Утром заключенные, как обычно, собрались во дворе дартмурской тюрьмы.

Джонни Грей поежился от весенней прохлады и поднял воротник полосатой арестантской куртки.

Затем он привычно оглядел двор.

Контора.

Котельная.

Глухая стена.

Выщербленный асфальт.

Уродливая, безвкусно раскрашенная церковь.

Кладбище, на котором отбывают посмертное заключение тела тех, кто уже до конца отсидел пожизненное.

Вышки охранников.

Прачечная.

Кухня.

А это что?

Около кухни лежала большая груда кирпичей.

«Вчера ее там не было», — подумал Джонни.

Из конторы вышел один из надзирателей.

На тюремном жаргоне их называли «живодерами».

Он прокричал:

— Нужны два каменщика!

Джонни быстро взял под руку стоявшего рядом Уолтера Смита, сделал вместе с ним шаг вперед и гаркнул:

— Мы готовы!

— Ты умеешь класть кирпичи? — тихо спросил его Уолтер.

— Нет. А ты?

— Тоже.

— Все равно это лучше, чем таскать тачку с камнями, — шепнул Джонни. — Верно?

— Спрашиваешь!

— Вы двое останетесь здесь, — распорядился надзиратель.

Рыжебородый охранник отворил ворота тюрьмы. Колонна заключенных, со всех сторон окруженная «живодерами», двинулась на работу.

Надзиратель отвел Грея и Смита к кухне.

— Надо построить кладовую, — сказал он. — Переберите и сложите кирпичи, а потом я выдам вам инструмент.

Как только «живодер» ушел, Уолтер сказал Джонни:

— Спасибо, парень. Я уже стар и не так быстро соображаю, как когда-то. Сам бы я не успел выскочить первым.

Он с минуту помолчал, затем спросил:

— А почему ты выбрал в напарники именно меня?

Грей улыбнулся.

— Работа тут не пыльная, не то, что в каменоломне. Можно поболтать.

— О чем?

— Я подумываю, не стать ли мне фальшивомонетчиком. Дело прибыльное. А ты, говорят, давно им занимаешься.

Старик гордо выпрямился:

— Тебя еще на свете не было, желторотый, когда я в первый раз сидел за подделку ассигнаций!

Из конторы вышел надзиратель.

Увидев его, заключенные принялись сортировать кирпичи.

— Надо растянуть эту работу до конца дня, — негромко проговорил Смит. — Чем позже они поймут, какие из нас каменщики, тем дольше отдохнем от тачки.

— Я по ней еще не соскучился, — отозвался Грей.

— Не разговаривать! — прикрикнул «живодер», подойдя к ним.

— Я только сказал, сэр, что кирпичи неважные, — почтительно сказал Уолтер.

— Знаю. Но других нет.

Надзиратель прошел мимо.

— Что ты знаешь? — проворчал ему вслед старик. — Где спусковой крючок у пистолета, да в какую сторону поворачивать ключ в замке…

— Начальник вернулся из Лондона? — крикнул охранник с вышки.

— Да, — ответил надзиратель.

— Какие новости?

— В Английском банке опять обнаружили банкноты с одинаковыми номерами.

— Фальшивые?

— Конечно! Иначе бы номера не совпали! Но по всем остальным признакам — настоящие.

— Кто же их делает?

— Во всяком случае, не Монетный двор. Это проверено.

— Значит, какой-то гений фабрикует их у себя в погребе?

— Наверное. В банке ему дали прозвище «Великий Печатник». Полиция сбилась с ног, но вот уже несколько лет не может узнать, кто он такой.

— А еще что слышно? — спросил скучающий охранник, но надзиратель махнул рукой и скрылся за дверью кухни.

— Великий Печатник? — усмехнулся Смит. — Джеффри Легг лопнул бы от гордости, если бы услышал это…

— Он, случайно, не родственник Эммануила Легга, который сидел здесь за ограбление банка и убийство? — поинтересовался Джонни.

— И незадолго до своего освобождения «настучал» на беднягу Феннера, — кивнул Уолтер. — Джеффри — сын скотины Эммануила. В отличие от отца, он еще ни разу не был в тюрьме. А старший Легг за решеткой зубы проел. Умеет устраиваться со всеми удобствами. Тот «живодер», который только что пошел на кухню, переправлял тайком через забор письма Эммануила и ответы его сына.

— За хорошую плату, конечно?

— Дай Бог тебе, малый, заработать за всю свою жизнь сотую долю того, что имеют Легги.

— Да ну!

— Я знаю, что говорю! Папаша вдвоем с самим Питером Кеном обчистили банк на миллион фунтов стерлингов.

— Ого!

— Таких дел у него за плечами несколько. Только в этот раз он сдуру ухлопал полицейского и получил пятнадцать лет.

— А деньги?

— Остались у Кена. Питер с тех пор заделался джентльменом, вырастил дочь, — ей сейчас, наверное, лет восемнадцать, — и живет себе преспокойно на собственной вилле в Хошеме. Ты знаешь Питера?

— Да, — вздохнул Джонни.

— Ты чего нос повесил, парень?

— Я люблю его дочь и хотел бы на ней жениться, но…

— Денег нет?

— Об этом Кен и не спрашивал. Для него главное — выдать дочь за джентльмена с незапятнанной репутацией. У меня все было в порядке: я еще ни разу не сидел и сумел понравиться Мери. Питер еще хотел, чтобы я перестал мошенничать на бегах.

— Ты исполнил его желание?

— А ты видел когда-нибудь Мэри?

— Нет.

— Если бы видел, ты не задавал бы глупых вопросов. Мошенничать я бросил, но лошадь продолжал выставлять. И тут один сукин сын подменил ее.

— Поставил в стойло свою клячу вместо твоего рысака?

— Наоборот. Его конь был лучше.

— Тогда он просто сумасшедший.

— Может быть.

— И что же было дальше?

— Мой вороной был одним из главных соперников его гнедого фаворита. Он перекрасил своего коня в черный цвет и ночью обменял лошадей.

— И твой жокей ничего не заметил? Ведь кони отличаются не только мастью!

— Думаю, что ему хорошо заплатили за рассеянность.

— Кто же выиграл заезд?

— Конечно, я.

— Куш сорвал приличный?

— Очень.

— За что же ты обзываешь своего благодетеля сукиным сыном?

— Пока я радовался удаче и получал выигрыш, он «настучал» в полицию, что я украл его фаворита. Лошадь выкупали и она сразу же стала снова гнедой. А меня упекли сюда.

Смит сел на стопку кирпичей.

— Кого в этой тюрьме ни спроси, все попали сюда случайно. А если и не случайно, то не по своей вине. Один только я сижу за дело, если вас всех послушать.

— А за что?

— Банкноты штамповал, что же еще?

— Неаккуратно?

— Как умел. Не у всех же такие таланты, как у Великого Печатника. Дрянная душонка, как и его папаша Эммануил, а голова варит, и руки золотые. Уже который год никто не может отличить его купюры от настоящих!

Грей пристроился рядом с Уолтером.

— А кто его учил?

— Во всяком случае, не отец. Старик Легг грабил банки. В последний раз, лет пятнадцать тому назад, в паре с Питером Кеном…

— Ты уже говорил об этом.

— Да? — удивился Смит. — Значит, старею и превращаюсь в одного из тех несносных болтунов, которые по десять раз подряд повторяют ту же самую историю… А что Питер сделал со своими деньгами, я не рассказывал?

— Нет.

— Когда я в последний раз был на каникулах по ту сторону забора… Ты, малый, посматривай, не идет ли «живодер» из кухни…

— Ладно.

— Так вот, я тогда узнал, что Кен пустил деньги в оборот и хорошо нажился. А Эммануил Легг написал сыну, чтобы тот подослал к Питеру кого-то из ихней шайки и потребовал его, Эммануила, долю. Кен якобы ответил, что не хочет иметь никаких дел с мерзавцем, втянувшим его в «мокрое» дело. Тогда старший Легг возненавидел Питера и поклялся ему отомстить. За то, что Кен не сел вместе с ним, а обеспечил себе алиби, за то, что не захотел делиться деньгами и за то, что обозвал его мерзавцем. Впрочем, насчет их дележа я знаю только со слов Легга. Хотел бы я послушать, что скажет об этом Кен…

— Эммануил еще рассказывал, что Питер предал его и засадил в Дартмур, — заметил Джонни.

— Вот уж это — гнусная ложь! — вскипел Уолтер. — Питер Кен никогда «стукачом» не был! Это тебе не Эммануил Легг! Да и сынок его, Джеффри, не лучше. Порода у них такая. Ты знаешь младшего Легга?

— Нет.

— Как раз, когда я в последний раз возвращался сюда, мальчишка начал тереться в приличном обществе под именем Флойда, — добавил Смит.

— Джеффри Флойд?! — воскликнул Грей, сжимая кулаки.

— Он самый. А что?

— Это же тот сукин сын, который спровадил меня сюда! Из-за него я потерял Мэри! Питер прислал мне сюда письмо: он считает меня хорошим парнем, но не может отдать дочь за человека, сидевшего в тюрьме!

— Прекратить разговоры! — крикнул охранник с вышки.

Джонни умолк.

Заключенные встали и принялись за работу.

— Ты скоро отсюда выходишь? — тихо проговорил Уолтер.

— Надеюсь.

— Берегись Леггов. Если Великий Печатник или его папаша узнают, что тебе известно, по чьей милости ты схлопотал свой срок, то может случиться всякое… Ты меня понял?

— Да, — задумчиво проговорил Грей.

Из кухни вышел надзиратель и уселся на солнышке в двух шагах от собеседников.

Разговор, само собой, прекратился.

На следующее утро надзиратель дал Уолтеру Смиту другого напарника, а Джонни отвел в контору.

— Мистер Грей, — неожиданно вежливо обратился к заключенному начальник тюрьмы, — я получил приказ о вашем освобождении. Поздравляю вас.

Джонни поклонился:

— Благодарю вас, сэр.

«Живодер» отвел Грея в баню.

Молодой человек с наслаждением выкупался, смывая с себя пыль и грязь Дартмура.

Ему выдали костюм, в котором он был арестован.

Джонни оделся, испытывая некоторую неловкость: успел отвыкнуть от цивильного платья.

С помощью расчески и бритвенных принадлежностей Грей окончательно привел себя в порядок.

Из зеркала на него смотрел вполне приличный молодой человек.

Затем Джонни отвели в церковь.

— Вы рассказывали мне о некоем Флойде, по вине которого вы попали сюда, — сказал ему священник. — Простите ему этот грех. Иначе вы, выйдя из Дартмура, станете искать случая отомстить. Я не хочу, чтобы вы из-за этого снова попали сюда.

Грей усмехнулся.

— Вы меня здесь больше не увидите, — проговорил он.

— У вас есть деньги, позволяющие вести жизнь честного человека?

— Да.

— Я рад за вас. И еще раз прошу: не мстите! Восстановление справедливости происходит по воле Бога, в установленный им час. Не пытайтесь подменить собою Провидение.

— Вы правы, святой отец, — серьезным тоном ответил Джонни. — Надзиратель как-то поколотил Феннера, который не был ни в чем виноват. После чего Феннер во время работы запустил камнем в спину этому надзирателю. И кончилось все плохо: Эммануил Легг «настучал» начальству, Феннера избили еще больше и добавили ему срок. Чтобы не подменял собой Провидение!

— Господь добр: завтра бедняга выйдет на свободу.

— Но Он добр и к Леггу: старик уже вышел!

— Мистер Грей, вы прекрасно понимаете, чего я от вас жду.

— Да, святой отец.

— Вы обещаете не мстить этому человеку?

— Не могу дать такой клятвы.

— Жаль.

— Я всего лишь человек и подвержен всем человеческим слабостям.

Священник печально улыбнулся и благословил Джонни.

Грей собрался было уходить, но святой отец остановил его:

— Начальник тюрьмы просил меня передать вам письмо, полученное час назад…

Развернув листок бумаги, Грей прочитал:

— Так вот почему Флойд засадил меня! — воскликнул Джонни. — Прочтите это, святой отец!

Священник пробежал глазами письмо и помрачнел.

Вилла мистера Кена находилась в стороне от других зданий.

Кирпичные стены старинного дома были увиты плющом, зелень которого красиво выделялась на красном фоне стен, плотно окруженных прекрасно ухоженным парком.

Джонни вошел в ворота виллы.

Он направился было по главной аллее парка к парадному подъезду, но затем передумал и решил воспользоваться, на правах старого приятеля, боковым входом.

Грей свернул на узкую дорожку, которая вела вдоль стены дома.

Пройдя несколько ярдов, он услышал громкий голос возмущенной женщины.

Джонни ускорил шаг, дошел до угла здания и осторожно заглянул за него.

На крыльце перед боковым входом стояла юная красавица-горничная.

Она отчитывала грузного старика, облаченного в ливрею дворецкого.

Его морщинистое лицо отражало напряженное внимание, с которым он относился к разговору.

Старик даже вытянул шею вперед, словно прислушивался, хотя горничная нисколько не приглушала голос и даже Джонни прекрасно слышал каждое ее слово.

— Я не знаю, в каких домах вам приходилось служить и где вы обзавелись подобными привычками, — говорила она, — но если я еще раз застану вас в моей комнате, то немедленно пожалуюсь мистеру Кену! Даже в том случае, если вы не будете рыться в моих вещах, как это было сегодня! Вы меня поняли?

— Да, мисс Лила, — хрипло ответил дворецкий.

Джонни узнал старика.

Это был Барни Форд, бывший боксер, бывший взломщик, часто «гостивший» в Дартмуре.

Он вернулся к честной жизни вместе с Питером Кеном.

Впрочем, слова горничной свидетельствовали о том, что старику нелегко было избавиться от прежних привычек.

Тем не менее, Кен терпел его, хотя трудно было бы найти худшего дворецкого: Питер не хотел, чтобы Барни снова скатился в ту пропасть, из которой едва выбрался.

Если бы Джонни впервые видел Форда, то мог бы подумать, что старик охрип от волнения.

Однако Грей отлично знал, что Барни простудил себе горло в тюрьме.

— Вы — порядочный человек, глава слуг такого богатого и доброго господина, а позволяете себе обходиться с честной девушкой так, словно вы — обыкновенный вор!.. Или вы шпионите за мной?

— Что вы!

— Вы устраивали у меня обыск? Тогда скажите, в чем я провинилась?!

— Ни в чем, мисс.

— Я что, плохо исполняю свои обязанности?

— У меня никогда еще не было лучшей горничной, чем вы.

— Я сплетничаю?

— Ни разу не слышал.

— Вмешиваюсь в ваши дела?

— Нет.

— Или я виновата в том, что не доношу вам на других слуг?

— Это у нас не заведено, мисс.

«Бедняга Барни! — подумал Грей. — Не может же он признаться ей, что именно такое совершенство и кажется ему подозрительным!»

— Тогда запомните, что я не потерплю слежки за собой! Для хорошей горничной место всегда найдется. Вам все ясно?

— Конечно, мисс Лила.

Раскрасневшаяся от возмущения девушка метнула в дворецкого последний огненный взгляд, повернулась к нему спиной и исчезла за дверью дома.

«Форд все тот же, — посмеивался про себя Джонни, подходя к дворецкому. — Сколько уже хороших слуг ушло от Питера по этой же причине! И как Кен ни старается, но так и не может отучить старого вора от любви к чужим вещам!»

— На вашем месте, Барни, я бы не стал связываться с такой горячей девчонкой. Она может не только настучать Питеру, но и по физиономии съездить!

Форд оглянулся и остолбенел от удивления.

— Джонни?!

На лице дворецкого появилась гримаса, отдаленно напоминающая улыбку.

Впрочем, Грей никогда не видел на лице Барни более приветливого выражения, чем сейчас.

— Когда вы вышли из «колледжа»?

Джонни улыбнулся.

— Сегодня. Питер дома?

Прежде чем ответить, Форд основательно высморкался, не сводя изумленных глаз с гостя.

— Дома, — наконец выговорил он. — Вы давно здесь?

— Я слышал только две последние фразы вашего разговора, если вас это интересует, — успокоил старика Грей.

— Что поделаешь! — снова осклабился Форд. — Человека считают плутом многие годы после того, как он перестал прикасаться к чужому добру и начал честно трудиться! Так уж устроен мир… Ну, ничего. Она сорвала на мне всю свою злость и не пойдет теперь жаловаться на меня Питеру. А кое-что любопытное я все-таки обнаружил…

Барни огляделся по сторонам и понизил голос:

— У нее целый чемодан набит портретами мистера Флойда!

— Откуда она их взяла? — удивился Джонни.

— Девочка прекрасно рисует. Но дело не в этом: она по уши влюблена в господина Джеффри! Иначе чего ради она сделала бы столько его портретов?

— А какое вам до этого дело?

— Боюсь, что она станет ревновать к нему дочку Питера. Для молодой женщины опасно иметь своим врагом горничную.

— Вы мудрец, Барни. И я не сомневаюсь, что пока вы начеку, никакой беды не случится. Мне нужно срочно увидеть Кена. Доложите ему обо мне.

— Идемте, я провожу вас.

Они стали подниматься по мраморной лестнице.

— Как он поживает?

— Весь ушел в заботы о дочери. По-моему, он готов целовать пол, по которому ступала ее ножка. Она хорошая, красивая девушка и меня не удивляет, когда к ней так относятся молодые люди, вроде вас. Но для отца это, по меньшей мере, странно. Нельзя так сильно любить детей, это идет им во вред. Сэр, к вам мистер Джон Грей!

Последние слова дворецкого были адресованы элегантному джентльмену, который спускался по лестнице им навстречу.

— Здравствуйте, Джонни! — воскликнул хозяин виллы, пожимая гостю руку.

— Как твои дела, Питер? Как Мэри?

Кен смущенно улыбнулся.

— Расскажи сначала о себе. У тебя закончился срок заключения? Или ты сбежал? Спасибо, Барни. Ты свободен.

Дворецкий ушел.

— Мне сократили срок за хорошее поведение. По просьбе начальства.

— Кого ты встретил в Дартмуре из знакомых?

— Из твоих знакомых? Я-то там перезнакомился со всеми. Времени было достаточно…

Кен кивнул.

Джонни искоса посмотрел на него:

— Думаю, что тебя интересует Эммануил Легг. Угадал?

— Да.

— Он подкупил «живодера» и вел переписку со своим сыном. «Стучал» на товарищей. Донес на Феннера, что тот запустил камнем в спину избившему его надзирателю. После этого беднягу здорово выпороли плетьми и увеличили ему срок.

— Обычные тюремные новости…

— Ты знаешь младшего Легга?

— Не имею чести. Хватит с меня старого хрыча. Что он там болтал обо мне?

— Что ты засадил его в «колледж», чтобы прикарманить его денежки.

— Эммануил судит о людях по себе, — сказал Питер. — Он сам виноват в том, что попал в Дартмур. Легг умен, но слишком поддается эмоциям. Если бы он не пристрелил полисмена, то его разыскивали бы с гораздо меньшей энергией. А если бы он не пил больше, чем следует, то не стал бы хвастаться своей хитростью и не сболтнул бы лишнего. Преступники попадаются чаще всего не из-за выдающегося ума сыщиков, а по собственной глупости или неосторожности. Сначала надевают перчатки, чтобы не оставить отпечатков пальцев, а затем расписываются в книге для посетителей. Мы с Эммануилом взломали кладовую банка и взяли пятьсот тысяч фунтов в американской валюте…

— Все говорят о миллионе, — перебил его Джонни.

— А ты когда-нибудь видел, чтобы сплетни в точности соответствовали действительности? Пусть говорят! Я играл на бирже и скупил по случаю доходные предприятия. Сейчас у меня уже гораздо больше, чем болтают досужие языки, но тогда мы взяли ровно столько, сколько я говорю.

— Может быть, эти слухи распускал Эммануил, чтобы обвинить тебя в похищении у него более крупной суммы…

— Не знаю. Во всяком случае, он не дурак и должен был бы соображать, что честный человек еще может позволить себе напиться: в худшем случае он выспится в парке или его поколотит жена. А для вора это слишком большая роскошь, если он не хочет поздороваться с тюремщиком.

— Старик Легг с ним уже попрощался. Будь осторожен: он собирается тебе мстить.

Кен пожал плечами:

— Не он первый об этом мечтает. Но спасибо за предупреждение…

Наступило молчание.

Оба собеседника не решались заговорить о Мэри.

Они спустились по лестнице и вышли в парк.

— Ты получил мое последнее письмо? — осторожно начал Питер.

— Получил.

— И не сердишься на меня?

— Нет. Ты любишь дочь и по-своему прав.

— Я закрыл предыдущую страницу жизни и расплатился по всем старым счетам. Мэри должна быть дочерью честного человека и женой джентльмена. Извини меня, Джонни…

Грей опустил голову.

— Мэри любит этого Флойда? — спросил он.

— Насколько я знаю, да. Ты дал ему достаточно времени, чтобы завоевать ее любовь.

Джонни остановился и посмотрел Питеру в глаза:

— А знаешь ли ты, по чьей милости я дал ему это время? Я должен сообщить тебе это прежде, чем Мэри выйдет за него замуж!

Кен вздрогнул:

— Прежде, чем она выйдет замуж за Флойда? Неужели Барни тебе не сказал?..

— О чем?

— Они обвенчались сегодня утром!

Грей стоял, как громом пораженный.

— Мэри — жена этого подонка! — прошептал он. — Надо было послать тебе из Дартмура телеграмму…

Питер положил руку ему на плечо:

— Не кори себя. Это бы все равно ничего не изменило. Даже если ты попал в тюрьму без всякой вины, я все равно не отдал бы тебе Мэри.

— А если бы я не попал туда?

— Тогда я не мог бы найти ей лучшего мужа, чем ты. Но что случилось, то случилось… Мои друзья тоже считают, что я поступил правильно. Я сам стал честным человеком сравнительно недавно и не могу себе позволить рисковать будущим Мэри. Крэг тоже так думает…

— Крэг? Инспектор из Скотленд-Ярда?

— Он самый. Теперь мы с ним друзья. Как видишь, многое переменилось за то время, что мы с тобой не виделись…

— Слишком многое.

— Так ты действительно на меня не сердишься?

Джонни слабо улыбнулся:

— Не бойся, Питер. Я не собираюсь тебе мстить. Хватит с тебя Эммануила…

Из-за огромного, усеянного цветами куста неожиданно вынырнул Барни Форд.

— Питер, — хрипло прошептал он, — пришел старик Легг. Что делать?

— Принесло же его именно сегодня, в день свадьбы! — пробормотал хозяин. — Где мисс Кен… То есть миссис Флойд?

— У себя в комнате. Прихорашивается.

— А гости?

— В цветнике.

— Приведи Эммануила боковыми дорожками сюда. Смотри, чтобы он ни с кем не встретился!

— Понятно.

Барни исчез за кустом.

— Ты хочешь видеть старого негодяя? — спросил Питер У Грея.

— Нет. Я пока прогуляюсь по парку, если ты не возражаешь.

— С удовольствием составил бы тебе компанию, но Легг опасен. Надо узнать, что ему нужно, — грустно сказал Кен.

Барни привел посетителя и удалился.

Несколько мгновений Питер молча разглядывал непрошеного гостя.

Мистер Эммануил Легг был худощавым, седым, лысоватым стариком с бегающими глазами.

На носу у него красовались очки.

Костюм его, довольно потертый и слегка измятый, казался еще более убогим в сочетании с новыми ярко-желтыми туфлями.

Эммануил был богат, но, будучи не в ладах с законом, предпочитал не привлекать к себе излишнего внимания.

— Это все твое? — спросил он, обводя рукой виллу.

— Да.

— Старинный дом, ухоженный парк, старый приятель Барни во главе вышколенных слуг… Тебе повезло.

— Согласен. Что дальше?

— Давно ли ты здесь поселился?

— Вскоре после того, как ты снял комнату в Дартмуре.

Легг злобно выругался.

— Ты-то сам никогда не сидел и не знаешь, что такое гнить в сырой и душной камере! Так что не тебе отпускать шуточки на эту тему!

— Ты тоже мог бы не сидеть, Эммануил. Кто тебе виноват? Не надо было делать глупости.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что ты умнее меня?

— Нет. Но если бы ты не пил и не давал воли эмоциям, то имел бы гораздо больше пользы от своего ума. Ведь полисмена ты тогда убил сгоряча, в этом не было никакой необходимости. Но ты просто не успел пошевелить мозгами, как твоя рука уже нажала на спусковой крючок. А это была кнопка, включившая тебе пятнадцатилетний срок. По-твоему, в этом виноват я?

— Нет. Стрелял я. Ты на меня «настучал»…

Питер холодно улыбнулся:

— Этот слух распустил ты?

— А хоть бы и я. Какая разница? Главное, что все так думают.

— Ложь не становится правдой только оттого, что она на уме у всех. Ты ведь и сам это понимаешь, Эммануил.

— Понимаю. — ухмыльнулся Легг. — А ты поди, докажи свою правду!

— Кому? Все те люди, чье мнение для меня имеет значение, прекрасно знают, что ты лжешь. А остальные могут думать все, что им угодно.

— Хватит заговаривать мне зубы, Питер. Гони денежки.

— Какие?

— Которые ты мне должен.

— Что-то не припомню.

— Мою долю от ограбления банка, где я убил полицейского.

— Твои двести пятьдесят тысяч я перевел на твой счет пятнадцать лет назад. Что ты хочешь еще?

Легг подошел к Кену и тихо проговорил:

— А еще двести пятьдесят тысяч, на которые ты меня обокрал? Ведь мы тогда взяли в банке миллион и мне причиталась половина!

— Слухи о миллионе тоже распространил ты?

— Не все ли равно? Для меня важно лишь то, что ты дашь мне еще двести пятьдесят тысяч. А думать при этом можешь все, что тебе угодно, — передразнил Эммануил Кена.

— А если не дам? — невозмутимо спросил Питер.

— Я слишком хорошо знаю твои прежние дела. Они могут стать известны полиции… Тогда тебе придется раскошелиться на гораздо большую сумму!

Кен в ответ расхохотался.

Этого Легг не ожидал.

Он испуганно огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, поинтересовался:

— Что с тобой?

— Ты просчитался, Эммануил! Я уже уплатил все старые долги. Мне помог в этом один из моих друзей, инспектор Крэг.

Легг свистнул.

— Кто тебе поверит?

— Все оформлено документально. Претензий ко мне у бывших «клиентов» нет: рады, что получили свои денежки, которые якобы разыскала полиция. В отличие от тебя я умею прятать концы в воду!

— Ты вот так, ни с того ни с сего, отдал свои денежки?

— Теперь это для меня не деньги. Честь дороже. Моя Мэри не должна стыдиться своего отца. А если не веришь, спроси Крэга. Он в цветнике, в ста ярдах отсюда. Позвать?

— Черт бы тебя побрал, Кен! Если ты не дашь мне четверть миллиона, то берегись: я заберу у тебя Мэри и верну ее только в обмен на деньги!

Питер побагровел:

— Так вот с чем ты пришел, подлец!

— Не притворяйся, что ты лучше меня! — зашипел Легг, надвигаясь на собеседника. — И забери обратно «подлеца», иначе тебе придется заплатить на сто тысяч больше!

— Барни! — позвал Кен.

Из-за цветущего куста снова вынырнул бывший боксер.

— Проводи мистера Легга. И проследи, чтобы он здесь впредь не появлялся. Если он будет артачиться, можешь действовать по своему усмотрению. Прощай, Эммануил. Кажется, у тебя есть сын? Желаю ему, чтобы ты был для него не худшим отцом, чем я для моей дочери.

Кен ушел.

— Пошли, что ли, старый, вонючий лис, — прохрипел Барни, беря непрошеного гостя за шиворот и подталкивая его к выходу.

Джонни Грей медленно бродил по парку.

Он никак не мог прийти в себя.

Мэри — жена Флойда!

То есть, жена Джеффри Легга!

Негодяя, подло упрятавшего Джонни в тюрьму, чтобы обвенчаться с его невестой!

Господи, есть ли справедливость на этом свете?

За спиной Грея раздался крик:

— Джонни! Джонни!

Он обернулся.

К нему, приподняв длинный подол подвенечного платья, бежала Мэри.

Она схватила Грея за руки.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Да!.. Прости меня…

— Ничего. Я только хотел быть уверенным в том, что ты действительно счастлива.

Наступило неловкое молчание.

К ним подошел молодой, красивый джентльмен.

— Это мой муж, — покраснев, представила его Мэри. — Мистер Флойд.

Джеффри поклонился.

— А это — мистер Грей… Приятель моего отца.

Мужчины обменялись рукопожатием.

Оба сделали вид, что впервые видят друг друга.

Оба проговорили приличествующие случаю фразы о том, что весьма рады знакомству.

— Где вы так загорели? — спросил Флойд.

— В Африке, — ответил Джонни, пытаясь улыбнуться.

— Вы там охотились?

— Нет. Я не охотник. Скорее, жертва.

— Львы там еще есть?

— Только ручные. Сидят в клетках и рычат на Луну.

— Очень любезно с вашей стороны, мистер Грей, что вы приехали к нам на свадьбу. Мэри часто рассказывала мне о вас.

С этими словами Джеффри обнял жену, пристально глядя в глаза Грею.

Джонни посмотрел на Мэри.

Она явно испытывала смущение от встречи с бывшим женихом, но на ее лице не было видно ни малейших следов тревоги.

«Бедняжка еще ничего не знает, — подумал Джонни. — Она не смогла бы так притворяться. Боже, помоги ей!».

К ним подошел Питер.

— Джентльмены, я счастлив, что мне довелось познакомиться с вами, — проговорил он. — У моей дорогой Мэри не могло бы быть лучшего мужа, чем вы, мистер Флойд. И ей никогда не найти лучшего друга, чем вы, мистер Грей…

Джонни вежливо поклонился.

Джеффри поцеловал руку жены и сказал:

— Я не заслуживаю таких комплиментов, мистер Кен. Ваша дочь — настолько совершенное творение Бога и природы, что я могу только надеяться со временем стать достойным ее…

«Сразу видно, что ты долго вертелся в светском обществе, — подумал Джонни. — Если бы папаша Эммануил не сидел в Дартмуре, а занимался твоим воспитанием, то лоска у тебя было бы поменьше, и Мэри давно поняла бы, с кем имеет дело».

— Вам повезло, мистер Флойд: вы женились на очень хорошей девушке, — произнес он вслух.

— На лучшей девушке в мире, — подтвердил Джеффри, обнимая жену.

Кен безмятежно улыбнулся и ушел к гостям.

— Я с вами совершенно согласен, — сказал Грей, — и если миссис Мэри…

У него не повернулся язык выговорить «миссис Флойд».

— Если миссис Мэри понадобится охотник на львов, то я попытаюсь справиться и с такой ролью. Даже если придется из-за этого вернуться в Африку…

Взгляды Флойда и Грея скрестились, словно шпага.

У мужа на лице легко было прочитать вызов, у влюбленного — отчаянную решимость.

Джеффри первым отвел глаза.

К его торжеству над соперником примешался страх.

Чтобы скрыть это и досадить Джонни, Флойд поцеловал Мэри.

Она рассеянно улыбнулась мужу.

Джеффри почувствовал себя увереннее.

— Зачем же вы ездили в Африку, если там не охотились? — спросил он.

— Меня об этом попросили.

— Кто?

— Этот человек мне не представился. Однако просьба была настолько убедительной, что отказать я не смог.

— Но вы знаете его хотя бы в лицо?

— Нет.

— Почему?

— Просьба была передана через третьих лиц.

— Это было невежливо со стороны того человека, — заметил Джеффри.

— Я тоже так думаю.

— И вы даже не догадываетесь, кто бы это мог быть?

— К сожалению, нет.

— Тогда вам можно только посочувствовать.

— Господа, кушать подано! — объявил, подойдя к ним, Барни. — Все уже за столом и ждут вас.

Мистер Флойд взял жену под руку и направился к дому.

Грей и Барни последовали за ними.

За свадебным столом Джонни оказался рядом с Крэгом.

— Давно вернулись из путешествия, мистер Грей? — тихо спросил инспектор.

— Только что, — так же тихо ответил Джонни.

— И прямо на свадьбу?

— Сначала заехал домой переодеться. А вы что, теперь дружите с Питером?

— Как видите, — ответил Крэг, поднимая бокал вина за здоровье молодоженов.

— Ваши хорошие отношения с ним никому не кажутся подозрительными?

— Всякое бывает…

Инспектор осушил бокал и снова наполнил его.

— Когда-то мистер Кен был самым сильным из наших противников, — снова заговорил Крэг под нестройный шум свадебного застолья. — Выдающийся ум! Сражаясь против него, мы восхищались его блестящей логикой, виртуозными комбинациями, достойными шахматной партии гроссмейстера. Какое бы его дело мы ни рассматривали, у Питера всегда было наготове самое неожиданное и неопровержимое доказательство его невиновности. Однажды он даже заманил письмом моего шефа поздно вечером на Чаринг-Кросс, к электрическим часам, и тот вынужден был затем на суде подтвердить его алиби! Самые честолюбивые сыщики Скотленд-Ярда мечтали найти ошибку в его планах и отправить его… в путешествие.

Крэг, наконец, сообразил, что выбрал не совсем подходящую тему для разговора за свадебным столом у Питера Кена.

— Мистер Грей, вы не желаете выйти покурить? — предложил инспектор.

— Я не курю, господин Крэг. Но могу прогуляться с вами по террасе, если хотите.

Улучив удобный момент, собеседники вышли из зала.

— Единственный детектив, который мог бы одолеть Питера, — это Гольден, — продолжал инспектор, закурив сигару. — Но он был всегда так занят самыми важными делами Великобритании, что просто не в состоянии был уделить внимание ловкому мошеннику. Насколько я помню, последнее его слово связано с поисками фальшивомонетчика, наводившего страну поддельными банкнотами, совершенно неотличимыми от купюр Английского банка. Это угрожало экономической стабильности всего Соединенного Королевства. При всем блестящем уме Питера это не его масштаб. К сожалению, мистера Гольдена с нами уже нет…

— Кто же теперь спасает Великобританию от банкротства? — поинтересовался Джонни.

Крэг поморщился:

— Стыдно признаться, но сейчас это делать некому. Есть, конечно, отдел, который раньше возглавлял покойный Гольден, но без него им такие задачи не по зубам.

— Я слыхал, что аналогичными делами занимается некий Реедер…

— Что, старик Реедер? Жалкий дилетант! Уж лучше бы поручили поиски Великого Печатника мне, все-таки я — профессиональный сыщик и имею большой опыт работы в полиции! Что может понять какой-то частный детектив в самых тонких делах государственной важности?! Кстати, мистер Грей, вы ничего не слышали в Дартмуре о Великом Печатнике?

— Ничего.

— Странно. Там сейчас есть несколько крупных специалистов… Беккер, Сторинг, Уолтер Смит… Неужели никто из них не говорил с вами на эту тему?

— Никто.

— А если я предложу вам от имени Английского банка десять тысяч фунтов стерлингов за имя гения-фальшивомонетчика?

— Мне придется лишь пожалеть о том, что я не могу удовлетворить ваше любопытство: десять тысяч мне бы сейчас пригодилось…

Джонни умолк и задумался.

Некоторое время они прогуливались по террасе, не произнеся ни слова.

Разочарованный Крэг сердито дымил сигарой.

Наконец Грей принял какое-то решение и заговорил:

— Я не могу ничего вам рассказать о Великом Печатнике, но у меня есть другая, не менее интересная для вас информация…

Инспектор мгновенно оживился:

— Что вы имеете в виду?

— Нашему с вами другу Питеру угрожает серьезная опасность.

— Какая?

— Его возненавидел Эммануил Легг.

Крэг нахмурился.

— Говорят, что быть врагом этого негодяя очень вредно для здоровья, — продолжал Грей.

Инспектор кивнул.

— Это верно. Шайка Легга не остановится перед любой подлостью. Они немного притихли только на то время, пока Эммануил сидел в Дартмуре.

— Кто же возглавлял шайку в его отсутствие?

— Вероятно, его сын. Мальчишка, наверное, поспокойнее, чем папаша… Во всяком случае, он нам никогда не попадался.

— Чем занимается Легг-младший? — спросил Джонни.

— Не слыхал, чтобы он на чем-нибудь светился. Парень ни разу не был в тюрьме. Вообще-то я о нем почти ничего не знаю. Помню только, что инспектор лагеря как-то говорил мне, что мальчишка женился на очень красивой девушке по имени Джейн.

«Вот это да! — ахнул про себя Грей. — Похоже, что мне все-таки удастся вырвать Мэри из грязных лап Джеффри!»

К собеседникам подошла горничная и доложила:

— Господа, хозяин просит вас занять свои места. Сейчас пастор будет произносить речь.

— А потом мы дружно выпьем за то, чтобы все его пожелания сбылись! — засмеялся слегка охмелевший Крэг.

Они вернулись в зал.

Священник говорил долго, назидательно и скучно.

Слушатели украдкой позевывали.

Джонни сосредоточенно размышлял…

Если Джеффри уже женат, то сегодняшнее венчание недействительно, — рассуждал Грей.

Значит, Мэри свободна.

Надо только доказать, что Джеффри Легг и мистер Флойд — одно и то же лицо.

Не только это…

Еще надо доказать, что он не развелся с первой женой…

Тогда можно будет подать на негодяя в суд за двоеженство…

Впрочем, достаточно было бы «настучать» на Джеффри в Скотленд-Ярд…

Остальное полиция сделает сама…

Но Джонни очень не хотелось бы вмешивать в свои дела официальное правосудие.

К тому же оно так медлительно!

А Джеффри проведет с Мэри первую брачную ночь уже сегодня…

Ладно…

Прежде всего надо обеспечить безопасность Мэри этой ночью…

А там посмотрим…

…Пастор, наконец, добрался до берега своего словесного океана и сел на место.

Гости оживились.

Снова наполнились бокалы.

Послышался смех.

Крэг отвернулся от Джонни и принялся ухаживать за подружкой Мэри.

Грей продолжал рассуждать, совершенно не воспринимая окружающего.

Инспектор сказал, что первая жена Джеффри — красавица.

Зовут ее, помнится, Джейн.

Барни Форд, дворецкий Питера, обнаружил, что хорошенькая горничная Лила по уши влюблена в «мистера Флойда».

Что, если Лила и есть Джейн?

Вряд ли…

А все-таки?

Утопающий хватается и за соломинку…

Если Лила — жена Джеффри, то есть надежда спасти Мэри.

По крайней мере, надо это проверить.

Но если горничная — Джейн…

Боже мой!

Тогда Джеффри — просто чудовище!

Заставить жену смотреть, как он женится на другой…

Нет, нет, нет…

Этого не может быть!

Лила не была бы так спокойна…

…Барни подошел к хозяину и шепнул ему что-то на ухо.

Питер встал.

— Господа!

Шум за столом постепенно утих.

— Господа! Я хочу запечатлеть всех, кто разделяет в этот день нашу радость, — объявил Кен, — всех, кто пришел пожелать счастья моей дорогой Мэри. Я приказал пригласить сюда фотографа. Он уже ждет. Прошу вас пройти в цветник!

Громкий голос Питера вернул Грея к действительности.

Гости покидали зал, направляясь через террасу в парк.

Джонни подошел к Кену и тихо сказал:

— Я не могу быть на одной фотографии с Флойдом…

Питер кивнул.

— Извини меня, но я туда не пойду, — закончил Грей.

— Вполне тебя понимаю, — ответил Кен.

Он протянул Джонни руку.

Тот пожал ее, облегченно вздохнул и с чувством произнес:

— Спасибо.

Когда зал опустел, Грей немедленно отправился искать горничную.

«Может быть, я ошибаюсь, — думал он. — Почти наверняка ошибаюсь».

Лила не может быть Джейн…

Не может быть…

«Не может, не может, не может», — стучало у Грея в висках.

И все же…

Все же надо проверить.

Развод Мэри с этим двоеженцем потребует некоторого времени, а Джеффри уложит ее к себе в постель уже сегодня.

И нельзя ничего сказать ни ей, ни Кену.

Иначе Питер убьет негодяя и сядет в тюрьму…

Но где же Лила?

Грей хлопнул себя по лбу:

— Какой же я дурак! Конечно же, она там!

Он быстрыми шагами направился к цветнику.

Как и ожидал Джонни, горничная стояла за одним из пышных кустов и смотрела на фотографирующихся.

— Лила! — негромко позвал он.

Она испуганно оглянулась.

— Что вам угодно, сэр? — спросила горничная, немного успокоившись.

— Я очень давно не бывал здесь… Помогите мне выбраться из этих зарослей к фонтану.

Лила повела его по дорожке, не примыкавшей ни к дому, ни к цветнику, откуда доносился веселый смех.

— Вы давно здесь служите? — поинтересовался Джонни.

— Да.

— Довольны своим местом?

— Очень.

— Питер Кен хороший хозяин?

— Побольше бы таких было.

— А Мэри вам нравится? Мистер Флойд так любит ее…

Джонни взглянул на горничную.

Она закусила губу.

— Мэри очень красивая и добрая девушка, не правда ли?

— Да, — с трудом выговорила Лила.

Они вышли к фонтану.

Джонни устроился на мраморной скамье и пригласил горничную сесть рядом.

— Вот уж не думала, что вы зовете меня на свидание! — сказала Лила, расправляя платье. — О чем вы еще хотите спросить, мистер Грей?

— Джейн, вы любите своего мужа?

Горничная вскочила.

Лицо ее исказилось от страха.

— Что?.. Что вы сказали? — пролепетала она.

— Джейн, вы любите своего мужа? — повторил Джонни уже более уверенным тоном.

— Меня зовут Лила и я не замужем, — ответила горничная, дрожа всем телом.

— Расскажите эту сказку кому-нибудь другому. Ваш испуг вас выдал. Кроме того, вас узнал Крэг, — соврал Грей.

— Откуда он меня знает?

— Спросите об этом у него. И перестаньте ломать комедию.

Горничная опустилась на скамью.

— Что вы от меня хотите?

— Ничего такого, что не соответствует вашим собственным интересам.

— А все-таки?

— Прежде всего, скажите, почему вы согласились на второй брак Джеффри?

Лила искоса взглянула на Грея.

Ему показалось, что она от испуга и неожиданности утратила дар речи.

— Как видите, мне известно все, — продолжал Джонни, — Поэтому отвечайте спокойно. Вы никого не предаете. Только говорите правду…

— Он сказал мне, что это всего-навсего фиктивный, платонический брак, какие иногда заключают в высшем свете.

— Вы уверены в том, что его планы не изменятся, когда он вечером останется наедине с Мэри?

Джейн опустила голову.

— А я не сомневаюсь, что сегодня он выберет ее, — безжалостно продолжал Джонни. — Вы не менее красивы, чем Мэри, но у вас нет денежных мешков Питера Кена…

— Если он это сделает, я выдам его полиции! И пусть тогда сидит в тюрьме за двоеженство! Но нет, этого не может быть. Мы с ним слишком любим друг друга!

— Поэтому вы согласились шпионить здесь для него и спокойно смотреть, как он тащит к себе в кровать другую?

— Меня заставил Эммануил. С ним шутки плохи…

— Верно.

— Так чего же вы все-таки от меня хотите?

— Вы любите Джеффри и не хотите, чтобы Мэри стала его женой в полном смысле этого слова. Я люблю Мэри и поэтому хочу того же. Поймите же, Джейн, что мы с вами не противники в этом деле, а союзники.

После долгой паузы мнимая горничная спросила:

— Что я должна делать?

— Быть рядом с ними. Убедиться в том, что их брак действительно фиктивный и платонический. В противном случае помешать Джеффри, но не обращаться в полицию. У вас есть оружие?

— Маленький дамский пистолет.

— Вы хорошо умеете с ним обращаться?

— Да.

— Вам все понятно?

— Все, кроме одного…

— Чего же?

— Как мне сегодня вечером оказаться рядом с ними. Они через пару часов уезжают.

— Куда?

— В свадебное путешествие по Европе.

— Где у них первая остановка?

— В Лондоне.

— Адрес?

— Отель «Карлтон».

— Это Питер раскошелился на такую роскошь?

Джейн кивнула.

— Как мне поехать с ними? — спросила она. — Я — горничная, меня оставят здесь…

— Мэри хорошо к вам относится?

— Да. Я не сделала ей ничего плохого. Ведь она не знает, кто такой Джеффри на самом деле и ни в чем передо мной не виновата.

— А вы перед ней? Представьте себя на ее месте, когда она все узнает!

Джейн угрюмо молчала.

— Пойдите сейчас же к Мэри и попросите ее, чтобы она поговорила о вас с Питером. Пусть он отправит вас с ними в качестве камеристки, — сказал Джонни. И помните: мы с вами не знакомы.

— Вы не выдадите Джеффри полиции за двоеженство?

— Нет.

— Смотрите, вы обещали. Если нарушите свое слово, то я вас пристрелю!

— Договорились. Вы поняли все мои указания?

— Да.

— Тогда немедленно приступайте к их выполнению.

— Вы были бы хорошим главарем шайки вместо Эммануила Легга, — сказала Джейн.

— Я — сам по себе, — ответил Джонни.

И они разошлись в разные стороны.

Хозяева и гости уже сидели за столом, когда Джонни вернулся в зал и занял свое место.

Крэг, изрядно пропитавшийся винными парами и увлеченный хорошенькой соседкой, не заметил Грея.

Вскоре вошла Джейн.

Улучив момент, когда Джеффри отвлекся, она пошепталась с Мэри.

Обе улыбнулись.

Мэри наклонилась к отцу и тихо заговорила с ним.

Кен выслушал дочь и кивнул головой.

Мэри подала знак горничной и та покинула зал.

Джонни, внимательно наблюдавший всю эту сцену, перевел дыхание…

…Когда новобрачные выезжали из ворот виллы Питера. Грей заглянул в окно их роскошного лимузина.

Он в последний раз взглянул на Мэри и одновременно убедился в том, что Джейн тоже сидит в машине.

Мэри помахала ему рукой — и лимузин умчался.

Гости разъехались в своих автомобилях.

Джонни пожал руку Питеру и пошел к железной дороге.

На станции он купил билет и на четверть часа, до самого прихода поезда, занял телефонную будку…

Гудок локомотива заставил его, наконец, оторваться от телефона и выбежать на перрон.

В ближайший вагон садился Эммануил.

Джонни вошел следом за стариком.

Легг остановился в тамбуре, раскурил трубку, сунул в карман табакерку и спички — и лишь после этого заметил стоящего рядом Грея.

— Джонни! — обрадовался Эммануил. — Ты давно на воле?

— С сегодняшнего дня.

— У тебя трубка есть? Могу угостить хорошим табачком.

— Не курю. Ты же знаешь.

— В Дартмуре все не курят. А выйдя оттуда, наверстывают упущенное.

Легг выдохнул дым колечком и спросил:

— Ты был на свадьбе у дочки Питера?

— Да.

— Кену, как всегда, везет! Видал, какого красавца отхватила Мэри?

Старик захохотал.

— Эммануил, — сказал Грей, — у меня есть для тебя предложение…

— Какое? — насторожился Легг.

— Убери этого парня от Мэри. Иначе ему и тебе придется пожалеть о вашей шутке.

— А при чем тут я?

— Ты хочешь отомстить Питеру. Это меня не касается, разбирайтесь с Кеном сами. Но отпусти Мэри. Неужели ты не можешь свести с ним счеты каким-нибудь другим способом?

— Я не имею никакого отношения к тому, что у тебя кто-то увел из-под носа девушку!

— Пожалуй, я бы тебе поверил, если бы того, кто это сделал, не звали Джеффри Леггом.

— Насколько мне известно, мужем Мэри стал некий Флойд. Я с ним не знаком.

— Эммануил, перестань лгать! Я говорю совершенно серьезно: посоветуй сыну немедленно дать Мэри развод. Иначе я сообщу в полицию, что он — двоеженец.

— И чем ты это докажешь?

— Инспектор Крэг знает, что Джеффри Легг женат. Если я скажу ему, что Флойд и Джеффри Легг — одно и то же лицо, то он будет знать гораздо больше, чем тебе хотелось бы.

— Джонни, они сочетались законным браком. Девочка любит его, а не тебя и по собственной воле сказала в церкви «да». На что ты надеешься? Гораздо легче превратить гнедую лошадь в вороную, чем миссис Флойд — в мисс Кен!

— Зато я могу превратить твоего сына в узника Дартмура, если ты не поможешь мне вернуть Мэри!

Эммануил долго сосал трубку, сосредоточенно глядя в окно.

— А какая у меня будет гарантия, что ты не настучишь, когда получишь девушку? — спросил он.

— В Дартмур я попал из-за Джеффри, — ответил Грей. — Он, а не я перекрасил гнедого коня в вороного…

— Попробуй это доказать, — перебил Легг.

— Кому?

— Крэгу, например.

— Для него это слишком тонко… Ты и Джеффри — умные люди. Поэтому я и надеюсь договориться с вами по-хорошему. А гарантия заключается в том, что я прекрасно понимаю: если вы меня один раз так ловко посадили, то запросто посадите и в другой раз, даже если за мной не будет никакой вины. Верно?

Легг кивнул.

Джонни улыбнулся:

— Так что ты мне скажешь? По рукам?

Старик вдруг схватился за сердце и прислонился к стене вагона.

— Что с тобой?

— Я уже не в том возрасте, чтобы испытывать такое волнение без всяких последствий, — простонал Эммануил. — Сердце прихватило… Я задыхаюсь… Открой дверь, если не хочешь отвечать за мой труп… Воздуха не хватает! Воздуха! Скорее!..

Легг захрипел…

Джонни распахнул дверь тамбура.

За дверью было темно: поезд вошел в туннель.

Эммануил бросился к Грею и изо всех сил толкнул его.

Джонни вылетел из вагона в гремящую тьму.

Старик закрыл дверь.

Потом вытащил из кармана спички и неторопливо раскурил погасшую трубку.

Новобрачные сидели в удобных креслах в гостиной роскошного номера отеля «Карлтон».

Лила распаковывала чемоданы в одной из спален.

— Я никогда еще не видела своего отца таким счастливым, — сказала Мэри. — Он часто говорил, что я, дочь честного человека, должна стать женой настоящего джентльмена. И вот сегодня его мечта исполнилась!

Джеффри криво усмехнулся.

Зазвонил телефон.

Мнимый Флойд снял трубку.

— Алло!

Он услышал голос своего отца.

— Джеффри, это ты?

— Да.

— Я видел Джонни Грея.

— Я тоже.

— Он узнал тебя!

— Не сомневаюсь.

— Ты не понял: он узнал не тебя — Флойда, а тебя — Легга!

— Да ну! Как ему это удалось?

— Не знаю. Кроме того, он пронюхал о Джейн!

— Черт бы его побрал!

— Уже.

— Тогда чего ты волнуешься?

— Он мог сболтнуть что-нибудь Питеру после вашего отъезда. А Кен шутить не любит.

— Что же делать?

— Когда уходит ваш пароход во Францию?

— Через неделю.

— Вы должны выехать туда завтра утром. А из Швейцарии дашь телеграмму Питеру, как мы с тобой договорились. Мэри в обмен на деньги.

— Ладно.

— Если до вашего отъезда появится Кен, стреляй первым.

— Ясно.

— Он снова оскорбил меня! А потом приказал Барни выставить меня вон и не стесняться в средствах достижения этой цели! Негодяи выволок меня за шиворот на улицу и толкнул в канаву!

— Ого!

— Это Питеру даром не пройдет! Ты должен сейчас же лишить чести его дочь!

— Не выйдет.

— Ты что, вспомнил об обещании, которое дал Джейн? Выбрось из головы эту чепуху! Таких девчонок, как она, я найду тебе сотню!

— Она здесь.

— Ты с ума сошел? Зачем ты ее взял с собой?

— Это не я.

— А кто? Питер?

— Да.

— Гони Джейн в шею! Надо успеть втоптать Мари в грязь, пока не появился Кен!

— Ты хорошо все обдумал?

— Не волнуйся! Твой отец всегда знает, что делает. Джейн будет молчать: она сама боится полиции. А раз Джейн будет молчать, то Мэри — твоя жена. А жена не может свидетельствовать против мужа. Кроме того, мы с тобой все равно решили перебираться на континент. И пусть тогда Скотленд-Ярд выясняет какие угодно подробности нашей биографии, нам будет наплевать! И не забудь объяснить Мэри, кто такой ее отец. Если он придет ее защищать, то она не будет знать куда бежать: к нему или от него.

В трубке прозвучал торжествующий смех Эммануила.

— Действуй, сынок!

— Хорошо.

В течение всего разговора Мэри слышала только лаконичные реплики мужа и ничего не поняла.

Джеффри положил трубку и встал:

— Я сейчас вызову администратора и сниму еще один номер, — проговорил он.

— Для кого? — спросила Мэри.

— Для Лилы.

— Зачем?

— Ну… Все-таки… Сегодня такой день…

— Не надо. Пусть она ложится в другой спальне. Ведь нам достаточно и одной…

Мэри покраснела.

— Пусть будет так, как ты хочешь, — усмехнулся Легг, обнял ее и нежно поцеловал.

Затем он поднял девушку на руки и понес в ту спальню, где Лила раскладывала вещи.

Увидев Мэри на руках у Джеффри, Джейн тихо ахнула.

Она не верила своим глазам.

Легг положил девушку на кровать и обернулся к своей первой жене:

— Спасибо, Лила. Вы свободны.

У Джейн подкосились ноги и она не села, а скорее упала в ближайшее кресло.

В это время Джеффри уселся на край кровати и стал осыпать Мэри поцелуями.

— Так вот каков твой платонический брак, — прошептала несчастная Джейн.

Легг поднял голову и изобразил на лице удивление:

— Лила, вы еще здесь? Это просто неприлично! Неужели вы не понимаете, что вы тут лишняя? Оставьте нас вдвоем!

У Джейн потемнело в глазах.

Кровь бросилась ей в голову.

— Ты такая же подлая тварь, Джеффри, как и твой отец! — воскликнула она.

Изумленная Мэри приподнялась на кровати.

Девушка не узнавала свою горничную.

— Что с вами, Лила?

— Я такая же Лила, как он — Флойд! Меня зовут Джейн! А это — мой муж! Мой, а не ваш!

— Не может быть, — пролепетала Мэри, переводя взгляд с горничной на мужа.

— Не только может, но так оно и есть!.. — продолжала Джейн. — Вот, смотрите!

Она выхватила из чемодана фотографию и протянула девушке:

— Это — наш свадебный снимок! Узнаете меня и джентльмена, который называет себя вашим мужем?

Мэри вскрикнула и схватилась за голову.

— Ты меня обманул, Джеффри Легг! — проговорила Джейн, вынимая из сумочки пистолет. — И, по-моему, ты здесь лишний. Убирайся!

— Хорошо, — сказал молодой человек. — Уже иду. Только не надо так громко кричать!

Он встал с кровати и направился к выходу из спальни.

Сделав четыре шага, Джеффри неожиданно остановился, бросился к своей первой жене и резким ударом выбил пистолет из ее руки.

— А теперь убирайся ты, — злобно прохрипел он.

Легг грубо схватил Джейн за плечи, вытолкал из номера в коридор и сказал:

— С минуты на минуту сюда придет отец. Если он застанет тебя здесь, то тебе не жить. Ясно?

И он захлопнул перед ее носом дверь.

Джеффри хотел вернуться в спальню, но с удивлением обнаружил, что Мери заперлась изнутри на ключ.

Он никак не ожидал такой прыти от наивной девчонки.

Мошенник легонько постучал в дверь.

Тишина.

Он постучал громче.

Никакого ответа.

— Мэри, — умоляющим голосом проговорил Легг, — неужели ты поверила этой лживой женщине? Она хотела убить нас и ограбить, неужели ты не поняла? В доме твоего отца полно слуг, там это сделать гораздо труднее. Вот она и сидела тихо, ожидая удобного случая. Опасность уже миновала: я прогнал грабительницу. Открой же мне, Мэри. Я хочу поцеловать тебя…

— А я не хочу, — донеслось из спальни.

— Почему?

— Потому, что она сказала правду.

— Откуда у тебя такая уверенность?

— Я держу в руках снимок. Лила в подвенечном платье под руку с тобой выходит из церкви.

— Это подделка. Значит, в ее шайке есть искусный фотограф, который умеет делать такие фокусы, только и всего. Впусти меня, пожалуйста!

— Нет!

Джеффри снова постучал.

— Мэри!

Молчание.

Легг сильно рванул дверь.

Она не поддалась.

Негодяй дернул изо всех сил и оторвал дверную ручку.

Джеффри отшвырнул ее в сторону и, выйдя из себя, стал сыпать проклятиями.

Послышался стук во входную дверь.

— Это ты, Джейн? — спросил Легг.

— Я — горничная отеля «Карлтон», сэр. У вас что-то случилось? Не могу ли я вам помочь?

Джеффри открыл дверь и выглянул в коридор.

Там стояла полная женщина с рыжими волосами и круглым добродушным лицом.

Акцент выдавал в ней уроженку Уэльса.

— Я запер спальню и потерял ключ, — сказал Джеффри. — Вы не можете одолжить мне свой?

— У меня его нет, сэр, — горничная с любопытством заглянула в номер.

Джеффри заметил это.

— Тогда убирайтесь отсюда! — прошипел он и захлопнул дверь.

Он вернулся к запертой спальне, бормоча на ходу:

— Можно было бы попросту высадить дверь, если бы она открывалась внутрь. Жаль, что не я был архитектором при постройке этого отеля…

Легг снова постучал к Мэри.

— Ты хвасталась, что ты — дочь честного человека? Так вот, девочка, я открою тебе глаза: Питер такой же честный человек, как я — джентльмен!

— Ты лжешь! — раздался за дверью возмущенный возглас.

— Кен — преступник!

— Замолчи!

— Знаешь, как он сколотил свое состояние?

— Играл на бирже и создавал фирмы!

— Нет. Он грабил банки!

— Не может такого быть! Отец никогда не сидел в тюрьме!

— Я понимаю твое удивление. Чтобы скопить такую прорву денег, Питер должен был ограбить множество банков, и при этом, конечно, трудно не попасть в тюрьму. Однако Кен хитер, как дьявол…

— Это неправда! Я знаю своего отца!

— Ты совсем не знаешь его! Он всегда выходил сухим из воды только потому, что предавал своих соучастников и Сваливал всю вину на них. Они сидели за него в тюрьме, а он прикарманивал их денежки!

— Если бы все это было правдой, то ты не женился бы на мне! — донеслось из-за двери.

Джеффри торжествующе ухмыльнулся:

— Ты ничего не понимаешь в жизни, детка! Наоборот, только потому я на тебе и женился!

— Что?!

— Думаешь, я тебя люблю?

— Нет.

— Правильно. Я тебя ненавижу!

— За что?

— Ты — дочь Кена.

— А тебе что до этого?

— Питер предал и обобрал моего отца. И я отомщу ему самой страшной местью! Ведь для него нет на свете ничего и никого, дороже тебя. А ты теперь — моя жена и по закону принадлежишь мне душой и телом!

— Отец убьет тебя!

— Нет! Кен никогда не занимался «мокрыми» делами. Это не по его части.

За спиной Джеффри раздался звонок телефона.

Он подошел к столу и снял трубку.

— Слушаю.

— Это мистер Флойд? — послышался голос Питера.

— Да.

— С вами говорит Кен. Как вы доехали?

— Хорошо. Благодарю вас.

— Как себя чувствует Мэри?

— Прекрасно…

Джеффри отсутствовал довольно долго.

Вернувшись с билетами, он с удивлением обнаружил, что его номер не заперт.

Легг пробормотал проклятие и кинулся к спальне.

Она была пуста.

Мэри исчезла.

Все вещи лежали на тех же местах, где он видел их раньше.

На полу валялся ключ.

Джеффри поднял его и положил в карман.

При этом взгляд его упал на исписанную бумажку, лежавшую около кровати.

Он поднял бумажку и прочитал:

— Так вот оно что! — воскликнул Легг. — Меня обвели вокруг пальца, как последнего идиота! Я, я-то, дурак, принял Джонни за сопливого теленка!

И он, нисколько не стесняясь в выражениях, высказал все, что думал о Грее и всех его родственниках вплоть до четырнадцатого колена.

Он перерыл и расшвырял все вещи Мэри, но больше не обнаружил ничего примечательного.

Сорвав зло на ни в чем не повинных платьях девушки, Джеффри немного успокоился.

Он вытащил из своего чемодана бутылку, откупорил ее и, усевшись на кровати, стал рассуждать, время от времени прихлебывая виски:

— Когда же он успел передать ей записку? Ведь я же не отходил от девчонки ни на шаг! Хотя, много ли времени для этого нужно? Ладно… Передал так передал. Главное, что черт его уже унес, больше он у меня под ногами путаться не будет, и на это свидание Джонни не придет…

Легг встал и подошел к зеркалу.

— Вместо Грея туда приду я. Цвет волос у нас с ним одинаковый, а больше она ничего не увидит. Ведь я, то есть Джонни, буду сидеть в кресле спиной к двери. Девочка переночует в какой-нибудь гостинице или у подружки и прибежит в половине десятого в «Хиглоу-клуб», который я знаю, как собственную рожу. Я ведь в нем вырос, он для меня — дом родной, потому что принадлежит моему отцу. Старик, правда, всегда гениально скрывал это…

Джеффри допил последние капли виски и отшвырнул бутылку.

— Мэри войдет в комнату номер тринадцать, запрет за собой дверь, обнимет меня и поцелует. Если успеет, Я схвачу ее в охапку, унесу по черной лестнице вниз, посажу в машину и отвезу на пароход. По дороге как следует припугну, чтобы не поднимала шума…

Негодяй развалился на кровати, пачкая туфлями роскошное шелковое покрывало.

— Джеффри Легг еще никогда не проигрывал и впредь не собирается… Так что придется вам раскошелиться, мистер Питер Кен!

Он торжествующе улыбнулся и безмятежно уснул.

Сидя в запертой спальне, Мэри слышала все, что происходило в гостиной и даже кое-что видела через замочную скважину.

Когда Легг ушел и запер за собой дверь номера, Мэри немного подождала, опасаясь подвоха с его стороны, а затем тихонько вышла из спальни.

Она сняла трубку, чтобы позвонить отцу. Телефон не работал.

Если бы ей удалось уйти отсюда до возвращения Джеффри, то она бы радовалась еще больше, чем утром, выходя из церкви!

Мэри подошла к двери, ведущей из номера в коридор и подергала ручку.

Дверь была заперта.

Девушка тяжело вздохнула.

Высадить дверь ей было не под силу.

Бежать через окно?

С первого этажа она бы еще, может быть, попробовала, но отсюда…

В номер постучали…

Сначала девушка испугалась, но затем сообразила: у Лэгга есть ключ, он бы не стучал.

— Кто там? — спросила Мэри.

— Горничная отеля «Карлтон», — ответил ей приятный женский голос с уэльсским акцентом. — Не нужны ли миссис Флойд какие-нибудь услуги?

— Нужны! Очень нужны!

— Тогда откройте мне, пожалуйста!

— У меня нет ключа. Меня случайно запер муж. Отоприте дверь, это все, что мне нужно!

Замок щелкнул и дверь отворилась.

— Здравствуйте, миссис Флойд, — сказала горничная, пряча в карман связку ключей. — Я должна передать вам привет.

— От кого?

— От мистера Джона Грея.

Щеки Мэри порозовели.

— Где он?

— Идемте со мной, — приветливо улыбнулась горничная. — Внизу ждет машина.

Они спустились по служебной лестнице.

У черного входа в отель «Карлтон» действительно стоял автомобиль.

Уроженка Уэльса открыла дверцу.

Мэри села в машину.

Дверца захлопнулась.

Автомобиль покатил по улице.

Все это произошло так быстро, что лишь теперь девушка поняла: сидящий рядом с ней человек — не Джонни.

Она вскрикнула:

— Кто вы?

Немолодой спутник слегка поклонился и представился:

— Меня зовут Реедер, Д.Г.Реедер. Я — частный детектив.

— Кто вас за мной прислал? Джеффри?

— Нет. Мистер Джон Грей.

— Где он?

— Не знаю. Он сделал мне заказ по телефону.

— Откуда у Джонни ваш телефон? Он никогда не имел дела с сыщиками!

— Вы забыли о Крэге и о том инспекторе, который арестовал мистера Грея после той неприятной истории с подменой лошадей.

— А как он познакомился с вами? — спросила Мэри.

— Когда его обвинили в махинациях с лошадьми, он обратился ко мне за помощью.

— И вы помогли?

— Пытался…

— В чем же это заключалось?

— Он хотел, чтобы я доказал его невиновность. Это мне, к сожалению, не удалось.

— Значит, Джонни действительно перекрасил лошадь?

— Нет.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно.

— И могли бы повторить свои слова под присягой?

— Да.

— Так почему же вы этого не сделали на суде? Джонни бы оправдали и я смогла бы выйти за него замуж!

— Я не мог доказать свои слова с той степенью достоверности и очевидности, какая требуется на суде. Мистер Джон Грей понял это и не имел ко мне претензий.

— Кто же подменил лошадь на самом деле?

— Джеффри Легг, который в светском обществе именует себя мистером Флойдом.

— Боже мой, какая подлость! — воскликнула девушка. — Он знал, что отец ни за что не выдаст меня за человека, сидевшего в тюрьме, и таким грязным способом устранил со своего пути бедного Джонни!

— Так оно и было.

— Грей знает об этом?

— Да. Я сообщил ему результаты своего расследования.

— Жаль, что вам не удалось как следует доказать их, — вздохнула Мэри.

— Джеффри Легг — очень ловкий мошенник и умудряется не оставлять почти никаких следов.

После долгого молчания девушка спросила:

— Куда мы едем?

— В Хоршем. К вам на виллу.

— Я не знаю, как вас благодарить, мистер…

Мэри запнулась.

Она забыла фамилию сыщика.

— Реедер, — подсказал он.

— Вы меня спасли. Я…

Старый детектив не дал девушке договорить.

— Мое агентство попросту выполнило довольно не сложный заказ мистера Джона Грея.

— Не сложный?

— Конечно. И притом за хорошую плату, которую заказчик должен внести завтра. Это — моя работа, мисс Кен. Не воспринимайте ее как благодеяние.

— Все равно я вам очень, очень благодарна!

— Все сделали мои агенты, в то время как я спокойно сидел в машине и ждал вас. Они внимательно следили за тем, как развиваются события в вашем номере и были готовы вмешаться при малейшей опасности для вас.

— Вы имеете в виду горничную?

— И ее в том числе.

— Больше я никого не видела.

— В этом не было необходимости. Вы вели себя правильно.

— Спасибо.

— За что? Я всего лишь констатирую факт.

В Хоршеме Мэри узнала, что Питера нет дома.

— Где отец? — взволнованно спросила она у Барни, пришедшего на ее зов в вестибюль.

— Не знаю, мисс Кен… Простите, миссис Флойд.

— Не произносите больше этого имени в моем присутствии! — вскричала Мэри.

— Слушаюсь, мисс… миссис…

Форд запутался и умолк.

— Отец обычно не уходит из дому в такое время, — сказала девушка Реедеру. — Он не говорил мне, что собирается сегодня куда-нибудь. Не знаю, что мне думать и что делать…

— Расспросите его камердинера, — посоветовал сыщик.

Барни привел слугу.

— Куда ушел отец? — снова спросила Мэри.

— Он не сказал этого, — ответил камердинер.

— Когда он вернется?

— Не знаю.

— К нему кто-нибудь приходил перед тем, как он покинул дом? — осведомился детектив.

Камердинер взглянул на Мэри.

— Ответьте мистеру Реедеру, — приказала она.

— Никого не было, сэр, — сказал слуга.

— Он звонил кому-нибудь?

— Да, сэр.

— Кому?

— Я был в другой комнате, сэр, и не разобрал ни одного слова.

— Это было перед самым его уходом?

— За несколько минут, сэр.

— А ему никто не звонил?

— Только горничная, сэр.

— Лила? — спросила Мэри.

— Да, миссис.

— Когда это было? — поинтересовался Реедер.

— Перед тем, как он куда-то звонил.

— Спасибо, — произнес сыщик.

— Вы все свободны, — сказала Мэри собравшимся в вестибюле слугам.

Оставшись наедине с седым детективом, она задумчиво проговорила:

— Теперь я, кажется, начинаю кое-что понимать…

— Что же?

— В отеле был скандал, когда Лила сообщила мне, что она — жена негодяя Джеффри. Двоеженец выгнал ее из номера.

— Агенты докладывали мне об этом, — кивнул Реедер.

— Только после этого горничная могла позвонить моему отцу.

— Вы уверены в том, что она не звонила ему раньше?

— Совершенно.

— Почему?

— Она все время была рядом со мной и ни разу не подходила к телефону.

— Понятно. Продолжайте.

— Пока Джеффри выгонял Лилу, я заперлась в спальне. Вскоре позвонил отец…

— Слуга говорит, что горничная звонила мистеру Кену до того, как он куда-то позвонил, — заметил сыщик. — Последовательность событий проясняется. Вы расслышали хоть что-нибудь из разговора Флойда с вашим отцом?

— Я все время прислушивалась, опасаясь, что Джеффри высадит дверь и ворвется ко мне в спальню. Но он говорил по телефону так тихо, что я разобрала лишь одну фразу…

— Постарайтесь вспомнить ее как можно точнее.

— Это была фраза, которой Джеффри закончил разговор: «До свидания, мистер Кен». Так я узнала, с кем он разговаривал. Это и был, видимо, тот звонок отца, о котором сообщил камердинер.

— Я согласен с вами.

— Найдите моего отца, мистер Реедер! Я боюсь за него. Если он поехал в отель «Карлтон»…

У девушки перехватило дыхание от волнения.

— Можете не сомневаться в том, что он отправился именно туда, — сказал детектив.

— После всего, что ему могла наговорить Лила, он убьет Джеффри и сядет в тюрьму. Или тот негодяй убьет отца…

— Питер Кен не менее умен и осторожен, чем Легг. Правда, сейчас, он, вероятно, вне себя от страха за вас и может под горячую руку наломать дров…

— Остановите отца, мистер Реедер! Я заплачу вам и вашим агентам столько, сколько будет нужно, только спасите его! Ведь он не знает, что я уже в безопасности!

— Попробую. Если еще не поздно. В любом случае я завтра приеду сюда и доложу вам о результатах…

— Я буду ждать, и ни на минуту не выйду из дому!

Реедер попросил разрешения позвонить по телефону.

Девушка проводила его в комнату, где был аппарат.

За несколько минут сыщик провел два телефонных разговора.

Затем он наскоро попрощался с Мэри, выбежал из дома, сел в машину и уехал.

Вылетев из вагона от неожиданного толчка Эманнуила, Грей упал на песчаную насыпь, какие в то время делали в туннелях, скатился к стене и потерял сознание.

Придя в себя, он с удивлением обнаружил, что лежит на траве у дороги, по которой один за другим мчались автомобили.

— Слава Богу, вы живы, сэр! — услышал он.

Джонни с трудом повернул голову в ту сторону, откуда раздался этот возглас.

Рядом с ним стоял человек в форме служащего железной дороги.

— Это вы притащили меня сюда?

— Да, сэр.

— Спасибо.

Грей, морщась от боли, сунул руку в карман.

Порывшись там, он вытащил банкноту и протянул ее своему спасителю.

— Это вам за труды.

— Благодарю вас, сэр! — с чувством воскликнул тот, оценив достоинство купюры.

Аккуратно сложив драгоценную бумажку, служащий спрятал ее в карман.

— Теперь я попрошу кого-нибудь отвезти вас в больницу, сэр.

— Ни в коем случае, — решительно возразил Грей.

— А куда же? — растерялся его собеседник.

— Мне нужно как можно скорее попасть домой. Понимаете, не в больницу, а домой!

— Хорошо, сэр.

— И, прошу вас, никому не рассказывайте об этом происшествии. Я сам во всем виноват.

— А что с вами случилось?

— Я курил в тамбуре у открытой двери.

— И слишком высунулись наружу?

— Да.

— Я не стану об этом рассказывать, сэр.

— Спасибо, — снова проговорил Грей и протянул служащему еще одну банкноту.

— Зачем это, сэр?

— Чтобы вы не забыли о своем обещании. Я вовсе не желаю увидеть завтра свое имя во всех газетах.

Человек в форме был вполне удовлетворен таким объяснением.

Он подошел к самому краю дороги и поднял руку.

Один из автомобилей остановился.

Из него вышел спортивного вида джентльмен.

Служащий в нескольких словах объяснил ему ситуацию.

Джентльмен кивнул головой и помог служащему устроить Джонни на заднем сиденьи.

…Паркер не выразил ни малейшего удивления, увидев хозяина в таком состоянии.

Иначе он не был бы хорошо вышколенным английским слугой.

Поклонившись Грею, он помог хозяину выбраться из машины и войти в дом.

Приготовил ванну.

Снял с Джонни грязную, изорванную одежду.

Вызвал врача.

Помыл Грея и осторожно вытер его мягким полотенцем.

Подал хозяину халат и уложил его в постель.

Вскоре пришел врач. Он осмотрел Джонни и сказал, что у пациента несколько довольно легких ушибов.

Здоровье его в принципе вне опасности, но полежать некоторое время придется.

Доктор прописал Грею компрессы и ушел.

Джонни проворчал:

— Я действительно еще очень дешево отделался!

— Да, сэр, — отозвался слуга.

Зазвонил телефон.

Паркер снял трубку.

Послушав несколько секунд, он доложил:

— Некий господин Реедер, сэр. Вы будете с ним говорить?

— Конечно! — воскликнул Джонни. — Давай скорее!

Слуга подал хозяину телефон.

— Алло! — крикнул Грей в трубку. — Какие новости?

Очевидно, мистер Реедер сообщал очень приятные вести.

Паркер видел, что настроение хозяина быстро улучшается.

Сообразив, что он пока Грею не нужен, слуга отправился на кухню.

Джонни говорил с Реедером довольно долго.

Положив трубку, Грей от души рассмеялся.

Это было впервые с тех пор, как он вышел на свободу из Дартмура.

Снова прозвучал звонок телефонного аппарата.

— Алло!

— Джонни, это ты?

Грей узнал голос Кена.

— Да.

— Это Питер.

— Слушаю.

— Ты поехал от меня прямо домой?

— Не совсем. Пришлось делать пересадку около туннеля.

— Там нет остановки. Ты что, выпрыгнул из поезда на ходу?

— Нет.

— Тогда как же?

— Мне любезно помог Эммануил. Мы ехали в одном вагоне, и он меня вытолкнул из тамбура, когда поезд проходил через туннель.

— Ты сильно расшибся?

— Не очень. Но врач велел полежать несколько дней.

— Правильно. И не вздумай встать с постели раньше времени, Джонни.

— А почему ты спросил, куда я от тебя поехал?

— Я сейчас нахожусь в отеле «Карлтон». В номере Мэри никого нет и дверь не заперта. Я не знаю, что и думать. Решил спросить у тебя, не знаешь ли ты чего-нибудь о моей дочери. Может быть, видел ее где-нибудь на улице…

— Не видел.

— Жаль.

— Но только что о ней слышал.

— Что с ней?

— Все в полном порядке. Жива и здорова.

— Где она?

— Дома, в Хоршеме.

— Спасибо, Джонни!

— До свидания.

Опустив трубку на место, Грей какое-то время лежал неподвижно, погруженный в свои мысли.

Потом набрал номер Мэри.

Там было занято…

В восемь часов утра в отель «Блумсбери» пришел мальчик-посыльный.

Он принес письмо для старика Легга.

Эммануил жил в этой гостинице с тех пор, как вышел из тюрьмы.

Получив письмо, он внимательно осмотрел конверт, затем распечатал его и прочитал:

Письмо было от одного из наиболее доверенных агентов Легга.

Эммануил поспешно натянул смокинг и отправился в клуб.

«Хиглоу» был совершенно не похож на прочие клубы Лондона.

Он размещался на верхнем этаже трехэтажного особняка над итальянским рестораном.

Хозяин ресторана предпочел бы занять весь дом, но владельцем здания был клуб, а итальянец являлся всего лишь арендатором.

Члены клуба входили через отдельную дверь, за которой был коридор, оканчивавшийся у лифта.

На третьем этаже около лифта всегда дежурил швейцар.

Можно было попасть в клуб и через окна, минуя швей пара, по целой системе наружных лестниц, построенных некогда по требованию властей на случай пожара.

Последнее обстоятельство и делало «Хиглоу» особенно привлекательным для многих его завсегдатаев.

Над клубом была небольшая мансарда, о которой знали только самые верные соучастники Леггов.

В подвал дома итальянец также не имел доступа, поэтому он был вынужден выкопать погреб во дворе.

…Эммануил поднялся на лифте в клуб и потребовал у швейцара книгу посетителей.

— Кто-нибудь есть в клубе, Стивенс?

— Никого, сэр, — ответил швейцар.

— Джонни Грей тут не появлялся?

— Нет, сэр.

— А «крючок» Реедер?

— Он вообще заходил сюда только один раз и уже очень давно.

Эммануил захлопнул книгу и направился к лифту.

— Вы не желаете позавтракать в клубе, сэр?

— Я только хотел взглянуть, что здесь делается, — проворчал Легг и нажал кнопку.

Как только он покинул клуб, Стивенс уселся на стул, вытащил из внутреннего кармана ливреи «Дейли кроникл» и погрузился в чтение.

Не успел он дочитать короткую заметку, как лифт снова заскрипел.

Швейцар встал, спрятал газету во внутренний карман и открыл книгу посетителей.

Двери лифта распахнулись и в помещение «Хиглоу-клуба» вошли два человека, которых Стивенс меньше всего ожидал здесь увидеть.

Это были инспектор Крэг и сыщик Реедер.

— Вы не можете отрицать, что в нашем деле профессионализм имеет решающее значение! — кипятился Крэг.

— Весь вопрос в том, что понимать под профессионализмом, — бесстрашно возражал Реедер. — Вы подразумеваете под этим словом наличие у вас в кармане диплома о соответствующем образовании и удостоверения о том, что вы занимаетесь своим делом по долгу службы. Так?

— А как же иначе?

— Я же считаю, что профессионализм — это умение достигать в своем деле высоких результатов. Он зависит от ума, знаний, опыта и таланта, а не оттого, какие картонки лежат в кармане вашего пиджака.

— Послушайте, мистер Реедер, — обозлился инспектор, — не кажется ли вам, что вы оскорбляете своими словами весь Скотленд-Ярд?

— Нет, не кажется.

— Почему же, позвольте вас спросить?

— Многие сотрудники этого учреждения являются профессионалами. Вне зависимости оттого, что у них в карманах лежат вышеупомянутые картонки. Если кто-нибудь из них покинет Скотленд-Ярд и откроет частное агентство, то он не перестанет от этого быть профессионалом. При условии, что он был таковым и раньше.

— Вы мешаете мне работать, сэр, — сказал Крэг, не найдя других аргументов.

— Почему же только я — вам, а не мы — друг другу? — невозмутимо осведомился Реедер, поглаживая свои большие усы.

— Потому, что я пришел сюда по долгу службы, — торжествующе объявил инспектор.

— Из чего следует, что я болтаюсь тут без всякого дела. Не правда ли?

— Этот клуб находится в подведомственном мне районе, и я обязан периодически проверять, насколько все, здесь происходящее, соответствует законам Великобритании. А что тут ищете вы?

— Не что, а кого, мистер Крэг.

— Кого же?

— Мистера Кена.

— Зачем он вам нужен? — спросил инспектор, мгновенно сменив тон.

— Мне поручила отыскать его миссис Флойд.

— С ним что-то случилось?

— Он не ночевал дома. Я послал своих агентов на поиски. Один из них сообщил, что мистер Кен свернул на эту улицу и исчез из виду. Я решил проверить, не отправился ли он в клуб.

— Где же высокие результаты работы вашего агента? — съязвил Крэг.

— В свое время вы, инспектор, тоже потерпели фиаско, пытаясь посадить Питера на скамью подсудимых, — спокойно ответил частный детектив.

— Мистера Кена здесь нет, господа, — осмелился, наконец, заговорить швейцар. — Он уже давно не появлялся. С тех самых пор, как познакомился в «Хиглоу-клубе» с мистером Флойдом.

— Вот как? Ну, тогда вы, пожалуй, правы, инспектор, и мне действительно нечего здесь делать, — разочарованно проговорил Реедер и медленно направился к лифту.

— А кто у вас сейчас есть? — поинтересовался Крэг.

— Никого, сэр. Еще слишком рано.

— Покажите книгу посетителей, — распорядился инспектор.

За частным детективом закрылись двери лифта.

— Пожалуйста.

— Действительно, никого, — разочарованно проговорил Крэг.

Из глубины клуба донесся резкий сухой звук.

Двери лифта распахнулись и из них торопливо вышел Реедер:

— Что это?

— Наверное, кто-то хлопнул дверью, — растерянно проговорил Стивенс.

— В пустом клубе? У вас тут, наверное, завелись привидения, — заметил Реедер, и, вытащив из кармана пистолет, пошел по коридору в ту сторону, откуда донесся подозрительный звук.

— Это был выстрел, — уверенно сказал Крэг.

Он тоже вытащил пистолет и двинулся вслед за Реедером.

Частный детектив неслышно шагал по ковровым дорожкам, следуя поворотам коридора.

Инспектор заглядывал в каждую комнату, мимо которой он проходил.

Нигде не было ни души.

Настороженный слух Реедера уловил за дверью с номером 13 слабый стон.

Сыщик тихо подошел к этой комнате и прислушался.

Стон повторился.

Реедер рывком распахнул дверь и вбежал в комнату.

В кресле, повернутом спиной к двери, лежал человек.

Рядом с креслом на полу лежала бумажка.

Сыщик поднял ее и прочитал:

В конце длинной записки стояла подпись:

Реедер слегка присвистнул и быстро сунул бумажку к себе в карман.

Вошел Крэг.

Он обогнул кресло и заглянул жертве в лицо.

— Да это же мистер Флойд, зять Питера Кена! — воскликнул инспектор.

— Очень любопытно, — проговорил Реедер.

— Я только вчера был у него на свадьбе… — потрясение бормотал Крэг.

— Он еще жив. Вызовите полицейского врача. Скорее!

Инспектор сбросил оцепенение и поспешил по коридору к швейцару.

Реедер, не теряя ни секунды, принялся за дело.

Прежде всего он осмотрел содержимое карманов мистера Флойда, аккуратно разложив веши на столе.

Кроме билетов на пароход, пистолета и крупной суммы денег там не оказалось ничего примечательного.

Затем сыщик осмотрел Джеффри и обнаружил у него рану в области правой лопатки.

Вошел инспектор.

— Врач будет здесь с минуты на минуту, — сказал он. — Полицейский участок в двух шагах отсюда, и доктор оказался там.

Крэг склонился над Джеффри и попытался привести его в чувство, но безуспешно.

— У вас есть какая-нибудь версия? — спросил инспектор у Реедера.

— Нет.

— А у меня уже имеется. Правда, пока только одна…

— Какая же?

— Самоубийство. Ведь в клубе больше никого не было.

— В этой версии есть по крайней мере два уязвимых места.

— Назовите их!

— Пожалуйста! Первое: если в пустом, по словам швейцара, клубе оказался один человек, то почему не мог быть и еще кто-нибудь?

— Это всего лишь предположение. Фактически мы имеем перед собой только одного человека. И давайте исходить из этого.

— До сих пор, пока это позволяют факты, инспектор.

— Конечно! Факты и только факты! Никаких фантазий! Таково мое кредо.

— Потому-то вы и дожили до седых волос, не дослужившись до комиссара, — заметил Реедер.

— Это — не ваше дело! — вспылил Крэг.

— Разумеется. Извините.

— Так чем же вы докажете существование вашего второго человека?

— Это сейчас сделает за меня врач. Думаю, что голоса в коридоре принадлежат его санитарам.

Крэг вышел из комнаты:

— Сюда, доктор, сюда!

Инспектор ввел в комнату врача и двух санитаров с носилками, а сопровождавшим их полисменам приказал занять посты вокруг здания «Хиглоу-клуба».

Тем временем санитары ловко раздели мистера Флойда до пояса и уложили его на носилки.

Врач осмотрел рану.

— Ну, что с ним? — спросил вернувшийся Крэг.

— Пулевое ранение в области правой лопатки.

— Могло ли это быть самоубийством? — безразличным тоном осведомился Реедер.

— Ни в коем случае.

— Почему?

— Согласитесь, что очень трудно вообразить человека, приставляющего себе пистолет к правой лопатке. Есть множество иных способов, гораздо более удобных и к тому же скорее приводящих к цели, которую ставят перед собой самоубийцы.

— Он будет жить?

— Вероятно, да. Но ручаться пока не могу. Нужно поскорее отвезти его в больницу и провести более тщательное обследование.

— Сообщите мне, как только он придет в себя, — сказал Крэг.

— Хорошо, инспектор.

Врач подал знак санитарам.

Они подняли носилки и вышли из комнаты.

Доктор попрощался с сыщиками и последовал за санитарами.

— Что вы теперь думаете о вашей версии? — спросил Реедер.

Крэг вытащил из кармана трубку и молча раскурил ее.

Затем сказал:

— Мистер Флойд сидел в кресле спиной к двери. Пуля вошла ему в спину. Следовательно, стреляли из двери.

— Согласен.

— Возникает вопрос: куда ушел преступник после выстрела?

— И как он вошел в клуб?

— Верно. Давайте встанем на то место, где находился преступник в момент выстрела.

Сыщики вышли в коридор и остановились у двери.

— Зловещий номер, — пробормотал Крэг, заметив золоченую цифру.

— В тот момент, когда мы с вами услышали выстрел, преступник стоял здесь.

— Да. Но куда же он потом девался?

Крэг выпустил изо рта густую струю табачного дыма и хлопнул себя по лбу:

— Как же я забыл о пожарных лестницах?

Инспектор подошел к окну, расположенному напротив комнаты номер тринадцать.

— Окно не заперто…

Он отворил раму и выглянул наружу.

— Смотрите, мистер Реедер. Пожарная лестница проходит у самого окна. Ничего не стоит проникнуть в клуб таким образом. При этом швейцар не будет знать о новом посетителе.

— Значит, мистер Флойд попал в клуб именно этим способом, довольно странным для джентльмена.

В коридоре появился сержант полиции:

— Инспектор, там какая-то женщина мешает врачу увезти раненого. Она бьется в истерике и кричит, что это ее муж!

— Значит, это миссис Флойд, дочь Питера Кена… Идемте к ней.

Сыщики в сопровождении сержанта спустились на лифте на первый этаж и вышли на улицу.

Около машины врача стояли на земле носилки с бесчувственным Флойдом.

Над ним причитала Лила.

Вокруг собралась толпа.

— Уведите ее отсюда, — шепнул доктор инспектору.

Тот подошел к женщине и узнал в ней служанку Питера Кена.

— Почему вы кричите, что он — ваш муж? — в изумлении спросил ее инспектор.

Лила не поняла его вопроса.

Она сейчас вообще плохо воспринимала окружающее.

— Это я, я во всем виновата! — плача, кричала женщина.

Реедер наклонился над ней и громко, четко проговорил ей в самое ухо:

— Хотите, чтобы он остался жив?

— Да!

— Тогда не мешайте врачу спасти его!

— Я поеду с ним!

— Хорошо. Только на моей машине. Садитесь.

И Реедер распахнул перед ней дверцу автомобиля.

Лила, продолжая рыдать, села в машину.

— Что вы делаете? — возмутился Крэг. — Вы мешаете мне вести расследование!

— Нисколько. Садитесь рядом с ней.

Инспектор повиновался.

Санитары погрузили носилки в автомобиль врача.

Обе машины покатили к ближайшей больнице.

В конце дня Крэг нанес визит Кену.

Питер принял его у себя в кабинете.

— Вчера я поздравлял вас с замужеством дочери, а сегодня, пожалуй, впору высказывать вам соболезнования, — начал инспектор.

— Что случилось, мистер Крэг?

— Вы уже знаете, кто такой Флойд на самом деле?

— Знаю.

— Вам рассказала об этом дочь?

— Еще раньше мне позвонила горничная, которую я приставил к Мэри в качестве камеристки на время свадебного путешествия.

— Вы говорите о женщине по имени Лила?

— Да.

— Она хорошая горничная?

— Безупречная.

— У вас никогда не возникали в отношении ее какие-нибудь подозрения?

— У меня — нет.

— А у кого они были?

— У дворецкого. Но Барни ни разу не смог внятно объяснить, в чем они заключаются. Возможно, как раз в том, что ему не к чему было придраться в ее работе.

Инспектор помолчал.

— А известно ли вам, какое отношение Лила имела к Флойду? — осторожно спросил он.

— Да, она его жена.

— Когда вы об этом узнали?

— Вчера.

Крэг снова сделал паузу, не решаясь задать главный вопрос.

— У вас не возникало желания…

Инспектор не договорил…

— Убить негодяя Джеффри?

— Или. Во всяком случае, отомстить ему, — поспешно смягчил Крэг слишком уж определенную формулировку Питера.

— Возникало, — спокойно признался Кен.

— Надеюсь, что желание не было вами осуществлено?

— Что вы имеете в виду?

— Джеффри Легг, он же Флойд, сегодня утром найден тяжело раненым в «Хиглоу-клубе».

— Вот как?

— Его обнаружил я.

— А что сказал полицейский врач?

— Пока ничего определенного.

— Но жить он будет?

— Вероятно.

Питер раздвинул шторы и открыл окно.

— Если негодяи отдаст Богу душу, то Мэри снова будет свободна, — задумчиво проговорил он. — Впрочем, я полагаю, что той же цели можно будет без особого труда добиться через суд. Не так ли, мистер Крэг?

— Вы правы.

— Он — двоеженец. И хотя Лила не может, по английским законам, свидетельствовать против него, их брак был, очевидно, должным образом зарегистрирован.

— Конечно.

— Как видите, инспектор, у меня не было причин пачкать свои руки кровью этого мерзавца.

Крэг вздохнул.

Ему неприятно было вести с Кеном этот разговор, слишком похожий на допрос.

Но что делать, если он обязан выполнить свой долг и проверить все возможные версии?

«Хорошо Реедеру, — подумал инспектор. — Он не служит в полиции и не связан по рукам и ногам бесчисленными параграфами. А мне придется арестовать моего друга Питера, если он сболтнет сейчас что-нибудь лишнее…»

Молчание затянулось.

— Хотите сигару, мистер Крэг? — спросил хозяин.

— Благодарю вас. Если не возражаете, я предпочту трубку.

Питер придвинул к гостю пепельницу. Тот вынул из кармана свою трубку, набил ее табаком и закурил.

— Сегодня утром, незадолго до того, как неизвестный стрелял в Джеффри Легга, вы шли по улице в сторону «Хиглоу-клуба».

— Вы это точно знаете?

— Есть свидетель.

— А когда в него стреляли?

— Приблизительно без четверти десять.

— Да, в это время я был на той улице, — подтвердил Кен.

— Простите за настойчивость, но служебный долг вынуждает меня спросить, случайно ли это совпадение.

Питер уселся напротив Крэга и спросил, глядя ему в глаза:

— Иными словами, вы предполагаете, что на жизнь негодяя покушался я?

— Я знаю, что вы никогда не занимались мокрыми делами, мистер Кен.

— Верно.

— Но поскольку вас там видели…

— Поэтому вы предполагаете, что я изменил своим привычкам и выстрелил в этого щенка. Так?

Крэг опустил глаза.

— Мне неудобно говорить на такую тему и таким официальным тоном с человеком, которого я считаю своим другом…

— Не говорите.

Инспектор развел руками.

— Вынужден. Я сейчас не джентльмен, а воплощение закона. Таков мой долг.

— Тогда говорите. И, если можно, без реверансов. Чем скорее мы окончим этот разговор, тем нам обоим будет приятнее.

— Действительно.

Крэг вздохнул.

— Раз вас там видели, я должен не просто быть уверенным в вашей невиновности, но и иметь возможность доказать ее. Мне не хотелось бы, чтобы вас заподозрили. Сами понимаете, что на слово мне не поверят.

Питер кивнул.

— Конечно.

Инспектор сильно затянулся крепким дымом и чуть ли не жалобно проговорил:

— Помогите мне в этом.

Кен улыбнулся.

— Моя помощь вам не нужна, инспектор. Вам стоит лишь протянуть руку к телефону, чтобы получить искомое доказательство.

Крэг оживился.

— Кто же мне его даст?

— Мистер Флагерти.

— Инспектор Скотленд-Ярда? — переспросил изумленный Крэг.

— Да. Вы помните номер его телефона?

— Разумеется!

— Так позвоните ему и спросите, с кем, и где и в котором часу он сегодня завтракал.

Крэг снял трубку со стоявшего рядом телефона и покрутил диск.

Ответа долго не было.

Наконец в трубке раздался щелчок и послышался заспанный голос:

— Кто это?

— Здравствуйте, Флагерти. С вами говорит инспектор Крэг. В котором часу вы сегодня завтракали?

— Вы всегда славились неудачными шутками, Крэг. Но это уже слишком! Я устал после дежурства и лег спать пораньше, а вы меня будите ради такого пустого вопроса? Спокойной ночи!

Флагерти повесил трубку.

Крэг сердито набрал номер.

— Алло!.. Это опять вы?!

— Да! Произошло покушение на убийство в «Хиглоу-клубе»! Как видите, это не шутки! Я веду расследование этого дела и мне необходимо знать, с кем вы сегодня завтракали!

— У меня был Питер Кен.

— В котором часу?

— Он пришел в девять.

— А ушел?

— Около одиннадцати.

— Вы готовы подтвердить это под присягой?

— Да.

— Спокойной ночи.

Крэг положил телефонную трубку на место.

— Все в порядке, Питер. Простите мне сегодняшний официальный тон…

— Вы делали то, что должны были делать. Хотите виски?

— Не помешало бы…

Хозяин вытащил из буфета бутылку и наполнил две рюмки.

Инспектор выбил свою трубку и сунул ее в карман.

— За вашу милую Мэри! — сказал Краг, поднимая рюмку.

Мужчины кивнули друг другу и молча выпили виски.

…Вскоре после ухода инспектора в кабинет Кена вошла Мэри.

— Я хочу представить тебе моего спасителя, — сказала она отцу, и, посторонившись, пропустила вперед невзрачного седого человека. — Мистер Реедер. Мистер Кен.

Сыщик и бывший преступник обменялись рукопожатием.

— Благодарю Бога за то, что вы освободили мою дочь из западни, — с чувством произнес Питер.

— Я уже говорил мисс Кен, что всего лишь выполнил поручение, которое дал мне мистер Грей.

— Джонни? — удивился Питер.

— Мистер Джон Грей, — кивнул сыщик.

— Об этом мне Мэри не говорила.

Кен взглянул на густо покрасневшую дочь.

— А сейчас я прибыл сюда, чтобы отчитаться перед мисс Кен в поручении, которое дала мне она, — продолжал Реедер. — Должен признаться, что в этом деле мои успехи куда скромнее.

— В чем же оно заключалось? — поинтересовался Питер.

Ему ответила Мэри.

— Я приехала… вернее, мистер Реедер привез меня сюда из отеля «Карлтон»… и увидела, что тебя нет дома. Слуга сказал, что тебе звонила Лила. Я испугалась, что ты, узнав от нее, кто такой Флойд, кинешься меня спасать, можешь убить Джеффри и попасть на скамью подсудимых… И я попросила мистера Реедера отыскать тебя и сообщить, что я дома и в безопасности…

Мэри умолкла.

— Я не смог вас тогда найти, мистер Кен, — сказал сыщик. — Но и при неудачном исходе я должен дать отчет своему клиенту. Конечно, можно было бы просто позвонить по телефону, но у меня на сей раз оказалась такая очаровательная клиентка, что я не смог отказаться от удовольствия ее увидеть.

Реедер слегка поклонился Мэри.

— Несмотря на неудачу, я хочу оплатить вам эти розыски, — улыбнулся Питер, вынимая чековую книжку.

— Если вы таким образом желаете отблагодарить меня за освобождение дочери, то я вынужден отказаться, — сухо проговорил сыщик. — Мистер Грей щедро оплатил мои услуги. Принимать же плату за невыполненное поручение, как вы сами понимаете, унизительно. Все же у вас есть прекрасный способ выразить мне свое расположение, не истратив ни гроша.

— Какой же? — весело осведомился Кен.

— Мне часто приходилось слышать о вашем великолепном цветнике. Я большой любитель роз…

— Прошу вас, — сказал хозяин и направился к двери, указывая гостю дорогу.

— Мари, распорядись, пожалуйста, чтобы нам здесь приготовили чай, — прибавил он, задержавшись около дочери и целуя ее в лоб.

…Реедер внимательно оглядел цветник и, повернувшись к Питеру, спросил:

— Мистер Кен, зачем вы убили Джеффри Легга?

Уже через сутки после неприятного происшествия в туннеле Грей поднялся с постели и собрался на прогулку.

Паркер заикнулся было о том, что врач предписал покой, но хозяин таким властным и твердым тоном потребовал костюм, что слуге пришлось подчиниться.

Джонни хотел как можно скорее увидеть Мэри.

Поэтому он прописал сам себе прогулки, чтобы восстановить подвижность тела и равновесие души.

В нескольких шагах от своего дома Грей встретил разносчика с лотком, набитым всякой ерундой — от маникюрных ножниц до детских надувных шариков.

Лицо торговца показалось ему знакомым.

— Посмотрите на мой товар, сэр.

Услышав голос, Джонни вспомнил имя этого человека:

— Феннер!

— Здравствуй, Грей, — отозвался тот. — Я думал, ты меня не узнал. Как дела?

— Ничего. А у тебя?

— Так себе. Зарабатываю мелкой торговлей, а когда приходится туго — «шарю».

На воровском жаргоне это слово обозначало очищение карманов верхней одежды в гардеробах.

Джонни покачал головой.

— А тебе, похоже, повезло больше, Грей. Чем ты занимаешься? — проговорил разносчик.

— Веду жизнь честного человека.

— А денег на это хватает?

— Пока есть…

— Пожалуй, это — единственное ремесло, которого я еще не испробовал.

— Попробуй, — сказал Джонни, протягивая Феннеру несколько банкнот.

— Ладно. Разве что из любопытства, — проговорил тот, засовывая бумажник в карман. — Вот Легг, например, — самый нелюбопытный человек на свете.

— Почему?

— Столько денег, как у него, нам с тобой и во сне не приснится. Мог бы жить роскошно и честно, как Питер Кен. Купить себе великолепную виллу и жить. А он, говорят, тюрьму купил… Чего Эммануил в ней не видел?

Джонни показалось, что он ослышался:

— Что Легг купил?

— Тюрьму.

— Шутишь?

— Ничуть.

— На кой черт она ему сдалась?

— Самому интересно бы знать.

— А как это ему удалось?

— Говорят, правительству стало невыгодно содержать мелкие провинциальные тюрьмы. Оно стало переводить заключенных в крупные «колледжи», а освободившиеся помещения пустило в распродажу.

— Когда же он успел это сделать? Ведь старик недавно вышел на свободу!

— Наверное, написал сыну, чтобы тот совершил для него эту сделку. А Джеффри мог купить «ящик», когда угодно. Деньги ему занимать не нужно.

— Значит, Эммануил стал владельцем одной тюрьмы, еще не перестав быть квартирантом другой, — усмехнулся Джонни. — Может быть, он решил сделать себе виллу из старого «колледжа»? Почему бы и нет… Если, конечно, толстые стены и решетчатые окна будят в нем приятные воспоминания…

— Трудно найти в Англии «ящик», в котором я еще не сидел, — мрачно проговорил Феннер. — Но самые неприятные воспоминания остались у меня от Дартмура.

— Почему?

— Там Эммануил настучал на меня. Мы с ним за это еще сочтемся…

— А что, ты знаешь, где его «вилла»?

— Нет. Слыхал только, что это не слишком далеко от Оксфорда. Но я найду…

— Желаю успеха.

Грей пожал Феннеру руку и зашагал дальше, стараясь не хромать.

Торговец пошел своей дорогой, предлагая каждому встречному что-нибудь купить, и вскоре столкнулся носом к носу с вынырнувшим из-за угла стариком Леггом.

— Привет, Эммануил, — сказал Феннер. — Рад тебя видеть.

Рука Легга мгновенно нырнула в карман.

— Оставь свою пушку в покое. Я не собираюсь тебя трогать. По крайней мере, сейчас.

— Что тебе нужно?

— Мне всыпали в Дартмуре пятнадцать плетей по твоей милости. Я думаю, будет справедливо, если ты подаришь мне по тысчонке за каждую плеть.

Эммануил ухмыльнулся:

— Это недорого.

— Я тоже так думаю.

— Зачем тебе пятнадцать тысяч?

— Хочу купить ферму и жить спокойно.

— А если я тебе ничего не дам?

— Тогда я подожду.

— Бесполезно. У меня нет для тебя денег.

— Я буду ждать не денег.

— А чего?

— Удобного случая.

— Какого?

— Когда ты не успеешь вытащить свою пушку.

Легг выругался.

— К чему нам, старым друзьям, скандалить? — сказал он. — Не я тебя выдал. Полдюжины людей видели, как ты бросил камень в «живодера».

Феннер нахмурился.

— Эммануил, я знаю их и знаю тебя. «Настучать» мог только ты. Гони пятнадцать тысяч, если хочешь остаться цел.

— У меня нет таких денег.

— Врешь!

— У меня нет таких денег, — повторил Легг. — Но я могу предложить тебе дело, на котором ты сможешь без особого труда заработать тысяч двадцать.

— Говори.

Эммануил вынул из кармана ключ:

— Держи. Беркли-сквер, дом номер девяносто три.

— Что там?

— Драгоценности, серебряная и золотая посуда.

— Откуда у тебя ключ?

— Его сделал один из наших, но не успел воспользоваться. Уехал «на каникулы».

Феннер недоверчиво взглянул на опасного собеседника:

— А почему ты сам не возьмешь это добро?

— Я никогда не занимался такими делами лично. Тебе же предлагаю сходить туда просто потому, что никого не оказалось под рукой. А завтра хозяева уже возвращаются. Не забудь: тебе принадлежат двадцать тысяч. Остальное отдашь мне. Могу ли я быть уверен, что ты не смоешься с моей долей?

— Так же, как и в том, что я убью тебя, если ты меня обманул, — сказал Феннер, беря ключ.

— Куда мне прийти за добычей? — спросил Легг.

Разносчик назвал адрес.

— Ты там живешь под своим именем?

— Нет, конечно. Меня там знают как Джойса.

…Убедившись в том, что разносчик его уже не видит, Легг вошел в ближайшую телефонную будку и позвонил в полицию.

Сыщик внимательно оглядел цветник и, повернувшись к Питеру, спросил:

— Мистер Кен, зачем вы убили Джеффри Легга?

— Насколько мне известно, он жив, — холодно ответил Питер.

— Да.

— Почему же вы говорите «убили»?

— Строя план убийства, вы мысленно уже убили его. Зачем? Не понимаю. Ведь Джеффри — двоеженец. Вы могли попросту потребовать развода через суд.

— Вот именно. Как видите, у меня не было ни малейшего повода желать смерти Флойду, как он себя здесь называл.

Реедер задумчиво разгладил свои усы.

Он прошел несколько шагов по дорожке между розами и вернулся к Питеру.

— Возможно, я действительно ошибся в своих выводах… Давайте начнем с начала. Вернее, с конца: мы с Крэгом обнаруживаем в «Хиглоу-клубе», в комнате номер тринадцать бездыханного молодого человека. Инспектор опознает в нем мистера Флойда, женившегося накануне на вашей дочери. Естественно, возникает вопрос: кто мог желать смерти мистера Флойда? Ответ гласит: мистер Джон Грей, мистер Питер Кен и молодая женщина, которая некоторое время служила горничной в вашем доме под именем Лилы. Начнем с мистера Джона Грея. Он любит вашу дочь и должен был испытывать все муки ревности, присутствуя на ее свадьбе. Мало того, он, конечно, узнал в муже своей любимой того самого подлеца, по чьей вине он попал в тюрьму. Я в свое время занимался делом о подмене лошадей и знаю, что говорю. Но и это еще не все: Мистер Грей каким-то образом узнал, что Флойд уже женат под своим настоящим именем и, следовательно, двоеженец…

— Может быть, ему проболтался Эммануил, когда они вместе ехали в поезде? — предположил Кен. — Старик Легг собирался выбросить Джонни из вагона и потому мог себе позволить с ним разоткровенничаться.

— Возможно. Так или иначе, но он узнал об этом и поручил моему частному детективному агентству спасти девушку из лап негодяя.

— Еще раз благодарю вас.

— При этом я узнал о том, что Флойд и Джеффри Легг — одно и то же лицо, что это лицо является двоеженцем и что мистеру Грею все это известно. Следовательно, у мистера Джона Грея были очень веские причины для того, чтобы попытаться отомстить Флойду.

— Пожалуй. Но сегодня утром он не выходил из дому: отлеживался после падения из поезда, — возразил Кен. — Значит, в Джеффри стрелял не Джонни.

— В таком случае как вы объясните эту записку?

Реедер вынул из кармана бумажку и развернул ее перед Питером.

Кен внимательно прочитал ее от обращения «Дорогая Мэри!» до подписи «Джонни».

— Судя по содержанию письма, его не мог написать никто, кроме мистера Грея, — проговорил сыщик. — А здесь точно указаны время, место покушения, а также положение пострадавшего в комнате. Напрашивается версия о том, что мистер Грей передал эту записку вашей дочери, а она в спешке обронила бумажку, когда мой агент выводил ее из отеля. Джеффри обнаружил записку и явился на свидание, чтобы снова похитить Мэри. Мистер Джон Грей, придя туда раньше вашей дочери, увидел сидящего спиной к нему врага, не удержался от искушения и выстрелил ему в спину.

— Этого не было и не могло быть, мистер Реедер.

— Почему?

— Во-первых, Джонни в это время лежал в постели.

— Откуда вы знаете?

— Ему звонила по телефону Мэри. В десять часов утра.

— Из дому?

— Да. Как видите, она тоже не собиралась никуда идти. А, во-вторых, почерк, которым написана записка, не имеет ничего общего с почерком Джонни.

— Надеюсь, вы не предлагаете мне версию, согласно которой Джеффри сам написал эту записку, а потом пошел в комнату номер тринадцать и пустил себе пулю в спину?

— Конечно, нет. Это абсурд.

— А мистер Грей записку не писал и в Флойда не стрелял?

— Да.

— Значит, Джеффри получил эту записку от кого-то другого. Может быть, ее написала Мэри?

— Ни в коем случае! — воскликнул Кен. — Не впутывайте сюда мою дочь!

— Почему она не могла этого сделать?

— Да присмотритесь же внимательно: записка написана мужским почерком!

Реедер развернул бумажку.

— Действительно. Но по той же причине ее не могла написать и Лила. Из троих подозреваемых это мог сделать только один… Его зовут мистер Питер Кен.

Кен улыбнулся.

— Между «мог» и «сделал» очень большая разница. Вы не находите?

— Нахожу, Но ответьте мне честно и откровенно: вы могли быть в отеле «Карлтон», в номере вашей дочери, вскоре после того, как я забрал ее оттуда, или вы там были?

Питер молчал.

— Я не снял наблюдение с ее номера, чтобы проконтролировать действия Джеффри после его возвращения. Если бы он поднял на ноги банду своего отца и штурмовал бы вашу виллу, то мне не мешало бы вовремя узнать об этом. Должен признаться, что его успокоила именно записка: она дала ему надежду на легкий реванш. И Джеффри лег спать. Когда же я отпустил по телефону своих агентов, они собрались было уходить, но тут в номер Флойда вошли вы. Агенты задержались и проследили за вами. Вы вскоре выбежали из номера, бросились к портье и стали звонить по телефону. Затем вернулись в номер и пробыли там несколько минут. Я правильно описываю внешний ход событий?

Кен кивнул.

— Зачем вы вернулись в номер? Не для того, чтобы подождать молодых, иначе вы не ушли бы так быстро. Значит, вы уже знали, что Мэри туда не вернется. Вам это сообщили по телефону?

— Да.

— Кто?

— Сначала Джонни сказал, что Мэри дома. Потом я позвонил ей.

— В таком случае, у меня есть все основания предполагать, что вы вернулись в номер, чтобы написать и оставить там эту записку. Я думаю, что вы до этого узнали от мистера Грея о том, что он нездоров и, следовательно, не появится утром к «Хиглоу-клубе».

— Он сказал мне тогда, что старик Легг выбросил его из поезда.

— Где вы были во время покушения на жизнь Джеффри?

— Завтракал у инспектора Флагерти.

Реедер усмехнулся.

— У вас, как всегда, безукоризненное алиби!

— А вы предпочли бы увидеть меня с пистолетом за спиной этого подлеца?

— Мистер Кен, — тихо проговорил сыщик, — если бы так обошлись с моей дочерью, то…

— То что бы сделали вы?

— Не знаю. Возможно, что я и взялся бы за пистолет…

— Зачем? — лукаво спросил Питер. — Ведь вы могли бы потребовать дочь обратно через суд…

— Во всяком случае, я очень рад, что вы так кстати позавтракали у Флагерти, — сказал вместо ответа сыщик.

— А кто же, все-таки, стрелял в Джеффри?

— Его отец.

— Вы в этом уверены?

— Да.

— Почему?

— По многим причинам. Одна из них заключается в том, что Эммануил в то утро получил письмо и помчался в клуб.

— Вы следили за ним?

— Нет. У меня есть показания портье гостиницы, в которой живет Эммануил, и швейцара Стивенса. Старый Легг вошел в клуб, убедился в том, что там никого нет, и тут же вышел на улицу. Зачем ему нужно было в этом убеждаться? Очевидно, для того, чтобы обойти дом, влезть по пожарной лестнице и без свидетелей покончить со своим врагом.

— Врагом?

— Конечно. Только приняв сына за врага, можно выстрелить ему в спину. Хотелось бы мне знать, за кого он принял Джеффри… Вы не удовлетворите мое любопытство? Ведь письмо, которое получил Эммануил, вероятно, тоже было написано вами.

— Почему вы так думаете?

— В той записке должны были быть указаны те же время и место, что и в этой. И серьезная причина, заставившая Эммануила лететь, сломя голову, — на это указывает весьма небольшая разница между временем получения той записки и временем прихода старого Легга в клуб. Возможно, что Эммануил действительно сболтнул в поезде мистеру Грею что-нибудь лишнее, а теперь узнал из записки, что тот жив и собирается «настучать»…

— Зачем вы мне все это говорите? Если бы вы не спасли мою дочь и не отказались затем от вознаграждения, то я подумал бы, что вы просто хотите выжать из меня деньги. Или вы собираетесь изложить свои соображения Крэгу?

— Ни то, ни другое, мистер Кен. При всем моем уважении к инспектору, я должен сказать, что он никогда не сможет доказать ваше участие в покушении на Джеффри. Даже если я сообщу Крэгу все то, что уже рассказал вам, и то, о чем не счел нужным упоминать.

— Чего же вы хотите, мистер Реедер?

— Вашей искренности.

— Для этого необходимо было такое длинное предисловие?

— Именно.

— Почему?

— Если бы я просто сказал вам, что вы являетесь моим союзником против Джеффри, то не получил бы от вас откровенного ответа. Вы сказали бы, что собираетесь подать на двоеженца в суд, чтобы расторгнуть его брак с мисс Мэри, а все остальное — дело полиции. После чего мне оставалось бы только откланяться.

— Вы угадали.

— Поэтому мне нужно было уяснить, что на самом деле вы настроены совсем не так благодушно. И что вы воспринимаете Джеффри как серьезного противника.

— Вам это удалось. Но я все еще не понимаю, какое вам дело до того, как я отношусь к молодому Леггу.

— Мы с вами — союзники, мистер Кен.

— Он сделал какую-то подлость и вам?

— Мне лично? Нет. Но я получил от Английского банка поручение изловить Великого Печатника. Так там прозвали Джеффри за то, что он делает фальшивые банкноты, совершенно неотличимые от настоящих. Вот, посмотрите.

Реедер достал из бумажника две купюры по пять фунтов стерлингов и протянул их Питеру:

— Какая из них настоящая?

Кен долго рассматривал банкноты.

— Если бы не одинаковые номера, я ни за что не поверил бы, что одна из них — фальшивая, — сказал он наконец и вернул купюры сыщику. — Чем я могу быть вам полезен?

— Знаете ли вы, где он печатает свой товар?

— Нет.

— Если узнаете, то сообщите, пожалуйста, мне.

— И какой приговор ждет негодяя на суде?

— Вероятно, виселица.

Питер сорвал розу и задумчиво понюхал ее.

Затем посмотрел прямо в глаза Реедеру и лаконично ответил:

— Хорошо.

Когда Кен и Реедер вернулись в кабинет Питера, там уже был сервирован чай.

Мери сидела в отцовском кресле и разговаривала по телефону с Джонни.

Увидев отца и сыщика, она попрощалась со своим собеседником и положила трубку.

— Как Грей себя чувствует? — спросил у нее Питер.

— Уже начал потихоньку ходить. Хочет завтра встретиться с… нами.

Мэри слегка покраснела и встала, уступая отцу его кресло.

Едва если пить чай, как раздался звонок телефона.

Девушка сняла трубку.

— Алло!

Затем убрала трубку от уха, прикрыла ее ладонью и с испуганным шепотом сказала Питеру:

— Это — Эммануил Легг. Он хочет говорить с тобой.

Кен и Реедер переглянулись.

Питер взял трубку:

— Что тебе, Эммануил?

— Мне нужно срочно с тобой встретиться, чтобы уладить наши дела.

— Мне нечего с тобой улаживать.

— Если бы я знал, Питер, что девушка, подцепившая моего сына, приходится тебе дочерью, то немедленно заставил бы его отойти в сторону.

— Но ты, конечно же, ни о чем не догадывался.

— Неужели ты думаешь, что он женился бы на дочери человека, который отправил в «колледж» его отца?

— Как же ты прозевал свадьбу собственного сына? — насмешливо проговорил в трубку Кен.

— У меня много дел. Это у тебя единственное занятие — изображать джентльмена.

— Короче, Эммануил.

— Надо развести наших детей.

— Согласен. И это очень просто сделать.

— Как?

— Подать в суд на Джеффри за двоеженство.

— Не болтай глупостей, Питер. Мэри — единственная жена моего сына.

— А кем приходится ему молодая женщина, называвшая себя Лилой?

— Джеффри и Джейн давно уже разведись.

— Твоя очередная ложь?

— Клянусь, что говорю чистую правду!

— Я хорошо знаю цену твоим клятвам, Эммануил.

— Да если бы я и соврал, какой тебе смысл доказывать в суде, что ты выдал дочь за двоеженца? Докажешь ты это или нет, в любом случае станешь всеобщим посмешищем.

— Что же ты предлагаешь?

— Я приглашаю тебя и Мэри пообедать завтра со мной и с Джеффри. Там все обсудим и уладим, без всякого шуми и скандала. Возьми с собой Джонни. Он тоже заинтересован в этом деле, да и ты будешь чувствовать себя спокойнее.

— Уж не думаешь ли ты, что я тебя боюсь? — иронически осведомился Питер.

— Нет, конечно. Но все-таки не мешает поговорить и с Джонни. Ты принимаешь мое приглашение?

— Да.

— Я очень рад.

— Где и когда?

— «Хиглоу-клуб», комната номер тринадцать. В обычное время клубного обеда.

— Договорились.

Питер положил трубку.

Мэри и Реедер вопросительно смотрели на него.

— Эммануил приглашает меня, Мэри и Джонни на обед в «Хиглоу-клуб». В ту самую комнату, где вы, мистер Реедер, обнаружили Джеффри.

— Вы пойдете?

— Обязательно. Может быть, я там узнаю что-нибудь интересное.

Кен многозначительно взглянул на сыщика.

Тот спросил:

— Чем Легг объясняет свое приглашение?

— Необходимостью обсудить, как быстро и без шума оформить развод наших детей. Поэтому он хочет, чтобы в разговоре участвовал и Джонни.

— После развода вы согласитесь выдать дочь за Грея?

— Я подумаю об этом.

— Советую позвать его на обед, — сказал Реедер. — И не забудьте оба взять с собой пистолеты. Жаль, что Эммануил не пригласил заодно и меня… Но я все равно буду в это время поблизости, а вокруг здания клуба поставлю своих агентов. С Леггом надо держать ухо востро.

— А я буду на этом обеде? — вмешалась в разговор мужчин Мэри.

— Ни в коем случае, — ответил Питер.

— Я хочу быть там с тобой и с Джонни, — настаивала она.

— Это опасно.

— Опасно было мне находиться в одном гостиничном номере с Флойдом, когда я не знала еще, что он женат. Неужели там будет еще опаснее?

Кен смутился.

Он считал себя виновным в неудачном замужестве дочери.

— По-моему, я больше всех заинтересована в своем разводе. Поэтому я должна быть там и участвовать в обсуждении!

Питер сдался:

— Это — безумие, Мэри, но в нем есть логика. Только тебе надо обязательно взять с собой оружие. Раздобыть у кого-нибудь маленький пистолет…

— У меня есть.

— Откуда? — удивился Кен.

— В отеле «Карлтон» Лила угрожала Джеффри дамским пистолетом, а он выбил у нее из рук оружие и вытолкал ее за дверь. Пистолет остался лежать на ковре. Я подобрала его и заперлась в спальне…

Они допили чай.

Сыщик откланялся.

Питер и Мэри проводили его до машины.

Придя в себя, Джеффри обнаружил, что находится в больнице.

Рядом с его койкой сидела Джейн.

Она уже не плакала.

Больше в палате никого не было.

— Кто в меня стрелял? — осведомился Джеффри.

— Не знаю.

— Что со мной?

— Пуля прошла навылет. Ранение легкое. Скоро встанешь на ноги.

— Почему ты со мной?

— Я люблю тебя.

— Где Мэри?

— Не имею понятия.

— Отец не приходил?

— Пока нет. Ведь я же еще жива…

Легг усмехнулся.

— Я скажу ему, чтобы тебя не трогали.

— Спасибо.

— Дай мне пить.

Джейн взяла со столика стакан и подала его Джеффри.

Он пригубил, но пить не стал.

— Убери это и принеси виски.

— Врач сказал, чтобы я давала тебе пить чай с лимоном.

— Делай, что я тебе приказываю. Иначе… сама знаешь.

Молодая женщина взяла у мужа стакан и поставила на столик.

Затем она встала и вышла из палаты.

Некоторое время Легг был один.

Он лежал неподвижно и молча смотрел в одну точку.

Затем пробормотал:

— Я все равно узнаю, по чьей милости я тут валяюсь… Скорее всего, это был…

Джеффри не договорил.

В палату вошел Эммануил.

— Здравствуй, отец. За дверью «чисто»?

— «Крючков» нет. Я зашел в клуб, и Стивенс сказал мне, что ты здесь.

Старик сел у постели сына.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Небольшая слабость, вот и все. Наверное, от потери крови. Залеживаться тут не собираюсь: не люблю, чтобы «крючки» точно знали, где меня искать… Кто в меня стрелял?

Лицо Эммануила перекосилось:

— Питер. Кто же еще?

— Я тоже так думаю.

— Не пойму только, как он меня выследил. «Хвоста» за мной не было. Я все время проверял…

— А почему ты оказался в клубе так рано?

— Мэри сбежала от меня, пока я ходил за билетами на пароход, и уронила на пол записку…

Эммануил злобно выругался.

— Ты что, не мог запереть девчонку как следует?

— Запер. И забрал ключ. Ее кто-то выпустил.

— Почему ты не взял Мэри с собой?

— Она заперлась от меня в спальне.

— Какого дьявола?

— Ты сказал, чтобы я гнал Джейн в шею?

— Да.

— Я и погнал. А Джейн устроила скандал и заявила, что она — моя жена.

— Мало ли что сболтнет служанка, когда ее выгоняют!

— Она показала Мэри нашу свадебную фотографию.

Эммануил потряс кулаками:

— Пусть только эта мерзавка попадется мне на глаза! Убью!

— Тише, отец. Тебя, наверное, слышит вся больница. Я обещал Джейн, что ты ее не тронешь. Все равно мы с тобой решили перебираться на континент. Какая теперь разница, что она там сболтнула? Надо поскорее сматываться, вот и все.

— А на прощанье сыграть веселую шутку с Питером! — хищно ощерился старик. — Да и с Джонни не мешало бы. Очень уж он нагло угрожал мне в поезде. Требовал, чтобы мы отдали ему Мэри.

Джеффри резко приподнялся на левом локте и скривился от боли.

— Ни за что! Только потеряв ее, я понял, насколько она нужна мне!

— Успокойся. Ты ее получишь.

— Что ты задумал?

— Мы захватим Мэри с собой на континент. И там она станет твоей женой по-настоящему.

— А Джейн?

Эммануил презрительно махнул рукой:

— Пусть остается здесь и радуется, что дешево отделалась. Но это еще не все. Я хочу отправить Питера и Джонни «на каникулы». Пусть Кен тоже хлебнет тюремного супа!

Младший Легг сел на кровати и опустил ноги на пол.

— Вот это месть! Питер больше всего на свете боится потерять репутацию честного человека! А как мы это сделаем?

— Очень просто. Полиция знает о существовании Великого Печатника, но не знает, что это ты. Надо, чтобы Кен попался с поличным как необыкновенно ловкий фальшивомонетчик и чтобы его приняли за Великого Печатника. Тогда ему обеспечен либо «колледж» до конца его дней, либо «галстук» на шею.

Джеффри покачал головой.

— Если у него на вилле найдут два-три подброшенных нами печатных станка, то никто не поверит, что он — Великий Печатник. Надо заманить его на мою фабрику, вызвать полицию, а самим смыться во Францию!

— Ну, что ж… Фабрику мы с собой все равно увезти не сможем… Пожалуй, мы так и сделаем.

— А как ты его туда заманишь? Кен умен, как дьявол.

— Приглашу его пообедать с нами в комнате номер тринадцать.

— И он придет?

— Обязательно.

— Почему ты в этом уверен?

— Я предложу ему обсудить условия, на которых мы согласны без шума дать развод его дочери.

— Да, на это он, наверное, клюнет, — согласился Джеффри.

— Я потребую, чтобы разговор проходил в присутствии всех заинтересованных лиц, то есть нас, Питера, Мэри и Джонни. Во время обеда они выпьют вина с примесью сильного снотворного. Мы вынесем их по черной лестнице из клуба, погрузим в машину и отвезем на фабрику.

— Не мы, а Пьетро и Фернандо.

— Конечно! Я не имел в виду, что мы с тобой будем таскать их собственными руками. Ты поедешь с ними, продержишь их до утра в камерах и упакуешь деньги. А я исполню давнюю мечту итальянского ресторатора и продам ему здание клуба. Потом сниму все, что осталось на нашем текущем счету в банке и поеду в порт. Вот билеты на пароход для тебя и Мэри. Встретимся в каюте.

— Хорошо, — сказал Джеффри, беря билеты. — А кто сообщит в полицию?

— Ласей. Послезавтра рано утром он придет к Крэгу и «настучит» на Питера, что тот Великий Печатник и находится на своей фабрике в Кейтоне… Поезжай и бери голыми руками!

Подумав, Джеффри кивнул.

— Пожалуй, это у нас выгорит.

Эммануил встал.

— Пойду, позвоню Питеру.

В дверях старик столкнулся с Джейн, которая принесла виски.

У нее задрожали от страха руки и она чуть не выронила бутылку.

Эммануил насмешливо хмыкнул и вышел из палаты.

Джейн выплеснула из стакана чай и налила в него виски.

— За удачу! — громко сказал Джеффри.

И одним глотком осушил стакан.

Стивенс нервно расхаживал по коридору «Хиглоу-клуба», сжимая в кулаке свернутую трубочкой газету.

Из лифта вышли Питер Кен, Мэри и Джонни Грей.

Швейцар поклонился гостям и, улучив удобный момент, схватил Джонни за руку.

— Это вас Эммануил пригласил на обед в комнату номер тринадцать? — шепотом спросил Стивенс.

Грей кивнул.

— Ни в коем случае не садитесь за стол спиной к шкафу. Вы меня поняли?

Джонни снова кивнул головой и молча пожал швейцару руку.

Затем он догнал Питера и тихо передал ему совет Стивенса.

— Вы не забыли взять пистолет? — осведомился у него Кен.

— Идя в клетку с тиграми, оружие не забывают, — улыбнулся Грей.

— Тогда будем настороже и отправим Джеффри обратно в больницу при первом же подозрительном движении… Мэри, самое главное — сохранять спокойствие и непринужденность.

— Я постараюсь, — так же тихо ответила девушка, нащупывая под платьем пистолет Джейн.

В комнате номер тринадцать их уже ждали оба Легга.

У Джеффри правая рука была на перевязи.

Он не мог оторвать взгляд от Мэри.

Эммануил предложил гостям стулья, стоявшие спиной к шкафу.

— Мне так не нравится, — сказал Грей. — С детства люблю смотреть на себя в зеркало во время еды.

Он небрежным жестом указал на зеркальную дверцу шкафа и уселся напротив него.

Кен и Мэри сели рядом с Греем так, что девушка оказалась между Джонни и отцом.

Спиной к шкафу пришлось разместиться Леггам.

— Сегодня между нами не должно быть никаких ссор, — миролюбиво начал Эммануил, — Лично у меня сейчас только одна забота: спасти честное имя моего дорогого сына.

Вошел официант.

— Какое вино угодно пить господам?

Господа долго не отвечали, поглядывая друг на друга.

— Мне и дочери — то же вино, которое будет пить мистер Легг, — прервал молчание Питер. — И из той же бутылки.

— Я нездоров и могу пить только воду, — сказал Грей.

— Подайте нам, Фернандо, шампанского, — проговорил Эммануил. — Верно, Джеффри?

Молодой Легг кивнул, не сводя глаз с девушки.

Официант вышел.

— Ты что, Питер, боишься, что я налью тебе яду? — съязвил Эммануил.

— Почему я должен доверять тебе? — ответил Кен. — Ты никогда не был образцом честности.

— А вот я всегда доверял тебе, — сказал старый Легг. — А ты предал меня. Но я не помню зла и все равно отношусь к тебе, как к старому другу.

— Если бы это было правдой, ты не подослал бы ко мне своего сына под чужим именем. И не спровоцировал бы меня выдать дочь за женатого мужчину.

— Я развелся с Джейн, — вставил Джеффри. — И хочу остаться мужем Мэри.

Эммануил сердито покосился на сына.

— В таком случае, Джеффри, ты должен сообщить мне о состоянии своих финансов. Ведь все то, что ты плел под именем Флойда, по-видимому, не имеет ни малейшего отношения к истине, — сказал Питер.

— У меня есть фабрика, приносящая десятки миллионов в год!

— Ты там гранишь алмазы?

— Нет. Фунты стерлингов!

— А где находится твое золотое дно?

— В Кейтоне. Поблизости от Оксфорда.

«Зачем скрывать это от людей, которые через несколько часов проснутся на кейтонской фабрике?» — подумал Джеффри.

— Ненадежное предприятие, — заметил Кен. — Ведь его в любой момент может обнаружить и прикрыть полиция.

Эммануил захохотал.

— Кто? Ваш друг Крэг? С тех пор, как в Скотленд-Ярде не стало Гольдена, английские фальшивомонетчики могут спать спокойно!

Старший Легг извинился и вышел из комнаты.

— В Кейтоне, говорят, продали в частные руки здание бывшей провинциальной тюрьмы. Не в нем ли находится ваша фабрика? — поинтересовался Грей.

— В нем, — подтвердил Джеффри. — Там можно выдержать штурм всех полисменов Великобритании! Стены высокие, толстые, из прочного камня. Королевские тюрьмы строили на совесть.

Джонни повернулся к Мэри:

— Я хотел бы покурить. Вы не против?

Девушка медлила с ответом.

Она не любила табачный дым, но не желала стеснять Джонни.

— Может быть, я покурю у окна? — предложил Грей.

Мэри с облегчением кивнула.

Джонни встал из-за стола, подошел к окну, открыл его и закурил сигарету.

Официант принес шампанское и стал наполнять бокалы.

Питер и Мэри с напряженным вниманием следили за тем, как Фернандо наливает вино.

Грею он подал воду.

Эммануил вернулся на свое место и подмигнул официанту.

Тот вышел из комнаты и тихо запер за собой дверь на ключ.

— Вот видишь, Питер, мы предлагаем твоей дочери десятки миллионов, а ты пожалел для меня жалкой сотни тысяч, — укоризненно проговорил старый Легг.

— Вы забыли спросить меня, нужны ли мне ваши деньги, — сказала ему Мэри.

Эммануил широко улыбнулся и ласковым голосом проговорил:

— Деньги никогда не бывают лишними, девочка. Давайте выпьем за то, чтобы мы всегда ломали голову над тем, куда их деть, а не над тем, откуда их взять!

Сидящие за столом подняли свои бокалы.

— Джонни, мы тебя ждем, — сказал Эммануил. — Пей хоть воду, но вместе с нами!

Грей выбросил в окно окурок и вернулся к столу.

Выпили.

Мэри оставила в бокале половину вина.

— Пей до конца, девочка, а то денег не будет, — добродушно сказал ей Эммануил.

Мэри допила вино.

— А теперь поговорим о разводе, — решительным тоном проговорил Кен.

— Говори, — согласился Легг. Некоторое время они обсуждали условия, на которых Мэри могла бы получить свободу.

Голоса собеседников становились все глуше, речь — все медленнее…

Снотворное, подмешанное в вино и в воду, в конце концов оказало свое действие на всех сотрапезников.

Когда последний из них уронил голову на стол и уснул, дверцы шкафа бесшумно отворились и из него вышли двое дюжих мужчин.

Войдя в комнату номер тринадцать через потайную дверь, замаскированную под шкаф, Пьетро и Фернандо подняли спящего главу шайки и уложили его на диван.

Потом они одного за другим унесли всех остальных спящих по скрытой за шкафом потайной лестнице в подвал, а оттуда подземным ходом — в гараж, который находился во дворе соседнего дома.

Вскоре оттуда выехал небольшой грузовик с закрытым кузовом.

Выбравшись за город, он свернул на дорогу, ведущую в Оксфорд.

Мошенники внимательно проверяли, нет ли за ними «хвоста».

Слежки не было.

Кена и Грея вывели во двор.

К сопровождавшему их инспектору подбежал полисмен.

Он взволнованно доложил:

— На дороге появился грузовик, сэр!

— Едет сюда?

— Да, сэр!

— Быстро?

— Очень!

— Вероятно, это — соучастники Питера, — решительно проговорил Крэг. — Грузовик далеко?

— Около мили, сэр!

Инспектор изрек громовым голосом:

— Арестованных в машину! Живее!

Полисмены втолкнули Питера и Джонни в зарешеченный кузов и заперли за ними дверь.

— Все машины отогнать за постройку, так, чтобы их не было видно от ворот!

Автомобили чихнули двигателями и медленно уползли задним ходом за угол здания.

Крэг продолжал кричать.

— Всем укрыться в дворовых постройках! Приготовить оружие! Мы должны захватить их врасплох! По моему сигналу, а это будет выстрел в воздух, всем покинуть укрытия и окружить грузовик! Выполняйте!

Закончив подготовку к аресту предполагаемых соучастников Великого Печатника, инспектор спрятался за створкой открытых ворот, прихватив с собой мистера Ласея.

В наступившей тишине Крэг услышал щелчок взведенного каким-то полисменом курка.

Ждать пришлось недолго.

Вскоре послышалось низкое жужжание мотора.

Оно быстро приближалось.

Машина въехала в ворота.

Инспектор осторожно выглянул из засады.

Он увидел небольшой грузовик с крытым кузовом.

Если бы Крэг оглянулся на Ласея, то мог бы заметить, что тот, увидев прибывшую машину, вздрогнул и побледнел.

Но инспектор был слишком увлечен охотой, чтобы интересоваться цветом лица мистера Ласея.

Грузовик остановился посреди двора бывшей тюрьмы.

Крэг направил дуло своего пистолета в небо и выстрелил.

В тот же миг хорошо обученные полисмены выскочили из засады и окружили грузовик плотным кольцом.

Инспектор вошел в круг и громко скомандовал:

— Всем выйти из машины и предъявить документы!

Обе дверцы кабины открылись.

Оттуда вышли девушка и седовласый мужчина с большими усами.

Инспектор узнал Мэри и Реедера.

— У меня нет с собой документов, мистер Крэг — сказала девушка — Но, надеюсь, вы мне поверите, что я — это я?

Озадаченный инспектор кивнул.

— Спасибо. Я хотела бы увидеть моего отца… и Джонни Грея. Они здесь?

— Да, — ответил Крэг. — Но они арестованы и я не могу разрешить вам с ними разговаривать.

— За что вы их арестовали?

— За изготовление поддельных банкнот. Ваш отец — Великий Печатник, Джонни — его соучастник, и вы, по всей вероятности, тоже… Миссис Флойд, я вынужден вас арестовать.

— Погодите! — вмешался Реедер. — Вы еще не проверили документы у меня.

— Зачем? — ироническим тоном проговорил Крэг. — Я вас знаю. Вы — частный детектив, выполняющий любые поручения, лишь бы их хорошо оплачивали. Никто не может оплачивать свои заказы более щедро, чем Великий Печатник. Следовательно, я вправе подозревать, что вы приехали сюда как соучастник Питера Кена. Объявляю вам, что вы также арестованы именем закона!

Инспектор махнул рукой полисменам:

— Наденьте на них наручники.

Его приказ был мгновенно выполнен.

Мэри возмущенно взглянула на Крэга, но тот не обратил на это никакого внимания.

Реедер засмеялся.

— Вы забыли меня обыскать, инспектор.

— Успеется.

— А вдруг я съем по дороге в полицейский участок какую-нибудь важную бумагу?

Крэг пожал плечами.

— Обыщите его, раз уж ему так не терпится!

Один из полисменов обследовал карманы арестованного.

В них не оказалось ничего, кроме аккуратно сложенного бланка.

Инспектор взял бумагу в руки и с изумлением прочитал:

Дата, подпись и печать были в полном порядке.

Если бы Луна на его глазах упала на Землю, инспектор, пожалуй, пережил бы меньшее потрясение.

Он бросился снимать наручники с мистера Реедера, бормоча бессвязные извинения.

— Ничего, ничего, — благосклонно проговорил тот, потирая запястья. — Кого вы уже успели арестовать, кроме меня?

— Джонни, Питера и его дочь.

— Немедленно освободить всех. Господ Грея и Кена пригласить сюда. И не забудьте перед ними извиниться.

— Простите, но на них падает очень серьезное и обоснованное подозрение, — осторожно возразил Крэг.

— Чем обоснованное?

— Поимкой с поличным на фабрике по производству фальшивых денег и показаниями мистера Ласея.

— А где этот мистер? Покажите мне его!

Инспектор обернулся к воротам и на мгновение замер от неожиданности: свидетеля на месте не было.

— Где мистер Ласей? — накинулся Крэг на полисменов.

Никто не мог ничего ответить.

Инспектор послал пять человек на поиски.

— Не тратьте время зря, мистер Крэг! — усмехнулся Реедер. — Этому мистеру никак не хочется отвечать за свое лжесвидетельство перед законом. Он раньше вас понял, что к чему, и сбежал. Теперь его показания не стоят ломаного гроша. Питер Кен и Джон Грей не имеют никакого отношения к этой фабрике. А настоящий Великий Печатник уже мною арестован.

— А вы уверены, что не ошиблись?

— Абсолютно уверен. Его арест — итог серьезных размышлений, основанных на большом количестве накопленных фактов.

— До сих пор мы в Скотленд-Ярде знали только одного сыщика, выводы которого были непогрешимыми, как Священное Писание. Это был знаменитый детектив Гольден. Вы знали его?

— Немного.

— Я был его лучшим учеником. Это могут подтвердить присутствующие здесь полисмены: почти все они служат давно и знали великого сыщика. Так вот, я, его лучший ученик, говорю вам, что Великий Печатник — Питер Кен!

— Это Гольден научил вас не исполнять приказания начальства? Приведите сюда арестованных! Живо!

Реедер грозно нахмурил брови.

Инспектор вздохнул и кивнул сержанту.

Тот исчез за углом ближайшей дворовой постройки.

Минуту спустя оттуда выехала полицейская машина и становилась радом с грузовиком.

— Выведите арестованных, — распорядился седоволосый детектив.

Сержант отпер зарешеченную дверцу.

Из машины вышли Питер и Джонни.

— Мэри! — в один голос воскликнули они.

— С тобой все в порядке? — спросил отец.

Девушка кивнула.

— Почему на тебе наручники? — воскликнул Джонни.

— Это недоразумение, господа, — ответил Реедер. — Через минуту оно разъяснится.

Он нырнул в кабину грузовика и вынес оттуда сложенную вдвое плотную картонку со сверкающим гербом Соединенного Королевства.

— Снимите, наручники со своего начальника, инспектор!

— Что вы сказали, сэр? — пробормотал Крэг.

— Ваш начальник, о котором написано в распоряжении Главного комиссара — не я, — сказал Реедер. — Он стоит перед вами в наручниках.

— Вы смеетесь надо мной, сэр?

— Нисколько. Это — мистер Джон Грей.

— Джонни?!

— Не Джонни, мистер Крэг, а комиссар полиции Джон Грей Реедер. Вот его удостоверение. Ознакомьтесь…

Инспектор раскрыл картонку с гербом и прочитал вслух:

— Комиссар полиции Джон Грей Реедер.

С фотографии на Крэга смотрело лицо Джонни.

От всех свалившихся на него неожиданностей у инспектора голова пошла кругом.

— А кто же тогда вы? — спросил он у седого сыщика.

Тот двумя быстрыми движениями снял с себя парик и накладные усы.

Пожилой детектив мгновенно превратился в полного сил мужчину с легкой проседью в черных волосах.

— Господи, Боже мой! — пролепетал инспектор и осенил себя крестным знамением.

Многие полисмены последовали его примеру, глядя на преобразившегося детектива широко открытыми глазами.

— Вы живы? Или вы — призрак?

— На бесплотный дух вы вряд ли сумели бы надеть наручники, — усмехнулся тот, кто до сих пор называл себя Реедером. — Надеюсь, вы меня узнали? Или я должен представить документы?

Инспектор опомнился.

— Конечно, нет, мистер Гольден! Просто я никак не могу прийти в себя от неожиданности. Ведь мы считали вас погибшим!

— Именно это и было мне нужно, — сказал Гольден.

— Но почему, сэр?

— Я объясню вам это немного позже. Сначала освободите арестованных.

Полисмены, уже не ожидая каких бы то ни было указаний Крэга, кинулись снимать наручники с мистера Джона Грея Реедера, мистера Кена и его дочери.

Гольден отдал Реедеру его удостоверение.

Кен обнял Мэри.

— Вы обещали рассказать, сэр, почему вы хотели, чтобы вас считали погибшим, — почтительно обратился сержант к знаменитому детективу.

Все окружили Гольдена.

— Я долго и безрезультатно пытался найти Великого Печатника. Он хорошо умел прятать концы в воду. Однажды мне пришла в голову мысль, что мошенник станет менее осторожным если будет знать, что в Скотленд-Ярде не осталось достойных его противников. Я, как вы, наверное, помните, уехал из Лондона и через некоторое время распространились слухи о моей смерти. Их распустил я. В то же время я вызвал сюда из Индии талантливого детектива, мистера Джона Грея Реедера. Я принял в качестве псевдонима его фамилию, а он с тех пор стал именовать себя просто Джоном Греем. Реедер, то есть я, начал действовать в роли частного детектива. Это гораздо удобнее, чем положение комиссара Скотленд-Ярда, связанного по рукам и ногам жесткими правилами. Впрочем, кому я все это объясняю… Джон Грей стал вращаться в среде молодых лондонских шалопаев, изображая не глупого, но слишком доверчивого молодого человека. Вскоре его, как и следовало ожидать, «подставили». Он попал в Дартмур, что и было нам необходимо. Там мистер Джон Грей Реедер должен был выяснить у старых, тертых фальшивомонетчиков имя Великого Печатника. С этой задачей, как и со всеми остальными, он справился блестяще. Мошенник, за которым мы охотились, действительно утратил былую осторожность в делах, так что нам удалось без особого труда выяснить все, что нужно. Сейчас Великий Печатник уже арестован.

— Кто же это, сэр? — спросил Крэг.

— Ваш знакомый, инспектор. Его зовут Джеффри Легг. В данную минуту он заперт в кузове грузовика.

Вернулись полисмены, которых Крэг отправил на поиски Ласея и доложили, что его нет ни в помещениях бывшей тюрьмы, ни вокруг нее.

— Видно, далеко уже успел убежать, сэр, — закончил свой доклад полисмен.

Инспектор выругался.

— Успокойтесь, Крэг, — сказал Гольден. — Если бы вы действительно были моим лучшим учеником, как вы здесь расписывали, то догадались бы перекрыть все дороги из этой местности. Я сделал это, и в мои сети попали все подручные Джеффри, которых он отправил отсюда еще утром. Некоторые из них уже сознались и подтверждают, что хозяином фабрики был Легг. Сети продолжают приносить улов. Думаю, что Ласей уже разделил участь своих собратьев по шайке. Он был одним из наиболее доверенных людей покойного Эммануила Легга.

— Покойного? — переспросил Кен.

— Вчера я побывал в комнате номер тринадцать вскоре после окончания вашего обеда. На диване лежал труп Эммануила с ножом в сердце.

— Кто же его убил? — поинтересовался Джон Грей Реедер.

— Стивенс. Я в данный момент — частное лицо и не обязан был называть его имя. Да и не назвал бы, если бы человек, называвший себя Стивенсом, еще находился в пределах Великобритании. Однако он не так глуп, чтобы сидеть и ждать в гости моего лучшего ученика Крэга.

Инспектор покраснел.

— А почему вы не стали бы его выдавать, сэр? — почтительно осведомился он.

— Вы знали, что Стивенс — брат Феннера?

— Нет.

— Вот видите! Ваш Феннер жил на инспектируемой вами территории, а Стивенс работал швейцаром в «Хиглоу-клубе», из которого вы меня чуть не выставили!

— Простите, сэр, — смущенно пробормотал Крэг.

— А за что же Стивенс убил Эммануила? — вмешался Кен.

— Старый Легг уговорил Феннера обчистить дом на Беркли-сквер, а сам «стукнул» в полицию.

— Феннер, видно, предъявил Эммануилу счет за побои, которые получил в Дартмуре по его доносу, и Легг решил таким способом избавиться от него, — сказал Реедер.

— На допросе Феннер показал именно это, — подтвердил Гольден.

— Все, кто хорошо знал Эммануила, поверят рассказу Феннера, — заметил Кен.

— А кто стрелял в Джеффри, сэр? — поинтересовался Крэг.

— Эммануил.

— В собственного сына?!

— Да.

— Как же это могло случиться?

— Они оба так старательно рыли яму другим, что в результате угодили в нее сами.

Мэри поцеловала отца и спросила:

— Теперь ты не будешь возражать против того, чтобы я вышла замуж за Джонни?

Кен покачал головой:

— Я и так уже совершил преступление, выдав тебя за Джеффри. Надо было сразу поступить так, как хотели вы с Джонни. Но откуда я мог знать, что он не сидел в тюрьме, а просто выполнял там задание мистера Гольдена!

Мистер Джон Грей Реедер пожал руку Питеру и обнял Мэри.

— А теперь — по машинам! — скомандовал новоиспеченный комиссар.