. Всевозможные амулеты. Кубки и котлы самых разных размеров.

— Комната реликвий, — произнес Стрэндж и погрузился в размышления.

«И как я сюда попал?»

Состояние уединения оборвал звук. И раздался он не внутри Святая Святых, но снаружи.

Звук дверного звонка.

Звук, который вернул Стрэнджа обратно в реальность за несколько мгновений до того, как он внезапно очутился на улицах Нью-Йорка, — Кецилий, — прошептал он.

Время покажет, как сильно я тебя люблю.

Именно такая надпись была выгравирована на обратной стороне часов Стивена Стрэнджа. Он взглянул на руки, изображенные на циферблате, а затем посмотрел на свои собственные, деликатные руки хирурга, обхватившие обтянутый черной кожей руль. Его спортивный автомобиль несся на север по манхэттенской автомагистрали Вест-Сайд-Хайвей, ныряя и выныривая из окружающего траффика.

Были времена, когда Кристина посещала подобные мероприятия вместе с ним. Собрания Нейрологического общества без нее были необычайно унылы. Почему он продолжал отталкивать ее прочь?

Почему он всех отталкивал прочь?

Стрэндж ослабил черный галстук-бабочку, слегка ходивший вокруг его шеи. Он устал думать о прошлом. Взглянув на приборную панель, он включил радио, чтобы музыка разогнала тишину. Увы — ничего такого, что Стрэндж хотел бы услышать.

— Нет. Нет. Нет, — произносил Стивен, меняя радиостанции в надежде найти хоть что-то, что не разрывало бы ему уши. Наконец он услышал искаженное звучание гитары, доносящееся из видавшего виды усилителя, — верный признак начинающегося классического гаражного рока[1]. Удовлетворенный Стрэндж поддал газу, и автомобиль понесся по Генри-Гудзон-Парквей, а затем свернул на мост Джорджа Вашингтона.

День сменился вечером, сгустились сумерки. Стрэндж уже достаточно далеко продвинулся по пути на встречу Нейрологического общества, и сейчас его спортивный автомобиль несся по удаленной горной дороге за пределами Нью-Йорка. Слева вздымался отвесный утес — высоко он поднялся, тут никаких сомнений нет. Оценив открывшийся вид, Стивен поехал дальше, выжимая из своей машины все, на что она была способна.

Стрэндж попытался заглушить мысли другой песней, но это не сработало. Не сегодня. Слишком много мыслей крутилось в его голове, и все лишь о Кристине.

«Время покажет, как сильно я…»

Мысли Стивена прервал телефонный звонок. Пальцы правой руки быстро убавили громкость радио, а затем включили громкую связь.

— Давай, звонящий, ты в прямом эфире, — произнес Стрэндж.

— Полковник-морпех, тридцать пять лет, парализован, — раздался из трубки молодой женский голос. Это Клэр, его помощница. — Повредил нижнюю часть позвоночника в каком-то новом экспериментальном виде брони. Разрыв в середине грудины.

Стрэндж разделил свое внимание между вождением и разговором таким образом, чтобы и то и другое оказалось достаточно опасным.

— Разумеется, я могу помочь ему, — вздохнул Стрэндж. — Как и пятьдесят других парней. Давай же, Клэр, предложи мне что-нибудь стоящее. Я в тебя верю.

Теперь настал черед Клэр расстроенно вздыхать. На заднем фоне закончилась песня, и Стрэндж отвлекся и от вождения, и от разговора, чтобы найти следующую, идеальную композицию.

Спускаясь вниз по шоссе, автомобиль доктора догнал медленно движущуюся машину. Стрэндж вывернул руль влево и поддал газу в надежде обогнать едва ползущее препятствие.

И он бы обогнал его, если бы прямо перед ним на встречной полосе внезапно не появилась еще одна машина Стивен ударил по тормозам, вывернул руль обратно и вернулся в свой ряд крайне вовремя. Еще секунда, и Стрэнджу самому вот ирония! — понадобился бы доктор.

— Девушка, двадцать шесть лет, в мозгу электронный имплант, спасающий ее от шизофрении. Ударило молнией, — предложила Клэр.

— Вышли мне…

ДЗЫНЬ!

Клэр достаточно хорошо знала своего босса, и стоило ему только попросить ее что-нибудь прислать, как она в ту же секунду нажимала кнопку «Отправить». Теперь взгляд Стрэнджа приковал экран его мобильного телефона, на котором высветилось новое текстовое сообщение и снимок МРТ.

Начался ленивый дождик, по ветровому стеклу забарабанили капли. Где-то в перерывах между вождением, разговором, поиском новой песни и изучением данных МРТ Стрэндж включил «дворники».

— Получил МРТ… выходит, молния выжгла мозг вокруг…

Едва ползущая машина впереди него, кажется, стала двигаться еще медленнее.

«Почему нигде нет ни одной хорошей песни?»

Кап. Кап. Кап.

— Имплант еще функционирует? — спросил Стрэндж, предпринимая очередную попытку обгона. Выехав на встречку, он утопил в пол педаль газа и помчался вперед в какофонии звуков — голоса из динамика телефона, звучания музыки и шелеста шин по шоссе. А когда Стрэндж вернулся на свою полосу, он услышал новый звук.

Скрежет металла о металл.

Такой, как если бы его спортивный автомобиль врезался в медленно ползущую машину.

Руль вышел из-под контроля. Спорт-кар занесло, машина сшибла дорожный знак, пробила ограждение и вылетела с обрыва одинокой горной дороги.

Дверной звонок эхом отдался в ушах Стрэнджа «Время покажет», подумал он, спешно выходя из Комнаты реликвий, проходя по коридору, через ротонду и вниз по лестнице. Это здание, Святая Святых, не было его домом. Однако теперь Стрэндж оказался в причудливом положении хозяина, встречающего, как он чувствовал, крайне нежеланных гостей. И в отличие от опухоли мозга, от этих гостей нельзя будет избавиться с помощью простой операции.

— Кецилий, — снова прошептал он.

Звук дверного звонка еще раз эхом пронесся по Святая Святых. Вот тогда-то Стрэндж и заметил это. Поначалу это едва бросалось в глаза, и Стивен никогда бы не обратил внимания, если бы не имел привычки внимательно подмечать мельчайшие детали. Входная дверь Святая Святых сначала содрогнулась, а затем двинулась. Слегка. Внутрь, в прихожую. Нет, это не выглядело так, как будто бульдозер врезался во входную дверь и стал продавливать ее внутрь. Дверь двигалась, словно расплавленное масло. Скользя и раздвигаясь.

Три закутанные в рясы фигуры просочились сквозь дверь и внезапно очутились внутри. Это казалось невозможным и, тем не менее, только что произошло. В эти дни Стрэндж уже свыкся с невозможным.

Он моментально узнал одежды визитеров. Точно такие же рясы носили все обитатели Камар-Таджа, включая самого Стивена.

Один из вновь прибывших выглядел необычайно сильным — скорее всего, «мускулы» маленькой группы. Второй — точнее, вторая — блондинка осмотрела прихожую с жестокой усмешкой на губах. Ее взгляд соприкоснулся со взором последнего гостя, чьи карие глаза наконец уставились на Стрэнджа.

После того как, казалось, прошла уже целая вечность, третий гость наконец нарушил тишину:

— Как долго вы пробыли в Камар-Тадже, мистер?..

— Доктор, — машинально поправил его Стрэндж.

Закутанная в коричневую рясу фигура вопросительно склонила голову и уточнила:

— Мистер Доктор?

— Стрэндж.[2]

— Да, но кто я такой, чтобы судить? — произнес гость и, метнув молниеносный взгляд в сторону своих спутников, молча приказал атаковать. Для Стивена Стрэнджа все это произошло в мгновение ока.

Все случилось в мгновение ока. Все с того момента, как спортивный автомобиль Стрэнджа столкнулся с медленно движущейся машиной и вышел из-под контроля, и до того, как он, пробив ограждение, вылетел с обрыва — все это случилось в мгновение ока, пронеслось перед глазами Стивена одной нечеткой картинкой. Автомобиль пролетел как минимум десяток метров, прежде чем ударился о землю и несколько раз перевернулся. Единственный человек, находящийся внутри машины, кувыркался вместе с ней.

Спорткар развил такую скорость, что продолжил переворачиваться, ударяясь о землю, и снес металлический забор. Все это разворачивалось прямо на глазах у Стрэнджа, и в то же время ему казалось, что он смотрит за тем, что уже произошло. Каждый конкретный момент времени выглядел как скриншот, как картинка Снимок, подгруженный ему прямо в мозг.

В темноте металлическая стойка разнесла ветровое стекло, во все стороны брызнули осколки. К тому моменту, когда автомобиль наконец остановился, упав в темную реку внизу, его передняя часть превратилась в лепешку. Сквозь разбитое стекло внутрь хлынула вода.

Еще один момент, застывший во времени, — он наблюдает, как вода заливает его ноги.

И еще один снимок — кровь, всюду кровь.

Он не чувствует рук. Где же его руки? Стрэндж в замешательстве.

«Время покажет…»

Водя, холодно.

«Мои руки»?

Темнота.

Они приближались по прихожей Святая Святых подобно надвигающейся темноте. Прежде чем Стивен Стрэндж успел как-то отреагировать, две закутанных в рясы фигуры бросились к нему навстречу. Все происходило так быстро, что Стрэндж едва успел заметить, что нападавшие бегут не по лестнице, а по стенам.

Вверх по стенам.

«Это, — подумал Стивен, — будет нелегко».

Стрэндж разрубил воздух несколькими жестами. Из ниоткуда возник святящийся сгусток потрескивающей энергии. Стивен схватил его, держа на манер кнута, и щелкнул этим кнутом в направлении блондинки, из всей троицы находящейся к нему ближе всех. Воздух зашипел, когда кнут обмотался вокруг ног женщины.

«Это не просто женщина, — напомнил себе Стрэндж. — Это зелот».

Постепенно он все вспоминал. Вонг и Мордо рассказывали ему о Кецилии и его зелотах, мятежных учениках Древнего, взбунтовавшихся против принципов Камар-Таджа. Они алкали могущества и бессмертия. Они не считали жизнь чем-то священным. Чем-то, что нужно защищать любой ценой.

С огромным усилием Стрэндж дернул за кнут и оттолкнул девушку прочь от себя. Замахнувшись кнутом еще раз, он подцепил большую декоративную вазу и метнул ее в большого, сильного зелота. Ваза разбилась о грудь нападавшего, отчего бугай немного попятился, но и только.

«Если я хочу получить над ними какое-то преимущество, мне нужно стараться гораздо лучше».

Как будто прочитав… и согласившись… с мыслями Стивена, не сошедший с места Кецилий подмигнул ему и небрежным жестом послал в сторону доктора осколки энергии. Лихорадочно размышляя, Стрэндж обернул кнут вокруг себя, отражая атаку. Получилось неряшливо, но эффективно. «Повезло, — подумал Стивен. — Мне просто повезло».

Быстрый анализ ситуации показал, что два зелота уже оправились от атак Стрэнджа, а Кецилий быстрым шагом приближается к лестнице. Не теряя ни секунды, Стивен поднялся на ноги и помчался по коридору в сторону гостиной. Ему требовалось время. Время, чтобы придумать план. Он бежал по коридору в направлении двери в дальнем его конце. Он бежал, и бежал, и…

Ему кажется, или конец коридора удалялся от него все дальше?

Что это? Пол стал неожиданно… двигаться… изгибаться… искривляться?

К горлу Стрэнджа подкатила тошнота. Возникло ощущение, будто все его органы чувств сговорились и теперь дружно обманывают его. Он совершенно потерял ориентацию в пространстве.

Сконцентрировавшись, Стивен снова рванул к концу коридора. И опять тошнотворная слабость. К тому же чем быстрее он бежал, тем дальше казалась дверь, а пол, казалось, двигался прямо у него под ногами. Стрэндж как будто оказался в комнате кривых зеркал, вот только весело тут не было.

Доктор услышал смех.

— Это и правда так же смешно, как выглядит, — усмехнулся Кецилий, как будто бы снова прочитав мысли Стрэнджа.

Ну конечно же! Кецилий пользовался своими силами, чтобы искажать реальность. Стрэнджу сразу следовало это понять.

«Ошибка новичка», — процедил он сквозь зубы.

Сделав глубокий вдох, Стивен сосредоточился, как его учили в Камар-Тадже. Теперь он контролировал свою собственную реальность.

Повернувшись лицом к врагу, Стрэндж руками рассек воздух перед собой, делая особые, деликатные, почти незаметные жесты пальцами. Вокруг его ладоней затрещала энергия, сформировав сгустки, напоминающие щиты.

— Веселье закончено, — произнес Стрэндж, готовый ко всему, что припасли для него Кецилий и его фанатики.

Вначале была темнота, в ней не было ни звука, не было ничего, словно все существование только что испарилось. Пустота. Будто все сущее исчезло. Затем где-то вдалеке показался тонкий лучик света. Был ли это свет? Сложно сказать. Медленно, постепенно лучик рос, а свечение становилось все ярче и ярче. Затем пришел звук. Белый шум. Голоса? Определенно голоса, но где-то далеко.

Где он? Когда он? Он все еще в машине? Он же куда-то ехал, не так ли? Было темно. Аил дождь. Это он вспомнил.

Свет стал ярче. Время ползло мучительно медленно.

— Стивен?

Глаза Стрэнджа распахнулись, и время неожиданно восстановило свои привычный бег. Со всех сторон сверкали яркие огни, но Стивену было сложно сфокусироваться. Все было несколько смазанным. Вокруг него было много суеты, куда-то спешили люди, мерно гудело оборудование. Больничное оборудование.

Он был в больнице.

— Ты попал в аварию.

Он был пациентом.

Отчаянно пытаясь сфокусироваться, Стрэндж разглядел стоящую над ним Кристину. Она смотрела на него с заботой, которую Стивен, если спросить его мнения, не заслужил.

— Мы стабилизировали твое состояние, но сейчас ты отправишься в операционную, — произнесла Кристина, и ее голос дрожал от беспокойства.

— В операционную? Зачем? — Стрэндж попытался закричать, но надетая на него кислородная маска помешала это сделать. Его губы двигались, но наружу вырывались не слова, а несформировавшиеся звуки.

— Ник о тебе позаботится.

Тогда-то Стрэндж и увидел стоящего рядом с Кристиной доктора Ника Веста. Тот улыбнулся. А Стрэндж нет. Его глаза расширились от удивления. Он не мог в это поверить. Кто угодно, но только не Ник Вест.

— Не волнуйся, старина, — успокаивающе произнес Вест, — мы спасем твои руки.

— Мои ЧТО? — попытался произнести Стрэндж, но опять наружу вырвались только нечленораздельные звуки. Стивен попытался поднять голову, разглядеть свои руки. С необыкновенным усилием ему это удалось. Сопротивляясь фиксаторам, пробиваясь сквозь туман обезболивающих, он посмотрел туда, где должны были быть его руки.

И не смог их разглядеть.

Он увидел намотанные друг на друга слои бинтов. Их было так много, что руки напоминали скорее дубины. Дубины, раскрашенные красным Кровь. Влага.

Как вода.

Вода, льющаяся в разбитое ветровое стекло.

Машина, остановившаяся в темной реке.

Упавшая с обрыва.

Столкнувшаяся с едва ползущим автомобилем.

Авария.

Он вспомнил.

Стрэндж двигался. Постойте… он больше не в машине. Больше нет. Он снова в больнице, на каталке. На каталке, которую везут по коридору.

Кристина была рядом, когда Стивена подвезли к дверям операционной. Когда Вест и его ребята завозили Стрэнджа внутрь, он закричал:

— Нет! Нет! Нет!

Но наружу опять вырвались только те же нечленораздельные звуки, что и раньше.

Анестезия.

Опять темнота.

Стрэндж проснулся от звуков чьего-то громкого дыхания и, проснувшись, понял, что дышит он сам. Он огляделся. Он все еще находился в больнице. Вокруг по-прежнему был яркий свет. Но не такой как раньше. Стивен лежал в комнате… нет, в больничной палате. Здесь было окно, сквозь него внутрь просачивались лучи утреннего солнца.

«Мои руки», — подумал Стрэндж.

Посмотрев вниз, он увидел свои перебинтованные руки. Между слоями бинтов можно было разглядеть лоскуты кожи, богато украшенные черными швами. Руки были прикованы к металлическому каркасу, так что он не мог пошевелить ими. Насколько Стивен мог понять, его пальцы также были неподвижны, зафиксированы на месте хирургическими винтами.

— Все будет хорошо.

Кристина.

Она стояла рядом с его постелью. Должно быть, она была рядом все то время, что он провел без сознания.

— Что… — начал Стрэндж, и каждое слово давалось с огромным трудом, — …они сделали?

Кристина нахмурилась, покачав головой.

— Они поспешили доставить тебя сюда на вертолете, но на то, чтобы найти тебя, ушло время. Золотые часы, в течение которых молено было предотвратить ущерб для нервов, прошли, пока ты все еще находился в машине.

— Что, — повторил Стрэндж, срываясь на крик, — ОНИ СДЕЛАЛИ?!

Кристина посмотрела на Стивена, и ее губы дрожали, пока она медленно подносила свои руки ко рту. И все же он хотел знать правду. Какой бы страшной и безнадежной она ни была. Правду.

— У тебя в костях одиннадцать стальных фиксаторов, — произнесла она дрожащим голосом, Я многочисленные разрывы связок. Серьезные повреждения нервов в обеих руках. Ник сделал все что…

— НИК? — прохрипел Стрэндж.

Какой бы страшной и безнадежной…

Правда.

Правда?

Все кончено. Его жизнь кончена Все, что он знал, над чем работал, ушло навечно. Испарилось в тот самый миг, когда его машина сорвалась с обрыва и упала в мутные воды реки.

— Он работал над тобой одиннадцать часов…

Стрэндж ее не слушал. Он просто смотрел на свои руки. Его руки? Были ли эти… штуки теперь его руками?

— Никто бы не сделал лучше…

— Я бы сделал лучше! ~~ горько и обиженно огрызнулся Стивен.

Кристина опустила взгляд, кивнула, сделала глубокий вдох. Затем наклонила голову и посмотрела прямо на Стрэнджа.

— К сожалению, произнесла она треснувшим голосом, — тебя не было под рукой.

Кристина положила ладонь ему на плечо, но Стивен смотрел мимо нее, в стену. Сквозь стену. В никуда.

В пустоту.

Он исчез как ветром сдуло. Как будто его никогда и не было. Энергетический щит, образовавшийся вокруг руки Стрэнджа, исчез, а вместе с ним ушла и надежда.

Стрэндж щелкнул пальцами, вспоминая тренировки, пытаясь вернуть щит. Энергетическое поле вспыхнуло, а потом угасло.

Бесполезно.

Ошибка новичка.

Через изогнутый, искривляющийся, поворачивающий коридор Кецилий дотянулся до Стрэнджа. Он с легкостью встряхнул Стивена вверх-вниз и бросил в потолок. «Где тут верх?» — подумал доктор, пытаясь собраться с мыслями.

Краешком глаза он заметил ухмылку Кецилия, наблюдавшего за тем, как зелоты движутся вдоль стен… или это был пол? Потолок? Стивен не мог сказать наверняка. Все, что он мог, — так это приготовиться к нападению.

Кецилий взмахнул рукой, вызывая из ничего острые осколки, и метнул их в Стрэнджа. Единственным работающим щитом Стивен отразил удар, но не полностью — один осколок распорол ему рубашку.

Кровь.

Влага.

Вода.

Авария.

Один из зелотов, тот, что посильнее, устремился на Стрэнджа. Взмахнув вызванным им светящимся кнутом, Стивен устремился навстречу и умудрился удержать зелота на расстоянии. Ну, в основном на расстоянии. Зелот ударил сам, и Стрэндж попятился.

Еще одна атака. Другой зелот, блондинка. Ее ярость и гнев направлены на нею. Стрэндж отступил, пытаясь подавить энергетические щиты женщины. Ею собственный щит слабел, и он двигался все медленнее. «Я играю в их игру, — дошло до Стивена, — и я проигрываю».

Вместе с шансами на победу Стрэндж терял и чувство реальности. Казалось, окружающий мир плавится вокруг него. Сильный зелот взмахнул рукой, и внезапно Стрэндж, утратив контроль над собой, начал биться о пол (был ли это пол?), потолок (потолок ли это?) и стены (если это были стены).

Потрепанный, побитый, окровавленный Стрэндж сделал глубокий вдох и постарался сконцентрироваться. Он заметил, что Кецилий ждет, наблюдая за ним. Увидел, что сильный зелот готовится напасть. А в самом конце коридора, который теперь был полом, стояла блондинка. Позади нее Стрэндж увидел ротонду.

«Врата», — подумал он.

И упал.

Заснуть было нереально, но бодрствование обращалось в агонию. Лежащий в больничной постели Стивен Стрэндж не мог обрести покой. Мир вокруг него перемешался, реальность смешалась с невозможным. Его жизнь, та, что он вел все эти годы, подошла к концу.

Какой сегодня день? И день ли это? Стрэндж провел в больнице так много времени, что уже не мог отличить искусственное больничное освещение от солнечного света. Он слишком часто входил и выходил из операционной. Штуки, которые заменили ему руки, пульсировали от боли.

Стрэндж осторожно скосил взгляд вниз, посмотрел на штуки, которые заменили ему руки и теперь покоились на одеяле. С них исчезли металлические винты и каркас, подвешивавший их в воздухе. Теперь они были замотаны термопластиком, фиксирующим их в одной позе для исцеления.

Исцеления.

Стрэндж горько усмехнулся.

Его руки пульсировали от боли. Теперь они всегда пульсировали. Малейшее движение пальца вызывало мучительную агонию. Руки, которые творили чудеса, руки, которые двигались с грацией, вызывавшей зависть у многих коллег, превратились теперь в тупые обрубки, не способные принести Стивену Стрэнджу ничего, кроме страданий.

Послышался какой-то шорох. Стрэндж взглянул вверх и только сейчас заметил, что Кристина все это время сидела рядом с ним.

Был ли это день? Или ночь? Ночь, наверное?

«Где я?» — подумал Стрэндж.

Он сидел в больничной палате с планшетным компьютером, расположившимся у него на коленях. С огромным усилием Стивен ткнул пальцем в экран, пытаясь перелистнуть страницу. Поморщился. Больно… Наблюдать за тем, как его пальцы пытаются активировать экран, было сродни наблюдению за кем-то, кто пытается продеть нитку в иголку с помощью бейсбольной биты. Действие требовало аккуратности, а Стрэндж только и мог, что тыкать пальцем в экран. Он не мог управлять собственными пальцами.

Со стиснутыми зубами он изучал изображения на экране. Рентгеновские снимки и МРТ того, что когда-то было руками Его руками.

Это был день. Стрэндж точно знал это. По крайней мере думал, что знал. И это был тот самый день — день, когда с него наконец снимут все повязки. День, когда он наконец узнает.

Он сидел на постели, рядом с ним стояли доктор Вест и доктор Варма. Затаив дыхание, они следили за тем, как Кристина медленно начала разматывать бинты.

Стивен был испуган. Нервничал. Он не привык к этим чувствам. Они ему не нравились.

Повязки медленно спадали, и Стрэндж ахнул. Ему было больно? Или это была фантомная боль? Шутка его мозга? И была ли какая-то разница?

Наконец все повязки сняты.

— Нет.

— Ты был перевязан слишком долго, — произнес доктор Вест, — дай своему телу время.

Стивен Стрэндж был абсолютно уверен в том, что видит сейчас перед собой чьи-то чужие руки. Потому что эти не могли принадлежать ему, это просто невозможно. Эти руки представляли собой узор из страшных красных шрамов.

Он поднял не свои руки и беспомощно наблюдал за тем, как они трясутся.

В комнате было тихо. Стрэндж посмотрел на Веста. Затем на Варму.

И, наконец, на Кристину.

— Вы уничтожили меня, — выплюнул он.

Никто не ответил.

Стрэндж уставился в пустоту.

Пустота…

С момента аварии прошли недели. Месяцы. Возможно, даже годы? Стрэндж уже не мог сказать, как давно это было. Время потеряло для него любое значение. Он больше не был хирургом, ему больше некем было быть, некуда было идти. Некуда. Нигде. Именно здесь он и очутился сейчас.

— А теперь сожмите мою руку… Сильнее. Покажите свою силу.

Стрэндж взглянул на физиотерапевта. Большой, крепкий, сильный детина. Такой способен перекусить тебя напополам, такого в драке ты предпочтешь иметь на своей стороне.

Когда это с ним происходит? Где он? Сеанс физиотерапии. Точно. Какое-то время назад его выписали из больницы. Стивен уставился на флуоресцентную лампу наверху. На облезлую краску, покрывающую стены. На старую стальную гарнитуру.

Потом кивнул, а затем ахнул, попытавшись сжать руки терапевта. Мускулы на его лице напряглись, на лбу, на косматой челке и на неухоженной бороде выступил пот.

С тем же успехом он мог вообще ничего не делать.

— Это бесполезно, — удрученно произнес Стрэндж.

— И вовсе нет, — ответил терапевт, — вам это под силу.

Стрэндж в отчаянии закатил глаза:

— Ну конечно! Позвольте спросить вас, Бакалаврская Степень. Встречали ли вы хоть однажды кого-то со столь же обширными повреждениями нервов, кому это оказалось «под силу» и кто действительно восстановился?

Стивен указал головой на сетку страшных красных шрамов. Со временем они несколько поблекли, но эти чужие руки по-прежнему тряслись. У него был постоянный тремор.

Терапевт осторожно массировал руки и пальцы Стрэнджа, особое внимание уделяя суставам. Склонил голову, обдумывая вопрос. Затем кивнул.

— Однажды.

Теперь была очередь Стрэнджа вопросительно наклонить голову. Он посмотрел на терапевта. Не сквозь, а на него.

— Производственная травма, — начал терапевт. — Человек сломал спину. Паралич. Ноги отнялись. Ему было больно сидеть в кресле-каталке. Приходил ко мне три раза в неделю и однажды перестал. Я подумал, он умер.

Стрэндж в восторге откинулся на стуле.

— Затем, несколько лет спустя, он прошел мимо меня по улице.

— Прошел? — недоверчиво уточнил Стрэндж.

— Да, прошел.

Стивен начал быстро соображать. Так же быстро, как во время операции, или поиска нужной песни по радио, или во время обгона едва ползущей машины.

— Как звали этого пациента? — спросил он.

— Кажется, Пэнгборн, — ответил терапевт.

— Пэнгборн, — вслух повторил Стрэндж.

«Случайно не Джонатан Пэнгборн?» — подумал он.

В Нью-Йорке был день. Осунувшийся, присмиревший Стивен Стрэндж шаркал по улице. Остановился перед баскетбольной площадкой. Несколько мужчин играли в мяч. Стрэндж ждал и наблюдал неделями, и наконец-то он заметил кого-то, кого узнал. Человека, которого он так хотел увидеть, которого ему было так необходимо увидеть.

— Джонатан Пэнгборн, — произнес Стрэндж, подходя к одному из баскетболистов.

Высокий, стройный мужчина развернулся и уставился на Стивена. Встреча явно доставляла ему дискомфорт.

У вас было полное повреждение шейного отдела позвоночника.

Мужчина посмотрел на других игроков и отошел в сторону, но Стрэндж не отставал.

Баскетболист уставился на Стивена:

— А ты еще кто такой?

— Вы были парализованы, — продолжил Стрэндж, игнорируя вопрос, — начиная с середины груди и вниз. Частичный паралич обеих рук.

— Я тебя не знаю, — резко ответил мужчина.

Стрэндж попытался сбавить свою настойчивость (ну, по крайней мере он надеялся, что ему это удалось):

— Меня зовут Стивен Стрэндж. Я хирург. Был хирургом. Но…

Стрэндж пожал плечами, а потом вытащил чужие-свои руки из карманов потертого пальто. Поднял их на уровень глаз собеседника, чтобы мужчина увидел, что они безостановочно трясутся.

Тот, кто был Джонатаном Пэнгборном, посмотрел на Стрэнджа. В его взгляде было презрение.

— Честно говоря, я тебя знаю. Я был у тебя в офисе, — произнес Пэнгборн, — и не смог пройти дальше помощницы.

— Вы были безнадежны.

— Ни какой славы для тебя, верно?

Стрэндж посмотрел в сторону, взглянул обратно.

— И тем не менее вы вернулись из места, откуда нет возврата, — тихо произнес Стрэндж, — а я… я тоже пытаюсь найти свою собственную дорогу назад.

«Из пустоты, — подумал он. — Из пустоты, в которой я живу сейчас».

А потом подумал о Кристине. Пэнгборн задумчиво разглядывал Стрэнджа, не отводя взгляда. Позади них возобновилась игра, один из баскетболистов махнул Пэнгборну, приглашая присоединиться, но тот отмахнулся от приглашения и пошел рядом со Стрэнджем.

— Я отчаялся вернуть свое тело, — прошептал Пэнгборн. — Считал, что у меня остался один лишь разум. И тогда я подумал, что могу по крайней мере развить свой ум.

«Звучит знакомо», — мысленно кивнул Стрэндж.

— Я общался с гуру и мудрыми женщинами. Незнакомцы относили меня в горы на встречи со святыми. И, наконец, в самом неожиданном месте я нашел своего учителя. И мой ум действительно расширился, мой дух углубился и неожиданно…

— Ваше тело исцелилось, — закончил Стрэндж.

Пэнгборн кивнул:

— Там можно было узнать куда более глубокие секреты. Но у меня не хватило силы узнать их. Там были уроки, обязательства… истины, к которым я не был готов. Так что я решил ограничиться своим собственным чудом и вернулся домой.

Его голос звучал задумчиво, даже печально.

На мгновение воцарилась тишина.

— Место, которое ты ищешь, называется Камар-Тадж. Но цена будет слишком высока. Выше, чем ты думаешь.

— Сколько? — спросил Стрэндж.

— Я говорю не о деньгах. Это все, что я могу тебе сказать. Больше, чем должен был, — ответил Пэнгборн, затем развернулся и медленно вернулся к игре в баскетбол.

Стрэндж смотрел, как уходит человек, который не мог, вообще не должен был ходить.

— Удачи, — произнес Пэнгборн.

Стрэндж был готов заплатить любую цену. Любую. Потому что альтернативой было это.

Пустота.

Он упал, точнее, позволить себе упасть к ротонде, к закутанному в рясу зелоту, готовящемуся уничтожить его. С ловкостью, приобретенной за время изучения боевых искусств в Камар-Тадже, Стрэндж врезался в женщину ногами вперед. Сила удара сшибла ее с ног, и она упала в ротонду.

В ротонду, с ее окнами-вратами.

Как долго Стрэндж ждал? Дни, недели, месяцы… годы? С момента аварии время утратило для него всякий смысл.

«Только время покажет».

Как долго Стрэндж ждал этого чуда? Той единственной вещи, которая сможет восстановить надежду и вернет смысл его жизни.

Найти одну-единственную вещь, которая восстановила надежду и вернула смысл жизни Джонатану Пэнгборну.

Найти Камар-Тадж.

Холодный ветер ударил Стрэнджу в лицо, и он поплотнее запахнул воротник своего потертого пальто. Не помогло. С тех пор, как Стивен прибыл в Непал, он по-новому познал концепцию холода. Это был совсем иной мир, отличный от всего, к чему он привык, вдали от Нью-Йорка.

Вдали от больницы.

От аварии.

От Кристины.

Стрэндж продолжил идти, как шел уже днями (неделями?), и оказался на окраинах Катманду. Город кишел жизнью. Мимо него по оживленной улице сновали пешеходы, сквозь толпу проталкивались велосипедисты, мотоциклисты, машины и грузовики.

Он огляделся по сторонам и заметил странное соседство — древние здания, почти каждое из которых походило на храм или на святилище, чередовались с ярко раскрашенными современными домами. По обеим сторонам дороги сидели мужчины и женщины, почти никто из них не обращал внимания на идущую мимо них помятую фигуру в грязной одежде.

Стивен поправил рюкзак на своих усталых плечах. Он казался невероятно тяжелым, хотя внутри почти ничего не было. Стрэндж продал или обменял почти все свои пожитки, которые хоть чего-то да стоили, чтобы добраться сюда.

Сюда? Нет, не сюда, не в Катманду. В Камар-Тадж.

Штуки, которые заменили ему руки, пульсировали от боли. Они всегда пульсировали от боли. С момента самой аварии он не чувствовал ничего, кроме боли. Ничего. Стрэндж глянул на грязные, потертые бинты и нахмурился.

Продолжив путь, Стивен миновал запруженную народом улочку. Он уже зашел так далеко и, тем не менее, по-прежнему не знал, куда конкретно ему идти. Похоже, он нашел свой стог сена. Теперь предстояло отыскать в нем иголку.

Ему требовалось чудо, чтобы найти свое чудо.

Оглядевшись по сторонам, Стрэндж едва сдержал смешок — почти на всех зданиях были вывески на английском языке.

«Гималайское исцеление. Обретите мир. Найдите себя», — вслух читал Стивен. — «Спа и массаж „Просвещение“, „Бар Чакра“, „Святые туры“».

С тем же успехом он мог остаться в Нью-Йорке. Все это было заведениями для туристов, для людей, которые искали внутренний покой или ускользающую от них истину. Стрэндж покачал головой. Не эту иголку он искал в стогу.

Продолжив идти, Стивен поравнялся с большим храмом, рядом с которым сновали местные. Увидел людей, склонившихся в молитве или крутивших молитвенные барабаны. Без какой-либо задней мысли Стивен протянул замотанную в бинты руку к одному из барабанов и рассеянно крутанул его. Впереди очередь туристов ожидала благословения от пожилого монаха. Стрэндж тяжело вздохнул.

— Камар-Тадж? Простите, вы не знаете, где я могу найти Камар-Тадж? — спросил Стрэндж у одного из местных, который не то что не удостоил мужчину с неряшливой бородой ответа, а даже внимания на него не обратил.

Если бы Стивен не был так занят отчаянными поисками хоть кого-то, кто укажет ему путь к Камар-Таджу, он бы обязательно приметил крадущуюся в тенях спиной к нему фигуру в капюшоне. Мужчина, одетый в зеленую рясу, слегка наклонил голову, как будто прислушиваясь к Стрэнджу.

— Камар-Тадж? — спросил приковылявший к Стрэнджу ребенок. Пацаненок опирался на костыль и одарил Стивена взглядом, состоящим из смеси любопытства и презрения.

— Да! — закричал Стрэндж, а затем, в надежде, взволнованно спросил: — Ты говоришь по-английски?

Ребенок протянул к Стрэнджу раскрытую ладонь:

— Камар-Тадж?

Стивен поежился:

— Малыш, я на мели. Я потратил свой последний доллар, чтобы добраться сюда.

— Камар-Тадж?

Стрэндж вздохнул. Он немного покривил душой. У него осталось немного денег. Несколько долларов, едва ли больше. Но он уже зашел так далеко, что еще ему оставалось делать? Непослушными, замотанными в бинты пальцами он полез в бумажник, достал оттуда купюру и отдал мальчишке.

Пацан взял деньги, засунул в карман, а затем указал пальцем вперед. Стрэндж глянул в ту сторону, а затем перевел взгляд обратно на мальчишку.

— Тысячу рупий за то, чтобы указать мне на восток? Ну, спасибо, попрошайка.

— Это ты тут попрошайка, не я, — огрызнулся пацаненок.

Стивен улыбнулся. Итак, парнишка все-таки знал английский.

— Ну да, хорошо, — произнес Стрэндж, выдавив улыбку.

Мальчишка рассмеялся:

— Площадь Патан-Дурбар.

— Площадь Патан-Дурбар? — переспросил Стрэндж.

Пацан кивнул и ухромал обратно в толпу, а Стрэндж направился в сторону площади Патан-Дурбар.

Человек в зеленой рясе пошел следом.

На площади Патан-Дурбар было тесно от многочисленных храмов и дворцов. Стрэндж шел по архитектурному ансамблю. Он был здесь. На один шажок ближе в поисках иголки.

Внезапно он почувствовал незнакомое ощущение. Жуткое чувство, будто бы за ним следят. Он огляделся по сторонам, но не заметил никакой непосредственной опасности. Никто даже не направлялся в его сторону.

И именно тогда Стивен заметил мужчину в зеленой рясе.

Он постарался проигнорировать это чувство, а когда снова посмотрел туда, где только что стоял человек в зеленой рясе, того уже не было.

Стивен поежился, а затем пошел по вымощенной камнем улочке. Он был уже близко к Камар-Таджу, он чувствовал это. И все равно казалось, что Камар-Тадж находится на другом конце света.

Когда он шагнул на мостовую, к нему захромала маленькая собачка. Одна из ее лапок была сломана и тащилась следом за владелицей по земле. Стивен посмотрел на собачку и пошел дальше.

Собачка начала скулить.

Стрэндж снова уставился на собаку.

— У меня есть подруга, которая занимается такими, как ты, — произнес он, подумав о Кристине. Она так хотела помочь Стрэнджу, провести его через этот кошмар наяву. А он оттолкнул ее. Почему? Чего он боялся?

Развернувшись, Стрэндж присел на колени, и собачка подошла к нему. Трясущимися пальцами Стивен прощупал лапку. Определенно сломана. Но это можно исправить.

Открыв рюкзак, он неуклюже достал несколько вещей. С усилиями ему удалось наложить импровизированную шину. Со временем перелом зарастет.

«Она поправится, — печально подумал Стивен. — Только время покажет».

Пока Стрэндж поднимал собачку и нежно ставил ее обратно на мостовую, мужчина в зеленой рясе наблюдал, наклонив голову. Затем растворился в тенях.

— Твои часы, — произнес угрожающего вида бородач, выскочивший из подворотни и преградивший Стрэнджу путь. Он практически выплюнул эти слова.

Стрэндж огляделся кругом. Ньюйоркец внутри него мигом осознал, что он угодил в переплет. В довесок к бородачу к нему приближались еще двое: бугай и тощий.

— У меня нет денег, — машинально ответил Стрэндж. Затем до него дошло, что он по-прежнему носит часы. Часы, которые ему подарила Кристина.

«Только время покажет…»

— Нет, прошу вас. Это все, что у меня осталось! — взмолился Стрэндж.

Бородач не принял ответ «Нет».

— Твои часы, — повторил он и выжидательно протянул руку.

Стрэндж скорчил гримасу, готовясь к драке… хотя боец из него был никудышный. Он отчаянно попытался прикрыть часы обмотками бинтов, вызвав смех бородача.

Не переставая смеяться, бородач сорвал с плеча Стивена рюкзак. Тощий подскочил следом и потянулся за часами. Стрэндж увернулся от него и побежал… но столкнулся еще с одним здоровяком, преградившим ему путь. Они навалились со всех сторон. Стивен пытался вырваться из их хватки, пытался спрятать запястье с часами.

Они били его.

Они пинали его.

Стивен застонал.

Наконец, тощий вор сорвал с его запястья часы.

И тогда появился человек в зеленой рясе.

Стивен Стрэндж так и не понял, что произошло дальше. Все случилось так быстро, буквально в мгновение ока. Время, казалось, ускорилось. Он видел ноги и руки, удары и пинки. Все это делал человек в зеленой рясе.

Он видел, как люди разлетались по сторонам, падали на мостовую, поднимались и убегали прочь. Все это делали бородач, здоровяк и худыш.

Восхищенный Стрэндж постарался прийти в себя, когда человек в зеленой рясе медленно опустил капюшон и взглянул на американца. В этом лице не было доброты, даже наоборот, определенная угроза. И что-то еще, чему Стрэндж не сумел подобрать название. На этом лице были шрамы, хотя Стивен не смог бы угадать их происхождение.

Человек в зеленой рясе смотрел на лежащего в грязи Стрэнджа. Тяжело дыша, Стивен поднялся и произнес.

— Мои часы.

Человек в зеленой рясе слегка пошевелил руками и достал часы, которые он отнял у воров. Взглянул на них, а потом кинул их Стрэнджу. Тому удалось поймать часы своими перебинтованными пальцами.

Часы были сломаны. Стекло треснуло. Они остановились.

«Только время покажет», — подумал Стивен.

Наконец, человек в зеленой рясе заговорил:

— К сожалению, я не успел спасти твой браслет.

— Это часы, — пробормотал Стрэндж.

— Больше нет.

Стивен промолчал. Спустя какое-то время человек в зеленой рясе снова заговорил:

— Ты сказал, что ищешь Камар-Тадж.

Смотря Стивену Стрэнджу прямо в глаза, Кецилий одним ударом уложил «мистера Доктора» на лопатки. В мгновение ока зелот очутился над Стрэнджем, вокруг его рук клубилась и потрескивала энергия.

Стрэндж был оглушен. Далеко не так, как во время первой встречи с Древней, но все-таки оглушен. Заметив рядом с собой вазу, он пнул ее в сторону Кецилия. Ваза угодила прямо в зелота, выведя его из равновесия.

Шанс.

Стрэндж вскочил на ноги и помчался по коридору, который теперь был нормальным коридором, а не напоминал аттракцион «кривое зеркало». Кецилий восстановил равновесие и наступал доктору на пятки. Стивен влетел в комнату с артефактами, которые он рассматривал считаные минуты назад (было ли это считаные минуты назад?)

Комната реликвий поприветствовала Стрэнджа, а затем его взор упал на предмет, который он в ту же секунду узнал.

— Жаровня Бом’Галиата! — воскликнул доктор, беря артефакт в руки. Он слышал о нем во время обучения в Камар-Тадже. Развернувшись, он увидел ухмыляющегося Кецилия.

— Ты ведь не знаешь, как ею пользоваться, не так ли? — спросил зелот.

Стрэндж уставился на своего соперника, размышляя. Нет. Нет, он не знал.

Кецилий пошел навстречу.

Стрэндж швырнул в него Жаровней Бом’Галиата. Кецилий пригнулся.

«Стоило попытаться», подумал Стрэндж.

Кецилий снова насел на него, и двое сцепились между собой. Кецилий достал косу, вполне подобающую для Комнаты реликвий, и стал размахивать ею в сторону Стрэнджа. Он опрокинул доктора на пол и снова приблизился к нему.

Нечеловеческой силы пинок поднял Стрэнджа в воздух, Стивен отлетел прямо к стеклянной витрине, полной артефактов, вдребезги разбив стекло. Содержимое витрины разлетелось по всей комнате.

Кецилий бросил Стрэнджа в очередную витрину, в которой хранился кроваво-красный плащ. Стекло треснуло. А затем, когда зелот уже готовился нанести решающий удар своей косой, случилась забавная вещь.

Освобожденный из витрины плащ ожил.

Взлетел и обернулся вокруг шеи Стивена.

Отразил все удары Кецилия.

Стрэндж улыбнулся.

Стрэндж очутился в очередной узкой улочке. Кругом царила тишина. Рядом с ним шагал человек в зеленой рясе. Улочка казалась необычайно узкой, однако двое мужчин передвигались по ней вполне свободно.

В конце улицы путники приблизились к зданию, напоминавшему древний храм. В каменных альковах по обеим сторонам дороги скрывались почти невидимые люди с длинными бородами и раскрашенными лицами. «Святые люди», — подумал Стрэндж. Он остановился, но, к его удивлению, человек в зеленой рясе продолжил идти.

«Это не Камар-Тадж?» — удивился Стрэндж.

Человек в зеленой рясе миновал древний храм и подошел к простой, ничем не примечательной деревянной двери неподалеку. Она определенно не была частью храма.

Стивен был озадачен.

— А ты уверен, что это нужное место? — спросил он, указывая на древний храм, — Вон то здание куда больше смахивает на Камар-Тадж.

Человек в зеленой рясе уставился на Стрэнджа, и их взгляды встретились. Ощущение было не из приятных.

— Когда-то и я был на твоем месте, — произнес человек в зеленой рясе, — и тоже не проявил должного уважения. Так что могу я предложить один совет?

Стрэндж сглотнул, а затем кивнул.

— Забудь все, что, как ты думаешь, тебе известно.

По ту сторону двери Стрэндж обнаружил иной мир. Здание казалось таким маленьким снаружи, однако внутри оно оказалось гораздо больше. Даже не здание, а целый город, множество церемониальных подворий, и везде были люди. Стивен видел мужчин и женщин, все они были одеты в рясы, и каждый был занят тем или иным делом. Кто-то медитировал, кто-то оттачивал боевые искусства. Стрэндж слышал молитвы на языках, которых он не только не узнавал, но и никогда не слышал.

Однако стоило ему присмотреться повнимательнее, и он увидел, что люди носят кеды и солнечные очки. Кто-то слушал музыку в плеере. Другой тащил под мышкой кипу древних свитков, а в другой руке сжимал планшетный компьютер.

«И правда, забудь все, что ты когда-то знал», — подумал Стрэндж.

Внутри комплекса человек в зеленой рясе подвел Стрэнджа к богато украшенному зданию. Остановился и указал на него рукой.

— Святилище нашего учителя, — произнес он, — Древней.

Стрэндж посмотрел на своего экскурсовода:

— Серьезно? Древней?

Сказал — и осознал свою оплошность еще до того, как человек в зеленой рясе неодобрительно посмотрел на него.

— Ну да, ну да, забудь все, что ты когда-либо знал. Простите.

Человек в зеленой рясе провел Стрэнджа внутрь святилища, и они оказались в просторном помещении с высоким потолком, опирающимся на каменные колонны. Если что-то когда-то и заслуживало гордого звания «храм», так это именно это здание. Продвигаясь в глубь здания, Стрэндж заметил почтенного старца с длинной бородой, руки его скрывались в рукавах рясы. Затем в помещение вошли четыре женщины. Одна забрала его потертое пальто, вторая жестом пригласила присесть, третья принесла поднос с чаем, а последняя налила чаю ему в чашку.

Тишина.

Стрэндж чувствовал себя неуютно. Ему не терпелось начать, поэтому он произнес, обращаясь к почтенному старцу:

— Спасибо, что приняли меня.

— Пожалуйста, — последовал ответ.

Но почтенный старец не сказал ни слова.

Говорила женщина, налившая ему чаю.

Стрэндж в удивлении уставился на женщину. Казалось, время не имеет для нее никакого значения. Она одновременно казалась и юной, и старой. Ее голова была гладко выбритой, а на лице виднелись шрамы, совсем как у провожатого доктора.

Человек в зеленой рясе указал на женщину рукой.

— Древняя.

— Спасибо, мастер Мордо, — произнесла она.

Мордо. Итак, у человека в зеленой рясе было имя.

Кивнув, Мордо отступил назад, а Древняя занялась человеком, бывшим когда-то Стивеном Стрэнджем.

— Мистер Стрэндж.

— Честно говоря, доктор, — ответил он.

Древняя улыбнулась.

— Уже нет, не так ли? Поэтому-то вы и здесь.

Прилагая нешуточные усилия, Стивен поднес чашку чая к губам, предоставив Древней возможность разглядеть бинты и скрывающиеся под ними шрамы.

— Вы пережили немало операций. Семь, судя по виду ваших рук.

Стрэндж был шокирован. Откуда она знает?

— Вы излечили человека по фамилии Пэнгборн? — спросил он. — Парализованного парня?

— В каком-то смысле.

Стивен вскинулся.

— Вы помогли ему снова начать ходить. Я восхищен. Как вам удалось исцелить полное повреждение спинного мозга?

Древняя улыбнулась тонкими губами:

— А я его и не исцеляла. Мистер Пэнгборн не мог ходить. Я же убедила его, что он может.

— Хотите сказать, что его болезнь имела психосоматические корни? Что проблема была в его голове? — недоверчиво спросил Стрэндж.

Древняя покачала головой и наклонилась ближе:

— Когда вы воссоединяете поврежденный нерв, что исцеляет его — вы или же само тело?

— Все дело в клетках, — нетерпеливо произнес Стрэндж.

— Клетки запрограммированы воссоздавать себе подобных весьма определенными способами.

— Верно, — сухо ответил Стрэндж.

— Что, если я скажу вам, произнесла Древняя мелодичным голосом, — что ваше тело молено убедить преобразить себя любым возможным способом?

Стрэндж подался вперед, преодолевая расстояние между собой и Древней:

— Вы говорите о клеточной регенерации. Сверхсовременная медицинская технология! Поэтому вы и работаете здесь, вдали от контролирующих государственных органов? Насколько экспериментальна ваша методика?

Древняя посмотрела на Стрэнджа, а затем одарила Мордо понимающим взглядом.

— Весьма, — ответила она.

— Итак, вы открыли способ перепрограммировать нервные клетки так, чтобы они могли исцелить сами себя?

— Нет, мистер Стрэндж. Я знаю, как перепрограммировать ваш дух так, чтобы он стал способен исцелить ваше тело.

— Дух исцеляет тело, — неуверенно повторил Стрэндж.

Древняя кивнула еще раз и отхлебнула чаю.

— Отлично. Ну и как мы это сделаем? С чего начнем?

Поднявшись на ноги, Древняя пересекла комнату и подошла к огромной книге, лежащей на столе. Пролистнула страницы, остановившись на той, где была изображена подробная схема человеческого тела вкупе с семью открытыми чакрами и россыпью точек давления.

Стрэндж рассмеялся. И вовсе не потому, что это было смешно.

— Я уже видел подобное, — оскалился он, — в магазинчиках, торгующих сувенирами.

Древняя перелистнула страницу. Стрэндж увидел еще одну, похожую схему, на сей раз иллюстрирующую нервную систему.

— Возможно, вы предпочитаете такую?

Она еще раз перелистнула страницы, и Стрэндж увидел MPT-снимок человеческого тела.

— Или такую? Каждая такая схема была нарисована человеком, который видел только часть мозаики, но не был способен узреть всю картину целиком.

Стрэндж лихорадочно соображал. Он был в растерянности.

— Я потратил последний доллар, чтобы добраться сюда, а вы говорите об исцелении с помощью веры. Позвольте мне рассказать, во что я верю. Должно быть, у Пэнгборна был не настолько тяжелый случай. Должно быть, у него уцелело несколько нервных окончаний.

Древняя молчала. Стрэндж начинал злиться.

— Что же, у него произошла случайная ремиссия, а вы присвоили себе всю славу? Рассказали людям, что все дело в вашем могуществе. Что все, что им нужно сделать, это расстаться со своими мирскими благами и присоединиться к вашему маленькому культу. Чудеса для всех!

Мордо неловко посмотрел на Древнюю.

Нет, — ответила та, — не для всех.

Стрэндж в отвращении покачал головой.

— Только для верующих, да?

— Вы смотрите на мир сквозь замочную скважину, — терпеливо произнесла Древняя, — и всю свою жизнь провели, расширяя границы этой замочной скважины в желании увидеть, узнать больше. И теперь, когда вам говорят, что ^ границы ваших знаний можно раздвинуть так, как вы и представить себе не можете, вы отрицаете подобную возможность.

Истина. Но Стрэндж не мог смириться с ней. Или мог?

— Я отрицаю ее, потому что не верю в сказочки о чакре, энергии и силе веры, — прогремел он. — Не существует такой вещи, как дух. Все мы созданы из плоти и крови и больше не из чего.

Древняя улыбнулась:

— Вы слишком плохого мнения о себе.

— Нет, это вы слишком высокого о себе, — произнес Стрэндж. Его перебинтованные, покрытые шрамами руки дрожали. — Вы ничем от меня не отличаетесь. Всего лишь еще одна маленькая, незначительная щепка в огромной Вселенной, которой нет до вас дела.

— Ваши представления о Вселенной ничтожны. А о Мультивселенной вы и вовсе не имеете никакого понятия.

— Мультивселенной? — голос Стрэнджа сочился ядом.

— Та реальность, в которой вы сейчас находитесь, лишь одна из многих, — ответила Древняя.

— Да неужели? — саркастически усмехнулся Стрэндж. — И где же скрываются все остальные?

— Вокруг вас, — обыденно отозвалась Древняя. — Тут и там, повсюду и везде, а порой — нигде и никогда. Освободите свой разум…

Стрэндж уже не мог сдерживать гнев. Он вскочил на ноги и направился к Древней, обвиняюще тряся перебинтованным пальцем:

— Боже мой, все это лишь одна огромная шутка., афера! Ворье украло мой бумажник, и вот вы «магическим» образом узнали мое имя! Думаете, что видите меня насквозь? Так вот, я… вижу… насквозь… ВАС!

И с этими словами Стрэндж ткнул пальцем в Древнюю.

Большая ошибка.

Прежде чем он успел понять, что происходит, Древняя перехватила руку Стрэнджа, изогнула ее, и он замер на месте. Древняя шагнула в сторону, взяла ладонь его руки, а затем… не очень-то нежно… ткнула ее Стивену в бок.

Тело Стрэнджа изогнулось. Он уронил чашку, которая разбилась о пол. Мордо подскочил к Стрэнджу на выручку и приобнял одной рукой, помогая сохранить равновесие.

Стивен видел все это так, как будто наблюдал со стороны, как будто это служилось с кем-то другим.

Как?..

Стрэндж посмотрел на свои руки. Подобно всему его телу, они светились и мерцали. Он взглянул на Мордо и увидел, что человек в зеленой рясе держит его тело.

Минутку, его тело? А он тогда где?

Что с ним? Кем он стал?

Древняя жестом указала на Стрэнджа. Стрэндж потерял ориентацию во времени, месте и пространстве, а затем почувствовал на своих плечах руку Мордо. Задыхаясь, он поднялся на ноги.

— Что, — произнес он, весь трясясь, — вы со мной сделали?

— Я отделила вашу астральную проекцию от физического тела.

Разум Стрэнджа не сумел осознать только что услышанную фразу. Он посмотрел на осколки чашки на полу, на пролитый чай.

— Что было в чае? Вы опоили меня наркотиками?

Древняя покачала головой.

— Это всего лишь чай, — произнесла она, — чай с ложечкой меда.

— Что… только что… произошло? — пожелал знать Стрэндж.

— На мгновение вы перенеслись в Астральное измерение. Место, где душа существует отдельно от тела. Потому что мы больше, чем просто плоть и кровь.

Стрэндж чувствовал себя одурманенным. Это было уже чересчур, он ожидал совсем другого. Да и как он мог ожидать чего-то подобного? Доктор испуганно попятился и натолкнулся на стол. Это уже слишком. Нужно выбираться отсюда, нужно уходить…

Древняя наблюдала за паникой Стрэнджа, а затем достала что-то, напоминающее маленький металлический кастет. Надела его на два пальца, сделала жест, и реальность вокруг нее распалась.

Стрэндж очутился в комнате, являющейся зеркальным отображением той, в которой они находились, вот только она была серой, тусклой и лишенной жизни. А затем он увидел себя н Древнюю в отражении — единственные цветные фигуры на картинке.

Что вообще происходит?

— Сейчас вы находитесь внутри Зеркального измерения, — начала Древняя. — Отражение реальности, какой мы ее знаем, всегда рядом и всегда неуловимо.

С каждым словом Древней Стрэндж чувствовал, как его уже и без того хлипкое осознание реальности дает течь еще больше. Казалось, плавятся и искривляются сами стены. Стрэндж не хотел на это смотреть, но не мог отвести глаз. Он посмотрел на Мордо и женщин в помещении. Кажется, те вообще не замечали, что вокруг них что-то происходит.

— В Зеркальном измерении время и пространство могут…

Стрэндж, разинув рот, наблюдал за тем, как комната плавится и преобразуется. Верх стал низом, а низ превратился в верх, пол стал потолком, а потолок превратился в пол. Стивен посмотрел на женщин, убиравших чайный сервиз. Они полностью игнорировали происходящее.

— …не оказывая никакого влияния на окружающий мир. В этом измерении мы можем открывать врата и в считанные мгновения преодолевать огромные расстояния.

Стрэндж никак не мог прийти в себя. Он походил на ребенка, делающего свои первые шаги. Неуверенные. Пошатываясь. Он попятился в зеркальное отражение, и реальность возвратилась, все вернулось на свои места. Стрэндж обильно пропотел, сердце его бешено стучало. Он не мог дышать. Стивен посмотрел на Древнюю.

— Зачем… вы делаете это?

— Чтобы показать, сколь много ты не знаешь.

И с этими словами Древняя коснулась пальцем лба Стрэнджа.

— Открой глаза.

Пол ушел у Стрэнджа из-под ног, и он будто провалился в колодец. Стивен сучил ногами, пытался за что-то ухватиться, кричал, но все без толку. Он провалился сквозь пол (или стену) всю дорогу до дальней стены (пола?). Там было окно.

Он провалился прямо сквозь него.

Доктор подумал, что умер, и крайне удивился, когда открыл глаза и увидел звезды, бескрайнюю черноту и вихрящиеся цвета, каких он ранее и представить себе не мог.

Бескрайний космос.

Он несся сквозь пустоту пространства с огромной скоростью, его тело превратилось в ракету, рассекающую Вселенную. Он миновал звезды, планеты, туманности. Бороздя просторы космоса, он как будто бы оказался в чужом теле.

— Этого не может быть! Этого не может быть! Этого не может быть! — кричал он.

А потом он увидел под собой Землю.

Прямо перед собой Стрэндж увидел Кецилия. Комната реликвий, сама Святая Святых вокруг него, казалось, каким-то непостижимым образом реагировали на его присутствие, как будто само здание могло чувствовать излучаемое Кецилием зло.

Кецилий взглянул на Стрэнджа, на обвившийся вокруг его шеи красный плащ. В другой ситуации Стивен мог бы поклясться, что зелот слегка улыбнулся. Он знал что-то, чего не знал сам Стивен?

Вокруг Кецилия начала формироваться и пульсировать энергия.

Руки Стрэнджа ломило от боли. «Не сейчас», — подумал он сквозь агонию. Стивен буквально кожей чувствовал надвигающуюся бурю, от которой у него встали дыбом все волоски на руках.

— Покончим с этим! — прорычал Кецилий.

— Сам по себе Камар-Тадж это не конец, — произнес Мордо. — Это только начало.

Стрэндж, внимательно прислушиваясь, шагал рядом с Мордо по направлению к ряду просто оформленных комнат.

— После путешествия по открытому космосу я догадался, — сухо ответил Стивен и взглянул на Мордо с вымученной улыбкой.

Тот молча осклабился.

Наконец, они оказались напротив одной конкретной двери, за которой Стрэндж увидел ничем не примечательную комнату: койку, сундук для личных вещей (можно подумать, они у него были), стол и книгу. Мордо жестом пригласил Стивена внутрь.

— Помойся. Отдохни. Медитируй, если сможешь, — произнес он, — Древний пошлет за тобой.

Стрэндж собрался с духом и вошел в комнату, а Мордо передал ему небольшую карточку. Осмотрев ее, Стрэндж увидел лишь одно слово, написанное изящным почерком:

— Что это? — спросил Стрэндж. — Новая мантра?

— Пароль от Wi-Fi, — непрошибаемо серьезно ответил Мордо. — Мы же не варвары.

Затем он развернулся и вышел в коридор, оставив Стрэнджа наедине со своими мыслями.

Стивен подошел к столу и осмотрел книгу. Она была переплетенной в кожу и определенно очень древней. Стивен раскрыл обложку и не смог сдержать смешок — внутри оказался планшетный компьютер. «Книга» оказалась всего лишь чехлом.

«Да уж, они определенно не дикари», — подумал Стрэндж.

С одной стороны комнаты было маленькое окно, и Стивен подошел к нему. Снял с запястья часы и еще раз посмотрел на гравировку с обратной стороны.

— Только время покажет, как сильно я тебя люблю, — мягко прочел он. — Время покажет.

Он подумал о Кристине и положил часы на подоконник.

Центральный двор Камар-Таджа был залит солнечным светом, в воздухе отчетливо пахло весной. Вдохновившись обстановкой, Стивен Стрэндж понял, что испытывает чувство, которого не ощущал уже долгое время.

Надежду.

После долгих месяцев странствий в одних и тех же потертых штанах и рубахе теперь у Стрэнджа как минимум была сменная пара одежды. Теперь он был одет в серую униформу из брюк и туники. Мордо объяснил, что серый цвет символизирует ученика — человека, который только начинает постигать тайны Камар-Таджа. Стивен Стрэндж уже долгое время не был в чем-то новичком.

Возможно, для этого как раз настало время.

По дороге через центральный двор Стивен заметил древнее, искривленное дерево. Оно было огромным. С его веток свисали темно-синие цветы, и Стрэндж залюбовался их красотой.

Давно он не замечал красоту цветов.

Стрэндж слышал, как его шаги эхом отдаются в святилище Древней. Она послала за ним, и он, волнуясь, пришел к ней. Он хотел сразу, за один присест узнать все, но знал, что это невозможно. Чтобы достичь необходимых ему высот, требовалось сверхъестественное терпение.

Древняя сидела на полу за низким столом. Она выглядела крайне умиротворенной. Стрэндж в нерешительности приблизился и присел за стол прямо напротив нее. Древняя заметила его приход, но не удостоила вниманием. Вместо этого она взяла со стола кисточку и обмакнула в чернила. Поднеся кисточку к листу бумаги, Древняя нарисовала что-то, крайне похожее на руну. Штрихи получались грациозными и уверенными, рука Древней двигалась подобно весеннему бризу.

— Язык мистических искусств столь же стар, как и сама цивилизация, — произнесла она, по-прежнему не обращая внимания на Стрэнджа. — Чародеи прошлого называли применение этого языка заклинаниями.

Стрэндж промолчал, поежившись в кресле.

— Если это название задевает ваши современные чувства, можете назвать это программой. Исходным кодом, который программирует реальность, — нараспев произнесла Древняя. — Мы начнем со слова.

Она отложила кисть на стол, а затем сконцентрировалась на только что нарисованной руне.

— С помощью слова мы фокусируем наши мысли.

Спустя, казалось, вечность, Древняя подняла голову и встретила Стрэнджа взглядом:

— С мыслями мы фокусируем наше тело.

Серией уверенных жестов Древняя словно бы разрубила воздух. Ее руки двигались с такой точностью и грацией, что Стрэндж будто бы наблюдал за выступлением мастера боевых искусств. Эти жесты были столь уверенными, столь могущественными и в то же время невообразимо прекрасными.

— С телом мы укрепляем дух…

Еще один жест, но на этот раз пальцы Древней стали оставлять в воздухе светящийся свет.

Она писала руны своей рукой. В воздухе.

— И воплощаем наши намерения в реальность.

Когда она закончила, Стрэндж увидел, что в воздухе между ним и Древней висит руна. Он чувствовал исходящую от руны мощь, энергию, которая была почти осязаемой. Руна освещала их лица, и Стивен почувствовал тепло. Откровенно говоря, он был ошеломлен. Древний просто ткнула в руну пальцем, и она растворилась в воздухе. Руки Древней заплясали в воздухе еще быстрее, и на этот раз она начертила целую серию светящихся рун.

— Мы фокусируем энергию, почерпнутую из других измерений Мультивселенной.

Стрэндж с отвисшей челюстью наблюдал за тем, как Древняя протянула ладонь вперед. В воздухе появилась, озарившись светом, крайне сложная, деликатная фигура — мандала. Она была полна символов, неизвестных Стрэнджу, и покрыта письменами на языках, которых он не знал. Мандала также пульсировала энергией.

Руки Стрэнджа тоже пульсировали, только уже от боли, но в кои-то веки он не обратил на это никакого внимания.

— Чтобы творить заклинания, чтобы призывать щиты и оружие…

Беззвучно их окутала темнота Единственный источник света исходил от висящей перед ними мандалы.

— …чтобы творить магию.

Словно в ответ на ее слова по святилищу пронесся порыв ветра, всколыхнув волосы и одежды Стрэнджа. Мандала гудела и продолжала пульсировать от переполнявшей ее энергии.

Гудение становилось все громче.

Древняя сжала ладонь в кулак.

Мандала исчезла, словно ее никогда и не было. Святилище снова окутал свет.

Воцарилась тишина.

— Даже если бы… если бы мои пальцы могли сотворить что-то подобное, я бы просто размахивал руками, в неверии воскликнул Стрэндж. — Как мне вообще попасть отсюда туда?

Древняя взглянула на руки Стрэнджа:

— Как тебе вообще удавалось сшивать разъединенные нервы или косточка за косточкой собирать воедино позвоночник?

Стивен задумался, а потом ответил: — Я этому учился. Долгие годы.

Она кивнула, словно бы говоря: «Наконец-то ты начинаешь понимать».

С крыши Камар-Таджа открывался захватывающий дух вид на Катманду. Можно было любоваться тем, как солнце встает прямо над заснеженными вершинами гор. Крыши домов купались в солнечном свете. Стрэндж переключил свое внимание с окружающей его красоты на стоящую перед ним задачу. Можно сказать, он снова оказался в школе, обучаясь вместе с десятками других учеников. Был здесь и Мордо, помогавший вести занятия.

Как и Древняя, Мордо двигал руками и телом, словно исполняя сложный танец мастера боевых искусств. Остальные студенты точь-в-точь повторяли его движения. Руки каждого из них оставляли в воздухе ставшие уже такими знакомыми светящиеся руны, похожие друг на друга как две капли воды, — все они постигали язык магии.

Меж рядов студентов, наблюдая за каждым их движением, каждым жестом, ходил большой человек. От него исходила аура инструктора, причем крайне строгого и сурового. У него была гладко выбритая голова, а его глаза внимательно следили за происходящим, впитывая каждую деталь. Его голос, считающий одно за другим все действия, необходимые для написания рун, заглушал любой другой звук.

Стрэндж посмотрел на инструктора, затем на других учеников. Они делали успехи, их руны ничем не отличались от тех, что начертала Древняя. Прошло уже несколько недель с тех пор, как она показала свое искусство, несколько недель с тех пор, как он увидел мандалу и осознал, сколько еще ему предстоит узнать. И учитывая то, каких успехов Стивен добился за все это время, работы у него еще было невпроворот.

Он пытался двигаться в одном темпе со всеми окружающими, стараясь повторять все те же движения и жесты. Но эти штуки, которые заменили ему руки, эти жалкие пальцы — они были просто не в состоянии сделать подобное! Руки сводило от боли, хотя Стивен делал все возможное, чтобы заглушить ее. Он сделал очередной жест в воздухе и взглянул перед собой.

Никаких рун.

Стивен глубоко вдохнул и попробовал снова.

«Только время покажет…»

Казалось, что он тренируется целый день, каждый день. Тренируется даже по ночам. Казалось не без причины — именно этим Стрэндж и занимался. И ему отчаянно требовалась передышка.

Если раньше Стивен запрыгнул бы в салон своего спортивного автомобиля и отправился на длительную поездку по шоссе под громкую музыку, то теперь, как ни странно, он находил покой в библиотеке. Впрочем, Нартекс сложно было назвать просто библиотекой. Это было все равно, что назвать рыбой кита Затем Стрэндж вспомнил, что киты — /млекопитающие, а не рыбы, и его сравнение утратило смысл. Хотя какая разница?

Все внутри Натрекса буквально кричало о магии. Полки ломились от старых книг, которых нельзя было найти за стенами Камар-Таджа. Здесь не было новомодных брошюр из серии «Помоги себе сам», последних бестселлеров или подростковых романов, которые совсем скоро обзаведутся крупнобюджетной экранизацией. Здесь хранились древние знания.

Продвигаясь по библиотеке, Стивен увидел мужчину, сидящего за стойкой.

Это был тот же человек, что преподавал начертание рун, тот же человек, который выкрикивал счет. Ряса не скрывала его мощного телосложения. Весь его внешний вид говорил: «Не связывайся со мной».

— Мистер Стрэндж, — произнес мужчина.

— Эм, да. Но пожалуйста, зовите меня Стивен, — откликнулся Стрэндж. — А вы?..

— Вонг.

— Просто Вонг? Как Бейонсе?

Вонг уставился на Стрэнджа.

— Или Аристотель? — продолжил Стивен, пытаясь разрядить обстановку.

Вонг ничего не сказал, но жестом пригласил Стрэнджа положить стопку книг, что он нес, на стол. Все также молча Вонг брал каждый том, осматривал переплет и страницы, убеждаясь, что ничего не испорчено. Тогда-то Вонг и заметил, что конкретно читает Стивен.

Он поднял одну из книг.

— «Книга Невидимого Солнца».

Затем еще одну.

— «Новая астрономия».

И еще две.

— «Кодекс Империум». «Большой ключ Соломона».

Вонг уставился на Стрэнджа, внимательно осмотрел его серую рясу. Рясу новичка. Дернул веком.

— Ты… прочел все это? — спросил он.

Не вполне понимая, что происходит, Стрэндж кивнул. Мгновения спустя Вонг поднялся со своего места и жестом поманил Стивена за собой. Он вел Стрэнджа сквозь Нартекс, мимо огромных залежей книг по направлению к каменной лестнице.

Лестница вела к полкам, уставленным еще более старинными, еще более загадочными фолиантами. А за полками Стрэндж заметил постамент, на котором покоился крайне специфический предмет, похожий на… глаз? На золотой глаз?

— Эта часть библиотеки, — начал Вонг, отвлекая внимание Стрэнджа от загадочного объекта, — предназначена только для адептов и мастеров. Но по моему… усмотрению другие тоже могут ею пользоваться.

Вонг достал тяжелую книгу и протянул ее Стрэнджу.

— Ты начнешь с «Основ Максима», — произнес Вонг, — Как у тебя с санскритом?

Стрэндж задумался. Санскрит очень древний язык, но он все еще был в ходу в определенных частях света. «Правда, не в моих частях света», — подумал Стивен.

— Я отлично владею «Гугл Переводчиком», — ответил он.

Вонг проигнорировал ответ Стрэнджа и стал протягивать новичку все новые и новые книги.

— Ведический и классический санскрит, — произнес он.

Стрэндж огляделся по сторонам, и его внимание привлекла одна конкретная стопка книг. Было в них что-то особенное. Каким-то образом они выглядели даже древнее, чем остальные.

— А это что такое? — спросил Стрэндж, ткнув в направлении стопки книг пальцем.

— Частная коллекция Древней.

Стрэндж кивнул:

— То есть они запрещены для изучения?

Вонг покачал головой:

— В Камар-Тадже нет запретных знаний. Только определенные… практики.

Достав с полки одну из книг, Стрэндж прочитал ее название: «Книга Калиостро».

— Но эти книги слишком продвинуты для любого, кроме Верховного Чародея, — отрезал Вонг, практически отвергая Стрэнджа.

Пролистав книгу, Стивен сразу лее понял, что чего-то не хватает.

— Тут нет нескольких страниц.

— «Книга Калиостро». Два ритуала были похищены бывшим адептом, — произнес Вонг, сделав глубокий вдох. — Зелот Кецилий похитил их сразу после того, как удавил и обезглавил предыдущего библиотекаря.

Глаза Стрэнджа расширились от удивления.

Вонг рассказал, как Кецилий и его последователи, такие же зелоты, все больше и больше беспокоили Древнюю.

— Теперь я — хранитель этих книг.

И если хотя бы одному тому из этой коллекции суждено быть похищенным, я узнаю об этом, а ты будешь мертв прежде, чем покинешь комплекс.

Глаза Стрэнджа стали еще шире.

— А что если я просто… просрочу время возврата? Есть еще какие-то штрафы за опоздания, о которых я не знаю?

Никакой реакции.

— Может, членовредительство? Ампутация? — продолжал Стрэндж, пытаясь добиться от Вонга хоть какого-нибудь ответа.

Никакой реакции.

— Знаешь, раньше люди считали, что я удачно шучу.

— Эти люди, — произнес Вонг, — они работали на тебя?

Стрэндж поперхнулся:

— Что ж, спасибо за книги. И за ужасающую историю. И за угрозу моей жизни.

С этими словами он подхватил стопку книг и вышел из Натрекса. В ночном воздухе веяло прохладой. Шел дождь.

Авария. Камар-Тадж. Древняя.

Все это привело Стивена Стрэнджа сюда, в Святая Святых, в этот самый момент.

К Кецилию, стоящему прямо перед ним.

К Кецилию, зелоту, сумасшедшему, убийце, Похитителю секретов.

К Кецилию, который набросился на Стрэнджа с такой яростью и силой, что ученик Древней вылетел из Комнаты реликвий и полетел над лестницей вниз, к прихожей. В ту же секунду плащ, покрывавший теперь плечи Стрэнджа, дернулся, как будто был живым, разумным и обрел огромные силы, вылетев из Комнаты реликвий.

Зелот выскочил следом., пробежал по коридору и замер на верхних ступеньках лестницы.

Именно тогда он заметил Стивена Стрэнджа, облаченного в плащ и парящего над ступеньками.

— Плащ Левитации, — процедил Кецилий сквозь стиснутые зубы, — соткан в двенадцатом веке ткачом Энитармоном. Имеет собственный разум.

Стрэндж позволил себе легкую улыбку:

— Похоже, я ему нравлюсь. Размахивая руками, Зелот в ярости кинулся на Стрэнджа. Прежде чем Стивен успел среагировать, плащ с невероятной скоростью потащил его в сторону. Каблуки доктора заскребли по полу.

Теперь был его черед. Он снова призвал в свою руку светящийся хлыст и хлестнул им по Кецилию. Зелот уклонился. Тогда плащ метнул себя (вместе со Стрэнджем) в Кецилия, а затем все трое рухнули на пол.

Он ударил лицом в грязь.

Эта мысль не покидала головы Стрэнджа, пока он в очередной раз тренировался на крыше Камар-Таджа. Утреннее солнце озаряло светом Стивена и других учеников. Перед ними стоял Мордо. Он носил уже ставший знакомым металлический предмет, напоминавший миниатюрный кастет на два пальца, который, как теперь знал Стрэндж, назывался двойным кольцом. Такие же кольца были на пальцах Стивена и других студентов.

Каждый студент, за исключением Стивена, открыл в воздухе перед собой большой портал. Порталы ярко светились.

— Визуализируйте, — инструктировал их Мордо, — представив себе место назначения в уме. Чем четче будет картинка, тем проще и быстрее появится портал.

Мордо заметил, что у Стрэнджа появились трудности с открытием портала. Повернувшись, он заметил, что к ним приближается Древняя в сопровождении почтенного старца, который частенько сопровождал ее. Старец, как и обычно, скрывал руки в рукавах рясы.

— Я бы хотела поговорить с мистером Стрэнджем наедине, — произнесла Древняя.

— Конечно, — ответил Мордо. На его лице отчетливо проступало чувство стыда. Стыда за то, что Стрэндж определенно не делал успехов под его присмотром.

Наставник отошел в сторону и жестом поманил остальных учеников за собой. Древняя и почтенный старец уселись лицом к Стрэнджу. Стивен скорчил гримасу. Он знал, что сейчас будет.

Он ударил лицом в грязь. Он провалился.

— Мои руки…

— Дело не в твоих руках, — прервала его Древняя.

Стрэндж уставился на Древнюю, не веря своим ушам:

— Как это дело не в моих руках?!

— Хамир, — произнесла Древняя, жестом указав на сидящего рядышком старца.

В ответ Хамир вытащил свои кисти из рукавов рясы и показал их Стрэнджу. Точнее, показал всего одну кисть, поскольку на месте второй красовалась гладкая культя — рука обрывалась чуть выше запястья. Хамир немного постоял, а затем сделал несколько жестов покалеченной рукой. Повинуясь его жестам, в воздухе появилась светящаяся надпись.

Стрэндж не верил своим глазам. Даже покалеченной рукой, даже культей Хамир мог начертать руны так же уверенно, как если бы у него была полноценная кисть.

Хамир закончил демонстрацию и снова спрятал руки в рукава рясы. Затем поклонился Древней и ушел прочь.

Древняя уставилась Стрэнджу прямо в глаза.

— Дело не в твоих руках. Ты не можешь заставить реку подчиняться тебе. Зато ты можешь отдаться потоку и использовать его силу в своих целях.

— Значит, я контролирую его, уступая контроль, — подытожил Стивен. — Но это же противоречит здравому смыслу.

— Не во всем он есть. Не везде он нужен. Твой интеллект далеко тебя завел, но дальше уже не доставит, — произнесла она. — Отдайся потоку, Стивен. Заглуши свое эго, и твоя мощь возрастет.

Он кивнул, будто бы понял, о чем она говорит, но на самом же деле не имел об этом ни малейшего понятия. Древняя поднялась на ноги, Стивен вскочил следом за ней. С помощью двойного кольца она открыла в воздухе портал и прошла сквозь него.

— Следуй за мной.

Стрэндж подчинился.

Где он?

На горе. Это Эверест? Они были довольно высоко, он и Древняя. Внизу Стрэндж мог разглядеть долину. Вверху высоко в небо вздымалась вершина Эвереста.

— Здесь очень красиво, — отметила Древняя.

Стрэндж кивнул, обхватив себя руками.

— Холодно, — заметил он, — но красиво.

— При такой температуре обычный человек может провести тридцать две минуты без получения постоянного вреда для жизнедеятельности. Но ты, скорее всего, войдешь в шоковое состояние в течение пары минут.

Стрэндж снова кивнул, но прежде чем он успел осознать, что происходит, Древняя шагнула обратно в портал. Он нырнул следом, но слишком поздно — портал уже закрылся. Стрэндж зарылся носом в снег.

— Нет, нет, нет, нет, НЕТ! — крикнул он.

Он знал, что с горы есть только один безопасный путь домой.

Двойное кольцо.

Портал.

Он должен открыть портал.

Стрэндж надел двойное кольцо на пальцы и начал делать жесты, открывающие портал.

Ничего.

Еще раз.

Опять ничего.

Стрэнджа охватила паника, он начал двигать руками быстрее.

Ничего.

Во дворе Камар-Таджа Мордо поспешил навстречу Древней, нахмурив брови.

— Возможно, я ошибался насчет него, — опасливо произнес он.

— Увидим, — ответила Древняя, — в любую минуту.

Мордо взглянул на своего учителя. Внезапно он понял, что Древний проделала со Стрэнджем и куда тот подевался.

— Только не снова! — взмолился Мордо. Подобное уже случалось раньше, с другими студентами. Это был излюбленный тест Древней. Она улыбнулась.

— Возможно, мне следует… — начал было Мордо, но Древняя отрицательно покачала головой. Мордо не должен был пошевелить даже пальцем.

Они ждали.

Ничего.

А затем что-то произошло.

Перед ними открылся портал. Сквозь него прошел трясущийся, покрытый снегом Стивен Стрэндж. Его зубы выбивали стаккато. Он не отводил глаз от Древней. Он был очень зол и уже готов был выместить свою злобу на ней, когда на него внезапно спустилось осознание.

Он сделал это.

Те штуки, которые заменили ему руки… он сотворил чудо с их помощью.

К нему вернулась надежда.

Древняя улыбнулась ему.

Ночью Стивен снова был в своей комнате. Склонившись над раковиной, он медленно подстригал свою растрепавшуюся, лохматую копну волос, возвращая ей приличную форму. Затем достал выбивающуюся из окружения электрическую бритву и побрился. Его пальцы дергались и тряслись, но он продолжал давить, оставив себе небольшую бородку.

Посмотрел в зеркало, на штуки, которые заменили… которые были его руками.

Они тряслись.

Но все-таки он это сделал.

Он сделал это!

Стрэндж выглянул в окно, и его взгляд зацепился за по-прежнему лежащие на подоконнике часы. Он подошел к ним и трясущимися пальцами взял в руки.

«Только время покажет…»

Затем Стивен подошел к лежащему на маленьком столике планшетному компьютеру и создал новое сообщение. Медленно, с трудом он водил трясущимися пальцами по клавиатуре, набирая текст:

«Кристина, я знаю, прошло уже довольно…»

Он стер написанное.

— Как? — произнес он вслух. — Как мне вообще объяснить ей все это?

Воздух был свеж, в нем чувствовалось приближение осени. Стрэндж снова был на крыше Камар-Таджа. Как обычно, он тренировался с Мордо. Наставник снял рубашку, обнажив россыпь шрамов и… это что, пулевые ранения? «Что же с ним произошло? — задался вопросом Стрэндж. — Что привело его сюда, к Древней?»

— Так что же, никто не знает ее настоящего имени?

— Никто, — ответил Мордо, зашнуровывая свои кожаные ботинки.

Стивен одернул рясу. Теперь он носил одеяние красного цвета, цвета ученика (подмастерья?). Стрэндж многому научился за дни… недели… месяцы… прошедшие с тех пор, как он прибыл в Камар-Тадж.

— Насколько же она древняя? — задал он следующий вопрос.

Мордо взглянул на Стрэнджа и задал встречный вопрос:

— Ты бы поверил, если бы я сказал, что она родилась от рябины с Гебрид более пяти тысяч лет назад?

Стрэндж в неверии отшатнулся от Мордо. И все же…

— От дерева? Как такое… разве это?.. — неуклюже промямлил он.

Мордо засмеялся.

— Я шучу. На самом деле она была обычным альпинистом. Пришла сюда десять лет назад, да так и осталась.

— Что… правда? — спросил Стрэндж, полностью купившись.

Мордо улыбнулся.

— Посмотрите на себя, доктор «Я не верю в эти ваши сказочки»! Теперь ты готов поверить во все, что я тебе скажу, — он усмехнулся. — Никто не знает ни возраст Верховного Чародея, ни когда она унаследовала этот титул, ни откуда точно она родом. Я точно знаю лишь то, что она из кельтов и наследница традиций, которые теперь не помнит никто, кроме нее. Она просто есть, и нам всем хорошо от ее присутствия.

Пока Стрэндж пытался осмыслить все услышанное, Мордо вручил ему посох. Оружие потрескивало от довольно ощутимой энергии, наполнявшей его.

— Что это? — спросил Стрэндж.

— Это реликвия, — ответил Мордо, собираясь. — Манипулирование пространственными энергиями увеличивает нагрузку на наши умы. Некоторая магия слишком могущественна, чтобы ее можно было выдержать, поэтому мы насыщаем ею отдельные предметы, позволяя им выдерживать нагрузку, которая не под силу нам самим.

В мгновение ока Мордо был уже на ногах, лицом к лицу со Стрэнджем, размахивая собственной дубинкой.

— Это, — произнес Мордо, указывая на собственную дубинку, — Посох Трибунала.

БАЦ!

Они начали драться. Посохи ударялись друг от друга, посылая во все стороны фонтаны искр.

— К числу других артефактов относят…

ХРЯСЬ!

— Жезл Ватумба, Клещи Силы, Ветхое…

ШМЯК!

— …Воинство Хоггота, Багряные ленты Ситоррака…

Стрэндж опустил посох, не в силах сдержать хохота. От смеха он почти согнулся пополам.

Стрэндж дрался так, как будто от исхода боя зависела его жизнь.

А она и правда зависела от него. Мордо был прав.

Это была кулачная драка, оба противника обменивались шквалом ударов. Какие-то достигали цели, какие-то нет. Мазал в основном Стрэндж. Правила игры установил Кецилий, и сейчас он одерживал верх. Сквозь пелену в глазах Стрэндж заметил лежащий на полу топор. Очередная реликвия, надо полагать. Он потянулся к топору, но плащ неожиданно рванул его в другую сторону, прочь от средства спасения. О чем вообще думает этот плащ?!

Плащ прекратил тянуть, и тогда Стрэндж понял, что он хотел ему показать. Мордо мимоходом упоминал их. Вонг рассказывал о них. Стрэндж сразу же узнал их благодаря всем тем долгим ночам, проведенным за чтением в Нартексе.

Багряные Ленты Ситторака.

Стрэндж метнул ими в Кецилия.

Зарычав, зелот попытался увернуться от Лент, но безуспешно. Ленты быстро опоясали Кецилия, связав ему руки, туловище, все тело, даже рот — и приковали его к полу. Зелот пытался вырваться.

— Багряные Ленты Ситторака, — произнес Стрэндж, — выкованы вавилонскими кузнями три тысячи лет назад. Сильная штука.

Тишина воцарилась в Святая Святых. Впервые с момента визита Кецилия здесь было тихо. Стрэндж взглянул на своего поверженного врага, а затем взмахом руки убрал Ленту у него изо рта.

Кецилий начал что-то монотонно петь, но Стрэндж не смог разобрать слова.

— Прекрати, — приказал он.

Зелот не послушался.

— Я сказал прекрати.

— Тебе не остановить это, мистер Доктор… — оскалился Кецилий.

Стрэндж облетел Кецилия. Плащ Левитации развевался за его плечами.

— Я уже тебя остановил, а ведь я даже не знаю, что именно мне не остановить.

Кецилий взглянул на Стрэнджа так, как будто он был бестолковым ребенком:

— Это конец и начало. Многие станут немногими что станут Одним.

— Слушай, если ты не перестанешь пороть чушь, я снова вставлю тебе кляп, — пригрозил Стрэндж, взмахнув рукой.

— Скажи мне, мистер Доктор…

Стрэндж тяжело вздохнул.

— Так, давай хотя бы здесь расставим все точки над i. Меня зовут доктор Стивен Стрэндж.

— Ты доктор. Ученый. Знаешь законы природы. Все стареет. Все умирает. В конце даже наше солнце выгорит. Вселенная замерзнет и умрет. Но только не Темное Измерение. Это место вне времени.

Темное Измерение.

Стрэндж почувствовал, что его разум охватывает гнетущий страх. Неприятное, тревожное ощущение, заставляющее все его чувства кричать.

На нем были голубая рубашка и штаны, ряса ученика Древнего. На поясе болталось двойное кольцо.

Был холодный декабрьский день. Шел дождь, и капли барабанили Стивена Стрэнджа по макушке.

Кап. Кап. Кап.

«Время покажет…»

Холодная вода.

Мои руки?

По уже ставшей неизменной привычке Стивен тащил с собой через двор тяжелую стопку книг. Он миновал древнее дерево, то самое, голубые цветы которого так сердечно приветствовали его весной. Сейчас дерево стояло голым, вся его жизненная активность прервалась на зиму.

Он шел в Нартекс.

Стрэндж откусил яблоко, и хруст эхом разнесся в тишине библиотеки. Состроив виноватую гримасу, Стивен огляделся по сторонам, чтобы понять, не побеспокоил ли он кого-то. Например, Вонга. Особенно Вонга.

Стивен сидел за столом, обложившись целой стопкой книг, и листал «Книгу Калиостро». На глаза ему попалась одна из страниц. Точнее, это было изображение глаза… ну, по крайней мере, оно выглядело как глаз. Это был рисунок амулета Под рисунком Стрэндж прочел описание.

Глаз Агамотто.

Подняв взгляд, Стивен увидел Мордо.

И Вонга.

Они смотрели на него так, как будто он сделал что-то плохое. Сделал? Стивен немедленно почувствовал необходимость извиниться.

— У меня фотографическая память. Именно так я и заработал магистерскую степень одновременно с докторской, — начал он.

Мордо и Вонг в неверии уставились на Стрэнджа. Он что, правда прочел все эти книги? И понял их?

— Ты был рожден для магических искусств, — произнес Мордо. В его голосе слышалось восхищение, но было и что-то еще. Зависть?

— И все же мои руки по-прежнему трясутся, — тихо произнес Стрэндж.

— Пока что да, торжественно произнес Вонг.

— Но так будет не всегда?

— Откуда нам знать, Стрэндж? — вздохнул Мордо. — Мы же не пророки.

— Тогда кто мы такие? — спросил Стивен Стрэндж.

Мордо посмотрел на Вонга, Вонг на Мордо. А потом Вонг произнес:

— Он готов.

Он щелкнул по ближайшему пьедесталу, и потолок внезапно зажегся ярким светом. По всей его длине возникла светящаяся карта. Стрэндж в изумлении уставился наверх.

Глубоко вздохнув, Вонг указал на всю троицу:

— Истинное призвание чародея заключается в защите этого мира от угроз из других измерений.

Три города на карте начали светиться ярче. Зачарованный картой, Стрэндж продолжал смотреть на нее, в то время как Вонг и Мордо точно так же пристально взирали на самого Стрэнджа.

— Камар-Тадж связан с тремя Святая Святых, и каждую охраняет свой собственный хозяин. Это тайные священные места, в которых пересекаются мировые линии силы. Первый Верховный Чародей, Агамотто, объединил эти энергетические линии.

И С этими словами на карте начали светиться линии.

Вонг продолжал:

— Он создал Констант, и именно Констант бережет нас всех от угроз из других измерений. Желтые линии на карте отображают защитные линии. Фиолетовые точки — это Святая Святых.

Стрэндж кивнул, подходя поближе к карте.

— А что значит красная точка?

Вонг взглянул на Мордо.

— А вот это плохо, — ответил Вонг.

— Эммм… насколько плохо? — спросил Стивен.

Тревожное чувство поселилось в сердцах мужчин, когда они посмотрели на карту. Прямо над Лондоном светилась маленькая красная точка.

В Лондоне была Святая Святых.

В Лондоне таилась ужасающая опасность.

Весь мир был в ужасающей опасности.

Мордо активировал портал. Он замерцал, а затем распахнулся.

Секунду спустя сквозь портал пробежал человек, которого Стрэндж с ходу не узнал. На его лице была застывшая маска из крови и страха. Как позже узнал Стивен, это был Сол Рама, смотритель лондонской Святая Святых. Прежде чем Вонг и Мордо успели помочь, кристалл трещащей энергии пролетел сквозь врата и вонзился Сол Раме в грудь.

Мужчина рухнул на пол Нартекса лицом вниз. Доктор внутри Стрэнджа одержал верх, и Стивен подскочил к Раме. Упав на колени рядом с распростертым телом мастера, доктор взглянул в портал.

На той стороне стояли двое людей в рясах. С их глазами было что-то не то.

Оба дико жестикулировали. Зелоты. Те, о ком упоминал Вонг. Те, кто последовал за Кецилием.

Рядом со Стрэнджем очутился Вонг, склонился над Сол Рамой. Наставник выглядел напряженным и готовым к действию.

Мордо взмахнул руками, призывая оружие, и побежал к порталу.

Затем раздался взрыв.

Комната затряслась, и Стрэнджа отбросило назад.

Сквозь портал.

По крайней мере так подумал он сам.

Стивен очутился в незнакомой каменной комнате. В ушах звенело. Все тело болело. Боль. Он привык к ней. Стрэндж оттолкнулся от земли, пошатываясь, поднялся на ноги и попытался обрести равновесие.

Оглушен? Возможно. Он сделал несколько глубоких вдохов. Вдох. Выдох.

Затем огляделся по сторонам и увидел уже закрывшийся портал. Портал, ведущий обратно в Камар-Тадж.

Стрэндж оказался отрезанным от Вонга, Мордо и от Древней. Он застрял здесь, где бы это «здесь» ни находилось. А враги Камар-Таджа тем временем не дремали.

— Привет! Есть здесь кто-нибудь? — крикнул Стрэндж.

Тишина.

Потом он заметил в стене дверь и, пройдя сквозь нее, очутился в большой прихожей. Затем, повернувшись к входной двери, открыл ее, глубоко вздохнул и огляделся.

Нет, ошибки быть не может. Это определенно Гринвич-Виллидж, квартал в Нью-Йорке. Бликер-стрит, если быть совсем точным. («Спасибо тебе, дорожный знак».) Бросающиеся в глаза жилые здания из коричневого кирпича и кофейни были хорошо знакомы Стрэнджу, долгое время прожившему в городе, который никогда не спит.

«Как я сюда попал?» — спросил сам себя Стрэндж.

Гаражный рок (англ., garage rock) — жанр рок-музыки, сформировавшийся в США и Канаде в 1960-е годы. Считается основной предтечей панк-рока.

Непереводимая игра слов: в английском языке фразу It’s Strange можно трактовать двояко — и как «Это странно», и как «Моя фамилия — Стрэндж», но поскольку Кецилий незнаком со Стивеном, он ошибочно считает, что того зовут мистер Доктор. И да, это довольно странно.