Пойманный магнитной ловушкой посадочного комплекса ДИ-файтер привычно опустился на палубу. Практически трое суток не вылезавший из кабины Дарт Вейдер неторопливо потянулся, прежде чем шагнуть на лесенку. Собственно, никакой особой нужды семьдесят пять часов болтаться в метеоритном поясе у ситха не было. Зато настроение, при котором лучше никого не видеть, очень даже было. Душу крутило предчувствие — не предчувствие, некое ощущение надвигающейся грозы. Разобраться в этом все равно не получилось. Так что настроение оставалось препоганейшее.

Темный лорд с некоторым раздраженным удивлением обнаружил встречающего его командира «Истца» капитана Пиетта. Настроение своего взбалмошного начальства офицер умел чувствовать отлично. Поэтому его почти радостная полуулыбка и просто счастливый взгляд вызывали некую оторопь.

— Что-то случилось, капитан?

— Да, милорд. Его императорское величество Шив Палпатин на борту.

— Давно?

— Уже третьи сутки. Прибыл через два часа сорок минут после вашего отлета.

— Чем занимался его величество?

— Осмотрел корабль. Потом поприсутствовал на мостике во время патрулирования сектора. При этом «Истец» перехватил транспорт наркоторговцев с грузом спайса. Сейчас находится в своих покоях. Приказал с вами не связываться, но о вашем прибытии немедленно доложить и пригласить к нему.

Пиетт и не пытался скрыть облегчение. Теперь между ним и императором появилась прокладка в виде лорда Вейдера. К взрывному до вздорности, но прямому и не склонному к интригам главкому он привык. Нервов общение с младшим ситхом требовало много. Пота и матюгов — еще больше. Но его действия понятны и справедливы.

За три же дня общения с императором капитан просто вымотался. Его величество был вежлив и улыбчив. Но от его не по-военному мягкого обращения «друг мой» и ледяного взгляда желтых змеиных глаз Пиетта бросало то в жар, то в холод. Понять истинное отношение Палпатина к происходящему просто невозможно. Только ощущение смертельной опасности, словно в клетке с ранкором. Дарт Вейдер только злобно хмыкнул, мысленно пообещав при случае припомнить капитану и собственную вздорность, и змеиный взгляд повелителя. Мыслитель хренов, а у самого на борту грязь.

Притормозивший ситх молча указал офицеру на рыжие шерстинки на напольном покрытии в коридоре перед покоями владыки.

— Бардак.

— Виноват, милорд.

Дроид-уборщик уже елозил по ковролину, с трудом, но вычищая прилипшие волоски из ворса покрытия.

Капитан уже совсем было собрался рвануть на мостик, когда в головах у обоих прошелестело властное: «Заходите оба».

Дарт Вейдер преклонил колено перед креслом императора. Вот они и перемены. От Дарта Сидиуса сквозило недовольством, предвкушением, азартом, насмешкой. Гремучая смесь, способная в один миг обернуться неудержимой яростью ситха. Еще бы, если он три дня ждал своего невесть где шлявшегося ученика. Ждал, но не звал. Ох, плохо все это.

Палпатин жестом приказал гостям подняться.

— Надеюсь, друг мой, ты не сочтешь за труд подвезти своего старого учителя до Корусканта? — вкрадчиво, почти жалобно начал император.

«Клоун», злобно скрежетнул зубами Вейдер, но вслух произнес подобающее случаю:

— Да, повелитель.

— Капитан, друг мой, отдайте соответствующие распоряжения.

— Да, мой император.

— За сутки доберемся?

— Да, мой император.

— А часов за двадцать сможете?

— Да, мой император.

— Вейдер, он у тебя еще какие-нибудь слова знает? А то я за три дня ничего больше и не слышал.

— Да, мой император, — не нашелся что ответить младший ситх.

Сидиус залился тихим, но не по-стариковски чистым смехом.

— Нет, нет, Вейдер, только не вздумайте делать оргвыводы. Я не браню. Капитан вполне четко и вменяемо выполнял мои поручения. Просто, он у вас совсем разговаривать разучился. Нехорошо. И за шерсть по коридорам не взыщите. Я тут песика по случаю завел, а он линяет, поганец.

Палпатин жестом позволил Пиетту уйти. В комнате повисла гнетущая тишина. Впрочем, таковой она показалась только Вейдеру. Сидиус, помолчав, продолжил, казалось, с того же места.

— В Галанете пишут, для укрепления шерсти надо кормить консервами «Педигри» со злаками и витамином В. У вас случайно нет? А то Пиетт весь корабль кверху дном перевернул, только в холодильник в ваших покоях заглянуть не решился. Ни у кого нет.

— Я это…. Внутривенно больше…

.

Вейдеру вдруг представился холодильник, в котором рядом с флаконами глюкозы, физраствора, растворами аминокислот красуются яркие банки собачьего корма. Подсмотревший эту мысль повелитель громко фыркнул.

— Ну, нет — так нет.

Вейдер опять не нашелся, что ответить. Сесть ему так и не предложили, и это плохой знак. И вообще, этот странный разговор в стиле «кошки-мышки» казался все более опасным. От владыки ситхов в столь игривом настроении чего угодно ждать можно. Ну, вот, дождался. Палпатин задумчиво положил подбородок, на поставленные домиком руки.

— Старый я стал. Еще лет десять-пятнадцать от силы, и от дел помаленьку отходить надо будет. А как раньше помру? На кого все это оставлю?

Дарт Вейдер опустил голову. Этого он ждал уже давно. Учитель нашел нового ученика. Сильного и здорового. Нет, собственной неминуемой в этом случае смерти младший ситх не боялся. Обидно просто. Он скоро двадцать лет живет только для того, чтобы исполнять волю повелителя. Ничего другого в его существовании просто нет. Он отдает делу все, что может и даже чуть больше. И заставляет то же самое делать и остальных. Да, это гораздо меньше того, что он мог бы, останься здоров. Но неужели он не заслужил?… Чего, собственно? Его, как военачальника легко хоть сегодня заменит адмирал Траун, как военного администратора — гранд-мофф Таркин, как куратора военных закупок — директор Кренник. Теперь повелитель нашел умненького одаренного, кому можно передать знания о Силе. Интересно, кого? Не скажет….

— Дурак, ты, Вейдер. Ой, дурак… Нового ученика воспитать я просто не успею. Мне б тебя, дурня, до ума довести. Мне не ученик, мне наследник престола нужен. А ты в таком качестве никогда не рассматривался. Ты всегда был идеальным защитником. Острым мечом, надежным щитом, преданным псом. Ты остался мне верен, даже когда я не смог спасти твою Падме, хотя и обещал. А наследником, точнее наследницей в своих мечтах я видел другую. Твою жену. Ее, а значит и империю вместе с ней, ты берег бы еще ревностнее, чем бережешь меня. Но не срослось. А никого равного ей я так и не нашел.

— Но она же яростно отстаивала идеалы республики…

— На словах. Но не считай свою жену идиоткой, которая не понимала, что она делала, когда помогала мне занять кресло канцлера, голосовала за создание регулярной армии и массу других вещей, позволивших империи возникнуть. Вот только республиканцы поняли это в самый неподходящий момент и отомстили.

Теперь молчание оказалось не столько тягостным, сколько скорбным.

— Вейдер, найди мне наследника. Такого, чтоб тебе хотелось и моглось защищать. Иначе все прахом пойдет.

— Да, повелитель.

— И этот туда же…. Ладно, это долгосрочные планы были, а теперь о насущном: с Альянсом надо кончать в течение года. Желательно, одним — двумя ударами. Думай, как.

— Но, вы же сами приказывали их особо не трогать.

— Да, приказывал. Полагал, что вяло текущий конфликт позволит сплачивать ряды и выявлять скрытых врагов. Но эти выводы сделаны под воздействием негативных эмоций. А однобокий взгляд на мир в принципе не может быть правильным. В общем, ситуация начинает выходить из-под контроля. Надо срочно менять концепцию. Нам нужен мир. Но желательно весь.

— Понял, повелитель. Позволено ли мне спросить?

— Отчего же так официально, друг мой? Спрашивай.

— Зачем вы прилетали на «Истца», повелитель?

— Выходит, что за собакой.

— Какой собакой?

— Большой и рыжей. Чуи, иди сюда, мальчик.

Из соседнего помещения тяжело вышел рыжий лохматый гигант под два метра с забинтованным плечом и головой.

— Это ж не собака, а вуки…

— Знаю я. — отмахнулся император: — Да какая разница? Лохматый, умный и гавкает. Что еще нужно?

— Не понимаю… — тоскливо мотнул шлемом Вейдер, глядя, как Палпатин принимается бережно вычесывать скатавшуюся в колтун шерсть вокруг повязки.

— Да я сам до конца не понял. Четыре дня назад почувствовал острую потребность лететь сюда. Явился, но тебя не застал. А тут твои головорезы, чтоб меня развлечь, принялись помогать патрулю СИБ наркоторговца ловить. Не будь меня на борту, они б, может, и не вмешались. А так и сброшенный контрабандистом груз спайса силовым лучом подловили, и самому барыге уйти помешали. С раздолбанного грузовичка сняли двоих. Собственно, хозяина корыта и вот этого вуки, который своего прежнего компаньона защищал, как мог. Сибовцы собирались пристрелить лохматого, а я не дал. Почему, потом понял. Сначала просто по наитию.

— Так почему?

— Ты когда последний раз нормально с людьми разговаривал? Не отдавал приказ, не докладывал и не плел интригу, а просто трепался? Не помнишь… Вот и я не помню. С собакой хоть поговорить по-человечески можно. Погладить. Пожалеть. Ты когда-нибудь кого-то жалел? Нет, наверное? Вот и я, наверное, нет. А оказывается надо, чтоб самому в бешеную собаку не превратиться. И не разучиться видеть мир таким, каков он есть. Короче, собака — вещь полезная. Мысли о наследнике и Альянсе пришли, пока возился с ранами Чуи. В общем, рыбок хоть заведи, что ли.

— Сдохнут; — чуть смущенно мотнул головой Вейдер.

— И еще. Чуи очень переживает за своего бывшего напарника-контрабандиста. Он у тебя в тюремном отсеке сидит. Так ты там разберись внимательно. Знаешь, так — творчески, но без фанатизма. У контрабандиста этого какая-то странная связь с тобой в Силе просматривается. Прямо как у родственника.

— Усыновить мне его, что ли?

— Я сказал без фанатизма!

Хан лениво рассматривал оформляющего протокол следователя, который всем видом своим демонстрировал, насколько задержанный контрабандист Соло ему безразличен. Что, в принципе, и понятно. Задержали его военные, а им наркота до фонаря. Только отделу по борьбе с наркотиками его почему-то не передали. И Хан сильно опасался, что здесь всплывет старая история его расставания с имперским флотом. А дезертирство — статья серьезная. Очень не хотелось бы.

— Ознакомьтесь и распишитесь здесь и здесь.

Хан поставил закорючку, не читая.

— С прошлым вашим разобрались, теперь о будущем. Берите лист, пишите: «Командующему имперскими военно-космическими силами лорду Вейдеру от… имя фамилия в родительном падеже, дата рождения, идентификационный номер». Посредине строчки — «заявление». Теперь с красной строки: «Прошу зачислить меня в состав частей десантно-штурмового сопровождения вверенных Вам военно-космических сил империи…»

Хан поднял удивленный взгляд на следователя.

— Вас что-то не устраивает, Соло? В принципе, можете и отказаться, — как-то враз оживился имперец. От чего возмущаться и выпендриваться сразу расхотелось.

— Меня все устраивает.

— Тогда распишитесь и поставьте сегодняшнее число.

Офицер быстро убрал странное заявление и удалился. Хан криво усмехнулся. Что, в империи стало так плохо с призывниками? Хотя, это — не его дело. Коли сам темный лорд просит, отчего бы и не послужить? До первой увольнительной. А там — поминай, как звали.

Конечно, некоторый подвох Хан чувствовал, но предпочитал об этом не думать. Представлять лорда Вейдера и иже с ним клиническими идиотами гораздо приятнее.

Ощущение такое, словно ситх сидел и ждал его заявления. Странная бумажка с размашистой визой главкома вернулась буквально через полчаса. Что именно написано, Хан не разобрал. У ужаса всея галактики помимо сволочного характера еще и дисграфия имелась. Но тюремщикам этого оказалось вполне достаточным, чтобы выкинуть сидельца из своих владений прямо в расположение дислоцированного на том же крейсере 501 штурмового легиона.

Через час он, сгибаясь под тяжестью выданного снаряжения, входил в кубрик своего отделения. И тут его впервые посетило подозрение о том, насколько серьезно он влип. Все девять его новых сослуживцев оказались клонами. Нет, расистом Хан не был, просто как их друг от друга отличать, если все, включая командира отделения, на одно лицо и одного возраста? Хуже только то, что он здесь смотрится белой вороной. Неуютно.

Соло доложил капралу о своем прибытии. Тот кивнул и указал на свободную койку. После чего погрузился в чтение некоей брошюры. Как, впрочем, и остальные восемь бойцов.

— Я дверью не ошибся? Это разведбат десантно-штурмового легиона или научная рота? — попытался пошутить Хан.

— Закрой пасть и читай, — в руки новичку прилетела такая же как у всех брошюрка, — Лови момент: завтра марш-бросок на ПО-14.

Книжка, и правда, была про эту самую ПО. Малая планета Большого Кореллианского кольца. Природа-погода, флора-фауна. Сплошное нашэнал джиогрэфик. Хан зевнул и покрутил головой по сторонам. Некоторое время на него не реагировали. Потом прилетел подзатыльник от капрала. Через полчаса отбой. После чего все практически мгновенно отправились отрабатывать боевое взаимодействие щеки с подушкой. Даже по коридору никто не шатался, не орал, спать другим не мешал. Одно слово — клоны.

Под сладкие мысли о том, как он свалит из этого чинно-тупого клоповника, вчерашний контрабандист, казалось, едва успел сомкнуть глаза, как из постели его выдернул сигнал тревоги. Пришлось вспоминать курсантскую юность — одеваться по нормативу. От остальных отстал, но не сильно.

Толстая полярная лисичка из соседней галактики впервые показала свою мордочку, когда начали распределять снаряжение. На рыло вышло килограммов по пятьдесят.

— Транспортеров в армии еще не изобрели? — недовольно уточнил Соло, но поддержки у рассаживающихся в десантный модуль сослуживцев не нашел.

А дальше начался сплошной кошмар. Малая планета ПО — 14 — холодная каменистая пустыня с разреженной атмосферой, стандартной гравитацией, малочисленной, но агрессивной живностью и крайне пересеченной местностью, по которой им предстоял многодневный марш-бросок почти на пятьсот километров. Двигались малыми группами: каждое отделение по своему маршруту.

За первые десять километров он ухитрился дважды свалиться в расщелины и завязнуть в зыбучих песках. Его вытаскивали, материли, на привале слегка отлупили для профилактики. Не помогло. К концу первого дня пути он понял, что в заданном темпе идти просто не может. Капрал приказал бойцам забрать у него часть снаряжения, и Хан почуял, что во время ночного привала бить его станут гораздо основательнее.

К середине следующего дня Хан Соло просто рухнул на землю. Пристрелят его или бросят — без разницы. Идти дальше он не мог. Капрал выдал новую вводную: транспортировка раненого. Теперь штурмовики тащили на себе не только снаряжение новичка, но и его самого.

На очередном привале к нему подсел командир отделения.

— Я не знаю, каким ветром тебя сюда занесло. Милорду виднее. Но я так понимаю, возможности уйти у тебя нет. Значит, слушай сюда. Повторять не буду. Здесь — не «учебка», а боевая часть постоянной готовности. Объяснять, закреплять, отрабатывать навыки некогда. Смотри, как делают другие, и делай так же. Делать это на равных со всеми ты просто не можешь. Значит, пока это тренировки, парни будут делать за тебя часть твоей работы. Но и в твои увольнительные пойдет кто-то другой. И места общего пользования убираешь ты за себя и за того парня. Это справедливо. Так будет до первого боя. Там постарайся не мешаться под ногами. Если нам вдевятером придется делать работу, рассчитанную на десятерых, а ты станешь бежать рядом и не мешаться, то тут — как повезет. Если начнешь создавать угрозу выполнения задания и жизням других, сам пристрелю. В общем, думай: может, сразу самому застрелиться — проще выйдет.

Следующие четыре месяца Соло не воспользовался последним советом только потому, что все еще надеялся уйти. Ну не век же флагман эскадры Дарта Вейдера в всяческой заднице мира торчать будет. Рано или поздно в нормальный обитаемый мир они придут, а там…. Уходить, правда, скорее всего придется не в увольнительную, которая ему не светит, а с боевого поста. Что всегда ЧП. Искать его станут серьезно. Но проблемы по мере поступления. О превратностях жизни после побега как-то не думается, особенно когда драишь гальюн после дня на полосе препятствий и стрельбище.

Первым нормальным обитаемым миром, в который зашел «Истец», оказалась захолустная Джеда. Соло едва не начал ржать в голос, когда им объявили, что штурмовики прибыли на усиление местных сил обороны для поимки некоего пилота-дезертира, ушедшего вместе с некими жутко секретными документами.

Только его первый спуск с орбиты оказался вовсе не поисковым, а боевым. Нападение на совершивший вынужденную посадку грузовик. От чего у сжимавшего бластер меж колен Хана заметно тряслись руки. Судя по тем вещам, которые на тренировках отрабатывались, шансов выжить в реальном бою у него просто нет. Летящий в одном модуле со штурмовиками офицер — безопасник заметил его нервозность.

— В первый бой?

— Да.

— Не психуй. Откладывается твой первый бой, парень. Если все как всегда, то мы просто не успеем.

Сибовец знал, что говорил. Они нашли разграбленный и сожженный грузовик. Им осталось только собрать буквально втоптанные в землю останки членов экипажа: двух пилотов и трех сопровождавших груз экспедиторов, да перегрузить на новый борт контейнеры с кайбер-кристаллами. Соло досталось таскать трупы. В башке крутилась странная мысль про то, что может быть еще неделю назад убитый пилот, тело которого он засовывает в пластиковый мешок, пил пиво с тем, другим, который дезертир.

— Что здесь вообще произошло? — зло процедил сквозь зубы нервно осматривавшийся по сторонам капрал. С одной стороны, место уж больно поганое — овражек с цепью холмов с двух сторон, отсюда убраться бы побыстрее. С другой стороны, и по той же причине капрал половину людей не на погрузку, а в дозоры поставил.

— Местные фанатики-храмовники толпу науськали; — нехотя отозвался составляющий протокол осмотра места происшествия сибовец; — Городишко этот поганый тысячу лет за счет Храма жил. Паломники толпами валили. Мало того, что деньги немалые здесь оставляли, так местные их и на большинстве работ задарма использовать исхитрялись. А тут сперва джедаев разогнали, а теперь еще и храм разбирают на нужды индустрии. Город наполнен озлобленными фанатиками, для которых те, кто возит кайбер — богохульники, подлежащие уничтожению. Парням просто не повезло: они сели слишком близко от города. Разъярённая толпа успела первой.

— Куда же городская служба безопасности смотрела?

— Их могли на выезде заблокировать. А может, эвакуировались. Несколько часов назад власти начали выводить имперские силы из города. Похоже, этот гадючник всех достал на столько, что точку решили поставить орбитальной бомбардировкой.

Хан прислушивался к разговору предельно внимательно. Угроза орбитальной бомбардировки откладывает побег на неопределенное время. С другой стороны, место, где терпеть не могут импов, идеально подходит для того, чтобы тут отсидеться. Только гражданской одеждой заранее озаботиться надо. А то схлопочешь заряд в спину без лишних разговоров.

Окончательно взвесить все «за» и «против» Хану помешал залп. Стрельбу по ним открыли сразу со всех холмов. Огонь дозорных сходу сбил напор нападавших и позволил оставшимся занять оборону.

— Что за б…? — ругнулся капрал.

— Люди Со Герреры, судя по наглости.

— Сколько стволов?

— Около полусотни.

— Гопота?

— Непримиримая оппозиция.

— Я это… не про то… — уважительно покосился на безопасника клон, принявший последнее словосочетание за особенно витиеватый матюг: — Я к тому спросил, они грабить идут или убивать?

— Убивать.

— Угу, значит сами сюда не подойдут. Выманивать надо.

Хана эти детали не волновали. Залегший за опорой десантного модуля рядовой Соло азартно выцеливал по вспышкам выстрелов засевших на склоне врагов. Побег побегом, но считать тех, кто стреляет в тебя кем-то кроме врага, он не умел. Насколько реалистичными были планы капрала одолеть вдесятером полсотню террористов — одной Силе известно. Потому что на сцене появились новые персонажи.

Штурмовой флаер вывернул сверху и сходу прошелся ракетными залпами по холмам, заметно успокоив нападавших. Правда, люди Со Герреры оказались запасливы до жадности. Закончить дело полным разгромом штурмовик не смог, вынужденный уворачиваться от залпов автоматических зенитных систем. Правда, кардинально ситуацию это не изменило. Несколько минут, пока штурмовику было не до них, террористы использовали для отступления в сторону пустыни, где благополучно рассеялись.

Флаер, тяжело вильнув и клюнув носом, опустился меж сожженным грузовиком и десантным модулем. Из кабины показался борт-стрелок, помогающий выбраться раненому пилоту. Теперь понятно, отчего так тяжело машина садилась. Ракета в лоб ударила. Броня выдержала, но тряхануло так, что парню каким-то оторвавшимся обломком пробило шлем и лицо рассекло. Глаз вроде бы задело. Скорее всего, ничего страшного, но здесь и сейчас пилотировать он не сможет.

Третьим из штурмовика вылез неприметный, чем-то смахивающий на клона человек в форме санитарно-эпидемиологического контроля флота. Окинув цепким взглядом присутствующих, санитар определил старшего.

— Заберете раненого?

— Без проблем; — кивнул сибовец: — Мы вам обязаны. Только вы-то без пилота как? Может все с нами? Сейчас передали, до конца эвакуации полчаса.

— У нас еще здесь дела. Которые с десантного модуля не делаются. Впрочем, поделитесь хорошим пилотом, не откажусь.

Самое смешное, что у слышавшего этот разговор Хана никаких идей и не возникло до тех пор, пока над ухом ни гаркнуло капральское:

— Рядовой Соло!

— Да, сэр!

— Ты вроде бы в летной академии на Кариде учился? Вот и помоги людям.

— Да, сэр!

Санитарный инспектор интересоваться тем, как летуна с дипломом уважаемого училища в пехтуру, пусть и элитную, занесло, не стал. Просто спросил.

— Подлететь на бреющем по каньону до точки, а оттуда на орбиту, возможно, в условиях сильной турбулентности сможете?

— Да, сэр.

Хан полез в кабину без всякого энтузиазма. Уж больно санинспектор похож на тех санитаров леса, что делают этот мир чуточку чище. Но деваться некуда.

Взлетели. У впервые за четыре месяца взявшего в руки штурвал Соло едва слезы не навернулись. Показывать эдакие телячьи нежности он не привык. Да и не поймут. А скрывать свои чувства Хан предпочитал за пустой болтовнёй. Ответов не ждал. Сам себя отвлекал, просто.

— А чего красный крест на борту не нарисовали? — начал придуриваться пилот, стоило машине лечь на нужный курс.

— Ты нас с мальчиками Со Герреры, которые из «скорой помощи» шахид-машину делают, не перепутал?

— Ладно, лишнее сказал, извините. Летим-то куда?

— Прямо, а потом направо. Потом подождешь минут десять. Таксометр можешь не выключать.

Разговаривать расхотелось.

Самое интересное, «санитар» не соврал, летели они по каньону прямо, потом резко свернули направо, и ждать ушедшего куда-то в пещеры санинспектора пришлось ровно десять минут. Вернулся он не один, а со связанным мужиком с реимпульсной тележкой вместо ног.

Пока пленника грузили в тесноватую кабину, Соло понял, при чем тут турбулентность. Небосвод со стороны города вдруг разрезал нестерпимо яркий луч. Горизонт вспучился грибом колоссального взрыва. Как их вертело во взбесившейся атмосфере — лучше не вспоминать. Иначе больше не то, что за пульт звездолета, за руль атмосферного кара не сядешь. Короче, как они до орбиты добрались, Хан не знает и знать не хочет.

А на орбите помимо «Истца» имелось еще сарлакк его знает что. Большое, круглое, железное. И век Хану в штурмовиках бегать, если это не оно одним выстрелом джедовский городок приравняло к нулю.

Подчиняясь приказу, Соло завис на границе атмосферы и космоса. Допрос добычи санитар решил проводить прямо здесь. Хан старательно рассматривал железный шар немирного назначения, просто чтобы отвлечься от стонов и хрипов за спиной. Ситх его знает, чего там санитар колол своей жертве, но корчило и выворачивало того просто невыносимо. Хотя борт-стрелок спокойно дремал в своем кресле. Видимо, привык. Потом несчастный затих, а стрелок встал помогать начальнику запихивать тело в торпедный отсек, откуда оно отправилось за борт.

— Вы полагаете, что мир от этого стал чище? — хрипло выдавил из себя едва сдерживающий рвотные позывы Хан.

— Полагаю, да. Сомневаетесь, посмотрите в галанете материалы на некоего Со Герреру.

Несмотря на тревожные взгляды борт-стрелка и предложения санитара подменить его при посадке, на палубу «Истца» Соло сел практически безупречно. Не успели они покинуть машину, как к люку подбежал офицер связи.

— Господин Фетт, милорд ждет вас.

Хан Соло почти бегом рванул на свой уровень. Хватит с него тайн. И так имя вейдеровского «санитара леса» — знание, явно лишнее.

Следующим нормальным обитаемым миром стал Скариф. Причем, всезнающий взводный утверждал, что летят на Иду. Но не срослось, то ли не успели, то ли опоздали. То ли милорд туда лететь передумал.

Судя по суматохе на стартовом комплексе, на планете обстановка не лучше. Они уже погрузились в модуль, но взлет отложили. Сперва вне очереди выпускали истребители, потом куда-то сорвались буксиры и ремонтники. Поняв, что их очередь нескоро, половина штурмовиков вылезла из модуля размять ноги. Тут по палубе смерчем пронесся Дарт Вейдер, походя раздавая приказы, отчего люди отлетали от него словно бильярдные шары. Хан не сразу сообразил, что целью лорда является их шатл. А сообразив, вместо того, чтоб вместе со всеми рвануть внутрь, тихо шмыгнул за стойку соседней машины. Там, куда понесло ситха, ему, ни разу не штурмовику, точно не выжить. Хан проводил взглядом стартующий модуль.

Теперь бы суметь незаметно покинуть разрушитель. Очень соблазнительным вариантом казался истребитель. Только бывший пилот Соло слишком хорошо знал регламент предстартовой подготовки, чтобы всерьез надеяться на угон. Но избавившийся от штурмовой брони Хан продолжал топтаться в непосредственной близости от готовящейся к вылету эскадрильи.

У которой возникли некие проблемы. Офицер, видимо комэск, выпускающий механик и некто в летном бронескафандре без опознавательных знаков азартно выясняли отношения. Из экспрессивного ора минут через пять удалось вычленить суть. На Скарифе группа террористов атаковала военную базу. Истребители шли на усиление наземных сил. В их составе должен лететь человек лорда Вейдера. Но устав предполагает работу истребителей исключительно в паре. Комэск категорически отказывался выделить напарника чужаку. Человек Вейдера орал, что ведомый ему ни в одном месте не сперся. А выпускающий — что пока не будет положенного комплекта он никого из ангара на фиг не выпустит.

— У меня предписание: подготовить две дополнительные машины! ДВЕ!! И выпущу я вас по готовности ВСЕЙ группы!!! А пока можете валить нах!… Да вон ваш второй за опорой щемится!!! — едва не с кулаками кинулся на Соло выпускающий.

Комэск обрадованно ринулся к своему борту. Минуты не прошло, а Хана уже запихнули в кабину, сообщили позывные и каналы связи. Стартовали.

На поверхности хатт его знает, а на орбите Скарифа творился сущий бедлам. В центре композиции куча-мала из двух столкнувшихся разрушителей, какой-то повстанческой колымаги и оборудования шлюза орбитального щита. Вокруг этого нехилого завала крутился с десяток пытающихся растащить его буксиров. К повстанцу пристроился десантный модуль. Прямо рядом с шикарной яхтой премиум-класса. Эти-то что тут делают? Там, видимо, идет зачистка. Разномастные силы нападавших удирают во все стороны. Их «Истец» как раз начинает перестроение, пытаясь перекрыть разгонный трек какому-то корыту. Может и не успеть. Гравитационные искажения, создаваемые торчащим здесь же железным шаром, снижают скорость крейсера и помогают беглецу.

Но наблюдать за тем, чем кончится эта погоня, некогда. Их группа уже ныряет в атмосферу. Хан закрутил головой в поисках своего ведущего. Ага, вон он. Пока эскадрилья закружила над местом наземного боя, пресекая возможные попытки появления в атмосфере бортов Альянса, попытайся они подвезти подкрепление или, напротив, драпануть вознамерятся, человек Вейдера выскочил из общей карусели и пошел в сторону.

Соло это вполне устраивало. В гипер на истребителе москитных сил не уйдешь. Да и не хотелось подводить под трибунал по ошибке выпустивших его людей. Лично ему они ничего плохого не сделали. Значит, надо имитировать гибель борта. А это лучше делать в стороне от скопления высокопрофессиональных свидетелей. Отойти в сторонку, уронить машину в неуправляемый штопор, а самому катапультироваться. И поминай, как звали.

Осуществлению этого чудесного плана помешал извечный Ханов авантюризм. Ну скажите на милость, зачем ему понадобилось смотреть, для чего его мнимого командира к здоровенной антенне галактической связи понесло? Интересно, видите ли, стало.

Агент же передал управление посадкой автопилоту, а сам весьма эффектно выпрыгнул прямо из кабины на небольшую площадку наверху башни. Хану показалось, что он заметил вспышки бластеров. По большому счету, ничего непонятно. Ладно, не его ума дело. Он резко взял вверх, набирая высоту, чтобы для срабатывания катапульты время наверняка хватило. И увидел перед собой занявший уже полнеба серый шар. На его поверхности весело забегали зеленые огоньки, постепенно образуя восемь лучей. А вспышка на Джаде в первую секунду тоже была зеленой…. Они что, по Скарифу стрелять собрались?! И сколько у него времени, чтобы убраться отсюда?!

— Чужак-1 — второму; — зашуршало в наушниках: — Ты это видишь? Тогда у тебя есть пара минут, чтобы попробовать снять нас отсюда.

Ага, щаз! Это кто тут такой умный? За две минуты успеть бы из атмосферы убраться. Как-то так рассуждал Хан Соло, пока его охваченные сепаратистскими настроениями по отношению к мозгам руки вывернули штурвал, кидая машину в невероятный вираж. И вот он уже завис на уровне крохотной площадки. Хатт, да тут целая толпа: без лишних разговоров агент запихнул в кабину к Соло двоих: солидного мужика в кителе инженерно-технических сил флота и замызганную донельзя девчонку. Оба в крови. Не успел Хан и рта открыть, как дверца захлопнулась, а за спиной бронескафандра заработал реактивный двигатель, на котором агент сиганул вниз. Разумно, четвертый в одноместную кабину не влезет, а так может и успеет добраться до своего борта.

Мысленно пожелав удачи незнакомцу, Хан рванул прочь. Вовремя. Взрывная волна догнала его на самом выходе из атмосферы. Так что покидало его совсем чуть-чуть.

На орбите порядка заметно прибавилось. Теперь о том, чтобы тихо смыться, можно и не мечтать. Ругая себя за глупость и невезучесть, Соло поплелся к чертову «Истцу».

На палубе его встречали санитарные модули. А на соседних магнитных захватах висел истребитель его ведущего. Это как он исхитрился вперед добраться? Не иначе как взрывной волной прямо в створ посадочного комплекса кинуло. Вздор, но другого объяснения придумать не удалось. Пилот с позывным «Чужак-1» уже покинул кабину и докладывал торчащему посреди ангара как последний зуб в пасти старого ранкора Дарту Вейдеру. Шлем пилот при этом снял и оказался уже знакомым Хану «санитаром леса» Феттом.

Хан постарался выскользнуть из истребителя как можно быстрей и незаметней, но стоило ноге ступить на лесенку трапа, как к его основанию шагнул проклятый ситх.

— Почему вы не в бронескафандре?

— Экстренный вылет, сэр! — как можно нахальней и самоувереннее рявкнул Соло.

Вопреки расхожим байкам, темный лорд сразу душить непонравившегося ему человека не начал. Бросил кому-то за плечо.

— Комэска и выпускающего механика сюда.

Те не заставили себя долго ждать.

— Лорд Вейдер, полковник Нас Гент по вашему приказанию прибыл… — залихватски козырнул командир знаменитой эскадрильи, подойдя ближе.

Вейдер коротко кивнул в ответ.

— Как это понимать? — лорд с подчеркнутым пренебрежением ткнул пальцем в грудь Соло.

Гент нахмурился, внимательно посмотрел на Соло, не сразу, но сообразил, кто это, и пожал плечами, не найдя ничего необычного.

— Не понимаю вас, милорд.

— Вот этот вот хрен с горы покинул ангар без бронескафандра, — короткий кивок в сторону Хана. Темный лорд наконец начал выходить из себя.

— Виноват! — полковник вытянулся.

— Разрешите, милорд? — не выдержал, нетерпящий, когда за его выкрутасы расплачиваются другие, Хан: — Стандартный бронескафандр не позволил бы принять на борт двух пассажиров, сэр.

— Да ты у нас герой, что ли? — вкрадчиво осведомился ситх: — Тогда извини, но ты ошибся дверью. Героям надо в контрабандисты к Джаббе Хатту. Там каждый вылет на раздолбанном корыте с грузом спайса в трюме с двойным дном — это подвиг. А здесь имперский флот: место, где принято хорошо делать свою работу. На флоте нет места для героизма. Героизм — признак некомпетентности. Особенно когда он сводится к банальному пренебрежению элементарными нормами техники безопасности.

«Поэтому лорд Вейдер даже ночью в сортир в бронескафандре ходит».

Ну, и зачем он это подумал? Следующие десять минут виновники торжества внимательно слушали о том, где, как и сколько раз Дарт Вейдер имел всех троих, а также их родственников без учета пола и возраста. Художественности слога обзавидовался бы и сам дон Джабба. В общем и целом, ситх оправдывал репутацию самодура. Только самодурство это пришлось как-то по делу.

Наконец Вейдер выпустил пар.

— Кстати, ты откуда, чудик?

— Рядовой 501-го штурмового легиона Хан Соло, сэр.

— Какой идиот загнал пилота в пехоту?

— Вы, милорд.

Жалеть о сказанном не приходилось. В ангаре появился разъярённый командир отделения — непосредственный начальник Соло. А с ним Хан хотел сейчас увидеться гораздо меньше чем с разъярённым ситхом. Благо, на двусмысленную фразу лорд Вейдер не отреагировал. Покопался в своем планшете, хмыкнул и подозвал наблюдавшего все это безобразие с наглой улыбкой Фетта.

— Может, это и не тот напарник, о котором ты мечтал, но до конца операции вы работаете вместе.

«Санитар леса» вознамерился было возразить, но был прерван:

— Боба, я плачу тебе не за высказывание своего мнения. Придержи его при себе.

Хан Соло понял, что его судьба заложила очередной безумный вираж.

О склонности милорда щедро выплескивать на окружающих весь имеющийся негатив, дабы виновные в плохом настроении ситха сполна могли разделить его «страдания», командир ИЗР «Истец» капитан Пиетт не просто знал, но неоднократно на себе испытывал. Сейчас он нервно вышагивал по мостику в ожидании заслуженных неприятностей.

Яхту, а по сути стандартный корвет, они упустили. Капитан беглеца очень грамотно рванул не прочь, а по направлению к планете, прикрываясь от сканеров излучением звезды. Нет, это не делало кораблик невидимым, но значительно осложняло его обнаружение. Выход на плоскость эклиптики позволило капитану яхты использовать гравитацию и направление вращения планеты для ускоренного разгона. Профессионал, сожри его сарлакк. Только Пиетт тоже не вчера с мусоровоза на ИЗР пересел. Поэтому заполошно садить из главного калибра в корму беглецу он не стал. Действуя против гражданского судна, да еще с сигнатурой дипломатического борта, он обязан начать с предупредительного залпа и предложения остановиться. Что Пиетт и выполнил в строгом соответствии с Уставом. В общем, упустил.

Буфера меж ним и Вейдером в лице командира эскадры адмирала Оззеля сегодня не будет. «Истец» действовал не в составе группы, а автономно. Впрочем, это не сильно меняет дело. Адмирал обычно мастерски умеет воплощать в жизнь древнюю мысль о том, что за просчеты начальников расплачиваются подчиненные. Куда больше капитана тревожил уж как-то слишком затянувшийся сеанс связи милорда с императором. Едва ли доклад о случившемся на Скарифе обрадует его величество. А значит, получивший свою порцию монаршего гнева главком пойдет передавать его вниз по служебной лестнице.

Наконец за спиной раздались тяжелые шаги, а на мостике стало словно темней и холоднее. Милорда можно понять: он почти успел перехватить отстыковывающуюся от повстанческого корабля-базы яхту. Какой-то минуты не хватило.

— Докладывайте; — рыкнул ситх, встав перед обзорной плоскостью спиной к присутствующим.

— Установлено, что яхта, кареллианский корвет «Тантив IV», принадлежит королевскому дому Альдераана. Капитан — Реймус Антиллес. Сейчас находится в распоряжении сенатора Леи Органы как дипломатический борт. Судя по сигналу, установленного на борту «Тантива» маячка, корабль сейчас на гипертрассе М-5. Если конечной целью маршрута является Альдераан, то оптимальной точкой перехода на трассу М 96 является сектор Тату.

— Время выхода?

— Через восемнадцать часов.

— Полагаете, что те потратят несколько часов, чтобы пару раз соскочить с трассы, заметая следы? Разумно. Значит, часов шесть форы у нас есть… Я на «Звезду смерти», вернусь через час. К этому моменту корабль должен быть готов выдвинуться на татуинский полигон.

— Да, милорд.

Иллюзий по поводу чудесным образом миновавшей грозы у Пиетта не было. Просто сперва милорд повызверивается на боевой станции, но потом-то все равно сюда вернется.

Ровно через час имперский звездный разрушитель «Истец» взял курс на Татуин. Стоило кораблю войти в гипер, как начали сбываться самые мрачные подозрения капитана. Засевший в своей медитационной камере ситх каждые пятнадцать минут выдавал новую вводную для учебной тревоги.

За десять часов перехода экипаж успел побороться с десятком пожаров и разгерметизацией отсеков, а также выходом из строя едва ли ни половины систем жизнеобеспечения. В результате гравитация на борту скакала от полной невесомости до трех G со сменой вектора. Из-за приказа отключить один из реакторов и систему климат-контроля большинство помещений, включая мостик, остались в темноте, а температура в отсеках приближалась к сорока градусам.

В таком виде на полигон и вышли. Где «Истца» поджидала вся прочая «эскадра смерти». Точнее, мелкие корабли прочесывали систему, встречая «Тантив», а тяжелые крейсера принялись гонять собственный флагман в учебно-воспитательных целях. В реальной ситуации при таком соотношении сил единственно разумным было бы попытаться вырваться в гипер. Но выданная милордом вводная учений выхода за пределы полигона не предполагала.

Вот Пиетт полтора часа и уворачивался от атак со всех сторон, на несколько секунд уходя в гиперпрстранство, чтобы тут же выскочить под очередной залп. В реальности уже через четверть часа корабль имел бы столько мелких повреждений, что если бы сам не развалился, то способность уходить на засветовую скорость точно потерял бы. Но условия учебного боя предполагают фатальными только попадания имитаторов зарядов в надстройку либо реакторный или ходовой отсеки.

На залп в корму в район главного реактора «Истец» нарвался на девяносто седьмой минуте боя. В жизни это означало бы, что у экипажа есть двадцать секунд помолиться до взрыва реактора. Но смоделированная лордом Вейдером реальность столь легкого конца для проштрафившихся не предполагала. Объявив, что в результате полученных повреждений крейсер всего лишь потерял ход, милорд объявил о штурме «Истца» вражеским десантом. Причем абордажную команду изображает дислоцированный на его же борту 501-ый легион в полном составе. То есть сил прикрытия Вейдер Пиетту просто не оставил, превратив учебный бой в банальное мордобитие. Организацией обороны капитан и заморачиваться не стал. Максимум, что могут сделать его люди — это забаррикадироваться по отсекам и попробовать отсидеться там до тех пор, пока отбой не скомандуют.

На главном посту даже дверь блокировать не стал. Все равно выбьют, а ее потом чинить надо будет. Ввел код блокировки бортового компьютера и уселся ждать захватчиков. Те не торопились. Что в общем-то правильно. На борту берущегося на абордаж корабля капитанский мостик — самый бесполезный отсек. Начинают с реакторных и щитовых. Полковник Рекс, которому надоело сидеть в темноте и духоте, еще и про центр управления систем жизнеобеспечения не забыл.

На то, чтоб уложить вахтенную смену главного поста во главе с командиром корабля мордами в пол, добравшимся наконец до мостика штурмовикам понадобились считанные секунды. Теперь Рекс с особо приближенными головорезами просто куражились, имитируя «допрос пленных». В принципе, во всех захваченных отсеках сейчас творится приблизительно одно и то же. Завтра большинство офицеров с разбитыми мордами ходить будут. Но на вполне законных основаниях отмутузить командира корабля — это шик. Такое еще заслужить надо. Нет, за рамки разумного десантники, естественно, не выйдут. Но и мало Пиетту не покажется. Хищно ухмыляющийся Рекс если чем и не доволен, так отсутствием командующего эскадрой адмирала Оззеля на борту.

— Ну, все отлетался, тварь имперская! — начал старательно изображающий повстанца клон: — Хочешь жить, диктуй коды доступа систем управления.

Ответа особо не ждали. Бить его будут минут двадцать. Столько, сколько в среднем надо хорошему «ледорубу» (а плохих Рекс не держит), чтобы взломать стандартную защиту бортового компьютера. Пиетт искренно желает парням удачи. Потому как представления о рамках допустимого у ведущих допрос оказались весьма специфическими: два выбитых зуба серьезным ущербом они, похоже, не считали.

— Не хотел, скотина, по-хорошему? Сейчас будет по-плохому: с джедаем общаться будешь.

Не сообразившего сходу, кто станет изображать возглавляющего повстанцев джедая, капитана подняли на ноги. Так, что разбитым носом он уперся в нагрудник Дарта Вейдера. Мог бы и сам сообразить, что милорд решит лично поучаствовать в этой фазе учений. Вот теперь Пиетту стало по-настоящему страшно. Представления ситха о дозволенном вообще границ могут не иметь.

— Во, босс, глядите — это и есть главный имп на этом корыте, — изображал присущую, по его мнению, повстанцам расхлябанность Рекс.

— Уверен, что главный? — ехидно осведомился «босс».

— Мы по Галанету проверили! — обиделся «повстанец».

Фото командира флагмана эскадры быстрого реагирования можно найти в свободном доступе? О своей популярности капитан Пиетт раньше не задумывался. «Босса» доказательство устроило, и он переключился на «пленника». На капитана медленно наваливалась волна страха, плавно перерастающего в панику. Вспомнилось, что с допросов реальных пленных повстанцев Вейдер без нужной информации не возвращался. Как именно он это делал, Пиетт не вникал. Но узнавать это на себе очень не хотелось. Потом вспомнился услышанный когда-то давно способ закрыть свою память от одаренного. Стоило попробовать просто от отчаяния. Через минуту милорд озадаченно хмыкнул.

— Капитан, вы реально нелинейное уравнение счисления точки выхода в уме без вычислителя рассчитать пытаетесь? Ну вы даете. Хотя ход мыслей правильный: в таком скоплении цифр коды доступа искать затруднительно. Только… Вы ж понимаете, что надолго вас не хватит. Я усилю эмоциональный прессинг, и перед тем, как свихнуться, вы расскажете мне даже то, о чем вас не спрашивают. Так стоит ли доводить ситуацию до края? Коды, капитан.

Пиетт отрицательно мотнул головой.

— Расстрелять.

«Повстанцы» тычками прикладов в спину погнали жертву к ближайшей капитальной переборке. Мысль о том, что заряд направленных на него бластеров может оказаться и боевым, уже не особо напугала.

А еще через четверть часа капитан Пиетт в компании других «расстрелянных» офицеров не без легкого злорадства наблюдал за следующим этапом учений. Не сумевшие привлечь на свою сторону никого из членов экипажа «повстанцы» пытались своими силами перегнать захваченный корабль в свое логово. Получалось пока не очень, но со стороны смотрелось забавно.

— Капитан Пиетт; — лорд Вейдер прекратил изводить едкими замечаниями новоявленных звездолетчиков-любителей и подошел к профессиональному командиру крейсера: — Разведка доложила, что «Тантив» дважды выскакивал из гипера четко по вашим расчётам. К месту его следующего выхода мы как раз доковыляем к моменту рандеву. Нет-нет, не волнуйтесь, в гипер не полезем. Спокойно идите к стоматологу, потом спать. Понадобитесь, вызову. Раньше на мостике можете не появляться. О мелком ремонте после всех учиненных безобразий я распоряжусь.

— Благодарю, милорд.

О том, чтоб от души выспаться речи не шло. Во время боевой операции спать капитану приходилось урывками, а быть на мостике без учета графика вахт, предписанного уставом времени труда и отдыха, да подчас и законов физиологии. Так что тот факт, что сигнал вызова прозвучал через пять минут после того, как Пиетт сам открыл глаза — удача великая.

Как ни изгалялся капитан посольской яхты, а «Тантив» находился уже в зоне оптической видимости. Сократив дистанцию до минимума, принявший вахту Пиетт распорядился дать залп и тут же начал подтягивать заглохшую добычу лучом захвата. Открыть огонь «на торможение» можно и раньше, но минимальная дистанция позволяла сократить время от момента, когда повстанцы поймут безнадежность своего положения и начнут уничтожать улики, до штурма.

Лорд Вейдер одобрительно хмыкнул и отправился лично руководить захватом. Пиетт вывел на тактический монитор изображения с сопровождающего группу захвата дрона. Теперь, когда немирная яхта надежно припаркована у «Истца», задача капитана оказывать всяческую поддержку абордажной команде, возникни, упаси Сила, такая необходимость.

Переходной люк пришлось взламывать. Открывать гостям добровольно хозяева не торопились. Мало того, стоило штурмовикам вскрыть переборку, как по ним открыли шквальный огонь. Причем из штурмовых бластеров серьезной мощности выставленных на максимум. В результате, два «двухсотых», пять «трехсотых» в первые секунды боя. Мы куда попали? Это альдераанское посольство или клуб самоубийц? Потому что, во-первых, таким зарядом и микротрещину во внешнем корпусе организовать можно, а местные без скафандров. А во-вторых, милорд категорически не любит терять своих людей. Так что отдавшему приказ стрелять на поражение лучше сразу самому руки на себя наложить.

К слову, приказа сменить режим бластеров с шокового на боевой милорд штурмовикам так и не отдал. Что не помешало последним подавить сопротивление и поставить под контроль весь корвет за пять минут. Штурмовики гнали табун задержанных, а агенты Вейдера — добычу посерьезнее. Прибывший с милордом инспектор санитарного контроля Боба Фетт гнал перед собой бело-синего робота-астромеха модели R2D2, сопровождающий санитара штурмовик волок в охапке бестолково дергающегося протокольного дроида, в марках которых капитан не разбирался.

— Какого хатта ты волочешь эту рухлядь? — недовольно буркнул Вейдер.

— В том-то и дело, что рухлядь. Причем в комплект корвета не входящая. А вы приказали искать на борту странное. А эта парочка уж слишком целенаправленно топала к камере запуска автоматических зондов. Еле перехватили. Там еще девица какая-то в подсобке забаррикадировалась. Но думаю, с этим ваши парни сами справятся.

— Смею заметить, не рухлядь, а антиквариат! — возмущенно всплеснул руками протокольный дроид: — Модель С3РО просто основа. Я — частная собственность сенатора Леи Органы, доставшаяся ей в наследство от ро…

Пронзительный писк R2D2 заставил оборвать фразу. Двоичный код дроидов Пиетт на слух не воспринимал, но и без перевода ясно, говорливому переводчику порекомендовали не болтать лишнего. Но совсем заткнуть говоруна товарищ не смог.

— Но главное, я — эксклюзивная модель ручной сборки. Мой создатель знаменитый герой войн клонов генерал Скайуокер! Этот хам R2D2, к слову, тоже его собственность, и может представлять некоторую историческую ценность.

— Почему «по наследству». Органа помер, что ли? Извините, милорд, но бывшего сенатора могли бы и мне заказать; — растерянно забубнил Боба Фетт.

Лорд Вейдер не реагировал ни на ворчание своего агента, ни на причитания дроида. Пауза затягивалась. Наконец черная фигура отмерла.

— Боба, железо ко мне в каюту. Глаз с него не спускать. Рекс, девчонку брать аккуратно. И сразу ко мне.

— Да, милорд.

Фетт с добычей поспешил к шлюзам. Полковник Рекс отдал распоряжения по комлинку, но уходить не торопился.

— Капитан «Тантива» Антилес, милорд.

К милорду подвели немолодого человека, которого Пиетту было, откровенно говоря, жаль. Профессионалов капитан привык уважать. Только милорд прав, за убийство солдат империи взыскивать надо жестко. Тем более, эта попытка сопротивления штурмовикам была изначально идиотской.

— В главном компьютере чертежей «Звезды смерти» нет; — доложил лорду вышедший из рубки штурмовик.

Это что, Таркин не только полбазы на Скарифе одним выстрелом разворотил, но и чертежи сделавшей это «крошки» профукал? Тогда почему внеплановые учения на «Истце», а не на «Звезде смерти»? Хотя, если чертежи увозили на «Тантиве», гнев милорда понятен. А с гранд-моффом император разберется.

Внимание капитана на мостике и главкома в коридоре захваченного корабля на миг переключилось на тактические мониторы, где исчезла еще одна метка. Сарлакк дери этих чокнутых «дипломатов», еще один «двухсотый». Трое в одной операции. Таких потерь в элитном легионе не было давно. Ярость милорда чувствовалась на расстоянии, словно порыв ледяного ветра в лицо.

— Где данные, которые вы перехватили на Скарифе? — Вейдер без всякой Силы, просто рукой схватил Аттилеса за горло и оторвал от пола: — Отвечай, что вы сделали с чертежами?

— Мы ничего не перехватывали; — прохрипел тот: — Это посольский корабль! У нас дипломатическая миссия!…

— Если это посольский корабль, где же тогда посол?

Труп капитана Антиллеса отлетел в сторону.

А тут и посол нашелся. Вернее, нашлась. Молодая девица в наручниках сцену гибели капитана своей яхты видела, но это только усилило ее гнев. Накалом горящей в глазах ярости она не уступала и милорду.

— Дарт Вейдер, только вы способны на такую наглость. Имперский Сенат это так не оставит! Вы напали на дип….

— Хватит изображать удивление, ваше высочество. На этот корабль было передано сообщение от шпионов мятежников. Я хочу знать, где чертежи, которые они прислали.

— Я не знаю, о чем вы говорите. Я член Имперского Сената! У меня дипломатическая миссия.

— Вы представительница мятежного Альянса и предательница.

Лорд отвернулся от принцессы, провожая взглядом носилки с телом застреленного штурмовика с практически снесенной выпущенным в упор бластерным зарядом головой.

— Посольство, б…

— Что вы себе позволяете?! — взвизгнула принцесса.

Пиетт готов дать руку на отсечение, что милорд просто не понял, чего так возмутилась сенатор. На мостике и летных ангарах на склонность главкома к ненормативной лексике никто давно не реагировал. Дарт Вейдер просто проигнорировал возмущенный вопль.

— Уведите.

— Простите, милорд, — задержался перед ситхом старший конвоя: — Вот это обнаружено у задержанной.

В перчатке штурмовика лежал пузырек с таблетками без этикетки.

— Что это?

— Экспресс-анализатор показал, что… — штурмовик по слогам произнес название: — ни наркотиком, ни лекарством, ни ядом не является.

— Откуда это у вас, принцесса? — вокодер плохо передает эмоции, но лорд казался удивленным.

— Это мои таблетки от аллергии!

— На что аллергия?

— На вас и таких как вы!

— А ведь и не соврали…. Уведите. Капитан Пиетт, распорядитесь взорвать яхту. Всех захваченных повстанцев, кроме сенатора, передать СИБ. Принцесса Органа остается на борту «Истца».

Лея зябко обхватила плечи руками. Нет, холодно в камере не было. Трясло ее вовсе не от невыносимых условий ситхского застенка. Хотя подушка могла быть не такой жидкой, а еда — не такой пресной.

Уцепиться за каприз, чтобы отвлечься от преследующих ее кошмаров, не получилось. Стоило прикрыть глаза, как перед ней появлялось лицо убитого у нее на глазах Реймуса Антиллеса. Стоило зажмуриться посильнее, появлялось еще более жуткое видение: кровавые ошметки вместо головы упавшего к ее ногам солдата.

«Это был всего лишь клон. А Реймус погиб, как герой. Война — есть война, и с этим надо смириться» — в очередной раз попыталась успокоиться Лея. Не получилось. Тогда девушка начала себя накручивать: «Ничего, придет день, и проклятый киборг за все заплатит. Мы отомстим за тебя, капитан Антиллес!». Лея Органа с удовольствием представила, как громадная черная фигура, жалобно скуля, неуклюже падает на колени. Но она недрогнувшей рукой нажимает на спусковой крючок. Сгусток плазмы раскалывает черный шлем и… снова кровавые ошметки перед глазами.

Лея со стоном сгибается пополам. Ее рвет желчью тут же, у кровати.

Это продолжается уже третий день. Ее не допрашивают, словно специально оставив один на один со своими кошмарами. Кто бы ей раньше сказал, что бой — это настолько страшно.

А может, все дело в проблемах со здоровьем. Лекарство у нее отобрали. Не то, чтобы у принцессы имелись серьезные заболевания. Она и про аллергию-то со злости ляпнула. Просто с детства она много ездила с отцом по галактике. Чтобы не перегружать иммунитет борьбой с микробным разнообразием каждого из миров, она давно привыкла принимать средства для его укрепления. Видимо, слишком привыкла. Теперь лишенный привычной поддержки организм жестоко мстит своей хозяйке.

«Вот возьму и умру от какой-нибудь банальной пневмонии!» — невесть кому пригрозила принцесса. Только почему эти имперские идиоты не смогли распознать банальный стимулятор иммунитета? Или… Измотанный воспоминаниями о недавних смертях мозг с энтузиазмом принялся обсасывать новую мысль. Ту самую, запретную, которую она носит в уголке души уже не первый день.

Она не дочь Брехи и Бейла Органа.

Первые звоночки появились давно. В детстве ей льстило, когда у нее за спиной тихо шептались о том, как удивительно она похожа на мать. Только вслух и в лицо ей этого отчего-то не говорили. С раннего детства научившейся определять степень искренности людей принцессе это было непонятно. С возрастом недоумение только усиливалось. Ведь она вовсе непохожа на мать. Да и на отца тоже. Лет в шестнадцать запомнилась странная сцена: «Мама! Папа! Вы меня любите?» — прокричала в порыве нежности юная принцесса, уж и не вспомнить по какому поводу. «Мы гордимся тобой, Лея» — чопорно и чуть фальшиво отозвался Бейл. Ее отец, который так старательно пичкал ее этими самыми нелекарственными таблетками всякий раз, когда они оказывались в местах людных и незнакомых. А в глазах был затаенный страх. В общем, мысль о том, что с ней что-то не так, жила давно. Последней каплей стала случайно услышанная фраза ныне покойного капитана Антиллеса. Распираемая гордостью от порученной ей миссии по доставке чертежей «Звезды смерти» Лея неслась по коридорам «Тантива», а за спиной Реймус осуждающе бросил: «А с чего бы вице-королю возражать? Не свое — не жалко». Теперь ей все стало окончательно ясно.

От понимания того, что те, кого она считала родителями, бессовестно врали ей все эти годы, в голове вдруг стало холодно и ясно. Она просто им нужна. Не сама по себе, а для дела. Отсюда постоянные, набившие оскомину «Лея, ты должна, должна, должна…» Должна улыбаться тем и не водиться с этими. Должна помнить, что она принцесса и не пачкаться в машинном масле, разбирая движок флаера. О том, как это здорово починить то, что, казалось, уже никогда не заработает, никто и слышать не хотел. Один старый Реймус ее и понимал. От этого вдруг такого теплого воспоминания о погибшем по щекам потекли слезы. А ведь она тоже от части виновата в его смерти. Не прикажи она оказывать максимально возможное сопротивление, может, и обошлось бы.

Хотя, едва ли. На одной из кратких остановок на пути от Скарифа к Татуину верные делу сопротивления люди пересказали абсолютно достоверный слух о том, что взбесившийся от неудачи под Скарифом ситх приказал расстрелять командира и чуть ли ни половину офицеров упустившего «Тантив» крейсера. Рассказчик еще смеялся над тем, что после этого преследовать их Вейдеру просто не с кем. От этого воспоминания Лея вновь передернула плечами. Теперь от брезгливости. Говорить со смехом о чьей бы то ни было смерти сейчас ей казалось просто омерзительным.

Лея глубоко вздохнула и вытерла рукавом слезы. Огляделась. У нее со зрением непорядок, или в мире что-то изменилось? Полутемная камера сделалась не то, чтобы ярче — четче. Ей достаточно взглянуть на водопроводный кран, чтобы понять, прокладка в нем на ладан дышит. А за дверью коридор совсем пуст. Часовой только на повороте метров за двадцать от двери ее камеры. И у него болит зуб.

От понимания того, что она сошла с ума, у принцессы застучали зубы. Она со стоном сползла на только что испачканный пол. Но куцее, серое одеялко вдруг слетело с кровати и накрыло ей плечи как будто плащом. Сил удивляться еще и этому уже не было. Лея просто сидела на полу, завернувшись в одеяло и тихо скулила, словно маленький всеми брошенный щенок.

Движение человека по коридору она почувствовала, хотя никаких шагов за тяжелой железной дверью не слышно. Солдат вошел и начал расставлять миски с едой.

— Почему не дроид? — процедила сквозь зубы арестантка.

Ей не ответили. Только теперь этого и не надо. Сумасшедшая принцесса словно в записи увидела, как некий тип с нашивками санитарной службы приказывает парню посмотреть, как там задержанная.

— Шпионим, значит?!

— Идите кушать, пока не остыло; — примирительно отозвался солдат.

— Подавись ты!

Девушка и не думала вставать с места, но содержимое судков вдруг выплеснулось на шлем тюремщика, посуда последовала его примеру и со звоном отскочила от брони штурмовика. Тот ошалело попятился, пока не уперся спиной в со страшным лязгом захлопнувшуюся дверь. Лея злорадно поняла, что от резкого удара ее основательно заклинило.

Теперь они в камере вдвоем. Понявший, что больше в него ничем кидаться не будут, ибо большинство предметов оказалось прикрученными к полу или стенам на совесть, штурмовик снял с головы шлем.

— Ты клон? — все также злобно прошипела ответственная квартиросъемщица.

— Неужели не видно, что нет? — в тон ей ответил гость.

— Делать мне больше нечего, как имперских головорезов рассматривать!

— Хан Соло, а тебя как зовут? — не стал обижаться солдат.

— Сенатор Лея Органа, будто не знаешь! — не стала уточнять, с каких это пор они на «ты» принцесса.

— Делать мне больше нечего, как сенатских пустобрехов рассматривать.

— Сенат — последнее место в этой несчастной галактике, где демократическим путем пытаются защитить идеалы свободы от гнета тирании!

— Я и говорю, одни чинуши грызутся за место у кормушки с другими.

— Да как ты смеешь! Да самый лучший имперский бюрократ в сто раз хуже…

— А я и не говорю, что он лучше. Я говорю, что все вы, политики, одинаковые.

— Ты не слишком вольно отзываешься об империи?

— Возможно. Только что с того? Со службы без выходного пособия выкинут? Буду только рад.

— Ты что, не сам к ним пришел?

— Сам. И выбор у меня был. Между армией и тюрьмой.

К собственному удивлению слушать рассказ пилота-контрабандиста-штурмовика Лее оказалось интересно. Может, просто от собственных горьких мыслей отвлекалась. В конце истории она вдруг предложила.

— Слушай, Соло, помоги мне удрать отсюда?

Бредовая идея. Но она же сумасшедшая, ей можно.

Солдат только криво усмехнулся. Возмутиться тому, что этот непринц и не думает вызволять красавицу из узилища, принцесса не успела. В этот момент снаружи решили-таки вызволить самого Соло.

Заклинившую дверь сорвало теперь в противоположную строну, и в проеме появился Дарт Вейдер. Лея с визгом, словно мышь увидела, запрыгнула на кровать. В руках у нее оказалась вообще-то прикрученная к полу здоровенными болтами табуретка. Теперь предмет тюремной мебели ощетинился на ситха всеми четырьмя ножками.

— Успокойся, Лея. Я не причиню тебе никакого вреда.

— Ага! Просто придушишь, как Антиллеса! Скольких ты уже замучил в этой камере?!

— Именно в этой? Никого, вроде бы.

Ситх очень медленно и очень плавно пробирался в центр камеры. Лея и не заметила, как он оказался на полпути к ней.

— Не подходи!

Табурет с грохотом отлетел в сторону. Теперь в руке у перепуганной принцессы кусок острой железной ленты, которой ножка крепилась к полу. Острый зазубренный край приставлен к горлу.

— Еще один шаг, и я себя убью!

Ситх замер. Но от него, словно клубы дыма, начало расходиться нечто, заполняя собой все вокруг. Это и есть пресловутая Сила? Точнее, темная ее сторона? Накатившая на Лею волна действительно была темной, а еще теплой и ласковой, как воды ночного южного моря. Железка сама вывалилась из рук. Теперь Лея не сопротивлялась тому, как черная лапища ситха берет ее за руку. От этого осторожного прикосновения усилилось ощущение обволакивающего ее чего-то заботливого, оберегающего… Родного? Она тихонько дернулась просто от неожиданности понимания последнего.

— Все, все, дочка. Успокойся. Все хорошо. Ты — не сумасшедшая. В тебе просто слишком резко и в слишком неподходящий момент проснулась Сила. Эти гады кормили тебя подавляющей способности одаренного дрянью. А теперь преграду убрали, оно и поперло. Все, пошли отсюда.

Дарт Вейдер решительно подхватил сенатора Органу на руки и зашагал прочь.

Темная и неподвижная, как утес среди волн, фигура лорда Вейдера уже не первый час сидела у постели тревожно вскрикивающей во сне принцессы. Ее вдруг вырвавшаяся из-под фармацевтического гнета Сила клокотала, рвалась наружу. Без опыта, без созданных многолетними медитациями и практиками коридоров и барьеров, просто без понимания сути происходящего. Эти сволочи чего добивались-то?! Всерьез надеялись вот так всю жизнь сдерживать способности одаренной? Идиоты…

Впрочем, Вейдер тут же умело придушил народившийся в душе гнев. Он сейчас неуместен. А избавляться от всех неуместных чувств младший ситх научился давно. Иначе бы не выжил. Сейчас он должен быть абсолютно спокоен, открыт, доброжелателен. Сейчас его сила обволакивает дочь, растворяет в себе излишки ее рвущейся наружу и рвущей хозяйку изнутри Силы. Они — единое целое. Его спокойствие гасит разбушевавшийся ураган, заставляет волны неконтролируемых эмоций улечься.

Его дочь… Ничего более странного по отношению к себе он еще несколько дней назад и подумать не мог. А потом события словно с цепи сорвались. Сперва на борту яхты Органы обнаружились принадлежащие когда-то Энакину Скайуокеру дроиды. Потом у задержанной Органы-младшей изъяли средство, подавляющее способности одаренного. Весьма редкое и известное только в очень специфических кругах вещество.

Тогда предчувствия буквально захлестнули Вейдера. Он готов был броситься по душу Органы-старшего, чтобы вытрясти из него объяснения. Тогда — только о его участии в убийстве Падме и связях с недобитыми джедаями. Император помешал. Палпатин потребовал остаться у Татуина и продолжить и так едва не вышедшую из-под контроля операцию.

Четыре с лишним месяца назад Дарт Вейдер разумно решил, что поиски наследника для Палпатина — дело мутное, значит следует заняться Альянсом. Общая идея — собрать все силы повстанцев в одном месте и нанести решительный удар, параллельно дискредитировав саму идею Альянса. Благо, вскоре руководитель проекта «Звезда смерти» директор Кренник доложил о выкрутасах конструктора Галена Эрсо.

В начале все шло как по нотам. Понимающий, что проект идет к завершению, изменник Эрсо передал информацию о несовершенствах конструкции объекта Со Геррере, который перегнал ее в Альянс. О чем сам признался перед смертью нанятому Вейдером охотнику за головами Бобе Фетту. Агентов военной разведки или СИБ ситхи решили на этом этапе не привлекать. Нападение на архив на Скарифе ради похищения самих чертежей должно было выглядеть натурально. Спасибо трусоватому двурушнику Галену: сам чертежи копировать он, видимо, просто струсил.

Гибель конструктора, который по причине собственной хитромордости, оказался никому не нужным, на планы не повлияла. А дальше жизни надоело реализовывать заранее продуманный сценарий, и она начала вносить коррективы. Разведка докладывала о том, что в руководстве Альянса к идее атаки на Скариф отнеслись с прохладцей. Струхнули, короче. К разведке у Вейдера претензий нет. Вот аналитики, среди них и он сам, степень повстанческого бардака недооценили. Шайка отморозков поперлась брать архив по собственной инициативе. То есть гораздо раньше, чем люди Кренника успели заменить настоящие чертежи фальшивкой. Пришлось вместо вялой имитации сопротивления, перехватывать материалы всерьез. Тут еще идиотская инициатива гранд-моффа Таркина со стрельбой. Короче, еле успели.

Теперь надо подменить спрятанные в дроидах чертежи и придумать, как сплавить их повстанцам. В том, что у Бобы Фетта с интуицией все в порядке, и документы именно в астромехе, Дарт Вейдер не сомневался. Он просто прочел это в памяти девчонки-сенаторши.

Разбираться с содержимым С3РО и R2D2 пошел сам. Просто из-за ностальгии. Чертежи и послание для засевшего на Татуине Оби-Вана Кеноби нашлись там, где и положено. Только ситх-параноик решил подстраховаться и поискать копию в переводчике. Нашел параллельный блок памяти с событиями девятнадцатилетней давности. Почти сутки Дарт Вейдер смотрел, не отрываясь за тем, как Падме рванулась за ним на Мустафар, как он сам, не поняв, что это провокация, в порыве ревности оттолкнул жену, которую в тот момент следовало защищать, как вернувшийся с двумя мечами за поясом Кеноби забрал едва живую Падме с собой, а потом наблюдал за ее агонией, как Йода, Кеноби и Органа делили его новорожденных детей.

Мучавшие его уже несколько месяцев странные факты, громко лязгнув, наконец сложились в цельный пазл. У него есть дети. Двое. Одна из них, Лея Органа, сидит в тюремном блоке «Истца». Второй — сын Люк, если гады-похитители имя парню не поменяли, тоже рядом: на Татуине.

Ничем, кроме растерянности и раздражения, сей факт в душе ситха не отозвался. Просто из страха перед вернувшимся прошлым. Оно умерло! Нечего мертвецам вылезать из своих могил. Кроме того, его дети — уже практически взрослые люди. Сейчас общность взглядов важнее общности генов. А с этим у него с детьми не ахти…. Когда растерянность чуть улеглась, единственным чувством к дочери оказалось желание пришибить собственными руками. Да и опыт собственной татуинской жизни подсказывал, парень — та еще шпана.

Только принимать решения под влиянием эмоций ситх давно зарекся. Эмоции — как алкоголь: сил и куража добавляют, а вот критичность восприятия гасят. Прежде всего, стоит доложить императору. Как о потенциальных наследниках, например. Но в начале следует собрать информацию несколько более обширную, чем факт биологического родства. Это соображение несколько успокоило.

Сыном он займется чуть позже. Благо, теперь он ищет способ выйти не просто на представителей Альянса, а на джедая, бывшего друга и учителя…. В общем, аккуратно надо.

Про дочь же он думал и эдак, и так еще сутки. Ничего путного не надумал. Ввалиться в камеру с заявлением «Лея, я твой отец» просто глупо. Подумывал уж связаться с Палпатином, но что-то сдерживало. А потом яркий всплеск Силы в тюремном отсеке. После чего Вейдеру стало просто не до мыслей.

Хатт его знает, чего хотели травившие его дочь люди, но добились они того, что в галактике появился третий ситх. Исходящая от девочки сила была чернее вороньего крыла и питалась эмоциями, тоже вовсе не светлыми. При этом воспринималось как нечто абсолютно свое, родное. Надо вызывать Сидиуса. У младшего лорда просто нет опыта общения с юным ситхом, еще не умеющим контролировать силу и эмоции. А рисковать жизнью и здоровьем дочери он не готов. Мысль о том, что при этом он рискует собственными жизнью и здоровьем отброшена за неактуальностью.

«Мой повелитель?» — тихо тронул ситх нити Силы.

«Наконец-то. Думал, не решишься. Но молодец. Да расслабься ты. Правило двух выбрось из головы. Мне нравятся только те правила, которые устанавливаю я сам. Вылетаю».

«Спасибо, повелитель».

Лорд перевел взгляд на девушку. Осторожно положил затянутый в черную кожу перчатки протез на ее лежащую поверх одеяла руку. Ресницы спящей вздрогнули, и глаза открылись. Вейдеру понадобилось некоторое усилие, чтобы не отдернуть руку.

— Что-то случилось? — помедлив с минуту, слабо проговорила Лея.

— Случилось. В тебе проснулась Сила, а я узнал, что являюсь отцом девятнадцатилетней принцессы.

Лея промолчала, но во взгляде сквозили страх и недоверие. Потом скривила губы в злой усмешке.

— Да кто ты, вообще, такой?

— Твой отец. Не веришь, посмотри сама.

— Как?

Лорд Вейдер осторожно взял руку девушки и поднес ее к своему шлему, буквально втягивая в себя ее силу. Теперь Лея удивленно и неумело копается в его памяти. Не самое приятное ощущение, но так все равно лучше: рассказывать о своем прошлом словами он просто не готов.

— Можно я посмотрю, что за… за этим?… — рука тихо сползла со шлема на нагрудник.

— Смотри.

Через миг в карих глазах замелькали золотые искры. А за спиной Вейдера лопнула считавшаяся ударостойкой лампа. Лорд вновь поймал в свою руку сжавшиеся в кулак пальцы дочери.

— Тихо-тихо-тихо. Спокойно. Тебе надо учиться сдерживать свои эмоции, а то ты мне весь корабль в щепки разнесешь. Придется домой пешком идти.

Лея нервно хихикнула, от чего лампа окончательно разлетелась на куски.

— То, что с тобой сделали, ужасно; — виновато отозвалась на ее звон девушка.

— Терпимо. Если не убило, значит, сделало сильнее.

— Что теперь будет?

— Не знаю. Тебе нужен опытный наставник.

— Вы готовы взять в ученицы представительницу мятежного Альянса и предательницу? — начала брать себя в руки Лея.

— Нет. Но только потому, что у меня никогда не было опыта воспитания ученика.

— Это я отдала приказ капитану Антиллесу стрелять боевыми.

— Не отдали приказ, а настоятельно порекомендовали, возможно, угрожая увольнением. Приказы на борту корабля отдает только капитан. И ответственность за них несет тоже он.

— Что будет с экипажем «Тантива»?

— Те, кого взяли с оружием в руках, сядут за оказание вооруженного сопротивления.

— Вы… ты можешь как-то облегчить их участь?

— Вы забыли добавить «папа», сенатор, — ехидно напомнил ситх.

— Но меня от ответственности за убийство солдата вы освободить смогли?

— Смог. Я же насквозь коррумпированный имперский чиновник, а не борец за миропорядок на основе справедливости какой-нибудь. Мне можно.

— Но если из-за меня пострадают люди, выполнявшие мое распоряжение, это, действительно, несправедливо!

— Никто не мешал твоим людям перевести режим бластера с боевого на парализующий. Тебе же, как политику, следует знать, за ошибочные приказы руководителей расплачиваются подчиненные. Это называется бременем власти.

— Что делать в мире, живущем не по справедливости?

— Учиться жить по закону, который, в отличие от справедливости, одинаков для всех.

— А что имперский закон, самый справедливый закон в мире, говорит о нашем случае?

— Желаете поторговаться? В таком случае есть вариант деятельного сотрудничества с властями. Только в обмен на свободу ваших людей я потребую действительно серьезной помощи в нейтрализации Альянса. Так что я не настаиваю. Мы можем вернуться к этому разговору позже.

Лея села в постели, натянув одеяло к подбородку. Вейдер поднялся и отвернулся, давая девушке возможность одеться. Та осторожно поднялась на ноги и осмотрелась.

— Это твои… то есть ваши апартаменты?

— Да. Будешь жить пока тут. С деталями по ходу разберемся.

— Не боитесь слухов о том, что я — ваша любовница?

— Забавно. На х…. Э-э-э…. Зачем мне она? — оперативно сообразил, что с привычной ненормативной лексикой придется кончать, ситх.

— Ну, всем рты не заткнешь.

— Отчего же? Я намерен в ближайшее время объявить о том, что ты — моя дочь.

— Кому?

— Экипажу. Больше пока некому.

— Решили улучшить свой имидж?

— С ним что-то не так?

— Говорят, после неудачи на Скарифе вы расстреляли едва ли ни половину офицеров своего флагмана. Теперь решили показать оставшимся человеческое лицо?

— Что-то типа того. Пойдемте, я покажу вам «Истец».

— Идемте, милорд, — гордо вскинула голову Лея.

Идти по коридору и ловить удивленные взгляды встречных оказалось непривычно. Обычно мимо Дарта Вейдера офицеры пробегали рысью, старательно делая вид, что заняты серьезным делом. Особенно если в курилку во время вахты торопились. Ибо изобретательность ситха в деле придумывания работы для тех, кого он счел бездельниками, общеизвестна. Лорд об этом знал и старательно культивировал. Просто в жилые сектора корабля старался лишний раз не заходить. На «Истце» и так расход седативных препаратов выше, чем в среднем по эскадре.

Лее же заинтересованное внимание встречных было приятно. Она даже задорно постреляла глазками в сторону офицерика помоложе. Тот шарахнулся в сторону, словно от ранкора. Принцесса озорно прыснула в кулачок ему вслед. Лорд одобрительно фыркнул. В общем, все при деле.

Старшие офицеры эскадры нашлись в зале для совещаний. Собравшиеся прервали обсуждение и вытянулись перед главкомом.

— Вольно. Прошу занять свои места.

Перед тем, как опуститься на свое место, лорд галантно подвинул кресло спутнице. Теперь все взгляды осторожно переместились на пришедшую с ситхом девушку. Но держать присутствующих в неведении слишком долго Дарт Вейдер не стал.

— Позвольте представить, господа, моя дочь — Лея.

Годы службы рядом с ситхом отучили удивляться чему бы то ни было. А обстановку приучили прояснять до конца.

— Разрешите вопрос, милорд, — подал голос капитан Пиетт: — Вы женаты?

— Вдовец.

— Рад приветствовать миледи на борту флагмана вверенной мне эскадры ИЗР «Истец»! — молодцевато рявкнул изобразивший при этом радушную улыбку Оззель.

Лея ответила адмиралу холодной улыбкой. Выражение лица типа «Я — принцесса Альдераана, а вы все тут кто такие?» отработана у девочки в совершенстве. Даже, пожалуй, слишком. Титул лорда ситхов по наследству не передается. Это определенный уровень владения Силой, до которого девочке как до Татуина раком… то есть пешком. При дочери надо контролировать не только слова, но и мысли, бл… ин. Правда, пока дочь не слишком навострилась без спроса читать папашины мысли. Так что время поработать над словарем у него есть.

Тем временем Оззель принялся докладывать о подготовке к операции на Татуине.

— Оба дроида загружены в мусорный контейнер для утилизации, размещенный в списанном шатле, с которого мы уже забыли снять почти новые аккумуляторы. Таким образом, в верхних слоях атмосферы у него гарантированно сработает система торможения, и вместо того, чтобы сгореть, он благополучно опустится на поверхность. С побегом же этой Джинн Эрсо возникли сложности. Иной психотип. Не сошлась характером с рядовым Соло. В результате парень в госпитале с сотрясением.

Эту часть доклада Лея не поняла. Задавать вопросы не торопилась, но внимательно наблюдавший за ней Оззель понял ее недоумение.

— Видите ли, миледи, первоначально планировалось, что вместе с дроидами к повстанцам уйдете вы. Чтобы побег выглядел естественно, вас познакомили с рядовым Соло. Психологи определили, что это тип мужчины, который вам нравится: обаятельный мерзавец. Он должен изобразить влюбленность и помочь вам бежать. Но когда побег пришлось организовывать не вам, а захваченной на Скарифе Эрсо, контакта не получилось.

— Зачем, вообще, отправлять человека. Дроиды сами до адресата не доберутся? — уточнила Лея.

— Они доберутся до указанного в послании адреса на Татуине. А там проживает семья мирных фермеров Ларсов. Никаких следов агентов Альянса, тем более джедая Кеноби средства технического наблюдения не обнаружили.

— Странно… Тогда, может быть к повстанцам отправлюсь я?

— Боюсь, отец вас не отпустит; — чуть улыбнулся в усы адмирал.

— Это опасно, а главное — бессмысленно. Кеноби слишком легко почувствует обман. Посланного к нему человека можно использовать только втемную; — не стал опровергать адмирала Вейдер.

— А тот парень — Соло, как же? На убой?

— У него в биографии и в мозгах столько намешано. Он сам толком не знает, чего хочет. Там ни один ситх не разберется, не то что джедай.

— Да просто прочесать окрестности. Неподалеку этот Кеноби прячется! Неужели ваши хваленые штурмовики его не найдут?

Лею охватил странный азарт. Вейдер осторожно коснулся дочери в Силе. Эмоциональная неуравновешенность еще долго будет давать о себе знать. Надо быть внимательным.

— Найдут. И тот устроит резню.

— Прикидывали. Для того, чтобы спугнуть джедая, правдоподобно подвести его к встрече с дроидами и позволить уйти с Татуина потребуется два батальона. Предполагаемые потери — тридцать процентов, — уточнил полковник Рекс.

— Много. Думайте дальше, господа офицеры. Думайте.

Вейдер не без ехидства наблюдал недоумение дочери. Слава Силе, с мрачным образом сторонника империи вообще и темного лорда в частности банда Органы явно перестаралась. Тем проще теперь опровергать эту ложь.

— Капитан Пиетт, напомните мне, сколько времени вы командуете «Истцом»?

— Скоро два года, милорд; — поднял глаза от монитора офицер.

— В галактике болтают, я вас расстрелял после неудачи под Скрифом.

— Есть маленько, милорд, — белозубо улыбнулся сообразивший, для кого затеян этот разговор, Пиетт.

Лея смущенно потупилась. Но следующую идею выдала она же.

— Тогда потрясти этих Ларсов как следует.

— Они едва ли знают что-то полезное; — покачал шлемом Вейдер.

— Но что-то же их связывает с джедаем!

— Да. В этой семье джедаи спрятали твоего брата.

Гробовая тишина в зале.

— Во милорд дает! — тихо хрюкнул из задних рядов полковник Гент.

— Простите, сэр, но не могли бы вы огласить весь список детей. С указанием планет пребывания, пожалуйста, — с каменным лицом уточнил полковник Рекс: — А то вдруг приказ «Дельта-ноль», то-се….

И не издевается, ведь, гад. У клонов с чувством юмора совсем плохо.

— Двое; — невозмутимо рассеял сомнения подчиненных главком; — И я попросил бы вас, Лея, заняться возвращением брата.

— Да, милорд; — растерянно отозвалась Лея.

— Это задание никак не должно пересекаться с поиском джедая.

— Да, милорд; — оторвался от планшета Пиетт: — Психологи докладывают, что человеком, к которому Джинн Эрсо может испытывать доверие с наибольшей вероятностью, является Орсон Кренник.

— Не слишком нетрадиционно?

— У остального человечества вообще нет шансов.

— Хорошо. Работайте. Начало операции через пять часов.

.

Заваривание чая в исполнении Леи выглядело истинным священнодействием. В цветной заварочный чайничек травы засыпались со скрупулёзностью лаборанта. Кипяток заливался тоже порциями. Наконец из-под плотно прикрытой крышки пошел пряный аромат.

— Пахнет просто обворожительно. Спасибо; — кивнул дочери оторвавшийся от планшета Вейдер.

— Ты не будешь? — огорчилась Лея.

— Горячее не могу, остывшее не хочу. Не расстраивайся. Я давно научился получать удовольствие от запаха и вида еды. Просто посиди рядом.

— Хорошо.

Лея забралась с ногами в кресло напротив. Ситх осторожно коснулся ее ауры своей силой. Сила дочери потянулась навстречу. Теперь всякий видящий нити Великой Силы воспринимает их как единое целое. И даже после того, как сила каждого вернется на место, это возникшее в заблеванной камере единство не исчезнет до конца. Под маской не видно, но ситх жмурился от давно не испытываемого чувства душевного тепла и покоя.

— Что это? — тихо прошептала девушка.

— Резонанс Крови. Нить, которая связывает нас вне зависимости от расстояния. Позови, и я услышу, где бы ты ни была.

— Вот это что за нить? — закрывшая глаза Лея с интересом рассматривала линии Силы.

— Моя связь с учителем. Резонанс Силы. Менее эмоционален, но столь же прочен.

— А здесь что за обрывок?

— Остаток связи с моим бывшим учителем Оби-Ваном Кеноби. Сама связь осталась вместе с ногами на Мустафаре.

— Ты его ненавидишь?

— Наверное, уже нет. В отличие от того, что происходило до и после, наша схватка была честной.

— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе расправиться с Альянсом?

— Я хочу, чтобы ты помогла мне вернуть сына. А с Альянсом я и сам справлюсь.

— Почему?

— Там Органа. Нехорошо заставлять дочь поднимать руку на отца, пусть и приемного.

— Ему нужна только наследница. У него с Брехой не могло быть общих детей. Он так и говорил, если бы я не появилась, то наследником пришлось бы объявлять какого-то племянника, которого он терпеть не мог.

— Все равно.

— Наверное, это и есть пресловутый соблазн темной стороны Силы, но… Имей в виду, я хочу быть рядом с тобой. И мне все равно, на какой стороне будешь ты.

В голосе дочери зазвенела обида. Вейдер откликнулся новой волной успокаивающей ласки. Откуда это в нем? Родительский инстинкт, наверное.

— Возможно, чуть позже, когда выманим силы Альянса к «Звезде смерти», ты поможешь избежать серьезного кровопролития.

Лея предпочла сменить тему.

— С парнем этим — Соло нехорошо получилось. Может я навещу его в госпитале?

— Как знаешь.

— А я сказал, что никуда ты не поедешь! Нечего тебе в энтой академии делать! Вокруг Мос-Эспы никто академиев не кончал, и не жалуются.

— Но дядя…

— Что дядя? Ну что дядя, дядя…. Я тебе, дураку, добра желаю. Ну кончишь ты свою академию, будь она неладна. И что? В армию? Это когда по всем закоулкам тлеет, того гляди, рванет похлеще чем в прошлую войну. Жить надоело?

— Да не собираюсь я в армию.

— Ну да, знамо дело: к повстанцам этим беспорточным, намылился. Ну прям молодец! С голым задом против звездолета.

Дядя Оуэн смачно отхлебнул из почти опустевшей кружки. От только что благостного настроения не осталось и следа. Люк тяжело вздохнул. Вообще-то, захмелевшего Ларса несложно уговорить на все, что угодно. Только если это не касается поступления племянника в летное. Уже понявший, что очередная попытка уговорить дядю провалилась, Люк тем не менее решил испробовать все заготовленные аргументы.

— Но сколько людей по-прежнему водят гражданские суда.

— А сколько им стоит откупиться от армии? Ладно, дядя у тебя миллионщик, у него денег — сарлаку не сожрать. Допустим, отмажу. Только пока имперцы с повстанцами друг друга мутузить будут, на трассах пираты хозяевами станут. А тут ты молодой и красивый. Пипец котенку! — Оуэн снова отхлебнул и даже пьяную слезу кулаком смахнул от жалости к так и норовящему угробиться племяннику: — Уж на что твой папаша крутым считался, а все одно, допрыгался…

— Что ж мне теперь под кроватью от всякой опасности прятаться?

— Зачем под кроватью? Живи как все. Работай. Если шило в заднице сидеть мешает, давай еще три влагоуловителя поставим. Тогда только крутись, не присядешь.

— А тебе того и надо! Ты водку пьянствовать будешь, а я на тебя вкалывать!

Едва сдерживая злые слезы Люк выскочил из комнаты, изо всех сил хлопнув дверью.

— Псих. Весь в папашу; — проводил его взглядом Ларс.

На дворе парень столкнулся с хлопотавшей по хозяйству тетей Беру.

— Опять поругались?

— Да.

— Опять из-за пилотской этой школы, окаянной?

— Да.

— Пойми, сынок, не возьмут тебя в эту школу. И хорошо, если просто выгонят, а не чего похуже.

— Это почему еще? — опешил Люк.

— Из-за отца. Нет, ты не подумай о нем плохого. Он был честным человеком, не бандитом каким. Воевал. Только таких как он новая власть ох как не любит. Не спрашивай меня ни о чем, я сама толком не понимаю.

— Отец против империи воевал?

— Что ты, что ты, сынок… Разве я это говорила? Ну-ка пойду, хозяина уложу. Набрался небось до бровей уж.

Тетя торопливо шмыгнула в дом. Люк все еще обиженно пыхтя уселся на начавший остывать камень. Ну, что ему делать?! От мысли о том, что всю жизнь придется шляться по пескам от одного влагоуловителя к другому, собирая из трех дохлых агрегатов один полудохлый, хотелось повеситься. А без письменного согласия опекуна его в академию еще два года не возьмут. Несмотря на то, что школу он закончил с лучшим результатом не только в классе, но и среди всех выпускников прошлого года на Татуине.

А тут еще непонятки с давно погибшим отцом. То, что в прошлом у него не все чисто, парень заподозрил год назад, когда впервые встал вопрос о его дальнейшей учебе. Поняв, что против летного дядя уперся рогом, Люк решил схитрить, и заявил, что намерен поступать на инженерный. Но хитрый маневр не удался. Дядя заявил, что с его фамилией племяннику лучше с захолустного Татуина носа не высовывать.

— Так записали бы меня Ларсом! — в запале брякнул тогда Люк.

— Будь моя воля, я б так и сделал! — проорал в ответ по обыкновению не вполне трезвый Оуэн.

Все попытки разузнать подробности натыкались на глухой отпор. Попытки разузнать об отце чуть больше чем скупое, «он был пилотом и погиб», Люк предпринимал с детства. На имя генерала республиканской армии Энакина Скайуокера в Галанете он наткнулся давно. Но то, что это просто полный батин тезка, понял довольно быстро. Перво-наперво тот Скайуокер был джедаем, а им семью иметь не полагалось. Потом, это практически единственный республиканский генерал-джедай, который во время путча поддержал законного императора и пошел против своих. И судя по тому, что только о нем в официальных источниках историки отзывались хорошо, император добро помнил и едва ли оставил без внимания родню погибшего за него соратника. Тогда не торчал бы Люк в этой дыре.

Чем больше он над этим думал, тем больше подозревал, что Скайуокер вообще не настоящая его фамилия. Если его пытаются спрятать от властей, то едва ли сделали это под собственным именем. Так что записали его под первой попавшейся известной фамилией. А может даже как-то постебались над имперцами.

Но тут думать дальше не о чем. А вот что делать, решать надо быстро. Потому что люди Джаббы-хатта уже дважды подкатывали к Люку на предмет сделать ему липовую пилотскую лицензию и айда с ними. Первый раз — четыре месяца назад, он просто испугался. Уж больно жуткие рассказы тогда ходили про то, что на контрабандистских тропах целый ИЗР появился. С вытекающими для контрабандистов последствиями. А теперь, похоже, у него просто нет выбора. Если империя почему-то имеет зуб на Люка Скайуокера, то Люк Скайуокер клал на ту империю. В конце концов, две трети Татуина живет не в ладах с законом. Да и его отец, похоже, был таким.

Люк поднял голову к небу. Тату-1 уже полностью ушла за горизонт, и на небе появились первые звезды. А вместе с ними серебристый треугольник уже не первый день висящего на орбите имперского звездного разрушителя. Когда Люк был совсем маленьким, то, задрав голову, провожал каждый корабль, в душе надеясь, что на нем к нему летит отец. Теперь вид «имперца» вызывает скорее тревогу. И все равно восторг. До огромной машины кажется можно дотянуться. Вон, даже видно, как мусорные контейнеры отстреливаются. Старые люди ворчат, что из-за этого случаются песчаные бури.

Так за размеренным рассматриванием звездолета Люк не просто успокоился, но так размечтался, что не заметил подлетающий к их ферме катер класса «земля-орбита». Новый, без ржавых пятен и заплат на лаковых боках лямбда-шатл грациозно опустился на утоптанную работягами-дроидами Ларсов площадку.

Из челнока вышли двое. Молодой черноволосый мужчина в военной форме и девушка — ровесница Люка в строгом брючном костюме. На фермах такую одежду принято называть городской.

— Здрасте — решил быть вежливым Люк.

— Здравствуйте, молодой человек; — кивнул ему чернявый: — Санитарно-эпидемиологическая служба флота, инспектор Фетт. Эта ферма Ларсов?

— Ну, да…

— Могу я видеть Оуэна Ларса?

— Ну, в общем…. Это…. Короче, пьяный он…. Я могу чем-то помочь?

— Разве что проводить к Оуэну Ларсу.

— Да говорю же, спит он.

— Ничего, разбудим.

— Чего надо-то? — начал злиться на настырного санитара Люк.

— На планеты занесен опасный вирус. Мы проводим подворовый обход. Вакцинация. Инструктаж глав хозяйств о правилах гигиены.

Словно в подтверждение его слов девушка, медсестра, наверное, ловко задрала рукав Люковой рубахи и воткнула иглу шприца. На месте укола выступила капелька крови. Медсестра ловко смахнула ее ваткой. Люк не сопротивлялся. Смотреть на стоящую так близко девушку приятно. Городская. Культурная. Ватку на землю не бросила. В специальную коробочку убрала. Коробочка с урчанием заглотила ватку и мигнула зеленым огоньком. Санитарный врач и медсестра довольно переглянулись.

— Ладно, веди к Ларсу, — поторопил Люка господин Фетт.

Провожать в дом не пришлось. Вышедшая на двор тетя Беру захлопотала, заохала и повела неожиданных гостей вниз. Люку заходить в душный дом не хотелось. Кондиционер там барахлит и на дворе сейчас прохладнее. Медсестра присела рядом.

— Ты здесь живешь? — со смесью удивления, интереса и брезгливости спросила она.

Нотка высокомерия в голосе горожанки обидела. Хотя, Люк ее понимал. Самому это пыльное убожество с вечно подвыпившим дядей и загруженной работой тетей поперек горла стоит. А все равно, задело.

— Живу, и чё?

— Тяжело, наверное? — смягчила тон, видимо, поняла, что обидела медсестра.

— Мы привычные.

— Уехать отсюда не думал?

— Думал. Только баловство все это. Работы много. Дядька поддает лишнего, тетке без меня не управиться. А без наших влагоуловителей вы ж, городские, загнетесь, — неожиданно для самого себя процитировал дядю Оуэна Люк.

Девушка не обиделась, а отчего-то озорно прыснула в кулачок.

— А как же соблазнительное предложение дона Джаббы летать по фальшивой лицензии? — невинно уточнила она.

У Люка просто челюсть к земле упала. Хорошо, отвечать не пришлось. За него это сделал высунувшийся на свежий воздух санитарный врач.

— Без лицензии и опыта вождения грузовиков хатты вербуют пилотов для Альянса. Поманят дурня деревенского, который ничего, кроме атмосферного спидера, не водил, большими деньгами, тот уши и развесит. Глазом моргнуть не успеет, как в кабине повстанческого крестокрыла окажется.

— Так это ж боевая машина! — ахнул Люк.

— Учебная. Щита нет, броня чисто символическая. Зато дешевый, и предельно простой в управлении. В свое время наделали много, но большинство летных училищ от них отказались: слишком тяжело потом на нормальный истребитель пересаживать. Теперь их Альянс через подставных лиц скупает. Любого дурня за штурвал посадить можно. Половина в первом бою убьется? Так новых наберут.

— Как там господин Ларс? — решила сменить смутившую хозяина тему медсестра.

— Кино смотрит. Про вред крыс и крысятничества. А я воздухом вылез подышать: жарко там.

— Кондиционер барахлит… — сконфужено отозвался Люк.

— А ты безрукий? — фыркнула медсестра.

— Некогда сегодня было…

Дорассказать про ремонт влагоуловителя не успел. Дядя Оуэн пробкой вылетел из дома.

— Люк, мать твою! Собирайся, живо!

— Куда?!

— К папаше своему! Будь оно все неладно, знал, что добром не кончится! Знал!…

— Тише ты, пьяный дурак! — запричитала за его спиной тетя Беру: — Ты чего несешь-то?! Мы очень рады, что папа Люка нашелся, верно Оуэн?

— Ну да, рады… — не стал спорить с женой Ларс, но тут же властно заорал на нее: — Ты чего столбом стоишь, словно дроид заглючивший?! Иди собирать вещи. Люди вечно ждать не будут.

— Иду, иду; — быстро закивала головой тетя, увлекая за собой мужа.

Люк ошалело переводил взгляд с имперцев на тетю с дядей, не зная кому задать главный вопрос. А папа-то кто? Понявший это санинспектор отправил медсестру помогать со сборами, а сам уселся на камень, указав парню на место рядом.

— Хатт, не ожидал от твоего дяди столь бурной реакции. Хотя страху он за девятнадцать лет и впрямь натерпелся. Я не знаю, что Ларсы рассказывали тебе об отце. Но правды они сами не знали. Не обижайся на них.

— Они говорили, что он очень хороший пилот, но страшный непоседа, постоянно искавший приключений на свой зад, и что он погиб в конце войны.

— Не соврали, значит. А про то, что он еще и джедай, сказать побоялись.

— Энакин Скайуокер, генерал республиканской армии?

— Ну ты почти все и сам знаешь; — улыбнулся Фетт.

— Кроме одного: твоего отца, Люк, убил приславший этих имперцев джедай-изменник Дарт Вейдер; — из темноты шагнул всклокоченный и запыхавшийся сосед — чокнутый Бен.

— С каких это пор у джедаев появилось имя Дарт? Это ж аббревиатура: темный лорд ситхов; — кажется, не особо удивился визиту Бена инспектор Фетт.

— Не бойся, малыш. В лапах этого чудовища ты не окажешься.

От оскаленной улыбки Бена Люку стало просто страшно. И правда, чокнутый. Не даром его дядя боялся. Тем временем сосед решительно шагнул к двери дома. Имперец попытался преградить ему дорогу. В руке нападавшего загудел световой меч. Фетт почти успел уклониться от удара: ловко ушел переворотом, но в воздухе завоняло паленым, а на камнях двора остались капли крови.

— Прочь с дороги! Мне нужен только ситх! Где он?

На пороге появилась медсестра со скалкой в руках. Над ее головой пронеслось лезвие меча. Похоже, джедай намеревался снести голову кому-то, кто гораздо выше.

— Сенатор Лея Органа? — озадаченно опустил занесенную для нового удара руку Бен.

— Рыцарь Оби-Ван Кеноби? — так же растерянно отозвалась девушка — Что ты здесь делаешь?

— Я почувствовал ситха где-то совсем рядом. Сын Избранного не должен попасть в его руки.

— Сын не должен…. А я?

— Что, а ты? — не понял Бен, но вдруг глаза джедая удивленно расширились: — ТЫ?!….

— Я!!!

Люк руку готов дать на отсечение, но только что карие глаза девушки Леи вдруг наполнились светящимся золотом. Закусив губу, она ринулась на Бена со скалкой наперевес. Ошалевший от ее напора джедай не успевал отражать удары.

— За… За… За… — захлебывалась собственной яростью девушка — За детство «счастливое» наше! Вот!

— Лея, прекрати!

Но сунувшийся было в драку Фетт опять отлетел в сторону. Люк зажмурился и через закрытые глаза увидел вместо девушки сгусток чёрной энергии — неистовый, отчаянный и испуганный. Подчиняясь неведомому инстинкту, Люк шагнул навстречу, раскинув широко руки словно для объятий и обхватил девушку, как будто накинул на нее белое, мягкое и уютное одеяло.

К великому удивлению, прежде всего самого Люка, подействовало. Лея выронила скалку и заревела, уткнув лицо в его плечо. Придерживающий собственную окровавленную руку Фетт склонился над оглушенным Кеноби.

— Тебя зовут Лея? И ты правда настоящий сенатор? — Люк повернулся так, чтобы девушка не видела разбитую физиономию ее жертвы.

— Угу. А ты — Люк. Мой брат.

— Мой отец — сенатор Органа?

— Наш отец — Дарт Вейдер, деревня!

— Кеноби в госпиталь надо срочно. Перелом основания черепа, вроде; — помешал удивиться в полную силу Фетт.

— А как же дроиды?

— Все потом. Сейчас грузимся и летим. За вещами потом вернемся. Ну, показывай, Скайуокер, как ты без лицензии водить умеешь.

Честно говоря, Люк умел не очень. Только говорить он этого не стал. Выбора-то нет. Если на них напал чокнутый Бен, не факт, что через час сюда не явится парни того же Джаббы. А против них раненый санинспектор, да девушка Лея. В общем, валить надо, действительно, быстро.

Руки тряслись, но делать нечего. При других обстоятельствах Люк жутко гордился бы возможности порулить настоящим орбитальным челноком, а теперь просто страшно. Но все оказалось совсем несложно. Выйти на орбиту Люк сумел. А там их уже встречали. ИЗР подрабатывал маневровыми двигателями навстречу челноку, пока не поймал его лучом захвата и не затащил челнок на посадочную палубу.

Следовало признать, каталажка на крейсере импов куда комфортабельнее заведений для несовершеннолетних правонарушителей, в которых ей доводилось проводить время раньше. И режим совсем не людоедский. После того, как она огрела по башке попытавшегося к ней клеиться охранника, ее даже в карцер не отправили. Только теперь еду ей приносит дроид. А с ним драться неинтересно.

О долгосрочных последствиях своего дебоша Джинн не думала. Зачем? Все, кто был ей хоть капельку дорог, погибли, а она отчего-то жива. Так стоит ли беспокоиться о будущем, смысла в котором она просто не видит. Совсем недавно она говорила товарищам о надежде. Так вот, ее надежда убита на Скарифе. Душа, наверное, тоже.

Гидравлика бронированной двери зашипела вне графика. Ужин приносили от силы час назад. Допрос? Джинн лениво скинула ноги с койки на пол. Вставать — много чести.

Вошедшего девушка узнала не сразу. А узнав, поперхнулась заготовленным хамством. Директор Кренник решительно шагнул внутрь, тут же усевшись на единственный табурет. Стоять ему, пожалуй, сложновато: выглядел он откровенно плохо. Что не удивительно, ранение было серьезным.

— Ну? — мрачно начала Джинн, сообразившая, что заговаривать первым имп не собирается.

— Послушай меня, девочка. Ты можешь мне не верить, но я хочу тебя спасти. Я виноват перед тобой. Когда-то в молодости мы с твоим отцом считали друг друга друзьями. Твоя мать выбирала между мной и им. Потом…. Потом все вышло так, как вышло. Теперь я могу лишь немного искупить свою вину перед их памятью, спасая тебя.

— С какой стати мне вам верить?

— Тебя казнят уже завтра. И хорошо если это будет расстрел. Вернее всего, тобой займется Дарт Вейдер. Ты понимаешь, что это значит?

— Д-да….

— Тогда идем, живо. У нас мало времени.

— Но как?

— Я достаточно хороший инженер, чтобы на несколько часов отключить камеры слежения. Сейчас мы поднимемся в хозблок, где в качестве контейнера для мусора готовят старый шатл. Ты заберешься в него и попробуешь посадить на поверхность. Это хоть какой-то, но шанс. Все, идем.

Ошалевшая Джинн послушно поплелась следом.

Опомнилась она уже в челноке, который не слишком аккуратно выкинули на орбиту. Тот закувыркался, от чего в иллюминаторе замелькала двойная звезда Тату-1 и Тату-2. Теперь у Джинн есть несколько витков на орбите, в течение которых она должна постараться оживить обреченный кораблик.

Девушка полезла в груду сваленного внутри челнока мусора в поисках чего полезного. Ей несказанно повезло, стоило открыть первый ржавый контейнер. Астромех! В рабочем состоянии!! Загрузился с первой попытки!!!

Пока маленький работяга занимался делом, ради которого и был создан: чинил и управлял челноком, Джинн слушала болтовню его товарища по несчастью дроида-секретаря С3РО. И у нее вновь появился смысл жизни.

Оказывается, переданные ими материалы повстанцы получили и даже успели уйти от Скарифа. Но были перехвачены у Татуина. Но госпожа Органа успела спрятать информацию в астромехе и даже записала обращение к тем, кому ее надо доставить. Но имперцы схватили и их.

— Судьба пленников в имперских лапах ужасна! — жалобно выл С3РО: — О, если бы не вы, нас ждала неминуемая утилизация.

— Твой круглобокий приятель сможет восстановить запись?

— Конечно! Их никто и не стирал. Ужасный ситх убедился, что чертежи на месте, просмотрел другие диски и приказал нас уничтожить.

Теперь Джинн знает, что ей делать. Для того, чтобы гибель друзей не была напрасной, она доставит чертежи по назначению. Она рано отчаялась. Пока жив хотя бы один из повстанцев, жива и надежда! А Кренник… Его даже чуточку жаль. Сам не понял, что сделал. Джинн надеялась, что его убьют раньше, чем он увидит гибель своего детища — «Звезды смерти».

Татуин встретил беглецов, как и положено — нестерпимой жарой и вездесущим песком. Немного подумав, Джинн решила поискать в мусоре какую-нибудь одежду. Тюремная роба мало приспособлена для прогулок по раскаленной пустыне. В результате она оказалась счастливой обладательницей берцев сорок пятого размера, в которые напихала мятой бумаги, чтоб нога не хлябала. Поверх любезно предоставленных империей штанов и рубахи соорудила защищающий от солнца плащ из куска прожженного в паре мест брезента. Кусок оказался достаточно большим, чтобы сложить его вдвое так, чтоб дырки друг с другом не совпадали и еще на капюшон хватило.

— Ну что, железка золоченая, похожа я на императора? Нет? Тогда пошли.

Астромех радостно пискнул. Он уже давно и нетерпеливо нарезал круги по крохотной каменистой площадке, на которой они приземлились. Секретарь, напротив, тихо скулил и высказывал всяческие опасения о том, что дальше будет только хуже. Правда, когда Джинн решительно зашлепала в своих полуберцах-полулыжах следом за уверенно взявшим курс астромехом, С3РО покладисто поспешил следом.

Ночью в пустыне оказалось вполне комфортно: нежарко, и местная Луна давала достаточно света. К утру они без особых приключений добрались до какого-то жилья. Окруженный агрегатами неизвестного Джинн назначения двор, в центре которого приземистый купол жилого строения. Сама постройка, похоже, спрятана под землей. Во всяком случае, чтобы попасть к входной двери, надо спуститься на несколько ступенек вниз.

Здесь, по утверждения С3РО, должен находиться джедай Оби-Ван Кеноби или люди, которые помогут его найти. Выходить к дому Джинн не торопилась. Больше часа наблюдала за происходящим на дворе из-за соседнего бархана. Но ничего опасного или странного. На ферме находилось двое. Мужчина и женщина около сорока. Мужик очевидно похмельем маялся. Женщина нет-нет, а смахивала слезы. Просто семейная ссора, или случилось что-то серьезное? Поняв, что ничего больше со своего бархана разузнать не удастся, а двойное солнце припекает все нестерпимей, Джинн двинулась навстречу хозяину.

— Здрасте.

— Ну? Чего надо?

Взгляд мужика, мрачно осмотревшего пришельцев, не обещал ничего хорошего. Появившийся из-под полы накидки бластер — тем более.

— У меня сообщение для Оби-Вана Кеноби.

— С чем тебя и поздравляю, — оскалился мужик, продолжая держать ее на прицеле: — Можешь засунуть это сообщение себе сама знаешь куда.

Джинн не тронулась с места.

— Вали отсюда. Взяли твоего Кеноби. Аккурат вчера вечером. Поняла?

— Как взяли?

— Обыкновенно. За ноги, за руки и в имперский челнок.

— Что же теперь….

— Не знаю, и знать не хочу! Убирайся!

Джинн сверлила мужика злым взглядом. Был бы бластер, пристрелила б трусливого гада. Но бластера не было. И шансов отнять его у здорового и, судя по всему, умелого мужика — тоже.

— Ладно, я уйду. Только если меня повяжут, имей в виду, я про тебя молчать не буду. А меня в таком прикиде точно повяжут.

— Одежду хочешь?

— Ага. А еще жратву и оружие.

— Оружия нет. А остальное продам. За астромеха.

— Астромех самой нужен. А протокольного дроида забирай.

— Двоичный код знает?

— А то!

— По рукам.

— Вы не имеете права! Я частная собственность….

Но С3РО осекся на полуслове, стоило мужику замахнуться рукоятью бластера, целя в вокодер.

— Я всегда мечтал о сельской жизни. Тишина, покой, свежий воздух…. - с чуть избыточным энтузиазмом заверещал киберсекретарь, рванув к дому.

С помощью не проронившей ни единого слова женщины Джинн подобрала себе одежду. Поношенные вещи принадлежали скорее всего выросшему из них сыну хозяев и хранились прижимистыми фермерами разве что на ветошь. Завтрак же вышел постным, но сытным. Жена хозяина собрала узелок в дорогу, сунув в карман немного мелочи.

— На-ка, в городе купишь, чего не хватит.

— Зря. Эта все что надо сворует, — зло усмехнулся хозяин, но требовать деньги обратно не стал — Да и до города-то еще добраться надо.

— Настучишь? — так же зло ухмыльнулась в ответ Джинн.

— Не сегодня. Еще мне не хватало, чтоб тебя возле моей фермы арестовали. А завтра обязательно сообщу, куда следует.

Пока ферма не скрылась из глаз, Джинн представляла, будь тут Со Геррера со своими парнями, с каким бы удовольствием они спалили этих куркулей. Он жуть как не любил таких двуличных тварей, которые на словах ругают власти за высокие налоги, да строгие порядки, а как до дела — стучат на тех, кто борется за их свободу. Пожалуй, этот сожженной хатой не отделался бы. Сам посреди пепелища с прострелянной башкой валялся б. Или с непрострелянной. Это уж от настроения Герреры зависело.

Шагали они в сторону местного городишки с космопортом, названия которого Джинн не помнила. Да и зачем. Благо в R2D2 навигатор имелся. Это хорошо. А плохо то, что без С3РО Джинн не понимала свист и писк астромеха. Планшета, чтоб выводить информацию на экран, у нее тоже не было. Так что она просто без лишних мыслей топала через пески к неведомому городишке, где ей предстояло найти транспорт до Альдераана. Других центров сопротивления она не знала, а о том, как станет прорываться к тамошнему вице-королю особо не заморачивалась. Нет, она понимала, не взирая на всю демократичность Органы, в его дворец едва ли пускают всяких оборванок с металлоломом. Но проблемы по мере поступления. До Альдераана еще добраться надо.

Как в воду глядела. Найти кантину, в которой обычно тусуются пилоты-дальнобойщики, оказалось совсем несложно. Договориться о рейсе до Альдераана, в общем, тоже. Были бы деньги. А их не было даже на аванс. Заверения в том, что по прибытии на место с пилотом расплатится лично вице-король, вызывали только смех. Намеки на важность ее миссии для дела сопротивления смеха не вызывали.

Присутствующие просто крутили пальцем у виска, реже советовали не болтать глупости.

Наконец, Джинн вроде бы повезло. Желтомордый забрак подсел к ней сам и даже заказал что-то из еды. Тех копеек, что сунула ей утром фермерша, на нормальный обед в этом заведении не хватало. Рогатый не торопясь смотрел как она уплетает за обе щеки нехитрую снедь. И только когда с едой было покончено, а от пива девушка отказалась, начал задавать вопросы.

— Так что же прекрасная незнакомка забыла в этой проклятой Силой дыре?

— Ищу транспорт до Альдераана для себя и моего дроида.

— Почему бы просто не пойти в космопорт и не купить билет?

— Ха, да запросто. Только имперские бюрократы требуют за билет денег и зачем-то при этом смотрят в документы.

— Чего же из этого списка нет у прекрасной незнакомки?

— Обижаешь. Я — натура цельная. Мне всего не хватает.

— А на Альдераан позарез надо?

— Лично мне — нет. Но у меня по доставке груза клиенту на Альдераане. По ходу выполнения возникли сложности с импами.

— Чего ж заказчики деньжатами не помогут?

— Так проект некоммерческий.

— Альянс, что ли? Некоммерческий проект….

Забрак искренно расхохотался. Потом резко смолк, словно кнопку «выкл.» нажали.

— Ладно, красавица. Добрый я сегодня не по сезону. Короче, есть вариант. Не ахти, но чем богаты.

— Ну?…

— Летит тут одна компашка до Альдераана. Могу устроить на борт кем-то вроде горничной. Убраться тем, то-се…

— В смысле, «то-се»?

— Ну ты че — маленькая, сама не сообразила?

Джинн насупилась. Подписываться на такое просто страшно.

— А где гарантии, что меня довезут до Альдераана?

— Вообще-то оно чревато. Ведь если ты не соврала, за тобой серьезные люди стоят. А там, решать тебе. Я не навязываюсь.

— Ладно, — чуть помедлив, кивнула Джинн. Выбора-то у нее не было — Когда вылет?

— Да прямо сейчас и пойдем. Только вот подпиши.

— Что это?

— Сущая формальность. Расписка в том, что я оплачиваю твой перелет.

— Но тут написано «Татуин-Камино»?

— А ты хочешь, чтобы имперский паспортный контроль зафиксировал настоящий пункт твоего назначения?

— Верно….

— Теперь о документах. Делать фальшивые некогда. Могу провести через паспортный контроль вот так.

Забрак бесцеремонно задрал рукав Джинниной рубахи и пластырем прилепил к ее плечу микрочип.

— Пройдешь как моя рабыня. Татуин — пока не совсем империя. Здесь на отсутствие документов у рабов смотрят сквозь пальцы. Потом просто оторвешь и выкинешь. Понятно?

Джинн молча кивнула. Забрак оставил на столе щедрые чаевые и направился к выходу. Девушка за ним. Сказать, что все налаживается, язык не повернется. Но ради возрождения надежды на победу над проклятой империей люди отдавали гораздо большее… Убудет от нее что ли. Да и кроме этой хаттовой надежды у нее и нет ничего….

Надежда разбилась, врезавшись в белый нагрудник штурмовика. Словивший хук слева забрак кубарем откатился к ближайшему забору. Немногочисленные прохожие предпочли ничего не заметить.

Что такое несудьба, и как с ней бороться?

О госпитале Хан Соло мечтал если и не с первого дня в легионе, то со второго — точно. Но сослуживцы его лупили больно, но умело. В нескольких боестолкновениях тоже ни царапины. Потом нарвался на разбушевавшуюся потомственную леди-ситх — отделался двумя синяками и нелегким испугом. Неожиданно повезло, только когда замызганная девчонка сумела то, что не получилось у принцессы Вейдер. Один удар по голове, и компрессионный перелом двух шейных позвонков.

Вот только поблаженствовать на больничной койке ему не дали. Уже на третий день вызвали. Причем примчавшийся за Соло взводный, выпучив глаза, сообщил, что задачу ставить будет лично главком.

Ну, тут клон маленько перегнул. Делать милорду больше нечего, как лично инструкции солдатам раздавать. Хан усмехнулся этой мысли. За последние месяцы хочешь-не хочешь, а думать о ситхе он стал гораздо уважительнее. Раньше он Вейдера милордом и вслух-то не называл, не то, что про себя.

Действительно, инструктировал его полковник Рекс.

— Значит так, парень, твой временный напарник Фетт ранен в бою с джедаем. Но от спецзаданий тебя никто не отстранял. Так что действовать теперь станешь в одиночку. Девка эта бешеная, что тебя по башке приложила, одна уже соскучилась.

В общем, Хан Соло глазом моргнуть не успел, как уже топал по пыльным улочкам Мос-Эспы в поисках сопливой террористки, которую командование всенепременно вознамерилось вернуть в логово повстанцев, а сама она по природной глупости иль малолетству с этим явно не справлялась.

Эх, жаль, что первый вариант с побегом альдераанской принцессы не сросся. Вот ту бы девчонку Хан спасал со всем удовольствием. Солдат аж глаза зажмурил, вспоминая кареглазую красавицу. То обстоятельство, что она оказалась ситхом, только добавляло остроты ощущениям. Ладно, размечтался. Ясно, что папаша ее к бывшему контрабандисту и близко не подпустит. Куда продуктивнее сейчас мечтать о кружечке пивка в кантине, куда рано или поздно припрется эта Эрсо в поисках пилота. Девица — особа прожженная, ничего с ней по дороге не сделается. Так что перехватывать и направлять на путь истинный свою подопечную Соло намеревался именно у барной стойки.

Но увы и ах. Хаттова девица встретилась аж за квартал до вожделенного кабака. Зато в компании Гапы-забрака — известного на весь Татуин сутенера. Чего рогатый наплел девчонке, можно и не спрашивать. Итог у всех этих россказней один — висящая на орбите старая баржа-притон и дешевый бордель в придачу.

Спасибо шлему, Гапа его не узнал. Поэтому нападения не ожидал и первый удар пропустил. Второго не понадобилось. Все-таки за эти месяцы Соло здорово поднаторел в навыках рукопашного боя. А вот волочить шипящую и сопротивляющуюся девчонку оказалось гораздо сложнее.

Что б не привлекать чрезмерного внимания, пришлось срочно сворачивать в один из тех баров-полупритонов, в которых внимания не обращают вообще ни на что.

— Ты хоть поняла, дура, во что вляпалась? — начал вправлять мозги спасенной Хан, усадив девчонку на место, освобожденное от мирно спящего на лавке пьяного ботана, который отправился досыпать под стол.

— Твое какое дело?!

— Никакого. Но замечу, что Гапа — профессиональный сутенер, подбирающий девочек для орбитального борделя. Не знаю, куда он обещал тебя отвезти, но дальше здешней орбиты ты б не отправилась.

— Но мы подписали бумагу о том, что он дает денег на билет, а еще должен провести через паспортный контроль в порту.

— Уж не с помощью ли рабского чипа? Да? То есть у него есть бумага, по которой ты должна ему кучу денег, а средства контроля зафиксируют тебя как его собственность? Поздравляю. Не рыпнешься.

— Допустим. А ты чего хочешь?

— Чтобы ты стала моей гарантией безопасности в Альянсе. Я помогаю тебе добраться до своих, а ты подтверждаешь искренность моих намерений присоединиться к борцам за свободу.

— Что так?

— Видишь ли, несколько лет назад я уже дезертировал из имперского флота, но вынужден был вернуться, потому что выбирать пришлось между армией и тюрьмой. Но оставаться в такой дыре как Татуин тоже особо не светит. Кроме того, сильно подозреваю, что у местного авторитета Джаббы возникнет мысль взыскать с меня сумму за потерянный в последнем гражданском рейсе спайс. Короче, территория Альянса — оптимальный вариант.

И словно иллюстрация сказанного в баре появилось три амбала. Представителей разных рас роднили одинаково криминальные повадки.

— А, Соло! Вот ты где! Ну, наконец-то. А то дон Джабба тебя заждался. Так переживал, что кушать не мог!

Нравы здешних мест предписывали в подобных ситуациях молча хвататься за бластер. Но за спинами первой троицы замаячило еще с пяток рыл, одно страхолюдней другого. Так что Хан счел за благо не сопротивляться.

До дворца Джаббы-хатта их довезли почти с комфортом: во вместительном багажнике пикапа, где хватило места не только двум людям, но и одному астромеху. Пред мутны очи слизняка-переростка их так втроем и привели. Скованного по рукам и ногам Соло буквально волокли по полу за строгий ошейник. Джинн, хотя и в наручниках, семенила сама. На малыша R2D2 просто внимания никто не обращал.

Джабба выполз рассматривать добычу во внутренний дворик у фонтана. Его даже по хаттским меркам массивная туша возлежала на постеленном прямо у кромки водной чаши ковре, чтобы мелкие брызги попадали на шкуру.

Бросая Хана к ложу хозяина, конвоир рванул поводок так, что шипы ошейника впились в тело до крови. Пленник застонал. Губы Джаббы расплылись в довольной улыбке.

— Что-то ты совсем про свои долги забыл, Соло. Нехорошо.

— Какие долги, дон Джабба? Меня преследовали импы, «Сокола» подбили, самого схватили, груз конфисковали. Что я мог поделать?!

— Ой, не скажи. Во-первых, люди болтают, ты, чтобы шкуру свою спасти, груз-то скинул. Верно? Да, верно, верно. Можешь не оправдываться. Во-вторых, кабы все было совсем так, как ты рассказываешь, то ты б сейчас на Кесселе кайлом махал. А ты почему-то на имперском корабле катаешься. Вот тут хотелось бы послушать твои объяснения. Очень хотелось….

Поводок вновь натянулся, только теперь нарочито медленно. Хан захрипел.

— Ты что, дон Джабба, думаешь я специально тот груз импам слил?!

— Догадливый — затряслась в беззвучном смехе туша неформального хозяина Татуина: — И тебе придется очень постараться, чтобы разубедить меня в этом. Не знаю, получится ли…

— Я верну вам деньги!

— Ха! У Дарта Вейдера взаймы перехватишь?

— Почти. Только не смейтесь. Включите проектор на астрамехе, сами убедитесь.

Сразу два подручных хатта засуетились вокруг R2D2 со сканерами. И только убедившись в отсутствии бомбы и прочих маленьких сюрпризов, столь популярных в криминальных кругах любой галактики, включили проектор. «Помоги нам, Оби-Ван Кеноби!» — призывала голограмма девушки в белом.

— И как это по-твоему может вернуть мне деньги?

— Сам подумай. Если из-за скрытой в дроиде информации имперский звездный разрушитель с Дартом Вейдером на борту несется через полгалактики на великую песочницу Татуин, то эта информация чего-то да стоит.

— И кто этот Кеноби?

— Джедай. Но его схватили вчера ночью.

— Кому же ты предлагаешь продать содержимое железяки?

— Альянсу. Думаю, они готовы раскошелиться.

— Умеешь же шевелить мозгами, когда под задницей уже горячо. Хвалю. За сообразительность сарлакку может и не скормлю. Продам вон вместе с девкой Гапе. По дешевке, как компенсацию за разбитую морду. Как тебе идея? Мне тоже нравится. Уведите пока.

Не успели они оказаться на дне служащей у Джаббы камерой ямы, как Джинн налетела на Хана почти что с кулаками.

— Ты зачем отдал чертежи этому бандиту?!

— Какие еще чертежи?

— Имперского супероружия, которое разрабатывал мой отец и нарочно внес в него дефект, который позволит Альянсу его уничтожить.

— Впервые слышу. Только это сейчас неважно. Ты же не хочешь, чтобы эти чертежи отправились вместе со старым дроидом в печь на утилизацию, верно? А так есть хороший шанс, что Джабба передаст их по назначению. Не бескорыстно, но передаст. И если ты правильно оцениваешь их важность, то заработает на них немалые деньги. А дон Джабба некоторые представления о справедливости имеет. Так что и у нас появится некоторый шанс выбраться.

— Ага! Чертежи продаст Альянсу, а нас — Дарту Вейдеру.

О том, что с его точки зрения это был бы почти идеальный вариант, Хан вслух, естественно, не сказал. Ответа от него и не ждали. Поэтому Соло от нечего делать представил, что вместе с ним в яме сидит не замызганная обормотка, а миледи Лея. Его принцесса, во всяком случае — в его амбициозных фантазиях.

Сидеть молча первой надоело Джинн.

— Ты ситха видел?

— Видел. И даже раз разговаривал.

— И как?

— Орал, матерился как хатт. Все из-за бронескафандра, без которого я на боевой вылет вышел.

— При чем тут бронескафандр?

— Без него летать нельзя. Малейшая разгерметизация кабины, и всем привет. А в нем при некотором везении даже после взрыва истребителя пилот выжить может. Так что в принципе лорд был прав.

— Тогда почему повстанцы летают без них?

— Я-то почем знаю? Может потому что один бронескафандр стоит столько же, сколько три крестокрыла.

— Типа, ситх прав и вообще — красавец… — вдруг обиделась за своих Джинн.

— Красавица у него дочь; — расплылся в идиотской улыбке Хан.

— Дочь?! У кого?!! У Вейдера?!!!

— Ага. Тот еще ходок у нас главком. Вот продаст тебя Джабба ему в наложницы.

— Врешь; — испуганно пискнула Джинн.

— Про наложниц вру; — не стал пугать ее дальше Хан.

— Эй!

Далекий, еле различимый шепот донесся, казалось, откуда-то с неба. Но, нет, все прозаичней. На фоне местной луны над их ямой торчала чья-то вихрастая башка.

— Эй! Вы там?

— Мы-то тут, а ты кто такой? — мрачно огрызнулся Хан.

На человечка Джаббы вихрастый вроде бы не походил. Джабба — хатт с претензией на изящество, а тут чучело фермерское. Но и в чудо спасения Хан не верил по определению.

— Я — Люк. Только это пока неважно. Веревку держи.

Завидев конец прочного каната, с мыслительным процессом Соло живенько покончил и принялся обматывать пойманную веревку вокруг пояса девчонки. Благо хозяйственный фермер позаботился и о карабине.

— Ты откуда взялся, Люк? — начал прояснять обстановку Хан, пока Джинн осторожно и не очень умело карабкалась по стене.

— Так сеструха прислала.

— Чья?

— Моя ж.

— Ничего не понял.

— А чего понимать? Мы с сеструхой батин файтер чинили. Ну, как чинили…. Интересно ж посмотреть, как у ДИ-шки последней модели генератор щита работает. Тут батя с каким-то перцем появился. И из разговора понятно, что ты вместо того, чтоб улететь, к Джаббе в лапы угодил. Сеструха тут же заявила, что летит тебя спасать. Ну и полетели.

Теперь уже и сам Соло переваливался через бортик хаттского зиндана. В отличие от чуявшего некий подвох Хана, Джинн счастливо улыбалась своему спасителю. Штурмовик же начал прояснять обстановку.

— Сеструха-то твоя где?

— На воротах глаза охранникам отводит.

На задних воротах огромного дворцового комплекса дона Джаббы творилось просто ситх его знает, что. Охранники-разумные мирно спали едва ни в обнимку с охранниками четвероногими. Дроиды-охранники только беспомощно попискивали, но ничего не могли поделать. Их манипуляторы надежно блокированы невидимой силовой петлей.

Словно удушающий захват милорда, подумал Соло. Что и не удивительно, ибо бардак — есть дело рук скромно стоящей в уголке миледи Леи. Его принцессы. Теперь уже Хан непроизвольно и глупо заулыбался. Пришлось прятать радость и смущенье за хамством.

— Ну, наконец-то! Опаздываешь, подруга! Сколько можно ждать?

— Принцессы не опаздывают, принцессы задерживаются. И выбрось всякие глупости из головы, солдат. Просто ты почти согласился помочь мне бежать, а я не люблю оставаться в долгу. Так что все — теперь между нами ничего нет.

— Ха! Принцесса! — тихо фыркнула за спиной Хана уцепившаяся за руку Люка и глаз с него не спускающая Джинн.

— Поговорите у меня, — строго зыркнула на парочку Лея: — Все, уходим живо. Не забываем, что мы якобы за барахлом Люка прилетели.

— Чего это она тут командует? — чуть недовольно прошептала все так же не отходящая от своего спасителя Джинн.

— Так она старшая. Утверждает, что на две минуты раньше меня родилась.

— Правда?

— Не знаю, я ж малой тогда был, не помню.

— А кто помнит?

— Выходит, что никто. Мамка померла. Дроида-акушера уж в утиль списали давно.

Пока озадаченный Хан Соло пытался уяснить, как эта деревенщина ухитрился оказаться братом его принцессы (не иначе опять ситх начудил), вся компания благополучно добралась до скромненько припаркованного на пустыре в паре кварталах от дворца лямбда-шатла с тактическими знаками принадлежности к авиакрылу ИЗР «Истец» на борту. Люк плюхнулся на место первого пилота и приглашающе указал Хану на кресло второго. Девушки устроились сзади.

— Мы куда? — уточнил Хан.

— Тут неподалеку ферма моей родни, у которых я жил. Надо вещи забрать.

— А дальше куда?

— Мы назад. А вы… — Люк только сейчас сообразил, что девчонке из Альянса возвращаться на ИЗР вовсе не резон, поэтому обернулся к своей спутнице: — Ты можешь пока пожить у моих. Ты не думай, они хорошие. Дядя Оуэн, конечно, частенько закладывает, но не буянит, не бойся.

— Как скажешь; — подозрительно легко согласилась та.

— Это ненадолго. Когда все утрясется, я за тобой прилечу. И так, типа дядю с тетей навестить.

Погрустневшая было Джинн снова счастливо заулыбалась.

— Ты, между прочим, тоже можешь валить, куда хочешь, — в голосе обращающейся к Хану Леи звенел вызов.

— Нет, уж. Не дождетесь. Хан Соло — птица вольная. Все, что я делаю, я делаю исключительно добровольно.

Возможно, он совершает сейчас великую глупость, но он хочет быть там, где и его принцесса. Даже если это борт имперского звездного разрушителя.

— Госпожа Лея! Это вы!

Кажется, золотистый киберсекретарь — единственный, кто обрадовался их появлению на ферме Ларсов. Двое людей — мужчина и женщина лет сорока, видимо, те самые Ларсы, с безропотной обреченностью замерли на пороге своего дома.

— Дядя! Тетя! Привет!

— Здравствуйте, господин Люк, — чинно поклонились племяннику Ларсы.

— Да вы чего?

— Как здоровье батюшки вашего?

— Кончайте придуриваться, а! Вы не узнали меня, что ли?

— Узнали, как не узнать. Только похищение малолетнего — статья уж больно серьезная….

— А вы похищали? — засмеялся Люк.

К гадалке не ходи, ситх забирал сынка от родственников без жертв, но не без эксцессов. Впрочем, чтобы прийти в себя и сообразить, что ни взлетевший на самый верх воспитанник, ни его легендарный папаша претензий к ним не имеют, времени Ларсам понадобилось немного. Правда, присутствие Джинн вызвало очередную волну недоумения и растерянности. Оказывается, непутевая девчонка успела засветиться и здесь.

— Нет, дядя, вы все сделали правильно. А теперь надо, чтобы Джинн пожила у вас несколько дней.

— Как скажешь, сынок, — согласилась хозяйка, раскладывая по тарелкам умопомрачительно пахнущий завтрак.

Потом Хан с хозяином отправились грузить уже упакованные и сложенные вещи Люка в челнок. Ибо попытка припахать под это дело С3РО успехом не увенчалась. Говорливый дроид полностью завладел вниманием Леи, рассказывая о своих злоключениях. Хан же меж делом успел понаблюдать за общением Люка с теткой.

— Как ты на новом месте, сынок? Пообвыкся?

— Нормально, вроде.

— Ты отца-то слушай. Не отговаривайся. Где и стерпи. Мы ж люди простые. Воспитать тебя по-городскому не сумели. А он — человек ученый, культурный…

— … и матерится куда забористей дяди Оуэна; — хитро улыбнулся тетке Люк.

— Ругался на тебя сильно? — всплеснула руками та.

— Он не ругается, он на нем разговаривает.

— Не пьет? — забеспокоилась тетка.

— Что нет — то нет.

— Это главное.

Заслушавшегося Хана дернула за рукав Джинн. Девушка как раз устраивалась в освободившейся комнате Люка.

— Эй, я чего-то не поняла. Кто у него папаша?

— Дарт Вейдер.

— Врешь…

— У него спроси.

Девушка замотала головой и прикусила губу. Только сейчас дошло до дурехи, что ее использовали? Хану стало ее даже жаль. Только ему о себе думать надо, Потому как в ангаре их наверняка ситх встречать будет. И у него обязательно найдется пара вопросов к рядовому Хану Соло.

— Таким образом, друг мой, в конце концов чертежи «Звезды смерти» попадут в Альянс через этого Джаббу?

Император уютно устроился на троне, подперев щеку ладошкой, и мило улыбался ученику из-под капюшона. Покаянно склонивший голову перед владыкой Дарт Вейдер не торопился с ответом. Отвечать, в смысле говорить слова, было нечего. А вот отвечать за фактический провал операции придется. Младший ситх наконец разжал губы.

— Нет, повелитель. Час назад Джабба предложил мне купить похищенные со Скарифа материалы.

— И дорого запросил? — жизнерадостно хихикнул Палпатин.

— Весьма умеренно, на самом деле.

— Надеюсь, ты не пытался придушить моего верного подданного? Всегда подозревал, что в глубине слизнячьей души Джаббы кроется капелька патриотизма.

— Трусость там кроется, а не патриотизм. Сообразил, что, когда я узнаю, кто передал чертежи Альянсу, его не спасут ни связи, ни деньги, — голос Вейдера звучал обиженно.

— Кто знает, мой друг, кто знает… Как Джабба планирует получить ответ?

— Он предлагал личную беседу в любое удобное для нас время. Коды канала связи переданы.

— Так зачем же дело встало?

— Вы желаете присутствовать во время разговора, повелитель?

— Я желаю вести переговоры, а присутствовать при этом будешь ты.

— Да, повелитель.

Совсем не тонкий намек на полное отсутствие у младшего ситха талантов переговорщика не обидел. Великим дипломатом Дарт Вейдер себя никогда не считал. Мало того, в данной ситуации, искренно полагал, что вор должен сидеть в тюрьме, а значит разговаривать с хаттом можно только об условиях явки с повинной. Повелитель считает иначе? Значит долг ситха подчиниться воле учителя. Но не менять привычки и убеждения.

Тем временем проектор высветил тушу местного криминального авторитета. Джабба расплылся в довольной улыбке, которая, правда, изрядно померкла, стоило хатту понять, кто собирается с ним разговаривать. Но, к чести слизняка, совсем лица не потерял и начал довольно уверенно.

— Осмелюсь приветствовать ваше величество на земле, в смысле — на орбите Татуина.

— Ты хотел о чем-то сообщить своему императору, Джабба-хатт? — лишь легким кивком ответил на приветствие Палпатин.

— Правду сказать, я не дерзнул бы обратиться к вам. Я планировал разговор с милордом. Да и то, не совсем такой, каким вижу его сейчас.

— Час назад ты хотел денег. Чего же ты хочешь сейчас?

— Пожалуй, что извиниться. Я допустил ошибку, не передав чертежи повстанцам, верно? Ведь именно для этого вы позволили дроиду-носителю добраться до Татуина.

— Верно. Когда ты это понял?

— Когда вы эдак аккуратненько освободили своих агентов. Милорд, я благодарю вас за проявленную при этом лично вами сдержанность.

— Почему ты решил, что посланных в Альянс, но перехваченных тобой людей освобождал лично Дарт Вейдер?

— Кто еще мог отвести глаза двум десяткам охранников и придавить дюжину боевых дроидов? Последнее — силовым захватом.

— Рад, что ты осознал свою ошибку, Джабба. Но ценность раскаяния в готовности исправить содеянное, не так ли?

— Так-то оно так. Да только тут проблемки возникнут. Астромеха-то я Альянсу продал. Все честь по чести, показал их представителю голограмму просящей о помощи девчонки. Те тут же согласились взять железяку. Кто ж мог подумать, что диска с чертежами в ней не окажется. Точнее, вместо чертежей там будет запись последнего праздничного парада на День Империи.

— А ты шутник, Джабба-хатт.

— Кабы так, ваше величество. Только мне сейчас, правду сказать, совсем не до шуток. Верные люди донесли, что Альянс намерен за счет меня же не просто вернуть потраченные на покупку астромеха деньги, но и поиметь барыш немалый.

— Каким образом?

— Известно, каким… Очередной «случайный» промах сил Альянса: во время атаки на имперскую базу на Татуине: одна из протонных ракет угодит прямо в мой дворец.

— Протонная ракета в атмосфере?

— Так за полтора ярда металлом чего не сделаешь.

— За сколько? — кажется, и впрямь не понял хатттский жаргон Палпатин.

— Один с половиной миллиард золотых тугриков хаттской чеканки.

— Это кому ж ты так насолил, хатт?!

— Все это зависть и гордыня. Нашлись завистники, для которых мое место смотрящего сектора стоит именно столько; — смиренно, но не без гордости сообщил Джабба.

— Ты об этом хотел говорить с лордом Вейдером?

— Да.

— А как же воровской закон, запрещающий сотрудничать с государством?

— Закон — это святое. С гопотой той завистливой я и сам разберусь. А вот повстанцев этих ох… оборзевших на место поставить я не потяну. А надо. Раньше-то такими делами принц Ксизор ведал. Тогда б я и в мыслях не имел на него властям жаловаться. Кесарю, ваше величество, кесарево, а слесарю слесарево. Но после того, как милорд на Ксизора осерчал с летальными для принца последствиями, в этот бизнес Альянс полез. Только не следует политикам, пусть даже и повстанцам, в наши бандитские разборки лезть. Не по понятиям это. И вообще, неправильно.

— Согласен с тобой, хатт, — удовлетворенно кивнул Палпатин. — Поэтому мы поступим следующим образом….

Когда изображение губастого и пучеглазого блюстителя криминальных понятий исчезло, Дарт Сидиус повернулся к молча замершему за спиной ученику.

— Вот видишь, друг мой, улыбка — это то, что так дешево обходится нам, и так дорого ценится другими. Джабба-хатт — сукин сын. Но теперь это всецело наш сукин сын. Подобные, пресыщенные богатством и властью особи по-настоящему ценят только то, чего лишены: уважение. Он внукам своим перед смертью рассказывать станет о том, как император оказал ему некоторую толику этого самого уважения. Не согласен? Вижу, что не согласен. Только тебе нечего предложить взамен. Так что засунь свое несогласие куда подальше. А теперь давай о более приятном — о твоих детях.

Дарт Вейдер склонил голову в почтительном поклоне.

— Что вы хотите услышать, повелитель?

— Вейдер, поимей совесть! Я тебя по-человечески спрашиваю: как у тебя с детьми?

— У чудовища нет совести, — убежденно огрызнулся ситх: говорить о Люке и Лее оказалось просто страшно.

— Зато у давно и бесповоротно сбрендившего тирана есть право требовать невозможного и сомневаться в очевидном. Так что выкладывай, чудовище, что за душой. Не стесняйся. Больше-то о детях тебе поговорить все равно не с кем.

— Да, повелитель.

— Опять?!

Вейдер не ответил. Сперва старательно усаживался в предложенное кресло, потом просто обиженно пыхтел, подбирая слова. Признаться самому себе в том, что ему впервые за девятнадцать лет просто страшно, очень не хотелось. Только Сидиус это и так видит. Так что надо решаться.

— Лея — вылитая Падме. А характер мой. Взрывная, упертая, амбиции через край. Сторону Силы выбирать и не пришлось. Органа сдуру сам слишком хорошо учил ее ненавидеть. Сейчас только вектор поменялся. И новые возможности открылись. Которыми она готова воспользоваться по полной.

— Тебя что-то беспокоит?

— Мне почему-то казалось, что девятнадцатилетним девушкам больше пристало любить.

— У тебя с ней есть связь в Силе?

— Да. Причем настолько мощная, что ее со мной перепутал даже Кеноби.

— Тогда зря психуешь. Знаешь, почему я в политических раскладах предпочитаю не играть на чувстве настоящей любви? Потому что она непредсказуема и безусловна. Сильно подозреваю, что любят не за что-то, а вопреки. Короче, у тебя все шансы. На худой конец, бабе от любви все равно не сбежать. Родит — научится. Против инстинкта не попрешь. Что сын?

— Деревенский совсем. Наивный, добрый, хотя и сметливый. Просто обрадовался тому, что у него теперь есть отец. Стесняется меня жутко, а в глазах счастье так и плещется. Сила налицо. Только она какая-то… неправильная.

— Совсем джедайская? — вкрадчиво закончил Сидиус оборванную фразу.

— Угу.

— И ты боишься, что тебе придется выбирать между мной и им?

— Нет, повелитель. Выбирать не придётся. Этого я и боюсь.

— Ох, ученик! Если ты в конце концов меня и доконаешь, то исключительно своей непробиваемой прямолинейностью. Объясняю по буквам для особо одаренных, в смысле — Избранных. Резонанс между братом и сестрой есть?

— Да, повелитель. Судя потому, что Люк своей светлой Силой сумел погасить обрушившейся на Кеноби гнев дочери, эта связь весьма прочна. Даже странно.

— Странно ему… Они ж близнецы. Давно подозревал, что разница между ситхами и джедаями только в том, чем каждый готов пожертвовать ради овладения Силой. А тут такой симбиоз. Да я не то, что пальцем твоего джедаистого сынка не трону, я лично ему лучшего из недорезанных тобой магистров найму, только бы ориентацию в Силе не сменил. Не веришь? Ну и сарлакк с тобой. Пошли знакомиться. Где они?

— Сейчас заходят на посадочную палубу. Летали на Татуин якобы за вещами Люка. По ходу освободили попавшего в лапы Джаббы агента.

— Того самого, которого ты якобы собственноручно освобождал?

— Да. В окружении хатта есть одаренный, и он перепутал Лею со мной.

— Какого хатта они туда поперлись?

— Лея нашла это справедливым. А Люк по доброте душевной понесся спасать абсолютно незнакомого человека.

— А девица у тебя балована.

— У Органы. А у меня — дочка-умничка.

— Логично.

По дороге к ангару за привычное место за правым плечом повелителя неожиданно пришлось побороться. Оттеснить с законного места младшего ситха наглого рыжего вуки оказалось вовсе непросто. Ментальному воздействию лохматый не поддавался, а применять силу не хотелось. В конце концов, вуки искренно и добровольно возложил на себя обязанности внештатного телохранителя императора. И то, что возникни необходимость, рыжий, не задумываясь, закроет собой повелителя, Вейдер чувствовал. Короче, кончилось тем, что из-за одного плеча Палпатина теперь торчал черный блестящий шлем лорда ситхов, а из-за второго — скалилась рыжая лохматая морда вуки.

В ангар они спустились как раз к моменту, когда Лея, Люк и Соло вышли из шатла. Вейдер чуть напрягся. Появление императора испугало и разозлило дочь, которая готова смириться с отцом-ситхом, но не его начальником, и вогнало в полный ступор сына, который до этого понимал, конечно, что его нежданно приобретённый отец — большая шишка, но не до такой же степени.

Ситуацию разрядил рев вуки, бросившегося обнимать затаившегося, было, за спинами брата и сестры Соло.

— Чубакка, ты?! — глухо доносилось сквозь набитый шерстью рот.

— Это и есть тот контрабандист? — тихо уточнил император: — Ох, папаша, смотри за дочерью в оба, а то такая родня называется «зять».

Дарт Вейдер только плечами пожал. По-настоящему ревновал он дочь не к потенциальным женихам, а к Органе. На то, что у девочки должны быть друзья и даже поклонники, он смотрел одобрительно. Пусть будут и те, и другие, лишь бы приносили дочери простую человеческую радость, которой жизнь ее не баловала. Вот если кто попытается обидеть ребенка…. Впрочем, в случае чего она и сама управится. Вон, Кеноби какой день из комы не выходит.

— Ладно вам, повелитель. У них и в мыслях пока ничего такого нет, а вы сразу «зять», «зять».

— Пока, — хихикнул Палпатин: — Не простоват паренек для принцессы?

— Я и сам не из графьев, — пожал плечами Вейдер — Если по прочим параметрам подойдет, то за чинами дело не встанет.

— Доброе утро, молодежь; — наконец обратился к прибывшим император.

Те склонились перед ним кто в неумелом, а кто и в осознанно вызывающем поклоне.

— Ну-ну, довольно условностей. Время завтракать. Надеюсь, вы примете приглашение одинокого старика разделить его скромную трапезу.

Приглашение приняли. Правда, Соло и вуки в последний момент свернули в помещение по соседству. При всей наглости бывшего контрабандиста ему хватило здравого смысла не лезть за стол к императору. Или общение с другом оказалось интереснее?

За стол со всеми Дарт Вейдер садиться не стал. Вокруг накрытого белоснежной, хрустяще-накрахмаленной скатертью стола только три явно не рассчитанных под его вес стула. Люк на намек и внимания не обратил, с куда большим интересом рассматривал непривычные деликатесы на столе. Лея же заметила и обиделась. Пришлось сглаживать ситуацию. Младший ситх устроился в массивном кресле у иллюминатора с высоким бокалом сока в руках. Пользоваться трубочкой для коктейля костюм позволял. Хотя Вейдер полагал такие сцены несколько показушными. Может от того, что досужие фоторепортеры уж очень любят подлавливать его в подобные моменты. Типа, ничто человеческое милорду не чуждо. А он двадцать лет доказывает галактике обратное.

Тем временем Палпатин гостеприимно хлопотал, лично заваривая чай по какому-то особенно хитрому набуанскому рецепту. В любви к травяным отварам его вкусы совпали с Леиными, и та, хочешь — не хочешь, втянулась в разговор. Потом принялся расхваливать закуски. Это уже для Люка. Принцесса со своим меню определилась сама, а вчерашний фермер растерялся. А Палпатин ненавязчиво помогал отличить пирожное от рулетика из копченой рыбы.

В памяти вдруг всплыло, как почти тридцать лет назад канцлер Палпатин так же подкармливал всякими вкусностями юного падавана из глубинки. Нет, голодным Энакин не был. Только канцлер понимал, что двенадцатилетнему пацану мороженого в красивой обертке иногда хочется, а джедаи — почему-то нет. Воспоминание привычно разбудило застарелую обиду. Но сегодня Вейдер быстро придушил недовольство. Не хватало еще, чтобы дети его почувствовали и поняли неверно. А лишенная негатива сценка из детства вдруг оказалась светлой и теплой.

Пора уходить, сославшись на срочные дела. Собственно, на желание повелителя пообщаться с детьми без папаши, ему с самого начала намекнули. Но разговор неумолимо скатывался в опасно политическую плоскость, и Дарт Вейдер медлил.

— … Ладно, по поводу джедаев я с вами где-то согласна. Идея полного подчинения личности неким абстрактным интересам гниловатая какая-то. Но ведь ваша империя строится на тех же принципах тотального подчинения и несвободы!

— Не совсем. — довольно откинулся на спинку стула Палпатин, которого такое развитие беседы явно забавляло: — В начале о ситхах и джедаях. Вот представьте, как истинный тиран в порыве безумия решил я быстро, жестко и не считаясь с возможными побочными эффектами склонить юного джедая Люка на Темную сторону. Мои действия?

— Это чегой-то я джедай? — искренно обиделся парень, которому судьба чокнутого Бена примером никак не служила.

— Наплел бы тебе Бен, что Дарт Вейдер твоего папашу прикончил, ты бы мстить и понесся, — отмахнулась от брата Лея, — А чтобы склонить одаренного на темную сторону, следует вызвать в нем сильное чувство: гнев, ярость, отчаяние.

— Например, я захватываю Люка в плен, параллельно заманиваю отряд его товарищей из Альянса в ловушку и заставляю его смотреть на их бесславную гибель.

— Верно. Тогда всплески ненависти приведет неопытного юношу во Тьму.

— Ага. А если он сможет равнодушно пялиться на то, как умирают друзья, это будет означать, что он семимильными шагами рванул к Свету?

— Нет, конечно. Просто потому, что это подло. Джедаи учат подавлять свои эмоции, не для того, чтобы стать равнодушным, а, чтобы действовать хладнокровно и обдуманно.

— То есть идеальным поведением адепта Света в предложенной ситуации, стала бы хладнокровная провокация, в ходе которой я нападаю на «беспомощного» юношу, тот картинно зовет на помощь отца, в результате два ситха поубивают друг друга. Хэппи-энд? Или опять как-то не ахти?

— Хотите сказать, что есть эмоции, от которых не надо отказываться?

— Хочу сказать, что твоего отца на темную сторону завела безоглядная любовь. Эмоциями надо управлять, а не отказываться от того, что дано тебе по факту рождения разумным. И еще о том, что любой одаренный ради овладения Силой вынужден от чего-то отказываться. От чего именно — в этом и разница между ситхом и джедаем.

— В чем же отказывают себе ситхи?

— В возможности быть глупым, искренним или раздражительным. Если ты знаешь, что твоя бесконтрольная эмоция способна запросто убить, то ты сама либо наденешь на себя железный намордник тотального самоконтроля, либо это сделают другие.

— Вот именно, добровольное подчинение, — довольно улыбнулась Лея, решившая, что собеседник сам загнал себя в ловушку — Мы же боремся за свободу.

— Свободу хаоса. Только чем она лучше?

— Как чем? — искренно удивилась девушка: — Мы руководствуемся нормами морали.

— Какой морали?

— Человеческой, конечно.

— А это ничего, что в галактике помимо людей живут представители еще ста девяноста разумных видов? И мораль многих из них здорово отличается от человеческой. Те же вуки, например, их обычай предписывает безоговорочное служение, практически добровольное рабство по отношению к тому, кому обязан жизнью. Чубакка сперва служил Соло, потом мне. Причем, мне служит за двоих — за себя и за контрабандиста.

— Хан считает Чуи другом!

— Естественно. Его совести так проще.

— Выходит, и джедаи и ситхи одинаково сволочи? — наконец решил задать вопрос Люк.

— Почему? Хочешь остаться порядочным человеком, помни о том, что не всем в этой жизни стоит жертвовать даже ради Силы. Только магистром джедаев или лордом ситхов с таким подходом стать гораздо сложнее, чем без него.

— Сдается мне, Сила тут вообще ни при чем, — чуть покраснел от смущения Люк — Сосед у нас — не ситх, не джедай, а за лишнюю сотню кредитов кого хошь удавит, а за две — сам удавится. Не Сила делает человека светлым или темным, а наоборот.

Ни хрена себе мысли у фермера. А Вейдер-то уже начинал подозревать, что простота сына не от недостатка воспитания, а от недостатка ума. Обошлось. Император же искренно расхохотался услышанному. Не привычно гаденько хихикнул, а именно расхохотался, как не позволял себе уже давно. На миг даже показалось, что помолодел.

— Знаешь, мальчик, а ты прав. Вон, доверенный бандюк вашего папаши Боба Фетт, к примеру. Ни разу не одаренный, а система взглядов и ценностей чисто ситхская. Во всяком случае, гораздо более ситхская, чем у лорда Вейдера. Не напрягайтесь, ученик, я вас в ренегатстве не обвиняю. Просто ваша ставшая брендовой холодная, равнодушная мощь сильно отдает джедайщиной.

— А Боба Фетт бандит? — испуганно ахнул Люк, которому «санинспектор» едва ли не образцом имперского офицера показался.

— Потомственный профессиональный охотник за головами. Правда, последние лет семь выполняет только заказы лорда Вейдера либо рекомендованных им лиц. Только про пресловутое сращивание криминала с властью не надо, — опередил император выпад Леи — Во-первых, Фетт фактически дублирует работы СИБ, а во-вторых, Вейдер ему платит исключительно из своего кармана.

— Зачем тогда нужен наемник, если есть агенты СИБ или разведки?

— Так лорд Вейдер с Айсардом и Кроналом лет уж пятнадцать как вдрызг разругался. На почве философского спора о допустимости двурушничества. Так что он к ним лишний раз не обращается.

Лея только хмыкнула, представив размах жертв и разрушений в процессе философского диспута лорда ситхов и директоров разведки и службы безопасности. В принципе, дочь была не так уж и далека от истины.

О скандале в секторе ботанов лорду Вейдеру доложили как-то мутно. Собственно, и узнал случайно из Галанета, где какой-то лохматый ботан вопил на своей страничке о непереносимой жестокости имперских сил по отношению к гражданским. В рапорте командира эскадренной группы флота о конфликте ни слова, только сообщение об успешных атаках на пиратов, которых даже на второй год существования империи в секторе оставалось еще много. Звонок в СИБ ясности не добавил. Скорее наоборот. Да, мол, было маленькое досадное недоразумение с участием флота, но инцидент исчерпан, виновные будут наказаны.

Он практически выбросил информацию из головы, но потом передумал и вставил как иллюстрацию общего состояния в доклад императору о положении дел в вооруженных силах молодой империи.

Если обрисовать ситуацию одним предложением, то способных защитить целостность и суверенитет государства вооруженных сил у империи просто нет. От республики досталась плохо организованная толпа кое-как вооруженного и уставшего от войны народа. На выяснение деталей у младшего ситха ушло почти полгода.

У зарывшегося в отчетах, сводках и рапортах Вейдера сложилось стойкое убеждение в том, что главной целью этого титанически-бессмысленного труда была провокация очередного нервного срыва. Ну не мог он читать всю эту бредятину и не психовать! Зачем? Зачем это все?!

Спрашивать повелителя о том, ради чего он сохранил жизнь искалеченному ученику бессмысленно. Как и спрашивать самого себя, ради чего теперь жить. Значит, будем жить ради исполнения воли повелителя. И еще назло джедаям, которые, слава Великой Силе, еще прячутся по закоулкам, и поохотиться на которых учитель в последние месяцы выпускает своего ученика.

За полтора года Дарт Вейдер восстановил, а точнее создал заново свои навыки бойца. Злой, яростной силы в нем стало даже больше. В промежутках между очередным почти безумным уничтожением джедая, ситх контролировал себя все увереннее. Хотя в отведенном молодому ситху дворцовом крыле люди и дроиды без крайней необходимости не появляются и правильно делают.

Император выслушал доклад. Помолчал, пожевал сухими, обожженными молниями Силы губами. Пошевелил сложенными домиком пальцами. Наконец задал несколько обескураживший докладчика вопрос.

— Что там у ботанов-то стряслось?

— Глупость какая-то. Патруль то ли обстрелял торговый караван вместо пиратского, то ли наоборот.

— Так слетай и разберись. Перед случайными пострадавшими в ходе этого разбирательства заставлю извиняться лично. Серьезные последствия ваших действий заставят меня усомниться в вашей полезности для Империи, друг мой.

Угроза не испугала, не зацепила даже. Он живет, потому что так захотелось императору. Перестанет быть нужен, значит и собственное существование бессмысленно. Просто он последний год вкалывал как проклятый, восстанавливая себя. Разочаровываться в результате не хотелось бы.

К Ботавуи он прилетел злым, но сосредоточенным. Состояние флотской группы оказалось даже несколько лучше, чем можно было ожидать. «Дредноуты» хоть и старенькие, но в более-менее рабочем состоянии. Ну, как в рабочем… Честно говоря, Вейдер не очень понимал капитанов, которые являлись на мостики своих кораблей трезвыми. В гипер на этих гробах уходить просто страшно. Но они уходили, и сектор патрулировали, и даже пиратов нет-нет, да и прищучивали.

Наделавшая столько шума история из-за старости крейсера и случилась. «Потрошитель» заглох на разгонном треке, едва сойдя с орбиты Ботавуи. Чтобы компенсировать время простоя, командир корабля повел крейсер не по стандартному маршруту, а какими-то закоулками. Или с вводом координат накосячил. В результате вывалился вне сектора патрулирования, не ко времени и с неожиданной стороны. И застал там странную компанию из десятка бортов, которые идентифицировал как пиратов, чьи рейдеры перегружают награбленное барахло на корабль-базу. Стрелять начал без всяких «Стой, кто летит!» «Прижмитесь к орбите. Заглушите двигатель» За счет внезапности атаки база и три рейдера уничтожены, еще один поврежден, остальные разбежались. Местные же теперь подняли крик, что атаке подверглись мирные торговцы, пострадавшие только за то, что стали нежелательными свидетелями некомпетентности экипажа.

— Которым невесть зачем вздумали перегружать груз в открытом космосе? — хмыкнул лорд.

— Главный довод ботанов — это отсутствие вокруг точки рандеву боевого охранения.

— А как вы можете объяснить эту странность?

Делавший доклад командир группы щеголеватый чисс с невыговариваемым именем в звании каперанга только плечами пожал.

— Ваши действия?

— Успокаиваю истерики местных.

— Они просто орут за справедливость или чего-то конкретного хотят?

— Когда это ботанов интересовала финансово необоснованная справедливость? Хотят денег в качестве компенсации и передачи командира «Потрошителя» для суда по местным законам.

Теперь в голосе чисса звенит невысказанный вопрос. Он просто не знает, чего ждать от странного типа в глухом доспехе. Киборг с клиническими признаками астмы, про которого на флоте никто слыхом не слыхал, может и доверенное лицо его величества, но вот на интересы флота ему наверняка начхать.

На астму Дарт Вейдер обиделся. Отчего взял наглого каперанга за горло. Интересно ж посмотреть, как бледнеет синемордый экзот.

— Послушайте, капитан как вас там…

— Траун, милорд; — прохрипел позеленивший до цвета морской волны чисс: — Всем удобно называть меня родовым именем Траун.

— Пусть будет Траун; — не стал капризничать ситх: — Хотите жить, капитан Траун, выкладывайте все, что знаете.

— Хорошо, я понял вас, лорд Вейдер….

Только услышать версию каперанга сразу не получилось. Пока он прокашливался и массировал помятое горло, в кабинет зашел штурмовик.

— К вам тут какой-то мыш рвется, сэр.

— Запускай.

— Да, сэр.

В кабинете появился мелкий, неказистый, действительно похожий на взъерошенную мышь офицер. Сопровождающий его штурмовик возвышался над невысоким звездолетчиком едва ли не на полторы головы. Белая перчатка придерживала «мыша» за плечо. Благо, у гостя явно возникло стойкое желание просто сбежать. Рвался-то он к прибывшему из столицы адмиралу, а тут обнаружилось ситх его знает что. Железный гигант откровенно напугал.

— Кто такой?

Дарт Вейдер аккуратно приподнял гостя за шиворот и слегка придушил для того, чтоб тот берега не попутал, а то что-то шибко шустро в гости к залетному адмиралу рвался. Потом гораздо основательнее встряхнул, чтоб совсем язык не проглотил.

— Командир крейсера «Потрошитель» Пиетт, сэр. — сдавлено пропищал серый мыш.

— Командир «Потрошителя»? Очень вовремя. Докладывайте.

Вейдер довольно бесцеремонно отпустил жертву, а сам развалился в кресле, демонстрируя готовность терпеливо выслушать блеяние местных. Реально внутри все кипело от осознания степени человеческой изворотливости в деле сокрытия собственных косяков. Впрочем, очень быстро лорду пришлось мысленно извиняться как минимум перед командиром патруля. Вся суть вроде бы банальной истории крылась в деталях, которые кардинально меняли картину произошедшего.

— После того, как поломка маршевого двигателя была устранена, мною было принято решение о движении по нестандартному курсу входа в сектор патрулирования.

Офицер дождался разрешающего кивка и показал траекторию полета на карте. Весьма оригинальное использование гравитационных завихрений двух газовых гигантов сперва для разгона, потом для торможения. Только чтобы проскочить мимо этих небесных тел, а не врезаться в них, нужны расчеты, которые за десять минут на коленке не делаются.

— Воспользовался сделанной заранее заготовкой. Во время последних учений господин Траун ставил перед нами задачу рассчитать и опробовать нестандартные пути маневрирования в секторе; — попытался оправдаться мыш.

Внешне он вроде бы взял себя в руки, но внутри звездолетчика охватывала все нарастающая паника: маска и вокодер абсолютно не позволяли понять отношение высокопоставленного киборга к его словам. Вейдер же задумчиво рассматривал карту и столбцы расчетов.

- Почему вышли из гипера, не долетев до сектора патрулирования? Хотя, с точки зрения стандартного маршрута, вы его перелетели.

— Перегрев гипердрайва, сэр. Он больше пятнадцати минут за раз не выдерживает. Требовался еще один микропрыжок.

Перед тем, как задать следующий вопрос, Вейдеру пришлось чуть умерить бушующую ярость, которая вызывает у людей бесконтрольный страх, а то офицер, того гляди, в обморок грохнется.

— В рапорте указано о сорокаминутном отклонении от графика патрулирования?

— Так точно, сэр… — пискнул, втягивая голову в плечи, мыш.

— На сорок минут позже или раньше?

— Раньше, сэр.

— Почему нарушили стандартный протокол задержания?

— Один против десятерых. Если бы не фактор неожиданности «Потрошитель» там бы и остался. Нас и искать вне района патрулирования не стали бы.

— Итак, появившись в неурочное время во внеурочном месте, вы застали занятых перевалкой груза пиратов. Настолько уверенных в отсутствии сил имперского флота в этом районе, что даже стандартное охранение не выставили… Собственно, теперь у меня остался только один вопрос к господину Трауну: откуда у пиратов графики патрулирования кораблей вашей группы? Впрочем, можете не трудиться отвечать. Это и так очевидно: из вашего же штаба. А вот детали: когда, кому, почем, излагайте, облегчите душу напоследок.

Если бы Траун попытался оправдываться, Вейдер свернул бы ему голову. Но чисс молчал, а в эмоциях преобладал не страх, а обида.

— Хотите сказать, что настолько некомпетентны, что не видели творящееся у вас под носом? — подсказал ответ ситх.

— Никак нет, сэр. Не только знал, но и докладывал об утечках руководству военной разведки. Получил приказ о подозрениях забыть и не предпринимать ничего, что могло бы спугнуть преступников раньше времени.

— Как давно разведка разрабатывает это сарлачье гнездо?

— Я докладывал о своих подозрениях пять месяцев назад.

Не врет. Мало того, настырный каперанг ухитрился выйти лично на директора разведки Кронала. А в ответ получил очень прозрачный намек на то, что если он и дальше хочет оставаться практически единственным чиссом на столь ответственном посту, то лучше Трауну прикинуться слепым и глухим. Что тот и сделал.

— Значит у разведки было почти полгода на решение проблемы… Похоже, агентам требуется помощь. Где и когда в следующий раз образуется достаточно продолжительное «окно» в патрулировании?

Траун, не глядя в планшет, по памяти назвал время и координаты.

— А если поменять график, ну скажем здесь и здесь? Господин Мыш… э-э-э…

— Пиетт, сэр. Выйти в новое чистое «окно» успею, сэр.

— Ваша задача — взять пиратский флагман так, чтоб те не успели уничтожить доказательства получения информации из штаба группы.

— Да, сэр.

— С прослушиванием переговоров могут возникнуть проблемы. Оборудование — просто хлам, — сконфуженно уточнил Траун.

— Не критично. Тех, кто засуетится из-за неожиданной смены графика полетов, я и без прослушки в Силе почую.

— Сэр?…

— Вы еще не поняли, что я ситх?

Невидимая рука вновь слегка обозначила удушающий захват на горле Трауна.

— Я отстранен от командования, или мне следует подать рапорт об отставке? — тихо уточнил чисс, когда его подчиненный Пиетт унесся готовить свой не сходу заводящийся «Дредноут» к внеплановому вылету.

— В этом нет необходимости, каперанг. Если вы замешаны в сливе информации пиратам, это вам не поможет. Если нет, то у меня не будет к вам претензий.

В течение следующих суток патруль Пиетта накрыл крупный пиратский караван, а Дарт Вейдер вычислил семерых (трое военных, четверо гражданских) организаторов пиратского бизнеса. В результате из зала оперативных совещаний пришлось выносить пять трупов. Еще двое оказались осведомителями разведки и СИБ. Их в несколько помятом состоянии Вейдер отправил хозяевам. Сам же еще неделю вместе с Трауном гонялся по сектору, давя обезглавленные и деморализованные банды и бандочки.

В общем, Дарт Вейдер явился к императору весьма довольным собой.

В кабинете Палпатина его уже ждали директора Айсард и Кронал, принявшиеся на два голоса причитать о том, как «эта кастрюлеголовая пьяная банта в посудной лавке» сорвала блестяще спланированную, многоходовую операцию. Поначалу несколько опешивший ситх пробовал огрызаться:

— Хотите сказать, после моей зачистки там остались не выявленные, ушедшие на дно пособники пиратов?

— Да кабы так! Никого ж не осталось! — вывел особенно душераздирающую руладу дуэт пострадавших от ситхского произвола.

— Так в чем засада? — искренно не понял Вейдер, в котором от растерянности даже привычной злости не образовывалось.

— В том, что через этот канал мы могли отслеживать потоки контрабандного оружия в три соседних сектора. А в двух, смею вам напомнить, вовсю орудуют сепаратисты! — нараспев, как особенно тупому падавану, начал растолковывать Кронал.

— А еще связь с пиратами делала руководство ботанов лояльным империи. У нас на придушенных вами чиновников такой компромат был… Такой компромат… Не дернешься, — вторя коллеге, запричитал Айсард — а на нового ничегошеньки.

— Так он может быть честный?

— Ботан?!

— И чисс этот ни во что серьезное вляпаться не успел, — словно вишенку на торт водрузил последний аргумент директор разведки.

— А должен? — окончательно понял, что ничего не понял, ситх.

— А как же! Траун этот один из наиболее перспективных офицеров флота, но при этом экзот. Чтобы империя могла полностью использовать его выдающиеся таланты и не сомневаться в его лояльности, перед тем, как он станет адмиралом, на него столько компромата набрать надо. Поле непаханое.

Спорить расхотелось. Внутри было темно и пусто. Пусть император решает, кто прав. Ему все равно. Наконец молча наблюдавший за выяснением отношений Палпатин решил, что господа директора проорались, и позволил им уйти.

— Я не справился, повелитель? — наконец нарушил внезапно установившуюся тишину младший ситх.

— Отчего же? По-моему, так вполне. Только сам-то ты что считаешь правильным?

— Я подчинюсь вашей воле, повелитель.

— Это — само собой. Но я хочу знать, чего хочешь, и что думаешь ТЫ, ученик.

Дарт Вейдер только плечами пожал. Внутри по-прежнему было пусто, и эта пустота оказалась страшнее боли и ненависти. Император ждал, но, поняв, что не дождется, заговорил сам.

— Тебе совсем все равно, каким получится государство, за которое твоя жена и неродившийся ребенок отдали жизни?

Резанувшая душу боль потеснила в ней пустоту. Император прав, к боли можно привыкнуть, яростью научиться управлять, но пустоту следует заполнить хоть чем-то. Например, неподъёмной, изнурительной работой.

— Повелитель, прошу поручить мне реорганизацию военно-космических сил империи.

— Допустим.

— Только у меня имеется условие: предателей ни в каком виде не потерплю. Работающих и на наших, и на ваших субъектов безопасники пусть сразу отзывают и впредь не заводят. Если вычислю шпиона раньше, чем его арестует разведка, сам придушу. О компромате на моих людей я должен знать.

— Хорошо. Но сильно за рамки УПК ГИ[1] не выходить, и, если из-за ваших принципов пострадает безопасность или гос. тайна, спрошу с вас.

— Да, повелитель.

Внедренных на флот представителей криминала и шпионов Альянса он действительно время от времени выявлял раньше спецслужб, от чего отношения с их руководством не улучшались.

Побочным эффектом командировки на Ботавуи стала мгновенно возникшая репутация киборга-убийцы, способного придушить кого угодно без особой причины. Вряд ли Траун, тут скорее ботаны постарались.

Но главное, пустота в сердце, и правда, мало-помалу исчезла. Едва ли его жизнь можно назвать полноценной, но в ней есть цель и нет свободного времени. Жить можно.

— Вейдер, не пыхти. В этой истории на вкус желторотого молодняка ты — чисто герой. Или до сих пор на неоценивших твоей активности силовиков обижаешься?

Ситхов ситх. Мужику уже за сороковник, а он все так же не желает видеть очевидное и признавать общепризнанное. Как был двадцать лет назад упрямым идеалистом со скверным характером, так и остался. Даже почти безграничная власть ситуацию не скорректировала. Не будь Вейдер ситхом, придворные давно сожрали б. Но не по зубам. Мало того, при репутации абсолютного чудовища, атмосферу при дворе он здорово оздоравливает. Кому-то просто страшно интриговать в присутствии монстра. А кто-то, глядя на лорда, и сам начинает делать карьеру, ставя интересы государства, как минимум, наравне с личными.

Ладно, лирика все это. Главная цель званого завтрака, успокоить вейдеровскую паранойю, в первом приближении достигнута. Теперь можно и делом заняться. Проблему Альянса никто не отменял. Да и битва за души юных Скайуокеов еще не выиграна.

— Какие планы у молодежи на сегодня?

Люк неопределенно пожал плечами, Лея заинтересованно подняла глазки на императора, демонстрируя скромную готовность выслушать монаршее предложение. Чудно. Ставим задачи педагогически полезные и для юного поколения занимательные.

— Лея, девочка, могу ли я просить вас помочь мне разобрать некоторые документы? Рутина, конечно, но вам, как сенатору и молодому политику может показаться интересным.

— Почему нет. Что за документы?

— СИБ-овские отчеты на финансово-хозяйственные темы. Самому вникать в детали некогда. Хотелось бы иметь краткую выжимку на пару страниц.

Глаза принцессы загорелись. Как же, своими глазами увидеть коррупционный беспредел имперцев.

— Что именно от меня требуется?

— Видите ли, сенатор, местный криминальный авторитет Джабба утверждает, что на него готовится покушение. Он называет и заказчиков — братков-конкурентов, что неудивительно, и исполнителей, которые, с одной стороны, несколько неожиданны. Но с другой, это не первое обвинение такого рода. По поводу инцидента с фабрикой детского питания на Джеонозисе даже сенатскую комиссию создавали. И вы были ее членом.

— Это про химическое оружие?

— Именно. Я хочу выяснить обоснованность подозрений хатта Джаббы.

— А сами вы не в курсе?

— Я не могу быть в курсе всего, что творится в галактике.

Теперь девочка искренно полна решимости открыть глаза старому, политически близорукому императору на творимые его клевретами гнусности. Загребущие сенаторские ручки уже завладели стопкой дисков и планшетом. На несколько часов девочка при деле. Главное, чтоб к концу рядом оказался кто-то из одаренных всплески ярости гасить.

— А вас, Люк, я попросил бы сопровождать меня и лорда Вейдера. Вам это будет полезно для общего, так сказать, развития, а нам интересно мнение человека со стороны. Свежий, незамыленный взгляд.

— Конечно! — с готовностью вскочил со своего место Люк.

А вот Вейдер недовольно завозился. Вслух возражать не стал, но недовольство выказал. Оказывается, обычно бравирующий своей несколько раздутой репутацией чудовища лорд перед сыном этого стесняется. Неожиданно. Хотя, совсем неплохо. Над изменением имиджа главкома ВКС следует работать.

Но гораздо забавнее Палпатину наблюдать за молодым Скайуокером, который сообразил, что идут они в тюремный блок. Паренек ценностями свободы и демократии не испорчен, но страшные истории про вейдеровские застенки среди татуинской братвы пользовались не меньшей популярностью чем среди столичных либералов. Люк не то, чтоб возмущен этой стороной работы отца. Боязно просто.

Император ехидно хмыкнул: если бы парень знал, что именно для него приготовлено здесь. И тут же чувствует предупреждающе грозное ворчание Вейдера в Силе. На все, что хотя бы отдаленно можно расценить как угрозу детям, лорд реагирует крайне агрессивно. Палпатин вновь хмыкнул в ответ. Теперь — успокаивающе. Он-то об этой перемене в характере ученика предупрежден, значит вооружен. А вот для всяких прочих сюрприз будет.

Очнувшийся буквально несколько часов назад Оби-Ван Кеноби выглядел уже вполне ничего. Все-таки в области самолечения джедайские медитации эффективны.

— Здравствуй, Люк; — проигнорировал обоих ситхов пленник.

Ну, вот что за позерство? Одаренный уровня рыцаря должен отличать байки от истины. Хотя мальчишку смутить ему удалось. Только радость-то от этого в чем?

Не то, что приклонить колено, просто встать на ноги перед императором Кеноби не удосужился. Ладно, больному простим. Дарт Сидиус опустился на оперативно внесенное штурмовиками кресло. Дарт Вейдер остался стоять чуть сбоку, Скайуокер покосился на табурет, но засомневался в возможности сидеть в присутствии императора, и замер, как и отец, только с другой стороны от кресла.

Палпатин прикрыл глаза. Забавно, справа от него холодная черная глыба — аура ученика, слева яркая, как луч прожектора — его сына. При этом обе эти силы непроизвольно тянулись друг к другу просто потому, что соприкосновение аур было приятно обоим.

А вот у бывшего джедая — ни то, ни се. Выцветшая и блеклая. И знаменитое «эмоций нет — есть только покой» сейчас не про него. Негодование, обида, страх умело спрятаны, но отнюдь не подавлены. Подобное Палпатин видел множество раз. Естественно, Кодекс — Кодексом, но совсем подавить человеческое в человеке нельзя. Только Кеноби и не пытается это сделать. Похоже, Бен давно научился не бороться с тем, что считал слабостью, а оправдывать ее. Как заправский алкоголик, который не страдает от запоя, а наслаждается им, мысленно улыбнулся своему наблюдению старший ситх и открыл глаза.

— Расслабься, Кеноби, смерти ж нет, есть только Сила. Так чего бояться? Да и по нашему составу мог бы и сам догадаться, разговор предстоит почти семейный. У меня к тебе есть пара личных вопросов. У мальчиков-Скайуокеров, я думаю, тоже. Люк, ты хочешь о чем-то спросить этого господина?

— Да, повелитель. Если позволите.

— За тем и пришли.

— Бен, почему вы соврали, что Дарт Вейдер убил моего отца?

— Я не врал. В некотором смысле, это правда.

В голосе джедая струилась ласковая снисходительность, правда в глазах — лед.

— Правды нет, есть только польза?! Что вам было от меня нужно? — вспыхнул как сухой хворост Люк. Если бы не предостерегающее касание Вейдера, парень и с кулаками на джедая полез.

Пока младший ситх ментально успокаивал одного джедая, старший принялся устно пресекать провокации со стороны второго.

— Беня, ты так хочешь доказать, что яблочко от вишенки недалеко падает?

— Надеешься, твоя глумливая фамильярность оскорбит меня, ситх?!

— Я-то ситх, без проблем. А вот кто ты после Мустафара? Напомнить о том, как ты не справился с эмоциями, схватившись за меч там, где надо было говорить? Потом не нашел мужества, чтобы спасти или добить. Потом просто струсил и убежал, сославшись на мое приближение. Зато здорово научился маскировать свою душу от не особо зрячих. Только мастерам уровня Йоды ты уж двадцать лет на глаза не показываешься. Верно?

— Намекаешь на то, что я, как и твой киборг, пал во Тьму? Ложь!

— Зачем так пафосно. Вейдер во тьму убежал. От тебя, между прочим. А ты во что-то вляпался. Не скажу, что эта тьма. Скорее, нечто липкое и коричневое. Едва ли мед. А главное, так обляпанным и ходишь. Только речь сейчас не о тебе, Беня. Ты вот сейчас специально провоцировал моего внука на вспышку ярости, чтоб доказать, что все на свете одинаково замараны?

— Я ваш кто?!

Вейдер ослабил хватку, и Люк выскользнул из бережного, но цепкого отцовского захвата.

— Внук. Потому что Падме Наберрие была моей дочерью. Увлечение молодости.

— Ты знал?

— Естественно. Брак с представительницей клана Наберрие считался политически нецелесообразным. Да и Дарт Плэгас возражал. Но это же не повод забывать о собственном ребенке. И не говори мне, Беня, что ты не в курсе. Иначе зачем убивать жену и красть детей Дарта Вейдера, если он сам скорее всего уже покойник?

— Я никого не убивал! Я спасал детей от тебя! — глаза Кеноби лихорадочно заблестели. С самообладанием у него так себе.

— Зачем? Мой приказ предписывал уничтожать джедаев, а не одаренных вообще. К тому же, детей моего погибшего соратника. Значит, спасали не жизнь? Внучек, ты не хочешь уточнить свой вопрос?

Люк на минуту задумался и наконец сформулировал:

— Ложь про отца вам понадобилась, чтобы заполучить меня. Зачем вам нужен я?

— Чтобы противостоять злу. В тебе с рождения чувствовалась огромная сила. Ты — единственный, кто может противостоять ситхам. Очень скоро ты должен был узнать правду, примкнуть к делу освобождения галактики от Тьмы и возродить Орден.

— Беня! Ну, хоть сейчас не ври, а? — буквально застонал император: — Для того, чтобы одаренный смог не просто в совершенстве овладеть силой сам, но и повести за собой других, мальчика нужно было начинать учить лет десять назад. Иначе, без шансов.

— А как я мог его учить, когда сводный братец ситха меня близко к мальчишке не подпускал?!

— Только не говори, что Оуэн Ларс — тоже в душе ситх.

— Хуже! Он, когда выпьет, становиться неподатливым внушению. А к фляжке он прикладывался всякий раз, как меня издалека увидит!

— Мои соболезнования. Только почему это будущего лидера Ордена послали готовить даже не магистра — рыцаря? Или роль Люка — не лидер, а таран, способный расчистить путь для вас?

— Да! Даже без длительной подготовки Люк достаточно силен, чтобы сразиться с кем-то из вас!

— Он же просто самоубъется не об меч Вейдера, так об свой собственный.

— Возможно. Но это поможет внести разлад между вами.

— Гениально. И это все?

— Нет, конечно. В последнее время мы стремились просто дать ему шанс вырваться из-под гнета Ларсов. Помочь сделать свободный выбор, стать пилотом.

— Пилотом Альянса?

— Именно там он смог бы стать лучшим, уникальным, единственным в своем роде, а не одним из стада.

— Это моя Черная эскадрилья — стадо?! — неожиданно вышел из оцепенения Вейдер.

— Твоим асам, друг мой, не надо вытворять всякие безумства типа атаки крестокрылов на «Звезду смерти». При этом, правда, погибнет не одно стадо летящих рядом. Но они ж не избранные, так что ситх с ними.

— Люк смог бы совершить невозможное! Стать героем, легендой!

— И убийцей полутора миллионов человек.

— Довольно! — наконец, понял, что разговор складывается не в его пользу Кеноби, — Не пора ли переходить от слов к делу. Вы же решили для начала сделать мальчика убийцей всего одного джедая?

Оби-Ван Кеноби горделиво вскинул голову (в рамках, оставленных ему гипсовым ошейником) и поднялся на ноги.

— Руки об тебя марать; — поморщился Шив Палпатин.

У Дарта Вейдера, кажется, имелось иное мнение, но лорд сдержался. Малолетним вообще слова не давали.

— Беня, — голос императора стал леденяще-вкрадчив, куда там Вейдеру с его волной страха — Ты же не хочешь, чтоб твои дружки из Альянса узнали про то, чем ты на Татуине вместо воспитания нового джедая занимался?

Кеноби кулем свалился на свое место.

— Доказательства, которые вполне устроят ваших друзей, есть.

— Что вы хотите?

— Ничего особенного: поддержать побег в сторону Альянса одного сильно огорчившего меня человечка. И про то, что ты давно не живешь в своей пещере, а перебрался к симпатичной вдовушке в Мас-Эспу, никто не узнает.

— Хорошо.

— Вот и славно. Всегда уважал в джедаях благоразумие: никаких истерик, типа «Да не в жисть! Не поступлюсь принципами!» В Кодексе сказано — без баб, значит, делаем вид, что без баб.

Император жизнерадостно помахал пленнику сухонькой ручкой и едва ли не насвистывая, удалился.

— Последнее, наверное, говорить не стоило? — тихо спросил уже в коридоре Люк.

— Отчего же?

— С точки зрения нормальных людей, он же ничего плохого не делал.

— С точки зрения нормальных людей, стоило поторговаться о безопасности своей подруги, а он даже не заикнулся.

— А что за огорчивший вас человек?

— Есть тут один… Твой прямой как световой меч папаша, всегда слишком буквально полагающий, что преступник должен сидеть в тюрьме, гранд-моффа Таркина на днях повязал.

— Гранд-моффа?!

Император мысленно улыбнулся реакции внука, в чьих глазах крутизна папаши взлетела сейчас просто до небес. Для человека из глубокой провинции император — нечто настолько далекое и высокое, что можно считать сказочным, а реальная власть и мощь государства, его законы и беззакония — это моффы.

— Правда, свою санкцию на это я милорду не давал.

— Так взял на горячем. На месте преступления, можно сказать. Приказ стрелять из суперлазера по базе на Скарифе зафиксирован видеозаписью. Так что, нападение на имперскую базу, нанесение материального ущерба на шестьсот миллиардов, потери личного состава — восемь тысяч. Основания для задержания налицо.

— И?…

— И я его и пальцем не тронул.

Вот поганец. Вокодер прямо мурлычет, как ботан.

Тем временем они разместились в помещении для допросов. Введенный Таркин выглядел просто плохо. Хотя Вейдер не солгал: ни руками, ни силовым захватом он опального гранд-моффа не трогал. Просто каждую ночь бедолагу мучают кошмары, техникой наведения которых ученик владеет мастерски. Толком не спавший неделю человек находится на грани нервного и физического истощения.

Впрочем, пока арестованный держал себя в руках, неспешно, с достоинством преклонил колено перед императором.

— Изменник Таркин… Кто бы мог подумать.

— Я верен вам, повелитель; — в хриплом голосе Таркина звенела обида.

— А как же насчитанные Дартом Вейдером шестьсот миллиардов ущерба?

— Виноват. Но не в измене.

— Как же вы сами склонны квалифицировать свои действия?

— Покушение на жизнь должностного лица на почве личной неприязни, осуществлённое общественно опасным способом и повлекшее за собой гибель двух и более лиц.

— В директора Кренника стреляли, значит?

— Да, повелитель.

— Что делили?

— Пост руководителя «Звезды смерти» после завершения ее строительства.

— На фига оно вам? Перспективного, динамично развивающегося сектора мало, что ли.

— «Звезда смерти» — это место в истории…

— Кто ж название такое пафосно-идиотское придумал?

Таркин только голову в плечи втянул. Настаивать на признании авторства император не стал.

— Что мне теперь с вами делать?

Опять молчание. Прожженный политик Таркин слишком хорошо понимает, что открытый процесс над крупным региональным чиновником сейчас нежелателен. Значит, опальный губернатор просто тихо исчезнет. Не он первый… Только то, как именно император убивает разочаровавших его людей, было хорошо известно. От этого знания становилось просто страшно.

— Моя жизнь в ваших руках, повелитель; — наконец выдавил из себя Таркин.

Он, действительно, примет любое решение своего императора. Просто умирать ему страшно. Так умирать страшно и обидно. Короткий злобный взгляд в сторону Вейдера. Вот кого мофф считает виновником свалившейся на него беды. Похоже, ученик прав в том, что сватает в качестве приманки для повстанцев именно Таркина. Палпатин поначалу склонялся к кандидатуре Кренника. Но Вейдер рогом уперся на том, что директор нужен ему на мостике «Звезды».

— Знаете, Таркин, тут делегация представителей вашего клана с мешком денег у меня в приемной сидит. Просят выдать тело для подобающего обычаю Эриаду захоронения. Хотя, по-моему, бизнес Внешних территорий заслал ваших родичей провентилировать ситуацию с новым главой сектора. Как думаете, на шестьсот миллиардов компенсации ущерба их раскрутить реально?

— Они также, как и я, полностью преданны вам и интересам империи, повелитель. Они подчинятся любому вашему велению, — равнодушно пожал плечами, явно не проникшийся темой собственных похорон, преступник.

— А ведь не врете, — с нескрываемым сожалением в голосе согласился Палпатин: — Государственные заказы для сектора вы размещали исключительно на предприятиях своего сектора, но у меня ни разу не возникло вопросов по поводу неадекватно задранных цен на них. А у вас, друг мой, к их качеству?

— Нет, повелитель. Не было, — впервые заговорил младший ситх.

— Умеете же своих и не обидеть, и в узде держать, чтоб не зарывались. Чего ж сами не удержались?

— Мне нечего сказать в свое оправдание, повелитель.

— И кого мне теперь к тамошним морским ранкорам бизнеса гранд-моффом посылать прикажете? — вопрос адресован Вейдеру, но тот лишь верноподданнически пожал плечами, мол, воля ваша, повелитель, я вам тут не советчик. Тогда взор Дарта Сидиуса обратился к растерянно замершему Люку, который явно не понимал, что он тут делает: — А ты что посоветуешь, внучек?

При этом Сидиус внимательно следил за реакцией не столько Люка, сколько Таркина. Тот, невзирая на собственные проблемы, на неожиданное появление внука императора отреагировал с некоторым интересом. Скайуокер же с фермерской основательностью почесал в затылке и, вспомнив о том, что говорили в камере джедая, заговорил.

— Деньги с родни взять надо перво-наперво. А самого можно и не убивать. Сектор-то без хорошего хозяина, того гляди, не под Альянс, так под бандитов ляжет. Так пускай грехи отрабатывает.

— А как же справедливость?

— Пустое слово, если оно не принесет никому пользы.

— Разумно, — кивнул император внуку, и вновь обратился к арестованному — Вы понимаете, что отрабатывать придется не на Кесселе? Ваше мнение?

— Я готов, повелитель.

Поклон императору и благодарный взгляд в сторону внука. Хорошо. Подобного эффекта Палпатин и добивался. О репутации внуков, которая должна несколько отличаться от имиджа их отца, надо заботиться сразу. Правда, лично выдать Таркину инструкции по искуплению вины император не успел. Возмущение в Силе заставило бросить все и рвануть к рабочему кабинету, в котором Лея изучала документы.

Молодость внука и сервомоторы протезов зятя взяли свое. В кабинет Палпатин ввалился третьим, когда девушка уже ревела в объятьях Дарта Вейдера, а Люк окутывал обоих ситхов гасящим их гнев и раздражение облаком светлой Силы.

Император старательно не заметил две разбитые каменные вазы и треснувший светильник. Подошел к столу и принялся читать отчет. Девочка дала волю бешеным эмоциям, только завершив работу над документом.

— Итак, юная леди, ваши выводы?

— Руководство Альянса, скорее всего бывший сенатор Мон Мотма лично, брала деньги с предпринимателей за уничтожение конкурентов в ходе атак Альянса. Можно считать доказанными три эпизода: орбитальная бомбардировка фабрики по производству детского питания на Джеонозисе, которую объявили тайным местом производства химического оружия, из-за чего акции предприятия потеряли еще несколько пунктов. В результате заказавший все это совладелец скупил по дешевке доли партнеров и стал единоличным хозяином. Потом диверсия на рудодобывающих платформах Кореллианской дуги. Произошли якобы по ошибке. Спутали с ремонтными базами флота. Заказчик — конкурирующая фирма вытеснила более проворных с перспективного астероидного поля. И третье. Покушение на адмирала Мотти на промышленной выставке. В результате погиб главный конструктор КБ гражданского звездолетостроения «Интелса» с семьей. Из-за чего концерн не смог вовремя сдать проект нового лайнера, и этот заказ ушел Куату…. Ваше величество, почему эти факты не были обнародованы раньше?!

— Потому что каждый поодиночке он мог быть оспорен или объявлен случайностью. Эффект разорвавшейся бомбы они получают, достигнув определенной концентрации. Инцидент на Джеонозисе даже сенатская комиссия сочла происком власти.

— Комиссия… — от треснувшей лампы отвалился кусок, — Да она и не пыталась разобраться хоть в чем-то. Все заранее знали, что виноваты военные империи. А если факты этого не подтверждают, тем хуже для фактов.

— Лея, тише.

Люк вновь шагнул к сестре, готовый приобнять. Но та нетерпеливо отвела его руку.

— Как финансируется Альянс?

— По-разному. Пока Мотма, Иблис, Органа сидели в Сенате — из имперского бюджета.

— И вы позволяли?

— Они не напрямую в казну руки запускали. Сперва тратили на Альянс бюджеты своих планет, а потом клянчили субсидии из консолидированного. А когда лидеры Альянса ушли на нелегальное положение, эта кормушка прикрылась. Начали искать новые.

— Пожертвования жаждущих независимости окраинных миров? — неуверенно уточнила Лея.

— Ну, чтоб у окраинного князька в башке сепаратизм закипел, в него деньги немалые вкачать надо. А вот бизнес под конкретные проекты раскошеливается.

Свет в кабинете подозрительно задрожал.

— Ты знаешь, что Шив Палпатин — наш дед? — решил отвлечь сестру шокирующей новостью Люк.

Помогло. Теперь император смотрит в расширенные от удивления и восторга глаза внучки. Ой, кажется, вице-королю Органе надо срочно озаботиться завещанием. Того, что у нее пытались украсть не только родню, но и императорский трон, норовя взамен подсунуть королевское креслице Альдераана, леди-ситх ему точно не простит.

Вот только вдруг закрывшийся в силе Вейдер куда-то резко заторопился. Ревнует, что ли? Нечто новое. Если сам не выбесится, придется вмешиваться.

Почуявший, что милорд сильно не в духе, (а это в эскадре умели определять все), техник живо отскочил за перегородку, позволив ситху занять место в кабине истребителя без лишних формальностей. Послав диспетчера к хаттской матери, Вейдер рванул с места в карьер.

В душе было так же холодно и пусто, как за колпаком кабины, но близость ледяной, безвоздушной пустоты равновесия не принесла. Бешеные виражи на грани возможного не унимали боль. Он никому не нужен. Даже собственным детям. Что, в общем-то, понятно и правильно. Он не просто плохой, он никакой отец. Дед-император способен дать Люку и Лее гораздо больше, чем ситх-инвалид. Как это ни горько сознавать, но это факт. Что ж, он, сам того не ведая, выполнил волю повелителя о наследниках. Может в этом и есть его Предназначение: произвести на свет джедая и ситха, которые смогут не враждовать, а дополнять друг друга?

К ситху рассуждения! Вейдер бросил ДИ-файтер в атмосферу Татуина по баллистической траектории, чтобы многократные перегрузки выбили горькие мысли из головы и боль из сердца. Вроде бы помогло.

Машина выровняла падение у самой земли и ткнулась в высокую дюну. Пилот нетвердой походкой покинул кабину и упал плашмя в считанных шагах от покинутого истребителя. Уткнуться лицевой частью шлема в песок, чтоб даже звезд не видеть. Только шелест песка, от которого тут никуда не денешься.

Сперва мыслей не было вовсе. Только боль и пустота. Потом медленно вползло понимание, что источником его страдания являются вовсе не так легко принявшие деда дети, а сам император. Девятнадцать лет назад Шив Палпатин бросил только что захваченный Корускант и ринулся на Мустафар вовсе не ради попавшего в беду ученика. Ради дочери. Не успел перехватить ее, вот тут и недорезанный обалдуй подвернулся. Подпаленная синица в руке вместо улетевшего в небо журавля. А он, идиот, столько лет жил осознанием своей нужности повелителю, который когда-то ради него рискнул самым дорогим — властью. От понимания собственной ненужности не осталось сил даже завыть.

Обладающий идеальным чувством времени ситх не взялся бы сейчас сказать, сколько он так пролежал. Минуты? Часы? Вечность? Какая разница…. Из оцепенения, которое сродни смерти, его вывел легкий толчок в бок. Сперва, несильный, потом, все более настойчивый.

— Эй, помер, что ли?

Не дождавшись ответа, пришелец позарился на плащ. Вот только альтруистом Дарт Вейдер никогда не был, а уж в таком отвратительном состоянии духа — и подавно. Силовой толчок унес незваного гостя к подножию дюны.

И снова только тихий шелест песка, и замершее время. Но нет, в безмолвие Дюнного моря вторгся тихий плач.

— Эй, мужик, не пихайся, ладно? Ты не думай, мне показалось, ты крякнул, вот я и решила, что плащ тебе больше не нужен… Можно, я просто рядом посижу? Вроде как не одна.

Поворачивать голову лень, но голос девичий. Зареванный. Носом шмыгает. Хатт с ней, пускай сидит. Ему все равно. Вот только сидеть молча девчонка явно не умела.

— Страшно, блин. Только я все равно правильно сделала, что ушла. Не нужна я этим Ларсам. Они и оставить меня боялись, и выгнать боялись. И парню этому блондинистому я не нужна…. И родители меня на свои дурацкие идеи променяли… Все только вид делают, а на самом деле всем на всех плевать! Я лучше в пустыне сдохну!…

Девица опять заревела белугой. Или не белугой? Белуга — это ж рыба, вроде… Рыбы не ревут. Наверное. Уроженец местной пустыни Дарт Вейдер в рыбах разбирался плохо. Зря повелитель рыбок завести советовал. Сдохли б. Как есть сдохли. А «белуга» эта — дура. В Дюнном море помереть гораздо проще, чем выжить. Пропадет, почем зря. Не его дело? Но коль с рыбками не задалось…

Темный лорд зашевелился. Сел. Невысокая фигурка метнулась, было, прочь. Пришлось ловить силовым захватом и усаживать рядом. Чучело всклокоченное. Одежка местная, добротная, хоть и старенькая. Кожа на щеке и носу содрана. Это, небось, когда от его толчка вниз по склону катилась. Хорошо, не переломала себе ничего. Только рукой ссадину зря трет: занесет грязь, морда ж загноится.

Тем временем его узнали и запаниковали.

— Отпусти, сука железная! Ну что тебе от меня надо? Что?! У тебя во дворце и так все есть! Неужели нельзя просто никого не трогать?!

Проорав это, девчонка вдруг тяжело закашлялась. Песку ртом хватанула, или все-таки внутри чего повредила при падении. Силовой толчок — штука коварная. Внешне вроде бы все цело, а половина костей переломана. Дарт Вейдер осторожно приоткрылся в Силе, чтобы посмотреть на состояние девицы. И тут же в мозгу прорвалось.

«Папочка!»

«Батя!»

«Ученик, чтоб тебя!»

Снова закрываться бесполезно. Его уже запеленговали. Осталось только проверить целостность ребер прокашлявшейся и притихшей «белуги», да, пусть и с запозданием, огрызнуться.

— Не завидуй, нет у меня никого. А кто есть, тем я не особо нужен.

— Ты поэтому здесь?

Ситх не ответил. И так ляпнул лишнего. А через несколько минут небо разорвал рев моторов сразу двух штурмовиков, лямбда-шатла и десантного модуля. Через миг на шее висела вылетевшая из шатла дочь. За ее спиной замер выпрыгнувший из штурмовика сын.

— Папа, ты же сам говорил, «позови, и я услышу», а сам не откликался….

В голосе Леи нет упрека, только страх и тревога. А лучшим средством защиты растерявшийся ситх всегда считал нападение, потому зарычал на сына:

— Тебя кто за штурвал пустил, сопляк? Это тебе не колхозный спидер!

— Я вторым пилотом… Машину Хан вел.

— Ладно, — не стал обострять лорд, наблюдавший, как из второго штурмовика вылезают Фетт и полковник Гент. Полковник Рекс деловито распределял своих штурмовиков на предмет поиска злокозненных иродов, обидевших милорда. Это кто ж такой кипиш по поводу его исчезновения на борту поднял? Пиетту голову оторвать за паникерство.

— Эй, а это случаем не?….

«Белуга» осторожно дернула ситха за так приглянувшийся ей плащ и тыкнула пальцем в скромно стоящую в сторонке щуплую фигуру в черном балахоне.

— Угу, он, — кивнул ситх.

Повелитель умеет оставаться незамеченным, когда ему этого хочется. Но понявший, что его наконец обнаружили, Сидиус жестом подозвал к себе ученика. Тот привычно опустился на колено. Остальные замерли, сохраняя дистанцию для разговора один на один.

— Ты чего творишь, гад? Твое падение в атмосферу вся вахтенная смена видела. Что дальше было объяснять надо? И это еще слава Великой за то, что твоему отморозку-капитану не померещилось, что главкома сбили.

— С какого перепугу?

— С того самого! Через три минуты после твоего вылета на орбиту вывалились корабли Альянса. Те самые, которые по душу Джаббы.

— Что в итоге?

— Куча мелких обломков в ассортименте от корабля-носителя. Отдельные крестокрылы долавливают.

— Твою ж дивизию! Вот кому приказано спугнуть и начать преследование?

— Не переводи стрелки на подчиненных! Лучше потрудись объяснить это, — кивок в сторону уткнувшегося в дюну ДИ-файтера.

Ответа не последовало. Да его и не ждали. Легкое, но властное прикосновение к его сознанию в Силе, и слов не нужно.

— Чуял, не надо было про Падме говорить…. Все было бы гораздо проще. А может быть, нет. Никто не знает. Когда у тебя с Падме любовь закрутилась, я надеялся, что из-за этого тебе станет легче уйти от джедаев. А оно вон как вышло. И я не знаю, ради кого я бросился на Мустафар. Ради вас обоих, наверное.

— Почему вы не попытались спасти Падме?

— Если бы ты помер, пока я вытаскивал ее, она б меня не простила. А так понадеялся на то, что с ней все не так критично, и она сумеет если и не выпутаться сама, то хотя бы продержаться до прихода помощи. Не угадал. Прости.

— Это вы меня простите. Я не сумел ее защитить.

— Пустое. Прошлого не изменить. Нам теперь о будущем думать надо, а ты истерики закатываешь, словно обиженный мальчишка. Да понимаю я, что тебя слишком часто обманывали те, кому ты хотел верить. Но я не знаю, как нам делить любовь твоих детей и моих внуков. Слишком мало этой любви было в жизни у нас обоих, чтоб делить ее хоть с кем-то…

— Глупо, между прочим; — сообщили замолчавшим ситхам из-под днища ДИ-файтера.

— Это еще что за чучело? — зашипел император.

— Местное. Хотя, наверное, не совсем. Совсем местные самоубиваться в пустыню не ходят. Есть способы попроще и погуманней. Да не три ты щеку — шрам останется!

— А имя у нее есть?

— Не интересовался.

— Джинн Эрсо меня зовут.

— Что же показалось тебе глупым, дитя мое? — несколько озадаченно уставился на ободранную девчонку император.

— Про любовь, которую надо делить. Она ж не делится. Это не конфетка какая: одному дал две, второму не досталось.

— Ты откуда в курсе, сопля? — засопел Вейдер.

— Сам ты…

— И все же? — пресек свару Палпатин.

— Слишком часто видела, как люди пытались любовь разделить. А она от этого дохнет.

Девчонка опять всхлипнула, видимо что-то свое вспомнила, но лезть в память показалось совестно.

— Много ты знаешь… — какого хатта лорд полез спорить с оборванкой, он сам не знал, наверное, просто иногда нечто невысказанное надо проговаривать вслух, — Вообще, есть чего делить-то? Сама только что заверяла: все только красивые слова. А по сути тобой просто пользуются.

— Тогда чего нам с вами беситься? Пользуйся другими, как все. Не выходит? У меня тоже. Значит, она есть.

— Да не про нашу честь…. Не за что, по большому счету.

— А разве любят за что-то?

— Ладно, договорите на борту; — принял некое решение Палпатин: — Ко мне в шатл, оба. Твой истребитель на базу вон Фетт перегонит.

— Да, повелитель; — склонил голову Вейдер, не выпуская из виду шуструю деваху, чтоб опять не сбежала.

— Расскажи про маму. Я хочу, чтобы словами.

Успокоившаяся и притихшая Лея свернулась калачиком на диване в кабинете отца. Сидящий в кресле напротив все еще взъерошенный и готовый расплескивать свою энергию Люк энергично закивал головой. Что ж, если его дети хотят знать о нем не только то, какие возможности перед ними открывает родство с главкомом ВКС империи, он это только приветствует. Какая-никакая, а надежда на нормальные человеческие отношения. Только вот как рассказать о том, что старательно хоронил столько лет?

— Она была даже не принцессой, а ангелом, живущим на лунах Йего. И как положено ангелам, спустилась ко мне со звезд….

Эта фраза всплыла откуда-то из глубин прошлого. Неужели, он когда-то готовился рассказывать своему ребенку о том, как мама с папой познакомились? Уже и не вспомнить. Хотя…. Ведь дети всегда об этом спрашивают, верно? Только тогда это была бы сказка с обязательно счастливым концом. Теперь такой финал невозможен.

Теперь у него получилась история про то, что Сила — очень странная штука. Сначала она показывает прекрасное далеко за гранью горизонта, и рисует путь туда. Но тут же преграждает путь пропастью, подводит к обрыву, чтобы ты оценил опасную красоту бездны. Сбрасывает того, кто не испугался и не отошел от края, и не смягчает удар, чтобы знал вкус собственной крови. А потом снова показывает то, что за горизонтом. И так по кругу. Сила ломает, чтобы сделать сильнее. Забирает все, чтобы затем преподнести что-то подарком, взимая плату авансом. И забывает спросить, нужен ли тебе этот подарок. Бьёт, а потом ещё плату берёт. Не пускает смерть к тому, кто о ней мечтает. И просто покидает того, кто сделал шаг назад. Все оттого, что в Великой Силе нет, и не может быть равновесия, к которому так стремился Орден. Потому что равновесие останавливает не Силу — саму Жизнь. А Жизнь — очень злая штука. Ты можешь отдать всё и остаться ни с чем. Можешь достичь желанного, но потерять главное. Добраться до цели, когда она тебе уже не нужна. Жизнь услужливо прокладывает тебе путь благими намерениями и обязательно приведет тебя к краю. Потому что Жизнь — сиречь и есть Сила. И плата за нее — смерть. Но падение — отнюдь не конец, потому что теперь у упавшего нет иного пути, кроме как подняться. Жизнь заставляет тебя действовать. Иногда, не думая даже о собственном существовании. Потому что, если не смог сделать сейчас, то завтра может и не настать.

В общем, страшная получилась сказка. Лея смотрела на отца широко открытыми, но сухими глазами. Плакать хотелось, но слез отчего-то не было. Наконец она резко, словно боялась, что не решится, спросила:

— Сколько ты можешь находиться без шлема?

— Пару минут.

— Так мало?….

— В медитационной камере могу больше.

— Тогда пойдем туда, пожалуйста.

— Там вместо воздуха специальная газовая смесь. Это небезопасно для вас.

— Я хочу видеть лицо отца, а не маску.

— Хорошо. Но не более трех минут.

Створки камеры Дарт Вейдер оставил открытыми, снижая концентрацию лекарств до безопасного для детей уровня. Сам чтобы не закашляться или не застонать, ушел в потоки Силы, где увечное тело не столь важно. От чего чуть отвлекся от материальной реальности. И вздрогнул от неуклюжего прикосновения к шраму на щеке. Поцелуй получился порывистым и неловким. Чуть смущенно сделавшая шаг назад Лея еле заметно шевелила губами. Чего это она? До ста восьмидесяти считает, что ли? Люк за ее спиной замер как статуя. Словно гипнотизирует: аж пот от напряжения на лбу выступил. Вейдер не без удивления вдруг обнаружил, что его лишенную защиты голову окутывает кокон из подозрительно светлой энергии.

— Спасибо, сын.

Люк покраснел, потерял концентрацию, и кокон рассыпался.

Лорд неторопливо начал водружать шлем на место. Стабильность своего состояния демонстрировал или берег ощущение прямого общения с детьми? Он и сам не знал.

— Ну, все, молодежь. Теперь спать. Завтра утром занятия по общей силовой подготовке.

— Заниматься с нами будешь ты?

— Пока да. Базовые навыки одинаковы, к тому же у меня есть некоторые представления о подготовке джедая. Потом специализацией займется повелитель и кто-нибудь из джедаев.

— Надеюсь, кто-нибудь — это не Кеноби?

— Я тоже надеюсь. У тебя-то к нему какие претензии?

— Того, что я увидел под твоим шлемом, недостаточно?

— Не знаю. Наверное, у меня слишком ситхский взгляд на отношения «учитель-ученик».

— В смысле, всегда можно успокаивать себя мечтой о том, что когда-нибудь грохнешь наставника?

— Типа того.

— А если хочется прямо сейчас?

— А сила воли на что?

В челноках премиум-класса ей еще летать не доводилось. В огромное мягкое кресло, в котором поместилось бы трое таких, как Джинн, очень хотелось забраться с ногами, но она постеснялась. Императорский борт, все-таки. А вот вейдеровский сынок заскочил в салон легко и непринужденно. Вот ведь, что значит папенькин сыночек, неприязненно, но завистливо подумала Джинн. Точнее, очень постаралась подумать именно так. На деле же все равно заулыбалась голубоглазому блондинчику во весь рот.

— Батя, дед, это Джинн, и у Ларсов спрятал ее я. Идея вышла не ахти, но на Татуине-то она оказалась из-за ваших хитроумных планов и без всякого ее согласия. Сейчас она… Ей нужна помощь.

— Мнение девочки ты спросил? Она — создание идейное, не факт, что готова принимать нашу помощь, — недовольно пробасил ситх, усаживаясь рядом с сыном.

— А это повод отказывать человеку в помощи?

— Это смотря о ком — о себе или о других, ты думаешь в процессе оказания помощи.

Смотреть на отца с сыном оказалось больно и радостно одновременно. От них шло тепло, которое не зависело от слов. И этот зажравшийся ситхов имперец будет потом трендеть о том, что у него никого нет?! Да будь у нее нечто подобное, она не привередничала, а защищала бы это изо всех сил. Может, лорд именно это и делает: защищает то, что считает ценным, от голодной и завистливой шпаны вроде нее? С такой точки зрении на разгорающееся восстание она еще не смотрела. Мотивы защитников империи ее раньше просто не интересовали.

— Держи-ка.

Джинн и не заметила, как рядом с ней опустился император с термосом и чашками в руках. Принимать чашку из рук того, кого все ее друзья и знакомые считали сумасшедшим, было боязно, но отказаться — неловко.

— Понравился парень? — неожиданно хулигански подмигнул ей желтый глаз старикана.

— Еще чего! — поняла, что позорно краснеет, Джинн.

— Правильно. Хороший мальчик, — старикан (называть сидящего рядом человека императором даже мысленно язык не поворачивался) пододвинул к ней вазочку с печеньем.

— Во-во! А у меня две ходки по малолетке, и третья светит с совсем недетским сроком.

— Последнее, еще не факт. Тут перемирие с Альянсом намечается. С соответствующей амнистией.

— Врете. С чего бы вдруг? — отодвинула от себя пустеющую вазочку Джинн, но не иначе как приток сахара в мозг подсказал объяснение. — Вербуете?

— Зачем? До этого тебя вполне успешно использовали в темную.

— Кренник?

— Скорее Вейдер. А перед этим сесвеннские и ботавуйские банкиры.

— Кто?!

— Об этом тебе лучше директор Кренник расскажет.

Перед девушкой появилась следующая вазочка. Теперь с пирожными.

— Зря я его на Скарифе не пристрелила! — сообщила Джинн спине поднявшегося с места императора, облизывая крем с пальцев.

— Допустим, не ты, а твой приятель, — не оборачиваясь, отозвался ситх.

Подчиняясь его властному жесту, следом поднялся и Вейдер. Едва оба скрылись за перегородкой, Люк перепрыгнул на место рядом с Джинн.

— Аккуратней, вейдеренок. Там твой папаша небось императору уже истерику закатывает: «Ты чего, старый пень, творишь?! Чтоб духу этой бандитки рядом с сыночком не было!»

Бас лорда в исполнении Джинн получился непохожим, но забавным. Засмеялись оба.

— Ты что ль бандитка?

— А то ж!

— Батин доверенный человек, Боба Фетт, тоже не из корускантских аристократов, так может еще обойдется.

Люк придвинулся поближе к вазочке с пирожными. Когда у нее показалось дно, шатл опустился на посадочную палубу.

У трапа их встречал директор Кренник. На традиционную церемонию приветствия императора ушло несколько минут, в течение которых Джинн растерянно топталась за спиной Палпатина. Обгонять хозяина галактики, даже по ее очень далеким от придворного этикета понятиям, неприлично. А выглядывая из-за спины, она чувствовала себя так, будто это и перед ней тоже преклоняет колено грозный персонаж ее детских страхов Орсон Кренник. С одной стороны, прикольно. Но с другой — неловко, как-то.

Наконец хаттов директор сказал все подобающие слова и выпрямился. Его взгляд скользнул по ней, отчего очень захотелось спрятаться, как когда-то в детстве, когда пришли за отцом. Прятаться пришлось за спину Палпатина. А чем хуже логова Со Герреры?

— Мой император, могу ли я просить о милости?

— Даже не знаю, друг мой. Ваше поведение на Скарифе было храбрым, но безрассудным. Награждать или бранить — ума не приложу….

— Простите мою дерзость, мой император.

Кренник вновь склонил голову в поклоне, но с пути Палпатина не отступил.

— Ну, ну… Я слушаю вашу просьбу, директор.

— Я смею просить за арестованную Джинн Эрсо. Готов взять девушку на поруки.

— Эту? — Палпатин осторожно, почти нежно положил руки на плечи Джинн и выдвинул ее перед собой. — Готовы из-за ее выкрутасов рисковать собственной карьерой?

Кренник на минуту замялся, но потом решительно мотнул головой.

— Я готов, мой повелитель.

— Хорошо, друг мой. Правду сказать, ваше согласие без колебаний породило бы у меня нехорошие подозрения.

Джинн легонько толкнули в спину в сторону Кренника. А ее мнения спросить никто не удосужится?

— Не бойся, девочка, — хихикнули за спиной, — А что ты хотела? Я, как всякий кровавый тиран, сентиментален. Возня с такими как ты, развлекает меня. А о собственном настроении я иной раз забочусь весьма трепетно. О мире во всем мире и всеобщем благе пусть Йода на своем болоте голову ломает.

Император с Вейдером и прочей кодлой удалились прочь. Спросить, кто такой этот Йода, не у кого. Кренник и Джинн остались на палубе вдвоем.

— Пошли, что ли? — сердито буркнул Кренник.

— Ну и какого ситха?

Джинн засунула руки в карманы, но следом за директором шла. Куда с крейсера денешься?

— Вейдер позвонил, сказал, что не знает, что с тобой делать.

— Перед ситхом прогнулись, значит?

— Можно и так сказать. Только имей в виду, тогда, в камере, я действовал по приказу лорда Вейдера, но, говоря о своем долге перед тобой и желании помочь, я был искренен.

— С моим отцом вы тоже были искренни?

— Да. Хотя и без взаимности. Его смерть стала закономерной, но случайностью. Впрочем, тебе от этого не легче.

— Неправда! Отец осознанно отдал жизнь ради уничтожения этого монстра — «Звезды смерти»!

— Тогда его жаль уже мне. Сперва двадцать лет создавать величайшее творение человеческого разума, чтобы потом собственными руками пытаться уничтожить свою идею, труд сотен тысяч специалистов, миллионов рабочих… Передавая чертежи повстанцам, ты не думала о том, что подписываешь смертный приговор полуторамиллионному персоналу станции, из которых половина — гражданские специалисты?

— Это величайшая машина для убийства.

— Вообще-то, твой отец чуть больше двадцати лет назад проектировал научно-промышленный комплекс для освоения ядра галактики. Тебе известно, что это такое?

— НПК или ядро?

— Ядро.

— Чё, я, по-вашему, совсем дура необразованная? Ядро — это такое скопление звезд-гигантов и всяких планет-монстров, газовых, цельнометаллических и даже кайберовых. Только нормальный звездолет из-за гравитационных завихрений там не пролетит. А «Звезда» может?

— Гален надеялся, что да. Только потом началась война клонов. Всем стало не до исследовательских проектов. Лидер мятежников граф Дуку предложил переделать проект под военные нужды. Мы отказались. Вновь идея заинтересовала уже императора Палпатина. Именно его, а не главкома. Отчего у меня была надежда вернуть проекту гражданское или хотя бы двойное назначение. Только теперь, когда «Звездой» заинтересовался Альянс, вырвать ее из цепких адмиральских лап станет гораздо сложнее.

— В руководстве Альянса не такие маньяки сидят, чтоб планировать убийство миллиона с лишним человек за просто так. Они и на Скариф-то нападать не больно хотели.

— Ты можешь публично подтвердить отсутствие у лидеров Альянса плана уничтожения «Звезды смерти»?

— Да, запросто. Только вам-то выгоднее наоборот: их монстрами выставить.

— Нам выгодно остановить никому ненужную войну. Вернее, не так: остановить сползание галактики в экономический кризис, для чего в начале прекратить войну.

— Какой еще кризис?

— Перепроизводства.

— Издеваетесь?! Да в сотне миров жрать нечего, а он — перепроизводство! Во дворце у вас может оно самое, только нос-то из дворцов высуньте.

— Жрать нечего от того, что хлеба нет, или его купить не на что?

— Купить не на что. Когда бабло есть, в любой дыре жить можно. Будто сами не знаете.

— Знаю. Я по второму образованию менеджер промышленного производства. Вот в вашем Альянсе собрались тысячи людей. Почему? Неужели сплошь идейные?

— Так им идти больше некуда. Ваша поскудная власть просто выпихнула их из нормальной жизни.

— Точно власть? Взять тебя. Появись у тебя неким чудесным образом нормальные документы и какое-никакое жилье в приличном мире, кем ты можешь стать?

— Ну…. Не знаю….

— Зато я знаю! Проституткой, торговкой спайсом, воровкой, бойцом Альянса. Все. Других перспектив у молодого человека с твоим уровнем образования нет. И таких миллиарды. Уже более сотни лет идет процесс вытеснения живых существ из производства. Дроиды не устают, не болеют, им не надо платить пенсию и отправлять в отпуска. На рынке труда востребованы высококвалифицированные специалисты и то, с каждым годом их требуется все меньше. Создание миллиардной имперской армии плюс военные заказы для нее несколько смягчили ситуацию. Но если мы продолжим играть в войнушку с Альянсом, то уже через несколько лет в окраинных мирах начнется голод. В результате, население разумных в галактике сократится на треть.

— Вы это знаете и ничего не делаете?!

— Что предлагаешь? Послать штурмовиков ломать промышленных роботов, чтоб освободить рабочие места для людей?

— Корпорации не позволят.

— Именно господство созданной корпорациями экономической системы привело к тому, что научно-технический прогресс вместо облегчения условий труда привел к массовой безработице. Не избавил мир ни от голода, ни от болезней, ни от войн. Вместо достатка для большинства приносит баснословные прибыли избранным.

— Значит, ломать надо систему.

— Не создав ничего взамен? Дело нехитрое, но дурацкое. Император же за двадцать лет довел долю госсектора в промышленности до пятнадцати процентов. На транспорте — до двадцати.

— В результате финансисты забеспокоились и грозят перекрыть государству кислород, в смысле — финансы?

— Сама догадалась?

— Не-а. Император трепался, что мной манипулировали банкиры. Выходит, они сейчас играют за Альянс.

— Они всегда играют только за себя. Гигантский паразит, не создающий добавочной стоимости. Живущий за счет мультипликации нулей на счетах. Им все равно, является ли миллиард на депозитах миллионом вкладов по тысяче на черный день или состоянием трех богатейших семейств мира. Эти умеют приумножать собственное богатства и на войне, и на мире, и на подъёме, и на кризисе. На войне и кризисе даже лучше.

— Но ведь что-то надо делать!

— Надо. Например, криминальные синдикаты хаттов официальными банками практически не пользуются, а ворочают миллиардами.

— Так они свой золотой тугрик почти легально чеканят.

— Вот именно.

— Император хочет завалить банкиров, введя свою золотую монету?

— Кайберовый эквивалент. Но чтобы в галактике в одночасье не рухнула вся торговля, этого самого кайбера, причем кристаллов огромных и чистых, нужно тысячи и тысячи тонн.

— Император хочет послать «Звезду» в ядро галактики за гигантскими кайбер-кристаллами?!

— Это тебе тоже его величество рассказал?

— Сама догадалась. Свалим банкиров, а дальше?

— Не знаю. Император со мной планами не делится. То, о чем я говорил — это в основном мой взгляд на проблему. У его величества может иметься иной. Очевидно, галактика нуждается в новых принципах организации производства с целью его социальной переориентации.

— Это как? — наморщила нос Джинн.

— Ответственный производитель не должен стремиться к прибыли любой ценой. Целью должна стать благополучная жизнь тех, кто хорошо работает, или лишен такой возможности по объективным причинам. От каждого по способностям, каждому по труду.

— Здорово. Только на такое не согласятся не только банкиры.

— По первости — да. Но это, если спрашивать. А его императорское величество к излишнему демократизму не склонен.

— Но тогда банкирам позарез надо уничтожить «Звезду».

— Именно. Сутки назад на Явин прибыли представители банкирских домов Сессвенна, Корусканта и Ботавуи. Именно поэтому нам нужно свидетельство того, что еще десять дней назад у руководства Альянса особого энтузиазма по поводу уничтожения планетоида не было.

— Уже сказала ж, что сделаю.

— Я понял. Просто не хотелось снова использовать тебя втемную. А теперь иди спать. Твоя каюта прямо по коридору. Завтра перебираемся на «Звезду смерти». Вот ведь дебильное название, а прижилось.

Боя не получилось. Их подловили на том, на чем они надеялись выиграть. На массированную орбитальную бомбардировку объектов на Татуине силенок у Альянса не было. Вот и решили работать со штурмовиков. Точнее, штурмовиков у Альянса тоже не было. Просто подвесили на крестокрылы вместо стандартных торпед по паре протонных тяжелых ракет класса «космос-земля». Маневренности никакой, но под Татуином она и не нужна. Имперская база там только наземная. Орбитальной группировки практически нет. Даже полноценного планетарного щита нет. Поэтому есть надежда, что к каждому из трех объектов атаки прорвется хотя бы по нескольку машин, а пилоты сумеют выпустить свои ракеты более-менее в их сторону. Дальше сработают головки самонаведения, а мощности взрыва должно хватить для уничтожения объекта даже при не очень точном попадании.

Но на орбите их ждал ИЗР со всем подобающим кораблю его класса сопровождением. Привезший их рейдер разнесли на атомы первым же залпом. На оставшиеся в одиночестве перегруженные крестокрылы даже истребители выпускать не стали: взорвали в толпе сбившихся в кучу Х-вингов что-то радиоэлектронное и принялись отлавливать обездвиженные машины лучами захвата.

Как итог, командир повстанческой эскадрильи «проныр» стоит перед скорым на руку имперским трибуналом. По центру возвышается палач императора, собственной цельнометаллической персоной. По бокам флотский каперанг и полковник-клон.

Удивительно, но страшно Веджу не было. Даже гордость какая-то возникла. Личное внимание Дарта Вейдера еще заслужить надо. Впрочем, ситх явно скучал. Во всяком случае, многократно описанного ледяного ужаса от него нынче не исходило.

— Ведж Антиллес, командир эскадрильи москитных сил Альянса, милорд, — доложил каперанг.

— Он хотя бы совершеннолетний? — прогудел киборг.

— Двадцать один днями исполнилось, — с нескрываемым удовлетворением развеял сомнения начальника флотский.

— Сопротивление оказывал?

— Никак нет, — как об очевидном и не требующем пояснений доложил полковник.

— Ты чего не застрелился, недоносок?

— Я ничего вам не скажу! — зло процедил сквозь зубы Ведж, полный решимости не произнести больше ни звука. До тех пор, пока не придется кричать от боли. Но ситха его слова позабавили. Во всяком случае, странный звук вокодера иначе как смешком не назовешь.

— Что именно не скажешь? Про военную базу на Явине, что ли? Тоже мне — великая галактическая тайна. Про основную базу на Явине, вспомогательную на Хоте и склады на Альдераане не знает или совсем ленивый, или очень жадный. Про то, что ботаны продали Альянсу партию не очень новых протонных ракет? Этого пусть и не очень рядовой пилот может и не знать. А вот маркировку ракет ты не видеть не мог. Как и не знать, что применения оружия такого типа по поверхности населенных планет и объектам с гражданским персоналом запрещено.

— Вот кто б говорил! — возмущенно фыркнул повстанец.

— Я — чудовище. Мне можно. А вот чем вам, белым и пушистым, помешал почти гражданский космопорт в Мос-Эспе? Хотя, он — куда ни шло: рота штурмовиков и таможенный пост, как ни как. Но про резервуары с водой и дворец дона Джаббы — не понимаю.

Какой еще дворец? Вслух этого Ведж, естественно, не сказал. Целями их атаки действительно должен стать местный космопорт. Но это — второстепенная цель, чтоб затруднить импам восстановительные работы. Главные же — топливные склады и штаб тайно перебрасываемой на Татуин группировки. Только вот полностью скрыть свое удивление он, видимо, не сумел. Ситх активировал карту.

— Координаты ваших целей припоминаете?

Чего там припоминать. Целей всего три. Эти квадраты они три дня наизусть вызубривали. Только подчиняться воле проклятого киборга не хотелось, и пилот промолчал.

— Я два раза вопросы не повторяю, — равнодушно сообщил киборг.

Вот теперь на Веджа обрушилась стена ужаса. Всего на несколько секунд. Потом все исчезло. Только невидимые пальцы нетерпеливо коснулись горла.

— Допустим, припоминаю, — не узнал собственный голос Ведж. Координаты эти импы с блоков наведения ракет и так уже сняли. Теперь понятно, почему его с парнями не сбили, а аккуратно посадили.

— Визуализацию целей, пожалуйста.

Теперь на экране появились изображения в режиме реального времени. Провинциальный космопорт: толкотня на стоянке перед терминалом. В пассажирском секторе очередь к стойкам регистрации и паспортного контроля. Некий скандал у ленты выдачи багажа. Сумку у кого-то сперли. В грузовом секторе несколько сильно потрепанных грузовичков стоят под погрузкой-разгрузкой. На военной части поля пять патрульных катеров, из которых два — полицейские. По всей территории прогуливается несколько патрулей. Дальше компьютер наложил на картинку разметку последствий взрыва протонной ракеты. В случае, если боеголовка угодит в самый крупный из армейских катеров, воронка диаметром почти пятьсот метров, и еще десять километров — радиус сплошного поражения. Городку хватит за глаза.

Второй объект: огромные вкопанные в землю резервуары, к которым непрерывной цепочкой тянутся наливники. В основном — гражданские. И судя по маркировке — водовозы.

Когда на третьем объекте вместо деловито суетящихся штабных офицеров появились окружающие огромного червя на ковре полуодетые танцовщицы, Ведж уже не удивился. Разведка Альянса совершила роковую ошибку. Именно ошибку. Если бы это была провокация импов, им бы дали отбомбиться по заведомо гражданским объектам, и лишь потом подняли бы крик. А так Татуин и не заметил, как прошел в шаге от глобальной катастрофы.

— Капитан яхты королевского дома Альдераана вам не родственник? — тем временем сменил тему Вейдер.

— Нет. Точнее, очень дальний. Мы не знались.

— Какое летное кончали?

— Кореллианское авиа-агротехнологическое.

— «Кукурузник», значит. Тогда про маркировку протонных зарядов мог не знать.

— Я в вашем снисхождении не нуждаюсь! — взвился Ведж.

— Как угодно, — не стал возражать лорд и, заручившись кивками офицеров, распорядился: — Уведите в спецбокс.

И это все? Вейдер Веджа просто разочаровал. Тоже мне, ужас всея галактики. Признаваться себе в том, что хорохорится главным образом чтобы не думать о том, куда именно его ведут, не хотелось. Да и пришли быстро. Камера — как камера. Ничего с пометкой «спец» не наблюдалось. Разве что сокамерники уж больно колоритные.

В четырехместной камере три места уже заняты. В углу сидит странный дядька с забинтованной головой и гипсовым «воротником» на шее, между которыми торчит клинышек седой бороды. Глаза прикрыты. Закованные в какие-то особенно массивные наручники руки лежат на коленях. Спит сидя или медитирует. Чисто джедай. А может, он и есть. Тогда странные наручники, которые не сняли даже в камере — это блокиратор Силы.

Второго сокамерника разглядеть не получилось. Натянувший одеяло на голову человек спал, отвернувшись к стене.

Зато третьего Ведж узнал. С навигатором альдераанского «Тантива» Антиллес шапочно, но знаком.

Его величество не обманул. Кошмары больше не мучали. Едва попав в новую камеру, Таркин провалился в глубокий, неотпускающий сон. Сон настолько глубокий, что, очнувшись, не сразу и сообразить, была ли встреча с Палпатином явью или бредом. Ладно, сейчас он это узнает. Конвой за ним.

Пару часов ему дали на то, чтоб познакомиться с фальшивыми чертежами станции. Ну и планы у Шива нашего Палпатина. Аж дух захватывает. И не поймешь — гений или безумец. Тут в камере появился старый ситх. Словно мысли подслушивал, чтоб специально появиться в самый неудобный момент.

Его величество опять не один. Только теперь вместо ожидаемого Вейдера и невесть откуда взявшегося императорского внука рядом с Палпатином скромно устроилась сенатор Органа. Девица вздорная. В свое время много крови на сенатских слушаньях гранд-моффу попортившая. Не Вейдер, конечно, но видеть ее в момент своего позора было особенно неприятно. Хотя интересно. Это что ж такое произошло в галактике за каких-то десять дней с событий на Скарифе, чтобы господин Органа кардинально взгляды поменял и дочку к самому трону пропихнуть исхитрился?

Очень своевременное удивление появлением юной сенатора не закрыло от Дарта Сидиуса мысль о безумии последнего. Свое недовольство его величество скрывать не привык, и опальный поданный повалился на пол от удара силовой молнии.

Уже справившийся с волной боли Таркин подниматься на ноги не спешил. Предпочел остаться на коленях, пока Палпатин жестом не приказал встать.

— Скажите спасибо Вейдеру за то, что он прошлый раз к вам в мозги не полез. Он — парень прямой, пришиб бы. Версия про место в истории его устроила. А вот девочке извольте объяснить, какого хатта вы вцепились в боевую станцию как крайт-дракон в добычу.

Говорить очень не хотелось. Но Палпатин давно отучил свое окружение плести при нем словесные кружева. Отвечать на вопросы повелителя следует кратко, четко, честно. Хотя, легче тебе от этого едва ли станет.

— Полгода назад меня начало тревожить состояние вашего здоровья, повелитель. После того, как вы заснули на заседании совета моффов, разговоры о вашем безумии стали казаться не таким уж пустым трепом. Поняв, что государство ждет полоса нестабильности и борьбы за власть, решил, что такой аргумент, как «Звезда смерти», очень пригодится моему сектору в смутные времена.

— То есть когда я крякну или совсем умом тронусь, планировали окопаться в своем секторе и отстреливаться от всякого, кто сунется?

— Да, повелитель.

Еще одна молния отшвырнула Таркина на пол.

— Дурак вы, гранд-мофф, и планы у вас дурацкие. Перевелись настоящие заговорщики в галактике, что ли? Уж если на такую провокацию никто всерьез не клюнул.

Император не торопился и контроль над собой не терял. Очередной электрический разряд мешал подняться на ноги, но и сознание потерять от боли не позволял. Так что, когда Сидиус чуть устало встряхнул кистями рук, показывая, что он закончил, Таркин с трудом, но сумел встать сам.

— Юная леди не желает попробовать? — обратился Палпатин к своей спутнице.

— Я?

И без того побледневшая Органа испуганно хлопнула ресницами.

— Настоятельно рекомендую. Статус наследницы престола — штука небезопасная. Хотя вокруг есть люди, готовые защищать вас даже ценой собственной жизни, умение позаботиться о себе самостоятельно надо отрабатывать. А проблема одаренного в том, что они чувствуют боль и страх противника. От них можно закрыться, но это снижает восприятие, а значит, и силу в целом. Можно превратить чужую боль в собственную силу, но тогда рискуешь стать садистом, зависящим от чужих эмоций, как от спайса. Но пробовать все равно надо, чтобы в критической ситуации саму не скрутило от собственного удачного удара.

Девица прикусила губу, с ненавистью глядя на свою потенциальную жертву. Будто не она в него молнией швыряться собирается, а наоборот. Таркин отвел взгляд. Да и думать постарался о чем-нибудь постороннем. Благо, тема образовалась: у Дарта Сидиуса новая ученица. Надо понимать, лорд Вейдер отбегался? Видимо, да. Потому что его повелитель своим наследником не называл никогда. А тут у Палпатина еще и внук объявился. Полная смена ближайшего окружения. Еще вчера ничего не предвещало… О, видимо, уже покойном ситхе подумалось даже с некоторой теплотой. Крови и нервов они с Вейдером попортили друг другу много. Но за столько лет притерлись.

— Между прочим, господин Таркин подал прошение, в котором испрашивал разрешение применить суперлазер «Звезды смерти» по одному из густонаселенных миров. Альдераан значился в первой тройке вероятных целей.

— Формально, вторым. Хотя, скорее всего — первым. Набу вы б не дали, — чуть сварливо уточнил опальный гранд-мофф. И тут же свалился от удара выпущенной альдераанкой молнии. Захлебываясь криком, успел подумать о том, что Сидиус его щадил. От второго удара неопытной ученицы сознание отключилось.

Правда, ненадолго. И вот уже сквозь фиолетовые круги перед глазами пробивается испуганное лицо миледи Органы (или как там ее теперь полагается называть). Несколько энергичных пассов у лица, и боль внезапно отошла — словно выключили. Императору эта суета ученицы не понравилась.

— Зря. С одного-двух ударов молнией силы убить проблематично. Сам очухается. Вот если сердечко прихватит, тогда реанимацией заниматься следует. А обезболивать…. Забирая чужую боль, ты не становишься сильнее. Ну и зачем?

— Чтобы снять боль! — неожиданно резко отозвалась Органа.

— Зачем? Ты же в курсе доктрины страха господина Таркина. Согласно ей, чем сильнее он будет тебя бояться, тем преданнее станет служить. Хотя, на вашем месте, гранд-мофф, я бы меньше занимался политологией. Глядишь, на себе лишний раз свою же теорию испытывать не придется.

— Благодарю, мой император.

Таркин чувствовал, как предательски задергалась щека.

— Ну-ну, вы еще верноподданническую слезу пустите! — с нарочитой сердитостью одернул его Палпатин. — Вам свою вину еще искупить надо. Полагаю, следов бесчеловечного обращения на вас достаточно для того, чтоб в Альянсе поверили в искренность вашего предательства. А теперь о деталях того, как вы туда попадете и что скажете. Операцию начинаем через несколько часов.

Уведенного сокамерника вернули через несколько часов. После пыток человек еле держался на ногах. Едва за охранниками закрылась дверь, как Ведж метнулся к несчастному помочь добраться до своего места, подал воды и соорудил холодный компресс.

— Император на борту? — впервые заговорил с товарищами по несчастью джедай.

— Да, — кивнул приведенный с допроса бедолага.

— Император? — Ведж и не пытался скрыть удивления: это кем же должен быть этот тощий мужик с неприятным выражением лица, чтоб им лично всегалактический тиран занимался. Джедай развеял сомнения пилота.

— Следы силовых молний. Этой техникой сейчас владеет только старый ситх.

— А Вейдер? — почему-то обиделся за имперского главкома пилот «проныр».

— Не может. Электронику протезов, а может, и системы жизнеобеспечения всего костюма глючит от электрических разрядов.

— В смысле — протезы? Он инвалид, что ли?

О причинах, по которым ужас всея галактики ходит в глухом бронескафандре, Ведж раньше как-то не задумывался. Но разобраться в ситуации сейчас помешал скрипучий голос сокамерника.

— Верно. Только ситх с молниями уже не один. Он ученицей обзавелся. На лету все схватывает, зараза.

— Кто? — почти застонал джедай.

— Сенатор от Альдераана принцесса Лея Органа.

— Кто?! — взвыли оба пилота Альянса, лично знавшие юную альдераанку и в такой поворот в ее жизни просто не поверившие.

— Вы не могли ошибиться? — уточнил навигатор «Тантива».

— Нет. Я достаточно хорошо знаком с госпожой Органой.

— Да кто ты, вообще, такой? — решил, что политесы сейчас неуместны, Ведж.

— Уилхафф Таркин, если вам, молодой человек, это что-то говорит.

— Это гранд-мофф который? И за что вас так?

— За Скариф.

— Так чертежи до Альянса не дошли. Или?…. - осторожно засомневался в услышанном навигатор.

— Не за чертежи. За орбитальный обстрел поверхности планеты из суперлазера.

— А вот тут Палпатин прав.

Опальный чиновник оправдываться не стал. Вновь улегся, отвернувшись лицом к стене. Ведж перевел взгляд на джедая, но тот опять погрузился в медитацию. Переливать из пустого в порожнее с навигатором не хотелось.

Ведж делал вид, что спит, довольно долго. Остальные тоже едва ли реально сомкнули глаза. Во всяком случае, когда двери камеры распахнулись, и штурмовики принялись выпихивать арестованных в коридор, заспанным никто не выглядел.

Ну вот и все, расстреливать ведут, успел подумать Ведж, почти бегом спеша по коридору вслед за джедаем. Только оказались они отчего-то в ангаре стартового комплекса. Пилот ошалело завертел головой. Охранники снимали с джедая особые наручники, а в стоящий рядом десантный модуль загоняли еще одну группу заключенных. Всего набивалось человек пятьдесят. Половина сильно смахивает на пиратов. Стоящего рядом бывшего гранд-моффа отвели было в сторону к офицеру в немалых чинах. Но вскоре пихнули к остальным.

— Держи. Передашь, кому следует, — уходящий офицер сунул Веджу в руки какую-то папку: — Чего замер, или тебе особое приглашение требуется?

Через минуту модуль стартовал в автоматическом режиме. Занявший место у иллюминатора Антиллес зачарованно смотрел на удаляющийся серый борт разрушителя.

— Сейчас нас из главного калибра расстреливать будут? — чей-то голос нервно сорвался.

— Размечтался. Тут и зенитной батареи хватит; — так же истерично хохотнули в ответ.

— И модуля им не жаль…

— А приговор зачитать? Типа «Именем галактической империи…» и все такое. Или я чего пропустил?

Балагуру не ответили. Просто растерянные люди продолжали что-то говорить, не слушая друг друга. Только сидящий напротив имперский чиновник оставался сосредоточенным и злым.

Тем временем кораблик развернулся, и теперь Ведж видел планету, на которую заходил их борт.

— Братцы, капец! Это ж Явин…

На поверхность главной базы повстанцев модуль опустился в полной тишине.

Имперский флот на орбите Явина IV появился внезапно и перекрыл все возможные пути эвакуации наглухо. А когда среди стаи разрушителей появилась «Звезда смерти», конец стал очевиден. Страшно не было, скорее горько: сами нарывались именно на эту крошку. Похвалялся телятя волка порвати… Правда, сходу их не атаковали, что вызвало некоторое недоумение в штабе Альянса, но бурное обсуждение, продолжавшееся несколько часов, тихо сошло на нет, а объяснений странному поведению имперцев не нашлось.

Теперь генералы мрачно готовились к последнему бою, политики похрабрее или поидейней вдохновляли трескучими речами рядовых повстанцев, потрусливее и попроныристей искали варианты побега для себя.

Лидер Альянса Мон Мотма тоже искала выход, но иного порядка. Выстоять в честной схватке — нереально. Бессмысленно погибнуть — глупо. Бежать в одиночку крайне рискованно, а главное — убийственно для их дела. Брошенных умирать защитников базы им не то чтоб не простят, за ними просто больше не пойдут. Никакие деньги не помогут. Да и жаль их на пушечное мясо тратить. Пока им удавалось набирать добровольцев за гроши. Значит, сейчас надо думать о том, как превратить собственное военное поражение в моральную победу Добра над Злом. А вот тогда уж и о личном спасении подумать можно будет.

Сейчас госпожа Мотма с задумчивым и скорбным лицом стоит перед огромным панорамным монитором с видом на орбитальную группировку.

— Какая сила. Какая мощь. И все это для уничтожения группы несогласных с системой…

Женщина поворачивает голову так, чтобы оператору удобнее брать крупный план. С этой группой столичных головизионщиков очень удачно получилось. Вообще-то они с аккредитацией у вейдеровских вояк к Явину летели, но на пару часов поторопились и оказались в расположении сил Альянса. Связаться с руководством их канала — дело техники. Те на удивление легко согласились выдавать в эфир репортажи с осажденного Явина в обмен на безопасность своих людей. Едва ли это остановит имперцев от штурма повстанческого штаба. Но это маленькая удача. Будем надеяться — не последняя.

Изображение на штабном экране мигнуло, скопище хищных серых силуэтов кораблей исчезло. На их месте появился имперский офицер.

— Командующий флотом быстрого реагирования «Эскадра смерти» адмирал Оззель, честь имею, — представился он.

— Что угодно господину адмиралу? — изобразила на лице усталую улыбку Мон.

— Его величество император Шив Палпатин, желая избежать ненужного кровопролития, предлагает гуманитарное перемирие.

— Что император понимает под гуманитарным перемирием?

— Коридор для безопасного выхода из сектора всем желающим при условии досмотра и проверки по базе данных разыскиваемых преступников. Те, на ком нет крови, вольны уйти, остальные в праве рассчитывать на справедливое рассмотрение дела гражданским, а не военно-полевым судом. В обмен империя хочет получить доступ наших спасательно-поисковых групп на поверхность планеты.

— В чем причина такого интереса?

— Аварийная посадка одного из шатлов во время выхода флота на орбиту.

— Ради рядового пилота стараетесь?

— Нет. Ради Дарта Вейдера. Думаю, вам следует знать о том, что милорд находится на Явине, и мы надеемся на то, что он жив. Если вы окажете содействие в поисках терпящих бедствие, это благотворно скажется на перспективах продления перемирия.

В голосе адмирала сквозил скепсис. Сейчас его куда больше волновали поиски исчезнувшего главкома, чем какое-то дурацкое перемирие. Если бы не воля тирана, он бы сейчас громил базу повстанцев и параллельно искал своего лорда. Может быть. Ибо еще не факт, что замордованные свирепым ситхом флотские горят желанием его искать. А значит….

— Значит ли, что император лично находится среди осадивших мирный Явин имперских сил?

— Да, его величество на борту планетоида, — кивнул Оззель. Видимо, военной тайны из этого не делали.

— Хорошо, мы рассмотрим вопрос о допуске ваших невооруженных спасателей на Явин. Но вы понимаете, мы — демократическая структура. Я не могу принять единоличное решение, не посоветовавшись с товарищами. Но, для начала, требую в качестве предварительного условия немедленного освобождения всех находящихся в ваших тюремных боксах и приговоренных вами к смерти людей.

— Хорошо. Через час вы получите всех. Кстати, вы действительно хотите всех, кому грозит смертный приговор?

— Да, ситх вас побери!

— Вы получите всех.

Экран погас. Глаза оператора, напротив, разгорелись профессионально-неугасимым огнем. Что ж, следует немедленно выдвигается к посадочной площадке. То, как легко имперец согласился, говорит лишь об одном: они планируют уничтожить базу со всеми ее обитателями. Здесь не надо лишних иллюзий. Но показать, как Альянс борется за жизнь и свободу своих людей, следует. Поэтому встречать надо лично.

За Мотмой увязался Бейл Органа. Он, действительно, надеется на спасение Леи? Мон украдкой бросила взгляд на соратника. Держался он мужественно, а отсутствие среди освобожденных узников юной Органы позволит публично обвинить имперцев не в жульничестве, так во внесудебной расправе над почти ребенком. Впрочем, Мон искренне порадуется и за старину-Бейла, и за его дочь, если вдруг окажется, что она ошиблась.

Только она не ошиблась. Десантный модуль завис в метре от земли, из распахнувшихся люков посыпались люди. Женщин среди них не было. Первым к освобожденным ринулись репортер с оператором. Что ж, парень честно и даже талантливо отрабатывает свое право на жизнь. Вот и теперь никаких долгих интервью. Журналист подходит к каждому из узников и просит назвать имя и обстоятельства ареста. Хорошо, пусть родные узнают о судьбе несчастных. Во всяком случае, пока прямая трансляция по сразу трем центральным каналам не прервана.

— Госпожа Мотма, разрешите? — к лидеру подбежал оказавшийся среди прибывших командир сгинувшей под Татуином эскадрильи «проныр» Антиллес. — Вот, списки находящихся сейчас в тюремных боксах кораблей «Эскадры смерти» пленников, которым грозит не смерть, а тюремное заключение.

Пилот вручил Мон весьма объемную пачку документов. Та поспешно передала бумаги в руки Органе.

— С возвращением тебя, Ведж! — ласково улыбнулась ему Мон, жестом показывая, что парень может идти.

Но тот не сдвинулся с места.

— Я благодарен вам, мэм, за то, что не бросили в беде. Но там остались все мои парни, и каждому из них грозит обвинение в военном преступлении.

— Мужайся, Ведж, враг жесток и беспощаден. Мы все рады тому, что на сей раз выживших на удивление много. Но я не знаю, сможем ли мы что-то для них сделать.

— Действительно, удивительно. Командуй я охраняющим планету крейсером, я б с кучей отморозков, идущих с протонными ракетами на гражданские объекты, не церемонился! Как так вышло, что среди наших целей не было ни одной военной?

— Война. Ошибки, к сожалению, случаются.

— И часто наша разведка ТАК ошибается?

Парня трясло. С истерикой он очевидно не справлялся. Санитарка заботливо подхватила его под локоть и повела в сторону. На его месте возле Мотмы возник начальник разведки Альянса генерал Мадин.

— Что-то случилось, Крикс?

— Да. Надо немедленно кончать это реалити-шоу!

— Что-то не так?

— Все. Эти твари пустили в прямом эфире одного из каналов ваш разговор с Антиллесом, снятый вспомогательной камерой, и уже крутят комментарий представителя генштаба. Второй канал транслирует список освобожденных и интервью с ними, — генерал зло кивнул в сторону все еще работающих с поредевшей группой прибывших журналистов: — там две трети ждали приговоров по делам о работорговле и пиратстве, и не склонны скрывать свое прошлое. А уж какими подробностями сопровождает эти откровения комментатор….

— Надо думать… — скривилась Мон.

Похоже, столичные журналисты не просто профессионалы, а те замороченные на стремлении показывать людям так называемую объективную правду идеалисты, которых ни запугать, ни купить нельзя. Хорошо, когда такие люди разделяют одни с тобой взгляды. Но даже тогда с ними трудно: не желают они входить в обстоятельства и мыслить шире рамок профессиональной этики. А уж если таким оказывается враг… И прервать репортаж сейчас нельзя: слишком очевидным станет желание Альянса скрыть информацию.

Но тут у репортёра включился-таки инстинкт самосохранения. Он оставил в покое разоткровенничавшихся пиратов и направился к стоящим чуть в стороне немолодым мужчинам с явными следами применения к ним силы.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Уилхафф Таркин.

— Гранд-мофф сектора Внешних территорий? За что вы арестованы?

— За Скариф.

— Вас обвиняют в том, что повстанцы прорвались на базу Скарифа?

— В неоправданно высоких потерях наших войск во время отражения этой атаки.

— А как ваше имя? — переключился репортер на человека с седой бородкой.

— Оби-Ван Кеноби. Джедай.

Брать интервью у джедая репортеру расхотелось, а тут и люди Мадина подоспели. Предупредить, чтоб не переусердствовали, (журналюги еще могут пригодиться) Мон не успела. Несколько наигранно, но громко заистерил подлетевший к Таркину Бейл.

— Где моя дочь? Люди с «Тантива» видели, как ее схватили штурмовики. Что с ней сделали?

— Мужайтесь, Бейл, Леи с нами больше нет… — скорбно вымолвил старый джедай.

— Дарт Вейдер?… — глухо отозвался побледневший Органа.

— Скорее император.

Вице-король закрыл лицо руками. Может Мон с годами стала слишком циничной, но жест ей вновь показался несколько неестественным.

— У императора появилась новая ученица. Юная леди-ситх весьма успешно осваивает технику запуска электрического разряда с рук, — педантичный Таркин к лирической постправде а-ля Кеноби оказался не склонен.

— Молния силы? — уточнил помрачневший Оби-Ван.

Значит, имперец не врет. Да и зачем ему? А вот Бейл куда легче поверил в гибель дочери, чем в ее предательство.

— Врешь, тварь! Этого просто не может быть!

— Успокойся, Бейл, — джедай крепко обнял рванувшегося, было, бить морду Таркину альдераанца. — Гнев бесплоден. Кроме того, ты отлично знаешь, чья Лея дочь. Темная сторона Силы коварна, а яблочко от яблоньки недалеко падает. Ты сделал все, что мог, но…

— Не верю!

— Я видел Лею падшей во Тьму. Мало того, перепутал ее след в Силе с папашиным.

— Лея не ваша дочь, Бейл? — не ожидавшая такого поворота Мон переводила удивленный взгляд с соратника на джедая.

— Дарта Вейдера… — выдохнул имя, словно плюнул, Оби-Ван.

— А еще у его величества внук объявился, — пристроил свою вишенку на торт всеобщих неприятностей Таркин.

— Какой еще внук? — совсем по-бабьи охнула Мон Мотма.

— Парень лет двадцати. Голубоглазый улыбчивый блондин.

— Я правильно думаю, что это?…. - осторожно перевел взгляд на джедая Бейл.

— Стоп! — наконец взяла ситуацию в свои руки Мотма. — Обстановка требует серьезного обсуждения, но не здесь. Таркин, надеюсь, вы понимаете, что у нас есть гораздо больше оснований вас расстрелять, чем имелось у императора? На сохранение жизни можете рассчитывать только если серьезно и честно станете помогать нам выпутаться из создавшегося положения.

— Понимаю. Согласен. Хочу гарантий, — покладисто, но с нескрываемой издевкой кивнул бывший имперский гранд-мофф.

— Не торгуйтесь, Таркин! — осадила его Мон — Хотя бы потому, что у вас еще есть все шансы вновь оказаться в камере имперской тюрьмы. А здесь, в отличие от там, вам по крайней мере не будут перед смертью засовывать световой меч в задницу.

— Грубо, но справедливо. Сработаемся.

Госпожа Мотма внимательно выслушала рассказы джедая и чиновника о последних днях на вейдеровском разрушителе, а Бейла — о делах двадцатилетней давности.

— Итак, господа, очевидно, что ситуация в верхнем эшелоне империи кардинально изменилась. А галактика этого как обычно не заметила… — подвела итог Мон.

— Боюсь, что для Альянса дела обстоят даже хуже. Появление у Палпатина наследников галактика как раз заметит. Узурпатор-одиночка на днях превратился в основателя правящей династии. Теперь аристократические дома среднего кольца признают Палпатина своим. Да и королева Альдераана терпела ваши демократические выверты, сенатор, только потому, что древним родам претил набуанский выскочка. А теперь перед ними открывается такой шанс. Вам светит как минимум развод, а то и обвинение в измене.

Мон неприязненно смотрела на вальяжно развалившегося в кресле имперца. Тот, кто уже все потерял, просто наслаждается моментом: чашкой хорошего кафа в руке и возможностью полюбоваться на судорожную суету тех, кто еще на что-то надеется.

— Что вами движет, Таркин? — поморщилась Мон.

— Желание отомстить. По возможности громко хлопнуть дверью, уходя.

Женщина перевела взгляд на Кеноби. Тот утвердительно кивнул. Имперец не врет. Все-таки хорошо иметь в своих рядах одаренного, способного вовремя предупредить о том, что партнер по переговорам лжет.

— Вернемся к Вейдеру, — продолжила деловым тоном избавившаяся от сомнений Мотма. — Полагаете, его исчезновение действительно несчастный случай?

— Ни в коем случае. Возможно, Палпатин решил избавиться от ставшего ненужным ученика. Тогда тот уже мертв, а вся эта комедия для отвода глаз. Через пару дней поиска спасатели найдут труп. Возможно, обвинят в гибели лорда Альянс, и император даст осиротевшему флоту отомстить за гибель главкома.

— Не слишком рано избавляться от прежнего ученика? — усомнился Органа.

— Пока Вейдер с детьми не объединились и не попытались избавиться от Палпатина, — пожал плечами Кеноби.

— А не мог почуявший угрозу Вейдер сбежать? — уточнила Мон.

— Надо очень сильно постараться, чтобы Дарт Вейдер предал того, кому служит… — печально вздохнул Оби-Ван.

— Ну, некоторым это удавалось. Почему параноику Палпатину не попробовать повторить ваш «подвиг»? — зло усмехнулся Органа.

— Он и не предавал. Ушел, прихватив что-то очень ценное, как гарантию собственной безопасности, — безмятежно потянулся в кресле Таркин.

— Это просто предположение, или у вас есть какие-то аргументы?

— Предположение. Но аргументы есть. Если гибель лорда пытаются выдать за несчастный случай, то делают это уж как-то очень топорно. Если бы он сбежал на Явин с пустыми руками, то параноику Палпатину достаточно отдать приказ, и «Звезде смерти» понадобится единственный выстрел, чтобы превратить Явин в кучу щебня и много-много лучистой энергии.

— Храм… — неуверенно вымолвил после некоторых раздумий Кеноби, — База Альянса расположена в развалинах древнего джедайского храма.

Не договорил. Все собравшиеся испуганно замерли и переглянулись, ибо в хорошо изолированной от шума извне комнате явственно раздался хриплый смешок, и словно ледяным сквознячком повеяло.

— Рыцарь Кеноби, вам следует внимательно осмотреть подвалы храма на предмет поиска интересующего Вейдера артефакта Света. Возможно, это уникальный шанс для дела Сопротивления.

Оби-Ван не вполне уверенно кивнул и торопливо вышел. Его поняли, потому что насмешливое «welcome» в мозгу раздалось у всех.

— Теперь о делах вне мистики. У нас есть несколько дней, в течение которых мы должны подготовить и провести атаку на «Звезду смерти» То, что задумывалось как триумф имперской мощи, должно стать триумфом нашей воли. В образовавшемся хаосе есть шанс увести хотя бы малую часть сил.

— Говорите уж прямо, мадам, сбежать самим. От меня вы хотите узнать то самое слабое место станции, про которое вам сообщил Гален Эрсо, а чертежики отчего-то передать забыл. Только мне нужны серьезные гарантии того, что вы не бросите меня, как большинство своих людей, умирать под орбитальной бомбардировкой и огнем шагоходов.

— Забываетесь, Таркин! В конце концов рыцарь Кеноби может просто прочесть все нужное в вашей памяти.

— Это вы забываетесь, мадам. Я двадцать лет работал плечом к плечу с двумя ситхами. И если бы не умел закрывать свои мысли от их вторжения, то имел все шансы оказаться у расстрельной стенки раз десять. А у вас кто? Даже не магистр, вроде. Так что, мадам, кончайте строить из себя демократическую невинность. За десять процентов суммы, заплаченной вам банковским союзом за «Звезду смерти» я сообщу вам ее уязвимые места.

— Откуда вы….

Мон показалось, что свет в комнате погас, и воздуха не осталось.

— Вы думаете, что были первой, кому делали это заманчивое предложение? Так что о порядке цифр полученной вами предоплаты я осведомлен. Далее, бежать куда думаете? Альдераан отпадает, на Хоте уже высаживается адмирал Мотти. На Ботавуи не советую: ботаны, конечно, примут. Накормят, напоят, обогреют, оберут до нитки и продадут по сходной цене. Могу предложить укромную системку во внешних мирах. За сорок процентов суммы сделки. Итого — пятьдесят на пятьдесят. Деньги переводите немедленно.

— Ну и мразь же вы, Таркин.

— Не бередите рану, мадам. Душа и так кровью обливается от того, что пришлось предать своего императора. Такие травмы у нас — идеалистов, лучше всего лечатся финансово. Так что не провоцируйте, вам же дороже выйдет.

Ответить помешал голос секретаря в комлинке:

— Госпожа председатель совета Альянса, представители империи прибыли для обсуждения сложившейся ситуации и организации поисковых работ.

— Соберите всех членов совета в зале для заседаний и пригласите посла туда же.

Солнце едва пробивалось сквозь джунгли, бывшие некогда парком, а сейчас надежно укрывавшие вход в храмовое подземелье. Даже в период запустения раскинувшийся на склонах холма комплекс поражал размахом. Основные службы повстанческой базы разместились на противоположном южном склоне. Там кипела жизнь: суетились пилоты и механики в приспособленных под ангары залах в основании усеченной пирамиды храма. Ближе к ее вершине заседали штабы, охранялись склады. Все честь по чести. А тут — на северном склоне бушевали джунгли, да он — скромный работник ножа и топора, честно отрабатывал очередной заказ: охранял вход в некое подземелье, дабы никакая сторонняя сила не потревожила покой Дарта Вейдера.

Правда, представления о покое у милорда весьма своеобразные. С час назад, например, ситх вылетел из охраняемой Бобой дыры спиной вперед, полежал минут пять, очухался и, активировав меч, со злобным рыком ринулся внутрь. Обратно его вынесли сразу четыре полупрозрачных субъекта в черных балахонах.

— Хлипкий какой-то ученик у твоего Сидиуса, Плэгас, — хохотнул самый прозрачный.

— Одно слово, джедайский выкормыш, — самый здоровый презрительно сплюнул на траву, да так смачно, что она задымилась и обуглилась полуметровой проплешиной.

— Эй, Малак, ты на что намекаешь?! Я, между прочим, тоже начинал на той стороне! — взвыл третий, обнажая световой меч.

Громила с готовностью схватился за свой. Тем временем на замечание прозрачного отреагировал самый мелкий из привидений.

— Сдается мне, Дарт Бэйн, вы неуважительно высказались об ученике моего ученика?

— Именно так, Дарт Плэгас!

Еще одна пара закружилась по поляне, активировав световые мечи. Все четыре клинка полыхали рубиновым огнем. Сперва — попарно, потом все четверо сошлись в общей свалке. К наблюдавшему за дракой из кустов Бобе присоединился очнувшийся Вейдер.

— Кто это? — одними губами уточнил у работодателя Фетт.

— Духи великих лордов ситхов прошлого: Дарт Реван, Дарт Малак, Дарт Бэйн и Дарт Плэгас.

— Это почему я на последнем месте оказался, щенок ты Сидиусов?! — отвлекся от драки Плэгас Мудрый.

— Все правильно малыш-Вейдер расставил, — не согласился с ним Реван.

Пятеро ситхов принялись мутузить друг друга с новой силой. Вот за что Боба Фетт любит своего постоянного заказчика, так как раз за необычность заданий в сочетании с их теоретической выполнимостью и адекватностью гонорара. Про выполнимость — без всякой иронии. Дарт Вейдер всегда четко знает, что хочет от своих людей. Требует с них по максимуму, но невозможного из серии «пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что» не желает. На том и сошлись характерами тому уж скоро десять лет как.

Вообще-то тут Боба Фетт несколько себе льстил. Его заслуга в том, что он занял место неофициального порученца главкома ВКС империи, минимальна. Так решил милорд. Имел полное право решить иначе.

Потому что не иначе как хатт попутал охотника за головами подписаться на тот контракт. Видел же, что и оплату предлагают нереально высокую, и работать в группе он не привык, но в то время Боба переживал трудные времена, и деньги требовались позарез. Согласился.

Задача с виду несложная: подрезать спидер жертвы так, чтоб тот остановился, и водитель вылез из машины. Остальное должны сделать трое боевиков. Только параметры транспортного средства и показатели реакции его владельца наводили на мысль об очень непростом статусе и того, и другого.

Со своей частью работы он справился. Правда, свой аэроцикл удержать не смог и свалился в придорожные кусты рядом с воткнувшимся в обочину спидером. Предчувствие ли или боль в ушибленной во время падения голове помешали удивиться и испугаться тому, что из разбитого спидера вылезла легко узнаваемая фигура Дарта Вейдера.

Вокруг темного гиганта вмиг заплясало сразу три световых меча. Атаковавшие ситха боевики были джедаями. Чем бы ни кончился поединок, Бобе надо убираться отсюда. Только сделать этого он не мог. Словно за шиворот держало что-то, мешая подняться на ноги. Попытка сбежать на четвереньках тоже окончилась фиаско.

Только и оставалось, что наблюдать за схваткой, итог которой стал очевидным на третьей минуте боя. Лорд Вейдер очевидно сильнее. Он до сих пор не убил своих противников только потому, что решил поразмяться. Авторство невидимого капкана теперь тоже сомнений не вызывало. Никогда в жизни Боба Фетт не ждал воя патрульных сирен с такой надеждой и нетерпением. Но ни полиция, ни сибовцы к месту происшествия не торопились. Перспектива стать следующей, после недотеп-джедаев, жертвой ситха становилась все реальнее.

Все. Темному лорду надоело махать световым мечом. Буквально одно экономное движение, и конец схватки ознаменован появлением трех трупов.

— Падаван?

Гудящая плазма багрового клинка замерла в считанных сантиметрах от лица Бобы.

— Наемник.

— И почем нынче столь экзотическая форма самоубийства?

— Достаточно дорого, чтоб рискнуть.

— Ну и дурак.

Клинок сдвинулся на сантиметр, оставляя на коже ожоговый след.

— Видимо, да. — не стал спорить шипящий от боли наемник.

— Мне нужен заказчик.

— Это не ко мне. Скорее — к покойникам.

— Покойники были уверены, что действуют по заданию магистра Йоды, а мне нужен тот, кто пытается подставить старикана.

— Говорю ж, не по адресу. Подошли в кантине, предложили работу, свели с этими, — кивок в сторону трупов. — Все.

— Вот и веди к тому, кто подошел, предложил, свел.

— С властью не сотрудничаю.

— Кто ж говорит о сотрудничестве? Я предлагаю сделку. Твой прежний контракт выполнен, начинаешь работать над новым.

— Цена?

— Твоя жизнь.

— Допустим. Что делать конкретно?

— Прямо сейчас едем в кантину, показываешь посредника, потом следишь за ним до тех пор, пока я не решу, что дошли до конца цепочки.

— Следует отвечать, «да, мой лорд»? — усмехнулся наемник.

Вейдер одобрительно фыркнул. Мешающая двигаться сила исчезла. Боба медленно поднялся, преодолевая накатившее вдруг головокружение. Это последствие удара или того, как ситх в мозгах покопался? То, что темному лорду ничего не стоит внушить своей жертве непреодолимое желание с радостной песней побежать выполнять его волю, Боба понимал. Но нездорового энтузиазма в душе не наблюдалось. Себя охотник за головами, вроде бы, контролировал. Да, механический бас киборга демонстрировал непоколебимую уверенность в том, что его приказы выполнят без промедления, но не более. Ладно, посмотрим.

Боба молча уселся на собственный помятый аэроцикл за спиной у занявшего место за рулем Вейдера. Вообще-то, миниатюрный байк на седока таких габаритов не рассчитан. Для пассажира места практически не осталось. Пришлось лететь, уцепившись руками за плащ лорда, и едва ли ни носом ему в спину уткнуться. В какой-то миг в башке мелькнула шальная мысль разжать хватку, и поток воздуха сорвет тело, швырнув вниз и прекратив это странное действо. Выжить на такой скорости едва ли удастся, но это быстрее и милосерднее прочих вариантов. Он даже поддался этой слабости. Только отлепиться от доспехов не получилось. Невидимая сила держала его в седле надежней ремней безопасности. Снова странный не то смешок, не то кашель из вокодера. Его попытку к бегству-самоубийству зафиксировали и оценили.

Вот и искомая забегаловка — заведение в определенных кругах известное, с весьма специфической репутацией. Сюда просто так не войдешь. Фейс-контроль не хуже, чем в императорском дворце. Но Дарта Вейдера вышибалы просто не заметили. Словно за Бобой и не шагал никто. В зале ситуация повторилась. С молодым наемником здоровались, интересовались делами, рассказывали новости, а по стоящему рядом двухметровому амбалу скользили взглядом, как по пустому месту. Это нервировало. А вдруг сюда еще джедаев занесет? Они-то, небось, киборга под носом не проморгают. Но обошлось. Мужика, подписавшего его на работу с джедаями, он нашел, перекинулся парой фраз, подал условный знак лорду и удивленно наблюдал за тем, как вроде бы только что собиравшийся неспешно поужинать человек резко сорвался с места и понесся прочь. Боба — следом.

Отчего у посредника вдруг возникло непреодолимое желание лично пообщаться с одним из заказчиков, догадаться нетрудно. Трудно не потерять объект из виду. Посредник перекинулся парой слов с человеком в притоне двумя уровнями ниже, и тот, в свою очередь, понесся искать следующего. И так еще пять раз. В одиночку отследить такую цепочку, не потерять след и не попасться — это удача. Наверное, в ту ночь Бобе просто крупно повезло. Да и встревоженные внушением Вейдера люди смотреть по сторонам оказывались совсем не склонны. Правда, сам темный лорд в процессе погони куда-то отстал, отчего Фетту стало гораздо спокойнее.

В своих метаниях они постепенно поднимались на все более приличные уровни. Не правительственный квартал, но вполне респектабельный район небольших частных вилл с претензией. Очередной посредник бросил несколько слов в домофон у ворот и исчез. Дальше ничего не происходило: никто из дома не выскакивал, никуда не бежал. Конец цепочки? Честно говоря, как-то скромненько для человека, не просто желавшего смерти Дарту Вейдеру, а сумевшего организовать покушение и даже перевести подозрения на некоего Йоду.

Боба уже решил уходить. Либо лорд следит за ним и теперь сам займется обитателями особнячка. Либо заявится к Фетту позже, и тогда у охотника за головами есть адресок этого самого особнячка.

«Позвони в дверь и потребуй немедленной встречи с хозяином. Ври, что хочешь, но вымани его во двор» — раздался в мозгу ситхов бас.

Легко сказать — «вымани». В таких домах прислуги и дроидов столько, что без желания хозяина, к нему разве что Лорд Вейдер при поддержке 501-го легиона прорваться сможет. Нет, звонить мы не будем. Незачем нам в звонки названивать. Боба уже глушил (точнее, слепил) две ближайшие видеокамеры на заборе. Слава Силе, силового купола над двором не было, и через забор он перевалил без лишних приключений. Паранойей хозяин не страдал. Парк вокруг дома капканами не встретил. Сам дом оказался относительно небольшим. На втором этаже горит единственное окно. Скорее всего, спальня или кабинет хозяина. Боба покопался в своем рюкзачке и извлек несколько крохотных дымовых шашек. Трех-пяти разбитых капсул вполне хватит, чтобы наполнить вонючим дымом весь дом, даже если там еще пара подземных этажей имеется.

Сработало. Несколько метких бросков в распахнутые по случаю цветения каких-то деревьев окна, и в доме зажегся свет, забегали люди. Слуг оказалось мало. На двор высыпало человек пять. Что, вообще-то, для серьезных людей нетипично. Нынче в моде живая прислуга. С точки зрения безопасности, что преданного человека склонить к предательству, что хорошо запароленного дроида тихо перепрограммировать — все едино. Но мода — великая вещь.

Последним из дома вышел человек, которого бережно поддерживали под руки двое помощников. Слепой, что ли?

От этого открытия Боба опешил. Ненадолго. Через миг горло сдавила железная хватка. Он еще успел заметить, как слуги шарахнулись от активировавшего световой меч слепца, а откуда-то сверху слетел Вейдер. Потом стало не до них. Все силы брошены только на то, чтоб протолкнуть в легкие хоть немного воздуха…

… Сознание вернулось вместе с болью в груди. А как иначе, если непрямой массаж сердца вам делает субъект с усиленными сервомоторами протезами рук общим весом в пару центнеров? Такой медпомощи никакие ребра не выдержат.

— Надеюсь, это конец цепочки? — намекнул на то, что дальнейшего оказания неотложной ситхской помощи может и не пережить, Боба.

— Я тоже надеюсь. Потолковать с Джереком, правда, не успел. Пришлось сразу бить на поражение, пока он тебя совсем не придушил. Хотя, не думаю, что за ним есть кто-то еще.

— Он хотел вас убить?

— Нет. Бывший джедай, потом перебежчик на темную сторону, да просто прохвост Джерек настолько идиотом не был. Прячется на Дагобе один известный джедай. Пожалуй, самый известный из ныне живущих. Ну, как прячется… Живет себе на болоте, ни во что не лезет. И пока он никого не трогает, и его не трогают. Но Джереку, видать, захотелось стать первым среди оставшихся…. Или еще чем ему зеленый магистр помешал. Самому тащиться на Дагобу лень, вот и решил убрать его моими руками.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Здесь нет государственной тайны. А использовать людей втемную не люблю. Только «спасибо» мне говорить не надо. Я не дал тебя додушить только потому, что не хочу, чтоб в галактике болтали про то, какой Вейдер — жлоб: не заплатил за хорошо сделанную работу. А я готов признать профессионализм охотника за головами Бобы Фетта.

— Тогда возьмите. Может, пригодится когда.

Боба протянул лорду свою визитку. Тот заржал в голос, но карточку убрал. А где-то через месяц Фетту позвонил адъютант главкома. С тех пор других заказчиков у охотника за головами практически нет.

Пока он все это вспоминал, милордам-призракам надоело мутузить друг друга, и они всем коллективом принялись за милорда-киборга. Общими усилиями загнали на пальму, откуда стали пытаться сбить его молниями силы. Вейдер отбивался от атакующих увесистыми плодами в твердой как камень скорлупе. Боевые действия велись с взаимным неуспехом до тех пор, пока лорд Вейдер не принялся сопровождать свои броски упоминанием ситхской матери. Призраки как-то вдруг скисли и попятились.

— Эй, полегче там! — рявкнул Дарт Реван, — Будто не знаешь, что ненормативно-экспрессивные идиоматические выражения сакрального характера разрушают нематериальную структуру призрака Силы!

Остальные дружно подвыли, но молниями в пока живого оппонента швыряться перестали. Дарт Вейдер материться тоже прекратил и спрыгнул с дерева.

Вся честная компания, уставшая, но довольная, расселась у входа в подземелье. Только оскорбленный в лучших чувствах и намерениях поучить молодого нахала Малак никак не унимался, хотя теперь просто словесно.

— Духи джедаев от мата вообще растворяются в Великой. Спиритус ситха куда устойчивее, но уважение ж надо иметь!

— Ты у нас не просто Спиритус, а чистой воды Метанолус! — заржали коллеги.

— От Денатуратуса и слышу!

— Ладно, милорды, у нас с вами вечность впереди. Будет время отношения выяснить. А вот зачем этот сопляк недорезанный нас потревожил? Ну, чего молчишь, гаденыш, язык со страху проглотил?

Дарт Вейдер почтительно поклонился древним ситхам.

— Прошу простить мою дерзость, милорды, но речь идет об оскорбленной чести, которую следует защищать лично… Позволено ли мне говорить?

— Ишь, вежливым прикидывается, матершинник! Ладно, излагай. Но, если твои доводы покажутся нам неубедительными, то пеняй на себя.

— Почту за честь, милорды. Смею сообщить вам о том, чего не видно из Долины Ситхов Коррибана: на развалинах усыпальницы Экзара Куна появился джедай. Некто Оби-Ван Кеноби собрал здесь своих поклонников из числа неодаренных, и вещает им такое, что даже я повторить не осмелюсь. Послушайте сами.

Перед призраками развернулся голографический экран с изображением совета Альянса:

— …Храм… — неуверенно вымолвил после некоторых раздумий немолодой мужчина в джедайском плаще. — База Альянса расположена в развалинах древнего джедайского храма.

Призрачные зрители дружно хохотнули. А председательствовавшая на заседании женщина чуть дрогнувшим, но волевым голосом произнесла:

— Рыцарь Кеноби, вам следует внимательно осмотреть подвалы храма на предмет поиска интересующего Вейдера артефакта Света. Возможно, это уникальный шанс для дела Сопротивления.

— Welcome! — ехидно отозвался Реван.

— Что?! Где!! — взвыл Малак. — Убью гада!!!

— Гы-гы-гы! Храм джедаев! Приложил — так приложил! — «посочувствовали» отсутствующему хозяину усыпальницы Бейн и Плэгас.

— В подземелье он собрался?! Вот тут-то мы тебя и встретим…. А потом шайкой этой самозваной займемся. Ох, и займемся! — орали уже хором.

Четыре призрака сорвались с места и унеслись. Дарт Вейдер тяжело опустился на траву. Фетт выполз из кустов и подсел рядом.

— У вас всегда так весело?

— Ага.

— Откуда они взялись?

— С Коррибана. Сакральная планета ситхов, где обитают духи великих лордов. Их возможно вызвать с помощью особого ритуала в места, которые были памятны им при жизни.

— Зачем? Вы с этим Кеноби сами не справитесь?

— Справлюсь. А вот заставить засевших в развалинах повстанцев сдаваться пачками, лишь бы покинуть это «гостеприимное» место, без массового кровопролития, мне будет трудновато.

— Тогда, может надо вызвать хозяина? Этого, как его… Куна?

— Тогда тут одни трупы… Хотя, нет: и их не останется.

Заходить в зал переговоров вдруг стало нестерпимо страшно.

«Ты же у меня посол. И яхта у тебя посольская» — хмыкнул в мозгу голос милорда Вейдера.

Бояться сразу расхотелось. А потом стало вовсе не до того.

От того, как ее появление в качестве имперского посла, восприняли бывшие соратники, у Леи осталось странное чувство. Особенно теперь, когда она может довольно точно определять настроение собеседника. Нет, не мысли, но в истинных чувствах она не ошибалась.

В большом зале заседаний народу набилось до отказа. Все обставлено словно для театрального представления, а не переговоров: сцена, на ней стол для делегаций, и полный зрительный зал разномастного народа. Символ открытости и демократии?

Первая реакция на вошедшую в сопровождении двух флотских офицеров девушку в строгом полувоенном костюме — оторопь. Появись в штабе Альянса сам Палпатин, удивления было б меньше. Но почти сразу в этом едином потоке чувств начали проявляться отдельные струйки. Страх, недоверие, ненависть, непонимание, сочувствие, интерес. Что-то отзывалось в душе неловкостью, что-то — встречной ненавистью, что-то — благодарностью.

«Эмоции в кулак!» — зашелестел в мозгу голос Палпатина: — «Сейчас тебе нужно просто переиграть их всех. И тех, кто ненавидит предателя, и тех, кто жалеет сломавшуюся девочку, и тех, кто уже прикидывает выгоду, которую можно извлечь из прежней дружбы с тобой. Сперва победи, а то убеждать, рвать или восстанавливать отношения станет просто не с кем».

«Постараюсь, повелитель» — мысленно отозвалась Лея.

Правда, она совсем не уверена, услышал ли ее император, ибо ее вдруг словно уютным теплым одеялом накрыло. Защитное поле отца. Теперь между ней и в целом враждебным залом есть силовое препятствие. А еще она заметила стоящего совсем рядом Бобу Фетта. Двух флотских телохранителей папаше показалось мало, третьего подослал? Может, и сам еще вчера высадившийся на Явине Вейдер где-то в зале. Поискала глазами. Не нашла. Тогда безмолвно обратилась в пустоту.

«Спасибо за заботу, милорд».

«Ты осторожней там, чуть что — сразу беги».

И вновь голос императора.

«Вейдер, параноик, ослабь защиту, Лея ж меня едва слышит».

«Ага, щаз! Ты куда ребенка послал, старый пень?!»

«Не забывайся, мой мальчик! Ты как с владыкой разговариваешь?!»

«Я сейчас с тестем разговариваю, а не с императором».

Дослушать дискуссию ситхов о том, что лапочке-деточке сейчас нужнее: надежная физическая защита отца или умные советы деда, помешал тот, встречи с кем девушка страшилась больше всего — Бейл Органа.

После обмена формальными приветствиями с главой Альянса Лея отдельно склонила голову перед тем, кого девятнадцать лет считала отцом. Вице-король лишь горделиво вскинул голову.

— Не скажу, что рад вас видеть, госпожа Скайуокер. Иногда достойную смерть того, кого любил, перенести легче, чем позорную жизнь. Не смейте называть меня отцом. И более нам не о чем разговаривать.

Вице-король поднялся и демонстративно вышел из-за стола переговоров, пересев в зрительские ряды.

— Любил или любишь? Я это к тому, что разве детей любят за что-то? И если по-настоящему любят, а не используют, то разве не борются до конца за то, чтобы вернуть на правильный путь, свернувшего не туда?

Бейл не сразу, но все же ответил.

— Будто я не боролся. Думаешь, легко мне было видеть, как ты растешь и все больше и больше становишься похожей на него?

— На папу или на дедушку? — безжалостно уточнила Лея, которой вдруг стало нестерпимо больно от того, что Бейл говорит не о ней, а о себе.

— На Дарта Вейдера, — так и не сумел назвать лорда отцом своей приемной дочери Органа.

Зал ахнул. Спросить вслух, кто дедушка, не решились, но какое-то время думали только об этом. Почувствовавший настроение соратников Органа на миг растерялся. Все-таки бывший республиканский политик, много работавший с джедаями, свои чувства прятать умел. А тут открылся. На миг стали видны мучительные поиски ответа на вопрос, что он сделал не так, чего не додал, где не проявил твердости. Ответов пока не находилось. Не факт, что найдутся потом: соблазн свалить все на дурную наследственность слишком велик. Но и этого оказалось достаточно, чтобы Лея почувствовала тяжесть и облегчение одновременно.

Наверное, испытывай сейчас Бейл Органа только злобу и раздражение, ей стало бы проще — политический оппонент, ничего личного. Теперь она видит человека, который ее, наверное, любил. Всегда помнил о том, что их разделяет, легко отказался от того, что объединяет, полагал, что то, что выгодно ему, априори благо и для нее, но считал именно это любовью и был в этом убеждении искренен. А еще он сейчас трясется за собственную шкуру, и почти так же сильно — за сохранение авторитета в властных кругах. И остается слишком нечужим для нее человеком. Лее надо учиться выстраивать отношения с ним заново, так чтоб сохранить натянувшуюся, но не разорванную нить, связывавшую их всю ее жизнь. Кто б еще подсказал, как.

Но это все потом. Сейчас к делу.

— Его императорское величество повелитель галактики Шив Палпатин счел происшествие с Дартом Вейдером знаком Силы — сигналом о том, что гражданский конфликт имеет не только военное решение. Поэтому, помимо организации поисков милорда командующего, мне поручены переговоры о продлении перемирия.

— В смысле — безоговорочной капитуляции? — горько усмехнулась Мотма.

Впрочем, ее эмоции — скорее игра на публику. Свои требования она уже сформулировала и теперь просто ждет удачного момента их подачи народу. Что ж, поиграем.

— Я все-таки предпочла бы начать с организации поисков лорда Вейдера.

Суть императорских предложений сводилась к тому, что на территории Альянса поисками занимаются сами повстанцы, и только обнаружив что-либо, похожее на совершивший вынужденную посадку корабль, вызывают очень ограниченные имперские силы для эвакуации. Руководство Альянса очень старалось, но найти в этом плане злой умысел не смогло. Поэтому ему только и осталось, что получить координаты районов поиска и частоты для связи.

— Империя и я лично заранее благодарны за готовность оказать помощь. Уверена, поиски завершатся благополучно. Я это чувствую. Теперь об Альянсе…

— Мы не сложим оружия перед тираном.

— Но вы можете сменить бластер на парламентский микрофон.

— Диктатор предлагает нам место в Сенате?

— Палпатин, конечно, диктатор, но предложить кому-либо место в Сенате не может даже он. Туда принято избираться. Или Альянс предлагает альтернативный способ формирования Сената?

— Любой, даже самый демократический, способ формирования Сената или другой государственной структуры в условиях имперской тирании — всего лишь формальность.

— А демократия — это, вообще-то, и есть формальность: способ организации власти через выборы так, чтоб эта власть выражала интересы большинства. Форма, обеспечивающая резонанс народа и власти. При чем тут империя?

— Империя концептуально противоречит ценностям демократии, — печально улыбнулась госпожа Мотма, дискуссия казалась ей бессмысленной, но упускать возможность еще раз продекларировать свои взгляды нельзя.

— Какие именно ценности вы считаете истинно демократическими?

— Свободы и равенства, — с интонацией усталой учительницы начальных классов отозвалась Мон, уже готовая через пару фраз толкнуть программную речь.

— Представим действительно свободные и равные выборы на Куате. Кто на них победит?

— Достойный.

— То есть кто-то из совета директоров концерна. Они купят избирателей. Завуалированно, как хозяева высокоразвитого Куата, или конкретно, как Джабба-хатт на Татуине, деньгами или обещаниями, но просто купят. Механизм работает, ценности присутствуют, а вот смысл где? — наивно хлопнула ресницами Лея, наблюдая за тем, как ее оппонентка шагает на бережно подложенные грабли.

— Вот именно! В демократии важен ее дух. Тогда носители этого духа смогут помочь жителям самых разных миров сделать правильный выбор.

— Короче, умные дяденьки с Корусканта повсюду навяжут своих. А просто назначить губернатора не честнее, или хотя бы не дешевле?

— Народ должен выразить свою волю.

— Кому должен? — все больше напоминала голодную пиявку Лея. — Власть имущим, нуждающимся в фиговом листе бюллетеня, чтоб прикрыть свой срам? Я согласилась бы с вами, госпожа Мотма, если бы у галактики действительно были единые ценности. Но она слишком разная, и ценностей большинства в ней просто нет. Значит, ценности одних народов мы объявим демократическими, а их самих цивилизованными, а ценностями и жизнями других можно пренебречь. Я готова понять стремление к демократии как к наиболее эффективной форме. Но подмена формы ценностями — есть смерть самой идеи народовластия.

— Предлагаете подменить свободу для тех, кто ее достоин, на всеобщую кабалу?

— Перед императором, действительно, все равны. Но я не об этом. О том, что галактика разная, и в ней нет одинаково правильных для всех решений. Имперские моффы в массе своей тоже далеко не идеальны. Но жесткая вертикаль, основанная на праве, а не ценностях, точнее, объявившая главной ценностью государство и право — это то, с чем уже можно работать. Остальное — тупик. Такой же, как и противостояние Империи и Альянса. Надо искать выход.

Где-то далеко, на грани слышимости ей зааплодировал император и тревожно заворчал отец. Мон Мотма же сухо кивнула, поджав губы.

— Да, миледи. Выход из войны всегда лучше искать за столом переговоров. Но не все умеют так быстро, как вы, менять свои убеждения. Тем, кто не готов поступаться принципами, нужны гарантии.

Лея почувствовала, как вспыхнули щеки. И тут же укрывающий ее щит сжался, словно смирительная рубашка. «Тихо, доча. Спокойно. Я эту стерву потом сам придушу». Гнев и обида, и правда, исчезли. А в голове зашуршал совет деда: «Не зацикливайся. Отвлекись на зал. Там могут быть интересные реакции». Лея чуть заметно благодарно кивнула обоим. Вслух же свой жест прокомментировала иначе.

— Обращение «миледи» лестно, но пока незаслуженно. Называйте меня «Госпожа посол». Какого рода гарантий вы хотите?

Мотма начала излагать свои требования. Все ожидаемо: признать несколько обитаемых миров законной территорией Альянса, не входящей в Империю. Для начала же, увести имперские силы из-под Явина с тем, чтобы повстанцы смогли беспрепятственно перебраться в отколовшиеся миры.

Лея с куда большим интересом наблюдала за реакцией соратников. Народ попроще, вроде Веджа Антиллеса, просто растерян. Они не знают, во благо или на беду происходящее, и просто надеются. Хотя, как раз Веджу делать это труднее: веры в мудрость начальства у него резко поубавилось. Другие, как Бейл Органа, уже на низком старте — готовы вступить в торг. Третьи, среди них генерал Мадин и остальные высокопоставленные военные, скорее встревожены. В том, что лично к ним империя проявит терпимость и снисхождение, они совсем не уверены. И склонны подозревать политическое руководство Альянса в готовности использовать их головы как предмет торга.

— Но вы понимаете, что даже если император примет вашу идею, на ее реализацию уйдет время. Вы же не примете власть над планетами без референдума о согласии их жителей войти в состав вашей республики.

— Именно потому что тирания, даже согласившись, будет тянуть время, мы требуем гарантий безопасности. Прежде всего, безопасности Альянса в целом: как системы, как идеи, способной противостоять диктатуре.

— А она способна? — не удержалась от колкости госпожа посол.

Обстановку в зале чуть разрядить следует. А то Крикс Мадин совсем запаниковал. Решил, что ради безопасности Альянса в целом, Мотма готова пожертвовать безопасностью его отдельных членов. Ему, бывшему высокопоставленному офицеру имперской разведки, встречаться с коллегами совсем не с руки. Того гляди, с перепугу стрелять начнет по предателям дела борьбы с диктатурой, не дослушав начальницу. Та же, судя по принятой горделивой позе, бодро двигалась по приготовленному для нее Палпатином коридору.

— Да. Пока в мире существует «Звезда смерти», ничто не способно противостоять ее обладателю. Поэтому мы требуем немедленно уничтожить это чудовищное оружие. Здесь и сейчас. Только так император может доказать свое действительное стремление к миру.

Зал на секунду замер. Потом молодые и романтичные взвыли от восторга. Их неистовая Мон сумела поставить имповского посла на место. Той и ответить нечего. А потом они пойдут на «Звезду смерти» и уничтожат ее. Плевать на мнение старого хрыча Палпатина.

Органа и политики постарше скорее раздосадованы, но вслух не высказываются. Внешняя демонстрация единства — прежде всего. Даже не для посла. Для своего же восторженного молодняка. Все, что они думают про безрассудные требования Мон, соратники ей в приватной беседе выскажут. Мало не покажется. А сейчас просто чуточку намекнуть глазастой ученице ситха на наличие у здравомыслящей части руководства Альянса иного мнения.

Мадин демонстрировал поддержку невыполнимого ультиматума не так ярко, как молодежь, но вполне однозначно. Он понимал, что это чревато штурмом Явина, в котором им не выстоять. Но погибнуть вместе со всеми ему казалось легче, чем нести индивидуальную ответственность за предательство.

— Хорошо. Я доведу вашу точку зрения до его величества.

Оценив расклад сил, Лея направилась к выходу.

Лее казалось, что изобразить растерянность, пусть и притворную, ей будет сложно. С недостатком самолюбия у нее проблем никогда не было. Скорее наоборот. Но на деле же ей вдруг сделалось смешно и немножко горько.

Смешно от того, как легко оказалось подвести опытную Мотму к нужному результату. Притом, что та выглядит и чувствует себя победительницей. Но это неудивительно. Роль Леи в этом спектакле чисто актерская, сценарий писал Палпатин, эмоциональную сферу контролировал Вейдер. Нет, затаившийся где-то в зоне видимости ситх не внушал Мон желаемые мысли, он просто чуточку снизил ее самокритичность. В общем, результат общий. Но, ситх ее побери, манипулировать людьми Лее понравилось!

Горько же от того, что продажность неистовой правозащитницы Мон оказалась столь неприкрыто очевидной. Деньги за уничтожение «Звезды смерти» от банкиров уже получены, и чтобы их не возвращать, можно поставить на кон жизни тысяч соратников. Трусоватое соглашательство Бейла в данной ситуации смотрится менее гадко. Да и вообще, новый взрослый взгляд на тех, кто недавно был кумиром, здорово обескуражил.

«Не будь столь строгой к людским слабостям, ученица. В конце концов, если их не будет, людьми станет гораздо сложнее управлять. А что до Мон, половину денег у нее Таркин уже выманил. Возвращать нечего. Разве что из собственного кармана. Хе-хе-хе. Ладно, шагай на узел связи общаться официально».

Дежурный связист повстанцев, один на три пульта, лежал, уронив голову на стол. На соседнем кресле восседал Дарт Вейдер.

— Что с ним? — Лея опасливо заняла место в кресле между отцом и бесчувственным телом.

— Спит.

— Вечным сном?

— Зачем так радикально? Закончится смена, проснется и уйдет. Усыплю следующего.

— Отчего это, друг мой, ты здесь, а не внимаешь мудрости древних? — хихикнул появившийся на экране Палпатин.

— Я уже внял, теперь очередь Кеноби.

— Как вы и предполагали, повелитель, лидеры Альянса потребовали «Звезду» как залог безопасности, — склонила голову Лея. Стать частью могучей силы, проводником воли, того, кто имеет эту самую волю, чтобы отвечать за все, оказалось неожиданно волнительно.

— Это солидарное требование лидеров Альянса?

— Не совсем. Мон Мотма не верит ни единому вашему слову, но уничтожением «Звезды» она надеется оправдать неминуемый разгром базы на Явине, заручиться покровительством банкиров, отсидеться под их защитой и вновь начать борьбу. Крикс Мадин просто не видит места для себя в мире без противостояния, поэтому готов поддержать любую военную авантюру. Бейл Органа предпочел бы договориться миром.

— Чего и следовало ожидать. Хорошо, минут через пять сообщи о моем согласии.

— Не слишком быстро?

— В самый раз. Пусть те, кто повменяемей, сравнят скорость принятия решений. Пока господа-демократы погалдят, да проорутся, мы закончим эвакуацию. Заявление о готовности императора пожертвовать даже очень дорогим «железом» ради жизни подданных под прямую трансляцию делай.

— Внимание! Боевая тревога! Полная эвакуация станции. Повторяю, полная эвакуация станции в течение пятнадцати минут.

Механический голос кибер-диспетчера повторял тревожный текст по всем уровням боевой станции. На пульте центрального поста один за одним загорались сигналы о консервации отсеков. Кренник чуть нервно барабанил по краю панели управления. Пока все идет по графику. Пожалуй, так и в установленный его величеством норматив — эвакуация миллионного персонала на корабли «Эскадры смерти» в течение получаса, уложиться получится.

— Господа, вы можете покинуть ваши рабочие места, — обратился к офицерам дежурной смены Кренник и, поймав их неуверенные взгляды, добавил с нажимом. — Я настоятельно прошу вас, коллеги, сделать это немедленно.

Офицеры нехотя поднялись и, не глядя на начальника станции, потянулись к выходу. Правда, их место почти сразу попытались занять другие: дюжина старших специалистов замерла в дверях отсека.

— Прошу прощения, господин директор, мы хотели бы остаться на борту… — начал главный энергетик.

— Это бессмысленно. Я не могу позволить вам этого, — покачал головой Орсон.

— Но сами вы покидать станцию не намерены, — попытался возразить инженер.

Ему ответила вдруг появившаяся голограмма императора Палпатина.

— С каких это пор мои приказы стали обсуждаться? Что ж, коли так, я ПРОШУ вас немедленно закончить эвакуацию. Всему персоналу станции немедленно покинуть объект.

Голос Палпатина транслировался по отсекам. Это и есть приказ Силы — способность одаренных полностью подавлять волю другого? Во всяком случае, группа инженеров покинула центральный пост быстро, молча и с остекленевшими глазами. Орсон вцепился в подлокотники кресла так, что онемели пальцы. Вскочить с места и рвануть следом за другими хотелось безумно. Не подчиниться воле повелителя просто невозможно.

— Нет-нет, Кренник, вам свободу выбора я оставляю. Заслужили, — махнул рукой на директора Палпатин. — Перед тем, как этот выбор сделать, можете задать мне несколько вопросов.

Но Орсон сумел только некое подобие благодарности из себя выдавить. Уж очень неожиданной оказалась эта аудиенция.

— Вы хотите спросить о том, почему я пошел на поводу у вздорной бабы и готов из-за ее капризов выбросить банте под хвост несколько триллионов вообще-то народных денег, столько же человеко-часов квалифицированного, творческого труда, смысл исковерканной жизни вашего друга — Галена Эрсо?

— Да, мой император, — наконец выдохнул Кренник.

— Обещать вам построить новую, больше прежней бессмысленно?

— Я полжизни строил эту.

— А с чего вы взяли, что я хочу непременно ее разрушить? По-моему, величайшее творение человеческой мысли даже в режиме автоматического функционирования окажется не по зубам рукозадым недоучкам. Вы так не думаете, директор?

— Да, но…

— С момента окончания эвакуации начнется отсчет суток, в течение которых повстанцы вольны атаковать станцию, не встречая противодействия флота. Ровно через двадцать четыре стандартных часа мы вправе забрать все, что от нее останется. Я попросил бы вас, друг мой, активировать системы пассивной защиты, после того, как последний челнок покинет борт. Правда, до момента атаки пройдет еще часов пять. Быстрее демократы не договорятся. Времени более чем достаточно, чтобы покинуть станцию и вам. Я пришлю за вами пилота, способного найти брешь в щите.

— Благодарю, мой император. Но я предпочел бы остаться.

— Воля ваша. Но напоминаю, никакого активного сопротивления.

— В одиночку невозможно координировать огонь зенитных батарей. Только дефлекторные щиты. Если атаки будут слишком интенсивными, к концу суток вероятен перегрев щитовых генераторов. Возможно, потребуется перебрасывать энергию на уязвимые места вручную.

— Повстанцы надеются на перегрев реактора.

— При отключении практически всех других систем? Это они зря.

— Тем не менее, они на это рассчитывают. Сперва помитингуют часов пять. Потом часов пятнадцать будут тупо долбить по щиту, в надежде перегреть реактор. Потом, когда автоматически откроются вентиляционные шахты, влепить туда торпедой, вызывав взрыв реактора.

— Простите, повелитель, какие шахты? — опешил руководитель проекта.

— Вентиляционные. Лорд Вейдер добавил бы «б…» Но мы с вами, друг мой, — люди воспитанные, поэтому поясню. Альянс уверен, что на обоих полюсах и по экватору планетоида существуют сквозные шахты пятьдесят метров в диаметре, сходящиеся около реакторного ядра. А в случае аварийного перегрева над этими шахтами снимается дефлекторный щит.

— З-зачем? — высшее техническое образование Кренника не позволяло проникнуться глубиной повстанческой мысли.

— Для сквозняка, — промолвил, словно гвоздь вбил, Палпатин.

— Какого сквозняка? Там же вакуум. И абсолютный ноль. Они нас за идиотов держат?

— Они держат Эрсо за гениального диверсанта, внесшего в проект столь «удачную» деталь так, что ее никто не заметил.

— Бесполезную и плохо защищенную шахту Эрсо действительно создал, но она одна, гораздо меньше и в другом месте. И сама идея взорвать реактор на таком расстоянии от Явина… Это ж бред. Ионизирующей волной атмосферу с планеты просто снесет.

— Хм, это интересно. Сделайте, пожалуйста, расчеты катастрофических для планеты последствий взрыва, друг мой. А для прикрытия реальной шахты я пришлю человека. Об этом не беспокойтесь.

— Но попасть в узкую шахту торпедой практически невозможно.

— Под обстрелом зенитных батарей и атаками истребителей прикрытия, наверное, да. Хотя я знаю двух пилотов, способных это сделать. Оба — мои. Но не факт, что у Альянса не найдется третьего. Так что поберечься следует. И последнее, друг мой, меня очень разгневает ваше неподчинение моему приказу покинуть станцию. Но вам не следует об этом беспокоиться.

— Благодарю за оказанное доверие, повелитель.

— Я был уверен в том, что вы правильно меня поняли, друг мой. Хороший инженер и боевая станция мне еще пригодятся.

Изображение Палпатина исчезло. Орсон Кренник обессиленно упал в кресло, только сейчас поняв, сколько сил у него отнял разговор с императором. Закрыть глаза и ни о чем не думать хотя бы минуту.

Сирена смолкла. Эвакуация завершилась. Пошел отсчет двадцати четырех часов осады крепости. Его крепости. Его детища. Его судьбы. Момент истины двадцати лет его жизни. И пусть его величество видит в ней пока только оружие, а в нем — только инженера… Неважно. Пока неважно.

Директор наконец открыл глаза. Щит над законсервированной крепостью включился автоматически. Кренник, напротив, снизил его мощность до трети от стандартной. Нечего лишнюю нагрузку на генератор раньше времени наваливать. Он выведет систему на нужную мощность вручную, когда атакующие на радарах появятся.

Тихо. Вода не капает, мухи не жужжат, двери не скрипят. Хотя оставленная людьми станция живет своей жизнью. Тихо гудят кулеры. Мелькают на экране радара маркеры. Пока это только покидающие район корабли «Эскадры смерти». Индикаторы зарядки эмиттеров замерли около ста процентов. Кренник уже несколько минут неподвижен, отчего в отсеке отключился даже аварийный свет. Теперь видны только индикаторы на пульте.

Дискомфорта от понимания того, что он один в железном шаре диаметром в полторы сотни километров, у директора не было. Он знает и чувствует станцию, наверное, также, как одаренные чувствуют мир через Силу. Просто он и станция — части единого целого. Но сидеть в темноте нецелесообразно. Пока есть время, надо подготовиться к встрече. Повелитель хочет эпичную битву лба со стеной? Будет ему эпос. Да и себе бутербродов на сутки вперед нарезать следует. Орсон пошевелился. Тусклый свет дежурных ламп превратил тьму в полумрак. Можно включить стандартное освещение, но тогда его одиночество в зале, рассчитанном на работу полусотни специалистов, станет слишком очевидным. А так тени сглаживают размер, сжимают пространства до пятна света над пультом.

Индикатор движения зафиксировал некое шевеление в одном из коридоров жилой зоны. Болтали, будто коммунальщики кошку к себе в отсек притащили. Неужели, забыли впопыхах? Нет, кошка едва ли умеет пользоваться лифтом, даже если это кошак сантехников «Звезды смерти». Посмотрим, на кого еще абсолютный приказ Палпатина не подействовал. Благо, идущий шел на главный пост.

Ждать пришлось довольно долго. Гость не торопился. Наконец в дверях отсека возникла Джинн Эрсо.

— Ты? Но как?

— Император приказал убираться персоналу станции, а я в их число не вхожу, — пожала плечами девушка.

— Зачем ты осталась?

— Не знаю. В начале просто не захотела драпать со всеми. А потом случайно подслушала по внутренней связи ваш разговор с императором и подумала, что смогу повлиять на ситуацию в правильную сторону.

— Осталось только определиться с правильной стороной.

В груди Кренника неприятно похолодело. В опущенной руке девчонки зажат бластер. Директор же личным оружием не озаботился. Вот из-за таких мелочей рушатся, казалось бы, безупречные планы. Император все просчитал. Но на Скарифе спецназовец невесть зачем подобрал раненую террористку. Потом Вейдер на Татуине почему-то не захотел возвращать ее в камеру. А он сам отчего-то согласился взять дурынду на поруки. В результате грозная боевая станция может не просто бесславно исчезнуть, а оказаться в руках повстанцев.

— Да не тряситесь вы. Не буду я в вас стрелять. По коридору идти просто страшно было, — с чувством некоторого превосходства буркнула Джинн.

— Почему? — не стал спорить понявший, что не справился с лицом, Кренник.

— Жалко.

— Кого?

— Не вас — станцию. Не знаю, как лучше сказать. Ее отец строил. А ее тупо, за бабло взорвать хотят.

Джинн, засунув бластер за пояс, плюхнулась на соседнее кресло и потянулась за бутербродом.

— Что же ты собираешься делать? — Кренник чувствовал, как пропитавшийся холодным потом китель противно прилипает к спине.

— Не знаю. Сперва и правда хотела вас того… потом выйти на связь с Явином и позвать наших. Только, пока они три дня орать да спорить друг с другом станут, флот вернется и не отдаст. Потом подумала, что если Альянсу мешок денег за станцию отвалили, то они меня «не услышат» или не поверят и все равно взорвут. А еще потом поняла, что хорошо, если взорвут или не успеют, а если захватят, то они ж на ней к Корусканту полетят или еще куда. Тоже убивать, только во имя свободы и всего такого. А это бы отцу понравилось еще меньше.

— Так чего же ты решила?

— Ничего. Посижу, посмотрю. Там видно будет.

— Стрелять надумаешь, предупреди, что ли, — буркнул вконец растерявшийся Кренник.

— Ага, договорились. А каф есть?

— Вон термос.

В отсеке повисла гнетущая тишина. Кренник отвернулся к пульту и принялся внимательно изучать девственно чистый экран локатора. Просто чтобы не видеть притихшую мартышку с гранатой. Оставаться спокойным и сосредоточенным, находясь фактически под прицелом оказалось крайне сложно. Чувствовать свою полную беспомощность перед соплячкой — унизительно.

Из оцепенения вырвал сигнал вызова.

— «Мажор» «Крепости», прошу посадку.

На обзорном мониторе завис ДИ-файтер. Последняя модель, но без эмблем «Черной эскадрильи» на плоскостях. Тот самый парень, способный найти разрыв в силовых щитах, о котором говорил повелитель? Очевидно, он, потому что щит он уже преодолел.

Не преодолел, конечно, это невозможно, но неким образом почувствовал щель между щитами. Дело в том, что дефлекторная защита — штука весьма энергоемкая. Поэтому на всех мало-мальски крупных объектах имеется несколько дефлекторных генераторов, каждый из которых образует свой щит. Их работа максимально синхронизирована, но обязательно найдется место, где два щита не вплотную примыкают друг к другу. Только эти щели невидно — ни визуально, ни приборами.

— Посадку разрешаю. Пятнадцатая палуба.

— Принято.

Внутри станции пилот ориентировался на удивление легко. Судя по скорости, с которой он добрался до главного поста.

— Здрасте.

Парень в дорогом спортивном костюме вместо армейского комбинезона чуть застенчиво улыбнулся директору.

— Здравствуйте, молодой человек. С кем имею честь?

Он точно от императора? Что-то наша террористка ему заулыбалась словно родному, а потом свирепую рожу скривила жуть, как наигранно.

— Люк… Эта… Скайуокер, — отчего-то смутился парень.

— Вейдереныш он! — торжествующе рявкнула Джинн.

— Ну, да, — покраснел тот.

Кренник кивнул. Слухи о чудесном обретении лордом Вейдером некогда пропавших детей до директора доходили. Занятому ликвидацией обнаруженных дефектов Орсону было не до сплетен, но суть он уловил. Стоящий перед ним парень — одаренный. Значит, невидимый щит он просто видит, или как-то еще чует.

Пилот уселся в кресло поближе к недоеденным девчонкой бутербродам. Правда, запивать съеденное он предпочел не кафом. В одном из шкафчиков обнаружился чей-то запас газированной воды. Появление баночек с яркой этикеткой вызвало радостный вопль прохлопавшей эту находку Джинн.

Господи, так радоваться фруктовой воде с пузыриками могут только совсем дети. У Орсона как-то нехорошо защемило сердце. Однако, термос с кафом директор поближе к себе подвинул. При этом старательно думал о бластере за поясом у юной Эрсо. Но то ли маленький Вейдер чужие мысли читать пока не умеет, то ли совсем не придает этому значения.

— Так вы улетать не собираетесь? — не дожевав, уточнил Люк — Тогда я здесь пока посижу?

— Пожалуйста, — пожал плечами Кренник.

— Я к шахте вылечу, когда альянсовские крестокрылы с Явина поднимутся, ладно?

— Вы у меня разрешения спрашиваете? — усмехнулся директор — Вы же выполняете личное распоряжение императора.

— Ну, да. Только здесь-то вы главный.

— Допустим. Каким образом вы собираетесь защищать вентиляционную шахту?

— Займу позицию над ней. Просто закрою ее корпусом своей машины. От случайных выстрелов меня прикроют складки местности. Если кто исхитрится подлететь и выстрелить, то открою огонь. Не по крестокрылу, так по выпущенной торпеде.

— Но вас же просто размажет по обшивке станции в случае взрыва протонной торпеды.

— Зато реактор уцелеет.

— Лорд Вейдер в курсе ваших планов?

— В общем, да. Да не думайте, я ж не самоубивец, по боевой части протонной торпеды стрелять. Я в движок целить буду.

— Целить — да, а попасть сможете?

— Я дома со спидера на лету в норку вамп-песчанки попадал.

— Надеюсь на вашу удачу.

— Спасибо. Я постараюсь, — парень опять довольно покраснел и заулыбался.

— Как держаться над шахтой планируете?

— Маневровыми двигателями.

— Зря. Проще прилипнуть к стенкам шахты магнитными захватами, как при посадке. Только захваты надо перенести ближе к хвосту и обеспечить подвижность корпуса по оси.

Кренник чиркнул набросок схемы крепления.

— Ага, точно! — едва глянув на чертеж, сорвался с места Люк.

— Тебе помочь? — вскочила вслед за ним Джинн.

Молодые люди унеслись прочь. Орсон снова прикрыл глаза. В голове все перемешалось: император, дочь Эрсо, сын Вейдера… Безумие какое-то. Только от мысли о том, что в недрах огромной железной планеты он не один, сделалось как-то теплее. Додуматься до чего-то более конкретного мешали постоянные вызовы из ангара. Люк оказался сметливым и рукастым парнем и не стеснялся спрашивать совета опытного инженера. Было интересно.

— Ангар, внимание. Фиксирую массовый старт москитных сил с поверхности Явина. Подлетное время — семнадцать минут.

— Принято. Прошу взлет через три минуты.

— Только после полного предстартового протокола.

— Но это…

— Семь минут. Успеете.

Потом на главный пост вернулась Джинн. Всклокоченная и сердитая, но без бластера. Про оружие Кренник напоминать не стал: не факт, что девчонка заметила его пропажу. Про испортившееся настроение — тем более. И так понятно, она никак не может решить, на чьей стороне ее место.

Да и не до этого сейчас. Полторы сотни меток скользили по тактическому монитору, неумолимо приближаясь. Кренник плавно прибавил мощности на щит. Атакующие набирали скорость, словно собирались брать преграду на таран. Вообще не в курсе, что дефлектор активен, или слабо себе представляют границу поля?

Нет, резко заложили вираж уклонения, дав залп почти в упор. Ушли, правда, не все. Два или три крестокрыла не успели отвернуть и врезались, еще два столкнулись друг с другом, отброшенные ударной волной взрывов на поверхности ставшего на миг видимым от избытка поглощаемой энергии щита.

Атаковавшие беспорядочно откатились. А сзади уже подходила новая волна. За ней — третья. Когда первые отстрелялись еще дважды, на орбите появились переделанные под авианосцы контейнеровозы и начали прямо здесь проводить дозаправку-подзарядку. Хаотичное мельтешение возле щитов приобрело упорядоченную монотонность конвейера.

Кренник сидел, демонстративно сложив руки на груди. Автоматика пока вполне справляется и без его вмешательства. Атакующие периодически меняли тактику: то рассыпались по всей площади шара, давя на его оборону сразу со всех сторон, то объединялись в компактные группы, чтобы массированно бить в одну точку. Вот только с тактико-техническими характеристиками планетоида повстанцы знакомы плохо: в таком режиме их атаки действительно просто удары лбом о стену. А если учесть, что за первые пару часов они потеряли около десяти процентов машин, то действо со стороны Альянса приобретало все более вредительский характер. А вон и те, кто понесет торпеды к шахтам в случае прорыва щита. За группой крестокрылов следует звено штурмовиков. В суету у щита не ввязывается, но исчезни защита хоть на миг, успеет влететь внутрь. Все предсказуемо, впрочем.

Кренник перевел взгляд на вцепившуюся в подлокотники кресла Джинн. Ее сейчас заботило очевидно другое. Почувствовав его взгляд, она повернула к Орсону бледное лицо.

— Почему они даже не пытаются подбирать пилотов разбившихся крестокрылов?

— Потому что в открытом космосе имеет смысл подбирать человека в скафандре. А у ваших, по-моему, даже кислородных масок нет.

— Почему?

— Это ты лучше у лидеров Альянса спроси.

— И спрошу. А вы можете как-то подсветить щит? Ну, чтоб его видно было, и пацаны об него не бились.

Кренник чуть помедлил, но кивнул. Император хочет мира, и почему не поберечь людей, пусть сейчас и противников, накануне окончания войны. Директор повозился с настройками, и вокруг серого шара станции визуально возник второй — переливающийся как мыльный пузырь еле различимый контур.

— Что случилось? Мне звезд не видно, — раздался встревоженный голос Люка.

— Все в порядке. Это мы слегка поменяли режим работы дефлектора, — отозвался Кренник.

— У вас точно все в порядке?

— Да все норм, не дергайся, — успокоила приятеля Джинн.

— Ну, ладно… — не вполне уверенно ответил Люк и отключился.

Хорошо, что флотские диспетчера этого не слышат. Их бы от столь неуставного общения инфаркт хватил. Неугомонная Джинн уже сгенерировала новую идею.

— А мы можем настроиться на частоту пилотов?

— Можем, — снова не стал возражать Кренник.

Несколько переключений, и отсек наполнился гвалтом. Несколько сотен голосов отдавали приказы, докладывали об их исполнении, азартно вопили, идя в атаку, и матерились, возвращаясь из нее. Потом сразу несколько предсмертных воплей.

Джинн прикусила губу, поняв, что ее благое намерение обернулось удвоением потерь Альянса. Радужные переливы на щите хаотичны. Многоцветная муть или зона полной прозрачности о силе защиты данного участка не говорят. Атакующие же обнаружили несколько точек, в которых щит остался невидимым и, решив, что это свободный проход, массово ринулись к ним. Понять, что ошиблись, успели не все. Успели отвернуть — еще меньше.

Теперь эфир наполнился откровенным ором. Откуда-то взялись и тут же начали обсуждаться слухи разной степень правдоподобности. Кто-то орал, что тиран просто бросил на станции всех, кто не успел эвакуироваться за отведенные полчаса, то есть большую часть экипажа, который, того гляди, откроет полноценный огонь по атакующим. Другие настаивали на том, что эвакуация со станции вообще не проводилась, а массовое мельтешение челноков между ИЗР-ами и «Звездой смерти» была переброской заключенных с эскадры на обреченную станцию, и им сейчас придется стрелять практически по своим. В общем, гвалт поднялся тот еще. Общий смысл — все пропало, все пропало!

Некоторый порядок восстановило появление десятка кораблей Альянса среднего класса. Крестокрылы опрометью ринулись под их прикрытие. Правда, ненадолго. Повстанческие корветы открыли огонь по щиту, москитные же силы постепенно опомнились и вышли из зоны укрытия практически на линию огня, готовые немедленно ринуться в образовавшуюся брешь. Из-за чего потери от огня своих же кораблей несли ощутимые.

Один из корветов внезапно прекратил огонь и начал спешно отваливать в сторону, разбрасывая оранжевые капли спасательных капсул. Судя по тревожным докладам с его мостика — перегрев реактора. Далеко не ушел. Маленькое солнце на миг вспыхнуло на орбите «Звезды смерти».

Кренник посмотрел на хронометр. Из отведенных на штурм крепости суток прошла всего треть. Если и дальше так пойдет, Альянс потеряет едва ли ни больше, чем за весь последний год.

— Что за ситховщина творится?! — едва ни плача, выругалась Джинн.

Накаркала. Ибо настоящая ситховщина началась буквально через четверть часа. С поверхности Явина внезапно взлетело практически все, что способно выйти на орбиту. Новизной и ухоженностью это скопище похвастаться не могло, а количество оказалось более чем внушительным. С воплями «Победа или смерть!» и комментариями о том, что база на Явине захвачена взбесившимися джедаями, и возвращаться просто некуда, эта орда буквально облепила сферу защитного поля.

— Как мухи навозные… — брезгливо буркнул из динамика Люк.

— Внимательно, там! — одернул парня Кренник: — В таком скопище, того гляди, кто-нибудь случайно ввалится в щель между щитами.

Уже. Подрезанный несущимся ему самому неведомым курсом корветом крестокрыл беспомощно закувыркался, но вместо того, чтоб рассыпаться, столкнувшись со щитом, благополучно провалился сквозь него. С техникой пилотирования у повстанческого пилота не ахти, а мужества оказалось в достатке. Поняв, что произошло, он немедленно обозначил координаты прохода.

Директор поиграл мощностью в надежде на то, что брешь сместится. Возможно, так оно и произошло, только пара штурмовиков успела преодолеть препятствие. При чем рванулись они отнюдь не к мифическим полярным шахтам, а в район той, что вполне реальна.

— Люк! — испуганно пискнула Джинн.

Кренник вывел на экран изображение из сектора створа шахты. Штурмовики как раз проносились над истребителем Скайуокера. Пока просто визуальное наблюдение, вторым заходом ведущий постарается уничтожить препятствие, ведомый — запустить ракету в цель. Если бы в кабине ДИ-шки сидел обычный пилот, то шансы сбить первого у него неплохие, а вот на второго банально времени не хватит. Тот выстрелит раньше. Что ждать от потомственного одаренного, Орсон не знал, и прогнозы не строил.

Начало боя вышло ожидаемым. Траектория выхода на цель только одна, и она давно на прицеле у защитника крепости. У первого из пары штурмовиков шансов, пожалуй, не было. Да и второй вынужден вильнуть и пойти на второй заход, просто потому, что обломки машины товарища воткнулись у самой шахты, создавая дополнительное препятствие. Стремясь уклониться от огня, в новую атаку штурмовик упал вертикально сверху. Промахнулись оба. Сперва лазерные лучи чиркнули по обшивке в считанных метрах от ДИ-файтера, потом уже Люк не достал ушедшего в сторону противника. На помощь которому рвалось не меньше дюжины бортов. Только нащупать вожделенную щель пока не могли.

— «Крепость» «Мажору», снимайся с захватов! Иначе он тебя рано или поздно достанет.

— Принято.

И вот уже две машины несутся встречными курсами лоб в лоб. Откуда между ними появился лямбда-шатл с личным штандартом Палпатина на борту, Кренник просмотрел. Лихой разворот, и выхлоп бортовых дюз маневренных двигателей отбросил оба космолета в разные стороны. Истребитель Люка пару раз швырнуло об обшивку станции, но помятая машина выровнялась и заняла свое место над охраняемой шахтой. Повстанческий штурмовик беспомощно закувыркался куда-то за горизонт. Кренник искренно надеялся, что, отключившийся от перегрузки парень очнется раньше, чем его машина во что-нибудь врежется. Профессионалов директор привык уважать.

На орбите паника только усиливалась. С Явина корабли подниматься перестали. Все, что могло, атмосферу уже покинуло. Но общую неразбериху усилило появление из-за соседнего спутника затаившегося там по причине полученных под Скарифом повреждений флагмана повстанцев. Звездолет на запросы соратников не отвечал, и пер к станции в режиме разгона в гипер. Сообразившая, что к чему мелочь шарахнулась во все стороны.

— «Крепость» «Мажору», в ангар! Немедленно в ангар!

Креннику не ответили, зато к шахте ринулся императорский шатл, чей луч захвата бесцеремонно ухватил мятую ДИ-шку и шустро драпанул, в смысле — храбро отступил к ближайшим ангарам, за миг до тарана.

Звездолет обрушился на щит со субсветовой скоростью, усилив удар всей мощью носовых батарей. Вот только жечь генераторы, чтобы погасить эту энергию, директор не готов. На долю секунды щит исчез, позволив звездолёту ухнуть к поверхности «Звезды». Но тут же возникнув вновь, силовой купол сдавил добычу с боков, буквально отрезав кормовую часть, которая отлетела прочь. Судя по мощи взрыва, серьезно повредившего подвернувшийся авианосец, реактор остался в той части звездолета. Нос же уткнулся в обшивку станции почти до надстройки.

Внутри «Звезды» завыла сирена и зашипели системы пожаротушения и изоляции поврежденных отсеков. Джинн испуганно заерзала в кресле.

— Мы горим, да?

— Уже нет. Кислород из поврежденной секции и стравливать не пришлось, сам в пробоину вышел. Но продовольственным складам — кирдык: на всю глубину пропорол, гад.

— И что теперь?

— Новые консервы завозить, что ж еще.

— А реактор? Они ж почти в шахту ткнулись.

— До реактора восемьдесят километров. А что характерно, ткнулись они почти, но не в шахту. При этом завалили ее своими же обломками километров на пять — ни одна ракета не пробьет.

— Перегрева точно не будет? — никак не могла успокоиться Джинн.

— Точно. Он же на стрельбу суперлазера рассчитан, а у нас одни щиты сейчас и работают.

В то, что от столкновения с крупным кораблем станция практически не пострадала, девушке верилось с трудом, но успокаивать ее дальше помешало появление прибывших на императорском шатле. Слава Силе, императора среди них не оказалось.

Прихрамывающего и сверкающего свеженьким фингалом под глазом Люка сопровождал парень в форме штурмовика и огромный рыжий вуки. С целью унификации снабжения вообще и средств спасения в частности флот такого рода экзотов на службу не привлекал. Но этого парня Кренник очевидно где-то видел. Уж не новый ли телохранитель его величества?

— Рядовой Хан Соло, — представился боец, — Разрешите обратиться, господин директор.

— Обращайтесь.

— Можем ли мы воспользоваться ремонтной базой станции?

— Да, конечно. С шатлом что-то серьезное?

— Нет, что вы. Работы — немного кузовные, но больше покраска. Он же, зараза, лакированный. Чуть зацепило, уже обдирается. А нам его повелителю возвращать…

— Вы вообще, что тут делаете, и почему на императорском шатле?

— Так все другое без санкции диспетчерской с ИЗРа не стартует. Не заведется даже.

— Так вы его угнали?!

— Я бы так не сказал.

— И все же?

— Странно все как-то. Не успели к Явину подойти, как Боба с лордом умчались куда-то. Потом принцесса Лея улетела на переговоры с повстанцами, а Люк, за которым она просила присмотреть, — на «Звезду смерти», когда все нормальные люди с нее валом валили. Потом флот ни с того, ни с сего ломанулся от Явина, а император на своей яхте покинул флагман. Традиционно в неизвестном направлении.

При этих словах вуки горестно подвыл.

— Вот мы с Чуи и решили: остальные сами о себе позаботиться могут, а малышу-Люку одному на «Звезде смерти» сложновато будет. А так как Палпатину яхту прямо на палубу «Истца» подали, то шатл на разрушителе остался. И к единой системе допуска к полету крейсера он, естественно, не подключен.

— А охрана?

— Алые с императором улетели, а местные Чубакку пропустили.

— Что же вы дальше делать собираетесь?

— Говорю же: выправить вмятину в дверке и покрыть лаком заново.

— Через щит вы как прошли?

— Обычное дело. Я по прежней специальности контрабандист, и проходить через планетарные щиты, минуя шлюзы, умею.

— Лея в самом деле просила за мной присматривать? — сконфузился пилот.

— Ага, а то он у нас совсем деревенский, говорит, — не стал щадить самолюбие парня Хан.

— Ладно, кончай болтать, Хан, а то, что-то мне подсказывает, нам еще за Леей лететь придется. Уж больно чудно все как-то, — постарался не заметить двусмысленность последней фразы тот. — Пошли, помогу, а то, судя по состоянию бортов Джаббиных контрабандистов, покраской своих кораблей они сроду не занимались.

— Видел бы ты моего «Сокола»! — обиженно взвился Соло.

— Джинн, ты с нами, — не оборачиваясь, бросил не удостоивший Хана ответом Люк, абсолютно уверенный в том, что девчонка побежит за ним, куда угодно.

В отсеке вновь установилась тишина. Только бормотание динамика, передающего радиообмен повстанцев, большинство из которых прекратили активные действия, ожидая новых указаний. Слишком тяжелое впечатление на всех произвела бессмысленная гибель крейсера. Командиры эскадрилий тщетно пытались связаться со штабом на поверхности.

Ситуация поменялась внезапно и стремительно. С Явина поднялось несколько довольно крупных трансгалактических яхт. Все оставшиеся авианосцы приняли на борт ближайшие к ним крестокрылы и, встав в походный ордер за яхтами, исчезли в гипере. Руководство Альянса удалилось, не попрощавшись? При этом бросив три четверти москитных сил.

Эфир заполнили растерянные возгласы еще не понявших, что произошло, пилотов. Но их почти сразу перекрыл ни с чем не сравнимый механический бас.

— Лорд Вейдер силам Альянса. Угроза взбесившихся джедаев в усыпальнице Экзара Куна ликвидирована. Предлагаю всем желающим сложить оружие и осуществить посадку на вашей бывшей базе.

Это не было приказом Силы. Поэтому послали ситха дружно и забористо. Меньшинство, решившее принять предложение, нырнуло в атмосферу молча.

Из оставшихся с полсотни машин выстроилось в боевой порядок и рванули прочь от планеты. Похоже, навстречу «Эскадре смерти». Решили погибнуть в бою, но не сдаться на милость темному лорду.

Еще столько же осталось возле станции. Тех, кто не хочет ни сдаваться, ни бессмысленно гибнуть, кто не верит, что их бросили умирать от удушья, и еще на что-то надеется.

Кренник потянулся к микрофону.

— «Крепость» «Истцу». Адмирал Оззель, высылайте спасательный борт. Тут у меня перед носом шестьдесят два крестокрыла толком без кислорода зависли. Подбирать надо. И еще, к вам встречным курсом до полусотни повстанцев идет с целью геройски убиться.

— Понял вас, «Крепость». Через четыре с половиной часа прибудем.

— Почему так долго? Задохнутся ж.

— Сожалею, директор, но у меня прямой запрет его величества приближаться к орбите Явина раньше, чем через двадцать четыре стандартных часа после эвакуации станции. Спасатели появятся у вас ровно через четыре часа двадцать семь минут. Ни минутой позже, но и ни минутой раньше. Честь имею, директор. Конец связи.

Кренник устало откинулся на спинку кресла. Он сделал все, что мог. Или еще нет?

— … Честь имею, директор. Конец связи.

Адмирал чуть раздраженно хлопнул ладонью по пульту. Вся эта операция, в которой политики изначально куда больше, чем тактики, вызывала в нем глухой протест. В случае открытого боя под Явином с базой повстанцев покончили бы за несколько часов. В конечных результатах реально развивающийся операции Оззель тоже не сомневался, только собственную роль в происходящем он представлял с трудом.

— Множественная цель, сэр!

Полсотни смертников, не желающих смириться с концом их идиотского Альянса. И чего прикажете с ними делать? Адмирал злобно уставился на монитор: пятьдесят три разномастных цели в диапазоне от крестокрыла до почти яхты перли на разрушители в кривоватом и довольно плотном строю. Для того, чтобы с ними покончить, хватит одного-двух залпов любого ИЗР-а. Только потом всяк, кому не лень, будет болтать про то, как о пустую «Звезду смерти» разбились силы Альянса, а тем временем лучшая в Империи эскадра доблестно сражалась с кучкой вчерашних фермеров на металлоломе.

— Разрешите поднять щиты, сэр? — осторожно спросил из-за спины Пиетт.

Оззель неопределенно пожал плечами. Разумно, именно из-за разномастности отморозков. У них и в боекомплекте все, что угодно оказаться может, вплоть до тяжелых противокорабельных ракет. Так что поберечься следует. Да и потом можно будет где-нибудь ввернуть шуточку про капитана Пиетта, который при виде трех повстанческих корыт боевую тревогу по полному протоколу объявил. Только Пиетт — умный гад, чует, что байки про его трусость карьерному росту не поспособствуют. Поэтому приказал ограничиться тридцатью процентами мощности на дефлекторах. Ну да ладно, от одиночных ракет и этого хватит.

— Разрешите ликвидировать вражеские космолеты силами вверенной мне эскадрильи, сэр?

Инициативу проявил командир «Черной эскадрильи» полковник Гент. Разумно, хотя бы тем, что четверть часа работы истребителей обойдется дешевле нескольких залпов бортовых батарей. Только при условии, что вейдеровские любимчики не понесут сколько-нибудь ощутимых потерь. В противном случае и Оззелю, и Генту командовать до самой отставки какой-нибудь заштатной РЛС на астероиде внешнего кольца. Но и не пустить нельзя: милорд за своих обидеться может. Эх, была — не была.

— Вылет разрешаю.

Полковник отдал честь и унесся в ангары. Все, решение принято. Теперь адмирал знает, что делать. Он — профессионал, он умеет грамотно реализовывать принятые решения.

Пока две эскадрильи сближались, адмирал перестраивал крейсера из походного ордера в боевой, выводил корабли огневого прикрытия, случись «Черной эскадрилье» спешно отходить, выделял силы спасателей, медиков, техников.

Тем временем две силы уже соприкоснулись. Пока в эфире.

— «Черный — 1» повстанцам. Парни, война кончилась. Сворачивайте эту бессмыслицу. Давайте-ка за нами на посадку. У меня ящик кореллианнского виски припрятан. Выпускники Каридского летного есть? Посидим, вспомним.

— Ты кто такой, землячок — «Черный-1»? — насмешливо ответили комэску.

— Нас Гент, честь имею.

— Ведж Антиллес, каридского летного не кончал, но честь тоже имею. Поэтому, действительно, кончаем эту бессмыслицу. К бою, парни.

— У вас ни единого шанса.

— Мы знаем. И не за победой сюда пришли.

— Абсурд.

— Тогда уйдите с курса. Зачем почти победителям бессмысленно рисковать.

— Идиот.

— Вы действительно так считаете, Гент? Тогда почему нас не расстреляли с безопасного расстояния?

— Нет, пожалуй. Точнее, мы оба идиоты.

— Тогда, приступим.

— Последний раз призываю к благоразумию: вас ждут на основной палубе «Разорителя». Начнется бой — пощады уже не будет.

— Почту за честь сражаться с вами, сэр.

— Взаимно, Антиллес. Приступаем.

Две своры ринулись навстречу друг другу. Нетленная сцена эпических фильмов лет на сто вперед без учета симпатий авторов. Оззель только сомневался в том, что нетерпящий эффектного героизма милорд ее оценит. Одно радует: и технический, и пилотский класс «Черной эскадрильи» выше настолько, что это превосходство позволяет надеяться на завершение боя без потерь. С десяток повстанческих крестокрылов уничтожены в первую же минуту. Только все пять способных нести тяжелые ракеты штурмовиков пока целы и в самую свару не лезут.

— Пиетт, что с радарами противника?

— Работы вражеских радаров по кораблям эскадры не фиксируется, сэр.

— И все же распорядитесь увеличить мощность на щитах.

— Да, сэр.

Пиетт не спорит, но сейчас уже он не понимает смысла приказа и считает адмирала перестраховщиком.

— Опасное сближение с одиночным объектом, предположительно, ракета, сэр; — нервно выкрикнул оператор.

— Щит! Крен вправо!

— Щит сто процентов через две секунды, сэр.

— Есть крен вправо, сэр.

«Истца» тряхнуло. Немедленно пошли доклады о состоянии в отсеках. Из них следовало, что единственной то ли ракетой, выпущенной штурмовиком с неисправным радаром и указателем цели, то ли пошедшим на таран космолетом-камикадзе, звездолету снесло шар левого локатора. Флагман «Эскадры смерти» окосел на один глаз.

— Пиетт, выдвигайте «Истца» в зону боя москитных сил, быстро! Генту немедленно прекратить это рыцарское мочилово и загонять оставшихся на наших спасателей. Нам нужны хотя бы три-четыре живых повстанческих пилота. Руководство спасательной операцией беру на себя. А вы немедленно свяжитесь со СМИ. Они должны быть здесь раньше милорда!

— Простите, сэр?

Командир «Истца» очевидно не понимал приказа адмирала и не скрывал этого.

— Чего вам непонятно, каперанг? «Истец» потерял локатор из-за вероломного нападения фанатика в то время, когда флагман принимал на борт терпящих бедствие. О чем галактика должна узнать не из моего или вашего рапортов, а из независимых новостей. Или вы готовы дать лорду Вейдеру какое-то иное объяснение произошедшего?

— Нет, сэр.

— Значит, действуйте.

— Да, сэр.

Пиетт принялся за дело, которое сделает грамотно и четко, правда, без особого энтузиазма. Не видит он, видите ли, особого смысла в маскировке собственного косяка в акт милосердия. От милорда правду все равно не утаишь, а на мнение остальной галактики ему глубоко плевать.

В принципе, верно. В рапорте слукавить не получится. И защититься общественным мнением от недовольства главкома, скорее всего, тоже. Только прежний опыт общения с рассерженным Дартом Вейдером заставлял адмирала всячески уклоняться от гнева ситха. Поэтому здесь и сейчас публично будем делать хорошую мину при плохой игре.

Флагман секторального флота внешних территорий готовился принять столичную делегацию. Один из первых кораблей новой серии «Император-2» выглядел суровым, потрепанным в боях ветераном. Вмятины в броне, пара наспех заделанных пробоин и никакой свежей краски. Все должно недвусмысленно намекать столичным на то, в каких суровых условиях несет службу флот окраинного сектора. А значит, пара-тройка новых «Имперских» вне очереди просто жизненно необходимы империи именно здесь.

Людям с Корусканта совсем необязательно знать о том, что демонстрируемый им ИЗР — единственный крупный корабль флота, который бессменно участвовал во всех стычках и заварухах в последние три месяца. Отсюда и потрепанность вида. И о том, что остальные корабли вовсе не сдерживают из последних сил орды бесчисленных врагов на внешних рубежах империи, а торчат сейчас на дальнем полигоне — тоже.

Причиной этого маленького спектакля стала обеспокоенность группы гранд-моффов секторов внешнего кольца желанием главкома создать новую эскадру быстрого реагирования. Во-первых, военный бюджет не резиновый. А значит кто-то просто не получит новые корабли. Во-вторых, многие резонно решили, что сильный кулак в личном подчинении милорда Вейдера (читай, его величества) — это инструмент давления не столько на абстрактных врагов, сколько на конкретных региональных политиков.

В общем, гранд-мофф Таркин решил действовать на опережение. Уже несколько месяцев он бомбит столицу сообщениями об обнаглевших пиратах-контрабандистах-сепаратистах-неопознанных агрессорах, буквально терроризирующих сектор, а также о геройских подвигах секторального флота, который извел бы супостата под корень, да силы не равны. В сговоре с Таркином тоже самое делают власти еще четырех секторов. Если им удастся убедить повелителя в необходимости поставить новые корабли именно им, то на идее эскадры быстрого реагирования на два-три года можно ставить крест. Ей просто не на чем будет летать. А там идея авось и совсем зачахнет.

Наконец Корускант услышал причитания дальнего, но перспективного региона. Теперь вице-адмиралу Оззелю предстоит доказать правомерность просьб гранд-моффа. При этом офицеру и врать-то особо не надо. ИЗР «Разящий» действительно только что вернулся из одиночного похода, в котором провел более десяти контртеррористических операций и разгромил три крупных пиратских базы. При этом действовал практически без поддержки остального флота, то есть против превосходящих сил противника. Сам адмирал действительно все это время находился на борту корабля и руководил операциями. Так что врать не придется. А говорить полуправду, не всю правду, не вполне правду или не совсем правду Оззель умел мастерски.

Присутствие Дарта Вейдера в качестве главы (и по сути — единственного члена делегации с правом голоса) заставило собраться, но не напугало. Дарт Вейдер внимательно выслушал доклад адмирала. При этом оставался холодно-равнодушным. Может, и не равнодушным, но умело скрывающим свои эмоции. Холод-то все ощущали, а вот больше — ничего. Хотя, обычно милорд своего отношения к происходящему не скрывал. Это нервировало. Впрочем, Оззель знал, ради чего он впутался в эту интригу. Без поддержки гранд-моффа Таркина вице-адмирала в неполные сорок он пару месяцев назад получил бы едва ли. Теперь надо возвращать долги. И Оззеля это не тяготит. Он умеет быть верным и гордится тем, что он — член команды. Он делает, что должно, и будь, что будет.

Наконец, Оззель закончил доклад. Милорд с оценкой не торопился. Выдержал паузу. Потом может чего и сказал. Только докладчик этого уже не услышал. Очнулся адмирал, наверное, через четверть часа, не раньше. А очнувшись, обнаружил себя висящим в сторонке от стола совещаний сбоку от демонстрационного монитора. В метре от пола, прижатый к стене словно приколотый булавкой жук. Попытка дернуться отозвалась болью и удушьем. Но замереть заставило вовсе не это, а ощущение того, что кишечник отозвался на асфиксию, как положено. При этом милорд на свою жертву не обращал ни малейшего внимания, он просто продолжал вести совещание.

Командиры кораблей докладывали о состоянии своих бортов. Потом плавно перешли к оценке военной обстановки в целом и дальнейшему планированию действий флота по подавлению того бардака, который Оззель развел в секторе ради привлечения новых сил. Причем имеющимися средствами.

Разговор шел во вполне деловом тоне. При этом все старательно не замечали полупридушенного адмирала. Делать это довольно сложно, ибо ситх пристроил Оззеля аккурат возле рабочего монитора, на который хочешь — не хочешь, а смотреть надо.

Наконец Вейдер закончил с делами. В затуманенном сознании адмирала шевельнулось нечто вроде облегчения из-за того, что убивать его при подчиненных ситх не стал.

Дарт Вейдер дождался, когда люди торопливо покинули зал, и отпустил свою жертву. Сползший по стене Оззель и пытаться поднялся на ноги не стал.

— Текущий ремонт раздолбанного вами флагмана оплатите из своего кармана, — механический бас звучал по обыкновению бесстрастно.

— Будет исполнено, милорд.

— Не сомневаюсь. Дела сдадите адмиралу Мотти.

Вейдер вызвал названного офицера, приказав явиться через полчаса. Судя по тому, что эскадра переходит под управление не просто приближенного гранд-моффа, а родственника его жены, происшествие на положение Таркина не повлияло. Это Оззеля не обидело, не задело, просто въевшаяся привычка анализировать информацию в том числе и политического характера.

— Адмирал, у вас не так много времени, чтобы привести себя в надлежащий вид. Или вы прямо так дела передавать собираетесь?

Оззель не отреагировал, и ситху пришлось уже рычать:

— Идите уже. И не вздумайте стреляться. Вы мне нужны живым.

— Да, милорд.

С дрогнувшим голосом адмирал не справился. Теперь его накрыло страхом. Причем не ситхским внушением, а собственным пониманием того, зачем именно может понадобиться темному лорду проштрафившийся офицер. Все бродящие по галактике страшилки про Дарта Вейдера враз вспомнились. Вообще-то, на флоте к этим рассказам относились как к байкам. Даже способность внушать окружающим страх, не открывая рта, и брать жертву за горло, не доставая рук из карманов, многие (тот же Мотти, к примеру) считали плодом сильно впечатлительных и склонных курить всякую дурь столичных паркетных «звездолетчиков». Это одна крайность, Оззеля же сейчас бросило в другую. Именно поэтому, не смотря на охвативший его ужас, он милорда не ослушается и руки на себя не наложит.

— Отставить, — перехватил лорд еле переставляющего ноги адмирала. — С такой рожей по коридорам шляться — только повод для новых пасквилей врагам империи давать. Душ и в соседней комнате отдыха имеется. Чистую одежду вам принесут.

— Благодарю, милорд.

Мысль о том, что в ином случае ему пришлось бы идти через пол корабля, пришла к Оззелю только сейчас.

Когда он вернулся в конференц-зал, Мотти еще не прибыл, а лорд Вейдер не ушел. Адмирал замер перед вопреки обыкновению не стоящим, а развалившемся в кресле ситхом.

— Засиделись вы в этой дыре, Оззель. Масштаб мышления не соответствует материально-техническим возможностям. Пора учиться думать не только о собственной эскадре, а о флоте в целом. Посему завтра отбываете на верфи Куата получать корабли для новой эскадры. Соединением быстрого реагирования командовать будете вы.

— Но… милорд?

— Я похож на идиота, который пускает под нож профессионала, обладающего самым ценным опытом — опытом собственных ошибок? Вот именно. Так что идите. Адмирал Мотти ждет вас на мостике.

В начале службы под непосредственным руководством главкома адмирал Оззель его боялся и ненавидел в примерно равной пропорции. Потом ненависть притупилась, сменившись пониманием и уважением таланта, воли и преданности империи. Только страх остался, заставляя уже практически неосознанно заботиться о том, как не попасть под Вейдеровскую горячую руку.

Вот и теперь, выслушав доклад о прибытии милорда на «Истец», капитан Пиетт облегченно выдохнул, а у Оззеля внутри все привычно сжалось. Но встречать главкома в ангары ринулись оба.

— Вид локаторов «Истца» впечатляет. И о том, как у вас из-под носа императорский шатл увели, вы доложите позже, — отмахнулся милорд от попытки доклада. — Операция еще не закончена. Во-первых, выдвигайте десантные части к Явину. Там практически весь гарнизон по джунглям разбежался. Формально, меня искать. Но на деле — просто чтобы в захваченном призраками помещении не оставаться. Так что драпали толком без снаряжения. Собирать надо, в общем, пока их дизентерия не выкосила, и местная фауна не скушала.

— Да, милорд, — с искренним рвением рявкнул Оззель, понимая, что гроза если и не минула, то во всяком случае — случится позже и пройдет краем.

— Теперь вы, каперанг. «Истец» во главе ударной группы идет брать сбежавших лидеров Альянса. Куда именно? А вот это мы сейчас и выясним.

Лорд Вейдер резко повернулся в сторону той части ангара, где выгружали подобранных-таки живыми повстанческих пилотов.

Из окна крохотного домика-сторожки открывался просто чудесный вид. Некогда это было садом, в котором искусные мастера ландшафтного дизайна собрали растения со всех уголков родной галактики. Сейчас же все одичало, что-то, наверное, погибло, а выжившее приспособилось жить вместе не по воле садовника, а по собственному, природному разумению. От наблюдения за странным симбиозом в стиле «орхидея на ёлке» делалось сладко-печально, ибо так проходит слава мира, и жизнеутверждающе — эту песню не задушишь, не убьешь.

Здесь делегация имперцев ожидала возобновления переговоров, которые должны вновь начаться через сутки, данные императором на уничтожение «Звезды смерти». Улетать на те несколько часов, пока Палпатин будет демонстрировать партнерам свою добрую волю, посол не сочла нужным. На самом деле уж больно забавно наблюдать за происходящим.

Начать с того, какие рожи были у господ-лидеров Альянса, когда положительный ответ императора пришел в течение четверти часа. После минутного замешательства наиболее разумная часть верхушки повстанцев уже готова заявить, что про «Звезду смерти» было просто шутка, и их неправильно поняли. Потому как даже насквозь авторитарный Палпатин столь серьезные решения за такой срок не принимает. Все это слишком похоже на любовно расставленную ловушку. Но Мон оставалась непреклонной. То, что «Звезда смерти» — не средство проверки серьезности намерений партнеров по переговорам, а истинная цель, теперь поняли все. Отчего настроение у повстанцев несколько упало.

Наблюдение за слаженной эвакуацией экипажа станции добавило растерянности, которая медленно, но верно перерастала в панику. Правда, организованные действия имперского флота тут не при чем. Только Лея чувствует истинную причину: клубящуюся в подвалах храма Силу. Темную. Но не холодную, расчётливую ярость бойца, как у отца. И не расчетливую же, но азартную ярость игрока, как у деда. Бешеную, бесконтрольную, своенравную. Она медленно, но верно заполняет храм.

Первые поисковые партии только-только ушли в джунгли, а первые эскадрильи поднялись на штурм «Звезды смерти», когда ситуация на явинской базе начала выходить из-под контроля ее хозяев.

— Началось в деревне утро.

Сидящий на крылечке и самозабвенно лузгающий семечки (благо такой возможности на борту ИЗРа у него не было категорически) Боба Фетт лениво прокомментировал сразу три взрыва на складах Альянса.

Офицеры охраны молча заняли позиции у окон.

Ими пока не интересовались: выскакивающие из преимущественно подземных помещений и заполошно носящиеся по двору люди заняты исключительно собой. Интересно слушать вопли про взбесившихся духов джедаев — хозяев храма, и про те непотребства, которые они учиняют здесь и сейчас. Среди последнего упоминался букет мелких диверсий, волна беспричинного ужаса «как от Дарта Вейдера, только гаже», и вроде бы нападения на конкретных людей.

Про первое и третье, одна Великая знает, а второе — все нарастающий ужас, чувствовалось и в домике. Лее пришлось закрывать щитом себя и своих людей, чтоб устоять от соблазна слиться с драпающей толпой.

Абсурд нарастал с каждой секундой. Все новые сотни людей выскакивали из храма, устремляясь кто к джунглям искать Дарта Вейдера, кто к летному полю лететь на штурм «Звезды смерти». При этом истеричный вопль о том, что проклятый киборг ворвался в храм, только усилил поток желающих отправиться на его поиски в джунгли.

— А чё, логично. Если милорд тут, то опасности встретить его там почти нет; — одобрил их решимость Боба.

Из здания появилась съемочная группа. Такая же взъерошенная и заведенная, как и все. Но профессионализм не пропьёшь, оператор даже сейчас не выпускал камеры из рук, а репортер пытался брать интервью у бегущих рядом. Фетт сперва им по-разбойничьи свистнул, а когда те не отреагировали, сорвался с заплеванного крыльца и почти силой заволок журналиста в посольский домик. Команда во главе с оператором рванула следом.

— Уф-ф! Это чего ж они там курят? — облегченно выдохнул и огляделся, убеждаясь во вменяемости присутствующих, репортер.

Ему не ответили. Охрана нервно прислушивалась ко вдруг донесшейся от главного корпуса базы перестрелке. Посол сочла, что журналистская версия о склонности повстанцев к всякого рода вредным привычкам вполне заслуживает право на жизнь.

Наконец стихла и стрельба. Над опустевшей базой повисла безжизненная тишина. Немногие звуки — скрип незакрытой впопыхах двери, треск недотушенного пожара, вскрики аварийной сигнализации, только усиливали ощущение брошенности и опустошения.

Вызвавшая все это безобразие темная сила тоже изменилась. Теперь в ее неистовом клокотании доминировало мрачное довольство. И ее было слишком много, чтобы Лея могла почувствовать сквозь нее вновь ушедшего в подвалы отца.

— Пойду, посмотрю, что там.

Девушка решительно направилась к выходу. Мужчины поднялись было следом, но подчинились ее протестующему жесту. К украшенным свежими подпалинами и обрушениями развалинам отправились вдвоем: Лея и Боба Фетт.

Внутри тянуло гарью и канализацией. Еще час назад обжитые помещения дичали прямо на глазах. Лея довольно долго с удивлением наблюдала за толпой пауков, с каким-то противоестественным остервенением оплетающих все вокруг. Чего они ловить-то своей сетью планируют? Отсюда даже мухи разлетелись. Разве что крыс. Появление вальяжно шествующей по коридору длиннохвостой нахалки с комом пластика в зубах, заставил выйти из оцепенения и броситься в противоположном крысе направлении.

Потом Лея услышала стон. Теперь ее прорыв сквозь паучьи сети получил некоторую осмысленность. Человек нашелся в одном из прилегающих к залу заседаний совета Альянса кабинетов. В скрючившейся на полу неуклюжей фигуре с простреленным из бластера боком Лея не сразу узнала гранд-моффа Таркина.

— Миледи… — раненый тяжело приподнял голову, заслышав шаги.

— Что случилось? — девушка опустилась на пол так, чтобы видеть лицо моффа и не мешать осматривающему рану Бобе.

— Сперва генерал из джедаев Кота почуял ложь и раскрыл действительное расположение уязвимого места станции. Потом всех охватила паника. В общем, случайный выстрел.

— Фетт, ищите узел связи. Надо срочно предупредить «Звезду».

— А… связаться с милордом напрямую? — тревожно выглянул в коридор Боба.

— Не могу. В Силе такой шторм, я никого не слышу, — мотнула головой принцесса, пододвигая к себе оставленную Феттом аптечку. И уже Таркину, — Потерпите. Сейчас перевяжем, и начнем выбираться отсюда.

— Не стоит, миледи. Просто, пожалуйста, побудьте со мной немного. Это ненадолго.

— Вот только помирать не надо. Мало мне крыс с пауками, тут еще вы….

Таркин не ответил. Лея и не ждала. Уселась поудобнее, зажала между ладоней холодные пальцы раненого и начала помаленьку перекачивать ему свою силу. Едва ли это может исцелить, но помочь дождаться квалифицированной помощи должно. Если и нет, то все равно, потому что не должен человек умирать совсем один. В путь туда, откуда не возвращаются, его следует провожать. Даже если это совсем чужие люди.

Торопиться некуда. Фетт пошел осмотреться дальше по коридорам. Таркин же впал в забытье, но умирать вроде бы передумал.

К делу изгнания чужаков из усыпальницы великие ситхи прошлого подошли со всей серьезностью. Он бы даже сказал — творчески подошли. Взбесившаяся канализация, полчища крыс и пауков с тараканами — это всего лишь внешний антураж разыгравшегося здесь действа.

Надо отдать повстанцам должное: череду вроде бы беспричинных взрывов, затоплений и возгораний они восприняли спокойно. Даже тушить, откачивать, разбирать завалы пытались. Пока среди ремонтников не замелькали серые полупрозрачные тени, способные наносить вполне физически ощутимые удары. Ломающие волю и сеющие страх.

Вышедший пройтись, посмотреть, что делается, Дарт Вейдер несколько оторопело посторонился от несущейся навстречу ему толпы. То, что мерещилось бегущим сзади, казалось куда ужаснее вдруг появившегося прямо перед ними всемирно известного киборга. Или они его просто не заметили?

Вынужденный признать, что до древних ему еще расти и расти, лорд направился к апартаментам лидеров Альянса. Те, по всему видно, тоже манатки пакуют. Но будет нехорошо, если они сумеют прихватить с собой всю бухгалтерию. Взглянуть на некоторые проводки очень хотелось бы.

Сборы уж практически закончились. Да строго говоря, и не собирался особо никто. Заполошно метались и орали друг на друга, чтоб не теряли бдительность и уничтожали все, чего не должна коснуться лапа врага. Но до реального уничтожения серверов руки ни у кого так и не дошли. Это ж не нал из сейфов по карманам рассовывать.

На появление Дарта Вейдера внимания практически не обратили. Просто орать перестали, да забегали куда живее и осознаннее. Помещение пустело на глазах.

— А вас, господин Органа, я попрошу остаться.

Вейдер ухватил метавшегося вместе со всеми альдераанца за шиворот. Впрочем, перечить ситху тот и не пытался. Замер перед гигантом в доспехах словно нашкодивший подросток.

— Вы пришли мстить, милорд? — вице-король тоскливо проводил взглядом взлетающую яхту Мотмы.

Поняв, что Вейдер смотрит туда же, Органа выждал, когда яхта скроется за облаками, и осторожно завозился. Ситх наконец соизволил ответить.

— Пожалуй, нет. Просто ваше присутствие среди лидеров Альянса в глубокой ж…, в смысле — в изгнании, может спутать планы моего повелителя. Так что практически ничего личного.

Под шлемом не видно, но Вейдер криво усмехнулся. Говорить это Органе он, естественно, не станет, но интерес у него все же скорее шкурный. Показывать дочери то, как сильно он ревнует ее к приемному папаше, он не готов. Значит, будем проявлять всяческую лояльности и это, как его… милосердие. И милость к падшим тра-ля-ля, в общем.

Тем временем Органа инстинктивно жался ближе к лорду, под его закрывающий от сеющей панику ярости древних ситхов щит. Так вместе обошли базу, убедившись в отсутствии на ней сил Альянса, а затем пришли на узел связи. Дарт Вейдер вышел на канал повстанцев:

— Лорд Вейдер силам Альянса. Угроза взбесившихся джедаев в усыпальнице Экзара Куна ликвидирована. Предлагаю всем желающим сложить оружие и осуществить посадку на вашей бывшей базе, — и уже отвернувшись от микрофона. — Органа, не хотите обратиться к бывшим соратникам?

— Нет… Мне просто нечего им сказать.

— Сенатору и нечего сказать?! Вы часом не захворали.

— Вы готовы сохранить этим людям жизнь?

— А вы готовы поверить мне на слово? Нет? Тогда кончаем болтать и идем дело делать.

Только поспевать за несущимся по коридорам Вейдером Органе было сложно. Но лорду на это плевать. Где-то рядом, в непосредственной близости от призраков чувствовалось присутствие Леи. Значит, все остальное неважно.

Первым обнаруживался медленно пятящийся по коридору спиной к лорду Боба Фетт. На него наседал Оби-Ван. Достаточно бестолково, впрочем. Во всяком случае, пока Боба вполне успешно отбивается. Что ж, у парня опыт. В юности, мстя за погибшего отца, говорят, завалил трех джедаев. У тех был уровень падаванов. Но и у нынешнего ошалевшего, одержимого прорвавшейся наружу яростью Кеноби уровень не выше. Эдакий идеальный ситх по версии джедаев: слюна аж брызжет, и гнев плотно застилает глаза.

Вейдер отвесил Бену дистанционный пендель. Того унесло вдоль по длинному коридору. Боба же шустро свернул в одну из дверей. Лорд — следом.

— Ох, папа! Наконец-то!

Нимало не смущаясь присутствием Органы, Лея метнулась на шею к ситху. Нет, Бейла она не проигнорировала. Внимательно посмотрела на приемного отца, ища следы того, что остаться вице-короля заставила тревога о ней. Не нашла. Обиделась, но несильно. Органа же будто почувствовал ее надежду и врать не стал.

— У меня как-то не получается беспокоиться о твоей безопасности. Представить то, как я могу тебя защитить — тоже.

— Ты зачем его приволок? — с напускной сердитостью осведомилась Лея у лорда.

— Среди его дружков в ближайшее время станет очень популярным поиск имперских агентов. Из-за некоторой близости с нами господин Органа рисковал стать первой жертвой. Зачем так упрощать жизнь противнику.

— Все-таки противнику? — ехидно скривился Органа.

— А кто? Временное перемирие кончается через пять часов. А договариваться о его продлении просто не с кем: разбежались все.

Бейл хотел было что-то ответить, но Дарт Вейдер его уже не слушал. Шагнул в коридор, где духи древних ситхов грозовой тучей клубились вокруг Кеноби. Джедай выглядел все столь же безумным, но гораздо менее активным. Тон задавали духи.

— Милорды, сдается мне, у малóго появился ученик, в смысле — ученица, — начал легким дымком проникать в комнату Дарт Малак.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересованно зашипели сзади.

Дарт Вейдер активировал меч. Но он не понадобился. Направленная волна неистовой Силы очистила коридор и от улетевшего за угол Кеноби, и от развеявшихся призраков. Только через некоторое время из вентиляционной отдушины примирительно донеслось.

— Вот теперь видим не мальчика, но мужа. Мощь, достойная повелителя ситхов. Когда планируете покончить с Сидиусом?

— Не планирую.

— Это еще почему? — в дружном удивлении призраков особенным недовольством отличался голос Дарта Плэгаса.

— Повелитель сильнее, — равнодушно пожал плечами Вейдер.

— Чем это, например?

— Молниями силы. Крайне неприятная для моей системы жизнеобеспечения штука.

— А калош резиновых подходящего размера в галактике уже не выпускают? — заржал Дарт Реван.

— И вообще, сдался вам этот костюм. Выглядит брутально, не спорю. Но это ж неолит какой-то! — ворчащий это Дарт Плэгас выскользнул из вентиляции и заструился сквозь Вейдера: — Хм, интересно. Если мечтаете придушить эту гниду-Сидиуса не протезами, а собственными руками, прилетайте на Коррибан, подумаем, что можно сделать.

— Не терпится заняться целительством, вон раненый прямо здесь имеется, — примирительно отмахнулся от Плэгаса Вейдер.

О том, что совокупная сила духов Долины ситхов способна творить такое, что и среди одаренных считается чудом, лорд Вейдер наслышан. Вот только платить за это придется соответственно. А со своим нынешним положением лорд свыкся. Нет, кое-что надо бы подкорректировать и в костюме, и в здоровье. Он знает, как. Только до последнего времени не очень понимал, зачем. Теперь, пожалуй, стоит найти время.

Его размышления восприняли несколько превратно. Во всяком случае, Дарт Плэгас принялся демонстрировать свои возможности на лежащем без сознания Таркине, который уже через несколько минут ошалело вертел головой, ощупывая свежие рубцы на боку.

— Потрясающе! — ахнула Лея.

— Мелочи, — отмахнулся Плэгас, — Так что, если девушка желает стать ученицей лорда ситхов, советы величайшего ученого, прозванного Мудрым, совсем не лишние.

— Судя по собственным мемуарам, тот еще садист был, — пояснил дочери саморекламу призрака Вейдер, — А что до ученичества, то ее наставник не я, а Дарт Сидиус. Так что согласно канону, нам следует драться друг с другом.

— Так за чем же дело встало? — оживился заскучавший без драки Дарт Малак.

— Милорды не заметили, что жизнь несколько сложнее канона? Думал, оно с той стороны виднее.

— Вопиющее нарушение правила двух! Как Дарт Сидиус решился-то на такое?! — возмущенно взвыл Дарт Бэйн.

— Мой повелитель соблюдает только те правила, которые ему нравятся. А нравятся ему только те, что созданы им самим. Сожалею, — не без ехидства заметил Вейдер. — Сдается мне, и вы, милорды, только что назначили смотрителем этого места джедая. Весьма вольная трактовка канона, не так ли?

— Это этот джедай, что ли? — захихикал Дарт Реван, запустив в появившегося из-за угла Кеноби полупрозрачной, как и сам призрак, шаровой молнией.

Кеноби увернулся и раздраженно запустил в призрак сорванным со стены огнетушителем, который благополучно пролетел сквозь Ревана. Теперь уворачиваться пришлось Вейдеру. Тот предпочел поймать снаряд и плавно отправить его на место. Кеноби испуганно шарахнулся от медленно пролетающего мимо баллона.

— И этот псих дерганный по-вашему — джедай?!

— Ну, какие есть. Я понимаю, милорды, в ваше время и космос был чернее, и метеориты крупнее. Но других нет. Извиняйте; — покаянно развел руками младший ситх.

— Да я не про то, малыш-Вейдер, — вдруг посерьезнел Дарт Реван: — Он по сути своей давно не джедай. Кто, не знаю. Может, датмирский ведьмак, может, еще кто. Мало ли по галактике сект одаренных. Но не джедай.

— Врешь, ситх! Ты не можешь не видеть того, что я согласился сотрудничать с вами только ради великой идеи возрождения Храма! Только ради этого!

Огнетушитель вновь полетел в Дарта Ревана. Древний ситх опять его проигнорировал. А ситху молодому снова пришлось возвращать слишком подвижную вещь на место.

Что до реакции бывшего наставника, она Вейдера не удивила. Оби-Ван всегда ради Ордена, который являлся смыслом его жизни, был готов решительно на все. Это молодой дурачок Скайуокер, готовый, если потребуется, жизнью пожертвовать ради друзей, наивно полагал, что те ответят ему тем же. Только оказалось, они готовы были жертвовать и им, и многими другими ради интересов Храма. На том, похоже, и разошлись… А что до расшатанных нервов, после всего, что свалилось на старину-Беню, это неудивительно.

Похоже, Дарт Реван считал его мысли.

— Вот видишь. Кодекс настоящего джедая со всеми отречениями от эмоций и соблазнов — это не цель, а средство. И Храм задумывался тысячу лет назад не как цель, а как средство. Средство поддержания мира и справедливого порядка в галактике. Наш же персонаж готов жертвовать и людьми, и галактикой ради узкокорыстного ведомственного интереса — своего храма.

— Неправда! Без Храма невозможен мир в галактике!

— На чем, позвольте полюбопытствовать, основано это утверждение? Идея джедаев — это альтруизм. Реально с ним уже тысячу лет назад были проблемы. Ну, не является столь крайняя форма самоотречения массовой, а адептов для контроля над галактикой надо много. Но теперь это полная подмена внутреннего содержания. Да и с формой как-то… По-моему, парню банально нервы лечить надо.

— Пожалуй, — Вейдер тоже посерьезнел. — Только тогда джедаев у нас уже давно не осталось. И вины Оби-Вана в этом нет. Он делал так, как учили. Особо не задумывался как-то, но, похоже, старейшему магистру ордена Йоде в силу возраста, а может и здоровья (девятьсот лет, как-никак) все давно стало по… барабану, извините милорды. Соответственно, остальные скатились от высокой цели к клановому интересу, и сами того не заметили.

— Не поминай великого Йоду попусту, гад! — дернулся благоразумно спелёнатый силовым захватом кем-то из духов Кеноби.

— Знаешь, Бен, накануне падения вашей республики, когда меня начал мучить кошмар — предчувствие смерти Падме, я пришел к Йоде, надеясь на помощь, а наткнулся на равнодушие. Я и мои проблемы ему просто неинтересны, и он не стал тратить на меня свое драгоценное время.

— Что же он тебе сказал?

— Сперва отделался общими словами, а на прямой вопрос, что мне делать, ответил буквально следующее: «Отпустить ты должен скорее все то, что потерять боишься». Все. Точка.

— Чего же ты хотел услышать? — фыркнул Оби-Ван.

— Тогда? Даже не знаю. Сейчас думаю, разумно было бы просто добавить четыре слова: «Не можешь отпустить — уходи». За последствия сделанного мной выбора отвечал бы всецело я. Но легального выбора мне не дали. Просто потому что гранд-магистру оказалось недосуг вникать в суть.

— А ты не только силен, но и неглуп, молодой Вейдер, — задумчиво усмехнулся Дарт Плэгас. — Так что об оздоровительном визите на Коррибан подумай. Безотносительно своих планов на Сидиуса подумай.

— Благодарю, милорд.

— Внимание, милорды! — перебил коллег Дарт Малак. — Вторая джедайская морда вылезла! Вперед!

Призраки рванули прямо сквозь стену. Вейдер просто поближе к окошку перебрался. Кеноби растерянно топтался на месте.

— Пошел вон в свой подвал, пока я тебя не пришиб! — прошипел ситх.

— Не имеешь права.

— Это еще почему? Его величество обещал не распространяться про твои татуинские шашни, не более…

Кеноби спорить не стал и предпочел подчиниться.

Теперь все внимание обращено во двор. Отвлекшийся на смотрителя Вейдер пропустил момент, когда атакованный призраками воин потерял меч. Оставалось наблюдать не за боем, а за избиением. Убивать свою жертву лорды не торопились, а издеваться могли долго и самозабвенно. Вейдеру смотреть на садистские забавы древних оказалось познавательно, Таркину и Органе — назидательно, только для Леи это зрелище явно лишнее. Надо вмешиваться.

— Это, вообще, кто? — уточнил лорд, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Генерал Кота. — отозвался Таркин.

— Вы-то откуда в курсе?

— Он заменил Кеноби на переговорах с Альянсом, когда ваш джедай ушел в подвалы Храма.

— Вот жулик! И что?

— Почувствовал ложность схемы «Звезды смерти».

— И вы сболтнули ему про реальную шахту.

В голосе Дарта Вейдера нет и тени вопроса. Вместо ответа сидящий на полу Таркин только сжался в комок.

— Вы разочаровываете, гранд-мофф. Только не меня, а императора. Он и будет разбираться с этим.

Прозвучало многообещающе.

— Так же, как эти? — бледный как полотно Органа мотнул головой в сторону окна.

— Возможно, — пожал плечами Вейдер и высунулся в окно: — Прошу прощения, милорды, но у меня возникли вопросы к вашему оппоненту. И я хотел бы их задать, пока он пребывает с этой с стороны Великой. Вам уже все равно, а я на ту сторону пока не тороплюсь.

— Так уж и скажи: дайте и мне развлечься! — гоготнул Малак.

— На, держи. Мы ж нежадные. — вторил ему Реван.

Бить Коту прекратили. Правда, и помогать ему подняться не поторопились. Наблюдали за тщетными попытками встать на ноги. Первой не выдержала Лея. Но Вейдер остановил ее порыв.

— Не надо. Он справится. Помощь со стороны врага сейчас его только оскорбит.

Наконец Кота справился. Несколько тяжелых шагов в сторону окна, навстречу высунувшемуся из него ненавистному ситху.

— Почему вы не улетели со всеми, генерал?

— Потому что я — джедай и…

Кота смолк. Фразу за него закончил Дарт Плэгас:

— Вон в том сарайчике два десятка тяжелораненых, про которых в спешке забыли. Он их пологом невидимости прикрывал.

— Это верно?

— Да, — чуть помедлив, кивнул повстанец, — только не забыли, а сочли нецелесообразным тащить с собой обузу. Я не согласился.

— Понятно. Зачем из-под полога вылезли?

— Поторопился. Показалось, что Темная сторона Силы начала ослабевать. Пошел искать транспорт для эвакуации раненых.

— К чему такая спешка?

— Глупо было бы спастись от ситхов и попасть в руки пришедшим им на смену штурмовикам.

— Ой, не скажи, джедай. Штурмовики просто пристрелят доходяг, а мы…. - не выдержал Плэгас, — Значит так, Вейдер, предлагаю вариант: этот — твой, задохлики в сарае — наши?

— Отставить, милорды. Здесь ваш только Кеноби. Все остальное — моё.

Уверенность в голосе Дарта Вейдера не позволила усомниться в его праве приказывать духам ситхов. Те подчинились.

— Пойдешь резать лично, как юнлингов в Храме? — без особой злобы или сарказма, просто с бесконечной усталостью уточнил Кота.

Вейдер скривился под маской. Опять этот скелет в шкафу. Но говорить о нем надо. Хотя бы потому, что Лея уже навострила ушки. Для нее история о страшной резне в Храме джедаев в день переворота с детства была любимой страшной сказкой на ночь, небось.

— Нет. Во-первых, потому что я гарантирую вам и вашим людям жизнь, безопасность и необходимую медпомощь.

— С чего это вдруг?

— Воля императора. Не обсуждается. Но имеется еще и во-вторых. В Храме джедаев я действительно шел впереди штурмовиков, практически в одиночку зачистив его от сопротивляющихся, которым было от семи до двенадцати. Кому-то, может, и меньше. Но меч в руках был у всех. Я не оправдываюсь. В башке мозги от произошедшего кипели, а душе дерьмо клокотало. Так что способен я был только на самые простые, а значит тупые и кровавые решения. Это сейчас я назову навскидку семь техник, с помощью которых можно нейтрализовать охваченную страхом и ненавистью, агрессивную толпу с минимальным вредом для нее. Тогда был способен только бить на поражение. Но тех, кто не сопротивлялся по малолетству ли, или не поддавшись общей истерии, не убивал. Раненых тоже не добивал. Некогда было.

— Куда же делись выжившие?

— Алая гвардия, инквизиторий, разведка… Дальше перечислять? А вот нехорошо думать про его величество не надо. Он приказал решить проблему. Выбор средств — мой выбор. Я при этом вляпался в кровавое дерьмо? Урок на будущее, чтоб думал и контролировал себя. И еще возможность отрезать мне пути к отступлению. Так что претензий к Палпатину у меня нет. Только восхищение. И моя ответственность. Если монотеисты с их идеей Страшного суда правы — то я крепко влип. А наша Великая — тварь бездушная: ей по фиг. Нет, жалею я не о невинно убиенных, а о том, что позволил вовлечь себя в бессмысленную резню, в то время, как ее организатор смылся. До сих пор не знаю, какая гнида открыла малолеткам оружейку и дала приказ стоять до последнего.

— Привратник Джурокк? — с сомнением вымолвил Кота. В том, что кто-то из верхушки Ордена мог отдать такой приказ ради собственного спасения, генерал Альянса после сегодняшних событий уже не сомневался.

— Не-е-е. Этого я в самом начале положил.

— Йода? Вроде бы, нет. Кеноби — точно нет. Тогда неужели Энька Скайуокер?! Он — единственный член Совета Ордена, который был не просто на Корусканте, но и в Храме.

Дарт Вейдер вновь отрицательно покачал головой, но промолчал. За спиной возмущенно завозилась Лея. Лорд мысленно сжался, словно забившийся в угол Таркин, в ожидании волны ее гнева. Но обратилась дочь не к нему.

— Генерал Кота, вы у нас глухой или глупóй? Я — Лея Скайуокер, дочь Дарта Вейдера. Это вам ни о чем не говорит?

— Э-э-Энакин?…

Кота издал серию невнятных звуков. Выражение сильно разбитого лица определить трудно, да и в душе полный сумбур. Самая внятная мысль — это попытка понять, сколь сильно на его решение присоединиться к Альянсу повлияло желание отомстить за гибель симпатичного парня — Эню Скайуокера. Но вслух сказал другое.

— Лучше б ты меня призракам на растерзание оставил. Все было бы проще.

— Ты поэтому остался?

— Наверное. Надоело по щелям прятаться. В подполье могут выжить только крысы. Не хотелось превратиться в нее окончательно. Чего тебе от меня надо?

— Есть у меня к тебе дело. А вот, собственно, и оно.

Все обернулись на рев двигателей. Безоблачное небо Явина позволяло оценить странную процессию во всей красе. Лямбда-шатл представительского класса тащил своим лучом захвата сразу три крестокрыла. Еще с десяток тянулись следом более-менее самостоятельно. Хотя у Дарта Вейдера имелось стойкое ощущение, что сознание части пилотов находится под посторонним влиянием.

— На шатле сильный одаренный, — удивленно воскликнул Кота, — А это все, что осталось от наших москитных сил?

— Нет. Большая часть сама села на запасном аэродроме в полусотне километров отсюда. Это — те, кто запсиховал и не смог ни на что решиться. Вот некоторые, шибко добрые, и занялись насильственным спасением.

— Джедай… — хищно ощерился Дарт Бейн.

— Сын, — угрожающе пробасил Дарт Вейдер.

— Твой? — уточнил Дарт Реван.

— Извращенец, — вынесли вердикт Дарт Малак и Дарт Плэгас.

— Да, у мальчика не вполне традиционная, с нашей точки зрения, ориентация в Силе. Именно поэтому я прошу вас, Рам Кота, взять моего сына под свою опеку.

— Уже, — хихикнул Плэгас.

Действительно, Кота сам еле держался на ногах, но потоком своей силы уже помогал неведомому сыну Вейдера сажать почти неуправляемые крестокрылы.

— Да, Рам, телекинез у вас всегда был на высоте.

— Почему я? — старый джедай разжал губы, только когда последняя машина опустилась на грунт.

— Потому что вы не начали торговаться сходу, потому что вы — воин, а не фанатик и плохому парня не научите. А то, чует мое сердце, Сидиус Йоду ему в учителя прочит. Соглашайтесь. Я ж вам не ротой клонов командовать предлагаю.

Рам Кота не ответил. На это у него банально не осталось сил. Он тут бы и упал, но сграбаставший его за шиворот Вейдер поволок к шатлу. Показывать благородному ситхскому обществу сына он готов не был.

— Это все, или вторая партия будет? — уточнил лорд у принимавшего на борт обессиленного джедая Люка.

— Все. Остальные вроде бы сами сели.

— Тогда дуй отсюда на «Истец», живо.

— Но почему?

— Во-первых, тебя срочно хочет видеть его величество, а во-вторых, я не хочу из-за одного сопливого джедая драться сразу с четырьмя лордами ситхов.

— А это кто? — кивок в сторону Коты.

— Джедай недобитый и генерал восстания, не захотевший бросить здесь своих людей. В общем, мужик правильный и интересный. Тебе есть чему у него поучиться, если сумеешь убедить его себя поучить. Все, стартуйте.

— А как же?… — протестующе встряла высунувшаяся из-за плеча Люка Джинн.

— Спасательная экспедиция — ее идея?

— Моя, а чё? — не дала Люку и рта открыть та.

— За своих зря волнуешься. Я и сам в роли руководителя гуманитарной операции чувствую себя полным идиотом. Но я справлюсь, не переживай.

— Да уж постарайтесь, — чуть сконфуженно буркнула скрывшаяся в глубине шатла деваха.

Дарт Вейдер вернулся к лордам-призракам, которые давали последние тумаки, в смысле — наставления, вновь объявившемуся Кеноби.

— Итак, милорды. Усыпальницу от чужаков мы очистили. Смотрителя для защиты от новых вторжений поставили. Надеюсь, ты, Оби-Ван, понимаешь, что передумать и уклониться от данного обещания тебе не позволят? Вот и славно. Теперь можно и домой собираться.

— Прошу прощения, милорды, — вновь склонился в почтительном поклоне Дарт Вейдер, — Прошу вашего позволения использовать посадочную площадку и прилегающие к ней постройки для организации сбора и вывоза с Явина разбежавшихся по джунглям и орбите повстанцев.

— Внутрь не лезть. А в саду живите пока. Медоборудование можете прямо сейчас туда вынести. И психа этого, который смотритель, пустырником попои, что ли.

— Благодарю, Дарт Малак. Позвольте откланяться, милорды. Я, с вашего позволения, на узел связи. Пора собирать распуганных вами, и о крахе Альянса сообщить заодно. Доча, кто из древних приставать будет, посылай подальше — не стесняйся. Ну, ты слышала, как я с адмиралом на мостике разговариваю. Они по-другому не понимают.

Дарт Вейдер зашагал прочь, всем видом демонстрируя уверенность в том, что его людей никто не посмеет тронуть. А вслед донеслось сердитое.

— Да какой он ситх? Как был джедаем, так и остался: спокойный, расчетливый, только темный.

— И еще он любит детей, уважает повелителя и ставит интересы галактики выше собственных. И это лорд ситхов?!

— Н-да, милорды, хочешь — не хочешь, а про ересь единой живой силы вспомнишь.

Он-то, идиот, решил, что это и есть смерть. Ага, размечтался. Хотя, поначалу все было точь-в-точь, как в ярких брошюрках про загробную жизнь пишут: круги перед глазами сменились ощущением упорядоченного движения. Он давно не в состоянии держать штурвал, но его вместе с крестокрылом поволокло словно течением. Муть перед глазами стала тьмой. Тьму сменил яркий свет. Который должен был смениться….

В реальности Ведж обнаружил себя сидящим на металлическом полу ангара имперского разрушителя. Из кабины его вытащили штурмовики и, убедившись, что в экстренной медицинской помощи он не нуждается, посадили в уголок и пошли потрошить следующий пойманный лучом захвата крестокрыл.

Зачем он кому-то понадобился живым, думать оказалось некогда. Потому что на палубу зарулил шикарный лямбда-шатл с имперским гербами на бортах, из которого вылез лорд Вейдер. К нему немедленно рванули старшие офицеры крейсера. Вся группа остановилась достаточно близко, чтобы Ведж мог их слышать.

— Работа навигации и систем наведения восстановлена на допустимом для гиперперехода уровне. «Истец» готов к выполнению боевой задачи, милорд.

Невзрачный каперанг молодцевато вытянулся перед Вейдером. Если это командир ИЗРа, то, по мнению Веджа, ведет он себя просто безрассудно. Во всяком случае, лишний раз напоминать ситху о развороченном радаре, Антиллес бы поостерегся. А капитан выглядел злым и взъерошенным, но не испуганным. И вообще, на замордованную жертву ни сам офицер, ни его находящиеся в ангаре подчиненные не походили. Последние вообще массово продолжали делать каждый свое дело и на появление ужаса всея галактики особо не отреагировали.

Темный лорд отнесся к этому абсолютно спокойно. Мало того, соизволил ответить своему офицеру.

— «Истец» во главе ударной группы идет брать сбежавших лидеров Альянса. Куда именно? А вот это мы сейчас и выясним.

Тут же окруженный группой офицеров, лорд неожиданно направился в сторону пленников.

— Господин Антиллес, командир отряда «прохвостов» с нами информацией о координатах новой базы и поделится.

— «Проныр», вообще-то! — крикнул подхваченный штурмовиками Вейдж в спину уходящему Вейдеру.

С чего это ситх решил, что ему известно место секретной базы Альянса, на которую отправились его лидеры? Неважно. Ему самому теперь только и остается, что погибнуть героем, просто потому что не знает ответов на вопросы, которые ему станут задавать? Тоже неважно. Ему страшно? Страшно, конечно. Так даже лучше. После провала переговоров его «проныр», небось, уже расстреляли. И ему жить незачем.

В общем, когда Веджа впихнули в помещение для допросов, он откровенно потешался над палачами. Впрочем, фиксировавшие его на пыточном кресле штурмовики на него внимания не обращали. Что твои киборги, право слово.

— Давай-давай, тщательнее привязывай. А то недостаточно будешь сапоги своему лорду лизать, иль со мной у него не заладится, ты ж сам на этом месте окажешься!

Но вот клоны ушли. Одиночество ударило по нервам. Вейдер оказался достаточно милосерден, чтобы не затягивать. Во всяком случае, Ведж почувствовал нечто, похожее на облегчение, когда ситх вошел. Тот уселся рядом.

— Я ничего вам не скажу.

— Верю. Потому как говорить вам просто нечего. Можете молчать, можете ругаться или байки травить. У вас на это двадцать минут. Меньше вам неприлично, дольше — неудобно уже мне.

— Не понимаю.

— Через двадцать минут я выйду отсюда и сообщу капитану Пиетту координаты новой базы повстанцев на Дагобе.

— Но мне ничего об этом неизвестно!

— Конечно. Но всем следует считать, что именно вы сообщили мне о ней.

— Но почему?!

— Почему вы? Случайно. Адмирал Оззель в принципе грамотно пиарится как спасатель и миротворец, а я просто пользуюсь тем, кого он подобрал. К слову, кто это «Истца» так приложил?

— Арвел Кринид, кажется. Но я не о том! Зачем вам эта ложь?

— Сами подумайте, — хмыкнул киборг.

— Среди лидеров есть ваш информатор? — ошеломленно выдохнул Ведж.

— Вы вольны толковать мои слова, как вам угодно.

— Вам все равно не поверят!

— Возможно. Но у моего агента появится некоторое дополнительное время.

— Меня убьют?

— Зачем? Не сумели погибнуть, когда была такая возможность, теперь живите, как сумеете.

— Я молчать не буду!

— Разумеется. Только кто ж вам поверит?

Ведж почувствовал, как на глазах наворачиваются слезы. Ситх опять прав: ему следовало погибнуть. Лучше — еще над Татуином. Остался бы героем. Теперь он предатель, хоть никакого предательства и не совершал. Разве что попытаться вырваться отсюда, чтоб предупредить своих о настоящем предателе? Так не дадут. Или?…

— Никакого агента нет? Вы просто надеетесь внести раскол среди лидеров Альянса, заставив их подозревать друг друга. А я вам нужен как усилитель этой идеи. Начну доказывать, что сам не предатель, невольно бросая тень на других.

— Не вполне так. Но в целом близко к истине. Обвинять вас станут только такие же балбесы, как и вы. Люди серьезные в курсе, что решение о том, куда лететь, ваше начальство приняло уже на яхте. До этого только спорили. Так что даже у крайне неблагонадежного, с вашей точки зрения, Органы алиби: он не улетел. У вас — и подавно. Тем не менее к Дагобе «Истец» явится едва ли ни раньше повстанцев. Значит, подозревать они начнут тех, кто на борту, друг друга, то есть. А вы немножечко усилите эти подозрения.

— Откуда же вам известно про Дагобу?

— Пока вы посла Скайуокер как оперную диву всем коллективом слушали, я немножко перепрограммировал бортовые компьютеры всех трех яхт премиум-класса на вашей базе. Теперь получаю полетные задания в режиме реального времени.

Ведж хрипло засмеялся.

— Вам мало убить, вы еще и опозорить стремитесь.

— Убить едва ли получится. Мертвые повстанцы слишком часто становятся героями. Думаю, повелитель предпочтет принять безоговорочную капитуляцию в обмен на амнистию. Чтоб потом как можно больше народу вроде вас служили живым примером собственной глупости. А я просто стараюсь, чтоб разбредшиеся по галактике идеологи Альянса не скучковались вновь.

— Зачем вы мне все это рассказываете?

Ведж отвернулся так, чтоб Вейдер не видел его перекошенного лица.

— Просто так. Надо же чем-то занять двадцать минут. Вашему рассказу все равно никто не поверит. Так что уж лучше молчите. И еще, вы не просто попадете под эту же амнистию, но и получите приглашение в «Черную эскадрилью». И в этом не будет никаких интриг. Летаете вы пока не на уровне, но тот, кто способен идти в безнадежный бой, дорогого стоит.

— Да пошел ты!…

— Я пошел, а вы думайте.

Дарт Вейдер вышел, на ходу отдавая приказ о курсе на Дагобу. Ведж Антиллес тихо застонал от ощущения собственного бессилия. Ситхов ситх, словно асфальтовый каток, ломает, не замечая сопротивления. Цинизм, самоуверенность и честность просто завораживают. Причем, настолько, что сопротивляться нет не только сил, но и желания.

Вот ведь старый идиот. Это ж надо в какую трясину занесло. Палпатин брезгливо оглядел трухлявое, заросшее мхом бревно и, осторожно на него усевшись, принялся выливать воду из сапог. Нет, идея отправиться на Дагобу в одиночку правильная. Увяжись с ним не то что гвардейцы, да хотя бы рыжий Чуи, этот поход потерял бы всякий смысл. А так вон из вечной дождливо-туманной дымки над местным болотом появляется старый зеленый идиот, избравший это гиблое место своим домом. А вы под «старым идиотом» кого имели в виду, читатель?

Магистра Йоду Сидиус заметил, но заговаривать не торопился. Поднялся с бревна и зачавкал мокрыми сапогами по едва заметной тропинке в сторону стоящего особняком средь чахлых, изуродованных неведомой силой деревьев темного могучего гиганта. На его кроне нет ни единого листочка, но едва ли кто-то усомнится в том, что это исполинское дерево живо.

Дарт Сидиус с интересом обошел его кругом. Ловко прыгая по переплетению корней, добрался к стволу, приложил к корявой коре руку.

— Шикарно, — раздалось из-под опущенного капюшона.

— Что привело тебя ко мне, ситх? — не выдержал наконец Йода.

— К тебе? А с чего ты взял, джедай, что я прилетел именно к тебе? У меня помимо общения с тобой дел на Дагобе по горло. Мол, мальчик мой, где ты?

Из образованной корнями гигантского дерева пещеры вылез забрак в ситхском балахоне.

— Приветствую вас, повелитель.

— Рад видеть тебя, Дарт Мол. Докладывай.

Ничего нового от ученика он не услышит. Наблюдать краем глаза за разинувшим рот Йодой гораздо интереснее. Что, зеленый, почти двадцать лет тут прожил, а соседа не заметил? Бывает.

Мысль вернуть из небытия первого ученика появилась у Дарта Сидиуса почти сразу после гибели Мола. Собственно, не сама появилась. Дух Дарта Плэгаса начал соблазнять идеей. Предлагая собственные услуги, естественно. Только взамен требовал слишком много. Только что ставший канцлером Шив Палпатин гнать на Коррибан сотни разумных в качестве подопытных кроликов для живодерских опытов Плэгаса готов не был. Хотя бы потому, что тайну в любой момент могут раскрыть. А факт того, что канцлер приносит человеческие жертвы ситхским духам, поставит крест не только на политической карьере, но и на маскировке Дарта Сидиуса. Кроме того, бывший ученик довольно скептически относился к возможности Плэгаса Мудрого воскрешать. Нет, иногда эти опыты у него и получались. Но не всегда и не вполне. Призрак же, в принципе, не способен достичь чего-то нового, того, чем не обладал при жизни. Поэтому Сидиус отказался. Но мысль осталась.

Почти десять лет работы по библиотекам, и решение найдено. Вот этот вот дагобский феномен — дерево, ставшее естественным генератором темной силы. Все необходимые ритуалы Дарт Сидиус совершил здесь буквально за считанные дни до кризиса, похоронившего республику. Потом процесс пошел автономно. И то, что буквально на соседней поляне поселился беглый магистр джедаев, делу не мешало. Напротив, когда по прошествии нескольких лет материализовавшееся тело забрака очнулось, у ученика помимо необходимости восстанавливать силы и умения появилась задача присматривать за Йодой. Что для неугомонного Мола стало и стимулом, и предохранителем от необдуманных поступков.

Жаль только, воспользоваться деревом для исцеления младшего ученика из-за близости зеленого гаденыша не получалось. Может, оно и к лучшему. До недавнего времени Вейдера сюда силой бы тащить пришлось. И что из такого принудительного лечения вышло б, хатт его знает.

Палпатин не удержался от соблазна прислониться спиной к стволу, чтобы почувствовать токи Великой. Нет, чего-то адепты единой силы не додумали. Сила все-таки разная. Вот ему у этой аномалии хорошо, а Йоду вон физически корежит от одного вида дерева.

— Йода, что за странный мазохизм? Какая пиявка тебя укусила здесь поселиться? Сам из-за темной пелены толком ничего в Силе не видишь. Зато тебя тут как белого опарыша на черном бархате видать, — почти примирительно заговорил император.

— Чего нужно здесь тебе, ситх? — не услышал его магистр.

— Во-первых, забрать Дарта Мола. Хватит ему по схронам таиться. О том, что чихать я хотел на правило двух, на Коррибане уже в курсе. Так чего тянуть? Где два ученика, там и три. Собирайся, мой мальчик, через день-два мы улетаем.

— Благодарю, повелитель! — счастливо заулыбавшийся забрак исчез в пещере.

— Во-вторых, Дарт Вейдер сообщает о том, что сюда вот-вот прибудут лидеры развалившегося Альянса. Следует принять капитуляцию.

Палпатин сделал паузу, но судьба демократии в галактике Йоду не заинтересовала. Или старый джедай так же, как и император, пришел к выводу о том, что демократия, которую несут посредством крестокрылов, называется терроризмом. Поэтому Палпатин продолжил.

— В-третьих, у меня есть предложение и для вас. Взгляните-ка на юного Люка Скайуокера.

— Не пал во тьму еще он?

— Надеюсь, и не падет. Это взрывному, темпераментному Энакину у вас было тяжко. А Скайуокер-младший — парень упертый, но уравновешенный и склонный разрешать конфликты к взаимной выгоде. Мы с Вейдером ему в учителя не годимся.

— Я почему, хм?

— А я тебя в учителя и не приглашаю. Прошу посмотреть и высказать свое мнение. Почему нет? Ты двадцать лет не лез в политику. И раньше в Храме медитации тебя интересовали больше, чем бьющая ключом жизнь вокруг. Меня это вполне устраивает.

— Думать буду я над словами твоими.

Йода демонстративно отступил, показав, что разговор окончен, но совсем не ушел.

Сидиус продолжал сидеть, прислонившись к дереву, и довольно улыбался. Через опущенные веки наблюдал за тем, как вылезший из пещеры Дарт Мол пристроился чуть ниже. Насиделся тут один, банально по людям скучает. Тем легче смирится с тем, что он теперь не единственный ученик, а член довольно пестрой команды. Ну, коль за столько-то лет бок о бок с Йодой ситх не грохнул старого джедая, то с остальными сработается.

— Ты, главное, на вейдеровских детенышей не нарывайся, и все хорошо будет, — уже вслух промолвил Палпатин, чувствующий тревогу ученика, которому возвращаться в большой мир просто страшно.

— Я вам нужен как противовес против Дарта Вейдера и его детей, повелитель?

Император не ответил, только плотнее прикрыл глаза. Счастливая улыбка забрака — это что-то.

— Надеюсь, что нет, мальчик мой. Просто хотим мы этого или нет, а в галактике подрастает новое поколение одаренных. И если их не будем контролировать мы, это сделает кто-то другой. Поэтому мне нужны люди, способные работать с одаренными.

Дарт Мол заулыбался еще шире. Смерть и одиночество научили вспыльчивого забрака осторожности. Бездумно связываться с Дартом Вейдером он остерегается. Хорошо. В отличие от мертвых призраков, живой Мол вполне обучаем.

«Мы на орбите, повелитель» — бас Вейдера вывел из сладкой дремоты.

«Люк с тобой, друг мой?»

«Да, повелитель. Со «Звезды» он уже… э-э-э… вернулся» — в голосе главкома мелькнуло некое смущение.

«С ним все в порядке?»

«Да, повелитель».

«Тогда оба сюда, живо».

На вечернем низком сером небе не видно ни звезд, ни хищного силуэта корабля. Но судя по скорости, с которой был исполнен призыв императора, «Истец» висит прямо над их головами. Вейдер выпрыгнул в жидкую грязь. Резиновые сапоги — защита контактов от местной влаги или от электрических разрядов молний силы?

С чего бы? Почувствовал Дарта Мола и заподозрил повелителя в намерении проредить вдруг расплодившихся учеников? Хотя, это едва ли. Чувствует некую вину? Непонятно какую. Кроме того, прежде Дарт Вейдер покорно встречал гнев Дарта Сидиуса. Не оправдывался, не огрызался, молча и безропотно получал заслуженное. Скорее, уж ожидает от императора выплеска беспричинной ярости и страхуется.

Выпрыгнувший следом Люк удивленно крутит головой по сторонам. Потом приветливо улыбается, не забыв при этом поклониться императору и вежливо кивнуть незнакомым экзотам. Если папашу что-то и беспокоит, то сына в курс дела он не ввел.

— И так, друзья мои, позвольте представить вам Дарта Мола, моего первого ученика. Магистр Йода нуждается в представлении разве что юному Люку.

По мере того, как Палпатин рассказывал историю убитого Оби-Ваном и восстановившегося по воле Сидиуса забрака, настроение слушателей менялось. Йода в какой-то момент перестал делать вид, что ему это неинтересно, и даже перебрался на корягу поближе. Люк же, напротив, начав с разинутого рта и вытаращенных глаз, быстро смекнул, какую выгоду можно извлечь из столь чудного дерева. Даже папашу незаметно в бок ширять начал, мол, лови момент, запоминай рецепт. Вейдера же вдруг отпустило. Закрытый и напряженный еще минуту назад, он успокоился и расслабился.

«Простите, повелитель. Заподозрил, что аномалия темной силы — испытание для Люка. А это у вас просто хобби такое — практически дохлых подранков подбирать и выхаживать».

О чем это он?

«Обо мне, Дарте Моле, рыжем вуки. Чувствовать себя вещью, которую рачительный хозяин даже после поломки не выкинул, а в дело приспособил, — не самая приятная штука в жизни. Но после Мустафара ощущения у меня были именно такие. Вы знаете, повелитель, я вам благодарен и верен. Но, наверное, потому что я родился рабом, чувствовать себя просто нужным оказалось недостаточным».

«При чем тут Мол и Чуи?» — несколько растерянно уточнил Палпатин. Он как-то с ходу не сообразил, куда клонит его ученик.

«При том, что дело не в нашей полезности, а в вашей потребности заботиться хоть о ком-то. Политика — политикой, а жениться вам надо было. Что вы — джедай какой, свои эмоции сдерживать? Необходимость заботиться и ухаживать за тем, кто в этом по-настоящему нуждается, надо реализовывать на близких. У вас их нет. Вот и подбирали по помойкам сперва Мола, потом меня, когда мы перестали нуждаться в опеке, блохастый вуки подвернулся».

«У Чуи нет блох! И, в конце концов, объясни это своим адмиралам. Волками на парня смотрят».

«Будет сделано, повелитель».

«И чему ты улыбаешься, друг мой?». Император все еще понимал, что чего-то не понимает.

«Наверное, тому, что чувствовать себя любимым домашним зверьком гораздо приятнее, чем нужной вещью».

«Дурацкие мысли иной раз посещают вас, друг мой. Но если это греет вам душу, то отчего нет? А чтоб еще какая дурость в голову не лезла, я рекомендовал бы вам завести женщину. По причинам, вами самим только что изложенным».

«Может, лучше рыбок?»

«Без комментариев».

«Как вы представляете это технически?»

«Вопрос по существу дела».

Довольный завершением этого неожиданного мысленного обмена Дарт Сидиус заговорил вслух.

— Дарт Мол, мальчик мой, проводи Дарта Вейдера в свою пещеру и познакомь с базовой медитацией самолечения. Пока я буду общаться с лидерами Альянса, у вас, друг мой, будет не менее суток, чтобы заняться собой. Всех проблем это, естественно, не решит, но начинать следует.

Младшие ситхи поклонились и исчезли между корней дерева.

— Что делать мне, повелитель? — почтительно позволил себе напомнить о своем присутствии Люк.

— Пообщайся пока с Йодой. Мне бы хотелось, чтобы ты был внимателен к его советам. К слову, магистр, обратите ваше внимание на то, что остаться на Дагобе у вас едва ли получится. Дарт Вейдер вынужден будет регулярно посещать это место в течение нескольких лет, а это для вас крайне небезопасно.

— Посмотрю на что годен юный Скайуокер я, — невозмутимо раздалось из-под соседнего куста.

Люк едва успел повернуться на голос, как ему на плечи запрыгнул зеленый коротышка и, тыча в парня своим посохом, заявил, что испытания уже начались.

Палпатин проводил взглядом потрусившего по колено в болотной жиже Люка. Его ждут несколько незабываемых часов большой прогулки по местным болотам и занудных нравоучений. Тень Дарта Мола бесшумно скользнула следом. Так, для страховки. Мало ли, что зеленому в башку взбредет.

Но это едва ли. Насколько Сидиус знал старину-Йоду, (а со времен своего канцлерства знал он джедая весьма неплохо) единственное, что зеленому магистру по-настоящему интересно — это самосовершенствование в Силе. Мир вовне ему давно безразличен, хотя по-прежнему непонятен. Тем не менее, самовыражаться очень хочется. А показать свой потенциал в Силе, не возвращаясь в чужой и непонятный мир, можно через ученика. Так что Люка он не тронет.

Только педагогические устремления магистра теперь опасны. В мире входят во взрослую жизнь одаренные, ни хатта не знающие о Силе. От мысли о том, что могло бы произойти, попади кто-то из достаточно талантливых одаренных в лапы тому же Оби-Вану или Йоде, Сидиусу сделалось сильно нехорошо. Едва не проморгали опасность. Надо срочно исправлять ситуацию. Искать и аккуратно ставить под свой контроль что старых, что малых. Конкретно Йоду держать при себе. Реально под домашним арестом, формально, каким-нибудь советником по делам одаренной молодежи. Особо близко к этой самой молодежи, тем более — к Люку, не подпуская.

Проблем возникнуть не должно. Просто попробовав сейчас, Йода не сможет отказаться от удовольствия показывать свою крутизну и величие разинувшим рот от удивления мальчишкам. При этом лезть в политику, либо вникать в жизнь галактики ему будет просто неинтересно. Что вполне устраивает Палпатина.

И Дарт Вейдер непреодолимого желания немедленно пришибить бывшего наставника не выказал. Демонстративно не заметил гранд-магистра, и все.

Значит, решено: волочем коротышку во дворец. Сперва покажем, что после последних выкрутас Альянса, даже старый джедай предпочел перейти на сторону Империи, а потом как рекламу проекта подготовки имперских одаренных.

Тут все идет своим чередом и особого вмешательства не требует, просто не мешать, и само в руки придет. Заняться же следует господами повстанческими лидерами, которые уже должны обосноваться на новом месте и, того гляди, обнаружат «Эскадру смерти» над головой.

Идти к своему челноку через болото очень не хотелось. Все-таки Вейдер с резиновыми сапогами угадал куда лучше, чем Палпатин со своей «фирмой» по пол ДИ-файтера за пару. Вот что значит постоянно мотаться по галактике, а не в корускантском дворце сидеть. Опыт. Но Сила старшего ситха тоже кое-чего да стоит. Императорский шатл, подчиняясь воле хозяина, подлетел и завис над поляной.

Блаженно вытянув сырые ноги в сухом тепле пассажирского салона, Палпатин активировал систему связи. На том конце вызова никак не ждали. Проектор высветил темный сводчатый зал с плесневелыми подтеками по потолку. Подземелье, что ли? В этих-то болотах? Насколько Палпатин помнил первую десятку наиболее разыскиваемых преступников империи, все в сборе.

— Не скрою, выбор Дагобы в качестве места изгнания меня несколько удивил. Экстравагантно.

— Изгнание? Вы уверены, что верно поняли наши намерения? — гордо вскинула голову опомнившаяся первой Мон Мотма.

— До ваших намерений мне нет дела. Я констатирую факты. А они таковы: от переговоров вы отказались, сбежав с Явина. Находящаяся на орбите эскадра Дарта Вейдера имеет полное право приступить к ликвидации вашей базы. Сдаться или принять бой — выбор за вами.

— Вы для этого вышли на связь с нами? — в голосе непримиримой Мон звенела ирония, только по сути ее слова выражали готовность к торгу.

— Естественно, нет. Для объявления ультиматума у меня лорд Вейдер имеется.

— Чего же вы хотите?

— Каналы финансирования Альянса. Все. Под запись. В обмен на право остаться на Дагобе. Планета практически поступит в ваше распоряжение. Благо, населения нет, а референдум среди местных жаб можно не проводить. Флот уходит. На орбите только спутники слежения. Здесь вас не тронут, но покидать Дагобу настоятельно не рекомендую.

— Не слишком скромная плата за информацию о богатейших людях галактики?

— Мадам, с вами я готов торговаться хоть до второго пришествия Ордена джедаев.

После азартного, прямо-таки базарного торга по принципу «их десять, я одна, насилу всех перебрехала» император связался с адмиралом Оззелем. Хорошо, здесь управился за несколько минут.

Когда изображение из голопроектора свернулось в точку и погасло, Шив Палпатин обнаружил стоящего за спиной младшего лорда.

— Отчего не медитируем, друг мой?

— Благодарю, повелитель. Я воспользуюсь предоставленной вами возможностью, но чуть позже. Сейчас позвольте отбыть на «Истец».

— Хм? Что, они за твой плащ как за мамкину юбку до отставки держаться будут?

— Не на этот раз. Я имею честь командовать лучшим флотом во вселенной. Ни у кого не должно возникать и тени сомнения в этом. Даже если политическая целесообразность предполагает обратное.

Голос Вейдера спокоен, но глухое недовольство и раздражение просто из ушей капало. Палпатин молча махнул рукой, мол, делай, как считаешь нужным, за результат потом спрошу. Все правильно: Вейдер — перфекционист. К победам своего флота он относится как к естественному и единственно возможному состоянию дел. Остальное вызывает ярость. Так что украсть у своих звездолетчиков победу он не даст даже своему повелителю. Как он извернется, чтоб это сделать, Палпатин понятия не имел, но в результате не сомневался.

— Хорошо, друг мой, летите. А я тут под деревцем еще посижу. Мальчиков подожду, помедитирую, над имиджем поработаю. Зеленого по дороге к своему истребителю встретишь, не убивай, он — мой.

— А что, тут еще кто-то был?

От холода вейдеровского баса ближайшая лужа покрылась ледком.

Все корабли имперского флота живут по времени дворцового часового пояса столичного Корусканта. Так что на «Истце» сейчас утро. Хотя сам звездолет висит на ночной стороне Дагобы. И на душе у Пиетта мрак в соответствии с видом в иллюминаторе, а не показанием бортового хронометра.

Бесконечная погоня за повстанцами от Джеды к Скарифу, Татуину, Явину, и вот теперь к Дагобе заканчивается очевидным прекращением существования Альянса, но не победой имперских ВКС. То, что чистой победы не ожидается, Пиетт, в принципе, понимал и раньше. Если бы политикам нужно было поставить точку в истории хаттовых повстанцев, флот это давно сделал бы. Но каждый раз додавить гадину мешали свои же.

И снова адмирал Оззель принес приказ его величества дать верхушке Альянса уйти, несмотря на блокаду планеты. Приказы не обсуждаются. Обидно только. Даже не за то, что ушедшая сволочь опять начнет баламутить на задворках империи. Хотя, и за это тоже. Но главное в том, что для того, чтоб несколько яхт смогли прорваться сквозь плотный строй ИЗРов, нужно предательство или беспросветная глупость. Понятно, что милорд предпочел не присутствовать при этом позорище. Главком прилетит разбираться с ЧП.

Пиетт украдкой перевел взгляд на Оззеля. У подавленного адмирала даже усы обвисли. К чести Оззеля, с мостика он не сбежал, и пытаться отделаться обвинением всего лишь в халатности не стал. Приказа подвинуться и открыть проход беглецам с Дагобы адмирал постарается не отдавать, переложив основной груз вины на Пиетта, но совсем устраняться не будет. Отвечать за побег придется обоим.

Осталось решить, за что именно милорд им головы открутит. Шальная идея нарушить приказ и ударить по повстанческим кораблям у капитана имелась. Адмирал едва ли на это решится, но и мешать не станет. Хотя бы потому что формально прав будет именно Пиетт. Вслух сказать о воле императора Оззель и подавно не решится. Вопрос в том, решится ли сам Пиетт.

Если повстанцы полезут на прорыв прямо сейчас, то, пожалуй, решится. Если ждать придется еще долго, духу может и не хватить.

За спиной послышались тяжелые шаги, и на мостике стало привычно темнее и холодней. Вошедший милорд очевидно пребывал в крайне скверном расположении духа. Только Пиетт и не пытался скрыть радостной улыбки. Даже Оззель выдохнул с явным облегчением.

Дарт Вейдер, никого не приветствуя, занял свое место на мостике. Теперь решения, верные или неверные, принимать ему. От того, что в минуту позора главком не оставил свой флот, капитан ему благодарен. Вообще-то, до смерти боящийся ситха адмирал Оззель вдруг решился высказаться вслух.

— Спасибо, милорд.

Дарт Вейдер не ответил. Точнее, промолчал, ответив волной сердитой, порывистой, но теплой.

А вот и беглецы. На прорыв идут только скоростные яхты. Увязавшихся с ними из-под Явина авианосцев не видно. Ими в очередной раз пожертвовали ради спасения лидеров? Кажется, Пиетт понимает ход мыслей его величества. За в очередной раз сбежавшими, бросив подчиненных, «вождями» теперь едва ли пойдет хоть кто-то.

Тем временем яхты и не пытались изобразить поиск точки прорыва, просто направились прямехонько к «Истцу». Где им откроют калитку, они знают и не скрывают этого. Не будь на мостике милорда, старшим офицерам эскадры едва ли удалось бы избежать обвинений не просто в плохой организации блокады, а в сговоре с врагом.

Подчиняясь командам главкома, «Истец» и два стоящих чуть ниже и по сторонам от флагмана крейсера расступились. Совсем чуть-чуть. С учетом включенных на полную мощность, так, что края силовых полей аж светятся, щитов, ширина оставленного коридора не более сотни метров. Даже для крохотной по сравнению с ИЗР-ами яхты узковато. И дело не только в мастерстве ее экипажа. Просто, стоит хотя бы одному из крейсеров чуть-чуть шевельнуться, и находящийся в коридоре кораблик расплющит.

Капитаны яхты отлично это понимали и лезть головой в сапог не торопились. Их высокопоставленные пассажиры тоже все поняли и занервничали. На пульте связи замигал сигнал вызова. Не успел оператор отреагировать, как милорд шагнул к панели управления, нажал пару кнопок и посторонился так, чтоб не попасть в кадр.

— Вы что, адмирал, не получили приказ своего императора?

Рыжая дама выглядела скорее сердитой, чем напуганной. Только зря она это. Оззель лишь милорда панически боится. У остального человечества взять его нахрапом шансов ускользающе мало. Тем более, когда оставшийся незамеченным главком взялся за планшет и сбрасывает подсказки на тактический монитор перед адмиралом.

— Получили, не извольте беспокоиться, мадам.

— Тогда, в чем дело, ситх вас побери?!

— Не поминайте главкома всуе, мадам. А что до задержки, то извините, но флот без предоплаты не работает: сейчас специалисты проверят достоверность полученной от вас информации, и все будет в порядке.

— О чем вы, адмирал? — поморщилась дама.

— О списке финансировавших ваш проект. Это не затянется надолго: выемка документов в офисах «Ботанус-банка» и «Альдераанских кредит-систем» уже начались. К остальным тоже летят. Мотти — на Джеонозис, на Корусканте лично директор Айсард занимается….

Дальше Оззель флегматично озвучил еще с десяток названий фирм и имен адмиралов, которые ими займутся. Впрочем, на лице повстанческой мадамы ни тени смущения по поводу преданных ею людей не возникло. Зря адмирал старается. Или не зря? Приетт опустил глаза на индикаторы пульта связи. Так и есть. Открытый канал в режиме трансляции. Их сейчас не только вся эскадра слышит, а вообще, все, кому не лень. С учетом двух лайнеров журналистов императорского пула — вся Галактика. Воистину, день позора, только не флота, а Альянса.

Капитан перевел восторженный взгляд на милорда. Тот молча погрозил кулаком. Следи за лицом, мол. Твою ж не по делу радостную рожу из-за спины Оззеля видать. Посерьезнеть заставила и тревожная мысль, а не спугнет ли такая открытость часть финансистов? Или императору того и надо? Заподозренные в нелояльности коммерсанты рванутся делом, в смысле деньгами, доказывать преданность трону.

Дама продолжала препираться с адмиралом, давя на его дремучую некомпетентность в деле финансов и аудита. Предоставленных ею данных с лихвой хватит для обвинения руководства всех перечисленных коммерческих организаций без всяких дополнительных проверок. Оззель подтверждал: да он — старый солдат и ни хатта не смыслит в расследовании экономических преступлений. Для него кого милорд назовет, тот и враг. Вот и дождемся уточнения списков.

Упоминание Дарта Вейдера заставила беглецов засуетиться. Одна из яхт решилась на прорыв. Пиетт, все так же молча, бросил на милорда вопросительный взгляд. Тот кивнул.

— Дифферент на нос ноль-три градуса! — жизнерадостно заорал командир «Истца», — Щиты в корпускулярный режим по протоколу «Барьер».

Сообразивший, в чем суть, адмирал вмиг забыл повстанческую мадам и принялся отдавать соответствующие распоряжения стоящим рядом «Обвинителю» и «Карателю».

В результате, получившая легкий толчок щитом яхта отлетела от «Истца» к «Обвинителю». Едва уловимое движение второго крейсера, и жертва отлетает уже к «Карателю». Следующие насколько минут три практически неподвижных ИЗР-а продолжали играть в пинг-понг беспомощной яхтой.

— Что вы делаете?! Прекратите это немедленно! — опомнилась повстанческая мадам.

— Как что? Пытаемся уклониться от столкновения с пошедшим на таран корветом Альянса, — глазом не моргнув, откликнулся Оззель.

— Издеваетесь?!

— Можете оспорить мои действия у милорда главкома.

— У нас личные гарантии императора Палпатина! Вам это просто так с рук не сойдет!

— На все воля повелителя, — не стал спорить адмирал. При этом усы топорщились как у сытого кота. В общем, на замордованную тиранией ситхов, и шага боящуюся без приказа сделать, безликую марионетку здесь и сейчас Оззель не походил.

— Госпожа Мотма, я надеюсь, вы не внутри? — решил появиться в зоне видимости милорд.

— Нет, конечно! — фыркнула не сразу сообразившая, кому отвечает, мадам. А сообразив, сделала каменное лицо и процедила с холодной учтивостью. — Одерните вашего адмирала.

— Вам яхту назад впихнуть или наружу выпихнуть? — столь же бесстрастно уточнил главком.

— Не имеет значения. Я требую открыть нормальный проход.

— Километра вашим пилотам хватит, чтоб опять не промахнуться?

Подчиняясь кивку милорда, адмирал Оззель отдал приказ командирам трех крейсеров разойтись и освободить достаточный проход.

— Пиетт, присмотрите за первой яхтой. Сдается мне, там кто-то злой и талантливый типа мон-каламарийского адмирала Акбара. Те, кто до сих пор двигатель не заглушили и на связь права качать не вышли, не простят и не отступят.

— Понял, милорд.

Верно. Если яхтой командует опытный и храбрый офицер, которым несомненно являлся командующий повстанческим флотом Джиал Акбар, то он непременно постарается атаковать один из кораблей заслона с тем, чтобы заставить его покинуть строй, открыв тем самым путь для побега остальным. Как именно крохотный кораблик попробует нанести этот удар, Пиетт и заморачиваться не стал. Что он — базарная гадалка, что ли?

Поэтому три звездолета вновь сдвинулись к яхте, стоило ей начать самостоятельное движение. Добыча вновь зажата, только уже лучами захвата. Теперь ее не пинают, как мячик, а держат, полностью лишив пространства для маневра. Три ИЗР-а медленно пятятся из строя, вынося добычу прочь.

Милорд снова одобрительно кивнул. Для тех, кто понимает, это работа экстра-класса. Синхронизированное с точностью до метра движение трех огромных звездолетов, один из которых поврежден. Одно неточное движение, и яхту просто разорвет. Что ж, пусть победителями экипажи эскадры себя сегодня не почувствуют, но лучшими в галактике профессионалами покажут. Оттащив яхту на безопасное для других кораблей расстояние, тройка звездолетов слаженно шарахнулась в разные стороны. Их жертва, может, и планировала какую пакость, но воплощать ее в жизнь не стала. Просто пристроилась в хвост не преминувшим воспользоваться дыркой в блокадной сфере коллегам.

— Сумасшедшие. После такой передряги пытаться уйти в гипер без тестирования систем… Сумасшедшие, — покачал головой, глядя им вслед, Оззель.

Как в воду глядел. Разогнаться до скорости перехода в гипер помятая яхта не смогла. Остальные исчезли, а эта продолжала маячить не только на радарах, но и в зоне визуального наблюдения. Кораблик развернулся и, набирая скорость, направился прямиком к Дагобе. В результате, Пиетт не торопился возвращать «Истца» на место в блокирующей планету сфере. Оззель еще подстраховался: приказал нескольким кораблям подвинуться и расширить проход.

— Не суетитесь, адмирал, — на мониторе связи появился рыбообразный мон-каламари: — Я понимаю, что война практически окончена. Незачем проливать лишнюю кровь. Стрелять по вашим силам на орбите я не стану.

— Мы пропустим вас к оставшимся на Дагобе силам Альянса, — не стал лютовать понявший, что милорд не вмешается, Оззель.

— Вы не совсем верно поняли наши намерения, адмирал, — покачал головой Акбар.

Пиетт тревожно глянул на монитор. Если корвет адмирала Акбара не изменит курс и продолжит набирать скорость, то через полторы минуты он столкнется с поверхностью планеты в районе мелководного океана. Достаточно далеко и от базы Альянса в зоне пустынь, и от места высадки императора в районе болот. Коли так, каперанг готов уважать решение Акбара.

Сделавший те же выводы Оззель молча отдал честь повстанческому адмиралу. После секундных колебаний капитан Пиетт тоже вскинул руку к козырьку. Так и простояли, пока яхта ни скрылась в вечно облачной атмосфере Дагобы, и сенсоры «Истца» ни зафиксировали мощный взрыв на ее поверхности.

— Красиво, но глупо, — милорда гибель вражеского командующего не тронула, — я б еще понял, кабы он на таран пошел. А так…. Глупо. Вы со мной не согласны, адмирал?

Пиетт с несколько злорадным интересом устроился наблюдать за тем, как Оззель выкручиваться станет. И ведь, как обычно, выкрутился, хатт. Сам бы Пиетт до такого может и не додумался бы.

— Мне показалось, что в условиях прекращения войны продемонстрировать некоторое уважение к проигравшему будет политически целесообразно.

— Продемонстрировать уважение или уважать? — продолжил цепляться к адмиралу не любящий двусмысленности и недосказанности Дарт Вейдер.

Тот неуютно поежился и, чуть помедлив, заговорил.

— Наверное, все же — продемонстрировать. Акбар был талантливым командиром. Но… мне достоверно известно, что он много лет работал на руководящих постах в аналитическом отделе администрации гранд-моффа Таркина. Собственно, по службе пересекались. Пока сдашь отчет этому зануде, семь потов сойдет. Проблема не в этом. Просто, потом он оказался в Альянсе, и вся галактика узнала, что свободолюбивый мон-каламари полтора десятка лет томился в имперском рабстве.

— В ссылке, вообще-то, он был. После того, как мон-каламари объявили, что национализация империей их военных верфей есть ни что иное, как акт порабощения их народа, и подняли восстание. Которое ухитрились проиграть даже с учетом того состояния имперского флота, каким он был в первые годы правления повелителя. Так что любовь к передергиваниям у «рыбок» в крови.

Тема, вроде бы, исчерпана, но раздражение милорда, видимо, еще не улеглось, и он принялся цепляться уже к Пиетту.

— Ваше мнение, капитан?

— Надеюсь, что в сходной ситуации мне хватит мужества поступить так же, как адмирал Акбар.

— Спасибо за честный ответ, капитан. Только, если вы погибнете сегодня, кто победит завтра?

— Имперский флот никогда не окажется в столь плачевном состоянии. И вам следует помнить об этом, капитан! — решил, что угадал настроение милорда, Оззель.

— Ну, об этом следует не столько помнить, сколько работать над тем, чтоб, и вправду, не случилось. Всем работать. Кстати, а вы, Оззель, как бы себя повели на месте мон-каламари?

— Надеюсь, что не при каких обстоятельствах не уроню чести офицера флота империи, милорд! — браво рявкнул адмирал, с ненавистью косясь на командира «Истца».

Тот ответил столь же откровенно неприязненным взглядом. Особого уважения к непосредственному начальнику он никогда не испытывал, а в минуты, когда адмирал вот так, как сейчас, ужом перед милордом изворачивался, и подавно. Но увести разговор в сторону Пиетт все же попытался. Не потому что этот разговор опасен. Из-за неосторожного слова главком как правило не ярился. Просто, дело делать надо.

— Простите, милорд, десант готов к высадке на Дагобу для ликвидации наземной группировки Альянса. Каковы ваши распоряжения, сэр?

— Отставить. Флот дожидается возвращения его величества и уходит.

— Простите, милорд? — опешил Пиетт.

— Чего вы на меня уставились, как шаак на новые ворота? Все, победа. Нету больше ни Альянса, ни его военных группировок! А кучу амнистированного сброда имперский флот из этой дыры на халяву вывозить не нанимался. Сами выберутся.

— Но, по данным разведки, там изменник Мадин…

— Знаю я. И император позволил прочим лидерам повстанцев уйти с Дагобы при условии, что бывший имперский спецназовец останется здесь. Только трогать его не велено.

— Сибовцы надеются, что профессиональный диверсант Мадин обидится на бросивших его на милость тех, на чью милость он совсем не рассчитывает, соратников и примется им мстить?

— Ну, вот, господа, вы сами все прекрасно понимаете. Победители хреновы, б…

Дарт Вейдер резко развернулся и пошел прочь.

— Да пошло оно все… Не могу так больше. Пишу рапорт, — процедил сквозь зубы Оззель.

— Нам еще за битый радар и угнанный шатл отчитываться. Все шансы без всяких рапортов улететь на усиление особо дальних гарнизонов имеем, — в тон адмиралу отозвался Пиетт.

К имиджу палача императора Дарт Вейдер относился крайне трепетно, поэтому перед тем, как отвязать и отправить в камеру, Веджа пару раз приложили по лицу и накачали какой-то дрянью. Скорее всего, просто снотворное. В наркотиках пилот не разбирался, но сильно подозревал, что после них пробуждение едва ли было бы таким легким.

Теперь же очнувшийся в камере Ведж упорно продолжал изображать спящего. Ни на что, кроме как лежать, уткнувшись носом в стену, сил просто не было. Он ни в чем не виноват, но смотреть в глаза товарищам он не сможет.

А в помещении он очевидно не один. Связного разговора не разобрать, но движения и отдельные слова сразу нескольких человек слышны. Вот дверь открывается, и дроид-разносчик пищи издает призывный свист, требуя забрать порции. Кто-то с кряхтением поднимается со скрипучей койки. Гремят ложки. Кто-то весьма бесцеремонно трясет его за плечо. И дальше изображать сон или беспамятство глупо. Надо вставать. Впрочем, возможности добровольно реализовать свое намерение Веджу не дали.

Будящий его огромный рыжий вуки просто сграбастал его за шиворот и отнес к столу. Антиллес огляделся. Персонал тюремных боксов вусмерть упился по поводу победы, что ли? А как еще прикажете объяснять факт того, что в одной камере оказался столь пестрый состав. Двоих сокамерников он узнал: повстанческий политик Бейл Органа в Альянсе человек известный. С проштрафившимся же гранд-моффом Таркином он уже сидел. Еще двое — парень в форме имперского штурмовика и вуки, Веджу незнакомы.

— Хан Соло, разведбат 501-го легиона, а это Чубакка, телохранитель императора, — представился заметивший любопытный взгляд Веджа, штурмовик.

— Это за что ж вас — таких правильных, к нам засадили? — хмыкнул Ведж.

Не то, чтоб его это сильно волновало. Просто вдруг возникло ощущение, что все это соседство опять неспроста. Если лорд Вейдер использует его в своих играх, то почему Веджу не попытаться использовать импов уже в своих? В общем, как ни противно, а в разговор вступать надо. Благо, и сам имперец не против поболтать.

— Да за дело в общем-то. Пятнадцать суток за угон императорского шатла — нормально.

— В смысле, «угон императорского шатла»? — реально не понял суть правонарушения сокамерников Ведж.

— В буквальном. Сели на шатл Палпатина и полетели выручать Люка Скайуокера.

— Кого выручать? — включился в разговор Органа.

— Люка Скайуокера, брата моей девушки.

— Какая такая «твоя девушка»?! Да я тебе голову оторву, подонок! Тоже мне, жених нашелся!

Бейл Органа вскочил на ноги с явным намерением немедленно воплотить свою угрозу в жизнь. Насколько сенатор хорош в драке против штурмовика, Ведж не узнал. Рыжий вуки, грозно рыкнув, скрутил Органу.

— Папенька девушки в курсе? — ехидно ухмыльнулся Таркин.

— И папенька, и дедуля. Оба не возражают, — самодовольно соврал Хан.

— Врешь, гад! Чтоб Лея спуталась с таким ничтожеством! — не унимался зажатый в лапах вуки сенатор.

— У принцессы Леи есть брат? — наконец сообразил, о ком идет речь, Ведж.

— Ага. Нормальный малый. Чертовски талантливый пилот. В папашу. Только опыта пока маловато. Вот и пришлось выручать, когда он с каким-то идиотом на штурмовике у «Звезды смерти» едва ни столкнулся. Так вот, этот шаак рукозадый носом своего корыта на дверце борта ╧1 такую борозду прочертил. Жуть!

— Черный, лакированный лямбда-шатл с имперскими гербами на бортах? — смутился Ведж.

— Это ты что ли был? — догадался Хан, — Ну, за рукозадого извини. Это я так, для красного словца.

— Да ладно. Это ты нас красиво подрезал.

— Я вот только думаю, откуда Альянс про настоящую шахту узнал? Им же вроде как обманку про сквозную дырку на полюсах втюхивали… — штурмовик подозрительно покосился на гранд-моффа.

— Я не собираюсь перед вами отчитываться! — нервно дернул головой Таркин.

— Перед нами и не надо. На это в галактике император имеется, — зловеще процедил Соло.

Интересно, этот Таркин действительно взболтнул лишнее, или с ним вышло также, как и с Веджем? Парень сочувственно посмотрел на сокамерника. Тот взгляд заметил и только фыркнул недовольно. В сочувствии сопливых повстанцев он не нуждался.

— А дальше-то что было? — решил вернуться к теме императорского челнока Ведж.

— Известно, что: подхватил магнитным захватом Люкову ДИ-шку, и на посадку, вмятину на дверце выправлять.

— Выправили?

— Почти. Тут как раз с Явина массовый драп начался. Ты с отморозками геройствовать полетел. Остальные по приказу милорда на посадку пошли. Кто сразу. Кто чуть помедлив. А с дюжину голов не смогли ни на что решиться. Так и болтались на орбите «Звезды». Кислород кончался, спасатели имперского флота не появились, и директор Кренник пускать бедолаг на свои палубы отказался.

— Сволочь имповская; — искренно процедил Ведж.

— Мужик он жесткий, хоть и инженер, а не адмирал. И его можно понять: он на станции практически один. Там с ним девчонка какая-то сидела, только она вроде бы из ваших, хоть и втюрилась в Люка по уши. Мы с Чуи тоже как-то сами по себе. Рисковать императорским внуком он, и подавно, не готов. Так что пускать на практически пустую станцию превосходящие силы противника он не стал, и был прав. Это они сходу деморализованы, а когда сообразят, что их банально больше, настроение легко поменяются.

— Допустим. Вы здесь при чем?

— Вообще-то, не при чем. Но Люкова подружка разнервничалась, едва ни с кулаками на Кренника бросалась — требовала от директора спасти ее дружков. Люк ее еле оттащил и решил взять спасение придурков на себя. А может просто по доброте душевной пожалел этих «неопределившихся». Добрый он, или молодой еще. В общем, пока не в папу. Только его истребитель просто в хлам. Вот на лямбда-шатле и полетели. Заловили магнитным захватом сразу трех. У остальных Люк управление Силой перехватил. И на Явин. По ходу здорово помяли днище челнока. В общем, сдали пассажиров милорду, подхватили со «Звезды» Кренника и двинули сюда.

— Император на борту? — уточнил Таркин.

— Не знаю. Нет, вроде. Мы только на палубу вылезли, нас командир «Истца» самолично встречает. Директор пытался за нас заступиться, герои, мол, и все такое. Только какой капитан на борту своего корабля какого-то гражданского слушать станет? Так что схлопотали мы свои пятнадцать суток, честь по чести.

— Командир корабля арестовал телохранителя Палпатина? — уточнил ситуацию Ведж.

— Ну, да.

— А внук императора в соседней камере отдыхает?

— Нет. Хотя и требовал от Пиетта, чтоб его наказали вместе с нами. Но капитан сослался на то, что парень присягу пока не давал, и вообще, для него есть задание явиться на Дагобу.

— Дагобу?

Сердце Веджа ёкнуло. То, о чем он думал, как о единственном варианте, при котором его существование имеет смысл, случилось само собой.

— Флот направился к Дагобе?

— Похоже на то, — равнодушно пожал плечами Хан. Остальные его поддержали в его непонимании причины возбуждения пилота Альянса.

— Значит, это правда…

Ведж, наверное, не очень хороший актер, но ничего кроме, как картинно закрыть лицо руками, не придумал. Но и это сработало.

— Вам что-то известно о Дагобе? — встрепенулся Органа.

— Да, наверное. Случайно перед вылетом услышал разговор о том, что на Дагобе есть секретная база, про которую никто не знает. А потом меня допрашивал лорд Вейдер…

Теперь поднимать лицо к слушателям было, действительно, стыдно. Но он должен был это сказать. Взять на себя вину за обнаружение базы на Дагобе. И он будет повторять это снова и снова. Лишь бы лидеры не начали подозревать друг друга. Лишь бы не удалась вейдеровская провокация. Что потом? Неважно. Может, руки на себя наложит, изображая раскаяние. Может, на приглашение в «Черную эскадрилью» откликнется, доказывая реальность предательства. Правда, здесь Вейдера знали все, поэтому обвинять парня в малодушии не торопились.

Самому же Веджу нашлось над чем задуматься. Рассказанное этим Соло плохо вязалось с представлениями о порядках на имперском флоте. Поступки людей были понятны и продиктованы куда более симпатичными Антиллесу мотивами, чем патологический страх перед начальством или желание выслужиться.

Подумать об этом, как следует, он не успел. Дверь камеры отворилась, и на пороге появился светловолосый парень в гражданском костюме.

— Эй, малыш-Люк! — расплылся в улыбке штурмовик: — Неужели добился-таки справедливости и теперь сидишь на губе вместе со всеми?

— Нет. Пришел передать всем вам приглашение его величества Шива Палпатина присутствовать на приеме.

— Приглашение? — усмехнулся Органа.

— Именно. Иначе за вами пришли бы штурмовики.

— То есть можно отказаться? — решил покапризничать Антиллес.

Парень пожал плечами. За него ответил Таркин.

— На просьбы императора надо откликаться гораздо расторопнее, чем на его приказы.

Проект тяжелых крейсеров наличие тронного зала не предполагал. А мероприятие Палпатин замыслил воистину грандиозное. Широте его неугомонной ситхской натуры только ангар взлетно-посадочного комплекса и подойдет. Таркин назвал бы затеянное действо скорее парадом, чем приемом. Во всяком случае, ровные шеренги штурмовиков и звездолетчиков присутствовали. Ближе к помосту с троном — группа старших офицеров эскадры во главе с адмиралом Оззелем. Прочий народ тоже имелся.

Во-первых, специалисты проекта «Звезды смерти» с Кренником на правом фланге. Заметивший бывшего начальника директор бросил на опального гранд-моффа откровенно ненавидящий взгляд. Таркин ответил таким же. Особое раздражение почему-то вызвал белоснежный мундир Кренника. Эдакий символ успеха соперника и без того мрачное настроение чиновника испортил окончательно.

Дальше толпилась невесть откуда взявшаяся бизнес-элита. С мордами постными и скучными, как и у самого Таркина. С чего бы? Гаже, чем у них, настроение разве что у разношерстной толпы представителей разгромленного Альянса. Что, в принципе, понятно. А вот почему у звездолетчиков физиономии отнюдь не праздничные?

Решивший, что всему свое время, Таркин устроился между банкирами и повстанцами. И принялся ждать. Ожидание затягивалось. Оно показалось особенно тягостным из-за практически мертвой тишины в ангаре. Никто не разговаривал, не перешептывался даже.

Первым появился лорд Вейдер. Стоило темной фигуре показаться, тишина в ангаре стала гуще и тяжелей. Работа дыхательного аппарата только усугубляла ощущение тревоги. Милорд, который жизнерадостностью никогда особо не страдал, сегодня, кажется, превзошел самого себя. И это почувствовали все.

Впрочем, дурное расположение духа не помешало Дарту Вейдеру строго по протоколу встретить повелителя в дверях, доложить о том, что все те, кого его величество желал видеть, прибыли, и проводить к тронному месту.

А вот Палпатин — наверное единственный обладатель хорошего настроения в этом ангаре. Да что там хорошего. Прямо-таки приподнятого. Что уверенности в собственном завтрашнем дне никому из собравшихся не добавляло. Игривое настроение ситха — штука чреватая.

Выслушав доклад главкома, император неспешно двинулся вдоль строя. Каждые несколько шагов приостанавливался, поворачивал голову к идущему на шаг позади младшему ситху и что-то говорил, видимо комментируя увиденных в толпе. После второй или третьей остановки (в самом начале движения, в общем), в очередной раз повернув голову, Палпатин в очередной же раз уткнулся носом в собственный капюшон и недовольно смахнул его с головы.

Толпа сдавленно охнула. Те, кто постарше, вроде Таркина или Органы, помнили Шива Палпатина таким во времена канцлерства. Безобразных шрамов как ни бывало. Благообразный немолодой джентльмен учтиво улыбался присутствующим, явно наслаждаясь произведенным эффектом.

Остановившись где-то в центре ангара, ситх поманил кого-то из толпы. На его зов вышел рыжий вуки Чубакка. Император ласково потрепал экзота по загривку, и тот пристроился рядом с Вейдером.

Наследница Лея и внук Люк присоединились к повелителю, когда тот уселся на трон. Вокруг кресла, где много лет торчал один Дарт Вейдер, сегодня собралась внушительная толпа. Пока его величество представлял подданным новообретенных родственников, Таркин с некоторой оторопью рассматривал стоящего за спиной Люка Скайуокера мелкого зеленого уродца — представителя неизвестной расы. Что-то до боли знакомое, но пока Палпатин не назвал имя своего внештатного советника, про некогда знаменитого магистра джедаев чиновник не вспомнил.

— Мастер Йода любезно согласился попробовать себя на ниве народного просвещения. Посему преследование магистра, как бывшего джедая, с сегодняшнего дня прекращается.

— Не пробовать должно мне, а делать или не делать. И делать решил я отнюдь не корысти ради, — отозвался Йода.

— Задняя передача даже боевому шагоходу не мешает, — не преминул подколоть бывшего наставника младший ситх.

— Согласен, друг мой, — явно забавлялся словесной перепалкой между сторонниками разных сторон силы Палпатин. — А что думаешь об этом ты, внучек?

— По-моему, важнее не молчать, когда надо говорить, и не болтать, когда надо делать.

К немалому удивлению Таркина от младшего лорда пошла волна довольства. Сыном он очевидно гордился. Правда, удивлялся способности Вейдера источать нечто позитивное, гранд-мофф недолго. Ровно до тех пор, пока не разглядел сильно напоминающих конвой спутников Йоды. Молодого забрака чиновник не знал. А вот второй — джедай Кота, рядом с императором…. Похоже, это приговор.

Публично демонстрировать дела семейные долго император оказался не намерен. Решив, что первую, светско-разогревочную порцию информации народ усвоил, Палпатин перешел к делу. В начале выслушал рапорты военных. Как присутствующих лично, так и голограммы.

Из интересного: адмирал Мотти доложил о том, что его группа только что наблюдала взрыв яхты крупного банкира и оппозиционного сенатора Гарма Бел Иблиса.

— Сожалею, мой повелитель, но спасти никого не удалось. Причины катастрофы выясняются, — скорбно потупился адмирал.

Император столь же скорбно выразил соболезнования родным и близким погибших и как-то сильно выразительно посмотрел на коллег покойного Иблиса по бизнесу.

— Дамы и господа, я собрал вас здесь чтобы подвести черту под чередой печальных событий, именуемых восстанием Альянса за восстановление республики. Мне приятно видеть отсутствие победного угара у моих офицеров. Мне не хотелось бы, чтобы сегодняшний день воспринимался как день победы. Просто рабочий день защитников галактики, хорошо делающих свою работу….

Скорбеть об соотечественниках-повстанцах по собственной инициативе ни Вейдер, ни его люди едва ли склонны. Значит, флотских Вейдер накрутил. Еще б понять, что завело самого лорда. Додумать Таркин не успел. К трону быстрыми шагами подошел адъютант его величества и протянул планшет.

— Срочное сообщение от гранд-адмирала Трауна, повелитель.

Палпатин на несколько минут углубился в просмотр материала. Потом жестом распорядился вывести сообщение на большой монитор. Командующий флотом, находящимся в дальнем поиске в районах дикого космоса, докладывал о внезапном нападении со стороны расы вонгов. Сейчас эскадра Трауна заблокирована в небольшой необитаемой планетной системе на границе галактики. Серьезно так заблокирована, серьезными такими силами.

Юужань-вонги — ребята, вообще, серьезные. Очень жесткое общество, по сравнению с которыми Палпатин — убежденный либерал и пацифист. Религиозные фанатики, полагающие, что все, кто не такой, как они, должны стать такими же. Те, кто не сможет или не захочет меняться, должны исчезнуть. Весело. Если учесть, что тех, кто традиционно разделяет взгляды хоть как-то сходные с вонгскими, в нашей галактики процентов десять. Остальные — под нож. Одно хорошо, живут шебутные отморозки крайне далеко: без баз подскока вонгам до обитаемых миров этой галактики не добраться, даже с учетом их вроде бы существующих гигантских кораблей — «летающих миров». Видимо, из-за борьбы за места, пригодные для создания таких баз, конфликт между Трауном и вонгами и случился.

Вокруг народ загудел. Понимание того, что это начало межгалактической войны, заставило людей по-иному взглянуть друг на друга, на мир, на государство.

Таркина же заинтересовало другое. Цифра, указывающая время получения сообщения. Доклад от Трауна пришел час сорок назад. Демократы могут нафантазировать про то, как перепуганные подданные никак не могли решиться доложить тирану о случившейся беде. Только гранд-мофф знает, как работает императорская канцелярия на самом деле. Если информация такого рода не дойдет до повелителя за три — пять минут после получения, работы лишатся многие. Это если виновные Дарту Вейдеру под горячую руку не попадут. Короче, Таркин готов отдать голову на отсечение, что император знал о нападении еще до прихода в ангар, а прибежавший адъютант исполнил роль в заранее продуманном спектакле.

Нашел, когда про собственную голову вспоминать. Его жизнь сейчас стоит очень немного. Но подумал об этом Таркин хоть и с привычным брюзжанием, но вскользь. Куда больше его сейчас волновала система обороны Сесвенна. Как ни далеко вонги, а про них кое-что слышали и более-менее ждали. Только со стороны Чапана. Они же совсем с другой стороны приперлись. Теперь выходит, что Сесвенн на их пути первый. И сектор ему не чужой. Идеи чисто теоретические. Защищать родной мир будут уже без него. Таркин не удержался от еще одного злобного взгляда в сторону директора Кренника. Хотя, по большому счету, никого, кроме самого себя, винить нечего. Сам очень некстати затеял карьеристскую атаку с целью захвата «Звезды смерти». Но зачем отказывать себе в удовольствии поиска виноватого?

Благо, император взял знаменитую паузу. Есть у него такая манера — замереть на несколько минут перед полным залом. Любители копаться в ситхской эзотерике утверждают, что он в это время мысли собравшихся читает. Прагматики — материалисты видят в этом доказательство психического нездоровья повелителя….

— Уилхафф Таркин, подойдите ближе.

Не смотря на негромкий оклик Палпатина, услышавший свое имя чиновник вздрогнул, как от удара. Вот ведь угораздило именно сейчас про безумие подумать. Не чувствуя ставших вдруг ватными ног, Таркин вышел на свободное пространство перед троном. Преклонил колено. Замер, ожидая разрешения подняться и борясь со вдруг накатившим головокружением.

— Лорд Вейдер, друг мой, помогите бывшему гранд-моффу подняться на ноги, — донеслось словно через вату.

Вейдер, естественно, не шелохнулся, но невидимая рука взяла Таркина за шиворот и не слишком вежливо, но аккуратно подняла с колен. В лицо подуло невесть откуда взявшимся свежим сквознячком. За спиной зашушукались. Не надо мысли читать, чтоб догадаться, на глазах изумленной публики рождается очередная легенда о бесчеловечных пытках в исполнении младшего ситха, которыми даже ситх старший не доволен.

— Ну, что вы, уважаемый, как барышня, в обморок собрались? Не время сейчас. Отправляйтесь в свой сектор. У вас есть две недели на перевод всей промышленности Сесвенна на военные рельсы. Любыми способами. Флоту нужна надежная база снабжения с безупречной логистикой в своем непосредственном тылу.

— Да, мой повелитель…

Скрыть недоумения не получилось. Палпатин жестко ухмыльнулся.

— Что до ваших прежних ошибок, не время сейчас прошлое ворошить. В общем, будет у действующей армии надежная экономическая база за спиной — будет гранд-мофф Уилхафф Таркин. Не будет базы — не будет и Таркина.

— Будет исполнено, мой повелитель! — наконец опомнился Таркин.

— И еще. Тут ваша жена неоднократно жаловалась на вашу же любовницу — некую Натаси Даалу. Нет-нет, ваш вкус мы одобряем. Дама — красавица, и весьма перспективный флотоводец. Так что мы с главкомом до поры до времени не вмешивались, а тихо завидовали. Но теперь ваш секторальный флот переходит под непосредственное командование лорда Вейдера. Не забудьте вместе с ним передать и мадам-командующую.

— Да, мой повелитель.

А вот до хихиканья за спиной новому-старому гранд-моффу внешних территорий дела нет. Ибо глупо. Действительно, пару лет назад он пропихнул на должность командующего секторальным флотом свою любовницу. Только капризы взбалмошной блондинки тут не при чем. Просто, надоело смотреть на то, как хаттов ситх-главком в свою «Эскадру смерти» лучших офицеров сманивает. Расчет оказался верным. На бабу с капитанского мостика милорд не позарился. А зря. Натаси весьма хороша не только в постели. Хм, интересно, как матерщинник Вейдер при женщине планерки проводить станет: помолчит пять минут и уйдет?

Тем временем, спонтанно начавшийся военный совет все больше набирал обороты.

— Лорд Вейдер, усиливаете вашу «Эскадру смерти» флотами трех ближайших секторов и формируете ударную группу. Задача — не просто деблокировать группировку гранд-адмирала Трауна, но сделать это так, чтоб у вонгов следующие двадцать пять лет и мысли смотреть в нашу сторону не возникали.

— Да, повелитель.

Экий шутник у нас император. «В нашу сторону не смотрели», как же. Только главные силы вонгов еще не подошли. И поэтому Палпатин провоцирует вонгов на как можно более серьезный конфликт здесь и сейчас. Поэтому, операцию против фанатичных противников всякой техники и вроде бы ярых традиционалистов возглавит полумашина-Вейдер, да еще с бабой на мостике одного из кораблей. Такую пощечину юужань-вонги точно не стерпят и попрут всеми имеющимися силами, наплевав на то, что их пока недостаточно для победы над империей.

От недавней подавленности звездолетчиков и следа не осталось. Если император хотел по контрасту показать военным разницу между войной гражданской и войной… э-э-э… отечественной, что ли. Короче, Палпатину это удалось.

«Отечественная война? Это вы красиво придумали. Не премину воспользоваться» — зашелестел в мозгу голос Палпатина. Еле удержался, чтоб не ответить вслух «Да, мой повелитель».

Весть о скором по-настоящему боевом походе флота против серьезного противника просто потрясла. За нескончаемой тягомотиной охоты на Альянс о том, что у галактики есть и достойные враги, все не то чтоб призабыли, но… Не до них как-то было. А тут Траун напомнил. Что-то подсказывало Пиетту, что неслучайно гранд-адмирал с вонгами встретился. Искал он их, а потом старательно провоцировал на удар в тот момент, когда размявшаяся на Альянсе империя к большой войне уже готова, а вонги — еще нет.

Судя по перечислению приданных милорду сил, есть все шансы на полное уничтожение противника в приграничье. А если потом тщательно зачистить то и без того крайне пустынное пространство от немногих крупных небесных тел, которые вонги могут использовать как базы подскока, то на создание искусственной инфраструктуры вторжения гадам, и верно, не меньше двадцати пяти лет понадобится.

Только слова его величества о выдвижении ударной группировки к театру военных действий через десять дней заставили капитана сникнуть. Шар радара за такой срок на ИЗР-е не сменить. Эскадра уйдет, а «Истец» останется в ремонтном доке. Теперь понятно, почему милорд ограничился парой ехидных замечаний по поводу своего «окосевшего» флагмана. Большего позора, чем с орбиты махать вслед уходящему в поход флоту, для боевого офицера трудно придумать. Хотя, обижаться не на кого: сами подставились. Все справедливо.

Тем временем его величество объявлял о введении военного положения в приграничных секторах, преобразовании совета моффов в комитет обороны, формировании ставки галактического командования и частичной мобилизации резервистов. Руководить и ставкой, и комитетом Палпатин назначил, естественно, себя. А вот на должности военного координатора штабов оказался адмирал Оззель.

— Я вижу на этом посту человека, имеющего опыт работы и с лордом Вейдером, и с гранд-моффом Таркином, — пояснил свой выбор император.

— Всецело поддерживаю ваш выбор, повелитель, — пробасил милорд, недовольства собственным формальным понижением в должности не выказав.

Наверняка сегодняшние решения его величества не являются экспромтом. Действия на случай серьезного внешнего конфликта — плод длительных коллективных обсуждений. Но сейчас Фирмус просто любовался императором. Спокойным, волевым, азартным. Лидером, за которым хоть за край галактики. И пусть теперь кто-нибудь только попробует вякнуть про безумие повелителя.

А на Оззеля Пиетт слегка обиделся. Косяк под Явином — общий, а адмирал оказался на месте, о котором и мечтать не смел. Пиетту же предстоят месяцы ругани с ремонтниками с неясной перспективой в дальнейшем. Место возле милорда за это время займет кто-то другой.

Вот и нового командира «Эскадры смерти» представляют. Вообще-то, пока это просто пожелание императора командующему объединенной группой флотов, но едва ли публично высказанное мнение владыки будет оспорено. А мнение, прямо скажем, оригинальное: Натаси Даалу.

Про эффектную бабу — адмирала Пиетт слышал. Да и видел пару раз. На совещаниях пересекались. Интересная блондинка с косой в руку. Про деловые качества госпожи адмирала Пиетт сказать ничего не может. Глядя на единственную даму, коллеги принимались обсуждать отнюдь не ее флотоводческие таланты.

Милорд кандидатуру одобрил, о чем нового командующего эскадрой быстрого реагирования немедленно оповестили.

— Друг мой, вы уже определились с новым флагманом? Нет? Тогда настоятельно рекомендую вот эту красавицу. Только что со стапелей Куата. Ходовые испытания, правда, только специалистами верфи проводились.

В воздухе повисло голографическое изображение корабля. Чертежи суперразрушителя проекта «Палач» Пиетт видел. Но это уже не чертеж или объемная модель. Это настоящий корабль в пластике и металле. Его изображение синхронно появилось на экране внешнего обзора. Почти двадцатикилометровая красавица стояла в считанной тысяче километров от «Истца».

— Не взирая на некоторые трудности, возникшие из-за срывов государственного финансирования проекта, совет директоров концерна «Куат и К» принял решение завершить работы и передать суперразрушитель нашим ВКС.

Представитель совета директоров крупнейших в галактике верфей верноподданнически жрал глазами императора. От милорда же опять повеяло раздражением. Ну, да, последние месяцы из-за ускоренной доводки до ума «Звезды смерти» финансирование флота шло с перебоями. Императору буржуйский вяк тоже не особо понравился.

— Вы забыли добавить «Родным» ВКС. И задолженность вам пару дней назад погасили. Из средств, добытых гранд-моффом Таркином. Лорд Вейдер передает вам свою благодарность, гранд-мофф.

Подоплеки Пиетт, как и большинство собравшихся, не понял. Но его величество очевидно подтрунивал над милордом или чиновником. Или сразу над обоими. Судя по сердитым взглядам, которыми обменялись милорд и гранд-мофф — второе.

— К слову, руководство Куата раскошелилось на доводку проекта «Палач» не для того ли, чтоб толкнуть корабль на сторону?

— Нет-нет! — попятился промышленник: — Как можно. Просто расположили бы в нем офис верфей.

— Для чего спешно монтировали турболазеры? Ну-ну, друг мой, не надо так волноваться. В конце концов, вы поступили абсолютно правильно: не смотря на все ошибки и опрометчивые поступки, типа денежных переводов на счета Альянса, явившись сюда, а не отправившись в бега, как некоторые. Интуиция подсказывает мне, что сбежавшие очень скоро разделят судьбу несчастного сенатора Иблиса. Но вы-то прилетели сюда вполне благополучно. И, даст Сила, так же благополучно вернетесь к своим семьям, заводам, газетам, звездолетам. Особенно, если подадите пример участия в чрезвычайном госзайме на оборонные нужды.

— Да что вы такое говорите, повелитель?! Какой займ?!! Безвозмездная передача на нужды родных ВКС суммы, эквивалентной стоимости «Звезды смерти»! — дружно взвыли бизнесмены.

— Двух. В ближайшие пять лет империи понадобятся еще два планетоида. Но вернемся к новому флагману. Что скажете, мой друг?

Император повернулся к склонившемуся в почтительном поклоне милорду.

— Благодарю, повелитель. Думаю, опыт и обученность экипажа «Истца» позволит людям в кратчайшие сроки освоить новую технику. Едва ли «Исполнитель» будет готов к участию в активных боевых действиях на фазе деблокирования эскадры Трауна. Да этого и не требуется. А для демонстрации силы и в качестве штаба ударной группы его можно использовать уже в ходе зачистки. Месяцев через восемь.

С тем, что с «Истца» за время ремонта растащат всех мало-мальски стоящих специалистов, Пиетт смирился сразу, поэтому слова про смену экипажа его расстроили, конечно, но не обидели. Он еще успел позавидовать бывшим сослуживцам и посочувствовать тому бедолаге, кому придется в столь чудовищно короткие сроки провести ходовые испытания и слаживание экипажа, который вырастет раза в три.

— Капитан Пиетт, готовьтесь принимать корабль.

— Адмирал Пиетт, — поправил главкома император: — на мостике этой красавицы, хоть и обозванной «Исполнителем», должен стоять адмирал.

— Благодарю, мой повелитель! — только и сумел гаркнуть ошалевший Пиетт.

— Не за что, адмирал. Заслужили.

Лорд Вейдер же ворчал что-то о том, что красавиц с него и в лице госпожи Даалы хватит. Нечего боевой корабль обзывать, И «Палача» — «Executioner» подменять политкорректным «Исполнителем».

Сегодня день адмиралов. У них появилось новое, жизненноважное для галактики дело. И теперь вырвать из загребущих лап Вейдера «Звезду» станет бесполезно. Перспектива мирного применения величайшего творения человеческого разума опять отодвигается на неопределенный срок.

Хорошо хоть непосредственно к участию в боевой операции по деблокированию флота Трауна их не привлекают. Не иначе, лорд Вейдер просто ревнует. Хочет чистой победы для своего флота. Но если вдруг у ВКС что-то не заладится, «Звезда» станет последним аргументом. В общем, только и остается, что желать ситху удачи.

Идти на зачистку межгалактического пространства все равно придется. Но там можно проводить и достаточно серьезные научные исследования, и геологические изыскания возможны. Только бы удалось провести в штат станции соответствующих специалистов. А это, пожалуй, вполне реально: военные теперь массово переводиться в действующий флот начнут.

— Эй, слышь!

Из задумчивости Кренника вывел пронзительный шепот и дерганье за рукав. Мысль о том, что во время речи императора можно заниматься чем-то, помимо слушания императора, в голову директора раньше не приходила. Но юная хулиганка Эрсо время даром не теряла. Да и в куче бывших мятежников наблюдалось некое движение.

Орсон Кренник осторожно сделал шаг назад и повернул голову к юному чудовищу (чтоб ею Вейдер подавился). Очень хотелось надеяться, что император не воспримет этот маневр, как непочтение.

— Чего тебе, ну?

— Я по делу, между прочим, — обиделась Джинн. — Тут люди работу ищут, готовы устроиться на «Звезду».

За спиной девушки действительно кучковался некий народ. И вообще, до этого аморфная, но единая толпа амнистированных альянсовцев сепарировалась на несколько кучек.

— Мы так поняли, старый ситх, когда про мобилизацию резервистов говорил, имел в виду нас. Так вот, кто-то вроде Веджа Антиллеса, — Джинн мотнула головой в сторону высокого парня — предводителя соседней группы, — собрались записываться воевать с вонгами. Мы же прикинули и решили, что напрашиваться к военным как-то — не того: и нам, и им неуютно. А на станции по нынешним временам преимущественно гражданский персонал останется.

— Что за специалисты? — не стал спорить Орсон.

— Пилоты, механики, операторы основных систем. Даже инженеры имеются.

— Хорошо. Но если задумаете какую пакость…

Зря сказал. Джинн так искренно заобижалась в ответ — и смех, и грех. Но с собой справилась и вслух спросила о другом.

— Про Кайберовую Луну, что болтается в межгалактическом пространстве, слышали? Как думаете, брехня или?….

Контрабандистская байка про бесхозный кристалл размером с луну стара как этот мир, но разочаровывать девчонку не хотелось. Поэтому он просто пожал плечами. И тут же нервно шагнул вперед, откликаясь на зов императора.

— Директор, не смотря на несколько вольную трактовку моих приказов, я доволен вами. Посему, вы остаетесь руководителем станции «Звезда-1». Задача — свободный поиск в ближайшем межгалактическом пространстве. В первую очередь — объектов, пригодных для агрессивных нужд вонгов. Но про спектральный анализ перед уничтожением не забывайте. От куска кайбера размером с добрую луну, про который так охочи болтать контрабандисты, я бы тоже не отказался. Не все же господ частных предпринимателей доить. Хотя, если это окажется не кайбер, тоже интересно.

— Да, мой император, — четко, по-военному щелкнул каблуками директор Кренник, едва скрывая счастливую улыбку.

— Он зачем про кайбер при буржуях-то сказал?! — сердито забубнила за спиной Джинн: — Догадаются же раньше времени!

— Здесь не банкиры, а промышленники.

— Хрен редьки не слаще.

— По большому счету — да. Только в отличие от банкиров эти не бросятся в бега.

— Почему это?

— Ну куда старый Куат от своих верфей убежит?

— Тоже верно.

В этот момент Джинн внезапно потеряла всякий интерес к разговору, ибо его величество перешел к деталям мобилизации, начав с собственных внуков.

— Все мы должны понять, что наш мир стоит перед лицом глобального вызова. Сейчас мы почти наверняка победим. Вонги еще не готовы к вторжению. Но щелчка по носу они не забудут и не простят. Об этом можно уже не беспокоиться. Следующие десятилетия мы обязаны подготовиться к серьезной войне. А потом победить в ней. С сегодняшнего дня уже не важно имперец вы или республиканец, не важно с кем вы воевали вчера. Важно с кем вы готовы воевать завтра. Защищать с оружием в руках свой дом, или смириться с тем, что хозяином в нем станет вонг.

В связи с этим я назначаю вице-короля Альдераана Бейла Престора Органу уполномоченным послом для контактов с отдельными повстанческими группировками и нейтральными мирами по вопросу их интеграции в дело противодействия вонгам.

— Благодарю, ваше величество.

— Мои наследники и внуки не могут быть в стороне от общего дела. Принцесса Лея, вы направляетесь в приграничный сектор Сесвенна для координации действий военного командования и местных властей. Опыт работы с такими выдающимися администраторами как гранд-мофф Таркин и лорд Вейдер пойдет вам на пользу.

— Сила Великая, сделай так, чтоб Люка направили на «Звезду». Он же еще несовершеннолетний, чего ему на флоте делать. Ну, чего тебе стоит, а? — забубнило за спиной Кренника.

— Ты б потише думала, он же ситх — услышит.

— Кто, Люк?! — ужаснулась вмиг густо покрасневшая Джинн.

Нет, не услышали. Или не прислушались. Принц направлен на флот к лорду Вейдеру.

На этом странное мероприятие и закончилось. Стоило Палпатину покинуть ангар, как стайка пилотов Альянса рванула, сметая всех на своем пути, ловить лорда Вейдера — на флот записываться.

Лейтенант, ситха мать через коромысло, как же… Дарт Мол все еще обиженно запахнул ситхский плащ так, чтобы полностью скрыть надетую под ним серую флотскую форменку с лейтенантской планкой. Мобилизация, блин.

Но мастер сказал в армию — значит, в армию. Дарт Вейдер, к примеру, у нас командующим ударной объединенной группой флотов числится. Леди Скайуокер — послом. Чрезвычайным и полномочным. Так и Молу отставать нечего.

Дарт Мол почтительно склонился перед повелителем и отправился на призывной пункт. На богато татуированного забарака сбежалась смотреть вся медкомиссия. Долго шушукались, пока в дверь не заглянул Дарт Вейдер. Вопросы у комиссии сразу кончились.

Потом он заполнял какой-то тест. На половину вопросов он не просто не представлял себе ответов — не понимал, о чем спрашивают.

«Ну, что там у тебя?» — загудел в голове бас нового ученика мастера Сидиуса.

«Чего вам, милорд?» — огрызнулся Мол. Позориться при свидетелях не хотелось.

«Мне показалось, вы нуждаетесь в подсказке, милорд».

«Милорды, обманывать нехорошо. Разве нет?»

Это еще кто у нас такой правильный? Хатт! В той же аудитории, что и Дарт Мол, писали тот же тест два джедая: сын Вейдера и седой мужик с фингалами, как у панды и бородкой, Кота, вроде. (Панда, если кто не знает, зверек такой редкостный, типа эвока. Дарт Мол его в зверинце у Сидиуса видел).

«Ложь и предательство — путь ситха» — назидательно отозвался Дарт Вейдер. — «И вообще, командующий знает, что делает. А вот если юный джедай попробует жульничать через Силу… Кота, проследите, пожалуйста, чтоб тут все честно. Мне сын с липовыми планками не нужен».

Мол только и смог, что тихо хрюкнуть в кулак, да покоситься на важно прохаживающегося меж рядами сержанта-клона. Выбирать не приходилось.

«Устройство, преобразующее энергию накачки (световую, электрическую, тепловую, химическую и т. д.) в энергию когерентного, монохроматического, поляризованного и узконаправленного потока излучения».

«Оптический квантовый генератор. Лазер, короче».

«Дальше: «Согласно учению джедаев, мировое трансцендентально-персональное онтологически-ипостазированное тоталитарное зло».

«Ситх. Тут и сам мог бы догадаться».

«Что?!» — аж подпрыгнул на месте Дарт Мол: «Это они нас так обзывают?!»

«По-моему, красиво. Перед девушками хвастаться можно. И вообще, не отвлекайся, а то на тебя уже сержант косо смотрит».

«Да на фига это военным? Я на флот записываюсь или как?»

«На флот, на флот. Не отвлекайся».

С тестом с вейдеровской помощью управились. Мало того, по его итогам подготовка Дарта Мола была определена на уровне лейтенанта.

И вот кривоватый строй из десятка новоиспеченных офицеров-резервистов замер на палубе «Мстителя» — флагмана ударного флота Вейдера. К ним вышел молодой чернявый капитан третьего ранга.

— Ну, что, граждане одаренные. Это вам не орден джедайский. Здесь вам — не там. Это даже не Коррибан. Гораздо хуже — это имперский флот. Я — капитан Боба Фетт. Ни с какого боку не одаренный. Но командовать вами буду я. И на ваши офицерские планки мне плевать. Пока флот идет в сектор боевых действий, у вас курс молодого бойца по полной программе. И только после этого — назначения на должности. Про то, как в старой республике джедаев генералами назначали, а главное, что из этого выходило, вам капитан-лейтенант Кота в свободное время расскажет. Если таковое у вас случится.

Глумливая ухмылка Фетта разбудила волну кипучей ярости. И не у одного ситха, который только сейчас, присмотревшись к товарищам, сообразил, что все десять — одаренные. Так вот, стоящий в конце строя, как самый мелкий, Скайуокер — парень с замашками джедая и генами двух ситхов, процедил сквозь зубы:

— Сам третий день на флоте, а кадрового офицера из себя строит — «санитар леса».

— Лейтенант Скайуокер, наряд вне очереди. Вы у нас о «Черной эскадрилье» мечтаете? Значит, взлетно-посадочная палуба мечтает о том, чтобы сегодня драили ее именно вы. Там у техников ради таких случаев старинный артефакт припасен. Швабра называется.

Сутки этого издевательства Дарт Мол выдержал — никого не убил. Вторые тоже начались без жертв. Младший ситх просто плюнул на занятия в тире и пошел искать Дарта Вейдера. Нашел на мостике.

— Вы что-то хотели, Дарт Мол? — командующий отвернулся от тактического монитора со схемой предстоящей операции.

— Да, сарлачья пасть! Я такой же лорд ситхов, как и вы!

— Вне всякого сомнения, милорд. Перед повелителем нашим — Дартом Сидиусом, тенями великих ситхов или самой Великой Силой. Но на борту имперского звездного разрушителя «Мститель» я — командующий ударным флотом, а вы — младший офицер. И вы будете подчиняться мне, командиру корабля капитану Ниде, капитану Фетту, полковнику Рексу и прочим офицерам старше вас по званию и должности, вне зависимости от степени их одаренности. Вам напомнить, чей это приказ?

— Да исполнится воля повелителя, — процедил сквозь зубы Дарт Мол, злящийся не столько на Вейдера, сколько на себя. Бессмысленность этого разговора он сразу понимал, но не смог удержаться.

Направившемуся к выходу ситху показалось, что стоящий рядом офицер пренебрежительно улыбнулся. Эта уже слишком! Позволивший себе неуважительный жест в сторону ситха человек захрипел. Правда, хвататься начал не за сжатое невидимой рукой горло, а за кобуру. Безуспешно, впрочем. Не силовой — вполне материальный кулак Дарта Вейдера оказался быстрее. И вот уже недодушенный капитан Нида нервно дергает ставший вдруг тесным ворот, Дарт Мол зажимает разбитый нос, Дарт Вейдер, чисто джедай, невозмутимо видом за окном любовался.

— Вы забыли разорвать дистанцию, Дарт Мол. Опрометчиво. Почти в упор отразить бластерный выстрел практически невозможно. В такой ситуации надо не душить, а ломать — либо шею, либо волю. Второе: беззакония здесь творю только я. Это мое монопольное право, и я вам его не делегировал. И в-третьих, нападение на старшего офицера — серьезное преступление. Честно говоря, я смутно себе представляю, как замять это происшествие. Разве что господин Нида….

— Я готов принять извинения милорда Мола…

Ларт Нида вовсе не горел желанием ввязываться в ситхские разборки.

— Ну?… — Дарт Вейдер нетерпеливо поторопил забрака с ответом.

Тот предпочел подчиниться.

— Я приношу вам мои искренние извинения, капитан Нида, — процедил он сквозь зубы.

— Надеюсь, вы понимаете, что трое суток ареста — это неадекватно мягкое наказание за ваш проступок? — ответил за командира «Мстителя» Дарт Вейдер. — И еще, о случившемся Дарту Сидиусу расскажешь сам. Я этого делать не буду. Стукачей на флоте не любят.

Уже покидая мостик, Дарт Мол не отказал себе в удовольствии приостановиться и посмотреть на то, как только что вошедшая адмирал Даала принялась отчитывать несчастного Ниду за неподобающе расхлябанный вид.

Три дня в камере пошли впрок, а то Дарт Мол, и правда, кого-нибудь убил бы. Теперь же посидел, помедитировал, успокоился. Уж больно резкий переход от полного одиночества Дагобы к толчее «Мстителя» получился. Но, если повелитель послал, значит верит в то, что ученик справится. Надо соответствовать.

После возвращение в строй еще четыре дня выпускал пар в спаррингах с недобитым джедаем Котой. И еще неизвестно, кому из них двоих эти бои, которые учебными можно назвать весьма условно, оказались нужнее.

Еще интереснее было только с Дартом Вейдером драться. Поединки получались просто потрясающие, хотя явного победителя не выявившие. И еще жаль, что времени на это у Вейдера практически не было. Мол заподозрил младшего ученика повелителя в пренебрежении кодексом ситха ради обязанностей командующего флотом.

А потом флот вступил в соприкосновение с вонгами. И понеслась. Действительно, не до воспоминаний, кто ситх, кто джедай, стало.

Дарт Мол поплотнее завернулся в закрывающий мундир плащ. Под утро на безымянной планете, средней из пяти вокруг безымянной же звезды под номером РО 368-03, холодно. В той самой системе, в которой гранд-адмирал Траун сцепился с авангардом вонгов. Как две змеи переплелись и ухватили друг друга за хвост. Патовая ситуация. Все так перемешалось, что проиграет тот, кто первым попытается отступить.

Эта самая третья планета РО 368-03 находится под вонгами. Иначе, что б на ней Молу делать.

Когда почти месяц назад флот подошел к системе, то ввязываться в драку с ходу не торопился. Выходить на связь с Трауном — тоже. Вейдер решил иначе.

Дарта Мола неожиданно пригласили на то совещание. Он до сих пор не очень понял, зачем. Сперва решил, что молодому нужна его силовая поддержка и обрадовался. Входящие в конференц-зал офицеры действительно косились на забрака с опаской.

Только когда Вейдер сообщил о своем плане оставить основные силы снаружи, а самому на «Мстителе» прорваться к Трауну, им стало не до второго ситха. По замыслу первого, у вонгов должно сложиться впечатление, будто император махнул рукой на окруженный флот, прислав чисто символическую помощь. А тем временем провести доразведку и согласовать с гранд-адмиралом план совместных действий в личном общении, а не по связи.

Лорд закончил. В зале на минуту повисла тишина. Ситх родился, вспомнилась Молу старая присказка. Первой опомнилась адмирал из «Эскадры смерти».

— Но, милорд, оставить флот и увезти флагман в крайне рискованный рейд — это… просто мальчишество.

Адмиралы остальных входящих в ударную группировку флотов молчали, но очевидно солидарны с дамой.

— Кто еще думает так же? — холодно осведомился ситх.

Люди нехотя, но поднимались. Правильно. Вейдер все равно мозги наизнанку вывернет, а до истины докопается. Встали все адмиралы и чуть ли не треть командиров крейсеров.

— Да тут у вас прямо бунт на корабле?

Вокодер Вейдера оставался бесстрастным, только бунтовщикам от этого легче не станет. Особенно, если милорд пригласил Дарта Мола приводить приговор в исполнение. Но коллега не торопился и продолжил следствие. Принялся выявлять сочувствующих, обращаясь к оставшемуся сидеть офицеру.

— А что по этому поводу думаете вы, капитан Нида?

— «Мститель» полностью готов к рейду, милорд! Благодарю за оказанное доверие! Но… Прошу вас, милорд, останьтесь с флотом.

— Кто б мне раньше сказал, что буду скучать по подхалиму-Оззелю… да и Пиетт сделать мог по-своему, но при этом преданно таращил глаза, уверяя, что действовал в строгом соответствии с моим приказом. Убедительно, уверял, зараза. И глаза испуганные-испуганные… А вас еще учить и учить…

Дальше Дарт Мол схватился за стило наиболее образные словосочетания записывать. Все-таки за десятилетия его небытия и отшельничества площадной корусканти шагнул далеко вперед. К менее интересным выражениям лорд перешел через четверть стандартного часа.

— …Теперь рациональные доводы. Во-первых, появление наполовину железного меня в центре заварухи может подстегнуть ненавидящих всякую технику вонгов на эмоциональные и плохо продуманные действия. При этом информацию о болтающихся где-то рядом нескольких кораблях с бабой во главе могут счесть несерьезной или недостоверной. Во-вторых, для того, чтобы почувствовать изменения в переплетения линий Силы, мне не обязательно сидеть с вами в одном помещении. Об опасности предупрежу, а тактические решения вы лучше меня найдете. В мое отсутствие командование группировкой возлагается на адмирала Даалу.

— Но, милорд….

— Капризничать в постели у Таркина будете. И я очень надеюсь, что за время моего отсутствия флот не превратится в партизанский отряд, в котором решения о начале атаки принимаются большинством голосов. Все свободны.

— Погляжу я, неодаренные много воли взяли, — решил высказаться Дарт Мол, когда за последним из выходящих закрылась дверь.

— Нормально. Флот — это миллиард неодаренных, и мы с тобой, чисто, как вишенки на торте. Имей это в виду, во избежание, так сказать. И к делу; пойдешь со мной на «Мстителе». Высадишься на базе вонгов, вот там душу отводи по полной программе. Только время от времени допрашивать не забывай. А то мы недопустимо мало знаем о вонгах. Смешно сказать, генерала от рядового не отличим.

Первая по-настоящему хорошая новость за все время Моловой службы.

Только у этого совещания вдруг оказалось неожиданное продолжение. Дарт Мол успел мысленно пообщаться с повелителем и потренироваться с Котой, когда его вновь вызвал командующий.

В кабинете собралось несколько старших офицеров объединенного флота из тех, кто не успел отбыть на свои корабли. Люди непонимающе переглядывались до тех пор, пока в помещение не влетел Вейдер. Лорд остановился перед адмиралом Даалой.

— Мадам, несколько часов назад я позволил себе недопустимую бестактность… я приношу вам свои искренние извинения.

Дарт Вейдер развернулся и вышел, жестом приказав Дарту Молу следовать за ним. Не успели двери кабинета командующего закрыться, как волна Силы впечатала Мола в переборку.

— Трепло!

— Я?… — опешил Мол.

— А кто?! Кто еще мог насвистеть повелителю про сегодняшнее совещание? Чижик хренов!

— Да я ничего такого не сказал, вроде…

— Вроде… — передразнил его Вейдер. — Только Сидиус меня чуть по вот этой вот стенке не размазал.

— За что?

— Уточнял, вправду ли в Империи рабовладение отменено. И если да, то какого хатта я веду себя как барин с холопами… Короче, приказал публично извиниться перед Даалой…. Мол, ну чего я такого сказал-то?

Дарт Мол из этой истории понял одно: повелитель дрючит второго ученика не меньше, чем забрака.

На следующий день «Мститель» выскочил в системе РО 368-03. Бестолково вышел — практически на орбите базовой планеты вонгов. Еще немного — и атмосфера. Пришлось экстренно совершать микропрыжок. Только капитан Ларт Нида чтил флотские инструкции педантичнее, чем джедаи — свой кодекс. Поэтому, перед уходом в гипер даже под плотным вражеским огнем не забыл «оросить» окрестности планеты изрядной кучей выброшенного мусора. Чтобы надежно спрятать среди него аж три посадочных модуля, этот самый мусор пришлось с пяти ИЗР-ов на «Мстителя» свозить.

Так Дарт Мол, группа Коты и Боба Фетт оказались здесь. Кота с отрядом штурмовиков партизанит в экваториальных лесах. По рассказам захваченных вонгов, весьма успешно партизанит. Про Фетта он ничего не слышал. Это хорошо, потому что дело Бобы — дезинформация вонгов. Ему слава ни к чему.

Это о Дарте Моле по планете уже легенды ходят. Он действует в одиночку. Отчего вонгам легче не становится. Их проблема в том, что они ничего не знают о Силе. Судя по тому, как они пытались его ловить, возможностей одаренных они не представляют даже приблизительно. Потеряв несколько считавшихся элитными подразделений почти полностью, его объявили сатанинским исчадием и плодом нездорового воображения паникеров. А среди простых воинов все упорнее ходят рассказы о красномордой рогатой смерти с красной молнией в руках. Мол специально позволил нескольким вонгам убежать от его меча. Чтоб было кому сеять эту самую панику.

Но сегодня Дарт Мол добрый. Ага, прямо как джедай из аграрного корпуса. Серьезно. Вот сидит он, весь такой миролюбивый, в считанных сотнях метров от вражеской базы, несколько часов сидит, а еще никого не зарезал. Не то, чтоб ему этого совсем не хочется, но признать необходимость подчиниться Дарту Вейдеру не хочется еще больше. Он — свободный охотник, он преклоняет колено только перед учителем. А к мнению коллеги-Вейдера просто прислушивается. Вот, к примеру, попросил младший ученик помочь. Не может он, видите ли, начать операцию, пока плотно и вдумчиво не пообщается с какой-нибудь юужань-вонгской шишкой. А Дарт Мол, как было уже сказано выше — добрый, вот и помогает болезному.

Место для охоты он выбрал удачно. Не иначе — штаб. До этого Мол все больше на базы снабжения да технической поддержки нападал. Хотя какая, прости Великая, у вонгов техническая поддержка? Срам один. Вон, к примеру, камера видеонаблюдения — натурально, глаз на длинном стебле из крыши центральной постройки растет. И это не дизайн дурацкий. Его, действительно, не собрали, а вырастили. И Дарт Мол его не отключил, а организовал конъюнктивит. Какую живую тварь так изнасиловали тамошние изуверы-генетики, чтобы получить штабное помещение, ситх и думать не хочет.

Сперва Мол удивился, почему, вопреки обыкновению, вонги устроили совещание не в своих «летающих мирах», а на поверхности. Понял, когда из одного из прибывших бортов вышла рыжая женщина человеческой расы. Пленница или сообщник — сразу не понять. Обращались с ней не грубо, но настороженно. Тут дело не в конкретных действиях. Дарт Мол приноровился чувствовать эмоции вонгов. Сейчас в них преобладал интерес, азарт, брезгливость, но не ненависть. Так относятся к перспективному перебежчику, а не плененному врагу. И не тащит ее на свои по-настоящему важные объекты, предпочитая этот укромный уголок.

«Мотму — не ты, и не сейчас» — отозвался в мозгу выслушавший доклад ученика Дарт Сидиус.

Это очень неудобно. Но устойчивой прямой ментальной связи между учениками на таком расстоянии не было. Приходилось отвлекать повелителя. С другой стороны, лишний раз с Вейдером не поцапаются.

Переговоры с представительницей осколка Альянса закончились. Ее саму давно увез уродливый вонгский челнок породы «Крокозябра». (Мол и подумать раньше не мог, что доведенные до логического абсурда биотехнологии могут вызывать у него просто физиологическое омерзение.) Остальные участники совещания расходиться не торопились. Что, задала им госпожа Мотма задачку? Судя по рассказам повелителя, умеет дамочка проблемы создавать и воду мутить.

Все, расходятся. К ближайшей из «Крокозябр» топает внушительная толпа с весьма представительным дядечкой в центре. Дарт Мол уже достаточно разбирается в вонгских татуировках и нарядах, чтобы не ошибиться. Только будь он магистром джедаев, если на мужике не наручники. Это чего же чандрилианка там наговорила, коли хозяева так переругались, что до арестов дошло? Неважно. Просто именно этот персонаж нам и нужен. Разговорить фанатика тяжело, даже с применением ментальных атак, а с этим у Вейдера, авось, полегче дело пойдет.

Только начал Мол не с него. Несколько кумулятивных ракет в «избушку на курьих ножках», еще пару — по стоянке челноков. Пожар и хаос, в котором нехватки одного тела могут и не заметить.

Теперь рывок к начавшему было подниматься, но плюхнувшемуся назад на стоянку челноку с арестантом. Перехватить управление живой машиной оказалось не сложнее, чем завладеть сознанием большинства разумных. Завидевший активированный меч ситха конвой начал панически разбегаться. А ведь вонги — мужественные воины. Вот, что значит — правильная репутация. Может, эти и не воины вовсе, а тюремщики какие? В любом случае, зачистить площадку от свидетелей удалось почти мгновенно. Теперь внутрь. Очень не хочется. Правду сказать, от вонгских технологиях ситх практически ничего не знает, может поэтому Молу не получается избавиться от мысли про живой прототип этой вонгской машины: чем в том организме был этот люк — ротовым отверстием или анальным?

В салоне темно. Но Дарт Молу свет ни к чему. Двоих разумных он и так чует. Один — искомый арестант, прямо на виду сидит. Наручниками к скобе прикованный — не рыпнется. Что ж они, шааки трусливые, вверенного им подопечного бросили?! Нет, не были новопреставленные воинами. Ни с какой стати не были. Второй вон за той переборкой прячется.

Ситх шагнул к убежищу последнего конвоира и внезапно почувствовал волну страха. До этого скорее растерянный, чем напуганный арестант панически испугался, но не за себя, а за того — другого. Интересненько. Посмотрим. Прирезать-то всегда успеется.

Мол выдернул из укрытия перепуганную женщину. Опаньки. И тут до этого сидящий, словно в ступоре, арестант откровенно заистерил. Заорал бессвязно. Общий смысл — не трогай девушку, гад! Да не тронет он ее. Не тронет! Что он — идиот, такой шикарный рычаг давления на пленного своими руками резать?

Дарт Мол жизнерадостно улыбается обоим. Женщина вскрикнула и отправилась в обморок. Мужик опять впал в ступор. Им его татуировки не понравились, что ли? Нет, к факту того, что некоторых некультурных граждан отсталых миров дизайн физиономии забрака шокирует, он привык. Благо, за время, которое Мол провел с повелителем на Корусканте, он встречал и нормальных девчонок, оценивших его по достоинству. Но сейчас страх вонгов его обидел. Чья бы банта мычала! На свою харю посмотри! Вот уж кем детей по всей галактике пугать можно.

Ладно, лирика это. А им пора. Движением меча ситх рубит скобу. Наручники еще пригодятся. Все, на выход. Дарт Мол взваливает дамочку на плечо и подгоняет мужика прочь.

Впрочем, отойти далеко им попытались помешать. Их наконец заметили и кинулись перехватывать. Наверное, это опять какой-нибудь спецназ. Но про одаренных они опять не слышали. Хорошие профессионалы способны одолеть одаренного. Те же вейдеровские штурмовики, натасканные на отлов джедаев. На совместных тренировках вполне успешно загоняли Дарта Мола в ловушку — прямехонько на своего шефа.

Вот за ту качественную зачистку галактики от джедаев Мол на Вейдера серьезно обижен. Претензий к Ордену у первого ученика Сидиуса не меньше, чем у второго, но все самое лакомое досталось именно Дарту Вейдеру. Обидно.

Ну, что, девчонки, потанцуем? Задвинув добычу за спину, ситх принялся отбивать выстрелы. Выглядело не так эффектно, как плазма бластера. Отбивать ядовитые плевки вонгских «говнометов» благородным сейбером — просто противно. Но эффективность от этого не страдала. Да и увлекаться лихими атаками не стоит. Оставлять добычу без присмотра он права не имел.

Добыча сидела пока тихо. Зрелищем боя наслаждалась и драпать не пыталась. Болела, естественно, за своих, поначалу сильно надеясь на численное преимущество нападавших. Только на освобождение не рассчитывала, понимая, что их добьют, как только красномордый демон падет. Что ж, это Мол удачно зашел: перспективный паренек ему попался.

Что, все уже кончилось? Ладно, хотя до пятницы ситх абсолютно свободен. Но если у хозяев ничего интересного больше нет, то он пошел. Вонг вполне бодро бежит на пинковой тяге. Спортсмен из опальной шишки, правда, никакой. Того гляди, ноги от бега по пересеченной местности переломает. Ладно, им недалеко. Собственно, уже пришли.

Дарт Мол облюбовал довольно большую, ровную поляну, осторожно сгрузил все еще не очнувшуюся дамочку на траву. Жестом приказал второму пленнику сесть рядом. Сам устроился напротив. Над ними пронесся вонгский атмосферный истребитель. Еще один. Но сидящего под пологом невидимости ситха с добычей они не видели.

Осознавший это пленник начал орать нечто патриотическое. Мол примирительно протянул тому флягу с водой. Вонг замотал головой так, словно ему из унитаза напиться предложили. Это мы, типа, гордые? Хотя, что Дарт Мол знает о их обычаях. Может им по средам воду пить ихний вонгский боженька не велит.

А вот этот транспорт уже за ними. Из люка опустившегося лямбда-шатла высунулся Кота. Без джедайских штучек бывшего генерала он бы так спокойно над территорией противника не пролетел. Ситх подтолкнул пленников к шатлу. Только мысль о том, что надо забираться внутрь этого исчадия машинных технологий, вызвала у вонгов такую же волну отвращения, как их собственные «живые» машины — у Мола. Тот еще до кучи бросил вонгу образ Дарта Вейдера в разрезе. С пояснением о том, что именно этот милейшей души киборг ждет их с нетерпением.

Эффект? Ну, в общем, получился. Дама отработанным движением плюхнулась в обморок. Мужик же вдруг перестал вопить и начал торговаться. Пообещал выполнить все пожелания пленителей при одном условии: его женщину убьют прямо сейчас, чтобы избавить от этого ужаса. Идея Дарту Молу не понравилась. А тут и Кота с инъекцией снотворного подоспел.

— Только не надо мне говорить, что я гад, изувер и ситхская сволочь!

— Не скажу. Просто я — солдат, а ты — ассасин.

— Дядя Оуэн точно тебе сводным братом приходится? Не родным?

— Я всегда с глубоким уважением относился к фермерам окраинных планет Империи, чей труд расширяет ее пределы.

— А по делу?

— По делу, в завтрашний бой ты с «Черной эскадрильей» не пойдешь.

— Но я хорошо летаю!

— Можно подумать, другие пилоты летают плохо.

— Ты сам говорил, что на «Звезде» никто, кроме меня, не справился бы!

— Говорил. И сейчас готов повторить. Но там была уникальная спецоперация, а здесь банальный бой, в котором от пилота потребуются прежде всего дисциплина и слаженность действий. О первом я молчу — тут и шаак не валялся. По поводу второго, сколько у тебя часов налета? А в составе эскадрильи? Еще вопросы?

— Да. С пилотами эскадрильи, в которую меня засунули, я тоже почти не летал.

— И это плохо. Но совсем отстранить своего сына от участия в завтрашнем бое я не могу. Я умею посылать людей на смерть. Посылал чужих детей, смогу и своего. Будет больно, но я справлюсь. Но в эскадрилье новичков вы все примерно одного уровня. И задачу перед вами поставят посильную.

— Сам-то ты завтра полетишь?

— Да. Я, смею тебе напомнить, «Черный-лидер». Кроме того, если я на флагмане останусь, я ж с Трауном просто подерусь.

— Только психованным ситхом прикидываться не надо.

— Знаешь, Люк, чего я сейчас на самом деле хочу?

— Придраться к чему-нибудь и засадить меня на гауптвахту, лишь бы завтра в бой не пускать?

— Теперь о том, почему я этого не делаю, подумай.

— Хитрый, потому что. Загнал в резерв и, наверняка, строго-настрого запретил вводить его в бой.

— Ох, Люк, дите ты мое малое…

— Я уже не ребенок!

— Тогда должен бы сообразить, врагов у галактики на твой век хватит. Я завтра не последних передавлю. Тебе оставлю. Обещаю. И уже завтра. Там такая каша будет, никаких резервов не хватит. Так что введет в бой Траун твоих «простодыр», не волнуйся. Но лететь с «Черной эскадрильей» ты пока не готов.

— Моя эскадрилья называется «Проныры», а не «Простодыры».

— Сила Великая, ну почему нельзя, как в нормальных галактиках, просто присваивать частям и соединениям номера, а не придумывать идиотские названия?!

— Это где, например?

— Неважно. Среди твоих «проныр», между прочим, ходит слух о том, что вчерашних повстанцев бросят в самое пекло, как пушечное мясо.

— Я слышал. Только, ты не думай, это они не от страха. Они, просто, еще не вполне тебе доверяют.

— Ну, да. И самогонный аппарат на борт крейсера они исключительно для храбрости пронести пытались. Их счастье, что до присяги.

— Эту байку я тоже слышал, бать. Они этот аппарат с собой с самого начала восстания таскали. И на Явин, и на Дагобу, и еще в какие-то дыры. Его адмирал Акбар искал — не нашел, потом генерал Мадин искал, искал — так и не нашел. А джедай Кота и браться за это гнилое дело не стал.

— Угу, а дежурный по взлетно-посадочному комплексу сержант не стал думать «делать — не делать», а взял, да и изъял.

— Это ты про то, чем регулярная армия от повстанческой отличается?

— Именно.

— Ты послал меня к «пронырам», чтобы погасить ненужные слухи?

— И поэтому тоже. Пойми ты, наконец. Я очень тебя люблю и боюсь потерять вновь. В конце концов, однажды нам с дедом уже сообщали о твоей смерти еще до рождения. И отцы не должны хоронить детей. Это ненормально. Но при всем своем ситхском эгоизме я понимаю, что не смогу завернуть тебя своей силой, как одеялом, и спрятать от всех бед мира за своей спиной. Хотя, и очень хочу. Не в этом суть. Просто не пытайся завтра что-то доказывать. Сделай, что нужно, и вернись. Все. А всякие лихие финты мы позже на полигоне отработаем. Хорошо?

— Хорошо. Только и ты возвращайся, ладно? Мне как-то надоело быть безотцовщиной.

Люк сидел в кабине своего истребителя. Все системы проверены-перепроверены и надо бы уходить. Но, пожалуй, сейчас это единственное место, где ему дадут побыть одному. Уж в больно неугомонную компанию его определил отец. Ощущение такое, что они эту ночь ложиться и не собираются.

Отец… Ему все еще странно произносить это слово по отношению к конкретному человеку. Слишком быстро и кардинально изменилась его жизнь. Совсем недавно он мечтал об отце. Теперь у него есть дед, отец, сестра с женихом. Да такие, что о каждом по отдельности он не мечтал, просто потому, что на такое никакой фантазии не хватит. Он хотел вырваться из размеренных будней в жизнь, полную приключений. Завтра он пойдет в бой, защищая всю галактику от чужаков. Кажется, надо учиться благоразумному регулированию степени накала своих желаний. А то слишком страстные мечты реализуются с соответствующим коэффициентом. Или хатт с ним, с благоразумием? Мечтать, как мечтается, и будь, что будет. Главное — вляпаться, а во что, по ходу разберемся. Это, кстати, не Люк придумал. Это дядя Оуэн про чокнутого Бена так высказывался.

«Сын, ты спать сегодня собираешься? Тебя ж завтра врач к полетам не допустит» — раздалось в голове.

Начавший уж придрёмывать Люк сонно завозился в пилотском кресле.

«Бать, ну ты чего? Маленький я что ли?»

«Давай, давай, двигай. И Антиллесу передай, если через четверть стандартного часа в секции его эскадрильи не прекратится бедлам, наводить порядок прибудет взвод штурмовиков».

Да, он уже взрослый. Значит, надо учиться отвечать не только за себя и соизмерять свои чувства и желания с чувствами и желаниями других людей.

Ведж Антиллес нервничал. Ударить в грязь лицом перед импами, тьфу, ты: новыми сослуживцами, очень не хотелось. Но вполне моглось. Уж больно все по-другому. Парни, кто в свое время военные училища кончал, вписались легче. Но их быстренько по другим эскадрильям растащили.

Полностью из бывших повстанцев теперь только его «Проныры» сформированы. Имп в их поредевшем составе только один. Зато какой! Всем импам — имп: внук старого хрыча Палпатина и сын киборга Вейдера в одном лице.

Парни в первый же вечер начали новичка подкалывать. Но тот держался доброжелательно. А на прямое предложение «Пойдем, выйдем» спокойно поднялся с места. Нет, любимый папочкин прием использовать не стал. Просто записной забияка и драчун Дик как кулаками ни махал, а в цель ни разу не попал. Смотреть, как он в очередной раз промахивается, кажется, пол корабля сбежалось. Кореллианцы ставки делать начали на следующий удар: просто в воздух или в переборку. Ведж же с тоской ждал появления штурмовиков во главе с бывшим сокамерником Соло, а то и похуже кого.

Но пришел Биггс Дарклайтер — бывший пилот красной эскадрильи. Свой в доску парень откуда-то из глубинки, вдруг оказался другом детства мажора-Скайуокера. Причем отзывался о нем исключительно положительно. Короче, прижился Люк в их компании. Тем более, летает-то он реально классно. А это его парни в людях ценят прежде всего.

А вот самому Антиллесу за своих парней все чаще бывает стыдно. Редкое совещание у командира авиакрыла обходится без упоминания их выкрутасов. И ладно бы им старое из раза в раз поминали. Так нет же, его орлы постоянно чего-нибудь новое отчубучат. К этому все как-то привыкли и смотрят как на убогих.

Сам Антиллес не озвучивать всякую остроумную мысль, которая по поводу сказанного командиром возникла, научился сразу. Первое совещание в присутствии Дарта Вейдера проходило, так что Ведж сидел тихо, как мышь под веником. Потом ситуация, когда люди говорят исключительно по очереди и по делу, показалось разумной. Как и то, что Дарт Вейдер, гранд-адмирал Траун или даже командир авиакрыла в гениальных советах Веджа Антиллеса не нуждаются. Вот, не нуждаются, и баста. Их даже формально никому, кроме Вейдера, не подчиняющийся «Черный-1» советами не перебивает.

Только краснеть часто приходится. Вот и сегодня, когда ставились задачи на предстоящий бой. Все вроде бы понятно. Они — резерв, который в случае прорыва вонгов должен прикрывать «Мстителя». Только закончил командир предупреждением даже не для Антиллеса, для всех присутствующих.

— Если пилоты «Проныр» полезут за пределы своей зоны ответственности, создавая помехи другим, сбивать на хрен.

Главное, и возразить нечего. Действительно, полезут. Он даже знает кто не удержится, чтоб вперед Дарта Вейдера на главный вонгский корабль не попереть. А сил для прикрытия «Мстителя» как раз в обрез оставили.

Поэтому сегодня Антиллес впервые применил меры дисциплинарного воздействия. До этого старался имповскими методами не пользоваться, но теперь трое самых неугомонных, что слов не понимают, проведут следующие несколько суток под арестом. И сами целее будут, и остальным спокойнее.

Правильно сделал. Такого боя Ведж Антиллес еще не видел. На их «Мстителя» выскочило, ситх его знает, что. И Веджу очень хотелось, чтобы ситх это знал, ибо по сравнению с тем, что отцы-командиры меж собой называли «Летающим миром», «Звезда смерти» — просто красотка. Правда, Веджу показалось, оно не по своей воле в центре заварухи оказалось. Вонгские корабли помельче, тут же собрались вокруг, защищать то ли флагмана, то ли базу. Оказавшийся внутри их оборонительной сферы «Мститель» взламывал эту сферу, как мог. Тем временем, москитные силы ввязались в такую «собачью свалку», что ничего, кроме прицела и радара, Ведж уже не видел. И как выжил, не знает.

Потом он с несколькими парнями как-то оказались у самого монстра.

— Командир, говорит «Проныра-4». Прикройте, а я вон в ту дырку ракетой зафенделить попробую.

Один из истребителей заскользил вдоль самого корпуса, уворачиваясь от выплевываемой местными зенитками дряни, которую и огнем-то не назовешь. Он про какую дырку? А, неважно. Пусть пробует, мы прикроем. Это он вон в то отверстие целил? Юморист. Шахта на «Звезде смерти» пошире будет, да и угол для атаки куда удобнее. Антиллес уже хотел отдать приказ «Проныре-4» не дурить и не пытаться на второй заход идти. Но тут «летающий мир» основательно тряхнуло. Он попал, что ли?

На этом упорядоченная часть сражения внутри системы завершилось. На внешней сфере еще какое-то время все продолжалось более-менее организовано и по плану, а центре все пошло наперекосяк. Огромный корабль вонгов начал крениться в сторону ближайшей планеты. Того и гляди, завалится. Кроме того, от него пошли хаотичные и, видимо, спонтанные гравитационные не то, чтобы удары, но ощутимые толчки, от которых все, кто мог, наперегонки шарахнулись.

Правда, корабль на планету так и не упал. Экипаж с повреждениями справился и стабилизировал положение на орбите. Может, просто по незнанию того, как мощно может рвануть вонгский флагман, но адмирал Траун опомнился первым и перестроил свой флот так, что от двух переплетённых змей и следа не осталось. Теперь вонги зажаты внутри плотной сферы.

Только теперь Антиллес обнаружил, что практически все его парни целы. Две подбитых машины — это ни о чем. Еще трое — в хлам, но на посадку доковыляли. Нет связи только с «Пронырой-4» — Люком Скайуокером. Его после атаки на вонга никто не видел. Возможно, попал под гравитационное завихрение. Там силища, которая крейсера жгутом сворачивает, а тут крохотный истребитель. Так что, похоже, парень решил исход боя ценой собственной жизни. Только как Антиллес его отцу об этом скажет? И дело вовсе не в том, что пусть с третьей попытки, но Дарт Вейдер его все-таки придушит.

От судьбы не уйдешь. Да и не привык Ведж прятаться. Только оно само как-то вышло, что в очереди на посадку Антиллес оказался практически последним.

— «Черный-лидер» «Проныре-лидеру», Антиллес, вы случайно не в бега собрались?

— Никак нет, милорд.

За спиной обнаружился всем хорошо знакомый хищный силуэт модифицированной машины Вейдера. И когда в хвост успел зайти? Он уже знает? Следит, чтоб виновник гибели сына не удрал, или просто выстрелит сейчас в спину провинившемуся перед ним человеку?

— Да, уже знаю. Да, просто слежу, чтобы глупостей не наделали. Нет, стрелять не собираюсь. И нет, мысли не читаю. Тут и так все ясно. Кроме того, «Проныра-4» совершил вынужденную посадку.

— Разрешите вылететь на его эвакуацию, сэр?

— Сам справлюсь. А вы — марш на базу. Готовьте отчет о действиях «Проныр». Проводить разбор полетов приду лично.

Вот ведь, все люди, как люди, а этот джедаистый Скайуокер даже вынужденную посадку по-нормальному совершить не может!

Имперские силы расчистили от вонгов безопасную зону в пол континента. Координаты сообщены пилотам заранее. Все, кто мог дотянуть, садились там. Тех, кто не мог, подбирал Мол, Кота или Фетт. Иногда, прямо из-под носа у вонгов. Но то, куда плюхнулся этот Скайуокер….

Мальчишка исхитрился наплевать на все «маячки» и оказаться посреди здешнего океана. Океан, конечно, так — название одно. Большая соленая лужа, от силы метр глубиной с тысячей мелких островков. И это еще пол беды. Беда в том, что на эти островки норовили садиться подбитые пилоты вонгов. А боль и горечь поражения к милосердию особо не располагают. Поэтому, Дарт Мол очень надеется успеть найти Скайуокера первым.

Легкий спидер младшего ситха скользил над самой водой. Аж брызги радугой. Красиво. И еще, так незаметней. Отвлекаться на стычки с засевшими на ближайших островах вонгами Молу некогда. Даже когда его обстреляли, он останавливаться не стал, просто прибавил газу.

Нашел. И, кажется, успел. Очень вовремя. Хотя, остров Скайуокер выбрал со вкусом. Прямо курорт с картинки. Подковообразный островок с голубой лагуной, белым песчаным пляжем и стеной тропического леса. И разбитым истребителем вместо бунгало. Одно плохо, бунгала здесь два. Второй корабль — вонгский. А от силы в километре в воде лежит совсем большая вонгская посудина. Без особых следов повреждений. Значит, выживших на борту до фига. И сидеть в полузатопленном корыте им скоро надоест, они на островок попрутся. Короче, если Скайуокер пострадал несильно, можно будет прогуляться на эту калошу с дружественным, так сказать, визитом.

А парень, видимо, ранен, но держится. Отца с дедом пугать не хочет. В Силе странное переплетение уверенности, радости и боли. Ладно, главное — живой. Остальное лечится.

Дарт Мол опустился на песчаную кромку пляжа. И потянулся. Парня искать не требуется. Вон он по мелководью как ошалелый мчится и орет.

— Мол! Мо-о-ол! Смотри! Я рыбину поймал! Ты только посмотри, какую!

В глазах парня плескался неописуемый восторг, а в зажатом в руке пластиковом мешке с водой — рыбка с ладонь величиной.

— На Акбара похож, — не сообразил, что ответить, ситх.

— Ничего он не похож! — обиделся, было, Люк. Но радости в парне слишком много, и он передумал обижаться. — Гляди, какой красавец! Сам пестрый, плавники красные. Жабрами шевели! А это точно жабры? Представляешь, я вон там по воде иду, а их целая стая! Штук тысяча, реально! Я его, считай, голыми руками поймал!

— Молодец. Убирай свою добычу в сумку и пошли. Потом отцу на ужин пожаришь. Или деду, — сообразил, что Дарт Вейдер, наверное, жареную рыбу не ест, Дарт Мол.

— Зачем жарить? Что мы голодные, что ли? Ты подтвердишь отцу, что я рыбу поймал? Значит, отпускаю.

Люк, как был — в одежде, плюхнулся в воду. Пакет с рыбкой давно опустел, а Скайуокер продолжал самозабвенно барахтаться в воде, так и норовя окатить Мола с ног до головы. Ну, да, они ж на Татуине привыкли воду стаканами мерить. Болотная Дагоба произвела на парня впечатление, но это было скорее разочарование: столько воды, и все не по делу. Здесь же теплое прозрачное море вызвало просто неописуемый восторг.

— Вот кончится эта заваруха, обязательно на море поеду. Нет, лучше на океан! Возьму с собой эту дуреху-Джинн, тоже, небось, на море ни разу не была, и поеду!

— Слышь, Скайуокер, ты, вообще, в курсе, что у тебя тут раненый вонг затаился где-то?

Дарт Мол наконец сообразил, что уловленное им на подлете ощущение чужой боли принадлежит отнюдь не Люку.

— В курсе, — наконец успокоился Люк, принявшись по-собачьи отряхивать с себя воду.

— Ты нормально вытереться и отжать одежду можешь? — возмутился попавший под девятый вал брызг ситх.

— Скучный ты тип, Мол.

— Так что там насчет вонга?

— Все нормально с вонгом: из разбитой машины я его вытащил, перевязал, с их севшим на воду транспортником связался. Они обещали приплыть, его забрать.

— Ты про ту подтопленную дуру? Это ты, хорошо придумал. Значит, эти приплывают сюда, мы их перехватываем, и возвращаемся под их видом назад, а уж там порезвимся!

— Нет. Вонги заберут своего раненого, а мы не будем им мешать.

— С чего это вдруг?

— Потому что он — раненый, а опустившийся посадочный модуль — по сути, госпиталь, вывезший с поврежденного «летающего мира» раненых и гражданских.

— И что с этого?

— Ничего. Когда мы уберемся отсюда, они переберутся из частично затопленного корабля на этот остров.

— Ты им и это пообещал?

— Да.

— Не слишком много на себя берешь, Скайуокер?

— Я же не мирный договор от имени императора подписал, — пожал плечами Люк, только в его фермерскую наивность что-то не верилось.

Вонг нашелся в кустах. Лежал на куче срубленных веток. Ничего интересного: он без сознания. Поэтому ситх пошел встречать санитаров. Если любое их действие покажется Молу агрессивным, он примет адекватные меры.

Вот, как раз и они от транспортника отчаливают. Только движок у них чего-то не заводится. Мол аж запереживал. А вдруг добыча до него не доберется? Придется ж самому ноги мочить.

Ох, только вонги-санитары, конечно, добыча, да только не его. На вонгский корабль пикирует истребитель с тактическими знаками «Черной эскадрильи». Нет, с первого захода стрелять не стал. Прошелся на бреющем полете, норовя поднять волну. Вонги на лодке запаниковали и спешно повернули назад. Дарт Вейдер, кто б сомневался, что это именно он, удовлетворился эффектом и пошел на посадку.

Только парковочные места уже все заняты. Пришлось садиться на мелководье. Откинув колпак кабины Вейдер уселся на ее краю. Брести к берегу по колено в воде ему очевидно не светило.

— Возьмите чуть правее, милорд! — заорал Мол с берега. — Там Люк стаю рыбы видел. Заодно электроудочкой поработаете!

Дарт Вейдер не ответил. Молча то ли прыгнул, то ли слевитировал прямо на берег. При посадке не забыл зацепить сапогом Дарта Мола по рогам.

— Кто-нибудь в курсе, почем нынче забрачьи панты на черном рынке?

— Я тебе, что — марал?!

— Нет, что ты. Гораздо лучше.

Дарт Мол демонстративно сжал рукоять меча. Но этим и ограничился. Нечего на глазах у врага свару устраивать. Из-за подобной несдержанности ситхов безумцами и считают.

— Бать… — Люк смущенно подал голос из-за спины Мола. Вот ведь, говнюк джедаистый, знает, где прятаться.

— Почему не вышел на связь с командиром группы?

— Передатчик сдох. Пришлось выходить на тебя в Силе. Я нарушил субординацию. Прости. Но я испугался, что ты решишь, будто я погиб и…

— И пришибу кого-нибудь ненароком?

— Ну, мало ли…

— А просто «позвонить» отцу, что б не волновался, не догадался бы? В кои веки «спасибо» либеральной пропаганде говорить приходится. И деда зачем беспокоил?

Вокодер Вейдера рокотал сытым ранкором.

— Ладно, докладывайте, что тут у вас.

Дарт Мол предоставил право объясняться с милордом-командующим его отпрыску. Пусть отдувается. А из рассказа выходило, что сел вне обозначенного района Скайуокер-младший вовсе не потому, что связь и навигация вырубились, а вполне осознанно. Пошел на посадку следом за отделившимся от терпящего бедствие «летающего мира» транспортником. Мало того, не дал упасть в воду поврежденному вонгскому истребителю с потерявшим сознание пилотом.

Дарт Вейдер выслушал это блеяние на удивление спокойно. Только в затылке почесал озадаченно. Но решение принял быстро.

— Ладно, понял тебя. Коли я спугнул санитаров с корыта, то грузи раненого на спидер Мола и отвози его сам. А мы с милордом тебя сзади прикроем. Кстати, чтоб лишний раз туда-сюда не ездить, прихвати кого-нибудь из вонгских шишек. Сдается мне, среди эвакуированных есть представители гражданской власти или жрецов.

— Тогда, может лучше я? — оживился Мол.

— Милорд, когда я сказал «прихвати», я имел в виду не силовой захват, а именно приглашение. Командующий объединенным флотом, де, готов побеседовать, то-се…

— О чем это? — насторожился Мол.

— О гуманитарной паузе на пару суток, чтобы отбуксировать поврежденные корабли, подобрать спасательные капсулы. И ничего больше. Мол, ну ты чё, дипломата из меня только джедаи делать пытались. И то, потом плюнули и произвели в генералы.

Забрак уверен, что Вейдер под маской ухмыляется, наблюдая за тем, как Скайуокер помогает подняться пришедшему в себя вонгу и бережно ведет к спидеру. Парень идет по широкой дуге, так, чтобы ситхи в поле зрения пилота не попали. Зря старался. Богато татуированный вонгский паренек шустро крутит головой по сторонам и, естественно, замечает еще двух представителей Небесной Реки.

О такой славе Дарт Мол и мечтать не смел. А ведь это пилот расположенной на корабле эскадрильи, а не тыловик с поверхности. Но орать он начал именно про красномордую смерть с косой. А богомерзкого киборга рядом словно и нет. Что, милорд Вейдер, слопал?! Ясно ж, кто тут воин, а из кого джедаи дипломата делали. Хотя, чем их агрессивные переговоры от просто драки отличаются, Мол еще в первой жизни понять не мог.

Но коллега-Вейдер этого триумфа силы Дарта Мола старательно не замечал. Просто сделал несколько шагов в сторону, увлекая за собой и второго ситха, чтобы даже вусмерть перепуганный вонг сообразил, что ведут его не к ужасному демону, а вовсе в другую сторону. Сообразивший это пилот, правда, вместо того, чтоб заковылять к спидеру с удвоенным энтузиазмом, начал рваться из рук Скайуокера по направлению к ситхам, громко изъявляя желание погибнуть от огненной молнии краснорожего. Растерявшийся Люк еле удержал. Милорд Вейдер же дождался, когда они тронутся с места, и зашагал к кромке воды.

— Милорд, прыгаем на плоскости моего истребителя. Вы на правую, я на левую. Стоит показать противнику столь популярного парня, как вы. Не одному же мальчишке-пилоту такое счастье.

— Что делаем? — уже оказавшись справа от кабины корабля, спросил Мол.

— Просто машем руками и улыбаемся. Чтоб с баржи видели и глупостей не делали.

— Может, Силой волну поднять? Вдруг вонгов укачивает массово?

— Машем и улыбаемся, кому сказано.

Ага, «улыбаемся». Небось, механического пыхтения Вейдера с такого расстояния не слышно, так что улыбаться Дарту Молу приходилось за двоих. Но, так или иначе, а подействовало.

Скайуокер тихонько подвел спидер к транспортнику и остановился метрах в двадцати пяти. По ним не стреляли. Вонгский пилот приподнялся с места и начал кричать своим, чтоб пустили. Хатт, если щенок не врет, то они только что выпустили из рук племянника мастера войны — вонгского главкома вторгшегося в пределы Небесной Реки домена. Ох, зря племяша отпустили… Зря!

Но поделать уже ничего нельзя. Разве что локти кусать. Но на глазах целой баржи вонгов и этого делать не стоит. Так что продолжаем щериться и махать ручкой. Благо Скайуокеру с пассажиром уже спустили трап, а на небольшой площадке появился вонг в солидном, но не военном облачении, лысиной и шрамами на лице способный соревноваться с Дартом Вейдером, татуировками — с Дартом Молом, а возрастом и фигурой — с Дартом Сидиусом. Но несмотря на все вышеназванные достоинства, вонг ловко спрыгнул в спидер к Скайуокеру, и они направились к берегу.

Старец ступил на песок с просто царственной осанкой. Дарт Мол вынужден признать, на гостя жизнерадостная улыбка и механическое дыхание ситхов если и произвели некоторое впечатление, то оно задавлено многолетней привычкой повелевать. На Скайуокера вонг смотрел, как на пустое место. Да и Дарту Молу особого внимания не уделил, обратившись к коллеге-Вейдеру.

— Что ты хочешь, богомерзкое исчадие неверных?

— Обращайтесь ко мне «лорд Вейдер». С кем имею честь говорить?

— Верховный жрец Харрар, неверный.

— Рад, что вы откликнулись на просьбу о встрече.

— Правду сказать, не вижу в ней смысла. Знай, исчадие проклятой машинерии, мной движет единственное желание — поддержать души дрогнувших, кои оказались на борту терпящего бедствие «летающего мира».

— Можно просто киборг. Эта форма мне тоже не нравится, но звучит куда короче всех этих богомерзких исчадий. Зачем тратить время, уважаемый Харрар, на ритуальные оскорбления, когда вокруг продолжаются бессмысленные страдания.

— Ты гораздо больший варвар, киборг, чем можно было подумать даже о тебе. Воистину, этот мир прозябает во мраке невежества, извратив естественный порядок вещей. Разве страдание может быть напрасным? Только преодолевая боль, мы возвращаемся к совершенству. Истинный Юужань-вонг не боится боли, а радуется ей. Поэтому мы предпочтем смерть позору. Пусть мы появились здесь слишком рано, но настанет день, когда основные домены нашего народа принесут свет истинной веры в этот мир. Народам Небесной Реки останется либо принять этот факт и стать Просветленными, либо умереть на жертвенниках Юн-Юужаня.

— Я соглашусь с тобой, жрец. Не стоит бояться боли. Боль порождает ярость. Ярость дает нам силы. Силы, чтобы выжить. Но силы ярости недостаточно, чтобы жить.

— Ты рассуждаешь, как еретик.

— Вот это вы верно заметили.

— Юн-Юужань всегда покажет своим истинным адептам верный путь! Чего нельзя сказать про еретиков. Отступление от истинной веры, какими бы соблазнительными ни казались ее плоды, всегда заканчивается тупиком. Как там в вашем железном узилище живется отступнику Якуну Квааду с его неразумной возлюбленной?

— В дюросталевой, вообще-то. Не очень, я думаю. Хотя, скрашиваю их пребывание на «Мстителе», как могу: кактус от капитана Ниды и ящерица — исаламири от гранд-адмирала Трауна должны оживить пейзаж наших дюросталевых джунглей для господ Кааса и Йим.

— Неверные, продажные твари!

— Зря вы так. Я не очень понял сути ваших теологических разногласий с Якуном. Но ничего лишнего о военных и технических возможностях он не рассказал. А взломать его сознание Силой я не могу — я его почти не чувствую. Точнее, чувствую, но на уровне эмоций, как животное. И взломать могу, при этом изувечу, а полезной информации на выходе почти не получу. Так что мы просто разговариваем о мире вонгов, благо, лозунгами господин Каад не кидается.

— Еще скажи, лживый неверный, что не пытаешься обратить себе на пользу талант ученого неразумной Нен Йим!

— Так девушка у нас идет по разряду неразумных или ученых? Осторожней с гневом, жрец. Неуправляемая ярость заставляет делать глупости. Болтать лишнее, например. Я до сих пор не знал, что Нен — ученый. Полагал, что просто последовавшая за арестованным любимым любящая женщина. Между прочим, несколько формально куда более правоверных вонгов, попав к нам в плен, оказались куда болтливей.

— Ложь! Народ юужань-вонг не сломить ни болью, ни страхом смерти.

— Согласен. Ваш народ доказал свое мужества. Но в семье не без урода. В достаточно большой массе разумных всегда найдется тот, кто решит, что Юн-Юужань, конечно, велик, но своя рубашка ближе к телу. Так что я знаю о том, что командует вашими доменом доблестный воин Цавонг Ла, что у вас собрали формально лучших, но подчас неугодных вашему повелителю представителей разных доменов, чтобы кинуть впереди основных сил. Разведка боем, при удаче — захват территории, при неудаче — послали тех, кого не жалко. Кроме того, основные силы планируют выйти здорово в другой стороне. Вы опередили своих на десятилетия не только из-за этих маневров, но и из-за применения неких новых усовершенствований на вашем «Летающем мире». Их случайно не Госпожа Йим разрабатывала?

Вонгский жрец аж зубами заскрежетал. Если бы не брезговал прикасаться к броне костюма Вейдера, с кулаками на лорда полез.

— Чего вы хотите? — наконец прошипел взявший себя в руки Харрар.

— Кажется, все мы хотим быстро-быстро смотаться отсюда, — перебил его Дарт Мол.

Вечер на глазах переставал быть томным. Вода из лагуны стремительно уходила от берега. Если и дальше так пойдет, вонгский корабль на суше окажется.

— Ой, мамочка… — испуганно пискнул за спиной Скайуокер. — Это, типа, воду спустили?…

— Ага, как на Татуине, — огрызнулся Вейдер. — Ты основные природные явления типичных миров галактики по географии изучал?

— Вроде… А что, когда море вот так пересыхает, это типично?

— Это отлив, бестолочь. «Летающий мир» оказался на слишком низкой орбите и теперь просто притягивает воду к себе.

— Она, чё вернется?

— Еще как.

— Главное, как скоро, — заворчал не очень доверяющий океанографическим познаниям татуинца-Вейдера Дарт Мол. — Что-то оно слишком быстро для отлива уходит.

— Тогда что еще за подлянка? — кажется, передумал ехать с подружкой на море Скайуокер.

— Про цунами слышал?

— Так то на Камино бывает…. - вспомнил-таки что-то из географии Люк.

— Здесь оно поменьше будет. Но нам хватит, если сидеть, разинув рты, продолжим.

— У нашего «летающего мира» поврежден довин-тягун. Возможно, это объясняет гравитационную нестабильность… — подал голос Харрар.

— Что за тягун? — оживился любопытный детеныш Вейдера.

Вонг не ответил, но Скайуокер-старший опять расстроил жреца излишней осведомленностью.

— Существо, обладающее уникальной способностью манипулировать гравитацией. Репульсор, гипердвигатель, дефлектор и оружие в одном флаконе.

— Это я этого тягуна, того?… — уточнил вдруг расстроившийся Люк.

Ему, дураку, радоваться надо. Значит, главный вонгский корабль теперь далеко не улетит. А все остальные его не бросят. Даже ни разу не стратегу Молу ясно, насколько это упрощает задачу разгрома вонгов.

— Хватит болтать. Валить отсюда надо. Этого, — Дарт Мол жизнерадостно улыбнулся жрецу, — с собой берем, или пусть к своим чапает? По морю, как посуху. Если успеет.

Коллега-Вейдер ответить не успел. Потому как сынок явно задурил: решительно замотал головой и плюхнулся в позу для медитации. Аж глаза остекленели.

— Это он чего?

— А я знаю? — растерянно огрызнулся папаша.

Оба ситха некоторое время озадаченно наблюдали за тем, как парень тужится призвать Силу немалую. Вот только призванного для задумки не хватает. А коли вокруг ничего не происходит, то пойди — пойми, чего сопляк задумал.

— Сынок, тебе не помочь? — наконец не выдержал Вейдер.

Скайуоер не отозвался. Похоже, просто не услышал. Мало того, у парня от напряжения пошла носом кровь. Этого папаша не выдержал и вывел сына из состояния медитации способом старым и надежным. Пара пощечин, да еще бронированной перчаткой, усиленная сервомотором протеза, стала тем самым ломом, против которого даже второй лом малоэффективен.

— Ты чего творишь?! — буквально взревел Вейдер, когда отпрыск очухался уже от воспитательного воздействия ситха.

— Бать, ты чё?! — крутил башкой Люк, явно не знающий, к кому из стоящих перед ним в три ряда Вейдеров правильнее обращаться. Выбрал кого-то несколько левее папаши. — Я просто пытался перенести вонгский корабль вглубь острова Силой.

— Что?!

— Там же люди… Ну, эта… Гражданские… Раненые, опять же… Как же — бросить и удрать?

— У этого корыта водоизмещение почти в треть ИЗР-а!

— Размер не имеет значения. Разве нет?

— Кто тебе это сказал? — вмиг подобрался почуявший диверсию Дарт Вейдер.

— Йода…

— Убью гада! — опять заревел Вейдер.

— Глупость он тебе сказал несусветную, — заржал Мол.

— Почему? — опешил Люк. Такой подставы от прикольного зеленого человечка он не ожидал.

— Сам подумай. Если бы Силой можно переместить предмет неограниченного размера, что мешало твоему отцу взглядом перекидать все корабли того же Альянса в ближайшую звезду и доложить императору, что они сами куда-то делись? Не слышал про такое? То-то.

— Вот гад! И чего это дед решил, что мне надо выучиться на джедая. Чего хорошего-то? Знаю троих. Один — псих: на людей с ножиком кидался. Второй — темнила, из ума выживший. Один Кота — нормальный мужик, вроде… Ладно, но вонгам из спасательного корабля надо помочь.

— Верно. Только для этого достаточно проводить господина Харрара к передатчику на их разбитом истребителе. Тот свяжется с кораблем и распорядится включить дефлекторный щит. Полагаю, что для защиты от удара трех-четырехметровой волны (на большее в этой луже воды не хватит) этого будет достаточно.

Теперь милорд повернулся к неуверенно переминавшемуся с ноги на ногу жрецу. Сути происходящего вонг явно не понимал и нервничал.

— Потом вы свяжетесь с мастером войны Ла и выступите посредником в его разговоре с гранд-адмиралом Трауном. Говорить напрямую, либо вести переговоры с киборгом ему воспитание не позволит. А вам не составит труда убедить мастера войны выслушать предложение о двух-трех дневном перемирии и сделать правильный вывод.

— Вы находите это реалистичным?

— Почему нет. Вы согласитесь, ибо благоразумны. Несколько часов назад вы покинули аварийный «мир», чтобы поддержать наиболее слабых и нуждающихся.

Нет, чтоб просто сказать «трусоват», восхитился изворотливостью коллеги Мол. Вот что значит столько лет рядом с мастером, который и не такого шаака, как младший ученик, политиком сделает.

— Уговорить Цвонга Ла будет непросто.

— Не могу и усомниться во владении вами высоким искусством интриг и шантажа. Пообещайте придать огласке факт того, что его племянник выжил в бою не благодаря собственному мастерству и доблести, а по милости врага, например.

— И в головы неверных приходят иной раз здравые мысли.

Жрец Харрар торопливо затрусил к передатчику. Перспектива встретить разрушительную волну на местном пляже его совсем не радовала.

Его величество Шив Палпатин на связь выходить не торопился. Руководство ударной объединенной группировкой собралось в конференц-зале «Химеры», но секретарь императора уже несколько раз сообщал, что повелитель занят, и просил подождать.

Первым ждать надоело Дарту Вейдеру. Он уже пару минут демонстративно стирал воображаемое пятнышко на начищенной до зеркального блеска броне костюма. Хозяин усилий гостя старательно не замечал. Наконец ситх высказался без намеков.

— Вот, что за дрянь — помет исаламири. Ни хрена не оттирается. Неужели наплечник менять придется?

Капитан «Химеры» Пеллеон обиженно засопел, но промолчал. Чисс же наезда не стерпел.

— Смею напомнить, милорд, исаламири не летают и гадить сверху не способны. Разве что вы сами, сэр, где-то под диванами ползали…

Ситх злобно фыркнул и демонстративно сжал кулак в знаменитом жесте удушения. Впрочем, без всякого вреда чиссу. Что неудивительно. Известная ящерица — нейтрализатор Силы сидела на плече гранд-адмирала и нагло щурилась на ситха. Вейдер ее, разумеется, видел. Так что жест — скорее демонстрация отношения, а не намерений. Лорда вполне устраивало то, что Траун везде таскает с собой самую крупную исаламири из своей коллекции, признавая тем самым могущество ситха. Которому это льстило.

— Милорд, там с «Мстителя» офицер с докладом о результатах патрулирования, — решила скоротать время до монаршей аудиенции за более безопасным, чем разборка двух выдающихся военачальников, развлечением госпожа Даала.

— Почему личный доклад? Что-то случилось?

— Нет, милорд. Молодой, просто.

Понятно. Трехдневное прекращение огня закончилось сутки назад, но стороны к активным боевым действиям пока не перешли. Вот господа офицеры и заскучали. А какие развлечения на боевом корабле? Известное дело: незатейливые, но изощренные. Например, послать молодого офицера с докладом к лорду Вейдеру, предварительно напичкав парня жуткими историями к случаю и сообщив, что нынче милорд особенно не в духе. Обычно Дарт Вейдер не возражал. В конце концов, в этом издевательстве было рациональное зерно: тест на стрессоустойчивость позволяет лучше понять, из какого теста новичок. А избытка мягкосердечия лорд в себе не замечал.

— Пусть войдет.

Гранд-адмирал Траун и адмирал Даала уселись поудобнее в первом ряду. Остальные тоже приготовились смотреть шоу. Только попкорна зрителям не хватает для полного удовольствия. Чисс даже ящерку свою под стол спрятал, чтоб накала драматизма не сбивала.

Только молодая оказалась не молода. Дело не в возрасте, а в том, что с этим пареньком — Венджем Антиллесом, они уже неоднократно встречались. При несколько иных обстоятельствах, но тем не менее. Этого механическим пыхтением дыхательного аппарата и парой грозных замечаний до полуобморочного состояния не доведешь. Тогда какого хатта?

Наглый экс-повстанец корявым подобием строевого шага вырулил к тактическому монитору и начал докладывать. Суть вполне предсказуема. Скрытно проникшие на позиции вонгов «Проныры» обнаружили явные признаки подготовки к прорыву. А вот форма изложения — в лучших гражданско-«кукурузных» традициях Кореллианского авиа-агротехнологического училища.

Теперь Вейдер знает, зачем Антиллеса сюда пригнали. Парня со свето-шумовой гранатой на шагоход послали. Только шагоходом нынче не Дарт Вейдер, а гранд-адмирал Траун поработает. Вон он, уже скривился недовольно и уточняет.

— Поясните, пожалуйста, лейтенант…

Двадцать лет назад над новоиспеченным генералом Скайуокером его профессиональные коллеги так же издевались. Только у джедая была возможность послать обидчиков к хатту и по-хаттски же. Лейтенант Антиллес возможности нахамить адмиралам лишен. Поэтому просто стоит и краснеет, силясь уловить ну хоть какой-нибудь смысл в сплошном потоке узкоспециальных терминов.

Натаси Даала задумчиво переводит взгляд с Трауна на Вейдера. Корпоративная солидарность и просто скука требуют присоединиться к издевательству над некомпетентным сопляком. С другой стороны, лейтенантская планка у человека без военного образования откуда-то взялась. Значит, вейдеровский протеже, обижать которого без последствий для собственной карьеры разве что Траун и может.

Антиллес тем временем уже бросает умоляющие взгляды на лорда. Это что — сегодня роль доброго следователя досталась Дарту Вейдеру? Несколько неожиданно. Но занятно.

— Лейтенант Антиллес хотел сказать… — ситх осторожно рассматривал воспоминания Веджа о полете к вонгам и переводил увиденное на язык военных рапортов и отчетов. Стоит напомнить гранд-адмиралу о том, что милорд командующий разницу между кинжальным и перекрестным огнем видит.

Наконец, мокрому и красному Антиллесу позволили уйти.

— Что это было? — поинтересовалась Даала.

— Я так понял, это к капитану Ниде разнарядка на курсы переподготовки пришла. Он группу хорошо показавших себя в бою, но малоквалифицированных резервистов (читай, повстанцев) туда и отрядил. А наш бравый лейтенант по партизанской привычке вякнул, что-нибудь типа: «Я и без академиев хорошо летаю». И получил ассиметричный ответ.

— И что теперь?

— Если не дурак, то выводы сделает.

— Внимание, господа, Империал-сити на связи.

Собравшиеся смолкли и поднялись с мест, приветствуя императора.

— Ну-с, друзья мои. Слушаю про ваши успехи, — голос и улыбка его величества подозрительно ласковы. — Только, гранд-адмирал, на сколько там действует ваша исаламири: на десять шагов? Сделайте-ка шагов двенадцать в сторону от стола. Вы, Вейдер, — тоже. Нечего на халяву за чужими зверьками от меня прятаться. Так-то лучше. И, адмирал, потрудитесь впредь оставлять домашних зверушек дома, пока я не начал думать о чем-нибудь нехорошем.

— Прошу простить, сир, все мои действия продиктованы исключительно благом Империи, — верноподданнически рявкнул Траун.

— Каким же образом ваши каракатицы обеспечивают благо Империи? — голос императора оставался сварливым, но настроение старшего ситха, пожалуй, реально улучшилось, нужного эффекта он добился, а теперь просто играл.

— Вдруг скрытый джедай на борт проберется? — нашелся-таки Траун.

— Ну-ну, адмирал. Откуда столь панические настроения? Кроме того, когда Альянса уже нет, а конструктивной оппозиции еще нет, ваша фронда слишком бросается в глаза… Начинайте же ваш доклад, — сменил тему, решивший, что достаточно оттоптался на нервах своего окружения Палпатин.

— … Таким образом, вонги очевидно попытаются вырваться из окружения. Имеющимися силами мы сумеем отразить эту и еще две-три попытки. После чего, противник достаточно ослабеет, чтобы мы смогли приступить к ликвидации группировки с минимальными потерями для себя, — по ходу доклада к гранд-адмиралу Трауну вернулась обычная уверенность и здоровый синий цвет лица.

— Это единственный вариант завершения операции? — уточнил Палпатин.

— Принудить вонгов к капитуляции представляется нереалистичным. Брать измором — слишком долго. «Летающий мир» способен снабжать свих обитателей всем необходимом неограниченно долго. Так что военный путь практически один — измотать и разгромить. Управимся за четыре-шесть месяцев, — отозвался Вейдер.

Почуявший легкое недовольство императора Траун предпочел уступить право отвечать на вопрос с политическим подтекстом коллеге-ситху. Вейдер же понимал, чего от него хочет Палпатин, но не стал ломать игру повелителя. Если его величество хочет донести свою волю до подданных так, то пусть сбудется воля повелителя.

— Как насчет невоенных? — капризно поджал губы Шив Палпатин.

— Политические решения — всецело прерогатива вашего величества! — в принципе, искренно рявкнул Дарт Вейдер.

Адмиралы из-за его спины дружно демонстрировали полную политическую некомпетентность. Типа, мы до сего момента и не подозревали, что у проблем бывают невоенные решения. Наблюдавший эту клоунаду Палпатин удовлетворенно потер руки.

— Отвращение наших военных к политическим дрязгам не может не радовать…. «Мне бы шашку да коня, да на линию огня! А дворцовые интрижки — энто все не про меня!» — Так, лорд Вейдер?

— Да, повелитель.

— А дельные советы кроме лейтенанта Л. Скайуокера и дать некому? Вы, хотя бы, в курсе его предложений?

— Да, повелитель. Люк Скайуокер — дисциплинированный офицер. Он излагал мне свое видение ситуации и обратился к вам, повелитель, с моего ведома.

— Что скажете по сути дела?

— Да свершится воля повелителя!

Палпатин довольно прищурился. Повелитель реально опасался, что Дарту Вейдеру гордость не позволит уступить сыну лавры миротворца? Младший лорд на это даже и не обиделся — ибо абсурд. Да, как всякий ситх, он эгоистичен. За место подле повелителя с Дартом Молом или гранд-адмиралом Трауном он будет грызться жестко, хотя за рамки разумного постарается не выходить и здесь. Но на Люка это не распространяется. Мальчик — его сын, а значит, все Люковы победы и достижения чуточку и его тоже. Короче, если идея по решению проблемы вонгов войдет в историю, как какая-нибудь «доктрина Скайуокера», Дарт Вейдер возражать не станет.

Да и чего возражать-то? Инициатива и основная идея, действительно, принадлежат сыну. У Вейдера взглянуть на ситуацию шире не было ни времени, ни желания. Парня же внезапно скрутило после боя. Осознание того, что выпущенная им ракета серьезно повредила, а могла и полностью уничтожить, «Летающий мир» — по сути, огромный город вонгов с гражданским населением, инфраструктурой, производствами, позволявшими одному из кланов столетиями лететь от галактики к галактике, привело Люка в ужас. Но не в ступор. Хотя Дарту Вейдеру и пришлось провести рейд по каютам старшего офицерского состава с целью изъятия спиртного для успокоения сыновьих нервов.

Тот же после граненого стакана кореллианского виски начал фонтанировать идеями мирного урегулирования. Трезвый Вейдер педантично находил в них изъяны, как ему казалось, ненавязчиво подводя сына к мысли о том, что ничего страшного не произошло, и не произойдет, даже если они вырежут всех вонгов. К утру парень вроде бы успокоился.

Но не тут-то было. На следующий день Люк явился к лорду с исправленными и дополненными предложениями, теперь изложенными письменно. Сыновьего рвения Вейдер до конца не понял, но возражать не стал. Просто помог оформить докладную записку правильно и ошибки маленько исправил. Все-таки с литературным общегалактическим у паренька с Татуина пока неблестяще.

Если Палпатин нашел в рассуждениях Люка здравую мысль, Дарт Вейдер совсем не против. Правда, надо еще посмотреть, сколько в конечном варианте решения вонгского вопроса, который сейчас предложит император, осталось от изначального текста. А если его величеству при этом вздумалось показать разницу между внуком-умничкой и флотскими солдафонами — так то его монаршее право.

Убедившись, что собравшиеся, прежде всего ученик, поняли его, как должно, Шив Палпатин начал давать распоряжения.

— План сдерживания вонгов в окружении с целью изматывания одобряю. После каждой отраженной попытки прорыва предлагайте начать переговоры. Пока вонги не осознают бессмысленность попыток уйти в прорыв, сильно не настаиваете — просто обозначайте готовность. Еще с полгода военного положения для решения некоторых внутренних проблем мне понадобятся. А вот когда клиент морально дозреет, хоть силком за стол переговоров тащите.

— Да, повелитель. Для подрыва морального духа «Исполнителя» вызову. Пусть в зоне видимости походит, по метеоритикам постреляет…

— Назидательно. Особенно, если доведете до вонгов информацию о том, что такая крошка у нас не одна. Надо будет — стаю подгоним, — одобрительно кивнул император. — На переговорах предложите вонгам район для проживания в Неизведанных мирах. Согласятся — отконвоируете их туда. Если склонить к переговорам не удастся, или вонги не согласятся на переезд, выдавите их во все тот же район силой. В обоих случаясь следим, чтоб за пределы своей территории не лезли.

— О каком районе идет речь? — уточнил Траун. О неприкосновенности территории чиссов беспокоится, небось.

— Его еще подыскать надо. Ни с какими соседями вонги не уживутся. С другой стороны, район должен быть достаточно просторным, чтобы туда можно вытеснить и остальные домены вонгов.

— Будем все-таки эту татуированную сволочь в галактике прикармливать… — позволил себе капельку публичного сомнения Вейдер. Не то, чтоб он был категорически против решения повелителя. Скорее, давал ему повод обосновать свое решение, дабы у прочих сомнений не возникло.

— А у нас есть выбор? Сами докладывали, вонги полным составом покинули свою галактику из-за невозможности там оставаться. Возвращаться им некуда. Обогнуть Небесную Реку не получится. Так что жить рядом все равно придется. Полное и окончательное уничтожение многочисленного противника невозможно. История противоборства ситхов и джедаев это показала. Вопрос только в том, случится ли это после разрушительной войны на взаимное истребление, или после череды пограничных конфликтов за сферы влияния.

— Значит, новых столкновений не избежать? — оживился заскучавший, было, Траун.

— Вы полагаете, такие серьезные ребята, как вонги, не попытаются взять большее или лучшее, чем то, что мы им предложим? И объяснять, что в нашей галактике надо жить по нашим правилам, им будет флот.

— Да свершится воля императора!

— Господа офицеры могут быть свободны. Дарт Вейдер, задержитесь.

— Да, учитель.

Дарт Вейдер опустился на колено теперь не перед императором, а перед повелителем тьмы Дартом Сидиусом. Тот привычным жестом разрешил встать.

— Друг мой, не сочтите за труд объяснить Лее технику удушения Силой. К сожалению, данное умение по наследству не передается. Девочка сегодня попробовала, и у нее не получилось. В результате, вселенский скандал два часа разруливал.

— Кто потерпевший?

— Таркин, кто ж еще. Нет-нет, мой друг, додушивать гранд-моффа не надо. По сути спора, в ходе которого Лея чуточку вспылила, прав был именно он.

— Подробнее можно? Что именно не получилось?

— Промахнулась. Схватила не за горло, а за ворот. А Таркин, не будь дурак, рванул со всей силы, так, что оторванный воротник в воздухе висеть остался, а сам — в окошко. На его счастье, второй этаж. И сразу в кусты шнырнул.

— А что Лея?

— Приличной девушке в узкой юбке посольского мундира из окошек прыгать не пристало. Да и без шансов: в зарослях парка собственного дворца гранд-мофф ориентируется всяко лучше. Так что девочка просто высунулась из разбитого окошка и со всей революционной прямотой прокричала все, что она думает о политике гранд-моффа Таркина. Используя все богатство папиных выражений.

— Молнией надо было.

— Говорю же, ушлый Уилхафф слишком быстро ушел из зоны видимости.

— Свидетелей много?

— Достаточно, чтобы весь Эриаду уже обсуждал пикантные детали.

— Что теперь?

— Во-первых, молниями силы и силовым удушением принцесса должна овладеть в совершенстве. Иначе неудобно. Во-вторых, с Таркином ей лучше пока не встречаться. Поэтому я ее отправляю в миссию сенатора Органы.

— Его бывшие подельники не пришибли еще?

Идея Дарту Вейдеру не понравилась. Нет, против того, чтоб дочь разобралась в своих чувствах к приемному отцу, он не возражал. Его связь с дочерью в Силе уже достаточно прочна, чтобы ей могли угрожать отношения с другими людьми. Но те места, по которым моталась миссия сенатора, для девочки категорически не подходили.

— Поэтому, для охраны внучки я отзываю Дарта Мола. Выдели еще хорошего пилота на твое усмотрение.

— Да, повелитель.

— Теперь о Люке, точнее — о тебе. Мальчик постеснялся предложить это тебе напрямую, но идея его.

— Что еще? — почуял неладное Вейдер.

— Когда начнешь переговоры с вонгами, аккуратно вбросишь мысль о личном интересе к их методикам пересадки конечностей. Типа, готов пойти на некоторые уступки в обмен на замену механических протезов на биологические.

— Учитель! Они же себе вместо рук-ног клешни всякие приращивают! Зачем вам ученик на куриных ножках? С щупальцами вместо рук и хвостом, как у Ксизора?!

— Ну-Ну, откуда такая паника, друг мой? Описанное чудище мне не нужно. Я просто советую вам поинтересоваться возможностями. К тому же вонгам легче будет согласиться, если соглашение станет не милостью победителя, а результатом торга.

— Может, я лучше на Коррибан?

— Паломничество на священный Коррибан сразу по окончании войны даже не обсуждается! А девицу эту ученую Нен Йим с приятелем вместе с Молом сюда отправь. Сам посмотрю на их технологии. А то, вас послушать, суеверия сплошные.

— Да, повелитель.

— Бать, я сейчас гляну.

Из отодвинувшейся в сторону створки медитационной камеры высунулась вихрастая башка Люка Скайуокера. Неожиданно. Заглянувший в апартаменты ученика Дарт Сидиус привык к тому, что Вейдер к своему логову никого близко не подпускает. А детенышу, значит, можно. Надо же.

— Вы присаживаетесь, пожалуйста. Мы сейчас закончим.

Башка исчезла, но створка на место не вернулась. Поэтому старый ситх воспринял это как приглашение заглянуть. Сказано — сделано.

Внутри камеры явственно пахло лекарствами и озоном. Смесью, позволяющей регенерирующим легким ученика дышать без маски. Мало того, сейчас младший ситх полулежал в процедурном кресле и без привычного доспеха. Протезы никуда не делись, но состояние остального заметно посвежело.

— Занятно. Раньше вашим обнаженным торсом патологоанатомов пугать можно было. А теперь вполне себе пособие для школьников «Зачем нужна техника противопожарной безопасности». Прогресс налицо и всего за неполный год. Каким образом?

Вместо ответа Люк шумно выдохнул, словно упражнение дыхательной гимнастики выполнял. Волна светлой силы окутала ситха, медленно, но без сопротивления проникала в него, смешиваясь с силой самого лорда. В вихрящихся потоках мелькало и что-то еще: то ли энергия дагобского дерева, то ли техника дагобского же отшельника.

— Занятно; — вновь повторил Сидиус.

Вышедший из состояния глубокой медитации ученик повернул к нему голову. На по-прежнему обезображенном ожогами лице светилась улыбка бесшабашного счастья.

— Друг мой, вы отрабатываете тактику завоевания сердец всех женщин галактики одной улыбкой? Только почему на мне?

— А ему вся галактика не нужна; — с коварным простодушием пожал плечами Скайуокер-младший.

— Для адмирала Даалы старается? — догадался Сидиус.

Кованый сапог летит в шибко разговорчивого сына, а младший лорд ситхов как ни в чем не бывало поднимается на ноги.

— Предположение неправильное. На мостике госпожа Натаси видит меня в доспехе и шлеме. А в темноте и на ощупь я и сейчас вполне даже очень.

— Так для кого же вы стараетесь, друг мой?

— Для Дарта Плэгаса, повелитель. Очень хочется наведаться на Коррибан не убогим калекой, а равным среди сильнейших. Статус ученика его ученика обязывает.

— Спасибо, мой мальчик.

Сидиус вылез из камеры и устроился в кресле, ожидая, когда его ученик примет привычный вид и выйдет. Дождался, привычным властным жестом пригласил младшего ситха занять кресло напротив. Люк замер за спиной отца.

— Отчего юный джедай не торопится на занятия? — поднял бровь император, к виду которого без капюшона за последние месяцы все привыкли.

— Так мастер Кота сейчас с вашим Чубаккой в сабакк дуется. Где-нибудь в районе камбуза. И пока их адмирал Пиетт не выследит и не разгонит, я свободен. Но если мне следует уйти…

— Нет-нет, внук, останься. Тебе полезно послушать. Вам обоим привет от Леи. Впрочем, на торжествах в честь разгрома вонгов увидитесь. После того, как она разругалась с Таркином и присоединилась к миссии Органы, дело по интеграции осколков Альянса в правовое поле империи пошло куда живее.

— Дело пошло куда живее не из-за Леи, а из-за дурацких призывов Мотмы пожелать поражения своему отечеству и превратить межгалактическую войну в гражданскую; — недовольно заворчал младший ситх.

— Ты все еще ревнуешь дочь к Органе?

— Я беспокоюсь за ее безопасность. Таскается по всяким крысятникам и клоповникам.

— После того, как ее охраной занимаются Дарт Мол и Хан Соло, я беспокоюсь о безопасности крысятников и клоповников и о том, как бы прадедом не стать.

— Интересно, Мон Мотма, действительно, сейчас находится на территории вонгов, как уверяет в своих прокламациях? — поспешил сменить тему Люк.

— Хатт ее знает, — равнодушно пожал плечами Дарт Вейдер.

— Про хатта не знаю, а господин Мадин по идее уже должен напасть на ее след, — так же равнодушно подхватил Дарт Сидиус: — И если бы ваш папенька зачем-то не перехватил его корабль под Дагобой и в личной беседе не переломал генералу ноги, то проблема неистовой Мон могла бы уже исчезнуть.

— Может не надо, чтоб исчезала? Так все видят, что ради власти она способна на всё.

— Глупость ее все видят, а не властолюбие. Власть надо любить. К власти, как к женщине, без любви и подходить не за чем. И брать власть надо самому. Надеяться на то, что оккупант поделится ею с тобой просто потому, что ты — коллаборационист, есть верх глупости. Все равно, что посылать приятеля на свидание с девушкой вместо себя, — чуть обиженно фыркнул император.

Вейдер же изобразил святую до тупизны наивность:

— Прошу простить, повелитель, но по поводу предателя Мадина был приказ выпустить его с Дагобы живым. А про гипс и инвалидное кресло ничего сказано не было.

— Балбес. Причем честный. Аж молнией кидаться противно! — теперь уже не без гордости фыркнул Палпатин, но тут же посерьезнел. — Простите, друг мой. Последние месяцы я слишком часто заставлял вас играть по противным вам правилам. Но, надеюсь, открытая победа над вонгами позволила вам вернуть должное самоуважение.

— Благодарю, мой повелитель.

— Ну-ну, зачем так официально?

Палпатин был сейчас искренен. Ему действительно вдруг захотелось чуть более теплых отношений. Каприз? Очень может быть. Только каприз тирана — штука тонкая. Отчего император надеялся, что к его невысказанному пожеланию отнесутся со всем вниманием. Загвоздка в одном: все трое категорически не умели вести беседы на отвлеченные, «домашние» темы. Просто ограничились тем, что Палпатин заварил чай «по-домашнему», а Люк накрыл отца и деда пологом своей спокойно-уютной силы. Разговор же продолжили о делах.

— Директор Кренник докладывает об уничтожении нескольких недовыращенных и поспешно брошенных вонгами искусственных планетоидов — баз для вторжения. Причем в районах, достаточно удаленных от места первого вторжения.

— Вонги не слишком легко их бросили? — обеспокоенно завозился в кресле Люк.

— Нет. Они религиозные фанатики, но это не мешает им быть жесткими прагматиками на тактическом уровне. Они бросили то, что не в силах защитить. Они так же понимают, что у нас нет ресурсов лезть глубоко в межгалактическое пространство. Значит, зачистим пограничье и уйдем. И потом они многие годы будут сидеть тише мыши и не напоминать о себе. Чтобы, накопив силы, нанести сокрушительный удар.

— Стычка с флотом гранд-адмирала Трауна, и правда, случайность? — уточнил Люк.

— Угу. Только получилась с четвертого раза. Трижды вонги от случайных столкновений уворачивались. Но чисс — парень настырный. Случайность в его исполнении становится фатально неизбежной.

— Говорят, Кренник еще и россыпь кайберовых метеоритов нашел?

— Ну… россыпь — не россыпь, и не совсем кайбера, но кое-что нашел… — с нескрываемым удовольствием кивнул император.

— Это тебе подружка разболтала? — со столь же нескрываемым скепсисом уточнил Вейдер.

Не то, чтоб ему подруга сына категорически не нравилась. Только уж больно шустра и непоседлива. Из тех, кто вечно ищет и с успехом находит приключения на собственный зад. Адреналин девушки и мидихлорианы сына — смесь гремучая. Хотя, другие, наверное, с одаренными просто не связываются? Падме была такой же. И толку…

Только лезть в личную жизнь сына с запретами толку еще меньше. По крайней мере, его самого джедайские запреты не остановили. Только хуже сделали. Но джедаям нужен был Избранный, а на Энакина Скайуокера им плевать. Ему же сын дорог. Поэтому спросят совета — подскажет. Понадобиться помощь, придет, не дожидаясь зова. Но воплощать в сыне свои нереализованные амбиции или собственнические инстинкты он не будет.

— Почему разболтала? Рассказала просто. Про идею кайберового империала не болтает только ленивый.

— Пусть болтают. Во избежание лишней паники, пусть привыкают к идее неминуемых перемен заранее. Хотя, пока в них никто серьезно не верит, но червячок понимания того, что по-старому уже не будет, живет… Вейдер, только ваше знаменитое «взять, да и все поделить» озвучивать при ребенке не надо.

Младший ситх только плечами пожал. Метаболизм восстанавливающегося тела требовал серьезных энергетических вливаний. Поэтому недавно вернувший способность есть твердую пищу лорд в умный разговор не лез, а тщательно пережевывал очередной пирожок.

— Зачем «поделить»? Не-е-е, делить не надо. Просто отнять. — наконец покончил с выпечкой Вейдер: — Вот с национализированными военными верфями никаких проблем: поставки по себестоимости, попыток продать часть продукции «налево» нет, претензий к качеству — тоже. А все потому, что доход работников, включая управляющих, зависит не от объема продукции и ее цены, а от своевременности и качества исполнения госзаказа. Зарплаты, кстати, не ниже чем у частников.

— Согласен. Только сколько у нас таких верфей — сотня? А закон перехода количества в качество никто не отменял. Если мы национализируем все в галактике, мы просто не сможем этим управлять. Просто для того, чтобы рассчитать необходимое количество всех выпускаемых товаров на год нам потребуется около ста тысяч лет с учетом того, что над задачей будут работать все компьютеры галактики. А если считать не все, а кое-что и приблизительно, то стремление к рациональной трате ресурсов, естественно приведет к дефициту. В такой галактике постоянно будет чего-то не хватать: то зарядников для световых мечей, то антифриза для спидеров.

— Значит, частники поодиночке считают лучше, чем галактика в целом? — недовольно буркнул Люк.

— Они вообще не считают. Просто выпускают заведомо излишний товар. Процентов тридцать всего выбрасывается на помойку. Деньги, ресурсы, труд людей уходят в песок. Миллиарды при этом продолжают голодать. Чувство несправедливости и гнев овладевают триллионами. Местные власти ловко переводят это недовольство на зажравшуюся центральную власть.

— Куда ни кинь — везде клин, — опешил Люк. — Чего ж делать.

— Думать. Государственная машина галактики огромна, в ней постоянно происходят некие трения. То Уилхафф Таркин доктрину Страха удумает, то директор Кренник со своим «Каждому по труду» припрется, то собственный ученик военным бюджетом недоволен, отчего половину Сената передушить готов. Это нормально. Рабочая команда тем и отличается от секты, что в ней часто идут дискуссии и споры. Прежде всего, нам нужен работающий и желательно публичный механизм для обсуждения и решения проблем, где сталкиваются интересы разных рас, социальных групп и элит. Не раскол, а урегулирование конфликтов, идущее на пользу власти и обществу. Не демократия, упаси Великая Сила. Она как-то всегда получается исключительно для демократов. Просто канал, по которому всякая социальная группа может донести свое видение мира до общества и государства.

— Сенат?… — неуверенно уточнил Люк.

Вейдер чуть очередным пирожком не поперхнулся.

— Сынок, я не хочу никого обидеть, но в прошлом году только на оплату коммунальных счетов в здании Сената было потрачено столько же, сколько на топливо всех москитных сил империи. В Императорском дворце имеется одно витражное окно из натурального цветного альдераанского горного хрусталя. В тронном зале. Его еще всегда во время всяких торжественных трансляций показывают, ты, наверное, видел. Так вот, в Сенате таких двадцать пять.

— Нет, этих разгонять надо, без вопросов. И новый формировать, по производственному принципу, например.

— Это как? — оживился Палпатин.

— Как городской совет Мос-Эспы: там представители от профессиональных гильдий. И тут сенаторы не только от планет, но и от корпораций, научных центров, флота. И чем больше живых сотрудников, а не дроидов там работает, тем больше представительство. Одним этим сокращение рабочих мест не остановить, хотя если не надо будет тратиться на подкуп «независимых» сенаторов, то выгода очевидна.

— Вони про равное представительство всех рас и народов не оберемся, — опять заворчал Вейдер.

Идея командировать часть офицеров для работы в Сенате лорду не нравилась. Идиотов не пошлешь, а толкового специалиста жалко. Разве что клонов-отставников направлять? Это мысль, только кого-то от такого соседства в зале заседаний удар хватит. Куча считающего себя прогрессистами и демократами народа клонов за людей по-прежнему не считает.

— Так оно никуда не денется, — не понял Люк отцовское недовольство. — Почти у каждой расы есть дело, в котором они превзошли других. От медиков наверняка каминоане будут, от банкиров — ботаны, а если хатты окажутся в пролете, то кто ж в этом виноват. Заодно и увидим наглядно, кто кого кормит, и кто на кого работает.

— Мысль понятна, хотя не оригинальна. В прошлом такой опыт имелся. Не всегда удачный, — сменил тему Палпатин: — Пару лет у нас на отладку механизма есть. А потом надо браться за экономику всерьез. Что-то национализировать, но столько, скольким сможем эффективно управлять. Инфраструктуру, прежде всего транспортную, строить за счет государства в ускоренном темпе, дальше можно и акционировать.

— Почему?

— Потому что, если транспортная сеть не развивается быстрее промышленности, в регионе сами собой возникают сепаратистские настроения. Просто потому, что без дорог закуклиться проще, чем общаться.

— Ну, если они глупые: ИЗР и без оборудованной трассы к сепаратистам прилетит; — сыто зевнул Вейдер.

— А с оборудованной трассой и лететь не придется.

— Только Набу с Торговой Федерацией из-за контроля транспортных потоков и сцепились когда-то, — продемонстрировал знание истории Люк..

— Поэтому строить надо самим. А еще кому-то давать льготные кредиты, кого-то давить налогами и просто бить по рукам. В общем, принципиально новый суперкомпьютер с соответствующим софтом нужен срочно и не один…. Вейдер, друг мой, вы спите или медитируете? У вас сигнал вызова уже несколько минут мигает.

— Простите, повелитель.

Равнодушный к политэкономии (лишь бы старый ситх не удумал назначать сына в этот хаттов обновленный Сенат) Дарт Вейдер, и правда, слегка того… задремал. Вообще-то, ситх может толком не спать дней десять-пятнадцать без особой потери работоспособности. Но последние месяцы выдались тяжелыми и для него.

Сперва экстренное формирование небывало крупной флотской группировки. Такого опыта в галактике ни у кого просто не было. За десять дней, естественно, не уложились. Но Траун сумел стабилизировать ситуацию, не давая вонгам ни разгромить себя, ни плюнуть и уйти. Потом месяцы серьезных боев. Все это чередовалось интенсивными тренировками и медитациями. Не слишком долгими, но изматывающими. Потом столь же муторные переговоры с вонгами. Перед этим еще переезд на новый флагман. Адмирал Пиетт успел-таки к концу войны и даже пострелять не только по метеоритам исхитрился. Но главное, для создания нужного настроения переговоры с мастером войны Ла Вейдер вел на борту своего нового флагмана.

Сейчас победоносный флот империи возвращается к Корусканту. Палпатин встретил его на полпути и теперь хочет обставить прибытие как пышную церемонию, приготовиться к которой у возвращающихся из боевого похода кораблей время есть только на переходе от границ галактики к столичному центру. В общем, времени нет категорически. Значит, жрать и спать надо всякий раз, когда момент представился.

Лорд быстро пробежал глазами несколько текстовых сообщений, поставил на них свою резолюцию и включил видеоканал с мостиком.

— Добрый вечер, милорд.

Адмирал Пиетт почтительно приветствовал командующего, не заметив отодвинувшегося за пределы обзора камеры императора. Почтение — почтением, но на физиономии командира «Исполнителя» сияла довольная улыбка. На свою новую красавицу он не нарадуется. (Автор имеет в виду новый флагман «Эскадры смерти», а не ее нового командира-даму). В деле суперразрушитель превзошел все самые смелые ожидания. И это при том, что вонги в последнем бою уже не столько из окружения вырывались, сколько все силы бросили на уничтожение имперской новинки.

Что до адмирала Даалы, опасения о том, что им пришлют делающую карьеру исключительно через постель блондинку, не оправдались. Специалистом госпожа Даала оказалась отменным. И вела себя так, что про наличие косы и юбки на мостике как-то быстро забыли. А вне мостика к моменту прибытия Пиетта в действующий флот за Натаси закрепилась репутация «девушки Вейдера». И хотя никаких оснований для таких выводов не имелось, желающих сокращать дистанцию в отношениях хотя бы до уровня дружеских не находилось.

— Простите за беспокойство, милорд. Вам сообщение с Татуина. Видеофайл от некоего Джаббы-хатта.

— Надо же, не забыл, бандюга, — довольно кивнул Вейдер.

— Про вас, милорд, забудешь, — хихикнул из угла Люк.

— Перешлите файл на мой личный… Хотя нет. Адмирал, вы как к гонкам на подах относитесь?

— Этих безбашенных придурков — да на истребитель, чтоб горючка зря не пропадала… — заворчал гордящийся собственным благоразумием адмирал, но потом позволил себе чуточку искренности. — Прошлый сезон на Татуине был просто шикарный.

— Толк знаете, значит. Тогда после вахты несете запись лично. Там начало нынешнего сезона татуинских безумных гонок, который мы с вами из-за сарлакковых вонгов пропустили. Только пива прихватите.

— Да, сэр.

— Реально свежая запись из Каньона Нищих?! — восторженно охнул Люк.

— И если хатт не соврал, то еще коллекция лучших гонок за последние полсотни лет.

— Интересуешься? — хмыкнул император с интересом разглядывая внука.

— Ага! Только не знал, что и батя тоже, — смутился тот.

— Я татуинец, или кто? — обиделся Вейдер.

— Папаша у тебя мало того, что болельщик, он еще и сам в каньоне выигрывал как-то, — осуждение опрометчивой неосторожности ученика получилось сильно наигранным.

— Когда?! Это… Это когда лет тридцать назад пацан-человек фаворитов обошел?! Это был ты?!! Вау!

— Вот так вот. Ты можешь достичь вершин во владении Силой, завоевать галактику, создать величайшее государство… А твой сын будет гордиться тобой за то, что ты когда-то по дури обогнал всех на ржавой консервной банке с реактивной тягой…

Через полтора часа на борт «Исполнителя» прибыла принцесса Лея. Пока она располагалась в каюте да немножко поболтала с Натаси, брат и отец так и не соизволили появиться. Мало того, до этого просто неотступно следовавшие за ней Хан и Мол куда-то подевались. На осторожный вопрос принцессы, все ли в порядке на корабле, госпожа Даала только печально усмехнулась и включила канал внутренней связи.

Мужчины нашлись в апартаментах командующего перед большим экраном, на котором бешено мелькали синее южное небо и желтые скалы. Оглушительный рев моторов перекрывал то восторженный, то негодующий рев зрителей.

— Его величество Палпатин там же, — уточнила адмирал, — И я не знаю, что должно произойти в галактике, чтобы оторвать их сейчас от экрана.

— Все мужики — сво… — обиделась Лея.

— Все мужики разные. Но мы с вами почему-то оказываемся рядом с этими. Судьба. Или сами выбирали?

Спорить Лея не стала. Просто предложила новой знакомой продолжить общение за «рюмочкой кафа». Немыслимый рев моторов и азарт зрителей вдруг породил, казалось, неуместное ощущение домашнего уюта. Наверное, не в спонтанно возникшем «фанатском клубе» дело. И не в том, что еще год назад его членов невозможно было и представить вместе. Это просто внешнее, явное проявление того, что что-то неуловимо изменилось может в Силе, может в мире. Жизнь в Империи продолжала неумолимо налаживаться, Хотя, результаты первичной наладки совсем недавно показывали неспособность этой системы функционировать вообще.

Уголовно-процессуальный кодекс Галактической Империи