Не думаю, что когда-либо высыпалась лучше. Впервые на этой убогой планете мне было приятно проснуться. Первое, что я вижу, открыв глаза, это большой воин с полосками по всему телу и с широкой, как обеденный стол, спиной. Первое, о чем я вспоминаю, это его язык, который доставил мне самое сильное удовольствие в жизни. Первое, что я слышу, — это вода, спокойно текущая вокруг круглых камней; первое, что ощущаю, — это мягкий мех, укрывающий меня. И первый аромат, который я чувствую, это… кофе?

Я окончательно просыпаюсь и протираю глаза.

— Доброе утро.

Арокс оборачивается и выглядит веселым.

— Утро пришло и ушло. Солнце уже прошло по самой высокой точке.

Я смотрю на облачное небо. Я не вижу солнца за облаками, но я поверю ему на слово.

— Иногда мне нравится спать. Это расслабляет.

Он поворачивается обратно, чтобы склониться к чему-то на огне, который снова горит.

— Охотники не могут спать слишком долго, но женщины могут. Это естественно.

— Окей.

Я выкарабкаюсь из мягкого одеяла и понимаю, что голая. Я сажусь, быстро нахожу свое платье и натягиваю его через голову. В будущем мне нужно расширить свой гардероб, хотя до сих пор это не было приоритетом.

Я оглядываюсь. Это самое приятное место, которое я когда-либо видела на Ксрен. Это мирный луг с цветами, кустарниками и спокойной рекой.

Я снова принюхиваюсь. По-видимому, кофе.

Я встаю и потягиваюсь, ненадолго прогуляюсь за удобный куст, а затем подхожу к Ароксу, чтобы проверить, что он делает над огнем. У него есть несколько маленьких горшков, и в них что-то кипит. Одна жидкость очень темная и действительно похожа на кофе.

— Что в горшке? — спрашиваю я.

— Ниб, — говорит Арокс и указывает на другой горшок. — Это суп, который легко готовится и дает энергию на весь день. А это один из терот, который необходимо кипятить, а затем сформировать в виде лепешек. У тебя вчера было немного.

Я почесываю голову. Видимо темная жидкость — это терот, а не кофе. Он выглядит довольно густым.

— Ниб — это суп? Не только для питья?

— Это суп, да. Он содержит много вещей, которые подходят для еды. Поддержит Эмилию весь день. Вкусно.

Арокс берет лист, похожий на ложку, и окунает его в ниб, а затем протягивает мне.

Я беру его и нюхаю. Ах. Он пахнет как кофе и зеленоватого цвета.

Но на вкус ниб совсем не как кофе. Больше похоже на кипящий компост, содержащий толстые и жесткие волокна.

Я пытаюсь скрыть свое разочарование.

— Замечательно, — говорю я и возвращаю лист.

— Вкус хорошего здоровья. Очень хорошего здоровья, — улыбается Арокс. — Важно, чтобы Эмилия была в добром здравии.

— Toх. И Арокс тоже.

Он продолжает перемешивать два горшка, которые кажутся выдолбленными камнями. Может быть, у его племени нет керамики? Тогда мы можем произвести на них впечатление.

Я осматриваю горизонт вокруг. Со всех сторон нас окружают джунгли, и я понятия не имею, в каком направлении находится пещера с девочками. Я могу показать, из какой части леса мы вышли, но до этого мы не всегда двигались по прямой линии. И часть пути я проспала. Даже большую часть. Так что никто не догадается, куда я могу пойти, чтобы найти путь домой.

Но если, вернувшись, я приведу с собой пещерного война для нашей крошечной колонии, то тогда никто не сможет сказать, что я не вношу свой вклад. Aрокс был бы очень полезным, конечно, если бы согласился присоединиться к нам. Но если я приведу его туда, и он не согласится, то нет никакой гарантии, что он не вернется в свое племя и не расскажет, где мы находимся. Это может стать довольно неприятным событием. Нет, я должна быть очень осторожна в том, что ему рассказываю. Я могу все испортить, если скажу слишком много.

Что мне теперь делать? Одна в лесу я не пройду и мили, чтобы меня не попытался съесть какой-нибудь скорпион, динозавр или любой другой хищник. С Aроксом будет более безопасно, но я полностью буду зависеть от него во всем.

Для меня это не очень привлекательная идея. С другой стороны, вероятно, это вопрос жизни и смерти. И уйти от Арокса сейчас, тем самым оставшись без того ощущения безопасности, которое он излучает, просто нет никакого желания. Вообще. Теперь, когда я, наконец, не чувствую себя полностью пораженной страхом каждую секунду дня, мне не хочется отказываться от этого.

Но мне также ненавистно бросать пещеру и девочек.

Aрокс зачерпывает густую темную пасту из одного из горшков, кладет ее на большой лист и тщательно формирует в пирожки того же самого вида, которыми поделился со мной вчера.

Он спокоен и уверен. Это его мир, и это проявляется в каждом движении его огромных рук. Мне не хочется оставлять его, а потом сожалеть всю оставшуюся жизнь. Жизнь, которая, вероятно, не продлится слишком долго без его защиты.

Он слабо улыбается. Я улыбаюсь и вздыхаю. Он понятия не имеет, насколько он потрясающий, и это делает его только еще более потрясающим.

Ладно, допустим, что я как-то найду дорогу в пещеру и приведу с собой Арокса. Как я могу гарантировать, что он останется и не сдаст нас своему племени, чтобы они могли напасть и убить нас? Мне нужно что-то придумать.

Я сажусь рядом с ним и слабо улыбаюсь.

— Aрокс готовит еду.

— Еда необходима охотникам. Для женщин тоже?

Даже в дневное время его глаза сияют собственным светом, как угольки оранжевого огня. Это очень привлекательное гипнотическое качество, которое мне очень нравится.

— Да. Женщины также нуждаются в еде.

Я хмурюсь. Это не совсем правильно, но его язык имеет сложную грамматику.

Он украдкой осматривает меня, особенно мои сиськи. Ну, это, наверное, моя лучшая часть, и я не против. Прожив так долго без мужского внимания, я поняла, что соскучилась по этому.

— Конечно, — говорит он. — У нас много еды в племени. Я отведу тебя туда.

Я отвожу взгляд. Вот что он планирует. Наверное, для него это довольно очевидно. Но я не совсем уверена, что хочу встретиться с племенем пещерных людей. София уже делала подобное, и это обернулось не очень хорошо для нее.

Я делаю очень серьезное выражение лица.

— Эмилия не уверена, что хочет отправиться к племени.

Он хмурится.

— Ты не хочешь пойти к племени? Это довольно богатое племя, много… еды. И другие вещи.

— Что будет делать племя с Эмилией?

Он вытаскивает два чашеобразных листа, которые мы с девочками тоже использовали в пещере, и складывает в них дымящийся ниб.

— Племя даст подарок. Тогда Эмилия решит, хороший ли это подарок.

Я не уверена, что мне нравится, как это звучит. Насколько я знаю, этот «подарок» может быть привилегией быть изнасилованной всем его племенем. Или что-то еще более неприятное. Эти парни никогда не видели женщин раньше, и кто знает, что они думают о наших желаниях.

— Что такое подарок?

Он вручает мне чашу и ложку.

— Очень приятный подарок, — говорит он легкомысленно. — Эмилии понравится.

— Это секрет?

Арокс берет чашу и немного отпивает. Похоже, он много раздумывает, а затем снова выдвигает подбородок.

— Это секрет.

Я дую на свою ложку и отправляю содержимое в рот. Это как есть картофельную кожуру и старые листья моркови в дождливый день. Но это не хуже помоев, которые мы готовим в пещере.

— Арокс, какой Эмилия хочет подарок?

— Женщины хотят подарков, — твердо заявляет он. — Очень приятный подарок для Эмилии.

Я не собираюсь сдаваться.

— А что за подарок?

— Очень приятный подарок. Ценный.

— И что это?

— Секрет.

Я убираю лист и сижу неподвижно, пока не ловлю его взгляд.

— Эмилия спросила: что такое подарок. Теперь Арокс отвечает, — говорю я настолько твердо, насколько могу.

Он смотрит вдаль.

— Арокс не совсем уверен, что такое подарок. Что Эмилия хочет в подарок?

Мы, наконец, добились определенного прогресса. Я беру еще одну ложку вареной картофельной кожуры и дую на нее.

— Эмилия не просила подарков. Она только просила Aрокса сохранить ее в безопасности и вернуть домой.

Наверное, сейчас мы говорим о себе в третьем лице, но это нормально. Насколько я понимаю, на каменном языке это означает дистанцию и формальность.

Он смотрит на меня и чешет свой подбородок.

— Эмилия не хочет подарка?

Я пожимаю плечами.

— Я не просила. Только вернуть домой.

Арокс выглядит действительно озадаченным, продолжая есть суп, который, как я теперь поняла, вообще не имеет никакого вкуса кофе. Наверное, я так скучала по латте, что просто вообразила его.

Некоторое время мы молчим, вероятно, обдумывая сказанное. Но я чувствую, как былая тревога возвращается, и действительно хочу знать, чего ожидать от моего будущего. Нужно убедиться, что он знает, чего я хочу.

— Арокс вернет домой Эмилию?

— Да. Приведет к племени. Очень богатая деревня с большим количеством еды.

Проклятый язык и его запутанная грамматика! Я ставлю миску, чтобы проиллюстрировать свои слова языком жестов.

— Нет. Эмилия говорит, что Арокс отведет Эмилию в дом Эмилии.

Я указываю в том направлении, откуда мы пришли.

Мужчина сильно хмурится и медленно показывает прямо.

— Но Эмилия пришла с далекой звезды.

— Нет. Ну да. Сначала пришла со звезды. Потом сделать дом. Теперь Эмилия возвращается домой. Aрокс помогает и держит в безопасности. Эмилия счастлива, если это так. Арокс очень благородный воин, убивает много Больших и спасает жизнь Эмилии.

Я изображаю лучшие глаза Бэмби, которые могу сделать, и слегка хлопаю ресницами. Если он никогда раньше не видел девушку, то это должно сработать, особенно в сочетании с такой вопиющей лестью.

Но Арокс просто смотрит на меня без какого-либо выражения на лице, и я не чувствую, что убедила его.

Что понятно. Я почти прошу его бросить все, чтобы отвести меня в какой-то неизвестный дом, который может оказаться вражеским племенем на другой стороне планеты. На самом деле, обдумав все, я прихожу к выводу, что его племя и племя Джекзена, вероятно, являются врагами. И если они встретятся, может произойти что-то неприятное.

Ну, пещера — единственный дом, который у меня есть, и думаю, мне стоит рискнуть.

Если я собираюсь убедить Aрокса отвести меня туда, мне, возможно, придется использовать некоторые довольно конкретные аргументы. И, честно говоря, я не против.

Закончив есть, я встаю, чтобы потянуться. Это такая простая вещь, но она ощущается так здорово. Не помню, чтобы делала это с тех пор, как инопланетные похитители бросили нас на этой планете. Все это время я была похожа на комок еле сдерживаемого страха, пока не встретила Арокса. И теперь я хочу наверстать упущенное. Во всех отношениях.

Я стягиваю свое платье через голову и притворяюсь, что невинно осматриваюсь вокруг, чтобы он хорошо смог разглядеть мое обнаженное тело.

— Эмилия принимать ванну, — говорю я. — Арокс тоже, если хочет.

Я плавно двигаюсь к реке и проверяю, есть ли поблизости водные монстры. На самом деле никто из нас никогда не видел в воде никого, кроме довольно симпатичной мелкой рыбешки, которую мы так и не смогли поймать.

Река выглядит мирной и прозрачной, и она довольно мелкая, поэтому я просто окунаюсь в прохладную воду и наслаждаюсь тем, что плещусь, пока не становится холодно.

Это еще одна роскошь, которой нет у нас в пещере. Близлежащий ручей слишком мал, чтобы купаться, и последний раз я плавала на Земле.

Я ныряю с головой под воду и чувствую себя абсолютно прекрасно. Чистая вода, прохлада, теплый воздух, отсутствие голода, первый оргазм в течение нескольких месяцев, и то, что ошеломляющий страх больше не доминирует над всеми моими мыслями — все это создает во мне счастье и эйфорию. Думаю, любая маленькая радость может сделать это, когда вы слишком долго выживаете на чужой планете.

И теперь я хочу компанию.

— Aрокс! Присоединяйся!

Он стоит на берегу, держа одну руку на рукоятке меча и наблюдая, но все же слегка улыбаясь моему бесстыдному поведению. Я не могу не заметить, что выпуклость на его килте вернулась. Даже очень. Конечно, этот вид меня снова возбуждает.

Я ныряю под воду, убедившись, что Арокс хорошо рассмотрит мою задницу. Я хочу, чтобы он получше изучил меня сейчас.

Потом я ощущаю сильный всплеск, и на берегу больше никого нет. Есть волны, но нет пещерного человека.

Я оглядываюсь. Почти уверена, что он просто нырнул, но умеет ли он плавать? Может, он подумал, что я в опасности и ему нужно спасти меня?

Затем что-то хватает меня и подбрасывает в воздух, полностью выталкивая из воды. Я визжу, прежде чем падаю в самой неэлегантной позе. Крепкие руки сразу же ловят меня и поднимают из воды, пока я кашляю и отплевываюсь.

Aрокс держит меня, как будто я вешу не больше, чем тряпичная кукла, и в первый раз он полноценно улыбается мне, сверкая глазами и сияя клыками.

— Ты идиот, — говорю я по-английски и плещу в него, обрадованная, что у столь серьезного пещерного человека тоже есть игривая сторона.

Он нежно опускает меня на ноги, и я тяну его промокшую набедренную повязку.

— Сними это, и я покажу тебе кое-что потрясное, пещерный человек.

Сейчас мне хочется говорить с ним только по-английски. Это освобождает мой разум для удовольствия.

Арокс снимает свою одежду и бросает ее на скалу у берега.

Затем я теряю дар речи, и моя челюсть падает. Я никогда раньше не видела полностью голого пещерного человека и не думала, что они так отличаются от наших мужчин. Но это… да, это другое. Возможно, мне придется самой придумать, что с этим делать.

Но я не вижу причин быть скромной. Мы оба хотим этого, и у нас может не быть много времени. Я хватаю его огромный член одной рукой, а другую кладу на его мускулистую грудь.

Он смотрит на меня с бездыханным ожиданием.

Я ухмыляюсь его огненным глазам, которые теперь стали нежными и стеклянными.

— Давайте посмотрим, делал ли ты это раньше.

Я опускаюсь на колени на мелкое песчаное дно, и теперь вода доходит до моей груди. Его жилистый член стоит прямо вверх и очень похож на игрушку для взрослых. Я уверена, что видела что-то подобное в Интернете, со всеми этими хребтами и выпуклостями и непонятно чем еще. Он сильно отличается, и мне нужно быть осторожной.

Я хватаю его обеими руками и смотрю на Арокса. Он все еще смотрит на меня с очень возбужденным ожиданием.

Я наклоняюсь вперед и целую кончик его огромной мужественности. Член дергается, и Арокс затаивает дыхание.

Не думаю, что причинила ему боль, поэтому я снова его целую, чувствуя гладкую, горячую кожу под губами. Он опять дергается, но теперь я крепко держу его, задаваясь вопросом о странной и сильно возбуждающей форме его члена. С одной стороны, я не могу дождаться, когда почувствую его внутри себя, а с другой стороны, мне, вероятно, придется немного подождать, потому что я думаю, что это может разорвать меня пополам.

Я открываю рот и беру его головку. Это замечательно — я чувствую, как он пульсирует между моими губами, и кажется, что каждая пульсация посылает новое покалывание к моему клитору.

Я смотрю на Арокса с членом во рту, потому что знаю, что парням нравится такой вид. Это заставляет девушку выглядеть очень покорной, но это меня совсем не беспокоит. Арокс заслуживает этого, полностью.

Я никогда не брала никого такого большого размера, поэтому стараюсь держать зубы подальше от члена и заглатываю как можно глубже. Затем, я ласкаю его своим языком, одновременно сжимая губами.

Арокс снова втягивает воздух в долгом, лихорадочном хрипе и смотрит на меня изумленными глазами. Нет, на самом деле, это шок.

Мне хочется засмеяться. Определенно никто не делал этого с ним раньше.

И я счастлива сделать это для него.

Особенности его члена просто делают это немного сложнее, и я должна быть особенно осторожной, чтобы не задеть его зубами. Но ощущая языком и руками твердые, гладкие кольца и маленькие выпуклости вдоль его ствола, я уверена, что хочу, чтобы это как можно скорее было во мне. Уверена, если бы я изобрела такую ​​же игрушку для взрослых на Земле, то стала бы миллионером в тот же день.

Особенно, если добавить то, что я замечаю только сейчас, и, видимо, это является признаком приближения к финишу — у Арокса есть второй член над первым, и теперь он тоже становится твердым.

Я догадываюсь, что он предназначен для стимуляции клитора женщины в нужное время, чтобы оба могли кончить вместе. Это замечательно, и теперь я определенно не могу дождаться, когда почувствую его внутри себя.

Но я думаю, это произойдет в следующий раз. Через несколько минут дыхание Арокса меняется, и я чувствую, как его член у меня во рту становится еще больше.

Я осторожно вынимаю кончик и облизываю его, все еще глядя на него и продолжая двигать руками.

Он кряхтит, его член дергается в моей руке, а затем длинные струйки белого вещества вырываются из него и падают в воду в нескольких футах от нас, в то время как все тело Арокса дергается в неудержимо супергорячем мужском оргазме.

Затем он издает длинный вздох, который можно интерпретировать как удивление и радость в одном.

Вставая, я все еще держу его член одной рукой.

— Долго ждал этого, да?

Он просто смотрит на меня с полуоткрытым ртом.

— Замечательная женщина, — наконец выдает он.

— Замечательный воин тоже, — отвечаю я на его языке и поглаживаю его грудь.

Он наклоняется, обнимает меня и целует. Я не думаю, что он знает, как целоваться по-французски, но я научу его когда-нибудь.

Затем Арокс хватает меня на руки, поднимая с легкостью, как будто я вешу не больше ребенка, и садит на травянистый берег реки. Затем он встает на колени на дно реки и опускает голову почти на уровень моей киски.

Я кладу руки на траву позади меня и откидываюсь на них, пока он целует внутреннюю часть моих бедер, одну за другой, медленно двигаясь внутрь к сердцевине.

Я чувствую, что могу кончить прямо сейчас, но понимаю, что оргазм будет намного лучше, если позволю Ароксу сделать свое дело. Странно — как он может так хорошо ласкать меня и в то же время не пытаться достичь собственного освобождения?

Он нежно целует мою киску, и все другие мысли испаряются из моего сознания. Я больше не могу удерживаться на руках, поэтому откидываюсь на спину, раздвинув ноги, насколько это удобно, и закрываю глаза.

Я перестаю следить за тем, что он делает. Кажется, будто Арокс трогает каждую чувствительную часть меня, просто лижет и целует, и когда я думаю, что не могу чувствовать себя лучше, он делает что-то новое. Я неудержимо стону и хныкаю, потому что он своим замечательным языком просто зажег огонь в моей киске, и я полностью в его милости. Он может подтолкнуть меня к краю в любое время, когда захочет. Тот факт, что Арокс так беззастенчиво пользуется этой силой, говорит о многом.

Затем он решает, что я собираюсь кончить, поэтому нападает на мой клитор со шквалом мягких посасываний, одновременно вставляя палец в мое отверстие и стимулируя.

Я не могу ему сопротивляться, и, конечно, даже не пытаюсь. Я просто позволяю оргазму омыть меня и унести в полное блаженство, которое Арокс построил для меня почти из ничего. Я обожаю его за это, и теперь меня не волнует, кто или что может услышать — я просто кричу от своего экстаза так громко, как хочу, как будто это победный вопль.

Эта планета еще не победила меня. Нет, если я могу чувствовать себя так хорошо здесь.