— Я так соскучился! — ощущение теплого дыхания на шее жаркой волной прокатилось по телу. — Не хочу больше расставаться с тобой ни-ког-да. Слышишь?

— Мишка! Ты дома! — моему счастью не было предела, — а как же работа? Ты же сегодня в ночную…

— Т-ш-ш, — любимый легким движением пальцев прошелся по моим губам, — все потом!

Его руки развернули меня к себе. И, конечно же, нос мгновенно уткнулся в родное плечо. От знакомого легкого аромата цитруса и хвои закружилась голова. Сердце замирало от такой близости. Он здесь, рядом. О чем еще можно мечтать?

На долю секунды я отстранилась. Любимые карие немного раскосые глаза прищурены от яркого света в прихожей, отросшие волосы небрежно спадают на лоб, а тонкие губы изогнулись в улыбке. Все хорошо, и о чем я только волновалась?

Миша оторвал меня от пола и крутанул вокруг себя, а затем наши губы наконец-то встретились. Нежно, робко, с той теплотой, которая все еще сохранилась за эти два года непростых отношений. Его пальцы мягко перебирали пряди моих непослушных коротких волос, а я повисла на его шее, как тогда два года назад на нашем самом первом свидании.

— Как все прошло? — любимый вернул меня на землю и жестом пригласил пройти на кухню. — Ты говорила, Людмиле Степановне теперь нужна сиделка, да?

— Ох, давай не сейчас, — я вздохнула. — Операция прошла с осложнениями, сейчас к Бусе прилетела Катюха, ну моя сестра двоюродная, но у нее семья, сын. Придется мне потом опять возвращаться на какое-то время. А еще нужны деньги для медсестры, чтоб уколы ставила, потом реабилитация… Не хочу сейчас об этом даже думать. Тяжело. Так, почему ты дома?

Изнутри меня глодал червячок под именем «подозрение». Миша улыбнулся одними глазами, как умеет это делать только он.

— Сюрприз. Закрой глаза и дай мне руку.

Что? Сюрприз? Я послушно сомкнула веки, в то время как изнутри меня разрывало от нетерпения. Мягкая ладонь потянула вперед. Преодолев пару шагов, мы остановились. Ветер раздул блузку, а в легкие ворвался аромат ночного города и кустов жасмина, растущего под окнами. Миша отошел в сторону.

— Можешь открывать.

Веки распахнулись, и перед глазами предстала картина, заставившая меня забыть, кто я и где вообще нахожусь.

— Ты выйдешь за меня? — любимый стоял на одном колене с кольцом в синей коробочке прямо посреди нашего небольшого балкона, на котором сейчас разместился столик с вином и розами.

А я так и застыла, растеряв все слова. Сердце пустилось в пляс. Что ответить? Да? Нет? Одно слово, одно-единственное слово может круто изменить судьбу. Готова ли я к этому?

— Крис? — любимый нахмурился. — Не думай о прошлом. Давай вместе строить наше общее будущее. Ты готова?

Дыхание перехватило. Руки покрылись потом. Я готова? Готова ли я?!

— Да, — с языка сорвался тихий шепот.

В ту же секунду Миша впился в мои губы с жадностью путника, заблудившегося в пустыне. Будто бы я и была для него той самой спасительной водой, способной утолить самую страшную жажду.

Но так ли это? Получится ли у меня поставить точку в жажде, съедавшей любимого день ото дня? Сейчас мы вместе. Сейчас все хорошо и гладко, но что, если нечто нарушит этот хрупкий баланс? Сорвется ли он?

— Я больше не мог ждать, — его шепот вернул меня к реальности, — это расставание… было тяжело. Но я справился. И я так люблю тебя. Ты моя вселенная. Ты — все что есть у меня, Крис. Хочу, чтобы ты знала…

По щекам текли слезы, которых я не замечала. Хотелось уткнуться в любимое плечо и больше никогда не расставаться. Ощущать ритм его сердца, дышать им, принадлежать только ему и никому больше.

Счастье. Безграничное и всепоглощающее счастье обрушилось на меня со всей силы, не позволяя двигаться и даже дышать. Хотелось раствориться в этом моменте, остановить этот самый миг из-за страха все потерять в одно мгновение. Потому что сейчас действительно было что терять.

Улыбка от уха до уха расплылась на лице.

«Как тебе такой вариант? ХО-ХО Что думаешь?» И следом — картинка пышного белого платья с огромной юбкой и множеством бантиков и рюш.

«Рит, прекрати! Некоторые вообще-то работать тут пытаются» — набрала я ответ и отложила телефон в сторону. Не хватало еще повышенного внимания начальства к моим глупостям. И так план не выполняется в этом квартале. Хотя я даже близко со своими скромными показателями не приближалась к этим заоблачным цифрам. В головном офисе, видимо, считают, что мы ежемесячно должны страховать население половины города.

Не хочу даже думать об этой ерунде. Через два месяца все изменится. Я стану законной женой любимого человека и со спокойной совестью смогу уйти в декретный отпуск, варить борщи и воспитывать маленького Ванечку. Спокойствие — это то, что сейчас было жизненно необходимо.

— Кристи-ин, — перед моим рабочим столом появилась секретарша шефа. — Приветик. Ты, говорят, замуж собралась?

— Привет, Настюш. Да, — я улыбнулась, — а кто говорит-то?

— Рита твоя всем разболтала еще на прошлой неделе, — Анастасия подмигнула. — А я-то думаю, чего ты ходишь, вся светишься прямо. Мои поздравления.

— Спасибо. А ты что-то хотела?

— Точно. Хотела. Анжелика Александровна вызывает тебя. По-моему, она не в духе.

Плохой знак. В кабинет начальства вызывали по двум причинам — объявить о повышении или же наоборот. И так как заслуг в последнее время у меня не было, ожидать приходилось худшего.

Возле двери из темного дерева с табличкой «директор офиса» я глубоко вздохнула, пригладила и без того прилизанные волосы и постучала. В ответ донеслось нечто похожее на «войдите».

— Анжелика Александровна, вызывали?

В кабинете оказалось душно и сильно пахло табачным дымом. Начальница сидела в высоком кресле из черной кожи, всматривалась в монитор своего компьютера и нервно щелкала мышкой. Мебель из темного дерева создавала гнетущую атмосферу в этом небольшом помещении.

— Садись, Кристина. Ты брала неделю за свой счет. Зачем?

— Я написала в заявлении, — мой голос почему-то дрожал. — По семейным обстоятельствам. У меня бабушку оперировали, ей нужна была помощь…

— Вот только не надо этих слезливых историй, — женщина поджала губы. — Весь офис обсуждает твою будущую свадьбу. На сохранении лежала? Ты же беременна?

— Что? Нет, конечно. Откуда…

— Давай начистоту — Анжелика Александровна не собиралась ничего со мной обсуждать. — Ты слабое звено в нашей компании. Сколько в этом месяце ты продала страховок? Пять? Семь? Это в десять раз меньше планов. А теперь давай подумаем, зачем нашему руководству платить зарплату некомпетентной сотруднице, которая работает спустя рукава и в ближайшем будущем собирается в декретный отпуск?

Внутри похолодело. Некомпетентная? Работаю спустя рукава? Да я лучше каждого разбираюсь в этих идиотских тарифах и рейтингах. Но кому до этого вообще есть дело, если продаж меньше некуда.

— Молчишь? Хорошо. Я надеюсь, до конца дня увижу на столе твое заявление об уходе? Мы, как и положено, даем тебе две недели для поисков новой работы. Спасибо. Ты свободна.

Выяснять отношения с начальством я не умела никогда. Поэтому, не проронив ни единого слова, я вылетела из кабинета, стараясь проскочить до туалета никем не замеченной. В горле застрял мерзкий комок из непролитых слез, руки дрожали, а в ногах ощущалась слабость. Почему стоит хоть на минуту ощутить себя счастливой, как судьба сразу преподносит свои сюрпризы? Все, что мне нужно — стабильная работа, крыша над головой и любимый рядом. Я что, многого прошу? Вот где теперь искать работу в нашей провинции молодой девушке, собирающейся замуж? Ответ прост. Нигде. Как правильно заметила Анжелика, черт ее возьми, Александровна, декретчицы не нужны ни-ко-му.

На мою радость в туалете оказалось пусто. Я набрала в ладони воды и брызнула немного в лицо, стараясь не попасть на накрашенные глаза. Нужно успокоиться. В конце концов, что мне эта работа? Перетерплю годик другой на пособии по уходу за ребенком, Мишка зарабатывает прилично… Прорвемся.

Я перевела взгляд на зеркало, отразившее хрупкую молодую девушку с темными короткими волосами, тонкими губами и огромными карими глазами, в которых застыли слезы. Жалкое зрелище. Ритка опять будет называть мямлей, как тогда, в прошлом году, когда мне единственной из сотрудников не выплатили тринадцатую зарплату. Пришлось немного пощипать себя за впалые щеки и промокнуть веки бумажным полотенцем. И вперед — бороздить просторы сайтов о работе. Страховать кого-то ближайшие две недели я точно не собиралась.

— Ну что? Мегера поздравила тебя с важным событием? — Ритка крутанулась на моем стуле и ткнула в монитор, — вот, смотри! Ресторан «Клеопатра» свободен на вашу дату! Бронируем?

Длинные русые волосы подруги плавно спускались по покатым плечам, малиновая блузка оказалась расстегнута на одну пуговицу больше, чем было бы прилично, а на лице, как всегда, нанесен полный боевой раскрас. Весь ее вид говорил — этой девушке палец в рот не клади, руку откусит.

— Рит, прекрати. А если войдет клиент? — я согнала подругу со стула.

— Какие клиенты? Я тебя умоляю. Конец дня же. У меня сегодня три жалобщика калеки и один ипотетчик, идиот. Так что с рестораном?

— Отбой по ресторану, — я закрыла вкладку на рабочем столе. — У меня теперь нет на это денег. Анжелика только что попросила написать заявление. Так что…

— Да иди ты! — на возглас Ритки обернулись все коллеги. — Она что, в конец шизанулась?

— Тише, Рит, умоляю! У меня и правда плохие показатели последние полгода, — я пожала плечами. — Все нормально.

— Ненормально, — подруга плюхнулась на стул для клиента. — Это ненормально, что тебя, человека, закончившего школу с золотой медалью, универ с красным дипломом, увольняют из нашей шарашкиной конторы! Поговори с ней! Или это сделаю я!

— Ну и зачем мне, краснодипломнице и золотой медалистке, держаться за это место? — я попыталась пошутить. — Пойду продукты по полкам расставлять, как вон Ромка. Ну тот, который вылетел со второго курса. Он, Мишка сказал, машину уже купил.

— Шуткуешь, да? — Ритка фыркнула. — Черт с тобой. Только мой тебе совет, на Мишку своего не надейся. Он тот еще…

— Все в прошлом, ясно? — я сама не ожидала от себя такой реакции.

— Яснее не бывает, — подруга и не подумала обижаться. — У нас сорок минут осталось, куда ты…

Звонок моего телефона прервал Риткин треп. На экране отобразился номер соседки этажом ниже.

— Алло…

— Это что за безобразие?! Сначала музыка весь день у вас орет на весь двор! А у меня дома внучка маленькая!!! А теперь у меня по стенам водопады бегут! А мы только ремонт закончили вообще-то! Это что за наглость такая? Вы чем там занимаетесь?

На меня будто обрушилось ведро ледяной воды.

— Маргарита Степановна, извините, пожалуйста, наверное, трубу прорвало. Я сейчас скажу Мишке, он должен спать после ночной…

— Если твой Мишка не откроет дверь через пятнадцать минут, я вызываю полицию! Пусть они разбираются, что там у вас прорвало!

Женщина резко отключилась, а я негнущимися пальцами принялась набирать номер любимого. Но робот на другом конце без остановки твердил, что абонент временно не абонент. О, господи. Что-то случилось…

— Что там твой Мишель? Задрых и затопил соседку? — Ритка напомнила о себе.

— Не знаю, — я быстро сменила обувь и выудила сумку из тумбочки. — Если Романовская спросит о заявлении, скажи, что завтра утром будет у нее на столе. Хорошо? А я побегу.

— Беги-беги, тебя все равно уже уволили. Терять-то нечего.

Стоило только мне ворваться в подъезд, как мгновенно стали понятны масштабы произошедшего. Прямо перед кабиной лифта стояла огромная лужа, а по ступенькам водопадами стекали ручейки. Запах мокрой штукатурки мгновенно ударил в нос. Откуда-то сверху доносился гул голосов.

Шлепая по лужам и рискуя свернуть при этом шею, я за полминуты взлетела до четвертого этажа и остановилась. Прямо перед нашей дверью, от которой тянулась злосчастная река, столпились соседи, лица которых не предвещали ничего хорошего. Дыхание срывалось. В груди похолодело в ожидании большой беды.

— Безобразие! Форменное безобразие! — верещала Маргарита Степановна, тряся своей седой головой. — Кто заплатит мне за ремонт?! А я ведь год назад только новые потолки натянула, обойчики поклеила!!!

— Успокойтесь, — хлопал ее по плечу наш миролюбивый сосед сбоку, похожий на богомола, кажется, Николай Иванович. — Поберегите нервы. А вот и Кристина! Сейчас она во всем разберется.

— Извините, — я протискивалась через толпу, судорожно выуживая из недр сумки ключи, а затем заталкивая их в замочную скважину.

Стоило только мне раскрыть дверь, как ужас от увиденного накрыл меня с головой. По коридору нашей съемной однушки плавали размокшие коробки из-под обуви, пакеты и какие-то бутылки. И тут же в легкие ворвался запах. Слишком хорошо знакомый запах. В горле запершило, к глазам подступили слезы.

Чьи-то руки оттолкнули меня с прохода. Это Николай Иванович двинулся в сторону туалета, видимо, для того чтобы перекрыть воду. И мне бы стоило последовать за ним, но ноги отказывались слушаться. Все внутренности мгновенно сковало страхом. Я боялась увидеть человека, виновного в этом потопе. Скорее всего, он все еще спал. И даже шум от десятка голосов, ругательства не смогли его разбудить. А это в сочетании с висящим в квартире запахом могло означать только одно. Мой любимый взялся за старое.

— Ты чего там застыла? — до меня сквозь шум в ушах донеслись слова соседа. — Я говорю, трубу тут общую прорвало, я пойду пока воду перекрою. Но сантехника звать все ж надо.

— Коль, посмотри электрику! — завопила Маргарита Степановна. — Жжеными тряпками воняет! Этак они меня еще и сожгут! А сначала показалось, приличные лю-юди.

Нужно собраться! Никто не должен видеть его в таком состоянии. Никто, кроме меня.

— Спасибо вам за помощь и еще раз извините, — эти слова дались мне с большим трудом. — Я к вам позже зайду, Маргарита Степановна.

Мои руки захлопнули дверь. Да, теперь я в глазах соседей хамка и нахалка. Но, если честно, мне до местных сплетен не было никакого дела.

На ватных ногах, шлепая по воде босоножками, я преодолела коридор. Сердце отплясывало бешеные ритмы, к горлу подкатывало, нос заложило от едкого ненавистного запаха. Ждать больше не было смысла. Все равно уже ничего не изменить.

Дверь в комнату открылась с тихим скрипом, и я сделала шаг вперед. Как и в прихожей, внутри нашей гостиной-спальни стояла вода, затопившая бежевый ковер, комод и… Спокойно. Я готова ко всему. Любимый сидел на мокром диване, обняв руками колени и уткнувшись в них носом. И раскачивался вперед-назад. Это не было неожиданностью. Но все же в глубине жила надежда, что все это просто совпадение, что Миша сейчас ворвется следом в квартиру и будет вместе со мной ужасаться катастрофе. Но нет.

— Миша, — два шага в его сторону. — Что произошло?

Нужно быть сильной. Нужно. Сейчас.

— Ты меня ненавидишь, — его голос дрожал. — Это правильно. Я сам себя ненавижу.

— Тогда зачем?!..

— Меня сократили. На следующий день после твоего приезда. Хотелось расслабиться, отойти…

— О господи, Миша! — очень хотелось кричать. — Какого черта?! Это что, оправдание? Ты… О господи! Ты обещал, ты клялся, что больше не прикоснешься к этой дряни! Ты сам сделал серьезный шаг! Черт. А сейчас ты меня даже не слышишь!

Любимый оторвался от своих коленок, но его взгляд блуждал где-то далеко отсюда.

— Я так люблю тебя. Прости, прости меня, дурака… Мне так плохо.

И тут произошло то, чего сама не ожидала. За мгновение я преодолела разделяющее нас пространство и со всего размаха залепила тому, кого еще час назад считала любимым и единственным, смачную пощечину.

— Тебе плохо? — я была на грани. — Твои отравленные мозги не видят, что мы топим чужую квартиру? Ты весь день сидел дома и… Господи, музыка! Ты здесь был не один! Черт, да, конечно, не один. Кто принес эту дрянь? Ярик?

— Крис, не кричи, пожалуйста… — Миша обхватил мои ноги и крепко прижал к себе. — Я так тебя люблю.

Пришлось вырываться из цепкого захвата. Голова кружилась, а к горлу подкатывала тошнота. Разговор с невменяемым сейчас был далеко не самой лучшей идеей. Я схватилась за дверной косяк, пытаясь собраться с мыслями.

Этот случай далеко не первый. И не второй. Он сорвался в третий раз. В третий раз этот человек рушит все то, что я пыталась построить. И каждый прошлый раз был последним. Самым последним. И, конечно же, я верила. Почему? Почему, несмотря на все здравые доводы Ритки о том, что такие, как он, не меняются, у меня внутри жила надежда на то, что все наладится?

Дважды я наступала на одни и те же грабли, делая только больнее, привязываясь все больше. Наивно пыталась поверить в то, что человека можно изменить, главное — знать подход. Все. Хватит. Пора ставить точку.

В это время Миша попытался встать с дивана, но тело плохо подчинялось командам одурманенного мозга, и он рухнул прямиком в лужу. Меня затрясло.

— Крис, — он потянул ко мне руки, — помоги…

Хватит жалеть себя, потраченное время. Хватит. Нужно действовать. Само собой это не закончится, по опыту знаю.

Липкими руками я выудила из сумки телефон и набрала телефон женщины, которая могла бы стать моей свекровью. Почему я говорю «могла бы»? Потому что сегодня я потеряла все то, что наполняло мою жизнь счастьем. С сегодняшнего дня я больше не сотрудница «РосОблСтраха», не имею собственного дома и официально прекращаю быть невестой.

— Крис? Кри-ис? Я тебя не слышу! — надрывалась Ритка на другом конце провода. — Ты точно решила? Я тут для тебя и раскладушку распаковала, и даже на кухне убралась.

Пронзительный ветер врывался в наш разговор третьим собеседником. В то время как ледяные струи проливного дождя заливали мои волосы через бесполезный при разбушевавшейся стихии зонт. Казалось, я уже вымокла насквозь, хотя до работы нужно добираться еще минут пятнадцать пешком, потому что наличных денег на транспорт, как всегда, не оказалось.

Погода очень точно отражала то, что творилось внутри. Буря. Эмоциональный ураган. Я металась как раненая птица в клетке собственных иллюзий. Все то счастье, которое было перед глазами на протяжении последней недели, лишь игра воображения. Этого нет. И, похоже, никогда не было.

Но вываливать груз своей беды на кого-то я не собиралась.

— Рит, все в порядке, — плечом я прижала телефон ближе к уху, загораживая динамик от ветра. — У тебя Рома, вы почти семья. И тут я врываюсь на своей раскладушке в вашу кухню. Нет. Поживу у отца, пока не найду работу и не сниму квартиру.

— То-очно? — подруга заговорила с подозрением. — Где ОН сейчас?

Я сделала глубокий вдох и постаралась ускорить шаг.

— Миша под капельницей. У матери в больнице. И нет, я с ним не виделась, хотя он названивает с интервалом раз в час. С меня хватит. Все…

Внутри что-то щелкнуло, отчего по телу прошел озноб. Если бы все было так просто. Сказал — сделал. Но как оборвать все и разом? Как заставить себя забыть те чувства, которые испытывало мое истерзанное ложью сердце? Как объяснить самой себе, что две стороны одной медали никогда не смогут соединиться? От одной мысли, что я больше не увижу его, не прикоснусь к его губам, не буду ощущать его аромат в своих волосах, к горлу подкатывал комок. Прошли всего сутки, а мне уже его не хватает. Дура. Я точно дура.

— Ну да, конечно. Ага. Верю, — Ритка фыркнула. — Все предыдущие разы тоже верила. Ты на нем помешалась. И сама стала как нарк…

— Не говори этого слова!!! — я закричала.

— Фиг с вами. Я не лезу. Но знай, если вы опять сойдетесь, то ты лишишься своей единственной подруги. Вот.

— Этого не будет, — я сама не верила в то, что говорила.

— Ладно, — Ритка решила сменить тему. — Что там хозяйка квартиры? Сколько денег запросила?

— Да там такая история… — я подошла к пешеходному переходу и покрутила головой по сторонам. — Сантехник сказал, что она сама виновата в прорыве. Трубы вовремя не поменяла, экономила. Ну вот и получила.

— Слава богу! А я-то уж хотела…

Конец фразы утонул в оглушительном автомобильном сигнале, а затем последовал сильный удар в бедро, отчего мое тело содрогнулось и рухнуло прямиком на мокрый асфальт. Боль расползалась по каждой клеточке тела, заставляя забыть, как дышать, двигаться и даже просто видеть.

И…

Тепло от поцелуя разносилось терпким дурманом в моей голове. Его горячие губы действовали настойчиво, не оставляя мне ни секунды на размышления. Его руки подхватили меня как пушинку, не оставляя между нами пространства. Никаких границ. Есть только я и только он. Наши дыхания соединились, а руки исследовали каждый сантиметр тела.

— Воу-воу, ребя-ят, кажется, вам стоит уединиться, — хохот Ритки вывел нас из мимолетной эйфории. — Здесь же дети!

Как можно было забыть о нескольких десятках моих однокурсников, с которыми мы на природе отмечали успешно закрытую летнюю сессию? И пусть далеко не каждый из присутствующих здесь был трезв. Ощущение стыда обрушивалось лавиной на мои плечи. Как меня, примерную четверокурсницу, идущую на красный диплом, угораздило повиснуть на выпускнике, которого я видела в пятый раз в жизни? Во-от черт!

— Дети? — Миша рассмеялся и мягко опустил меня на землю. — И где же?

— Вот! — подруга притянула к себе Ромку с которым ее связывали не совсем простые, но все же отношения. — Это Рома. Мой старшенький. Варю ему кашки по утрам, слежу, чтобы чистил зубки. И тут вы со своими игрищами!

Ритка расхохоталась.

— Я Миша, — тот, кто минуту назад завладел моим разумом, кивнул моей лучшей подруге.

— Рита. Так что же ты, Миша, делаешь с гордостью нашей группы, с моей лучшей подругой? М?

Я закатила глаза и попыталась рассмеяться. Вышло скверно.

— Не обращай внимания, я ее младшенькая.

— О, а это интересно, — Миша кивнул Ритке. — Крис обучала меня фехтованию. На шампурах.

— Блин, ребят, точно!!! — Ромка выхватил два шампура, валявшихся в траве. — Шашлыки! Мы забыли про шашлыки! Рит, Крис, Макс, Ярик! Тащите мясо! Парни, а где наши угли, а?!

Одобрительный галдеж со всех сторон оглушал. В поднявшейся суматохе я тоже попыталась принять активное участие, но Миша с теплой улыбкой на лице остановил мою инициативу.

— Может, к черту эти шашлыки? — он притянул меня к себе.

— К черту! — я хихикнула только благодаря паре бокалов какого-то мудреного коктейля. — И часто ты занимаешься таким… хм… фехтованием?

— Не поверишь, впервые.

Его губы обволакивали, заставляли вновь и вновь забыть обо всем. Счастье разливалось по венам, подкрепленное небольшой дозой алкоголя. Кислород в легких заканчивался.

…Заканчивался! Легкие будто выжигало изнутри, правое бедро ныло, а каждый сантиметр тела дрожал от нестерпимого липкого холода. Что? Что происходит? Где я? Зрение никак не могло сфокусироваться на картинке вокруг из-за воды, застилающей веки.

— Очнулась, — незнакомый холодный голос отозвался болью в голове. — Имя, фамилия, возраст?

— Шпилевская Кристина. Двадцать пять лет, — я молниеносно отозвалась на вопрос, заданный тоном, не терпящим возражений. — Что со мной? Где я?

В эту секунду незнакомые руки оторвали меня от земли. Пронзительный ветер мгновенно обдал вымокшее тело, отчего зубы принялись отбивать чечетку. Очередная попытка разлепить веки оказалась неудачной.

— Вы ощущаете боль? Можете пошевелить руками и ногами? — поинтересовался незнакомец все тем же ледяным голосом, проигнорировав мои вопросы.

Могу, еще как могу!

— Отпустите меня! — я всем телом изогнулась в тщетной попытке вынырнуть из крепких объятий. — Да отпустите же! Что вы себе позволяете? Кто вы? Что вам от меня надо?

Вместо ответа все те же руки усадили меня, по всей видимости, в автомобиль. Ни марки, ни номера я, конечно же, не смогла рассмотреть. Это что, меня сейчас похищают?! Руками я попыталась зацепиться за похитителя, но пальцы утонули в пустоте. Послышался звук закрывающейся двери, а затем шум двигателя. А я, наконец, смогла открыть глаза.

— Что, черт возьми, происходит?!

— Извините, — в этот же момент незнакомец решил заговорить. — Вы попали под колеса моего авто. Спешу вас заверить, это случайность. Я оплачу ваше лечение, моральный ущерб, любую сумму.

Прямо передо мной на водительском сиденье, обтянутом бежевой матовой кожей, расположился молодой мужчина в белой мокрой рубашке. С его коротких волос прямо на гладко выбритое лицо стекали ручейки, срываясь каплями на белый подлокотник. Тонкие губы изогнулись в подобие явно непривычной для этого лица улыбки, а темные, как ночь, хищные глаза изучали меня вдоль и поперек.

— Ничего мне от вас не надо, — мои мокрые руки вцепились в ручку автомобиля, которая отказывалась открываться. — Выпустите меня сейчас же!

— Нет, — мужчина отвернулся и отточенными, уверенными движениями направил машину в сторону дороги. — Вас трясет. У вас озноб. Мы едем в больницу, чтобы исключить травмы. А пока можете включить себе подогрев сидений, чтобы обсохнуть.

— Остановите машину! — я постаралась вложить в голос все свое мужество. — Иначе я вызываю полицию!

Пальцы принялись судорожно рыскать в поисках мобильника.

— Ваш телефон у меня, — мужчина кивнул в сторону сумки, расположившейся на пассажирском сиденье. — Пока вы находились в бессознательном состоянии, вам звонил некто Куликов Михаил Сергеевич, которому я сообщил, что вас сбила машина, и договорился, чтобы он вас забрал из предложенной мной клиники. Успокойтесь, я не причиню вам вреда.

Миша? Будет забирать меня из какой-то там клиники? Только этого не хватало!

— И откуда вы свалились на мою голову?! Давайте поступим так: сейчас вы меня высаживаете, я иду на работу, на которую, кстати, чертовски опаздываю, а вечером посещаю самого дорогого врача в городе и выставляю вам счет.

— Вы ведете себя неблагоразумно, — голос мужчины похолодел. — Мои решения не обсуждаются. Я ответственен сейчас за ваше здоровье, поэтому и решать тоже буду я. Без разговоров.

Телефон нервно вибрировал в промокшей насквозь сумке, ей-богу, раз в сотый. И у меня не было ровным счетом никакого желания интересоваться личностью звонившего. Отвечать Мише я не собиралась, равно как и ехать в его сопровождении из этой чертовой клиники, в которую меня насильно доставил мой несостоявшийся убийца. И теперь я нервно перебирала пряди волос, сидя в гордом одиночестве на белоснежном мягком кожаном диване в ожидании результатов описания моего рентгена. Прямо перед глазами расположился огромный экран телевизора, вещавшего о каких-то новомодных уколах красоты, а весь коридор оказался усеян самыми настоящими пальмами в огромных горшках. И я в своих поношенных, грязных и мокрых одеждах смотрелась на этом фоне как бельмо на глазу. Как попрошайка в компании состоятельного и явно знаменитого в этом заведении джентльмена. И откуда он только взялся в нашем захолустье? Свалился на мою голову на своем серебристом мерседесе…

— Кристина Сергеевна, — ко мне, расплываясь в улыбке, шла врач в белоснежном халате, осматривавшая меня десятью минутами ранее. — Рентген в норме, перелома удалось избежать! Жду вас на осмотр через неделю для закрытия больничного листа. Вам нужен покой, и обязательно наносите выписанную мазь на место ушиба дважды в день.

— Да, хорошо, — я поднялась с дивана, оставив за собой здоровенное грязное пятно. — Спасибо.

Возвращаться сюда я точно не собиралась. Медосмотр в таком месте мне сейчас точно не по карману.

— Всего вам доброго! — вежливость этой женщины не знала границ.

С непростительной для человека с ушибленным бедром скоростью я, перескакивая ступени, добралась до первого этажа в надежде, что мне удастся сбежать раньше, чем меня заметят, но удача сегодня оказалась явно не на моей стороне. Мой несостоявшийся убийца разместился на диванчике, брате-близнеце оскверненного мною этажом выше, и пил кофе из малюсенькой чашечки. И, конечно же, его цепкий пронзительный взгляд мгновенно остановился на мне.

— Мне передали, что у вас небольшой ушиб бедра, — мужчина поставил чашечку на такое же крохотное блюдечко. — Сейчас же едем в аптеку за мазями. Но сначала вам следует переодеться. Иначе рискуете подхватить воспаление легких. Вот. Держите.

— Что это? — я недоверчиво приняла бумажные пакеты.

— Ваша новая одежда взамен той, что оказалась испорчена по моей вине. С размером я мог ошибиться, торопился. Но, по крайней мере, этот костюм будет сухим. Туалетные комнаты справа по коридору.

— Послушайте, — я старалась говорить спокойно, не привлекая ненужного внимания персонала безлюдной клиники. Пакеты с шумом полетели на кожаный диванчик. — Мне ничего не надо от вас. Я в норме, ваш врач это подтвердила.

— Переодевайтесь, — мужчина совершенно не желал меня слышать. — И не устраивайте ненужных глупых сцен!

Руки схватили ненавистные пакеты, а ноги понесли разъяренную меня в направлении туалета. Переодеться? Да пожалуйста! Лишь бы быстрее отделаться от этого «глухого осла» и вернуться на работу, где я, кстати, так и не успела написать заявление об уходе.

В туалете оказалось пусто и очень чисто. От пронзительной белизны вокруг кружилась голова. Просто мечта перфекциониста. Липкими руками я открыла пакеты с надписями «Одежда из Германии» и выудила оттуда свои обновки: зауженные темно-синие брючки, голубую блузку из плотной ткани и черную кожаную приталенную куртку. Качественно. Со вкусом. И о-очень дорого по моим меркам. Обалдеть. Это и есть выплата за моральный ущерб?

Я быстро скинула все еще липкую одежду, оттерла пятна грязи с тела и, не меняя скорости, влезла в свои дорогущие обновки. Удивительно, но вещи сидели четко по фигуре. Может, мой несостоявшийся убийца — стилист? Хотя на представителя этой утонченной профессии он походил меньше всего.

Перед выходом в коридор взгляд зацепился за собственное отражение. Угловатая, растрепанная, с подглазинами, но зато в костюме бизнес-леди. Ну и черт с ним, с отражением. Лучше уже не будет.

На этот раз мистер забота и педантичность занял выжидательную позицию, но стоило мне только появиться в холле, как он поднялся с дивана.

— Вещи вам подошли. Это хорошо, — он сухо кивнул. — Идемте, аптека через дорогу. Я так понимаю, ваш Михаил передумал вас забирать?

Но стоило мне только открыть рот, как дверь клиники с шумом распахнулась и на пороге появился человек, до сих пор заставляющий мое сердце трепетать.

— Крис! — Миша кинулся ко мне как ошпаренный. — Ты на ногах! Слава Богу! Что сказали врачи? Все в порядке? Кто тебя сбил?

На его переносице красовались очки от солнца, совершенно не соответствующие погоде, но зато хорошо скрывающие красноту глаз. Я попятилась. И тут между нами вклинилась рука мистера педантичность.

— Доброго утра. Михаил, верно? — мужчина обратил на себя внимание, а мой бывший жених, немного оторопев, ответил на рукопожатие. — Александр, очень приятно. Я свидетель аварии, в которой пострадала Кристина, и все характеристики автомобиля, скрывшегося с места происшествия переданы в правоохранительные органы. Негодяя найдут. Он ответит по всей строгости, будьте уверены.

Что? А ничего, что этот негодяй стоит прямо передо мной? Что за комедию этот пижон тут разыгрывает?

— Как наши менты работают, я знаю. — Миша недоверчиво изучал Александра. — Мне будет спокойнее, если я подключу к поискам своих людей.

Я чуть было не фыркнула. «Своих» людей? Невменяемого Ярика? Или, может, Игоря, гениальности которого может позавидовать разве что дерево?

— Это ни к чему. — Александр мотнул головой. — На этот раз преступник точно будет пойман. А сейчас вам необходимо посетить ближайшую аптеку…

— Откуда такая уверенность? — бывшего жениха немного трясло. — Я сам готов постоять за свою девушку! Подождите, откуда мне знакомо ваше лицо…

— Хватит, — я решительно вмешалась в этот странный диалог. — Все в порядке, Миш. Я в норме. Дай сотрудникам полиции выполнить свою работу. Идем отсюда. И да, спасибо вам, Александр. До свидания.

В «спасибо» я постаралась вложить все свое негодование. Мало того, что этот тип меня сбил и теперь скрывает это, так еще и распоряжается кому и что делать.

— Не забудьте про выписанную вам мазь! — мужчина кивнул и развернулся в сторону стойки ресепшн.

Мишка тем временем подхватил меня под руку и потащил к выходу. За дверью все так же уныло лил дождь, заставивший нас притормозить на крылечке.

— Неприятный тип. Откуда же я его знаю… — Миша попытался притянуть меня к себе.

Я нашла в себе силы сопротивляться.

— Прекрати, — пришлось сделать пару шагов в сторону. — Так больше продолжаться не может. Все. Хватит.

— Крис, прости, — любимый голос дрожал. — Прости, прости! Я так тебя люблю! Просто все навалилось…

— Каждый раз одно и то же! Мы с тобой ходим по замкнутому кругу! Я так больше не могу. Устала.

Сердце судорожно сжалось, отчаянно противясь мозгу. Нужно вызывать такси. Заехать в банкомат, снять наличности и бежать на работу. Прочь! Прочь от него! Пальцы выудили телефон из кармашка сумки.

— Крис, подожди! — Мишка ледяными руками вцепился в мое запястье. — Я не знаю, что на меня нашло! Это болезнь. Понял. И нужно лечиться. Вот, смотри…

И в этот момент мобильник в руке ожил, разнося болезненную дрожь по всему телу. Взгляд зацепился на надпись «Катюха» по центру экрана. О, нет! Неужели что-то случилось с бабушкой?!

— Да, Кать? — я практически кричала в трубку.

— Привет, Кристин, — голос двоюродной сестры казался уставшим. — Как ты?

— Я-то нормально. Вы как? Что-то случилось?

— Сустав не приживается, — эти слова больно резанули ухо. — Нужна повторная операция. По квоте мы проходим только через три месяца, но времени нет. Я не знаю, что делать…

— О, Господи! Что говорят врачи? Сколько будет стоит платная операция?

— Врачи ничего не говорят. — Катька всхлипнула. — Пожимают плечами, кормят завтраками в духе: «Может, приживется, надо еще подождать». Но главврач сказала, динамика отрицательная. Платно ее возьмут хоть завтра на замену, но это тысяч двести, не меньше. Плюс реабилитация. Я очень боюсь, Кристин. Бусю постоянно мучают боли.

Я запустила ногти себе под кожу. Лишь бы не разреветься, лишь бы хоть как-то отвлечься от новостей. Только моей истерики сейчас не хватало. Надо взять себя в руки!

— Кать, я отправлю тебе на карту денег. У меня есть немного, на обезболивающие должно хватить. Операцию будем делать платно, с импортным протезом. Ищи клинику в Москве. Деньги я постараюсь найти. Поцелуй от меня Бусю, хорошо?

Наблюдать страдания любимого человека, которому я была обязана всем тем, что сейчас имею, это одна из самых страшных вещей в жизни. Бабушка воспитывала меня с восьми лет, с тех самых пор, как моя мама за полгода страданий «сгорела» от онкологии. Отец в тот момент впал в депрессию, начал прикладываться к бутылке, и до дочери ему не было никакого дела. И именно Буся, стоически пережив смерть дочери, взяла все в свои умелые руки, помогла преодолеть горечь от утраты, продлила мне детство без забот о деньгах и крыше над головой.

И пять лет назад нестерпимые постоянные ноющие боли в бедре превратили цветущую и жизнерадостную женщину в старуху. Любое движение доставляло дискомфорт, а болеутоляющие средства действовали с каждым разом все хуже. И вот, когда, наконец, мы думали, что операция по замене тазобедренного сустава вернет Бусю к нормальной жизни, все опять пошло по кругу. Боль. Таблетки. Доктора. Боль.

— Иди ко мне. — Миша притянул меня к себе, его руки мягко заскользили по спине, отчего к глазам подступили слезы. — Т-ш-ш… Все будет хорошо.

Я судорожно втянула в легкие любимый аромат свежести и хвои. Все будет хорошо. Обязательно. Надо только над этим работать. Потому что сейчас мое существование напоминало жизнь таракана, брошенного в туалет. И чем быстрее и усерднее таракан гребет лапками, тем больше вероятность, что судьба не смоет его в канализацию. Некогда расслабляться.

— У Буси не приживается сустав. Нужны деньги для операции. Знаешь, с каждой секундой я думаю, что хуже уже быть не может, происходит очередная жесть…

— Я с тобой…

— Нет, — мне не хотелось давать сейчас какие-то надежды, хоть сердце и больно сжималось в груди. — Миш, на этот раз у меня нет сил, чтобы прощать тебя. Если тебе нужна я, нужна семья… То ты должен измениться. Действительно измениться.

Я с усилием отстранилась и, наконец, принялась набирать номер такси.

— Знаю, знаю. Ты нужна Людмиле Степановне… А меня прости, — любимый протянул мне небольшой буклетик. — Будет время, посмотри. Мне важно твое мнение.

Негнущимися пальцами я схватила листок. Взгляд зацепился за название буклета. «Санаторий «Зеленый город». Поможем вам побороть любую зависимость!»

В этот момент из динамика телефона донесся голос девушки-робота, оповестивший о марке автомобиля, который через минуту готов отвезти меня на работу.

«Ваша заявка на кредит отправлена! В ближайшее время с вами свяжется сотрудник банка». На экране монитора появилась табличка. Отлично. Шесть поданных заявок на потребительское кредитование. Не могут же мне шесть раз в шести разных банках отказать, так? Тем более, у последнего ТрансКапиталБанка процент оказался крайне грабительским. Но выбирать не приходилось.

На данный момент кредит являлся для меня единственным спасением, потому что все имущество, которым я могла распоряжаться — это бабушкин дом в далеком пригороде. Нет, это не просто дом. Это родовое гнездо, в котором на свет появилось три поколения нашей семьи. И о его продаже не могло идти и речи.

— Кредит? — голос Ритки раздался над ухом как гром среди ясного неба, мои пальцы судорожно закрыли вкладку, но перед глазами мгновенно появилась новая, еще более провоцирующая надпись. — «Зеленый город»? Зависимость?! Крис, только не говори мне, что ты собираешься взять кредит для того, чтобы дурь из башки твоего придурка выбили?!

— Рит, если я начну заикаться, то только из-за тебя, — я свернула вкладку браузера. — И тебе доброго дня. Кредит для бабушки нужен. Сустав менять. А про «Зеленый город» просто так читала.

— Угу. Знаю я твое «просто так», — Ритка фыркнула. — Ладно, я могу деньгами помочь. Немного, но уж сколько есть. На Тунис откладывали. А если найдут того придурка, что на тебя наехал, то с него можно будет стрясти кругленькую сумму.

По неведомой причине у меня не было желания раскрывать личность моего несостоявшегося убийцы. Равно как и не хотелось тянуть из него деньги.

— Как будто ты не знаешь, как наши менты работают, — я хмыкнула. — Анжелика еще не возвращалась? Должна была подписать мое заявление.

— Она до обеда на встрече будет. Хотя, знаешь, по-моему, она умотала в эту свою клинику, вот увидишь, прибежит опять обколотая и опухшая. Можно подумать, никто… Офигеть. Вот это красавчик.

Подруга резко замолчала и сделала шаг в сторону. Мне, конечно же, ничего не оставалось, кроме как оторваться от монитора и уткнуться взглядом в предмет восторга Ритки. И… Я не разделила ее чувств.

Прямо к моему рабочему столу четким размеренным шагом направлялся Александр, облаченный в темно-серый костюм и сжимающий в руках черный кожаный портфель. Его пронзительный взгляд сосредоточился на мне, будто бы он был ястребом, высматривающим свою жертву. Хищный, грациозный, ухоженный, но не красавчик. Этим словом я бы его охарактеризовала в последнюю очередь.

— Доброго дня, Кристина Сергеевна, — мужчина опустился на кресло прямо передо мной. За спиной послышались удаляющиеся Риткины шаги.

— Доброго дня, — я постаралась дежурно улыбнуться. — Что вы хотели?

— Я бы хотел застраховать свой бизнес. И раз уж вы отказались уходить на больничный, который вам настоятельно рекомендовала доктор, то, пожалуй, мне бы хотелось работать именно с вами. Надеюсь, вы в состоянии выполнять свои обязанности?

Он что, меня отчитал за то, что я осталась на работе?

— С моим здоровьем все в полном порядке. Еще раз спасибо вам, — я изо всех сил старалась «держать лицо». — Для страхования юридического лица мне будет необходим пакет документов…

— Думаю, этого будет достаточно. — Александр выложил на стол папку с бумагами. — Стоимость, условия, сроки. Мне интересны все детали.

Я вцепилась в бумаги, стараясь сохранять спокойствие. Ну да, конечно. Застраховать свою фирму он у нас хочет. И не просто какое-то ИП, здесь мы имеем дело с ПАО «Гамма». И занимается эта подмосковная организация, а точнее завод, производством и продажей дорогостоящих магнитных установок. Стабильный, процветающий бизнес, основанный в девяностые при развале Советского Союза. Сейчас, в кризис, большинство таких организаций разоряются, но, судя по бумагам «Гаммы», кризис пошел ей только на пользу.

В графе генеральный директор значилось имя Воронцов Александр Евгеньевич, возраст — тридцать лет. Ксерокопия паспорта… Да, передо мной именно генеральный директор ПАО «Гамма». Черт возьми, и что же этому преуспевающему бизнесмену могло понадобиться здесь и сейчас? И как вообще меня угораздило попасть под колеса его автомобиля? Ну не может же этот мистер педантичность выслеживать меня? Я же не английская королева.

— Страхование сотрудников, транспорта вас интересует? — я старательно щелкала мышкой, вбивая в программу данные для оценки финансовых рисков юридического лица.

— Да. Полный пакет. — Александр кивнул.

Он что, чертов Уоррен Баффет? Или это просто пускание пыли в глаза? Хотя, а какая разница? Это такой же клиент, как и все остальные, пусть и не совсем обычный. Мое дело — выполнить свою работу, застраховать клиента. И, судя по сумме полиса, появившейся на экране, мое увольнение сейчас под большим вопросом. Обычно за страховку юридического лица менеджер получает нехилую премию… А здесь и компания стабильная, и страховку клиент хочет полную.

Я нажала клавишу печати.

— Вы сможете наглядно ознакомиться со всеми цифрами и условиями страхования, — свеженапечатанные листы оказались в руках у Александра. — Если у вас есть какие-то вопросы…

— Да! — мужчина мгновенно прервал меня. — Какие преимущества вашей страховки? Сейчас мы сотрудничаем с «МосГорСтрахом».

Серьезно? Он хочет услышать порцию лжи? И ежу понятно, что мы не конкуренты крупнейшей российской страховой компании. К чему все это?

— Наша компания ищет индивидуальный подход к каждому клиенту, — я старалась оставаться невозмутимой. — При долгосрочном сотрудничестве и финансовой стабильности организации мы готовы предложить ваш личный тариф и ваши личные условия, которые вы можете лично изменить, исходя из опыта работы с «МосГорСтрахом». Если вам…

— Вы лукавите. — Александр нагло вклинился в мою речь. — Вряд ли ваше руководство позволит клиенту менять тарифы.

И опять этот самоуверенный холодный тон. Что он хочет услышать?

— Знаете, что я думаю? — могла же я позволить себе немного вольности перед увольнением? — Вам не нужна страховка. И вы разыгрываете непонятный концерт, только я не понимаю зачем. Утренний инцидент исчерпан, у меня к вам нет претензий, если вы за этим пришли.

Моя реакция не удивила собеседника.

— Мне хотелось посмотреть на ваше отношение к работе. — Александр хмыкнул.

Он маньяк, точно маньяк. Нужно вызывать подкрепление.

— И зачем же?

— Дело в том, что я приехал на свою малую родину по делу, — мужчина достал из портфеля визитную карточку и положил ее на стол передо мной. — Мне нужен сотрудник с не совсем обычными обязанностями. Жду вас в семь в ресторане «Орхидея» на собеседование.

Мужчина встал, явно не собираясь объяснять никаких подробностей. А я от неожиданности онемела. Сотрудник? Он предлагает мне работу таким странным образом? Или это новая московская мода?

— Извините, — мой голос звучал неуверенно, — но с чего вы взяли, что мне это интересно?

Александр подхватил папку со стола.

— Вас на днях уволили, и вам нужны деньги. По этим двум причинам вы придете сегодня на встречу. Я в этом уверен.

Ресторан «Орхидея», располагавшийся под крышей бизнес-центра, ни капли не изменился с момента моего последнего визита в это пафосное и дорогое место. Разве что два года назад, на свадьбе Осиповых все пространство огромного зала было украшено бирюзовыми шарами и слишком ароматными лилиями. И именно в тот день на чужой свадьбе я почувствовала себя самым счастливым и самым несчастным человеком на земле. Воспоминания нахлынули внезапно, перенося мой воспаленный разум на два года назад.

— Крис! Кри-ис! — среди праздничной суматохи до меня долетели вопли Ритки, — давайте к нам!

Найти подругу оказалось несложно, ее ядрено-красное платье полыхало пожаром за одним из шикарных столов, расставленных полукругом по периметру банкетного зала. Компанию Ритке составляли парочка одногруппниц и верный Ромка. Я покрепче вцепилась в Мишкину руку и двинула на зов, лавируя в коротеньком синем платье и на шпильках по мраморной плитке между тучными женщинами, щедро облившимися духами, и пьяными кавалерами этих дам.

— Вот ваши места, — Ритка ткнула пальцем в ближайшие стулья, на которых разместили таблички с именами. — И зря вы не поехали на роспись. Шатер на озере, арка из цветов, голуби белые кругом. Сразу видно, что наша Викуля замуж выходит по большой и чистой любви к богатеньким старичкам.

— Не завидуй, — я уселась на стул, заботливо отодвинутый Мишкой, и виновато улыбнулась девчонкам по соседству. — Не слушайте ее, она пьяная.

— Да ну, какая зависть. — подруга поморщилась. — Мне весь этот концерт на фиг не сдался. Мы с Ромкой просто распишемся и умотаем на Мальдивы, да, Ром?

Парень от неожиданности чуть не опрокинул на себя тарелку с салатом.

— Почему Мальдивы? Можно просто в Кабардинку сгонять и без свадьбы. Там тоже море есть. Жары-то нам и здесь хватает.

— Ром, ты, блин, как всегда! — Ритка поджала алые губы.

— Он правильно говорит. — Мишка перехватил мое запястье и принялся пальцами рисовать на нем витиеватые узоры. — На море каждый год можно съездить. А свадьба в идеале должна быть одна и такой, чтобы вспоминать всю жизнь.

Сердце выпрыгивало из груди, а к щекам стремительно приливала кровь. Мишка был серьезен как никогда. И все шло слишком хорошо, чтобы быть правдой. Рядом впервые появился человек с романтичными намерениями, заставляющий меня улыбаться, наполняющий жизнь теплотой и заботой. Нет, в мыслях я не вышла за него замуж и не родила троих детей, но все же наши отношения казались особенными.

Свадьба Осиповых проходила шумно и весело, со всех сторон то и дело летело «Горько» и «Счастья молодым». Бесконечные поднимания бокалов в сочетании со стандартными конкурсами кружили голову, а танцпол разгорячил наши тела. И в какой-то момент Мишка просто подхватил меня на руки и утащил подальше от всеобщего праздничного безумия.

— Ты меня похищаешь? — я хихикнула ему в плечо.

— Можно и так сказать. — Мишка прижимал меня к себе как можно ближе. — Здесь есть одно местечко… Сейчас увидишь.

Едва мои туфли коснулись мраморной плитки, как Миша открыл передо мной стеклянную дверь. И стоило только сделать пару шагов вперед на огромный балкон, как завораживающий вид окутал все мое сознание. Под нами как на ладони раскинулся город в легкой летней дымке, утопающий в лучах заходящего солнца. Небо окрасилось в бледно-розовый, на улицах медленно, но верно зажигались разноцветные огни. Вечер принес немного освежающей прохлады в этот душный и жаркий июльский день. То, что нужно после бесконечного застолья и безудержных танцев.

Мишка вынырнул у меня из-за спины, сжимая в руках алую розу на длинном тонком стебле. На его лице блуждала улыбка, а глаза горели не хуже иллюминации вокруг.

— Ты веришь в то, что один человек может стать для кого-то целой вселенной? — он потянул меня к краю крыши.

Сердце раз за разом пропускало удары, а дыхание то и дело замирало от восторга.

— Верю, — пришлось шептать, потому что голос отказывался мне подчиняться.

— У меня такое чувство, что я знаю тебя всю жизнь. — Миша сократил расстояние между нами. — Сейчас именно ты — моя вселенная. Я люблю тебя, Крис.

Мгновение — и мы стали центром этого вращающегося мира, центром переплетения эмоций и страстей. Его нежные, но настойчивые губы выбивали почву из-под ног, заставляли разум распадаться на тысячи частиц и собираться вновь и вновь… И если бы не любимые руки, обхватившие мое хрупкое тело, то я бы точно рухнула вниз, в пучину ночного города. Хотелось остановить время, переживать эти мгновения вновь и вновь, ощущать себя по-настоящему счастливой.

Он рядом и… он меня любит. Тогда именно это остановило меня от решительных действий двумя часами позже, после драки, завершившей торжественную часть свадебного банкета. Именно в ту ночь Миша в первый раз пропал в своей зависимости, так тщательно скрываемой от меня. И именно тогда я отчаянно верила в целительную силу самого светлого и чистого чувства на земле. В силу Любви.

— Извините, можно вашу верхнюю одежду? — из воспоминаний меня грубо выдернула крайне серьезная девушка-администратор в черном костюме, возникшая перед глазами, стоило мне только предпринять попытку войти в шикарно обставленную обеденную зону.

— Да, конечно, — я освободилась от куртки и принялась взглядом изучать полупустые столики с кипенно-белыми скатертями в поисках своего возможного работодателя.

— Вам столик на одну персону? — подскочила еще одна девушка в безупречной белой рубашке с профессиональной улыбкой на лице.

— Нет, мне назначили здесь встречу, — растерянно пробормотала я и зачем-то добавила. — Александр Воронцов еще не появлялся?

Да что со мной такое? Откуда этой девушке знать гостей поименно. Но реакция официантки оказалась неожиданной. Она расплылась в теплой улыбке и пригласила меня проследовать за ней.

— Прошу! Александр Евгеньевич ждет вас в вип-комнате.

О нет, только не это! В этот момент мне следовало развернуться и бежать как можно скорее. На самом деле вообще не следовало приходить на столь сомнительное предложение. Маниакально-педантичные действия Александра, странное собеседование в необычном месте, а теперь еще и вип-комната… Похоже, что мой несостоявшийся убийца попросту маньяк-фетишист.

Но шаг за шагом я продвигалась вперед, как мотылек, летящий к обжигающему свету ночника. В моем случае роль ночника исполняли деньги. И от этих шуршащих бумажек зависела жизнь самого дорогого человека. Поэтому я готова была принять на себя роль мотылька.

Свернув из основного зала в коридор с панорамными окнами, девушка остановилась возле тяжелой бархатистой синей шторы и приподняла ткань, приглашая меня пройти вперед.

— Я подойду к вам через пару минут, чтобы принять заказ! Приятного отдыха!

Сделав глубокий вдох на входе, я нырнула под штору, ощущая себя Алисой, прыгающей в кроличью нору.

Вип-комнатой оказалось небольшое полукруглое помпезно оформленное помещение за шторой, скрывавшей посетителей от посторонних глаз. При желании тяжелую ткань можно было поднять, и тогда перед глазами бы открылся чудесный вид на город.

В момент моего появления Александр, сидящий за столом, был увлечен изучением своего айпада. Прямо перед ним стояла миниатюрная кофейная чашечка, а по центру белоснежной скатерти чьи-то заботливые руки разместили поднос с различными закусками.

— Добрый вечер, — я попыталась говорить холодно и уверенно, подражая своему собеседнику.

— Доброго вечера. Присаживайтесь, — мужчина кивнул на стул напротив. — Как ваше самочувствие?

На негнущихся ногах я добрела до своего места и села. В глаза тут же бросилась продолговатая коробка с медицинским названием, лежавшая возле моих столовых приборов.

— Спасибо, все в полном порядке. А что это? — я кивнула в сторону коробки.

— Мазь, которую вам прописал доктор, и которую вы, я так полагаю, забыли приобрести. По-моему, вы слишком халатно относитесь к своему здоровью. Советую вам соблюдать все рекомендации врача, чтобы впоследствии у вас не возникло никаких проблем.

Он что, издевается?

— Александр, спасибо, конечно, что беспокоитесь, но я в порядке. Давайте перейдем к делу.

Мне хотелось поскорее покончить со всем этим, прийти домой, пусть даже не к себе, и упасть в теплую уютную постель.

— Для начала — ужин. — Александр открыл меню в синей кожаной папке. — Что вы предпочитаете?

— Черный чай. У меня нет времени на…

— Боюсь, чаем вы не насытитесь. — Александр в свойственной ему манере не дал мне договорить, а затем нажал на кнопку в стене и скомандовал удвоить его заказ.

К чему все это? Неужели так сложно обойтись без всех этих условностей? Хотя, возможно, он собирается меня напоить и…

— Александр, — я старалась держаться уверенно, — мне бы хотелось поговорить о вашей вакансии.

— Да, конечно, — мужчина кивнул и достал из портфеля папку из плотного картона. — Я бы хотел предложить вам вакансию жены.

В этот момент штора в нашу вип-комнату поднялась, и в помещении появилась официантка с подносом.

— Теплый салат с языком и баклажанами, — девушка аккуратно выставила тарелки на стол. — Горячее я вам подам через пятнадцать минут. Приятного аппетита.

Девушка удалилась. А я, округлив глаза, все это время таращилась на своего собеседника. Это что, дурной розыгрыш? В моей голове не укладывался смысл последней фразы.

— Что, простите, вы только что сказали?

— Вы прекрасно слышали, — тон голоса Александра ничуть не изменился. — Все дело в том, что в связи со сложившимися обстоятельствами мне необходим сотрудник, готовый за зарплату выполнять роль моей жены.

— Все ясно, — я резко поднялась, сил слушать этот бред не было абсолютно. — Это не ко мне. Советую вам найти себе какую-нибудь девушку легкого…

— Сядьте! — и что-то в голосе этого мужчины заставило меня остановить побег. — Вы выслушаете меня до конца, а затем примите приемлемое для вас решение.

Моя пятая точка вернулась назад на стул от такой наглости. Смысла перечить этому властолюбивому педанту не было никакого. Он лишь в очередной раз покажет, кто здесь главный. В конце концов это я приперлась сюда по собственному желанию. А ведь мое шестое чувство сразу кричало бежать от этого человека как можно быстрее.

— В этой папке. — Александр положил передо мной кусок картона, — находится срочный трудовой договор, оформленный с учетом всех возможных обстоятельств. Все бумаги при подписании обеими сторонами будут нотариально заверены. В договоре четко прописаны обязанности и права, а также размер заработной платы сотрудника. Вы можете бегло ознакомиться с договором прямо сейчас. Я готов ответить на все ваши вопросы.

С каждым новым словом этого человека ситуация становилась все абсурднее.

— Извините, мне не совсем понятно зачем вам все это? Я имею в виду нанимать сотрудницу с зарплатой для удовлетворения ваших… хм… потребностей… Это как минимум глупо. С вашим достатком и внешностью вполне можно было бы найти настоящую дурочку, расписаться с ней, раз уж вам это…

— Остановитесь, — мужчина опять резко меня прервал. — Об удовлетворении, как вы говорите, потребностей и речи быть не может. Мне нужен умный сотрудник, имеющий небольшой талант в актерском мастерстве, умеющий вести себя в обществе. В моем случае лучше платить фиксированную сумму определенному человеку, чем снабжать очередную дурочку шубами и драгоценностями.

Бред какой-то.

— Почему вы думаете, что я вам подхожу?

Александр сделал небольшую паузу для того, чтобы приступить к салату.

— Видите ли, в небольшом городе, зная имя и фамилию совершенно незнакомого человека, про него можно узнать всю подноготную, даже не пользуясь никакими специальными службами. Вы — Шпилевская Кристина Сергеевна, возраст — двадцать пять лет, родились в городе Москва. Группа здоровья — первая. После смерти матери в возрасте восьми лет вы были вынуждены переехать к Ульяновой Людмиле Степановне, вашей бабушке, которая и занималась вашим воспитанием. — После каждого нового предложения мои глаза распахивались все шире. — Вы закончили двадцать четвертую школу с золотой медалью. До 11 класса занимались углубленным изучением английского языка, посещали театральный кружок, который почему-то бросили. После школы вы имели все шансы поступить в московский ВУЗ, но остались здесь, в провинции, закончили с отличием финансовый университет по специализации «экономический менеджмент»…

— Прекратите! — я опять поднялась со стула. — Вы что, маньяк? Выслеживали свою жертву?

Впервые на лице Александра появилась улыбка. Настоящая. Улыбка уставшего от жизни человека. Я замерла в нерешительности.

— Кристина, я не желаю вам зла, поверьте, — мужчина спокойно отложил столовые приборы и устало смотрел на меня. — Мне известна ваша сегодняшняя ситуация. У вас проблемы на работе, срочно нужна крупная сумма денег, негде жить. Ко всему прочему, я вас чуть не угробил. Так почему бы мне вам не помочь?

Весьма сомнительная помощь. Да и такое предложение не внушало доверия. Но проблема с деньгами заставила меня наконец распахнуть картонную папку и пролистать договор до пункта заработной платы. И, увидев цифру, я поперхнулась. За полгода такой «работы», именно этот срок был указан в начале договора, мне удастся накопить не только на операцию. Пальцы перелистнули договор до пункта с обязанностями.

Александр наблюдал за моими метаниями молча.

— Серьезно? — взгляд судорожно скользил по бумаге. — Вы хотите найти человека, готового сопровождать вас на мероприятиях, общаться с вашими родственниками и готовить вам завтраки за такие сумасшедшие деньги? В чем подвох?

— Я ожидал этого вопроса. — Александр сделал глоток из маленькой чашечки. — Не буду от вас ничего скрывать. Подвох в том, что на время работы по этому договору вы будете жить чужой жизнью двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Контакты с друзьями, родственниками вы сводите к минимуму, объясняя большой занятостью на новой работе. У вас есть время подумать. Даю вам срок до завтра. В восемь утра вы звоните мне в случае согласия. Если мой телефон будет молчать, я продолжу поиски нужного мне сотрудника.

Я поморщилась. Неужели можно быть настолько черствым человеком и называть жену «нужным сотрудником». У этого человека точно что-то неладное с головой… Но… мне были нужны деньги. И если я не придумаю, как их достать…

— Хорошо, — мне на самом деле требовалось время, чтобы все обдумать. — В таком случае не буду вас больше отвлекать от ужина.

— Уже уходите? В таком случае я распоряжусь, чтобы вам собрали горячее с собой. — Александр мгновенно ткнул в уже знакомую кнопку и скомандовал собрать для меня порцию на вынос. Мой протест попросту никто не услышал. Или скорее не захотел услышать. Пора бы уже привыкнуть, что этот человек делает только то, что ему в голову взбредет.

Поэтому на выходе улыбчивая девушка-администратор сначала любезно помогла одеться, а затем вручила фирменный пакет, от которого исходил аромат запеченного мяса со специями. Рот предательски наполнился слюной, и я готова была приступить к поглощению содержимого пакета уже в лифте. Но к тому моменту, как мои пальцы наконец справились с пенопластовым контейнером, двери лифта распахнулись и от вида человека, стоящего передо мной, я чуть не опрокинула на себя порцию бефстроганова.

— Так, эт-то правд-да! — Миша, засунув руки в карманы и покачиваясь, стоял прямо перед дверьми лифта. Его одежда явно нуждалась в срочной стирке, язык сильно заплетался, а глаза смотрели с… подозрением?

— Что ты здесь делаешь? — собрав всю свою волю в кулак, я сделала шаг вперед.

В нос мгновенно ударил запах табака и алкоголя, будто ножом в самое сердце. По телу мгновенно пробежала нервная дрожь. Нет-нет-нет, только не это. Миша, что же ты с собой делаешь?

— Ты не брала трубку, пришлось звонить твоей подружке. Ритка все рассказ-зала. Я вот пришел. Проверить. — Миша сделал неуловимое движение, и вот я уже в его объятиях. — Крис… я не смогу без тебя.

К горлу подкатил тошнотворный комок. Реальность поплыла перед глазами.

— Прекрати, — мне удалось вывернуться и схватить бывшего жениха за руку, — идем отсюда.

Прохладный вечерний воздух ворвался в легкие, освежая мысли. Нужно попытаться во всем разобраться, хоть внутри и кипел ураган из подавляемых мозгом эмоций.

— Какого черта, Миш? — я развернулась и уперлась взглядом прямо ему в лицо. — Ты опять невменяем!

— Вменяем, — но его заплетающийся язык говорил об обратном. — Просто выпил чуть. Это не важно. Ты правда здесь была с каким-то типом?

Ну, конечно, Ритка наговорила ему много интересного про мой сегодняшний вечер. Подруга на дух не переносила Мишку с того самого момента, как раскрылась правда о его тайных пристрастиях.

— Я встречалась с человеком…

— Муж-чиной?

— Какая разница?! По работе, — мой голос предательски дрожал. — Потому что меня увольняют из страховой. Но ты, конечно же, об этом не знал из-за своей вчерашней выходки. А сейчас, не вникая в ситуацию, ты тупо взял и напился из-за того, что сам и придумал. Ты ведешь себя как последний…

— М…к? — Миша заговорил громче. — А ты? Ты вообще… с каким-то мужиком ужинала. У нас свадьба… ик… через два месяца! Помнишь?

Что?! Такого поворота событий я никак не могла ожидать. После всего он думает, что все пройдет как всегда? Слезы, клятвы, прощение?! Нет.

— Я не хочу сейчас с тобой это обсуждать, — от нахлынувших эмоций дышать становилось все сложнее. — Проспись.

— Гов-вори сейчас, — любимые руки до боли сжали мои запястья. — Все как есть.

Раскосые глаза лихорадочно блестели, а губы вытянулись в ниточку.

— Прекрати! — я дернулась в сторону. — Миш, пусти! Мне больно!

— Говори! — бывший жених сжал пальцы сильнее.

— Что ты хочешь услышать? — все мои попытки освободиться не увенчались успехом. — Да прекрати же ты! Все кончено, Миш! Все. Я устала бороться с тобой.

Говорят, что пластырь с раны нужно срывать один раз и резким движением. Я проделывала этот трюк со своим израненным сердцем в третий раз, говоря громкую фразу: «Все кончено». И с каждым разом это давалось все сложнее.

Изнутри будто выдернули жизненно необходимую деталь, отчего сразу стало не хватать кислорода, дыхание сбивалось.

И внезапно автоматические двери за спиной у Миши распахнулись, и появившаяся перед глазами фигура отвлекла внимание от происходящего. Вот черт. Только этого не хватало.

— Кристина Сергеевна? — Александр шагнул нам на встречу, сжимая в руках пакет из ресторана. — Вы еще здесь? Михаил, доброго вечера.

Бывший жених напрягся. Мгновение — и мои запястья оказались на свободе. А Миша с несвойственной ему резвостью одной рукой схватил ошарашенного Александра за пиджак, а второй рукой попытался нанести удар. Но прежде чем я успела что-то сделать, мой несостоявшийся убийца сделал одно неуловимое движение и… И вот Миша уже развернут к нему спиной, а его правая рука заломлена назад и вывернута в неестественном положении.

— Что вы себе позволяете? — Александр и вида не подал, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Будто на него каждый день нападали с кулаками.

— Извините! — я кинулась к вырывающемуся из захвата Мише. — Извините, пожалуйста!..

— Слушай сюда, м…, — бывший жених заговорил сквозь зубы стоило только мне его освободить. — Если еще раз я тебя, м…, увижу рядом с Кристиной…

— Прошу не выражаться в присутствии дамы. — Александр повысил голос, брезгливо вытирая руку об салфетку. — Равно как и употреблять крепкие спиртные напитки при даме крайне неуместно.

Нужно срочно бежать отсюда. Подальше от этого позора. Черт. Неужели все это происходит на самом деле? Неужели со мной?

— Александр, — я стыдливо тянула Мишу прочь с места происшествия. — Извините! Он не в себе!

— Чег-го? Ты мне еще и указ-зы давать будешь? — Миша попытался вернуться ко входу в бизнес-центр.

— Прекрати! Идем отсюда! — мне стоило огромных усилий тащить за собой это невменяемое тело.

— Берегите себя, Кристина! — до моих ушей долетело напутствие Александра.

Так стыдно мне не было никогда. И это дурацкое ощущение глодало изнутри, заставляло бежать все дальше и при этом тянуть за собой клянущего всех на свете Мишу. Разговаривать с ним сейчас не было никакого смысла. Да и желания тоже не было. Всепоглощающее чувство моей больной любви сейчас оказалось забито раздражением и отвращением.

Так больше не может продолжаться. Это последняя капля. Раньше даже мысль о расставании приносила дикую боль, заставлявшую забыть о предательстве, закрыть глаза на проблемы, поверить в то, что человек может измениться. Но что я чувствовала сейчас при мысли о расставании? Облегчение. Болезненное облегчение.

Влажные пальцы, сжимавшие в руках смартфон, побелели от напряжения. 7:51, оповестили меня часы на ожившем экране. Итак, у меня осталось девять минут на размышления о дальнейших действиях. Хотя, на самом деле, особого выбора не было.

Моя пятая точка неудобно разместилась на так и не распакованном чемодане, примостившимся в душном и дурно пахнущем подъезде дома, где проживал мой второй биологический родитель. Словом «отец» или «папа» этого человека я не называла с того самого момента, как оборвалась мамина жизнь. И можно было бы назвать тысячи причин, по которым мой язык отказывался произносить это важное слово, но ворошить прошлое желание не было. Главным сейчас было то, что этот человек часом ранее преспокойно выставил бездомную дочь за дверь, шепотом приговаривая:

— Кристин, ты взрослая девочка, можешь пожить в деревне или квартиру снять. Вещи твои мы, так и быть, у себя пока передержим. А моей Лесеньке рожать вот-вот. Ей сейчас спокойствие нужно, уединение. Постарайся понять нас, мы тебе очень рады, но жить с нами тебе никак нельзя.

Лесенькой звали новую молодую жену моего родителя, которая вполне годилась ему в дочери. Эта дамочка управляла отцом как хотела, рыдала по поводу и без, и просто на дух не выносила меня по той причине, что квартира, в которой они проживали по документам на треть принадлежала мне. И я вполне могла бы разругаться с родственничками в пух и прах, въехать в свои законные пятнадцать метров, повесить замок на дверь, но… Но я слишком слабохарактерная для всех этих скандалов.

Ко всему прочему пятнадцать минут назад из двух банков пришли смс-сообщения с отказом по кредиту, а из третьей кредитной организации пришло предложение оформить кредит на десять лет под тридцать процентов годовых.

И именно поэтому идея работать на Александра сейчас не казалась мне такой уж дикой. Без его предложения мне остается лишь продать бабушкин дом, чтобы оплатить операцию и переселиться к сестре в съемную московскую однушку. Лучше перспективы не придумаешь.

Но сейчас меня терзал стыд и страх того, что новый работодатель, скорее всего, мне откажет. Будь я на его месте, точно отказала бы. В конце концов, кому нужна жена, пусть и фиктивная, с багажом в виде невменяемого бывшего жениха? Правильно. Никому не нужна.

Тем более, мое «все кончено» Миша, как, впрочем, и всегда, не воспринял всерьез. Его тринадцать невнятных смс с извинениями, отправленных после того, как я сдала его на руки матери, так и висели непрочитанными. И, так как за этими сообщениями не последовало звонков, я сделала вывод, что бывший жених отключился и видит десятый сон.

7:58, радостно оповестил меня вновь оживший экран телефона. Тянуть дальше не было смысла. Если позвоню позже восьми, этот педант точно откажет. Затекшими пальцами я медленно вбила номер с визитной карточки в смартфон и нажала кнопку вызова. И в этот момент сердце замерло, а затем ухнуло вниз, разнося по телу ощущение паники.

— Слушаю! — ледяной голос Александра отозвался из динамика после второго гудка.

— Доброе утро, — мой собственный голос казался тихим и безжизненным. — Александр Евгеньевич, приношу вам еще раз свои извинения за вчерашнюю выходку…

— Кристина, — мужчина в который раз оборвал мою сбивчивую речь. — Доброго утра. Так вы согласны?

Этот вопрос прозвучал в моей голове весьма двусмысленно. Будто этот человек действительно звал меня в жены. Если честно, я меньше нервничала перед ответом на предложение руки и сердца от Миши. Сердце буквально подкатывало к горлу, заставляя дышать глубже.

— Кристина? — вопросительная интонация Александра отрезвила мой разум.

— Да, Александр. Я согласна.

Все. Обратного пути нет.

— Хорошо, — голос мужчины не дрогнул, он явно ожидал моего положительного ответа. — Я заеду за вами сейчас же. Назовите адрес.

На этот раз я не возражала против его инициативы и послушно назвала улицу и номер дома. А затем на ватных ногах, таща за собой по ступенькам огромный чемодан, наконец выбралась на свежий воздух. Хотелось как можно скорее сбежать из этого места, сменить обстановку, забыть события предыдущих дней как страшный сон.

Сегодняшний день в отличие от предыдущего обещал быть жарким. Солнце, поднявшееся уже довольно высоко, заливало своими лучами все обозримое пространство двора, заставленное автомобилями.

Нужно успокоиться. В конце концов, что плохого может произойти в такой замечательный летний день? От мыслей о том, что меня ждет на новой «должности» сводило желудок, а по телу прокатывался озноб.

Стараясь вдыхать как можно глубже, чтобы унять волнение и страх, я выудила из кармана телефон и быстро набрала Катюхе сообщение о том, что деньги найдены. Я оплачу эту операцию, чего бы мне это не стоило. В конце концов все, что мне нужно будет выполнять, я буду делать для спасения любимого человека. Осталось лишь успокоить нервы.

— Кристина, прошу, присаживайтесь.

Серебристый мерседес, сверкая отполированными боками в лучах утреннего солнца, бесшумно остановился возле потрепанной жизнью блочной пятиэтажки. И от внезапности появления автомобиля Александра перед глазами я чуть не вскрикнула.

— Да, конечно, — придерживая свой чемодан я зашагала в сторону авто. — Вы не против, если моя сумка какое-то время будет храниться в вашем багажнике? Пока я не найду квартиру.

Мужчина в одно мгновение оказался рядом, перехватил чемодан и ловко уложил его в багажник.

— Боюсь необходимости в поиске квартиры на ближайшие полгода у вас не будет. — Александр вернулся на водительское кресло, а я заняла место рядом. — На весь срок действия договора вы должны будете проживать со мной. Двадцать четыре часа, семь дней в неделю, помните?

Вот черт. Как-то по-другому я себе это представляла. Что-то в духе — быть женой по документам и для публики, но каждый вечер разбегаться по своим жилплощадям. Кажется, стоило лучше читать договор.

— Да. Вы говорили, — изо всех сил я старалась выглядеть спокойной, — но для большей ясности нам нужно обсудить хм… все детали. Чтобы в дальнейшем не было недопонимания.

— Конечно. — Александр уверенно выруливал из панельных джунглей этого «спального» района в сторону центра города. — Перед подписанием договора мы обсудим все подробности. А сейчас я отвезу вас на работу, где вы напишите заявление об увольнении, а затем уйдете на больничный. Следом вашей задачей будет сообщить друзьям и родственникам о том, что вы нашли новую работу в качестве моего личного помощника или секретаря, здесь даю волю вашему воображению. По этой причине вы меняете место жительства, и у вас появятся проблемы со свободным временем. Пока все ясно?

— Ясно.

Вот так впервые моей жизнью руководил кто-то кроме меня. Всегда, в любой ситуации я могла выбрать, как лучше поступить. Но похоже, что с сегодняшнего дня моими действиями будет управлять никто иной, а мой ненастоящий «муж». Отличие нашей фальшивой «семейной» жизни от настоящей лишь в моей зарплате. Ну и в том, что спать мы будем на разных койках. Надеюсь. Очень сильно на это надеюсь.

Тем временем автомобиль подъехал к слишком хорошо знакомому офисному зданию и остановился. Итак, шоу начинается. Главное, исполнительнице главной роли не грохнуться в обморок от событий такого странного спектакля.

— После того как разберетесь со своими делами, я буду ждать вас в отеле Sheraton для подписания договора. — Александр протянул мне белый конверт. — Здесь деньги на такси. Возьмите.

— Но я же еще ничего не…

— Кристина, — и он опять меня перебил, — давайте договоримся сразу. Мои предложения не обсуждаются. Если я говорю вам, что нужно что-то сделать, вы делаете. Если предлагаю деньги, вы берете. Ясно?

— Да, — я схватила конверт, на мгновение наши пальцы встретились, его — ледяные и мои — теплые. Я едва не подпрыгнула на сиденье от неожиданности, а затем без лишних слов выпорхнула из автомобиля и почти бегом двинула в сторону офиса.

Первое, чему стоит научиться — уметь себя сдерживать. Второе — не задавать лишних вопросов. Я простой сотрудник на непростой должности. И это самое главное, что нужно усвоить. Настоящей жене позволительно высказывать свое мнение, мне — нет. Вот еще одно отличие моей супружеской жизни от настоящей.

Офисная жизнь бурлила в неизменном темпе. Рабочий день только начинался, а девочки из автострахования уже не справлялись с напором недовольных клиентов, которые ломились вперед, размахивая многочисленными бумагами. Менеджеры, никак не связанные со страхованием транспорта, уныло поглядывали в свои мониторы, периодически изображая активную деятельность. Но на деле в этот момент большинство попросту раскладывали пасьянс на рабочем столе.

Я помахала коллегам и направилась вглубь офиса к кабинету, а точнее каморке, где разбирались претензии. В этом помещении, больше похожем на встроенный шкаф, кое-как вместилось два стола, за одним из которых восседала Ритка, сжимающая в руках здоровенную чашку с кофе, судя по запаху. И стоило ей меня заметить, как ее умело подведенные глаза прищурились, а брови сошлись на переносице.

— Наконец-то! Я уже думала вызывать службу спасения! — подруга всплеснула руками, мгновенно опрокинув чашку с кофе на стол. — Блин! Чего застыла? Тащи салфетки!

— Зачем и кого тебе понадобилось спасать? — я выудила из сумки бумажные платочки и принялась вытирать коричневые потеки.

— Тебя! Из лап этого странного генерального директора «Гаммы». Какого черта ты не отвечаешь на звонки?! Твой этот нар… тьфу, идиот, обрывает мой телефон, ты молчишь, что мне думать-то вообще?!

Да, я не отвечала на звонки. Старалась держать себя в руках, чтобы не высказать ночью ей все, что думаю о том, что именно она отправила Мишу к этому проклятому ресторану. К утру негодование спало.

— Дай мне лист бумаги и образец заявления на увольнение, — я плюхнулась на свободный стул. — Что ты наплела вчера Мише?

— Держи. Для себя храню этот чертов образец, — подруга сунула мне под нос листы. — Что я сказала этому… психу? Чтобы оставил тебя в покое, наконец! И что ты будешь намного счастливее без него!

— Ладно, неважно, — я старательно выводила буквы. — В любом случае… все кончено.

— Ты говоришь это каждый раз…

— Нет. Сейчас я серьезно, — сегодня мысль о разлуке казалась еще более реальной. — Александр берет меня на работу в качестве личного помощника. Плотный график, но зарплата хорошая, на операцию заработаю. Времени на отношения точно не будет.

— Подожди-подожди! — глаза Ритки лихорадочно заблестели, а в голосе появились истерические нотки. — Этот красавчик берет на работу? Тебя? Личным помощником? Он точно положил на тебя глаз!

— Он положил глаз на мой диплом с отличием и… на итоги собеседования, — сейчас главное не покраснеть от ушей до пят. — И к тому же наверняка вокруг него сотни женщин вьются.

— Ну-ну! — подруга крутанулась на стуле. — Припомню я тебе этот разговор на вашей свадьбе!

— Прекрати чушь нести!!!

Но Ритка не слушала.

— Кстати, о свадьбе! Ромкин троюродный брат тут женится или женился, не поняла я. Нас на званый ужин зовут. Сходишь со мной платье выбрать вечером?

— Не знаю. Посмотрим. Зависит от графика. — Я схватила заявление и потопала к двери. — Отдам бумаги Насте и скажу, что ухожу на больничный. Надеюсь, что в следующий раз вернусь сюда уже за трудовой. По поводу вечера созвонимся?

— Угу. В какой-то степени я завидую, что ты сваливаешь из нашего гадюшника. Спроси там у начальника, не нужен ему сотрудник, разбирающий претензии.

— Обязательно, — я, конечно же, соврала. — Пока-пока, Рит.

В приемной оказалось как всегда пусто. Настя одиноко перебирала бумажки на рабочем столе, хлопая густыми наращенными ресницами. День еще не успел начаться, а она уже, кажется, устала.

— Насть, приветик, — я улыбнулась и положила на стол свое заявление. — Передай, пожалуйста, Анжелике Александровне, она просила еще пару дней назад. Да, и я ухожу на больничный, ушиб бедра и все такое…

— Крис! Привет! — в глазах Анастасии мелькнула радость. — А я тебя искала! Анжелика вызывает! — девушка понизила голос. — Она все утро психовала. По поводу директора какой-то там «Гаммы». Так что может рано ты заявление написала.

— Это вряд ли.

Я развернулась и твердой походкой направилась к двери начальницы, теперь уже бывшей. И что же она хочет от меня услышать? Зря я вчера не удалила запрос из программы анализа. И ежу понятно, что такой клиент явно заинтересует начальство.

— А, Кристина! — женщина будто бы ждала моего прихода. — Проходи, присаживайся.

В кабинете все так же пахло табаком, а мрачная обстановка угнетала.

— Я написала заявление, передала его вашему секретарю. У вас какие-то вопросы?

Анжелика Александровна из-за монитора ноутбука изучала меня с ног до головы.

— Да. Ты вчера работала с Воронцовым Александром Евгеньевичем, расскажи, на чем вы остановились? Он обещал подумать над сотрудничеством?

Ну, конечно. От страхования крупной организации зависела ежеквартальная премия руководства. Придется огорчить мою такую «добрую» и «сострадательную» начальницу.

— Нет. «Гамма» застрахована в «МосГорСтрахе». Мы не можем предложить им условия лучше.

Анжелика пренебрежительно поджала ярко-накрашенные губы.

— Устрой мне с ним встречу, — ее тон голоса стал ядовитым, — если, конечно, хочешь остаться на работе.

Оставаться мне никак не хотелось. И внезапно внутри проснулась невиданная дерзость. Терять, по сути, было нечего.

— Извините, но я как новый личный помощник Александра Евгеньевича вынуждена отказать вам, — я попятилась к выходу. — ПАО «Гамма» полностью устраивают условия страхования «МосГорСтраха». До свидания.

Пребывая в состоянии некоторой нереальности происходящего, я выбежала из офиса и двинулась к выходу из бизнес-центра. Мое поведение казалось непозволительно дерзким, а уход крайне вызывающим. Но тем не менее внутри появилось странное чувство, чувство удовлетворения.

Объятия Миши накрыли меня прежде, чем я успела хоть как-то среагировать. Сердце мгновенно вылетело из груди, отчего в теле появилась странная пустота.

— Крис! Крис, как же ты пахнешь… — его шумное дыхание пробивалось сквозь волосы, заставляя тело содрогнуться. — Прости, прости меня! Господи, как же я тебя люблю! Прости!

Я не могла сопротивляться. Физически не могла. Тело содрогнулось, и я упала прямиком в руки бывшего жениха. И тонула, тонула в таком родном и таком далеком теперь запахе.

И именно этот запах заставил меня нырнуть в воспоминания о той другой, счастливой жизни. Жизни, в которой я искренне любила и была любима.

От внезапного предложения Ритки поехать вчетвером на романтический уик-энд в Питер было невозможно отказаться. В тот день мы остановились в одном из небольших семейных отелей на окраине города. Насыщенный пешими прогулками день заставлял засыпать на ходу, но Ритка, как всегда, запланировала очередную экскурсию, которая обещала нам незабываемое зрелище развода мостов.

У нас был час времени на то, чтобы освежиться и переодеться во что-то более теплое и уютное, чем короткие шорты и облегающие футболки. Все же июньская ночь в Питере оказалась больше похожей по ощущениям на прохладное ноябрьское утро.

Согревшись, я выпрыгнула из-под горячих струй воды, обернула вокруг себя полотенце и предстала перед зеркалом, вглядываясь в абсолютно счастливую улыбку, расплывшуюся на лице. Завтра нашим отношениям исполнится год. Целый год счастья. В голове промелькнула мысль о последствиях свадьбы, но я тряхнула мокрыми волосами, отгоняя ее подальше. Все люди ошибаются, и в такие моменты очень важна поддержка близких. Я оказалась рядом, все прошло как страшный сон.

Дверь в ванную комнату щелкнула. Я оторвала взгляд от зеркала и застыла на месте. Миша стоял в проходе почти полностью обнаженный. Мой взгляд стыдливо заскользил по его хорошо сложенному телу.

— Ритка пишет, что через пятнадцать минут встречаемся в холле, — любимый, казалось, не замечал моей реакции и подошел ближе. — Я в душ, хорошо?

Сердце отчаянно трепетало в груди от такой близости его обнаженного тела.

— Хорошо, — я отозвалась, делая шаг ему навстречу. И именно в тот момент я в полной мере ощутила его аромат — цитрус и хвоя, затуманивающий мой разум.

— Крис? — Миша легким движением убрал мокрую прядь с моего лица. — С тобой все в порядке?

— Да, — я попыталась сделать шаг в сторону выхода из духоты ванной, но босые ноги непослушно разъехались на влажной плитке, полотенце мгновенно рухнуло к ногам, а я безуспешно пыталась восстановить равновесие и прикрыть грудь. Любимый в одно мгновение оказался рядом и подхватил меня в паре сантиметров от пола.

Мое тело содрогнулось от такого близкого контакта. Кожа к коже. Тело к телу. Еще никогда в жизни мы не были так близки. Он никогда не торопил меня, терпеливо ждал, любил и всеми способами пытался доказать серьезность своих чувств. А я боялась. Любила и боялась этой самой близости.

Но сейчас жгучее желание, расплывающееся по каждой клеточке тела, затмевало все остальные эмоции. Мир сузился до нас двоих. Я и мой любимый. Все остальное потеряло значение. Его губы несмело касались моей шеи, плавно исследуя каждую впадинку. Частое дыхание мягко щекотало кожу. Мои руки взметнулись ему на плечи, прижимая к себе все ближе.

Пальцы любимого нежно заскользили по моей спине, спускаясь ниже. Я прогнулась вперед, и в этот момент любимый отстранился. Внутри меня все запротестовало.

— Крис… — его шепот казался хриплым, — ты уверена?

— Хочу тебя… — эти слова сорвались с губ сами собой, а руки еще крепче вжались в его обнаженное тело.

Больше любимый не позволял себе останавливаться. Его дыхание теперь обжигало кожу, а в поцелуях появилась неутолимая жажда. Руки медленно ласкали грудь, ставшую до боли чувствительной. Мои ноги обмякли, стоять становилось все труднее, желание пульсировало в венах и огнем раскатилось по ним. Шумно и часто вдыхая влажный воздух, я потерялась в этих неизведанных ощущениях. С губ сорвался тихий стон.

Любимый, не давая опомниться, подхватил меня на руки, не отрываясь от моих губ, пронес в комнату, а затем плавно уложил на кровать. Тело покрылось мурашками от отрезвляющего холода простыней. И когда любимый навис надо мной сверху, на меня внезапно обрушился весь тот страх, который заглушала страсть. Я сжалась и отвела взгляд в сторону. Но он медленно развернул мое лицо к себе, затем нагнулся, накрывая меня уже знакомьш ароматом, и зашептал.

— Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю, — его голос раскатывался успокаивающим теплом по телу и…

— …Люблю, слышишь? — реальный Миша сжимал мое обмякшее от воспоминаний тело и тихо шептал на ухо до боли знакомые слова об исправлении и своих чувствах ко мне.

Нет. Так точно больше продолжаться не может. Сделав над собой усилие, я дернулась в сторону и оказалась свободна от рук бывшего жениха. В его потухших глазах появилась горечь и досада.

— Миш… — мой голос показался осипшим, — я не могу, правда…

— Подожди. — Миша сделал шаг мне на встречу, но возвращать меня в свои объятия не стал. — Я пришел попрощаться. Ты права, так продолжаться больше не может. Я теряю контроль и поэтому… — он сделал глубокий вдох, — на днях уезжаю в «Зеленый город». На месяц…

«Зеленый город», на буклете — дорогостоящий санаторий для победы над зависимостями, а на деле… На деле я не смогла найти ни одного внятного отзыва про это место.

— Я просто не могу тебя потерять, — в его покрасневших глазах застыл тот самый вопрос. Сможем ли мы быть вместе после всего?

Грудь сжало будто тисками. Дышать стало невыносимо тяжело.

— А ты сам этого хочешь? Измениться? Не для меня, не для отношений. Для себя?

Бывший жених замер на мгновение.

— А кто я без тебя? Слабохарактерный испорченный идиот… — его голос надорвался, он продолжил шепотом. — Ты мой свет, ты моя вселенная.

Боль в груди стала невыносимой. Хотелось упасть в его объятия, не отпускать, утешить, успокоить… Но от всего этого меня спас короткий отрезвляющий сигнал телефона, который я сжимала в руке. Уведомление от службы такси. Но я боялась уходить.

— Мне больно, вот тут, — руки чуть коснулись области груди, — потому что я тебя люблю. Это как какая-то зависимость. Черт. Да, я зависима. Но это невыносимо. Я хочу просто любить и быть любимой. Поэтому сейчас хочу вернуть тебе вот это.

Дрожащими пальцами я принялась скручивать кольцо с безымянного пальца.

— Крис! Крис, пожалуйста. Не надо, — его теплая ладонь накрыла мои руки.

Как же хотелось прижаться щекой к этой самой ладони…

— Нет, — кольцо оказалось у бывшего жениха, а я отступила назад. — Я приму его. В том случае, если буду в тебе уверена.

— Крис! — его голос умолял. — Забери его. Если я не смогу, у тебя останется…

— Нет! Прекрати! — я не позволю ему сомневаться в своих силах. — Это стимул, чтобы ты изменился. Кольцо будет напоминать тебе об этом.

Телефон в руках опять пронзительно тренькнул. Краем глаза я зацепила имя «Александр» на экране.

— Мне пора бежать на новую работу, Миш, — я смотрела в его блестящие от непролитых слез ореховые глаза и не могла пошевелиться.

— Да, конечно, — он слабо кивнул. — Нужны деньги на операцию, я помню. Рад, что с работой все устроилось.

Тело отказывалось двигаться без спасительных объятий, без прощального поцелуя, без такого любимого и родного запаха. Уйти сейчас казалось выше моих сил. В мозгу билась единственная мысль: «Когда, когда я его снова увижу?»

Резкий сигнальный гудок давно подъехавшего такси вывел меня из состояния оцепенения. Стоп. Хватит зависимостей. Хватит!

— Ну, пока? — я постаралась улыбнуться и спустилась на ступеньку вниз. Спасительная ступенька.

— Пока. Ты все равно его наденешь. — Миша крутил в руках колечко, — обещаю.

Очень хотелось в это верить. Верить в светлое будущее, полное любви, понимания и гармонии. В семью. В нас. Но хрупкие мечты разбивались о суровую реальность. Сейчас мне предстояла странная и нелегкая работа, а Мише… Мише предстояло сделать выбор. И никто не был уверен в том, что он сделает его правильно.

Испытывая огромную благодарность к водителю за его нервный сигнал, я быстро юркнула в машину, назвала адрес отеля и, откинувшись на спинку сиденья, закрыла глаза. Впервые у меня хватило сил для того, чтобы побороть свою зависимость. Но облегчение пока так и не наступило…

Коридор пятого этажа отеля Sheraton встретил меня запахом едкой цветочной отдушки освежителя воздуха и крайне скромным видом. После вычурной помпезности холла с его фонтаном и огромной люстрой из хрусталя я ожидала увидеть здесь персидские ковры и позолоченные обои. Но нет. Все выглядело очень минималистично. Стандартный светлый коридор, единственным украшением которого являлись массивные деревянные двери с блестящими табличками.

Перед дверью с номером 503 пришлось остановиться. Сейчас я ощущала себя девушкой легкого поведения, пришедшей в дорогой отель к клиенту на вызов. И эта мысль заставила меня немного притормозить прежде, чем постучать. В момент, когда я набралась смелости и занесла руку над дверью, та отворилась.

— Я ожидал вас раньше. Вы задержались. Прошу. — Александр жестом пригласил меня войти.

Мужчина, как и всегда, оказался облачен в строгий костюм, состоявший из темно-синих брюк и кипенно-белой идеально гладкой рубашки. Интересно, спит он тоже в костюме? Надеюсь, в обязанности жены не входит постоянная стирка и глажка всего этого офисного гардероба…

Номер, в котором проживал Александр, оказался однокомнатным, светлым и довольно просторным. Первое, на что я сразу обратила внимание — кроватей, сверкающих белоснежными простынями, в номере оказалось две. От этого тревога немного отступила. Мебели здесь оказалось не так много — письменный стол, небольшой шкаф под одежду, два кресла из бежевой кожи и журнальный столик, на котором аккуратными стопками были разложены бумаги. Это оказалось единственным напоминанием о том, что в номере все же кто-то жил до моего прихода. Ни скинутой наспех одежды, ни смятых покрывал — ничего, что могло бы нарушить строгость и гармонию помещения.

— Хотелось бы начать с подробного обсуждения обязанностей и условий, — я прошла вслед за Александром к столику с бумагами. Мужчина опустился в кресло, и, не дожидаясь приглашения, я решила последовать его примеру.

— У вас есть какие-то определенные вопросы? — мужчина взял в руки, по всей видимости, образец моего трудового договора и откинулся на спинку кресла.

— Да, — пальцы нервно перебирали края легкой кофты. — Во-первых, каким образом я стану вашей женой? Только на словах? Документального подтверждения не требуется?

— Некоторое документальное подтверждение будет. Я сделаю вам паспорт с моей фамилией и штампом о бракосочетании. Но настоящим он являться не будет. Пользоваться вам им придется только в нескольких случаях. Это все?

— Нет, — я готовилась к этому щекотливому вопросу. — Что входит в понятие «круглосуточная жена»? Какие у меня будут ночные обязанности?

Главное сейчас — не краснеть. Главное — не краснеть. Александр нахмурился.

— Я уже говорил вам на счет интимных обязанностей. Это полностью исключено. А на счет ваших задач в вечернее время могу сказать, что вам будет необходимо сопровождать меня на длительные светские мероприятия. Так же некоторое время нам придется жить в одной комнате. Именно поэтому сейчас я не буду снимать для вас отдельный номер. Нам нужно привыкнуть к обществу друг друга, чтобы наш союз смотрелся правдоподобно.

Интим его не интересует. И, глядя на суровое выражение лица мужчины, я ему верила. Вообще, похоже, что затея с женой ему и самому не особо нравилась. В его педантично-идеальной жизни места женщине не было. Но что-то или кто-то заставило его пойти на этот крайний шаг. Интересно, кто?

— Раз у вас больше нет вопросов. — Александр нарушил молчание, — можем приступить к подписанию договора.

— Есть еще вопрос, — то, из-за чего я, собственно говоря, и устраивалась на эту «работу». — Как будет происходить оплата?

— В договоре прописано. За каждый отработанный день на вашу банковскую карту будет приходить определенная сумма денег. Расходы, связанные с выполнением ваших обязанностей, я беру на себя.

— Это что за расходы? — я немного удивилась. В остальном такая система оплаты мне подходила.

— Покупка новой одежды и обуви, посещение салона красоты и прочие мелочи. С моей стороны оба экземпляра договора уже подписаны. Необходима ваша подпись на каждой странице внизу и ваши паспортные данные на последней странице.

Салон красоты? Одежда? Зачем? Хотя, какая к черту разница… Где там надо расписаться?

Пальцы послушно подцепили со столика ручку и оба экземпляра договора. Внутри меня мгновенно заиграл марш Мендельсона и голос женщины-распорядителя «объявляю вас мужем и женой!». На последней странице в глаза бросилась подпись моего нового «мужа» — четкая, ровная, без единого завитка. М-да, обычно все идеально бывает только у героев сериалов. Но вот передо мной просто ходячий идеал. Что с ним не так, черт возьми?

— Отлично. — Александр дождался пока я закончу. — Вечером доставлю вам ваши новые документы и свидетельство о заключении брака. И кольцо. У вас какой размер?

— Шестнадцатый.

— Хорошо. Итак, у меня встреча через пятнадцать минут, поэтому времени мало. Сейчас я быстро проговорю список ваших задач на ближайшие два дня. Советую вам записывать. Дважды не повторяю.

Уж кто бы с этим спорил.

— Да, конечно, — я подхватила чистый лист со столика.

— Ваша первоочередная задача — выучить вот этот список до завтрашнего вечера, — мужчина передал мне еще одну бумагу. — Здесь перечислены все самые важные факты обо мне, про новую вас, Кристина, и история нашего знакомства.

Я коротко кивнула. Интересно, что там за «новая я»?

— Далее. — Александр перевел взгляд на наручные часы. — Через тридцать минут вы записаны в салон красоты, расположенный на первом этаже, им я сообщил свои пожелания о вашем облике. Девушка на ресепшн мне сообщила, что там вы проведете около пяти часов…

Пять часов?! Что там со мной делать-то будут?! Александр не заметил моего удивления и продолжил:

— Как только освободитесь, отправляйтесь на такси в магазин «Одежда из Германии», я заказал вам три платья и обувь, но нужно будет определиться с размером. Одно из платьев вам потребуется для сегодняшнего мероприятия с нашими будущими партнерами, а второе — для завтрашнего ужина с моей семьей. Именно к этому ужину вы должны выучить список. Все ясно?

Язык чесался ответить: «Так точно»! Но, думаю, с юмором у моего муженька напряженка.

— Ясно, — опять кивок головой.

— Отлично. — Александр встал, подошел к письменному столу и вытащил из ящика небольшую золотую карточку. — Этой картой будете расплачиваться за ваши рабочие нужды.

Мужчина прошел к выходу.

— Я оставлю вам ключ-карту от номера. И еще, ваш чемодан в шкафу, но, скорее всего, ваши старые вещи вам не потребуются. — Александр взял в руки пиджак и приоткрыл дверь. — Встречаемся с вами здесь, в номере, без десяти семь, форма одежды — парадновыходная.

— Александр, подождите, — мне стало немного неловко от своего следующего предложения. — Нам стоит перейти на «ты». Чтобы не вызывать лишних вопросов.

— Согласен. Ты можешь называть меня Алекс, — мужчина улыбнулся уголками губ, при этом взгляд оставался холодным. — Хорошего дня, дорогая.

Спектакль становится все интереснее.

— И тебе хорошего дня, дорогой.

В приподнятом настроении я, выряженная в изящное темно-синее платье в пол, изящно подчеркивающее все изгибы тела, расхаживала по номеру в ожидании своего сопровождающего. То есть мужа. Теперь именно так я должна его называть.

— Я Воронцова Кристина, — я заговорила сама с собой, имитируя приветственный тон. — Воронцов Александр Евгеньевич — мой муж. Рада знакомству.

Несуществующий собеседник, конечно же, промолчал, а я продолжила свои метания по комнате. Руки сжимали листы с биографией нашей новой ячейки общества, а мысли витали где-то далеко, в Москве, в отделении реабилитации Клиники травматологии.

Именно оттуда мне пару минут назад впервые за неделю звонила бабушка, бодрым голосом сообщившая, что ей стало легче и что она еще попляшет на моей свадьбе. Это, похоже, была ее мечта — выдать меня замуж. Про расставание с Мишей я тактично умолчала.

Далее трубку перехватила Катюха. Из ее сбивчивого рассказа мне удалось понять, что сестрица нашла-таки чудо-доктора, который обещал поставить нашу бабушку на ноги. Врач рассказал, что из-за неправильного восстановления после операции произошли некоторые осложнения и какой-то вывих. Сейчас нужен курс реабилитации и обезболивающих. Замену сустава будут производить в крайнем случае.

И эта новость была будто яркий луч света посреди непроглядной тьмы. Я даже почти перестала обращать внимание на зудящую голову от прицепленных искусственных волос, да и высокие каблуки с узким платьем почти перестали вызывать раздражение. Хотя, каждый раз проходя мимо большого зеркала, висящего над столом, я вздрагивала от собственного внешнего вида.

Потому что стекло отражало совершенно другую женщину. С длинными густыми волосами цвета шоколада, струившимися крупными локонами по плечам и цепким взглядом из-под густой челки, хищность которого создавалась за счет яркого макияжа. И, конечно же, с безупречным маникюром, которым я никогда не могла похвастаться раньше.

За пять с половиной часов трио девушек из салона красоты сумели сотворить из обычной провинциалки эффектную москвичку — жену состоятельного бизнесмена. И что они со мной там только не делали: перекрашивали мои русые от природы волосы, щипали и рисовали брови, наращивали и подвивали ресницы, выстригали челку, рисовали на ногтях затейливые узоры, разукрашивали лицо, будто я была родом из какого-нибудь южного племени. Нет, серьезно, весь этот контуринг и стробинг напоминали мне именно об Африке.

И я все стойко вытерпела, раз этого требовала работа, но, когда девушка-парикмахер собралась наращивать мне волосы, мое терпение лопнуло. Я вскочила с кресла и заявила свое твердое «нет».

— Но как же? — в голове промелькнула чуть не плачущая девушка-парикмахер. — Ваш муж дал нам четкие указания… Волосы велел удлинить в первую очередь… Хотя… Можно вам на заколки пряди прикрепить. Смотрится, конечно, не так…

— Давайте сюда заколки, — я обреченно вернулась в парикмахерское кресло, в котором провела еще час, пока мою прическу не довели до идеального состояния. Выглядело все возможно и идеально, но вот ощущалось крайне скверно.

С подбором платья и туфель все оказалось просто. Мое мнение насчет фасона никого не интересовало, нужно было лишь определиться с размером. Поэтому в отель я вернулась спустя полчаса, став счастливой обладательницей нарядов, стоимость которых равнялась трем моим прежним зарплатам.

Входная дверь щелкнула, заставляя меня вернуться из воспоминаний о сегодняшнем дне. Я мгновенно круто развернулась к двери, параллельно навешивая на лицо приветственную улыбку.

Александр, облаченный в неизменный темно-синий костюм на этот раз, правда, с галстуком-бабочкой, переступил порог, и мне показалось на его лице промелькнуло… удивление? Восхищение? Нет, что-то не понятное. В любом случае это длилось долю секунды. Далее его взгляд попросту холодно изучал произошедшие во мне изменения. А я застыла напротив и молча улыбалась.

— Неплохо. Очень неплохо, — он, наконец, кивнул. — Я ожидал чего-то подобного.

Что? Неплохо? Он ожидал чего-то подобного? И это все?! Шесть часов потратила на вот-это-вот-все, а он… Стоп. Внешний вид в моем случае всего лишь часть работы. Так с какой стати работодатель должен делать мне комплименты?

— Рада, что вам все пришлось по душе.

— Не вам, а тебе, — поправил Александр и подошел ко мне ближе, доставая из черного кожаного портфеля большой бумажный конверт. — Здесь документы и кольцо. Паспорт и свидетельство нужны будут к завтрашнему вечеру, чтобы убедить родственников.

— А ваших… твоих родственников не обидит то, что ты не пригласил их на свою свадьбу? Да, я прочитала в нашей биографии, что мы просто расписались в ЗАГСе без пышного торжества, но все же…

Александр поморщился.

— Я думаю, мои родственники вряд ли ожидали, что я вообще когда-нибудь приведу в дом женщину. Если бы не сложившаяся ситуация, я бы вообще не задумывался о женитьбе. Позже нам нужно будет поговорить о некоторых деталях. Сейчас нам пора спускаться.

— Да, конечно, — я положила конверт на столик.

— Кольцо, — мужчина напомнил об атрибуте нашего семейного союза.

Я запустила руку в конверт и выудила прохладное гладкое и тонкое обручальное колечко, ярко блестевшее отполированными краями. Секунда — и вот этот символ верности и счастья оказался на безымянном пальце правой руки. Сердце предательски екнуло. Да, конечно, не так я себе представляла в фантазиях этот трепетный момент обмена кольцами.

— Кристина? — вопросительно требовательная интонация Александра заставила меня опомниться. — Я надеюсь, с кольцом все в порядке?

— Да, конечно, — пришлось развернуться и двинуться к выходу.

— По дороге мне нужно ввести тебя в курс дела, — мужчина вышел следом за мной в коридор, а затем плавным жестом подхватил меня под руку. И едва плотная ткань костюма коснулась моей обнаженной руки, его аромат накрыл с головой. Яркий, но едва уловимый. Розмарин и лаванда, никакого цитруса и хвои, но… этот запах затуманивал мозг не хуже.

— Мы направляемся на празднование двадцатилетия местного завода по металлообработке, а именно «АльфаМет». На данный момент я являюсь одним из инвесторов, но надеюсь стать совладельцем этой компании и перевести часть производств сюда. Твоя задача — просто присутствовать на мероприятии, мило улыбаться, отвечать, когда о чем-то спрашивают. Есть вопросы?

Мы вошли в лифт. Конечно, у меня было множество вопросов, но я выбрала один.

— Есть причина, по которой я должна там присутствовать?

Этот человек никогда и ничего не делал просто так. Я это явно чувствовала.

— Дело в том, что одинокий молодой мужчина, который в тридцать лет добился больших успехов в своем деле у большинства вызывает зависть, недоверие или даже страх. — Александр улыбнулся уголками губ, взгляд же оставался холодным и непроницаемым. — Мне нечего терять, кроме денег, я могу рисковать ради все тех же денег. Не каждый готов сотрудничать с таким, как я. Сложилось весьма распространенное мнение, что наличие жены добавляет образу мужчины надежности и ответственности, а также повышает социальный статус в глазах потенциальных партнеров. Таких, как Грязнов Сергей Викторович, один из основателей этого предприятия. Пятьдесят лет, женат, примерный семьянин, не терпит перемен как в личной жизни, так и в работе. В его глазах я несерьезный щенок, построивший свое дело за счет отца.

Про отца Александра я успела уяснить из его биографии лишь, что он был жестким и волевым. Воспитывал моего «мужа» с одиннадцати лет.

— Весь этот маскарад только для того, чтобы ты смог снизить издержки производства, переведя его в нашу провинцию?

— Сегодня отчасти да. — Александр хмыкнул. — Ты быстро схватываешь. Прошу.

Не спеша мы преодолели холл отеля, рука Александра все так же крепко прижимала меня к себе, заставляя подстраиваться под темп его шага. Я старалась держаться уверенно, чтобы хотя бы со стороны наша пара смотрелась гармонично. Потому что внутри меня царила самая настоящая паника. Ладони взмокли, а во рту пересохло, будто бы воды мой организм не видел, как минимум, сутки. Я жутко боялась публики. Александр спрашивал на «собеседовании» по какой причине я покинула театральный кружок. На самом деле во всем был виноват страх перед сценой.

Банкетный зал встретил нас приглушенной музыкой из прошлых лет, полумраком и громкими мужскими и женскими голосами, перемешавшихся со звоном тарелок, бокалов, ароматами вина и напитков покрепче.

— Да, и еще. — Александр резко развернул меня к себе лицом, едва мы успели продвинуться ближе к торжеству, — постарайся смотреть на меня как молодая жена, а не как кролик на питона.

Я, затаив дыхание, наблюдала как меняется его взгляд, внутри будто бы разгоралась искра, заставлявшая его холодное и безжизненное лицо обзавестись эмоциями. В его взгляде полыхала… страсть? Страх обрушился на меня с новой силой.

— Извините, — отвлек нас мужчина-администратор, — могу я увидеть ваши пригласительные?

Александр, наконец, оторвался от меня и жестом фокусника выудил небольшой лист из кармана. Я резко выдохнула весь успевший скопиться внутри воздух. Надо остановить панику, прийти в себя. Стать собой. Зачем пытаться играть роль, если можно просто… быть собой. Я была любимой невестой, любящей почти женой. Нужно лишь вспомнить те самые эмоции. Вспомнить меня с Мишей. Эта мысль заставила вздрогнуть.

— Дорогая? — Александр все с тем же пугающим выражением лица потянул меня вслед за администратором вглубь зала обставленного с шиком.

Шесть больших столов с золотистыми скатертями, расставленных по периметру помещения, образовывали по центру подобие танцпола, на котором сейчас лихо отплясывали под музыку из девяностых несколько раскрасневшихся женщин. Остальные гости предпочитали оставаться на своих местах, набивая животы многочисленными закусками и затмевая разум алкоголем.

— Ваши места, — чуть повысив голос оповестил нас администратор, но Александр уже был занят вниманием совершенно другого человека.

— Саша! — мужчина лет пятидесяти с залысинами и небольшим животиком, грозно нависающим над брючным ремнем, сдержанно улыбаясь, встал из-за стола и протянул руку моему «мужу». — Рад, что ты нашел время! Еще и не один!

После крепкого мужского рукопожатия и я удостоилась улыбки. Похоже, что этот мужчина знал Александра давно, но особого доверия к нему не испытывал. Интересно.

— Доброго вечера! Как я мог пропустить такое событие! Дорогая, очень рад познакомить тебя с Сергеем Викторовичем Грязновым, другом моей семьи и одним из отцов-основателей холдинга «АльфаМет».

«Муж» чуть подтолкнул меня вперед, но от волнения ноги плохо слушались, и мое тело чуть не рухнуло на стул, занятый дамой в почтенном возрасте.

— Очень приятно! — выравнивала я равновесие, неуклюже балансируя свободной рукой.

— Саш, да брось ты! Холдингом вон девушку напугал! Она и слов-то таких не знает! — мужчина дружески похлопал моего спутника по плечу. — Лучше бы представил!

— Как скажете, Сергей Викторович. — Александр кивнул. — Воронцова Кристина Сергеевна. Моя жена.

Лицо Сергея Викторовича за секунду вытянулось, глаза округлились, а на губах заиграла вполне искренняя улыбка.

— С этого и надо было начинать! Вот это новость! Сердечно поздравляю! Что там говорят в таких случаях? Совет да любовь? О-оль! — он подтянул к себе женщину, сидящую от него по правую руку, которая в этот момент самозабвенно беседовала, по всей видимости, с подругой.

— Саша, рада видеть! Как ты? — круглолицая полноватая женщина с рыжими короткими волосами сдержанно кивнула в нашу сторону.

— К черту церемонии! — Сергей Викторович гоготнул. — Оль, знакомься! Это Кристина, Сашина жена! Же-на!

Настал черед Ольги удивляться. Я лишь стояла и смущенно улыбалась, как подобает молодой супруге.

— Саша! Вот это новость! Поздравляю! Жаль, Женя не дожил до этого дня. Он бы тогда точно… — мне показалось, или на глазах женщины заблестели слезы? — Но не будем о грустном! Я так рада за вас! Сереж, у меня идея! Давай подарок молодым устроим?

— Не стоит… — Александр попытался вклиниться в речь Ольги.

— Точно! — но женщина, удовлетворенно улыбаясь, уже двинулась в сторону танцпола. — Сейчас для вас споют кое-что красивое! Эй, диджей!

— Оля тебя давно простила. — Сергей смотрел вслед жене. — Даже несмотря на все, что произошло…

— Все изменилось, — довольно резко заметил Александр, но тут же его голос потеплел. — Кстати, о подарках. Я к вам не с пустыми руками.

— Что ты, Саша! Не стоило… — Сергей Викторович отмахнулся, но мой спутник уже положил на стол перед ним синий конверт с надписью «Альфа-Мет», щедро украшенный серебряными цветами. И в этот момент заиграла смутно знакомая музыка, прерываемая громким голосом диджея, который вещал о поздравлении молодой семьи, то есть нас, и приглашал на танцпол. Александр этого будто бы не замечал, хищно наблюдая за реакцией Сергея на подарок. А реакция, надо сказать, была крайне эмоциональной. Стоило только мужчине заглянуть в конверт, как на его лице отразилось удивление, смятение, испуг… Все эмоции переплетались, но наконец он взял себя в руки.

— Саша, позже о делах. Для вас вон наш личный Киркоров поет! Пригласи жену на танец, наконец! — а затем Сергей устало улыбнулся в мою сторону. — И как вы, Кристина, его терпите? Он же невообразимый зануда!

Он не зануда, он педант до мозга костей.

— Не со мной! Только в работе, — я успела ответить до того, как Александр повел меня к танцполу. И как раз в этот момент местный Киркоров надрывным голосом запел «Расправь свои крылья…» Чудесно. Первый танец новобрачных под аккомпанемент «Сердца в тысячу свечей» на глазах у совершенно незнакомой публики. Что может быть романтичнее?

Где-то по центру пустого танцпола, залитого светом золотистых огоньков диско-шара, Александр остановился, плавными движениями развернул меня к себе и сократил расстояние между нашими телами, приняв позицию, в которой обычно танцевали вальс.

«Бери себе небо, но только сквозь грозы…» — надрывался лже-Киркоров.

Мое тело оказалось тесно зажато между его грудью и правой рукой. Сердце пропустило удар. Дыхание учащалось. Но мой спутник не дал время на панику. Его плавные уверенные движения мгновенно увлекли за собой, заставляя двигаться следом.

Горячая рука моего партнера, благоразумно разместившаяся в области моих ребер, жестко пресекала каждую мою попытку хоть немного отстраниться. Дышать становилось все тяжелее. Запах розмарина затмевал разум, заполнил все пространство внутри. Голова шла кругом. Ровное и глубокое дыхание моего партнера над ухом заставляло тело вздрагивать раз за разом.

Все вокруг расплывалось, превращаясь в сплошную череду ярких красок и вспышек. Четким оставался лишь взгляд глаз напротив. Обжигающий. Бездонный. Невозможно так смотреть на почти незнакомого человека. Кого он представлял на моем месте? Есть ли у него любимая? Была ли? Кроме сухих фактов из вымученной биографии я не знала об этом человеке ни-че-го. И это чертовски пугало.

— Твои духи… — зашептал Александр, возвращая меня к реальности. — Что это?

— Что? Духи? Это «Кензо».

— Не пользуйся ими больше в моем присутствии. Настоятельно рекомендую.

Связь оборвалась. Александр отстранился, оставив лишь свою ладонь на моей талии, а до уха донеслись финальные аккорды песни.

Духи? При чем здесь аромат моего парфюма? Похоже, что этот тиран теперь будет контролировать каждую часть моей жизни ближайшие полгода. Что носить, куда ходить, с кем общаться… Работа 24/7. Только сейчас до меня дошел истинный смысл этой фразы. Теперь я должна была жить работой.

Мои пальцы впивались в холодный камень столешницы, на которой разместились изящные белоснежные раковины. Взгляд блуждал по чужому отражению в зеркале, пытаясь сосредоточиться на том, что было действительно важно.

После танца определенно требовалось привести свои мысли и чувства в порядок. И места лучше, чем туалетные комнаты придумать не удалось. Только тут сейчас можно было скрыться от многочисленных взглядов совершенно незнакомых людей. И от одного единственного взгляда своего работодателя.

Да, не такой работы я ожидала, просиживая дни и ночи над учебниками по экономике. Хотелось быть частью крупной компании. Финансовым аналитиком или хоть самым обыкновенным экономистом с возможностью карьерного роста. Но счастливая улыбка выпускницы-краснодипломницы потухла после первых трех собеседований на желаемые должности. Везде требовались сотрудники молодые, эрудированные, с большим опытом и нежеланием иметь детей. Если быть уж совсем честной, везде ждали мужчин около тридцати, но совсем не незамужнюю девчонку без опыта и взаимовыгодных связей.

И вот до чего я докатилась. Стала куклой в руках деспотичного мужчины, который будет диктовать ближайшие полгода четкий и точный план моей жизни. Правда за хорошие деньги, но этот факт почему-то не приносил особой радости. Нужно просто поставить на ноги человека, которому я обязана всем, что имею, и бежать с такой работы со всех ног. И еще неплохо было бы узнать о возможности досрочного расторжения нашей сделки. И о чем я только думала, подписывая этот чертов договор?

И в любом случае сейчас мне придется играть отведенную роль. И хотелось верить, что небольшая доза алкоголя в виде бокала шампанского поможет стать чуть более уверенной в себе. И изменить этот чертов взгляд зайца, смотрящего на питона.

Я оторвалась от раковины и с твердым намерением найти официанта с напитками, двинулась к выходу.

— …все будет нормально, — раздался знакомый женский голос за дверью туалетной комнаты, затем зацокали каблуки по плитке. — Саша настроен мирно, успокойся.

— Ольга Анатольевна, разве вы не видите очевидного? — отвечавший молодой звонкий голос дрожал. — Он здесь не просто так. И просто так не появился бы, да еще и с женой, будто в укор…

Деревянная дверь резко распахнулась, впуская в помещение жену директора «АльфаМет» в сопровождении молодой женщины в изумрудном платье. Округлившийся живот незнакомки явно говорил об ее интересном положении. Глядя на нее, мне казалось, что собирал нас на торжество один и тот же стилист. Длинные каштановые волосы женщины спадали с плеч аккуратными локонами, над большими карими глазами нависала густая прямая челка, а на лице застыло пренебрежительное выражение. Которое, впрочем, сменилось на удивление, стоило только этой даме заметить меня.

Воцарившаяся тишина стала попросту неловкой.

— Решила вот немного освежиться, — улыбнулась я, стараясь держаться расслабленно. — После танца стало ужасно жарко. Спасибо вам за такой чудесный подарок, когда еще потанцуешь с любимым человеком.

Лицо незнакомки скривилось. А Ольга Анатольевна расплылась в улыбке:

— Рада, что угодила вам, Кристина. Когда у вас свадьба-то была? В Москве праздновали?

Я набрала в легкие воздуха и принялась самозабвенно врать.

— Ой, а мы решили не отмечать. Расписались две недели назад и сразу улетели в Италию. Такая страна красивая. Саша решил совместить наш медовый месяц и рабочие переговоры.

— В его стиле, — наконец не выдержала незнакомка. В ее голосе было столько неприязни, что мне впору было просто под землю провалиться.

— Ах, да. Забыла вас представить. Кристина, это Даша, моя невестка. — Ольга Ивановна решила немного сгладить реплику родственницы. — Мы все хорошо знаем Сашу и его непростой характер. Вы смелая женщина, раз решили связать себя узами брака с таким человеком.

Лицо Дарьи, решившей подправить свой макияж, оставалось презрительно-пренебрежительным. И, если честно, хотелось стереть это выражение с ее физиономии. Что бы там ее не связывало в прошлом с Александром, я к этому не имела никакого отношения.

Поэтому в защиту нашего «брака» мне в голову пришли слова почтальона Печкина про его злость и желанный велосипед. И я была в роли велосипеда.

— Просто раньше рядом с Александром не было достойной женщины. Именно он — тот мужчина, которого мне хочется слушать и слушаться, и для него это важно. И прошу меня извинить, муж, наверное, уже меня обыскался. Хорошего вечера.

С улыбкой на лице я двинулась к двери, но, поравнявшись с наигранно-безразличной Дарьей, замерла. Та как раз доставала из сумки слишком хорошо знакомый флакончик с духами.

— И вам с Сашей хорошего вечера. Рада за ваше семейное счастье. — Ольга Ивановна удовлетворенно кивнула и принялась поправлять макияж.

А я наконец покинула туалетные комнаты и пустилась на поиски бокалов с шампанским.

Итак, кажется, мое появление на банкете связано совершенно не только с желанием Александра приобрести часть этого завода. Совершенно точно могу сказать, здесь были замешаны личные дела.

Взгляд зацепился за молоденького паренька в белой рубашке и с идеальной осанкой, который на вытянутой руке нес поднос с наполненными бокалами в сторону обеденного зала. Я преодолела разделяющее нас расстояние за мгновение и вцепилась в шампанское, провожаемая удивленным взглядом официанта.

Игристое вино скатывалось по языку пьянящими пузырьками, слегка пощипывая горло. Я надеялась если не на облегчение, то хотя бы на видимость этого самого облегчения. И спустя пару мгновений тяжесть в мыслях прошла, а тело наполнилось необычайной легкостью. Откуда такая быстрая реакция? Хотя, стоп. А что я, собственно говоря, сегодня ела? Ничего. И теперь мой желудок, видимо, очень сильно обрадовался хоть какой-то пище.

Зато сразу стало намного легче воспринимать реальность.

Я двинулась в сторону звучащего лже-Стаса Михайлова с его слегка фальшивым «Все для тебя, рассветы и туманы…» с намерением увереннее играть свою роль, параллельно соображая, какие лучше успокоительные приобрести для этой чертовой работы. Не собиралась же я каждый раз заливать свой страх перед чужими страстями шампанским…

Мой супруг обнаружился за столом в компании уже знакомого мне Сергея Викторовича и молодого темноволосого мужчины лет тридцати с аккуратной черной бородкой и в голубой рубашке, скрывающей весьма атлетическое телосложение. И на лице этого мужчины читалось выражение крайнего возмущения, я бы даже сказала, ярости. А вот лица директора «АльфаМета» и «мужа» казались вполне удовлетворенными.

Трио не заметило моего приближения, поэтому мужчины продолжили свое горячее обсуждение.

— …поэтому о продаже не может быть и речи! — донесся до меня резкий голос незнакомца.

— Тише, Леша, не горячись. — Сергей Викторович, кажется, уже изрядно выпивший, судя по его раскрасневшемуся лицу и влажным глазам, примирительно улыбаясь, осадил молодого человека. — Не тебе пока решать…

Судя по всему, передо мной наследник «АльфаМета» и муж Дарьи.

— Ты хочешь лишиться половины наших цехов?! — Алексей сжал руки в кулаках, а затем резко поднялся со своего места и, раздувая ноздри, обратился уже к моему супругу. — Саш, ты приехал чтобы нас разорить? Все никак не отойдешь от того, что случилось?

Александр плавно покинул свой стул с невозмутимым выражением на лице.

— Похоже, что это ты никак не отойдешь от прошлого. Хочешь, чтобы завод работал себе в убыток, но только чтобы не сотрудничать со мной? Прекрасно.

Сергей Викторович тоже встал и тут же встретился со мной взглядом.

— Успокойтесь! Давайте не будем выяснять отношения хотя бы в присутствии дамы!

Теперь уже все присутствующие за столом обратили на меня внимание. А я вцепилась в бокал, будто он был веревкой, брошенной утопающему.

— Я этого просто так не оставлю, знай! — зло бросил Алексей в сторону моего «мужа» и, обогнув стол, направился в сторону выхода, на секунду замерев рядом со мной.

— Беги от него. Как можно скорее, — бросил мне этот совершенно незнакомый мужчина, но, прежде чем я успела опомниться, ко мне подлетел «супруг» и выхватил бокал с игристым вином из моих рук.

— Дорогая, пожалуй, не стоит увлекаться…

И в этот момент к нашему обществу присоединилась сияющая улыбкой Ольга Анатольевна.

— Куда Леша пропал? Что я пропустила-то? — женщина похлопала моего супруга по плечу. — Саш, оставь жене шампанское… или подожди! Только не говорите, что у вас скоро будет пополнение!

Голова шла кругом. От алкоголя. От слов незнакомого мне Алексея. Черт возьми, в какую игру меня затягивает эта работа?

— Да, конечно, — я отдала свой бокал Александру, чувствуя, как все вокруг кружится.

Но удивленный возглас Ольги Анатольевны быстро привел меня в чувства. Мое «Да, конечно» было совершенно неверно истолковано.

— Вот это событие! — женщина замахала руками мужу. — Сережа, ты слышал? Саша скоро станет отцом! Мои поздравления вам! А я смотрю, Кристина бледная какая-то… теперь все ясно!

Что?! Каким отцом?! На это я точно не подписывалась! Но вместо слов протеста я могла лишь удивленно хлопать глазами в такт оглушительной музыке и хватать губами воздух. Александр с его обычным ледяным голосом попытался взять ситуацию в свои руки.

— Ольга Анатольевна, вы не так поняли…

— Очень даже правильно я все поняла, — женщина отмахнулась от моего супруга. — Срок маленький, боитесь рассказывать? И правильно, дурных глаз много… Как жаль, что Женя не дожил.

Вот только лже-беременности мне еще не хватало… Я попыталась заговорить, но нас перебили.

— Оль! — сзади раздался высокий женский голос, старательно перекрикивавший Стаса Михайлова. — Там администратор куда-то сбежала! А горячее так и не принесли!

— Прошу меня извинить! — Ольга Анатольевна поспешила на помощь. — Саша, усаживай свою жену за стол, сейчас принесут горячее! Ей же сейчас кушать надо больше, отдыхать…

Пальцы с силой сжали запястье моего супруга. Финальные аккорды песни били басами по голове не хуже молота. А к горлу подкатила тошнота. Шампанское именно сейчас решило подтвердить предположение о моей беременности.

— Вы присаживайтесь! — Сергей Викторович кивнул, подливая в бокалы себе и Александру коньяк. — О делах поговорим завтра. Встреча после обеда тебя устроит?

— Да, конечно. — Александр с готовностью кивнул. — Но сейчас нам лучше уйти. Кристина плохо себя чувствует…

— Понимаю! — мужчина поднял свой бокал и немного раскачал содержимое. — Поэтому предлагаю выпить на прощание. За твоего будущего сына, Саш.

Какого сына?! Несуществующего?! Супруг на мгновение замешкался, но затем поднял бокал и кивнул.

— За сына!

Мне хотелось протестующе завопить о своей небеременности, но теперь уже Александр предостерегающе сжимал мое запястье. Похоже, что с этой минуты мой статус «жены» повысился до «беременной супруги». Планируется ли по такому случаю повышение зарплаты?

Все происходящее напоминало какую-то абсурдную мелодраму, где мне по какой-то причине выделили одну из главных ролей. И теперь, похоже, так просто мне от общества моего супруга не избавиться…

Александр галантно взял меня под руку и не менее галантно повел к выходу под аккомпанемент «Шарманки» Баскова. И было совершенно невозможно понять по этому непроницаемому выражению лица, что творилось в голове у этого человека.

Но стоило только нам подойти к дверям, как лицо Александра преобразилось. И это выражение было мне уже знакомо. Именно оно появилось при первом взгляде на измененную меня. Но вот что же это было? Восхищение?

И, конечно же, перед нами появилась Дарья, налетевшая на Александра как фурия.

— Не смей! Слышишь! Не смей… — ее глаза сузились, ноздри раздувались. Женщина была в бешенстве.

— Я тоже рад тебя видеть, Даш, — мой супруг повысил голос, заставляя Дашу замолчать. — Извини, но мы торопимся.

Александр потянул меня вперед, оставляя остолбеневшую от такой невозмутимой реакции Дарью удивленно хлопать густо накрашенными ресницами. Удивлена, если не сказать шокирована, была и я. Личность моего начальника пугала все больше и больше. Что такого он натворил в прошлом? И что за игру он затеял сейчас? Но спрашивать обо всем казалось не самой лучшей идеей. По сути своей кто я такая? Наемная работница, которая должна выполнять то, что скажут. Все интриги не должны были меня касаться.

— Вы действовали несогласовано со мной, — ледяной голос супруга нарушил тягостное молчание, стоило только дверям лифта закрыться. — Да, и на будущее. Я не приемлю алкоголя или же сигарет.

Это что сейчас было? Обвинение за бокал шампанского? И опять это «выканье».

— Алекс, — кажется так мне было приказано его называть. — Кажется, ты пару минут назад с удовольствием выпил сорокаградусного коньяка за здоровье своего несогласованного будущего сына. И это не я поддержала домыслы твоей давней знакомой, между прочим. Что теперь делать с беременностью?

— Ничего. Теперь ты официально моя беременная жена. И впредь следи за своим языком, — его слова были как пощечины. — Твои слова не должны восприниматься двояко. Ясно?

Обалдеть. Я виновата в том, что сказала два простых слова.

Коридор пятого этажа встретил нас прохладой и все той же навязчивой отдушкой освежителя, от которой запершило в горле.

— Да. Ясно, — ответила я сдавленно, но стоило нам войти в номер, как внутри проснулась самая настоящая «жена». — У меня к тебе тоже есть замечания. Впредь, если будешь вмешивать меня в какие-то интриги, дай об этом знать, вместо того чтобы нести чушь о статусности женатого мужчины. А то, знаешь ли, не совсем понятно по какой причине твоя бывшая презирает меня, а ее муж велит бежать от тебя подальше.

Александр развернулся в мою сторону с такой скоростью, что мне стоило огромных усилий не завалиться в шкаф от неожиданности. И опять в его глазах зажегся этот странный огонь.

— Ты разговаривала с Дарьей?

— Это сложно было назвать разговором. Но в своих бумагах лучше бы написал обо всех этих интригах, а не даты рождения родителей и то, какой кофе ты любишь.

Александр отвернулся, скинул с себя пиджак и одним движением освободился от галстука. Я тем временем опустилась на кресло и принялась избавляться от туфель.

— Я не рассчитывал, что тебе придется с кем-то общаться вне моего общества. Все с самого начала пошло не по плану. И да, не называй Дарью моей бывшей. Она ею не является. У меня не было длительных отношений с женщинами.

— Ты что, гей? — этот вопрос вырвался сам по себе, заставляя кровь мгновенно прилить к щекам.

Черт возьми. И правда, нужно следить за языком. Мне без разницы, какой ориентации мой начальник. На-чаль-ник. Не муж!

— Я не гей. — Алекс наклонился над какими-то бумагами, устало разминая шею ладонями. — Не было времени на полноценные отношения. Дашу это не устроило. Поэтому она сейчас с человеком, который когда-то был моим лучшим другом. Но меня это не волнует.

— Поэтому ты полностью переделал меня под нее? По-моему, тебе и жена нужна была только для того, чтобы посмотреть на ее реакцию.

Мужчина оторвался от перебирания листов и не спеша приблизился ко мне.

— Нет. Твой облик я изменил под свой вкус. Моя супруга не может смотреться как девочка-подросток. Сегодняшний вечер на самом деле ничего не значит. Я не столь самовлюблен, чтобы перед кем-то красоваться и смотреть на чью-то реакцию. Фиктивная женитьба мне нужна для того, чтобы вернуть мою мать к жизни.

Мужчина замолчал, видимо, собираясь с мыслями.

— Что? — я нахмурилась. — В твоей биографии написано, что мама жива-здорова.

— Жива, но не здорова. Без лечения, от которого она отказалась, врачи дают ей полгода.

Вот это поворот. Я была готова к чему угодно, но не к этому.

— Ей нужен психолог, а не невестка.

— Ей нужна уверенность в том, что ей есть, для кого жить. — Александр был полностью уверен в том, о чем говорил. — После развода отец забрал меня с собой, мотивируя это тем, что с ним у меня будут условия для жизни лучше и в столице я получу хорошее образование. Мать оказалась слишком слабой по характеру, чтобы ему перечить. Мне тогда было одиннадцать. И с тех пор я видел мать раз в полгода. Она старалась жить работой, но сейчас это стало невозможно. Поэтому я дам ей стимул начать лечение. Женитьба сына, внуки в перспективе.

Он собирается возложить на меня ответственность за жизнь своей матери? У него точно не все дома!

— Об этом нужно было упоминать в самую первую очередь! — я вскочила с кресла. — Ты собираешься при помощи лжи затащить самого родного человека на лечение? А не думал ли ты, что будет потом, через полгода? Когда твоя мать вылечится, а контракт с женой закончится? Я не намерена в этом участвовать!

Александр поднялся со своего места с непроницаемым лицом, и заговорил тоном, не требующим возражений. Никаких. Никогда. Если честно, его голос вызывал испуг.

— Будет фиктивный развод. Если понадобится, возьму ребенка под опеку. Тебя это не должно волновать. Все происходящее — твоя работа, за которую ты получаешь зарплату. Ты подписала бумаги. Советую еще раз прочитать договор на тему расторжения и последствий. Переживания оставь для своего зависимого парня, бабушки или подруги. Здесь я говорю, что делать тебе. Не наоборот.

Мужчина с грацией тигра направился в ванную комнату. Спустя мгновение послышался шум воды в душе. А я так и осталась стоять босая посреди комнаты.

Я думала, что начальника хуже нашей мегеры Анжелики Александровны нужно еще поискать. Нет, серьезно, с хладнокровной невозмутимостью она рушила карьеры и топила местных конкурентов, шла по головам соперников и умело отшивала недовольных клиентов. Но даже эта женщина казалась белой и пушистой по сравнению с моим нынешним руководителем. Попала я, называется, из огня да в полымя.

Как работать вопреки своим моральным устоям?

От душевных терзаний и метаний спас сотовый телефон, благополучно забытый в номере перед моим так называемым первым «выходом в свет». Одного взгляда на экран было достаточно. В груди оборвалось что-то жизненно-важное. Руки занемели. Дышать стало сложнее.

— Да, — я отдернула штору и подошла вплотную к окну.

— Привет. — Миша говорил тихо. — Я думал, ты уже не ответишь. Как первый день на новой работе?

Его голос теплой волной прокатился по телу.

— Суматошно, — я сдавленно ответила, — ты как?

— Терпимо. Скучаю по тебе. Завтра утром уезжаю. Там будут проблемы с телефоном… так что…

Его голос затих.

— Что?

— Я хочу тебя увидеть, Крис. Хочу уткнуться в твои волосы, ощутить тепло, услышать голос вживую. Ты так нужна мне…

Стоило только закрыть глаза, чтобы ощутить его присутствие. Его руки на моих плечах, его дыхание на нежной коже шеи, его губы…

— Нет, — пришлось выдавить этот ответ.

— Крис… — опять молчание. — Прости. Прости меня. Господи, как бы я хотел отмотать все назад. Чтобы ты сейчас выбирала свадебное платье, а я бы покупал кольца… Я так тебя люблю.

Возникла пауза, которую нужно было заполнить.

— А я… боюсь того, что будет.

Слова вырвались сами собой. Болезненная зависимость от человека все еще разгоралась внутри, стоило только ему появиться в поле зрения. И пока все попытки излечиться являлись тщетными. Меня по-прежнему необъяснимо тянуло в его объятия. И это пугало.

— Крис, — его голос стал серьезным как никогда. — Ты обязательно наденешь то кольцо, слышишь? Обязательно.

— Очень хочу в это верить.

— Я справлюсь. Любовь лечит, — щелчок, и все звуки по другую сторону динамика оборвались.

Любовь лечит. Эти слова я уже слышала. Впервые он произнес их, когда ежедневно носил цветы в мою палату, где я отлеживалась после перенесенного аппендицита. И от этого сумасшедшего внимания боль от полостной операции действительно забылась за пару дней. Только вот продолжалась эйфория недолго.

Потому что оказалось, что его зависимость вновь дала о себе знать в тот момент, когда меня увозили на скорой. Ему требовалось успокоиться. Он не мог видеть страдания любимой, сползающей под стол от острой боли в животе. И он не нашел способа лучше…

Обо всем этом я узнала спустя неделю после выписки. И это был второй раз. Прощение далось мне с трудом. Но я все еще верила в целительную силу той самой любви.

Сейчас вера пропала. Сейчас любовь сама была для меня болезнью.

Телефон тренькнул еще раз, оповещая о негодовании Ритки. Подруга за вечер отправила три десятка сообщений, в которых она сначала ругала меня на чем свет стоит за хранение телефона в одном не очень приятном месте, затем просила совета с выбором платья, а сейчас гневалась на мою забывчивость. И правда, с этой «работой» из головы вылетело обещание помочь с подбором наряда на какую-то там свадьбу.

Похоже, нужно внять совету Александра и оставить переживания для близких. Работа — всего лишь работа. Какой бы странной она не была. Главное, повторять это чаще.

Я задернула штору, развернулась и вздрогнула от неожиданно появившегося перед глазами «супруга», склонившегося на этот раз над своим планшетником. И, кстати, спать он собирался тоже в костюме, пардон, пижаме костюмного вида, целомудренно скрывавшая собой все рельефы тела.

— Разобралась с парнем? — Александр заметил, что я обратила на него внимание.

— Это мое личное дело, — я изо всех сил старалась разговаривать холодно и сухо.

— Ошибаешься. Мне не нужно, чтобы на нашем завтрашнем ужине в кругу моей семьи появился неадекватный мужчина, который будет набрасываться на меня с кулаками. Понятно?

Ясно. Понятно. Эти его уточняющие слова в конце фраз раздражали.

— Не беспокойся, этого не произойдет, — я ответила как можно сдержаннее и, чтобы избежать дальнейших разговоров, кинулась в ванную в надежде смыть с себя результаты сегодняшнего «трудового» дня.

В сотый раз я перевернулась на кровати в надежде найти удобное положение для сна. Но тщетно. Жесткая ткань белоснежной комковатой подушки так же неприятно царапала лицо не хуже скраба, тяжелый сладковатый аромат порошка от постельного белья бил в нос, а неудобная пижама огромных размеров так и норовила сползти с моих худых плеч. Но главная причина бессонницы лежала на соседней кровати, еле слышно дыша. Этот педант даже спал идеально: лежа на спине, руки сведены на груди, на лице — безмятежное выражение. Похоже, что ему не впервые засыпать с совершенно незнакомой женщиной в одной комнате. Интересно, сколько дам побывало в его постели?

Черт возьми, о чем я думаю. Этот вопрос должен волновать меня в самую последнюю очередь. Я здесь работаю. Ра-бо-та-ю. И ничего больше. Впереди полгода ада, а затем свобода. И, чтобы не рехнуться, главное помнить, что я пытаюсь ставить на ноги родного человека, но было и еще кое-что. Эти полгода дают мне шанс разобраться в своих чувствах, в своей болезненной зависимости. Я должна была «переболеть». Обязана. Чтобы не было стыдно перед самой собой. Но пока от этой мысли сердце болезненно сжималось в груди.

Потому что стоило только сейчас прикрыть веки, как сознание мгновенно переносилось к нему в объятия. В нашу уютную мягкую постель перед мирно бубнящим телевизором. В один из тех вечеров, когда все было тихо и спокойно. В нашу квартиру, маленькую и тихую. Все, что сейчас было необходимо, — это мимолетное ощущение прежнего хрупкого спокойствия. Тишины. Расслабления. А следом падение в мягкие объятия безмятежности.

Хрипы от тяжелого дыхания и глухой звук удара ворвались в мою безмятежность, разнося волны колючей паники по расслабленному телу. Я подскочила с кровати как ошпаренная. Сердце исступленно колотило о ребра, во рту пересохло.

Стоило только сфокусировать взгляд, как передо мной появился Александр, мечущийся по кровати. На его лице, покрытом испариной, застыло выражение отчаяния, губы оказались плотно сжаты, а глаза зажмурены, волосы намокли от пота. От образа идеального педанта не осталось и следа.

— Алекс! — я сделала несмелый шаг вперед, а затем добавила громкости голосу. — Алекс! Очнись!

Безрезультатно. Мужчина продолжал крутиться из стороны в сторону, пытаясь пальцами расстегнуть пижамную рубашку, будто та пыталась его задушить. Я кинулась к нему. Непослушными пальцами расстегнула верхнюю пуговицу, но к этому моменту его дыхание уже сбилось. Из горла вырывались хрипы.

— Эй! — я толкнула его в бок. — Алекс!

Его губы приоткрылись, будто он хотел что-то произнести. Черт возьми, да что с ним такое! Заболел? В отчаянной попытке понять, что происходит, я коснулась его лба ледяными негнущимися пальцами, который показался мне огненным. И в этот момент мужчина затих. Его дыхание замерло. А затем произошло нечто из ряда вон выходящее. Его руки обхватили меня и плотно прижали к себе. Розмарин и лаванда накрыли с головой, заставляя замереть от неожиданности. Жар его тела обжигал даже через плотную ткань пижамы.

Александр еле заметно провел рукой по моим волосам. А затем до меня донесся тихий шепот «Даша…». И… Дыхание начало выравниваться, стало глубоким, тело обмякло, жар понемногу спадал. А я так и осталась лежать в его объятиях, боясь, что могу своими действиями спровоцировать новый приступ этого безумства.

Влипла, так влипла, называется… Как справляться со слетевшим с катушек боссом? Этому в университете не учили. Наверное, стоит выждать время. Дать Алексу впасть в глубокий сон и по-тихому переползать в свою кровать. Только вот как понять, когда эта фаза сна наступит? Я аккуратно приложила ухо к грудной клетке своего начальника. «Тук-тук-тук» сердце ответило мне глухими ударами. Тук-тук. Аромат розмарина, перемешанного с лавандой, расслаблял и успокаивал. Тук-тук. Тук-тук…

— Кристина! — оглушительный вопль раздался прямо над ухом под аккомпанемент стремительной скрипки. — Что вы делаете в моей кровати?

Я судорожно сделала рывок в сторону от громкого звука и… шлепнулась прямиком на ледяной ламинат. В тот же момент пришло осознание того, что тело ныло от неудобной позы сна, правая рука затекла, а левую я вообще не ощущала. Кровь зазвенела в ушах. Глаза открылись неохотно, и прямо перед моим взором появилось суровое лицо моего работодателя. Это, пожалуй, был тот редкий случай, когда его лицо действительно выражало эмоции. И сейчас он был явно вне себя от гнева. А скрипка все так же надрывалась где-то в изголовье кровати.

— Поднимайтесь! — мужчина дернул меня за плечи. Внутри что-то хрустнуло. Не хватало еще, чтобы на этой работе меня покалечили для полного счастья. — Так, что вы забыли в моей постели?!

И опять он со мной на «вы». И отчитывает как школьницу.

— Тебе ночью стало плохо, — я сделала пару шагов к тумбочке и одним нажатием оборвала старания будильника на айфоне Александра. — Тебя бросило в жар…

— Бред. Я в полном порядке. Со мной такого никогда не случалось, — мужчина нахмурился и критично оглядел меня. — Если ты решила меня соблазнить таким глупым образом…

Тут я ощутила, что огромная рубашка от фирменной шератоновской пижамы предательски сползает с плеч.

— Да ни за что, — я резким жестом поправила одежду и решительно заговорила. — У меня есть жених, и я его люблю. Враки, чертовы враки. И если ты не знаешь, что временами мечешься по кровати и зовешь Дарью, хватаясь за шею, так, может, это потому, что ты живешь один, а? Не думал?

— Что ты сейчас сказала? — Александр сократил между нами расстояние и всматривался в мое лицо, пытаясь уличить во лжи. — Про шею и Дашу.

— Ты сам все слышал. Во сне ты принял меня за нее и пригвоздил к своей постели. И что это было? Воспоминания первой любви?

— Воспоминание о том, как я чуть было не распрощался с жизнью. — Александр отвечал на автопилоте, его сознание находилось далеко от отеля Шератон. — В тот день Даша меня, можно сказать, спасла. И об этом случае тебе точно неизвестно. Значит, ты не врешь.

— С какой радости мне вообще врать? — я пригладила взлохмаченные волосы. — Знаешь, ты меня пугаешь. Как я могу работать с человеком, о котором ничего не знаю, кроме сухих фактов вроде даты рождения и имени матери? Сегодня ночью я подумала, что ты точно сойдешь с ума.

С тумбочки раздалась телефонная трель. Классический педантичный звонок под названием «Старый телефон».

— Этого больше не повторится. — Александр схватил с тумбочки айфон и сбросил вызов, параллельно набирая какой-то текст. — Скорее всего, это вина алкоголя и переутомления. И что ты хочешь услышать кроме сухих фактов?

В номере раздался стук в дверь. Мой «супруг» без лишних вопросов поспешил открыть ее, и через секунду я уже любовалась на тележку с завтраком, которую вкатила улыбчивая девушка в серой униформе.

— Так что ты хочешь узнать? — стоило только двери за горничной закрыться Александр вернулся к разговору.

— Что случилось между тобой, Дарьей и Алексеем?

Мужчина налил себе кофе и, прикрыв глаза, сделал первый глоток.

— Я не делаю из этого тайны. Мы были друзьями детства, как и наши отцы. Закончили один университет, старались держаться друг друга. Даша иногда пыталась проявлять ко мне какие-то знаки внимания, но я больше думал об учебе и делах. Когда опомнился, они уже были с Лешей. Через год после окончания института умер Дашин отец, у него, кроме жены и дочери, остался завод «БетаМагна», Он являлся частью совместного холдинга с предприятиями моего отца и отца Леши. «АльфаМет», «БетаМагна» и «Гамма». И этот завод, находящийся в плачевном состоянии, я выкупил. Но часть производств пришлось закрыть и произвести объединение с «Гаммой». Фактически «БетаМагна» стал банкротом. В тот момент Даша меня возненавидела за разорение детища ее отца. Леша, конечно же, встал на ее сторону. А следом меня на глазах у Дарьи чуть не прикончил один из невменяемых сокращенных сотрудников «Беты».

Ничего себе! Вот это откровение. Я застыла, пытаясь состыковать все факты.

— И теперь они все думают, что ты собираешься разорить и «Альфу» из мести?

Значит, меня он взял с собой на юбилей для того, чтобы показать, что забыл про Дашу и никому мстить не собирается?

— Мне без разницы, кто и что там думает. — Александр закончил с завтраком и направился в ванную комнату. — И тебя это тоже не должно волновать. Это всего лишь прошлое. Сейчас я уеду по делам. У тебя салон в три, остальное время потрать на то, чтобы выучить биографию. Встречаемся в холле отеля в шесть. Да, и платье на тебе должно быть светлое.

Даже несмотря на то, что в университете я являлась прилежной студенткой, во время сессии со мной случались обязательные приступы мандража и временной амнезии. Экзамены с вечными каверзными вопросами и непроницаемыми лицами преподавателей вытягивали душу в прямом смысле. Поэтому, когда мой босс всю дорогу меня экзаменовал перед встречей с его семьей, я вновь ощутила себя провинившейся ученицей, поспешно отвечая на идиотские вопросы, рассказывая о незнакомых людях на фотографиях и путая некоторые важные семейные даты. «Супруг» лишь морщился и кривил губы. А мне отчаянно хотелось выпрыгнуть из машины и сбежать куда подальше.

Экзекуция прекратилась в уже знакомом лифте ресторана «Орхидея», встретившим нас огромным зеркалом. В отражении появилось мое бледное испуганное лицо, щедро украшенное все тем же дерзким макияжем и копной длинных волнистых волос. Тяжелая рука Александра легла мне на талию, обтянутую легкой струящейся бежевой тканью моего сегодняшнего наряда. Этот образ я окрестила именем «Невеста».

— Я надеюсь, мы договорились насчет двусмысленных реплик? — Александр нарушил тишину в тот момент, когда лифт подползал к последнему этажу.

— Буду думать над каждой фразой, — я старалась сделать голос как можно более безразличным. Это всего лишь работа. Работа, от которой моя банковская карта уже радостно шлет мне смс-ки о пополнении. Спокойствие, только спокойствие, как говорил Карлсон, который живет на крыше.

Перед выходом в глазах супруга появилось уже знакомое выражение. Фальшивое, но все же заставившее меня вздрогнуть.

Тяжелые деревянные двери ресторана распахнулись перед нами, и в это же мгновение раздался оглушительный хлопок, а перед глазами заплясали разноцветные конфетти и серпантин. Александр притянул меня ближе к себе. Плотная ткань его черного пиджака жестко впивалась в мое плечо. Кажется, такой прием нас со стороны его родственников стал неожиданностью не только для меня. А все что оставалось мне, — это удивленно улыбаться. Молча.

— Совет да любовь молодым! Ура-а! — нестройный хор голосов дополнил праздничную картину.

А следом произошло нечто из ряда вон выходящее. Мать Александра, Людмила Алексеевна, появилась перед нами как черт из табакерки. На ее круглых щеках играл румянец, карие глаза горели от восторга, а в руках красовался румяный и круглый каравай. И она никак не напоминала ту потухшую и глубоко несчастную женщину с фото.

— Милые дети! — ее голос оказался звонким и бодрым. — Я желаю вам счастья и благословляю вас на долгую и счастливую жизнь. Совет да любовь!

Александр прижимал онемевшую от такого приема меня к себе все крепче. Кажется, он тоже совершенно растерян. И, кажется, такое с ним происходит нечасто.

— Ура! — поддержал женщину все тот же нестройный хор голосов гостей.

— А теперь отломите от каравая по кусочку! Мы же должны знать, кто станет главой семьи? Ну, что вы, дети! Не стесняйтесь!

— После тебя, любимая! — «супруг» наконец обрел дар речи и даже улыбнулся.

С улыбкой на лице я несмело потянулась к кулинарному шедевру и отщипнула небольшой кусочек. Алекс проделал тот же трюк, только в его руках оказалась едва ли не половина каравая. И это вызвало дружные аплодисменты и улюлюкания гостей.

— Быть главой семьи — тяжелая ноша! — женщина тепло улыбалась сыну. — Неси ее с честью! Гармонии и процветания вашей семье! А это вам на счастье!

Перед нами появился поднос с двумя бокалами, наполненными шампанским. Нарушая все традиции ввиду моей вымышленной беременности, Алекс залпом выпил содержимое обеих фужеров, а затем сам же разбил их метким броском за спину. Повисла тишина.

— Я так понимаю. — Людмила Алексеевна прищурила глаза и расплылась в улыбке. — Нам скоро ждать прибавления?

— Все верно. — Александр коротко кивнул, вызывая волну бурных аплодисментов со стороны гостей. Неужели ему так не терпелось рассказать об этой «новости»?

— Мои поздравления молодым! — из-за спины матери Александра вынырнул мужчина небольшого роста с бейджем «тамада Руслан ООО «Доступное счастье» на пиджаке. — Прошу всех к столу! Выпьем за счастье новой семьи!

Толпа направилась в сторону знакомого мне обеденного зала, украшенного сегодня золотыми шарами и розами. На белоснежных скатертях разместились многочисленные закуски, бутылки, изящные бокалы. В голове не укладывалось, что это был мой свадебный банкет. Точнее, наш. Нашей несуществующей семьи. С каждым часом на новой работе становилось все страннее.

— Можно тебя на секундочку? — «супруг» бережно подхватил мою «свекровь» под руку и отошел в сторону.

— Ох, Сашенька! Умеешь же ты удивить! Женитьба, ребенок! — женщина спохватилась и перевела взгляд на мем. — Деточка, мы не знакомы! Я Людмила Алексеевна, но ты, конечно, знаешь!

— Очень приятно, — я кивнула, стараясь держаться как можно доброжелательнее, — а я Кристина. Спасибо вам за этот праздник…

— Мам, к чему все это? — Александр, как всегда, меня перебил. — Мы же просто хотели тихо посидеть, пообщаться в кругу семьи…

— Нет, Саша, — женщина уверенно мотнула головой, — это была твоя идея. А мне нужно погулять на свадьбе единственного сына перед смертью.

— Не говори ерунды! Какая смерть! — «муж» вспыхнул, но тут же попытался взять себя в руки. — Это все глупость какая-то…

— Может и глупость, зато моя! Я всю жизнь делала то, что было нужно другим. А сейчас не буду. Надоело. И к тому же, девочке обязательно нужна свадьба, — женщина коснулась моей руки. — Идем, Кристиночка. И не слушай вечный бубнеж моего сына. Я хочу, чтобы тебе запомнился этот день!

И с этой минуты я попросту перестала себе принадлежать. Теперь мне удосужилось стать главной героиней этой внезапной свадебной церемонии. А какой обязательный атрибут любой свадьбы в лучших русских традициях? Конечно же, поцелуи на глазах у немногочисленной в нашем случае публики.

После первого тоста радостные крики «Горько!» заставили все внутри меня перевернуться. К поцелуям с едва знакомым не совсем приятным человеком я была не готова даже за деньги. Это звучало как-то… отвратительно.

Но в секунду моего замешательства Александр умудрился оказаться на непозволительно близком расстоянии. И опять меня накрыло свежей успокаивающей волной розмарина. Правой рукой он властно подхватил меня за талию, левую запустил в волосы, чуть отклонил меня назад и прислонился своими горячими губами к моим. Его мятное дыхание щекотало щеку, а от идеально гладко выбритой кожи исходил легкий аромат свежести. Сердце подкатило к горлу. Я попросту не могла пошевелиться. Любой мой жест выглядел бы глупо. Мы так и стояли, прижавшись друг к другу под радостные крики гостей «Один, два, три…»

На десятой секунде эта слишком интимная для меня связь наконец оборвалась. Сердце в груди выделывало такие сальто, что голова шла кругом. Спокойно. Ничего страшного не произошло. Все оказалось цивильно и культурно. Александр не нарушил своего слова. Просто игра. Просто ненастоящий поцелуй. Но почему тогда я никак не могла унять дрожь в конечностях?

Но это оказалось лишь начало проверки моих нервных клеток на прочность. Следом за первым тостом из динамиков зазвучала до боли знакомая мелодия из кинофильма «Мой ласковый и нежный зверь», от которой мгновенно перехватило дыхание. В ту же секунду на веках затрепетали слезы. Но наш свадебный распорядитель, конечно же, не замечая моего состояния, радостно объявил о «первом танце молодых». И Александр с фальшивым огнем в глазах подал мне руку и коротко кивнул, приглашая на танец.

Ноги шли вперед, а в голове крутился лишь один вопрос: почему? Почему именно под эту чудесную трогательную мелодию из любимого кинофильма моей матери я должна танцевать на своей фальшивой свадьбе? И именно эта дорогая для моего сердца песня должна была звучать на другой торжественной церемонии, на несостоявшейся свадьбе с любимым.

Сердце пропускало удар за ударом. Из-за слез перед глазами встала пелена.

Мы репетировали. В нашей тихой и уютной квартирке неделю назад в то самое счастливое время Миша обнимал меня и заставлял двигаться в ритме вальса по ковру разучивая те самые правильные движения.

Я мотнула головой, отгоняя болезненные воспоминания.

Руки Александра, как и вчера, заняли нужную позицию, и, стоило только мелодии нарастить темп, он грациозно увлек меня вперед. По старой памяти мои ноги двигались в нужном ритме. «Супруг» все так же плотно прижимал меня к себе, не позволяя отстраняться ни на миллиметр. Его горячая рука прожигала тонкую ткань платья. Мне никуда не деться. Мой первый танец запомнится именно так. Фальшивым, ненастоящим.

Пришлось закрыть глаза, смаргивая слезы.

— Ты путаешь ноги! — в памяти молниеносно всплыло улыбающееся лицо Мишки. — Если мы завалимся на свадебном танце, то это точно станет самым запоминающимся событием дня.

— Это ты на танцы ходил в детстве, — я хохотала, пытаясь подражать движениям любимого. — А мне медведь на ухо наступил, а потом еще и по ногам прошелся. А на свадьбе я вообще еще и в обморок завалюсь от нервов. Что делать-то, Миш?

Любимый ускорил ритм и практически таскал меня за собой.

— Считай шаги. Раз-два-три, шаг-раз-раз. Просто отвлекись от наблюдения за своими ногами. Почувствуй ритм!

Его руки внезапно оторвали меня от земли и закружили по комнате, заставляя звонко хохотать от счастья…

Пронзительные звуки финальных аккордов любимой мелодии разорвали воспоминание, заставляя вернуться на работу, которая только что отняла у меня такой важный момент супружеской жизни. Затихающая мелодия отдавалась болью в груди.

Пришлось распахнуть глаза. Ощущение на щеках мокрых следов от слез разносило холодок по телу. И впервые за все время нашего знакомства я увидела на лице Александра замешательство. Он замер напротив, видимо, пытаясь понять, чем вызвана такая реакция с моей стороны.

— Что случилось? — «супруг» наклонился ко мне, все еще сжимая правой рукой мою талию.

Этому человеку ни к чему знать о моих переживаниях. Да ему на них попросту плевать.

— Музыка, — я зашептала, — это моя любимая мелодия.

— Буду знать. — Александр кивнул, на секунду в его глазах промелькнуло странное выражение, а затем… Затем его левая рука метнулась к моему лицу и коснулась мокрой дорожки от слезинки. Я вздрогнула от неожиданности. Не обратив на это никакого внимания, большим пальцем он медленно убирал с лица последствия моего эмоционального взрыва, сантиметр за сантиметром разнося тепло по моему телу.

— Очень трогательно! — пронзительный голос тамады, донесшийся из динамиков, заставил меня непроизвольно отпрянуть. — Я сам чуть не прослезился! Настоящие чувства у влюбленной пары всегда видно! Так давайте же выпьем за то, чтобы огонь этой любви…

Александр бережно потянул меня в сторону нашего столика. И сейчас в его глазах появилось что-то незнакомое. Не зная его раньше, я бы решила, что он смотрит с… теплотой? Неужели его могли так растрогать женские слезы?

Кого и зачем я обманываю? Это же просто игра во влюбленного мужа на публику. Вот и все объяснение. А мне бы стоило следовать его примеру.

Мы вернулись к столу и оказались втянуты во всю эту обыкновенную свадебную суматоху, состоящую из бесконечных тостов и конкурсов. И если со стороны гостя все смотрелось весело и непринужденно, то изнутри все оказалось совсем не так.

— Хорошо держишься. — Александр зашептал мне на ухо, после конкурса с переодеванием на скорость совершенно незнакомых изрядно выпивших людей в младенцев. И это было первое слово одобрения, услышанное от «супруга» за все эти дни.

— Спасибо, — я улыбнулась в ответ и принялась заботливо поправлять покосившийся галстук-бабочку.

— Мне не было известно о планах матери на сегодня. — Алекс наклонился ко мне ближе. — Этот вечер я оплачу в двойном объеме. Не волнуйся.

Это прозвучало крайне… вызывающе и грязно. Я ощутила себя кем-то вроде «ночной бабочки». Очень дорогостоящей, но это не меняло дел.

— Все в порядке, — мне страшно хотелось отказаться от доплаты, но, чтобы не выглядеть глупо, пришлось замять в себе эту мысль. — Это моя работа.

Я покончила с галстуком, развернулась лицом к гостям и… чуть не завалилась лицом в блюдо с тарталетками. Прямо к нашему столу шла слишком хорошо знакомая мне девушка, которая яркостью своего образа сегодня вполне могла затмить любую из звезд. И на этой девушке, сжимавшей руку опять же хорошо знакомого мне парня, красовалось хорошо знакомое мне по десятку фото синее платье. То самое платье с «колючими дебильными пайетками», которое я должна была помочь ей выбрать вчера вечером.

— Вечер добрый! — Ритка, сверлившая взглядом уже знакомого ей Александра, подтолкнула вперед Рому, на лице которого красовалась весьма вымученная улыбка. — Мы немного задержались! Извиняемся!

Я вжалась в стул, судорожно соображая, что делать, как быть и куда бежать.

— Привет, Саш! Поздравляю! — Роман протянул руку для рукопожатия.

— Рома? — Алекс поднялся из-за стола. — Привет! Тебя не узнать. Сколько мы не виделись? Лет десять?

— Где-то так. — Ромка кивнул и нервно взъерошил свою шевелюру. — Ты заезжал к нам после третьего курса, помнишь? Мы еще тогда…

— Да-да. — Ритка влезла в разговор, теперь уже нагло поедая взглядом мое платье, но так и не узнавая меня в «гриме». — Воспоминания твои сейчас не в тему, дорогой. Я Маргарита.

— Да, Саш, — парень замешкался, — это моя де… невеста.

Острый момент. Сейчас настанет моя очередь представляться. По голосу эти двое меня точно узнают и тогда…

— Очень рад познакомиться, — лицо Алекса говорило совершенно об обратном. — А это моя Кристина. Моя жена.

Недолго думая, я запихнула себе в рот тарталетку с ненавистной красной икрой и поднялась со стула, борясь с приступом дурноты и дрожью в ногах.

— Дбвый вефер! Офен прифятно, иввините, — во рту клокотала смесь сухого хлеба, масла и икры. — Пофесть софсем не быво ввемени.

Некультурно. Абсурдно. И, судя по вытянувшемуся лицу «супруга», совершенно неприемлемо. Ритка же недоверчиво вскинула левую бровь, поджала губы и критично изучала мой облик. Всем своим видом она ясно давала понять, насколько я ей стала противна. И в данный момент это радовало несказанно.

— Да, понимаю. — Рома хохотнул, разряжая обстановку, и потянул Ритку в сторону. — Не будем вам мешать. И еще раз поздравляем! Саш, надо будет встретиться.

— Да, конечно, — «муж» наконец прекратил сверлить меня взглядом и кивнул брату, — как-нибудь поужинаем все вместе.

Все, что мне оставалось — это улыбаться, жевать и кивать. Похоже, что самое веселье только начинается. Остаток вечера придется прятаться от своих друзей на своей ненастоящей свадьбе в надежде, что они меня так и не узнают. Интересно, какие рекомендации будут у моего работодателя на этот счет?

— Что ты творишь? — Александр усадил меня на место и наклонился, будто бы нашептывал нечто романтичное. — Я тебе плачу за адекватность, а не…

— Прекрати! — я кинулась к нему на шею, стараясь обыграть наш диалог с пользой для дела. — Твой брат Рома и его девушка Рита — мои друзья. И это чудо, что они меня не узнали.

— Желательно, чтобы это чудо длилось до конца вечера, — «супруг» решительно встал и потянул меня за собой, при этом на его лице ничто не дрогнуло. — И давно ты с ними знакома?

— Рита моя подруга еще со школы, — у меня не было желания вдаваться в подробности. — Куда мы идем?

— Я приглашаю тебя на танец, — «муж» кивнул в сторону танцпола, на котором его мать кружилась в объятиях незнакомого мужчины. Женщина радостно замахала, едва заметив наше приближение.

Ясно, мы устраиваем показательные выступления перед моей «свекровью».

— А с кем она…

— Я бы тоже хотел знать. — Александр притянул меня к себе, и вот мы опять двигались как единое целое под ритмы незнакомой музыки. — Так ты говоришь, Рита — твоя школьная подруга?

— Да, а что?

— Не верю в дружбу. В таком союзе обязательно кто-то кого-то попросту использует. Для примера в вашем случае, скорее всего, Рита для начала использовала тебя для помощи в учебе в школе, потом в университете, а затем и использовала тебя на работе. Вы же вместе работали?

Он что, пьян? С чего такие откровения?

— Что? — я нахмурилась. — Если у тебя проблемы с общением, то не стоит переводить это на других. Взаимопомощь и взаимовыручка — это нормально, лишь часть…

— Не в твоем случае. — Александр упрямо мотнул головой. — На лице этой Маргариты написано, что она привыкла жить за счет других, при этом их презирая. Неужели сама не видишь? Что тебя с ней вообще может связывать?

У Ритки было множество недостатков. Да, она казалась безответственной, легкомысленной и, правда, частенько пользовалась другими, но при этом всегда была открытой, говорила, что думает и поддерживала меня в любых случаях. И обвинений от совершенно незнакомого человека точно не заслужила.

— С чего ты взял, что умеешь читать по лицам и вообще разбираешься в людях? — сама того не заметив, я повысила голос. — Дружба — это не партнерство. Это родство душ, хотя кому я вообще об этом говорю? Ты же и понятия не имеешь что это все вообще означает…

Александр одним резким движением сократил и без того тесное расстояние между нами. Меня обдало букетом ароматов смеси алкоголя и дорогих духов. Это что, поцелуй?!

Инстинктивно тело дернулось назад. Безрезультатно. Дыхание сбилось. Его мягкие губы едва касались моих, руки плотно сжимали мое тело в своих жестких объятиях. Будто я была мухой, попавшейся в цепкие паучьи лапки. Внутри все сжималось, трепетало, замирало. Организм требовал все прекратить или… продолжить?

— Милые бранятся, только тешатся? — над ухом прозвучал веселый голос «свекрови».

И все сразу встало на свои места. «Супруг» попросту заткнул мне рот, чтобы наш странный диалог не долетел до ушей его матери.

Неужели я думала, что он в самом деле мог меня поцеловать? Глупости!

— Обсуждали ремонт в моей новой квартире, — «муж» улыбнулся матери и, не дожидаясь пока его представят, протянул руку спутнику матери. — Мы, кажется, не знакомы. Александр.

— Виктор Николаевич, — мужчина ответил хриплым басом.

— Мы с Витей познакомились на занятиях по танцам, — на раскрасневшемся лице «свекрови» сияла самая счастливая улыбка. — Ему нет равных в танго.

Глядя на этого рыхлого лысоватого мужчину с блеклыми серыми глазами, вряд ли можно было предположить, что он вообще умеет танцевать. Этот тип напоминал скорее офисного клерка, одного из тех, кто сидит в налоговой и штампует бумажки, прерываясь лишь для плотного обеда.

«Супруг» изобразил на лице нечто похожее на радость.

— Очень приятно, — и опять этот леденящий тон голоса. — Не знал, что ты занимаешься танцами.

— По совету твоей психологини стараюсь жить полной жизнью. Она просто открыла мне глаза!

— То есть ты согласна на лечение?

— Какое лечение? Зачем? Я хочу насладиться каждым моментом, а не лежать овощем и ждать конца. Не слушай его унылые бредни, Кристюш, можно же я буду тебя так называть? — женщина обхватила своей горячей ладонью мое запястье. — Идем лучше танцевать! Диджей, музыку повеселее! Витя! Покажи нам мастер-класс!

Мне ничего не оставалось, кроме как двинуться следом за этой пышущей энергией женщиной. В голове не было четкого плана поведения в компании так называемой «свекрови». Я ожидала увидеть перед собой раздавленную и сломленную болезнью женщину, была готова оказать ей поддержку, показать, что всегда есть что-то, ради чего стоит жить. Но происходящее явно не вписывалось в мои представления.

Как объяснить человеку, который хочет взять от жизни все здесь и сейчас, что с этим лучше повременить?

— Ты такая бледненькая! — в это время «свекровь» в танце уже пыталась перекричать заводные звуки «ча-ча-ча», доносившиеся из динамиков. — Токсикоз? Я с Сашей до пятого месяца мучилась, потом отступило, но тут уже и спина ныла, и изжога подкатывала! Ты, главное, кушай больше, тошнит-то от голода! У тебя какой срок?

Срок? Кажется, эти цифры принято называть в неделях. По крайней мере так говорили девочки в офисе.

— Девять недель, — ложь с каждым разом давалась все сложнее. — Я в порядке, правда. Саша меня поддерживает, следит за питанием.

— Как двигается-то, посмотри! — «свекровь» потянула меня в сторону, восхищенно наблюдая за извиванием своего ухажера. — Саша изменился, стал мягче. Сейчас я узнаю своего сына, а не того робота, которого сделал из него мой бывший покойный муж своими изощренными методами. А уж когда ребеночек родится… дожить бы до этого дня.

— Почему вы не лечитесь? — этот вопрос вырвался сам собой. Вопреки моим обещаниям Александру думать над каждым словом.

— Лечить нечего! Болезнь вот тут, — женщина ткнула себя в лоб, — и нигде больше. Я сама ее создала. Все эти современные методы лечения наводят уныние и тоску. У меня другой путь. И мне нужна твоя поддержка! Ты же под сердцем носишь моего внука в конце концов!

К горлу подкатил вязкий комок от ощущения собственной отвратительности. Стою тут. За деньги обманываю человека, который строит ложные надежды. А время стремительно утекает…

— Мам, когда ты поймешь, что это все бред. — Александр заговорил откуда-то из-за спины, перекрикивая музыку. От звука его голоса внутри все сжалось.

Я развернулась и попала прямо в «супружеские» объятия. Сердце предательски пропустило удар.

— Саша, это не обсуждается! — «свекровь» упрямо тряхнула головой. — Не порть нам с Кристюшей вечер!

— Любимая, — «муж» сделал сильный акцент на этом слове, — принеси, пожалуйста, воды. Сейчас.

Встревать в семейные разборки я не собиралась, поэтому с готовностью двинулась к столикам.

— Саша! Она же беременная! — Людмила Алексеевна негодовала.

— Беременная — не больная. А тебе, я смотрю, психолог мозг основательно промыла…

Ноги несли меня подальше от танцпола, перед глазами мелькали незнакомые улыбающиеся лица, в ушах гремела музыка, а в голове билась одна мысль: когда же этот день закончится. Когда я, наконец, упаду в кровать и забудусь крепким сном, в котором не будет места этой странной «работе».

Пальцы нащупали прохладный пластик бутылки с водой на ближайшем столике, и спустя секунду я уже пыталась залить этой водой бушевавшие внутри эмоции.

Эта работа должна была помочь преодолеть проблемы, а получилось наоборот. Проблем стало только больше. Нужно бежать от Александра прочь, пока не поздно, пока я не успела привязаться к его семье и к… нему. Последняя мысль пугала до чертиков. Но нужно было признаться хотя бы самой себе, что этот деспот и тиран умел быть притягательным.

Разорву контракт при первой возможности, чего бы мне это не стоило. А уж что он скажет родным, мне неважно. Его жена потеряла ребенка, сошла с ума или и то, и другое вместе взятое. Нет. Так работать я больше не смогу совершенно точно.

— Значит, так ты работаешь на этого сноба? — хорошо знакомый голос раздался над ухом и все содержимое бутылки мгновенно оказалось прямо на платье. Я закашлялась.

— И давно ты стала его женой? — Ритка выхватила бутылку и потащила меня в сторону.

Значит, она меня все же узнала. Только этого сейчас не хватало.

— Привет, — я набралась смелости и взглянула в прищуренные недоверчивые глаза подруги.

— Здоровались уже. Минут десять назад, когда тебя представили мне как Воронцову Кристину. Так что, давно ли ты стала женой преуспевающего бизнесмена?

— Тише, пожалуйста! — я схватила подругу за плечи. — Дай объяснить. Я действительно работаю на Александра.

— Путем ублажения его снобистских эротических прихотей? — на лице у Ритки появилось странное пренебрежительное выражение. — Не ожидала от тебя…

— Да прекрати ты! — слушать ее выдумки не было желания. — Александр нанял меня на роль своей жены для того, чтобы мы вместе могли уговорить его мать на проведение лечения. Она тяжело больна.

Ритка кинула мимолетный взгляд на танцпол, где «свекровь» как раз уже отплясывала в обнимку со своим кавалером.

— Сама-то в это веришь? Скажи честно, красивый богатый мужик предложил выполнять его прихоти. А у него есть деньги, которые тебе сейчас нужны. Вырядил как куклу, сменил имидж. И ты решила послать своего идиота лесом, куда ему и дорога…

— Рит, прекрати нести чушь! — я крепче сжала ее плечи и чуть встряхнула. — Единственная прихоть Александра — это имидж, остальное — просто работа.

— Да мне плевать, как вы там ваши игрища называете! — Ритка фыркнула. — И когда вы познакомились? Наверное, когда ты в Москву уезжала на операцию, да? И ты все это время скрывала! Он вскружил тебе голову… И к свадьбе-то к этой готовилась, а не со своим идиотом?

— О, господи! Я знаю его третий день! — оправдания звучали по-идиотски, да и вся ситуация была идиотской.

— А меня решила вычеркнуть из своей жизни. — Ритку несло дальше. — На звонки не отвечаешь, на встречи не приходишь. Конечно, зачем тебе теперь нищая подружка.

— Рита! — я крикнула громче, чем следовало. — Если я покажу тебе копию трудового договора, ты прекратишь нести чушь? И никого вычеркивать я не собиралась. Просто ситуация так сложилась. Работа не позволяла жить своей жизнью.

На мгновение наступила тишина.

— Интересно… — в глазах подруги мелькнуло изумление. — Ладно, хорошо. Допустим, я тебе верю. И что, у вас контракт подписан? И какие же у тебя хм… обязанности?

— Быть женой на публику. Не то, о чем ты подумала. Без постели.

— А эта свадьба? Поцелуи ваши…

— Поцелуи липовые, свадьбу затеяла мать Александра, я сама о ней узнала час назад.

— Этот Александр что, гей? — подруга хихикнула.

Из легких вырвался облегченный выдох. Передо мной опять стояла прежняя Ритка, без тени презрения и недоверия.

— Рит, я без понятия. И мне в целом пофиг. Он платит деньги, я не задаю лишних вопросов, — очень хотелось сменить тему. — Рома меня узнал?

— Нет, конечно, — подруга хмыкнула. — Да и мне это с трудом удалось.

— Можешь ему не говорить?

— О том, что его брат фиктивно женат на моей лучшей подруге? — Ритка хмыкнула. — Ему об этом знать необязательно.

— Спасибо.

Ритка помахала кому-то за моей спиной.

— Ромка нас увидел… Скажу, что хотела поближе познакомиться с его новой родственницей. Не пропадай, ладно?

Подруга вернула мне бутылку и двинулась в сторону обеденных столов.

И спустя мгновение на мою талия легла уже знакомая рука. Я вздрогнула. Александр притянул меня ближе к себе. Внутри появился уже знакомый трепет.

— Она тебя узнала, — его тихий голос над ухом.

— Да, — я наклонилась в его сторону, стараясь выглядеть счастливой молодой женой в объятиях любимого мужа. — Но будет молчать, если тебе интересно.

— Я бы не был в этом так уверен. Ладно. Решу вопрос, — его губы едва коснулись моей щеки. — До окончания банкета осталось пара часов, после мы отправимся за вещами в отель. Утром переезжаем жить к моей матери.

— Хорошо, — я односложно кивнула, борясь с желанием разорвать контракт прямо сейчас. Слишком тяжело мне давалась эта роль жены. Не хватало еще влюбиться в этого тирана.

— Сколько ты ей заплатил? — на гудящих ногах я застыла на пороге нашего номера в отеле.

Окончание свадебного банкета пролетело перед глазами чередой многочисленных конкурсов, бесконечных песен о любви и постоянных «горьких» тостов, каждый из которых заставлял меня раз за разом плыть по волнам смеси ароматов розмарина и коньяка. Мою душу выжали, как лимон в чай. Безжалостно и почти досуха. Участь актрисы оказалась мне явно не по зубам. И пятью минутами ранее мне хотелось лишь одного — с разбега рухнуть в кровать и забыться глубоким сном. Но сейчас внутри заклокотало.

С какого перепуга мой работодатель лезет в мою личную жизнь?

— Ты прекрасно слышала сумму. — Александр зашел в комнату и принялся растягивать пальцами ворот рубашки. — У меня получилось развеять миф о вашей дружбе?

— А ты для этого старался? — я скинула туфли и босиком зашагала в сторону зеркала. — Если да, то у тебя не получилось. Рита все правильно сделала. Ты предложил ей деньги, она не стала отказываться…

— По-твоему я идиот? — Александр устало приземлился в кресло и включил айпад. — Маргарита, изрядно выпивши, сама подошла ко мне, назвала сумму, за которую она готова хранить молчание, я перевел эти деньги ей на карту, и на этом мы разошлись.

— Бред. Рита бы так никогда не поступила. Она обещала, что будет молчать, — я яростно избавилась от накладных волос и принялась оттирать слои штукатурки с лица. И мне было абсолютно все равно, что за моими действиями наблюдает едва знакомый мужчина.

— Это называется наивность. Твоя так называемая подруга использовала тебя даже сейчас, а ты отказываешься это признавать. — Александр внимательно изучал свой планшет, будто ему не было никакого дела до нашего разговора.

— Послушай, — я резко развернулась в сторону «супруга». — Какая тебе разница, с кем я общаюсь? Если Рита поступила так, как ты рассказываешь, значит это было ей необходимо. И точка. Она никак не повлияет на мою работу и останется моей подругой. А если у тебя отношения с людьми не складываются, то, возможно, все дело в тебе, а не в людях, которые тебя окружают. Не думал об этом?

— Думал. Все дело в том, что я не приемлю, когда меня используют.

— Все дело в том, что ты попросту бесчувственная машина, — я фыркнула, — для которой кроме работы и денег нет ни черта. И жену ты себе завел фиктивную, потому что ни одна нормальная женщина не потерпит такого высокомерного и деспотичного тирана рядом.

В одно мгновение айпад оказался откинут на столик, а Александр уже стоял в паре сантиметров от меня. Тонкий аромат розмарина, смешанный с запахом крепкого алкоголя, мгновенно окутал разум. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять взбесившееся сердцебиение.

— Запомни, — его голос звучал глухо, а во взгляде появился уже знакомый огонек. — В таком тоне со мной ты разговариваешь в первый и последний раз. Понятно?

Алекс навис надо мной как скала. Внутри все сжалось.

— Да, — я кивнула, пытаясь отвести взгляд.

Его пальцы обхватили мой подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Между нашими лицами осталось катастрофически мало воздуха. Я боялась не то что говорить, страшно было лишний раз дышать.

— Ты привыкла видеть рядом с собой слабохарактерного безвольного человека, которого мужчиной язык не поворачивается назвать. Я — не он. Здесь я говорю, что, кому и когда нужно делать или говорить. Ты назвала меня тираном? Нет. Просто я стараюсь вести себя как подобает мужчине, а не тряпке.

Александр наклонился ближе, его губы едва коснулись моей щеки. А затем он шумно втянул в себя воздух.

— Эти духи лучше. Но не идеальны. Смени их.

Мужчина резко отстранился и направился в сторону выхода из номера.

— Я заберу тебя завтра ровно в девять. Будь готова. Я ненавижу ждать.

— Кристюш, что предпочитаешь? Чай? Кофе? — моя новоявленная «свекровь» открыла папку с меню кафе «У Фонтана». — Хотя тебе сейчас лучше чай?

Я кивнула, находясь в не совсем вменяемом состоянии. И дело было совсем не в переезде к новой «родственнице». Переезд для меня пролетел как одно мгновение. Просто Александр появился, переместил меня и чемодан в новую трехкомнатную квартиру, а затем раз — и мы со «свекровью» уже сидим в открытом летнем кафе под лучами утреннего солнца и ожидаем Александра к завтраку.

Этой ночью мне было не до сна. После ухода Александра мне до утра так и не удалось привести себя в чувства. Слишком много эмоций он, почти незнакомый мне человек, заставлял меня испытать за один вечер. От глубокой неприязни до симпатии. От жены до его подчиненной. Но раздавшийся следом звонок прервал мои метания.

Такой родной голос лишь сильнее пошатнул мое хрупкое внутреннее равновесие. Сердце болезненно сжималось от его тяжелого дыхания в трубку. Я физически ощущала свою необходимость ему. Хотелось мчаться на другой конец города, туда, где он собирал вещи в поездку, которая должна была поставить точку в его зависимости или… в наших отношениях. И эта мысль останавливала меня от опрометчивых поступков.

А новость, пришедшая из Москвы в пять утра, пронеслась в голове ядерным взрывом. Катька, задыхаясь от слез, звонила и невнятно бормотала в трубку слова, которые я отказывалась принимать. Двадцать минут назад ей сообщили, что бабушку перевели в палату интенсивной терапии. Вчера вечером боли усилились, и врачи диагностировали необратимое. Сустав не прижился. Реабилитация не помогает. Необходима новая операция. Необходимы деньги. На операцию, на повторную реабилитацию, на дорогостоящие препараты…

Как мне удалось сохранить голос спокойным в то время как тело сотрясалось от нервной дрожи, я не поняла. Катька затихла на другом конце провода, а я плела ей паутину изо лжи о своей новой работе, о том, что деньги появятся уже завтра, и о том, что все обязательно наладится. Обязательно. Нужно только не опускать руки. И работать. Да, я собиралась оставаться фиктивной женой столько, сколько это вообще будет возможно. А еще я собиралась попросить у человека, которого я еще пару часов назад называла деспотом и тираном, в долг крупную сумму.

И вот сейчас, сидя напротив улыбающейся мне женщины, я не могла внятно сказать ни слова. Тело разрывалось между тем, чтобы прыгнуть в ближайший автобус до Москвы и быть рядом с родными и близкими, и тем, чтобы находиться здесь и сейчас. Зарабатывать так необходимые сейчас деньги. Бездушные жалкие бумажки, от которых зависит слишком многое.

— Кристина? С тобой все в порядке? — Людмила Алексеевна заботливо дотронулась до моей руки, нервно теребящей бумажную салфетку. — Тошнит? Или опять не можете договориться о ремонте с Сашей?

Ремонте? Ах, да. Мы же сейчас обустраиваем нашу квартиру.

— С ремонтом все в порядке, — я попыталась выдавить из себя улыбку, — просто…

Что? Что придумать?! В голове бродили лишь мысли об операции и последствиях…

— Кристюш, я же вижу, тебя что-то беспокоит, — «свекровь» вглядывалась в мое лицо. — Понимаю, что я для тебя совсем посторонняя, но ты теперь часть нашей семьи. Я очень хочу, чтобы наши отношения были доверительными.

Доверительными наши отношения точно не будут. Но… мне нужно было с кем-то поделиться своим горем.

— Рано утром мне звонила сестра… Дело в моей бабушке, — впервые я говорила этой женщине правду. — У нее недавно была операция, а сейчас врачи говорят, что нужна еще одна… Что все пошло не так, как запланировали. Прогнозов никто не дает…

Женщина крепче сжала теплыми пальцами мое ледяное запястье.

— Ты Саше сказала? — в глазах Людмилы Алексеевны появилось искреннее сочувствие. — Может, твою бабушку нужно перевезти в другую клинику? Или за границу? Не переживай, врачи сейчас творят чудеса…

— Творят чудеса. Но вы, — я сама не знала, зачем это говорю, — вы сами отказываетесь от лечения, — лицо женщины стремительно изменилось, поэтому я сменила тему. — Я… я не говорила Саше о случившемся. У него и без меня проблем хватает.

— У вас теперь все проблемы общие. Скажи ему. Не переживай все это в одиночку.

— Он тоже переживает… за вас.

— Я знаю, — женщина мотнула головой, а затем ее лицо приняло безмятежный вид, и она обратилась к человеку, за моей спиной. — Саша! Мы с Кристюшей решили завтракать здесь. Уютное местечко. Что тебе заказать?

— Американо без сливок и сахара и двойную порцию омлета с курицей и сыром, — я ответила за супруга хорошо заученный вариант завтрака.

— Я так предсказуем? — перед глазами появился изящный букет из девяти роз цвета красного вина, перетянутых лишь красной лентой.

«Супруг» наклонился над моим стулом, обдавая волной свежести, и едва коснулся губами моей щеки. Цветы предназначались мне. Я аккуратно обхватила стебли, онемев от неожиданности.

— Мы вчера забыли о букете невесты. — Александр, как всегда выряженный в костюм с кипенно-белой рубашкой, плавно опустился на свободный стул, жестом подзывая официантку.

— Нам нужна ваза, — тон «мужа» не терпел противоречий, — и мы готовы сделать заказ…

— Да, — «свекровь» закивала, — нам пожалуйста чай, капучино, американо…

Я сижу здесь, прохлаждаюсь в приятной обстановке, греясь на солнышке под легкую музыку, доносящуюся из динамиков. А где-то там решается судьба дорогого мне человека. А я ничем, ничем не могу помочь прямо сейчас. Ни подбодрить. Ни даже поговорить. Телефон в интенсивной терапии под запретом. Комок в горле грозил вот-вот обрушиться потоком слез на кожаную папку меню.

— Мам, — «супруг» схватил мою дрожащую руку, — мы хотим сделать тебе подарок по случаю нашей свадьбы. Вот.

Он передвинул белоснежный конверт без опознавательных знаков в сторону матери. Та без промедлений вытащила разноцветные красочные бумаги, и ее брови взлетели вверх.

— Израиль? Клиника? Саша! Я же тебя просила! Мне все это ни к чему! Я отказываюсь от этого подарка в пользу бабушки Кристюши, к сожалению, не знаю ее имени. Ей сейчас это нужнее.

— Любимая? — «супруг» перевел на меня свой удивленный взгляд. — Что случилось?

— Ты как всегда дальше своей работы ничего не видишь? Ее бабушке нужна операция! Как раз Израиль подойдет! А мне и дома хорошо.

— Мам! Так не может больше продолжаться…

В паре метров от меня мелькнула странно знакомая фигура в странно знакомой фиолетовой футболке. Я отвела взгляд от нашего стола, и… на меня будто вылили ведро ледяной воды.

Миша. Он стоял прямо передо мной. На его осунувшемся лице застыло болезненное выражение досады и недоверия. Он попросту не верил своим глазам.

— Так, значит ты работаешь? — его глухой голос обратил на себя внимание и «супруга», и «свекрови». — Крис?!

Я смогла только открыть и закрыть рот. Язык будто прилип к небу. По телу прокатилась липкая тошнотворная дрожь. Нет. Только не это.

— Михаил. — Александр, сидевший ближе всех к моему бывшему жениху, поднялся на ноги мгновенно, понимая всю остроту момента. — Доброго дня!

— Доброго дня?! — Миша сделал резкое движение вперед, оказавшись лицом к лицу «супругом». — Ты, м…, какого х… делаешь?!

— Попрошу Вас не сквернословить в присутствии дам! — обжигающе ледяной голос Александра прозвучал в голове будто сквозь туман. — Дамы, мы с Михаилом покинем вас для дружеской беседы.

— Ты совсем офигел? — бывший жених, сцепив зубы, попытался схватить моего фальшивого супруга за пиджак.

Сейчас моя «личная жизнь» ввяжется в драку с моей «работой». Я подскочила со стула как ошпаренная.

В этот момент «свекровь» тактично поднялась со своего места, невозмутимо проговорив что-то вроде «Мне нужно отлучиться». Ее слова расслышала лишь я. Миша сверлил взглядом Александра, а тот в свою очередь, нахмурив брови, взирал на моего бывшего жениха с долей презрения. Как на таракана. Земля уходила из-под ног. В реальном смысле. Я покачнулась, и в этот момент Александр подхватил меня под руку. Этот жест подействовал отрезвляюще.

— Миша, — я тихо заговорила, протискиваясь между мужчинами. — Прекрати, пожалуйста. Здесь же люди.

— Ты о людях волнуешься? — его голос дрожал от злости. — А про меня все, забыла уже? Нет и не было? Черт, да я ведь не поверил Ритке…

Рита?!

— …Решил, что она, как всегда, лезет в наши отношения. Но ты тут. Новая прическа, новые шмотки. Новая жизнь. С ним. Любуешься цветами, пьешь… сраный кофе. — Миша одним движением опрокинул все стоящие на столике предметы на пол.

— Миш! Что ты творишь?! — я попыталась схватить бывшего жениха за руку, но Александр меня опередил. В одно движение завел Мишины руки за спину и без труда склонил его к столу.

Сердце билось через раз. Ноги налились свинцом.

— И давно это у вас? — Миша рванул в сторону. — Давно ты раздвигаешь перед этим богатеньким м…?

«Супруг» резким движением упер Мишу лбом в стол.

— Хватит! Не надо…! — язык меня плохо слушался.

— Кажется, я попросил при даме не выражаться, — от тихого сурового голоса «мужа» внутри все перевернулось. — Думаю, тебе стоит покинуть это место.

— Алекс! Я прошу! — я предприняла безуспешную попытку оттащить «супруга». — Дай нам просто поговорить!

— Извините! — чужой мужской голос заставил меня вспомнить, что мы находились в общественном месте. — Александр Евгеньевич, что здесь произошло?

Перед нами стоял молодой парень внушительных размеров в черной футболке с надписью «охрана». Кроме него за нашим «представлением» наблюдали еще несколько немолодых посетителей летнего дворика кафе.

«Муж» отпустил руки Миши и принялся брезгливо отряхиваться. А Миша просто рухнул на стул, сжав голову ладонями.

— Молодой человек не в себе. — Александр вернул своему костюму обыкновенную гладкость. — Прошу вывести его из стен вашего заведения.

— Идем! — охранник дернул Мишу на себя. Бывший жених безропотно встал, будто не осознавая, что происходит. Его пустой взгляд блуждал по моему лицу, будто бы он меня не узнавал.

Нужно что-то сделать. Нужно.

— Я все тебе объясню, — эту фразу я проговорила одними губами.

Все еще любимые глаза предательски заблестели. Миша резко мотнул головой и последовал за охраной, больше не оглядываясь. Все внутри рвалось следом за человеком, чье имя по-прежнему вызывало трепет в груди. Нужно объяснить, нужно расставить все точки над i… Но…

Но я по-прежнему была на работе. На работе, которую нельзя было терять. Нельзя. Поэтому я так и осталась стоять посреди летнего, залитого пронзительными солнечными лучами дворика. А в груди зияла физически ощутимая дыра.

Пластырь, запечатавший раны на сердце, в который раз оторвался. Больно. Неприятно. Жестоко.

— Кристина. — Александр ледяным голосом напомнил о своем существовании. Его ладонь довольно жестко обхватила мое запястье. — Прогуляемся.

Наверное, последнее слово должно было звучать как предложение. Но нет. Это был приказ. Пальцы «супруга» больно впивались в кожу, заставляя следовать за ним в сторону искусственного водоема, мерцающего яркими бликами. Перед глазами все расплывалось от проступивших слез.

Судя по всему, сейчас я лишусь еще и работы. Второй раз. За три дня. Фиктивный развод на почве фиктивной ревности.

Александр остановился на берегу пруда, развернул меня лицом к себе и обхватил мои плечи своими ладонями, явно не рассчитывая силы. Руки почти мгновенно онемели.

— Если бы ты просто работала на меня и допустила промах подобного рода, твоя карьера закончилась бы сейчас же. Знаешь, я никогда в жизни не применял физическую силу в таком глупом занятии, как выяснение отношений. После нашего знакомства это произошло уже дважды. Я предполагал, что ты разобралась со своим женихом после первой стычки.

— Я разобралась…

Дышать становилось все сложнее.

— И ты согласилась на сделку, — жесткий голос рубил все надежды.

— Согласилась.

Одинокая горячая слезинка прочертила кривую линию по правой щеке.

— И с самого начала я говорил тебе о том, что контакты с реальной жизнью необходимо полностью оборвать. Говорил?

Его слова били хуже пощечин.

— Да, — моя попытка отвести взгляд оказалась неудачной. Одним движением пальцев «супруг» развернул мое лицо обратно. Теперь мы стояли глаза в глаза. Он — хищный и разгневанный, я — разбитая и испуганная.

— Но ты сообщила Маргарите о своих планах на сегодняшний день, а она в который раз нахально вмешалась в твою жизнь.

— Не знаю, как это вышло… — говорить стало невозможно, горло будто сжало тисками. — Я приношу свои извинения. Этого больше не повторится… Я… Мне…

Слезы, которые я с трудом сдерживала последнюю минуту, вырвались из-под контроля. Воздух в легких резко закончился. Я задрожала, судорожно хватая губами воздух. Перед глазами стояло лишь холодное непроницаемое лицо Александра, которому нет никакого дела до моих переживаний. Я на него работаю. И я не справилась со своими задачами. Меня попросту заменят на более понятливую кандидатуру без личной жизни и «заботливых» подруг. А моя бабушка, моя любимая бабушка, будет мучиться от невыносимых болей…

Жесткая ткань темного пиджака впилась мне в щеку, заглушая мои сдавленные всхлипывания. Пряный травянисто-мятный запах вихрем ворвался в легкие. Александр крепко прижимал меня к себе, а его уверенная рука медленно гладила мои волосы.

Будто не он минуту назад отчитывал меня как школьницу за непростительный поступок.

— Тихо. Успокойся, — в его голосе пропали пугающие стальные нотки.

Просто мужчина. Просто успокаивает рыдающую женщину.

Я бесстрашно уткнулась лбом в его пиджак и вдохнула полной грудью. Горьковатый свежий аромат заструился по венам, разнося волны спокойствия, заставляя на доли секунды забыться. Все звуки будто стихли. Странная безмятежность обрушилась на мой воспаленный разум.

— Мне нужна эта работа… — мне удалось заговорить, все еще уткнувшись в плечо своего «супруга». — Моя бабушка тяжело больна, а кроме меня ей некому помочь. Я буду убедительнее, сменю телефон, удалюсь из соцсетей. Только, пожалуйста… Пожалуйста не бросай меня.

Комок в горле опять нарастал. Сама себе я казалась невыносимо жалкой.

— Дай мне свой телефон, — моя просьба осталась неуслышанной. «Супруг» чуть отстранился.

Дрожащими пальцами мне удалось выудить смартфон из кармана брюк. Александр уверенным жестом разблокировал экран и зашел в папку с мессенджерами. Наугад ткнул в «Вайбер», в котором как раз висело непрочитанное сообщение. Рита. Именно здесь я с ней переписывалась, и именно ей я написала пару минут назад о том, что мы завтракаем. Без указания места. Но каким-то образом она узнала о моем местоположении. Как такое возможно?

— Твоя подруга желает тебе хорошего дня. — Александр хмыкнул и, заблокировав телефон, положил его в карман своего пиджака. — Она нашла тебя по открытой геолокации и сообщила о нашем местонахождении Михаилу. В твоем новом телефоне будет лишь один контакт. Мой.

Он меня не увольняет. Облегчение толчками расползалось по телу.

— Спасибо, — я прошептала, заглатывая вновь подступившие слезы. — Спасибо, я постараюсь… сделать все, что в моих силах… Мне правда… жаль…

Прежде чем новый поток слез накрыл меня с головой, Алекс словно тисками сжимает мои плечи и тянет на себя. Между нами больше нет расстояния. Я замираю. Его губы резко впиваются в мои, выбивая последние капли воздуха. Сердце пропускает удар за ударом. Что? Зачем? Почему? Какой в этом смысл?!

Рука Алекса оказывается на моем затылке, не давая ни шанса отстраниться. Мне почти больно от напора его губ. Приходится сдаться этой грубости и… Александр отстраняется.

— Ты остаешься, — в его глазах зажегся знакомый огонь. — Но свой промах нужно отрабатывать. А сейчас вернемся к завтраку.

Тик-так, без пятнадцати десять… без десяти десять… Часы, висящие на стене нашей «супружеской» спальни, неумолимо приближали момент, от которого внутри все замирало и переворачивалось. Липкие пальцы нервно комкали подол нежно-голубой атласной ночной сорочки, оставляя на ней мокрые следы.

Тук-тук, тук-тук. Сердце подкатывало к горлу, а ватные ноги отказывались слушаться. Я плюхнулась на кровать и сделала глубокий вдох в надежде унять нервы.

В конце концов отработка моей ошибки — это не самое страшное. Ведь если все получится, то самому дорогому и близкому человеку станет немного легче уже завтра.

А сегодняшний день пролетел перед глазами как фильм в быстрой перемотке. Я будто бы была обычным зрителем, наблюдавшим за своей собственной, но такой чужой жизнью. После инцидента в кафе нужно было правдоподобно объяснить свекрови, что Михаил — всего лишь мой бывший возлюбленный, совершенно случайно появившийся в заведении. Затем важно было улыбаться по поводу и без, пару раз поцеловать «супруга» перед тем, как он отправился по своим делам мировой важности.

И далее мне предстоял поход со «свекровью» на ее занятия танцами, где собралось множество разведенных или овдовевших дам возраста далеко за пятьдесят и пара-тройка мужчин весьма заурядной внешности, пришедших в клуб явно для того, чтобы почувствовать себя все еще «в самом расцвете».

Наблюдая за Людмилой Алексеевной на протяжении всего дня, я никак не могла понять, как у такой добродушной и чудесной женщины мог вырасти такой жесткий сын с замашками диктатора. Неужели все дело и правда в воспитании?

И, едва у меня появились свободные пятнадцать минут времени, я связалась с Катюхой, которая сообщила о том, что операцию она частично оплатила и ее назначили на завтра. Затем негнущиеся пальцы все же набрали хорошо знакомый номер телефона Миши, но в ответ раздался лишь методичный голос робота. Набравшись смелости, я позвонила моей несостоявшейся свекрови. Оказалось, что бывший жених днем уехал в «Зеленый город», где мобильная связь под запретом. На душе стало чуточку легче.

Но на протяжении всего дня в голове судорожно бились две мысли: где достать остаток денег на операцию и каким образом мне нужно отработать свою ошибку? Явно не дополнительными часами «работы», скорее, дополнительной «нагрузкой».

С чего я это взяла? Для начала… жесткий поцелуй после сцены в кафе, затем странные весьма двусмысленные взгляды. Но полчаса назад «супруг» подтвердил мои страхи.

— Спать не ложись, — он тихо проговорил мне на ухо, имитируя нежный поцелуй перед тем, как я отправилась в выделенную нам комнату, а он остался на разговор с матерью. — Мне есть что с тобой обсудить.

И сейчас мозг рисовал лишь одну картинку, ради которой я вырядилась в дорогущую сорочку, купленную для медового месяца, разрисовала свое лицо подобно женщине африканского племени и металась по комнате в ожидании события, даже думать о котором было страшно.

Я собиралась переспать со своим «мужем». Да, для такой «работы» совершенно не обязательно было зубрить законы экономики и финансов. Тем самым местом зарабатывать деньги можно и вообще без образования. К горлу подкатила тошнота.

Звук открывающейся двери заставил меня судорожно подпрыгнуть с насиженного места. «Супруг», выряженный в свою любимую костюмную пижаму, появился в комнате, изучая содержимое своего смартфона.

— Она согласилась на дообследование. — Алекс заговорил приглушенно. — Кажется, твой рассказ о смерти матери задел ее. Неплохо.

— Рада слышать, — голос меня плохо слушался.

Александр замолчал нахмурившись, разглядывая экран в телефоне. По телу прокатилась зябкая дрожь. Долго это будет еще продолжаться?

— Кому ты звонила сегодня днем? Дважды, — этого вопроса я никак не ожидала.

Пауза стала звеняще долгой. Требовался ответ.

— Мише, — смысла врать не было никакого. Новая сим-карта принадлежала Александру. Как я могла пойти на такую глупость?!

— Что ты сказала? — «супруг» резко отбросил телефон на комод и, наконец, перевел свой разгневанный взгляд на меня. И мне удалось его удивить. Похоже, что впервые в жизни. Его глаза вспыхнули с уже знакомым жаром.

— Мне нужно было… — я замямлила и сделала шаг назад, сложив руки на груди в замок, чтобы прикрыть грудь. — Он может быть невменяем… Я должна была убедиться, что больше он не помешает…

— Ты. Сделала это. Без моего разрешения, — «супруг» в одно движение сократил расстояние между нами. Меня затопило волной горьковатого аромата. Его рука легла на мой подбородок и вздернула голову вверх. В его глазах плескалось негодование и что-то еще, нечто жгучее, цепенящее.

Чугунные ноги будто приросли к полу.

Сейчас его вторая рука опустится на мою ритмично вздымающуюся грудь, накрытую полупрозрачным кружевом. Затем жесткие губы властно завладеют моим ртом. Я не смогу сопротивляться. Нельзя. Все бессмысленно. Он толкнет меня на кровать и жестко возьмет то, для чего он появился здесь и сейчас. Его действия будут явно далеки от нежности. Такие, как он, привыкли действовать грубо, напористо, не позволяя ничему и никому вставать на его пути. А я провинилась, допустила ошибку, нарушая его планы.

Он заставит меня отрабатывать ее столько, сколько посчитает нужным.

— …И какого черта ты вырядилась как… Черт возьми, прикройся, наконец!

Александр сдернул с кровати покрывало и одним движением накинул его на мои плечи.

Сердце пропускало удар за ударом. Что? Супружеский долг отменяется?

— Ты онемела? Кристина? — его рука сжалась на моем плече.

— Я не… Черт… — мне хотелось провалиться под землю под действием его властного взгляда. — Похоже, я не так все поняла. Ту часть про отработку.

Пальцы разомкнулись, я вновь почувствовала свободу и торопливо сделала шаг назад, уткнувшись ногами в кровать. Александр направился к столу.

— Мы с самого начала выяснили про интимную составляющую наших отношений. Сексом за деньги и против воли я не занимаюсь.

— А поцелуй…

— Ты была на грани истерики, — «супруг» достал из кожаного кейса тонкую папку с бумагами. — Мне нужно было привести тебя в чувства, отвлечь. И раз уж зашла речь про отработку. Вот.

Папка упала на кровать и раскрылась. Я опустилась рядом и, чувствуя неладное, негнущимися пальцами перевернула листы в самое начало.

«О продлении трудового договора №___». Бессрочно. Первое, что бросилось в глаза.

Стало душно. Невыносимо душно. Хотелось сорвать с себя всю одежду и нырнуть в окно подальше от всего этого. Но вместо этого я застыла, уперевшись взглядом в очередную папку с очередным договором. Что будет, если я скажу категоричное: «Нет»? Он вышвырнет меня на улицу?

— К какому дню тебе необходимы деньги для операции твоей родственницы? — Александр подошел к окну и резким движением задернул шторы.

— Завтра, — мне удалось выдавить из себя ответ.

— Завтра необходимая сумма денег будет переведена на счет больницы, где будет проводиться операция. Если ты подпишешь эти бумаги.

Ультиматум.

— Зачем все это?

— Тебе нужна крупная сумма денег, а мне подходит идея такого фиктивного брака.

— Я же нарушила условия… — в горле пересохло.

— Да, нарушила. Но со своей основной задачей, как ни странно, справилась. К тому же, больше таких ошибок не будет. Завтра же мы возвращаемся в Москву.

— Что будет, если я откажусь?

— Мне придется тебя уволить. А тебе, по всей видимости, придется отменить завтрашнюю операцию. Я не банк, денег в долг или в кредит не даю. Только по выполнению определенной работы. Я и так делаю одолжение, выплачивая тебе зарплату авансом.

Он все продумал, все просчитал. Эмоциональная составляющая его не беспокоит.

Я ожидала физического насилия. Моральные истязания оказались в тысячу раз больнее.

Можно было отложить операцию, накопить денег или дождаться получения квоты под действием наркотических обезболивающих. Но к чему эти страдания любимого человека? Зачем мне обрекать ее на это, если есть другой путь?

— Моя подпись нужна в конце? — пальцы отказывались слушаться, рука дрожала и не могла перелистнуть эту ненавистную папку, обрекающую меня на рабство.

— Да. — Александр, возникший рядом, перелистнул листы и ткнул в прочерк. — Ты можешь предварительно ознакомиться.

— Не надо, — я поставила свою подпись трижды и захлопнула папку. — Разве я могу что-то изменить?

— Нет, — «супруг» качнул головой. — Договор стандартный и вступит в силу с момента нотариального заверения. Все детали мы еще обговорим. Ты не будешь ни в чем нуждаться, поверь.

— Да, хорошо, — на негнущихся ногах я поднялась с кровати, наплевав на свой вульгарный внешний вид, и двинулась в сторону комода с зеркалом. Меня мутило. Тело бросало то в жар, то в холод. Ледяными пальцами я вцепилась в искусственные волосы и вырвала их из подобия прически.

— Кристина, — его горячие руки мягко легли на плечи, заставив содрогнуться будто от удара. — Это всего лишь работа. Завтра днем мы все переезжаем в Москву. Я позабочусь о том, чтобы ты чувствовала себя комфортно.

Я молчала. Комфортно? Боюсь, это понятие начисто пропало из моей жизни. Сейчас можно довольствоваться лишь понятием «приемлемо».

— Вы к нам на бизнес-ланч? — как всегда улыбчивая официантка Соня появилась перед моим столиком.

В любимом кафе бизнес-центра, как всегда, яблоку негде было упасть. В ожидании встречи я заняла небольшой столик у окна, наблюдая за бесконечным потоком вечно куда-то спешащих обитателей этого муравейника. Неделю назад и я была его частью. Кто бы мог подумать, что даже это время на нелюбимой малооплачиваемой работе я буду вспоминать с теплотой.

— Нет, сегодня только кофе. Американо без молока, пожалуйста, — я подняла голову и попыталась улыбнуться этой знакомой девушке.

Почти каждый день на протяжении последнего года она принимала у меня заказ и иногда даже баловала бесплатными десертами как постоянного посетителя бизнес-обедов. И сейчас в ее глазах мелькнуло узнавание.

— Ой, здравствуйте! — Соня искренне обрадовалась встрече. — Вы сменили прическу. Очень вам идет! И спасибо за заказ! А вот и ваша коллега!

Я резко развернулась. Ритка, выряженная в чересчур короткое синее платье с глубоким декольте, вышагивала вдоль столиков, будто являлась королевой английской, не меньше. В ее взгляде плескалось упоение собой и наигранная усталость от «тяжелого» трудового дня. Конечно же, от ее взгляда не скрылось мое появление. О встрече мы не договаривались, но зато я точно знала, где она будет обедать. Именно с ней я посещала это заведение на протяжении последнего года.

— Мне бизнес номер три, Сонь. — Ритка приземлилась на стул напротив, обдав меня едким ароматом приторно-сладких духов. — Ну привет, подруга.

В ее интонации проскользнул сарказм. Итак, похоже не я одна больше не верила в нашу дружбу.

— Чего вид такой кислый? С мужем поругалась?

— Знаешь, — я смотрела вслед удаляющейся официантке, не зная, как начать разговор, который тысячу раз успела прокрутить в голове. — Просто очень тяжело принять предательство лучшей подруги.

— И в чем же я тебя предала? — Ритка фыркнула. — В том, что взяла деньги у богатого и отдала их себе бедной? Или в том, что сумела наконец поставить окончательную точку в отношениях с твоим придурком? Он же сообщил тебе, что это я его отправила к тебе?

— Ты вмешалась туда, куда не просили, — я наконец перевела взгляд на бывшую подругу, которая ничуть не раскаивалась в содеянном. — Скажи, что ты не просто не подумала. Скажи, что все случайно получилось…

Ритка хмыкнула.

— Я отследила твое местоположение в «Вайбере» и отправила Мишку полюбоваться тем, как ты без него счастлива.

— Это подло, Рит, — последняя надежда на то, что все происходящее — череда случайностей угасла.

— Да что ты говоришь? Подло? Твой придурок достал меня своими звонками с речами о вечной любви к тебе. Ты, как всегда, не смогла порвать с ним нормально, это сделала я. Он увидел то, что увидел. А что, кстати, он там увидел? Ты же с новоиспеченным мужем завтракала, да? Была сцена? М?

— Это тебя не касается. Из-за тебя у меня на работе проблемы. Придется расплачиваться за мое к тебе доверие.

— Знаешь, я ждала этого. Ты пришла вся такая в дорогущих шмотках, с прической только что модного салона, толкаешь мне речи о предательстве и о том, как тебе бедной тяжело. Нашла богатого мужика, уж не знаю, что у вас там с ним за шашни, и сидишь-ноешь о том, как плохо тебе живется. Что-то не верится.

— Ты ни черта не знаешь о том, как мне сейчас живется, — я вдарила рукой по столу как раз в тот момент, когда Соня подошла с заказом, едва не очутившимся на полу.

— Выбираешь между отдыхом на Мальдивах или туром по Европе? — Ритка подхватила свои салат и суп. — Куда мне до твоих проблем. Мне-то надо искать денежку на коммуналку и выбирать между тем, поехать отдыхать на дачу хватит ли денег начать ремонт в отпуске. Спасибо, кстати, твоему новоиспеченному супругу за финансовую помощь.

Я вцепилась в кофе как в спасательный круг, стараясь не выплеснуть его прямо в лицо «подруге».

— Мальдивы? Европа? Ты вообразила, что я попала в сказку?

— А что, нет? — Ритка шумно втянула в себя ароматный куриный бульон. — Получаешь деньги, работая женой охренительно богатого человека. Плела чушь про должность помощника зачем? Думала, завидовать твоему счастью буду?

— Ты и завидуешь, — я вспыхнула. — Тебя съедает изнутри, когда тебе кажется, что у кого-то что-то получается лучше, когда кто-то чего-то добился. Ты давно погрязла в этой зависти.

— Ты жизни пришла меня учить? — девушка закатила глаза. — Без тебя учителей навалом. Можешь идти на все четыре стороны.

Я поднялась на ноги. Продолжать разговор не было никакого смысла.

— Рит, в память о нашей дружбе, не лезь больше в мою жизнь.

— Ого, как заговорила. — Ритка фыркнула, — командирша из тебя фиговая. Ты по жизни как была мямлей, так и осталась. А я сама решу, что мне делать, а что нет.

Я кинула на стол деньги за кофе.

— Как же сильно я в тебе ошибалась.

Судорожно хотелось глотка свежего воздуха. На меня будто помои вылили.

Я шла на эту встречу, ожидая чего угодно, но не этого. Перед длительным отъездом в чужой город хотелось знать, что здесь останется человек, который будет меня ждать, поддерживать. Хотелось услышать от нее слова извинения. Что она сделала все не подумав. Но нет. Она хорошо обдумала каждое действие. Выманила денег у Александра, а затем решила своими действиями завершить мою «карьеру» в роли жены.

Все обернулось куда хуже. Только моей подруге не было до этого никакого дела. Хотя и подруги, собственно говоря, уже не было. Да и была ли она, эта дружба?

С пятого класса я только и делала, что покрывала Ритку перед родителями, делала за нее домашки и писала шпаргалки к контрольным. В университете мало что изменилось. Только прикрывать подругу теперь приходилось перед Ромкой, а вместо шпаргалок появились микронаушники. Даже при устройстве на работу Ритка увязалась на собеседование со мной, в результате получив желаемое место.

А что я? Мне всегда было жаль подругу. В голове Ритки ничто надолго не задерживалось, и по какой-то причине я решила, что обязана ей помогать. В этом же суть дружбы.

Как я добралась до новостройки, где жила моя фиктивная свекровь, помню с трудом. В середине пути Катюха прислала сообщение о начале операции, которую пришлось перенести на дневное время. И с этого момента все мысли улетели туда, в Москву, к человеку, ради которого я готова пойти на все. По сути она — единственная, кто у меня остался в жизни.

— Кристина! — едва знакомый женский голос возвратил меня в реальность. — Кристина! Подожди!

На плечо легла чья-то рука.

— Не думала уже, что не застану тебя…

Передо мной появилась женщина, которую я никак не ожидала увидеть. Та самая Дарья, которая являлась бывшей подругой моего фиктивного супруга, стояла прямо передо мной, и на ее лице застыло странное выражение смеси неуверенности и страха.

— Доброго дня, — я кивнула, пытаясь сообразить, что ей могло от меня понадобиться.

— Послушай, — женщина мотнула головой, будто собираясь с мыслями. — Уходи от Саши. Его дела касаются и тебя, и вашего ребенка… Ты не знаешь всего, я уверена. Но рядом с ним опасно. Очень.

— Что? О чем ты говоришь?

Беременные гормоны взыграли?

— Вас могут убить. Не будь ты в положении, я бы не пришла. Но ты носишь в себе новую, ни в чем не повинную жизнь… Уходи от него. Не испытывай судьбу.

Она развернулась и зашагала прочь, семеня каблучками по асфальту. Я от неожиданности такой странной новости онемела на мгновение. Да и что я могла ответить? Спасибо, но я не могу? Начать расспрашивать о делах «супруга»? Это точно было бессмысленным. Дарья еле выдавила из себя зловещее предупреждение. Она явно не была настроена на разговор с едва знакомой женщиной.

— Кристина! — голос «супруга» под аккомпанемент шелеста шин прорезал тишину «спального» района, — где ты была?

— В банке. Я говорила утром. Потом пообедала в кафе, — я развернулась и наткнулась на неизменный тяжелый взгляд его темных глаз.

— Хорошо. — Алекс сухо кивнул. — Садись в машину. Выезжаем через десять минут. Твой чемодан я спущу сам.

Послушно, подобно роботу, я опустилась на переднее пассажирское кресло. Наверное, стоило сейчас рассказать «супругу» о внезапном предупреждении его бывшей подруги, поинтересоваться, насколько все серьезно и что за тайные дела он проворачивает каждый день, уезжая «по работе».

Но едва моя пятая точка соприкоснулась с бежевой мягкой кожей сиденья, на меня навалилась усталость. Сказывалась почти бессонная ночь в ожидании операции да еще и в компании с Александром в одной кровати.

В салоне, несмотря на тридцатиградусную жару, царила приятная прохлада, заставляющая расслабиться. И в какой-то момент я попросту потеряла связь с реальностью.

— …Все в порядке? — тихий голос «свекрови» проник в сознание, снимая пелену глубокого тревожного сна. — Она уже около часа спит.

Сквозь ресницы я наблюдала, как за окном мелькают деревья и фонарные столбы. Похоже, мы были на пути в Москву.

— Мама, все хорошо. — Александр отвечал почти шепотом. — Доктор велела Кристине больше отдыхать. И тебе, кстати, тоже не помешало бы поспать.

— Да как тут уснешь, когда тебя привязала к сиденью эта веревка. — Людмила Алексеевна недовольно проворчала в ответ.

— Такие правила. Это нужно для твоей безопасности. Мы находимся на оживленной трассе…

— Знаю я. Знаю, — женщина шикнула. — Саша, скажи, как думаешь, кто у вас родится?

Я решила не подавать признаков бодрствования. При таком раскладе можно не участвовать в беседе.

— Сын, — ответ последовал без промедления.

— А я внучку хочу. Кудрявенькую и озорную, как ты в детстве. А имена придумали?

Кудрявый и озорной? Это точно про Александра?

— Лешей назовем, в честь деда.

— Какой ты категоричный, надо и для девочки имя в запасе иметь! Всякое бывает. А Кристюша что думает про имя?

— Мне нравится Ванечка, — я, наконец, распахнула глаза и решила вступить в беседу, — а девочка будет Светланой.

Александр кинул на меня неодобрительный взгляд. Ну и пусть. Хотелось быть хоть в чем-то правдивой.

— Ох, мы разбудили тебя своей болтовней? — Людмила Алексеевна расстроилась.

— Нет, что вы. Все в полном порядке… Я не…

Автомобиль резко вильнул влево. Остаток фразы выбило из горла. Вместо этого захотелось глотать воздух ртом. Перед глазами все также быстро мелькали елки и сосны.

— Что за…?! — Александр вдарил по сигналу.

Затем еще один рывок вправо. И… автомобиль будто стал неуправляем. Нас неумолимо на огромной скорости несло в сторону обочины с отбойником. Внутри все похолодело.

Это конец.

Веки сомкнулись. Тело дернулось от удара вперед. Затем нахлынула боль. Ноги сковало.

Звон, грохот, скрежет металла, крики… Все смешалось. И… погасло.

— …Кристина! Крис! Очнись! — сквозь густую пелену прорывался знакомый голос «супруга», — …нашатырь?

В нос ударил неприятный запах. Кашель с болью наперегонки ворвались в мое сознание, сводя с ума.

— Крис! — горячие руки сжимали плечи, а нечто жесткое, ледяное сковывало ноги, — не отключайся! Пожалуйста!

Кислорода не хватало. Я будто падала и разбивалась на тысячи осколков. Боль в ногах стала невыносимой.

— Слушай! Слушай меня! Крис! Спасатели скоро будут.

Лицо обдало жаром. Теплые пальцы откинули пряди волос с моего лица.

— Крис… ответь…

— Ноги… ноги больно… — я не узнавала собственный голос.

Моя голова уткнулась во что-то теплое, пахнущее знакомой горечью.

— Знаю… Потерпи… Все будет хорошо, — его голос снизился до шепота, — обещаю!

Хорошо. Все будет хорошо. Эти слова в голове ободряюще звучали на протяжении всего прошедшего месяца, и сейчас, пытаясь приготовить завтрак, я нашептывала именно эту фразу.

Балансируя на одной ноге, я ловко перебиралась вдоль белоснежного кухонного гарнитура, утопающего в пронзительном утреннем свете, в поисках нужных ингредиентов. Затем дотянулась до кухонного комбайна и начала смешивать массу из творога, яиц, муки и сахара, но мысли оказались слишком далеко от приготовления сырников.

День аварии проносился в голове размытой картинкой, будто эту запись мой мозг услужливо пытался стереть. А может, всему виной боль от переломанной ноги, которая затмила и вытеснила из памяти все произошедшее. И тогда, придя в сознание и лежа в больничной палате, я думала лишь об одном. В тот день я достигла самого дна. Без денег, без крыши над головой, в попытке спасти единственного родного человека потеряла сначала свою свободу, а затем и вовсе единственное, что у меня оставалось. Здоровье.

И тот день стал точкой перелома.

Перед глазами мгновенно возник белоснежный потолок больничной палаты, куда меня доставили после многочисленных обследований и наложения гипса. Я, единственная пострадавшая в аварии, лежала в одиночестве на пожелтевшей комковатой огромной подушке, пытаясь унять текущие по щекам слезы. Жалости к себе не было. Но ощущение беспомощности и собственной ничтожности затопило сознание с головой.

— Крис, — мягкий бархатный голос Александра, возникший будто из воздуха, раздался откуда-то слева.

Сквозь пелену из слез удалось рассмотреть его силуэт. От удивления я застыла.

— Как ты себя чувствуешь?

Такая непривычная забота от почти чужого человека сбивала с толку. Почему он вообще все еще здесь? С какой стати разговаривает со мной так непривычно?

— Н-нормально, — собственный голос содрогался от неконтролируемых всхлипываний.

Александр подошел совсем близко и мягко провел рукой по моей щеке, вытирая слезы.

— Я пришел сказать, что твоей бабушке сделали операцию. Все прошло успешно. Врачи дают положительные прогнозы.

Что-то внутри вздрогнуло, встрепенулось. Дышать определенно стало легче.

— Х-хорошо, — я слабо кивнула. — Ты общался с Катей?

Сестра, наверное, названивала мне на протяжении всего этого времени, нервничая и переживая еще и на мой счет.

— Да. — Алекс кивнул. — Я представился твоим коллегой. Сообщил о несчастном случае. Поговоришь с ней сама позже. Сейчас тебе нужно поспать.

Передо мной будто бы стоял совершенно другой человек. Весь лед из голоса и взгляда внезапно куда-то испарился.

— Хорошо, — мои веки сомкнулись, будто следуя приказу «супруга», — спасибо тебе.

Его теплая рука едва коснулась моей щеки, распространяя по телу волну спокойствия.

— Я виноват перед тобой. Не был до конца честен. Из-за этого ты пострадала… Больше это не повторится. Спи.

И это едва ли не единственный разговор с «супругом» за прошедший месяц. Не было больше этого холодного тона, жесткого взгляда. Подробностей аварии, правда, мне тоже никто не рассказал.

После моего переезда из больницы в московскую квартиру Александра мы стали вполне себе обыкновенной обеспеченной семьей, где жена могла себе позволить проспать до обеда. «Муж» уходил на работу, когда «жена» еще в кровати, возвращался с работы — чаще всего «супруга» уже в кровати.

Раньше о таком можно было только мечтать. Все, что требовалось сейчас — много спать, хорошо питаться и дышать свежим воздухом. Для меня работали лучшие врачи, покупались лучшие витамины и продукты. Душевное спокойствие подкрепилось поездкой к бабушке в реабилитационный центр, где проходило ее восстановление после операции.

Впервые в жизни я получала все, что нужно, не отдавая ничего взамен. Ничего. Не нужно было играть жену на публику, разрешалось просто быть собой… И это настораживало.

По этой причине я загнала себя в тюрьму, состоящую из квартиры и придворовой территории. Сейчас нужно будет расплачиваться за все хорошее.

Поэтому все общение оказалось ограничено одним человеком — «свекровью». Именно она старалась заботиться обо мне после «трагедии» с нашим «ребенком», который, конечно же, не выжил в этой аварии. Сердце разрывалось каждый раз, когда приходилось врать перед этой женщиной…

— Доброе утро, — бархатный голос заставил меня вынырнуть из воспоминаний, и я чуть было не рухнула прямо с миской на пол. — Аккуратнее!

Александр, облаченный в свежую рубашку и брюки, подхватил меня за мгновение до падения.

— Доброе, — я испуганно выдохнула ему в лицо.

— Зачем ты встала в такую рань?

— Сегодня Людмила Алексеевна уезжает в санаторий. Хотелось ее порадовать.

Александр бегло взглянул на сырники, шкварчащие на сковородке.

— Почему ты опять скачешь на одной ноге? Врач же разрешил тебе ходить в ортезе, так?

Взгляд переместился на хитрую конструкцию, опутавшую мою похудевшую правую ногу. Неделю назад ее изготовили в ортопедическом центре специально под мой перелом, но нога в ней ощущалась как чужая…

— Да, — его руки все еще аккуратно придерживали мое плечо, поэтому я аккуратно наступила на больную ногу и поморщилась. — Но пока не могу привыкнуть. Будешь завтракать?

— Буду, — «супруг» бережно, будто я была фарфоровой, усадил меня на ближайший стул. — Я помогу. Ты побледнела. Перелом все еще беспокоит?

— Нет, — я наблюдала за идеальными четкими и выверенными движениями «супруга», хлопочущего на кухне, — все в порядке.

— Это хорошо, — передо мной появилась белоснежная тарелка с двумя румяными сырниками. — Но я все же отвезу тебя к врачу…

— Доброго утра! Вы уже не спите! — громкий голос «свекрови» ворвался в наш разговор, не позволяя мне отказаться от поездки в медцентр. — Кристюша! Какой аромат! Это сырники? Только не говори, что сама готовила!

— Доброе утро, Людмила Алексеевна! — от неожиданности я подскочила сразу на обе ноги и опять чуть не завалилась от нахлынувшего чужеродного ощущения в голени.

— Доброе! — Александр очутился рядом и помог вернуться на место. — Мам, мы выезжаем через полчаса.

— Да, да. Я помню! Но, надеюсь, у меня есть время просто позавтракать? Кристюш, ты такая молодец!

— Это пустяки! — на моем лице появилась стеснительная улыбка. Людмила Алексеевна нянчилась со мной, радовалась маленьким успехам, «первым шагам»… Любая благодарность казалась ничтожной в моем положении.

— Не пустяки! — женщина всплеснула руками. — Я так рада, что Сашенька в надежных женских руках! А то все эти обеды в ресторанах до язвы доведут! Нужна здоровая домашняя еда!

— Я позавтракаю на работе, — «супруг» поднялся со своего места, явно не собираясь больше вступать в диалог, а затем взял со стола предусмотрительно разложенный бумажный пакет. — Жду тебя внизу, мам.

— Погоди, — «свекровь» решительным возгласом остановила «супруга». — Мы с Кристюшей собирались сегодня в кино в наш парк вечером, там закрытый показ под открытым небом «Титаника» будет. Но раз я уезжаю, то дарю билеты вам. Устроите себе романтический вечер…

Александр замер, а я чуть не подавилась давно остывшим кофе. Сегодняшний вечер мы с «мужем» точно проведем как чужие люди, если он вообще вернется домой. Играть в счастливую семью на ближайшие пару недель будет совершенно не обязательно. А что дальше? Что меня ждет дальше? Моя работа выполнена, договор должен быть расторгнут…

— Хорошо, — «супруг» согласился через долю секунды. Быстро. Слишком быстро, чтобы это было правдой. — До вечера, Крис.

Сумерки медленно накрывали суматошный город, даря спасительную прохладу и свежесть. Я растянулась в плетеном кресле, вытягивая переломанную ногу, и вдохнула полной грудью. Запах раскаленного асфальта и резины заглушал аромат цветущего шиповника. Будто мы находились и не в столице вовсе.

Перед глазами мелькали парочки, пенсионеры и даже целые семьи, пришедшие на сегодняшний показ этого мирового бестселлера. Они суетливо занимали свои места, весело обсуждали события прошедшего дня. И похоже, что только я ощущала себя здесь не в своей тарелке.

Что я здесь делаю? С какой целью мы пришли на это мероприятие? «Титаник» под открытым небом в чудесном парке на окраине столицы со своим работодателем… Для чего нужна эта фиктивная романтика для фиктивного мужа?

За спиной раздались мягкие шаги.

— Я принес плед, — на мои плечи опустилась теплая ткань. — И чай.

— Спасибо, — я кивнула, принимая горячий стаканчик. Александр опустился на соседнее кресло. — Зачем мы сюда пришли?

— Никогда не смотрел этот фильм, — «супруг» устало потянулся и сделал глоток чая. — Иногда хочется отвлечься от дел, расслабиться. И у меня к тебе есть важный разговор…

В этот момент в нашу беседу вклинилась хорошо знакомая пронзительная мелодия, а затем белоснежный экран замелькал разноцветными красками.

— Не буду отвлекать тебя от фильма. — Александр тихо зашептал рядом с моим ухом.

Я коротко кивнула. Сейчас не самое лучшее время для важного разговора.

Взгляд скользил по изображению, следя за Джеком и Розой, а мысли улетели далеко от этого кинопоказа. Что за разговор? Расторжение договора? А как же тогда отработка моего аванса за работу?

Три часа пролетели как одно мгновение. Несмотря на то, что фильм я смотрела уже пару раз, сейчас казалось, что происходящее на экране я вижу впервые. Страшная трагедия, унесшая жизни тысячи людей, личная драма молодой пары, которой не суждено быть вместе… Как и в первый раз по щекам текли горячие слезы. А спустя мгновение супруг положил теплую ладонь на мою руку, отвлекая от происходящего на экране, и не отпускал ее до самых титров. И… я отказывалась понимать происходящее. На протяжении последнего месяца он вел себя так, будто мы действительно были парой…

— Можно я задам тебе вопрос? — Александр заговорил, стоило только нам подняться со стульев.

Его тихий голос заставил вздрогнуть от неожиданности. Вот он — важный разговор…

— Конечно, — я кивнула. Впервые он просил разрешения.

— Зачем ты каждый день набираешь один и тот же номер? На что ты надеешься?

Дыхание мгновенно перехватило. Миша. Я мучила телефон ежедневно, сначала пытаясь сообщить об аварии, а затем просто желая услышать его голос, убедиться в том, что с ним, со слов его матери, все в порядке. За этот тяжелый месяц моя зависимость, увы, не прошла. Рана в груди по-прежнему кровоточила, стоило только забыться от проблем насущных.

— Ты не запрещал с ним связываться…

Врать Александру не было никакого желания. Месяц назад я честно спросила разрешения на телефонный звонок.

— Да. Но ты каждый день набираешь его номер и слышишь голос робота на другом конце. Зачем?

— Надеюсь на ответ, — я оторвала взгляд от изучения материала пиджака «супруга» и несмело посмотрела прямо ему в лицо.

— После всего, что произошло, ты ждешь ответа. Ты будто свалилась с другой планеты. Наивно закрываешь глаза на людскую сущность, принимаешь все удары. Зачем? Я никак не могу тебя разгадать, хотя пытался весь этот месяц.

Он действительно не понимает?

— Я стараюсь видеть в людях хорошее.

— В каждом? Даже во мне? В высокомерном деспотичном тиране?

Это был удар под дых.

— Извини за те слова. Я тебя тогда совсем не знала. Просто… наверное, жизнь закалила тебя. Я благодарна тебе за все, что ты сделал для меня после аварии…

— И за то, что чуть не угробил? Твоя непосредственность, доверчивость сбивали с толку… — Александр наклонился совсем близко и замер. В его темных глазах бушевала самая настоящая буря. А я могла лишь затаив дыхание наблюдать за переменами в его взгляде. Сосредоточенность. Серьезность. И пламя… — То, как ты относишься к жизни, дикость.

— Ты хочешь расторгнуть договор? — я мотнула головой, отгоняя наваждение.

— Всего лишь хочу сказать, что тебе нужен сильный человек рядом, способный помочь принять реальность без розовых очков.

В этот момент мобильный телефон в кармане брюк «супруга» издал мелодичный звон, оповестивший о входящем звонке. Александр тихо ответил неведомому собеседнику, нахмурился и быстро вернул смартфон на место.

— Извини, мне нужно отъехать прямо сейчас. Проблемы с новым заводом. Не жди меня сегодня.

Утром следующего дня меня ждало новое сообщение о том, что вечером состоится возвращение к своей главной роли «жены напоказ». Вечером мне требовалось сопровождать «супруга» на очередном званом ужине. Похоже, что наши отношения Александра устраивали целиком и полностью и расторгать договор он явно не планировал.

И вот, облаченная в темно-синее платье в пол, удачно скрывающее мою ногу в уродливой конструкции, я с удивлением рассматривала место, в котором оказалась минуту назад.

Огромный зал ресторана, утопающий в приглушенном мягком теплом свете хрустальных люстр, оказался до отказа заполнен людьми самых разных возрастов, но примерно одинаковых размеров кошельков. С первого взгляда становилось ясно, здесь собрались богатые и очень богатые москвичи. Нет, они не были выряжены в шикарные платья и смокинги, на них не красовались бриллианты размером с перепелиное яйцо. Нет. Богатство читалось во взгляде, в манере поведения, в беглых заказах официантам бутылок вина, стоимостью в одну среднестатистическую зарплату. В помещении приторно пахло смесью дорогих духов и дорогого алкоголя, а приглушенная музыка завершала изысканный образ этого ресторана.

Рука Александра мягко легла мне на талию, распространяя трепет по всему телу.

— Крис? Все в порядке? — его бархатный голос звучал непривычно тепло.

— Да… да, конечно. Не бывала в подобных заведениях раньше.

— Привыкай. — Александр еле заметно потянул меня вперед, подстраиваясь под мой спокойный темп шага. — Наш столик недалеко. У окна. Отсюда хороший вид на Москву.

— Это будет первое мое знакомство с вечерней столицей.

Мы остановились. Александр галантно отодвинул мой стул, пренебрегая возникшим неподалеку официантом. Внутренний трепет нарастал.

— Шато Латур две тысячи восьмого. — Александр кивнул официанту и перевел взгляд на меня. — Любишь французское вино?

— Гхм… наверное, — ледяными пальцами я обхватила меню в попытке отгородиться от «супруга». Состояние внутри было близко к обморочному. Буквы перед глазами плясали. Напрягало все: обстановка, люди вокруг, но, главное, неизвестная причина нашего «свидания». Александр вел себя, мягко говоря, странно.

— Крис, я с тобой почти не общался после того дня… — перед нами возникли бокалы, которые официант заботливо наполнил на треть рубиновым напитком. «Супруг» быстро сделал заказ.

— Ты хочешь поговорить о последнем договоре? — хотелось быстрее понять, зачем я здесь нахожусь. Ходить вокруг да около, говорить о погоде или о чудесном виде, открывающимся за окном, означало продлевать внутреннюю тревогу.

— Нет. — Александр поднял со стола бокал и покрутил жидкость в нем. — Договор не имеет никакого отношения к нашей встрече. Я его разорвал в одностороннем порядке.

— Что? Почему? Но как же деньги… — я во все глаза уставилась на «супруга».

— Скажем… это компенсация за ущерб, полученный на работе, — «супруг» сделал глоток вина. — К тому же ситуация немного… изменилась. Ты задавала себе вопрос, что произошло в день аварии?

— Нет, — я пожала плечами. — Машину занесло, она врезалась в фонарный столб, который повредил мою ногу. При чем здесь компенсация? Ты же и так оплатил мое лечение и восстановление.

— Крис, я не был до конца честен с тобой. Авария — это не случайность. — Александр вернул бокал на стол и перевел свой пристальный серьезный взгляд на меня. — Некто собирался уничтожить сразу всю мою семью. Меня. Мою Мать. Мою жену. И, знаешь, я ведь ожидал чего-то подобного.

— С чего ты взял, что тебя собирались убить?

В памяти всплыло зловещее предостережение от Дарьи. Получается, она… каким-то образом в этом замешана?

— Все было спланировано. Перед нами вынырнул трактор, заставляя меня увести машину на встречку, по которой как раз ехал большегруз. Наш автомобиль успел разогнаться и уйти от столкновения, но стоило мне только начать резко сбрасывать запредельную скорость, тормозной шланг, надрезанный ранее, оборвался от нагрузки.

Я застыла с ужасом вглядываясь в спокойное лицо своего «работодателя». Он будто рассказывал сюжет сериала, а не историю из своей жизни. Дикость.

— Но… кому это могло понадобиться?

— У меня много недоброжелателей. Многие спят и видят, как упечь меня либо в тюрьму, либо на тот свет. Видишь ли, иногда приходится переходить дорогу конкурентам, действовать не совсем легально.

— Даша может быть в этом как-то замешана?

Александр на мгновение застыл. Кажется, мне удалось во второй раз в жизни его удивить.

— Почему ты спрашиваешь?

— Перед нашим выездом она пыталась меня убедить бежать от тебя, чтобы спасти нашего хм… ребенка. Ты, на ее взгляд, опасен.

— Почему ты молчала раньше? — Александр одним движением перехватил мою влажную ладонь своими теплыми пальцами. Его взгляд прожигал. Обстановку разрядил улыбчивый официант, с грациозностью выставивший перед нами белоснежные тарелки со смесью рукколы, креветок и помидор.

— Тогда в машине я уснула… а потом не знаю. Вылетело из головы, — я выдернула руку, стойко выдерживая взгляд «супруга».

— Даша лишь подтвердила то, что я и так знал. Бывший друг решил прибрать к рукам мой завод. Узнаю его топорные действия…

— Почему ты сейчас это все мне рассказываешь?

Лучше жить в неведении, чем в постоянном страхе перед человеком, которому в целом до тебя не было бы никакого дела. Но просто я появилась не в том месте, не в то время и выдаю себя не за того, кто я есть на самом деле…

— Я предлагаю тебе выбор. — Александр, наконец, приступил к салату. — Остаться со мной или уйти. Никаких претензий я тебе предъявлять не буду. Свое главное предназначение ты выполнила, следовательно, свою зарплату отработала. Не в моем стиле брать ответственность за чужую жизнь.

— Это… что, шутка такая? — я отказывалась верить своим ушам.

Он собирается отпустить меня вот так просто?

— Нет. Я не требую ответа здесь и сейчас. У тебя есть сутки на раздумье. Можешь вернуться к прежней жизни или… — он сделал паузу и продолжил чуть тише, — можешь остаться.

Остаться… или вернуться к прежней жизни. И что меня останавливает прямо сейчас вызвать такси и начинать паковать вещи? Совесть. И… что-то еще. Что-то неуловимое.

— Что будет с Людмилой Алексеевной? Что ты ей скажешь?

— А это имеет значение? — Александр усмехнулся. — Если ты уйдешь сейчас, моя жизнь больше не будет никаким образом тебя касаться.

— А если не уйду? Зачем я тебе?

— Скажем… это мое дело. Я предложил тебе выбор. Ты знаешь все условия. Теперь ответ за тобой. А вот и те, ради которых я, собственно говоря, и решил посетить именно это заведение.

Лицо Александра посерьезнело, а во взгляде, устремленном мне за спину, появился знакомый лед. Я повернула голову в сторону входа.

В обеденном зале появилась внушительная делегация граждан из Китая, облаченных в строгие темно-синие костюмы. Услужливо раскланивающийся официант проводил группу к большому накрытому столу в центре зала, и тут мой взгляд упал на человека, с которым я уже была знакома. Алексей, тот самый, которого Александр пять минут назад обвинил в посягательстве на наши жизни, стоял прямо напротив и радостно кивал головой, поддакивая рассаживающимся по местам китайцам. Конечно же, нас он не заметил. Да и вообще, похоже, что ему не было никакого дела ни до кого, кроме тех, с кем он здесь появился.

— Это мероприятие как-то касается тебя? — я перевела взгляд на Александра, для которого, похоже, тоже перестало существовать все, кроме этой делегации.

— Касается. Хотелось убедиться в успешности сделки, — спустя мгновение он, наконец, отвлекся от китайцев. — Но больше не будем о них вспоминать. Сейчас я хочу пригласить тебя на танец.

— На танец? — я опешила. — Я хожу-то с трудом.

— Гарантирую, что тебе не придется много двигаться. — Алекс поднялся из-за стола и протянул мне руку. — Прошу.

В его глазах появилось нечто теплое, обволакивающее, заставляющее беспрекословно подняться и, прихрамывая, направиться в сторону импровизированного танцпола напротив музыкантов, на которых ранее я не обратила внимания. Под трепетные звуки скрипки руки Александра скользнули на мою талию, принимая на себя практически весь мой вес. Я летела над полом, для видимости переступая ногами.

Трепет внутри достиг пика. Еще мгновение — и меня затрясет от нахлынувших эмоций. Что происходит? Зачем? Почему? У меня не было ни одного объяснения происходящему.

— Что? Что происходит… — собственный шепот звучал слишком тихо.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — его голос казался каким-то чужим, ненастоящим, непривычным, опаляющим мои пересохшие губы. — И надеюсь на твое согласие…

Его губы властно впились в мои. На языке мгновенно появился пьянящий вкус вина. Слабая попытка отстраниться была мгновенно остановлена. Он действовал твердо, настойчиво и решительно. Я оказалась в плену его рук и губ, дыхание участилось, сердце готово было трусливо бежать из груди. И… мне это нравилось. В какой-то момент я начала ловить каждое движение, забыв, кто я, где я и с кем. Дыхание перехватило. По телу распространялось живительное тепло. Будто мир перевернулся. Будто наши сердца, вопреки всему, бились в такт…

— Крис, — он зашептал мне в лицо, — с этого момента ты больше не сможешь на меня работать…

Чемодан распахнул на полу свою темно-синюю пасть, в которую я, все еще выряженная в темно-синее длинное платье, со всей возможной скоростью запихивала вещи, успевшие за месяц разлететься по чужой квартире. Ноющая боль в ноге существенно замедляла перемещения и сильно нервировала. Руки дрожали, во рту пересохло, а голова, казалось, превратилась в чугун. Но останавливаться я не собиралась.

Хотелось сбежать из этого места до прихода человека, который перевернул мой маленький мирок с ног на голову.

Та эмоциональная вспышка в ресторане оказалась мгновенно затушена все той же китайской делегацией во главе с Алексеем. От одного вида этого человека меня бросало в дрожь и, видя такую реакцию, «супруг» отправил меня домой, а сам был вынужден остаться.

И это дало мне маленькую передышку.

Внезапность предложения сбивала с толку, заставляла сердце судорожно трепетать в груди от страха и неизвестности. Поездка в такси подействовала отрезвляюще.

Он предложил мне остаться. В качестве кого? Любовницы? Поиграет в чувства с наивной дурочкой и бросит? Ведь такие, как он, никогда не свяжут себя серьезными отношениями с такой, как я. Хотя у меня вообще не было уверенности в том, что этот человек способен на какие-либо отношения. Каждый день я наблюдала одну и ту же картину. Он уходил на работу на двенадцать часов, работал дома, работал по телефону за рулем… Как робот. Его жизнь — работа.

Пальцы упрямо распихивали по карманам чемодана косметику а к горлу подкатывал комок.

Нет. Мне разрешили уйти, значит нужно воспользоваться этим предложением. Выкинуть из головы эти полтора месяца жизни, про которые теперь будет напоминать лишь перелом. Пока не поздно сбежать в родной город, туда, где мне самое место. Сбежать от него. Сбежать от той части себя, которая желает остаться. Остаться с сильным, но в то же время заботливым, чутким человеком, которым Александр был сегодня и в те короткие встречи по вечерам в течение последнего месяца.

В тот день мы остались наедине впервые с момента аварии. Ехали в напряженном молчании в сторону реабилитационного центра, где я собиралась наконец-то встретиться с бабушкой. Мое сознание периодически отключалось из-за ноющей боли. С момента перелома прошло всего полторы недели, и обезболивающие отменили. Но в том, что творилось с лодыжкой, я не признавалась. Внутри жил страх, что поездка в центр отменится.

Спустя десять минут движения автомобиль плотно застрял в пробке, а я впала в состояние полусна. Мозг периодически включался, но тело вновь и вновь требовало покоя.

И в этом полубреду мне не сразу удалось ощутить момент, когда теплая мягкая ладонь легла на мое лицо. Что это? Сон или реальность? В воспаленном мозгу команды телу отдавались заторможенно. Тем временем пальцы едва заметно откинули пряди волос с глаз, невесомо прошлись по щеке и на мгновение замерли около линии губ. Несмело, почти не касаясь, большой палец пробежался по пересохшей от кондиционера коже.

Я, наконец, вздрогнула и резко распахнула глаза. Дыхание сбилось.

— Волосы упали тебе на лицо, — обе руки Александра уже расположились на руле, а сосредоточенный взгляд был направлен на бампер авто впереди. — Спи. Тебе нужен отдых.

В тот момент я поверила, что так все и было. Просто воображение дорисовало остальные детали.

Но был еще один случай… Через пару дней после поездки, когда время близилось к ночи, моя температура резко подскочила, заставляя тело сжиматься и трястись от нестерпимого холода. Не помогали жаропонижающие, компрессы, растирания… Скорая помощь застряла в очередной московской пробке, а мне становилось все хуже. В какой момент он появился в квартире, где надо мной колдовала Людмила Алексеевна, я не поняла.

Просто в один момент мои глаза распахнулись, а он уже заворачивал меня в одеяло и бережно укладывал на руки. И опять меня ничего не насторожило.

Но ведь все было не просто так? Наши отношения уже тогда перешли из разряда рабочих. Нет. Это произошло еще раньше. В день аварии. И это… пугало.

Нет, уходить нужно прямо сейчас, используя возможность сделать это незаметно. Это единственное верное решение.

Тишину в помещении нарушила мелодичная трель телефона как раз в тот момент, когда я принялась изучать содержимое письменного стола в поисках паспорта. По этому номеру сейчас мог звонить лишь один человек. Хотелось бессовестно не отвечать. Но тогда он сорвется из ресторана, и кто знает, чем это кончится.

— Алло, — я старалась говорить уверенно. — Слушаю.

— Крис…? — слишком хорошо знакомый голос на другом конце провода мгновенно ворвался в сознание, заставляя сердце судорожно сжиматься. — Это ты…

— Миша, — мой разум отказывался верить в реальность происходящего.

— Как… как ты? — его слова долетали с запозданием.

— Нормально, — первое, что пришло в голову. Он не знает. Не знает об аварии, о том, что я сломала ногу, о том, что живу с Александром. В Москве. Перед глазами промелькнуло его лицо во время нашей последней встречи. Его уныние, боль… Рана в груди вновь открылась.

— Ты сейчас… с ним? — спустя секунды молчания до меня долетел вопрос.

— Нет. Миш, как ты? Я звонила тебе…

— Мне нужно тебя увидеть, — бывший жених не собирался отвечать на важные для меня вопросы. — Мы можем встретиться?

— Да… да, конечно. Я сейчас в Москве, но завтра…

— Я тоже в Москве. — Миша как будто усмехнулся. — Сможешь завтра приехать в торговый центр «Рио» на Ленинском проспекте? В час дня?

Странное поведение. Странный разговор. Что-то точно случилось.

— Миш? Ты в порядке? Если нужно, я сейчас…

— Крис. Завтра в час дня я буду тебя ждать в «Шоколаднице». Прошу, приходи. Мне есть что тебе рассказать.

Вызов оборвался. Я так и застыла с ящиком стола в руках. Тело проняла зябкая дрожь. Что-то случилось. Что-то из ряда вон выходящее. Мишин голос был сам на себя не похож. Мог ли «Зеленый город» его сломать? Как мне пережить эту ночь в неизвестности…

Взгляд, наконец, уткнулся в содержимое ящика. Кипа бумаг неясного происхождения, а под ними — несколько фотографий. Пребывая в странном состоянии невменяемости, я выудила карточки из-под документов.

Четыре фотографии. И на каждой Алекс рядом с разными, но такими одинаковыми девушками. Прическа, худощавость, одежда… Даже лица казались похожими. Похожими на Дарью. И меня он тоже переделывал под нее.

Резко захотелось избавиться ото всего, от идиотской челки, от макияжа, от неуютного платья. Негнущиеся пальцы дернули «молнию» на спине, но застежка не хотела сдаваться. Я бессильно дергала замочек в разные стороны, пытаясь взять себя в руки.

— Кристина? — от внезапности появления за спиной Алекса я едва не рухнула на пол, но удержалась. Замерла. Обернуться не позволял страх.

— Я помогу, — через мгновение его руки мягко легли на мою спину. Одно ловкое, едва уловимое движение, и молния расстегнулась, оголяя спину.

— Ты приняла решение? — Александр по-прежнему стоял за спиной, и его пальцы невесомо касались нагой кожи. Трепет внутри не позволял сделать ни единого движения. — Кристина?

Его тихий вкрадчивый голос раздавался над ухом.

— Я не подхожу тебе, — голос предательски дрожал. — Слишком простая. Слишком наивная. Не такая, как любая из них. И уж точно не такая, как твой идеал. И никогда не стану.

Мне стоило больших усилий кивнуть на открытый ящик письменного стола.

— Не станешь. — Алекс шумно втянул воздух над моим ухом и, судя по всему, даже не посмотрел в сторону фото. — А кто сказал, что нужно меняться?

— Ты. В самый первый день…

— Тогда ты была просто моей сотрудницей. Облик должен был соответствовать, — он замолчал на мгновение. — Ты собиралась уйти, не попрощавшись?

Значит, заметил чемодан на полу…

Тем временем его рука скользнула к моему плечу. Одно едва уловимое движение — и легкая шелковая ткань соскользнула вниз, оставляя меня в одном белье напротив человека, от которого я только что собиралась бежать. А теперь ноги будто приросли к полу. Кожей я чувствовала его трепетную близость. Кровь прилила к щекам. Воздуха стало мало.

— Собиралась… — я выдохнула.

Александр плавно отодвинул волосы в сторону, а затем его сухие губы коснулись шеи. Сознание уплывало. Дыхание сбилось. Кровь стучала в ушах, заставляя тело содрогнуться. Еле дыша, я развернулась, уткнувшись в его полурастегнутую белую рубашку. Руки Алекса мягко скользнули по моей спине.

— Хочу тебя остановить, — его шепот раздался над ухом, разнося трепет по телу.

Моя ладонь несмело скользнула на его плечо. Взгляд стыдливо бегал по складкам рубашки, по расстегнутым пуговицам. Во рту пересохло. Происходящее казалось чем-то нереальным. Сном. Но нет. Алекс подтянул меня ближе. Мои холодные пальцы коснулись его груди, и в этот момент взгляд зацепился за шрамы. Белоснежные, рваные, они уродовали его смуглую кожу. Что? Откуда это?

Но мои мысли растворились. Его губы нашли мои, действуя смело, уверенно. Сердце замирало и падало. Пальцы едва заметно прошлись вдоль позвоночника и утонули в волосах. Мы были слишком близко, непозволительно близко. Еще мгновение и остановиться будет невозможно.

Нет. Это неправильно. Этого не должно быть. Я нашла в себе силы отстраниться.

— Что не так? — шепот обжигал нежную кожу шеи.

— Я боюсь… тебя, — слова, которые вертелись в голове с самой первой встречи, слетели с языка.

В одно мгновение все оборвалось. Его руки исчезли, дыхание не обжигало шею. Оголенное тело обдало холодом.

— Ясно. — Александр заговорил сухо. — Уйдешь, но завтра. У меня есть еще сутки. Доброй ночи.

Торговый центр, несмотря на будний день, встретил меня бесконечным потоком людей, спешивших по своим явно неотложным делам. Со своим ортезом и ноющей болью под ним мне явно не удавалось вписаться в общую суматоху. Нужна передышка. Взгляд уперся в свободную лавочку, на которую я облегченно приземлилась.

После пары часов беспокойного сна голова напоминала осиный улей. Я впадала в забытье и резко возвращалась в реальность, будто ощущая на себе его взгляд. Взгляд Александра. Воображение ярко рисовало картину его возвращения, его просьбу остаться, его мягкие прикосновения и поцелуй… Но все это так и осталось лишь игрой воображения. Ночь прошла в полном спокойствии. Александр не менял своего мнения. Он остался спать в гостиной, ведь необходимости делить постель со мной больше не было. Я сказала свое «нет». Убеждать меня остаться было явно не в его принципах.

Нужно об этом забыть. Уже вечером меня здесь не будет. Сейчас единственной целью был разговор, который я рисовала в голове сотни раз с момента последней встречи с человеком, чью фамилию мне хотелось носить еще пару месяцев назад.

Прихрамывая, я направилась к эскалатору, вдыхая смесь из ароматов парфюма, картофеля-фри и пиццы с фуд-корта. Сердце судорожно сжималось. Изменился ли он? О чем собирался поговорить? По телефону его голос казался встревоженным. Что-то случилось. Что-то произошло в «Зеленом городе»…

Через стеклянную перегородку помещение уютной и светлой кофейни хорошо проглядывалось. Сейчас, в обеденное время, почти за каждым столиком расположились сотрудники ближайших офисов в черно-белых костюмах. Но взгляд, конечно же, мгновенно притянулся к человеку, которого я могла бы узнать даже по силуэту. Пульс предательски подскочил. Узкие, слегка сутулые плечи, отросшие прямые волосы цвета горького шоколада, тонкий профиль носа, «профессорская» складочка между бровей, любимые мягкие губы… Такой родной и одновременно такой далекий.

Медленно передвигаясь между официантками, снующими в разные стороны, я жадно рассматривала Мишу и отсчитывала удары разбушевавшегося сердца. Он немного похудел, под глазами виднелись серые тени, а волосы давно не видели расчески. «Зеленый город» явно не пошел ему на пользу. Или наоборот? Быть может, это нормальная реакция на отсутствие зависимости?

До заветного столика оставалось пару метров и… я трусливо замерла, отчаянно пытаясь унять дрожь в ватных ногах. В этот самый момент Миша резко развернулся, будто ощутив мое присутствие. Морщинка между бровей расправилась, в глазах появился знакомый блеск, и в одно мгновение он оказался рядом.

— Ты пришла, — его руки мягко легли на мои плечи. Одно мимолетное движение, и его губы касаются моей щеки трепетно бережно, обдавая любимым манящим цитрусовым ароматом. Сердце пропускало удар за ударом. Захотелось по привычке запустить ладони в его волосы, притянуть ближе…

— Привет, — сделав над собой усилие, я отпрянула. — Как ты?

— Нормально, — искра из взгляда бесследно исчезла, оставив лишь усталость. — Я заказал тебе капучино и чизкейк.

На каждом свидании два далеких года назад я заказывала именно этот десерт с кофе.

— Спасибо, — я сделала шаг в сторону столика и поморщилась от резкой боли в ноге.

— Что это? — Миша вглядывался в конструкцию на лодыжке все то время, что я садилась за стол. — Это он с тобой сделал?!

В его голосе звучало негодование.

— Что? Нет, нет, конечно. Я попала в аварию месяц назад, — мне не хотелось обсуждать подробности того дня. — Миш, я пришла извиниться. То, что ты видел в кафе, ты не так понял…

Между бровей опять залегла складочка.

— Мужчина дарит тебе цветы в компании своей матери, ты при этом мило улыбаешься. Что я не так понял?

— Сложно поверить, но… я на него работала. Мне нужны были деньги на операцию…

— И поэтому ты с ним спала?! Ради денег?! — на лице Миши появилось странное выражение. Будто он увидел таракана. Презрительное, недоверчивое.

— Господи, нет, — зачем я оправдываюсь? — Играла роль жены. Просто роль. На публику. Не знаю, что там тебе наплела Ритка…

— Бред какой-то… — бывший жених фыркнул.

— Это не бред. Ты веришь сплетням Ритки? — я попыталась улыбнуться. Вышло скверно. — Миш, ты же знаешь меня. Скажи лучше, как ты? Как реабилитация?

— Все нормально, — ответ показался чересчур резким. — Не меняй тему…

— Нормально? — я не слушала его. — И это все? Ты как будто ездил не на оздоровление, а в тюрьму…

— Именно. И знаешь, кто виноват в том, что я стал таким? В том, что мне пришлось ехать в этот чертов «Зеленый город»? Знаешь?

— Я? — хотелось кричать от обиды. Нет, он не изменился.

— Воронцов Александр Евгеньевич. — Миша проговаривал имя моего бывшего фиктивного супруга, смакуя каждую букву.

Я застыла. Ожидала услышать обвинения кого угодно, меня, матери, да даже Ритки или Дениса… Но Александр? При чем здесь он?! Не уверена, что они даже знакомы лично.

— Не ожидала? — Миша как ни в чем не бывало продолжил. — Что ты вообще о нем знаешь?

— При чем здесь Александр? — я вцепилась в кружку с кофе, будто она была спасательным кругом.

— При том. Тогда, при первой встрече, его лицо показалось смутно знакомым. И я долго не мог понять… Он рассказывал тебе о том, чем занимается вообще? Откуда у него все эти тачки, квартиры?

Каждое слово Миша выплевывал с такой ненавистью, что мне стало не по себе. Кто этот человек и что он сделал с тем мужчиной, которого я знала и любила?

— У него завод. Достался от отца, — собственный голос казался сухим и безжизненным. — Какое это имеет отношение к тебе и твоим… пристрастиям?

— Прямое. — Миша хмыкнул. — Александр случайно не рассказывал тебе о том, как разорил одно предприятие в нашем городе? А именно завод «БетаМагна», который давал работу трем тысячам человек. Три тысячи обыкновенных работяг впахивали в поте лица ровно до тех пор, пока завод не выкупил твой… хм… Александр.

— Не понимаю…

— Мой отец работал на «БетаМагна». — Миша меня не слышал. — Почти двадцать лет жизни отдал этому заводу. Стоял у истоков, пережил девяностые в должности простого бухгалтера… Месяцами ждал зарплату, пока мы с матерью ели одни пустые макароны… А потом, знаешь, все устаканилось. И в должности его повысили, зарплату платили отличную. Все шло хорошо, пока завод не достался в руки Воронцову. И он за неделю все разрушил. Мой отец, как и остальные три тысячи сотрудников, попали под сокращение. А кому нужен бывший главный бухгалтер в пенсионном возрасте? Никому. И это стало для него ударом. Спустя три месяца моего отца не стало.

Наступившее молчание тяжелым грузом повисло в воздухе. Казалось, что слышу каждый вдох, каждый удар сердца.

— Мне… жаль. Очень жаль, что так все… вышло, — ком в горле нарастал.

— Я не справился. — Миша обхватил голову руками и скрыл взгляд в столешнице. — Эта боль потери сводила с ума. Я не мог думать, не мог чем-то заниматься…

— И ты ушел от проблемы в свою зависимость… — моя голова готова была взорваться.

— Это был единственный выход тогда. — Миша перевел взгляд на меня. Его густые темные ресницы слиплись от слез. — В трагедии нашей семьи виноват только он, Александр. А сейчас у меня появился шанс отомстить.

Тело дрожало, в руках появилась странная слабость.

— Отомстить?! — мой возглас однозначно привлек внимание посетителей кафе, но было плевать. — Ты в своем уме?! Хотя кого я спрашиваю… Ты последние мозги прокурил? Как можно обвинять человека…

— Ты заблуждаешься, он не человек. — Миша с непривычной жесткостью оборвал поток моих мыслей. — Бездушный монстр, которому плевать на всех, кроме себя. И на тебя в том числе. Он продает и покупает все и всех, при этом действуя незаконно.

— Это неправда! — мои ногти с силой впивались в ладони, сжатые в кулак. — Александр не причастен к смерти твоего отца. Если завод обанкротился, то точно не из-за смены директора. А уж в том, что произошло с тобой, виноват ты и только ты. Каждый раз, каждый твой срыв ты перекладывал вину за случившееся на кого угодно, но только не на себя. Ты попросту уходил от проблем, не решая их!

— Ты не знаешь и половины правды про него, — когда-то любимый голос звучал угрожающе. — Сначала он отнял у меня отца, теперь забирает тебя…

— Ты сам меня потерял, — тело дрожало. — Александра я знаю плохо. Но не примешивай его к тому, что происходит с тобой.

— Нет. Ты не понимаешь, никогда не поймешь. Он виноват, и я отомщу.

— Миш, ты в своем уме? Или ты опять обкурился какой-то фигней?! Как ты собрался ему мстить?

У меня не было ни единого объяснения происходящему.

— Думаешь, это просто болтовня? — голос дрожал от гнева. — Нет. В «Зеленом городе» у меня было много времени все обдумать. У него отберут все, ради чего он живет. Завод, деньги, недвижимость.

Он в бреду. Скорее всего, опять под действием каких-то «препаратов». Нужно попробовать вернуть его в санаторий.

— Ты сам-то веришь, что это возможно? — я постаралась говорить как можно спокойнее. — Миш, ты болен…

— Считаешь, что я слетел с катушек, да? — бывший жених с какой-то горечью усмехнулся. — Ошибаешься. Все дело в том, что отец перед сокращением вынес с завода очень интересные бумаги, считал, что из-за них его могут посадить. Я изучил эти документы и пару дней назад передал куда следует вместе с соответствующим заявлением, а сегодня утром меня уже вызывали на беседу в органы. Банкротство «БетаМагна» было фиктивным. И тот, кто это организовал, понесет наказание.

Мозг отчаянно пытался состыковать факты. Бумаги, заявление… В органы? Неужели все это приняли всерьез? Бред какой-то…

— Ты за этим меня сюда позвал? Рассказать о том, как планируешь наказать невиновного человека?

— С ним рядом небезопасно. Начнутся проверки… Зачем это тебе? Я предлагаю вернуться домой. Со мной. — Миша протянул мне руку и улыбнулся почти как раньше, но ключевым словом было «почти». В его глазах лихорадочно бушевало безумство вперемешку с торжеством.

— Можешь быть спокоен. На Александра я больше не работаю, а из Москвы сегодня вечером уезжаю, — я поднялась со стула, так и оставив любимый десерт нетронутым. — Но точно без тебя.

— Крис, это еще не все… — Миша попытался схватиться за мою ладонь, но удалось увернуться.

— У меня нет желания слушать, как ты жалуешься и винишь других во всех своих несчастьях. Во всем виноват только ты, и я надеялась, что в «Зеленом городе» до тебя достучатся. Но нет. После услышанного не хочется больше тебя видеть.

За нашей ссорой точно наблюдала добрая половина офисных клерков, мирно жующих салаты. Но было плевать. Хотелось раз и навсегда обрубить все связи с этим человеком.

— Крис! — Миша резко поднялся из-за стола, сбивая кружку с недопитым кофе, которая с пронзительным звоном разбилась о белоснежный кафель.

Воспользовавшись этой заминкой, я со всей возможной скоростью направилась к выходу. И Миша бы меня без труда нагнал, если бы не официантка с вопросами об оплате счета и битой посуды. Спасибо ей за эту небольшую передышку.

Нужно слиться с толпой, затеряться в каком-нибудь магазине, где он меня не найдет. На глаза тут же попалась вывеска известного магазина нижнего белья, и я рванула туда. Хотя рванула — это громко сказано. Поковыляла, периодически оборачиваясь и нервно озираясь по сторонам.

Внутри отдела щедро пахло сладковатым освежителем, а улыбчивые девушки-консультанты, не обращая никакого внимания на полубезумное состояние потенциальной покупательницы, мгновенно накинулись на меня и отправили в примерочную с ворохом белья. Сопротивляться не было смысла.

Закрывшись тяжелой шторой, я рухнула на пуфик, облокотившись затылком на прохладную перегородку. Боль в ноге никак не могла сравниться с тем невыносимым чувством, которое появилось в груди.

Хотелось разрыдаться, но по неведомой причине слез не было. Они будто застряли в горле, заставляя задыхаться и глотать губами живительный кислород.

На что я надеялась, когда шла на это встречу? Неужели в душе действительно жила надежда, что Миша может измениться? Неужели я и правда настолько наивная? В голове мгновенно всплыла ехидная ухмылка бывшей лучшей подруги.

— Крис, когда до тебя наконец дойдет? — ее слова отдавали новой порцией боли в груди. — Люди не меняются, они лишь на время играют нужную роль ради своих интересов. Этот идиот так и останется идиотом, а для тебя выдумал роль мученика… Тоже мне, блин, страдалец нашелся…

Нужно попросту усвоить раз и навсегда. Человека нельзя изменить. И если на короткое мгновение показалось, что это возможно, то это просто обман ради своей же выгоды.

Сейчас Миша зашел слишком далеко даже в моих наивных глазах. Он в который раз извратил всю историю так, что опять казался жертвой. Для кого? Для меня. Чтобы я, наивная глупая дурочка, пожалела бедного мальчика, вставшего на кривую дорожку из-за одного конкретного человека. Александра.

Стоп. Александр же не в курсе, что мой бывший жених решил лишить его свободы. Плохо верится, что все это всерьез и одна несчастная папка с бумагами может как-то повлиять на Алекса, но все же стоит его предупредить.

Липкими пальцами я вытащила из сумки телефон, так и норовивший выпасть из рук, и набрала знакомый номер, не обращая внимания на неотвеченный вызов и сообщение с номера, принадлежавшего бывшему жениху.

— Слушаю, — ответ последовал незамедлительно. — Я на встрече. Что-то срочное?

Тон голоса показался немного встревоженным.

— Не знаю, — собственный голос казался каким-то безжизненным. — Алекс, ты не знал, но… я встречалась с Мишей. Он… В общем, у него есть какие-то финансовые документы по «БетаМагна», которые он передал в органы вместе со своим заявлением. Он обвиняет тебя в фиктивном банкротстве.

— Понял, — в голосе не было удивления. — Где ты?

— В «Рио» на Ленинском проспекте. Алекс, это правда? Серьезное обвинение…

— Заберу тебя через час. — Александр был предельно серьезен. — Жди у входа. Потом поговорим.

Телефон, чудом державшийся возле уха трясущимися руками, с грохотом рухнул на плитку. И в ту же секунду шторка в примерочной отъехала в сторону.

— Девушка? Девушка, вам плохо? — перед глазами появилось испуганное лицо девушки-консультанта. — Может, вам воды принести?

— Спасибо, не нужно, — пальцы нашарили на полу телефон и затолкали его в недра сумки. — Извините за беспокойство, но мне нужно идти.

Я брела по торговому центру, не разбирая дороги, плутая на пути к выходу. Хотелось как можно скорее выбраться из этого бушующего муравейника и упасть в руки Алекса. Хотелось услышать от него, что вся эта история просто плод больной фантазии Миши. Что его репутации ничто не угрожает… Хотелось ощутить спокойствие за его спиной.

В голове не укладывалось, что Александр мог в трезвом уме оставить без работы три тысячи человек ради собственной выгоды. Если банкротство и было фиктивным, то точно не по вине Алекса. Он не мог. Он не такой…

Или… такой? Ведь этот человек с легкостью обманывал собственную мать, нанял себе на работу «жену» и ставил свой бизнес во главу всего, работая сутки напролет. И я не имела ни малейшего понятия о его рабочих делах. Был еще один момент, который смущал больше всего. Реакция Алексея и Даши на появление Алекса и на его предложение по бизнесу. Плюс его рассказ о непонятном нападении…

Кое-как добравшись до выхода, я вынырнула из прохлады торгового центра и мгновенно очутилась под яркими лучами дневного солнца. Запах раскаленного асфальта смешался с ароматом резины, но, даже несмотря на это, я вдыхала полной грудью. Хотелось привести чувства в норму, не показывать Алексу своего волнения.

— Извините, Кристина Сергеевна? — бархатный приятный голос донесся из-за спины, заставляя вздрогнуть всем телом.

Я развернулась и уткнулась в темноволосого мужчину лет тридцати, одетого в июльскую жару в черный строгий костюм с галстуком.

— Да, это я. Что вы хотели?

— Извините еще раз, не хотел вас напугать, — на лице мужчины появилась улыбка. — Я от Александра Евгеньевича. Он просил доставить вас к нему в офис. Прошу пройти со мной в автомобиль.

Это что, секретарь Алекса? Или телохранитель? Его вид настораживал.

— Да, конечно, — я кивнула и, сделав шаг, скривилась от боли.

— Я помогу, — мужчина подхватил мою руку. — Автомобиль недалеко.

— Александр сказал, что сам меня заберет. Неудобно так вас напрягать. Я бы могла и сама добраться…

— Александр Евгеньевич задержался на совещании. И вы меня не напрягаете. Это же моя работа.

Мы подошли к огромному черному тонированному внедорожнику, точной копии из любого фильма боевика. Мой спутник щелкнул брелоком, открыл дверь и, аккуратно придерживая мой локоть, помог забраться в темный прохладный салон. Глаза слепо щурились, вглядываясь в темную пустоту.

В секунду, когда дверь за спиной хлопнула, мое тело резко обхватили чьи-то руки и повалили на диван. Я нервно дернулась, но нос и рот тут же накрыла сладковато пахнущая ткань, от которой мгновенно запершило в горле. Нехватка кислорода заставляла дышать глубже. Руки вминали меня в ледяную кожу сиденья все сильнее…

Александр обещал заехать за мной через час, который еще не истек, и он был на встрече, а не на совещании… Но только это дошло до меня слишком поздно.

Сознание уплывало.

В легкие врывается едкий резкий запах, заставляя все внутри содрогнуться. Кашель цепкой кошкой царапает горло, сжимает грудь. Появляется боль. Нестерпимая. Угнетающая. Голову будто разрывает изнутри. Перед глазами расплываются разноцветные круги. Приходится глотать пересохшими губами спасительный затхлый воздух, пропитанный ароматом бензина.

— Ты меня так и не дослушала, — над ухом раздается голос, от которого в груди все сжимается. Боль становится невыносимой.

Реальность нахлынула резко вместе с осознанием личности человека, находившегося рядом. Пришло ощущение вытягивающего душу холода, идущего от грязного бетона, на котором меня разместил человек, личность которого стала для меня полной неожиданностью. Моя голова покоилась на коленях у… Миши. Я отчетливо слышала его прерывистое дыхание над ухом. И это он только что привел меня в сознание при помощи какого-то резко пахнущего средства.

— Извини, извини, — его руки легли на мои плечи, легко поглаживая. — Сама ты не захотела мне помочь, поэтому пришлось так действовать…

Происходящее никак не хотело укладываться в моей голове. Черный джип, мужчина в костюме агента ноль-ноль-семь и… Миша? Моя первая любовь, человек, без которого я и дня не могла прожить, мужчина, за которого я собиралась замуж меня… похитил? Как? Зачем? Почему?

Его теплые пальцы нежно скользили по коже, как и раньше. Как когда-то в прошлом, когда его прикосновения заставляли сердце биться чаще. Но сейчас… напрягая последние силы, я дернулась в сторону, соскользнув с когда-то любимых рук и врезавшись затылком в ледяной бетонный пол. На глазах проступили слезы. В голове будто фейерверк взорвался.

— Крис. — Миша вновь подхватил меня на руки. — Не делай резких движений. Скоро все пройдет.

— Ты… обкурил меня какой-то наркотической дрянью? — ослабший голос сипел.

— Так было нужно. — Миша верил в то, что говорил. — Крис, это для твоей же безопасности. Поверь, ты сама не знаешь, с кем связалась.

Все это связано с Александром. Мысли в голове играли в чехарду. Все ниточки, веревочки мыслей отказывались сплетаться, образуя огромный запутанный клубок. Я зажмурилась, смаргивая липкую пелену перед глазами, и распахнула веки.

Картинка перед глазами расплывалась и покачивалась. Но стало ясно, что мы находились в помещении подземной парковки. Об этом говорил и спертый воздух, и аромат бензина, и аккуратно расчерченные белые линии на полу. Но на просторной хорошо освещенной площади находился лишь один автомобиль. Тот самый, в который меня заманил мужчина в костюме Джеймса Бонда. И что мы здесь делали, я не имела ни малейшего понятия.

— Миш, что происходит? — я старалась говорить как можно спокойнее, выходило скверно. — Зачем все это было нужно?

— Твой муж должен подписать кое-какие признательные бумаги. Только и всего, — в когда-то любимых глазах бушевало безумие. — Ты должна его убедить.

Муж?! Он что, считает, что мы на самом деле женаты? Я дернулась вперед.

— Миша, черт… — переломанную ногу пронзила острая боль. — Прекрати все это! Ты болен, тебе нужно лечение! Если захочешь, я помогу. Буду рядом. Все это — плод твоей бурной фантазии.

Бывший жених сверлил непроницаемым взглядом автомобиль, будто, не слыша моих слов.

— Миш, ты нанял машину, нанял того мужчину, чтобы похитить меня, да? — тело трясло от озноба. — Но зачем? Чтобы Александр приехал сюда, в это странное, подозрительное место по моему зову? Чтобы подписал какие-то бумаги?

Поток моих безумных вопросов остался без ответа. Повисло молчание.

— Все не совсем так… — Миша, наконец, перевел свой взгляд в мою сторону. — Я нашел человека, который рассказал мне об опасности, в которой ты находишься. Но я тебя спасу. Потому что люблю.

Я будто со стеной разговаривала. Он явно не в себе. Этот взгляд, эти мысли… И отсюда мне не сбежать со своей покалеченной ногой. Что же делать…

— Крис. — Миша заговорил тихим вкрадчивым голосом, — сейчас мы позвоним Александру, и ты попросишь его приехать. Скажешь, что его присутствие здесь жизненно необходимо. Поняла?

— Я в сотый раз тебе повторяю, он мне не муж, — голос сорвался до крика. — Никто. Работодатель. Я изображала его жену ради денег, ради операции бабушке. Помнишь про операцию? Миша, Миш, ну пожалуйста, давай уедем отсюда, давай вернемся домой. Если захочешь, я помогу тебе…

— Хватит мне врать! — Миша явно не собирался слушать доводы здравого смысла. — Я все знаю. Сейчас мы звоним этому убийце, и ты просишь его по-хорошему приехать и подписать документы.

— Нет! — я мотнула головой. — Сейчас мы поедем домой. Хорошо?

Нужно стоять на своем. У меня получится его переубедить, получится…

С глухим щелчком дверь автомобиля раскрылась, заставляя сердце подпрыгнуть к горлу от неожиданности. Из салона медленно выбирался полноватый мужчина в брюках и синей рубашке, лицо которого скрывало тонированное стекло. Но стоило только незнакомцу развернуться в мою сторону, как меня будто током прошибло. Нет, все происходящее не плод фантазии бывшего жениха. И не он стоял за моим похищением. Все было намного серьезнее.

Передо мной стоял Грязнов Сергей Викторович. Этого человека я никак не ожидала увидеть…

— Доброго дня, Кристина, — мужчина кивнул в мою сторону, в то время как из салона появился уже знакомый мужчина, который представился помощником Александра. — Вижу, вы меня узнали. Этот молодой человек. — Сергей Викторович кивнул в сторону Миши, сверлящего взглядом пол, — раскрыл мне глаза на моего компаньона, который, к сожалению, является еще и вашим мужем. И сейчас для всех будет лучше, если Александр присоединится к нашей компании.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — озноб сотрясал тело с новой силой. — Что вам нужно?

— По-моему, Михаил вам все рассказал. Нам нужно, чтобы вы попросили вашего мужа приехать сюда для переговоров и подписания бумаг, вам он точно не откажет. Что скажете?

— Он не подпишет, — почему меня никто не слышит? — Я не его жена. Да даже если бы и была, это бы ничего не изменило.

— Знаете, Кристина, у меня есть все основания полагать, что вы нам врете. — Сергей Викторович неторопливым движением вытащил из кармана телефон. — Могу сказать вам лишь одну вещь, ваш супруг скоро окажется за решеткой, вопрос лишь времени. Зачем вам, молодой и красивой, муж-уголовник?

— Он мне не муж, — я вновь мотнула головой, но мои слова вновь разбились об стену.

— Тогда давайте позвоним вашему не-мужу и пригласим его к нам для разъяснения ситуации и для подписания некоторых бумаг.

Мужчина коснулся пальцем экрана и спустя мгновение в пустом помещении раздался телефонный гудок, многократно усиленный гулким эхо. Ноги подкашивались. Чтобы не рухнуть на месте, пришлось схватиться за один из столбов-опор. Происходящее не могло быть реальным. Нет. Миша не мог так поступить. Я не могу быть чьей-либо заложницей. Меня не могли похитить. Нет.

После третьего гудка раздался щелчок в динамике. А затем встревоженный голос, от звука которого в груди отчаянно закололо.

— Кристина? Где ты?

В руках у Грязнова, конечно же, был мой телефонный аппарат. На что он вообще надеялся? Сейчас Александр рассмеется ему в трубку, расскажет то, что я пыталась до них донести последние пять минут и сбросит вызов. Меня после этого, в лучшем случае, выбросят где-нибудь в лесополосе вдалеке от города. А в худшем… Даже думать об этом не хотелось.

— Здравствуй, Саша, — голос Сергея Викторовича торжествовал.

— Где Кристина? — тон голоса на другом конце похолодел.

Я замерла, во все глаза уставившись на самодовольную ухмылку Грязнова.

— Она в хорошей компании. Кристина, передай, пожалуйста, привет супругу. Будь так добра.

В его голосе было столько сарказма, что становилось тошно. Я молчала. Миша по-прежнему будто в трансе находился, никак не реагируя на происходящее. Грязнов сделал шаг ко мне навстречу.

— Крис, — спустя пару секунд тишины из динамика донесся голос, в котором слышалось с трудом скрываемое волнение. — С тобой все в порядке?

— Да, — ответ сам собой слетел с губ, я опомнилась. — Алекс, они тебя хотят посадить…

— С ней все в порядке, как слышишь, — Грязнов рукой отдал приказ своему охраннику заставить меня молчать. Я даже опомниться не успела, как спустя мгновение мой рот закрыла шершавая ладонь.

— Зачем она тебе? — Алекс забыл про всю свою учтивость.

— Это гарантия. — Сергей Викторович хмыкнул. — Жду тебя в здании твоего завода. Думаю, за час успеешь добраться. Если не успеешь вовремя, отправим Кристиночку по заводу погулять. Ходит только она плохо, как бы голову не разбила…

К глазам подступили слезы. Сейчас Алекс рассмеется, сейчас скажет, что ему наплевать…

— Я успею, — последовал короткий ответ, и вызов оборвался. Вместе с ним оборвалось и что-то внутри…

Он приедет. Алекс действительно собирается приехать сюда… Неужели ради меня? Эта мысль никак не укладывалась в голове. Нет, это невозможно. Жизнь почти посторонней женщины не может быть для него важнее собственной. Вчерашний разговор все расставил по своим местам. Я больше на него не работала, я не стала его любовницей. Я никто для него. Но это его не остановило…

Не остановило обещать приехать сюда, подвергать свою жизнь, свою свободу опасности. Понятно было всем, кроме Миши, что живыми из этого места выберутся только Грязнов и его телохранитель. И Алекс не настолько глуп, чтобы явиться сюда для проявления рыцарства и героически закрыть своим телом меня от пуль.

У него был план. По-другому быть не могло. Я в это верила.

— Кристина. — Сергей Викторович неторопливым шагом направлялся в мою сторону. — Настаиваю на прогулке по новой, не так давно приобретенной собственности вашего мужа. Вань, отпусти ее, наша невольная гостья, думаю, не осмелится на побег.

Стальная хватка мгновенно пропала, и я сделала неуверенный шаг вперед. Внутри похолодело, перед глазами плыли разноцветные круги. Похоже, что с Александром я так и не увижусь. Не в этой жизни…

— Он же сказал, что приедет, — раздался из-за спины Грязнова сухой, безжизненный голос Миши. — Вы обещали ее не трогать.

— Не думаешь же ты, что встречать нашего дорогого гостя мы будем здесь, на парковке, — мужчина фыркнул. — Встретим, проводим в кабинет, подпишем бумаги.

— Я пойду с вами. — Миша успел сделать пару шагов, но перед ним мгновенно выросла фигура Ивана.

— Вань, проследи, чтобы нашему гостю здесь было комфортно, пока мы с нашей дорогой Кристиной устроим прогулку. — Сергей Викторович впился своими цепкими пальцами в мой локоть. — Прошу за мной.

В его голосе слышалось торжество, самодовольство. Этот человек явно наслаждался тем, что делает. Если реально оценивать свои силы, то мне определенно не удастся ни сбежать, ни одолеть стокилограммового мужчину. Поэтому, преодолевая боль в распухшей ноге, я безропотно двинулась следом за своим похитителем.

— Не трогайте ее! Слышите! — Миша за спиной вырывался из рук человека-скалы. — Вы обещали! Я вам — информацию, вы мне — Крис…

Эти надрывные слова врезались стрелами в самое сердце, заставляя дышать чаще, глубже. Какой же ты дурак, Миша…

— Вань, отнеси мальчика в машину, — не останавливаясь, Грязнов холодно отпустил еще один приказ. — Да, и пусть поспит. На первом этаже в конференце группа?

Группа? Что за группа?!

— Да, Сергей Викторович, как вы и просили, — боковым зрением я видела, как громила без труда отрывает Мишу от земли и тащит в сторону джипа. Черт возьми, неужели я вижу его в последний раз?

— Прошу, пожалуйста… — я засипела. — Не убивайте его.

— Все еще думаешь, что такие, как он, достойны жизни? — мужчина фыркнул. — Его дальнейшая судьба зависит от тебя. И от сговорчивости твоего мужа.

Я промолчала в ответ. Не зависит. Все уже решено. Как только Алекс поставит свою подпись на документах, все закончится. А если не поставит, все закончится еще быстрее… Господи, пожалуйста, пускай у него будет план… Иначе из-за моей глупости, из-за моей наивности все происходящее закончится в лучших традициях американских боевиков. Из-за отчаянного желания увидеть перемены в Мише в очередной раз я поверила ему. Дура. По тону его голоса можно было понять, что это не так. Черт, да если бы я не пришла на эту встречу, то сейчас, скорее всего, уже направлялась домой, возвращалась к привычной жизни…

В полнейшей тишине мы поднялись по ступеням и вышли в пустующий просторный холл, залитый розоватым светом закатного солнца. Через это помещение с оборудованными стойками пропуска, по всей видимости, еще совсем недавно проходили сотрудники предприятия. Все осталось нетронутым, даже доски с информацией пестрели объявлениями.

— А ведь хороший завод был. Нравится? — Сергей Викторович прошел к стойке с красочными листовками, подтягивая меня за собой и не замечая моего прихрамывания.

— Никак не могу оценить, — я заговорила, стараясь сохранять спокойствие. Насколько это вообще было возможно.

— Саша совсем не втягивал тебя в свои дела? — мужчина удивился. — Хотя правильно, меньше знаешь, как говорится, крепче спишь. Но я не могу не поделиться с тобой новостями о делах твоего мужа. Тебе же интересно, почему ты здесь оказалась? Видишь ли, Саша ведет не совсем законную игру, которую надо остановить. Он, как бы точнее выразиться, стервятник.

— Не понимаю, о чем вы, — хотелось прервать этот разговор, дождаться Алекса в молчании, но нет.

— Саша всегда работал нечисто, — Грязнов был настроен раскрыть мне глаза на «супруга». — С малых лет Женька выбивал из него эту дурь ремнем и палками, но малец так и вырос с гнильцой. Воровал идеи, воровал контракты, шел по головам. А пару лет назад нашел способ зарабатывать на других. Банкротил предприятия, выкупал их долги, а потом продавал по завышенной стоимости или пускал в оборот. Тут уж как повезет. Например, этот завод, занимающийся производством металлоконструкций, принадлежал моему хорошему другу. А твой Саша попросту растоптал этого человека.

— Я вам не верю, — мне стоило усилий даже просто мотнуть головой. Действие опьяняющей смеси никак не отпускало.

Александр не мог так поступать. Он человек принципов. Живет по четким граням, не отклоняясь от них ни на шаг. Или это только мое представление? С другой стороны, Воронцов Александр Евгеньевич являлся истинной акулой бизнеса, живущей только ради добычи. Работающий по двадцать четыре часа в сутки, он забывал обо всем на свете. На что способен такой человек ради собственной выгоды? Мог ли он быть тем монстром, которым его рисуют Миша и Грязнов?

Не мог. Сердцем чувствовала, что не мог.

— Тоже самое мне сказала Люся, когда я обратился к ней за помощью, — мужчина ткнул пальцем в буклет. — И из-за ее глупости все эти люди лишились работы. Как ее здоровье, кстати?

В мозгу что-то щелкнуло. Ну, конечно…

— Это вы! Вы ее травили, — мое озарение вызвало лишь усмешку на губах собеседника. — Она отказалась помочь вам в ваших «грязных» делах, и вы решили отомстить!

— Неужели? — на лице мужчины не было ни удивления, ни шока. — У тебя есть какие-то доказательства кроме идиотских доводов?

Лишая меня права на ответ, телефон моего похитителя издал два протяжных звуковых сигнала, которые разнеслись протяжным эхом по пустому помещению. Стоило только мужчине скользнуть взглядом по экрану своего смартфона, как его сосредоточенное лицо разгладилось. На губах появилась легкая улыбка.

— Твой супруг с минуты на минуту появится. На самом деле, я не был до конца уверен, что Саша рискнет всем ради женщины. Интересно, чем же ты его сразила?

Сердце неистово заколотилось о ребра. Алекс. Он рядом.

Чем я его могла сразить? Ответ на этот вопрос мне был неизвестен. Просто неудачно попала под колеса его автомобиля, неудачно согласилась на этот идиотский контракт ради денег и неудачно влюбилась в моего несостоявшегося убийцу. Сейчас, в эту самую минуту, я могла сама себе в этом признаться.

В какой момент это произошло? Почему? Я не имела ни малейшего понятия…

Пожелтевшая пластиковая дверь перед глазами с пронзительным скрипом распахнулась, впуская в помещение группу людей. Первым вошел мужчина в черной форме охраны, Алекс шел следом. Уставший, вымотанный. Внутри все сжалось от одного вида. Его сосредоточенный, обеспокоенный взгляд в одно мгновение нашел меня. А следом он сделал едва заметный кивок. Что это означало? Что все в порядке? Что он вытащит нас отсюда?

Нервная дрожь окутала каждую клеточку, продрогшего, несмотря на жару, тела. Алекс здесь. Рядом. Он не бросил меня. Пришел сюда, рискуя всем… Хотелось уткнуться носом в его плечо, ощутить его стальные руки на своих плечах, услышать, что все будет хорошо. Все будет хорошо. Он обещал мне это месяц назад.

И тут мой взгляд наткнулся на человека, которого я никак не ожидала сейчас увидеть. За спиной моего «супруга» помимо еще одного мужчины в форме стоял Грязнов Алексей Сергеевич.

— Леша? — Сергей Викторович закашлялся. Кажется, удивительным его появление показалось не только мне.

— Пап, остановись, пока не стало поздно, — мужчина коротко мотнул головой и сделал пару шагов вперед. — Отпусти Кристину, и Саша закроет глаза на все твои махинации.

Одно резкое движение в бок, и я вновь оказалась в захвате у Грязнова.

— Мои махинации? — Сергей Викторович хмыкнул. — Кому ты веришь, сынок? Грязному предателю, убившему своего отца?

Александр сделал неуловимое движение вперед, за что заслужил удар, пролетевший вскользь плеча, от одного из охранников. «Супруг» замер.

— Это ты его убрал, — стальной тон Алекса резал слух. — Отца, Николая Федоровича… «Альфа», «Бета», «Гамма» — все должно было стать твоим. Не ожидал, что я, сопляк, тоже вступлю в игру?

— За клевету, между прочим, положено уголовное наказание, — Грязнов заговорил вкрадчиво, отступая в сторону пропускных стоек, подтягивая меня следом. — Твое дело уже открыто, нужно будет лишь добавить обвинительный пунктик. Ты сейчас идешь со мной, подписываешь бумаги на передачу прав собственности и спокойно отбываешь в суд, а следом — в колонию строгого режима. А на свободе тебя останется ждать красавица-жена, верная, преданная, главное — живая.

В спину уперлось что-то холодное и металлическое. Раздался короткий щелчок. Сердце пропускало удар за ударом, ноги от страха подкашивались, заплетались. Мой полный ужаса взгляд был направлен на единственного человека.

Александр расправил плечи, поднял руки вверх.

— Не делай глупостей. Моя жена здесь ни при чем, отпусти Крис, — расслабленно и с грацией тигра Александр сделал несколько шагов в нашу сторону.

— Отец, все, в чем ты обвиняешь Алекса — дело твоих рук. — Леша тоже несмело вступил в диалог. — Думаешь, это не откроется на суде? Алекс не будет возбуждать дело, отпусти девушку.

На секунду воцарилось молчание. Я слышала только бешеный стук собственного сердца.

— Дети, разве вы так и не поняли? — Грязнов коротко хохотнул и плотнее приставил пистолет к моей спине. — Деньги решают все. А сейчас мне нужна только одна подпись…

Окончание фразы утонуло в пронзительном, оглушительном звоне, вое. Земля дрожала, уходила из-под ослабевших ног. В лицо летели осколки огромных окон, непроницаемый дым. Голоса, сирены, крики… Все смешалось. Расплывалось.

Я дернулась из захвата вперед в слабой попытке прикрыть лицо и… врезалась в слишком хорошо знакомый костюм. И тут же последовал рывок назад.

— Ты чертов ублюдок… — над ухом закричал Сергей Викторович. — Я-то сяду, но тебе это будет уже неважно!

Холод металла исчез. А следом раздался громкий хлопок. В голове будто гранату взорвали. В ушах стоял пронзительный звон, глаза застилали слезы… Слезы, сквозь которые я видела, как на серую плитку медленно падает Алекс. Слишком медленно к нам подлетели люди в форме, медленно пропало ощущение жесткого дыхания и рук за спиной. А Алекс, согнувшись пополам, все еще летел к полу.

И я, задыхаясь от разрывающей голову боли, рухнула к нему.

Меня окутала пугающая тишина. Слишком тихо. Уши словно заложило ватой. Сердце опасно замерло. Все внутри будто сковало толстой коркой льда. В голове судорожно билась лишь одна мысль: «Пусть он будет живым! Живым!».

Колени ударились о холодную плитку. Негнущимися пальцами я вцепилась в плотный пиджак Алекса и склонилась вперед. Перед глазами сквозь густую пелену было отчетливо видно только его бледнеющее, застывшее лицо с широко распахнутыми глазами. Взгляд скользнул ниже, к краю левой ключицы, туда, где по темно-синей ткани расползалось черное влажное пятно, в центре которого темнела дыра. Рука нерешительно коснулась плеча, и на пальцах остались следы крови.

— Крис… — тихий голос Алекса доносился словно сквозь толщу воды. Смотря куда-то вверх, в пустоту, он открывал губы, но мне не удавалось разобрать ни слова.

«Живой! Все-таки живой!!!»

Все еще цепляясь за его пиджак, я перевела взгляд на суету вокруг в надежде на помощь. Откуда ни возьмись помещение оказалось заполнено снующими в разные стороны людьми в спецодежде. Они проносились перед глазами, не обращая никакого внимания на человека, лежащего в луже крови. Все их внимание сосредоточилось на вооруженной группе лиц, которых выводили через турникеты.

— Скорую! — я завопила что есть мочи, но свой голос показался каким-то чужим. — Вызовите скорую! Кто-нибудь! Прошу…

Легкое неуловимое ощущение чьего-то прикосновение появилось в области лопаток. Правая рука Александра мягко легла мне на спину и подтолкнула вниз. Не сопротивляясь, я наклонилась, замирая в паре сантиметров от его лица, делая упор на руки, в страхе случайно упасть сверху и причинить ему новую боль.

— Прости меня, — тихий голос прорывался сквозь пелену, — прости…

— Все хорошо, не говори ничего! Не трать силы! Кровь… Здесь очень много крови… — я сжала его ледяную ладонь и вновь попыталась привлечь чужое внимание. — Кто-нибудь! Помогите!!!

— Крис, прости… — Алекс шептал мне в волосы. — Этого не должно было случиться. Мне казалось, я все предугадал…

Голову будто сжимало тисками. Щекам стало мокро от слез.

— Ты не знал про мою встречу с Мишей, — я выпрямилась и вновь наткнулась на лужу из крови. — Нужно вызвать врачей! Черт… Кто-нибудь!!!

— Вчера все должно было закончиться… Еще вчера… Я тебя во все это втянул… — его бормотания напоминали бред. Не было ни стонов, ни гримас от боли. Его лицо казалось, как всегда, сосредоточенным, нахмуренным. Но мысли путались, слова не связывались. Алекс просто лежал в моих объятиях, пока жизнь капля за каплей вытекала из раны.

Черт! Телефон! У него же должен быть с собой телефон! Моя ладонь судорожно скользнула к карману брюк и тут же нащупала теплый пластик. И ту же минуту на мое плечо легла тяжелая рука.

— Как вы тут? — Алексей склонился к нам, сосредоточенно всматриваясь в лицо друга. — До сердца далеко… Сашка, держись! Врачи уже подъезжают! Ты ж знаешь, вместе с нами выезжали! Кристина, ты нормально?

— Он теряет много крови! — мне было плевать на свое состояние, к тому же слух понемногу возвращался. — Мы можем сами довезти его до больницы…

— Плохая идея! — Алексей мотнул головой. — Нужно сначала обезболить! А по поводу крови… Так… Сейчас.

Мужчина едва коснулся раненого плеча, а затем надавил двумя пальцами по краям отверстия от пули. Алекс дернулся от нового приступа боли. Меня будто током прошибло.

— Ты его угробить решил?! — я попыталась оттолкнуть Алексея.

— Не паникуй! — мужчина остановил меня. — Останавливаю кровотечение. Повторяй мои движения. Я пока встречу врачей.

Взгляд уткнулся в рану. Мне кажется, или кровотечение действительно замедлилось? Рука несмело скользнула к ключице, Алексей направил ладонь в нужном направлении. И вновь Алекс вздрогнул. И вновь его движение отозвалось болезненным уколом в самое сердце.

— Смелее! Не позволяй ему уходить из сознания! Саша, слышал меня? Потерпи!

Мужчина быстрым шагом направился к двери, сливаясь с присутствующими в одно темное размытое пятно. Мои пальцы до бела вжались в левое плечо Александра, и я вновь склонилась над ним, улавливая его неровное прерывистое дыхание.

— Пожалуйста, пожалуйста… — я шептала, стараясь не разрыдаться. — Пожалуйста, потерпи. Все будет хорошо, все обязательно будет хорошо…

— Это я обещал… — он хрипло заговорил, — но не сдержал своего слова… Дважды чуть не потерял тебя… Крис… Прошу, беги. Уходи…

— Прекрати, — слезы прорвались наружу, струясь по щекам горячими дорожками. — Я буду с тобой… Черт… Только живи, пожалуйста.

Соленые капли стекали по подбородку и срывались вниз, падая ему на лицо.

— Ты опять плачешь… — его веки сомкнулись. — Уйди… Так будет лучше. А если бы он стрелял в тебя… Крис… ты не знаешь всего… Я так ошибся, и это чуть не стоило тебе жизни…

Голос затих. Слабое дыхание выровнялось. Губы сравнялись по цвету с сероватой плиткой. Он уходит! Нет-нет-нет!

— Открой глаза! Слышишь?! Открой!!! — Онемевшие перепачканные пальцы сильнее вжались в его плечо. Алекс дернулся, его ресницы затрепетали.

— Ты меня спас, слышишь? — я сама не ведала, что несу. — Ты меня вытащил из болота беспросветной лжи, из этой болезненной зависимости… Показал, каким должен быть настоящий мужчина, спас самого близкого для меня человека… Черт… Знаешь, даже будь у меня возможность поменять прошлое, не подписывать договор… никогда с тобой не встречаться… я бы все оставила как есть.

Говорить становилось тяжелее с каждым словом. Воздуха не хватало. Потоки слез застилали глаза.

— А я думал, что разбил твои розовые очки… — Алекс тихо зашептал и… он усмехнулся, действительно усмехнулся.

— Это невозможно, — я улыбалась сквозь слезы. — Это часть меня. Прошу, позволь мне остаться…

Хотелось прижаться к нему и не отпускать, чувствовать кожей его тепло, ощущать спокойствие.

Мои губы робко коснулись его побелевшей щеки. Плавно, боясь нарушить равновесие и вызвать новые вспышки боли, я обнимала его так крепко, будто мои руки могли удержать его в сознании. От кожи знакомо пахло свежестью. Аромат привычно окутывал сознание, заставляя забыть кто я, где я и что вообще происходит.

Мгновение — и губы Алекса находят мои. Нежно, почти не касаясь, он будто пытался вложить в этот мимолетный поцелуй все свои мысли, ощущения, свои извинения, страхи… Будто это прикосновение губ действительно могло быть последним. Будто он дышал сейчас только для того, чтобы ощущать мое тепло рядом.

— Сюда! Он здесь! — резкие возгласы Алексея заставили меня резко отстраниться. — Кристина, как он?

— Живой. — Алекс хрипло ответил, чуть прикрыв глаза.

К нам приближалась группа людей в зеленых медицинских пижамах. Их лица размывались в моих глазах. Меня бесцеремонно отстранили, даже несмотря на все мои сопротивления. Алексу вкололи укол и быстрыми, четкими, отлаженными движениями обрабатывали рану.

— Вы в порядке? — на меня обратила внимание молодая девушка в очках с чемоданчиком. — Есть травмы?

— Что? Нет, — мой взгляд был устремлен в одну точку, туда, где Алекса перекладывали на носилки. — Я поеду с ним!

— А вы ему кем приходитесь?

— Женой, — я ответила без раздумий. — Я его жена.

«А теперь переходим к новостям региона…» — громко сообщила симпатичная круглолицая девушка-диктор с экрана телевизора. Ее слова долетали до воспаленного сознания сквозь зыбкую пелену собственных мыслей. Пальцы сжимали чайную ложку и мерно помешивали давно остывший чай в кружке. Я сидела на жесткой табуретке, находившейся в квартире, которую Катюха сняла два месяца назад, когда потребовалась та злосчастная первая операция. Но разум так и остался в больнице. В палате реанимации, где сейчас находился Александр после проведенной операции.

Два часа, два ужасных часа ноги носили меня кругами по обширному помещению приемного отделения, где меня оставили врачи, предварительно убедившись в том, что моему здоровью ничего не угрожает. Душу рвало на части, внутри все вздрагивало при шуме открывающихся дверей, при появлении докторов в белых халатах. Все мои вопросы затыкались равнодушным «Идет операция, ждите!» Духота и спертый больничный запах только добавляли паники.

А потом как гром среди и без того буйного неба появились они. Сотрудники правоохранительных органов. Двое мужчин в костюмах вели за собой хорошо знакомую фигуру. И… ничто внутри меня не дрогнуло при взгляде на когда-то любимого человека. Мишу, никак не реагирующего на происходящее, передали врачам. На короткое мгновение наши взгляды встретились.

И мне не удалось увидеть в его глазах ничего. Ни раскаяния, ни сожаления. Пустота. Будто передо мной стоял совершенно другой человек. Без мыслей, без эмоций, без души. Сломленный, растоптанный, без надежды на просветление.

Но всем моим вниманием завладели мужчины в костюмах и с красными книжечками. По неведомой причине допрашивать меня они решили «здесь и сейчас». Их вопросы сейчас вспоминались с трудом. Началось все с вопроса: «Как вы оказались на охраняемой территории завода «АгрегатМаш»? Мой путанный рассказ они прослушали с непроницаемыми лицами, затем настала очередь вопросов о моих отношениях с Грязновым. По какой причине он решил меня лишить свободы, что ему было нужно от Александра… Мысли путались, мои ответы сводились к односложным «Я не знаю» и «Не имею понятия».

Хотелось лишь одного — чтобы меня наконец оставили в покое. И целую вечность спустя вместе с известием доктора о завершении операции пришло мимолетное облегчение. Внутри жила надежда, что вот сейчас я его увижу, сейчас перед глазами появится его, как всегда, серьезное лицо, и сердце, наконец, успокоится. Но нет. В палату реанимации вход воспрещен. Даже самым близким родственникам. Даже за деньги.

Добродушный врач, глаза которого впали от усталости, отправил меня домой, не принимая никаких возражений. Хотелось выть от отчаяния.

Но на помощь, как и всегда, примчалась Катюха. Без лишних вопросов она забрала меня, грязную, вымотанную, без документов. Какие предположения она строила насчет сложившейся ситуации, я не имела понятия. Но пока внутри не было готовности поделиться с кем-то рассказом о событиях этого ужасного дня.

— Бабушка! — Катюха резким возгласом вывела меня из состояния прострации. — Так и оглохнуть можно!

— Так я ж уже оглохла, так хоть новости услышу, — бабушка в своем неизменном полосатом халате гремела кухонными шкафами, передвигаясь по помещению при помощи костыля. — Кать, ну и бардак ты тут развела! Перед людьми неудобно! Стыдно оставлять кухню в таком состоянии!

Из съемной квартиры было принято решение съезжать. Я поднялась на ноги, отмахиваясь от воспоминаний.

«…Новости о банкротстве компаний? Кому это выгодно?…» — все еще надрывалась диктор по ту сторону экрана.

— Буся, — я уткнулась носом в родное плечо, все так же приятно пахнущее земляничным мылом. — Сядь, пожалуйста. Я сама все уберу.

— Вот не надо делать из меня калеку! — она даже топнула костылем в негодовании. — Врач велел двигаться. Упоминал что-то про тромбы и сосуды. Сама сядь и отдохни. Лица нет. Серая, как моль.

Мои губы расплылись в улыбке. Забота. Я уже забыла, что это такое. Даже сейчас Буся умудрялась командовать и руководить, опекать и наставлять. К глазам подступили слезы. В носу засвербело, и я принялась предательски шмыгать носом, как в детстве после четверки по математике. Бабулина рука мягко опустилась на мое плечо.

— Ляг, отдохни, — голос командный, учительский. — Потом все расскажешь. Сил моих нет на тебя смотреть.

— Кристин, я прослежу, чтобы она не активничала. — Катюха допивала пятую кружку чая.

— Опять ты за свое! — Буся хмыкнула, подталкивая меня к выходу из кухни. — Сама разберусь, что, где и когда мне делать. Соплива еще, чтоб за мной следить.

«…Совершенно неизвестно. Под следствием по данному делу оказался Грязнов Сергей Викторович, генеральный директор холдинга «АльфаМет». — Знакомая фамилия из телевизора резанула слух, тем временем на экране замелькали знакомые кадры с завода. — При задержании пострадал совладелец компании Воронцов Александр Евгеньевич. Согласно предоставленной частным лицом информации, партнеры не поделили прибыль от продажи обанкротившихся предприятий…»

— Вот так новость, — в глазах женщины стояло изумление. — Ученик мой похоже пошел по кривой дорожке. Травма детства сказывается. Вот говорю я тебе, Катя, не лупи ты Костика, а то закончит как вон Сашка в тюрьме…

— А как его воспитывать, если он слов человеческих не понимает?! — сестра размахивала руками.

Винтики в голове крутились на немыслимой скорости.

— Бусь! — я сама вздрогнула от своего возгласа. — Ты знаешь Сашу?

— Он один из моих учеников. Всех помню, все выпуски. Так-то не совсем еще из ума выжила. А что такое? Ты с ним знакома?

— Я на него работала, — губы занемели. — И благодаря ему деньги на операцию нашлись так быстро…

Синие бахилы шуршали под ногами, заставляя ежесекундно ловить равновесие в неустойчивом ортезе для того, чтобы не рухнуть прямо на скользкую плитку и не стать очередным пациентом отделения травматологии. Плечи царапала грубая ткань казенного больничного халата, но меня сейчас это совершенно не волновало.

Липкие пальцы нервно комкали сероватую ткань, в то время как в груди отчаянно не хватало воздуха.

Он здесь. Нас разделяет лишь одна бетонная стенка, одна закрытая дверь. Ну почему, почему Алексей застрял там так надолго?! От нетерпения страшно хотелось постучаться, напомнить о себе.

А может, Алекс просто не хочет меня видеть? Там, лежа на полу и истекая кровью, он шептал: «Беги, уходи». Может, Алексей сейчас попросит меня удалиться и оставить бывшего «супруга» в покое? Ведь «так будет лучше для всех». Зябкая дрожь сковывала каждое нервное движение. Рассеянный взгляд цеплялся за каждую выбоину, каждую потертость в плитке.

Дверь распахнулась резко, одним движением. Сердце пропустило удар, а затем пустилось в пляс.

— Кристина, — на уставшем лице Алексея проявилась улыбка. — Спасибо, что разрешила поговорить с ним первым. Рабочие дела, сама понимаешь…

— Не за что, — я кивнула и сделала пару нерешительных шагов вперед.

— Он ждет тебя, — мужчина кивнул и развернулся, собираясь уйти.

— Извини, не мое дело, но… почему ты ему помог?

Крутившийся в голове вопрос сам собой сорвался с языка. Слишком многого из происходящего я не понимала.

— Он мне всегда был как брат. — Алексей развернулся, пожимая плечами. — После определенных событий мы друг друга обвиняли в таких вещах, о которых сейчас лучше не упоминать. Но позавчера Саша пригласил меня на деловую встречу, решив поставить точку во всем этом. Обещал прервать с нами все контакты, выплатить неустойку взамен на прекращение разорений компаний, груз которых он перекладывал на себя. И все это никак не вязалось в моей голове со всеми рассказами о его грязных делах. Мы, наконец, поговорили. Долго изучали документы, сопоставляли факты… В тот момент, когда ты позвонила с известием про бумаги по «БетаМагна», я уже понял, кто на самом деле стоит за всем. И кто на деле стервятник.

— И ты пошел против отца…

Мне до сих пор не верилось в это.

— Отец, не отец, что это меняет? Я за справедливость, — мужчина невесело усмехнулся, переводя взгляд на наручные часы. — Мне пора на встречу со следователем. Хорошего дня, Кристина.

— Хорошего дня… — я кивнула Алексею вслед и схватилась за ручку. Все, что оставалось, — подтолкнуть дверь вперед. Но я медлила, стараясь унять дрожь в пальцах.

— Крис, я знаю, что ты там, — глухой голос раздался совсем близко. Все в груди замерло. Язык прилип к небу.

Дверь распахнулась. Внезапно. Не позволяя мне опомниться, прийти в себя… Он стоял напротив. Все такой же высокий, подтянутый, с небольшой щетиной на щеках, контрастирующей с бледностью кожи, облаченный в больничную пижаму. Левая рука висела на перевязи, выставляя на показ белоснежные бинты. И взгляд… теплый, нежный. Такой непривычный… Будто в его глазах застыли непролитые слезы.

— Мне казалось, — в горле пересохло, голос звучал сипло, — что после операции нужен постельный режим.

— Хватило суток в реанимации, — губы Александра изогнулись в улыбке.

Я сделала шаг вперед, отводя взгляд в сторону обстановки небольшой светлой одноместной палаты, чтобы унять разбушевавшееся сердце. Стандартная больничная кровать на колесиках и кресло из мебели, из удобств — небольшой холодильник, телевизор и санузел за еще одной дверью справа от входа. Аскетично и практично.

— Как ты? — на негнущихся ногах я сделала еще небольшой шаг.

— В порядке, — он все еще стоял напротив, изучая мой облик, будто не верил в то, что я реальна. — Завтра вернусь домой. Отдохнул пару дней, теперь пора за работу. Правая рука цела, значит бумаги подписывать смогу.

— Серьезно?! — мне не верилось в услышанное. — Работать? Ты вчера чуть жизни не лишился…

— Но не лишился же. А сейчас я теряю миллион за миллионом. И не только я. — Алекс развернулся в сторону окна и кивнул на город. — Посмотри. Видишь, жизнь бурлит? Все спешат по делам, по работе. А эта жизнь бурлит благодаря таким, как я, деловым и предприимчивым. Меня нет всего два дня, а из-за неприятностей с Грязновым уже двести человек лишились работы.

— Неужели у тебя нет заместителей? — я не унималась, сердце бешено колотилось о ребра. — Ты живешь только этим, только своей работой, только ради денег. Зачем они тебе? Неужели не видишь, к чему привела эта борьба за очередной миллион?

— Это моя сущность, Крис, — его сосредоточенный взгляд переместился в мою сторону. — И этого не изменить. Я живу работой.

— Тогда… зачем тебе я? Зачем ты предложил мне остаться?

Не хотелось слышать ответ на этот вопрос. Совсем не хотелось. Я боялась его слов, которые резали сердце вживую.

— Минутная слабость, — он шумно втянул воздух в легкие. — Ты стала моей слабостью с того самого дня аварии. Ситуация с Грязновым это только подтвердила. Я смотрел не в ту сторону, а результат ты и сама видишь… Думал, что могу предугадать все на свете. Ты была права, когда отказалась остаться. Твой страх был оправдан.

Удар. Еще удар. Его слова отдавали в голове чем-то чужеродным, болезненным. Лучше бы я сбежала в тот самый день. Лучше бы… Если бы…

— Я боялась, — слова давались слишком тяжело, — потому что влюбилась. Боялась, что деспотичный тиран раздавит меня, как ненужную игрушку…

Мгновения до уха доносились только собственные удары сердца.

— Это невозможно, — он наконец заговорил. — Я чуть не угробил тебя, практически заставил подписать чертов контракт, зная, как сильно тебе нужны деньги. Думаешь, просто так выбрал именно тебя на эту роль? Нет. Знал твою семью, знал, что у меня есть то, что тебе в тот момент было нужно больше всего. Людмила Степановна сделала для меня столько хорошего, спасала от побоев отца, а я… Я переделал тебя, ее родную внучку, пытался переломить все то светлое, что в тебе есть. Ради собственного эгоизма и желания уязвить первую любовь чуть не обрек тебя на рабство. Что может быть между нами?

Каждое слово — выстрел. Каждое слово — правда. Правда от лица того самого деспотичного тирана. Но… но все это было в прошлом. Здесь и сейчас я видела другое.

— Тогда зачем ты приехал за мной? Не проще ли было дать Грязнову устранить твою слабость?

Молчание звенело в ушах. Алекс плотно сжал челюсть вернувшись к разглядыванию городской суматохи.

— Отвечай! — к глазам предательски подступили слезы.

Произошло то, чего я боялась. Он сминал на своем пути все чувства, все эмоции, оставляя за собой выжженную пустыню.

— Потому что люблю.

Простая фраза, простые три слова — будто глоток свежего воздуха. Я смаргивала слезы, старательно пытаясь заговорить.

— Но это ничего не меняет. — Александр смотрел в упор, расстреливая взглядом, как из пистолета. — Уезжай. Забудь. На твоей карте лежит крупная сумма денег. Начни новую жизнь в новом городе с новыми знакомыми.

Я сжала руки в кулаках и резко сократила расстояние между нами. Ну уж нет. Не отступлюсь. Не уйду. Он меня любит, это главное.

— Ты уже решил все за меня? А черта с два! Никуда я не уеду. Не хочу. И ты не хочешь…

Алекс замер. Лицо — непроницаемо. И лишь во взгляде — борьба. Борьба властного деспота с обыкновенным человеком. С сильным человеком, который смотрел в глаза своей слабости.

Мгновение — и его пересохшие горячие губы жестко смяли мои, заставляя задыхаться от неожиданности. Слезы тонкими ручейками все еще струились по щекам, застилая перед глазами его лицо. Алекс действовал резко, властно. Правая рука скользнула на мою талию прижимая к груди, сминая все повязки, пижаму, все мысленные преграды между нами. Страхи стерты. Прошлое — в прошлом. Есть только здесь и сейчас. Есть только это сильное всепоглощающее чувство. Любовь.

— Ты же понимаешь, что я больше тебя не смогу отпустить? — он шептал, покрывая поцелуями мое мокрое от слез лицо, заставляя губы расплываться в счастливой улыбке.

Пять месяцев спустя, декабрь

Гирлянда на елке плавно переливалась, бликуя в отражении красно-золотых шаров, освещая мягким теплым светом помещение щедро украшенной столовой, в которой собрались сегодня только самые близкие. На праздничном столе не было свободного места от многочисленных блюд, а в телевизоре мелькали все те же лица, что и пять, и десять лет назад. Взгляд по привычке скользил по изображению, руки сжимали бокал с соком, медленно прокручивая внутри напиток в ожидании самого главного гостя за сегодняшним новогодним столом.

Моего сына. Совсем крохотного, но уже успевшего изменить нашу жизнь.

Перед глазами будто кадры диафильма пролетали события уходящего года… Беременность Крис протекала легко, незаметно. О приближающихся родах напоминал только лишь стремительно растущий живот. Она старательно посещала врача, пила витамины, гуляла на свежем воздухе… Мне казалось, это все, что нужно.

Потому что после свадебного путешествия моя четкая жизнь по рабочему плану и графику вернулась в прежний ритм. Кровь кипела внутри от удачных сделок, расширения производства. Я мотался как сумасшедший от переговоров к переговорам, из одной страны в другую, будто собирался заработать все деньги мира, зная точно, что дома ждет всегда улыбчивая любимая жена.

Я был уверен, что нет ничего важнее в тот момент. Забыл об одном важном обещании… Собирался обеспечивать семью, расширить компанию, которую в будущем передам сыну. Так было до наступления ночи тридцатого ноября.

— Алекс, я, кажется, рожаю, — тихие слова Крис, доносившиеся из телефона, застали меня врасплох на пути домой после изнурительного рабочего дня. — «Скорая» не едет, мне страшно… Где ты?

— Еду, — нога вдавила педаль газа в пол. — Буду через семь минут.

Новость не стала для меня неожиданностью. Я четко знал, что ребенок должен появиться в начале декабря.

И тем не менее внутри что-то предательски дрогнуло. Я не мог контролировать то, что происходило, не мог никак повлиять на процесс, о котором не знал совершенно ничего.

В родильное отделение я нес Крис практически на руках. Она морщилась от боли, сгибалась, сжимала губы, но не кричала. Я вообще не услышал от нее ни звука. Крис то впадала в состояние полусна, то кривилась от накатывающей схватки. А мне только и оставалось, что неуверенно поглаживать ее по спине. В тот момент на меня впервые накатило ощущение беспомощности.

— Саша, прошу, побудь со мной. Мне так тебя не хватает… — она шептала, хватаясь за мою ладонь.

После осмотра врачами началась настоящая паника. Неожиданно небольшое помещение смотровой палаты заполнилось врачами, медсестрами, выражения лиц которых не предвещало ничего хорошего. Появились капельницы, пищащие датчики, опутавшие живот…

Из обрывков фраз удалось понять только то, что роды стремительные, а организм Крис не готов. Началось кровотечение. Пульс плода падал. Если бы мы приехали чуть раньше…

На меня внезапно навалилась дикая ярость. Почему они ничего не делают?! Почему тратят драгоценное время?!

Не обращая внимания на мои резкие высказывания, меня тут же выставили в просторный холл, а Крис прямо на кровати-каталке вывезли в противоположную сторону. По обрывкам фраз удалось понять, что в операционную.

Как загнанный волк, я метался по пространству просторного светлого помещения, украшенного фотографиями розовощеких малышей. Еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько бессильным. Я мог потерять ее, мог потерять ребенка и никак, никак не мог на это повлиять. Жгучее, отвратительное чувство беспомощности опутывало меня своими липкими лапами. Голова разрывалась от шума, стоящего в ушах.

Все оказалось напрасно. И бесконечные переговоры, и перелеты, и банковские огромные счета. Кому это было нужно? Точно не Крис. Я мог бы быть рядом. Мог бы доставить ее в больницу раньше…

Чем я, в сущности, лучше своего отца? Человека, которого мы с матерью практически не видели. Родителя, все воспитание которого состояло из бесконечных нотаций и побоев, напоминавших о себе шрамами даже сейчас. Он давил на меня, заставляя попросту превращаться в себе подобного. Черствого. Бессердечного.

Кем я и был до появления ее в моей жизни…

— Александр Евгеньевич! — женский голос ворвался в моей сознание. — У вас родился сын. 54 сантиметра, вес 3850. Здоров и переведен в детское отделение.

— А жена? Что с ней? — напряжение внутри нарастало.

— В реанимации. Потеряла много крови, но это некритично…

Некритично… Из легких вырвался облегченный выдох. С этого момента все изменится. Я. Она. Сын. Настоящая семья. У меня больше не было права на ошибку.

— А вот и Кристина! — Катя, раскладывающая салфетки по столу, радостно закричала, бросаясь ко входу в столовую.

Смахивая последние крупицы воспоминаний, я двинулся следом, вглядываясь в бледное, усталое, но такое счастливое лицо жены.

— Тихо! — Людмила Степановна, вошедшая следом, шикнула в ее сторону. — Ваня только уснул!

— А что, малыша не будет? Мы же его ждали так, тетя Кристина, — возмутился Костик, уплетая с довольным видом мандарин.

— Думаю, Ваня как раз проголодается к полуночи, — на любимых губах заиграла улыбка.

Моя рука незаметно скользнула на ее талию, прижимая к себе крепче. Ее аромат, свежий, сладковатый, окутал меня с головой.

— А можно я покормлю его мандаринами? — Костик протягивал нам на ладошке оставшиеся две дольки.

— Костя! Иди за стол! А то спать уложу! — Катя всплеснула руками. — И не вздумай даже приближаться к Ване со своими мандаринами!

— Ну ма-ам!

— Все за стол! Пора год провожать! — раздался с другого конца столовой голос моей матери, не терпящий возражений.

Крис потянула меня вперед, но я на мгновение замер.

— Что такое?

— Ничего. Просто хотел сказать, что люблю тебя, — хотелось войти в новый год именно с этими словами.

Пока бьется мое сердце, я буду рядом с ней. Буду отдавать все, что имею. Все тепло, всю любовь, до последней капли. Наслаждаясь каждым мгновением.