Разве лучше биться в агонии ужаса и боли, под гнетом своего же палача? Нет! Еще одной встречи с ним я не вынесу. Находиться здесь, все равно, что сидеть на привязи. Как собака, хозяин которой и не собирается ее отпускать.

- Ваш заказ это две порции наггетсов, две больших картошки фри, сырный соус и по 0,5 колы и спрайт. Все верно? – поднимаю глаза и жду подтверждения заказа у молодой девушки.

- Верно, - отвечает она, кивнув головой.

- С вас 448 рублей, - улыбаясь, выставляю ей счет.

Пока она возится со своим ядовито-желтым кошельком, доставая деньги, я осматриваю очередь позади нее. Народу этим вечером собралось очень много. Мало того, что за моей спиной, на кухне, валит ядовитый запах жареной картошки и курицы, поэтому дышать невозможно, так еще и кафе забито до отказа. Причем многих я вижу здесь постоянно. Люди, вы с ума сошли, травясь этой паршивой едой, через пару лет у вас будет гастрит. Бегите отсюда.

Вдалеке, возле входа в кафе, вижу знакомое до боли лицо. Черт возьми, только его здесь не хватало!

Девушка, наконец, достает тысячную купюру, и машет ею перед моим лицом, пытаясь привлечь внимание. Беру деньги, достаю из кассы сдачу и отдаю ей.

- Подождите пару минут, и ваш заказ будет готов, - предупреждаю ее и закрываю кассу. Очередь позади нее видит на мониторе, что надо мной, баннер «Извините, касса не работает».

Разворачиваюсь и ищу глазами Валю, напарницу по смене, мне нужно срочно отлучиться. Слышу, как толпа возмущается, что стояли зря в очереди. Их недовольства это последнее, что меня сейчас волнует. Выхожу из зоны касс, попутно захожу в подсобку, напарница там, прошу ее срочно подменить меня и выхожу в зал.

  Стас, мой брат, стоит возле очередей у касс и ищет меня взглядом, я же через толпу пробираюсь к нему.

   Разница в возрасте у нас со Стасом два года, он старше, но, если честно, мозгов у него либо нет, либо едва хватает на пятнадцатилетнего подростка. Он безответственный, думающий только о себе и пропадающий неизвестно где. В свои двадцать три года, он так и не поступил в институт. Сейчас он до сих пор не работает, или работает? Раз не бывает дома неделями, а иногда и месяцами. Хотя сложно назвать работой его подработки, где он только берет деньги? Примерно где я знаю, но думать об этом не хочу.

Когда родители отказывались давать ему деньги, но он знал, что я после работы подрабатываю. Поэтому как не пытался клянчить братец деньги у меня, мой ответ всегда был один и тот же: средний палец. С горем пополам он закончил одиннадцать классов. Там же, в школе, он увлекся рэпом. Сначала он просто слушал его, а потом начал писать свои тексты. Мама его поддерживала, она любила нас обоих и старалась внушить каждому из нас, что мы уникальны и обязательно должны найти свою стезю в жизни. Так она вселила уверенность в Стаса, что тексты его отличные, и рэпер из него выйдет высококлассный. Мы же с отцом были против. Что это за работа такая, петь на сцене? Не факт, что это будет востребовано, и за свои песни он будет получать приличные суммы денег, чтобы обеспечить себя и свою семью. И если мама брата всячески поддерживала, то я напротив, подкалывала и пыталась твердила, что это всего лишь увлечение и не больше. Постоянно просила его заняться учебой и подтянуть хвосты, а также начать выбирать институт для поступления. Но он был упертый, как баран. Кстати в этом мы с ним схожи. Я была удивлена, когда он получил свои первые деньги, еще учась в девятом классе. Стас участвовала в конкурсе батлов, кажется, так это называется, и не только прошел в финал со своими текстами, но и выиграл. Эта победа его воодушевила, и в старших классах он уже выступал в клубах, что тоже приносило небольшой доход. Все изменилось, когда, он учился в одиннадцатом классе, а я девятом, умерла мама. Стас очень страдал. Он забросил все: учебу, творчество, работу в клубах. Два года он был в депрессии и справится с ней, как он считал, ему помогали наркотики. И не удивительно, что он подсел на эти таблетки, ведь ходил по клубам, где этой дряни предостаточно. Постоянные ссоры с отцом и со мной ему были невыносимы, и он пропадал где-то сутками. За полгода, до того, как мы узнали о страшном диагнозе отца, Стас снова занялся творчеством, но безрезультатно. Сейчас он нигде не выступает, и чем занимается, ума не приложу, но подозреваю, что сбывает наркотики и точно употребляет их сам. Свою худобу он скрывает под толстовками и широченными штанами на голове неизменная кепка. Все мои попытки заставить его бросить это дело, терпят крах. Он и слушать меня не желает, что творится в его голове, я до сих пор не могу понять. Мне его безумно жалко, ведь я люблю своего брата, и видеть, как он катится на самое дно больно. В последнее время он стал раздражительным, взгляд его безразличный и он постоянно куда-то спешит, то и дело, оглядываясь по сторонам. Вот и сейчас он ведет себя как беглый преступник, которого вот-вот схватят. Заметив меня, его лицо стало спокойнее. Как только я подошла к нему ближе, он улыбнулся:

- Привет, сестра, - голос его был неуверенным.

- Привет, брат, - поздоровалась я, засунув ладони в карманы брюк.

Мы называем друг друга по именам только тогда, когда наш разговор идет на повышенных тонах, либо мы ругаемся. Это происходит при каждой нашей встречи. Но сейчас на ругань у меня нет времени, я на работе и не хочу устраивать представление перед зеваками.

Стас молчит, не решаясь что-то сказать.

- С чем пожаловал? - помогаю я.

- Я кое - что принес, - брат засунул руку в передний карман серой толстовки и достал сверток.

- Откуда они у тебя? – киваю головой на то, что он держит в руке. Это деньги.

- Не важно, просто возьми, - протягивает он деньги, - скоро еще будет.

- Нет, важно. Только не говори, что ты их заработал, сбывая наркоту? – чуть повысив голос, говорю я, сквозь гул, стоящий в кафе, чтобы слышали только мы двое.

- Лера, давай без скандалов, - брат вытаскивает мою правую ладонь из кармана и вкладывает в нее сверток, - мы оба знаем, что эти деньги нужны отцу.

- Конечно, нужны, - зашипела я, - очень много денег! Но если отец узнает, каким образом ты их заработал, он оторвет тебе голову!

- Но ведь он не узнает? – смотрит на меня вопросительно, нахмурив лоб, - Лера я завязал с этим.

- Ты говорил это сотни раз, я не верю, - поджав губы, смотрю по сторонам, яростно сжимая сверток, который не влезает в карман моих узких брюк.

- Это - правда, я устроился на работу, - он думает, что меня это успокоит?

- И кем же? Ты никогда не работал! – возмущена я очередной его лапшой, что он так искусно вешает мне на уши.

- Курьером в офис, - отвечает он, на что я поднимаю бровь «ты серьезно?» - это временно, позже устроюсь на другую работу, где платят больше. Надо же с чего-то начинать, – робко улыбается, ожидая мой похвалы.

- Хорошо, я возьму их, - прижимаю сверток к себе, скрестив руки на груди, чтобы он был не заметен, - но только по одной причине – они нужны нашему отцу, и я одна не могу найти всю сумму на операцию. - брат довольно кивает, - Но это не значит, что ты должен и дальше зарабатывать их таким образом, - я снова завожусь.

- Все будет хорошо, - он берет меня за локоть, успокаивая.

- Мне нужно работать, - вырываю руку, и развернувшись ухожу.

Пробираясь сквозь толпу иду в раздевалку, чтобы спрятать деньги. Считать сколько их там, у меня нет времени, но не думаю, что это большая сумма. Впрочем, любым деньгам я рада, копейка к копейке глядишь, и наскребем эти три миллиона рублей. Засовываю сверток во внутренний карман сумки, застегиваю ее и прячу под куртку. За пару часов, что мне осталось работать, надеюсь, никто не украдет их, к тому же подобных ситуаций не было. Несмотря на большую текучку в этом кафе, сотрудники добросовестные, в большинстве своем студенты. Возвращаюсь к свободной кассе и тяжело вздохнув, вливаюсь в рабочий процесс.

После работы, уже ближе к одиннадцати ночи, возвращаюсь домой. Сегодня я безумно устала, сначала пропустила ленту и пошла к отцу, затем в институт и потом на работу. Так проходит мой обычный день, больница, учеба, работа. Переодевшись в домашние шорты и майку, топаю на кухню и открываю холодильник. В нем шаром покати – пусто. Заглядываю в морозилку и вижу пакет с маслом и, о чудо, две сосиски. Достаю их и кладу в микроволновку на разморозку. Пока готовится мой ужин, быстро принимаю душ. Отрезаю кусок хлеба, беру сосиску и иду в прихожую за сумкой.

Я так заработалась, что совсем забыла про деньги, может их вообще украли? Кусаю свой шикарный бутерброд и откладываю его в сторону, сейчас самое интересное - сколько же денег принес Стас? Шарю в сумке рукой – сверток на месте. Достаю его, и убрав пакет разворачиваю деньги. Считаю. Еще раз считаю. Не может быть! Пятьсот тысяч рублей. Уж на столько, я явно не рассчитывала. Я рада и одновременно хочу побить брата за эту сумму. Даже и думать не хочу скольких наркоманов он осчастливил этими таблетками, получив за это столько денег.

Звонит телефон, прерывая меня от рассуждений о заработках брата. Беру трубку, номер не знакомый:

- Да? Слушаю Вас.

- Валерия Романова? -  на той стороне слышу грубый мужской голос. Пытаюсь вслушаться и понять кто он, но голос совершенно незнаком.

- Да, это я, кто вы? – держу в руках деньги, все еще не веря, что они у меня есть.

- Вы сестра Стаса Романова? – мое сердце ёкает, при упоминании брата.

- Вы правы, он мой брат, - отвечаю с некоторой задержкой.

- Не в курсе где он может быть? – что опять он натворил!?

- Без понятия, он не живет дома, последний раз я видела его месяц назад и то мельком, - нагло вру, прикрывая брата, - а что случилось?

- Он украл деньги и теперь скрывается, - черт, не эти ли деньги?

- Сколько?

- Пятьсот тысяч. Не хорошо брать чужое так и передайте ему, когда встретите. Думаю в ваших же интересах найти его быстрее нас и заставить вернуть деньги по-хорошему. Если же мы найдем его первыми, думаю, вы никогда его больше не увидите, - вкрадчиво разъяснил мужчина и бросил трубку.

Стас, ну ты и засранец. Даже не заработал, а тупо украл. И  у кого? Явно у людей кто промышляет не хорошими делами, и кто дает ему эти наркотики. Тут же набираю номер Стаса и естественно «абонент недоступен». До брата вообще нереально дозвониться, он будто сам Папа Римский постоянно недоступен, либо не берет трубку! Снова сворачиваю деньги и запаковываю в пакет. Завтра я достану его из под-земли, и заставлю вернуть эти деньги. Я что и правда купилась на то, что он эти деньги действительно заработал? Идиотка.

С утра следующего дня бегу к отцу в больницу, а когда собираюсь уже уходить, медсестра просит зайти меня в кабинет врача. Анатолий Степанович, лечащий врач отца, стоит возле окна и разглядывает рентгеновский снимок, когда я стучусь и вхожу в кабинет.

- Анатолий Степанович, здравствуйте. Передали, что вы хотели меня видеть.

- Здравствуйте Валерия, проходите, садитесь, - откладывая на стол снимок, отвечает врач и машет подбородком в сторону старенького диванчика в углу кабинета.

Сажусь на диван, а внутри все сжимается от тревоги. Последний раз я у него была, когда он сказал, что нужна операция. А он не вызывает по пустякам, значит что-то серьезное с отцом, хотя куда серьезнее? Отец тяжело болен и может умереть. Анатолий Степанович садится рядом со мной.

- Валерия, я позвал  вас к себе, чтобы предупредить. Ждать больше нельзя. Ваш отец вот уже больше четырех месяцев лежит в больнице, мы провели всевозможные анализы и поддерживаем его лекарствами. Но его мозг больше не выдержит, опухоль слишком быстро растет.

- Сколько у меня еще есть времени? – сдерживая слезы, с надеждой я смотрю на врача.

- Не больше двух месяцев, срочно нужна операция, - обреченно отвечает он. Анатолий Степанович в курсе, в каком положении находится наша семья, и что такой огромной суммы у нас просто нет.

- Я поняла, у меня пара месяцев, - встаю я, - рассрочка в силе?

- Да, - тихо отвечает он, кивая головой. В его глазах жалость. Ненавижу, когда меня жалеют.

- Я найду деньги, - уверенно отвечаю я и направляюсь к двери, - всего доброго, Анатолий Степанович, - открыв дверь выхожу.

Вот так жизнь ставит мне свои условия и загоняет в угол. Сроки становятся все короче, а денег так и нет. На прошлой неделе, я обошла все банки и только в двух мне позволили оставить заявку на возможность получения максимальной суммы кредита.  Сегодня с утра мне позвонили из одного банка и сообщили об отказе получения кредита на сумму двести тысяч. Осталось надеяться только на второй банк. Квартиру завтра же выставлю на продажу, времени теперь больше нет. Нашу старую двушку оценили, примерно, в один миллион триста тысяч, плюс кредит в двести тысяч, который, я надеюсь, мне одобрит банк. А нужно три миллиона, сумма космическая для меня. Итого половину суммы я смогу дать на операцию и ее сделают. Вторую половину суммы я понятия не имею, где буду искать. Но об этом я буду думать потом, сейчас главное собрать половину суммы и как можно быстрее прооперировать отца. Благо Анатолию Степановичу дали добро на рассрочку денег для операции.

Весь оставшийся день я каждый час набираю Стаса, мне нужно узнать где он находится и рассказать о звонке неизвестного, что ищет и угрожает брату, и конечно же, заставить Стаса вернуть деньги. Я очень переживаю за своего брата. Поэтому сосредоточиться на учебе мне сложно. За что мне наказание в виде такого бестолкового братца? После учебы бегу на работу и там в перерывах звоню Стасу, но телефон по-прежнему недоступен. И только вернувшись домой, мой телефон звонит, и на дисплее я вижу имя брата. Наконец-то!

- Ты издеваешься? Я не могу до тебя дозвониться уже вторые сутки! – начинаю орать в трубку, как только нажимаю клавишу приема звонка.

- Привет, сестра, зарядка кончилась, только зарядил, что случилось? С отцом что-то? – оправдывается он.

- На какой черт тебе сдался телефон, если он все время отключен?! С отцом пока все в порядке. Мне нужно срочно встретиться с тобой. Ты сегодня будешь дома?

Причины, почему я хочу с ним встретиться, не говорю – боюсь, вдруг не захочет и смоется. Пусть скажет мне правду в лицо.

- Нет, сегодня меня не будет дома, не смогу. Давай завтра встретимся у меня в офисе, во сколько тебе удобно?

- В часа три освобожусь, после учебы. Куда ехать?

- Запиши адрес, - ищу глазами листок и ручку. Я могла бы попросить его скинуть адрес смс, но не доверяю ему, вдруг он опять отключится и пропадет. Наконец нахожу в сумке записную книжку и ручку, брат диктует мне адрес, и мы прощаемся.

На следующее утро перед институтом, забегаю в агентство недвижимости и выставляю квартиру на продажу. С вечера я сфотографировала комнаты нашего жилища и скинула их на флешку. В агентстве обещали выложить квартиру сегодня в интернет и сказали, что квартира в хорошем состоянии, можно попытаться продать ее немного дороже. Отличная новость.

 Брат устроился в фирму «Арес», которая находится в много офисном бизнес- центре «Эксилент» в самом центре города. Благо пробок еще не было, и в 15.20 я уже вошла в просторный лифт с зеркалами. В лифте я оказалась одна и нажала клавишу одиннадцатого этажа.

Дверь начала плавно закрывать, но когда между створками было около десяти сантиметров, они застыли на месте. В чем дело? Опускаю голову вниз и вижу темный мужской туфель, который и стал причиной, почему створки остановились и теперь уже снова открываются, чтобы впустить хозяина туфли. Постепенно двери открываются, и мой взгляд медленно изучает уже обе пары туфлей, тщательно натертых и сверкающих в свете ламп. Поднимаю взгляд выше и вижу темные классические зауженные брюки, кстати, у хозяина сильные и длинные ноги. Выше белая приталенная рубашка, узкий темный галстук, и руки в карманах брюк. Пока я осматриваю мужчину, он делает два шага вперед, заходя в лифт, оставаясь стоять лицом ко мне. Двери лифта закрываются, а он так и стоит не шелохнувшись. Почему не поворачивается ко мне спиной или не отойдет в сторону? Лифт тронулся. Закрываю глаза и вдыхаю его туалетную воду, невероятно свежий древесно-мускусный аромат, которым наполнился лифт. От носков туфель до мощной шеи, на которой затянут галстук - он мне нравится, подозреваю и на лицо симпатичен. Набираюсь смелости, и поднимаю взгляд.

Ух ты ж…

Да что там симпатичен, красив, как дьявол! Лицо безукоризненное с идеальными чертами лица. У брюнета высокий лоб, густые темные брови, нос чуть сбит, будто подрался, правильной формы губы и легкая щетина. Выразительные глаза, цвета кофе, он смотрит исподлобья, от чего, правда, отталкивает своим надменным взглядом. Отворачиваюсь, потому как, не красиво так нагло разглядывать незнакомого человека.

За те секунды, что я успела его рассмотреть, а их было очень мало, все в нем выдавало его самоуверенность, решительность и даже высокомерность. Неожиданно звучит писк – лифт приехал. Он что выходит на моем этаже? Двери лифта открываются, и я поднимаю голову. Мужчина пропускает меня вперед, чуть склонив голову в сторону выхода, на лице его интерес. Киваю головой и выхожу. Проходя мимо, касаюсь плечом его груди, и напоследок вдыхаю его туалетную воду еще раз. Выхожу из лифта и заворачиваю направо. Мне без разницы куда идти, главное подальше от него и только бы не встречаться с его дерзким взглядом. Сзади слышу его удаляющиеся шаги и закрывающиеся двери лифта. Свободно выдыхаю.

 Осматриваюсь по сторонам, пытаясь понять, где я нахожусь и куда мне идти дальше. Это просторное светлое фойе. Слева расположен коридор, в котором скрылся незнакомец, а справа два больших окна с нежно-зелеными занавесками, большой кожаный диван, а в углу одинокая пальма. Ничего лишнего и вполне удобное место для ожидания. Ну и где брат? Достаю свой старенький телефон, с заедающей клавишей отбой, и набираю Стаса. Он просит подождать пять минут, скоро подойдет. Приземляюсь на диван, он очень мягкий, и положив ладони на колени неторопливо постукиваю пальцами. Не люблю ждать, ведь эти пять минут могут растянуться на все десять, а потом еще на десять. Засекаю время на телефоне, и если его не будет через пять минут - позвоню снова.

Наконец он пришел, в руках его папка с документам. Деловой какой.

- Привет, сестра, - здоровается он и садится рядом на диван.

- Привет, брат, - отвечаю, - не буду ходить вокруг да около и начну сразу, – поворачиваюсь к нему, в глазах брата обреченность, он ожидает очередного скандала, - мне звонил незнакомый мужчина и сказал, что ты украл деньги.

Брат тяжело вздыхает и опускает глаза в пол.

- Это правда?! – встаю я, напротив него, - они угрожали убить тебя, если я не заставлю тебя вернуть деньги! Что за херня, Стас! – начинаю повышать голос, но понимаю, что это лишнее и убавляю громкость.

Вытаскиваю сверток из сумки и протягиваю его брату:

- Немедленно верни их, как ты мог?! Что с тобой, черт возьми!

- Успокойся, - прорезался его голос, - я не воровал их, а заработал! А то, что решил выйти из этого дела – им не понравилось! Теперь требуют деньги назад.

- Мне плевать, просто верни деньги, они не стоят твоей жизни! – снова кричу на него.

- Успокойся и не ори, - сказал Стас, и выхватив из рук сверток, положил его в карман, - я все улажу.

- Боже, избавь меня от своих обещаний, я слышу их третий год подряд! – лифт за спиной останавливается, и по шагам слышу, люди выходят из него.

Глубоко вдыхаю воздуха, потому как от крика мое дыхание сбилось. Жду, пока люди уйдут, оставив нас одних. Как только за углом скрылась последняя девушка, я снова прожигаю взглядом брата:

- Я продаю квартиру, - чтобы он был в курсе, констатирую я. Или для того, чтобы он понял, наконец, что все серьезно, и я иду на крайние меры.

- Почему?! – удивлен он.

- Вчера, Анатолий Степанович сказал, что отцу осталось всего пару месяцев. Времени, чтобы достать деньги, совсем нет.

- Черт, - Стас явно опешил от этой новости, вижу занервничал, запустив ладони в волосы.

- Вот тебе и черт! Теперь я сама решаю, что и как лучше. А лучше всего продать квартиру, - складываю руки на груди, - это единственное, что спасет отца.

- Где мы будем жить? – поднимает он глаза.

Во мне бурлит просто возмущение от его вопроса:

- Странно, что именно это тебя волнует, - хмыкаю я, разведя руки в стороны, - ты ведь где-то ночуешь, когда пропадаешь неделями, там и поживешь.

- Отлично, - вздыхает он, и потирает устало лоб, - а ты где будешь жить?

- Первое время у Дани, потом снимать буду. Да и неважно это вовсе, где жить, да хоть в подъезде! Главное, как можно быстрее продать ее и получить деньги.

- Сколько она стоит?

- Миллион триста плюс кредит, что я возьму, - я уверенна, что мне его одобрят.  - Половину перед операцией, половину после. Сейчас жду одобрение от банков.

- Ты уже говорила отцу?

- Нет! – вскрикиваю я, - он ни в коем случае не должен знать. Если узнает - будет категорически против, начнет нервничать, а ему нужен покой. Не смей проболтаться ему! – да какой там проболтаться, брат не навещает отца, - кстати, когда ты последний раз был у него? - нахмурившись, спрашиваю.

- Не знаю, - пожимает он плечами, - пару недель назад может.

- Отлично просто, а я хожу через день, и каждый раз прикрываю твою задницу. Вру, что поддерживаю с тобой связь, у тебя все хорошо, и ты скоро навестишь его. А тебе просто плевать.

- Я обязательно схожу, - теперь он уже и не смотрит на меня, видать стыдно стало.

- Сделай милость, а то отец постоянно интересуется, как у тебя дела и когда ты найдешь пару минут, чтобы навестить его! Сердце кровью обливается, когда я постоянно ему вру! Отец недостоин такого сына, как ты!

Он молчит, схватившись за переносицу двумя пальцами. Конечно, что ему сказать? А меня это бесит! Как же я устала все тянуть, мне нужна помощь брата, а не его наплевательское отношение!

- Лера подожди немного, я найду деньги, - надо же, опять за свое. Стас встает с дивана и подходит ко мне, готовый продолжить, но я прерываю:

- Я не верю ни единому твоему слову! Где ты был полгода назад, когда стало известно о том, что папе нужна операция?! Где я спрашиваю?! Молчишь? Вот и молчи, я сама все решу!

    Как же я презираю его, но только толку то от этого? Мозги и совесть у него не появятся никогда. Какая бы беда не застала мою семью, Стас – это последний человек на планете к кому я могу обратиться за помощью.

- И знаешь, что? – теперь он смотрит на меня, как кролик на удава, - Я. Не. Хочу. Тебя. Больше. Знать, - по слогам чеканю. - Прошу избавь меня от своих проблем! Я устала черт подери! – сил моих больше нет, вести с собой монолог, потому как его ответы пусты и лживы.

   Развернувшись, шагаю к лифту и нажимаю на кнопку. Лифт приходит через пару секунд. Видеть брата больше не могу и не хочу. И надеюсь, не увижу его больше никогда.

Этого мужчину я видела всего лишь раз и запомню его навсегда. Разве такого красавчика, можно забыть? Мама дорогая, вот чего – чего, а встречи с ним я никак не ожидала. Нет, конечно, я предполагала, что он может быть генеральным директором и принимать у меня собеседование, но лишь на секунду.

Я так и осталась стоять у двери, как будто мои ступни приклеены к полу, не решаясь пройти вперед. Мои глаза лихорадочно осматривали лицо и позу, в какой он сидел за столом. Он идеально вписывался в интерьер этого кабинета, сидя за громоздким письменным столом и высоком кожаном кресле. Выглядел он уверенным и настроенным на серьезное собеседование. Его наблюдательный взгляд осматривал меня с ног до головы и когда он закончил, кротко улыбнулся и сказал:

- Здравствуйте, Валерия. Проходите. – Взглядом он указал на стул напротив него.

Я нервно кивнула, затем сделала шаг, еще один. Я могу ходить! Отодвинув стул, чуть от стола я тихо опустилась, сцепив пальцы рук вместе. Идиотка, скажи что-нибудь.

- Здравствуйте, - надеюсь внятно пробормотала я.

Он таинственно улыбнулся. И от этой чертовой улыбки у меня в животе как будто взорвался большой мыльный пузырь, доставляя странное приятное ощущение.

- Очень рад, что вы пришли. Меня зовут Марк Антонович, я являюсь генеральным директором компании «Арес», - это я уже прочла на табличке с оборотной стороны двери, киваю головой, - и нам требуется вечерний архивариус. Договора, счета и прочие бумаги нужно систематизировать и хранить в должном виде. Вы нам подходите.

И все? А как же вопросы о прошлых местах работы и прочая дребедень, что спрашивают на собеседованиях? Так не пойдет.

- Но я вас пригласил по другому поводу, - он говорит, не давая вставить и слова. Я не успеваю за ним. Тпру! Стой! Что? Другой повод?

- Эмм…, - смотрю на него, - и какому поводу?

- Для начала расскажите мне о самочувствии вашего отца? – он приподнял бровь, ожидая ответа.

А я молчу. От вопроса у меня подскочил пульс. Откуда он знает об отце? Что за бред?!

- Так как он? – настаивает директор, тон его властный, чувствую себя не приятно. Как подсудимая на допросе. Что происходит?

- Нормально, - только и могла ответить я. А что еще? Я была в шоке от его осведомленности касаемо моего отца.

- Мне известно, что вам нужны деньги на его операцию, - он слегка откинулся в кресле.

Так, это уже слишком.

- Что еще вам известно? – не выдерживаю я. Что за ерунда происходит? - Я помню вас, мы ехали в лифте вчера. Вы подслушивали за мной? – меня озарило, откуда он мог узнать. Подслушивал, когда я ругалась с братом. Только терпеть его наглость я не намерена, это не его дело!

- Успокойтесь, извините, но я действительно подслушал. Но только по одной причине, - ну же говори!

- По какой же? – спрашиваю, распахнув глаза.

- Вы мне нравитесь, - уверенно говорит он, даже не моргнув глазом. Нет, вы слышали?

- Что за бред вы несете? Цирк какой-то! Что вам нужно? – какой-то дурацкий бессмысленный сон,

- Вы, - спокойно выдает он.

- Что значит я? – совсем не понимаю, что он несет и меня это раздражает.

- То и значит. - Он встает с кресла, и обойдя стол садится на его край. – Я готов помочь вам, и могу дать деньги на операцию, - Лицо у него довольное, будто он хренов меценат, и каждый день помогает людям.

Теперь мне уже плевать на собеседование, этот дурацкий диалог я доведу до конца и узнаю, зачем я нахожусь здесь и почему он решил помочь. Закидываю ногу на ногу, и спрашиваю, слегка прищурившись:

- Интересно. Вы пригласили меня на собеседование, предлагаете работу, подслушали мой разговор с братом, а теперь предлагаете мне деньги на операцию для отца. – Перечисляя все, чем он отличился каждый раз загибаю пальцы. – И так, ради интереса, в обмен на что, простите?

- На ваше тело, - просто отвечает он.

Я не ослышалась? Еще раз прокручиваю его последние слова в голове, и когда доходит, подскакиваю с кресла. Мое тело? Он серьезно?!

- Да как вы смеете, - кричу, - я разве похожа на шлюху!? Вы не по адресу!

Разворачиваюсь и быстрыми шагами направляюсь к выходу. Находиться в одном помещении с этим мерзавцем, больше нет сил!

- Ему осталось всего пару месяцев, - слышу за спиной.

Эти слова как больная мозоль напомнили мне об отце, и о том, что возможно его больше не будет. Какого хрена он лезет в мою жизнь и проблемы?! И откуда у него эта информация?

- Это не ваше дело, катитесь к черту! - кричу, сдерживая слезы, и выбегаю из кабинета, громко хлопнув дверью.

Надо же, как мне «везет» по жизни. Я из последних сил пытаюсь найти деньги на операцию, как бельмо на глазу постоянно мешается братец, а теперь еще и этот самоуверенный сукин сын увязался! Будь он проклят!

Убежав, как можно дальше от этого здания я оказалась в парке. Заприметив пустую лавочку, и присев прокрутила в голове еще раз это «собеседование». На душе стало гадко от его предложения. Этот зажравшийся мудак решил, что я, как последняя шлюха, соглашусь спать с ним за деньги. Черта с два! Продам квартиру, возьму кредиты и буду выплачивать их до конца своих дней, чтобы помочь отцу, но я ни за что на свете не опущусь до проституции! Почему меня окружают одни идиоты?

Кому взбрело в голову установить на потолке, в бассейне столько ламп? Люминесцентные лампы, что расположены по всему периметру потолка бассейна, светят настолько ярко, что поднять голову вверх невозможно. Просто полежать в воде на спине или проплыть нереально, они светят прямо в глаза, ослепляя.

Я прихожу в бассейн не только чтобы выжать из себя последние силы и забыть обо всем, но и просто расслабиться не спеша, плавая на спине. Вот и сейчас, расслабив руки, ноги и все тело я лежу с закрытыми глазами на воде, время от времени проплывая пару метров, и снова останавливаюсь. Поскольку уши в воде, я не слышу, что творится на ее поверхности, поэтому не забываю поворачивать голову по сторонам и осматриваться - не плывет ли кто на меня. Бассейн через час закрывается и народу не много в четверг вечером, но постоянно находится тот, кто плывет брасом или баттерфляем – и соответственно врезается в меня. Никакого покоя. Если бы существовала возможность снять весь бассейн только для меня одной -  я была бы счастлива, но выбора нет, и приходится терпеть этот гам. Не знаю почему, но как только мои уши уходят под воду, и я слышу гул воды – меня это успокаивает. Я вхожу в состояние, подобное трансу – мысли перестают хаотично блуждать в голове и постепенно исчезают.

Сегодня один из тех дней, когда я хочу отдохнуть от тягости проблем, набраться сил, которых уже не осталось. От неразберихи и напряженности, которыми наполнена моя жизнь, у меня часто болит голова. От боли хочется лезть на стену. Мигрень - моя лучшая подруга, когда решить что-то не удается, и я нахожусь в тупике. Я настолько устала, что еще чуть-чуть и рассыплюсь от стресса.

Сегодня утром мне позвонили из банка. Но не для того чтобы обрадовать положительным решением, а чтобы расстроить -  в кредите отказано, причину банк не сказал. Печальная новость, и в принципе, что может быть ужаснее?

После учебы побежала в больницу к папе, а после зашла к Анатолию Степановичу, узнать, возможна ли рассрочка на операцию, если половина суммы будет чуть меньше. Ответ его убил во мне последнюю надежду и был неожиданным – больница запретила рассрочку и для операции нужна вся сумма. Главная причина, по которой рассрочка больше не возможна – это недобросовестные люди, что обещают заплатить после операции и не платят.  Больше на подобные риски больница не пойдет.

Я до сих пор помню состояние, в котором пребывала, как только Анатолий Степанович сообщил мне эту новость. Сначала потемнело в глазах, потом легкое головокружение и онемение рук, а потом я отключилась. Когда же очнусь, от запаха нашатыря и до меня снова дошла мысль, что операции не будет, я заплакала. Я никогда не плачу на людях, обычно только когда остаюсь одна. Но в тот момент мне было настолько больно, что не смущали ни врач, ни медсестра, которые пытались успокоить меня. Мне ничего больше не оставалось, как выплакать всю свою горечь и безысходность прямо там в больнице, на глазах у всех. Я никогда никого ни о чем не просила, всегда решала все проблемы сама. Но в те минуты я была в таком отчаянии, что готова была ползать на коленях и умолять разрешить мне рассрочку. И я умоляла врача, в глазах которого были так ненавистные мне, жалость и сострадание. Просила сделать хоть что-нибудь, только бы операция состоялась. Заверяла, что квартиру я уже почти продала и деньги у меня есть. Но врач твердил одно, и тоже: «мне очень жаль» и «я ничего не могу сделать».

Сегодня не пошла на работу, позвонила и сослалась на внезапную температуру и головную боль. До самого вечера я пролежала дома на диване – глазея в потолок. Апатия накрыла меня с головой, мне ничего не хотелось. Да и что теперь я могла сделать?

Сюда, в бассейн, я пришла часа три назад. Мои ладони, пальцы и ступни сморщились от долгого пребывания в воде и я почти не чувствую своего тела. Меня раздражают дети, которые верещат от восторга, и подростки, что ныряя в воду, орут как ненормальные. Шея затекла и думаю самое время вылезти из воды. Плыву и пытаюсь запрыгнуть на бортик. Тело стало настолько тяжелым, что выбраться из воды не так-то просто. Запрыгиваю на бортик с третьей попытки, и, усевшись, свешиваю ноги в воду. За спиной надрывается мальчик. Поворачиваюсь. На вид ему лет пять, и он плачет, дергая руками, мамаша же пытается его успокоить. Оказывается, ему нужны ласты и немедленно. Но его размера нет, пытается объяснить ему мать. Только мальчику все равно, нужно разбиться в лепешку, но достать их.

 Усмехаюсь.

Разворачиваю голову к воде и наблюдаю за двумя плавающими девушками, неподалеку от меня. Слышу, как одна из них недовольно причитает:

- Представляешь? Он купил мне все-таки Мазду, а я хотела Ниссан, и он знал об этом!

- Это он специально, чтобы позлить тебя, - хихикает вторая.

Надо же, какие у людей проблемы, ласты, Мазды…

А у кого-то умирает самый близкий и родной человек, а ты ничего не можешь сделать.

Выхожу из воды и направляюсь в раздевалку под горячий душ. Не могу больше здесь оставаться.

***

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Подожду еще минуту. Пусть сердце успокоится и его ритм восстановится. Лера, все пройдет хорошо - мысленное напутствие себе самой.

Тянусь указательным пальцем к кнопке вызова лифта, но не решаюсь, и, убрав руку, сжимаю ее в кулак. Спокойно. Просто вызови этот лифт!

Спустя пару минут наконец, нажимаю на кнопку лифта и слышу, как он тронулся с верхних этажей. Закрываю глаза, дыхание выровнялось, чувствую себя спокойнее. С громким писком створки лифта распахиваются. Открываю глаза, смотрю по сторонам, нет ли кого-нибудь рядом. Нет. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, вхожу. Странно, но чем выше этаж, тем больше уверенности я ощущаю. Это нужно для папы, все остальное не имеет значения. Лифт останавливается, выхожу. Уверенным шагом направляюсь в сторону приемной.

Все та же секретарь, что и в прошлый раз, встречает меня дежурной улыбкой.

- Здравствуйте, - киваю ей в ответ, - у Вас назначена встреча?

-Нет, - резко выдаю я. Точно, ведь нужно было записаться на встречу. Но у меня совсем нет времени ждать, - то есть, да, - стараюсь говорить уверенней.

- Странно, у Марка Антоновича на сегодня больше нет встреч, как вас зовут и на какое время у вас назначена встреча?

Не слушаю ее лепет и упрямо шагаю к его кабинету, хватаюсь за ручку двери. Мне срочно нужно с ним поговорить.

- Девушка, стойте! – выкрикивает секретарь, - у него сейчас совещание, - подходит ко мне ближе, пытаясь закрыть собой дверь. Отпускаю ручку. Отлично просто! Совещание.

- Хорошо, - отвечаю, сверля, дверь взглядом, - я подожду.

- Марк Антонович не разрешает пропускать тех, у кого не назначена встреча заранее, у него слишком много дел и расписана каждая минута, - торопливо объясняет она, возвращаясь к столу и проверяя какие-то записи.

- Я не займу много времени, мне нужно всего лишь пять минут, - девушка внимательно меня слушает, - потом я уйду. Только пять минут, - повторяю я, вкладывая в свои слова всю свою решительность.

- Ну, хорошо, - сдается она, - если Марк Антонович согласится вас принять…

- Согласится, - перебиваю я, и снова подхожу ближе к двери, ожидая пока она откроется.

Спустя двадцать минут дверь распахивается. Из кабинета выходят мужчины и женщины, что-то серьезно обсуждая, в руках у многих ежедневники. Последним выходит Он.

Как только я его увидела, уверенность мою ветром сдуло, ладони вспотели. Боже, мне так стыдно и противно, по какой я причине пришла сюда.

Он не замечает меня и проходит мимо, направляясь к стойке ресепшн. Снова запах его туалетной воды.

Один, два, три. Всего лишь несколько мгновений, чтобы собраться.

- Марк Антонович, с вами желает переговорить эта девушка, - секретарь указывает ладонью в мою сторону, позади его спины.

Черт возьми, давай же Лера!

Не спеша он оборачивается. Сначала в его взгляде столько недовольства, он явно не рад незапланированным встречам. Но затем его взгляд смягчается, становится теплым. Он меня узнал. Главное, чтобы не прогнал только, а выслушал.

- Валерия? – слышу его голос.

Отвечай!

- Да, - машинально киваю, - здравствуйте, Марк Антонович, я по поводу вашего предложения, – переминаюсь с ноги на ногу.

- Проходите в кабинет, - резко отрезает он, повернувшись к секретарю и уже тихо говорит ей о чем-то.

Иду в кабинет. Здесь душно. Душно от того, что меня бросило в жар? Или от того, что здесь была куча народу на совещании и помещение не успели проветрить? Подхожу к стулу, что ближе всех к его столу и аккуратно опускаюсь в него. Дверь кабинета со щелчком захлопывается, от чего я вздрагиваю. Вошел. Слышу его шаги. Не поворачиваюсь, а мысли хаотично мелькают в голове – как начать разговор? Как сказать, что я согласна на его предложение? Глупая ситуация. И отвратительная.

- Как я понимаю, вы согласны Валерия? – Слышу сначала его голос, а потом и он сам появляется перед моим взором. Легко и непринужденно он подходит к своему креслу и опускается в него. Я если это комок нервов, то он сама уверенность.

- Да, я согласна, - коротко отвечаю.

- Насколько я помню, в прошлый раз вы были оскорблены моим предложением, - откинувшись на спинку кресла, продолжает он.

К чему это? Какая разница, что было тогда. Сейчас-то я здесь. Или он лишний раз хочет ткнуть меня носом и напомнить о прошлой нашей встрече? О том, как я его послала?

- Но все же я здесь. Все обдумала и теперь согласна, на ваше предложение.

Он раскатисто засмеялся, отчего у меня по коже пробежали мурашки и сердце забилось быстрее.

- Прошу прощение, - я подняла свой взгляд на него, как только он успокоился, и продолжил, - вы согласны спать за деньги с человеком, которого, вы послали? Как вы сказали? А! Катитесь к черту? – он прищурился, и я заметила на его губах усмешку.

Мои слова его явно задели. Раз он о них напоминает. И издевается. Но мне нужно вести себя тактично, не вспылить. Иначе он просто передумает и пошлет меня туда же, куда и я его в прошлый раз. Сейчас от него зависит моя судьба. Только от него зависит жизнь моего отца. Сдерживаю раздражение, что закипает внутри меня.

- Извините, - сжимая ручки кресла, - вы передумали?

Явно передумал, раз издевается. Тогда чего я сижу здесь?

- Нет, Валерия, не передумал. Более того, я был уверен, что вы вернетесь, - твердо отвечает мужчина.

 Уверен он. Надо же.

- Марк Антонович, - начинаю я.

- Просто Марк.

Хорошо.

- Марк, мне очень нужны деньги, как можно быстрее, и я… согласна на все.

- Вот так просто – на все? – нахмурив лоб, спрашивает мужчина.

- Да, - резко отвечаю.

- Какая сумма нужна? – переводит он тему.

- Три с половиной миллиона, - да, три на операцию, и пятьсот идиоту, что избил меня прошлым вечером. Я хочу остаться живой. И раз уж согласилась продать свое тело этому дьяволу, думаю ничего страшного, что сумма будет чуть больше.

 - Мне нужны реквизиты и расчетный счет для перевода этой суммы, - не отрывая взгляда от меня, дает он инструкцию.

- Хорошо, я возьму их у врача. Только три миллиона на счет, а пятьсот нужны наличными, - кусаю нижнюю губу. Я в шоке, что ввязалась в это и с какой легкостью ставлю свои условия.

Он приподнимает бровь – заинтересован, почему не всю сумму на счет.

- Как скажешь, - но не спрашивает почему, - на пятьсот выпишу чек, остальное переведу на счет.

- Я принесу реквизиты и счет завтра, во сколько мне подойти? - аллилуйя, как все просто оказалось! Мне не терпится получить деньги как можно скорее.

- Завтра меня не будет в городе, оставь свой номер телефона. Я позвоню тебе послезавтра, как вернусь, и договоримся о встрече.

Вот черт. Ну, ничего, день подожду. Это всего лишь один день.

- Ладно, - тянусь за листочком бумаги, пишу номер телефона, - вот.

Он берет листок, скользнув по нему взглядом:

- До встречи, Валерия.

- До встречи, - встаю и как можно быстрее ухожу из кабинета.

***

- Детка, как тебя можно не любить? Ты снова испекла пиццу для меня! – это первые слова, что произносит Даниил, как только переступает порог моего дома. Наконец-то он вернулся! Закрыв глаза, он глубоко вдыхает запах выпечки, что наполнил квартиру.

- Мм, моя любимая, с ананасами, - улыбается, ставит сумку на пол, затем разувается и обнимает меня.

- Все для тебя, только бы ты улыбался, - мурлычу в ответ, прижавшись к нему, - я скучала.

- Я тоже, - сжимает он мою талию сильнее, от чего я громко пищу. Затем отпускает меня и передает мне пакет.

- Что это? – забирая ношу спрашиваю, и, открыв, изучаю содержимое, - Неужели ты останешься со мной на всю ночь? - улыбаюсь я довольно.

В пакете бутылка Бакарди, фанта и конфеты.  Пицца ему, конфеты мне, он знает к чему я неравнодушна. И я чертовски рада, что он останется на ночь. Он за рулем, а Бакарди с фантой мы будем пить вместе. Ага, именно с фантой. Это наш любимый коктейль. Как-то раз, за неимением коллы, у нас была фанта. Мы смешали с Бакарди, получилось вкусно, теперь это наш фирменный коктейль.

Прохожу в гостиную, где на журнальном столике нас ждет свежая пицца и бокалы. Даня следует за мной.

- Я только приехал, занес сумки и сразу к тебе, так что съем все один, - потирая руки, он усаживается на диван, возле столика. Глаза же его жадно поедают пиццу.

- Я не сильно хочу, так что налетай! – присаживаюсь рядом.

Пока Данька разливает напитки по бокалам, и мы пьем не спеша, он делится новостями из командировки. Радует новостью, что осталось еще две поездки, и после них он меня больше не будет бросать. Жалуется на сотрудников, рассказывает о городе, в котором побывал, что интересного видел. Привез очередных пару магнитов с достопримечательностями города, откуда вернулся. У меня их уже куча. Я сама с радостью побывала бы во всех уголках нашей страны. Ведь это здорово - путешествовать, быть свободной от проблем, жить своей жизнью. Я завидую ему белой завистью.

 - Ну-с, как у тебя дела? – теперь и обо мне вспомнил друг.

- Все нормально, отцу скоро сделают операцию, и он вернется домой.

- Операцию? Ты не говорила об этом.

- Сама только недавно узнала, - в подробности вдаваться не хочу.

Не знаю, когда решусь сказать, сколько стоит эта операция, и каким образом я нашла деньги. Мне стыдно и я не хочу слушать его недовольства по этому поводу. А то, что он будет недоволен – еще мягко сказано.

Спустя пару часов, когда в бутылке уже не осталось ни капли рома и пицца была съедена, мы казалось, обо всем поговорили и насмеялись вдоволь. Моя голова покоилась на его колене, хотелось безумно спать, наши разговоры сошли на нет и мы просто пялились в телек, по которому шли старые клипы.

- Дань, - подаю я голос, спустя несколько минут молчания.

- М? – отзывается он.

- У тебя бывали в жизни сложные ситуации, выход их которых невозможно найти?

- У тебя проблемы? – заподозрил неладное друг и заглянул мне в глаза.

- Нет, все нормально. Просто пришло в голову что-то. – лгу я и отворачиваюсь. Кажется, что, если мы встретимся взглядом, он догадается обо всем.

- Я считаю, из любого тупика есть выход, и любая проблема решаема, - твердо заявляет он.

- Не может быть такого, - не соглашаюсь.

Моя проблема не решаема вовсе! Где я достану столько денег?

- Может. Вопрос в том, устраивает ли тебя вариант исхода, и чем ты готова пожертвовать ради этого, - заключает друг.

Снова тишина. Слышен только тоскливый голос Джексона, поющий о «грязной Диане».

Действительно, чем я готова пожертвовать ради спасения жизни моего отца?

Конечно же всем.

Сколько живу в своем родном городе, но в этом районе я впервые. Микрорайон построили три года назад, и я, слышала, что квартиры здесь стоят целое состояние. Шестнадцатиэтажный кирпичный дом, в котором живет Марк Антонович, огорожен забором. Машин рядом нет, значит есть подземная парковка. Подхожу к воротам и дергаю за ручку, но дверь не поддается. Закрыто. Что делать? Смотрю из стороны в сторону, надеясь увидеть хоть кого-нибудь, кто откроет эти ворота, и с кем я смогу прошмыгнуть во двор. Но никого нет. Чего я жду, не знаю, но звонить Марку Антоновичу точно не буду. Мне нужно как можно дольше потянуть время, потому что идти к нему, у меня желания нет.  Вчера вечером он позвонил, продиктовав этот адрес и назначив время. Теперь я здесь. И меня съедает страх и неуверенность.

Как только отворачиваю голову в сторону дороги – слышу противный писк. Повернувшись улыбаюсь. Ворота плавно раскрываются, открывая для меня, путь к подъезду. Во дворе только один подъезд, к нему и направляюсь. Как только вхожу внутрь, вижу опрятного пожилого мужчину. Он искренне рад меня видеть:

- Романова Валерия? – спрашивает он, приподнявшись чуть из-за стойки, за которой сидит. Откуда консьержу известно мое имя?

- Да, - натянуто улыбнувшись, киваю головой.

- Лифт налево, этаж пятнадцатый, - так же добродушно отвечает дедушка, указывая ладонью направление, куда двигаться дальше. Странно, я не задала ни одного вопроса, а он знал какие ответы мне дать.

- Спасибо, - благодарю милого консьержа и направляюсь к лифту.

Пока еду, удивляюсь насколько стерильно чист лифт изнутри. Огромное зеркало и кристально чистые стены и пол. Даже задевать страшно, вдруг оставлю след от руки, испортив красоту. Когда еду мимо восьмого этажа, понимаю, что не спросила у консьержа номер квартиры Марка Антоновича. Решаю исправить эту оплошность и вернуться вниз и узнать номер квартиры у дедули, как только приеду на пятнадцатый. Но возвращаться не придется – на этаже всего одна квартира. Следовательно, хозяин один и это Власов.

Подхожу к двери, и, сжимая в руках лямку сумки, осматриваю косяки двери, в поисках звонка. Его нет. Нужно стучать в дверь? Это же неудобно.

Даже если бы звонок и присутствовал, не думаю, что позвонила бы в него сразу.

Только сейчас осознание того, куда я пришла и самое ужасное зачем, накрыло меня. И мне страшно. Ситуация, в которой я оказалась, противна. Чувствую, как меня бросило в жар. Больше всего на свете, я хочу сбежать отсюда и никогда не возвращаться.

Но я не могу.

Неожиданно дверь, со щелчком, открылась всего на пару сантиметров. Сердце сжалось в груди. Я ждала, что она откроется шире, и я увижу, так ненавистного мне хозяина квартиры. Но этого не произошло. Мне дали понять, что я могу войти, а встречать и не обязательно. Я натянула маску уверенности, которой мне так не хватало. Выпрямила спину, и, распахнув дверь, шагнула вперед. Внутри меня клокотал страх, от того, что ожидает в квартире.

Здесь светло и просторно. Очень просторно. Пройдя прихожую, и, разувшись, попадаю в большую гостиную. Здесь большие окна в пол и огромный светлый диван с креслами. На полу светлый ковер с пушистым ворсом, стеклянный столик, на стене белая плазма. Все светлое, чисто и нет ничего лишнего. Я ожидала, что хозяин встретит меня здесь, но и здесь его не было. И меня это, чертовски, нервировало. Я пришла сюда в прятки играть? Да и не прилично это, оставлять гостей одних. Хотя, какой я гость?

Прохожу к окну, оно так и манит взглянуть в него. Из окна открывается шикарный вид: аллея, лес, а чуть дальше горы.

- А чуть правее, - вздрагиваю от его голоса, но не поворачиваюсь, - вон за той аллеей, - вижу его ладонь, он указывает пальцем в окно, - есть шикарный парк, предлагаю, как-нибудь прогуляться в нем.

Как он подошел так близко, и я не услышала его шагов? Медленно поворачиваюсь к нему. И зря только повернулась, потому, как почти утыкаюсь носом в его голую грудь.

Уже разделся?! Нервно сглатываю комок, застрявший в горле, и опускаю взгляд ниже. Скольжу мельком по кубикам пресса. Слава Богу, на нем домашние штаны. Отступаю на шаг назад, одновременно поднимая голову к его лицу. Он только из душа? Волосы мокрые, чувствую запах геля.

У него довольный вид, будто он ждал меня с нетерпением и теперь дождался. Чувствую себя маленьким подарочком, только бантика не хватает на голове. Он даже принял душ к моему приходу. Молодец какой.

- Здравствуй, Валерия, - спокойно говорит он, с интересом окидывая меня взглядом.

У меня же внутри дрожит все от напряжения, я еле могу совладать со своим голосом.

- Здравствуйте, Марк, - слабо отвечаю я.

Похоже, он почувствовал, что я нервничаю, и отходит к дивану.

- Я только вернулся в город, - садится на диван, тяжело откинувшись на спинку, - немного устал. Садись? – указывает он на место возле себя, взглядом.

Иди.

Кивая головой и молча подхожу к дивану, сажусь не рядом, а на другом конце. Он улыбается.

- Выпить хочешь что-нибудь? – ожидает моего ответа, готовый встать и принести напиток.

- Нет, спасибо, - если честно мне не нравится его тон. Он ходит вокруг да около.

- Как прошел твой день? – странный вопрос.

Какое ему дело? Я же не спрашиваю, чем он занимался, мне нет до этого дела. Мы что беседовать здесь будем?

- Что вы делаете? – спрашиваю я, не в силах строить из себя приятную собеседницу, которую интересует этот дурацкий треп.

- В смысле? – приподнимает он бровь, с лица исчезла улыбка, теперь это невозмутимый мужчина.

- В прямом! Я разве чаи распивать с вами пришла, или может быть о погоде говорить? Или о вашей жизни? Меня это меньше всего интересует. Я не для этого здесь нахожусь,– говорю открыто, зачем строить из себя кого-то. Он явно в недоумении, но держит маску спокойствия, хотя я вижу, что разговор ему не нравится.

- И для чего же ты пришла сюда, Валерия? – не улыбается, а скорее скалится он.

- Чтобы переспать с вами, - машинально выдаю.

Ведь так и есть. Заняться сексом за деньги, что он так мило решил мне предоставить. Встаю с дивана, сидеть и видеть его испытующий взгляд, нет сил. Он встает тоже и идет ко мне. Черт.

- Только ты не горишь желанием заняться со мной сексом, - низко, почти рыча, говорит он и вот уже стоит напротив меня.

- Да, это так, - смело заявляю я, не отводя глаз от его лица.

- Почему? - Обходит меня и останавливается за спиной, я чувствую тепло, его рука ложится мне на плечо, - Ведь секс предполагает удовольствие для обоих партнеров, расслабься Валерия, - голос его переходит почти на шепот.

- Нет, я не собираюсь устраивать этот фарс и делать вид, что мне это нравится. Сама мысль о сексе с вами мне омерзительна, - его рука сжимает мое плечо, но я продолжаю, - Если вам нужно мое тело, берите. И давайте как можно быстрее начнем и закончим то, ради чего я сюда пришла.  Я тороплю...

Не успеваю закончить, как его рука хватает меня за шею, а губы касаются моего виска.

- Серьезно? – рычит он. - Ты предлагаешь мне трахать твое тело, думая только о себе?! Неужели тебе так не терпится сбежать от меня?!

- Да, - еле слышно выдаю я, и хватаюсь руками за его руку, чтобы уменьшить хватку на моем горле.

- Хорошо, Валерия, я принимаю твои правила. Ты сама этого захотела. Но запомни – я остановлюсь только тогда, когда ты будешь молить меня об этом. Слышишь? – Чувствую, как он поцеловал мой висок, а потом толкнул вперед, отпустив шею. Я еле удержалась на ногах, чтобы не упасть. - А теперь раздевайся!

Похоже, он разозлился. Стою не двигаясь, слежу как он сел на диван напротив, широко расставив ноги.

- Ну? – Голос его груб, взгляд колкий. Я уже жалею о своих словах, не думала, что он воспримет их настолько серьезно, да и смысл их, мне не до конца понятен, - у меня мало времени, я жду.

Он изменился, от его тона по всему телу прошелся холодок. Мне ничего больше не оставалось, кроме как следовать его указаниям. Дрожащими руками я принялась расстегивать пуговицы на блузке, как только расправилась с ними, сняла ее и бросила под ноги. На его лице появилась злорадная улыбка, картина, что предстала перед его взором, ему явно нравилась. Он был в предвкушении и наслаждался ей. Закинув руки за голову, он скрепил пальцы замком и облокотил голову, так ему было удобнее видимо. Да и выглядел он теперь как будто наблюдает за матчем по баскетболу. Противно видеть его, поэтому опускаю голову вниз.

- Смелее, у нас мало времени, - подначивает он.

От того, что последует дальше, мне все равно не сбежать. Я сама хотела, чтобы все закончилось как можно быстрее, а теперь же наоборот стою и тяну время. Смелее, так смелее. Стягиваю джинсы и носки. Когда тянусь за спину руками, чтобы расстегнуть застежку лифчика, поднимаю на него взгляд.

- И нижнее белье тоже снимай, Валерия, - растягивает слова, как ленивый кот.

Как только замок на лифчике поддался, неохотно стягиваю его и бросаю в кучу вещей. Остались трусики.

Ну же, Лера. Вас двое, вытерпеть его взгляд можно постараться, выхода у тебя все равно нет.

Резко стягиваю трусики и бросаю их в сторону.

Ну вот, не так уж страшно. Подумаешь, незнакомый мужчина видит тебя голой.

Складываю руки на груди, тем самым закрывая ее. Голову не поднимаю, жду дальнейших указаний.

- Подойди ко мне, - следующий приказ.

Слушаюсь, не смело ступая по ковру. Приятный на ощупь ворс, мягко обволакивает ступни. В метре от него останавливаюсь.

- Ближе, - слышу, как только замерла на месте.

Подхожу ближе, вижу его колени и живот, выше не смею поднять взгляд. Показывать свой страх ему не буду. Слишком много чести.

- Сядь на колени, Валерия, - я не ослышалась? Мне нужно сесть возле его ног на колени?? Поднимаю на него испуганный взгляд. Он не может заставить меня!

- Да, ты правильно поняла, сейчас ты будешь сосать мой член, на остальное у меня нет настроения, - пожимает он плечами, а в глазах звериный блеск. – Сядь я сказал.

Опускаюсь на колени. Мне противен его голос и то, что он заставляет меня сделать. Будь он проклят.

- Снимай, - поднимает он свои бедра, указывая взглядом  на резинку штанов.

Черт.

Обхватываю резинку двумя руками и стягиваю их до пола. Он был в одних штанах. Поднявшись к его паху, вижу, что его член возбужден и ожидает с нетерпением моих дальнейших действий. Но я не могу. Я просто не знаю, что с этим делать.  И это слишком неловко и грязно.

- Возьми его, - подгоняет он, будто я сама не понимаю, что нужно делать. Еще как понимаю. Но не могу! Не могу!

Неожиданно он приподнимается, и его губы оказываются возле моего уха:

- Если через секунду мой член не окажется у тебя во рту, я не переведу ни копейки на операцию, - вкрадчиво дал распоряжение его грубый голос.

И я сделала это, переступив через гордость и страх. Были мерзки стоны, а его рука на моем затылке, что удерживала меня за волосы, доставляла неудобство и причиняла боль. Но я терпела, сдерживая рвотный рефлекс и слезы. Когда он вот-вот уже должен был кончить, я попыталась поднять голову и освободить рот от его члена. Но он держал мою голову так крепко, что, если пошевелю головой, он вырвет мне клок волос.

- Сидеть, - прошипел он, а потом просто кончил с глухим рычанием.

Когда он закончил, и его хватка ослабла я откатилась в сторону и рухнула на пол возле его ног. Измотанная, скрутившись в позу эмбриона, я по-прежнему пыталась сдержать слезы, которые предательски щипали в глазах.

Идя к нему на встречу, я ожидала чего угодно, но только не этой грязи. Я ненавижу его! Ненавижу!

Он же спокойно встал с дивана, натянул штаны, и, перешагнув через меня, направился к двери, напротив.

- В комнате есть ванная. Ты, кстати, принесла расчетный счет и реквизиты? – спросил он, остановившись у двери.

- Да, - сквозь слезы, прохрипела я.

Встать и дойти до ванны, у меня не было сил. Мне противен его удовлетворенный взгляд, и осознание того, что он только что сделал.

- Отлично. Положи их на стол и можешь проваливать. Будь на связи. – Дверь хлопнула, он ушел.

Через силу я поднялась на ноги, и, собрав все свои вещи, направилась в ванну. Кинув вещи на тумбу, возле раковины, я включила воду. Не успела я открыть ящик над ванной, как рвота подступила к горлу, и я бросилась к унитазу. Выворачивая все содержимое желудка, я рыдала. Мне было так больно и отвратительно, что хотелось кричать. Только не поможет это, я сама на все это согласилась.

Когда желудок был пуст и успокоился, я поднялась к ящику над раковиной и отыскала зубную пасту. Жадно выдавливая пасту из тюбика, я хотела продезинфицировать свой рот от его семени и остатков рвоты.  Если бы мне попалась на глаза кислота, то с радостью выпила бы ее. Со скрипом на зубах я жевала зубную пасту, затем полоскала рот и снова наполняла его пастой. До тех пор пока тюбик не стал пустой. Затем обмыла лицо холодной водой и посмотрела в зеркало. На меня обреченно смотрела измученная, усталая девушка, в глазах которой застыло отчаяние.

Сегодня рано утром, позвонил Анатолий Степанович и сообщил, что деньги были переведены на счет больницы. А это значит, что операция состоится в ближайшее время. За эту неделю, будет проведена подготовка – у отца возьмут всевозможные анализы. А на следующей неделе операция состоится.

Деньги пришли сразу же, как Он и обещал. Хм. А это значит, что используя, эммм, свой рот, «работу» я выполнила на «отлично». О том, что произошло вчера, в квартире Марка, я стараюсь не думать. Ибо как только всплывет картина, где я стою на коленях у его ног и… Боже, даже думать об этом не хочу! Отгоняю мысли, мотая головой, иначе меня вывернет наизнанку.

Я смирилась, с тем, что произошло. И с тем, что ожидает меня в дальнейшем. Только, если постоянно об этом думать, то, вряд ли мне удастся избежать этого. Сколько еще это будет продолжаться? Мне были нужны деньги, и как можно быстрее, поэтому я даже не уточнила, как долго мне придется отрабатывать эти самые деньги своим телом. Хотя. Если бы он сказал о сроке: год или пять лет разве я бы отказалась? Нет, конечно! И от этого тяжко вдвойне. Я связана по рукам и ногам, и даже боюсь спрашивать, сколько это будет продолжаться. Еще страшнее узнать срок. Только для моего спокойствия я уточню этот момент, а как узнаю, с нетерпением буду ждать, когда же этот срок истечет. У меня ведь должна быть надежда, что когда то это все закончится?

Но, черт возьми, все, что он творит грязно и мерзко! До сих пор хреново, только от одной мысли, что это может повториться! Ненавижу!

Несмотря на вчерашний вечер, мне спокойно, как никогда ранее в жизни. Деньги я нашла, операция состоится.

Улыбаюсь. Хоть погода и не радует своим апрельским теплым солнцем, и на улице жуткий ветер, мне хорошо. За окном порывистый ветер и иссиня-черные тучи, готовы вот-вот обрушить на прохожих капли дождя. После раннего звонка в семь утра от врача, я не сплю уже второй час, сидя на подоконнике, допиваю третью кружку зеленого чая. Наблюдать за серой толпой со стороны интересно. Зная, что люди спешат куда-то, нервничают, опаздывают, недовольно кутаясь в плащи и куртки, а мне никуда не нужно. Довольно вздыхаю, громко отпивая чай. Папа будет жить. И квартиру продавать теперь не нужно.

Допив чай, спрыгиваю с подоконника, т.к. спина и пятая точка затекли, оставляю кружку на столе и сладко потягиваюсь.

Как же давно я ждала этой белой полосы в жизни. Полосы спокойствия и уверенности, что теперь все будет хорошо.

***

Черт! Черт! Черт!

Разве уже прошло пять дней с момента последней встречи с моими вымогателями денег?

Переминаясь с ноги на ногу в подсобке, смотрю на знакомый номер телефона, оканчивающийся на цифры 33. Это номер того скота, что зарядил кулаком мне по лицу. В правом верхнем углу телефона вижу время: 18.40. Сколько часов мне осталось до встречи с ними? Может они уже поджидают возле подъезда, а меня все нет? Сегодня я работаю и дома буду поздно. Именно в эти минуты я поняла, что люблю свою работу и готова работать хоть всю ночь, только бы не идти домой.

Как же быть? Взять трубку и сказать, что я буду позже? А смысл? Денег то у меня все равно нет! Мне нужно забрать чек у Власова! Но трубку то нужно взять и сказать хоть что-нибудь, не хочу их злить и выводить из себя! Хочу остаться целой и невредимой. Вспоминая о нашей последней встречи, челюсть начинает ломить. Она не хочет снова получить удар кулаком! Пока я решалась, брать трубку или нет, и что ответить, на том конце телефона сбросили вызов.

Жмурюсь. Мысленно представляю, как лицо одного из вымогателей багровеет, а его кулак так и чешется зарядить мне снова.

Как я могла забыть про них?! Я так обрадовалась, что деньги поступили на счет больницы, что совсем забыла о моих вымогателях! Что делать? Марк не звонит второй день (и слава Богу!). Придется позвонить самой, и уточнить где, и во сколько я могу забрать свой чек. О котором, он надеюсь, не забыл. И не передумал. Набираю его номер, а у самой сжимается челюсть от злости на него. Вот только пусть отпустит хоть один комментарий, по поводу произошедшего, между нами позапрошлым вечером. Не хочу слышать и знать этого человека!

Но только он может спасти мою задницу. В который раз. И пусть. За то, что он позволяет себе в отношении меня, это еще он мне должен!

Он не берет трубку, потому что его номер недоступен.

Да чтоб его! Топаю ногой. Получается громко. Напарница косится на меня.

Что теперь делать? Сколько времени он будет недоступен?

Смотрю растерянно на телефон и ожидаю нового звонка. Вымогатели не дозвонились с первого раза до меня, будут звонить еще раз. Что делать - не представляю. Самой перезвонить, извиниться и сообщить, что деньги есть, только вот решаю вопрос как их забрать? Решаю сначала получить чек, а потом перезвонить и договориться о встрече, чтобы передать деньги. Прикинусь дурочкой, что звонка не слышала. А что? И такие девушки бывают, может я крашу волосы и мой натуральный цвет– золотистый блонд. Ох и зря я. Убираю телефон в карман и иду за кассу работать. Буду пытаться вызвонить Власова до конца смены.

***

64. Ровно столько раз я звонила Марку. Но он по-прежнему недоступен. Надо же какая важная шишка! Так же я отправила ему две смс, с просьбой перезвонить мне и о том, что мне срочно нужен чек сегодня же.

Время 22.40 и через 20 минут моя смена заканчивается. А меня лихорадит, как при температуре в 40 градусов! Я просто в ужасе от того, что меня ожидает возле дома, как только я закончу смену. Интересно, как только они услышат, что денег у меня до сих пор нет, сделают из меня котлету сразу же? Или дадут попускать сопли, и слезы умоляя подождать еще немного? Любая из перспектив меня не радует. А все из – за тебя Марк Антонович!

Спасибо тебе огромное.

Век не забуду.

Гори в аду!

Уже спустя двадцать минут, после окончания рабочего дня, я боюсь даже выйти на улицу - а вдруг эти кабаны ждут меня там? Сижу в подсобке, все разошлись по домам, только уборщица Зинаида слышу, как еле волочит свои ноги по полу, вытирая пол тряпкой. Что делать? Если у меня нет возможности слетать на Марс и задержаться там, до тех пор пока Марк не включит телефон, то выход один - Даниил. Набираю его номер:

- Даааань? – льстивым голоском начинаю, как только он берет трубку.

- Да, детка? – он улыбается. Чувствую это. Хороший знак.

- Можно у тебя переночевать? – зажимаю зубами губу и морщусь, боясь услышать его ответ. Скажи: «да, без проблем!»

- Ммм…, - мнется он. Только не это! Даня, выручай! – Я не один, Лер.

Вот тебе на. А я? Ты готов променять меня на того, кем занят в данный момент?

- Дань, я ключи посеяла – домой никак не попасть. Больница закрыта у отца ключи не взять, Стас без понятия где. – безукоризненно вру.

Лгунья от Бога. Не скажу же я, что возле моего дома, а может и ворвались и в самой квартире, сидят чаек попивают, тортик прикупили, меня ждут, два здоровенных бугая, и хотят сделать мне больно. Оооочень больно.

- Пф…, - выдыхает он, у него нет шансов, он должен быть на моей стороне, - хорошо, приезжай «Маша - растеряша», - наконец, сдается Данька.

- Спасибо любимый, лечу, - верещу я в трубку, - тебе как обычно – чисбургер и картошку фри?

- Два чизбургера, - смеясь, поправляет он.

- Будет сделано!

Как он Это ест?!

***

Пока Данька спит, я готовлю завтрак на его кухне. Встала я очень рано. Желание остаться целой и невредимой заставило поднять меня на ноги в шесть утра. Уже с утра я позвонила Марку два раза, его номер недоступен вторые сутки. Сейчас позавтракаю и пойду к нему в офис, буду пинать порог его офиса, ожидая его прихода. Пока не увижу его и свой чек он от меня так просто не отделается!

Не красиво скрываться от плохих дяденек, жаждущих оторвать тебе голову. Но у меня веская причина – я пытаюсь достать эти деньги. (Глупая отмазка, но мне от этого легче!)

Сегодня же я найду Марка Антоновича, где бы он ни был, заберу этот проклятый чек и верну деньги. Стас все равно не появится и не принесет мне эти пятьсот тысяч на блюдечке. Он шляется, черти знают где, и на него я рассчитывать не могу. Только на себя и свои силы. Не буду в который раз причитать, как мне все это надоело. Просто у меня есть возможность разобраться с этой проблемой и отдать деньги плохим парням. Отвязаться от них раз и навсегда. Единственное - думаю их не обрадовало мое исчезновение, и за это они по голове меня не погладят. Как бы к сумме еще и процент не накинули, а то влезу в долговую яму по самую шею. Но деньги будут сегодня же и думаю, они не слишком сильно меня накажут при встречи. Надеюсь отделаться небольшим сотрясением. Ну, или на крайний случай, несколькими ссадинами.

В течение пятнадцати минут завтракаю и собираюсь, оставив немного завтрака Даньке. Покушает, как проснется. Хоть яичницей и свежим кофе - отблагодарить друга, за использованную возможность переночевать. Накидываю пальто и выхожу из квартиры. Как только спускаюсь на два пролета вниз – звонит телефон. Номер незнакомый. Мне уже ничего не страшно, я уверенна, что деньги сегодня достану, поэтому беру трубку готовая об этом сказать.

- Доброе утро Валерия, - бархатистый, уверенный голос Марка Антоновича, слышу в трубке.

Другой номер? Но ведь однажды он звонил с другого номера, и именно его я подписала в телефонной книге как «козел». Зачем он меняет номера, как перчатки? Уведомлял бы хоть? Меня со дня на день убьют и некому будет больше расплачиваться с ним за операцию. Как же я хочу накричать на него. Но я всего лишь сжимаю зубы крепче и сквозь них спокойно говорю:

- Здравствуйте. Мне срочно нужен чек и сегодня же. – Не давая, вставить ему и слова, продолжаю, боясь, что отключится или связь пропадет, и он снова будет недоступен.

Что? Он смеется? Да, задорно так! Чувствую себя идиоткой, которая совсем обнаглела и так нагло ставит ему условия. Или он пошутил на счет чека? Передумал? И чек потрудиться заработать надо?! В чем дело то?

- Хорошо, Валерия, если тебе нужен чек сегодня – ты его получишь. Вечером я за тобой заеду, будь готова к пяти,– диктует он мне планы на вечер, - и надень вечернее платье, - добавляет, прежде чем бросить трубку.

- Что?! – разинув рот, говорю в трубку. Но меня слышит разве только бабулька с собачкой, подходящие, к лифту.

Вот наглый то! А если у меня есть планы на этот вечер? А вдруг я сегодня работаю допоздна? Он не посчитал нужным даже удостовериться, есть ли у меня дела на сегодняшний вечер! Благо я сегодня отдыхаю! Ведь это грубо, думать только о себе и том, чего ты хочешь. Вот козел! Хотя чему я удивляюсь, он всегда делает то, что хочет. Свидетелем этого я была в его квартире. И непосредственным участником.

Ну что ж. У меня есть время с восьми утра и до пяти вечера. За это время я отсижу спокойно все пары, позанимаюсь в библиотеке и как раз к пяти уже освобожусь, мы встретимся, и чек будет в моих руках.

***

Скоро уже пять вечера, и я слоняюсь по торговому центру, ожидая назначенного времени. Дома я так и не была – боюсь. Поэтому до вечернего платья я так и не добралась. Придется идти в том, что есть – джинсы, свитер и пальто. Хотя… Какое платье? О чем я только думаю, что за чушь? Даже если бы и была возможность попасть домой, я ни за что бы не надела платье! Ишь чего захотел. Платье. Слишком много чести наряжаться для вас, Марк Антонович! Да и зачем это? К моему телу никакие платья не прилагаются! И проводить с ним время, помимо того, когда он использует это тело, не собираюсь! Я ведь ясно в прошлый раз выразилась. Или нет?

Поскольку Марк собирался подъехать за мной к моему дому, а я там находиться не могу, я скинула ему смс, в которой указала адрес торгового центра где нахожусь.

Ближе к пяти вечера я налопалась, до отвала, фирменных ванильных булочек и мороженного. И теперь довольная, с полным желудком ожидаю Марка, у входа в центр. Надеюсь, успеть сегодня же обналичить чек, либо мне снова придется ночевать у друга, а если не пустит в его подъезде. Не хотелось бы снова вмешиваться в личную жизнь Даниила и просить выпроводить очередную пассию из его квартиры. Вчера, как только я пришла к нему, по лицу друга читалось явное недовольство моей компанией под боком. У Дани были совсем другие планы на вечер. Но на то она и дружба – помогать друг другу.

Думая о друге, я совсем не заметила, как ко мне подъехал незнакомый автомобиль представительского класса. Должно быть это Марк. Окно водителя плавно опустилось, и я увидела лицо, так ненавистного мне арендатора своего тела. Вот почему, таким как Марк все в жизни дано, а таким как я ничего? Вот будь у меня столько денег, то взяла бы в аренду этого дьявола и поиздевалась бы над ним вдоволь!

- Добрый вечер, Валерия, - сказал он, а глаза тем временем пристально изучали меня с головы до пят.

Киваю головой в ответ и иду к пассажирскому сидению. Сажусь, громко хлопая дверью, будто дверкой холодильника. А что? Машина не моя, мне по барабану. Может я привыкла ездить только на москвиче и рефлекс, хлопать дверью, так и остался.

Тишина.

Смотрю в лобовое стекло, наблюдая, как мамаша с двумя маленькими детками и полными сумками, пытается спуститься с лестницы торгового центра. А боковым зрением вижу и чувствую, как он скользит по мне взглядом. Все правильно ты понял, я не надела платье! И не взяла его с собой!

- Я кажется, просил надеть вечернее платье? – голос недовольный, но спокойный.

- Зачем? – поворачиваюсь к нему.

На лице моем искреннее непонимание. Сам же он при параде: пиджак, рубашка, пахнет свежестью и туалетной водой.

- Поужинать в ресторане, - отрезает он.

- У меня нет платья. А если бы и было, все равно не надела его для Вас, - делаю акцент на последнем слове.

Чем мои голубые джинсы и рыжие ботинки не вечерний наряд? Куда мне до ресторанов. Не была там ни разу и не буду. А если и пойду, то точно не с вами.

- Ты опять за свое? – слышу злится. А ты как думал? После того, что ты себе позволяешь в отношении меня, думал я буду с тобой лебезить?! Ну уж нет! – Заметь, я пытаюсь быть тактичным и внимательным…

- И мне на это плевать с высокой колокольни, - перебиваю его заканчивая фразу, - особенно внимательным и тактичным вы были во время нашей последней встречи, - складываю руки на груди.

Слежу за ним. Его скулы напряглись, сжал губы. Что не нравится? А какого было мне тогда?!

- Ты сама вынудила меня. Терпеть твою дерзость я не собираюсь, - грозно бросает он.

- А я терпеть не могу ваше общество, поэтому мы квиты, - выплевываю в ответ.

- Перестань испытывать мое терпение!- зарычал он, резко развернувшись ко мне, от его грозного тона я вздрогнула и сжалась в сидение.

- А то, что? – все же рискнула и спросила.

И пожалела об этом.

Марк обхватил мою шею сзади и резко притянул к себе. Внутри все сжалось. Мне стало страшно и очень больно. Но я сжала зубы, чтобы не закричать от его крепкого захвата.

- Глупая дура, послушай меня, - с каждым словом он сжимал пальцы сильнее, - я не хочу причинять тебе боль и трахать тебя против воли. Я пытаюсь быть милым, черт возьми! Когда до тебя это дойдет, наконец? – его глаза сверкают гневом, еще секунда, и он разорвет меня, но сдерживается, - просто заткни свой рот и делай, что тебе говорят, иначе будет хуже!

Он отпускает меня и резко отталкивает от себя. Слышу его частое, глубокое дыхание. А меня трясет. Хоть и отпустил, но только сейчас я чувствую, как мне больно. И страшно, что он смеет хватать меня как последнюю шлюху, которой указывает, что и как делать. Слезы произвольно покатились из глаз. Обида за подобное отношение ко мне, безысходность ситуации, в которой оказалась, и ненависть к этому мужчине разрывали меня на части, но сдерживаться я больше не могла:

- Куда хуже то!?  - кричу на него сквозь рыдание, он же ошеломленно смотрит, не ожидал, что я отвечу, - что вы мне сделаете? Что? Тоже, что и в прошлый раз? Да, пожалуйста! Хоть сейчас! Мне плевать! Давайте, снимайте штаны, прямо здесь! – Надрываясь, продолжаю кричать, он же в шоке, - что? Не хотите минет? Ну же?! Тогда берите мое тело! – Принимаюсь расстегивать свою ширинку, чтобы как можно быстрее избавиться от Джинс, - вы ведь этого хоти...

Обжигающая пощечина опаляет мою щеку, заставляя замолчать.

Хватаюсь за щеку, в ужасе отпрянув от него. Из головы вылетели все мысли, что я пыталась донести до него. Теперь же не могу произнести ни слова, только испуганно распахнув глаза, слежу за его малейшим движением.

- Твою мать! – гневно бросает он, ударив ладонями по рулю, - перестань вести себя, как истеричная сука! Да что с тобой?! – поворачивается ко мне, в его взгляде, одновременно с яростью, вижу недоумение.

Сижу, не двигаюсь, боюсь и шелохнуться. Вдруг снова ударит. Щека под ладонью горит огнем, тело же, прошибает холодный пот. Хочу открыть дверь машины и убежать! Он только, что поднял на меня руку! Да вы все сговорились что ли, то один козел ударит, то другой! Я разве груша для битья!? Он больной псих, от которого неизвестно чего теперь можно ожидать.

Он заводит машину, и мы трогаемся с парковки торгового центра. Куда мы едем, не смею спрашивать. Не хочу снова злить его и попасть под горячую руку. Буду молчать, чтобы этот сукин сын не покалечил меня. Через сорок минут, въезжаем в уже знакомый двор. А затем в подземную парковку. Он привез меня к себе домой.

Внутренности сжимаются в узел. Я могла бы выскочить из машины, только если бы желание остаться в живых не остановило меня. Лучше быть снова использованной этим мужчиной, чем остаться калекой и не вернуть деньги. «Мне нужен чек» – повторяю я про себя. Не хочу думать, что ожидает меня в его квартире. Главное, чтобы все закончилось как можно быстрее. Один раз я это смогла пережить, хоть и подкосило меня, второй раз тоже смогу.

Как только он паркуется и мотор затихает, небрежно кидает:

- Пошевеливайся! Ты же торопишься? – и выходит из машины.

Нервно сглатываю и выскакиваю из салона следом за ним. Широкими уверенными шагами он идет к лифту, я небольшими шажками семеню за ним. Зайдя в лифт, никто из нас не произносит ни слова. Обстановка накалена до предела, его присутствие давит на все мое тело, хочется провалиться сквозь землю, только бы не находиться с ним рядом. Он крутит в руках ключи, я же смотрю под ноги. А хочу посмотреть на него. На его выражение лица – успокоился ли он? Либо наоборот зол, как черт, а это значит, меня ждет ад. Решаюсь и мельком скольжу по его лицу, затем снова опускаю голову.

Он в ярости и кажется, еще более недоволен, чем раньше, это видно по его нахмуренным бровям, сжатым губам и напряженному, словно струна телу. Ситуация в машине его взбесила, и только одному Богу известно, что он задумал в отношении меня. Я боюсь, что он отыграется на мне за каждое мое слово, произнесенное в его адрес. Ну, почему я такая идиотка, и не могу держать свой язык за зубами? Я всегда сначала говорю, а потом думаю. И расплачиваюсь за свою же глупость.

Лифт останавливает, Марк выходит первым, я за ним. Ловко он открывает дверь и уже входит в квартиру. Когда вхожу следом, оглядываюсь – его в прихожей нет.

Снимаю пальто, разуваюсь и только собираюсь пройти дальше в квартиру, как чувствую за спиной тепло его груди. Даже через рубашку, его тело пылает огнем. Стою затаив дыхание, он очень близко. Чувствую всеми порами, опасность исходящую от него. А еще страшит тишина, никто из нас до сих пор не произнес ни слова. Почему в легких стало так мало кислорода? От того, что они перестали  функционировать или от того, что воздух в помещении стал густым и тяжелым?

От его ладоней, что мягко легли на мои плечи, чувствую дрожь. Она вибрацией проходит по всему моему телу, заставляя трястись меня как в лихорадке.

- Зачем тебе чек, Валерия? –  слышу его обволакивающий тон. Распахиваю глаза, а у самой в голове все смешалось. Действительно, зачем он мне? Я ведь даже не придумала версию для него.

Пока я поспешно, пытаюсь придумать отмазку, чувствую, как одна его рука не спеша пробирается к моей шее, а затем к затылку, зарывшись пальцами в волосах.  Теперь уже, я сосредоточена на его руке, что ласково перебирает волосы, а не на версии, для чего мне нужен чек. Неожиданное чувство - желание, чтобы он не останавливался, немного успокаивает меня, но боязнь этого мужчины и его действий усиливают частоту моих сердцебиений.

От внезапной боли в волосах, где секунду назад его пальцы ласково перебирали локоны, я вскрикнула. Вцепившись пальцами в волосы, он грубо развернул мое лицо.

- Я задал вопрос, - на смену успокаивающему тону, пришло грозное рычание. Чувствую его горячее дыхание, что касается моей шеи.

- У меня... меня долги, - робко бормочу ему, первое, что пришло в голову. - За время лечения отца их стало много, и нужны деньги, чтобы погасить их, мне срочно нужен чек, что вы обещали.

Он молчит, только дыхание его стало глубже и горячее. Одной рукой он продолжает держать мои волосы. Держит так сильно, что пошевелить головой невозможно, стараюсь не шевелиться, чтобы не получить новую порцию боли. Вторая его рука опускается с плеча вниз до локтя, затем ниже, и, коснувшись последнего пальца на моей руке, плавно проскальзывает к моему животу. Руки его сухие и теплые, мои же горячие и вспотевшие от напряжения.

- Дааа, - протяжно и довольно отмечает он, - долги нужно отдавать... - замолчал он всего лишь на секунду. Рука же его начала опускаться ниже, по молнии моих Джинс, и когда она оказалась между моих ног и крепко сжала до боли, я уже ничего не слышала, зажмурив глаза, - правильно, Валерия?

Судорожно качаю головой, через боль, которую причиняют его пальцы. Лера, дыши. Хоть это и сложно и он крепко держит меня в своих руках, но я стараюсь.

- Ах, да, ты ведь торопишься. Как я мог забыть? – вдруг вспоминает он. Чувствую, как его рука снова возвращается к моему животу и расстегивает пуговицу, а затем и молнию на моих штанах, как только расправляется, шепчет, - снимай.

Всего на секунду мешкаюсь, пытаясь понять, что он сказал. А потом вставляю пальцы под резинку Джинс и трусиков и аккуратно стягиваю их. Он отпускает волосы, но остается стоять за спиной. Когда наклоняюсь, чтобы стянуть Джинсы до лодыжек, касаюсь ягодицей его эрекции. Отстраняюсь и вытаскиваю ноги из штанин. Слышу шорок ткани, а затем боковым зрением замечаю, как рядом со мной упала его рубашка.

Вот черт! Только не это!

Не успеваю подняться вверх, как он снова хватает меня за волосы и толкает к высокому резному столику, что стоит слева в прихожей. С глухим ударом, моя грудь опускается на деревянную поверхность, от чего я кричу.

- Тише, Валерия, тише, - держа за шею, он опускается на меня сверху, тяжесть его тела, выбивает последний кислород из моих легких, - тебе ведь нужен чек? Ты получишь его, но сначала, - резко приподнимается, и я могу вздохнуть, - я получу то, что как ты считаешь, мне нужно.

 Отпускает мою шею. Усмехается. Мерзкий ублюдок! Пытаюсь подняться со стола.

- Не смей двигаться!- слышу его грозный голос. Снова опускаюсь и замираю.

- Валерия, а ты знала, что у тебя шикарная задница? – От неожиданно шлепка по пятой точке вздрагиваю. Скотина! – наблюдал бы за этой картиной часами. Но прости, не могу больше ждать, - ухмыляется ублюдок.

Слышу, как звенит бляшка его ремня и звук расстегивающейся молнии.

Ужас закрался в каждую клетку моего тела, совсем не так я это представляла. Не так! Слезы застилают глаза, и все сливается в одно большое мутное пятно. Мне противно и страшно, лежать на этом столе, лицом вниз. Чувствую себя незащищенной и мне ужасно стыдно.

- Прошу, не надо, - что мне остается? Только молить, чтобы все было не так.

- Я тебя тоже просил держать свой рот на замке, Валерия, но ты не послушалась! – рычит он.

Спокойно, Лера, ты выдержишь это. Нужно взять себя в руки. Скоро это закончится, и ты забудешь об этом, как о страшном сне!

А потом резкая вспышка боли. Такой силы, что слышу, как скрипят мои зубы, готовые раскрошиться. Хочу кричать во все горло, но сдерживаюсь! Ноги от напряжения стали ватными и чтобы не упасть я цепляюсь руками за край стола.

- Что за?!  - с глухим стоном он выходит из моего тела, и боль становится терпимее. Зажмуриваю глаза, только бы не видеть его реакцию и хочу заткнуть уши, чтобы не слышать. Но боюсь отпустить стол, в который вцепилась из-за всей силы руками. – Твою мать! Почему ты не сказала!? – кричит он еще громче.

- А это что-то изменило бы? – прорезается мой голос, но я по-прежнему боюсь шелохнуться, только сжала ноги вместе, чтобы унять боль.

- Да! Черт возьми! Да! Изменило! – он буквально сдирает меня со стола, и разворачивает к себе лицом, откуда только у него столько силы, неужели я такая легкая? - сколько тебе лет? – неожиданно спрашивает. Молчу.

- Сколько?! – уже не кричит, но продолжает требовать он, дергая меня за плечи.

- Двадцать один, - не поднимая головы, отвечаю.

- Двадцать один, - повторяет он, - в твоем возрасте у девушек уже есть мужчины. Черт! – отпускает меня и запускает руки в волосы, - я и представить не мог, что у тебя не было никого, - поспешно натягивает брюки, слежу за ним, - почему ты мне не сказала? - Снова смотрит на меня.

- Это не должно вас волновать, - отворачиваюсь в сторону.

 А что я еще скажу? Что скрывала это, только потому, что боялась его отказа? Вдруг он не захотел бы связываться с девственницей и не дал бы мне денег? А деньги мне были нужны! Я не могла думать только о себе, у меня есть семья, которая нуждается в моей помощи. Отец с операцией, брат с долгами. Перспектива расстаться с девственностью с нелюбимым человеком меня не смущала. Да, мне было страшно до этого момента. Совсем не так хотелось, чтобы прошел первый раз. Я мечтала о парне, который будет любить меня, которому я буду доверять, и кто никогда не причинит мне боли. Но у меня не было выбора. Первым мужчиной стал этот эгоистичный сукин сын – Марк, которого я ненавижу всеми фибрами своей души!  И теперь я больше ничего не боюсь. Самое страшное уже произошло. Больно, да. В дальнейшем я смогу стерпеть секс с этим мужчиной. Пусть делает теперь, все что хочет, мне плевать.

- А кого это должно волновать?! – подходит он ближе, - я повел себя как последний козел, лишив тебя девственности на этом проклятом столе в прихожей. Меня это волнует! Все могло быть по -другому! Тебе просто нужно было об этом сказать!

Какого хрена он отсчитывает меня?! Теперь его это не должно волновать! Дело сделано! Теперь он все знает, хватит уже это обмусоливать!

- На сегодня все? – спрашиваю, не в силах больше слушать его.

- Что? – недоумевает он.

- Я спрашиваю на сегодня все? – делая акцент на последнем слове, - я могу быть свободна? Или вы желаете продолжить? Просто я тороплюсь, мне нужно успеть снять деньги.

- В чем твоя проблема? – спрашивает он, пристально смотря на меня, и подходит впритык ко мне, почти прижимая своей грудью к стене. – неужели я настолько противен тебе и ты не можешь дать мне хоть один шанс? - Странно видеть в его глазах печаль и... раскаяние. После того, что он сделать только что со мной! Как какое-то животное разложил на столе! Ненавижу!

- Не просто противны, - шиплю сквозь зубы, - я ненавижу вас! – пытаюсь оттолкнуть его, но это все равно, что попытаться отодвинуть стену – не реально. Он же перехватывает мою руку, а затем жадно впивается в мои губы своими. Настойчиво и со злостью он пытается прорваться в мой рот языком, но я сжимаю губы крепче, чтобы устоять. Свободной рукой мне все же удается оттолкнуть его от себя. За долю секунды, я успеваю собраться и вложить всю оставшуюся силу в звонкую пощечину.

Звук пощечины раскатисто отозвался в просторной прихожей. Для Марка это было настолько неожиданно, что от удара его голова мотнулась в сторону. Отчего он качнулся на шаг назад, а потом схватился рукой за щеку. Я могу поклясться, что слышала, как он зарычал! Мужчина опешил, застыв в шаге от меня, и до сих пор не повернулся. Нервно сглатываю, готовая высказать, что я думаю о нем, и что мне отвратительны его поцелуи. Но как только он резко поворачивает лицо ко мне, вся уверенность, ненависть и жгучее желание выговорить все за его наглость - испарились. Теперь этот поцелуй, казался таким пустяком, по сравнению с тем, что ожидает меня за эту злосчастную пощечину. Которая, всего лишь, на секунду, но доставила мне удовольствие. Вжалась спиной в твердую стену и молю об одном – только бы слиться с ней, с ужасом слежу за малейшим телодвижением мужчины, который до сих пор стоит в шоке напротив меня, и что творится в его голове, я даже не представляю. Мое тело налилось липким страхом, который с каждым мгновением убивал всякую надежду на спасение.

Марк прожигает меня испепеляющим, озверевшим взглядом, от которого его темные глаза налились сумасшедшей яростью, на шее вздулись вены, а пальцы сжались в кулаки. Я видела его недовольным, злым, но таким как сейчас вижу впервые. Обхватив руками плечи, в ужасе ожидаю его ответной реакции. А она может быть любой, ему ничего не стоит ударить меня, как недавно в машине. Щека он воспоминания снова заныла.

За долю секунды он настиг меня, и вот уже его правый кулак летит в моем направлении. Резко закрываю голову руками. Боже…

А затем слышу треск, и грохот одновременно, в стене, что слева от моей головы. Удар такой силы, что у меня звенит в ушах, и такое ощущение, что перепонки лопнули, по телу же прошлась волна горячего пота.

- Никогда больше, - сквозь шум в ушах, я слышу его голос, подобный звериному рыку, - не поднимай на меня руку! – Его горячее дыхание обжигает висок, по которому скользит струйка пота.

Приоткрыла рот, не для того чтобы сказать что-то, нет, слов не было, в голове пустота, я просто в ужасе!

- Ты все поняла?! – вкрадчиво, говорит он у самого моего уха.

Секунда и вот уже мои волосы, намотаны на его кулак. Машинально киваю головой, что сложно удается. Я сделаю все, что он скажет, только пусть отпустит меня!

- Я не слышу! – чуть повышает тон, а его рука тянет волосы вниз, тем самым заставляя смотреть не в пол, а ему в глаза. Я не сопротивляюсь, и, превозмогая боль, встаю на носочки, потому как он выше меня и чтобы смотреть ему в глаза, мне нужно быть чуточку выше.

- Да, прости – тихо бормочу я, и как заведенная продолжаю, через боль, кивать головой.

Я, ни за что бы, не расплакалась перед этим мужчиной, но мне настолько больно, от его захвата, что я не выдерживаю. Слезы градом текут из моих глаз. Но ему плевать на них. Боюсь поднять взор и увидеть его глаза, вижу только его рот, что в гневе исказился. Он настолько близко, что я слышу стук его сердца, чувствую, как он жадно вдыхает и выдыхает воздух. Но стоя на носочках, удерживаемая его крепкой хваткой, я не могу сдвинуться с места. Мои ноги от напряжения затекли и вот-вот откажут. Но я продолжаю держаться из последних сил!

- Отлично, еще одна подобная выходка и ты очень сильно об этом пожалеешь! – Чеканит со злостью он каждое слово, - запомни, больше терпеть все это дерьмо я не буду! Ты большая девочка и знала, на что шла! – сжимает волосы сильнее, отчего боль вырывается из горла вместе с рыданием.

- Если ты считаешь себя шлюхой – Бога ради, мне на это плевать! Я дал тебе денег, и теперь ты будешь делать все, что я скажу! Я имею на это право! – Снова пытаюсь кивнуть головой, но удается лишь судорожная тряска всего тела.

- Если я сказал быть в платье, то ты надеваешь это гребаное платье! Если я хочу трахнуть тебя, то в любое время дня и ночи, ты прибегаешь ко мне и делаешь все возможное чтобы я остался доволен! И с этой минуты, ты не откроешь рот, пока я тебе не разрешу! – Неожиданно, второй рукой он хватает мое лицо и сжимает так сильно, что новый поток слез вырывается из глаз, и я скулю от боли. Мужчине плевать на мои страдания! – И не дай Бог, я увижу презрение на твоем лице! - Сжимает пальцы сильнее, он сломает мне челюсть! –Теперь во время наших встреч я хочу видеть послушную девочку, с улыбкой на лице! – Резко отпускает меня, от неожиданности я падаю грудой возле его ног и не в силах остановить рыдания, пытаюсь не закричать. Развернувшись, он отходит, продолжая:

 - А если тебя не устраивают мои требования - верни деньги и проваливай.

Подонок, он прекрасно знает, что у меня нет выбора, кроме как терпеть его! И я не смогу вернуть ему деньги! Мне остается только делать, как он сказал! Но сколько?

Набираюсь храбрости, и пока он не скрылся из поля моего зрения, кричу:

- Как долго это будет продолжаться?! – Хриплым голосом пытаюсь говорить громче, чтобы остановить его, но выходит какое-то карканье.

Услышав меня, мужчина замер на месте, и молчит, не шелохнувшись. Я же гляжу на него в ужасе, и прилагая усилия, сглатываю. Внутри все замерло от ожидания, а внешне, тело до сих пор вздрагивает от рыданий. Но я продолжаю смотреть ему в спину, ожидая вердикта. Сколько еще мне терпеть его унижения? Каков срок у цены, на которую я согласилась! Я хочу разобраться с этим вопросом здесь и сейчас! Даже не смотря на то, что он, чертовски зол, и готов убить меня! Пусть скажет, сколько еще встреч с ним ожидает меня? Встреч, которых я буду пытаться забыть еще долгое время! Не понимаю, откуда во мне столько храбрости и что на меня нашло, но чувствую, что затеваю это зря – он на взводе. Но мне плевать! Пусть хоть убьет, но ответит на мой вопрос. Терять мне уже нечего, поэтому будь, что будет.

Продолжая стоять на месте, Марк поворачивает голову, и слегка прищурив глаза, сначала ухмыляется, а затем, тоном, не терпящим возражений, произносит:

- До тех пор, пока этого хочу я! – Повышает он голос на последнем слове.

А потом просто уходит, оставив меня в недоумении, сидящей возле этой чертовой стены! Что значит «сколько захочет он»? Ублюдок! В порыве отчаяния бью рукой об пол. Больно! Зажмурившись, прижимаю руку к себе. Ненавижу его и не хочу здесь больше находиться!

Только сейчас я поняла, что почти не дышу. Легкие будто залили цементом, и они застыли от такого стресса. Так и сижу у стены не в силах шелохнуться. Вернется ли он? Какие еще будут указания? Или я свободна, черт возьми! А вдруг если я сделаю хоть один шаг в сторону, он вернется и это разозлит его еще больше?

В левом ухе до сих пор звенит, поворачиваю голову. В стене вижу вмятину и трещины, что паутиной разошлись от места удара. Не могу поверить своим глазам - он чуть не проломил стену одним ударом! Сколько в этом мужчине силы, даже представить страшно. При желании он может раздавить меня, как муху! А ведь это могла быть моя голова!

Опускаю голову и подняв руки внимательно смотрю на них- они трясутся. Пытаюсь подняться, удается не сразу. Зажимаю губы, и, опустив руки, нервно пытаюсь натянуть кофту, как можно ниже на бедра. Я до сих пор стою раздетой по пояс и мне ужасно некомфортно. От усталости  меня слегка штормит, поэтому держусь за стену. Смотрю на проклятый стол справа от себя и морщусь. На смену отвращению к себе и этому месту, где меня использовал этот подонок, приходит горькая обида. Отворачиваюсь от стола и пытаюсь сдержать слезы, что очередным потоком готовы вырваться.

 Прикрываю глаза, и, пытаясь восстановить дыхание, медленно считаю про себя. Расслабляю немного плечи, шею, руки, все тело. Напряжение отдается болью во всех мышцах, мои ноги вот-вот перестанут меня держать и я замертво упаду здесь.

 Этот мужчина подобен урагану, что сносит всю мою решительность и спокойствие, оставляя после себя разруху! Именно это сейчас и происходит со мной. Сил моих бороться с ним с каждым разом все меньше! Сколько еще мне собирать себя по кусочкам, после встреч с ним? Ведь во время них каждый раз он не просто ранит, а делает нестерпимо больно, ломает меня! Он относится ко мне как к тряпке, о которую каждый раз вытирает ноги! Как же все достало! Боюсь еще пара таких встреч, и от меня ничего не останется. Я уже не та Лера, что любила себя, уважала, была довольна своей, хоть и сложной, но жизнью! То, что он делает со мной, навсегда уничтожило, ту Леру. Да, у меня много проблем, хоть и сложно было всегда, но я справлялась с ним. А теперь? Я в зависимости от этого тирана, что не дает мне покоя и понукает мною, как хочет!

Неожиданная острая боль отозвалась в паху, и я крепче сжала бедра, пытаясь унять ее.

Стоять здесь, сил больше нет, нужно убираться, и как можно скорее. Но сначала, мне нужно найти душ.

Квартира настолько огромная, что можно заблудиться, но благо, я помню, где расположена ванна. Поэтому схватив вещи, на нетвердых ногах направлюсь в нее. Оказавшись в ванной, осматриваю свои ноги от ступней и выше. Взгляд цепляет за кровь, на внутренней стороне бедер. Черт! Выбирая между ванной и душевой кабиной, останавливаюсь на втором варианте. Смываю кровь, и, вытерев тело, быстро натягиваю трусики и джинсы. Затем как можно скорее бегу в прихожую, чтобы покинуть это ненавистную квартиру.

Когда возвращаюсь в прихожую, мне хочется одновременно и плакать и смеяться. На столе лежит чек. На проклятом столе, который я хочу сжечь, вместе с этой квартирой и ее хозяином! На гребаном столе, где он так грязно использовал мое тело. Что ж Лера, поздравляю, ты заработала этот чек! Нервно хватаю бумагу, и, сжав его, как можно сильнее, выбегаю из квартиры.

- Номер триста сорок один, пройдите на вторую кассу, – слышу монотонный женский голос из динамиков, один из которых, расположен прямо у меня над головой.

Добрых десять минут, я сижу в зале ожидания банка, и жду своей очереди, чтобы обналичить чек. Кресло неудобное, в зале душно и мое дыхание до сих пор сбито. Как только я покинула злосчастную квартиру Марка, я со всех ног побежала в банк, чтобы успеть снять деньги. У меня оставалось меньше часа, и как назло автобус волочился еле-еле, собирая светофоры и действуя мне на нервы. В банк я вбежала, когда до закрытия оставалось пятнадцать минут. Меня встретила улыбчивая представительница банка и категорично ответила, что они закрываются, и в очередь она больше никого не пропустит, потому как народу слишком много. Конечно я могла бы вспылить и закричать, что еще целых пятнадцать минут и у меня еще есть время. Но я этого не сделала, было бы только хуже. Я же, наоборот, наделала на лицо маску скорбящего, и все же уговорила девушку пропустить меня, потому что, якобы, мне срочно нужно заплатить ипотеку. И девушка все же сжалилась, и протянула мне талон с номером, чтобы занять очередь в кассу.

Нервно сжимаю в одной руке телефон, на который, то и дело, поглядываю, следя за стрелками часов, а в другой талон с номером. До закрытия осталось уже меньше четырех минут, а передо мной еще четыре человека. Надеюсь, две кассы, успеют принять всех. Меня они точно не выгонят – я уйду отсюда, только с пятьюстами тысячами рублей, и других вариантов просто нет.

Из динамиков снова звучит противный голос девушки, который просит пройти номера 342 и 343. Машинально опускаю голову на свой талон, сверяя свой номер с услышанными, хоть и знаю, что это не моя очередь, у меня другой номер.

Я так сильно устала, что мысль о расслабляющей ванне с солью, и чае с шоколадом, хоть немного, но дает мне силы ждать. Еще немного и я буду дома. Когда уже подойдет моя очередь? Оставшиеся минуты тянутся бесконечно долго, я ловлю себя на мысли, что каждый раз начинаю считать секунды, но постоянно сбиваюсь. Еще и мужик напротив, постоянно отвлекает меня, раздражая, своим пристальным вниманием. Как не взгляну на него, мельком – он нагло разглядывает мою персону. Да, я безумно устала и знаю, что выгляжу страшнее атомной войны. Но, черт возьми, у меня сегодня по истине знаменательный день – я стала женщиной! И помог мне, никто иной, как самовлюбленный кретин, по имени Марк Власов! Аплодисменты! Ведь теперь я самая счастливая девушка на земле! Должно быть, это написано у меня на лбу, и поэтому мужчина напротив, так пялится на меня. Так и хочется встать и уйти, или сказать ему пару ласковых. Например, о том, что за цирк нужно платить, или, что он проглядит во мне дыру. Но я в который раз отвожу взгляд и тяжело вздыхаю. У меня просто нет сил, лишний раз шевелить руками или ногами, и тем более ввязываться в перепалку. Нахмурив брови, грозно поднимаю на него взгляд, мысленно говоря ему: «Я запомнила тебя, и в следующий раз, взбучки со мной, тебе не избежать».

Из размышлений меня вырвал голос из динамика, что назвал мой номер. Наконец-то! Поднимаюсь и торопливо, будто забежит кто-то другой, иду к кассе. Оказавшись в кабинке, достаю из сумки паспорт и чек, который изрядно помялся. Кладу паспорт на столешницу, возле окошка, а сверху чек и провожу по нему пару раз ладонью. Так лучше, теперь он не настолько мят. Протягиваю паспорт и чек в окошко, и улыбнувшись говорю:

- Здравствуйте, хотелось бы обналичить чек, - а когда поднимаю голову, замираю на месте.

Уффф, только этого мне не хватало! Я слышала, что мама Даньки работает в банке. Но не знала, что кассиром и именно в этом филиале.

- Здравствуй, Лерочка! – Искренне, рада видеть меня мама друга.

Отлично просто! Давайте, Вера Алексеевна, спросите, зачем мне такая сумма, и кто мне ее дал. Ведь при каждой нашей встрече, вы так любите поболтать обо всем. Улыбаюсь ей в ответ, и уже прокручиваю варианты ответов, на ее вопросы, что я уверенна, сейчас посыпятся. Наблюдаю за ней, как она пристально изучает чек. Странно, но она совсем не смотрит на меня, и ничего не спрашивает. А лишь проверяет, что-то в мониторе, ловко стуча пальцами по клавиатуре. Мне показалось, или ее лицо действительно стало серьезным и невозмутимым, будто мы и не знакомы вовсе?

- Сумма большая, нужно было заранее заказать ее, - говорит она, уставившись на меня.

Что за день сегодня? Я не знала, что такую сумму нужно заранее заказывать! Но деньги то нужны сейчас! У меня нет времени ждать. У бандитов тоже. Они должно быть, второй день караулят меня возле подъезда. Ругаюсь на себя и обстоятельства, а ей с мольбой в глазах, отвечаю, выказывая свое недоумение:

- Вера Алексеевна, я и не знала. Но деньги нужны срочно. Это для отца, на операцию, - она слушает внимательно, взгляд ее немного смягчился, - может удастся что-нибудь сделать?

- А что с отцом, Лера?! – взволновано спрашивает женщина.

- Опухоль мозга, и завтра утром мне нужно отнести деньги в больницу, - говорю ей почти правду.

- Ох, Лерочка, я и не знала! – причитает она, крутя в руках чек.

Она молчит и я тоже. От нее зависит, выйду ли я из этой кабинки с деньгами или без. Вера Алексеевна о чем то размышляет, закусив внутреннюю сторону щеки, а затем встав из-за стола, бросает:

- Подожди минуту, - и покидает кабинку.

Возвращается она быстро, и когда я замечаю в ее руках пачку денег, улыбаюсь.

- Вот, - указывает взглядом на деньги и садится за стол, - достала последние из сейфа, - облегченно вздыхает женщина и принимается оформлять передачу денег.

Получив свои деньги, на прощание говорю своей спасительнице:

- Спасибо большое, вы меня очень выручили!

- Да, что ты Лерочка, здоровье, в наше время, это главное! И…, - мешкается она, - и если не сложно, передай Данечке, что я жду его на свое день рождение, в эту субботу. Приходите вместе! – она очень волнуется, когда дело касается ее сына.

- Хорошо! Обязательно передам! – подмигиваю, и выхожу из кабинки.

Я в курсе, что у друга с матерью не простые отношения. Вернее, их совсем нет, в силу характера Даньки. Лезть в их дела я не буду. Пыталась раз, за что получила жесткий выговор от друга – не лезть не в свое дело. Но приглашение, обязательно, передам.

***

На своей остановке, выхожу из автобуса. И по дороге до своего дома, прокручиваю в голове снова и снова, свое «оправдание», почему я не вернула деньги вовремя, и пропала на сутки. Я уверенна, что головорезы поджидают меня возле дома. Эти неотесанные хулиганы, будут вести себя с особой женского пола не самым лучшим образом. Хамить и поднимать руку на девушек они могут, это я знаю. А вот чуточку сжалиться и вести нормальный диалог, без запугивания и рукоприкладства, они не умеют.

 Сейчас верну им деньги и мы «полюбовно» расстанемся. Я надеюсь они отстанут от меня и брата, раз и навсегда. Стас. Злость и разочарование, а также беспокойство за него, разом нахлынули. Где он? Почему не появляется? Понимаю, что каким бы не был он человеком, и сколько бы я не злилась на него – он все равно мой родной брат, которого я не имею право, оставлять в беде. Знаю, если он вдруг объявится передо мной, его «извини» мне будет недостаточно. Но я буду спокойна, потому что он жив и здоров.

Как только вхожу во двор, за спиной слышу виз шин. Останавливаюсь. А как только поворачиваюсь – вижу, как из машины вышли два здоровяка и идут в мою сторону. Это не те двое, что были у меня в гостях в прошлый раз. Поэтому первая мысль, что пришла в голову – это бежать. Что я и намереваюсь сделать, развернувшись, начинаю быстро шагать, в сторону своего подъезда. А вдруг это не за мной? Еще для одних гадов деньги искать я не собираюсь!

- Эй, стой! – слышу за спиной.

Это мне? Оглядываюсь по сторонам и ищу людей, к кому бы это могло быть адресовано. Но во дворе никого нет. Прибавляю шаг, крепче сжимаю сумку, в которой лежат деньги.

В мгновение ока чувствую, как меня хватают за руки, и тащат назад.

- Пустите, - шиплю я и вырываюсь. Но это лишь вызывает смех одного их мужиков и более болезненный захват. Эти двое, тащат меня к машине и усаживают в нее. Как только мы оказались в салоне и они зажали меня, между своих тел, один из них дал команду водителю:

- Поехали!

Водитель кивнул головой, и машина тронулась.

- Что вам нужно? – спрашиваю, надеясь, что это те, кому я достала деньги.

- Сиди тихо, - отвечает лысый мужик, скучающе повернув ко мне голову.

 Тяжело вздыхаю. Хорошо, раз не говорите кто вы, то и не скажите куда едем, попробую это выяснить сама. Смотрю в лобовое стекло, в котором отлично виден путь следования машины. Мне неизвестно куда мы едем, но есть подозрение, что оттуда я не вернусь никогда. Через минут сорок машина останавливается. Мы подъехали ко входу, незнакомого мне заведения. Одно радует, это ни лес, и ни пустырь. Как только меня выволокли из машины, и потащили ко входу, поднимаю голову и успеваю заметить вывеску: «Бар Зажигалка». Ребят, мы что-то празднуем? Угощаю, у меня полная сумка денег! Не в чем себе не отказывайте, я за все плачу! Боже, что я несу? Это наверное нервное, в последние минуты, перед смертью.

Я как будто заключенная, иду между этими уродами и осматриваю все, что попадается мне на глаза. Внутри шумно и прокурено. Слышу музыку, спокойную, но очень громкую. Слева на сцене вертится стриптизерша, а вокруг нее сидят дядьки, важно потягивая алкоголь и глазея на нее. У кого-то из мужчин на коленях вертятся полуголые девицы. Эти девушки ведут себя очень вызывающе, и даже не против, что их шлепают и щупают. Ужасное зрелище, морщусь. Пройдя зал, мы оказываемся в узком коридоре, с множеством дверей, в конце которого, попадаем на лестницу, что ведет вниз. Тут темно и ступеньки настолько высокие и крутые, что едва не падаю, держась за стену.

Как только лестница была преодолена, меня буквально втолкнули в комнату. Я ожидала, что перед моим взором окажется подвал, или что-то подобное. Но это не так. Комната, тускло освещена единственной лампой, которая висит над круглым столом, стоящим по середине. За столом сидят пятеро. Четыре мужчины, и у одного из них на коленях полуголая девица, с бокалом в руке. На столе разложены карты, фишки, а также алкоголь и пепельницы. Как только мы вошли, нас никто не заметил. Но один из моих провожатых вытолкнул меня ближе к столу, и громко сказал:

- Вот, мы нашли ее! – сжимаю ручку сумки сильнее.

В миг все обернулись на меня, и я узнала одного из мужчин. Это тот урод, что ударил меня. Он зловеще улыбнулся, но ничего не ответил. Отлично, сейчас отдам деньги и пойду домой. Пусть играют дальше в карты, не хочу им мешать.

Один из мужчин отложил карты и улыбнулся мне, лицо его было довольным. Как будто я самая близкая его родственница и он очень рад встречи со мной. Неприятная улыбка, как и сам мужчина. Похоже он главный в их банде. Он довольно полный, лет сорока, и его лысина прилизана парой волосинок, лицо чуть опухшее, а под носом мерзкие усы.

- Романова Валерия! Какая встреча! – слышу его льстивый голосок, от которого хочет поежиться, - проходи, - приглашает он меня сесть с ним за стол.

- Здравствуйте, - киваю головой, но остаюсь стоять на месте, - я ненадолго.

Его громкий хохот прерывает меня.

- Вы слышали? – обращается он, к сидящим за столом, обводя их взглядом, - она ненадолго!

Мужчины в комнате поддерживают его, ухмыляясь и смеясь.

- Я принесла деньги! – стараюсь перекричать их смех.

Толстяк, поднимает руку и все за столом замолкают.

- Прости, что ты сейчас сказала? – чуть вытягивает он шею, прислушиваясь.

- Я принесла деньги, - спокойно отвечаю.

- Всю сумму? – недоумевает он, и даже… расстроен?

- Да, всю! – киваю в ответ.

- Ты ведь говорил, она не сможет их достать? – устремляет он свой взгляд на гада, что поднял на меня руку.

- Так и должно было быть, я не знаю где она их взяла, сумма то большая для нее, - оправдывается он в ответ.

Главный в этой комнате, несмотря на свой вес, довольно ловко поднимается из-за стола и подходит ко мне.

- А можно поинтересоваться откуда у тебя эти деньги? – спрашивает он, как только подошел ближе.

- Откладывала и накопила, - вру в ответ. Какая ему разница то? Принесла - бери и отпустите меня и брата!

- Надо же, накопила она, молодец, - протягивает он последнее слово и обходит меня, пристально оглядывая с головы до ног, - очень жаль Валерия, - разворачивается к столу, - а я то думал, ты у меня поработаешь за свой долг, нам как раз требуются девочки, - тяжело опускается за стол и берет карты в руки, - положи деньги на стол, - указывает он взглядом на край стола, - и не смею тебя больше задерживать.

Достаю деньги и кладу куда сказали. Разворачиваюсь к выходу, слышу, как они начали поднимать ставки, забыв про меня. До сих пор не верю, что все оказалось так просто. Но у меня есть вопрос.

- Я вернула деньги, теперь вы не будете трогать Стаса? – все замолчали. Разворачиваюсь и слежу за толстяком.

- Валерия, ты свободна, иди, а то я ведь и передумать могу, - не поднимая глаз с карт, что держит в руках, ответил он.

Закрываю рот, мысленно ругая себя за этот вопрос. А потом следую его указаниям – ухожу оттуда, как можно быстрее.

***

Как только, спустя час, добираюсь до дома, принимаю душ и готовлюсь ко сну. Сегодня я так устала, что просплю всю оставшуюся жизнь. Которой теперь, кстати, ничего не угрожает. Деньги бандитам, я вернула.

 Уже растворяясь во сне, ругаю больницу, за то, что мне отказали в рассрочке. Ведь если, бы она была возможна, я бы никогда не встретила Марка и не согласилась на его предложение! Ругаю Марка, за то, что он грубый эгоист, которого я должна терпеть неизвестно сколько. Ругаю своего брата, за то, что оставил меня, когда его помощь мне так необходима. Ругаю того психопата, что лишил жизни, мою маму, и теперь мне ее очень не хватает. Ругаю Бога, который если и существует, то ему на меня плевать. Ругаю саму себя, что бессильная что-либо изменить и вынуждена смириться с тем, что так отчаянно хочу прекратить.

Слышу, до боли знакомый, проигрыш, столь ненавистной мне песни. Только не это! Улыбаясь, мотаю головой, сожалея, что нахожусь здесь. Опускаю лицо вниз, прикрывая его ладонью. Сейчас начнется представление.

Почему, я не удивлена, тому, какую песню он выбрал?

На улице ночь, а я сижу в караоке-баре и жду шоу, которое экспромтом покажет друг. После долгих уговоров, Данька все же притащил меня сюда, отдохнуть с нашими общим знакомым и коллегой по работе Деньки. Я не хотела ехать, потому что, действительно устала после работы и учебы, и ссылалась на подготовку к экзамену. Но Даньке было плевать. Если друг захотел отдохнуть, то ничто его не остановит, даже подготовка к экзаменам. Да и мне не помешало бы расслабиться, поэтому выпив пару коктейлей я даже рада, что он уговорил меня.

Друг, уже изрядно выпил, и теперь решил спеть, для нас и всех присутствующих в баре. Взобравшись на небольшую сцену, он уже готов спеть песню, которую знает наизусть. Проигрыш становится громче и звуки рояля сливаются с ударными. Данька, поправил воображаемый галстук, которого на нем нет, он в футболке и джинсах. Затем гордо вскидывает подбородок, и начинает:

- Подними глаза в рождественское небо, загадай все то, о чем мечтаешь ты, - он изображает саму серьезность, чуть хмурится, пытаясь быть похожим на Серова, - в жизни до тебя, я так счастлив не был, - чуть прищуривается, глядя на меня и протягивает руку, - для тебя одной, их так любишь ты, эти белые, цветы!

Смеюсь над ним, следя за его спектаклем.

- Я люблю тебя до слез! – зал бурно реагирует, когда он запевает припев. Голос у него отличный и слух тоже. – Каждый вздох, как в первый раз! – Посетители бара уже аплодируют, поддерживая его, - вместо лжи красивых фраз, это облако из роз! – изображает игру на рояле, машет в такт головой, - лепестками белых роз, наше ложе застелю, я люблю тебя до слез, - взмахивает рукой, нервно ею тряся, - без ума, люблю!!

Да, Данька тот еще актер. Так же искренне и весело он продолжает следующий куплет и… Что?? Зачем он спустился со сцены и идет к нашему столику? Теперь мне уже не смешно. Напевая и жестикулируя, радуя публику, он подошел к нам, и встал напротив меня:

- Я люблю тебя до слез! – Продолжает он надрываясь петь, а сам опускается на одно колено и протягивает мне свою руку.

Вот клоун то. Подыгрываю ему, прижав руку к сердцу и закатывая глаза, изображая изумление и любовь. Друзья за столиком и посетители со смехом следят за нами. Всю оставшуюся песню он крутится возле меня, обнимает и делает прочие смешные вещи, радуя публику.

- Ну как я спел? Хорошо? – довольно спрашивает Даня, садясь за наш столик, после своего выступления. Зал до сих пор в восторге, пока он шел к нам, многие пожимали ему руку, и благодарили за отличное исполнение песни.

- Еще как хорошо! – толкаю его в плечо, смеясь.

- Причем во всем! – подмигивает Егор, друг Дани.

Удивленно гляжу на него, не понимая, о чем он. Вернее, понимаю, но не хочу об этом думать. Это меня совсем не касается.

- Ну, что? Еще пару коктейлей? Нужно отметить мое фееричное выступление, - предлагает Даня, нагло выпив залпом содержимое моего бокала.

- Дань, мне завтра с утра на экзамен, и по твоей вине, я к нему не готова, - изображаю обиду, пытаясь призвать к его совести. Которой у него совсем нет.

- Детка, - надувает он губы и тянется ко мне поцеловать, отталкиваю его рукой, - еще пол часика и по домам, - хлопает он глазками, изображая невинность. Ну и как я могу отказать?

- Окей, - смотрю на невидимые часы на руке, - время пошло.

***

- Эй! Полегче! Я не фонарный столб! – Кричу другу, в тот момент, когда он, прилагая усилия, пытается вылезти из такси, схватившись за меня. – Держись за мою руку, а не висни! Ты тяжелый!

Уже третий час ночи, мне завтра рано вставать, я безумно хочу оказаться в постели и уснуть. Битых два часа, я пыталась вытянуть Даню из бара, и мне это удалось! Я не могла оставить его одного и пьяного! А ведь он рвался перепеть весь плейлист этого заведения. И задержались мы не на полчаса, как договаривались, а на два с половиной! Я ведь прекрасно знала, что так будет, зачем соглашалась остаться еще ненадолго?

- Не ори на меня, женщина, - возмущается он в ответ, и наконец, выходит из машины, и как ни странно, твердо держится на ногах, -  и вообще, я сам пойду! – Отталкивает мою руку. - Давай! Показывай дорогу! – Машет в сторону моего подъезда.

Смеюсь над его выходкой, но все равно беру его под руку:

- Пошли уже, самостоятельный ты мой!

-Да, я такой, - улыбаемся он в ответ, и мы идем домой.

Укладываю свое чудо-юдо в зале, и приняв душ, иду спать в свою комнату.

***

Ничего понять не могу спросонья. Я только что приземлилась на пол? Или это сон? Вроде нет, потому как болит пятая точка и левая лопатка. Вы когда-нибудь просыпались от того, что приземлились на пол? Вот и я нет! Ну точно, я лежу на полу в своей комнате. Не в своей любимой кроватке, с которой упала только что, а на полу! Вернее, не упала, а меня нагло столкнули! Молниеносно открываю глаза и усаживаюсь на полу. Поворачиваю голову к кровати и прожигаю взглядом тело, что так вальяжно развалилось и сопит, на моей маленькой, удобной кроватке. Ну уж нет!

- Какого черта ты делаешь! – Подскакиваю на ноги и кричу на Даньку, затем хватаю его за ногу, делаю рывок, но бесполезно, он слишком тяжелый. - В моей кровати?! – Собрала все силы и делаю еще одну попытку скинуть его с кровати, потянув за конечность.

Он сдвинулся на пару сантиметров, и их недостаточно, чтобы скинуть его с кровати. Друг натянул одеяло на уши и простонал:

- В зале было холодно и страшно, дай поспать! – Обнял он мою подушку.

- Я тебе покажу - холодно и страшно! – Иду к изголовью кровати, и вытягиваю свою подушку. - Нужно было включить свет и закрыть окно! – Подушка не сразу, но поддалась от моего напора, и вот уже она в моих руках.

Оказавшись без подушки, Данька чуть приподнял голову и разлепив один глаз, посмотрел на меня:

- Там жесткий диван, а у тебя мягкая кроватка, - сонно улыбнулся и зевнул.

- Моя кровать для меня то мала стала, а тут еще ты, - прижимая подушку к груди и хныкаю. - И вообще, я спать хочу, а ты спихнул меня с моей же кровати!

- Ой, детка, прости, - раскаивается Данька, - ночью я очень активный, - виновато улыбается, - ложись ко мне, - хлопает ладонью по, ничтожно маленькому, краешку кровати.

- Это не смешно! – продолжаю ныть, топая ногами, - мало того, что ты затащил меня в этот клуб, - кидаю в него подушку, которую он ловко поймал и положил под голову, - так еще и вытянуть из него, тебя удалось в три ночи, а у меня сегодня экз…, - замолкаю, резко поворачиваюсь к часам, что висят на стене, за моей спиной, - вот черт! Через десять минут у меня экзамен!

- Вот и отлично! Поторопись и не мешай мне спать, - ухмыляется друг и поворачивается на другой бок.

- Окей, - бегу к шкафу с одеждой,- это твое спасение, что я опаздываю, - нахожу нужные вещи, - но если я не сдам экзамен – пощады не жди! – выбегаю из комнаты в ванну. Проклятый телефон, что сел вчера вечером, и поэтому будильник не прозвенел!

***

Время двенадцать дня, и я с довольным выражением лица, выхожу из стен института. Почему довольная? Потому что сегодня, удача на моей стороне – самый сложный экзамен по логистике я сдала на пять. Я совсем не понимаю этот предмет, но мне ловко удалось все списать.

Сейчас я направляюсь к отцу в больницу, а затем на работу. Как только покидаю территорию института и выхожу из ворот, знакомый черный автомобиль, перекрывает мне путь. Марк. Которого я меньше всего хотела бы видеть сейчас. Останавливаюсь, и, сложив руки на груди, слежу, пока откроется тонированное стекло водителя. Что ему нужно? Почему он не позвонил заранее? У меня нет времени и желания находиться в его обществе сейчас. Но опускается, заднее пассажирское стекло, и я вижу лицо Марка. Странно, а кто за рулем?

- Здравствуй, Валерия, садись в машину, - внимательно следит за мной взгляд карих глаз.

- Я спешу к отцу в больницу, - гордо отвечаю.

Разъезжать с ним по городу не собираюсь. У меня тоже есть дела, которые не терпят отлагательств!

Марк с невозмутимым лицом, поднимает руку и, взглянув на часы, отвечает:

- У меня есть час, и за это время я хочу пообедать с тобой. А после Семен отвезет тебя к отцу. – Поднимает свой взгляд «еще будут вопросы» на меня, вздернув бровь.

Он ведь все равно не отстанет от меня, пока не добьется своего. Поэтому твоя взяла. Устраивать цены возле института я не буду. Это всего лишь обед. Громко цокаю языком и, обойдя машину, сажусь рядом с ним. Машина трогается, и мы едем в тишине. Я не смотрю на него, но когда садилась, успела заметить, что он как всегда свеж. В своем костюме и светлой рубашке выглядит шикарно. Только вот за внешней красивой оберткой, скрывается отвратительный человек! Когда он рядом, либо я думаю о нем, ничего хорошего я не ощущаю – только ненависть и отвращение к нему и его поступкам. А еще страх. Теперь я точно знаю, на что он способен если его разозлить. Должно быть я смирилась с тем, что завишу от него. И мне лучше вести себя спокойно, как он и обозначил. Ведь если начну снова злиться и не дай Бог выскажу свое недовольство – он причинит мне боль. Ему приятно видеть мои страдания, мольбы и слезы – и они не остановят его. Меньше всего я хочу испытывать болезненные захваты от его рук при каждой нашей встрече. Я дала себе слово – держать свой язык за зубами и делать все, что он скажет. Я усвоила это в нашу последнюю встречу.

Всю дорогу я смотрела в затылок Семена, либо в окно, но Марк смотрел на меня. Я буквально чувствовала каждым сантиметром своей кожи, как его пристальный взгляд изучает меня. Я была благодарна Богу, что в салоне стояла тишина, и с нами был Семен. Потому что, если бы его не было, я уверенна, Марк пустил бы в ход свои руки, либо заставил меня сделать очередную гадость.

Семен, как я поняла, его водитель. Глаз его, я не разглядела, потому что мужчина был в темных очках. Но отметила, что у блондина развитая мускулатура, широкие плечи и должно быть, высокий рост. Он похож больше не на водителя, а телохранителя.

Машина остановилась возле входа бизнес-центра «Эксилент». Того самого, где работает Марк. Мы идем обедать в его офис? А что, пицца, либо китайская еда в коробочках меня устроит. Марк выходит из салона, а через мгновение и Семен распахивает для меня двери. Выхожу из машины и киваю ему, в знак благодарности. Вот водитель Марка, джентльмен, чего не скажешь о его боссе. Подходим к злосчастному лифту, в котором мы первый раз встретились. Будь проклят этот день. Вместе с нами в лифт входит пожилая пара, мило обсуждающая свои выходные. На пятнадцатом этаже эта пара выходит, и я понимаю, что одиннадцатый этаж с офисом Марка, мы уже проехали. Смотрю на небольшой экран над клавишами, который указывает, что мы проезжаем девятнадцатый этаж. Удивленно смотрю на Марка. Мужчина неотрывно следит за мной и ухмыляется. Такое ощущение, что он ожидает мою реакцию и понимает, что я поражена, тем, куда он ведет меня обедать. Надо же, этот мужчина делает все, что ему хочется. Ведь хотел сводить в ресторан. И ведет, только не поужинать, как в прошлый раз, а пообедать. Когда лифт останавливается на двадцать этаже и двери распахиваются, вижу перед глазами просторный, светлый вестибюль. Действительно, мы будем обедать в панорамном ресторане «Облака», что расположен на последнем двадцать первом этаже этого бизнес-центра. Я слышала о ресторане, что в нем очень дорого и из окон открывается шикарный вид на наш город. И очень рада, что увижу город с высоты птичьего полета, и даже присутствие этого мужчины рядом, не омрачит моего ожидания. И пользуясь случаем, буду наслаждаться видом и вкусной едой. На входе в зал ресторана, нас встречает высокая девушка, на бейдже которой, указаны ее должность «администратор» и имя.

- Здравствуйте, Марк Антонович, ваш столик готов, - распахивает двери, - прошу за мной.

Марк, молча, кивает ей, и пропускает меня вперед. Идем, в след за администратором. Как только попадаем в зал, глаза немного ослепляет солнечный свет, что залил все помещение. Здесь очень светло, белоснежные стены, с замысловатым орнаментом, потолок с хрустальными люстрами и мраморный пол. Как только глаза привыкают к свету, я вижу вдоль огромных панорамных окон с черными рамами, столы с белыми скатертями и черными креслами. Столы стоят в два ряда, первый возле окон, второй ближе к проходу. Проходим мимо белоснежного рояля, и резной банкетки ему в цвет. Здесь безумно красиво, что на секунду мне становится некомфортно, когда рассматривая пол, я вижу свои серые кеды. Я совсем не вписываюсь в этот интерьер. В эту сдержанную роскошь и уютную атмосферу ресторана. В зале немного человек, занято всего пару столов. Интересно, за каким из них мы будем обедать? Хоть я и боюсь высоты, но все же не терпится сесть у окна и насладиться видом. Идем дальше, и наконец, администратор останавливается, чтобы показать наш столик. Девушка распахнула светлую ширму, и улыбаясь, приглашает нас войти. Что мы и делаем, входит Марк, следом я, а как только поворачиваюсь к девушке – она закрывает ширму, оставив нас одних в комнате. Марк садится за стол, который сервирован на двух персон, и берет в руки папку в белом, кожаном переплете.

А я так и стою на месте, изучая это помещение. Все те же светлые стены, пол и потолок. Немного большего размера люстра, хрусталики которой переливаются на солнце, которое льется через большое панорамное окно. Возле окна стол и два кресла.

- Валерия, присаживайся, - нарушает мое любопытство, голос Марка.

Беру свои слова обратно, иногда, он может быть джентльменом и способен удивить. Место для обеда, он выбрал чудесное. Кивая ему головой и подойдя к креслу, сажусь в него. Я так рада, что я возле окна, и могу насладиться умопомрачительным видом города. Хоть и пугает немного вид, но разок я все же взгляну на город. Стекло кристально чистое и такое ощущение, что стоит мне только протянуть руку, и никакой преграды я не почувствую. Боже, какой шикарный вид! Пару минут, наслаждаюсь панорамой города, и рада, что Марк молчит, не мешая. Затем поворачиваю голову к столу. На двух тарелка выложена фигура башни из салфетки, справа два бокала и ножи, слева вилки. Зачем мне две вилки и два ножа? Ловлю взгляд Марка. Почему он улыбается, изучая меню? Дай ка и я посмотрю, что там смешного. Открыв меню, скольжу взглядом по списку блюд, но их названия мне незнакомы. Нет не то чтобы картинок, как они выглядят, а даже состава.

- Помочь с выбором? – интересуется мужчина, видно понял мое замешательство.

- Нет, я сама, - категорично резко отказываюсь от его помощи.

И снова штудирую названия блюд, пытаясь найти что-нибудь. Как все сложно. А вдруг мне попадется печень, которую я ненавижу или персики, от которых у меня аллергия? Ладно, буду выбирать по принципу - чем дороже, тем вкуснее. Плачу за обед все равно не я. Останавливаю свой выбор на «Хамоне с сыром Грюер, виноградом конфи и рукколой» - понятия не имею, что это такое, но это самое дорогое, что я нашла. А еще десерт « Чизкейк из белого шоколада с мараккуей» и свежевыжатый сок. Эх, гулять, так гулять!

Как только я определилась с блюдами, вошла официант, и, приняв заказ, удалилась.

- Ознакомься, - протянул мне бумаги Марк.

- Что это?- указываю взглядом на листки.

- Это касается нашей сделки, - спокойно отвечает мужчина.

Сделки? Отлично! Сегодняшнюю нашу встречу, нужно было начать именно с этого. Беру в руки бумаги и первое, что вижу, это слово «Договор». Поднимаю недоуменный взгляд на него.

- Я подумал, что нужно документально оформить нашу сделку и обговорить сроки. Ты ведь этого хотела? – Киваю головой. - Поэтому я составил небольшой договор и внес в него свои условия. Первые четыре пункта не подлежат изменению. В остальные два, ты можешь внести корректировки.

Очень интересно, что же это за условия, а еще интереснее узнать каков срок у этого договора. Опускаю глаза и лихорадочно скольжу по тексту договора, пытаясь отыскать срок. И нахожу, «срок действия данного договора 6 месяцев…». Шесть чертовых месяцев мне терпеть эту занозу! Чувствую, как злость начинает внутри закипать, отчего сердце бьется сильнее.

- Что?! – кричу я, - шесть месяцев?

- Ты хочешь больше? – ухмыляется он в ответ.

- Это не смешно! – рычу я, сжимая проклятый договор.

Марк чуть наклоняется ко мне через стол, и серьезно чеканит слова:

- А я и не шучу Валерия. И твое мнение, это последнее, что меня интересует. Это мое условие и если не согласна, ты знаешь, где выход.

Поднимаю лицо вверх, рассматривая хрусталики на люстре, пытаясь удержаться и не наговорить глупостей, от которых могу пострадать. От того, как я сжимаю зубы, у меня свело челюсть. Я ненавижу его, ненавижу! Глубоко вдыхаю, на выдохе опускаю голову и смотрю в его глаза.

- Хорошо, - шиплю сквозь зубы. Если бы мой взгляд мог убивать, этот мерзавец, прямо сейчас упал бы замертво.

- Вот и отлично, Валерия! – Доволен, моим ответом, но во взгляде подозрительный блеск. Сделав глоток воды из бокала, ставит его на стол. - Почему твой телефон был недоступен вчера вечером? – Неожиданным вопросом, меняет тему разговора.

- Я не слышала звонка, у него слабый динамик, а потом он и вовсе сел, и зарядить не было возможности – допоздна меня не было дома. – Говорю все как есть. Телефон и правда, отключился в баре и его звонка я не слышала. Неужели он вчера хотел встретиться? Я даже рада, что телефон был отключен, и я избежала встречи. Данька, я люблю тебя и прощаю все твои грехи. Спасибо, что вытянул меня в бар.

- Можно твой телефон? – Протягивает он руку.

- Что?! Зачем? – Распахиваю глаза от неожиданного предложения. - Это мой телефон и нечего его трогать!

- Валерия, я попросил телефон, - приподнял бровь, все еще ожидая, что я выполню его просьбу и вытянул ладонь, - достань его и положи мне в руку.

- Хорошо, - сдаюсь я и лезу в сумку, достаю свой древний телефон и протягиваю ему.

Как только он оказывается в его ладони, неожиданно мужчина встает. Все происходит настолько быстро, что мой мозг не успевает сообразить. Замахнувшись,  Марк кидает его в стену напротив окна! Мой телефон вдребезги разбивается и его запчасти разлетаются по комнате. Затем Марк спокойно садится за стол.

- Первый пункт договора – это всегда быть на связи. Твой телефон тебе больше не нужен, раз он плохо держит заряд. Я куплю тебе новый.

 Я сижу в шоке, открыв рот. Смотрю на Марка, потом на детали, что рассыпались по всему полу.  Что это, черт возьми, только что было?! Какой пункт договора? Как я теперь позвоню отцу в больницу, или врач дозвонится до меня, если отцу станет хуже?! Только я собираюсь вскочить со стола и накричать на этого сумасшедшего, как в комнату входит официант с едой на подносах. Со злостью смотрю на свой телефон, вернее на то, что от него осталось; на официантку, что расставляет блюда; на Марка, который как ни в чем, не бывало, принимается за еду. А как только девушки удаляются из комнаты, даю волю своим эмоциям:

- Какого черта ты делаешь!? – Подбегаю к деталям телефона в поисках симкарты. Надеюсь, контакты сохранены именно на ней, а не в памяти телефона.

- Сядь за стол, - спокойно прерывает он меня.

Но я не собираюсь слушать его, продолжая искать. Пусть катится, куда подальше со своими указами!

Ползая по полу, наконец нахожу симкарту в углу, возвращаюсь к столу, и подхожу к нему. Во мне столько злости, что я вот – вот взорвусь!

- Ты не имеешь никакого права, - тыкаю в него пальцем, - ломать мои вещи! Что на тебя нашло?!

 Марк резко хватает меня за запястье и рычит:

- Я сказал, сядь за стол! – Прожигает яростным взглядом и сжимает сильнее запястье, отчего я издаю стон боли.

Поджимаю губы, и тяжело дыша, вырываю руку из его хватки. Сажусь за стол. Убираю симкарту в сумку. Потираю запястье, на котором остался след от его пальцев. Смотрю на него, жадно вдыхая воздух. Успокойся Лера, не буди в нем зверя. Подумаешь телефон, у тебя есть дома еще один.

- По дороге к твоему отцу, Семен завезет тебя в салон мобильной связи, и ты выберешь новый телефон, - снова спокоен, как удав, отрезает ножом кусочек мяса и отправляет в рот.

- Спасибо, но обойдусь! – Шиплю ему в ответ.

- Тебя никто не спрашивал, как сказал – так и будет, - следующий кусок мяса исчезает у него во рту, - это кстати, - указывает вилкой на бумаги, -  второй пункт договора: будешь открывать свой рот, только если я тебе разрешу или задам вопрос, - ухмыляется гад.

- Хорошо, хозяин, - изображаю что-то наподобие улыбки, - огласите весь список, пожалуйста! – Откидываюсь на спинку кресла и складываю руки на груди.

Смеется, отчего в уголках глаз вижу небольшие морщинки.

- А тебе палец в рот не клади, на все найдешь ответ, мне это нравится, - вытирает рот салфеткой, - ты до сих пор не прикоснулась к еде, - замечает он.

И не собираюсь, настроения больше нет. Молчу, закусив внутреннюю сторону щеки. Боюсь, если открою рот, меня понесет, и я не смогу остановиться.

- Что? Не хочешь? И зря. Еда здесь отличная, – подтягивает следующее блюдо к себе, - тогда перейдем к следующему пункту договора. В нем указано, что ты обязана посещать все места и мероприятия, на которые я приглашаю тебя. Будь то поход в ресторан, или полет в столицу.

- Что значит полет в столицу? – Перебиваю его. Я ведь не ослышалась?

- То и значит. – Прожевав отвечает. -  По работе я вынужден летать по городам, посещать различные мероприятия, либо просто отдохнуть в твоей компании. Твое присутствие рядом со мной – обязательно.

Нет, вы слышали? Я должна разъезжать с ним по его делам, когда у меня своих куча: отец, учеба, работа! И обо мне он, естественно, не подумал! Эгоист!

- А ничего, что у меня есть свои планы и обязанности? Я учусь очно, работаю и слежу за отцом, у которого скоро операция! – Возмущаюсь его наглости.

- На ближайшие полгода, в твоих планах буду только я, - невозмутимо отвечает Марк, - с работы уволься, перейди на заочное отделение, для твоего отца я сделаю исключение. В остальном никаких препятствий между мной и тобой, - указывает на себя и меня вилкой, - не должно быть, Валерия.

Как у него все просто! Уволься, перейди на заочное отделение! А как я буду зарабатывать на жизнь? Деньги с неба не падают! А перейти на предпоследнем курсе на заочное отделение – это абсурд! Не могу поверить, что он ставит мне такие условия! Но я понимаю, что это все он делает назло мне. Переубедить его бесполезно и деваться мне некуда! Он прекрасно об этом знает! Хорошо, я принимаю и это условие!

Хватаю листки и возвращаюсь к пунктам договора, которые пропустила, пока искала его срок. Действительно, первые три пункта совпадают, с тем, что он сказал. Когда дохожу до четвертого, перечитываю еще раз. «На время действия данного договора, запрещена интимная связь с лицами мужского пола».

- Почему я не могу спать с другими мужчинами? – саркастически ухмыляюсь.

Лезть в мою личную жизнь это низко. Он лишил меня девственности, но это не значит, что тело является его собственностью. Оно мое, и я сама решаю с кем мне спать! Его это не должно волновать!

- Все просто: то, что принадлежит мне - моим и останется. Я не привык делиться, - пожимает он плечами и допивает сок из стакана.

- Я не вещь! – повышаю голос, сверля его взглядом.

- А я не говорил, что ты вещь, - ставит локти на стол, - ты вся принадлежишь мне, и я не позволю кому – либо трахать тебя. Запомни это, Валерия.

Я уже ненавижу свое полное имя, то, как он называет его, раздражает! Снова опускаю глаза в договор, игнорируя его слова. Мне некогда спать с другими мужиками, все это время они меня не волновали, потому что проблем полно. Но это не значит, что я не могу встретить парня и полюбиться его!  Спокойно Лера.

Пробегаю еще два пункта, в которых он предлагает мне обозначить сумму, на мои личные нужды, и возможность снять для меня квартиру. Открываю рот, чтобы сказать ему, что эти пункты нужно вычеркнуть, но он перебивает:

- Кстати, что за парень, постоянно, ошивается возле тебя? – Поднимаю взгляд и смотрю исподлобья. - Кажется, его зовут Даниил? – Приподнимает он бровь.

Он сам следит за мной или нанял сыщика? Что еще ему известно обо мне и моем окружении?

- А причем тут он? – Спрашиваю, откладывая договор. - Да, это мой друг.

- Друг? – Он нагло ухмыляется и через мгновение, его лицо уже серьезное, - Что за чушь ты несешь? – Хмурится, в его глазах вспыхивает раздражение и что-то похожее на…ревность? - Не смей больше приближаться к нему! - Повышает он голос.

- Ты не имеешь никакого права запрещать мне встречаться с другом! – Кричу ему в ответ.

Что с ним такое? Он пытается лишить меня общения с единственным другом?! Это не его дело, с кем я общаюсь!

- Хватит держать меня за идиота! Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает! – Разъяренно стучит он по столу кулаком.

- Еще как бывает! Если один из них - гей! - Хватаю договор, сумку и выбегаю из комнаты прочь, оставив его.

Не хочу слушать этот бред! Пусть катится к черту, но с Данькой я буду общаться и мне плевать на его договор!

- Ты ведь не сделаешь этого? – делая шаг ко мне, и вытянув руки, тихо говорит Даня.

Даже не сомневайся - еще как сделаю, чтобы переплюнуть тебя! Ничего не отвечаю, на лице расплывается довольная улыбка. Я не думала, что он начнет беспокоиться обо мне. Я уже делала это дважды!

- Обещаю, это моя последняя попытка! – натягиваю очки на глаза.

- Лер, я серьезно! Это опасно!  - медленно приближается друг, вот-вот готовый схватить меня.

- Цыц! – машу в его сторону рукой, пытаясь остановить, - ты ведь знаешь, что переубедить меня не получится! – аккуратно тяну носочек и шагаю вперед.

- Знаю! И как только вынырнешь – я тебя убью, обещаю, - тычет в меня пальцем Даня, и останавливается, смирившись с тем, что я не отступлю от задуманного.

Отлично, мне дали добро, поэтому со спокойной душой я могу прыгать. Я стою на небольшом трамплине в бассейне, и готовлюсь прыгнуть в воду. Не просто нырнуть, а достать рукой до самого дна пятиметрового бассейна. Сквозь очки ничего не видно, но прекрасно слышно недовольное бормотание друга. Я понимаю его беспокойство, но мне очень хочется испытать свои силы. Даньке с легкостью удается нырять на такую глубину, а мне сил и кислорода не хватает. Последний попытка чуть не закончилась потерей сознания, но все же я выплыла. Сегодня моя третья попытка и надеюсь последняя. В том смысле, что удачная и я, наконец, достану до дна рукой.

Встаю на край трамплина и делаю глубокий вдох, чтобы наполнить легкие как можно большим количеством кислорода, который пригодится мне на глубине. Вопли Даньки мешают мне сконцентрироваться, но я стараюсь его не слушать. Чуть приседаю и подпрыгнув, лечу с трамплина вниз. Погрузившись под воду, наслаждаюсь успокаивающей тишиной. Стараюсь не думать о сумасшедшем давление на голову и все тело, а расслаблюсь. Мозг отключился и как ни странно, именно под толщей воды, я чувствую свободу, спокойствие, и даже радость! Всего на секунду, приходит мысль, что выплывать на поверхность мне не хочется. Но я прогоняю ее. Кислорода в легких, с каждым мгновением становится все меньше и меньше, и голова начинает кружиться. Я вижу дно бассейна, который выложен белой плиткой. А на высоте пяти метров, над водой, она кажется синей. Мне осталось совсем немного, поэтому я отчаянно работаю руками и ногами, чтобы достичь своей цели. Осталось пара взмахов руками, и я достану до него, утерев тем самым нос Даньке. Теперь он не будет хвастаться об этом, каждый раз, как только мы приходим в бассейн. Собираю последние силы и делаю последний рывок, вытягиваю руку и едва касаюсь дна указательным и средним пальцами. Я сделала это! Сделала!

Теперь осталось самое сложное – рассчитать силы, чтобы выплыть на поверхность.  Устремившись вверх, из последних сил разрезаю руками пласты воды, желая поскорее вдохнуть воздуха. В легких жжет, голова гудит и разрывается на части, но я продолжаю плыть вверх. Но такое ощущение, что я остаюсь на месте. Постепенно паника, проникает в мое сознание и мне становится страшно. Но должно быть от внезапного страха, в крови разыгрался адреналин, который и помог мне плыть дальше. Как только моя голова оказывается на поверхности воды, я со всхлипом, жадно вдыхаю кислород. Сил чтобы держаться на плаву совсем не осталось, поэтому подплываю к разделителю дорожек, и хватаюсь за него, как за спасательный круг. Снимаю очки с глаз, и вижу встревоженное лицо Даньки, что стремительно приближается ко мне.

- Лер, ты в порядке? – слышу его встревоженный голос, как только он подплыл ближе. Давно я его не видела таким: с глазами по пять рублей, и побледневшим.

- Я достала до дна! – сияю улыбкой, держась за разделитель.

Но друг, похоже, моему счастью не рад:

- Дурная! Ты напугала меня! – психует он, - ты слишком долго была под водой, я хотел нырять за тобой! – взмахивает рукой, брызгая в лицо водой, а затем разворачивается и плывет к бортику бассейна.

- Даааань! – кричу ему и плыву следом. Тело немного отдохнуло от стресса, во время погружения, но догнать его мне не удается.

Он игнорирует меня. С легкостью запрыгивает на бортик и выходит из воды. Направившись к скамье, берет полотенце с номерком, и торопливо идет к выходу. Как можно быстрее вылезаю из воды, запрыгнуть на бортик не удалось, поэтому использую лестницу. Надеваю шлепанцы, хватаю свое полотенце и номерок и бегу за ним. Настигаю его в холле, он только что обменял номерок на рюкзак, и захлопнув дверь, перед самым моим носом, скрылся в мужской раздевалке. Забираю свою сумку из гардероба и следую за ним. Неважно, что это мужская раздевалка и двое парней с голыми задницами, кричат мне что-то. Бросив сумку и полотенце возле входа, я ищу глазами друга, но его здесь нет. Забегаю в душевые и подхожу к единственной кабинке, из которой слышен шум воды. Схватившись за ручку, дергаю дверь, но она закрыта.

- Даня, открой! – стараюсь перекричать поток воды в кабинке.

- Ты ошиблась раздевалкой, это мужская! – доносится его обиженный голос.

- Мне плевать, открой! – пинаю ногой дверь.

Шиплю от боли и морщусь, потому как сильно ушибла большой палец на ноге. Мне нужно увидеть его сейчас же и извиниться. Он действительно переживал за меня и сильно обижен. Как и в прошлые разы, он был против, чтобы я ныряла, но тогда наши перепалки не переходили в столь серьезную ссору. Ругаю себя последними словами, а в голове подбираю слова извинения, которые даются мне сложно. Я не люблю извиняться и не умею этого делать. Но если я сейчас не поговорю с ним и не попрошу прощения, он замкнется и наша ссора затянется на пару дней.

 - Оставь меня в покое, - стоит на своем друг.

- Если ты не откроешь дверь, я начну кричать и сюда сбежится куча голозадых парней! – хихикаю, представляя эту картину, это не правильно переводить все в шутку, но я не могу иначе, - хочешь устроим просмотр, чья задница лучше?

- Иди к черту, я не хочу тебя видеть и слышать! – меняет он тему, не реагируя на мое предложение.

- Ты сам напросился! – предупреждаю его, и как только открываю рот, чтобы закричать, дверь душевой со щелчком распахивается.

Мысленно потираю ладони, ухмыльнувшись. Он сдался, отлично. Потому что знает, что мне ничего не стоит закричать, раз уж вошла в мужскую раздевалку.

- Ты невыносима, - пытаясь сдержать улыбку и натянув маску «сама серьезность» он стоит, сложив руки на груди.

Распахиваю дверь шире и зайдя в кабинку закрываю ее. Изображаю раскаяние, нет, я действительно раскаиваюсь, и мне уже не смешно. Подхожу ближе и обнимаю его за талию:

- Прости, прости, прости! – умоляюще бормочу, в перерывах между поцелуями, которыми осыпаю его щеки. Его тело напряжено, он до сих пор злится.

- Ты больная на всю голову! – чувствую, как расслабляются мышцы его спины, под моими ладонями, уже лучше, - я испугался, черт возьми, что ты уже никогда не выплывешь на поверхность! – Данька сжимает меня крепче в объятиях.

В его голосе столько заботы и тревоги, что я готова расплакаться. Тогда в бассейне я и не задумывалась, насколько он был серьезен, когда запрещал нырять. Мне было смешно, да и хотелось доказать не только себе, но и ему – я смогу достать до дна. А обернулось все тем, что мой любимый друг обижен на меня. Мы так и остались стоять в тишине, тесной душевой кабинки, под теплыми струями воды. Рядом с Данькой тепло и комфортно, проблемы уходят на второй план.

- Я задела твое самолюбие, нырнув так глубоко. Ведь до этого только тебе это удавалось! – пытаюсь шутить, чтобы разбавить наше молчание.

- Пф, -выдыхает он, - просто помолчи, и не порти момент, мы ведь только помирились, - делает замечание Данька и шлепает меня по заднице.

- Ау, - отрываюсь от него, потирая пятую точку, шлепок оказался болезненным. - Значит мир? – протягиваю ладонь вперед.

- С тобой невозможно говорить, - устало машет головой и протянув руку, скрепляет наше примирение, рукопожатием, - проваливай из душа, я хочу помыться один.

- Хорошо, - соглашаюсь с ним, - я подожду тебя внизу, - и выбегаю из кабинки.

Забираю свою сумку и направляюсь в женскую раздевалку. Пока принимаю душ, от воспоминаний, что неожиданно наполнили мою голову, мне стало смешно.  Ведь именно в этой душевой кабинке, мы первый раз и встретились с Данькой.  Встреча наша не была настолько веселой, но сейчас меня это забавляло. Я была благодарна Богу, что шесть лет назад, я обнаружила этого мальчишку запертым в женской душевой.

В тот день, я очень сильно повздорила с братом, и мама в который раз была на его стороне, оправдывая его плохие оценки – занятием музыкой. Я спорила долго и упорно с ними, доказывая, что учеба превыше всего, а на хобби нужно тратить, не так много времени, как брат. Но они доказывали, что я не права, тем самым, доведя меня до слез. Был зимний вечер и на улице уже стемнело. Я убежала в бассейн и плавала до измождения, только бы выплеснуть всю злость и обиду. Теперь я рада, что поссорилась с семьей в тот вечер. Ведь если бы не эта перепалка, то я не пошла в бассейн и не встретила, там Даньку. В тот вечер, перед закрытием меня выпроводили в раздевалку. Как только я вошла в душевые, заметила, что одна из кабинок, была заперта шваброй. Мне показалось это странным и любопытства ради, я решила заглянуть в нее – а что же там спрятали? И какого же было мое изумление, когда распахнув двери, я увидела своего Даньку. Поджав колени он сидел голый на полу, опустив голову и не двигался. С виду казалось, что его не заботит то, что происходит вокруг. А когда он поднял голову, я была в шоке. Его лицо было в ссадинах, губа разбита, под глазом красовался огромный иссиня-черный синяк. Присмотревшись, я заметила, что и все тело его было покрыто ушибами: руки, ребра, спина. Я дала ему свое полотенце, чтобы он прикрылся, и попыталась выяснить – что стряслось и нужна ли моя помощь. Он не был разговорчивым, и ситуация в которой он оказался – его смущала. Он попросил меня принести его вещи, что были выброшены из окна мужской раздевалки, а когда я это сделала, он торопясь оделся и покинул меня.

Через два месяца он нашел меня сам и предложил дружбу, которая длится до сих пор. Тогда я и узнала, что Даньку в тот вечер побили, выкинули вещи из окна, и заперли в женской раздевалке, парни, которых раздражала его нетрадиционная ориентация.

- Марк, не трогай его! Прошу тебя! Остановись!

Я не вижу ее, но слышу, как сквозь рыдания она кричит на меня. Ее плач и мольбы чтобы я остановился, звенят у меня в ушах, но я настолько зол, что не могу остановиться. Ярость, что затуманила мой разум и ненависть к этому ублюдку, заставляют наносить удары по его телу. Я не позволю ему прикасаться к Валерии и пальцем. Ни он, никто другой не имеет права распускать руки и трогать, то что принадлежит мне!

Парень лежит на асфальте и даже не пытается мне противиться. Он прикрывает свою голову руками от моих ударов и глухо стонет. Я понимаю, что с него достаточно, но не могу прервать удары, ярость все еще контролирует мои действия. В очередной раз я занес кулак, но остановился. Помешала мне Валерия. Неожиданно она подползла к этому парню и своим телом, словно щитом, закрыла его от меня.

- Не трогай его! Не надо! – она рыдала и содрогалась всем телом, отчего было сложно разобрать ее слова.

Поднявшись на ноги, я отступил на пару шагов назад. И только сейчас, стал свидетелем картины, виновником которой был я. Состояние аффекта, в котором я пребывал, и не контролируя себя, наносил удары этому парню, прошло. Он почти не шевелился, его голова лежит на коленях Валерии. Дрожащими руками она стирает с его лица кровь, отчего он шипит и стонет еще громче.

- Тише, Данечка, тише, - заикаясь, повторяет она и не знает, как помочь ему облегчить боль.

На смену злости и желанию уничтожить этого парня пришло сожаление и шок. Я был потрясен реакцией Валерии, которая так трепетно относилась к нему. Как будто это самый дорогой человек на свете, а не подонок, что домогался до нее пару минут назад. Мне было жаль этого парня, что я накинулся на него избив.

Я продолжал стоять в каком-то гребаном ступоре и не мог пошевелиться, следя за действиями Валерии. Мне до сих пор было сложно поверить, в то, что я наделал. Совсем не этого: ее слез и страданий я ожидал. Я всего лишь хотел помочь!

 Поток эмоций, что переполняли меня, сменяя одна другую, и я не знал, что мне делать. Пару минут назад, я увидел, что какой-то сукин сын пристает к ней, во мне вскипел гнев – я не мог позволить кому-либо причинить ей боль! Желание защитить, освободить ее, было главным, ведь она так яростно вырывалась и кричала. Мне показалось, что ей было больно. Поэтому и кинулся на парня, не раздумывая. Я хотел выбить из него весь дух, только бы он не прикасался к ней.

 А сейчас, видя, как она пытается помочь ему, меня накрыла долбанная ревность! Я не хочу, чтобы она испытывала подобные чувства, к какому- либо мужчине. Не хочу, чтобы он находился рядом с ней! Не хочу, чтобы она прикасалась к нему! Она, черт возьми, принадлежит только мне!

- Садись в машину! – Переводя дыхание, говорю и делаю шаг к ней.

- Что?! – истерически кричит она, подняв на меня взгляд, пропитанный ненавистью, - я никуда с тобой не поеду!

- Не заставляй меня силой усадить тебя, - вытерев пальцы от крови о рубашку, протягиваю ей руку, чтобы помочь подняться на ноги.

Сейчас она может говорить, все что угодно, но ей придется сесть в машину и поехать со мной. Я приехал за ней, и здесь она не останется. Парень жив, доберется до дома сам.

- Оставь нас в покое! – хрипя, продолжает она кричать, - катись к черту вместе со своим долбаным договором! Ничто не заставит меня, его подписать! Я больше не хочу тебя видеть! Убирайся!

Мне бы ничего не стоило схватить ее и засунуть в машину. Но в ее взгляде было столько ненависти и презрения, что я поверил каждому ее гребаному слову! Нам обоим нужно остыть, обдумать все и только потом обсудить случившееся. Поэтому я просто развернулся и ушел прочь.

Садясь в машину и заводя мотор, я был зол на этого парня, на Валерию и самое главное – на себя! Только я был виноват в том, что заварил все это дерьмо, не сумев сдержать свои эмоции. Тем самым оттолкнув Валерию от себя на кучу километров! Жму педаль газа в пол, и уезжаю отсюда как можно быстрее. Сейчас мне лучше держаться от нее подальше, чтобы не наломать еще больше дров. Завтра будет новый день. И чтобы она не говорила сейчас, на эмоциях, она все равно никуда от меня не денется. Я этого не допущу. Валерия, вызывает во мне чувства, которые, как я думал, глубоко похоронил в себе, и больше никогда не смогу испытать. Жгучая ревность, невыносимая жажда обладать ею, контроль за каждым ее шагом – все это сводит меня с ума!

 Это игра с каждым днем становится все серьезнее. Игра, которая по началу, забавляла и приносила удовольствие, теперь же испытывает меня и мои чувства на прочность. Не просто закаляет, а с каждым разом доказывает, что эта девчонка не очередная игрушка, с которой мне хочется поиграть. Она нечто большее.

***

Подцепить эту особу не составило особого труда. Прошло всего лишь пятнадцать минут, с тех пор как я вошел в этот бар, опрокинул четыре Шота виски, и вот - она уже сидит у меня на коленях. Как же искусно она извивалась возле меня, и терлась своими соблазнительными частями тела. А еще спустя пару коктейлей, которым я ее угостил, она потянула меня в дамский туалет. Симпатичная девушка, лет двадцати пяти, с обворожительной улыбкой и в умопомрачительном коротком платье. Мое тело сразу же откликнулось на ее чары и теперь не терпелось оказаться внутри нее. Давненько у меня не было траха в туалете, и сейчас я намерен это исправить. Как только я закрываю дверь туалета на замок, разворачиваюсь к ней. Он закусила губу и прячет свою улыбку, изображая саму невинность. Нет, детка, я знаю, на что ты способна, ведь не просто так, ты дразнила меня все это время?

- Иди сюда, - притягиваю ее за талию ближе и пробую ядовито-красные  губы на вкус.

 Она не сопротивляется, а приоткрывает рот и впускает меня. Руками скольжу по ее бедрам, и, нащупав подол платья, поднимаю его вверх. То, что мне нужно, находится под этими кружевными трусиками. Сжимаю ее аппетитную задницу руками, и чувствую укус на моих губах. Сучка.

Конечно, совсем не эту наглую и миниатюрную шатенку я хотел бы иметь в данную минуту, но у меня нет другого выбора. Я слишком пьян и если не освобожу свои яйца прямо сейчас, они просто лопнут. Мне срочно нужно расслабиться в компании этой особы, да и к тому же она не прочь. И самое главное, мне нужно выкинуть из головы Валерию. Хотя бы на эту чертову ночь.

 Отрываюсь от ее губ и усаживаю незнакомку на небольшую столешницу, между раковин. Она прыскает со смеху и лихорадочно стягивает с себя трусики, не снимая туфель. Красивое зрелище.

- Хорошая девочка, - улыбаюсь ей и достаю из кармана презерватив.

Быстро расправляюсь с ремнем и молнией, надеваю защиту. Возвращаюсь к ней и жестко погружаюсь в ее податливое тело.

- Еще! – стонет безымянная кукла, левой ногой обхватив меня за талию, а правую я закидываю на свое плечо, чтобы проникнуть в нее, как можно глубже и заставить ее кричать еще громче.

Сильнее? Как пожелаете милая леди. Обхватываю ее тонкую талию руками еще крепче и резкими толчками насаживаю на свой член. На моем лице расцветает довольная ухмылка:

- Так?

- Да, - она стонет протяжнее и громче, отчего я продолжаю толкаться в ее тело резче.

Единственное ее достоинство это стройные, длинные ноги на высоченной шпильке. Больше к сожалению, ей похвастать нечем. Забавно наблюдать за ее выражением лица, что исказилось гримасой наслаждения и страсти. Ее длинные коготки вцепились в мою спину и готовы содрать с меня кожу, даже через рубашку, отчего я шиплю:

- Детка, полегче, не оставляй на мне следов.

Замечаю, что она не настолько красива, как показалась мне впервые минуты нашего знакомства. Тогда, возле бара, я ощупывал взглядом ее упругую задницу и грудь, что соблазнительно выглядывала из декольте, дразня меня. Сейчас же тушь и помада на ее лице размазаны, волосы растрепались. Поэтому закрываю глаза, и представляю на ее месте другую. Ту, что не одевается, как последняя шлюха, ту, у которой дерзкий рот и упрямый характер, ту, что я постоянно пытаюсь укротить, но терплю провал раз за разом. Я отчаянно желаю трахать именно тело Валерии, но довольствоваться приходится лишь этой девицей. Ускоряю темп и как только чувствую, что незнакомка, сначала замерла, а потом, закричав, задрожала всем телом, наконец, получаю разрядку. Опускаю ее ногу с плеча и тяжело дыша, опускаю голову на ее грудь, пытаясь прийти в себя. Но дышать просто невозможно – аромат ее туалетной воды тошнотворный. Выхожу из нее, сняв презерватив смываю его в унитазе. Застегиваю брюки и достаю из кармана пару купюр.  Подхожу к ней ближе:

- Молодец, -  целую ее висок, - ты хорошо поработала, - оставляю деньги рядом с ней.

А затем ухожу, оставив эту удовлетворенную особу одну - пусть приведет себя в порядок. И мне плевать на ее недовольные возгласы, что слышны за спиной. Все что я хотел от нее – получил. Свободна.

Как только выхожу из туалета набираю номер, через пару гудков слышу сонный голос:

- Да, Марк.

- Семен, забери меня с бара на предмостной площади, я пьян и чертовски устал.

- Скоро буду, - без пререканий и лишних вопросов, отвечает он.

Устало протираю лицо ладонью, и иду к выходу, мне нужен свежий воздух.

Семен приезжает быстро, не прошло и двадцати минут. Сажусь вперед на пассажирское сидение.

- Спасибо дружище, - благодарю его.

Семен не просто моя правая рука, а также друг, брат, по совместительству – водитель, телохранитель и начальник службы безопасности в одном лице. Я доверяю ему, как самому себе. Он единственный знает обо мне все и предан уже долгое время.

- За, что? – заводит он мотор, и мы трогаемся.

- За то, что в который раз выручаешь мою задницу. Мы тебе признательны, - опускаю голову на подголовник, и прикрываю веки.

Семен лишь ухмыляется, ничего не ответив. А когда я почти засыпаю, спрашивает:

- Ты должен был вернуться завтра вечером, не так ли?

- Планы изменились, - не открывая глаз, бормочу в ответ.

          - Это все из-за нее? – продолжает доставать меня друг.

- Ты задаешь слишком много вопросов, - пытаюсь быть невозмутимым и не выказывать раздражение по поводу его любопытства. Слышу, как усмехается.

- Она погубит тебя, Марк, - заключает Семен, и оставшийся путь мы едем в тишине.

 Ты не открыл для меня Америку, я и сам знаю, что  ввязался в омут под названием «Романова Валерия», по самые уши. И самое, главное, выбираться из него, мне не хочется, а наоборот, я готов с радостью погрязнуть в нем.

Действительно, сейчас я должен быть в Москве и решать вопросы по поводу строительства центра в Подмосковье. Проект очень серьезный, и место под новый торговый центр я выбивал долгое время. Но я все отложил, до следующей недели. И прилетел на день раньше, чтобы увидеть Валерию и провести с ней вечер, а затем и ночь.

С каких пор мои мысли заняты, помимо работы, кем - то еще? Когда в последний раз я откладывал дела, ради какой - либо особи женского пола? Когда мне приходилось прилагать столько усилий, чтобы получить желаемое? Ответ я знал - никогда, мать вашу! И это бесило больше всего. Я должен думать не о Валерии, а о работе, которая не терпит отлагательств. Я не должен срывать все свои планы и мчаться, через всю страну, только бы увидеть ее. Не должен. Но все мои планы летят к чертям, с той самой минуты, как я увидел ее в лифте.

Почему все наши встречи заканчиваются скандалами и оскорблениями? Ведь тогда, на обеде, она была совсем другой и мне показалось, что не все еще потерянно.

Я пригласил ее в ресторан, только для того чтобы она смогла ознакомиться с договором и поставить свою подпись. Конечно, она должна была согласиться, ведь других вариантов у нее просто нет. Эти формальности для меня были важны, и если она согласится поставить свою подпись на этом договоре, мне будет спокойнее. Договор, это подтверждение того, что она целиком и полностью принадлежит только мне и на все согласна.

Я до сих пор помню ее выражение лица, тогда в лифте, когда она поняла, куда мы едем обедать. Помню, как широко распахнув глаза, от восхищения она осматривала ВИП-комнату, где мы должны были обедать и вид города через панорамное окно. Валерия предстала передо мной совсем с другой стороны, о которой я не знал. Чертовски милая, ее глаза горели искренним восхищением и радостью. Тайком я наслаждался этой картиной, впитывал каждую черту ее лица, следил, за ее глазами, что лихорадочно скользили по обстановке в ресторане и панораме города. А как только смотрела на меня – отводил взгляд, чтобы не смущать ее.

Она как любопытная обезьянка смотрела по сторонам и не верила своим глазам, что находится в этом ресторане. Хотел помочь ей с выбором блюд, когда заметил, как она нахмурилась, изучая меню, но она ответила отказом, показывая, в который раз, свою независимость.

 Тогда в ресторане, я был рад, что она вела себя послушно и даже не перечила мне, и по началу, обед проходил в тихой и спокойной обстановке.

Только сейчас я понимаю, что вспышка злости, во время которой я разбил ее телефон, была ничто иное, как глупая ревность. Накануне вечером, ее телефон был отключен. Я отправил Семена за ней. Только он вернулся один, доложив, что она с парнем – он видел, как они заходили в ее подъезд. Мысль о том, что  у нее другой не давала мне покоя и грызла изнутри. Я ничего не мог поделать, потому что договор до сих пор не был подписан. И это значило, что вмешиваться в ее личную жизнь я не имею право. А хотелось ворваться к ней домой и уничтожить его.

Даниил, как оказалось позже, был ее другом. При упоминании которого, она не на шутку завелась и начала дерзить мне.  Поначалу я не поверил ее дружбе с парнем, и меня охватила злость – что она держит меня за идиота. Не хотелось, чтобы какой- то парень ошивался возле нее, и норовил залезть к ней трусики. К тому же, я думал, что она спит с ним. Но когда она сказала о его ориентации, убежав с обеда, я успокоился. Раз он гей, это все меняет.

- Марк, я нашел ее брата, - прервал мои мысли Семен. Поворачиваюсь к нему, ожидая продолжения, - он скрывается в пригороде на даче, вот уже вторую неделю.

- От кого скрывается? -  ее брат не успел проработать и пару дней у меня в офисе, как исчез.

 И если бы он не был братом Валерии, мне было глубоко плевать на этого парня. Но я хочу быть в курсе всего, что касается  жизни Валерии, поэтому ее непутевый брат находится под моим пристальным наблюдением.

- От местного наркодилера, у которого работал долгое время, сбывая таблетки по клубам, а теперь решил слиться, но его не отпускают, - доложил, о результатах своей работы, Семен.

- В семье не без урода, - тяжело вздыхаю, потирая глаза, -  разберись с этим, пусть оставят его в покое.

- Мы работаем над этим, - кивает друг.

- А с операцией, как обстоят дела? – раз уж зашел разговор о семье Валерии, хочу знать и про ее отца.

- Сейчас он проходит всевозможные процедуры и подготовку, через пару недель его прооперируют, - спокойно отвечает он, только складывается ощущение, что он что-то не договаривает.

- Риски есть? – знаю, что операция сложная, но нужно быть в курсе всех вариантов ее исхода.

- Когда дело касается мозга, риски есть всегда.

- Твою мать, - запускаю пальцы в волосы, этого мне еще не хватало! – уточни о специалистах в столице, или за границей, операция должна пройти успешно. - Даю указание и выхожу из машины.

Мои руки трясутся, пока я пытаюсь стереть кровь с лица друга, но это безуспешно, она бежит из его носа, губ, левой рассеченной брови. Паника и страх сковали мышцы. Данька почти не двигается и молчит, кажется, что он вот-вот умрет здесь, прямо у меня на руках. Но я отгоняю эту мысль, как только слышу его болезненный стон.

- Я вызову скорую, тебе нужно в больницу, Дань, где ключи? – нервно оглядываюсь и ищу глазами его машину, мысленно рассчитывая расстояние, на которое мне нужно оттащить его.

Стараюсь дышать спокойнее, чтобы взять себя в руки и помочь. Мне нужен ясный мозг, чтобы сделать все правильно и не допустить ошибку. Я так хочу хоть чем-то быть полезной и облегчить его страдания, но слезы лишний раз напоминают о том, что мне страшно и я не знаю, что делать. Сейчас я возьму его ключи, любыми силами попытаюсь дотащить его до машины. Там есть аптечка, я смогу оказать первую помощь, а затем вызову скорую. План есть, нужно действовать.

На мой вопрос он ничего не ответил, а только попытался поднять голову с моих колен, но у него не получилось, отчего он поморщился.

- Дань, ключи где? – начинаю включать мозг, они должно быть в кармане его Джинс.

 Аккуратно протягиваюсь к его карману, чтобы не потревожить голову и обыскиваю сначала один карман, а затем тянусь ко второму.

- Я сам, - слышу его слабый, протестующий голос.

Друг одергивает мою ладонь, как будто я вор какой-то и пытаюсь забрать у него ценности, пользуясь тем, что он ранен. Но это не так, и я всего лишь хочу облегчить его боль и помочь. Мне хочется накричать на него, и даже ударить! Сейчас не время замыкаться от меня и показывать свою независимость. Я понимаю его обиду на меня, но об этом мы поговорим позже. Сейчас важно его здоровье. Даня снова пытается присесть, и я поддерживаю его за спину, чуть толкая вперед ладонями, чтобы ему было легче.

- Дотерпишь до приезда скорой помощи? В аптечке есть перекись и бинт? – с тревогой, осыпаю его вопросами. То, что он теперь сидит, уже хорошо, вместе мы сможем добраться до машины быстрее. И почему я не умею водить машину? Если бы умела, то даже за отсутствием прав довезла его до ближайшей больницы.

Взгляд его золотистых глаз рассеян, он озирается по сторонам, как будто не может понять, где находится и что с ним произошло. Будь ты проклят Марк! Если моему другу станет хуже, клянусь Богом, я убью тебя! Пальцы против воли сжимаются в кулаки, при мысли об этом сумасшедшем, что накинулся на друга.

- Дань, как ты? – переползаю на коленях по асфальту, чтобы быть напротив него.

- Я в порядке, - кратко отвечает, охрипшим голосом, но продолжает игнорировать меня, смотря по сторонам.

Черт возьми, не делай вид, что меня нет! Я не пустое место, а стараюсь помочь!

Подползаю к нему ближе и пытаюсь коснуться ладонью его щеки, но Данька отстранился от меня, будто я прокаженная. Он пытается быть сильным, невозмутимым, как тогда при первой нашей встрече. Когда я застала его в душевой, где его сначала избили, а потом заперли. Но я вижу, как ему тяжело даются слова и он прилагает титанические усилия чтобы делать вид, что все нормально. Как и тогда, я чувствую, что он закрывается от меня, отвергает любую помощь. И от этого больнее вдвойне. Чувство вины, за то, что произошло грызет меня изнутри, поэтому я сдерживаюсь чтобы не вспылить на друга, который делает вид, что помощь ему не нужна.

- Пойдем к машине, прошу, нужно остановить кровь и вызвать скорую, - молю Даньку, чтобы он послушался меня.

 Но он по-прежнему молчит. Одним резким рывком он встает на ноги, я же поднимаюсь следом, и держу его за руку, чтобы не упал. Но он отмахивается от меня и неуверенными шагами направляется к машине. Иду следом за ним, готовая в любую секунду поддержать, если его ноги не удержат, и он начнет падать.

- Дань, прости меня! – кричу на него, только бы он обратил на меня внимание, а не игнорировал, не отталкивал.

Перекрываю ему путь, выставив ладони вперед, на его грудь.

- Да постой же! Выслушай меня! -  но он обходит меня и идет дальше.

Остановившись возле машины, Данил одаривает меня печальным, равнодушным, холодным взглядом, отчего мне стало не по себе. Я понимаю, что он задумал, но не в силах что – либо изменить и заставить его слушать меня. Данька достает ключи, открывает дверь и садится за руль. Делаю пару шагов к машине и касаюсь ладонью стекла, за которым он пытается завести машину.

- Не делай это! Прошу! Только не ты! – сквозь всхлипывания кричу ему и бью ладонью по стеклу, чтобы опустил его, выслушал.

Но он смотрим вперед в лобовое стекло, как будто меня здесь и нет. Слышу, как загудел мотор, отхожу на шаг назад. Данька вытерев тыльной стороной ладони кровь с губы, выворачивает руль и оставляет меня одну. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. На пустынной улице, ночью, со слезами на глазах. Смотрю вслед уезжающей машине и опускаюсь на колени, на голый холодный асфальт. Закрываю лицо ладонями и до боли сжимаю губы, чтобы сдержать бушующую во мне боль и потерю самого близкого человека. Слезы еще текут и мои ладони становятся мокрыми, зажимаю глаза пальцами и стараюсь остановить влагу, но это бесполезно. Убираю ладони с лица и поднимаю его к небу. Среди облаков вижу просвет одинокой луны, облака окружили ее и грозятся скрыть из виду. Теперь и я осталась совсем одна, без поддержки, с грузом проблем, которые душат меня.

Я ненавидела Марка всеми фибрами своей души, но не предполагала, что раньше моя ненависть была ни что по сравнению с тем, что я испытываю к нему сейчас. Терпеть его издевательства, наглость, высокомерие, я больше не намерена. Последней каплей моего терпения была сегодняшняя ночь, когда Марк поднял руку на Даниила и я навсегда потеряла самого близкого мне человека. С меня хватит.

***

Крепко сжимаю в руках небольшой батончик «Сникерс», а в мыслях уже предвкушаю, как он тает во рту. Я голодна, как стадо мамонтов, и не уверенна, что удастся насытиться этой малюсенькой шоколадкой, но это единственное на что мне хватило денег.

После того, как Данька оставил меня, я больше часа пыталась прийти в себя. Слезы душили меня, злоба к Марку желчью горела внутри, но я все же взяла себя в руки, и направилась в сторону дома. Только оказавшись возле своего подъезда, я опомнилась. Как я могла попасть в квартиру, если ключей от нее у меня нет? Я совсем не подумала об этом, пока шагала в сторону дома, съедая себя чувством вины перед Данькой и оплакивая свою потерю. У меня не было не только ключей, но и телефона, используя который я могла бы позвонить другу и попросить его вернуть мои вещи. Я оставила все в сумке, на заднем сидении его авто.

Глупости. Я не стала бы ему звонить ни за что на свете. Даниил оставил меня, давая понять – что ничего общего он иметь со мной больше не хочет. Он никогда не простит меня. Я до сих пор помню его отрешенный взгляд. В котором помимо грусти я видела и разочарование во мне. В нашей дружбе.

Нет, я не стану больше плакать, в том, что Данька от меня отказался, виновата только я сама. Настоящая дружба, помимо поддержки и помощи, нуждается и в доверии. А именно последним я пренебрегла, не поделившись своими проблемами с другом. Бывшем другом. Теперь я не смогу не то чтобы позвонить, но даже показаться ему на глаза. Мне ужасно стыдно и обидно, что я так наплошала и по своей же глупости потеряла последнего близкого мне человека. Раньше, наша дружба была для меня спасением, я всегда знала, что смогу прийти к нему и он меня утешит, поддержит, даст напутствие и направит в нужную сторону. Поэтому и тянула до последнего – боясь его расстроить и мне казалось, что ситуация под контролем. Наши отношения с Марком были отвратительными, но не стали настолько критическими, что бы лететь к Даньке и плакать, как белуга у него на плече, ожидая поддержки. Да что там поддержка, мне просто было достаточно быть рядом с другом, слышать его смех, шутить, дурачиться – всего этого было достаточно. Данька обладает той энергией, от которой я заряжалась и снова бросалась в омут своих проблем. Какие бы трудности не встречались мне на пути, я всегда знала, у меня есть моя опора – Данька. А теперь, когда у меня не осталось никого, и проблемы остались наедине со мной, я не знаю, где мне брать силы, чтобы с ними справиться.

- Разрешите? – слышу мужской голос и поворачиваюсь к его хозяину.

Молодой человек, пытается протиснуться между мной и витриной, на которой лежали упаковки со свежими пончиками. И на одну из них я все это время глядела, мечтая взять именно их вместо шоколадки, на которую я еле наскребла мелочь.

Кивнув головой, я отошла в сторону, пропуская мужчину, а затем проследив как он сует под мышку мои пончики, тяжело вздохнула и пошла на кассу. Шоколадка, так шоколадка. Путь до больницы предстоит длинный, надеюсь, этот батончик успокоит мой желудок, который предательски урчит на весь район, требуя пищи. Поскольку я не могу вернуться домой, у меня остался только один вариант – пойти к отцу и взять у него ключи. Больница находится в противоположной части города, и идти мне предстоит слишком долго. Но я надеюсь успеть к утру, когда откроется приемный покой и меня пропустят к отцу.

Пока стою в очереди на одной из касс, этого круглосуточного супермаркета, осматриваю небольшую очередь у соседней кассы. Глаза снова цепляются за мужчину с моими пончиками. Только сейчас мне удалось его рассмотреть. Высокий, но не худощавый, волосы светло-каштановые небрежно торчат, как будто он забыл их уложить, либо его и вовсе не заботит прическа. Приталенная серая рубашка и узкие темные брюки. Лицо усталое, а взгляд задумчивый и даже пустой.

Попалась. Отвожу взгляд в сторону, когда он заметил, что я его разглядываю. Почему он ухмыляется? Неужели понял, что я ревную его к этим пончикам и горю желанием забрать их? Если бы у меня отсутствовала совесть – то я совершила бы разбой.

Подходит моя очередь и я забываю о незнакомце и пончиках. Расплачиваюсь за батончик и иду на улицу. Решаю спокойно доесть его на скамье, возле стоянки супермаркета, потому как ноги устали от ходьбы. Усаживаюсь на середину скамьи, не хочу, чтобы ко мне присаживались, хоть на улице уже поздно и народа нет. Разворачиваю свой ужин и кусаю шоколадно – ореховую смесь. Рот моментально наполняется слюной и живот благодарно урчит в ответ.

- Можно присесть? – снова этот голос.

- Зачем спрашивать, если уже сел? - Поворачиваю голову и слежу, как незнакомец с моими пончиками, уже сидит на краю скамьи.

Выражения моего лица «какого черта?», он не видит, потому что удобнее устраивается на краю скамьи, и смотрит вперед, ухмыльнувшись, не обращая на меня внимание. Слежу, как он достает из пачки сигарету и подкуривает ее. Хочу обругать его, но за что? Место вроде как общественное. Поэтому закрываю рот и отвернувшись, снова кусаю батончик. Краем уха, слышу треск пластика. Он открыл упаковку с пончиками и собирается по-видимому перекусить. Боже, этот, ни с чем не сравнимый запах свежей выпечки, проникает в мой нос, и я закрываю глаза, пытаясь насладиться этим ароматом. Теперь моя шоколадка кажется безвкусной и мне хочется ее выплюнуть. Но вместо этого я начинаю быстрее работать челюстью чтобы, поскорее покончить с батончиком и уйти. Ну вот кто его просил присаживаться со мной рядом и дразнить этими проклятыми пончиками?

- Паршивый день? – прерывает мои мысли незнакомец.

Чего привязался то? Сиди и кури молча.

- Так ужасно выгляжу? -  все же с интуицией у него все в порядке.

Как догадался?

- Ага, - снова затягивается, - ты лохматая, - машет в мою сторону рукой и морщится, будто я лягушка мерзкая, - а еще нос красный и лицо опухло.

Нет вы слышали?! Что за наглость?

- Если ты ко мне клеишься, то у тебя это хреново получается! – шиплю сквозь зубы и уже готова встать и уйти, как слышу его глубокий, искренний смех.

- Что смешного я сказала? – его реакция ввела меня в ступор и мне не терпится поставить на место этого наглеца.

- Прости, это была шутка, - начинает мужчина оправдываться.

- Дурацкая и не смешная, я тебя не оскорбляла между прочим! – прерываю его.

Я и так знаю, что выгляжу, как помойное ведро. Только до этой секунды мне было плевать на это. И вообще – не красиво говорить девушке, что она выглядит неважно!

- Просто ты выглядишь груженной проблемами, это я заметил еще в супермаркете. Решил тебя отвлечь таким пусть и глупым способом, - он пожал плечами и протянул мне упаковку, - угощайся, - лицо мужчины озарилось кривоватой улыбкой.

- Нет, спасибо, я не голодна, - все еще зла на него, да и вообще мне некогда с ним рассиживать, я спешу.

- Не правда, я видел, как ты буквально поедала их глазами, - стреляю глазами сначала по его лицу – он поджимает губы и кивает на упаковку; а затем на пончики. Черт возьми, они удобно расположились в упаковке и выглядят очень аппетитно. Я бы сказала, чертовски соблазнительно и я не могу устоять! Твоя взяла.

- Ну, хорошо, я съем один, - вытягиваю вперед указательный палец, и качаю головой в знак поражения.

Все пончики одинакового размера, но за пару секунд я выбрала, как мне показалось, самый «пузатый» и сочный.

Набиваю рот вкуснятиной и решаю сначала прожевать, а затем поблагодарить, теперь уже и не такого противного незнакомца.

- Между прочим, ты и сам выглядишь не ахти, - дожевав, докладываю, - рубашка и брюки помяты, на лице щетина, - морщусь, продолжая констатировать факт, -  и вообще ты походу с похмелья.

Я сказала правду, он был бы намного симпатичнее, если бы побрился, и был в свежей одежде, ну и немного поспал. Так что выглядит он ничем не лучше меня.

- Мне нравится твоя прямота, - смеется он в ответ, - Так и есть, и в ближайшее время мне не удастся привести себя в порядок.

- Почему?

- Скажем так: об этом я не успел позаботиться, но надеюсь утром решить этот вопрос, - снова затягивается.

- Ты не местный?

- Бинго, - взмахивает рукой и снова эта улыбка. Она одновременно искренняя и лукавая. Он заигрывает со мной?

Тянусь уже за третьим пончиком, совсем не стесняясь незнакомца. Как будто это я их хозяйка и угощаю соседа. Наглость мое второе счастье. К тому же мужчине совсем не до еды, он курит сигареты одну за другой. Смотрю, за второй уже потянулся. Поэтому, пользуясь случаем, я ем. Ведь чем больше я набиваю свой желудок этой вкуснятиной, тем теплее мне становится. Пока я шла в сторону больницы, немного вспотела и водолазка стала влажной. А сейчас сидя здесь, я чувствую, что ветер продул мне спину. Пару минут мы молчим. Каждый занят своим делом. Он курит, я жую.

- Как тебя зовут? – поинтересовался сосед, как только затушил очередной окурок и выбросил его в урну.

Действительно, мы успели повздорить, он меня накормил и получил очки в свою пользу. А как зовут друг друга мы так и не узнали. Не порядок.

- Я Лера, а твое имя?

- Демид, - тянет он руку.

- Очень приятно познакомиться, - протягиваю руку и мы скрепляем наше знакомство крепким рукопожатием, - почему ты не ешь? – киваю на сдобу.

- Не хочу, - машет он головой и продолжает рассматривать меня.

Он либо курит, либо разглядывает мою персону довольно пристально. Ему не хватает лупы, для удобства. Как будто я маленькая пони, которую он ни разу в жизни не видел. Глупое сравнение конечно, но это так. А еще мне кажется, что он пытается меня вспомнить. Или сравнивает с кем-то. Может думает, что мы встречались где –то и не может припомнить где? Так это лишнее, пусть не напрягается. Я могу сказать с уверенностью – мы с ним ранее не встречались никогда.

- Тогда позволь поинтересоваться – зачем ты их купил, если не голоден? Тебе лучше поторопиться, а то я все съем. Серьезно.

Опять этот смех, никогда не замечала за собой, что смех незнакомого человека может нравиться. Разве такое бывает? Оказывается да. Смех Демида добродушный, и я бы сказала приятный.

- Для тебя, - спокойно отвечает он.

Что?! Странно. Убираю пончик ото рта и с удивлением на лице впиваюсь в него взглядом. Демид виновато улыбается, но продолжает смотреть на меня, ожидая ответа. А мне нечего сказать, его ответ меня насторожил.

- Серьезно, я видел, как ты их хотела, - продолжает он убеждать меня. Но это же абсурд.

- Кхе, кхе, - в горле запершило, - А если бы я не остановилась здесь? - Киваю на скамью,- куда бы их дел?

Он меня начинает пугать. Ведь именно так поступают маньяки со своими жертвами – заманивают их вкусняшками, а спустя какое-то время ты едешь в лес. В багажнике. В разных мешках.

- Чувствую, твой мозг работает не в том направлении, - теперь уже Демид оправдывается, - если бы я не застал тебя здесь, то взял бы их с собой и позже возможно съел, - подмигивает, улыбнувшись.

Хороший ответ. Меня он полностью устраивает. Я киваю головой, ничего не сказав в ответ, и продолжаю лакомиться. Порывистый ветер снова дает о себе знать, отчего я поежилась. Надеюсь, дождь не начнется, только его мне не хватало.

- Прохладно, - пробормотал Демид, - так, что ты планируешь делать дальше, Лера?

- А сколько время? – действительно, пора идти, а то засиделась я.

- Начало четвертого, - взглянув на наручные часы, ответил мужчина.

- К восьми утра, я должна быть в другом конце города, поэтому мне пора идти, - тяжело вздохнув, делюсь своим планом на ближайшие часы.

- Пешком? – в недоумении спрашивает мой новый знакомый.

- Ага, - поджав губы, обреченно вздыхаю.

- Я за рулем, могу подвезти, если укажешь дорогу, - кивает на небольшую автостоянку слева, где стоят несколько машин, а затем смотрит на меня.

- Чего раньше молчал? – взвизгиваю от радости и хлопаю в ладоши, как маленький ребенок.

О Боги. Вы послали мне спасителя. Накормил. Теперь и отвезет, надеюсь.

- Да как-то, не было повода заикнуться об этом, - пожал он плечами и усмехнулся.

- Черт, я замерзла, как собака! - верещу от восторга,- но обещай мне одну вещь, - беру себя в руки и натягиваю маску «сама серьезность».

- Какую? – озадачен Демид.

- Не распускать руки и не клеиться, - хмурюсь, и машу указательным пальцем, пытаясь быть грозной, - я дзюдоистка в пятом поколении и могу дать сдачи, что мало не покажется.

- Обещаю, - хохочет он и поднимает руки ладонями ко мне, сдаваясь.

- Вот и отлично! – подскакиваю с лавки и потираю поясницу, похоже ее тоже надуло ветром, - поскольку поедем через центр, заедем в одно место где можно купить горячий кофе. Хоть его и не люблю, но мне нужно взбодриться.

- Согласен, - соглашается Демид, и я следую за ним на автостоянку.

До сих пор не понимаю, зачем я согласилась сесть в его машину. Быть может потому что у нас схожая ситуация? Каким-то образом мы оба оказались на улице, возле этого супермаркета и нам негде переночевать. Или это его соблазнительные пончики так подействовали? Наверное, он подсыпал в них, что вроде порошка доверия. Не знаю точно. Но на долю секунды мне показались его глаза и черты лица знакомыми, а его дружелюбный настрой по отношению ко мне, внушал спокойствие. За то время, что мы провели на этой скамье - мне удалось отвлечься от проблем и почувствовать себя комфортно рядом с ним. И что удивительно - безопасно.

-Твою мать! Что за мерзость! – как только жидкость, которую она имеет наглость называть «кофе», попадает в мой рот, сплевываю ее обратно в чашку.

От неожиданности секретарша, чуть ли не подпрыгивает, а на ее смазливом личике читается недоумение вперемешку со страхом. Какого черта, это девица все еще стоит здесь и хлопает глазами? Она со всех ног должна бежать из моего кабинета, чтобы продолжить и дальше учиться варить этот проклятый кофе. Почти каждый день, на протяжении двух недель, она приносит мне эти помои. Ее только за это нужно уволить. Кто ее вообще взял на эту должность?! Нужно связаться с отделом кадров.

- Как Вас зовут? – спрашиваю, сверля взглядом секретаря, отодвинув чашку на край стола.

- Даша, - еле слышно мямлит она, опустив голову.

Тяжело вздыхаю, откинувшись на спинку кресла. Похоже, мое терпение лопнуло именно этим паршивым утром.

-Так вот, Даша, заберите чашку, - указываю взглядом на эту дрянь,  - и принесите мне заявление на увольнение. Свободны. – Опускаю взгляд в монитор ноутбука и продолжаю работать. Но успеваю заметить выражение ее лица. Могу поклясться, что ее и без того не маленькие глаза стали в раза три больше от удивления. Даже рот открыла. Да, Даша – ты идешь нахрен с этой должности, раз не умеешь варить кофе, и портишь мне каждое утро настроение. Не говоря уже о твоем тупом выражении лица, с которым ты встречаешь меня утром и провожаешь вечером. Просто улыбаться и справляться с расписанием моих встреч – недостаточно.

Жду, что она спросит, почему я увольняю ее, либо заплачет, накричит на меня. Хоть какой-то реакции. Но она делает, как я сказал – молча, берет блюдце с чашкой и покидает мой кабинет. Отлично. Сегодня снова без кофе.

Вчерашняя ночь была ужасна. Сначала Валерия и ее дружок. А потом этот захудалый бар и брюнетка. Удалось поспать всего несколько часов, а работы сегодня невпроворот.

За следующие два часа работы я успел принять двух крупных потенциальных арендаторов в центр и обсудить несколько важных вопросов. До завтрашнего вечера мне нужно успеть многое, потому как ночью нужно лететь в Москву и доделывать дела. Которые отложил. Но полечу не один, а в компании с девушкой, ради которой эти дела и пришлось отложить.

Слышу стук в дверь. Встречи закончены на сегодня. Кого принесло? Поднимаю взгляд и вижу в дверях Валерию. Выглядит девушка, мягко говоря, усталой, она измождена, как будто и не спала вовсе. Не ожидал ее увидеть так рано утром. Я знаю, что должен извиниться за свою выходку и собирался сделать это вечером. Но раз она тут.

Захлопнув двери, она подошла к моему  столу напротив, и бросила на него листы бумаги. Разорванные. Бросаю взгляд на них, а затем на нее.

- И тебе доброе утро, - пытаюсь быть вежливым, ведь в ее, хоть и усталом, лице я вижу все те же эмоции – злость, ненависть, желание разорвать меня на куски. Все как обычно. – Мусорное ведро, слева от тебя, под столом.

Она продолжает стоять, что-то обдумывая в своей милой головке, но сжимает губы и послушав меня, берет бумаги в руку и чуть наклонившись под стол, выбрасывает их.

- Там и место вашему договору! – все тот же ядовитый голос. Интересно, а когда она рада, довольна – как звучит ее голос? Удастся ли мне хоть раз насладиться ее приятным звонким голосом, а не гневным криком? Увидеть ее счастливой? Мне надоело быть ее раздражителем. Я хочу, чтобы рядом со мной эта девочка чувствовала себя комфортно и в безопасности. При каждой нашей встречи она подобна маленькому злющему котенку – встает на дыбы, шипит и пытается расцарапать мне лицо. Я устал от этого дерьма.

- В договоре тебя что-то не устраивает? Так это, не проблема – все решаемо, - пытаюсь успокоить ее и настроен дружелюбно, - присаживайся, Валерия, - указываю подбородком на стул напротив, возле которого она стоит, держа оборону. Она снова настроена воевать. Только я нет, ведь понимаю – что она имеет полное право на меня злиться. Ведь прошлой ночью я наплошал по-крупному.

- Я никогда не подпишу ни этот, ни какой-либо другой договор, - цедит она сквозь зубы, - более того я отказываюсь участвовать во всей этой игре! – ее маленькие пальчики сжались в кулачки, как будто она ожидает, что я на нее наброшусь. Но это не так.

- Валерия, присядь и успокойся, - начинаю я, но она прерывает, вскрикивая.

- Да перестать ты называть меня Валерией! Ненавижу свое имя, когда оно звучит из твоих уст! – хватается она руками за голову и закрывает глаза, как будто мой голос причиняет ей боль, - И я не успокоюсь, пока не скажу тебе все, что о тебе думаю! – распахивает она свои глаза.

- Успокойся, - снова пытаюсь усмирить ее. Мы оба знаем, что стоит ей только наговорить лишнего и я не сдержусь.

- Ты эгоистичный сукин сын! – указывает она на меня пальцем, продолжая кричать, - Ну ладно я, - нерадостно усмехается девушка, качая головой, - я стерплю все твои унижения! Но причем здесь Данька!? Мало того, что ты перекрыл кислород ко всем сферам моей жизни, преследуешь, заставляешь плясать под твою дудку, так еще и отнял моего единственного друга! – она снова… плачет.

Вижу, как тяжело даются ей слова, голос ее хрипит от крика, и она чертовски измотана. Ее друг важен для нее, а я все испортил. Приподнимаюсь с кресла.

- Прости меня, за вчерашнюю ночь, - я должен был сказать эти слова еще вчера, либо сразу, как только она вошла в кабинет. Не могу больше видеть, как она страдает.

- Что ты сказал?! – вытирает ладонью слезы и смотрит на меня ошарашенно, будто у меня три головы, вместо одной.

 Да, девочка, я умею признавать свои ошибки. Какой угодно реакции я ожидал от своих слов, но только не этого истеричного смеха.

- Даже не верится, что ты, напыщенный павлин, сам Марк Антонович Власов соизволил попросить прощение! – она подошла к столу ближе и облокотилась на него ладонями, - только знаешь, что? – чуть нагнулась ко мне, прищурившись, - засунь это «прости» себе в задницу! И катись к черту! – резко развернулась к двери, - с меня хватит, я ухожу!

Все сказала? Только вот я, не успел ничего сказать в ответ. Последнее слово всегда за мной.

- У тебя нет выбора, - четыре слова, которые заставили ее обернуться в трех шагах от двери.

- Еще как есть, - уверенности ей не занимать, она ухмыляется, - я залезу по уши в кредиты, продам квартиру, но отдам тебе все до копейки, - делится она своими планами.

Только я с ней совсем не согласен. Правила здесь устанавливаю я.

- Если ты выйдешь за дверь и не подпишешь этот договор, то на пару с матерью своего друга, сядешь за решетку.

- Что ты имеешь в виду? – теперь вся ее уверенность пропала, и в голосе сквозит тревога.

- Чек, который ты обналичила, был фальшивым. А кассир, коим является мать твоего друга, чек приняла и обналичила, - обхожу стол, направляясь к девушке, что застыла в центре кабинета. Мне кажется, либо она стала еще бледнее? Услышав меня, она нервно машет головой из стороны в сторону, что-то бормоча.

- Теперь вы соучастницы. Как думаешь сколько фальшивых чеков по этой схеме вы уже обналичили? – подхожу к ней ближе, она же отступает к стене возле двери. Взгляд ее лихорадочно осматривает мою грудь, ладонью она прикрыла рот. А когда отступать уже было некуда и ее спина столкнулась со стеной, она наконец подняла свое хорошенькое личико и встретилась со мной взглядом.

- Нет, чек не был фальшивым и мы не соучастницы, - пробормотала она.

- А кому поверят? Мне, кто все это подстроил, и может сделать так, что поддельных чеков будет больше. Либо тебе? – наклоняю голову в сторону, с нетерпением ожидая ответа.

- Нет, скажи, что это не так, - что-то похожее на панику зарождается в ее голосе, глазах, теле, - нет! Нет! – продолжает она повторять, как заведенная и я чувствую, как ее маленький кулачок ударяет  мою грудь. Один удар. Второй. Еще раз.

Да, Валерия это так. Я не позволю тебе сбежать от меня. Каждый твой шаг мною просчитан. Неужели ты думала, что все так просто и я не подстраховался? Жду, когда ее истерика немного утихнет, и силы для ударов покинут ее тело. Ведь эта информация в конец выбила ее из колеи. Продолжаю терпеть поток ее ударов, но не пытаюсь их остановить. Ей нужно время чтобы понять, что она загнана в угол. Что этот раунд снова за мной. С каждой секундой ее удары становятся все реже. А отчаянный плач и крики все тише. Когда силы на борьбу со мной иссякли, ее руки безжизненно повисли вдоль тела. Опустив голову, она слабым голосом проговорила:

 - Не могу поверить, что ты все это подстроил.

У нее заплаканные, красные от слез глаза, но она все равно прекрасна. Опухшие губы, соблазнительно манят коснуться их, попробовать снова на вкус. Теперь она смотрит мне не просто в глаза, а в самую душу. Что же она делает со мной, глупая. Я понимаю, что пропал в ней, в чувствах, что испытываю к этой девочке. А самое главное я понял, что она проникла так глубоко, что отпустить ее я не смогу никогда.

Моя. Это слово набатом звучит в голове. Понимание, что мне нужна только эта девочка заставляет мое сердце биться сильнее. Как у влюбленного подростка. Во рту пересохло и я облизал свои губы. А хотелось накинуться на ее губы, испить их сладость, услышать ее стон, почувствовать такое же ответное желание, что охватило мое тело.

В ее глазах нет ненависти, а только отчаяние, беспомощность и боль.

Обхватываю ее лицо ладонями и заставляю посмотреть мне в глаза:

- Ты даже представить себе не можешь, на что я способен, когда хочу чего-то, - так же тихо отвечаю ей, вытирая большими пальцами слезы с ее бледных щек, - а в данный момент я хочу тебя Лера, только тебя.

Провожу пальцем по ее щеке, а затем опускаюсь к нижней губе. Но вздернув подбородок, она одергивает мою руку:

- Ты никогда меня не получишь, - узнаю мою девочку, в глазах все та же смелость. Она бьется до последнего и не собирается сдаваться.

Усмехаюсь.

- Ты уже моя, Лера. Разве до сих пор не поняла этого? – поджимаю губы, слегка, улыбнувшись. А затем подхожу еще ближе, облокотившись ладонями о стену, закрыв ей все пути к отступлению.

Она отвернулась от меня и аромат ее волос и кожи, наполнил мои легкие.

- Это низко – шантажировать меня. Я никогда тебя не прощу. Зачем тебе все это? – голос ее слабый, безжизненный.

 Закрыв глаза, наслаждаюсь запахом ее волос, касаюсь губами виска:

- Я не могу отпустить тебя, - наслаждаюсь каждым мгновением, пока у меня есть такая возможность: провожу носом по ее виску, волосам, подхожу к ней ближе. В пальцах покалывает от желания коснуться ее тела. Под ладонями холодная бетонная стена, а хочется ощутить тепло ее кожи.

- Это же бред, - качает она головой, и я слышу что-то похожее на слабую усмешку.

- Лера, мы по одну сторону баррикад,  перестань бороться со мной. Ты сильная девушка и я уважаю это. И ни в коем случае не посягаю на твою независимость. Я просто хочу, чтобы ты дала нам шанс узнать друг друга лучше, - продолжаю шептать у ее виска.

Я жду взрыва, криков, наступления с ее стороны. Но она спокойна, стоит не шелохнувшись. Я даже начал беспокоиться, а дышит ли она вообще, потому что грудь ее почти не вздымается. Неужели мне удалось успокоить ее? Она повернулась ко мне лицом и в ее взгляде была паника и неуверенность. А я ожидал совсем другого, хочу видеть в ее глазах доверие. Она не верит мне. И боится. Сейчас я отдал бы все, чтобы узнать, что твориться в ее головке, что беспокоит, в чем сомневается, я хочу заставить ее поверить мне.  Когда она так близко, чертовски сложно, сдерживаться от того, чтобы не схватить ее и прижать к груди. Я знаю, что она будет сопротивляться, если я снова попытаюсь поцеловать ее. Но у меня есть небольшая надежда, что она ответит мне взаимностью, если я это сделаю. Поэтому чуть наклонившись к ней, я опускаю свои губы. Едва коснувшись ее губ, я чувствую их мягкость и тепло, но мои планы нарушает стук в дверь.

- Эй! Подождите минуту – я сбегаю за попкорном! Продолжение обещает быть жарким! – Слышу насмешливый, и столь ненавистный мне голос.

Отстраняюсь от Леры и за долю секунды замечаю на ее лице замешательство. Она отворачивается в сторону нежданного визитера. Я же сжимаю зубы до боли в скулах, прикрыв глаза от разочарования, что мне помешали. Но больше я зол на того, кто посмел ворваться в мой кабинет. Того, кого ненавижу и презираю. Я разберусь с ним позже, не хочу, чтобы Валерия была свидетелем очередного скандала.

- Уходи, Лера, завтра вечером Семен заедет за тобой, будь готова, - отхожу от нее, давая возможность пройти к двери.

Девушка нахмурилась, и, не говоря ни слова, в последний раз взглянула сначала на меня, потом на брата и выбежала из кабинета прочь.

- Надо же, как она похожа на нее, - веселье и удивление в голосе брата, сменились серьезным тоном, - правда, брат? – Вздернув бровь, Демид  прошел рядом, как бы невзначай задев меня плечом.

- Не смей приближаться к ней и на метр! – цежу сквозь зубы, пытаясь сдержать зверя, что рвется наружу, грозясь разорвать этого ублюдка на куски.

- Уууу, как у нас все серьезно, - усаживается на диван, и, вытянув руки вдоль спинки, продолжает улыбаться, - расслабься, я все понял.

- Какого хрена ты здесь забыл? Свои дела я еще не закончил, после которых ты можешь приступать к своим. Так что можешь проваливать. – стараюсь обуздать свое раздражение. Прохожу к своему креслу и опускаюсь в него.

- Ну во- первых, поблагодари свою безмозглую секретаршу, которая забыла забронировать мне номер в отеле, – он закатил глаза, - поэтому мне пришлось всю ночь торчать на улице.

- Ближе к делу, - прерываю его «прелюдию».

- А во-вторых, я прилетел сюда на встречу с генеральным директором сети гипермаркетов «Riza». Насколько мне известно, в наш новый центр ты еще не нашел якорь. Я уже почти договорился, и завтра мы подпишем долгосрочный договор на открытие их гипермаркета в нашем центре.

Не могу поверить, что у него получилось заключить этот договор. Я пытался это сделать дважды, но мои попытки были тщетными. Что задумал Демид? Почему лезет в дела, которыми занимаюсь только я?

- Как тебе удалось уговорить его подписать договор? – это единственный раз, когда мой брат внес, хоть какую-то лепту в наш бизнес, и я не ожидал от него этого.

- У генерального директора, есть милая дочка, которая без ума от меня, - он фальшиво улыбнулся, не вдаваясь в подробности. Все и так ясно.

Тяжело вздохнув, качаю головой.

- И как только его дочка тебе надоест, и на горизонте появится новая юбка, ты ее бросишь, а нам придется расторгнуть договор с ее папашей? Очень умное решение, - вопросительно смотрю на брата.

В который раз он вместо мозга использует свой член. Я не удивлен. Наш бизнес не то, что нужно смешивать со своей постелью. Он никогда не остепенится, и мне жаль тратить время на этот бесполезный разговор.

- Нет, - уверенно заявляет брат, - в случае расторжение долгосрочного договора с его стороны – он будет вынужден заплатить большую неустойку и двойной обеспечительный платеж. Это я тоже предусмотрел, так что не переживай братец, - довольно констатирует.

- Не ожидал от тебя подобной деловой хватки, - поверить не могу, что ему удалось предусмотреть и такие важные детали при заключении договора.

- Вы с отцом и не пытались рассмотреть во мне потенциал. А он есть, - встает с дивана и подходит к окну.

- Так в чем подвох, Демид?

- Почему ты постоянно ищешь подвоха, Марк? – Поворачивается ко мне, чуть прищурившись.

- Мы оба знаем, что я не могу доверять тебе. Поэтому странно, что ты лезешь в мои дела.

- Знаешь в чем твоя главная проблема брат? – проходит к двери Демид.

- У меня их нет, - уверенно отвечаю я.

- Еще как есть, - ухмыляется брат, - и главная из них, это то, что ты слышишь только себя.

- Ты пытаешься учить меня жизни? – вздергиваю бровь, ожидая ответа. Разговор раздражает. И по продолжительности он самый длинный, за последний год.

- Мне плевать на твою жизнь, со своей бы разобраться, - устало потирает лицо, и берется за ручку двери, готовый выйти, - Так, кто мне поможет с заселением в отель? Я впервые в этом захолустье.

- Я наберу Семена, - лезу в карман брюк за телефоном, чтобы дать помощнику указание, - он будет ждать тебя внизу и поможет с поиском отеля.

- Ок. Через три дня я улетаю, поэтому больше не увидимся. Подписанные договора передам через Семена. Счастливо оставаться, братец. – Открывает дверь, и уже выходя, добавляет, - и передавай привет Лере, - дверь за ним захлопывается.

Самовлюбленный болван. Для его же безопасности, быть, как можно дальше, за тысячи километров от меня. И Валерии.

Не верю! Ни единому его слову, что он произнес пару минут назад! От обилия той лживой информации, что он вылил на меня, кажется, что мой мозг просто не выдержит и взорвется. И Демид, какого черта он там оказался?! Они разве знакомы? Что за бред происходит!?

Жму на кнопку, еще раз. Лифт не собирается подниматься с нижних этажей. Плевать на него! Оглядываю по сторонам просторный холл, в поисках выхода на лестничную клетку и как только нахожу – бросаюсь к ней. Мне срочно нужно оказаться, как можно дальше от Марка и всего, что с ним связано. К тому же здесь настолько душно, что я задыхаюсь от недостатка свежего воздуха.

Какой же я была глупой, когда сегодня утром, ступила на порог его кабинета, твердо решив порвать с ним всякие отношения. Прекратить весь этот кошмар, которым он наполнил мою жизнь, появившись в ней. Перевернув ее с ног на голову и лишив меня покоя. Я действительно была готова продать квартиру, набрать кучу ссуд и кредитов и расплатиться с ним до копейки. И это не плод моего больного воображения и уставшего мозга. Нет. Я была полна решимости, избавиться от Марка раз и навсегда.

Но теперь не смогу. Там в кабинете, его фальшивые обвинения, которыми он так грязно шантажировал меня, убили во мне последнюю надежду на спасение, на бегство от этого мужчины. Как он посмел нести чушь, прося меня дать ему шанс, узнать друг друга лучше? Он совсем из ума выжил?! Сначала загоняет в угол, ставя ловушки одну за другой, а потом смеет говорить что-то о дружбе?! Он сам себя слышит? Усмехаюсь. Мне смешно от того, что всего на мгновение, я поверила его словам, что он уважает меня и не хочет причинить вреда. Он так убедительно говорил, что хочет узнать меня лучше, а я как завороженная внимала его словам! Глупая. Такие, как он могут сказать, что угодно только бы получить свое. Но со мной это не пройдет! Ведь даже если бы и захотела поверить, то не смогла. Чтобы он не говорил слова его просто ложь. А действия, вот чем он доказывает свое истинное отношение ко мне.

Теперь я ни в чем не уверенна, находясь рядом с ним. Пытаясь сбежать от него, я могу попасть в любой из его капканов, которыми он обложил меня со всех сторон. Я полностью завишу от Марка и теперь даже дышать без его разрешения не смогу! Он прекрасно знал, что я никогда не подставлю ни Даньку, ни его маму. Это грязно, использовать в его игре близких мне людей.

Пробежав несколько лестничных пролетов, останавливаюсь и сажусь на ступени. Хочу восстановить дыхание, ноги подкашиваются, и сил, бежать дальше, просто нет. Усталость, а теперь еще и головная боль разом нахлынули. Закрываю глаза, локтями упираюсь в колени, опустив голову на ладони.

Что мне теперь делать? Плакать, кричать да даже биться головой о стену – просто нет смысла. Это все равно ничего не изменит! Обхватываю руками голову и наклоняю ее к коленям. А из груди рвется смех. Не тот, которым заливается человек, когда ему действительно весело и он счастлив. Нет. Этот смех не такой звонкий, а больше похож на пронзительный вопль. Что это? Отчаяние, безысходность, смирение? Я не знаю. Как бы это не пугало, не заставляло опускать руки, подчиняться, но я вынуждена признать, что я проиграла. А этот сукин сын в который раз доказал, что он чертовски умен. Я и не подозревала насколько недооценивала его. У меня совсем нет запасных вариантов на спасение, да и те, что были – слишком рискованные. Как ни странно, но внутри уже не осталось ничего. Ни боли, ни обиды, ни желания бороться с этим мужчиной. Все бесполезно. Я чертовски устала от всего этого.

Сжимаю в руках ключи от дома, встаю и направляюсь к выходу из здания. До сих пор чувствую себя отвратительно, что эти самые ключи, что сегодня утром взяла в палате отца из ящика, пока он спал. Как преступница, которую могут застать на месте преступления – я прокралась в его палату и просто забрала их. Хорошо, что и остальные пациенты палаты тоже спали, не заметив меня. А то пришлось бы объясняться им, то, почему я роюсь в ящике отца. Я просто не могла показаться ему в таком помятом, уставшем виде. Начались бы расспросы, почему я так рано пришла к нему, почему выгляжу ужасно и где наконец, мои ключи.

***

Как только выхожу из офисного здания, первый кто попадается мне на глаза, это Семен. Только его не хватало. Отвожу от водителя Марка взгляд, сворачиваю налево, к остановке. Не желаю его видеть и говорить с ним. Все, что мне нужно, это попасть как можно быстрее домой.

- Валерия! – но у него видимо другие планы, на этот счет.

Слышу его голос и приближающиеся шаги за спиной. Останавливаюсь, и, повернувшись, одариваю его уставшим взглядом. Почему он никогда не снимает солнечные очки? Скрывается от кого-то? Либо у него глаза косые? Или болезнь дневного света. Странный он какой-то.

Подойдя ближе, он протягивает мне небольшую белую коробочку:

- Вот. Это от Марка Антоновича. Выбирал я сам, надеюсь, тебе понравится. Если нет, возьмем другой.

- Что это? – киваю на коробку. Примерно догадываюсь, что там, да и рисунок виден на крышке.

- Новый телефон, - подтверждает он мои догадки, - насколько мне известно, Марк твой разбил.

- Вот уж от кого, но только не от Марка. Он мне не нужен, - бормочу, отворачиваясь от Семена и уже готовая, продолжить путь к дому.

Но этот Семен не только странный, но и упертый, как баран. Он перекрывает мне путь своим телом и снова протягивает коробку:

- Мне он тоже не нужен, этот телефон твой, - поджимает губы и ждет, что я его возьму, - ты должна быть на связи.

- Ну хорошо, раз он мой, - выхватываю телефон из его рук и возвращаюсь ко входу. Вернее к мусорной урне, в которую и бросаю свой телефон. Конечно, мне не помешал бы новый телефон, ведь мой старенький, что я отыскала дома – у Даньки в машине. Но лучше быть совсем без связи, чем принимать от него такие подарки. Уже проходя мимо Семена, добавляю:

- То и делаю я с ним, что хочу, - ну теперь-то я могу спокойно пойти домой и выспаться?! Придется снова пожертвовать лекциями в институте, чтобы хоть немного вздремнуть. Ведь сегодня после обеда рабочая смена, и ее никто не отменял.

Мужчина лишь шумно вздыхает. То-то же. И правильно делает, разборки с ним это последнее, что мне сейчас нужно. Предпочитаю теплый душ, бутерброд и крепкий сон. Последнее, что я слышала от него, так это то, что он заедет завтра за мной.

Мне не удалось зайти даже за угол здания, как я почувствовала руку Семена у себя на плече. Да, что с ним?! Поворачиваюсь к нему, намереваясь, послать куда подальше, раз не понимает по-хорошему, будем по-плохому:

- Я же сказала, не нужен мне этот…

- Спокойно, Лер, это я, - сбавляю обороты. Это не Семен. Вы сегодня все разом решили меня достать? Может, дадите передышку, сил набраться, а потом я со всеми вами разом разберусь.

– Отвали от меня, – хочу броситься на него и расцарапать лицо. Но разворачиваюсь и продолжаю свой путь.

- Лера, остановись, - догоняет Демид, - что вас связывает с Марком?

Останавливаюсь, поставив руки на пояс:

- Нет, это ты мне расскажи, что тебя и этого ублюдка связывает?!

- Ты не поверишь…, - начинает было Демид, но я не даю ему этой возможности.

- А ты попробуй меня убедить! Только не думаю, что у тебя получится! – Вопросов и совпадений слишком много, - что это? Очередной план Марка? Что вы задумали на этот раз? Наша встреча не была случайностью, ведь так?

- О чем ты? – хорошо играет свою роль Демид, притворяясь ничего не понимающим.

- Не прикидывайся дурачком, тебе это не идет! – Прибавляю шаг, чтобы убежать от этого разговора и его оправданий, на сегодня с меня хватит.

- Ты можешь остановиться и выслушать меня? Что за чушь ты несешь? Какой еще план? – продолжает свою словесную атаку мужчина и не отстает от меня, прибавив шаг.

- Отличный план, Демид! Который я испортила, появившись у Марка сегодня утром. Ты ведь не ожидал меня там увидеть? Признайся, что вы с Марком что-то задумали – только что? – Кричу на него из последних сил, - Ты должен был следить за мной, а потом докладывать все своему паршивому боссу? Просто оставьте меня в покое! Разве вам мало того, что вы делаете со мной?! Передай своему Марку, что я сдаюсь! Слышишь, сдаюсь!

Демид сжимает губы и хватает меня за плечи:

- Лера, не знаю, что происходит между тобой и Марком, но видимо не все так гладко, как мне показалось, когда я застал вас вместе в его кабинете. Я хочу чтобы ты знала - к несчастью меня и Марка связывает только одно: мы братья.

- Что? – его наглое вранье, только еще больше раздражает.

- Да, родные братья и еще есть общий бизнес. Я не лгу тебе. Не понимаю, что ты имеешь в виду, обвиняя меня в заговоре с ним. Марк это последний человек кого я рад видеть и с кем я готов иметь какого-либо рода дела.

- Но как…, - начинаю, но Демид продолжает оправдываться.

- Вчера ночью я вернулся из Москвы, но секретарша брата не забронировала мне номер в отеле, – продолжает осыпать меня новыми подробностями мужчина, и получается у него довольно…правдоподобно? – Именно поэтому я оказался на улице, а затем случайно встретил тебя в супермаркете.

- Как такое может быть?! – до сих пор не могу переварить информацию, но не знаю почему – мне хочется ему верить.

- Я и сам до сих пор в шоке, что встретил тебя снова. Да еще и в кабинете брата, которого не хотел бы видеть вообще. Поверь мне, все это чистой воды случайность! – говорит он быстро, как будто боится, что у него мало времени и я в любой момент сбегу от него, не дослушав.

- Почему я должна тебе верить?

- Потому что у меня нет причин обманывать тебя, – качает головой Демид, - Почему он держится за тебя?

- Что значит «держится»? - первое, что отвечаю, он совсем меня запутал, - я не знаю, - обхватываю руками плечи и осматриваюсь по сторонам, не хочу продолжать этот разговор. То, что касается нас с Марком не должно быть известно больше никому.

- Не знаешь или не хочешь об этом говорить? – берет меня за руку и пытается заглянуть в глаза.

- Не хочу, - уверенно смотрю в его глаза, - Все что так или иначе связано с Марком, не внушает доверия.

- Тебе нужен союзник, который знает слабые стороны твоего противника, - что ему известно и с чего решил, что Марк мой враг?

- Мы не противники, - нагло вру Демиду, не хочу, чтобы он лез в наши отношения. Но о каких слабых сторонах Марка ему известно?

- Я перед тобой честен, Лера. А вот ты мне врешь, - его слова серьезны, а в то, что он хочет мне помочь, даже я верю. Только…

- Я не понимаю, что тебе от меня нужно?

- Не хочу, чтобы он причинял тебе боль. А я вижу, что именно это он с тобой делает. Так? – пытается дождаться от меня ответа, но мне не нужно ничего говорить, мои глаза все скажут сами. Что мне нужна поддержка, что мне нужен хоть кто-то кому я могу доверять, и что мне тяжело одной держать всю боль и ненависть.

- Звучит обнадеживающе, - слабо улыбаюсь, тем самым соглашаясь с ним.

- А теперь садись в машину, я отвезу тебя домой. Выглядишь, как будто всю ночь не спала,- смеется Демид, и, обняв меня за плечи, тянет за собой.

Уже выходя из машины, подъехав к моему подъезду, Демид спросил:

- Лера, быть может ты мне не веришь, полагая, что я на стороне Марка, но это не так.

- Мне нужно переварить всю информацию, ночь была тяжелой, слишком много всего произошло за эти сутки, Демид, - тяжело вздыхаю, опустив голову.

- Да, я все понимаю, тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Давай поговорим позже, можно взять твой номер телефона?

- Эмм, - мешкаюсь, - я бы с радостью, только у меня нет телефона, вернее есть, но номер новый и я его не помню, - пожимаю плечами.

Мужчина смотрит на меня недоверчивым взглядом.

- Это долгая история, - пытаюсь убедить его, что не лгу, но рассказывать подробности потери телефона, именно сейчас не хочу, - дай лучше свой номер, как найду телефон, сама позвоню тебе.

- Хорошо, - лезет в бардачок в поисках чего-то.

- Что ищешь? – слежу за его действиями, он оглядывается по сторонам.

- Это не моя машина, я взял ее напрокат, поэтому мне даже записать свой номер не на чем, - лезет в карман, и, достав оттуда помятый чек, улыбается, - о, это подойдет.

Из внутреннего кармана пиджака достает ручку и пишет свой номер телефона:

- Держи, - протягивает номер, - обещай, что как только выспишься – наберешь меня.

- Постараюсь, - слабо улыбаюсь, и, взяв чек, выхожу из машины, - спасибо, что подвез - Власов Демид Антонович, - закрываю дверь и иду в подъезд.

Два Власова за сутки – это перебор. До сих пор не понимаю, почему я хочу верить Демиду? Почему интуиция подсказывает, что он действительно на моей стороне?

Как только переступаю порог дома, разуваюсь и шагаю на кухню. Открываю холодильник, в поисках чего съестного и нахожу кусок сыра и хлеб. Распечатываю сыр и вдыхаю его аромат. Не испортился. Делаю бутерброд, и съедаю его, запив стаканом воды.

Принимая душ и смывая с себя пот и усталость прошлых суток, понимаю, что обмыться было глупой затеей. Теплая вода совсем разморила мое тело, и теперь я боюсь упасть прямо в ванной от усталости. Столько всего произошло за эти сутки: ссора с Данькой, встреча с Демидом, кража ключей у отца и разговор с Марком. Удивляюсь, как я еще держусь на ногах после всего этого?

Ничего Марк, будет новый день и новые возможности поставить тебя на место. Если ты думаешь, что я просто так сдамся, погрязнув в твоих ловушках – ты очень сильно заблуждаешься. Мой, хоть и усталый мозг продолжает перебирать всевозможные варианты борьбы с тобой, и я не успокоюсь, пока не избавлюсь от тебя. Уже укладываясь на диван, в голову пришла заманчивая мысль, как можно утереть нос этому дьяволу. Улыбаюсь, закрыв глаза. Завтра утром, нужно встать немного раньше обычного. Бороться с Марком наступая в открытую - не имеет смысла у него больше сил и возможностей. А вот партизанское наступление мне по плечу.

***

Задерживаю дыхание, чтобы не вдыхать воздух вместе с краской, которая при распылении выделяет вредные вещества. Нажимаю на распылитель еще сильнее, чтобы курсив был толще и насыщеннее, и вывожу вторую букву на черной, блестящей поверхности, на которой отражаются лучи теплого апрельского солнца. Неудобно стоять в этой позе – с чуть согнутыми коленями, немного пригнувшись, возле капота машины. У меня слишком мало времени, и в любую секунду меня могут застать на месте преступления. Не хочу знать, какое уголовное наказание мне светит, если меня застукают, потому что я твердо уверена – все пройдет тихо и без свидетелей. Как только начинаю выводить третью букву, за спиной слышу шаги. Черт. Резко встаю в полный рост, а баллончик с краской держу в правой руке, пряча за спиной. Свое художество удается закрыть телом, чтобы никто его не заметил. Вздыхаю с облегчением, когда вижу, что ко мне приближается незнакомый джентльмен лет сорока, который, все свое внимание уделяет экрану телефона, который держит в руке.

Он обратил на меня внимание, как только подошел к своему авто, и нажав на брелок. Смотрит на меня внимательно, а я стою, улыбаясь ему в ответ, чем выгляжу подозрительно. Чуть нахмурившись он осматривает меня с головы до пят, остановив взгляд на моей обуви, а потом, немного вытянув шею, пытается разглядеть машину возле которой я стою. Во все тридцать два зуба, моя улыбочка «Здравствуйте, рада вас видеть» сияет на моем лице, а про себя ворчу: «проваливай отсюда быстрее, дяденька». Понимаю, что своих кедах, потертых джинсах и с рюкзаком за плечами – я странновато смотрюсь возле этого дорогущего авто. Я больше похожа воришку, чем на его хозяйку. Так машина то и не моя, а я так, мимо проходила, вот остановилась шнурки завязать. Поэтому искренне надеюсь, что дядя ничего не заметит и не вызовет охрану. Напрягает он. Приподнимаю бровь, и, улыбнувшись еще шире, машу ему левой рукой. Хмурится. Но наконец-то садится в машину и уезжает. А я, ехидно посмеиваясь, продолжаю то, ради чего проснулась в такую рань и приехала сюда.

Через добрых десять минут я заканчиваю свое «граффити» и убираю баллончик в рюкзак. Перед тем, как покинуть автостоянку бизнес центра, в последний раз любуюсь своей работой. Шикарная надпись белой краской во весь капот «КОЗЕЛ», кажется, будет видна не только с высоты птичьего полета, но даже с космоса! Ухожу, быстрым шагом, бежать не стоит – это привлечет внимание. Мысленно представляю лицо Марка, когда он увидит мое художество. Он ни за что не догадается, кто это сделал и не докажет. Не думаю, что я единственная, кто ненавидит его. С его то мерзким характером. Одна из его обозлившихся подружек, к примеру, могла бы сделать подобное.

Это пусть и маленькая гадость – надпись на его дорогущей машине, хоть немного да подпортит ему настроение в конце рабочего дня. А мне – как бальзам на душу. Мелочь, а приятно.

***

- Иду я! Иду! – Кричу на всю квартиру, тому, кто звонит в дверь.

Этот кто-то очень настойчив и нетерпелив. Я и так собираюсь быстрее обычного, стоя в одних трусах и майке, и пытаясь натянуть джинсы. Подозреваю, что за дверью стоит Семен. И ждать он, как я понимаю, не любит. Пока пробегаю, через гостиную в прихожую, успеваю заметить часы, на которых уже одиннадцатый час ночи. Да, он что-то кричал, в последнюю нашу встречу, о времени, когда приедет за мной. Но я, хоть убей, не помню, какое время он обозначил.

Весь вчерашний день я спала без задних ног, пропустив учебу и работу. Сегодня смену тоже пришлось пропустить, и это последний отгул, который я могу позволить себе, чтобы меня не уволили. Старший менеджер нажаловалась в головной офис, о том, что я часто отсутствую и не отрабатываю, положенные по трудовому договору, часы. Мне пришлось поклясться, что сегодня я беру последний выходной по «личным семейным обстоятельствам» и больше такого не повторится. Как можно скорее, нужно поговорить с Марком о моей работе и согласовать график его «желаний видеть меня» и моих смен, иначе мне придется брать у него еще один кредит, чтобы содержать себя и не помереть с голоду.

Звонок продолжает настойчиво и беспрерывно дребезжать, отчего я хочу выдрать его вместе с проводами к чертовой матери.

- Хватит! Оставь его в покое! – Кричу Семену, как только открываю замок и распахиваю дверь.

Мужчина, мучительно долго, действуя мне на нервы, убирает палец с кнопки звонка и недовольно повышает голос:

- Почему так долго? Мы ведь договаривались на девять!

- Я с тобой ни о чем не договаривалась! – восклицаю в ответ и отхожу от двери, пропуская его, - это вы с Марком поставили меня перед фактом, что в девять мне нужно быть готовой! – разворачиваюсь и направляюсь в свою комнату.

- Я простоял почти полчаса возле твоего подъезда, потому что у тебя не работает домофон! – слышу его резкий тон, - тебе нужен телефон, чтобы быть на связи! Не стоило выбрасывать новый телефон!

Кто дал ему право кричать на меня? От Марка понабрался? В голове мелькают гадости, что я хочу сказать в ответ на грубость этому водителю. Если он еще раз повысит на меня голос, я не сдвинусь и с места. Лера, ты ведь не собираешься тратить нервы еще и на водителя Марка? Их нужно беречь, ведь все самое интересное, а именно встреча с Марком, ожидают тебя впереди, вот для этого и побереги силы, чтобы дать отпор.

Поэтому молча, продолжаю собираться. Сверху на белую майку натягиваю клетчатую рубашку, и, взяв пару носков, снова возвращаюсь в прихожую.

- Мы опаздываем, - подначивает Семен, как только я оказываюсь в поле его зрения.

- Какая досада, - не скрывая сарказма, бормочу.

Семен продолжает стоять в проеме, не потрудившись войти и закрыть дверь.

- Неужели сложно зайти внутрь и прикрыть дверь? Всех соседей распугаешь. - Усаживаюсь на пуфик и надеваю сначала носки, а потом ботинки.

- И чем? – хмыкает мужчина.

- Не хочу, чтобы соседи шептались за спиной, что видели у меня в пороге, какого-то вышибалу. - Хватаю пальто и накидываю на плечи.

Это правда. Соседка баба Тоня, по совместительству главная сплетница двора, из квартиры напротив, может и папе позвонить, рассказать о необычном визитере к дочери, поздно ночью. А папа осведомлен, что личной жизни у меня нет, поэтому начнутся расспросы и лишнее беспокойство.

- Я не вышибала, а помощник Марка Антоновича, - уточняет мужчина, - и нам все равно выходить уже.

- Тогда меньше разговоров, да вперед и с песней! – беру ключи и выхожу их квартиры.

Выходим из подъезда, и Семен открывает мне дверь машины.

- Мерси, - киваю головой и усаживаюсь на заднее пассажирское сидение.

Любопытство не дает мне покоя, и как только мы выезжаем из двора спрашиваю:

- Ну-с, что у нас по плану на вечер?

- Узнаешь – как только приедем, - сухо отвечает Семен.

- Что за конспирация? Думаешь, что испугаюсь и выпрыгну из машины, на полном ходу? Так вздохни свободно – я уже ничего не боюсь, когда дело касается Власова.

- Я и не сомневался, что ты смелая, - ухмыляется мужчина и выворачивает налево.

- Не хочешь говорить и не надо, - отворачиваюсь к окну.

Остаток пути не пытаюсь заговорить с ним, да и он не слишком настроен на болтовню. Из окна слежу за прохожими, что в этот выходной вечер спешат по своим делам. Кого-то дома ждут родные и близкие. У кого-то сегодня будет шумная вечеринка с друзьями. А кому-то будет достаточно удобного дивана, слезливой мелодрамы в обнимку с подушкой. Завидуя им всем. Им есть куда и к кому спешить, а у меня даже котенка нет. Мне не хватает вечеров с отцом и братом, не помню, когда мы в последний раз собирались вместе. После смерти мамы вся жизнь пошла наперекосяк, и от нашей семьи не осталось ничего. Конечно мы были вместе, общались, обедали, узнавали, как прошел день у каждого из нас. Но с уходом нашей мамы из семьи ушло тепло, радость и душа. Как бы тяжело не было нам всем, я всегда находила силы для своего друга Даньки. Мне не хватает его смеха. Когда еще я смогу провести время в кругу своих близких людей? Почему всех, кем я так сильно дорожу, судьба пытается у меня отнять?

Ближайшие месяцы я могу только мечтать о покое. Каждую свободную минуту я должна проводить в обществе зазнавшейся высокомерной задницы Марка. Отвращение и страх это единственное, что я испытываю к человеку, который жаждет только моего тела и совсем не считается с моим мнением. Самое обидное, это что Марк не мой выбор. Нахождение с ним это главное условие, на которое я согласилась, взяв его деньги. Подписав тем самым себе смертный приговор. А кстати, куда мы приехали?

- Прекрасно! Твой шеф решил устроить романтический вечер с обязательной программой: наблюдение за взлетом и посадкой самолетов? – ехидно интересуюсь у Семена, когда мы сворачиваем с трассы в сторону аэропорта. Эту дорогу я знаю, потому что пару раз встречала Даньку из командировок. Но Семен продолжает молчать, как партизан. А до меня доходит.

- Стоп! Стоп! Только не говори, что я должна лететь вместе с ним!? – хватаюсь за спинку кресла Семена, опасаясь услышать подтверждение моего предположения.

- Ну же, Семен! Скажи, что я ошибаюсь! - Мой взволнованный, нетерпеливый взгляд упирается в зеркало заднего вида, где глаза Семена продолжают следить за дорогой.

- Ты права, - коротко отвечает мужчина, мельком взглянув на меня.

- Вот черт! – кричу со злости и впиваюсь пальцами в обивку кресла водителя, - как я могла забыть, что ему плевать на мою работу и учебу!? – откидываюсь на спинку сидения. – Твой шеф козел! – повышаю голос, - Слышишь? КОЗЕЛ!

А может мне все же удастся выпрыгнуть из этой машины? Поворачиваю голову к двери, что ближе ко мне и ищу ручку. Идея мне кажется привлекательной. Мне нужно всего лишь открыть дверь и выпрыгнуть. Меня не пугает, что я могу пораниться или попасть под машину. Я согласна на все, только бы не лететь никуда.

Но я слышу щелчок. У этого мужчины отличная интуиция, которой завидую даже я. Семен заблокировал обе двери.

Отлично.

- Семенушка, ты совсем не такой, как твой босс. Ведь так? В отличие от Власова, ты очень добрый, понимающий, милый, - пытаюсь искреннее улыбнуться, осыпая его комплиментами, но выходит что-то вроде мольбы. Но я все же надеюсь, что водитель не настолько черствый и все же сжалится надо мной и отпустит.

Сейчас мы остановились, и, открыв двери, Семен любезно подал мне свою руку, желая помочь выбраться из машины. Только вот я не хочу выходить из нее. Пусть Марк летит куда угодно, но только без меня. Я и не собираюсь никуда лететь! Поэтому решила поговорить с Семеном без скандалов.

- Выходи, - невозмутимый, как удав и все же настроен, вытащить меня из салона.

- Нет! – Резко обрываю его, и как можно дальше от двери отодвигаюсь вглубь салона. Складываю руки на груди, тем самым отказываясь выходить.

- Валерия, давай без сцен, - так же спокойно продолжает он.

 А затем, чуть поддавшись в салон всем телом, хватает меня за локоть и резким рывком вытягивает наружу. Сначала вываливаюсь из салона, и только потом чувствую, что ушибла ногу:

 - Ай! Больно же! – пытаюсь вырвать руку из его хватки, но его захват подобен тискам.

 Мужчина блокирует двери, убирает ключи в карман брюк, и тянет меня за собой. На улице уже темно, но здесь очень много света от прожекторов. Как я поняла, мы на территории взлетно-посадочных полос. Недалеко слева вижу огромный пассажирский самолет, от которого отъезжают пустые автобусы и подъезжают полные с пассажирами. Выходя из автобусов, они направляются к трапу и не спеша поднимаются в самолет. Чуть дальше слышу шум, похожий на рев моторов взлетающего или готового к посадке самолета. Все рассмотреть мне не удается, потому как, я еле поспеваю за широким шагом Семена. Идем мы очень быстро. Вернее, мужчина идет, а я волочусь за ним, как мешок с картошкой, пытаясь оглядеться по сторонам. Внезапно мужчина останавливается, и я врезаюсь в его плечо.

-Ай! - Поднимаю голову и упираюсь взглядом в небольшой трап, который ведет в самолет намного меньше того, в который заходили пассажиры.

- На нем полетим? – испытующе глазею на Семена, приподняв бровь.

- На нем, - кивает головой мужчина и подталкивает меня вперед к трапу.

- Хорошо, хорошо, - успокаиваю его, только бы не толкал снова, боюсь упасть, - на нем, так на нем, - пожимаю плечами и поднимаюсь по ступенькам. Как только оказываюсь внутри салона, поворачиваюсь к Семену, что идет позади меня.

- Еще скажи, что это его личный самолет? – закатываю глаза, ожидая ответ.

- Все верно, Валерия, он мой, - слева доносится знакомый глубокий голос.

Не поворачиваюсь и не спешу ответить Марку. Надо же, потянул меня черт за язык, не думала, что он здесь. Слежу, как на лице Семена расплывается довольная ухмылка. Смейся, смейся гад. Чтоб тебя!

- Кто бы сомневался, - еле слышно мямлю себе по нос, и медленно поворачиваюсь к хозяину самолета.

- Что, прости, ты сказала? – спрашивает этот мерзавец, оторвав взгляд от ноутбука, который стоит на столе.

Теперь все его внимание обращено к моей скромной персоне. Мужчина сидит в кресле и как всегда безупречно выглядит. Строгий черный костюм, белоснежная рубашка и темный галстук. На расстоянии пяти метров от него я чувствую его туалетную воду. Аромат настолько яркий, как будто я стою в миллиметре от него. Когда-то мне безумно нравился этот свежий парфюм, а именно в нашу первую встречу. Теперь же я ненавижу эту туалетную воду, потому что всегда она будет ассоциироваться с его циничным хозяином.

Он ждет моего ответа? А захочет ли его услышать? Ведь я могу сказать, что он зажравшийся идиот, который думает только о себе. Могу. Но не буду. Он и сам знает, мое отношение к нему, не хочу повторяться. Теперь моя тактика совсем другая. Раз я не в силах изменить ситуацию в которой, полностью завишу от этого мужчины, поэтому выбираю тактику игнора.  Пусть это очень сложно, держать язык за зубами в присутствии него. Марк является одним из тех раздражителей, которые я не привыкла терпеть. Но это было раньше. Любая трудность делает нас сильнее, закаляет черт возьми! Поэтому нужно поберечь силы и обдумать тактику холодной войны с этим мужчиной более тщательно.

- Почему я не удивлена? – Задаю скорее себе вопрос, чем ему.

Но разум твердит быть осторожной и пытаться держать себя в руках. Поэтому на моем лице расцветает, что-то похожее на улыбку, и я добавляю:

- Как здесь мило, Марк Антонович, - мужчина хмурится, но молчит.

А глаза мои, с любопытством ощупывают салон самолета, в котором мне все же придется лететь. Впервые в жизни я полечу на самолете, и надеюсь остаться живой. Дело в том, что я до жути боюсь высоты. Когда я была в ресторане – мне было спокойно, потому что фундамент подо мной – внушал спокойствие и безопасность. А мысль о том, что мне придется взлететь на сотни метров над землей – меня пугает. Мало того, что это безумно высоко, так еще и случиться в небе может все что угодно. К примеру, любого рода неполадки самолета, ошибки пилотов, вследствие которых, он потеряет высоту и я, молодая и красивая, могу разбиться. Все эти опасения посылают толпы мурашек по моей коже, и я понимаю, что начинаю нервничать. Сейчас думать об этих кошмарах не хочется, поэтому желательно отвлечься. Я надеюсь только на одно: что весь полет я проведу в глубоком обмороке и очнусь, как только мы приземлимся на землю.

- Проходи, садись, - слышу голос Марка, что прервал мои мысли, - усаживайся удобнее, - указывает подбородком, на кресло напротив себя, - через пару минут взлетаем, - хоть и дружелюбно, но в достаточно повелительном тоне продолжает мужчина.

Через пару минут? Уже? И куда мне сесть? Делаю пару шагов вперед и останавливаюсь. Слева, сидит Марк, напротив него кресло, между ними откидной стол, на котором стоит ноутбук. Весь в работе, поэтому не буду ему мешать и сяду справа в одно из двух свободных кресел. Да и не хочется сидеть напротив него. Не знаю, куда сядет Семен, который скрылся за дверью в хвосте самолета, но хотелось бы сидеть одной.

О, мы летим не одни? Из ни откуда появилась милая блондинка, по форме похожая на стюардессу. Она подошла к Марку и начала вставлять в предусмотренные для этого разъемы над столом, бутылку шампанского и воду. Пока она о чем-то тихо говорит Марку, протискиваюсь мимо нее и ныряю в удобное кресло. Как только сажусь в него, верчу головой по сторонам, с интересом изучая салон. Здесь светлые стены, плавно переходящие в потолок. На полу бежевое ковровое покрытие. Все шесть кресел, по два справа и слева и еще по одному за ними, обиты светлой кожей. Приятной, кстати на ощупь, чувствую это, проводя ладонью по подлокотнику. Иллюминаторы окаймлены материалом похожим на дерево, из этого же материалы сделаны столики, полки под напитки и декоративные вставки в подлокотники кресел. На стене небольшой телевизор. Сейчас на его экране изображена карта, самолет и траектория, как я понимаю, будущего полета.

Закончив обсуждения с Марком, стюардесса встала в проходе и дала указание, что нужно пристегнуть ремни. Что я и сделала. Пока я внимательно слушала и запоминала каждое слово блондинки, боясь упустить детали, появился Семен и сел за Марком. Девушка также проинструктировала, где находится кислородная маска, спасательный жилет и как этим всем пользоваться в случае чрезвычайного происшествия. Что значит чрезвычайного происшествия?! Затем пожелала приятного полета и удалилась. Марк во время инструкций не повел и бровью, а с хмурым выражением лица печатал что-то в ноутбуке. Конечно, зачем ему это все, он тысячи раз, должно быть,  летал на своем самолете. Но как только девушка ушла, он пристегнул ремень и снова занялся работой. Я понимаю, что не помню ничего из сказанного стюардессой - как надевать жилет и кислородную маску. Слабо помню только где они расположены. Да, если случится не ладное, в панике я ничего не успею сделать. Поэтому умру, даже не попытавшись спасти себя!

Через пару минут стало шумно. Пытаюсь думать о чем угодно, но не о гуле, что наполнил мою голову, и вибрациях, которые проходят через мое тело. Чувствую, что ладони вспотели под кожаным покрытием подлокотников. Сердце то отбивает чечетку, то замирает в груди от страха, что мы сейчас взлетим. Сейчас я завидую Марку и его невозмутимости.

- Летала раньше? – слышу голос Семена, но почему то поворачиваюсь к Марку. Он перевел взгляд с ноутбука на меня, тоже ожидая ответа. Машу головой из стороны в сторону.

- Тогда нужно было выпить, - заключает Семен насмешливым тоном, а Марк тяжело вздохнув закрывает крышку ноутбука и отодвигает его в сторону.

- Нет, спасибо, я пас, - нервно выдаю в ответ, приподнимаю дрожащие ладони, а глазами ищу источник шума. Но это бесполезно, пугающий непрерывный рокот моторов повсюду. С каждой секундой он все громче, накаляя мой страх сильнее. Боже, мы взлетаем!

Поворачиваю голову к окну – картинка со взлетно-посадочной полосой тронулась, мы движемся. Черт возьми, неужели это не сон? Зажмуриваю глаза и снова распахиваю их. Вижу, что линия горизонта начинает крениться. Земля плавно меняется местами с небом. Чувствую, как к горлу подступает тошнота. Это ужасное зрелище, и мне бы засунуть голову под одеяло, но я гляжу во все глаза. Неожиданно чья то рука закрывает шторку иллюминатора.

- Не нужно смотреть, как мы взлетаем, если это твой первый полет, Лера, - поворачиваюсь на спокойный, уверенный голос Марка. Теперь он сидит напротив меня и пристегивает свой ремень. Как только справляется с ремнем, поднимает взгляд на меня.

- Что? Почему нельзя? – нервно вскрикиваю, чувствую, как подо мной кресло вибрирует еще сильнее. - Мы взлетаем или вот-вот взорвемся? Почему так шумно? – в животе крутит, пальцы на руках начинают неметь, и я их почти не чувствую.

- Валерия, спокойно, мы всего лишь взлетаем, - пытается меня утешить Марк.

- Я не чувствую своих рук, - в панике бормочу, а пальцы тем временем сжимаю и разжимаю в кулаки.

Чуть подавшись вперед мужчина берет мои ледяные, онемевшие ладони в свои и аккуратно сжимает. Его ладони сухие, большие и очень теплые. И мне не хочется нарушать этот контакт.

- Дыши глубже, все будет хорошо, обещаю, - первый раз вижу его лицо таким взволнованным, но все же уверенным. Слушая его голос мне становится спокойнее, тревога и паника совсем не заботят меня. Вернее думать о них мне не хочется совсем. От звука его голоса даже тошнота постепенно отходит на второй план, правда на смену легкому головокружению. Взгляд мой хаотично блуждает: телевизор, шторка иллюминатора, сдержанный и проницательный взгляд Марка, снова телевизор.

- Говори со мной, а то я отключусь, - тараторю я, в перерывах между частыми, глубокими вдохами ртом.

А он улыбается, опустив взгляд на наши руки и снова смотря мне в глаза:

- Не знаю, что еще сказать, чтобы ты перестала нервничать.

- Что угодно, только говори. Мне так спокойнее, - сжимаю его руки сильнее и чувствую легкое покалывание – онемение проходит, - куда мы летим? – Мне нужно чтобы он говорил со мной!

- Сейчас мы направляемся в Москву, - уточняет мужчина. Чувствую, как его палец слегка поглаживает внешнюю сторону моей ладони.

- На сколько? – быстро спрашиваю его не давая замолчать.

- На пару дней. Завтра мне нужно быть на благотворительном вечере, а послезавтра мы вернемся обратно. – Интересно, он говорит, что мы вернемся  к понедельнику, потому как пытается успокоить меня? Либо он действительно подумал и о моих делах тоже, а не только о себе?

- Сколько лететь? - тряска становится все меньше, что радует.

- Четыре часа. Тебе лучше? – заботливо интересуется мужчина и от такого отношения мне не по себе.

- Вроде, да, - пытаюсь высвободить руки из его ладоней, и он не препятствует мне в этом.

- Отлично, - кривоватая улыбка касается уголков его губ, и он тянется к шторке иллюминатора, открывая ее, - мы взлетели, теперь можешь насладиться видом.

Осторожно поворачиваюсь к окну. Вид действительно шикарный, мне и страшно и любопытно одновременно, но оторваться я не могу. Паутина всевозможных фонарей окутала ночной город, который виден, как на ладони. Понимаю, что затаила дыхание, наблюдая за ночным городом. Но теперь мне не страшно.

- Выпей, - поворачиваюсь к Марку, он протягивает мне бокал с прозрачной жидкостью. На воду это не похоже, она не настолько прозрачная и видны пузырьки.

- Что это? – киваю на бокал.

- Шампанское, - приподняв бровь, ожидает, пока я возьму бокал, - тебе нужно немного расслабиться.

- Уф, - сделав глубокий вдох, выдыхаю. Он прав. Этот взлет действительно вымотал меня, как морально, так и физически. Чувствую, что мышцы шеи до сих пор напряжены. Мне нужен этот алкоголь. Поэтому беру бокал и в два больших глотка опустошаю его.

- Еще, - протягиваю пустой бокал, облизывая губы.

Он улыбается, но развернувшись к столу, наполняет фужер снова.

- Не переусердствуй, а то голова будет болеть, - Марк садится на свое место, где находился до взлета самолета и пододвигает ноутбук.

- Пусть болит, - отвечаю, опустошив второй бокал, - главное быстрее уснуть.

Мужчина качает головой, слегка, улыбнувшись:

- Мне нужно продолжить работу, - кивает назад, - там за дверью, отдельная комната с кроватью, тебе нужно отдохнуть и выспаться.

- Нет, спасибо, я и здесь могу, кресло удобное, - отвернувшись к окну, устраиваюсь удобнее.

Шампанское или стресс от взлета забрали последние силы? Но уснула я сразу же, как только сомкнула веки. Он ведь ничего не подсыпал в бокал? Правда? Если уж и решил усыпить меня, то это нужно было сделать еще до взлета.

***

Глаза распахнуть я не успела, но мозг и тело уже проснулись. Я бы и дальше спала крепким сном, если бы не эта невыносимая жара и отекшая левая рука. Слегка шевелю кистью и как только она начинает покалывать, зажимаю глаза крепче. Второй рукой нажимаю на внутреннюю сторону локтя. Так меня учила мама и это действительно работает. Потому как если передавить на секунду центральный нерв, кровообращение начнет восстанавливаться быстрее и покалывание пройдет. Открываю глаза и взгляд упирается в потолок. Когда засыпала, точно помню, что сидела. Тогда почему сейчас лежу? И откуда на мне это теплое одеяло, которое и стало виновником духоты, от которой я проснулась? Кто-то опустил кресло и заботливо накрыл меня одеялом. И почему у меня подозрение, что этот кто-то, сидит слева и прожигает меня взглядом?

Вот уже более трех часов она спит крепким сном. Сейчас я могу себе позволить понаблюдать за ней. Ранее во время работы, я отвлекался на шорохи, что были слышны, когда она ворочалась, либо тихо бормотала что-то во сне. Поэтому я старался разобраться с делами как можно быстрее. Закончив вносить правки в договор, я мог бы опустить спинку кресла и немного подремать. Но глупо не использовать возможность понаблюдать за Валерией пока она спит. Такое увидишь не часто. Спокойное, умиротворенное лицо девушки, делает ее необыкновенно привлекательной, обольстительные губы так и манят прикоснуться к ним. Поэтому мне сложно оторваться от ее лица, от груди что равномерно поднимается и опускается. Воображение рисует соблазнительные формы ее фигуры, что спрятаны под этим одеялом. Фантазии о Валерии распаляют мое желание еще сильнее, разум отказывает подчиняться, он во власти этой взбалмошной девчонки. Качаю головой, улыбаясь, и отвожу от нее взгляд. Марк, она всего лишь сладко спит, а мысли уносят тебя совсем в другом направлении.

Чтобы отвлечься, беру бутылку с водой и опустошаю половину. Как бы не старался, не могу ни о чем другом думать, когда она так близко. Мысль о том, что она будет рядом со мной ближайшие сутки, заставляет мою кровь бежать по венам быстрее. С предвкушением жду тех минут, когда мы останемся наедине. Я не позволю ей нарушить мои планы, и искренне надеюсь, что она будет хорошей девочкой.

Иногда во время сна она ворочается, как и сейчас. Замечаю это боковым зрением и поворачиваюсь. Тяжело вздохнув, она положила ладонь под щеку. Ее сон хоть и крепкий, но беспокойный.  Мне уже дважды приходилась накрывать ее одеялом. Потому как она постоянно ворочается и скидывает его на пол. Бывает, она бормочет что-то себе под нос, расслышать, как не пытался, слов не удается. Проблемы не дают ей покоя ни в реальной жизни, ни даже во сне. Сейчас она выглядит очень мило, выпятив нижнюю губу, как маленький обиженный ребенок. Очень не хочется беспокоить ее сон и будить, но скоро мы приземляемся. И только я собираюсь подняться с кресла чтобы разбудить, как вижу, что она зашевелилась. Зажмурив глаза, будто от боли, она резко распахнула их. А затем устремила свой недовольный взгляд в потолок. Пару раз моргнув, замерла, а потом осторожно повернула ко мне лицо. Слежу за ней внимательно. Ее до сих клонит в сон, но смотрит на меня настороженно, что-то обдумывая.

- Как спалось? – Интересуюсь у девушки и разворачиваюсь к столу, чтобы не смотреть на нее столь пристально и не смущать тем самым.

- Отлично, - начинает зевать и прикрывает рот рукой, - сколько еще лететь?

- Почти на месте, - поднимаю руку и смотрю на наручные часы, - через десять минут будет посадка.

- Ничего себе я поспала, - привстает с кресла и начинает складывать одеяло.

Как только справляется с ним, укладывает его на кресло напротив и садится в свое.

- А как поднимается спинка? – осматривает со всех сторон свое кресло.

- Слева, на подлокотнике, панель с кнопками, нажми зеленую, - даю подсказку.

- Спасибо, - благодарит Лера, как только делает, как я велю, и ее спинка принимает вертикальное положение. – А я успею сходить в туалет до посадки или уже нельзя?

- Успеешь, он в хвосте за дверью, - даю разъяснения, кивая головой в сторону уборной.

К тому моменту, как Валерия возвращается, стюардесса оповещает нас, что нужно пристегнуть ремни, поскольку самолет готовится к посадке.

Сейчас Валерия выглядит немного спокойнее, чем во время взлета. Сев в кресло, она сначала закрыла шторку иллюминатора, а потом пристегнула ремень. Затем откинувшись на спинку кресла, прикрыла глаза и крепко вцепилась ладонями в подлокотники, как будто ее собираются от него оторвать.

- Посадка будет мягкой, тебе нечего бояться, - надеюсь, что мои слова успокоят ее и она немного расслабится.

Не открывая глаз, она нервно кивает головой и сжимает подлокотники до такой степени, что вижу, как белеют ее костяшки. Через некоторое время, после небольшого толчка, пилот объявляет по громкой связи, что мы успешно приземлились.

Возле трапа нас ожидает автомобиль. Водитель открывает двери Валерии и мне, приглашая сесть в салон на задние пассажирские сидения. Ожидаем, пока Семен уложит сумки в багаж и вернется в салон. Как только он садится вперед вместе с водителем, мы трогаемся.

- Куда мы едем? – спрашивает Валерия, как только мы выезжаем на трассу, а позади нас остается аэропорт.

- Ко мне, - отвечаю и ожидаю ее реакции.

Но она ничего не говорит. Немного отодвинувшись, она садится в плотную к окну, и теперь ее внимание занято ночной Москвой.

Въезжаем в подземную парковку уже за полночь. Выходя их машины, благодарю водителя за работу, мы прощаемся и мужчина идет к выходу с парковки. Подзываю Семена к себе. Оставив сумки, возле Леры, которая ожидает нас, потупив взгляд в пол, Семен подходит ко мне. Достаю ключи от квартиры из кармана брюк и протягиваю ему:

- Проводи Леру в квартиру и побудь с ней пока меня нет.

- Хорошо, - кивает мужчина и берет ключи, - когда вернешься?

- Поздно, но могу задержаться. Ложись в гостиной, а ее проводи в мою комнату. Если что я на связи.

Семен разворачивается и возвращается к девушке. На ее лице заинтересованность, она не понимает, что происходит. Семен берет сумки, сказав ей что-то и они направляются к лифту.

Спустя час я въезжаю в знакомый загородный поселок, где прожил большую часть своей жизни. За последние годы здесь появилось с десяток только что отстроенных коттеджей. Проехав его почти весь, заворачиваю налево и останавливаюсь возле высоких решетчатых ворот. Выйдя из машины, подхожу к вызывной панели, встроенной в кирпичную стену забора. Набрав кнопку вызова, ожидаю ответа охраны. После небольшого сигнала, слышу знакомый голос:

- Марк Антонович, здравствуйте, не ожидали вашего приезда, - бодрый голос Петра я узнаю. Сколько лет он работает охранником в нашем доме? Уже и не помню.

- Здравствуй, Петр, я и сам не ожидал, что приеду, - подняв голову, улыбаюсь в камеру.

- Проезжайте, - дает команду охранник и через мгновение, ворота раздвигаются.

Сажусь за руль и въезжаю во двор. Как только объезжаю огромную клумбу и фонтан, расположенный посреди двора, слышу, что ворота закрылись. Выхожу из машины, захватив букет цветов, что купил по дороге сюда. На улице уже поздно, второй час ночи. Оглядываю дом – во всех окнах темно. Кроме одного, на первом этаже из кухни горит свет.

В доме ничего не изменилось, все так же, что и два года назад. Сколько помню этот дом, здесь всегда были свежие цветы, безупречная чистота и все на своих местах. У матери никогда не хватало времени следить за домом самой, поэтому весь порядок и чистота лежит целиком и полностью на прислуге, которой она умело руководит. Прохожу мимо гостиной и лестницы, что ведет на второй и третий этажи. В доме темно и должно быть все спят, кроме человека, который находится на кухне. А там в такое время может быть только мама.  Останавливаюсь в проеме кухни и облокачиваюсь спиной о косяк. Она сидит спиной ко мне за столом, и, должно быть, пьет свой любимый кофе. Боюсь испугать ее, сказав что-нибудь. Но сказать все же придется, ведь для того я и приехал сюда, чтобы увидеть ее.

- Снова бессонница? – спрашиваю не очень громко, чтобы она не испугалась.

Услышав мой голос, она все же, вздрагивает всем телом. А потом поворачивается ко мне. Увидев меня, она прикрывает рот ладонью и встает со стула:

- Марк, неужели это ты! – быстрым шагом она торопится ко мне, я же спешу к ней навстречу. Как только настигаю ее, обнимаю за плечи:

- Здравствуй, мам, - сжимаю плечи одной рукой, а во второй держу букет ее любимых орхидей.

- Здравствуй, дорогой, почему ты не сказал, что прилетишь? – поднимает лицо и растерянно смотрит на меня.

 На лице ее усталость одновременно с искренней радостью. Ее глаза осматривают мое лицо, должно быть, пытается увидеть, насколько я изменился за последнее время. За эти два года, что я отсутствовал, замечаю на ее лице новые морщины, и цвет кожи стал бледнее.

- Прости, так получилось, - оправдываюсь я, - держи, это тебе, - протягиваю ее любимые цветы.

- Ах, они прекрасны, Марк! – улыбается мать и берет в руки букет.

-  Знаю, что они нравятся тебе, хотел сделать небольшой подарок, - наблюдаю, как мама вдыхает аромат цветов. Вот такой она мне нравится, довольной, спокойной, без своих нравоучений и обид.

- Марк, лучший подарок для меня - это ты! Сколько ты уже игнорируешь меня? – поджимает губы и строго смотрит на меня.

Началось. Снова упреки и обиды, что я уделяю ей мало времени.

- Я не игнорирую, ты ведь знаешь, работы много, - отступаю от нее и присаживаюсь за стол.

- Ты ничем не лучше своего отца, Власова старшего. Что он, что ты, были заняты только своей работой, а на семью у вас никогда не хватало времени, - тараторит она, причитая и отыскав вазу в шкафу, набирает в нее воду.

Это правда, я не могу этого отрицать. Мать всегда была и остается связующим звеном нашей семьи. Она постоянно пытается сплотить нас. И часто именно с помощью всевозможных скандалов. Но я не виню ее, такой у нее характер и настолько сильно она любит нас, что только таким образом пытается сделать нас единой, дружной семьей, как и раньше. Только этого никогда уже не будет. Помню, как она часто ругалась с отцом по поводу его редких встреч с семьей. Но к отцу нужен был совсем другой подход, и из всех нас только я нашел его. Только сейчас отца нет, и такое ощущение, что матери больше некого ругать и учить жизни. Поэтому все свое внимание она сосредоточила на мне и при каждой встречи, пытается наставить меня «на путь истинный». Вот почему я старался все это время сводить наши встречи к минимуму. Я хоть и редко но звоню ей, не забывая поздравлять с праздниками, интересуюсь ее делами. Но не больше. Мне спокойно, что рядом с ней всегда ее любимчик, младший сын, пусть ему мозг выносит.

- Если бы отец не работал в свое время, у нас бы ничего не было из того, что мы имеем сейчас, - ухмыляясь, добавляю я, следя за передвижением мамы, - что можно перекусить? - Не помню, когда ел в последний раз, сейчас самое время подкрепиться.

- В духовке есть жаркое, Валентина еще не убрала. Я накормлю тебя, - ставит в вазу с цветами на середину стола и направляется к духовке.

- Было бы не плохо, - усаживаюсь поудобнее и ожидаю своей порции.

- Я отправляла тебе приглашение на благотворительный вечер, знаю, что ты не пойдешь, - аккуратно лопаткой она раскладывает мясо с противня на тарелку, а затем направляется к столу, - но я все же надеюсь, что ты придешь, раз прилетел в Москву, - ставит на стол столовые приборы и графин с соком.

- В том числе и для этого я прилетел, - пододвигаю к себе тарелку и беру вилку и нож в руки.

- Правда? – удивляется мать, усаживаясь напротив, - ты ведь никогда их не посещаешь, сколько я тебя не уговариваю. Да, сынок, я знаю, что подобные мероприятия тебе не по душе, особенно в свете последних событий, к твоей персоне слишком пристальное внимание, - она замолкает, я же не реагирую на ее намек, - но не стоит забывать, что такие вечера весьма полезны для бизнеса.

- В этот раз я сделал исключение, только потому, что там будет человек, с которым мне нужно обсудить совместную с ним работу. Это очень важный клиент и за это нужно сказать спасибо Демиду, - поднимаю взгляд с тарелки на лицо мамы, вижу, она удивлена, услышав имя сына.

- Демид?! – чуть вскрикнув, выдает мама, - ты видел его?

- Видел, - прожевав отвечаю, кивнув головой, - он нашел меня сам.

- Чудно! – радуется мама, сложив ладони вместе и опустив на них подбородок, - наконец то он взялся за ум и решил помочь тебе с бизнесом.

- Мне не нужна помощь, у меня все под контролем. И лезет он не в свое дело неспроста, - продолжаю поглощать, кстати, вкусное жаркое.

- Глупости, Марк! – встает из-за стола, рассердившись.  -  После того, что произошло три года назад, ты собираешься всю жизнь держать на него обиду? Он не виноват, в том, что произошло! Это глупая и нелепая случайность! – голос ее повышается, она в который раз на его стороне.

И я не удивлен. Только вот защищая его, она и не догадывается о горькой правде, которую  мы оба скрываем от нее. И я не собираюсь вдаваться в подробности моей ненависти к нему. Потому как, идеальный образ ее любимого сына Демида, я не посмею испортить.

- Я приехал к тебе, чтобы увидеться, а не ругаться, - отрезаю, пытаясь закончить этот разговор, и вытерев губы салфеткой, бросаю ее на стол.

Знаю, что это бесполезно, она все равно будет защищать его и просить не держать на него обиду. Только это не просто обида, это ненависть и презрение, которые сидят глубоко во мне и забыть о том, что он сделал, я не смогу никогда.

- Ты всегда отказываешься говорить на эту тему, Марк! Даже у прощения есть свой срок. Не затянулся ли твой? Сколько еще я буду наблюдать за вашей враждой? Ты ведь даже не пытаешься встать на его сторону и как последний эгоист думаешь только о себе!

- Я сказал, хватит! – кричу матери, чтобы остановить ее.

От моего голоса она вздрагивает всем телом и замолкает на мгновение. Если она сейчас же не замолчит, то я покину этот дом. Поднимаюсь и быстрым шагом направляюсь к выходу из столовой.

- Власов Марк, не смей уходить, не дослушав меня! Я твоя мать и имею право на внимание с твоей стороны! – наступает она снова, голос ее железный, совсем не подходит к той хрупкой и милой женщине которой она была, как только увидела меня.

Останавливаюсь, но не поворачиваясь. Пальцы неосознанно сжимаются в кулаки.

- Марк, перестань убиваться о ней и думать только о себе, о том как тебе больно! Попытайся встать на сторону Демида. - Голос ее становится мягче, спокойнее, слышу шаги за спиной. -  Ведь его чувство вины намного тяжелее и больнее! Ты даже представить себе не можешь, каково это жить с таким страшным грузом – мыслью, о том, что он виновник этой трагедии.

- Не смей просить меня простить его, этого не будет никогда, - пытаясь сглотнуть ком в горле, тихо отвечаю и ухожу.

Она не пытается меня удержать, не идет за мной и ничего не говорит в ответ. Поэтому я быстрым шагом направляюсь к выходу из дома. Уже открывая входную дверь, я останавливаюсь, пытаясь расслышать. Мне не показалось, из столовой слышны ее всхлипы. Она снова плачет. Прости, но так будет лучше для нас всех.

Понимаю, что мысль приехать сюда была глупой. Встреча с матерью в который раз напомнила о том, что я так отчаянно пытаюсь забыть. И мне это почти удалось.

***

Тишину в салоне нарушает громкая трель звонка. Беру телефон и вижу на дисплее имя Семена.

- Слушаю, - отвечаю, взяв трубку.

- Марк, ты скоро? – слышу недовольный голос.

- Примерно через час буду, уже выехал. - Третий час ночи, должно быть что-то случилось. - Все в порядке?

 - Да, раз ты возвращаешься, могу я ехать домой? Валерия уснула, не сразу конечно, - мешкается, мужчина.

- Почему не сразу? – интересуюсь, нахмурив брови. Сожалею, если ему пришлось быть свидетелем ее скандала.

- Устроила истерику, что ни за что на свете не будет спать в твоей кровати, - раздраженно фыркает Семен.

- И как тебе удалось ее заставить спать в моей комнате? – смеюсь в ответ.

- Сказал, что ты не вернешься ночевать, поэтому может спать спокойно у тебя. – Слышу, что заводится, но голос старается держать тише, наверное, чтобы не разбудить Валерию, - А если бы ты не вернулся? Не спать же мне в твоей кровати?  Приедешь и разбирайся с ней сам. Я поехал домой, Романовой на сегодня с меня достаточно.

Обычно участником всех ссор и скандалов с Валерией являюсь я. Но посмотреть на это со стороны было бы забавно. Эта девчонка вынесет мозг кому угодно и я признателен Семену, что он сумел договориться с ней, обойдясь без жертв и разрушений.

- Хорошо, поезжай домой, до завтра, - бросаю трубку и нажимаю на педаль газа сильнее.

Сквозь сон слышу слабый шум воды. Должно быть кто-то решил принять душ в это раннее утро. Переворачиваюсь на другой бок и натягиваю одеяло на голову, чтобы не слышать журчание воды. Интересно, а сколько сейчас времени? Разница в четыре часа между Москвой и моим родным городом…Так, стоп! Кто сейчас находится за дверью ванной комнаты и плескается в душе? Семен? Не думаю, что он настолько наглый, как и его хозяин. Вчера вечером он отказывался ночевать в этой комнате, не верю, что и в душ соберется с утра пораньше. Остается только хозяин квартиры. Марк. Откидываю одеяло и сажусь так быстро на край кровати, что чуть не падаю с нее от резкого движения спросонья. Хотела же встать пораньше, до приезда Марка и убраться из его спальни. Но его кровать настолько огромна, удобна, что спать в ней одно удовольствие. Вот и проспала крепким сном, даже не услышав, как он пришел. Для моего же блага нужно быстрее одеться и уйти отсюда. Не хочу, чтобы Марк застал меня в своей постели. Ведь от него можно ожидать чего угодно- захочет присоединиться ко мне и ничего его не остановит. Или еще чего хуже…Взмахиваю головой отбрасывая дурные мысли. Нет, я хочу избежать моментов, когда мы останемся с ним наедине. Спать пришлось в майке и нижнем белье, поэтому нужно скорее отыскать мои джинсы и сматываться отсюда.

- Доброе утро, Лера! – обрывает поток моих мыслей, бодрый голос Марка. Черт. С легким паром.

- Доброе, - киваю в пустоту и осторожно поворачиваюсь в сторону мужчины, что стоит за спиной,- Семен не сказал, во сколько ты вернешься.

- Я вернулся около трех и отпустил его. Но через час он приедет, - также жизнерадостно отвечает мужчина.

Бегло окидываю Марка взглядом и уже собираюсь отвернуться, чтобы продолжить поиск своих штанов, но на секунду замираю. Марк стоит с обнаженным торсом, слава Богу он обмотал бедра полотенцем. Второе висит на его плечах, и краем которого, он вытирает волосы. «Лера, а где джинсы то?» - напоминаю себе. Точно. Мысленно ударяю себя по лбу, за то, что отвлеклась на идеальное тело этого мужчины. Характер у него отвратительный, но вот тело…Пока он не успел заметить, что я его разглядываю, отвожу взгляд, и начинаю осматривать пространство возле кровати, в поисках джинс.

- Значит, ты ночевал в гостиной? - Уточняю, а взгляд цепляется за штаны, что лежат на кресле, которое стоит между кроватью и дверью, ведущей в ванну.

Вижу цель. Прикрываюсь одеялом и переползаю на другой край кровати, чтобы дотянуться до джинс.

- Ты права, не было сил принять душ, да и будить тебя не хотелось, перелет для тебя был сложным, - продолжает мужчины обтирать свои волосы, а затем бросает полотенце на спинку кресло, рядом с моими джинсами.

- Ясно, - не знаю, что ответить на эту его заботу.

А если бы у него были силы принять душ и разбудить меня? Не хочу даже думать, что произошло бы дальше.

- Хорошо, что ты проснулась, - снова слышу уверенный голос мужчины, - сейчас мне нужно уехать, - отличная новость! Заключаю я, стараясь не смотреть больше на Марка. – А Семен отвезет тебя за покупками.

- Какими покупками? – интересуюсь, рискнув все же поднять взгляд на мужчину.

И снова зря. Потому что первое, что вижу это его голую задницу. Полотенце, что минуту назад было на его бедрах, лежит возле его ног. А сам мужчина, не стесняясь своей наготы, стоит, как ни в чем не бывало, и что-то ищет в ящике. Должно быть нижнее белье? Это что, такой способ соблазнения? Либо ему просто наплевать, что он стоит передо мной голый? Я конечно видела мужские задницы. В интернете и в фильмах. Но, признаюсь, в живую это зрелище намного увлекательнее.

- Как по каким? – переспрашивает Марк, и прерывает поиски. Молюсь, чтобы он не повернулся ко мне передом, демонстрируя свое хозяйство. И Бог услышал мои молитвы, он повернул только голову:

- Я хочу, чтобы ты сопровождала меня сегодня вечером,- не удивительно, что его просьба начинается со слов «Я хочу». Чего я ожидала? Что он спросит моего мнения, хочу ли я пойти с ним?- Поэтому купи все соответствующее к вечеру. Семен отвезет тебя. – Продолжает Марк, а затем снова отворачивается и продолжает свои поиски. Найди ты уже быстрее свои трусы!

Пользуясь случаем, пока он стоит ко мне спиной, и пытаясь не пялиться на его зад, поспешно откидываю одеяло и натягиваю джинсы. Слышу звонок, что доносится за дверью спальни, откуда - то из гостиной.

Марк надевает черные боксеры резинка которых, шлепает по его бедрам. Затем распахнув створку шкафа и взяв белоснежную рубашку, поворачивается ко мне:

- Пока я одеваюсь, открой дверь, - кивает в сторону выхода из спальни, - это завтрак, деньги в гостиной на столе, скажи курьеру, что сдачи не надо, - надевает рубашку и принимается застегивать пуговицы.

- Хорошо, - качаю головой, поджав губы и выхожу из комнаты прочь.

Делаю, как мне велели: расплачиваюсь с курьером, и он отдает мне бумажный пакет, на котором изображена эмблема и название, незнакомого мне, ресторана. Завтрак обещает быть королевским?

Вчера по приезду в апартаменты Марка, мне уже удалось осмотреться, поэтому иду в столовую, которая объединена с кухонной зоной. Ставлю на стол, для восьми персон, пакет и открываю его. Запах свежей выпечки и кофе наполняет столовую. Улыбнувшись вдыхаю этот аромат и достаю содержимое пакета. Чего здесь только нет: три закрытых стакана с кофе, бутылка молока, упаковки с круассанами, блинчики с разными начинками, булочки с корицей, а также несколько видов сэндвичей. Все это свежее и выглядит очень аппетитно. Чувствую, как текут слюнки и урчит в животе. Не помню, когда я последний раз ела, поэтому сейчас эту оплошность мы исправим. Нахожу пустой стакан среди множество шкафчиков на кухне, ополаскиваю его и сажусь за стол. Наливаю молоко и принимаюсь за завтрак. Если Марк не выйдет в ближайшие секунды из спальни, он рискует остаться голодным. Когда я голодна, совесть это последнее, что меня заботит. Ведь сегодня не просто завтрак – сыр с хлебом, а настоящий рай для сладкоежек, подобных мне.

- Приятного аппетита, - желает мужчина и, подойдя к столу, берет пластиковый стакан с кофе.

- Спасибо, - отвечаю с набитым ртом и стараюсь жевать медленнее, чтобы не подавиться от жадности.

Слежу за тем, как мужчина открывает крышку и делает глоток кофе. За стол не садится. Неловко находится с ним рядом. Не знаю, что еще у него спросить. Хотя вопросов много: что за вечер намечается, какие указания будут по поводу одежды, что нужно купить.

Но пока я решала, что спросить он делает еще один глоток, и смотрит на часы:

- Мне пора, - ставит стакан на стол и уже уходя, добавляет, - Да и, - останавливается в проходе, - пожалей Семена, хоть с виду он и не пробиваемый, но все время жалуется на тебя, и еще, - вдруг вспоминает, - скажи ему спасибо, что до нашего отлета в Москву он успел решить вопрос с покраской капота. Кстати, надпись была не оригинальной, совсем не в твоем стиле.

Сижу в растерянности, с раскрытым ртом, а на лице Марка расплывается задорная ухмылка:

- До вечера, Лера, желаю отлично провести время, - это были его последние слова, прежде чем он подмигнул мне и оставил одну.

 Не могу поверить, что Семен на меня жалуется! Но самое главное, как они догадались, что надпись сделала я?! Свидетелей ведь не было, я точно знаю. Пугает то, как он просто обо всем этом сказал, будто и не заботит его испорченный капот. Либо это было всего лишь предупреждение, а расплата ожидает меня позже? Будь она проклята эта глупая затея. Но ничего, пусть предъявят доказательства, что это сделала я, а там уже видно будет.

 Оставшись одна, продолжаю завтракать. Пока расправляюсь с выпечкой осматриваю столовую и кухню. Не понимаю, зачем Марку такая большая и в тоже время пустая кухня. Столовая достаточно просторная, кухонная зона современная и оборудованная всевозможной техникой. Будь то вместительный, правда пустой, холодильник, либо тостер. Также здесь очень много шкафов и ящиков, тоже в большинстве своем пустые. Ни за что не поверю, что Марк любит готовить и кухню оборудовал для себя. Я знаю его, как вечно занятого человека, у кого расписана каждая минута на год вперед, и на готовку в его расписании точно времени нет. Что говорить о готовке, если он даже завтрак заказывает домой?

 Ну предположим он любит готовить. Пусть так. С этим ясно. Но есть еще факты, которые смущают меня в этой квартире. В апартаментах, помимо спальни, столовой и гостиной, есть еще две комнаты. Но они заперты. Что скрывает этот мужчина за закрытыми дверьми? Почему его дом кажется таким пустым, безжизненным? Как будто к тому, как здесь все обустроено он не имеет никакого отношения. И куда он уехал вчера ночью оставив меня здесь с Семеном? К любовнице? Тогда зачем он привез меня сюда, раз у него есть женщина. Мне стало ясно одно, что я ничего не знаю об этом мужчине. Кроме того, что он умен, знает себе цену и таит много тайн. Никогда не думала, что любопытство, разгадать его, возьмет вверх. Раньше у меня и не было таких мыслей, потому как ненависть беленой застилала глаза. Я думала только о том, как избавиться от его общества. Но поняв, что этого мужчину мне никогда не одолеть, я начинаю присматриваться к своему противнику. Кто ты такой Марк? Что скрываешь за внешней маской хладнокровия и уверенности? У каждого человека есть слабые места, и я ни за что не поверю, что у тебя их нет.

Как только ступаю на брусчатку, чувствую, что голые плечи, под каскадом распущенных волос, и ноги обдает прохладным ветром, который поднялся в этот поздний вечер. Уверенным шагом, хоть это и сложно, из-за высоты каблуков, подхожу к Марку. Он замер на месте, но выражение его лица я не вижу. Потому как мучительно долго и пристально он скользит взглядом по моему телу. Начиная с туфлей на высоченной шпильке, затем по ногам и бедрам, которые едва прикрыты клочком красной материи, называемой платьем. Когда его взор останавливается на моей груди, которая так и норовит выскочить из лифа платья без бретель, я могу рассмотреть его реакцию. Он хмурится, на его всегда невозмутимом лице, приятно видеть шок вперемешку с растерянностью. А еще я вижу, как горят желанием его глаза, которые он не может оторвать от моих губ, под слоем красной помады.

Пусть на моем теле слишком мало одежды, и в ней чувствую себя некомфортно. Пусть этот наряд вызывающий и не соответствует этому вечеру, мне плевать. Где то в глубине души, помимо желания сделать все наперекор ему, я хотела именно такой реакции: голодного взгляда, восхищения от этого мужчины. Я не просто девчонка в кроссовках и джинсах, я девушка. У которой неплохая фигура, и есть чем похвастать.

На моем лице расцветает дерзкая усмешка, я довольна эффектом, который произвела. Но сейчас меня ожидает и другая сторона медали. Спустя мгновение, за которое он успел осмотреть меня, его лицо становится серьезным. Как будто он только, что пришел в себя и наконец, оценил картину в целом. То, что он увидел ему понравилось, я никогда не забуду его горячий взор пропитанный желанием. Но понимание того, что я выгляжу слишком вызывающе и дерзко, раздражением и злостью вскипает в нем. Я надеюсь только на одно, что он не опустится до того, чтобы устраивать сцену при всех этих людях.

Сжав губы в тонкую линию, как будто пытаясь сдержаться поток брани, что в нем бушует, он молча подошел ко мне и обняв за талию повел вперед по ступеням.

И все? А я ожидала ругань, неподобающий вид Марка Власова на глазах у высшего общества этой дырявой столицы.

Опустив голову ко мне, но продолжая наблюдать за гостями вечера, он зло проворчал у самого виска:

- Это что, шутка такая? – сжимая талию сильнее, отчего я поморщилась, но стерпела этот укол и с непонимающим видом посмотрела на него.

- О чем вы, Марк Антонович? – хлопая глазами, слежу за его лицом, он игнорирует меня. Продолжая смотреть вперед и кому-то улыбнувшись, кивает головой, в знак приветствия.

- Маленькая стерва, - скалится мужчина, - ох и зря ты играешь с огнем, зря Лера.

Ступени остаются позади, и прохлада вечера сменилась теплом, которым наполнен зал дворца. Здесь очень светло и просторно, повсюду колоны, успеваю заметить и огромную люстру под высоким потолком. Людей очень много, они стоят небольшими группами, общаясь между собой.

Замешкавшись, раздумывая над чем то, Марк остановился на мгновение, возле лестницы ведущей наверх. А затем быстрым шагом направился влево под арку, и уже через пару метров перед нами был коридор. Что он задумал?

Как только мы скрылись от взглядов толпы, он схватил меня за локоть, и потянул за собой.

- Мне больно! – шиплю на него и пытаюсь вырвать руку, но это бесполезно.

- Потерпишь! – рычит мужчина и прибавив шаг спешит к одной из множества закрытых дверь, по обе стороны коридора.

- Отпусти меня! – повышаю голос, - кто ты такой, чтобы тащить меня!?

- Власов, моя фамилия Власов! – рычит он в ответ и дергает за ручку следующую дверь. Только и она не поддается ему. Прошу, пусть они все будут закрыты!

- Ты не имеешь никакого права, так со мной обращаться! – от его захвата кожа жжет на руке, а ноги почти заплетаются. Он тягает меня как куклу, от одной двери к другой. Либо он вырвет мне руку, либо я сломаю себе ногу, запнувшись и завалившись на пол. Стараюсь остановить его, упираясь пятками в пол, продолжая выдергивать руку из его крепкого захвата

- Еще как имею! – зло ухмыляется мерзавец, и, остановившись, резко закидывает меня на плечо, - от макушки до кончиков пальцев, ты принадлежишь мне!

Силюсь вырваться из его рук, мне больно ребра, что упираются в его напряженное плечо, и очень сложно дышать, вниз головой. Чувствую толчок его тела - следующая дверь тоже заперта.

- Поставь меня на ноги! Я буду кричать! – бью его по спине, и рука с болью отскакивает.

- Кричи, сколько влезет! – уверенно отвечает Марк, - тебе все равно никто не поможет.

Слышу щелчок, одна из дверей оказалась открытой. Черт!

Распахнув ее, он снял меня с плеча и буквально запихнул в темное помещение и зашел следом. Затем выглянув в коридор, оглядел его по сторонам, и видимо убедившись, что мы остались незамеченными, захлопнул дверь, оставив нас одних в незнакомой комнате.

Растираю место захвата на руке и оглядываюсь по сторонам. Здесь темно, под ногами чувствую ковровое покрытие, за которое цепляются каблуки. Поэтому стараюсь пятиться назад аккуратнее, чтобы не упасть. Из единственного окна, что позади меня, льется свет от ночных фонарей. Но этого света не достаточно, чтобы разглядеть место, где мы оказались.

- Какого черта, - взрывается Марк, -  ты вырядилась как…, - и замолкает не находя слов, гневно прожигая меня своим взглядом.

- Как кто? Договаривай. – Останавливаюсь и поднимаю подбородок, упрямо смотрю в его глаза, которые едва видны при свете уличных фонарей.

- Ты сама знаешь! – кричит он и делает шаг навстречу, я же шаг назад, - это благотворительный вечер, а не открытие борделя, твою мать!

- Правда? – хлопая глаза, смотрю на него как будто мы разговариваем на разных языках, - а мне кажется, я соответствую статусу в котором нахожусь, - спокойно поправляю платье и опускаю взгляд на туфли. Красивые кстати, только доставляют много дискомфорта моим ногам.

- И какому же? – скалится Марк и подходит еще ближе.

- Дай-ка подумаю, - поджимаю губы и смотрю в потолок, делая вид, что обдумываю что-то, - наверное, шлюха? – смотрю на него в упор, - которая вынуждена спать с тобой за деньги.

- Твою мать, - запускает пальцы в волосы и смотрит в пол, - когда же тебе это надоест, Лера? – ожидаю, что он поднимет на меня руку, закричит.

Но вместо этого я слышу его громкий, самоуверенный смех. Только не понимаю, почему ему забавно стало. Минуту назад он был готов растерзать меня, а теперь хохочет!

 - А знаешь, мне даже нравится твой план. Поэтому я тоже в игре. - Подходит ко мне вплотную, и одной рукой притягивает к себе, за талию.

Упираюсь ладонями в его грудь, чтобы оттолкнуть его, но мне не хватает сил.

- Убери от меня свои руки, - цежу сквозь зубы, и, подняв голову, уверенно смотрю в его лицо.

Он наслаждается тем, что у него больше силы, и я не могу вырваться из его рук. Марк и не думает меня слушать, а лишь сильнее прижимает мое тело к своему.

-  Не хочу отпускать, - склоняет лицо, и я чувствую, как он едва касаясь моей шеи кончиком носа, шумно вдыхает ее аромат, - если бы не назначил сегодня встречу, то проучил бы твою маленькую задницу, прямо здесь и сейчас.

Стало душно, от его горячего дыхания, что касается моей кожи. Сердце остановилось лишь на мгновение, когда я вслушивалась в его бархатистый голос, и снова побежало вскачь, когда до меня дошел смысл сказанного.

- Почему молчишь, Валерия? – заглядывает мне в глаза, - почему я не слышу твою гневную тираду, почему не пытаешься бороться? – одной рукой он держит меня сзади за поясницу, а вторая плавно скользит по спине вверх, отчего моя кожа покрывается мурашками.

- Боишься? – продолжает Марк допрос и пытку своими пальцами, которые проскользнув по шеи, коснулись моей скулы.

Нервно сглатываю и хочу произнести слово «нет», но проклятый голос исчез. Поэтому машу головой из стороны в сторону и продолжаю смотреть в его шоколадные глаза, как загипнотизированная. Что он со мной делает? Куда делись силу на борьбу? И самое главное, почему я не хочу с ним бороться?

- Правильно Лера, то, что ты дрожишь в моих руках, не страх, нет, - убирает выбившуюся прядь за ухо и целует возле мочки, - а желание, - шепчет на ухо, и опускается губами к шее, второй рукой сжимает ягодицы, прижимая меня еще теснее к его паху, и я чувствую его желание тоже.

С трудом понимаю, что мысли в голове теряются, когда Марк находится так близко. Вдыхаю аромат его кожи, который вблизи стал настолько опьяняющим, что ноги стали ватными, и я пытаюсь на них удержаться. Ожидаю его ответа, но он продолжает молчать, заставляя меня нервничать еще сильнее.

Неожиданно его губы едва касаются моего плеча, и мое сердце замирает. И готово выпрыгнуть из груди, когда он оставляет на нем легкий поцелуй. В комнате настолько тихо, что я слышу только свое рваное дыхание. Эти ощущения мне незнакомы, но разум отказывается признавать, что я каждой клеткой своего тела ожидаю продолжения. Чувствую кожей, как он лениво улыбается. А затем просто отпускает меня и уходит к окну, что позади меня. Распахиваю глаза от разочарования. Оставшись без поддержки его рук, тепла его тела, не сразу соображаю, что произошло. Что? Почему он остановился? В голове, как будто туман. Медленно поворачиваюсь к окну и в свете фонарей вижу лишь его силуэт.

Он облокотился бедром о подоконник, и, сложив руки на груди, продолжил, но уже суровым тоном:

- Полагаю, твой план состоял в том, что нарядившись подобным образом, ты сможешь скомпрометировать меня на глазах у всей публики?

Ничего не отвечаю, потупив взгляд в пол. Нам обоим известно, что он прав. Я ожидала, что его будут обсуждать, что на благотворительный вечер он притащил с собой девушку, которой явно тут не место. Я и сейчас не хочу здесь находиться, ведь он заставил меня.

- Только вот мне плевать, что обо мне подумают, а вот журналистам, которых здесь куча, думаю, будет интересно узнать, что за особа появилась в обществе состоятельного, холостого и завидного жениха столицы, Марка Власова, - я не вижу его лица, но от его недовольного тона, чувствую небольшую дрожь по коже.

Оттолкнувшись, от подоконника и идет в мою сторону, продолжая:

- И знаешь, что? - останавливается и смотрит на меня, - Я с удовольствием подыграю образу, что ты выбрала на сегодня. А именно поведаю о том, что в обмен на деньги, которые ты получила на операцию для своего отца, - насмешливый тон, сменяется грозным, -  я имею честь насаживать тебя на свой член время от времени. И завтра же история о тебе и твое фото будет красоваться во всех газетах столицы. Как тебе мой план? Ты этого хочешь?

 Сердце камнем падает вниз, я не могу поверить своим ушам. Он ведь шутит? Зачем ему рассказывать об отношениях, которые связываю нас обоих? Как ему удается так умело манипулировать мною? Почему все, что я делаю ему на зло, оборачивается против меня? Раз он так мерзко подстроил аферу с чеком, ему ничего не стоит и обо мне рассказать журналистам. Я не могу допустить, того, что мое имя будет полито грязью и все узнают о нас!

- Нет, прошу, не говори им обо мне, - умоляюще смотрю в его глаза. Если бы он заставил меня сесть на колени, в обмен на свое молчание – я бы сделала это.

- Не буду, - касается пальцем моего подбородка, чуть приподняв его, - тогда веди себя хорошо сегодня, держись в поле моего зрения, не вмешивайся в разговор и если тебе будут задавать вопросы, держи рот на замке. Договорились? – приподнимает бровь, ожидая ответа.

- Да, - отвечаю, едва кивнув головой.

- Тогда пошли, - указывает в сторону двери, - и еще, держись подальше от незнакомых мужчин и не давай им повода флиртовать с тобой, иначе мне придется выбивать все дерьмо из них, а ты об этом очень сильно пожалеешь.

Закончив диктовать условия, шагает в двери, а мне ничего не остается, как следовать за ним. Я надеюсь он будет держать язык за зубами, как и обещал. И никому из присутствующих на этом вечере не станет известно, кто такая Валерия Романова и что ее связывает с этим зазнавшимся мерзавцем.

***

 Здесь все пропитано роскошью, большими деньгами, что выглядит слишком вычурно и противно. Не знаю, сколько я уже сторожу угол этой комнаты, но каждая минута здесь равна вечности. Совсем недавно закончились торги, на которых эти люди выкладывали баснословные деньги за предметы старины, будь то заколка 17 века, либо картина. Марк сказал ждать его здесь, а сам примкнул к небольшой компании мужчин, в другом конце зала. Я стараюсь держать его в поле зрения, поэтому наблюдаю, как он стоит во главе этой группы и о чем-то говорит. Мужчины слушают его внимательно, не смея перебивать. Как мне и было велено я стою здесь, не имею право подходить ближе, и тем более вмешиваться в разговор. Время от времени он мельком поглядывает на меня, будто проверяя, на месте ли я. И я не собираюсь его злить, скрываясь из виду. За вечер я не обмолвилась ни с кем и словом, не считая пары человек, с которыми поздоровалась, когда меня представил Марк, но не более. Стараюсь быть незаметной для любого человека на этом вечере. Чувствую себя неуютно в окружении фальшивых улыбок, изысканных нарядов, дорогих украшений и алкоголя. Чтобы успокоиться я опустошаю один бокал шампанского за другим. Как только мимо проходит официант с подносом, я меняю пустой бокал на полный. Вот и сейчас мой бокал пуст, и в который раз выискиваю в толпе официанта. Может быть это знак, что мне пора остановиться, ведь выпила я уже четыре бокала.

Что я забыла на этом праздники жизни? Если присмотреться, то лица всех присутствующих одинаково равнодушны, ко всему, что здесь происходит. Мужчины одеты с иголочки, костюмы, должно быть, сшиты на заказ и сидят идеально, дорогие часы, которые должно быть стоят, как целая машина. А в глазах откровенная скука, иногда интерес, если это молодая особа. Женщины же выглядят элегантно в вечерних нарядах в пол, которым позавидовали бы звезды Голливуда на вручении Оскара.

Бросаются в глаза молодые особы, что виснут на руках у мужчин намного старше их. Дураку понятно, что эти девчонки любовницы состоятельных политиков, банкиров, бизнесменов и прочей знати.

 Самое отвратительное это то, что я ничем не лучше этих наивных девчонок, готовых за деньги на все, что угодно. И не смотря на главное различие между ними и мной – я делаю это против воли, потому что вынуждена – суть от этого не меняется. Я одна из них, и от этого на душе мерзко и зябко.

Ставлю пустой бокал на стол, возле которого стою, и, обняв себя за плечи, наблюдаю за Марком. Он по-прежнему занят разговором, возглавляя группу мужчин, и не замечает меня. Проклинаю мысленно официантов, которые провалились сквозь землю и оставили меня без очередной порции алкоголя. И себя, за эту глупую идею насолить Марку, вырядившись в это платье. Будь оно проклято! И туфли тоже, как только я переступлю порог этого дворца и окажусь на улице – я выкину их к чертовой матери. В очередной раз я сделала хуже только себе, Марк же и в этот раз меня обставил, оказавшись умнее.

Не знаю, чем себя занять, поэтому оглядываюсь по сторонам. Но кроме похабных, заинтересованных взглядов мужчин и презрительных от женщин, ничего не замечаю. Странно, но никогда бы не подумала, что настанет момент, когда я буду нуждаться в обществе Марка. И сейчас именно это время. Нет, я не хочу с ним общаться и слушать его указы, я просто хочу, чтобы он был со мной. Ведь когда он рядом, я чувствую подсознательно, что в безопасности. Всем своим видом он показывает, что ко мне лучше не приближаться и не сметь говорить. Он как невидимая сила ограждает меня ото всех этих пренебрежительных взглядов, надменных лиц и перешептываний за спиной. Сейчас, стоя одна, я безумно хочу сбежать отсюда. Смыть тонну косметики с лица, накинуть плед с головой и скрыться отсюда, позабыв это общество навсегда.

- Здравствуйте, милая особа,- нарушает мое одиночество незнакомый женский голос.

Оборачиваюсь на приветствие и вижу перед собой невысокого роста женщину. Возраст ее примерно около шестидесяти, волосы собраны в высокую прическу, величественная осанка подчеркнута черным платьем.

- Здравствуйте, - киваю ей в ответ.

- Как ваше имя? - интересуется незнакомка и подходит ближе.

- Валерия, - сразу отвечаю, кивнув.

- Очень приятно, Валерия, а меня зовут Софья Николаевна, - искренне, отвечает женщина.

- Взаимно,- стараюсь и я нацепить вежливую улыбку на лицо, а сама ищу взглядом Марка в толпе, и начинаю нервничать, потому, что его нет.

- Вижу, скучаете, Валерия, - замечает Софья Николаевна, и, повернувшись лицом к залу, встает слева от меня, - почему у меня складывается впечатление, что присутствуя здесь, вы ощущаете себя будто не в своей тарелке?- странное предположение, но очень верное. Думаю у меня на лице написано, что не хочу никогда видеть, и готова сбежать в любую минуту.

- Потому что так и есть, - тяжело вздохнув, отвечаю, - хочется покинуть этот вечер как можно быстрее.

Почему то меня не волнует запрет на разговоры с незнакомцами. Ко мне уже пытались пристать с вопросами пара журналистов, но Марк, пришел мне на помощь, тактично их отшив. А Софья Николаевна, каким-то образом располагает в себе. Она совсем не похожа на пронырливую журналистку, либо сплетницу. Приятная женщина, которой должно быть стало скучно в этом обществе, и она решила завести беседу с одинокой девушкой.

- А можно поинтересоваться, что вам здесь не нравится? – искренне интересуется, пытаясь заглянуть мне в лицо.

- Честно? – приподняв брови, поворачиваюсь к ней. А сама решаю, стоит ли ей говорит правду, о том, что я думаю обо всем этом.

- Конечно! – уверенно отвечает, и приятная улыбка касается ее губ. Я чувствую себя увереннее и думаю, ничего страшного если пожалуюсь.

- Раздражают эти холеные, самодовольные рожи ! – все же решаюсь сказать подлинное отношение к этому вечеру, взмахиваю рукой в сторону зала, - Вы только посмотрите на них, им ведь совершенно неважно, на какие благие дела пойдут эти деньги! – Голос мой звучит громко, поэтому чуть сбавляю тон, чтобы не привлекать внимание, и наклоняюсь ближе к Софье Николаевне. - Они пришли похвастать своими любовницами, статусом, количеством денег. Вся эта показуха, тошнотворна, - качаю головой. Женщина внимательно слушала, и мой ответ ее совсем не смутил:

- Неожиданный ответ, но мне нравится, и что самое главное, он очень точно описывает ситуацию.

- Извините, но лгать и притворяться не умею.

- Не извиняйте, Валерия, - машет рукой в мою сторону, как будто я глупость сболтнула. - Ведь вы правы. О том, что эти деньги пойдут в «Фонд борьбы с лейкемией» на помощь детям больным раком крови, знают не многие, их это действительно мало заботит, - более мрачным тоном она подтверждает мое предположение, а взгляд ее блуждает по гостям в зале. – Все они пришли, чтобы показать себя, да наладить связи, которые помогут заключить контракты и получить еще больше денег. Так устроено это общество, - пожав плечами, она виновато улыбнулась мне.

- Мама, вот ты где, - неожиданно прерывают нас и из-за спины Софьи Николаевны, появляется Марк. Его внимательный и немного любопытный взгляд неотрывно следит за мной.

Что? Его мама?!

_____________________

Поддержите героев и автора звездочкой - нам будет приятно;)

_____________________

И небольшая просьба, друзья, нажмите на моей странице -  "отслеживать автора", чтобы набралось 50 отслеживающих мое творчество - это даст мне возможность открыть свой блог, в котором смогу делиться с вами образами героев, артами и видео к истории Леры и Марка;)

- Здравствуй сынок, - светится от радости женщина, когда видит его.

Марк не нарушает зрительного контакта между нами, когда наклонившись, целует ее в щеку.

- Вы? – единственное, что выдаю, когда они поздоровавшись, смотрят на меня.

Глаза мои бегают от Софьи Николаевны к Марку. Пытаюсь найти что-нибудь общее в их внешности, чтобы доказать разуму, что это правда. И если присмотреться, сходство есть в их чертах: нос, разрез глаз, но только у нее светлые, а у Марка темные. Она больше напоминает мне Демида.

- Власова Софья Николаевна, - довольно отвечает женщина, - мама Марка и хозяйка сегодняшнего вечера, в этом прекрасном месте – Петровском путевом дворце, - поворачивается к Марку.

- Как тебе здесь, дорогой?

- Отличный выбор для места проведения благотворительного вечера.

 - Дорогой, мне нужно поговорить с тобой, - подняв указательный палец, пару раз им взмахивает, - обязательно подойди ко мне, когда все закончится.

- Хорошо, - кивает мужчина, слегка улыбнувшись.

- Прошу извинить, но мне нужно вернуться к гостям. Было очень приятно с вами познакомиться Валерия, - слегка кивает головой и оставляет нас Софья Николаевна.

- Твоя мама? – указываю подбородком в след уходящей женщине, ошарашенная внезапной новостью. Я пытаюсь держать как можно дальше от этого мужчины, а его родня, наоборот, так и ищет встречи со мной, чтобы познакомиться. Сначала Демид, теперь его мама. Кто следующий?

- Ага, - соглашается Марк, - она бывает слишком настойчива, не много вопросов задавала?

- Нет, нет, не много, - тараторю в ответ.

- Хорошо, сейчас у меня встреча с человеком за закрытыми дверьми, - указывает большим пальцем за спину, в сторону зала, - а затем можем вернуться домой.

Отличная новость! Хотя… Не знаю, что лучше: покинуть этот вечер или остаться наедине с Марком в его квартире?

 – Ясно, а можно ли мне,- поджимаю губы, - перемещаться по залу? В дамскую комнату, к примеру сходить, а то тяжеловато стоять на одном месте, пока ты решаешь свои вопросы.

- Без проблем, только не теряйся и не забывай о журналистах. – дает наставление мужчина, и уже уходя, добавляет, - Я скоро буду.

Провожаю взглядом Марка, и тяжело вздыхаю.

Софья Николаевна является мамой Марка. А я еще имела наглость сказать ей, как мне неприятен этот вечер, который она же и организовала. И выложила как есть свое отношение к обществу, которому, она принадлежит. Безумно стыдно за свой длинный язык.

«Скоро» Марка растянулось на пару часов. Должно быть, у него возникли проблемы, и переговоры затянулись. Вот трудоголик то, ему бы отдохнуть на вечере, так нет, и тут решает свои дела.

За то время, что Марк оставил меня одну я услышала много чего интересного, пока находилась в кабинке дамской комнаты. Две женщины с интересом обсуждали наши персоны, не позаботившись проверить, не одни ли они находятся в уборной. Оказалось, что за последние два года, Марк Антонович, впервые явился публике в обществе незнакомой девушки. Он и раньше менял их как перчатки, но только держал это все в тайне и не афишировал свои отношения. Поэтому всем не терпится узнать, кто я такая и что нас связывает. Интересно.

Алкоголь мне так и не удалось раздобыть, поскольку официанты слонялись в зале, где находилось большинство гостей, а мне туда возвращаться не хотелось.

Я по-прежнему не могу найти место, где можно уединиться, скрывшись от людей, их очень много и они повсюду. Сначала миную банкетный зал, стол уже наполовину пустой, но гости и здесь толпятся. Выхожу из комнаты, и подхожу к лестнице, что ведет вниз. Поскольку основная часть гостей находится на втором этаже, то решаю спуститься на первый, чтобы выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Выпрямив спину, ступаю по ступеням, стараясь не обращать внимание на незнакомцев, идущих на встречу.

Толчок в спину, был настолько внезапным, что я вскрикнула и едва успела одной рукой схватиться за перила. Но все равно не удержала равновесие, и уже через секунду, оказалась на пятой точке. Если бы я не успела ухватиться за поручень, то прокатилась бы кубарем до конца лестницы! Кому я перешла дорогу??

Сидя у подножия лестницы, я оглядываюсь по сторонам, ищу взглядом, того, кто толкнул меня. Да, я точно почувствовала, как чья-то рука коснулась моего плеча, и меня именно толкнули! Но понять, кто это сделал невозможно. Те, кто был позади, с невозмутимым видом поднимаются по лестнице, иногда оборачиваются и снова продолжают свой путь. Обхватываю рукой поручень и пытаюсь приподняться, но мне это не удается, потому как, острая боль пронзает мою левую щиколотку. Оставляю затею подняться, опустив поручень и морщась, аккуратно касаюсь места, откуда пульсирует тупая боль. Растираю кожу и пытаюсь пошевелить ступней. Оглушающая боль дает о себе знать. Замечательно просто! Неизвестный толкнул меня, до сих пор не понимаю зачем. И теперь я сижу, как дура на полу, не имея возможности даже подняться! А я уже надеялась, что мои мучения почти закончились и скоро мы уберемся отсюда. Но не тут-то было.

- С вами все в порядке? – слышу над головой мужской голос.

- Нет, я отбила задницу, и, похоже, вывернула лодыжку, - машинально отвечаю, подняв голову.

Передо мной стоит молодой парень, думаю на пару лет старше меня. На лице блондина я вижу действительно искреннее желание помочь мне.

- Сильно ушиблись? Давайте помогу вам подняться, – предлагает он содействие и его лицо немного расслабляется.

 Мне становится совестно, за то, что так грубо ответила, поэтому стараюсь растянуть свои губы в подобие улыбки:

- Было бы не плохо, - соглашаюсь принять его помощь и снова обхватываю рукой злосчастные перила, который не помогли мне избежать падения.

 Парень чуть наклонившись, кладет мою руку себе на плечо, а своей рукой обнимает меня за талию сзади.

- Вот так лучше, - бормочет незнакомец, когда я оказываюсь на ногах. Одной рукой держусь за его плечо, а второй поправляю подол платья. Боль уже не такая сильная, и я вполне могу держаться на ногах, но все же не рискну обойтись без помощи этого парня.

- Спасибо, - благодарю его, - мне бы присесть куда-нибудь, - оглядываюсь по сторонам, куда можно было бы приземлиться.

- Слева от входа я видел кушетку, пойдемте туда, - указывает рукой вперед.

Незнакомец выше меня на голову, поэтому чуть пригнувшись он не спеша пытается меня вести.

- Как ваше имя? Не помню, чтобы видел вас раньше, - вдруг спрашивает он.

- Валерия, - сквозь ноющую боль я улыбаюсь, чтобы выглядеть милой.

- Валерия, - повторяет он за мной, как бы вспоминая или пробуя мое имя на вкус, - а фамилия?

- Романова, - выпаливаю, и до меня доходит, что я так и не узнала имя моего спасителя, - а вас как зовут?

Он не успевает ответить мне, потому как дорогу нам перекрывает, внезапно появившийся из-за угла Марк. Замерев на месте, слежу за мужчиной, который оглядел сначала меня, а потом остановился на парне, что так любезно предоставил мне свою помощь.

- Что здесь нахрен, происходит?! – раздражающим тоном рявкнул он, свирепо глядя на меня.

- Марк? - Это единственное, что пробормотала я, еле шевеля губами и не находя слов. И прозвучало это так слабо и глупо, как будто нас застали на месте преступления.

- Отпусти ее, - прорычал Марк незнакомцу, пренебрежительно посмотрев на его руку, что держит меня за талию, а потом одарил его тяжелым взглядом.

- Марк Антонович, я всего лишь …, - начал было оправдываться парень, который, судя по всему, знал кто такой Марк.

- Пошел вон отсюда! – загремел, сдерживая свою ярость, мужчина не дав ему договорить.

Парень, боязливо поглядел на меня, и, осторожно отпустил мою талию, а затем ретировался. Мне стало жалко его и обидно, за то, что Марк накричал на него.

- Марк, он помог мне! – с тревогой добавляю, вставая на защиту парня.

С моим-то везением, в такой ситуации могла оказаться только я. Но и ничего криминального в том, что этот молодой человек предложил мне свою помощь, я не вижу.

- Что это было, твою мать?! Я разве не ясно выразился, когда просил тебя не флиртовать ни с кем!? – зарычал он, и приблизился ко мне вплотную.

- Я и не флиртовала! – осмелев, прокричала ему в ответ и оглянулась по сторонам, за нами наблюдали десятки глаз.

- А что ты делала, черт возьми? – повышает он голос и наклоняется ко мне.

Мне хочется высказать ему все, что я думаю о нем, и защитить этого парня, но я сжимаю губы сильнее и, превозмогая боль, направляюсь к выходу.

- Стоять! – яростно бросил Марк, - я с тобой разговариваю!

Я продолжаю молчать, сдерживая обиду и злость. За нами наблюдают все присутствующие. Они не скрывают свое любопытство, замерев на своих местах и молча ожидают, что же произойдет дальше. Опасаясь его агрессии, которую он не всегда может обуздать, я терплю боль в лодыжке, и, опустив голову, продолжаю идти, чтобы не показывать свою нервозность и испуг, всем кто пристально следит за нами.  Стыд, а еще больше боль охватили меня и в глазах защипали слезы. Теперь уже я не хотела покинуть этот вечер, а наоборот, желала остаться здесь как можно дольше, но не на виду у всех. Настроение Марка настолько переменчиво и не предсказуемо, что лучше не пытаться противостоять ему. Я прекрасно знаю, что за его хладнокровной маской скрывается совсем другой человек. И если ему что-то не нравится – лучше держаться от него подальше. Если он и решил устроить скандал, по непонятным мне причинам, то я хочу избежать его.

Чем дальше я приближалась к выходу, тем больше внутри меня зарождалась тревога, которую я испытывала уже, находясь рядом с Марком. Когда он обращался со мной, как с животным, думая при этом только о себе. Я не хочу, чтобы это повторилось снова.

Оказавшись на улице, я спешу к лестнице, преодолев которую, смогу добраться до машины, за рулем которой должен быть Семен.

- Мы еще не договорили! – слышу суровый голос Марка, а затем его руки, развернули меня за плечи.

- Оставь меня в покое! – кричу на него. К горлу подступает ком, от позора и обиды.

- Откуда ты его знаешь и что вы делали вместе?!! – продолжает он свой допрос, но ослабевает хватку на плечах и мне удается вырваться из его рук и отойти на шаг назад.

- Не знаю! Не знаю, кто он! – надрываюсь в ответ, и проклинаю этого незнакомца. Лучше бы он не появлялся, теперь же стал виновником агрессии этого мужчины, направленной на меня, - Пока спускалась с лестницы упала, и похоже, вывихнула лодыжку! – оправдываюсь перед ним, пытаясь доказать свою невиновность, - а этот парень всего лишь предложил помочь спуститься. Я увидела его впервые! – вытаскиваю ступни из туфель и нагнувшись хватаю их.

- Что? Упала? – вдруг доходит до него, сморщился, как будто я вру ему, но это не так.

- Не упала, меня толкнули с лестницы! - вношу уточнение, выкрикивая, - Но я успела удержаться за перила и поэтому не скатилась вниз!

- Кто столкнул? Почему ты сразу не сказала? – раздраженно, но уже спокойнее спрашивает меня, глаза его бегло осматривают мои ноги и возвращаются к лицу.

- А ты дал мне эту возможность? – моему возмущению нет предела,- ты как с цепи сорвался и готов был разорвать его и меня!! Я пыталась тебе объяснить!

- А что я должен был подумать, когда увидел, что он лапает тебя! – раздраженно взмахивает руками в сторону входа во дворец, лицо его исказилось разочарованием и злостью, - ты пропала черт знает где, а когда искал тебя, то обнаружил с этим щенком! – продолжает нападать Марк, вспомнив парня и беленея от злости.

- Видя тебя в таком состоянии, мне проще было промолчать, я не хотела устраивать представление для зевак! – опускаю голову вниз, и уже тише добавляю, - тебе ничего не стоит оскорбить меня, унизить, - уверенно смотрю на него, -  и даже ударить.

- Я бы не посмел, - сквозь зубы рычит мужчина.

- Еще как бы посмел, я уже убедилась в этом на собственной шкуре! - Неожиданно мне стало смешно, от внезапной мысли,- я даже на минуту подумала, что ты ревнуешь, - делаю два шага в сторону лестницы и добавляю:

- Но нас ничего не связывает, кроме секса и мы оба знаем, что это, не ревность, а всего лишь твой эгоизм. -  Обернувшись, с вызовом смотрю на него, - Сама мысль о том, что у твоей игрушки может появиться личная жизнь, либо просто другой мужчина, тебе претит.

- Ты намекаешь на то, что этот парень тебе понравился и ты не прочь трахнуться с ним, если бы я не помешал вам? – холодно отвечает, и от этих слов мне отвратительно. Как он смеет обвинять меня в этом абсурде?! Не смотря на то, что возмущена и оскорблена его обвинениями, отвечаю гордо:

- Может быть и хотела переспать, - останавливаюсь на секунду и поворачиваюсь к нему, - и что с того? – удивляюсь откуда во мне столько смелости, разум понимаю, что лезу на рожон, но не могу остановиться.

Марк так резко оказывается рядом со мной, что я испуганно вздрагиваю. В мгновение его рука сжимает мой локоть:

- Даже и не думай об этом, - взгляд его становится предупреждающий и опасный, отчего я цепенею, - иначе твоя прошлая жизнь покажется тебе сказкой, по сравнению с адом, который устрою я.

- Как только ты появился в моей жизни, она и так стала адом, - с горечью добавляю, - у меня нет личного времени – потому что ты контролируешь его, - тыкаю пальцем ему в грудь, - у меня не осталось уважения к себе, - стараюсь улыбаться, скрываю печаль и боль внутри.

-Если бы не твой упрямый характер и гордость, все изначально было бы иначе! – глаза его блуждают по моему лицу, пытаясь отыскать в нем хоть какой- то ответ.

- Я сдаюсь, Марк, - поднимаю руки вверх, - больше никакого сопротивления, делай, что хочешь, кроме отца, терять мне больше нечего, и ради него я стерплю все.

Губы Марка сжаты, на смену раздражительности приходит замешательство, он отпускает мой локоть и отступает от меня.

Оставив мужчину позади, босыми ногами спускаюсь по ступеням, они не настолько холодны, чтобы я не смогла стерпеть.

 Подхожу к машине, в которой Семен ожидает нас на подъездной дорожке. Сажусь в салон, бросаю злосчастные туфли на пол, а ноги закидываю на сидение.

В окно вижу, что Марк стоит недалеко от машины. Резким, нервным движением руки, он вытащил из кармана брюк пачку, торопливо достал сигарету и закурил.

- Как прошел вечер? – интересуется Семен, встречаюсь с ним взглядом в зеркале дальнего вида.

Обнимаю свои ноги и упираюсь лбом в колени, ничего не ответив.

Паршивый вечер. Паршивые туфли. Паршивый характер Марка. Катись все к черту!

__________

В следующей главе будет горячо;)

- Оставайся на месте, - бросает мне Марк и выходит из машины.

Это первые слова, что я слышу от него за последний час. За все, то время, что мы ехали домой, он с недовольным видом кратко отвечал на все вопросы Семена, связанные с завтрашним перелетом. Помощник понял, что Марк не в настроении обсуждать с ним что-либо, и в итоге замолчал.

Что это значит? Слежу за мужчиной, что обошел машину впереди и подошел к двери возле меня, а затем распахнул ее. Чуть наклонился, и  мы встретились с ним взглядом:

- Как нога? – указал подбородком на мою ногу.

Опускаю взгляд на ноги, что вытянула на полу, ступней осторожно обвожу круг, смотрю на него, и констатируя факт, бурчу:

- Нормально, жить буду.

Неожиданно одной рукой он проскальзывает под мои колени, а второй обхватывает спину, и вот я уже в его крепких руках.

- Ты весь день намереваешься носить меня? – не скрывая раздражения, ворчу на него.

 Своими действиями он застал меня врасплох, и я больше в замешательстве от его прикосновений, чем зла на него. Тело мгновенно напряглось, будто готовится к атаке.

- А почему нет? Может это доставляет мне удовольствие? -  приподняв бровь, смотрит на меня невозмутимо, и ловко захлопнув ногой дверь, направляется в сторону лифта.

- Мне не комфортно, - говорю, как есть.

- Просто расслабься и позволь мне помочь тебе, - равнодушно добавляет мужчина.

- Я и босиком могу дойти до лифта! – предпринимаю новый довод в пользу своей свободы. Складываю руки на груди, отказываясь держаться за него.

-  А помнится, ты говорила, что вывихнула лодыжку. Разве нет? – задерживает взгляд на мне.

- Да, вывихнула, но теперь чувствую себя нормально, поэтому если мы вернемся к машине, я смогу обуть свои туфли и пойти сама, - конечно без них намного удобнее, но я не настолько беспомощна. Завтра же туфли выкину.

- Должно быть они настолько сильно понравились, что тебе не терпится их снова обуть. Я куплю тебе еще одни. Но только завтра, а сегодня, они тебе больше не понадобятся, - уверенно отвечает мужчина и продолжает идти.

- Нет, спасибо, - качаю головой, услышав его предложение, - не надо ничего покупать! И вообще, деньги за платье и туфли я верну тебе.

- Не говори глупостей, это был подарок, - качает головой мужчина.

- В том то и дело, что подарки мне твои не нужны! И носить на руках меня не нужно, отпусти! – продолжаю гнуть свое, и все же надеюсь, что он сжалится и отпустит.

-  Я же сказал, не отпущу. Пол холодный и грязный, еще не хватало, чтобы ты простыла.

- Надо же, к чему такая забота вдруг? – в недоумении пялюсь на него.

- Ну как же Валерия, - пронзительный взгляд темных глаз, смотрит на меня, и у меня складывается впечатление, что он прячет улыбку, - Если ты заболеешь, то у тебя не будет сил расплачиваться своим долгом передо мной.

Смешно.

- Ну, серьезно, отпусти меня, нога уже не болит, - раздражение в моем взгляде не смущает его.

Он оставил без внимания мои слова. Правой рукой, что под моими коленями, тянется к кнопке и вызывает лифт.

Какой смысл с ним спорить? Все равно будет так, как он сказал. Поэтому соглашаюсь с ним и расслабляю тело. Нерешительно обхватываю его шею, чтобы не выпасть из рук.

Нет, я не обращаю внимание на жар, что исходит от его груди, рук и шеи. Я не наслаждаюсь ароматом его парфюма, что так близко к моему лицу. Стоит мне только наклониться ближе и мой нос коснется шеи – источника того неповторимого аромата его кожи, который присущ только этому мужчине. Мысленно встряхиваю головой, пытаясь избавиться от этого наваждения.

Как только мы оказываемся в квартире, он, наконец-то, отпускает меня на пол. Скорее спешу увеличить дистанцию между нами. Когда мы наедине, я знаю, что от него может исходить угроза, поэтому направляюсь вглубь квартиры. Проходя темный коридор, и слышу щелчок двери в прихожей, который ясно дает понять, что теперь я в этой квартире, словно в ловушке. Оказавшись в гостиной, смотрю по сторонам в поисках включателя, но не нахожу. Стоя посреди просторной, неосвещенной комнаты, решаю в голове, что мне нужно сделать в первую очередь – переодеться в свою одежду или смыть макияж, либо сходить на кухню и выпить стакан воды. Во рту неожиданно пересохло от жажды, должно быть это последствия, выпитого мною алкоголя. Я еще не до конца трезва, но и оставшаяся доля алкоголя во мне -  не дает чувствовать себя уверенно и спокойно. Пока я решалась, что мне делать, Марк незаметно появился из-за спины и включил настольную лампу, стоящую возле дивана.

- Извиняюсь, за свое поведение, понятия не имею, что на меня нашло сегодня вечером, - слышу усталый голос Марка, как только собираюсь убежать от него на кухню. Озадаченная его словами, поворачиваюсь.

Мужчина скинул пиджак, небрежно бросив его на спинку кресла. Сначала ослабил бабочку на шее, а потом и вовсе ее снял.

- Не нужно извиняться, – почему то мне смешно, от его попытки загладить свою вину, - это твое обычное состояние – кричать на меня и ни во что не ставить, - раскидываю руки в стороны, пожав плечами, - поэтому ты имеешь на это полное право.

- Я был бы более тактичен и обходителен с тобой, если бы ты вела себя нормально и не устраивала сегодня этот цирк, - резко отвечает мужчина и поворачивается ко мне.

- Я ни в чем не виновата, - спокойно отвечаю, сложив руки на груди, - ты заставил меня пойти на этот вечер, я и пошла. Не пойму, что я сделала не так?

- Каждый гребаный раз ты пытаешься вывести меня из себя, - чуть сощурившись, отвечает мужчина, - ждешь, что я взорвусь, и сегодня тебе это почти удалось!

- Нет, не пытаюсь! – настаиваю я.

- Пытаешься, -  скалится Марк и наступает на меня, - Пусть неосознанно, но делаешь это. И я знаю почему: тобою движет глупая гордость. Ты до сих пор не можешь смириться с тем, что целиком и полностью принадлежишь мне!

- А ты каждый раз забываешь, о том, что я не вещь! – с упреком добавляю.

- А всего лишь глупая девочка, - продолжает он, на смену раздражению, на лице мужчины появляется улыбка, он подходит ближе, - но твоя неприступность только сильнее подогревает интерес. – Его взгляд не отпускает меня, -  Играешь со мной в войну, в которой потерпела поражение, но признать это и поднять белый флаг не хватает смелости.

Так и есть. Если потребуется, я буду бороться до последнего, но подчиняться ему не стану.

- Потому что крупицы уважения к себе, и гордости все же остались,- вскидываю подбородок, - Ты не до конца их растоптал.

- Я уважаю это, только поэтому и сдерживаюсь каждый раз. Но теперь то обороняться бесполезно Лера. – смотреть в его глаза с каждой секундой становиться опаснее, я вижу, как в них играют черти, - Мы оба знаем, что твое тело жаждет меня. – он настолько близко, что если я глубоко вздохну, то моя грудь коснется его, - Сегодня я убедился в этом лично.

- А разум? – продолжаю обороняться, прикрываясь невозмутимостью. А внутри все судорожно сжимается. Он что-то задумал.

- А разум сомневается, - ласково смеется Марк и проводит пальцем по моему плечу. Его заинтересованный взгляд следит за тем, как едва касаясь кожи пальцы скользят ниже, по моей руке. Это заставляет мое сердце биться в тысячи раз быстрее, а тело дрожать, но я пытаюсь не поддаваться:

- Быть может он помнит, как ты обращался со мной, делая все что тебе захочется и причиняя боль?

- Признаю виноват, - неохотно добавляет он и скользнув взглядом по моей груди, смотрит на меня внимательно, -  Но сегодня докажу, что я не такой сукин сын. И отдаю столько же, сколько и беру.

Ненавижу именно такое его выражение лица – довольное, с этой дерзкой ухмылкой. Хочется скинуть его руки, оттолкнуть, убежать, но еще больше я хочу, чтобы он не останавливался. Марк прочитал это по моим глазам, я вижу это в его победной улыбке. Чертовски привлекательной, от которой не могу оторвать глаз. Наклонившись ко мне, мужчина тихо прошептал возле виска:

- Ты даже представить себе не можешь, насколько ты соблазнительна в этом проклятом платье, – заглядывает мне в лицо, лукавая улыбка касается краешка его губ, - я не мог думать о работе, зная, что все мужчины сегодня поедают тебя голодным взглядом. К середине вечера я даже стал ненавидеть это платье и эту гребаную красную помаду на твоих губах! – усмехается, как будто вспомнив о чем-то, добавляет, - и чуть не лишился контракта на сотни тысяч, по твоей вине, - этот упрек прозвучал больше, как шутка.

- Ничего страшного, - затаив дыхание, еле слышно бормочу, - приписал бы стоимость контракта к сумме моего долга.

Мягко посмеиваясь, мужчина запускает пальцы в мои волосы, и, удерживая голову, слегка притягивает к себе:

- Не пойму, что меня больше всего заводит: твой дерзкий характер, или, - не договаривает он и касается языком моей верхней губы, а еще через мгновение, его губы опускаются на мои. Мягкие, но в тоже время требовательные губы Марка, легко и очень нежно продолжают целовать меня. Не осознавая, что происходит, я ухватилась за его плечи, только бы найти опору и не упасть. Мне стало страшно, не от того, что последует далее, а от этих новых ощущений. Я тону в них, не в силах с ними совладать и забывая о ненависти к этому мужчине. Мною движет только желание и предвкушение того, что он будет делать дальше. Сердце бешено колотится в груди, а тело и руки пробивает мелкой дрожью, что мешает сосредоточиться на ласке его рук, что лихорадочно касаются моей шеи, плеч, спины. Когда его рука скользнула под подол платья и сжала ягодицу, я издала слабый стон.

Что-то похожее на победный рык вибрацией отдалось в его груди и, используя это преимущество, он ворвался языком в мой рот. Теперь его поцелуй стал жадным и нетерпеливым. Его плечи, за которые я держусь как за спасательный круг, стали напряженными, дыхание рваным. Чувствую, что он осторожно двигает меня спиной вперед, продолжая целовать. А через несколько шагов я почувствовала, что спиной столкнулась с преградой – дверью его спальни.

Оторвавшись от моих губ, сквозь сбитое дыхание Марк проговорил:

- Я ревновал, - пробормотал он, и отпустил меня. Пальцы его нетерпеливо расстегивали пуговицы на рубашке.

- Что? – сквозь гул в голове, спрашиваю, не понимая о чем он говорит и слежу за его руками. Последние пару пуговиц, оторвавшись, упали на пол, когда он распахнул рубашку и сняв, скинул ее.

- Сегодня вечером, - ответил он, вернувшись ко мне, покрывая легкими поцелуями, линию моего подбородка, затем заглядывает мне в глаза, - когда увидел тебя с этим парнем. Он обнимал тебя, а ты улыбалась в ответ. Я ревновал, потому что хотел оказаться на его месте.

- Он, - запинаясь продолжаю, - он всего лишь помог мне…, - не успеваю договорить, как его губы вновь обрушиваются на мои, не желая слышать об этой парне, и я забываю о своем оправдании.

Продолжая терзать мои губы, одной рукой он обнял меня за талию сзади и аккуратно отодвинул от двери. Чувствую, как его вторая рука, прошлась по плечу и опустилась к спине. Его пальцы коснулись застежки платья и плавно потянули вниз. В тишине гостиной звук расстегивающейся молнии прозвучал оглушающе громко, что посеяло внутри меня тревогу и смущение. Понимаю, что начинаю нервничать, зная, что на смену нежности его рук, может прийти боль. В прошлый разы они, хладнокровно причиняли много боли и унижений моему телу. И никакие мольбы, чтобы он прекратил это, не остановили его.

Внутри зародился протест, граничащий со страхом, что в любую секунду он превратится в монстра и мое тело снова подвергнется насилию, принуждению. Я не хочу этого, не хочу! Пытаюсь оттолкнуть его от себя, но получается слабо и не приносит никакого результата. Марк понял, что что-то не так, но по-прежнему продолжает наступать. Сжав кулаки, я резко отвернулась от его губ, прерывая поцелуй. Тело мужчины напряглось и внезапно он обхватил мое лицо ладонями, заставляя взглянуть на него.

- Что случилось Лера? Посмотри на меня! – голос его хриплый и разочарованный.

Хоть и боюсь поднимать веки и смотреть в его глаза, опасаясь увидеть в них злость, но все же решаюсь и распахиваю их.

- Чего ты боишься? – сдерживая раздражение, он пытается говорить спокойно. Большими пальцем он проводит по моей шее. И в этом жесте нет ни капли ненависти и угрозы. Открываю рот, но ни звука произнести не могу. Он ждет ответа, пристально следя за моим ртом, глазами. Снова открываю рот и стараюсь говорить уверенно, но голос дрожит:

- Тебя.

Услышав это, мужчина сжал челюсти и я слышала, как заскрипели его зубы. Закрыв глаза он опустил голову вниз, бормоча проклятья. Руки его резко отпустили мое лицо и оперлись о дверь по обе стороны от моих плеч. За эти пару длинных секунд мы пытались восстановить дыхание, и сейчас я как никогда хотела знать о чем он думает. Что ожидает меня? Очередной взрыв, который принесет еще больше страданий и ненависти к этому мужчине. Либо он все же перестанет думать только о себе и попытается понять меня, услышать.

Когда он резко поднял голову, я попала в ловушку его пристальных карих глаз:

- Я не сделаю тебе ничего плохого, - уверенно заверяет мужчина и мягко сжимает плечи, - я не буду заставлять тебя делать что-то против воли, и тем более не причиню боли, - его всегда невозмутимое лицо, исказилось печалью и раскаяньем, - ты веришь мне, Лера?

Молчу, пытаясь успокоить мелкую дрожь и сглотнуть ком в горле, размером с теннисный мяч. Внутри идет борьба, в которой я всеми силами пытаюсь заставить разум и тело поверить ему, но не могу!

- Ну же, Лера! – слегка трясет он меня за плечи и повышает голос, в котором сквозит сожаление, но больше он полон решимости в своем обещании.

Этот раскаявшийся взгляд, искренность и твердость слов о том, что он не причинит мне боли, трепетное отношение ко мне – все это подтверждает только одно - он просто не может лгать! Я вижу перед собой другого Марка. Теперь это не подлый мерзавец, а человек, который способен слышать не только себя, но и меня. Все это помогло поверить ему, и если он нарушит свое обещание, это убьет меня.

- Верю, - тихо отвечаю, и слышу его глубокий вздох.

- Того, что было раньше, больше не повторится, я обещаю тебе, - прошептал Марк и притянул меня к себе.

Я не хочу больше держать оборону под натиском этого мужчины. Как бы я не сопротивлялась и не пыталась быть независимой от обстоятельств связывающих меня с Марком, я не могу отрицать очевидное: я отчаянно желаю его. Да, быть может завтра он снова станет таким же эгоистичным ублюдком, что и в первые наши встречи. Но предчувствие, что я могу доверять ему берет вверх.

Отгоняю последние капли сомнения и забываюсь, растворяясь в ласке его рук и губ. Уже увереннее исследую руками шею, широкие плечи, крепкие руки, за что получаю его сдавленный стон. Мне приятна мысль, о том, что мои   прикосновения, пусть и немного робкие, ему приятны.

Распахнув дверь в спальню, не отрываясь, он ведет меня вглубь комнаты, и останавливается возле кровати. В спальне темно и всего лишь тусклый свет от бра, из открытой двери гостиной, падает на пол и кровать.

Возбуждение волной прокатилось вдоль моего позвоночника, когда Марк одной рукой прошелся по моей обнаженной спине. Другой рукой же коснулся лифа платья, которое еле держалось и грозило упасть в любую секунду, и уверенно, но не торопливо потянул вниз. Красный клочок ткани, проскользнул по бедрам и опустился на пол, возле моих ног. Его настойчивые губы не отпускают, продолжая жадно атаковать и впиваться языком в мой язык. Как будто боясь, что избавив меня от платья, я испугаюсь и отступлю назад. Но это не так. Меньше всего я хочу, чтобы он останавливался.

 Когда в легких не осталось кислорода, и мне грозила потеря сознания, его руки оторвались от меня. Украдкой целуя мои плечи, опасаясь оставить меня хоть на секунду без внимания, он быстро расправился с бляшкой ремня и брюками, а еще через мгновение полетели в сторону его боксеры. Затем аккуратно, точно я самое дорогое, что у него есть, придерживая за талию, уложил меня на кровать. Контраст прохладных простыней и моей горячей кожи, дали мне возможность прийти в себя. Я понимала, что последует дальше и мне было не страшно. А наоборот, с наслаждением и нетерпением я принимала все, что он мне дает. И мне было мало.

Марк склонился надо мной, удерживая свой вес одной рукой, костяшками пальцев второй руки, он неторопливо провел по моему животу, вдоль линии трусиков. Я жадно вдохнула воздух и хрипло, задыхаясь выдохнула. Горячие губы мужчины оставили цепочку из легких поцелуев на подбородке, шее, слегка укусив ее, и опустились вниз к ключице. Каждое его движение, приятной тянущей болью отдавалось внизу живота и посылало толпы мурашек по разгоряченной коже. Я как раскаленный до предела комок нервов, который в любую секунду может взорваться. Раскрыв теплую ладонь он прикоснулся к животу и ласково скользнул выше. Настигнув груди нежно обхватил ладонью и чуть сжал, отчего я не сдержала еще один хныкающий стон. Закрываю глаза и наслаждаюсь этой мучительно-сладкой пыткой. Руками глажу, сжимаю его напряженные плечи, чувствуя под кожей твердые мышцы. Когда на смену его пальцам пришли губы, что обхватили мой чувствительный сосок, у меня перехватило дыхание и я вжалась затылком в матрац.

- Черт возьми, - слышу бормотание Марка, губы которого оторвались от одного соска, и вобрали в себя другой.

Между ног стало очень влажно и горячо, отчего я сжала ноги, чтобы унять эти пульсирующие ощущения. Чувствую его возбужденную эрекцию, что прижимается к моему бедру. Еще мгновение и его рука скользнула по талии, поглаживая живот, бедра и опустилась между ног. Коленом раздвинув мои ноги шире, и чуть отодвинув край трусиков, он тронул пальцем мою влажную плоть. Свист сорвался с моих губ, когда его палец отыскав клитор прикоснулся к нему и слегка нажал. Дразня и заставляя желать большего, он продолжал эту сладостную пытку, отчего меня трясло, как в лихорадке.

- Лера, - вырвался из его груди низкий стон, пропитанный нуждой, - девочка моя, я так долго ждал этого, - жаркое дыхание обожгло мою шею. Открыв рот я жадно хватаю воздух, не в силах даже приоткрыть глаза и что-либо ответить.

Соскучившись по его требовательным губам, поворачиваюсь к нему и целую в ответ, ничего не говоря, но давая понять, что я готова на большее. И он дал мне это, скользнув пальцем в меня, и не торопливо начал двигать им. Хочу кричать от этих невероятных по силе ощущений, но сдерживаюсь и невольно кусаю его нижнюю губу. С шипением он отрывается от меня, а я опасаясь, что причинила ему боль, пытаюсь приоткрыть веки, чтобы увидеть его лицо. Он довольно ухмыляется и скользит языком по губам, облизывая их. В глазах блеск, нетерпение и желание.

Ко второму пальцу присоединился еще один и более частыми движениями он начал растягивать меня изнутри, заставляя изгибаться в его руках и подводя к краю. Но неожиданно его пальцы покинули меня и мне хочется кричать и плакать протестуя. Ловким движнием рк он стяну мои трусики и откинул их в сторону. На миг тепло его тела оставило меня, и снова я чувствую жариего кожи, когда он устроился у меня между ног. Головка его возбужденного члена прикоснулось ко входу и дернув бедрами, он медленно начал наполнять меня, растягивая сантиметр за сантиметром.

- Все в порядке? – поинтересовался он, когда вошел до упора и остановился.

Я закивала головой и прикрыла глаза, наслаждаясь ощущениями и приспосабливаясь к его длине. Медленно он начал двигать бедрами, толчок за толчком, постепенно увеличивая темп. Его нетерпеливые губы заглушали мои стоны, кусая, облизывая, всасывая язык. С каждой секундой, когда он врывался в мое тело, его толчки становились сильнее, настойчивее. Заставляя сгорать изнутри во мне нарастало сладостное напряжение, которое рвалось наружу. Его кожа блестела от пота и скользила под моими ладонями, на лбу и висках проступили капли влаги. Когда движения Марка стали хаотичными, его рука проскользнула между нами и отыскав клитор, ритмично закружила над ним, подталкивая взлететь.

- Давай, Лера! Сделай это для меня! – прохрипел он, продолжая входить, в мое тело еще глубже, и выходить.

Толчок, еще один.  И зажмурив глаза я взрываюсь, так сильно, что кажется рассыпаюсь, растворяюсь в этом мужчине.

Марк опустил лоб на подушку, возле моей шеи и через несколько беспорядочных толчков, резко вышел из меня. С глухим рычанием его напряженное тело содрогнулось, и я почувствовала горячее семя у себя на животе.

Постепенно, приходя в себя, наслаждаюсь его глубоким, частым дыханием. От напряжения у меня свело ноги, а нижняя губа начала дрожать. Я была похожа на огромный кусок желе, и не могла пошевелить и пальцем, в голове пустота. Последнее, что я помню, уже засыпая, это нежный поцелуй в висок и влажное полотенце, что обтирает мой живот.

Будильник должен прозвенеть в течение пяти минут. Поэтому мне нужно как можно быстрее найти телефон и отключить его. Какого хрена я завел его на каждый день на семь утра? Ведь все равно просыпаюсь сам в одно и то же время, до того, как он прозвенит. Сегодня не то утро, когда дела или работа интересуют меня. Пусть все катится к черту.

Сейчас все мое внимание и мысли направлены только на одну девушку, которая крепко спит в кольце моих рук. Меньше всего я хочу, чтобы она проснулась и оставила меня одного в этой постели. Будь он проклят этот телефон, но вставать и искать его все же придется, другого выхода просто нет.

Голова Леры удобно устроилась у меня на груди, а ее маленькая ладонь лежит на моем животе. Чувствую, что улыбаюсь, как идиот, наблюдая за тем, как она крепко спит, тесно прижимаясь ко мне, и ничего не могу с собой поделать. Мне это чертовски нравится!

Аккуратно приподнимаю ее голову одной рукой, а вторую вытаскиваю из-под ее шеи. Также осторожно укладываю ее на подушку, и чуть отодвинувшись от нее, замираю. Ее рука скатилась с моего живота, и я слежу за ее лицом, надеясь, что она не проснется. Лера слегка поморщилась, будто съела что-то кислое, и откинулась на спину, затем тяжело вздохнула и снова замерла, продолжая крепко спать. Понимаю, что все это время, не дышал, пока с опаской наблюдал за ее телодвижениями. И теперь я проклинаю не только телефон, но и реакцию своего тело на вид, что передо мной открылся. Ее соблазнительная грудь теперь стала видна из-под одеяла, и я с трудом открываю от нее взгляд. Осторожно тяну за край одеяла, накрывая девушку до подбородка. Встаю с кровати и спешу в гостиную.

 На столике возле дивана, вместе с ключами нахожу телефон и схватив его, отключаю будильник. Время почти шесть утра, и обычно мне хватает этого времени, чтобы выспаться. Но только не в этот раз. Мне недостаточно тех пары часов, за которые я успел поспать после этой жаркой ночи. Сейчас у меня есть час, чтобы выпить кофе, если он, конечно, есть в этой квартире, и принять душ. Не найдя кофе на кухне, выпиваю полбутылки апельсинового сока и иду в душ.

Стоя под теплыми струями воды, пытаюсь смыть с себя последние остатки сна. Но еще больше мне хочется поскорее вернуться к Лере в кровать. Глупо и эгоистично будить ее в такую рань, только чтобы снова овладеть ей. Мысли о вчерашней ночи, ее податливом теле, сладких стонах и гладкой коже посылают волну возбуждения вдоль моего тела, которая с болью отдается в паху. Закрываю глаза от разочарования и прижимаю лоб к твердому кафелю душевой. Твою мать! Я до сих пор не могу поверить, что она позволила мне прикоснуться к ней. И даже не сопротивлялась, а напротив ей нравилось, что я делаю с ней! Я видел, слышал и чувствовал это. Кажется, теперь я никогда не смогу насытиться этой девочкой. Не устану изучать ее тело, пробовать ее губы и кожу на вкус, слышать стоны подо мной. Одно я теперь знаю точно – мне всегда ее будет мало.

Делаю напор холодной воды сильнее, пытаясь охладить свой пыл и умерить желание взять ее прямо сейчас. Вчерашний благотворительный вечер и ночь должно быть вымотали ее. А через три часа нам нужно вылетать, после чего ей идти в институт и на работу. Так что остынь Марк.

В голове продолжают мелькать картинки вчерашнего дня: Лера в этом красном платье, ублюдок, с которым я ее обнаружил в конце вечера, ссора и ее обнаженное тело в моей постели. Я и подумать не мог, что все закончится именно так. Я ожидал очередного скандала, сопротивления с ее стороны. И если бы она снова выпустила свои коготки и зашипела на меня, вернувшись с вечера, не знаю, смог бы я удержать от того, чтобы не взять ее силой.

Я хотел, чтобы она отвлеклась от работы и забот и просто расслабилась на этом вечере. Но расслабиться и получить от жизни удовольствие, это последнее к чему она привыкла. Она постоянно ждет подвоха и обдумывает свои глупые планы наступления, либо мелкие пакости. Ко всему, что она творит у меня выработался иммунитет. Потому что я понимаю, как тяжело тянут на себе все проблемы, будучи независимой девушкой. А тут появился я со своей помощью и правилами. Надеюсь мне удастся доказать ей, что товарно-денежные отношения между нами окончены и я хочу большего. Первый и достаточно важный шаг навстречу друг к другу мы уже сделали и это главное.

Вчерашний вечер был полон событий. И одно из них, не менее важное для меня, это знакомство Валерии с моей матерью. Хоть я и не слышал, о чем они беседуют, но мне казалось, что они нашли общий язык. Более того я уверен, что Валерия понравилась маме, это я увидел по выражению ее лица. Так что в ближайшее время, мама достанет меня из-под земли и засыпит тысячами вопросов о Лере. Ведь последние три года, Лера единственная девушка, с кем меня увидела мать.

Только сейчас я понимаю, что взять Валерию с собой было ошибкой. Мало того, что она чувствовала себя некомфортно на вечере, я это видел – наблюдая за ней. Так еще и пострадала по моей вине. Если бы только я находился с ней рядом, а не занимался работой, ее не столкнули бы с лестницы. Кто это сделал, мне еще предстоит разобраться. Да еще этот парень, к которому я приревновал и чуть не накинулся. Но я ничего не мог с собой поделать, когда увидел, что кто-то прикасается к ней, а она не сопротивляется, и даже улыбается в ответ - ревность вышла из-под контроля. А потом эта глупая ссора, во время которой она заставила посмотреть на все со стороны и дала понять, что ей плевать на все, что между нами происходит. Она сказала, что вынесет мое отношение к ней, только ради отца. И от этих слов мне стало хреново, зная, что она терпит и вынуждена смириться с тем, какие отношения нас связывают. Но вернувшись домой я хотел исправить ситуацию и доказать, что я не такой ублюдок, коим она меня считает. И раз мы проснулись вместе, думаю, у меня получилось это доказать.

Не помню, чтобы в последние годы, девушки оставались до утра в моей постели. Я всегда старался использовать нейтральную территорию, и, удовлетворив свое желание, оставлял их. Если же они и гостили у меня, что было очень редко и только на съемных квартирах, где я проживал в командировках, всегда выпроваживал их.

А то, что Валерия находится в моей квартире, куда ранее никого не приводил, спит в моей постели – мне это нравится. Чертовски, приятно быть рядом с ней, просыпаться утром, держа ее тело в своих руках, вдыхать аромат ее волос и тела. Все это… кажется таким правильным. Настоящим. Это именно то, чего мне так не хватало все эти годы. Я всегда знал, что жизнь моя полна дерьма и просто плыл по течению, стараясь не думать о прошлом. Ненавистное прошлое, которое постоянно пытаюсь забыть, из-за которого обозлился на весь мир. С головой ушел в работу, в случайные связи, которые кроме удовлетворения моих потребностей ничего не давали. Жизнь, в которой не так много смысла, ведь все что у меня есть это вереница бесконечных командировок, незнакомых женских лиц и жгучая ненависть к прошлому. Но только теперь все это не имеет значение. Главное сейчас, это Лера, рядом с ней все по-другому.

Чувствую улыбку на губах. Марк, неужели ты влюбился в эту взбалмошную девчонку? А если и так, то готов ли испытать это чувство снова?

Ответ мне известен - не просто готов, а желаю этого всем своим нутром.

***

После душа отыскиваю в ящике чистые боксеры и натянув их, иду к кровати. Теперь уже через два часа мы вылетаем. Я понимаю, что помимо времени, проведенном со мной, у нее есть и свои личные дела: отец, работа и учеба. Последний вопрос нужно обсудить с ней в ближайшее время. Она может и не работать, все расходы я могу взять на себя. Но я знаю, что она будет упрямиться, взывая к своей независимости, поэтому у меня есть возможность устроить ее к себе, и под этим предлогом помогать ей.

Сейчас она лежит на животе, обхватив подушку двумя руками. И я ревную ее к этому куску ткани, потому что хочу, чтобы вместо нее, она обнимала меня.  Как бы я не хотел тревожить ее сон – мне придется ее разбудить. Аккуратно сажусь на кровать и чуть наклоняюсь к ней. Мне сложно сдерживаться от того, чтобы не прикасаться к ней. Рука сама тянется к ее волосам, что рассыпались по спине и подушке. Осторожно убираю локоны в сторону, открыв ее плечо, а затем наклоняюсь и оставляю на нем поцелуй. Еще один и еще. Останавливаюсь только тогда, когда вижу, что она сначала пошевелилась, а потом замерла. Ее дыхание перешло из равномерного в учащенное. Я не вижу ее лица, но чувствую, что она проснулась.

- Доброе утро, Лера, - говорю очень тихо возле ее уха и жду, что она повернется и ответит мне.

Долгие секунды, она молчит и не двигается, сомневаюсь даже, что дышит. А потом молча приподнимается с подушки и прикрывая грудь одеялом, усаживает на край кровати, и не думая ко мне поворачиваться.

- Через два часа вылетаем, нужно успеть собраться, - подползаю к ней ближе и только хочу обнять за плечи, как она, не проронив ни слова, резко встает. Дернув одеяло из-под моих колен, укутывается в него и собирается уйти.

Твою мать, только не это! Она снова собралась играть в маленькую гордую девчонку и все испортить! И черта с два я ей это позволю!

Не успевает она отойти от кровати, как я хватаю ее за руку и тяну в постель, и уже через мгновение она подо мной.

- Что с тобой? Ты опять за свое? – вижу ее лицо, но глаза смотрят в сторону, на окно, а не на меня. По-прежнему молчит. А меня это черт возьми бесит!

- Что? Снова пытаешься играть со мной, изображая из себя непреступную? Делаешь вид, что ничего между нами не было этой ночью? – голос мой становится громче, кровь по венам бежит с бешеной скоростью. Еще секунда ее хладнокровия и я взорвусь.

Но эмоции на ее лице я до сих пор не могу прочесть. Она молчит, и это доказывает только одно – она старается быть равнодушной после того, что между нами было! Какой же я идиот, если думал, что она изменится.

- Нет, нет, все нормально, - прорезался вдруг ее неуверенный голос, - просто…, - и замолчала, видимо подбирая слова.

- Что «просто»? – не понимаю, о чем она и с нетерпением ожидаю ее ответа.

- Просто, все это, так неожиданно, то, что между нами произошло, - нахмурила лоб и нерешительно бормочет, взгляд ее блуждает по потолку и стенам комнаты, но по-прежнему избегает меня.

А я доволен ее ответом, это лучшее на что я мог надеяться услышать от нее в это утро. Улыбаюсь, следя за тем, к чему же в итоге приведет ее бессвязный монолог. Но она лишь тяжело вздохнула и замолчала, мельком взглянув на меня.

- Что все это значит, и чего ты хочешь, Лера? – спрашиваю, вздернув бровь, поворачиваю ее лицо и заставляю посмотреть на меня.

- Ну…может быть обдумать все это и немного побыть одной? – отвечает, поджимая губы и вопросительно смотрит на меня. Моя улыбка становится еще шире, и черт возьми она в ответ мне тоже улыбается!

- Часа хватит? – машет головой и это ответ «нет».

- Два? – опять делаю ставку, но она снова не соглашается. - Давай вернемся к этому вопросу, позже? – Решаю сменить тактику и перевожу тему в другое русло, - Ты готовить умеешь?

Морщит свой носик и обдумывает в своей голове что-то, но отвлеклась на мою уловку:

- Умею, - уверенно отвечает, кивнув головой, а в глазах непонимание.

- Насколько я знаю, Семен должен был привезти сюда продукты. Завтрак сможешь приготовить? Я ужасно голоден.

- Только после того, как приму душ.

- Договорились, - теперь я серьезен как никогда, наклоняюсь и целую ее. Больше слов и не нужно, потому что она отвечает мне взаимностью. С трудом отстраняюсь от нее и отпускаю в ванну.

Как только она скрывается за дверью, вдохнув полные легкие воздуха – выдыхаю. Поверить не могу, что все оказалось так просто.

Внезапно звонит телефон, и, потянувшись к тумбе беру его. На экране высветилось имя помощника.

- Слушаю.

- Ты одет? – задает странный вопрос Семен.

Опускаю голову на боксеры, и отвечаю:

- Почти.

- Тогда одевайся и открывай двери, - настойчив друг.

- Какого черта ты приперся на час раньше? – я надеялся позавтракать вдвоем с Лерой, но видимо не судьба.

- Есть проблемы.

***

- Проходи, - приглашаю Семена войти и иду в гостиную, он следом за мной.

- Что стряслось? – сажусь на диван.

Друг тем временем ищет что-то в своей сумке. Достав планшет, включает его и протягивает мне:

- Взгляни на это.

Беру планшет в руки и первое, что вижу на экране, это меня и Леру. Фотография сделана на вчерашнем благотворительном вечере, когда я застал Валерию с незнакомцем. На кадре мы что-то обсуждаем: я чертовски зол и нападаю, а Лера держит оборону. Не очень хорошо получилось и жаль, что многие были этому свидетелями. Но это всего лишь снимок и что с того? Ради него он притащился так рано?

- Отличное фото. И? – вздернув бровь, поднимаю взгляд на него.

Но он лишь усмехнулся, и, взяв планшет в руки, сказал:

- Самое интересное ниже, Марк, - а затем начал читать.

Под фотографией, находилась занимательная статья, на тему «Кем является таинственная спутница, что сопровождала Марка Власова на благотворительном вечере»? Автору статьи удалось узнать, что незнакомкой была Романова Валерия Сергеевна, двадцати одного года. Также известна дата ее рождения, город в котором она проживает, институт, где учится и даже место работы. Более того, автор обещает узнать намного больше о Валерии и поделиться этой информацией с читателями позже.

- Твою мать! – закрываю глаза и потираю переносицу, - Уже вышла в печать? – смотрю на друга и надеюсь, что он скажет «нет».

- Еще нет, – оставив планшет на столе, докладывает, - Мне удалось достать только электронный вариант анонса, но завтра это можно будет прочесть в газете и во всех новостных ссылках в интернете.

У меня есть предположения, кто написал эту статью. Более того, я даже уверен, кому именно интересна моя личная жизнь.

- Работает в издательстве и больше всех надо – Першиной? – озвучиваю вслух свое предположение Семену.

- Да, - кивает головой, -  а ты в курсе, что теперь она не просто штатный корреспондент, а главный редактор газеты?

- Нет, не знал, но теперь понятно, откуда у нее столько данных на Валерию.

 Только этого мне еще не хватало! На свою голову я связался с Першиной когда-то, вот только она быстро наскучила, и я прервал эту связь. Но она расставаться не хотела и устроила мне скандал, когда я закончил с ней наши встречи. Видно ее это слишком задело, и до сих пор держит на меня обиду. Почему я не удивлен, что за столь короткий срок она успела так быстро продвинуться по карьерной лестнице? Першина Татьяна не только амбициозна и напориста, но и не стану скрывать, отлично трахается. Думаю, именно эти качества и помогли ей стать главным редактором светской газеты города. Она уже написала статьи обо всех своих любовниках, но до сих пор не добралась до меня. Вся ее жизнь - это поиск обеспеченного любовника и информации о нем же, для написания разоблачающей статьи. После очередной статьи она только и успевает бегать по судам, куда ее приглашают оскорбленные любовники. И до сих пор она ловко выкручивалась, потому что опять таки, ей помогает хороший адвокат, который в перерывах между заседаниями кувыркается в ее постели. Один раз она уже пыталась копаться в моем прошлом, в надежде выведать и написать что-то интересное, но я пресек эти попытки. И видимо не доходчиво объяснил, что лезть ко мне не стоит.

- Стерва, все никак не успокоится, - бормочу под нос, - ты звонил ей?

- Она недоступна, видимо хочет личной встречи, - отвечает друг, и я понимаю, что он прав.

Хочет, чтобы я за ней побегал, как когда то, она за мной. Только вот не понимает, что, если догоню, уничтожу вместе с ее газетой и карьерой.

Я обещал Валерии, что о ней никто не узнает, и теперь мне нужно лично все уладить, но для этого придется остаться в Москве. Твою мать! Только у меня появилась возможность провести время с Валерией, как все летит коту под хвост. Лишний раз убеждаюсь в том, что не стоило везти ее на этот благотворительный вечер. И не заводить связей со шлюхами подобных Першиной.

- Ладно, останусь здесь и разберусь с этим. Заодно и другие вопросы решу, что откладывал долгое время, - озвучиваю принятое решение, - а вы с Лерой летите обратно, присмотришь за ней.

- Как скажешь, - неожиданно замолкает, его взгляд прикован к чему-то у меня за спиной.

Оборачиваюсь и вижу Леру в дверях спальни. Она только вышла из ванной в белом халате, который ей большеват. Девушка не замечает нас, потому как, опустив голову вниз, вытирает волосы полотенцем.

- Что тебе приготовить на завтрак? – задает она вопрос, и, обмотав полотенце вокруг головы, поднимает ее.

Увидев Семена, она замирает на месте, и я вижу румянец на ее щеках. Она хотела что-то еще добавить, но передумав, закрыла рот и уставилась на друга.

- Я всеяден, выбирай сама, - отвечаю, пожав плечами, и слежу за ней. Забавно наблюдать за ее реакцией на Семена. Она не ожидала его увидеть, и очень смущена.

- Хорошо, - слабо кивает мне, и, посмотрев на Семена, добавляет, - доброе утро, - поджав губы, минует гостиную, проходя мимо дивана, на котором я сижу.

- И тебе доброе, - ухмыльнувшись, отвечает друг, и, завернув шею на сто восемьдесят градусов, следит за Лерой, что покидает комнату.

 Затем поворачивается ко мне с хитрым взглядом, приподняв бровь. Да, засранец, ты все правильно понял, этой ночью нам удалось найти с ней общий язык. Только тебе не обязательно знать все подробности:

- Что? – в недоумении спрашиваю.

- Так, - качает он головой, ехидно улыбаясь, - ничего, - пожимает плечами, берет сумку со стола и закидывает ее на плечо. Направляясь к выходу, добавляет:

- У вас осталось меньше часа, я скоро заеду за ней

- Хорошо.

- И Марк, - остановившись, оборачивается друг.

- М?

- Неужели тебе все же удалось укротить ее? – продолжает он глумиться, с весельем в глазах.

- Катись отсюда, – улыбаюсь в ответ, и как только он скрывается за углом, слышу его раскатистый смех в прихожей.

Видимо да, удалось.

Подхожу к столу, и, взяв планшет, перечитываю статью еще несколько раз. Хорошо, Татьяна, будь по-твоему – хочешь личной встречи, я ее устрою.

Семен этот, будь он неладен! Зачем он явился так рано?

И дернул же меня черт надеть этот халат! Нужно было залезть в свои джинсы и рубашку. Но я так торопилась приготовить завтрак и накормить им Марка, что решила обойтись одним халатом. Стоп! Торопилась накормить Марка?! Поверить не могу, что руководствовалась этим, когда второпях принимала душ и спешила на кухню.

У меня до сих пор не укладывается в голове, то, что произошло между нами этой ночью. Если бы еще вчера днем, мне сказали, что проведу с Марком ночь, и мне это понравится, я бы рассмеялась в лицо этому человеку. Но мне не просто понравилось, я до дрожи в коленях, хочу, чтобы это повторилось и не раз! Я и представить не могла, что Марк может быть настолько нежным, а его незабываемые ласки, заставляют буквально таять в его руках и сходить с ума от желания, только бы он не останавливался.

Сегодня утром проснувшись от его едва уловимых поцелуев, я позволила себе расслабиться и насладиться ими. Когда же разум проснулся, и я поняла, где и с кем нахожусь, мне стало не по себе. От внезапной волны смущения почему-то захотелось сбежать от этой реальности, которая буквально накатила волной. Я в постели с Марком и прошлой ночью открылась ему так, как никому и никогда прежде. И он для меня стал совсем другим человеком. Такого Марка я даже боюсь больше, чем заносчивую задницу, каким знала его раньше. Потому теперь я не знаю, как вести себя с ним. Гораздо проще было сражаться за свою независимость, ненавидеть его, прятаться, сбегать. Только теперь все это глупо. Я не могу отрицать того, что этот мужчина интересен мне и притягивает. Я не хочу прятаться от него, а наоборот, хочу идти навстречу и разобраться в своих чувствах. Желание быть рядом с Марком, узнать его еще лучше, наслаждаться его прикосновениями и просто слышать его голос, это и есть влюбленность? Я не могу этого утверждать, но одно я знаю точно. Когда он рядом у меня безумно кружится голова, от его голоса замирает все внутри, а его прикосновений мне катастрофически мало.

Завтрак почти готов. Посыпаю свежей зеленью яичницу, на сковороде жарится вторая порция блинчиков. Расставляю на столе фрукты, миску с салатом, сок, стаканы. Выключаю плиту и лопаткой выкладываю последний блинчик со сковороды. Поворачиваюсь с тарелкой к столу и вижу Марка. Почесав затылок, он озадаченно смотрит на стол с завтраком.

- Ты находишься на кухне не больше двадцати минут, - поднимает на меня удивленный взгляд, - как тебе удалось за это время приготовить такой шикарный завтрак? – кивает на тарелку с блинчиками, что я держу в руках.

- Ну не такой уж он шикарный, - ставлю тарелку на стол и сажусь на барный стул.

- Я говорю правду, давно этого не ел, и мне не терпится все это попробовать, - берет вилку и принимается за яичницу.

- Конечно, не ел, учитывая, что завтрак ты заказываешь на дом, а обедаешь и, наверное, ужинаешь в ресторанах, - наливаю сок в стакан и взяв блинчик, свернув его, макаю в джем, а затем кусаю.

- Это вынужденная мера, потому что я не умею готовить, - пожимает плечами, - А покушать люблю. Кстати, это самая вкусная яичница из всех, что я пробовал, - только хочу возразить ему, но он ловко меняет тему, - ты у мамы научилась готовить?

- Что-то от мамы запомнила, что-то сама уже после ее смерти научилась делать, - когда мама была жива, вся готовка была на ней, и я жалею, что не придавала этому значения и не перенимала ее опыт.

Тогда я и не подозревала, что она внезапно оставит нашу семью. А после ее смерти мне приходилось учиться самой, ведь мне нужно было накормить отца и брата.

 - Я привыкла готовить быстро. Из продуктов, что найду на кухне, могу приготовить первое, второе и третье за час. Если постараться.

- Отлично постаралась. Твоя мама гордилась бы тобой, потому что ее дочь, готовит отлично. И ты просто обязана, в ближайшее время накормить меня обедом и ужином, - подмигивает мне и принимается за блинчики.

Я улыбаюсь ему, как дурочка, и молчу в ответ. Замечаю, что скованности, которую я чувствовала сегодня, только проснувшись, когда мы находились с ним наедине, больше нет. Приятно и легко вот так беседовать с ним за завтраком о всяких мелочах. Ловлю себя на том, что хочу узнать, что он предпочитает в еде, и мне хочется приготовить для него что-нибудь вкусное. Боже, поверить не могу, что я думаю об этом! Но это действительно так.

Весь оставшийся завтрак он одаривал комплиментами все то, что ел, тем самым вгоняя меня в краску. Я не привыкла к такому. Не припомню, чтобы отец или брат благодарили меня за обед или завтрак. Или за поддержание чистоты в доме. Эти вещи само собой разумеющие, которые я привыкла делать на автомате. Но слышать похвалу из уст Марка не только не привычно, но и чего скрывать, очень приятно. Закончив завтракать, встаю из-за стола и начинаю собирать посуду, складывая ее в раковину. Как только включаю воду и принимаюсь ее мыть, слышу от Марка:

- Скоро Семен заедет за тобой, оставь посуду и иди собирайся.

- За мной? – замираю на мгновение, пытаясь понять, не ослышалась ли, а затем поворачиваюсь, - а ты? Разве не летишь?

- Нет, я остаюсь, - спокойно отвечает, выйдя из-за стола.

- Хорошо, - только и могу ответить. У меня нет никакого права просить его полететь со мной.

 Глазами что-то ищу на столе, на полу, лихорадочно осматриваю руки и не знаю, за что взяться. Мне нужно чем-нибудь себя занять и не выдавать своего разочарования. Сказать, что я расстроена, узнав, что он остается здесь, в Москве, – это не сказать ничего. Неужели я и вправду надеялась, что он полетит со мной, и с этого утра мы будем неразлучны? Конечно, нет. Глупая Лера. Но и столь быстрое расставание застало меня врасплох. Это новость стала неожиданной, и мириться с ней было не так-то просто. Я не хочу лететь без него. Но понимаю, что, будучи занятым человеком, у которого расписана каждая минута на год вперед, между мной и работой, он выберет второе. Кто я для него? Всего лишь девушка, которая должна вернуть ему долг, и как обидно бы это звучало - взамен на деньги ему нужно только мое тело. То, что произошло ночью, ничего не меняет в наших отношениях. Я поеду домой и буду ожидать его звонка, когда он снова захочет меня увидеть. Только теперь ждать этого звонка я буду с нетерпением, а не с ненавистью, как раньше.  Свое желание остаться вместе с ним, вряд ли осмелюсь озвучить Марку. Я, правда, пытаюсь скрыть огорчение и не показать виду, что меня это задело. Натянув маску равнодушия, мне с трудом удается выдавить из себя:

- Хорошо, - разворачиваюсь к раковине, чтобы продолжить мыть посуду, - Это не займет много времени, а потом я смогу собраться к приезду Семена.

- Лера, - слышу его голос за спиной, а затем его руки разворачивают меня и вот мы лицом к лицу, - дай мне день, я постараюсь уладить все быстро, - он хмурится, и слова его сквозят оправданием.

- Все нормально, Марк, - бормочу разочарованно. Пытаюсь обойти его, чтобы пойти в комнату и переодеться, но он не дает мне этого сделать. Положив ладони по обе стороны от меня, на столешницу, он закрыл доступ к отступлению.

-Ты ведь знаешь, я могу и заставить тебя остаться со мной, - спокойно, но твердо продолжает он, а я наслаждаюсь его теплым дыхание, что опаляет мою щеку, - я хочу этого охренеть, как сильно. Ведь я гребаный эгоист и думаю только о себе и о том, как сильно хочу запереть нас в спальне и не выпускать тебя ближайшие несколько дней, – от его слов мое лицо и шея должно быть пунцовые, я это чувствую, - но я понимаю, что это неправильно. Так будет лучше для меня, но не для тебя, - чуть наклонившись, заглядывает мне в глаза.

«Заставь меня остаться, заставь!!» - кричит мой разум от глупой и совсем ненужной обиды, а сама молчу, внимая, каждое его слово и закусив нижнюю губу.

- Я хочу вернуться с тобой, но возникла небольшая проблема, и чтобы ее разрешить мне нужно остаться, - продолжает он уже серьезнее, и я вижу, что на его переносице появилась морщинка, которую мне хочется разгладить пальцем.

- А тебе нужно вернуться, потому что в тебе нуждается отец. Также у тебя есть работа и учеба, разве забыла? – ободряюще улыбаясь, продолжает он, и аккуратно приподняв мой подбородок, пальцем высвобождает мою губу из захвата зубов, - Я помню это, поэтому и не посягаю на твою независимость, чтобы ты не обвиняла меня в этом, как и в прошлые разы.

Он так близко, и у меня буквально зудят ладони, от желая прикоснуться к его лицу. И желание попробовать его губы на вкус пересилило всякое стеснение и придало мне немного смелости, я обхватила его шею и прижалась губами к его губам. Это все что мне сейчас нужно. Ни слова, ни мысли о том, что мне пора лететь, оставив его здесь. А только пара минут, на которые я решилась, и за которые хочу насладиться лаской его губ и теплом рук.  Мысленно я ликовала от счастья, что он не оттолкнул меня, а напротив, прижал теснее к своей груди и ответил на поцелуй. Жадно, как будто изголодался по моим губам, он мучил их, а затем ворвался в мой рот языком. По-собственнически и в нетерпении, он шарит руками по моей спине, бедрам и пытается задрать подол моего халата. И я уже готова помочь ему избавиться от теперь уже неудобного и ненавистного халата, но Марк резко остановился. Неохотно оторвавшись от моих губ и тяжело дыша, он прикоснулся лбом к моему лбу:

- У тебя есть три секунды, чтобы пойти переодеться. Иначе я забуду о своем обещании отпустить тебя домой, и ты останешься привязанной к кровати.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаясь восстановить дыхание. Так и стою, не шелохнувшись, впитывая его тепло и дыхание. Он прав, нужно остановиться и идти собираться, у него свои дела, а меня ждет отец. Открываю глаза и поднимаю лицо.

- Беги давай, не нужно меня дразнить, иначе я за себя не отвечаю, - в его взгляде решимость продолжить начатое, не останавливаться, и такое ощущение, что несмотря на его слова, он ждет моего решения – захочу ли я остаться или все же полечу.

Разум берет свое, отодвигая на второй план гормоны и жгучее желание, что удается с трудом, и я отрываюсь от него. Слышу его сдавленный, разочарованный, как мне показалось вздох.

Собралась я довольно быстро, ведь вещей я с собой не брала. Единственное, сложила в пакет платье и туфли, не знаю, зачем они мне. Конечно же я больше не рискну это надеть, но пусть будут.

Марк проводил меня до парковки, где меня уже ждал Семен. Мужчины несколько минут обсуждали что-то, пока я ждала их возле машины. Когда разговор был закончен, Семен сел за руль, а Марк подошел ко мне, и взял за руку:

- Лер, пообещай мне одну вещь? – поджав губы, смотрит на меня нерешительным взглядом.

- Постараюсь, - киваю головой.

- У тебя до сих пор нет телефона, и мне нужно, чтобы ты всегда была на связи. Поэтому возьми телефон, что даст тебе Семен. Хорошо? – у него такое выражение лица, что как будто от моего ответа зависит его жизнь. Но мне это предложение нравится, и телефон я готова принять.

- Ладно, без проблем, - как он все предусмотрел, даже на расстоянии готов контролировать. Не удивлюсь, если за мной будут присматривать расставленные по углам шпионы.

- Отлично, во сколько ты ложишься спать? – странный вопрос.

- После работы около двенадцати, примерно в это время, - размышляю вслух.

- Тогда я наберу тебя в конце дня, как ты освободишься, чтобы пожелать спокойной ночи, - легкий поцелуй касается моих губ, - приятного полета, Лера, - распахивает для меня дверь, приглашая сесть.

Улыбаясь ему в ответ, сажусь. Теперь лететь будет не так страшно, ведь все мои мысли будут не о полете, а только об одном человеке.

***

Подхожу к двери, и, оставив возле нее пакет, не спеша приоткрываю ее. Сейчас послеобеденное время и в больнице сон час. Отец и остальные обитатели палаты крепко спят, и я не хочу их будить своим присутствием. К тому же то, что они спят – мне на руку. Подкрадываюсь на носочках к кровати отца, и опускаюсь на корточки возле тумбочки, в которой он хранит свои вещи. Приоткрываю второй ящик сверху и аккуратно, чтобы не звенели, кладу в него ключи, которые взяла без спроса в прошлый раз. Так же тихо закрываю ящик, и, оглядываясь по сторонам, на лица спящих, выхожу из палаты. Тяжело вздохнув, беру пакет с фруктами и усаживаюсь на лавку возле палаты. Про себя радуюсь, что осталась незамеченной, и мне не пришлось объясняться, почему я тайком возвращаю ключи.

Достаю из сумки телефон, чтобы посмотреть время. Я, наверное, никогда не привыкну к этому гаджету. Сегодня утром в самолете, Семен вручил мне телефон, и мне пришлось взять его, поскольку пообещала Марку быть на связи. По пути в больницу, я зашла в салон связи и восстановила свою сим-карту, которая находится в моем старом телефоне, в сумке на заднем сидении машины Даньки. Первым делом я внесла в справочник номер отца, сегодня вечером внесу все остальные.

Экран телефона показывает почти два часа дня, значит, скоро пациенты начнут просыпаться, для процедур. Через пару минут появилась медсестра, чтобы разбудить больных в палате и дать им таблетки, и поставить уколы. Как только она вышла из палаты, я вошла.

Помимо отца, в палате находились еще двое мужчин с подобным диагнозом. Одному из них уже сделали операцию. Семья этого счастливчика собирала деньги буквально всем миром. Отец рассказывал, что его жена Румынка, а сам он из Украины. Поэтому огромное количество родственников было как в России, так и за рубежом. Так что деньги им удалось собрать быстро и скоро его выпишут.

Хорошо, когда у тебя есть много родственников, готовых помочь. Но у нас их, к сожалению, нет. Отец был единственным ребенком в семье. А у моей мамы осталась только старшая кузина, которая в данный момент проживает на Дальнем Востоке. К тете Оле я не стала обращаться, потому что она «не любит выпить», соответственно все ее деньги уходят в «здоровье» и ей точно не до проблем родственников. К тому же мама с ней совсем не поддерживала контакты. Вот и осталась у меня надежда только на саму себя.

- Привет, пап! – радостно восклицаю и подхожу к дальней кровати, возле окна, на которой он лежит.

- Здравствуй, дочка, - глаза папы сияют теплом, он тоже рад видеть меня.

Оставляю пакет с провизией на тумбе, и, взяв стул возле окна, пододвигаю его ближе к кровати.

- Как настроение? – усаживаясь на стул, интересуюсь.

- Нормально все. Жив, но, к сожалению, не здоров, - пожимает он плечами.

- Но это поправимо! Осталось всего два дня, - сощурив глаза, заговорщицки констатирую, имея в виду начало грядущей операции.

- Не дождусь уже. До сих пор не верю, что мне одобрили квоту, - отец до сих пор думает, что операция для него будет бесплатна, - Не терпится вернуться домой, - жалуется папа, с грустной улыбкой, - а как твои дела дочка? Как работа? Учеба? Не сильно устаешь? – переводит он тему и вмиг его лицо становится обеспокоенным.

Замечаю, что отек его лица стал еще больше, чем в прошлый раз и левый глаз почти заплыл. Но утешает только одно, что после операции к нему вернется привычный облик, и самое главное прекратятся его страдания.

- Пап, все отлично. Я не устаю, правда, - пытаюсь быть искренней и не заставлять его беспокоиться, - а вот твоя борода меня беспокоит. Ты никогда такую не отращивал! Теперь тебя в ней почти не узнать.

Папа, поджав губы, почесал изрядно подросший волосяной покров и виновато улыбнулся:

- Перед операцией медсестра сказала, что мне ее побреют, так что осталось ей совсем недолго.

Я прекрасно знаю, что у него нет сил, сбрить ее самому. Он старается лишний раз не вставать с кровати, потому что у него кружится голова. Я еле уговорила его не ходить в столовую, а принимать пищу в палате. До последнего не сдается и не хочет быть обузой. Но мама поддержала бы меня и ни за что не позволила ему иметь такую бороду.

- Если бы мама…, - хочу поддразнить его, но он прерывает.

- Если бы наша мама была жива, то все было бы иначе, дочка.

- Пап, - хочу успокоить его и попытаться остановить говорить о маме. Он часто вспоминает ее и обвиняет себя, в том, что семья наша разрушена.

- Тебе не пришлось бы работать и совмещать учебу. Возможно, я бы не расклеился из-за ее потери, опухоль не начала бы регрессировать и я не слег бы в больницу.

Было больно смотреть, как исказилось его лицо страданием, и голос стал надломленным. Я протянула руку, и, обхватив его ладонь, сжала, но отец продолжал:

- И я уверен, что наша мама смогла бы вправить мозги Стасу.

- Зачем? Не вини его в том, что у него слишком много работы и нет времени навестить тебя, - ложь легко слетает с моих губ и на душе становится гадко.

- Лера, я знаю, что все это не так, - тяжело вздохнув, прочищает горло и добавляет, - я не верю, что за целый месяц у него не нашлось и минуты, чтобы прийти ко мне. Его телефон постоянно отключен. Дочка, извини, что мы оба доставляем тебе столько хлопот.

Папа отвернулся к окну и прикрыл глаза. Этот разговор вымотал его, и у него нет сил, чтобы продолжать беседу.

Я не стала в который раз лгать отцу о брате. Мне всегда казалось, что я не настолько завралась и эта ложь кажется правдивой в отношении Стаса. Но ошибалась, отец все знал, хоть и молчал, делая вид, что верит мне. Отец нуждается в отдыхе, поэтому мне пора уходить. Целую родителя в лоб и тихо говорю:

- Все будет хорошо, тебе не о чем беспокоиться. Я приду завтра утром, перед учебой.

Папа слабо кивнул головой и вымученно улыбнулся:

- Хорошо, Лерочка, ступай.

Оставив отца, немного опаздывая, спешу на учебу. Выхожу из здания больницы и обходя парковку, слышу знакомый голос:

- Вот ты где.

Замедляю шаг и оборачиваюсь. Что он здесь делает?!

- Ты мне скажи, у вас что, по наследству передается мания преследования? – подхожу к Демиду ближе, и, остановившись в паре шагов от него, складываю руки на груди, - ты ничем не лучше своего братца.

- Не замечал подобного, - пожимает он плечами и искренне улыбается, - привет, Лера, делает шаг ко мне на встречу.

- Привет-привет. И как ты узнал, что я здесь?

- У меня свои каналы, - довольно отвечает, - завтра я должен лететь обратно в Москву, но не хотелось этого делать, не встретившись с тобой. Поэтому я здесь.

- Хм, мне не очень нравится, что ты за мной следишь. Правда. Я конечно виновата, в том, что не позвонила тебе – у меня просто не было возможности. Но и тебя слежка за мной не оправдывает.

- Лера, я не следил, а всего лишь попросил медсестру, чтобы она, как только ты придешь в отделение – набрала меня. Вот и все. Я просто хотел с тобой увидеться. Даже караулил возле твоего подъезда. Но ты как сквозь землю провалилась. Где ты была все это время? Я так и не дождался от тебя звонка.

- Эм…, - говорят, когда человек врет – он чешет нос. Вот и у меня чего-то зачесался, но врать то не хочется, - скажем, так – все выходные я была не в городе. И телефона у меня не было, - я не соврала, а описала в общих чертах.

- А сейчас у тебя есть время?

- Слушай, Демид, я спешу на учебу, а потом работа допоздна. – жестикулирую руками, пытаясь объяснить, что мне совсем некогда с ним болтать прямо сейчас, - Но очень хотела бы с тобой пообщаться…

- Тогда завтра? – прерывая меня, вдруг предлагает.

-  Было бы не плохо, - сияю улыбкой в ответ, радуясь его предложению.

К тому же он брат Марка. Как я могу упустить возможность не задать ему вопросы о мужчине, к которому не ровно дышу? Не ровно дышу. Я, правда, об этом подумала только что? Влюбленная Лера меня убивает.

- Тогда увидимся завтра, а сейчас ты не против если я тебя подвезу? - Указывает он кивком на машину, что позади него.

- Предложение принимается.

Во время поездки до моего института, он записал мой номер телефона и сделал дозвон. Мы договорились встретится завтра вечером после моей работы.

***

Вернувшись с работы поздно ночью, быстро принимаю душ и ужинаю чаем с бутербродом. Сегодняшний день был слишком насыщенным и тяжелым. Больше всего сил отняли перелет и рабочая смена. Во время последней, я получила очередной нагоняй от старшего менеджера за прогулы. И вдобавок к этому, мне поручили обучение нового стажера. И все ничего, если бы парень, который не отходил от меня ни на шаг, не отпускал бы все время глупые шуточки в мой адрес. За болтливость и попытки флиртовать со мной, мне хотелось его убить. Но я могла всего лишь игнорировать парня и продолжать вводить его в курс дела и тонкости нашей профессии.

Время уже за полночь, а я все жду звонка. Номера Марка у меня нет. Потому что, восстановив сим-карту, все контакты были утеряны, и его номер по памяти не помню. Но если бы и помнила, не думаю, что рискнула позвонить ему первой. Поэтому преодолевая усталость и желание заснуть крепким сном, я удерживаю тяжелые веки открытыми, лежа в постели, и ожидаю долгожданного звонка. Звук мелодии телефона, к которому я еще не успела привыкнуть, будит меня, когда я уже почти засыпаю. Беру трубку:

- Привет! – второпях начинаю разговор.

 Номер незнакомый, но я уверена, что это Марк.

- Лера, доброй ночи, - слышу ровный, глубокий голос в трубке, - ты должно быть уже засыпаешь.

- Нет, - вру ему, - недавно пришла с работы, только поужинала.

- Я весь день хотел позвонить тебе раньше, - тогда почему не позвонил?? - но знал, что у тебя много работы и не хотел отвлекать.

- Но теперь я свободна. Как ты? Удалось разрешить проблему? –  хоть мне и интересно, какие дела заставили его остаться в Москве, я не рискну о них спрашивать. Потому что понимаю, это не мое дело.

- Сейчас направляюсь в Питер, через два часа уже буду на месте. И это не проблема, а так, мелкое недоразумение. Решив этот вопрос, я надеюсь больше никогда к нему не возвращаться.

- Не сказать, что все понятно, но в целом картина ясна.

- Лера, - смеется он в трубку, и от звука его голоса, мне тепло внутри, и сон как рукой сняло, - тебе и не нужно вдаваться в подробности. Как настроение твоего отца? Морально он готов к операции, что начнется послезавтра?

- Оу. Ты и о дне операции знаешь? – удивлена его осведомленностью, я полагала, что контроль распространяется только на мою персону. Не думала, что ему есть дело до того, как дела у моего отца.

- Я знаю обо всем, что касается тебя, Лера, - в голосе его слышу усмешку.

- Да? Может тогда подскажешь, когда вернется домой мой брат - оболтус?

- Оболтус - это мягко сказано. С ним все в порядке, не переживай, - также уверенно продолжает, - через несколько дней он появится.

- Серьезно? – не могу поверить своим ушам, что Марк знает о моем брате, когда он вернется, а я нет!

- Серьезно. Можешь мне верить, - твердо отрезает, и у меня не остается сомнений, что он говорит правду.

- Если честно меня пугает, то, что ты знаешь все не только обо мне, но и о моих близких.

- Лера все, что мне известно – мелочи. По сравнению с тем, что я действительно хочу о тебе узнать.

- И что же? – напрашивается вопрос, и я не могу его не озвучить.

- Я знаю, что под маской независимой и гордой Валерии, скрывается совсем хрупкая, и уставшая от тягости проблем, девочка. Мне совсем это не нравится. И у меня слишком много вопросов, которые я хочу, как можно быстрее начать задавать. Ты даже и не догадываешься, насколько глубоко я хочу забраться в твои душу, сердце, мысли, и узнать какая ты есть на самом деле.

- Даже не знаю, что и сказать, -  я в шоке от его слов, и это мягко сказано.

Он снова смеется. Понимаю, что хочу увидеть его улыбку и ответить на любые его вопросы. А еще задать свои, с тех пор как мы проснулись вместе, с каждой минутой этих вопросов становится все больше и больше.

- Я еще и не задавал тебе никаких вопросов. Просто знай, что они будут. А теперь ложись спать, тебе завтра рано вставать.

- Марк?

- Да?

- У меня тоже много вопросов.

- Это радует, и я постараюсь на все ответить. Засыпай, Лера. Я позвоню завтра, - он отключился.

Я не успела даже обдумать, то, о чем был наш разговор, потому как сразу же провалилась в сон.

***

Весь сегодняшний день я не могла думать ни о чем, и ни о ком, кроме как о Марке. О последних событиях, что произошли между нами и вчерашнем разговоре по телефону. Признаюсь, я каждую минуту поглядываю на телефон, если он лежит на видном месте, и ожидаю увидеть на экране имя Марка. А если телефон  в сумке, то постоянно прислушиваюсь, в надежде услышать трель звонка. Лекции сегодня тянулись настолько долго, что я хотела сбежать с них. Но удержал меня от побега очередной зачет. Никогда не замечала за собой рассеянности, но сегодня даже на работе, у меня все валится из рук, и не я слышу, как напарники по смене зовут меня, либо спрашивают о чем-либо. Даже стало очень совестно перед отцом, что все мои мысли заняты Марком, а не операцией, которая состоится на днях. Сегодня утром, даже отец заметил, что веду я себя, очень странно. Пришлось оправдываться, что просто не выспалась. Но это не правда. Спала я крепко. И даже во сне, настолько реальном и осязаемом, где я могла даже почувствовать запах его парфюма, Марк не покидал меня. Что со мной? Я одержима? С ума схожу, по мужчине которого несколько дней назад ненавидела и о котором почти ничего не знаю?

А еще, я с нетерпением ожидаю встречи с Демидом. Правда, боюсь спугнуть его ворохом всевозможных вопросов о Марке. Как бы, не сбежал парень, подумав, что я безумная фанатка его брата.

Пф... да я просто…больна. И вылечить меня сможет только одно средство, под названием «Марк Власов». Принимать лекарство: по одному жаркому поцелую -  в секунду; десятку горячих объятий - в минуту, и запаху его тела – постоянно, на протяжении всей болезни.

Сдав кассу и переодевшись, выхожу на улицу, после тяжелой рабочей смены. Возле входа Демид уже ожидает меня. Он стоит возле машины, облокотившись спиной о дверку, и курит. Увидев меня, последний раз затягивается и выкидывает окурок.

- Добрый вечер, Лера, - расплылся в улыбке Демид.

- Вообще-то уже ночь, - взглянув в ночное небо, а затем на него, констатирую.

- Ах да, точно, ночь, - подтверждает он мои слова, - и так?

- И так? – вздернув брови, повторяю за ним, не понимая, о чем он.

- Куда мы поедем? Я здесь вроде как гость, поэтому предоставляю право выбора места, куда мы отправимся, тебе. Ты голодна?

- Ах, ты об этом. Нет, я не хочу кушать. А поехать можем, предположим, на набережную, это недалеко отсюда. Погода вроде отличная, - предлагаю ему, как вариант. А вообще мне не важно, куда идти. Ведь главное не место, а человек, с которым ты проведешь время. А Демид я знаю интересный собеседник.

- Хорошо, - кивает он, и, обойдя машину, открывает для меня дверь, - прошу, садитесь Валерия. Но прежде чем вы укажите мне дорогу до набережной, мы заедем в одно место, - подмигнув, ждет, пока я сяду.

- Благодарю, - киваю в ответ и ныряю в машину, -  и куда же мы сначала отправимся? – спрашиваю, как только он обходит машину и садится за руль.

- Узнаешь, - загадочно коротко ответил парень, и мы тронулись с места.

Перед тем, как направиться на набережную, Демид поехал в центр. В тот самый магазинчик, где мы уже однажды, поздно ночью покупали кофе. Вернее, он меня угощал. Купив два стакана кофе, он запомнил, что в прошлый раз, мне посоветовали взять Латте, как любительнице сладкого, а себе взял покрепче - Эспрессо.

Почти два часа мы гуляли по набережной, потягивая кофе через соломинку и болтая. Темы наших разговоров сменяли одна другую. Мы успевали поговорить обо всем и ни о чем одновременно. Демид предложил игру, что-то вроде «Ответь на вопрос и задай свой». Мы задавали друг другу кучу бессмысленных вопросов и постоянно смеялись, от того, что они были в большинстве своем неожиданные и очень забавные. Да, именно бессмысленные - какие нравятся блюда, музыка, где мечтаем побывать или за какой поступок нам стыдно больше всего в жизни. Время летело незаметно, потому как, игра была увлекательной, и каждый старался задать вопрос оригинальнее предыдущего. Странно, но как будто мысленно, мы дали друг другу установку не задавать неловких вопросов. Зачем спрашивать о чем-то личном, ведь подобные вопросы, так или иначе, вернут нас в настоящее, в наши проблемы. Нам достаточно было несерьезных вопросов. Тех, что на первый взгляд кажутся поверхностными, незначительными, но на самом деле раскрывают человека совсем по-иному. Вопросы, которые способствуют мелкими, но уверенными шагами прокрадываться ближе к собеседнику, помогают рассмотреть его изнутри, понять какой он есть на самом деле.  Не помню, чтобы я смеялась так много, как сейчас.  Со стороны и не скажешь, что познакомились мы при странных обстоятельствах всего несколько дней назад.

Демид умный парень, с отличным чувством юмора, милый и большинство наших интересов совпадает, как оказалось. С ним легко и весело, несмотря на его излишнюю задумчивость. Казалось, что он находится одновременно здесь со мной, но мысленно где-то в другом месте. Вот он смеется над моим ответом так искренне, а в синих глазах печаль, которая кажется, давит на его плечи. Поначалу я думала, что мне это кажется. Но нет, все чаще я замечаю, что он шутит со мной, а в мыслях продолжает решать сложную задачу. Хочется узнать, что его так сильно беспокоит и почему он просто не может расслабиться и получать удовольствие от нашего общения.

- Твой самый большой страх?

- Что? – переспрашиваю у Демида, что оторвал меня от мыслей.

- Ты со мной? – машет ладонью перед моим лицом, - следующий вопрос – твой самый большой страх? – улыбнувшись, повторяет.

Страх? Первое, что приходит голову, когда мысленно произношу данное слово, это смерть кого-то из моих близких. Я и так потеряла маму, и нет ничего ужаснее, остаться без отца или брата. Я отметаю это предположение сразу же, как только оно мелькнуло в моем сознании. К тому же это не то, чем я хочу делиться с Демидом. Тогда что же еще настолько сильно пугает меня, помимо смерти близких? На самом деле есть еще один страх. Марк. А вернее то, каким он может быть бесчувственным зверем. От воспоминания о наших первых встречах во время которых он был жестоким, хладнокровным и эгоистичным., меня до сих пор охватывает тревога и ужас. Но и об этом страхе я никогда не скажу Демиду. Поэтому осталась всего лишь небольшая фобия, о ней и говорю:

- Ничего необычного – я боюсь высоты. Голова идет кругом, руки потеют, когда я вижу, что подо мной десятки метров пустоты и в любой момент я могу упасть, - невинно улыбаюсь и пожимаю плечами.

- А хочешь я докажу тебе, что ты высоты не боишься? – полный решимости ринуться с места и доказать мне это прямо сейчас, спрашивает парень.

- Глупости, - машу в его сторону рукой, отмахиваясь от этой затеи, как от надоедливого комара, - я знаю себя больше, чем ты. И поверь мне - высоты боялась и буду бояться.

- И все же, - не унимается Демид, - попытка - не пытка, что тебе стоит?

- Ты хочешь заставить меня залезть на верхушку дерева и прыгнуть с нее? – смеюсь ему в ответ, выдвигая свое предположение.

Демид загадочно улыбается, что-то рассчитывая в уме, а потом берет меня за руку и тянет за собой:

- Поехали.

- Куда? – конючу в ответ, и еле поспеваю за его широким шагом.

- Узнаешь на месте.

- И почему у меня закрадывается подозрение, что мы cобираемся сделать что-то незаконное? – спрашиваю у Демида, поднимаясь следом за ним по слабоосвещенной лестнице.

Мы только что приехали в этот отель, расположенный в центре города. Зайдя в здание, Демид оставил меня на несколько минут в фойе. Присев на диван напротив стойки регистрации, я с нетерпением ожидала его возвращения. Мне хотелось поскорее узнать, что же он задумал. Вернулся Демид с довольной ухмылкой и сказал следовать за ним. На лифте мы поднялись на последний этаж отеля. Затем, минуя коридоры и несколько дверей, мы оказались на лестничной клетке, по которой сейчас и поднимаемся. Оставив позади несколько пролетов, мы остановились перед металлической дверью. Достав из кармана ключ, Демид открыл замок и распахнул дверь. Про себя предположила, что за ключом он и отлучался на несколько минут.

- Проходи, - пропустил он меня вперед, а сам прошел следом и закрыл дверь.

Как я и ожидала, мы попали на крышу этого многоэтажного здания. Делаю несколько неуверенных шагов вперед и оглядываюсь по сторонам. Здесь достаточно просторная площадка, слабо освещенная иллюминацией ночного города и луной над нами. Поднимаю лицу к небу и вижу несколько ярких звезд и краешек луны, что спрятавшейся за тучей.

- А нам здесь можно находиться? – оборачиваюсь и пытаюсь найти взглядом Демида.

- Можно, не беспокойся об этом, - доносится его голос издалека.

Он стоит на краю крыши и смотрит вниз, как ни в чем не бывало. С ума сошел. Парень находится в десяти метрах от меня, но мне уже страшно, и холодок по коже бежит от одной только мысли, что он видит внизу.

- Еще скажи, что гвоздем нашей встречи будет прыжок с парашюта, которой ты припрятал где-то здесь?! – кричу ему, пытаясь отыскать взглядом хоть один подвох. Но это же глупо.

Его хохот разносится эхом по крыше, что звучит немного устрашающе:

- Лер, иди сюда, - переводит он взгляд с вида снизу на меня и протягивает руку.

- Не-а, - качаю головой из стороны в сторону, - я пас, мне и здесь хорошо, - переступаю с пятки на носок и, скрестив руки за спиной, нервно сжимаю пальцы.

Еще чего. Я не сдвинусь с места.

- Трусиха Лера, - лениво тянет и делает шаг в моем направлении.

Причем звучит это слишком нагло и вызывающе. Как будто пытается бросить мне вызов. Вот только мне плевать, я не собираюсь ему ничего доказывать. При других обстоятельствах я бы и могла с ним поспорить, но только не сейчас. Если дело касается ситуации, при которой я нахожусь выше земли больше чем на десять метров – да, я трусиха.

- Я серьезно. Это плохая идея забраться сюда. Давай вернемся обратно. Мне уже домой пора. И ты прав: я трусиха, – поднимаю ладони вверх сдаваясь, - ты доволен?

- Чего ты боишься? Я ведь буду рядом и обещаю, что ты не упадешь, - пытается он меня уговорить, но это бесполезная трата времени!

Расстояние между нами сокращается. Я начинаю злиться этой глупой затеи и хочу сбежать отсюда. Делаю несколько шагов назад:

- Да, я тебя боюсь. И вообще, - нервно машу рукой в его сторону, - у тебя такой вид, как будто сбросить меня хочешь!

Он снова начинает хохотать, только вот мне совсем не до смеха.

- Ты ведь знаешь, что я этого не сделаю, - успокоившись, заявляет Демид, и между нами остается уже несколько метров.

- Я ничего о тебе не знаю, - вытягиваю руки вперед, пытаясь этим жестом его остановить.

 - Неправда. Ты обо мне знаешь больше, чем кто-либо другой. Даже моей матери не известно столько подробностей о моей жизни, о скольких я поведал тебе.

- Ага, матери, - повторяю его слова и мысленно обдумываю, чем бы его отвлечь от нелепой затеи показать мне красоту ночного города с края крыши, - вы, кстати, похожи с ней, - но сравнив их, поняла, что это было лишним.

- Да, это так, похожи, - хмурится, а в глазах удивление, - откуда тебе это известно?

- Эм… Я предполагаю, что похожи? – зачем я это спрашиваю у него и что вообще несу? Проще пойти спрыгнуть с крыши, чем пытаться выдумать басню, с чего я это взяла. Не скажу же, что была в Москве и имела честь познакомиться с женщиной, чей младший сын является ее точной копией.

К счастью для меня, Демиду не пришлось ничего отвечать. Нас отвлек скрип двери, на звук которого мы обернулись.

В проеме двери появился незнакомый молодой человек. Посмотрев на Демида, он кивнул ему и, широко улыбаясь, шагнул к нам навстречу. Что-то похожее на одеяло он держал в одной руке, а в другой нес корзину. На нем классические темные брюки и белая рубашка с бабочкой. Поворачиваюсь к Демиду и смотрю на него озадаченным взглядом, жду от него объяснений – кто это. Но братец Марка не смотрит на меня. Достав из кармана брюк бумажник, он вытащил несколько купюр и протянул их подошедшему к нам незнакомцу.

- Здесь все, что вы просили, - поставив корзину и положив на нее одеяло, сказал парень, похожий на официанта, и взял деньги, - даже одеяло удалось найти, - улыбается, будто ждет похвалы.

- Спасибо, - сухо поблагодарил его Демид и убрал бумажник в карман.

- Всего хорошего, рад был помочь, - кивает официант и понимает, что в его услугах мы больше не нуждаемся, поэтому, развернувшись, уходит.

- Что ты задумал? – спрашиваю, как только официант исчезает. Дверь с грохотом захлопнулась, отчего я вздрогнула.

- Перекусить хочу, - отвечает парень и, взяв одеяло, расстилает его на полу, - присоединишься?

- Вообще-то мне домой уже пора, - киваю в сторону выхода с крыши.

- Поужинаем, и я отвезу тебя, - скорее констатирует, чем дает мне возможность выбрать: хочу ли я остаться с ним. Не далеко ушел от старшего брата, тоже любит ставить условия.

Также спокойно вытаскивает из корзины два контейнера и бутылку какого-то алкоголя. Подхожу к нему ближе и приземляюсь на одеяло коленями. Внимательно слежу, что он достает из корзины: еще несколько контейнеров, столовые приборы, аккуратно свернутые в салфетки, стаканы. Не знаю, что в контейнерах, но пахнет аппетитно.

- Хорошо, - соглашаюсь с ним, раз отвезет – то можно и перекусить немного, - и что же нам принесли покушать?

- Да так, - открывает один из контейнеров и ставит передо мной, - всего лишь креветки в сливочном соусе и шоколадные фонданы, - еще один контейнер оказывается возле моих колен.

Меня разбирает смех. Во-первых, это мои любимые блюда, а во-вторых, очень мило с его стороны, что он запомнил это, ведь я говорила о них на набережной.

- Стой! – кричу ему, когда он тянется за третьим контейнером, - только не говори, что там крыжовник?

Улыбаясь, он открывает крышку и, действительно, там моя любимая ягода, тянусь к ней и беру горсть.

- Ты все запомнил, - скорее себе говорю, чем Демиду, и мой смех переходит в нервно-истерический.

- Это неожиданно, - успокоившись, добавляю, и отправляю несколько ягод в рот - и… приятно? Для меня никто такого не делал. Мне очень приятно, но, зачем? – блин, от вида всех этих вкусностей мой желудок заурчал. Шоколадные кексы… как же давно я их не ела. Только мама умела готовить кексы с жидким шоколадом внутри, у меня же так ни разу и не получилось.

- Просто так. Чтобы порадовать тебя, - пожимает плечами, - мне было несложно, -  откручивает крышку с бутылки и наливает что-то в стакан.

- Боюсь, перекусить тебе будет нечем, потому как я планирую все съесть, - усаживаюсь удобнее на пятую точку и подтягиваю к себе контейнер с креветками. Здесь очень темно, и мне не удается отыскать вилку. Но Демид находит ее быстрее меня и протягивает:

- Приятного аппетита, - мягко улыбается парень и сделав глоток, слегка морщится.

- Эй, - вдруг доходит до меня, что он пьет алкоголь, - ты ведь обещал отвезти меня! Зачем пьешь?! С тобой, пьяным за рулем, я не сяду в машину, моя жизнь мне дороже.

- Не переживай, я вызову такси, и за рулем будет трезвый водитель, мы доставим тебя целой и невредимой.

Успокоил.

- Точно?

- Даю слово.

Хорошо. Такси, так такси.

- А что пьешь?

- Ром. Будешь? - Протягивает свой стакан, предлагая присоединиться к нему. - Должно быть, у тебя был тяжелый рабочий день.

- Бинго. Оооочень тяжелый. Пожалуй, немного рома мне не повредит.

Беру пустой стакан и протягиваю Демиду. Как только он наполняет его, забираю. Снова этот взгляд, похожий на рентген, которым он прослеживают каждую эмоцию на моем лице.

- Можно вопрос? – решаюсь задать его, потому что он волнует меня все время, когда Демид присутствует рядом.

- Валяй, - на его лице застыл интерес.

- Как в первую нашу встречу, так и сейчас, не покидает ощущение будто ты пытаешься меня вспомнить после долгой амнезии. Глупо, правда?

- Нет, не глупо, отчасти ты права. Потому что напоминаешь мне одного человека.

- Внешне?

- Ага, черты лица схожи.

- Говорят, у каждого человека есть точная копия на земле. Что же и характером схожи? – эта неизвестная особа заинтересовала меня, хотелось бы узнать о ней побольше.

- Нет, по характеру вы два абсолютно разных человека. Ты взрывная.

- Неправда!

- Правда, и очень эмоциональная. А еще открытая, веселая и милая.

- А она? – если бы здесь было светло, то Демид смог разглядеть пунцовые пятна на моем лице. Комплиментами меня засыпают не часто, но слышать их приятно.

- Знаешь, про таких говорят: в тихом омуте – черти водятся, - спустя несколько мгновений молчания продолжил он.

И тон его был мрачным, судя по всему он не желал говорить об этом, поэтому я перевела тему:

- Значит, ты не полетел сегодня в Москву только потому, что хотел поговорить со мной? – начинаю я разговор, сделав небольшой глоток. Крепковато, но вкус приятный.

- Ты права, все свои дела я закончил пару дней назад.

- И о чем ты хотел поговорить со мной?

- Прежде всего узнать тебя лучше.

- Это свидание?

- С чего взяла?

- Ну как же, ты привез меня на крышу ночью, - обвожу ладонью территорию крыши, - устроил пикник под звездным небом. Знаешь ли, меня терзают смутные сомнения, - хмурюсь и пытаюсь сдержать улыбку.

- Расслабься, это всего лишь дружеские посиделки.

- Если Марк узнает, он не обрадуется.

- А он узнает? – резко оборачивается парень и внимательно смотрит.

- Думаю, да. Ему известен каждый мой шаг. Вон там за столбом, - указываю пальцем за спину парня, - стоит засланный казачок, который следит за нами, - Демид оборачивается в указанном направлении, а затем, повернувшись, понимает, что я шучу - дарит мне улыбку. -  Учитывая ваши натянутые отношения, по твоим словам, думаю, если Марк узнает, что мы были вместе, не сносить на головы.

Марк. Я совсем забыла о нем. Ни одного вопроса я по-прежнему не задала, а их действительно много. Думаю, сейчас самое время исправить ситуацию.  Мой телефон разрядился еще на работе, потому я не услышу сегодня его голоса. Удивительно, что Демиду на целый вечер удалось отвлечь от мыслей о Марке, снедающих меня уже вторые сутки. Надеюсь, что завтра Марк вернется и мы проведем с ним больше времени. К тому же утром операция отца, и мне просто необходима чья-либо поддержка.

- Все так серьезно? - удивленно бормочет парень.

- Тебе лучше знать, он ведь твой брат. Вот и поведай мне, почему он так помешан на контроле?

- Не замечал за ним подобного. Насколько я его помню, если дело касается отношений, он никогда таким не был. Совсем его не узнаю. Может расскажешь, чем сумела его зацепить?

- Я?! – от неожиданного заявления вдруг пробирает кашель и еле удается удержать кекс во рту. Схватив протянутый Демидом стакан, залпом выпиваю обжигающую жидкость до дна, морщусь и ставлю стакан рядом:

- Почему ты так решил?! У него таких, как я, и даже лучше целая вереница – выбирай не хочу, и однажды он найдет ту самую, – это скорее комплекс неполноценности в сравнении с Марком. Или всеми его девками. А у него они однозначно есть. И еще чуточка ревности. Ладно, не спорю, я настолько сильно ревную, представляя его с кем-то другим, что клянусь: могу и убить любую даму, которую замечу в его окружении. Ох, если бы это было действительно так, и Марк питал ко мне чувства, я была бы самой счастливой. Об этом я могу только мечтать, и на самом деле Демид никогда не узнает всей правды, что связывает нас с его братом.

- Только не ври мне, я же вижу, что ты не очередная девушка на одну ночь, между вами что-то большее.

- Я и не вру. Ты, вероятно, все не так понял, – стараюсь быть невозмутимой и стою на своем, -  это всего лишь некие обязательства. - Хочу поскорее закрыть эту тему. Тянусь за бутылкой и наполняю стакан ромом.

- И какие же? Не похоже на то, чтобы Марк мог быть связан с девушкой какого-либо рода обязательствами. Он бизнесмен до мозга костей, и дела у него исключительно с партнерами по бизнесу.

- Друг, - поджимаю губы, пытаясь обдумать, как ему ответить, но не нахожу что сказать, врать совсем не хочется. - Я не могу об этом говорить. Правда. Только не сердись, - делаю глоток. Морщусь. Еще один.

- Я и не настаиваю. Просто пытаюсь понять, чем он тебя обидел, когда ты вышла из его кабинета, тем утром. Мне показалось, что он причинил тебе столько боли, что ты вот-вот…- замолчав на секунду, он взглянул на меня, нахмурившись, и вопросительно добавил, -  сломаешься?

-Тебе показалось, - на корню срезаю все подозрения, пусть он и прав - я не скажу ничего, поэтому меняю тему разговора немного в другое русло. -  Так вот почему ты предложил встать на мою сторону, чтобы одолеть врага в лице Марка? – улыбаюсь, потому как в мыслях возникает образ Демида в доспехах и на коне. Тоже мне защитничек.

- Да, именно так. Я знаю, каким чудовищем он может быть. Но также помню, что он умеет любить, и знает, что такое преданность. И у меня закрадывается подозрение, что ты больше знакома с его темной стороной, хотя совсем не этого недостойна. И мне очень жаль, если я прав.

- А поначалу мне казалось, ты его слишком сильно ненавидишь и готов использовать меня в своих целях, только бы ему навредить. Поэтому я и накричала на тебя, думала – вы заодно с Марком. А на тот момент твой брат и правда много кровушки из меня выпил.

- Нет. В свое время я и так причинил ему непоправимый вред. По моей вине он стал таким циничным, с головой ушел в работу и случайные связи.

- Ты пугаешь меня. Что между вами произошло?

- Это не моя тайна, Лера. Ты узнаешь об этом, только если Марк сам захочет тебе обо всем рассказать. Могу сказать только одно: я забрал самое дорогое, что было в его жизни. И его ненависть ко мне вполне обоснована. Только я виноват в том, что разрушил жизнь брата. И больше всего мне хочется вернуться в прошлое и исправить все ошибки. Но это невозможно. Поэтому мне ничего не остается, кроме как жить с этим и надеяться, что рану, которую я ему нанес, все же кто-то излечит. – Парень замолчал и, допивая ром, уставился вдаль.

Я аккуратно протянула руку и чуть сжала его плечо, давая понять, что я рядом, поддерживаю его и больше никаких вопросов на эту тему не посмею задать. Мы просидели в тишине ещё какое-то время, в течение которого я прокручивала в голове всевозможные варианты этой трагедии. Было понятно, что речь идет о смерти близкого человека Марка. И что в этой смерти виноват его младший брат. Больше, к сожалению, мне ничего не суждено узнать об этой истории. Но что бы ни произошло - страдают оба. Демид искренне раскаивается и винит себя во всем. Сейчас он выглядит разбитым, я чувствую, как ему тяжело дается этот разговор и какой груз сожаления и боли на его плечах. Марк же, в свою очередь, возненавидев брата, закрылся ото всех и стал холодным ко всему.

- Я хочу не просто предостеречь, но и попросить тебя, – вдруг нарушает тишину парень, продолжая смотреть вперед, и медленно переводит взгляд на меня, - попытайся увидеть в нем настоящего Марка. Я не просто знаю, а уверен, что у тебя это получится.

Виновато улыбаюсь краешком губ и хочу спросить - «Как?», но он продолжает:

- И знаешь что? – внимательно смотрю на него, ожидая ответа. - У меня есть хорошая новость, - указательным пальцем показывает в мою сторону, – ты единственная претендентка на эту роль.

- Почему ты так думаешь? – издаю нервный смешок, потому что парень выглядит очень милым. Не хочу, чтобы он и дальше печалился, поэтому готова даже наврать, обещая спасти не только Марка, но и, если потребуется, всю нашу планету.

- Я помню утро, когда застал вас в кабинете. Это был не тот замкнутый и холодный Марк, коим я видел его последние несколько лет. И когда он говорил о тебе, я понял, что ты для него значишь намного больше, чем просто случайная девушка, имя которой он забудет наутро. Ты вызываешь в нем эмоции и чувства, которые он с трудом контролирует. И это объясняет только одно - ему не плевать на тебя, а совсем наоборот.

- Не думаю, что ты прав. Марк очень сложный человек. Не скрою, поначалу, он был мне не просто неприятен, я возненавидела его.

- Иногда он бывает мудаком, - парень понимающе кивает головой, и я слышу что-то похожее на ухмылку.

Черт возьми, как ему удалось меня разговорить? Но слова сами льются. Ведь помимо Демида мне больше не с кем поделиться всем, что я чувствую к его брату:

- А то, что происходит между нами сейчас. Если честно, я и сама пока не понимаю. За последние несколько дней наши отношения в корне изменились, я даже не успела понять, как это произошло. Он всегда казался мне заносчивым эгоистом, а теперь… - смотрю на стакан в руке. – Эй! Это все алкоголь? Да? Я слишком разболталась. Не хочу об этом больше. Правда. Сжалься надо мной, – смотрю на него умоляющим взглядом и сжимаю губы.

- И так все ясно, можешь не рассказывать.

- Что тебе ясно? – толкаю его в плечо, смеясь. Давай же Демид, хватит грустить.

- Что ты без ума от моего брата, - увиливает от еще одного толчка в плечо и подскакивает на ноги.

- Не Ваше дело, уважаемый, - хитрая улыбка расплывается на моем лице.

- Хорошо, раз на мои вопросы не отвечаешь, задавай свои, что тебя интересует?

- У меня много вопросов.

- Задавай.

- Они о Марке.

- Не удивительно.

- Начни с того – сколько ему лет?

- Серьезно? – на его лице застыло удивление, и он подошел ближе.

- Что?

- Как так получилось, что ты даже не в курсе его возраста?

- Все забывала спросить, -  пожимаю печами, а сама матерю себя за глупый вопрос.

- Ему скоро 32 исполнится. А чем он занимается и о семье нашей что-нибудь знаешь?

- Не-а.

- В интернете вся информация есть, - он тяжело вздыхает и снова опускается на одеяло.

- Как-то не было времени заглянуть, - не скажу же, что до этого момента мне было плевать на все, что касается Марка.

- Ром остался?

- Еще немного, - показываю ему бутылку, на дне которой плескается немного жидкости.

- Отлично, усаживайся удобнее. Рассказ будет длинным. Итак, отец наш занимался…

- Власов? Что ты здесь делаешь?! – Першина пытается быть невозмутимой, но я слышу, что ее голос дрожит.

- Вот как ты встречаешь старого друга? – войдя в кабинет, закрываю за собой дверь и не торопливо направляюсь к столу, за которым она сидит. - Вторые сутки ищу тебя. Телефон не берешь. В московском офисе никто не в курсе, куда ты подевалась, - уверен: она сама дала указание не разглашать ее местонахождение. Вчера я весь день искал ее по Москве, но она как сквозь землю провалилась. И только к вечеру стало известно, что она улетела в Питер. Слишком много времени я на нее потратил.

Остановившись возле стола, присаживаюсь на край:

- Дай, думаю, смотаюсь в твой питерский офис. И не зря: все же нашел тебя здесь. Ты ведь этого хотела?

- Слишком много чести для тебя, - хмыкнула девушка и деловито уткнулась в документы, которые держала в руках, - много работы, знаешь ли, поэтому извини, мне некогда с тобой болтать, - не поднимая глаз, закончила.

- Да брось ты! – чуть наклонившись, вытягиваю бумаги из ее рук и откидываю на край стола, - я, конечно, понимаю, что у главного редактора Першиной Татьяны много дел… Поздравляю, кстати, с повышением.

Со скучающим видом она лишь откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди. Как всегда, высокомерна и шикарна: строгая блузка, безупречный макияж и маникюр, светлые волосы до плеч идеально уложены.

- Мне пришлось побегать за тобой, дорогая, думаю, я заслужил пару минут твоего внимания.

- Красиво поешь, Власов, но ближе к делу – что тебе нужно? – с ролью руководителя справляется безупречно: невозмутима и деловита.

- А это я у тебя хотел узнать. Снова взялась за старое и пытаешься что-то выведать обо мне?

- Что ты имеешь в виду? – наигранно хмурит тонкие брови и прикидывается дурой, только меня не проведешь, - мне как раз-таки от тебя ничего не нужно, это ты ввалился в мой кабинет!

- Кажется, я просил тебя не копать под меня и мою семью и тем более не совать нос в мою личную жизнь, - спокойно разъясняю, осматривая кабинет. Я бы мог бросить ей в лицо всю информацию, что мне известна, но хочу, чтобы она сама во всем созналась.

- Поверь, мне нет дела до твоей личной жизни. Своей хватает.

- Статья о Романовой Валерии. Не вздумай публиковать ее.

- Ах, вот ты о ком! – сквозь смех отвечает и, встав из-за стола и обойдя его, смело шествует мимо меня. – Ты о той молоденькой шлюшке, что притащил на вечер? Прости, я не знала, что это и есть твоя личная жизнь.

Услышав оскорбление, поднимаюсь со стола и, сделав шаг к ней, хватаю за локоть и разворачиваю к себе:

- Заткни свой грязный рот! Еще одно слово в ее адрес - и ты пожалеешь об этом, - эта дрянь не имеет никакого права оскорблять Валерию.

- Мне больно, отпусти, - тянет она руку, а лицо искажается болью и страхом.

Лучше держать ее подальше, а то могу действительно причинить боль. Я пришел всего лишь поговорить, поэтому нужно взять свои эмоции под контроль. Отпускаю руку и толкаю в кресло за ее спиной. Вскрикнув, она падает в него и, поджав губы, смотрит на меня уничтожающим взглядом.

- Марк, ты холостой обеспеченный мужчина, - потирает руку в том месте, где я держал, - и твоя жизнь интересна всем нашим читателям. Не всегда главный редактор решает, о ком и что писать. Статья о Романовой – этой указание свыше.

- Под руководством ты подразумеваешь владельца издательства Лобанова Дмитрия Сергеевича? – смотрю на нее сверху вниз, приподняв бровь. Лживая сука. Так уверенно и нагло врет.

Неожиданно дверь кабинета открывается, и в проеме появляется лицо молодого мужчины:

- Татьяна Николаевна, - начинает он и, мельком глянув на Першину, замолкает на полуслове, а затем медленно переводит взгляд на меня. Его лицо кажется знакомым, но с ходу вспомнить не могу.

- Сергей, зайди позже, мне сейчас некогда! – кричит она, повернувшись в его сторону, и парень, осторожно закрыв дверь, оставляет нас в кабинете наедине.

Смотрю пристально на Першину. Она не просто напугана, а буквально побелела от страха. И я понимаю почему: я вспомнил этого молодого человека. Он был на вечере, и именно к нему я приревновал Леру. Пазлы складываются в голове, теперь все становится на свои места. Это она все подстроила, столкнула Леру сама, либо это сделал кто-то другой, но по ее указанию. А этот парень под предлогом помощи выведал у Леры информацию о ней.

- Говоришь при написании статьи о Валерии руководствовалась не личным мотивом, а выполняла указание Дмитрия? – даю ей еще последний шанс признаться во всем.

- Да, так и есть, - ответила она и уставилась на меня.

Подхожу к креслу и, чуть нагнувшись к ее уху, тихо говорю:

- Тогда тебе должно быть известно, что месяца четыре назад Лобанов уже во второй раз приходил ко мне просить помощи, – слышу, как она тяжело сглатывает и почти не дышит, вслушиваясь, - кредиторы, говорит, требуют погасить проценты, издательство на грани банкротства. Знала?

Она качает головой из стороны в сторону и нервно закусывает верхнюю губу.

- Значит, ты не в курсе, что в обмен на деньги, которые все-таки я ему одолжил, он дал мне слово не писать ни одной статьи, где будет фигурировать хоть слово обо мне или моей семье?

Молчит. Не шевелится. Поняла, что поймана с поличным.

- Поэтому не нужно лгать, что у тебя не было личного мотива. Это ты придумала план столкнуть Валерию с лестницы, а потом направила к ней свою шестерку, чтобы он разузнал о ней информацию, – обхватываю ее шею пальцами. Она вздрагивает, но слушает молча. – Твое счастье, что все обошлось и Валерия ничего не сломала, иначе я свернул бы твою шею собственными руками, - чуть сильнее сжимаю шею, и она, напрягшись всем телом, замирает.

- Ублюдок, ненавижу тебя, - сквозь желчь выплевывает она.

Смелая. Мне действительно хочется задушить ее от одной только мысли, что это она виновна в падении Валерии на вечере. Но у меня совсем нет времени разбираться со всем этим дерьмом, я пришел лишь предупредить.

- Засунь свою гордость куда подальше, мне плевать на нее. Ты удалишь статью и забудь уже обо всем, что нас связывало. Если еще раз такое повториться, я уничтожу не только тебя, но и издательство. Разнесу его по кирпичам. А тебя не возьмут работать не то что корреспондентом, даже уборщицей ни в одно заведение этой страны. Все ясно? – контрольный поцелуй в висок и отпускаю шею.

Поднимаюсь и поправляю пиджак, ожидая ее ответа. Она молчит, только слабо кивает головой.

- Не слышу.

- Все ясно, - зло выдавила девушка и сжала зубы.

- Отлично, было приятно увидеться, Татьяна. Надеюсь, это в последний раз.

Теперь можно возвращаться в Москву, а оттуда к Валерии. Вторые сутки без моей девочки слишком затянулись.

***

Спустя два часа я уже был в своей квартире в Москве. Сейчас у меня остался час, чтобы собрать вещи и доехать до аэропорта, где меня ожидает самолет. Быстро приняв душ, одеваюсь. Уже на выходе из квартиры, распахиваю входную дверь и… на пороге вижу мать. Только не это. У меня совсем нет времени на разговоры с ней. Но раз уж она пришла без предупреждения - что-то ее беспокоит, и в покое она меня точно не оставит.

- Привет, мам, - виновато улыбаюсь ей, готовясь сказать, что она не вовремя.

- Привет, сынок. Рада, что ты дома, - переступает порог и тянется ко мне обнять. - Не буду ругать тебя, что не нашел пары минут поговорить со мной после воскресного мероприятия, - отпускаю ее, и она, ласково тронув мою щеку рукой, обходит меня и уверенно спешит в квартиру.

- Я ушел раньше, не дождавшись окончания вечера. Виноват. Извини, - потираю заднюю часть спины и прикрываю входную дверь.

- Я так и поняла, ничего страшного, - кивает в мою сторону. - Но сейчас-то ты дома, я могу поговорить с тобой? – по дороге в гостиную она что-то высматривает, - а где Валерия? – вернее, кого-то.

- Она улетела вчера утром, - тяжело вздохнув, следую за ней.

- Печально, а я так надеялась встретиться с ней снова. Ты куда-то собрался ехать? На сколько ты, кстати, в Москве задержишься? - засыпает меня вопросами. И я рад, что мне действительно пора уезжать, а не отвечать на ворох ее вопросов.

- Вообще-то я спешу в аэропорт, - смотрю на часы, - и уже меньше чем через час вылетаю.

- Безобразие, мало того, что ты бываешь в Москве очень редко, так еще и, появившись неожиданно, снова исчезаешь, ничего мне не сказав! - начинает она сетовать, и мне чертовски жаль ее расстраивать, - неужели я настолько плохая мать, что достойна такого отношения к себе? – снова претензии, она отличный манипулятор - мне ли не знать.

- Мам, мне очень жаль, что я не предупредил тебя, было слишком много дел, но я хотел позвонить тебе из аэропорта, - конечно же я не собирался звонить ей и теперь ощущаю себя паршиво: она умеет заставить чувствовать себя виноватым.

- Хорошо. Раз у тебя остался час до вылета, я провожу тебя в аэропорт, - выкручивается мать и, махнув рукой в сторону выхода, шагает ко мне.

- Мам, не стоит меня провожать, я сам доберусь, - знаю, что переубедить ее не получится, но все же делаю попытку.

- Марк, тебе не стыдно игнорировать свою мать? Мы не виделись больше года, а когда появилась малейшая возможность побыть с тобой рядом, ты меня лишаешь ее? – понимаю, что аргументов против ее поездки со мной в аэропорт нет.

- Хорошо, хорошо, - поднимаю руки, сдаваясь, - твоя взяла. Ты с водителем?

- Конечно, куда я без него.

- Вот и отлично, тогда я не буду брать такси, довезете меня. Поехали, - беру сумку с дивана, телефон кладу в задний карман джинсов.

- Поехали, - довольно улыбается мама.

***

- Значит, ты летишь к Валерии, - начинает она издалека, как только мы садимся в машину.

- Я лечу по работе, - меняю тему разговора, - через пару недель у меня открытие торгового комплекса.

- Но ведь Валерия тебя ждет? - заходит она с другой стороны, и мне становится смешно. Почему не задаст вопросы, которые ее интересуют, прямо?

- Возможно, - бормочу в ответ, наблюдая за движением на дороге через окно.

- Что значит, возможно? Только не говори, что у вас с этой девочкой все несерьезно? – недовольна мама, слышу в ее тоне возмущение.

- А если я скажу, что серьезно? - поворачиваюсь к ней, еле сдерживая улыбку.

- Я отвечу, что очень рада за вас, - кажется, она искренне довольна моим ответом.

- Мама, - нахмурившись, удерживаю ее взгляд, - хватит ходить вокруг да около, спрашивай, что тебя интересует.

- Ох, сынок, - делает удивленный вид, как будто мой вопрос застал ее врасплох, -  меня все интересует. Чем она занимается? Кто ее родители? Как вы познакомились? Сколько ей лет?

- Разве это важно? - прерываю ее, про себя злясь, что вообще подписался на этот разговор. Я не собираюсь рассказывать ей, что отец Валерии при смерти, а уж об обстоятельствах нашего знакомства - тем более. Если буду вдаваться и в эти подробности, боюсь, поездка станет еще ужаснее, ведь вопросов о Валерии будет в разы больше. А я и сам Валерию не знаю настолько хорошо, но планирую это исправить, как только прилечу.

- Меня волнует все, что касается моего сына. Мы пообщались с ней всего несколько минут, но мне хватило этого времени, чтобы понять, какая она милая, честная и открытая девушка.

- Правда? – мне очень любопытно, удалось ли им найти общий язык. - И о чем же вы беседовали?

- Просто познакомились, - пожимает плечами, - и она призналась, что хочет сбежать с вечера, потому что ей противны самодовольные рожи всех присутствующих там.

- Так и сказала? – не верю своим ушам, это в духе Леры.

- Можешь себе представить, так и сказала, и не только это! - смеется мама, - я была поражена ее искренностью! Знаешь, она чем-то напоминает меня в молодости.

- Я не удивлен, - смеюсь вместе с ней, представляя с каким выражением Лера все это высказывала. Она совсем не умеет держать язык за зубами и говорит напрямую все, о чем думает. Узнаю мою девочку и совру, сказав, что не скучаю по ее острому язычку.

- А почему она была одета так… - не может подобрать слова мама, взмахнув ладонью, - скажем, немного эксцентрично?

- У нас была небольшая ссора, и она надела это платье назло мне, - почти правда.

- Было заметно, что в этом наряде она чувствует себя не очень комфортно, но все же она молодец.

- Почему ты на ее стороне, мам? - мне кажется или мать всегда будет поддерживать ее во всех шалостях?

- Потому что тебе, Марк, истерики не помешают. Ты слишком занят своей работой и не уделяешь ей времени, поэтому девочка и капризничает.

Мать совсем не знает, что в ближайшее время, я планирую все свое внимание уделять только этой девочке. Лера не просто забралась в мои мысли, а сидит в самом сердце и не дает покоя ни моей нервной системе, ни фантазии, с некоторых пор ставшей невероятно бурной. Прошли почти двое суток, а я скучаю по ней, словно мы не виделись целый год.

- Обещай, что будешь звонить мне или хотя бы брать трубку, когда я звоню? – просит меня мама, когда настало время прощаться.

В ее глазах появились слезы, а значит пришло время снова плакать.

- Постараюсь, - прижимаю ее к груди и целую в макушку.

- Это не ответ, Марк! – отталкивается ладонями от моей груди и смотрит на меня с возмущением, а по щекам уже текут ручьи.

- Обещаю, - она слабо улыбается и ладонями вытирает мокрые щеки.

- Лерочке передавай большой привет. И скажи, что мы обязательно должны с ней встретиться и познакомиться поближе. Мне очень жаль, что я провела с ней так мало времени. Хорошо?

- Хорошо, передам, - соглашаюсь с ней. Рад, что Лера понравилась ей, - я постараюсь найти время в ближайшем месяце, и мы вместе приедем к тебе в гости.

- Замечательная новость, я с нетерпением буду ждать вас, - потянувшись на носочках, она целует меня в щеку и отходит на шаг назад, - приятного пути, сынок.

***

- Слушаю, - беру трубку, едва сев в кресло самолета.

- Скоро взлетаешь? – не здороваясь, спрашивает Семен.

- Через пару минут. Как обстановка?

- Об этом и звоню сказать, - почему мне не нравится его угрюмый тон?

- Что случилось? – прерываю его в нетерпении.

- Не могу найти Леру.

- Повтори?!

- После работы она не вернулась домой, а у меня не было возможности проследить за ней, т.к. встречал врачей из аэропорта и занимался их размещением в отеле. Завтра утром операция, если ты помнишь.

- Когда я говорил присматривать за ней, это значит, что ни на что другое ты не должен был отвлекаться! Найди ее сейчас же!

- Этим и занимаюсь. Как только найду, наберу тебя, - он не отключается. Оглушающая тишина повисла в трубке.

- Демид вернулся в Москву? – спустя мучительно долгую минуту тихо спрашиваю, ведь именно этого вопроса Семен и ждал, но не решался сказать.

Это единственное имя, что пришло в голову, когда дело коснулось исчезновения Леры. Я понимаю, что это глупо и она ни при каких обстоятельствах не может быть вместе с ним: он улетел еще в выходные, а сегодня вторник. Но чувство беспокойства не дает мне покоя.

- Подписанные договора он оставил в офисе еще в субботу. Только что я звонил в отель, где он остановился. Марк, он не улетел в Москву, он до сих пор находится здесь.

- Ты звонил ему?

- Да. Он не берет трубку.

- Лере?

- Ее телефон отключен, - ответы Семена, как приговоры, которые нещадно бьют будто под дых.

- Я буду на связи, - сбрасываю вызов и со всей силы сжимаю телефон в руке.

Ищу в справочнике номер Леры и набираю ее. Как и говорил Семен, абонент недоступен. Голос капитана информирует, что мы взлетаем через несколько мину, и просит пристегнуть ремни. На автомате выполняю указание.

Закрыв глаза и откинув голову на спинку, пытаюсь восстановить дыхание. Спокойно. Это всего лишь совпадение, Семен найдет ее. Она просто засиделась в гостях у какой-нибудь подружки или у своего друга-гея и совсем забыла о времени. А Демид развлекается с очередной девкой, которую недавно подцепил, и решил полететь позже, после того, как нагуляется с ней. Я предупреждал его держаться подальше от Леры. Я уверен ему дорога жизнь, поэтому он послушал меня.

От мыслей меня отрывает стюардесса, подошедшая ко мне с подносом, на котором стоит стакан и бутылка воды.

- Принесите что-нибудь покрепче, - прошу ее и взглядом сверлю экран телефона в ожидании звонка Семена. Самые страшные опасения о том, что Лера может быть вместе с Демидом, еще не подтверждены, и я должен быть спокоен. Но не могу. Тревога и ожидание звонка грызут меня изнутри.

Примерно через час, когда я опустошил почти всю бутылку виски, Семен, наконец, позвонил:

- Марк, я только подъехал к отелю и… - мешкается друг.

- Что и!? – кричу в трубку, нервно сжимая ее.

- Пару минут назад я видел, как они вошли вместе в отель, где он снимает номер. Мне забрать ее?

- Ты, бл*дь, издеваешься?! Конечно же забрать!!  Прямо сейчас!

- Хорошо, - отрезает Семен и уже готов бросить трубку, как я кричу:

- Стоять! Не смей трогать ее! Просто следи за ними и жди меня!

- Марк, не думаю, что это хорошая идея, - пытается переубедить друг, но мне плевать на его мнение.

- Я хочу видеть это своими глазами! Ты меня слышишь – не трогай ее! Просто не высовывайся и жди меня там! Если они покинут отель, следи за их передвижениями и держи меня в курсе! Меньше чем через три часа я прилечу.

- Хорошо, Марк, как скажешь, - он прерывает связь и, услышав гудки, замахиваюсь рукой, намереваясь разбить аппарат об пол. Но, переведя дыхание, останавливаюсь. Телефон мне нужен, я должен быть на связи с Семеном.

Убираю его в карман и встаю с кресла. Этого не может быть! Черт возьми, но факты говорят совсем об обратном!

Лера и Демид вместе в отеле.

Пока мы были в Москве, он ждал ее.

И теперь он с ней, а я здесь, в этом гребанном самолете, и у меня нет возможности заставить его лететь быстрее! Я отказываюсь верить в то, что она нагло лгала мне, и, пока не увижу все своими глазами, не успокоюсь. И если это правда, клянусь Богом, я уничтожу их обоих!

Широкими шагами меряю проход между креслами. Все тело прошибает горячий пот, руки ледяные. Сжимаю кулаки и осматриваю салон по сторонам, пытаясь отыскать хоть что-то, но что - не знаю сам. Внимание привлекает пустая бутылка на столе, и я понимаю, что во рту пересохло. Делаю несколько шагов в сторону ширмы, за которой должна быть стюардесса. В этот момент самолет кренится, и меня отбрасывает в сторону. Из-за ширмы появляется девушка и испуганными глазами смотрит на меня:

- Марк Антонович, просьба сесть на место и пристегнуться.

- Принеси еще бутылку виски, - держусь за спинку кресла пытаясь удержать равновесие и жду, когда самолет вернется в исходное положение, чтобы я смог встать на ноги. Стюардесса осторожно меня осматривает, словно пытается оценить, можно ли мне еще пить:

- Принесу, но чуть позже.

- Я сказал, бл*дь, принеси мне виски прямо сейчас! Иначе я все разнесу здесь нахрен, пока не найду его сам! – кричу на нее и делаю шаг в ее сторону.

- Хорошо-хорошо, Марк Антонович, - выставляет ладони вперед, останавливая меня, - я принесу, только успокойтесь и сядьте на место. Мы попали в воздушную яму, поэтому нужно оставаться на месте и пристегнуться, - она следит за мной до тех пор, пока я не разворачиваюсь и не сажусь в кресло, и, как только пристегиваю ремень, она исчезает за ширмой.

Приоткрываю рот в попытке набрать полные легкие воздуха, но его чертовски мало. Судорожно вдыхаю мелкими, рваными глотками кислород. Ладонью растираю грудь и, сильно сжав ворот футболки, оттягиваю его - он душит меня.

Бл*дь, почему ком в груди размером с огромный камень с каждой секундой становится все тяжелее и больше, грозя разорвать грудную клетку изнутри? Твою мать! Почему. Так. Больно?!

От Демида я узнала многое о семье Власовых. Оказывается, бизнес братьям достался от отца, который своими же руками и построил его с нуля. Власов Антон Андреевич любую свободную минуту посвящал своей работе, и именно его заслуга в том, что компания достигла таких размеров и процветает до сих пор. Сыновьям и жене он уделял слишком мало времени. Четыре года назад его не стало. Осталась только мать, Софья Николаевна, которая все свое время тратит на благотворительность.

- Поэтому с самого детства между мной и Марком была негласная борьба за внимание отца, - вытянув ноги вперед, и облокотившись на лодони, продолжил парень, - но, в конце концов, я бросил эту затею, затаив обиду на отца. Я не понимал, почему должен ждать от него слов похвалы или нескольких выходных, чтобы провести время вместе, если я его сын и мне это и так полагается в достатке? Но раз отцу было плевать на меня и на первом месте был бизнес, то и я не собирался тратить на него время.

- Предположу, что из-за отсутствия отца в твоей жизни ты стал капризным ребенком и делал все на зло? – внимательно выслушав, уточняю.

- Не то слово. От обиды я творил ужасные вещи. Забросил учебу, уже повзрослев, бросился во все тяжкие: пропадал с друзьями сутками, уходил в запои, транжирил деньги.

- И это помогло завладеть вниманием отца? – по мне так слишком глупое поведение - решаю про себя.

- Не особо. Отец отчитывал меня, но это было бесполезно. Я был зол на него. За меня беспокоилась только мать. Мне, если честно стыдно, за все глупости, что я вытворял. Это я только сейчас понимаю, когда отца уже нет, что все это была напрасная трата времени. Мне следовало больше времени проводить с ним, а я только доставлял проблем семье.

- А Марк? – я не могу не поинтересоваться и старшим братом. - Точно такую же тактику выбрал по отношению к отцу?

- Марк же наоборот, уважал отца и все его решения, во всем поддерживал. После института пошел на практику к отцу и с тех пор остался в компании. На сегодняшний день он генеральный директор компании.

- То есть ты согласен с тем, что Марк выбрал правильный подход к отцу? – какие же они все-таки разные, теперь я их понимаю чуточку больше.

- Выходит так, - пожимает он плечами и продолжает вертеть в руках пустой стакан.

- Извини, что снова касаюсь этой темы, но после трагедии ваше негласное соперничество переросло теперь уже в ненависть?

- Ты права. Мы и раньше-то не особо интересовались жизнью друг друга, у каждого были разные цели. Если для Марка отец всегда был примером, и он следовал за ним, то я, наоборот, старался делать все на зло, только бы привлечь к себе внимание. Теперь же, после трагедии, виновником которой я являюсь, брат и вовсе не желает знать меня.

- Знаешь, больше всего мне жаль вашу маму. Муж в работе, сыновья состязаются за любовь отца. Каково было ей все это время?

- Мама, - теплоту, с которой он произнес это слово, просто невозможно было не почувствовать, - она всегда была замечательной женой и заботливой матерью. Ей в нашей семье отводилась своего рода роль буфера. Любой скандал она пропускала через себя и старалась уладить его. Главная ее задача была сплотить всех нас, сделать счастливой семьей. Эта бесстрашная женщина - самое дорогое, что у меня есть. Я уважаю и горжусь ею.

Было понятно, что Демид души не чает в своей матери - с такой любовью о ней говорил. Я была рада, что у братьев есть такая мать. Хоть и не удалось мне с ней познакомиться лучше, но за те пару минут, что мы общались, она показалась мне милой и любящей матерью.

Я вспомнила о своей маме и о том, с какой легкостью она разрешала все наши конфликты с братом. Не всегда ей удавалось это, но в большинстве случаев мы прислушивались к ней. Только она имела подход к каждому из нас, ведь знала своих детей как свои пять пальцев, любила и желала только лучшего для них. Она верила в нас, помогала побороть страхи, знала ответы на все вопросы, ее советы помогали нам преодолеть многие трудности и недопонимания. Мне не хватает ее, я безумно скучаю по теплу ее рук и голосу.

- Лера? О чем задумалась? - голос Демида оторвал меня от мыслей.

- Так, не важно, - качаю головой, поджав губы.

Неожиданно мне в голову приходит ужасная мысль, и мне одновременно не по себе от нее и хочется поскорее воплотить ее в жизнь.

- Я хочу кое-что попробовать, поможешь мне?

- Всегда готов, что нужно делать? – искренне улыбается Демид, а в глазах нетерпение - что же я задумала.

- Пойдем, - киваю в сторону края крыши, - увидишь, - поднимаюсь на ноги, и, взяв ладонь Демида в свою, тяну его за собой.

- Хорошо, -  кряхтя, поднимается и следует за мной.

Знаю, моим разумом руководит не только алкоголь, которого в организме предостаточно, он придает не только смелость, но и желание доказать самой себе, что я смогу это сделать. Поэтому я решительно иду вперед.  Только смелости мне хватило совсем ненадолго. Когда до края крыши осталось менее пяти шагов и стали видны аллеи и дома ночного города, я замерла на месте.

- Ну же, смелее, Лера, - слышу тихий голос Демида и чувствую легкий толчок в спину ладонью.

Оборачиваюсь и одариваю его неуверенной улыбкой. Должно быть я спятила, если решила переступить через свой страх.

- Идем, я буду рядом, - еще одна попытка приободрить меня.

Киваю головой и делаю еще несколько неуверенных шагов вперед. Но дальше я не в силах идти, поэтому замираю, как вкопанная. Нет, я не могу. Это дурацкая идея. Я почти не чувствую ног, они ватные и одновременно налитые свинцом, совсем не хотят слушаться меня.

- Еще пара шагов - и мы на месте, - спокойный и еле слышный голос доносится до моего уха. Теплые руки обвивают мою талию и смыкаются в замке на животе:

- Ничего не бойся, я держу тебя, - грудью подталкивает меня идти вперед, и мы делаем еще пару шагов вместе, нога в ногу.

Зажмуриваю глаза, чтобы не видеть, что будет впереди, ведь так намного спокойнее. Затем еще небольшой шажок и еще. А, может, и нет ничего страшного в том, чтобы посмотреть на ночной город с края крыши? Демид будет рядом, я уверена - он не отпустит.

- А теперь открывай глаза, - еле слышно бормочет парень, и я слушаюсь его. Открываю один глаз, потом второй.

- Страшно? – тихо интересуется и пытается заглянуть мне в лицо.

Краем глаза вижу, что на его лице сияет довольная улыбка.  Сжимаю его руки на своем животе, проверяя держит ли он меня. Я по-прежнему в кольце его рук и чувствую себя в безопасности. И, несмотря на поднявшийся ветер, мне тепло и уютно. Пугающая пустота внутри живота постепенно рассеивается, когда я с интересом наблюдаю за огнями города.

- Нет, совсем не страшно, - шепотом отвечаю.

Без единого движения, аккуратно поворачиваю голову из стороны в сторону, рассматривая завораживающую красоту.

- Вот видишь, ты не боишься высоты. Тебя пугает только страх возможного падения с этой высоты. Но если с тобой человек, рядом с которым ты чувствуешь себя в безопасности, то и мыслей о падении не возникает. Так?

- Да, это действительно так, - пытаюсь удержать нервный смешок, ведь он чертовски прав! Оказывается я и правда не боюсь высоты. - Спасибо тебе «специалист по разоблачению страхов».

- Всегда рад помочь, обращайся, - довольно хохочет он в ответ, - привести тебя и доказать это – было моей целью.

- Цель успешно выполнена, теперь ты можешь отвезти меня домой? – что-то подсказывает мне, что ветер начался не случайно, скорее всего сейчас пойдет дождь.

- Пойдем, уже и правда поздно, - соглашается и, отодвинув меня от края крыши, отпускает.

 Я вздыхаю от облегчения, но не оттого, что наконец-то отошла на безопасное расстояние от края, а оттого, что Демид меня отпустил. Не знаю почему, но, когда он находится настолько близко, нарушая мое личное пространство, мне все же немного не по себе. В глубине души я чувствую себя некомфортно, будто делаю что-то неправильное и даже ужасное. То чему Марк будет совсем не рад. Бред полнейший. Я ведь не предаю его? Так? Это всего лишь дружеская встреча, пусть даже и с младшим братом, которого Марк ненавидит. Успокойся, Лера, ты не сделала ничего плохого.

Не успели мы собрать в корзину контейнеры, что разбросал ветер по всей крыше, и посуду, оставленную на одеяле, как нас настиг ливень. Прикрывая голову пустым контейнером, продолжаю укладывать посуду и мусор в корзину.

- Бросай это дело, промокнешь! – кричит Демид и машет рукой в сторону выхода.

Киваю ему в ответ и бегу следом за ним. Остановившись, он хватается за ручку двери и начинает ее дергать, но она не поддается. А капли дождя становятся сильнее и падают все чаще.

- Твою мать! – тяжело вздохнув, бормочет Демид, - она захлопнулась!

Это значит, что мы застряли здесь под дождем, до тех пор, пока про нас не вспомнят? Подбегаю к двери и тоже пытаюсь ее открыть, но она всего лишь жалобно скрипит, а открываться и не думает:

- А ключ? Ты им дверь открывал! – перекрикиваю вой ветра и указываю ладонью на его карман, куда я точно помню он положил его.

- Он открывает дверь только изнутри! – разочарованно качает он головой.

Отлично просто. Мне суждено умереть на этой крыше от переохлаждения.

- Позвони на ресепшн, попроси, чтобы нам открыли дверь! – подаю новую идею.

Стало чертовски холодно, поэтому обхватываю себя за плечи и втягиваю голову. Я почти промокла насквозь. Кивнув головой, он достает телефон и тянет руку к небу, затем снова чертыхается:

- Гребаная связь! Телефон не ловит!

- И что мы будем делать? Здесь даже переждать дождь негде! - обвожу руками пустую крышу, на которой кроме проводов, столбов и пары тарелок антенн ничего нет.

- Стой здесь! Я что-нибудь придумаю, – снимает свой пиджак и накидывает мне на плечи, а затем исчезает за стеною дождя.

 Укутываюсь в пиджак и понимаю, что толку от него нет. От него еще холоднее, чем прежде. Прижимаюсь к стене возле двери, над которой есть небольшой навес, в надежде укрыться под ним. Но он слишком мал и находится высоко, поэтому не спасает от ледяных капель.

Не знаю, сколько прошло времени, когда вернулся Демид, но, казалось, его не было целую вечность. Я уже почти не чувствую своих рук и ног, тело безудержно дрожит, и мне хочется плакать от холода. Но я держусь. Ненавижу грозу и дождь в начале мая!

Демид принес что-то похожее на железный прут длиной около метра. Он снова и снова загоняет край прута между косяком и дверью с разных сторон и пытается открыть эту чертову дверь. Но прут постоянно со скрежетом выскальзывает, и дверь не поддается. Столько матов, которыми он покрывает эту злополучную дверь, я в жизни не слышала. Но он пробует снова и снова, и дверь все же со скрипом открывается, отчего мне хочется визжать от радости, только сил на это нет. Отбросив железяку в сторону, он распахивает дверь шире и пропускает меня вперед. Затем, захлопнув за собой проклятую дверь, следует за мной.

- Ты как? Замерзла? – обогнав меня и спустившись на пару ступеней, останавливается и оборачивается ко мне.

- Есть немного, - сдерживаю дрожь тела, но зуб на зуб не попадает, стуча от холода.

- Значит так, идем ко мне в номер…- начал было парень, но я прервала его.

- Ни за что! – вскрикиваю хриплым голосом. Что за глупости?! Никакого номера, только домой!

- Успокойся, - повышает он голос, но тон его спокойный, - пока ты отогреешься в душе, горничная высушит твои вещи. А я вызову такси и отвезу тебя.

- Это лишнее, Демид, - стаскиваю с себя промокший пиджак, с которого капает вода на ступени, и протягиваю ему, - просто вызови такси и все.

- Лера, ты видела себя? – кивает подбородком в мою сторону, - у тебя губы синие, и ты вся дрожишь! – нахмурившись, продолжает парень, - вещи высушат быстро. Меньше чем через час ты будешь дома. Я обещаю.

Закусываю щеку изнутри и осматриваю сначала себя, а потом взволнованное лицо Демида. И мне ничего не остается, кроме как согласиться. Я благодарна ему за этот вечер и не хочу расстраивать в желании помочь.

- Хорошо, - соглашаюсь с ним, - нужно отогреть хотя бы конечности, а то я их не чувствую.

***

- Очень мило, - осматриваю роскошную гостиную в номере Демида. - Такое ощущение, будто здесь проживает королевская семья вместе со своей свитой.

Номер огромен и выполнен в классическом стиле. В мебели и интерьере преобладают оттенки красного и золотого. Черный цвет присутствует в общей палитре цветов, как основной фон, подчеркивая золотые элементы декора и красной обивки мебели, а также портьер. - Должно быть, проживать в атмосфере роскоши и комфорта приятно.

- Согласен, можно было и попроще найти номер, но Семен постарался на славу, - отвечает парень, вытряхивая из кармана брюк ключи, бумажник и телефон, - чтобы я лишний раз его и Марка не беспокоил, решили все предусмотреть.

- Я и не думала, что в нашем захудалом городишке есть такие номера, и вообще не понимаю, зачем платить за это, - обвожу взглядом обеденную зону, расположенную сразу за гостиной, - и так, где мне можно привести себя в порядок? – все же вспоминаю о цели своего визита в этот номер.

- Сзади тебя спальня, - кивает мне за спину, - оставь вещи в комнате и можешь отогреться в душе. Сейчас я вызвоню горничную, она заберет твои вещи. Как только высушит, принесет обратно. В ванной есть халат, пока ждешь вещи, можешь одеть его.

- Все поняла, надеюсь, она высушит их быстро, - кивнув ему, направляюсь в комнату.

Оставив вещи на стуле возле двери ванной, иду греться. Собрав мокрые волосы в пучок, принимаю горячий душ. Отогреваю свое тело до тех пор, пока оно не покраснеет, и, когда начинаю чувствовать руки и ноги, выключаю воду. Пока вытираю тело полотенцем, ищу взглядом халат, но не нахожу. На крючке возле двери висит только белая мужская рубашка. Не красиво рыться в чужих вещах, но другого выхода у меня просто нет. Осматриваю все шкафчики, что присутствуют в этой комнате, но халата так и не нахожу. Почему я не проверила его наличие до того, как пошла в душ?! Срываю рубашку и прикрыв ею грудь и живот, приоткрываю дверь ванной. Моих вещей на стуле нет, горничная уже забрала их. Черт возьми! Потираю устало лицо ладонью и хочу провалиться сквозь землю из-за этой оплошности. Расстроено выдыхаю и смотрю на рубашку Демида, что держу в руках. Придется одевать ее.

Мне неловко выходить в гостиную к Демиду в его рубашке, поэтому я сижу на краю этой огромной кровати и жду возвращения горничной с моими вещами. Уже слишком поздно, и теплый душ на пару с этой чертовски мягкой и соблазнительной кроватью так и манят прилечь поспать. Но мне нельзя засыпать, поэтому я сначала оглядываю спальню, а когда это занятие надоедает, начинаю считать про себя. С каждой сотней счета удерживать веки открытыми становится все сложнее. И сама того не желая, я проваливаюсь в сон.

__

Поддержите автора - подписывайтесь на страницу!;)

Прежде чем распахнуть глаза, прислушиваюсь, в попытке понять, что происходит за дверью. В гостиной слышны крики, возня и непонятный шум. Что там происходит? Потираю веки ладонью и, опираясь на локоть, приподнимаюсь на постели. Неужели я уснула? Сколько времени? Окидываю взглядом спальню в поисках своей одежды, но не успеваю ее найти, потому как мое внимание привлекает опускающаяся ручка двери. А еще через мгновение, дверь распахивается, с грохотом ударяясь о стену. В полумраке спальни, освещенной всего лишь двумя настольными лампами, я пытаюсь рассмотреть фигуру в проеме.

- Разбудил? - мужчина резким движение захлопывает дверь и щелкает замком. Сердце словно перестает биться и спустя мгновение начинает колотиться с бешеной скоростью, как только я узнаю этот ледяной голос... и силуэт Марка.

  - Должно быть, ночь была жаркой, и ты совсем выбилась из сил, - ощетинился мужчина. Его презрительный, дикий взгляд встретился с моим.

Не сразу нахожусь, что ответить. От этого резкого, насмешливого и даже пренебрежительного тона внутри все скручивается и цепенеет от страха. Только сейчас я осознаю, в какой абсурдной ситуации оказалась, и понятия не имею, как ему все объяснить.

- Марк? – наконец прорезается мой голос. - Что ты здесь делаешь? – это единственное, что мне удается выдавить из себя, нарушая устрашающую тишину, что окутала комнату.

Ухмыльнувшись, он опускает голову и начинает нервно и порывисто смеяться. Слегка качнувшись, облокачивается спиной о стену. И я понимаю, что он пьян. Раньше мне никогда не доводилось видеть его в таком состоянии, и это пугает еще больше. Он медленно поднимает голову, и от его усмешек не остается ни следа. На смену им на лице ледяной маской застыли отвращение и злость.

- И это единственное, что тебя сейчас заботит? – прищурив глаза, не спеша делает шаг в мою сторону.

Мельком замечаю на его светлой футболке и руках алые разводы. Демид? От мысли, что на руках Марка может быть кровь его брата, мне становится не по себе. Осторожно, чтобы не привлекать внимание, двигаюсь к краю кровати. Тревога подает красный сигнал мозгу, что пока Марк в таком состоянии, от него лучше держаться подальше.

 – Что ТЫ делаешь в этом отеле?! В номере моего брата? – язвительно рычит он и делает еще пару шагов.

Я же, спустив ноги на пол, поднимаюсь и спиной начинаю двигаться к стене, стараясь увеличить расстояние между нами. Отступая назад, с ужасом наблюдая за разгневанным мужчиной. Мышцы на его руках напряжены, дыхание частое и тяжелое, он скользит озверевшим взглядом по моему телу, облаченному лишь в рубашку Демида, которая сейчас кажется чертовски короткой. Мне неуютно находится под этим пристальным, сканирующим взглядом, поэтому я машинально хватаюсь руками за подол рубашки, и нервно тяну края вниз, стараясь прикрыть ноги.

- Что ТЫ делаешь в его постели?! – кричит он, указывая пальцем сначала на кровать, секунду назад которую я покинула, а потом на меня, - в его гребаной рубашке?!

Он как обезумевший зверь, готовый броситься на меня в любую секунду и разорвать в клочья. Это не просто пугает меня, а заставляет тело буквально цепенеть от ужаса.

- Марк, ничего не было! Я все… - не успеваю озвучить свое жалкое оправдание, как он в два шага молниеносно настигает меня и, прижав своим телом к стене, закрывает рот ладонью.

- Замолчи, дрянь, больше ни единого слова! Ни одного! Слышишь?! - разгневанно цедит сквозь зубы. - Право голоса ты потеряла сразу же, как только переступила порог этого номера! Я не собираюсь выслушивать это дерьмо! Все, что мне было нужно, я увидел своими собственными глазами. И не надо лгать! Не поверю!

Пытаюсь кричать, чтобы все объяснить, но получается только невнятное мычание. На что Марк сильнее сжимает ладонь, и я буквально на секунду зажмуриваю глаза от боли. В этой ловушке нет ни единого шанса заставить его выслушать меня. Слезы пеленой застилают глаза, и его лицо теряет очертание, размывается. Я почти не вижу его, но чувствую его горячее дыхание и жар тела, источающего гнев.

- У меня есть только один вопрос, который не давал мне покоя в течение последних часов, пока я летел сюда. Поэтому будь добра, поведай мне: почему ты решила лечь под моего брата? – убрав руку, отступает назад. - Отвечай, я сказал!

Я боюсь посмотреть ему в глаза. Поток слез стекает по щекам и подбородку. Я хочу все рассказать, но не знаю, с чего начать. Не уверена, что он услышит меня и какой-либо ответ заставит его мне поверить.

- Я сказал: отвечай, сука! Почему ОН!? – его крик эхом разлетается по комнате и, вздрогнув, я все же поднимаю голову и ловлю его бешеный взгляд.

- Марк! Между мной и твоим братом ничего не было. - Вкладываю в ответ всю уверенность, которую смогла наскрести в этой безысходности. Страх тисками сжимает горло, но я молю бога, чтобы мой голос не дрожал предательски, а звучал убедительно. – Ты все неправильно понял! Дай мне все об…

Удар по лицу был настолько неожиданным и сильным, что на мгновение в глазах потемнело. Вспышка боли, охватившая челюсть, сопровождалась оглушающим звоном в ушах, и я не слышала, что еще он кричал. Не удержавшись на ногах и падая, пытаюсь зацепиться руками за тумбу, стоящую на моем пути. За долю секунды дрожащие пальцы соскальзывают, и я махом сметаю фарфоровую настольную лампу, которая, упав на пол, вдребезги разбивается. А затем и я сама приземляюсь ладонями на осколки. Сжимаю зубы, чтобы сдержать крик, и, морщась от порезов, тяжело дышу. Щека болезненно ноет, а во рту проступает кровь - я ощущаю её металлический вкус на языке.

- Неверный ответ! - присев возле моей головы, холодно цедит мужчина.

Господи, за что? Лежа на полу, пытаюсь прийти в себя после удара. Никак не могу понять, почему он не хочет выслушать. Как мы вообще оказались в этой одновременно глупой и ужасной ситуации?

Липкий, обездвиживающий страх наполнил вены, мышцы, каждый нерв, посылая сигналы опасности по всему телу. Я должна бежать. Как можно скорее и быстрее, иначе он просто убьёт меня. Пытаюсь приподнять голову, чтобы отыскать взглядом безопасное место и отползти от Марка, но не успеваю. Собрав мои волосы в кулак, он резко тянет их на себя, заставляя запрокинуть голову и посмотреть ему в лицо.

- Я спросил, бл*дь, почему именно мой брат? Тебе нужны были деньги? Сколько он тебе дал? – ядовито выплевывает Марк, отчего на его шее вздулись вены, а на скулах заходили желваки. Ещё секунда - и он свернет мне шею.

- Не говори так, - скулю сквозь боль. От вида крови, которой запачкан белоснежный ковер, меня начинает тошнить. Пугает перекошенное от ярости лицо Марка, но еще больше я боюсь того, что может последовать дальше. Одному Богу известно, что у него на уме. Понимаю, что говорить что-либо сейчас бессмысленно. Он чертовски пьян и невероятно озлоблен.

Ему не нужны объяснения, он не поверит ни единому моему слову.

Ему не нужны доказательства моей невиновности – все выводы он уже сделал сам.

- Я бы дал больше! - Кажется, мое молчание еще сильнее разгоняет в нем кровь и раздражает. -  Сколько угодно, только бы ты оставалась в моей постели, дрянь! – зло прокричав в лицо, яростно тянет волосы еще сильнее.

И в этот раз я не смогла стерпеть боль и закричала, что есть силы. Кровь, наполнившая мой рот, хлынула вместе с рыданиями. Я не могу больше терпеть эту раздирающую душу и тело пытку, слышать оскорбления, которыми он бьёт сильнее кнута. Каждое его грязное слово в мой адрес, ничем не обоснованное обвинение делали нестерпимо больно, заставляя всё тело внутри биться в агонии, а сердце разбиваться на мелкие осколки. Я понимаю, что того мужчины, с кем я провела незабываемые ночь и утро в Москве, кому открылась и поверила, что никогда не причинит мне боли, и кому отдала часть своего сердца – больше нет. Я не узнаю, этого безжалостного монстра, готового разорвать меня и который упивается моими слезами и мучениями. Казалось, он не просто наслаждается, наблюдая, как я корчусь от боли, давлюсь рыданиями, видит кровь, стекающую по моему подбородку и руке, а как сумасшедший, с каким-то извращенным упоением и ядовитой улыбкой на лице смакует представшую перед ним картину.

- Я ни в чем не виновата! Клянусь! Отпусти меня! – морщась от боли, прохрипела так громко, как только смогла, пытаясь удержать рвущиеся из груди всхлипы. Быть может, я надеюсь, что меня хоть кто-то услышит и поможет остановить порыв ярости Марка. Но как же я ошибалась.

 Очередная волна паники накатывает, когда, продолжая осыпать меня оскорблениями, он резко поднимается на ноги. Я пытаюсь прикрыть голову рукой, в попытке облегчить последствия его очередного удара, если тот последует. Но Марк резко хватает меня за волосы и тянет за собой:

- Давай! Заставь меня поверить, что действительно хотела остаться со мной в Москве! Что не играла, а извивалась и стонала подо мной в ту ночь, думая только обо мне, а не о моем гребанном братце! Скажи, что не трахалась с ним за моей же спиной! – продолжает кричать и тащить меня по полу.

Я же, скуля от боли, пытаюсь вырваться из хватки, царапая его руку. Но все бесполезно, мое сопротивление еще больше распаляет его и заставляет звереть.

- Давай, сука! Скажи, что я ошибаюсь! – резко остановившись, дергает за волосы сильнее, заставляя подняться на ноги.

- Прошу, не трогай меня! -  сквозь рыдания, умоляю его, стараясь удержаться на дрожащих ногах.

Только он не слышит меня. Стоя за моей спиной, резко разворачивает мое лицо:

- Давай! – шипит сквозь сжатые зубы, - докажи мне, что все это - гребаный страшный сон, и ты, сука, не врёшь мне! – резко толкает к стене, прижимая своим телом.

Столкновение со стеной отдаётся тупой, сковывающей болью в области груди и отдается во всем теле тысячей болезненных уколов. Распахнув глаза, открываю рот, чтобы закричать, но не могу произнести ни слова. Пытаюсь восстановить дыхание, мелкими глотками хватая небольшие порции воздуха.

- Только я, блядь, не поверю ни единому твоему сучьему слову, - с презрением выплевывает мужчина.

Его железная хватка не дает спуску – ни пошевелиться, ни вздохнуть без острой боли не могу. Скованная ужасом, стою у стены стараясь удержаться на ногах и не двигаться.

- Строила все это время из себя неприступную, гордую суку, а по факту оказалась лживой шлюхой, – со всей силы снова впечатывает меня в стену, отчего я ударяюсь виском о твердую поверхность и вскрикиваю, что есть силы. – А он просто использовал тебя, чтобы в очередной раз отобрать у меня то, что принадлежит только мне!

Головокружение и тошнота накатывают волнами снова и снова. Превозмогая боль в висках, рыдаю и молю его остановиться, но ему плевать. В эту минуту я хочу провалиться в темноту, только бы перестать чувствовать боль, слышать еще крики и видеть свирепое от ненависти лицо. Но все это было только началом ада, через который мне предстояло пройти.

- Ну а раз так, то и поступать я с тобой буду, как со шлюхой, – чувствую на затылке его горячее дыхание, смешанное с запахом алкоголя.

С остервенением он срывает рубашку с моих плеч и оторвав от стены, резким толчком в спину толкает на кровать.  Приземлившись, зарываюсь в простынях лицом и шиплю от резкой боли, простреливающей шею и отдающейся в пояснице. Повернувшись на бок, пытаюсь освободить руки от рубашки, и мне это не сразу, но удается. Сфокусировав взгляд на Марке, замечаю, как он торопливо расстегивает бляшку ремня и с озверевшим, довольным выражением лица следит за мной. Он возбуждён.

- Не делай этого, Марк, прошу, - понимая, что он задумал, еле слышным хриплым голосом прошу его остановиться.

Отчаянно прилагая последние силы, пытаюсь отодвинуться на противоположный край кровати, чтобы хоть на какое-то время оттянуть неизбежное. Но тело онемело, руки и ноги словно налились свинцом, и мне не удается ими пошевелить.

- Я заплатил. По полной, - дерзкая усмешка касается его губ и, схватив за ноги, он подтягивает меня к себе. - И тоже имею право трахать тебя, когда захочу, - навалившись сверху, вминает мое тело в матрас.

Не знаю, откуда взялись силы, но я начинаю сопротивляться, пытаясь скинуть его с себя и вырваться на свободу.

- Не прикасайся ко мне! Пожалуйста! -  собравшись духом, кричу ему, а ногами пытаюсь пинать его, руками бью в грудь и цепляюсь за его лицо царапая, отчего от шипит.

А затем снова удар наотмашь по лицу, от чего моя голова мотнулась в сторону, и я на мгновение замерла.

- Лежи спокойно! – прошипел он и мгновенно перехватив обе мои руки, закинул их над моей головой. Плотно прижал всем телом и обездвижил.

- Не надо! – пронзительно кричу, как только чувствую резкую боль внизу живота, когда он врывается в мое тело.

- Запомни, сука, - тяжело дыша, хрипит он возле уха, а затем диким взглядом впивается в мое лицо, - это тело принадлежит только мне! Слышишь!? Я зарезервировал его на долгое время вперед, оплатив все выставленные счета, – продолжает с остервенением врезаться в меня.

Боль раскаленной лавой растекается по всем органам, по каждой частичке. Она, словно ржавчина, въедается в память малейшим его резким движением и грязным словом.

Не знаю, как долго длилась моя казнь. Но сейчас мое изнывающее от нестерпимой боли тело отказывается сопротивляться его напору. Когда воздуха для крика в легких больше не осталось, горло горит от безудержных рыданий, израненное тело перестало реагировать на его безжалостные и разрывающие на части толчки - безмолвной тряпичной куклой я лежу на кровати, уже смирившись с тем, что этот кошмар никогда не закончится. На грани потери сознания, я держусь за жестокую действительность, которая обрушилась на меня лавиной, и смыла все приятные воспоминания, которые были связаны с этим мужчиной. Мне противны его оскорбления и глухие стоны. А когда, наконец, все закончилось, он навалился на меня тяжело дыша, и переведя дыхание скатился рядом на кровать. Я же, отвернувшись от него, подтянула колени к груди и, обняв их, дрожа всем телом, беззвучно закричала. Мое разорванное в клочья сердце и растерзанное тело пронзает дикая боль, от которой хочется кричать во все горло и биться в истерике.

Обида и омерзение к тому, что он со мной сделал, топят меня в отчаянии, но я не могу издать ни звука.

________

Девочки, как вам глава? Поделитесь впечатлениями

Сидя, на краю кровати этого номера и запустив пальцы в волосы, сжимаю их сильнее, пытаясь хоть как-то остановить адскую боль, которая буквально раскалывает мою голову на двое. Номер поглотила угнетающая тишина, и я силюсь расслышать хоть что-то еще, помимо гула в ушах и стука моего сердце, что отдается в венах и висках болью. Слишком много алкоголя. Много предательства и лжи. Особенно болезненно, получать нож в спину от самых близких, как тебе казалось людей.

Она лежит позади меня на кровати и до сих пор не шелохнулась. И не издала ни звука. Больше я не слышу ее рыданий и болезненных стонов. Вообще ничего. Дышит ли она?

Горькую ухмылку чувствую на губах. Каких-то четыре часа назад, я спешил в этот отель, чтобы удостовериться в своих опасениях и клянусь прикончить их обоих. А сейчас меня интересует – дышит ли она? Мне плевать на это.

Встав на ноги иду к приоткрытой двери напротив кровати. Нащупав включатель, нажимаю его и вхожу в ванну. В горле пересохло, мне нужна вода. Подхожу к раковине и потянувшись к крану, замечаю кровь на руках и рубашке Чья это кровь? Моя? Его? Её? Только не все ли равно?

Включаю воду и подношу руки под струю, красные потеки наполняют раковину. Смыв кровь, наполняю ледяной водой ладони, ополаскиваю лицо и утоляю жажду. То, что надо. Боль и тошнота становятся терпимее. Оглядевшись по сторонам не нахожу полотенце и вытираю лицо рукавом, а ладони о край рубашки.

Вернувшись в спальню, замечаю, что белоснежное постельное, на котором она свернулась, а также стена и пол в крови, под ногами хрустит стекло.

Я мог бы оставить ее здесь, в этом номере и навсегда стереть из своей памяти. Так было бы лучше для нее, но только не для меня. Она даже и представить себе не может во что я превращу ее жизнь. Она ведь не думает, что я закончил? Чертов с два я оставлю ее здесь! Края одеяла, на котором она лежит, накидываю на нее, прикрывая. Подхватив ее за колени и плечи, поднимаю на руки.

С огромным усилием она открывает красные, опухшие от слез глаза. Как только ее пустой, безжизненный взгляд встречается с моим, ее лицо искажается страхом, мольбой и болью. По бледным щекам катятся слезы, стекая по сухим, потрескавшимся губам и кровавыми разводами, минуя подбородок, опускаются к шее. С усилием высвободив руку из одеяла, морщась, она упирается ладонью мне в грудь, и прилагая неимоверную силу старается оттолкнуть меня. Это бессмысленно, я не собираюсь отпускать ее, она поедет со мной.

Быть может я когда-нибудь и отпущу ее, но только не сейчас. Я чертовки зол и до сих пор не получил ответы на свои вопросы. Почему она выбрала моего брата? Почему она нагло врала за спиной? Почему в то утро, я поверил ее лживым глазам и доверился? Блядь, я был уверен, что она принадлежит только мне и ждет из Москвы! Почему он в который раз попытался отнять у меня ту, что дорога и у него это получилось? Этих «почему» бесконечно много, и ни на один из них я не могу найти ответа.

- Отпусти меня, - еле слышно хрипит она, и сжав ворот мой рубашки, заходится в кашле.

И в этой просьбе чувствуется столько отчаяния и боли, что на миг я ощущаю себя куском дерьма. Но всего лишь на чертов миг! Потому что вся гребаная правда о ней и Демиде, обрушивается на меня с новой, удушающей силой, и я еле сдерживаюсь чтобы не закричать и не раздавить ее своими же руками, причиняя еще большую боль.

Да, я должен быть удовлетворен тем, то сделал с ней. Но этого блядь недостаточно! Это предательство разрывает меня на куски, заставляя биться в агонии, сжигая все внутри от ревности и боли! Я хочу орать, разнести здесь все к чертовой матери, но больше всего – я хочу истязать не только ее тело, заставив страдать от боли, но и душу! Я растерзаю ее в клочья, заставлю молить о прощении. Своей изменой она не просто предала меня, а разрушила мою гребанную душу навсегда. Разбила вдребезги последнюю надежду на то, что я еще способен хоть кому-то доверять и любить. Что я блядь, еще кому-то нужен.

Я не успокоюсь пока она не пройдет все круги ада, через которые мне прошлось пройти за последние часы. Поэтому, нет, твою мать! Я не отпущу тебя! Ты будешь в моих руках до тех пор, пока я не посчитаю, что мучений с тебя достаточно.

- Если бы я мог, - сдерживая ярость, выдавливаю из себя, и сжав ее крепче в руках, иду к выходу из номера.

А у самого все клокочет в груди, изъедает кислотой обид и ненависти к этой суке.

Не обращая внимания не ее стоны и бормотание, открываю дверь спальни и выхожу в гостиную. Первое, что вижу, это взволнованный взгляд Семена. Его губа разбита, а когда его взгляд скользит по телу Леры, что я держу в руках, он качает головой и опускает взгляд в пол.

Прямо за спиной Семена, я вижу этого ублюдка. В его помятом лице я еле узнаю своего брата. Бывшего брата. Для меня он перестал существовать еще три года назад. Его левый глаз почти затек, лицо опухло и все в крови. Семен, выставив руку в сторону старается сдержать Демида, готового броситься ко мне. Но своим взглядом я даю ему понять, что приближаться к ней не стоит. Я этого не позволю.

- Сволочь, что ты с ней сделал?! – надрывается он и пытается убрать руку Семена.

- Успокойся, - гремит друг и отталкивает его на диван, тот падает на него, - давай помогу, - развернувшись, делает шаг ко мне и протягивает руки, чтобы взять Леру.

- Я сам! Не прикасайся к ней! – грубо отрезаю и выхожу из номера.

- Гребаный ублюдок! Она ни в чем не виновата! Ты подписал себе смертный приговор! Слышишь меня?! Она не простит тебя никогда! – игнорирую крик Демида за спиной и выхожу.

***

Три года назад.

Смотрю на часы раз десятый, за последние несколько минут, а поток машин в пробке так и не сдвинулся.

- Почти на два часа опаздываем. Может получится объехать этот затор? - Не выдержав, спрашиваю у Семена, а глазами озираюсь по сторонам в окна, в надежде выехать отсюда, как можно быстрее.

- Все стоит, - кивает друг на навигатор, на котором почти все ближайшие улицы горят красным цветом, город встал в десяти - бальные пробки, - в конце улицы постараюсь выехать во двор и срезать пробку.

- Твою мать, - бормочу под нос, а взгляд снова опускается на циферблат.

Среда, десять вечера. Обычно в это время в городе все пробки «рассасываются», но сегодня, как на зло выпал первый снег, зарядив с самого утра, и все дороги замело. Большинство водителей, как обычно, не успели «переобуться» в зимнюю резину, поэтому аварии – одна за другой, помимо снега, создают помехи на дорогах. Мне остается только ждать, пока Семен удастся дворами объехать пробку и привезти меня на юбилей матери.

Открыв папку с документами, проверяю не забыл ли два билета, которые турагентство доставило мне сегодня в офис. Они на месте.

Откинувшись на спинку кресла, закрываю глаза и пытаюсь представить радостное лицо Ольги, когда она увидит эти билеты. Сразу после свадьбы, у нас не было возможности слетать на острова в медовый месяц. Сейчас же самое время слетать на неделю и отдохнуть. Как-то я заметил на ее ноутбуке, что она рассматривала отель на острове Маврикий и запомнил. Сегодня же, в мой последний рабочий день, перед недельным отпуском, билеты привезли.

Постоянное чувство вины из-за систематического отсутствия дома, разыгралось не на шутку, особенно в последние месяцы. Я чертовски сожалею о том, что три недели назад забыл о нашей второй годовщине свадьбы. В этот день я мало того, что не поздравил жену с этим важным для нее событием, но умудрился вообще не приехать домой, а улетел в другой город на важную встречу. В те редкие часы, что я нахожусь дома, а не в офисе, складывается впечатление, что Олька до сих пор в обиде и игнорирует меня.

Она постоянно одна. И если раньше регулярно жаловалась на недостаток внимания с моей стороны, то в последнее время я не слышу ее скандалов и претензий. Меньше всего я хочу, чтобы моя жена думала, что она на втором месте после работы. Но такое ощущение, что она смирилась с этим. Я обожаю Ольку и счастливчик, что она согласилась стать моей женой два года назад. Но жаль, что на деле все складывается именно так, будто бы мне плевать на наш брак и работа превыше всего. Я чертовски сильно хочу все это исправить и стараюсь разобраться с делами, но их с каждым днем становится только больше!

Этот год выдался крайне сложным. После смерти отца, вмести с делами перешли и проблемы компании. К счастью, большую их часть мне удалось разрешить. Сегодня я не задержался на работы и все срочные дела выполнил точно в срок, делегировал большинство задач помощникам на время отпуска. Не хотелось опаздывать, но как назло попал в пробку.

Да, я хреновый муж, но до безумия люблю свою Ольку и надеюсь загладить свою вину. А начну именно с этих билетов. Завтра же в обед вылетаем на остров, где нас никто не потревожит и сможем насладиться этим отдыхом вместе. Пообещаю, что, вернувшись домой, буду проводить больше времени с ней. Пора уже заняться браком, который от подобного отношения с моей стороны, может начать трещать по швам.

Сразу после свадьбы, я приобрел для нас квартиру, о которой она мечтала – большую и светлую, с множеством комнат, просторными гостиной и столовой. Помню, с какой радостью и трепетом она руководила ремонтом, советовалась с дизайнером по интерьеру и мебели. С какой щепетильностью подирала каждую деталь в нашу квартиру, будь то – техника на кухню, ваза в гостиную, покрывало в спальню или часы в мой кабинет, куда я заходил от силы пару раз. Она обещала научиться готовить для меня и каждый день кормить вкусными завтраком и ужином. Только я до сих пор тороплюсь рано утром на работу, успев выпить на бегу только чашку кофе. Ужен же к моему позднему возвращению - остывший, а Ольга уже спит. Я обещал ей помочь с выбором наших совместный фотографий, чтобы развесить их в гостиной и кабинете, но до сих пор и этого не сделал. Черт возьми, как я докатился до такого, что самый любимый и близкий человек постоянно одинок, и со стороны кажется будто до нее мне дела нет? С сегодняшнего дня все будет по-другому.

Возле ресторана, в котором мама решила отпраздновать свой юбилей с гостями, с трудом удалось найти парковочное место. Не ожидал, что сегодня будет так много гостей. Насколько я помню, поначалу, мать не хотела праздновать свой день рождения, т.к. со дня смерти отца прошло чуть больше года, и по ее же словам – она не оправилась от утраты. Но видимо ее подругам удалось уговорить ее двигаться дальше и отпраздновать юбилей. К тому же этот вечер будет огромным плюсом для ее благотворительной деятельности – чем больше гостей, тем больше пожертвований дальнейшем в ее фонд.

Проследовав за администратором, вхожу в зал с накрытыми столами и гостями. Здесь очень шумно и многолюдно. Слева на сцене фоном играет небольшой оркестр, и невысокая тучная женщина тянет незнакомую мелодию, похожую на блюз. Гости, танцуют возле сцены, передвигаются по залу общаясь, сидят за столами, которые расставлены полукругом. В центре столик, за которым я вижу маму и ее подругу. Три места за ее столом пусты – понимаю, что два из них принадлежат мне и Ольге. По дороге к столу, киваю и пожимаю руки знакомым, что встречаются на пути и осматриваю зал с гостями. Быть может Ольга где-то здесь и я не сразу ее заметил. Но ее нигде нет. Увидев меня, мама встает из-за стола, прервав беседу с подругой, и с улыбкой распахивает объятья, чтоб поприветствовать меня:

- Марк, ты все-таки пришел, дорогой!

- Как я мог пропустить твой день рождения? - целую ее в щеку и обнимаю, - из-за снега весь город стоит, виновен только он, в том, что я опоздал.

- Ты не первый жалуешься на пробки, многие сегодня опоздали! Но ты сумел их всех обставить – и приехал самым последним! – смеясь подмигивает мама и присаживается. – Садись, сынок, - указывает рукой на пустой стул возле себя.

Сев за стол, беру бокал с вином, которое налил, неожиданно подоспевший официант. Взглядом же еще раз обвожу зал в поисках жены:

- А где Оля? – окончательно убедившись, что ее здесь нет, уточняю у матери.

- Где-то здесь была, - оглядывается она по сторонам, - может быть в дамскую комнату ушла?

- Я видела ее возле сцены, она танцевала с Демидом, - добавила ее подруга.

- Он тоже здесь? – нахмурившись смотрю на мать.

В последние несколько недель его не было в Москве. Ему не мешало бы наведываться в офис да разгребать проблемы, а он шляется неизвестно где. Хотя сомневаюсь, что от его появления в офисе будет хоть какой-то толк. В свои двадцать пять, его мозгов хватает только на развлечения.

- Да, он все-таки приехал, - просияла мама, - но я до последнего не верила, что он сдержит обещание и лично поздравит меня.

Некоторое время я внимательно выслушивал о ее текущих делах в фонде, и когда вино закончилось, я тактично попросил извинить меня и вышел из-за стола, якобы в поисках официанта. Мне не терпелось увидеть Ольгу и ее долгое, как мне показалось, отсутствие начало тревожить меня. А вдруг она уехала домой, не дождавшись меня? Хотел позвонить ей, но мать заверила, что это ее клатч лежал на столе, и телефон был в нем. А еще смущало, что и брата в зале не было.

Не знаю почему я решил искать ее именно в дамской комнате, но именно это место было первым, что пришло в голову, куда направился. Может быть ей стало плохо и нужна помощь? Все гости и обслуживающий персонал находились в зале, поэтому не у кого было спросить где уборные. Минуя пустую стойку регистрации, я завернул влево, куда указывала табличка «Туалет». Сквозь громкую музыку и говор людей позади, мне удалось расслышать чей-то смех. Я ускорил шаг. И чем дальше я шел по коридору, тем отчетливее я различал голоса и один из них принадлежал моей жене. А затем голоса смолкли. Прибавив шаг и свернув, застыл на месте.

Занятые друг другом, они даже не замечали меня. Я не поверил своим глазам, когда в полумраке, мне удалось разглядеть жену и брата. Они целовались. Всем своим телом этот ублюдок прижимал к стене мою жену. Она же отвечал на его поцелуи и держалась за его шею так, будто боялась упасть.

Боль, о существовании которой я раньше не знал, сковала мое тело, и я зажмурил глаза, в надежде, что все это мне привиделось. Но как же я ошибался. Это была ужасная, разрушительная правда, которую я видел. Ревность, боль, ненависть пожирали мою грудь и сжав кулаки я набросился на этого ублюдка. Оторвав его от жены, ударом в челюсть сбил с ног:

- Сукин сын! Какого хрена ты вытворяешь!?

- Спокойно, - попытался встать на ноги Демид, но я нанес еще удар, и он снова завалился на бок, держась за лицо.

- Марк! Успокойся! – зарыдала Ольга и встав на моем пути обхватила меня кольцом рук.

- Как долго ты трахаешь мою жену?! А? – закричал на него, пытаясь оторвать ее руки от меня, но она не отпускала, вцепившись словно клещами. Блядь, я был не просто зол на нее. Она была отвратительна, и я не хотел чтобы она прикасалась ко мне.

- Брат, между нами ничего не было, - морщась от боли он еле встал на ноги и попятился назад, держась за челюсть.

- Не смей меня так называть! Ты гребаный кусок дерьма, а не брат! Раз трахаешь мою же жену у меня за спиной!! - схватив эту дрянь за волосы заставляю ее посмотреть мне в лицо, - как ты могла? С моим же братом!?

- Прости, любимый, прости, я виновата, - захлебываясь слезами тараторила она, но я не мог больше слушать это дерьмо и оттолкнув ее, снова набросился на этого подонка.

Но неожиданно подоспевшая охрана и схватила меня за руки, оттащив от него. Стараясь вырваться из рук охраны, которая выводила меня из помещения, я продолжал кричать:

- А ты сука! – Указываю пальцем, теперь уже на бывшую жену, - Проваливай нахрен из моей жизни! Ненавижу тебя! Ненавижу сука!

Меня выволокли на глазах у сбежавшейся толпы гостей и матери на улицу и пригрозили, что вызовут полицию, если я войду снова. Только я и не собирался возвращаться. Сейчас я хотел оказать как можно дальше отсюда. Забрав у Семена ключи, я сел в машину и вжимая педаль газа в пол уехал куда глаза глядят.

Пребывая в шоке от произошедшего и пытаясь обуздать ревность и обиду, я сжимал руль сильнее и не знал куда еду.

Она звонила мне до тех пор, пока я не отключил телефон к черту. Чего она хотела сказать мне? Извиниться? Для меня ее больше нет!

Глубокой ночью моей конечной остановкой стал офис. Поднявшись в кабинет, я достал бутылку рома и осушив ее, уснул на диване.

А уже утром, взволнованный, заплаканный голос матери сообщим мне, что Ольги больше нет. Как оказалось, они вместе с Демидом были пьяны и поехали за мной. Водитель не справился с управлением, и машина выехала на встречную полосу. За рулем был Демид. Он отделался парой сломанных ребер и ссадинами. А Ольга, не приходя в сознание умерла в больнице спустя четыре часа.

И я не знаю, за что больше ненавижу бывшего брата.

За то, что изменял мне с моей женой.

Или за то, что был виновен в ее смерти.

****

- Мужчина, просыпайтесь! – Слышу сквозь сон незнакомый голос.

- Что? – бормочу, поднимая голову и слабо понимая где нахожусь.

- Пора вставать, - добавляет парень, на лице которого читается усталость.

Он берет стакан с одного подноса, протирает его полотенцем и перевернув вверх дном, ставит на другой поднос. Я уснул за барной стойкой, а этот парень бармен. Помню, как пришел сюда, но не знаю, как долго проспал:

- Который час?

- Шесть. И мы закрываемся, - натянуто улыбнулся бармен, не отрываясь от своей работы.

- Вечера? – протерев лицо ладонью, встаю с барного стула держась за стол.

- Утра, - устало протянул и положил чек на стол, - вот ваш счет.

- Хорошо, - нашарив в кармане бумажник, я расплатился и направился к выходу.

Какого черта я поперся в этот бар и зачем так нажрался – задался я вопросами. Но как только вышел на улицу и вдохнул свежий воздух, ответы на вопросы отпали сами собой. Потому как в памяти всплыли события последних суток.

Самолет. Звонок Семена. Алкоголь. Лера в номере Демида. Теперь она в моей квартире, а я здесь.

Сжав челюсть, достаю из кармана телефон и набираю Семена:

- Как она?

Не сразу, а через долгие несколько секунд он глубоко вздохнул, но ответил:

- Жива.

Чувствую себя настолько разбитой, что едва хватает сил сдвинуть руку или голову. А еще мучает жажда. В горле пересохло, что не могу и сглотнуть толком.

Где я нахожусь?

С трудом распахнув, отяжелевшие и опухшие веки, озираюсь по сторонам, а мысли путаются, не давая вспомнить это место. Я могу точно сказать, что спальня мне не знакома. Только почему не покидает ощущение, что я здесь уже была. Только когда?

В коконе одеяла, в которое укутано мое тело, нестерпимо жарко, отчего тело покрылось испариной. Кости ломит так сильно, как будто меня переехал товарный поезд, не оставив в теле ни единого живого места. Прикоснувшись к распухшей щеке и зашипев, тут же убираю руку, потому как, она болезненно заныла. Низ живота пульсирует болью, и ладони нещадно щипает. Избегая резких движений, в попытке выбраться из одеяла, освобождаю левую руку и плечи, затем пытаюсь ухватиться за край одеяла правой рукой, но не могу. Потому как пальцы онемели, и попытка сжать их неудачна, а приносит лишь еще большую боль в районе кисти, на которой замечаю повязку. Кто ее наложил? Подожду пока кровь поступит к пальцам, должно быть я отлежала ее или повязка слишком сильно затянута. Осторожно перекатываюсь на живот и высвобождаю ноги, наслаждаясь прохладой, что окатила тело. С трудом ложусь снова на спину и понимаю, что на мне совсем нет одежды. Крехтя, усаживаюсь на кровати, и только когда подтягиваю одеяло ближе, чтобы прикрыть им грудь и тело, замечаю на нем кровь и весь ужас сегодняшней ночи всплывает в голове. Ком в горле душит, и слез кажется совсем не осталось, но влага щипает глаза. Подавив всхлипы, зажмуриваю глаза и кусаю край одеяла так сильно, что сводит челюсть.

Я отказываюсь принимать то, что Он со мной сделал! Я не хочу этого! Не хочу чувствовать это боль! Почему я? В чем я виновата? За что Он поступил со мной как с животным? Я до сих пор не могу поверить, что Он на такое способен. Но он сделал это. Не дав мне и слова сказать в свое оправдание, просто сломал. Как игрушку, свою собственность, которой может распоряжаться, как пожелает.

Именно в эту минуту, я осознаю, где нахожусь. Сжимая край одеяла зубами сильнее, нервно качаю головой из стороны в сторону. Нет! Я не хочу находиться в его квартире. Неужели ему было мало тех издевательств и боли, что он уже нанес? Я никогда не забуду, как из последних сил молила его выслушать меня и не причинять боль. Но он отказал и что еще хуже - привез к себе. А раз я до сих пор еще жива, это значит лишь одно – в покое он меня не оставит. И моя казнь еще впереди.

Не знаю сколько я просидела в трансе, наедине со своими мыслями, решая, что же мне делать дальше, как дверь в спальню приоткрылась, отчего я вздрогнула. Прижавшись к спинке кровати, подтянула одеяло к груди, прикрываясь им.

- Давно проснулась? – спросил Семен, появившийся из-за двери, и мы встретились взглядом.

Обычно на его лице невозможно прочесть ни одной эмоции, но сейчас в нем столько жалости и сожаления, что я понимаю - он в курсе того, что со мной произошло.

- Оставь меня! – кричу ему, с опаской наблюдая за тем, как он закрывает дверь и намерен идти ко мне. Замерев на месте, он одарил меня виноватым взглядом и опустив голову в пол, пробормотал:

- Я забинтовал твою руку, но на всякий случай принес аптечку, - кивнул он на коробку в руках, - и хотел уточнить – нужен ли тебе врач?

- Врач?! – Если бы не плачевная ситуация, в которой нахожусь, я бы рассмеялась ему прямо в лицо. - А разве мне хоть кто-то теперь способен помочь?

Мужчина ничего не ответил, а лишь мельком взглянул на меня и снова отвел взгляд в сторону.

- Убирайся отсюда! – чеканю слова, в надежде, что он уйдет.

Мне не нужна ничья помощь и тем более жалость. Лучшее, что он может для меня сделать, помимо перевязки, это оставить одну.

Приоткрыв рот, он хотел было что-то сказать, но развернулся и направился к двери. Положив аптечку на столик, и уже выходя, мужчина добавил:

- Он вернется через полчаса.

И я замираю, прислушиваясь к шагам Семена за дверью. Его последние слова, прозвучавшие, как приговор отдаются эхом в голове, пронзая ужасом мое сердце и заставляя его биться так сильно, что кажется в любую секунду оно остановится навсегда.

У меня есть всего лишь тридцать минут и ни секунды больше или меньше. Успею ли я? И самое главное, решусь ли на это?

Разве лучше биться в агонии ужаса и боли, под гнетом своего же палача? Нет! Еще одной встречи с ним я не вынесу. Находиться здесь, все равно, что сидеть на привязи. Как собака, хозяин которой и не собирается ее отпускать.

В данный момент, при ограниченном времени, мои тело и мозг подвержены настолько сильному страху, что потратить хотя бы секунду на то, чтобы взвесить все «за» и «против» - жалко. Более того, это последнее что меня сейчас интересует. Оставшиеся силы мне нужно распределить таким образом, чтобы закончить этот кошмар как можно быстрее. До того, как он вернется сюда.

Перекатившись на другой край кровати, опускаю на пол сначала одну ногу, затем вторую. Моя цель – ванная, которая расположена на противоположной стороне этой комнаты. Поэтому собрав в кулак последние силы и сделав рывок, встаю на ноги. Но не устояв и не успев сделав и шагу – с грохотом падаю на пол. Нестерпимая боль охватила низ живота и расползлась паутиной по всему телу, но я успела закрыть рот ладонью, только бы не закричать. Не хочу, чтобы Семен застал меня в таком виде и тем более помешал осуществить задуманное.

Сделав пару глубоких вдохов, понимаю, что встать на ноги и дойти до ванны мне просто не хватит сил. В глазах защипали слезы, но я не собираюсь сдаваться. Вытерев влагу с глаз и прижав правую руку к груди, приподнимаюсь на колени и опершись на левую руку, ползу вперед. Добравшись до ванны, забираюсь в комнату и закрыв дверь, аккуратно усаживаюсь на пол, прижавшись спиной к стене, чтобы перевести дыхание. Однажды я уже была в этой ванной - именно здесь мне приходилось отмывать свое тело от его запаха. Она и сейчас наполнена ненавистным ароматом мужской туалетной воды.

Зажмуриваю на мгновение глаза только бы не видеть кровь на моем дрожащем теле. Кажется, она везде: руки, грудь, живот и бедра. Я даже чувствую ее во рту и на губах.

Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, распахиваю глаза и ползу к ванной. Оставаясь на коленях, тянусь к пробке, и как только она оказывается в моей ладони – вставляю ее в сливное отверстие. Делаю воду немного прохладнее, в горячей воде находиться невозможно, и включаю ее на полную мощь. С шумом воды, ванна постепенно наполняется. Ухватившись за бортик, с усилием, сжав зубы, приподнимаюсь, и аккуратно перекидываю ноги, держась за стену. Опускаясь в прохладную воду, замечаю алые разводы на воде, которые от напора воды размываются. Между ног нестерпимо жжет, но я игнорирую эту боль и морщась откидываюсь на спину.

Вы когда-нибудь ненавидели настолько сильно, что готовы были убить?

Нет. Ни кого-то.

А себя?

Вода уже скрывает мои колени и почти добралась до груди. Стоит мне только опуститься чуть ниже, и она скроет мой подбородок. Что я и делаю. Но воды все еще недостаточно.

Убить Его? Глупая, хоть и заманчивая идея, мелькнула в голове, но на нее у меня нет времени. У кого все под контролем и кто в полной безопасности –не допустит этого. Его так просто не проведешь. Пока ты обдумываешь сделать шаг – он уже знает какие и когда последуют за ним. Осведомлен обо всех сферах твоей жизни. Он перекрыл мне кислород и даже дышать теперь я могу только с Его разрешения.

Если я считала, что после той ночи в Москве что-то значу для него, и он никогда больше не причинит мне боли – я идиотка в двойне.

Воды уже набралось достаточно, но я жду пока она поднимется на пару сантиметров выше. Поставив локти на бортик ванной, закрываю глаза ладонями.

Как я могла дойти до этого? Что будет с отцом, когда он узнает, что меня больше нет? Папа прости. С тобой все будет хорошо, вот, что главное. Все, что от меня зависело, я сделала только для тебя, пусть даже это и закончилось таким образом. Но я ни о чем не жалею!

Я достойно держалась до конца, но больше не смогу.

Смех? Скорее горькая ухмылка исказила мое лицо. А в груди закровоточила рана, которую никогда теперь не излечить. Можно залатать тело снаружи, но стереть память о последних сутках и исцелить сердце – не смогу никогда. Разве можно забыть то, как Он упивался моей болью и мольбами остановиться, но отказывался выслушать меня? Неужели существует хоть один человек способный вытерпеть это и не сломаться? Нет! Боже, мне даже показалось, что я влюблена в этого монстра! Какой же наивной дурой я была!

Ненавижу Тебя! Будь Ты проклят! Я сделаю это с собой! Стерев навсегда твою довольную ухмылку и заставив мучиться! Хотя не уверена, что Ты слишком расстроишься, узнав, что меня больше нет. Уверена, Ты найдешь себе новую игрушку. Только сможет ли она продержаться так же долго и выдержит ли она?

Катись к черту гребанный ублюдок! Довольно издевательств, больше я их не потерплю! Я избавляюсь от тебя раз и навсегда! Ненавижу твой животный взгляд, не желаю больше слышать твой самодовольный голос, и мне до рвоты омерзительный твои прикосновения!

Вытягиваю ноги, еле касаясь кончиками пальцев стенки ванны. Медленно погружаюсь в воду, сначала плечи, затем рот и уши. Вода приятно обволакивает тело, с радостью принимая в свои объятия. Перед тем, как погрузиться в воду с головой, закрываю глаза. Как только вода попадает в нос и начинает щипать зажимаю его рукой. Под водой слышен гул и голова кажется разорвется от сумасшедшего давления. Чтобы не думать о том, как бы вырваться на поверхность и вдохнуть глоток кислорода, пытаюсь сосредоточиться на цифрах и считать. Сначала начинаю считать медленно, но в промежутках между цифрами мелькают посторонние мысли и мешает шум воды, поэтому начинаю считать быстрее. Сколько минут под водой я продержалась максимум? Начинаю вспоминать и осознаю, что совсем не помню. Сегодняшний рекорд будет самым продолжительным по времени. И последним. Чертов гул в голове!

Сколько я уже под водой? Секунду? Минуту? Час? Набат в ушах становится еще громче, и я понимаю, что больше не продержусь. Открываю рот, и вода мгновенно поступает к горлу.

Это было легко.

Улыбаюсь и постепенно расслабляю горло, вода, минуя рот стремится в легкие. А еще через мгновение - темнота.

Прихожу в сознание, от того, что неожиданно мое горло что-то сильно сжимает. Это причиняет невыносимую боль. Не понимаю, что происходит и силюсь открыть глаза, но не могу. Мгновение и я на поверхности воды, чувствую удар затылком о что-то твердое. Делаю короткий вдох воздуха и сжимаю глаза сильнее от новой порции боли. Приоткрыв глаза, прищурившись, вижу Его яростный взгляд. Темные глаза прожигают ненавистью и угрозой, обещают ад. Страх парализовал не от того, что может последовать дальше, а потому что я не успела закончить задуманное.

Размыкаю губы, в надежде глубоко вздохнуть, но удается получить лишь небольшую порцию воздуха. Потому как Его рука крепко сжимает горло, прижав мою спину к холодной кафельной стене. Еще пара мгновений и я потеряю сознание от недостатка кислорода. Упираюсь кончиками пальцев на ногах о дно ванны, чтобы облегчить болезненный захват на шее и не висеть в его руке тряпичной куклой.

- Какого хрена ты творишь?! – Его голос, как раскат грома, я слышу, что он рычит, но не понимаю ни слова. – Только я решаю, жить тебе или нет! Слышишь сука?! Только я!

Он отпустил мое горло, и я снова падаю в воду, ударившись бедром о дно. Только Он и не думал оставлять меня в покое. Одним рывком подхватил мое тело на руки и рассыпая проклятия, вынес из ванны.

Бросив меня на постель, он закричал, так сильно, что казалось задрожали стены:

- Ты блядь, совсем из ума выжила?!

Приподнявшись на локоть, захожусь в кашле и не могу остановиться. Каждый приступ отдается болью в висках. Не могу вздохнуть – вода застряла в легких. Спазмы разрывают горло от кашля. Обхватив горло, пытаюсь восстановить дыхание. Меня пугает шум и крик Марка, что наполнил комнату. Приподняв взгляд в его сторону, вижу, что кресло перевернуто, а через мгновение и картина, которую он смахнул рукой со стены, с треском ударяется о пол.

- Ненормальная, блядь! Какого черта ты туда полезла!? – закричал он еще громче, пнув в сторону раму картины, что мешалась под ногами. Уперев руки в бока и тяжело дыша, что воздух со свистом выходил из его рта, он поднял лицо вверх.

В ужасе от того, что может последовать дальше, мельком смотрю на дверь, которая находится за его спиной. Я понимаю, что не смогу сбежать через нее, но если у меня появиться хоть малейшая возможность – я использую ее.

Он опустил голову и его темные озлобленные глаза встретились с моими. От этого взгляда тело сковал страх и боль отошла на второй план. Было страшно, и я понимала, что мне не хватит сил выдержать его очередную атаку.

- Ты серьезно? – прищурившись выплюнул он и склонив голову в сторону, сделал шаг ко мне. – До тебя дошло наконец, что я не шучу с тобой и сбежать не получиться. Поэтому, блядь, ты решила взять и утопиться?!

Прижав правую руку к груди, отползаю к изголовью кровати, стараясь быть как можно дальше от него. Конечности еле двигаются и тело дрожит толи от холода и страха, толи от ожидания очередного удара и боли, которую он способен причинить. Мне хочется прикрыть свое тело, но одеяло находится подо мной. Меня пугает его озверевший взгляд, но боюсь отвечать, потому что чтобы не сказала, сделаю только хуже себе. Поэтому молчу, опустив голову и с усилием подтянув колени.

- Решила оставить меня? – разъяренно орет он и его крик становится надрывнее. Я чувствую кожей, что он подошел угрожающе близко.

Тело напряглось струной и склонившись к коленям и зажмурившись я предчувствовала его удар.

- Я, блядь, тебя спрашиваю! – загремел он еще громче.

- Да, -дрожащим голосом ответил еле слышно.

- Повтори! – схватив за волосы, потянул вниз, заставляя смотреть ему в лицо.

Мне нечего было терять и хотелось закончить весь этот кошмар, как можно быстрее. Смерть - это единственное, что заставит его оставить меня в покое раз и навсегда. Поэтому, да. Я выбираю смерть.

- Да, - сказала чуть громче, - и собрав всю смелость в кулак, прошипела, сквозь стиснутые зубы, - лучше умереть, чем хотя бы минуту провести с тобой. – Он изменился в лице и ослабил хватку волос, я проглотила внезапно застрявший ком в горле и продолжила. – Думаешь раз тебе удалось остановить меня сегодня, то я не закончу начатое завтра?

 Из последних сил я держалась чтобы не сломаться еще раз и не зарыдать. Я не могла сопротивляться и рисковала за эти слова попасть под его руку, но мне было все равно. Пока он меня слушает – я скажу все, что думаю о нем, пусть даже это будут мои последние слова, но я их озвучу.

Качая головой и опустив меня, он стоял напротив в оцепенении. На лице замешательство. Не этих слов он ожидал от меня.

- Нет! Замолчи! – продолжая качать головой, не веря моим словам, закричал он, а его тревожный взгляд осматривал мое лицо и тело. Казалось до него только сейчас дошло, что он сделал со мной. И теперь не верил своим глазам, оценивая масштаб последствий, что были видны на моем теле.

- Ты не заставишь меня быть рядом с тобой, - сквозь кашель, продолжаю, смотря в упор. – Отвернешь – и я выпрыгну в окно. Заснешь – наглотаюсь таблеток. Я найду способ избавиться от тебя. И сделаю это с собой.

-Замолчи я сказал! - Проревел мужчина и бросился ко мне схватив за плечи. - Я не отпущу тебя! Слышишь? И не смей, блядь даже думать о том, чтобы оставить меня!

Приподняв меня за плечи, он прижался лбом к моему виску и сдавленно пробормотал возле уха:

- Хотел бы прогнать тебя ко всем чертям и стереть из своей памяти навсегда, но не могу! Не могу, блядь! – Прорычал он с такой злостью, что меня начало знобить от ужаса. - Что ты сделала со мной, а? Под кожу залезла, в самое сердце и отравила его. Не могу простить предательства, как бы не хотел! Но и отпускать не хочу, хоть и призираю тебя.

- Тогда просто отпусти, - еле слышно прошептала.

Но в этот момент он резким толчком отбросил меня на кровать:

- Убирайся отсюда! Прямо сейчас! И не смей попадать на глаза больше никогда! – Заорал он, сжимая кулаки и отвернулся к окну, сдерживая ярость. Как будто боролся со своим разумом и пытался убедить его, что он принял правильное решение.

Потрясенная его словами, я сидела не шелохнувшись, и смотрела на его напряженную спину. Я не ослышалась? Он отпускает меня?

- Пошла вон, я сказал! – закричал он еще громче, и я вздрогнула.

 А затем быстро, как могла, слезла с кровати и с усилием потянув простынь за собой, чтобы прикрыться ею, поспешила к двери.

Мокрая и обернутая лишь в простыню, я вышла в гостиную. Семен тоже был тут. Подозреваю, что он слышал, все что Марк кричал за дверью.

- Пожалуйста, увези меня отсюда, – оборачиваясь на дверь спальни позади себя и глядя на Семена, торопливо пробормотала, с мольбой в глазах смотря на него. Я не представляла, что буду делать - ни денег, ни одежды, у меня не было, и, если мужчина откажет – мне придется уйду и в таком виде.

Удерживая рукой простынь, я наблюдала, как Семен молча, поднявшись с дивана, шел ко мне на встречу, держа в руках мою одежду и кеды. Я была благодарна Богу, что он забрал вещи из номера Демида и принес сюда. Кивнув, дрожащей рукой я забрала их, прижав к груди. Оглядываясь по сторонам, я искала, где можно переодеться.

- Я подожду тебя в прихожей, - без лишних вопросов сказал мужчина, и развернувшись оставил меня в гостиной.

Не теряя ни минуты, я обтерлась простыней и с усилием, насколько позволяли силы и онемевшая правая кисть, оделась и обула кеды. Завязать шнурки одной рукой – не удалось и я затолкала их глубже в кеды. Мокрые волосы, с которых еще стекала вода, перекинула за плечо и направилась на выход.

Пока мы спускались в лифте, я, дрожа всем телом от холода еле стояла на ногах в углу и молила, только бы он ехал быстрее. Я боялась только одного -  что Марк в любую секунду догонит нас и передумает, заставит меня остаться с ним. Я до сих пор не верила, что он отпустил меня.

Семен же, стоя напротив, казалось не знает куда деть свой взгляд, только бы не смотреть на меня. Как будто я прокаженная и ему неприятно мое общество. Остановившись, лифт со звоном распахнул двери, и я вздохнула с облегчением, что скоро покину это место навсегда.

Семен сначала шел очень быстро, по подземной парковке, и я не успевала за ним, боялась, что он исчезнет за одной из машин или колонной, оставив меня здесь. Шаги давались тяжело, меня морозило. Но к счастью он убавил шаг, как только обернувшись, заметил, что я отстаю. Открыв мне переднюю пассажирскую дверь, кивнул чтобы я садилась. Мне было настолько холодно, оттого что волосы промочили насквозь мою одежду и спину, что с трудом удавалось сдержать дрожь в теле. И страх, что Марк может появиться здесь в любую минуту, до сих пор не покидал меня, даже когда Семен завел машину и мы выехали с парковки. И только когда, машина покинула двор и выехала на главную дорогу, прибавив скорость, мне стало немного спокойнее.

- Куда тебя отвезти? Домой? – уточнил Семен.

Должно быть он заметил, что я дрожу и поэтому потянулся включить печку. Через мгновение подул горячий воздух, но мне стало только еще холоднее:

- Домой, - мне нужно было привести себя в порядок и только потом ехать в больницу. Я не могла появиться в таком виде на глазах отца. Я знала, что мой вид ужасен и огорчит отца.

Мужчина хмыкнул и качнув головой, пробурчал:

- Тебе не помешала бы помощь врача.

- Со мной все в порядке. – заверила я, - просто отвези меня домой.

Я сожалела, что не смогла явиться к началу операции, а должна была. Но больнее было от того, что прямо сейчас меня вообще могло не быть в живых. А отец, придя в сознание после операции спрашивал бы где я, волновался из-за моего долгого отсутствия. Мое сердце обливалось кровь, когда я пыталась представить, что стало бы с отцом, если бы ему сообщили о моей смерти. Его сердце не выдержало бы еще одной потери. Сначала любимая жена, а потом и дочь. Боже. Как я могла решиться оставить его одного? Почему не думала, как он будет страдать, когда лежала в той злосчастной ванне?

На душе стало так гадко и больно от этих мыслей, что с трудом удавалось сдерживать ком в горле, который царапал стенки и вместе с рыданием норовил вырваться наружу. В носу защипало и на глазах проступила влага, и я опустила лицо вниз, только бы не показывать слез Семену. Мокрая повязка, с проступающей на ней кровью, на правой руке начала двоиться в глазах, и размываться от нахлынувших слез. Мне не удалось сдержать рыдания и дрожь в теле, и гнетущая тишина салона сопровождалась моими всхлипами, которые я была не в силах остановить. Семен не сказала ни слова.

К тому моменту, как мне удалось успокоиться, машина подъехала к моему дому. Я надеялась, что сегодняшняя встреча с Семеном и тем более с его хозяином – будет последней. Но не покидала тревога, что я ошибаюсь и Марк в любое время появиться снова в моей жизни. Я не могла этого допустить. Поэтому обернувшись к Семену, я должна была взять с него слово:

- Семен, обещай, что передашь Марку, - схватившись за локоть мужчины, продолжила, -  если он еще раз приблизиться ко мне, клянусь Богом я покончу с собой.

Семен продолжал молчать, но повернулся и его хмурый взгляд встретился с моим.

- Я не позволю ему обращаться со мной, как с животным и издеваться! Обещай передать ему это! Если ты позволишь ему приблизиться ко мне, знай – ты тоже будешь виновен в моей смерти! – повысив голос я сжимала его руку сильнее, пытаясь заставить его сказать хоть слово.

- Я постараюсь, - единственно, что он сказал, поджав губы и отвернувшись уставился в лобовое стекло. Он всего лишь постарается? Мне этого недостаточно! Надрываясь, что есть силы, рыдая я закричала:

- Нет! Обещай! Просто скажи, что этого монстра больше не будет в моей жизни! Обещай, Семен, - отпустив его руку, повторяла хрипя, снова и снова, как мантру, – просто обещай.

- Хорошо, - прокашлявшись, сдавленно наконец ответил мужчина.

Пусть он врет. Пусть моя жизнь в любой момент может наполниться кругами ада, через которые проходила не раз. Но сейчас мне достаточно, пусть и лживого обещания, что все будет в порядке, что я смогу двигаться дальше, не опасаясь за свою жизнь. Поэтому в данный момент я ему поверила.

- Спасибо, - прошептала и кивнув в ответ, вышла из машины.

У меня не было ключей от квартиры. Не было телефона чтобы позвонить Стасу и попросить привезти ключи. Поднимаясь по лестнице, я знала, что дома никого нет и мне никто не откроет, но ступенька за ступенькой преодолевала препятствия. Оказавшись у двери, отдышалась и сначала постучала в дверь два раза, затем нажала на звонок. В голове все смешалась, и я не сразу сообразила, что делать дальше. Меня до сих пор морозило, и усталость в теле и ногах не позволяла идти в больницу пешком. Поэтому, когда я решилась позвонить от соседей напротив брату, за моей дверью послушался шорох, а затем и щелчок открываемого замка.

Обернувшись к двери, я ожидала увидеть кого угодно, но только не взволнованное лицо Даньки:

- Черт возьми, что с тобой случилось? – были его первые слова, когда мы встретились взглядом. Он вошел вглубь квартиры пропустив меня.

Я не была зла на него, за то, что он оставил меня в ту ночь на улице одну. Я не злилась на него, за то, что его не было со мной в те дни, когда поддержка друга была мне действительно необходима. Нет. Просто сейчас я не была готова с ним обсуждать что-либо. Мне нужно привести себя в порядок и поехать к отцу, сейчас это было главным.

- Все нормально, - пробормотала, протиснувшись между ним и стеной и поспешила в ванну. У меня не было времени на разговоры.

- Лера, постой! – Данька встал на моем пути и обхватил мое лицо ладонями, - Что с твоим лицом? Где ты была? Почему телефон недоступен? – его встревоженный взгляд осматривал мое лицо, я же боялась посмотреть на него. Прекрасно понимала, что на лице видны следы от ударов, но вопросы Даньки делали только больнее, напоминая о прошлой ночи.

- Отпусти, - пыталась вырваться я из его рук, но он держал крепко.

- Тише, тише детка, - приговаривал он тихо и прижимая мое тело к себе, гладил плечи, спину, - успокойся, я здесь, все нормально.

Только его голос и крепкие объятия были способны успокоить меня, внушить безопасность и поддержку. Поэтому обняв его в ответ, я не смогла сдержаться дала волю эмоциям – зарыдала. Я хотела кричать на него, обрушить всю злость, за то, что его не было рядом. Поделиться болью, от которой страдало мое тело, и которая разрывала мое сердце и душу на части. Я снова расклеилась, но ничего не могу поделать, я не железная и мне просто необходима поддержка, которой в последнее время, я была лишена.

- Мне нужно ехать к отцу. Сегодня операция, я должна быть у него, - успокоившись, пробормотала в его грудь и почувствовала, как его тело напряглось. - Ты отвезешь меня? Я только переоденусь, - не дожидаясь от него ответа, я отпустила его и направилась в комнату.

- Лера, постой, - он остановил меня, схватив за руку, заставив обернуться, - операция закончилась два часа назад, - его мрачное и без того лицо, теперь стало мертвенно бледным и усталым, казалось он не решается мне что-то сказать, и от этого мое сердце забилось сильнее, - твоего отца больше нет. Врачи сказали операция была очень сложной и его сердце не выдержало. Мне так жаль, детка.

_____

Конец первой книги. Выкладка второй уже идет.Одна глава - каждые две недели.

Поддержите автора - подписывайтесь, ставьте лайки, делитесь эмооциями о книге.

Всем тепла, Ваша Кира Тесс;)