Дверь камеры предварительного заключения с оглушающим лязгом и скрежетом, будто нехотя, отворилась, и на пороге появился немолодой розовощекий надзиратель. Он привычным хамовато-наглым взглядом ощупал каждую фигуру настороженных угрюмых мужиков.

— Все четверо тута? — ухмыльнулся он и издевательски, — ну-ну, преступнички…

— Нас еще не судили, — подал голос небольшого росточка мужик, склонившись к столу, — так что не имеете права…

— Заткнись, падла! — рявкнул надзиратель. — Тебя не судить надо, тебе девять грамм свинца в лоб! За твои художества.

— А ты докажи мою вину, — гнул свое мужик, — тогда и называй меня преступником! Меня даже не арестовали, а только задержали…

— Молчать! Ишь, законник выискался! Скажем спасибо, что я занят сейчас другими делами, а то бы я тебе показал! — он погрозил издали кулаком и перевел взгляд на растерянного сухощавого мужчину, с грустными синими глазами, стоящего в противоположном углу. — Ты — Метелкин? Давай на выход. Тебе свидание с родственником.

— Везет же людям, — вздохнул молодой парнишка, закуривая сигарету, — два часа назад привели, а уже свиданку дают! А меня вот уже третьи сутки никто дома не хватился.

— Да кому ты нужен, педик хромоногий! — заржал надзиратель и громко захлопнул за собой дверь.

Метелкин шел впереди, надзиратель топал вперевалку следом.

— Лешка, — обернулся к нему Метелкин, — мы с тобой пятнадцать лет знакомы, но я никогда не думал, что ты такая сволочь.

— Да брось, Григорич. Это я так, дурачусь… Я ведь никогда никого не ударил.

— А людей унижать зачем?

— Да обрыдло все. И бросить службу не могу. Пацанов растить надо, сам знаешь, их у меня двое. Ну куда я еще пойду? Я же ничего не умею…

— Ну и дурак! Учиться надо было.

— Ха! Учиться! Ты вот полковник в отставке, уж куда как ученый, а сюда ко мне попал.

— И ты не веришь? Лешка! Не веришь, что я Любку не убивал?

— Верю. Не убивал ты свою Гангрену. Но ее, падлу, надо было еще раньше убить. Стервозная баба.

— А по мне, так пусть бы жила! Мне ее жалко…

— Все, Григорич, — зашептал почти в затылок Метелкину Лешка-надзиратель, — тебя Валька ждет. Потом поговорим.

Валентин увидел Метелкина, улыбнулся ему вымученной улыбкой:

— Привет, Витек! Мне Лешка позвонил на работу, я все бросил и к тебе. Еле доказал, что, мол, брат двоюродный. Что случилось? Неужели кого-нибудь «Жигулем» сбил?

— Что ты, Валентин, меня не знаешь? Да я за всю жизнь кошки не задавил… — Метелкин скривился, словно у него вдруг заболел зуб. — Беда случилась, — слезы выступили на глазах и быстрыми горошинами покатились по щекам к подбородку. — Гангрена убита…

Валентин вдруг зашмыгал носом, поправил привычным движением очки, долго молчал, потом заговорил медленно, едва подбирая от растерянности нужные слова:

— А ты здесь причем? А… когда? Я не понимаю…

— Я тоже не понимаю. Только на ручке топора, которым я обычно мясо рубил нашли мои отпечатки пальцев.

— Когда это было?

— Вчера вечером.

— А как ты об этом узнал? И где тебя взяли? Ведь ты же ушел от нее насовсем. Или решил вернуться?

— Нет. Просто у меня остались ключи от ее квартиры. Вечером холодно было, ну я вспомнил, что свою куртку забыл, она висела на вешалке за дверью. И пошел за ней. Зашел, взял куртку, потом подумал еще: надо Гангрену предупредить, что я куртку взял. Включил свет, глянул, а она на пороге кухни лежит. Я думал ей плохо, подошел… кровь сразу не заметил, ты же знаешь, там дорожка красная… Повернул голову… а она мертвая. Кто-то ее по черепу топором… Я, честно, испугался, рванул из квартиры. Все ходил и ходил вокруг дома. Не зная, что делать, а потом пошел к сберкассе и позвонил из автомата в ментовку. Прилетели орлы мигом. Я им все объяснил, а они с меня отпечатки пальцев давай снимать. Ну и на ручке топора нашли мои отпечатки. Я им говорю: я позавчера мясо рубил. Не верят. Кровь на топоре Любкина. Ну и закрутилось…

— Ты про те деньги, ну… про двадцать одну тысячу им сказал? Сказал, что она тебе их не вернула? — допытывался Валентин, все больше шмыгая носом.

— Сказал.

— Дурак! — разозлился Валентин на друга. — Кто же тебе поверит, что ты не убивал? Деньги-то целы?

— Денег в квартире нет.

— Ну, вот видишь… Ладно, Витек, не раскисай. Мы что-нибудь придумаем. Адвоката хорошего надо найти.

— Неплохо бы. У меня осталось двадцать восемь тысяч… Как думаешь, хватит? Можно машину продать…

— И с чем ты останешься? Квартиру ты уже продал.

— Так я же хотел дом в деревне купить.

— Черт знает что! Витек, все ты мечешься, все оставляешь своим бабам, а сам…

— А что сам? Не хватало мне еще силой вырывать у Любки деньги. Хорошо, хоть двадцать восемь тысяч отдала.

— Ну правильно, а двадцать одну оставила себе на мелкие расходы.

— Да ладно. Она мне уколы делала, когда мне плохо было. Заработала, так сказать, — Метелкин улыбнулся сквозь слезы. — Жаль, не успела воспользоваться… Все-таки не такая уж она и стерва была.

— Ну все, тебе пора. Да, Витек, в нашем доме живет мужик, про него говорили, что он вроде частный сыщик. Может подключить его? Пуская пошустрит. Вдруг что-то найдет?

— А что он может найти? — безнадежно махнул рукой Метелкин.

— Не скажи! Сыщики могут больше, чем менты. Я в этом уверен.

— Детективов начитался, Валька. Я не верю. Мне теперь свободы не видать.

— Ну нет! Правда — она всегда правда. Так я схожу к нему.

— Как хочешь, — вяло махнул рукой Метелкин и, завернув руки за спину, опустив голову, медленно пошел впереди Лешки-надзирателя.

Валентин смотрел вслед уходящему другу и сердце его так защемило, что он невольно прижал к груди ладонь, чтобы унять нахлынувшую боль.

Валентин вернулся на работу, но делать практически ничего не мог. Промаялся до обеда и отпросился у мастера, сославшись на плохое самочувствие. Мастер внимательно вгляделся в лицо своего подчиненного, выискивая следы глубокого похмелья, но ничего не обнаружив, огорченно вздохнул:

— Я могу понять, если бы ты вчера надрался до чертей, но ты же трезвый! Когда это ты болел? Сколько тебя помню, такого с тобой не случалось. Да и комиссия сегодня, как на грех… — он снова вздохнул, — уборкой надо заниматься. Немцы в два часа прибудут. Договор будем заключать.

— Да знаю я про немцев, — поморщился Валентин. — Протри глаза, оглянись! Я весь участок еще до семи утра вылизал. Нигде ни соринки. Что я робот? Заболеть не могу?

— Ладно, ладно, не горячись. Но если завтра не придешь, чтобы больничный был, иначе… Сейчас рабочей силы навалом, тебя любой заменит.

Валентин, переодеваясь, матерился на всю раздевалку. Ему было страшно обидно выслушивать такое от мастера, которому он сам же помог устроиться к ним на завод. Несколько лет назад они вместе работали в литейном цехе, только Валентин был старшим мастером цеха, а Олег был в его подчинении мастером на участке прессформ. И частенько приходил на работу с такого глубочайшего похмелья, что до обеда не мог в себя прийти. А когда прокатились волна сокращения, то Олега сразу же и сократил. Впрочем, цех недолго продержался, его закрыли за отсутствием заказов и Валентин тоже оказался безработным. Полгода перебивался случайными заработками, а потом повезло: знакомый технолог устроил его на «Нефтемаш». Ему предлагали должность мастера, но он отказался, сославшись на усталость от беготни, да и производство незнакомое. И пошел в подсобники. А место мастера по его рекомендации получил Олег.

Вечером Валентин отыскал нужную квартиру и позвонил. Ему открыла двери старушка небольшого росточка чуть сгорбленная, с веселыми небесного цвета лукавыми глазами.

— Здрасьте, — Валентин потоптался у порога, — частный детектив здесь проживает?

— Здеся, здеся, — закивала головой старушка, — это внук мой. Игорем Анатольевичем зовут.

— Мне бы поговорить с ним.

— Это можно, — старушка радостно улыбнулась. — Проходи, мил человек, мы с тобой чайку отведаем, а тем временем и мой Горяша вернется.

— Я тогда позже зайду.

— Да заходи же! — почти приказала старушка. — Мне-то скукота одной сидеть в пустой квартире. Даже чаю не с кем попить. Молодежь — она все по делам, да по делам, а мне только с ящиком приходится общаться.

— Ну, если не с кем пообщаться — ладно, составляю вам компанию. Мне все равно с вашим внуком поговорить надо.

Старушка пригласила его на кухню, неторопливо зажгла газовую горелку, поставила на огонь чайник и села напротив гостя, подперев сухоньким кулачком остренький подбородок.

— По делу к внуку моему, али как, по-дружески?

— По делу, бабушка.

— Меня Евдокией Тимофеевной кличут, а тебя как называть, мил человек?

— Валентин Яковлевич. Я во втором подъезде живу. На шестом этаже…

— А дело-то серьезное? — полюбопытствовала Евдокия Тимофеевна, зыркнув на гостя лукавым взглядом.

— Очень.

— Он, внучек мой, за легкие дела и не берется. Резону нет.

— А Игорь Анатольевич давно этим занимается.

— Сыском-то? — подхватила старушка. — Да как сказать? Не шибко чтоб давно, но уже успел славу себе заработать. Он молодой еще, но дюже способный, институт закончил с красным дипломом. А такой диплом, он — как орден.

— Да. Я знаю, — машинально ответил Валентин, думая о своем.

Засвистел нетерпеливой трелью чайник, старушка быстро выставила на стол чашки, сахар, печенье.

— Люблю я чаек, — заговорила она, заваривая индийский чай в заварник от старинного сервиза. — Но могу предложить и кофейку. Как?

— Нет, спасибо. Я тоже предпочитаю чай.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Евдокия Тимофеевна. — Кофий — он сердце подрывает, а чай — силы прибавляет. Так что за дело-то у тебя, Валентин Яковлич? Не секрет? Я тоже не посторонняя. Я ить работаю в агентстве. Всякие разные задания выполняю, так что в курсе всех дел.

— Вы… — Валентин поперхнулся глотком горячего чая и закашлялся. — Простите, — он достал носовой платок и вытер губы. — Вы тоже детектив?

— Штож тут удивительного. Я еще в силе… На вид, конечно, старовата, а для такой работы как раз и пригодна. Кто на меня подумает, что я чего-то расследую? Ты вон и то чаем захлебнулся от изумления, — Евдокия Тимофеевна весело рассмеялась и тут же, сделав серьезное лицо, насела на гостя. — Ну, выкладывай свою беду. К сыщикам с радостями не ходят. Одни беды несут.

— Друга моего обвиняют в убийстве.

— Да ты что! — всплеснула руками старушка.

— А он никого не убивал.

— Так, — задумалась Евдокия Тимофеевна. — Напраслину на человека навели. Значит, надо убийцу искать.

— За этим сюда и пришел. А Игорь Анатольевич скоро будет?

— Да уж скоро. Иринушка, жена его будущая дюже стихи любит. Вот и уговорила Горяшу, пошли они слушать какого-то поэта. Шаров Павел — слыхал про такого поэта?

— Нет.

— Вот и я не слыхала. Кабы на Пушкина пошли, так их долго бы пришлось ждать.

— Пушкин давно умер, — вяло промолвил гость.

— Ну так что же? А стихи-то его остались. Вон по телевизору до сих пор день рожденья ему справляют. Значит, дюже хороший поэт. Его даже я знаю.

— Может и Павла Шарова через двести лет будут знать.

— Через двести лет меня не будет, и я этого не узнаю. А кого убили-то? — перевела старушка разговор в нужное русло.

— Женщину. Мой друг с ней жил, а потом ушел к другой. А вчера пошел за курткой, забыл взять, когда от нее уходил, ну и обнаружил ее труп. Он сам вызвал милицию, а его забрали. Нашли его следы и отпечатки пальцев.

Валентин разговорился, рассказал про Метелкина все, что мог поведать разве только ближайшему другу. А дружили они с Витьком вот уже пятьдесят первый год, так что порассказать было что.

Евдокия Тимофеевна слушала внимательно, с пониманием и сочувствием, не перебивая гостя, но и не торопя, когда он замолкал.

Когда Валентин выговорился и почувствовал душевное облечение, она положила свою сухонькую ладошку на его смуглую жесткую руку и проникновенно заверила:

— Не страдай, Валентин. Все уладится. И другу скажи: мой внучек злодея отыщет. Да он достанет его из-под земли. Он такой, если уж во что вцепится — все! Он, знаешь, такие дела распутывал, — приврала она, чтобы утешить гостя, — про какие не в каждом кине показывают. Ты, главное, веры в правду не теряй. Нынче время-то какое: кто кого смога — тот того и за рога. А допускать такое никак не можно.

Вечер поэзии оказался на редкость удачным. Молодой поэт вдохновенно читал красивые сильные стихи. Читальный зал библиотеки был заполнен лишь наполовину, но автора не смущало небольшое количество слушателей. Игорю казалось, что этот большой широкоплечий парень, скорее смахивающий на грузчика, чем на поэта, делился своими сокровенными мыслями именно с ним, он говорил поэтическим языком именно о том, что волновало Игоря.

Как хорошо, что он согласился на уговоры Ирины и пошел с ней на эту встречу. Давно Игорь не чувствовал себя так свободно и замечательно. В его душу проникало что-то нежное и светлое, оттесняя в сторону все заботы и проблемы. Хотелось слушать и слушать ставшего близким и родным еще два часа назад незнакомого парня.

— Правда хорош, а? — спросила Ирина, когда они возвращались домой. — А какие образы! Какие свежие рифмы!

— Да, парень — действительно, талант. Я не очень жалую современных поэтов, но Шаров мне понравился. Спасибо, что вытащила меня из дома. А знаешь чего мне сейчас больше всего хочется?

— Скажи.

— Тебя любить. Я все больше в тебя влюбляюсь, котенок мой! — Он обнял за плечи, притянул к себе и стал нежно целовать ее глаза, губы. — Наверное, стихи на меня так подействовали.

— Ты только еще в меня влюбляешься, — рассмеялась Ирина, слегка отстранив Игоря от себя, так как заметила приближающуюся к ним парочку полуночников, — а я давно и безнадежно тебя люблю.

— Но почему безнадежно? — удивился Игорь.

— Просто ты такой умный и красивый… От тебя любая женщина в восторг придет, стоит ей на тебя взглянуть…

— Это еще не все, — снисходительно ответил Игорь. — Важно, что я от тебя в восторге. И все-таки, я дьявольски устал.

— Я тоже. Сейчас придем домой — и сразу спать.

Но лечь в постель сразу им не пришлось. На пороге стояла баба Дуся и взволнованно полушепотом объясняла, что вот уже целых три часа их дожидается человек, которому крайне нужна помощь и с ним ну просто необходимо поговорить.

— Где он? — Игорь нахмурился недовольно, — что ему невтерпеж? Нельзя отложить разговор на завтра?

— Никак нельзя, — замотала седенькой головкой старушка, — надо искать по горячим следам. Убийство! — баба Дуся закатила трагически глаза. — Гангрену убили!

— Кого? — изумился Игорь.

— Женщину. Это прозвище у нее такое.

— Ну и прозвище, — покачал головой Игорь. — Хороша, видно, была покойница, если ей такую кликуху приклеили.

— Так ты зайдешь на кухню или в кабинет гостя пригласить? — не отставала баба Дуся.

— В кабинет, — Игорь неохотно снял плащ и шляпу. — Вот и выспались, — он улыбнулся Ирине. — Ну ты иди ложись, я постараюсь освободиться поскорее, — он прошел усталой походкой в кабинет, постоял у стола, в раздумье побарабанил по темной полированной поверхности, провел пальцем по письменному прибору, купленному недавно по случаю в антикварном магазине — ни пылинки!

Дверь кабинета открыла баба Дуся и почти силой втолкнула небольшого темноволосого мужчину.

— Проходите, садитесь, — Игорь широким жестом указал на кресло для посетителей. — Я слушаю вас.

— Моему другу нужен детектив, — посетитель простуженно шмыгнул носом и непроизвольно поправил очки указательным пальцем.

— Ваш друг влип в нехорошую историю?

— Да, — вздохнул посетитель. — Его обвиняют в убийстве, но он не убивал.

— Так, на торопитесь. Сейчас мы все обговорим, — Игорь внимательно всматривался в лицо посетителя, и оно ему показалось очень знакомым. — Адвокат у него уже есть? Или ему услуги адвоката не нужны?

— Пока нет адвоката.

— В интересах дела, если я за это дело возьмусь, было бы удобнее мне выступить в роли адвоката. Мое агентство еще не зарегистрировано официально, поэтому как адвокат вашего друга я бы имел больше возможности для расследования преступления.

— Я с вами согласен, — кивнул коротко стриженой головой посетитель, — все равно надо искать адвоката…

— Вот и хорошо, — Игорь открыл чистый блокнот. — А теперь все по порядку, но кратко изложите суть дела.

Ирина нервно теребила край пододеяльника. Ей было и приятно, что Игорь стал популярен, что к нему обращаются за помощью, но ее не покидало чувство страха за любимого, она понимала, как сложна и опасна работа сыщика. Только храбрый и умный человек, так думала Ирина, может взяться за такую работу. И то, что Игорь захотел быть сыщиком, наполняло ее чувством гордости за него, но все-таки лучше бы он занимался своей обычной, впрочем, доходной работой в юридической консультации. Ирина убеждала себя, что просто обязана поговорить с Игорем и постараться убедить его в разумности выбора в пользу юрконторы. Но как только Игорь вошел в спальню, по его сосредоточенному взгляду, сразу поняла, что он уже решил для себя взяться за дело и никто, а тем более она, не смогут отговорить его от принятого решения.

У них состоялся длинный, но бестолковый разговор, Ирина даже расплакалась, доказывая Игорю свою правоту, но Игорь оставался непреклонным и от решения своего не отступил.

— Ни о чем не беспокойся, котенок, — он обнял ее и крепко прижал к себе, — все будет хорошо, я уверен. А убийцу я найду, он от меня не уйдет.

— Рассказал бы в чем дело.

— Завтра, Иринушка, завтра. А теперь спать. Я устал, — он уронил голову на подушку и моментально уснул.

Ирина еще долго не могла сомкнуть глаз, но к рассвету сон одолел и ее.

Утром Игорь проснулся от звонка будильника бодрым, с четко разработанным планом действий. Он быстро принял душ, тщательно оделся, маленькой расческой пригладил аккуратную бородку, посмотрел на себя в зеркало и, усмехнувшись своему отражению, не удержался и, как мальчишка, лукаво подмигнул себе. Так, теперь легкий завтрак и можно заняться делом.

Он прошел на кухню, где в это время обычно баба Дуся кормила его легким, но вкусным завтраком. Но бабы Дуси на месте не оказалось и завтрака тоже. На столе лежала записка, накарябанная таким диким почерком, словно ее писал первоклассник:

Игорь в недоумении повертел записку в руках и позвал Ирину.

— Ничего не понимаю, — заговорил он, когда Ирина появилась на пороге с полотенцем в руках, — наша бабуля совсем сбрендила. Оставила нам послание, а сама куда-то умотала.

Ирина прочла записку, недоуменно пожала плечами.

— Конечно, мы к ней уже привыкли, да и по хозяйству она мне помогает, но… ее закидоны меня уже достали. Где нам теперь ее искать? Она же несколько раз собиралась в свою деревню ехать. Почему ты ее не отпустил? — Ирина сделала скорбное лицо. — А вдруг она заблудится? Потеряется? Или попадет под машину? Отвечать придется нам…

— Котенок, — Игорь взял Ирину за плечи и притянул к себе, — не городи ерунды. Наша бабуся — человек самостоятельный и далеко не глупый. И не раззява. Ничего с ней не случится. Нагуляется и вернется. И вообще, она очень забавная старуха. Я ее уже полюбил. Она мне не мешает. Надеюсь, что и тебе тоже. Ты лучше завтрак мне сооруди, а я пока позвоню шефу домой. Надо сообщить ему, что я хочу взять дня три-четыре за счет отпуска.

— Значит, все же ты решился взяться за дело? — Ирина нахмурилась. Дело твое, только я боюсь… у тебя опыта сыска еще никакого.

— Его и не будет, если я буду протирать штаны в конторе, — отрезал Игорь. — И хватит об этом.

Ирина проглотила обиду и принялась готовить завтрак, демонстративно громыхая кастрюльками.

Игорь улыбнулся и ушел в кабинет звонить шефу. Договорившись с начальником о свободных днях, он быстро набросал в блокноте план действий: во-первых, нужно посетить задержанного подозреваемого Метелкина. Ему, как адвокату, будет легко это сделать; во-вторых, необходимо побывать на месте преступления; в-третьих, ознакомиться с уголовным делом, которое успел завести на подозреваемого Малышев. Однако резвый этот друг Малышев. Быстренько прицепил улики к подозреваемому и считает, что раскрыл убийство. Чем проще выглядит убийство, тем порой сложнее его распутать. Почему он не берет в расчет слова Метелкина? Метелкин причастность к убийству отрицает. А если он, действительно, не убивал? Милицию он сам вызвал. С места преступления не удрал. О чем этот говорит? О том, что не считает себя виновным? Или просто тактический ход? С этим нужно разобраться.

Закончив составлять план, Игорь уложил в дипломат блокноты, авторучки, красивую инкрустированную табакерку и любимую курительную трубку. Подумал, все ли взял? Да, еще надо взять диктофон и приобретенные недавно наручники. Вдруг да пригодятся. И пару пачек сигарет не помешает, наверняка, Метелкин человек курящий.

— Ирина, завтрак готов? — Игорь появился на пороге, с легкой улыбкой наблюдая, как его будущая жена режет батон на тоненькие ломтики. Ловко у нее получается, аккуратно, без крошек.

Он быстро съел завтрак, промокнул губы салфеткой и поцеловал Ирину в щеку:

— Спасибо, котенок, все было очень вкусно. До скорого, — он быстро надел плащ и шляпу, щелкнул замком и лихо сбежал по лестнице. Настроение у него было приподнятое. Наконец-то, он займется любимым делом.

Уже сидя за рулем «Жигуленка», Игорь решил, что сначала надо встретиться с Малышевым и почитать показания, чтобы войти в курс дела, а потом разговаривать с Метелкиным. Да, так, пожалуй, будет вернее.

Малышева он нашел в кабинете прокурора. Игорь приоткрыл дверь кабинета, поздоровался с прокурором и спросил у школьного друга, скоро ли он освободится.

— Зачем я тебе нужен? — поинтересовался Малышев.

— Я адвокат подозреваемого Метелкина.

— Ты? — удивился друг и на сухощавом бледном лице появилась недобрая улыбка. — Зря взялся. Я уже раскрутил это убийство. Проиграешь дело. Этот хлюст почти признался, еще парочка допросов, и я его дожму. Да ты заходи, здесь все свои. Вот и Виталий, — он кивнул на прокурора, согласен подписать ордер на его арест. Вот, ознакомься с делом, — он протянул тоненькую папочку, — хочешь ты, Костиков, или нет, но тебе придется согласиться с моим выводом: Метелкин — убийца. Тут и результаты дактилоскопии есть. Пальчики на ручке топора не чьи-нибудь, а этого самого Метелкина. Тут и фотография его подошвы. Наследил дружок.

— И это все? — Игорь внимательно прочел несколько исписанных листов.

— Нет, не все. У меня есть показания, пока только устные, некоторых соседей убитой. Как ее? А, Любовь Михайловна Ельцова. Так вот, они видели этого Метелкина, как он вошел в ее квартиру и как выходил и вытирал руки. Ну, ясно же, вытирал кровь.

— Ну и что? — Игорь вернул папку Малышеву. — Это еще ничего не доказывает. Он сам дал сведения, у тебя же записано, что он к ней прикасался, подумал, что ей стало плохо, хотел оказать помощь.

— Ага, — рассыпался Малышев недобрым смехом, — сначала рубанул по черепу, а потом решил оказать помощь. А топор? Кровь на лезвии этой самой Ельцовой! А пальчики? Куда ты их денешь?

— Он же говорит, что рубил мясо два дня назад.

— А где мясо? В морозилке лежит курица. И никакого мяса!

— Да съели мясо! — возмутился Игорь. — За два дня можно барана съесть!

— Ну, если ты такой прожорливый, — с сомнением покачал головой Малышев, — но я сам осматривал холодильник, не было там никакого мяса!

— А в кастрюли заглядывал? — подал голос прокурор.

— Виталий, ты что издеваешься?

— Нет, — голос прокурора был спокоен и деловит. — Если мясо было, как утверждает подозреваемый, то…

Игорь Виталия тоже знал, но близкими друзьями они не были, прокурор был старше Игоря, они часто встречались в научной библиотеке в курилке еще будучи студентами. Первокурснику Костикову приятно было поболтать со старшекурсниками. Виталий славился своей эрудицией, и ему преподаватели предрекали большую карьеру. И вот он уже прокурор, а Игорь всего лишь юрисконсульт и начинающий сыщик.

Малышев убедил-таки прокурора подписать ордер на арест Метелкина. Игорь с досадой подумал: «Спешишь, прокурор, спешишь. Дело-то еще не раскрыто». В нем еще больше укрепилась уверенность в невиновности Метелкина. Но как доказать? Ничего, еще не вечер. Будут у него доказательства. Он их непременно найдет.

Подзащитный Костикова, Виктор Григорьевич Метелкин, смотрел на своего адвоката чистыми синими глазами и всем своим видом будто умолял защитить его от несправедливого обвинения. Он тяжело переживал свалившееся на него горе, но на все вопросы адвоката отвечал четко и коротко, не вилял и ничего на ходу не придумывал.

— Вы будто рапортуете, — усмехнулся Игорь, — наверное, всю ночь размышляли, как отвечать на вопросы.

Метелкин печально улыбнулся:

— Откуда я мог знать, какие мне будут задавать вопросы? Я человек военный. Привык. Бывали такие ситуации, что особо не разговоришься. Начальство лишней болтовни не любило. Так и повелось. Я своих подчиненных тоже приучил изъясняться коротко и ясно. Для меня всегда главным была исполнительность. Дан приказ — выполняй хорошо ив срок.

— Я вижу, вы до полковника дослужились, — заговорил Игорь, чтобы немного отвлечь Метелкина от трудного разговора. — А почему в академию не пошли?

— Я о карьере никогда не думал. Просто добросовестно служил. И званий тоже не выпрашивал.

— А разве звание можно выпросить? — усмехнулся Игорь.

— И выпросить, и купить — все можно. А мне это противно.

— Ну хорошо, — Игорь на мгновение задумался, — вы продали свою квартиру, а деньги-то зачем отдали Ельцовой?

— Как зачем? — удивился Метелкин. — Я в деревне хороший дом присмотрел. А деньги — они как вода. Да и друзей у меня море. Одному дай взаймы, другого угости соточкой. А где соточка, там и бутылка… А Любу я года четыре уже знаю… знал. Решил, что она их сохранит. Я ведь хотел даже на ней жениться и увезти ее с собой в деревню.

— Что помешало женитьбе?

— Адвокату и это важно знать?

— Мне важно все знать.

— С другой познакомился. Кажется, полюбил ее.

— Кажется, — покачал головой Игорь и стал раскуривать трубку.

— Я так и ответил, как чувствую. Понравилась мне женщина. Очень. А Люба такая ревнивая… была. Ну, мне надоели ее разбирательства. Чуть где задержусь, так она сразу: где был, с кем спал и так далее. Была бы женой — дело другое. Ну, я взял и ушел к той, к другой. Главное, позавчера ушел, а вчера вспомнил про куртку. Мне бы плевать на куртку, но это память друга. Друг мой, полковник Дикий, в Чечне погиб. Мужик был правильный. Его все в полку уважили. У меня ключи остались. Когда уходил, вернуть забыл. А это следователь, ну небольшой такой, сухощавый, орет на меня: «Ты — убийца, лучше иди на признанку!» Я, конечно, дурак, мне это и друг говорил, но не идиот. Зачем я буду вешать на себя чужое преступление?

— А дурак почему?

— Да с бабами у меня не складывается. Три раза женился. И всегда уходил, не могу жить с женщиной, если замечу, что она мне где-нибудь наврала или в чем-то обманула. Я не прощаю лжи. Все бросаю и ухожу. Дурак, ясное дело.

— А Ельцова вам лгала? Она вас обманывала?

— Было, — Метелкин закурил и тяжело вздохнул. — Нельзя про покойников плохо говорить, но вы адвокат, вот я и выкладываю все. Так, она бабенка была неплохая. И хозяйственная и чистоплотная. Ревнивая только. И деньги… это ее слабость. Я ведь пенсию получаю раз в год. Пока силенка есть, на жизнь зарабатываю. В конце года обычно снимаю со сберкнижки все, что накопилось, ну и трачу по мере надобности. Матери подброшу немного, брату — как не помочь? Дочери. И внуку, конечно, хорошие подарки. Любу я с ног до головы одел — не хвалюсь, все соседи в подъезде знают. И сыну ее тоже по самой последней моде шмоток накупил. А уходить от нее стал, спросил про деньги, так она мне их кинула на пол. Я понимаю, это все со зла, она знала, что я к другой бабе ухожу. Я собрал, посчитал. Двадцать одной тысячи не хватает. Я спросил, где остальные? А она мне: «Я их оставила себе на мелкие расходы». Ну, что мне с ней, драться? Оставила, так оставила. Я еще заработаю. Вот следователь к этим деньгам и прицепился. Говорит, что за такие деньги кто хочешь, любой, мол, убьет.

— А вы так не считаете?

— Нет. Я не любой. Я полковник в отставке. И моя честь мне дорога. Деньги для меня вообще… Ведь деньги в жизни — не главное. Я, конечно, люблю покутить, потаскаться за хорошенькими женщинами, есть за мной такой грех. Но если денег нет, иду в сберкассу. И все дела.

— А сын? Вы говорили, что у Ельцовой есть сын. Что вы думаете о нем?

— Нормальный парень. Учился в институте в прошлом году учебу бросил. Я его ругал за это.

— А на какие средства жила Ельцова?

— Она медсестрой работала. Полгода назад ее сократили. Я давал ей денег. Ее квартира была как раз над моей. Я ведь к ней перебрался, только когда свою хату продал. Мы вместе и прожили всего-то полтора месяца.

Костиков разговаривал с Метелкиным два часа с четвертью и пришел к твердому убеждению, что подзащитный говорит ему правду. «Как же Малышев не смог понять, что такой человек, как этот полковник, невиновен? Он же его два раза допрашивал! А кажется таким опытным сыщиком. Нет, Малышев, здесь ты прокололся, — думал Игорь, — это дело еще нужно копать и копать».

Вернулся Игорь домой поздно, усталый и голодный. Замотался с делами, даже забыл пообедать.

На пороге его встретила баба Дуся. Лицо ее так и сияло. — Любопытно, чем это она так обрадована? — спросил Игорь подошедшую Ирину.

— Не знаю. Я пришла с работы, смотрю, а наша баба Дуся на кухне готовит ужин и песни распевает. Я спросила ее, где она была, а она так хитро на меня взглянула и заявила, что все, что знает, расскажет только Горяше и больше никому. Я у нее авторитетом не пользуюсь, — Ирина взяла из рук Игоря плащ и повесила в шкаф. — Мой руки, сейчас ужинать будем.

За столом баба Дуся почти не сидела, все суетилась, то подавала борщ, то убирала пустые тарелки, словом, обслуживала Игоря и Ирину, как вышколенный официант посетителей дорогого ресторана.

— Что это с ней? — Ирина с улыбкой посматривала то на аппетитно жующего Игоря, то на непоседливую старушку.

— Наверное, зарабатывает к себе расположение. Хочет о чем-то поговорить, видишь, еле сдерживается.

— А у нас нынче, — вдруг заговорила баба Дуся, — на третье будет мороженое. Я ить, ребятки, пенсию получила. Решила вот вас побаловать, — она открыла холодильник и поставила перед ними два блюдца с фирменным итальянским мороженым, — выбирала, что повкуснее. А продавщица-то — девчушка-то молоденькая, стоит сиротка, замерзшая. На дворе-то осень, холодно, у нее-то и покупателей нету. Дай, думаю, порадую девчушку, куплю у нее. У меня рука легкая, после меня всегда все раскупают. Ну, купила у нее мороженое, отошла в сторонку и понаблюдала. И знаете, ребятки, стали к ней покупатели подходить. Не то, чтобы толпа, но покупали. Я долго смотрела. А люди все покупают и покупают у нее. И так мне радостно стало за девчушку эту.

Игорь молча съел свою порцию мороженого, нежно поблагодарил бабу Дусю за ужин и встал из-за стола.

— Итак, мне кажется, баба Дуся, вы хотите о чем-то важном со мной поговорить. Я правильно вас понял?

— Верно, Горяша, — закивала баба Дуся, — я только посуду помою и тогда…

— Посуду помоет Ирина, — распорядился Игорь. — А нам следует кое-что вместе обсудить.

— Обсудить — это я завсегда готова.

— Прошу в кабинет.

Баба Дуся, всегда такая бесцеремонная, на сей раз в кабинет входила следом за Игорем робко, даже на пороге чуть не приостановилась.

— Ну что же вы? Входите!

— Дак я, Горяша, может что и не так скажу…

— Как скажете, так и послушаю, — подбодрил старушку Игорь.

Баба Дуся уселась в кресло для посетителей, посидела немного, поерзала и встала.

— В ентом кресле я прямо утопаю. И все мысли мои утопают. Лучше я тут посижу, — она быстренько села за стол и стала водить пальцем по чистому листу бумаги.

— Не тяните, баба Дуся, — Игорь стал раздражаться. — Или мы будем говорить, или я пойду спать.

— Ишь, скорый какой, — пробурчала старушка. — Я ить и напраслину на человека возводить не хочу. А только видала я сегодня сыночка той, которую убили.

— Ну и что? Вы думаете, это он убил свою мать?

— Не должон. А только компания у него такая — всякая. Там и надобно убийцу искать. Вот те крест! Там!

— Почему вы решили, что надо искать убийцу в компании сына?

— А я там, у ихнего дома покалякала с бабами, ну с теми, что вечно на лавочках сидят. Ну все, как одна, жалеют арестанта. Мужик, говорят, степенный.

— Как понять степенный? Он женщин менял, как перчатки.

— Так что ж такого? Значит, искал которая по сердцу придется. Менял — не убивал!

— Да, — рассмеялся Игорь, — веское доказательство!

— Да ты послушай меня, старую, — заволновалась баба Дуся. — Я че хочу сказать? Я про сына хочу сказать! Через него все вышло!

— Как через него? Сами же сказали, что он не должон убить?

— А он и не делал этой пакости. Он у подъезда со своими стриженными наголо сидел и молол всякое. Что, мол, мамкин хахаль денег им оставил на целую машину. Там одна бабонька с внуком там гуляла, да все хвастовство-то это и слыхала. Вот она-то мне поведала все.

— И где же мы будем искать друзей сына? Про убийство, наверное, все уже знают. Тот, кто убил, больше здесь не появится.

— Дак проследить за сыном надо. Он сам на друзей-то и выведет. А сынок-то последние месяцы и дома не жил. У какой-то девицы прижился. Нынче мода такая, видать, без венчания и свадьбы вместе жить, — она укоризненно глянула на Игоря, — вот и вы и Иришкой…

— Не будем отвлекаться от темы, — Игорь сурово нахмурился, — мою жизнь прошу не обсуждать.

— Дак я и не обсуждаю. Я про сына покойницы… — баба Дуся суетливо задвигала руками по столу, пытаясь загладить оплошность. — Этот парнишка-то, сынок покойной, он нисколечки даже не расстроенный, шел в обнимку с девицей, он может еще и не знал тогда, что с его матерью беда случилась!

— Как так не знал?

— А так! Никто же из соседей не знает, где эта девица живет. Сказать — а где найти? По телевизору об этом не сообщалось. А он-то к матери забегал только деньжат попросить, да искупаться в ванне. Там, где он обретается, говорят, нету таких удобств, как у нас. Он как раз и приходил к матери в тот вечер, когда этот арестованный ее покидал. Ночевал, а утром лясы точил в компании дружков, про машину говорил, какую купит…

— Ну а мы где будем его искать? — задумался Игорь.

— Дак, как мне показали эту парочку, я и пошла потихоньку за ними. А потом и поехала следом. Далеко, ох далеко, аж на краю города девица та живет. Я и название улицы записала и номер дома, — баба Дуся полезла в карман фартука и протянула Игорю смятую бумажку и протянула Игорю смятую бумажку.

— Хорошо, завтра я туда смотаюсь.

— Мне тоже надо ехать.

— Зачем?

— А как ты узнаешь? Я-то их видела, а ты нет.

— Верно. Ладно, поедем вместе.

Игорь решил разыскать парня и поговорить с ним о его матери и его друзьях. Чего за ним следить? Если парень к убийству непричастен, то он должен быть сам заинтересован в поимке убийцы. Но его смущало одно обстоятельство: из материла дела он знал, что входная дверь была открыта ключом. Кто мог воспользоваться ключом от квартиры потерпевшей? Сын да сожитель Метелкин. Кто еще? А что если Ельцова сама открыла убийце дверь? Если она его впустила, то, следовательно, убийца был ей знаком. Значит, нужно искать того, кто знал Ельцову. А как это выяснить? Только через сына. Или через Метелкина?

— Правильно думаешь, — заметила баба Дуся.

— Что? — не понял Игорь и только тут сообразил, что размышляет вслух.

Дворники методично разгоняли мелкие, но частые капли дождя, вырисовывая на ветровом стекле «Жигуленка» чистую дугу. Баба Дуся всю дорогу, пока ехали в пригородный поселок, восхищалась:

— Ишь, умная какая машина! Сама себе стекла очищает, да как ловко! Я бы так ровненько не сумела.

На востоке поднималась заря, но хмурые тучи не давали холодным солнечным лучам пробиться к земле.

— Не очень рано мы приедем? — забеспокоилась баба Дуся, — темновато еще.

— Скоро будет семь, в самый раз захватим парочку дома, — проворчал невыспавшийся Игорь, — если только в том доме кто-нибудь из них живет.

— А как же не живет? Девица-то, как они вошли в дом вместе, потом с ведрами ходила за водой. Там у них колонка на углу. Я сама видела, как она воду набирала, в дом ее по несла. А потом она еще какие-то бумажки во дворе палила. По всему видать — хозяйка.

Разыскав нужную улицу, Игорь внимательно рассматривал частные особняки, мимо которых медленно проезжал.

— Вот еще три дома проедем и будет ихняя хата, — вот-вот, здеся они и живут, — она вытянула вперед руку.

— Ничего себе хата, — усмехнулся Игорь, взглянув на трехэтажный коттедж, впрочем, еще не вполне достроенный.

Он остановил машину, открыл дверцу и шагнул на дорогу. Нога тут же погрузилась в грязную жижу по самую щиколотку.

— О, черт! — выругался сыщик, убирая ногу назад в машину. — Здесь пройти невозможно.

— А ты поближе к забору подберись. Видишь бетонные плиты? Там чистенько, — посоветовала простодушно старушка.

— Что же вы раньше молчали? — подосадовал Игорь.

— Дак не маленький мальчик, мог бы и сам сообразить. Дорога-то вся расхлюстана. Машины туда-сюда гоняются, кирпичи возят да песок. Вона какое строительство вокруг. А по телевизору говорят денег нет в России, Россия вся в долгах, — сокрушалась старушка. — Вот они денежки.

— Как говорил последний президент Советского Союза товарищ Горбачев, — невольно рассмеялся Игорь, — работайте, товарищи — и все у вас будет! Вот и работают товарищи!

— Да где же такие деньжищи можно заработать? — изумилась баба Дуся. — В нашем совхозе Дом культуры строили, почитай, десяток лет! Чуток побольше этой хаты будет. Так что на всех деревенских, а тута на одну семью такой домище…

— Так, баба Дуся, дискуссию продолжим позже. Ты посиди в машине, а я пойду поищу влюбленную парочку, — Игорь вылез из машины.

— Погодь, милок! — громко окликнула его старушка. — Ты меня-то отвяжи! Я запуталась в твоих ремешках. Да и неправильно это. Я тебя сюда привезла, а ты один решил дело делать?

— Ладно, — сжалился Игорь над своей спутницей и, отстегнув ремень безопасности, подал ей руку, — только в разговор не встревать. Ясно?

Баба Дуся молча закивала головой и шустро выскочила из машины. Калитка была приоткрыта, Игорь распахнул ее, постоял всматриваясь внутрь двора.

— Собаки нету, — знающе ответила его спутница, — а в соседнем дворе здоровущая, злая и на трех лапах.

— Как на трех? — Игорь невольно остановился. — Такого не бывает.

— Поживешь с мое — и не такое увидишь. Кто-то животине лапу отрубил. Али под машину попала. Я не спрашивала у хозяев. Я же была тута как сыщик.

Игорь только покачал головой и ничего не ответил, его раздирал смех. «Ну что за родственница ему досталась! Вот повезло! А что, — подумал он вдруг посерьезнев, — возможно и повезло. Старушка-то сообразительная, у нее не грех кое-чему и поучиться». Он увидел на косяке двери звонок и нажал кнопку. На звонок долго никто не отвечал, Игорь нажал еще. Вскоре дверь распахнулась и на пороге появилась встрепанная девушка, закутанная в теплый махровый халат, явно, с мужского плеча.

— Вам чего? — сонно спросила она хрипловатым голосом.

— Нам нужен Олег Ельцов.

— Он еще спит. Но проходите, я разбужу, — худенькое личико девушки не выражало ни удивления, ни раздражения, она просто спала.

Все трое поднялись по широкой деревянной лестнице на второй этаж. Баба Дуся восхищенно крутила головой и приговаривала:

— Надо же! Красота-то какая! Лучше, чем в нашем Доме культуры…

Девушка вяло улыбнулась нежданной гостье:

— Еще не все доделано. Дядя распорядился насчет работников и укатил в Италию. А работнички получили денежки и загуляли. Воду подключить не успели, веранду отштукатурили, а шпаклевку не завезли. Так все и стоит.

— Так это не ваша изба? — не утерпела выяснить баба Дуся.

— Не моя, — сонно промолвила девушка, помолчала и добавила. — Я здесь что-то вроде сторожа, — она бесцеремонно распахнула дверь в спальную комнату и неожиданно громко крикнула:

— Олежка! К тебе пришли! Просыпайся.

На широкой кровати лежал полуголый бритоголовый парень, он приподнялся на локтях и пробурчал:

— Кого там черти принесли?

— Мы к вам по делу, — осторожно заговорил Игорь. — Я адвокат Метелкина Виктора Григорьевича. Моя фамилия — Косттиков. Игорь Анатольевич.

— Понятно, что адвокат. Не понятно — зачем дяде Вите понадобился адвокат, — парень потянулся к тумбочке, взял пачку сигарет и зажигалку и, не вставая с постели, безмятежно закурил. — Что мог натворить дядя Витя?

— Он арестован… А вы не в курсе? — Игоря смущала разобранная, еще теплая кровать, он уже понял, что парень ничего не знает о смерти своей матери, не знает, что она не просто умерла, но зверски убита. Как же поделикатнее сообщать сыну об этом?

— В курсе чего? — встрепенулся Олег и, бросив недокуренную сигарету в пепельницу, вскочил на ноги. — Извините, я только штаны надену…

Баба Дуся стала активно вертеть головой по сторонам, ее вдруг заинтересованно настенные светильники, мягко излучающие свет, и пока Олег лихорадочно натягивал на себя джинсы, свитер и куртку, она не отрывала глаз от понравившегося ей предмета. Ей было очень жаль парня, которому предстояло узнать столь трагическую новость.

— Так за что арестован дядя Витя? — повторил свой вопрос Олег, снова закуривая. — Он мужик законопослушный, насколько я его знаю…

— Дело в том, что… — Игорь не мог подыскать нужных слов.

— Олежек, — вдруг заговорила мягким, проникающим в душу голоском баба Дуся, — это очень тяжело пережить, но ты мужчина, крепись. Несчастье случилось. Горе тебе большое выпало. Мама твоя умерла.

— Как умерла? — не понял Олег и нервно передернулся всем телом. — Она очень здоровая женщина… — он вдруг побледнел и сломал сигарету. — Я видел ее совсем недавно.

Тут Игорь подошел к парню вплотную, взял его за отворот куртки и легонько встряхнул:

— Ее убили, Олег. И ты должен помочь мне найти убийцу. Твой дядя Витя первый подозреваемый. Но я в это не верю и ты должен помочь мне доказать его невиновность.

Парень медленно сел на кровать. Игорь разжал пальцы, отцепился от куртки, сел рядом с ним. В комнате воцарилась тишина.

— Когда это случилось? — хрипло, со всхлипом заговорил Олег.

— Позавчера вечером.

— Кто? — вскричал Олег. — Кто эта гадина? Господи! — он обхватил бритую голову ладонями, закачался из стороны в сторону.

— Олег, — сурово заговорил Игорь. — У нас с тобой много дел, не время размазывать сопли. Соберись, давай поговорим. Убийство произошло не случайно. Кто-то узнал, что у вашей матери дома хранились деньги. Вот причина. Нам с тобой предстоит выяснить, кто это сделал.

Олег отнял руки от головы и сжал кулаки:

— Узнаю суку, кто убил мою мать — разорву…

— Эмоции оставим на потом, — Игорь достал из дипломата блокнот и ручку. Итак, давай думать. Кто мог знать о деньгах? Дядю Витю и тебя мы исключаем. Кто еще? Думай, Олег, думай, время не ждет.

— Я тоже знала, — подала дрожащий голос девушка.

— Ты-то тут при чем? — Олег лихорадочно закуривал очередную сигарету.

— Вы ни с кем об этом не говорили? — обратился Игорь к девушке.

— А зачем? Чужие деньги меня не интересуют. У моего дядюшки их миллионы, ну и что? Я в чужие карманы не заглядываю.

— Да нет, мы с Маринкой не расставались. Все время были вместе. Да и независтливая она. В чужие карманы и правда не заглядывает, — Олег нахмурился, по его щекам текли слезы. — Мои дружки знают. Я хотел машинешку дешевенькую купить. Чтобы Маришку в институт возить. Ей добираться сюда долго. Мать уже согласилась. Ну я и советовался с ребятами.

— Имена, фамилии, адреса, телефоны всех друзей назовите. Проверим всех.

Олег подумал немного, стал называть имена своих друзей и каждого тут же уверенно отметал в сторону.

— Этот не мог. Не такой человек…

Игорь записал всех перечисленных.

— А еще кто мог знать об этом?

— Дядя Витя мог рассказать еще своему другу Шитикову Валентину Яковлевичу, а тот — своей жене. Ну, не знаю, не знаю больше никого. Но если узнаю, кто это сделал — убью!

— Что ты, сынок, — влезла в разговор баба Дуся, — пускай суд карает убийцу, а ты не удумай чего. Грех это…

— Баб Дуся! Прекрати, — сурово оборвал ее Игорь, и она сразу сникла, и отступила в сторонку. — И еще, — обратился он к Олегу, — убийца знал твою маму. Это ясно. Двери не были взломаны. Или мама сама ему открыла, или у него был ключ.

— Ключ? — спохватился Олег. — Ключ! Я свой ключ отдал Вовке Шмагину.

— Зачем?

— Мать собиралась уехать на три дня в деревню к тетке, тетка заболела. А Вовка познакомился со Светкой… Ну, сами понимаете, любовь, — Олег сконфузился. — А девчонку привести некуда. Вот я ему и дал ключ. Пускай ночуют. Что мне, жалко что ли?

— Значит, ключ у Шмагина до сих пор?

— Ну да! Я его с тех пор не видел. А мать, стало быть не уехала…

— Пошли, — засуетилась баба Дуся. — Надо срочно выловить этого Шмагина.

— Я с вами, — Олег вскочил с кровати. — Можно?

— Нужно, — Игорь тоже поднялся и глянул на свой грязный ботинок. — Поехали.

Вовку Шмагина они дома не нашли.

— Не ночевал он, — заявила им полупьяная неряшливая женщина. — Не знаю, где его черти носят, — и захлопнула перед носом Игоря двери.

— Где он может быть? — обратился Игорь к Олегу.

— Не знаю. Может, на даче.

— Где дача?

— На острове.

— На Зеленом?

— Нет, на Дубовой гриве.

— Но там же нет дач… — удивился Игорь.

— Ну, они так называют. Отец Вовки работает в спортивном лагере сторожем. Вот они всей семьей там и ошиваются все лето. И Вовка там частый гость. Мы с Маришкой тоже там отдыхали. В отдельном домике, хорошо было. А теперь там холодно. Домики не отапливаются.

— Где еще его можно найти?

— Или у Антона… или у цыгана. Это его близкие кореша.

— А где они живут?

— Не знаю. Я с ними мало общался.

— Это тупик, — пробормотал Игорь. — Нужно из него выбираться.

— Ничего не тупик, — подала голос молчавшая баба Дуся. — Олежка, вспомни, кто еще знает этих Антов и цыганов. Кто-то же должен.

— Поехали к Димке, — вдруг решил Олег. — Тут недалеко. Димка в ресторане работает официантом.

— В каком ресторане?

— В «Тройке». Там вся братва тусуется. Вдруг он кого-то из них знает…

Димка-официант, здоровенный лохматый детина, встретил нежданных гостей хмурым взглядом, но увидев лицо Олега, сразу распахнул двери.

— Входите. Я знаю, Олег, про твою беду. Вчера вся братва только и лялякала что об убийстве.

— Ты Вовку Шмагина видел?

— Видел. Он весь дрожал. Полные штаны наложил. Набрался вчера, как зюзя. Я его спросил, в чем дело, а он — серый весь, аж похудел, дрожит и коньяк жрет.

— На какие это шиши коньяк? Расплачивался?

— Нет, сказал, что после отдаст. Я ему все в кредит отпускал. Шеф не приветствует, но раз пацану плохо, почему не помочь.

— Он мою мать убил! — закричал Олег, а ты этого подонка коньяком поил!

— Да ты че! — поразился Димка. — Да чтобы Вовка!

— Я ему ключ дал, он Светку хотел трахнуть, а негде было!

— Что же они вместе со Светкой маму твою грохнули? — Димка в сомнении пожал могучими плечами. — Не сходится, пацан. Они же пришли трахаться… А что, мать разрешила?

— Я думал, что она в деревню уехала, она собиралась… И не уехала… А Светка была с Вовкой?

— Нет. Один был.

— А где его сейчас можно найти? — Игорь достал блокнот, приготовился записывать.

— Откуда мне знать? Может, где-нибудь прячется. Но напуган он был точно.

— А на Дубовой гриве он может быть? — не отставал Игорь от парня.

— Нет, Дубовая отпадает, зря не мотайтесь. Он теперь с отцом на ножах. Отец его мотоцикл пропил. Там целая война была. Нет, он туда не сунется. Отец не простит Вовке. Вовка горячий, засветил батяне в глаз, тому пришлось три недели в больнице проваляться. Вовка мне сам рассказывал.

— Где еще он может быть?

— Только если у цыгана… Но туда вам дорога закрыта. Цыган очень не любит, когда к нему суются. Зато Вовку любит, как родного брата и ни за что его никому не выдаст, даже если он и на самом деле убийца.

— Где живет этот цыган? Как его зовут?

— Роман. А живет он у самого леса на Десятой линии. Там он большой авторитет, каждый покажет его хоромы. Только это глухое дело. Если он у цыгана, Вовки вам не у видеть.

— А про Светлану вы что-нибудь знаете? Кто она, где живет?

— Нет, ее я видел один раз. Смазливая девочка.

— Ладно, поедем искать цыгана. Да, а у Антона он быть не может?

— Антон укатил в Питер. Кто-то его пообещал устроить коком на корабль, чтобы можно было в загранку ходить. Он повар классный. У нас в «Тройке» его недооценили. Пацан обиделся и укатил искать лучшей доли. Я его понимаю.

Расследование складывалось не лучшим образом. Игорь сосредоточенно размышлял: а вдруг он стал копать не там? Ключ еще ничего не значит. Подружка Светка могла и отказаться от предложения Шмагина провести ночь в чужой квартире, и Шмаги на могло не быть на месте преступления. Можно проверить и другую версию. Информация о наличии денег могла распространиться и от семьи друга Метелкина. Надо посетить Шитиковых, поговорить с его женой, выяснить ситуацию. Неплохо бы прощупать и самого Валентина Яковлевича. Что он за человек? Какой у него достаток? Может ли он своему лучшему другу подложить свинью?

До обеда Игорь успел смотаться на Десятую линию, посмотрел на хоромы цыгана, но никого там не нашел, крове двух разъяренных кавказских овчарок.

— Ну что, баба Дуся, домой? Ирина обещала на обед прийти. За обедом и обсудим дальнейший план действий.

— Да, да, вы обедайте, — подхватил Олег, — а я еще пошустрю, встречусь кое с кем. Потолкаюсь среди корешей, вдруг кто чего сболтнет, — он вышел из машины и пошел на трамвайную остановку.

— Олег! — крикнул ему вслед Игорь. — Мы подвезем тебя куда надо!

— Нет! Я хочу побыть один, — парень на минуту остановился. — Нужно кое-что прикинуть, подумать. У меня есть номер вашего сотового телефона. Я с вами свяжусь, — он поглубже, до самых бровей натянул вязаную шапочку и торопливо зашагал к остановке.

За обедом баба Дуся красноречиво излагала Ирине, чем они с Игорем занимались целых полдня. Подробно описала особняк, все сравнивала его с деревенским Домом культуры и возмущалась по поводу наличия колоссальных денежных средств у отдельных граждан.

— Разве такое могло быть раньше? У людей на хлеб копейки нет, а они, бесстыдники, все позахапали себе и строят, строят! Раньше в таких дворцах цари жили, а теперь каждый ворюга. А почему такое происходит? — разглагольствовала она с энтузиазмом. — Потому что Америка захотела!

— Ну вы даете! — рассмеялся Игорь. — При чем здесь Америка? Просто поменялся государственный строй. Раньше был социализм, а теперь — капитализм. Это я вам упрощенно объясняю.

— Вот и нет! — заявила баба Дуся. — Какой же это капитализм, ежели заводы не работают? Вон про телевизору сказали, что заводы и фабрики где позакрывались, а где еле дышат. А какой капиталист допустит, чтобы его работники не работали? Он же разорится!

Ирина глянула на Игоря, но тот лишь усмехнулся, доедая котлету.

— Про капитализм, баба Дуся, мы поговорим после. А сейчас давай подумаем, как найти преступника. Что вы думаете о Валентине Яковлевиче Шитикове? Вы с ним целый вечер чаи гоняли. Какое у вас о нем мнение?

— Валентин-то? Нет, он непричастен. Он мужик честный. И другу предан, это видно.

— Понятно. А что если Виктор Метелкин поделился с женой Валентина, а та в свою очередь еще кому-то рассказала? И так по цепочке дошло до преступника?

— Да что ты, Горяша? Да ить это, жена его и не будет говорить адрес, где эта убитая Гангрена проживала! Да, когда бабы сплетничают, разве они адреса и телефоны говорят? Они говорят о том, что интересно! Ну, могла баба сказать: «Метелкин бросил свою сожительницу, а та в отместку не все деньги вернула». Ну, посмеются бабы над незадачливым мужиком, может даже пожалеют его. И все. Какой это бабе взбредет в голову искать эту сожительницу с деньгами? Да и времени на это не было. Прикинь сам.

— Пожалуй, вы правы. И что нам теперь делать?

— Искать этого, у которого ключи, — убежденно заявила баба Дуся. — Тогда что-то узнаем.

— Игорь, — заговорила Ирина, — я могла бы тоже взять отпуск… мне хочется помогать вам. Если баба Дуся способна помочь, так неужели я не смогу? — в глазах девушки было столько мольбы и обожания, что он просто не мог устоять и согласился на ее участие в деле.

— В таком случае, — распорядился он, — ты, Иришка, бери машину и поезжай на Десятую линию. Замаскируешься за деревьями и будешь наблюдать за домом цыгана. Шмагина ты сразу должна узнать. Он высокий, худой, белобрысый и слегка прихрамывает. Он ломал ногу, когда участвовал в мотогонках. Главное, установить там ли он. А уже потом до него доберемся и выбьем из него показания.

— Я тоже с Иришкой, — заявила баба Дуся.

— Нет, вы будете сидеть на телефоне. Вдруг Олег позвонит, а нас никого не будет.

Баба Дуся обиделась, но ничего не сказала и стала старательно мыть посуду. Она быстро управилась на кухне, взяла ведро с водой и тряпку:

— Пойду чуток машину вам помою. А то грязища какая, цвета не видать. А потом в магазин. Так что не ждите меня, занимайтесь чем хотите.

И ушла, демонстративно хлопнув дверью.

«Жигули» сияли чистотой. Баба Дуся постаралась. «Вот неугомонная старушка», — подумала Ирина, подходя легкой походкой к автомобилю. Она села за руль, машинально включила зажигание и только позже, когда уже тронула ногой педаль газа, сообразила, что ключ зажигания Игорь почему-то не взял, как обычно, с собой. Ну ясно, замотался.

Ирина потратила двадцать две минуты, чтобы добраться до Десятой линии. Покружив по проселочным лесным дорогам, она выбрала удобное место для наблюдения за особняком цыгана и заглушила двигатель.

Из-за кустов плохо просматривалась передняя часть двора, мешал глухой забор. Но высокое крыльцо было как на ладони, так что если кто-то выходил из особняка, Ирина непременно бы заметила. Просидев с полчаса и не заметив никакого движения во дворе, начинающая сыщица слегка утомилась, сказывалось напряжение, все тело заныло, правую ногу стала сводить судорога. Ирина открыла бардачок, достала бинокль, сигареты и зажигалку. Она решила осмотреть особняк с южной стороны. Осторожно отводя ветки терновника в сторону, она двинулась вдоль высокого кирпичного забора по едва заметной тропинке.

С южной стороны, как она и предполагала, в заборе оказалась железная калитка, наглухо закрытая. Значит, пока она сидела в машине, кто угодно мог войти через эту калитку. Возможно, и в доме есть другой вход, не замеченный с места наблюдения. Ладно, Ирина решила посмотреть, что нового можно увидеть с восточной стороны. Осмелев, она пошла быстрее и, свернув за угол забора, наткнулась на мужчину. Он ей показался огромным и страшным: черные пушистые усы опускались ниже подбородка, они слегка пошевеливались, как две черные змейки. Огромные круглые глаза были наполнены гневом. Он сделал крупный шаг навстречу ошеломленной женщине, протянул крепкую руку и вцепился в бинокль. Ирина рванула бинокль к себе, но тщетно — хватка была мертвой.

— Пустите! — крикнула Ирина и неожиданно для себя ударила мужчину кулаком прямо в нос.

Он охнул, отцепил руку от бинокля и прижал толстую ладонь к лицу.

— Сволочь, — прошипел он, размазывая кровь по лицу, — ты же знаешь, на кого руку подняла, проклятая женщина!

Ирина стояла, загипнотизированная происходящим. В голове стучали слова: бежать, бежать! Но она не могла сдвинуться с места, ноги не слушались.

— Сука! Следишь за мной, да? — спросил мужчина уже более ровным голосом, но ярость еще клокотала в нем.

— Нет… — едва вымолвила Ирина, не шевелясь.

— А зачем тогда это? — он указала пальцем на бинокль.

Ирина не знала, что сказать и молчала.

— Знаю, следишь, — утвердительно сказал мужчина, помолчал, пощупал распухающий нос и усмехнулся, — за Романом следишь по приказу Гришки, да! Я понял. Меня не проведешь. Ну-ка, давай, иди вперед и не вздумай бежать. Поймаю — убью! Гришка меня знает! Зря он послал такую красивую бабу за мной следить. На беду он тебя толкнул, красавица. Иди, иди, — он слегка толкнул ее и она, пятясь назад, стала медленно отступать от цыгана.

Он бесцеремонно ухватил ее за плечо, резко развернул на сто восемьдесят градусов и подтолкнул, чтобы она шла быстрее.

— Послушайте, — заговорила наконец Ирина, — я за вами не следила и не знаю никакого Гришки!

— Разберемся, — буркнул цыган. — Ты мне еще заплатишь за то, что подняла на меня руку. Я никому не прощаю такого обращения. Мужчин я просто за это убиваю, а баба — она баба и есть. Она дура и заслуживает плетки.

Он, подталкивая испуганную женщину, довел до калитки, нажал на кнопку в стене, калитка распахнулась, и он с силой впихнул Ирину во двор, провел к гаражу с распахнутыми воротами.

— Заходи, — миролюбивым голосом пригласил он и, не дожидаясь, когда она шагнет внутрь, толкнул в спину.

Ирина влетела в темноту гаража, не удержалась на ногах и упала, сильно поранив плечо обо что-то острое. Вдруг стало светло — это цыган включил свет. Он пристально посмотрел в помертвевшее от ужаса лицо Ирины, снял с гвоздя длинный кожаный ремень и накрепко связал ее.

— Отдохни, красавица, пока. Приди в себя. Потом я с тобой разберусь, — и вышел из гаража.

Ирину стала бить крупная дрожь, она молча плакала, боясь навлечь на себя еще больший гнев цыгана.

Цыган вернулся, не глядя на свою пленницу, выключил свет и снова вышел. Ворота гаража остались приоткрытыми.

«Что же теперь делать? — лихорадочно размышляла пленница, пытаясь движением рук ослабить ремни, — если бы у меня был сотовый, я бы как-нибудь попыталась дозвониться до Игоря».

Она представила, как Игорь вместе с бабой Дусей ждут ее к ужину, сначала спокойно, потом Игорь начинает нервничать, встает из-за стола, вышагивает по коридору, молча посасывая погасшую трубку.

Слезы крупными горошинами покатились по щекам Ирины. Ей стало так жалко себя, что аж защемило сердце. Какая нелепость! Так глупо очутиться в лапах цыгана могла только она, Ирина. С Игорем такого бы никогда не случилось, потому что он сначала все продумает, взвесит, а потом уже делает, а она, дура самонадеянная, возомнившая себя опытным сыщиком, сунулась не в свое дело — и вот результат! Все дело провалила. Теперь Игорю не до поисков убийцы. Он бросит все свои силы на поиски своей незадачливой сыщицы. И баба Дуся будет волноваться за время ее отсутствия. Да и найдут ли ее — еще неизвестно.

Сколько еще часов бичевала бы себя Ирина за непростительную глупость, она не знала. Мозг ее устал, голова раскалывалась от боли в висках, она закрыла глаза и попыталась ни о чем не думать. Но не так-то просто было выключить сознание в подобной ситуации. А ситуация создалась прямо-таки тупиковой: темный гараж, пробивающаяся полоскам света сквозь незапертые ворота и она, связанная по рукам и ногам, бревном лежащая на цементном полу. Тонкий элегантный плащ оказался здесь вещью совершенно неуместной — Ирина стала медленно замерзать.

Внезапно ее мысли прервал какой-то странный шорох за воротами, она прислушалась, но все было тихо. Показалось, наверное.

Вдруг она поняла, что ждет прихода цыгана. Пусть уж поскорее он решит ее судьбу, ожидание чего-то страшного приводило ее в ужас. И снова какой-то шорох. Что это? Галлюцинация? Нет, за воротами явно кто-то был. Но кто? Не хозяин, это точно. Зачем ему подкрадываться к дверям? Чтобы понаблюдать за своей жертвой? Не сбежала ли? Но как тут сбежишь?

— Иришка, — донесся приглушенный очень знакомый голос, — внученька, ты тута?

— Баба Дуся?! — изумленно вскрикнула Ирина.

— Ну, слава те Господи, — за шептала старушка, проскальзывая в приоткрытую дверь. — Где ты? Не вижу.

— Я здесь! Я связанная.

— Не вижу, деточка.

— На стене выключатель есть. Рукой поищите… повыше, — Ирина вся трепетала от изумления и радости, что ее нашел родной человек, что теперь она не одна.

Баба Дуся нашарила рукой выключатель, едва дотянувшись до него, включила свет.

— Вот где ты, внученька. А я ждала, ждала тебя, решила искать. Я сейчас, найду что-нибудь острое, нож какой-нибудь… потерпи, — старушка неторопливо, словно на своей кухне, стала рассматривать разбросанные на верстаке железки. — Вот это подойдет, — она взяла в руки трехгранный напильник, — потерпи, детка, я сейчас перепилю ремень, потерпи.

Баба Дуся наклонилась, потом присела на корточки, с усилием просунула напильник под ремень и с силой стала перетирать кожу. Освободив Ирину от пут, помогла ей подняться на ноги, осмотрела ее внимательно и удовлетворенно заявила:

— А ты ничего! Испужалась маленько, так это пустяки, успокоишься. Давай выбираться, покуда кто не нагрянул, — она осторожно высунула голову в щель, огляделась и прошептала. — Пошли с богом, пока все тихо.

Ирина машинально выключила свет и вышла следом за бабой Дусей.

— Мы в калитку не пойдем, — старушка свернула за гараж и нырнула в малинник.

Оголенные малиновые ветки цеплялись за одежду, но это старушку не беспокоило, она торпедой пролетела через кустарник, увлекая за собой растерянную Ирину, перепрыгнула через неглубокую канавку, и устремилась к беседке, увитой диким виноградом, давно сбросившим листву.

— Куда вы? — ужаснулась Ирина, не отставая от бабушки.

— Беги, беги за мной, внучка, я знаю, что делаю, — они завернули за беседку и уткнулись в высокий, живой забор из шиповника, — здеся лазейка есть, я пролезала, давай, не отставай, — она юркнула в небольшую дырку меж колючих кустов и потянула за собой Ирину.

— Я не пролезу! — взмолилась Ирина.

— Да ты что, девонька! — стала уговаривать ее баба Дуся, раздвигая, насколько хватало сил, колючие стволы шиповника, — спасаться надо. Усилие примени, ты же сильная, я знаю, ты сможешь.

Кое-как Ирина пролезла через лазейку, разбередив успокоившуюся было рану на плече. Не обращая внимания на боль, она изо всей силы бросилась бежать за прыткой старушкой. Они отбежали с полкилометра, повернули в сторону леса и только углубившись в гущу леса, остановились. Ирина рухнула под дерево, едва переводя дыхание.

— Все… не могу больше, — прошептала она, но баба Дуся, тяжело дыша, не давала покоя. — Вставай, надо к машине бежать.

— А вы откуда знаете, где я оставила машину? — изумилась Ирина и даже забыла про боль в плече.

— Дак я же с тобой была, — рассмеялась баба Дуся. — Побоялась я тебя одну отпускать, как сердце чуяло беду, вот я и пошла машину мыть. Вам-то соврала, что в магазин пойду, чтобы не искали меня, а сама залегла на пол, а ты и не заметила меня, да я и знала, что ты не будешь заглядывать на пол, что там искать, села да и поехала! Бока вот чуток болят, как ты ездишь по кочкам, так разве что мертвецу не больно, — она лукаво поглядела на девушку, провела сухонькой ладошкой по ее растрепанной голове, — а биноклю-то жалко, вещь денег стоит.

— Жалко, — согласилась Ирина, — не из-за денег. Это папин подарок.

— Не горюй, ладно что жива осталась. Ну, отдохнула малость? Вставай, у нас еще много делов.

Ирина поднялась на ноги и почувствовала такую боль во всем теле, что не выдержала и, охнув, снова опустилась на землю.

— Иришка, — строго сказала баба Дуся, — ты чего расселась? А ну вставай! Иль тебе кажется, что я сильнее тебя? Да мне может уже сто лет, а я тебя, соплячку, стою и уговариваю спасаться! Ну все! Я ухожу, — она посеменила мелкими шажками к тропинке, не оглядываясь.

Уже сидя за рулем, Ирина не могла налюбоваться на свою спасительницу, сидящую рядом. Откуда у этой щупленькой маленькой старушонки столько силы? То, что она умнющая и хитрющая, это объяснимо и понятно. А вот силы откуда берутся в этом сухоньком, почти детском тельце?

— Что теперь делать будем? — спросила Ирина бабу Дусю.

Та недоуменно молча уставилась на нее ясными небесного цвета глазками.

— Работать, девонька, работать! Взялся за гуж, не говори, что не дюж. И мы с тобой, внученька, коль скоро запряглись в одну упряжку, тоже сдюжим, — она помолчала немного и снова заговорила: — Я вот что думаю. Теперь моя очередь туда сунуться.

— Ни в коем случае! — отрезала Ирина.

— Ну-ну, не шуми. Не одной же тебе геройствовать. Я тоже кое-что могу. У меня план есть. Вот послушай, не дергайся, послушай старуху.

Ирина ничего не хотела слушать, понимая, что баба Дуся затевает опасную авантюру.

— Да не страдай ты. Ну кто подумает, что я что-то разведываю? Я с виду совсем безобидная. Ты выслушай мою затею, а потом сама согласишься.

Ирина внимательно всматривалась в объект своего наблюдения, куда отправилась баба Дуся, и ругала себя последними словами за то, что согласилась на осуществление ее авантюрного плана. Зачем, зачем? И пойти туда она уже не могла, ее цыган снова поймает и тогда уже точно никто не сможет прийти ей на помощь.

Но ждать пришлось не очень долго, баба Дуся появилась совсем с другой стороны и не одна. Рядом с ней шел светловолосый парень, слегка прихрамывая на правую ногу.

— Садись, милок, — ласково пригласила баба Дуся парня в машину. — Нелегко мне тебя было добыть. И собак пришлось обмануть.

Он, хмурясь, уселся на заднее сиденье, баба Дуся — на переднее.

— Ох и злющие собаки там, Иришка! Я думала, они меня порвут!

— Как же вы сумели парня достать? — Ирина с любопытством посмотрела на Володю.

— А там баба какая-то вышла на собачий лай. Я ее и попросила позвать паренька. Сказала, что его невеста ждет в лесочке. Ну, та и привела мне соколика. А в калитку я не попала, там заперто. Хотела снова через лаз пробраться, да вовремя бабу увидела, — она стала старательно снимать колючки, приставшие к рукаву темного старенького пальто. — Ишь, рукав малость разорвала. Заводи мотор, поехали!

Ирина рванула машину с места так, что старушку подкинуло вверх.

— Эй, полегче, мадам, — подал голос парень, — так и разбиться можно.

— Она по-другому не умеет, — съязвила старушка, — натура у девки такая…

— А где же Светка? Вы сказали, что она меня ждет с какой-то важной вестью.

— А вот к ней мы как раз и едем, — заявила баба Дуся.

— А откуда она узнала, что я у Ромки прячусь? — загорячился парень.

— Узнала. Ты лучше скажи, Володенька, куда ключик подевал, который у Олежки взял.

— Ах, вот оно что! — закричал Шмагин. — Значит вы из ментовки! Схватили, значит, убийцу!

— Не кричи, — осадила его старушка. — Я знаю, ты не убивал. И напраслину не городи. А прячешься ты зря.

— Ага, зря! Мне уже условно припаяли два года ни за что. Теперь только и ждут момента, чтоб в тюрягу засунуть. Ну, ни хрена не выйдет! Ни на того напали! — парень рванул дверцу машины, но баба Дуся кошкой бросилась через спинку сиденья и вцепилась в него клещом.

— Не дури, Володя, никто тебя в тюрягу не собирается тащить! Закрой дверцу, закрой!

Парень обмяк и послушно захлопнул дверцу.

— Ты только скажи, куда дел ключ, — допытывалась баба Дуся. — Ты ходил на ту квартиру, али нет?

— Пусти меня, бабка. Да не ходил я туда!

— А девчонка твоя, Светка?

— Да она и не знает, где эта квартира.

— А ключ у тебя? — не отставала баба Дуся, Ирину даже смех брал от ее настырности.

— Нет его у меня, в том-то и дело! Потому я и спрятался. Потерял где-то.

— А где ты его мог потерять?

— Откуда я знаю. Я прицепил его к своей связке ключей, когда мы встретились со Светкой, я хотел ее пригласить вместе.… ну… в общем, понравилась мне девчонка. Домой привести не могу, она тоже без жилья, на квартире у какой-то старухи-алкоголички пристроилась. А по улицам бродить холодно. Повести девчонку в ресторан — так я сейчас на мели. Вот и хотел в тепле и уюте поболтать с ней. Я даже не успел сказать ей о своих планах. Сунул в карман руку — а ключей нет. А потом как услышал про убийство, еще порадовался, что ключи потерял и не попали мы с ней туда. А по кумекал и понял, что я самый первый подозреваемый.

— Дак фактов против тебя нету, чего ж ты трясешься? — баба Дуся отцепила руки от куртки парня. — Тебя бы спросили, ты бы ответил — делов-то куча.

— Ага, менты спрашивают! Они сначала по почкам накидают, а потом спрашивают и дело шьют, знаю, ученый. И факты подгонят — будь здоров. Так значит я Светку не увижу?

— А кто тебе мешает? Иди к ней и смотри на нее сколь ко хочешь, — великодушно разрешила баба Дуся, — только, мил человек, ну вспомни, пошевели мозгами, где могли пропасть ключи? Может, дома?

— Нет, это исключено. Ключ Олег мне дал утром, весь день связка была в кармане, я точно помню. Еще когда заходил в «Тройку».

— В забегаловку-то? — уточнила баба Дуся.

— В ресторан! Приличное место. Там два зала. В одном — собирается публика солидная — бизнесмены, предприниматели всякие, а в другом — вся наша братва с округи тусуется.

— А чего ты туда поперся, коли сам же сказал, что на мели? — укорила его баба Дуся.

— Вот как раз и хотел с одного кореша должок получить. Но его не оказалось.

— А потом?

— Что потом? Пошел на свидание к Светке. Там и выяснил, что ключей нет.

Баба Дуся молча размышляла. Парень тоже молчал. Ирина сосредоточенно смотрела на дорогу. Она не верила Шмагину и решила, что все это выдумка. Не чувствовал бы за собой вины — не скрывался бы. Ирина подняла глаза к зеркалу и увидела хмурое растерянное лицо непривлекательного парня.

— А в этой «Тройке» или как там, ты не мог ключи обронить? — баба Дуся не успокаивалась, старалась как можно больше выпытать сведений у парня.

— Нет, обронить не мог. У меня карманы в куртке глубокие.

— Может кто вытащил тайком? — предположила мудрая сыщица.

— У меня не вытащишь.

— Но как-то ты ключи потерял!

— Да что вы прицепились, — взъерепенился Шмагин. — Потерял — и точка. Не верите — не надо, плевать я на вас, брехунов, хотел! Эй, мадам, тормозни, я вылезу, осточертела мне ваша старушенция!

— Я тебе, Володечка, не старушенция, — обиделась баба Дуся, — я до правды доискиваюсь. Тебе же, дураку, помочь хочется. Сам говоришь, могут обвинить тебя в убийстве. И почему это мы брехуны?

— Выманили обманом, — буркнул Шмагин, — Светка меня, видите ли, ждет! Это не брехня?

— Этот не брехня, а военная хитрость, — заявила старушка. — А как бы иначе я тебя сюда затащила для разговора? Ты не лезь пузырь, ты ищи свое алиби.

— Чего? — не понял Шмагин.

— Ну, это я по научному сказала, — разъяснила она парню, а ежели по-простому, так ищи ключ! Куда он делся? Кто его мог у тебя украсть? А случаем куртку свою ты нигде не оставлял в тот раз?

— Да нет… Стоп! — стукнул себя кулаком по колену Шмагин. — Я сидела за столом, ждал кореша, потом ко мне подсел Юрка Горин, он еще сто пятьдесят мне предлагал, но я отказался… потом… да, да! Юрка выпил, мы поболтали — так, ни о чем, — Юрка увидел знакомых ребят, ушел к ним, а ко мне подсели братья Зубковы. Один-то, Валерка, сразу отвалил куда-то, он уже дубовым был… ну, ни черта не соображал, наркоты нажрался, глаза такие стеклянные… а Сашок остался со мной. Он вытащил деньги, хотел за пивом… Ждать официанта долго, народу много… Я еще куртку снял, жарко стало, так я на спинку стула повесил. Сашок меня попросил, ну я сбегал принес ему четыре кружки пива. Он еще одну мне поставил: «За ноги полагается», — сказал. А потом я устал ждать, время поджимало, ну, оделся и пошел на свидание.

— А кто этот Сашок? — тут же ухватилась баба Дуся.

— Да наш общий приятель. Он вместе с Олегом Ельцовым в институте учился. Только Сашок уже заканчивает учебу, а Олег бросил.

— Где можно найти этого Сашка? — осведомилась сообразительная старушка?

— А чего его искать? Его старший брат Егор — заместитель мэра Тарасова.

— Ничего себе семейка, — возмутилась молчавшая Ирина, — один — наркоман, другой — пьяница-студент, а старший — почти глава города!

— Бывает, — философски заметил Шмагин. — Такова жизнь.

— А этот приятель твой мог знать, что у матери Олега имеются деньги?

— Конечно. Об этом все наш и пацаны знал и. Олег в то утро, когда мне ключ давал, трепанулся. Он еще у Сашки просил взаймы пять тысчонок, чтоб получше тачку взять. Тот обещал ему поискать кредитора. У самого-то нет ничего, это старшой у них богатенький, а эти двое — обормоты еще те.

— А про ключ он знал? — спросила Ирина, лихо разворачивая автомобиль у подъезда к автозаправке.

— Вполне возможно. Кто-нибудь из пацанов мог сболтнуть. Так, для смеха.

— Значит надо ловить Сашка? — спросила баба Дуся, перестав интересоваться парнем.

Ирина усмехнулась и обратилась к подошедшему юноше в чистом комбинезоне:

— Двадцать литров, пожалуйста, — она открыла бардачок и подала юноше деньги.

— Наливай больше, Иринушка, — посоветовала баба Дуся. — Еще неизвестно, сколько придется колесить, пока доищемся для правды.

— Так я, пожалуй, пойду, — Володя открыл дверцу машины, — к Светке вы меня все равно не повезете.

— Прости, мил человек, обманули тебя малость, дак ты же прячешься. Ты иди, иди себе.

— Да чего там, — парень махнул рукой и вышел из машины.

— Зачем вы отпустили его, баба Дуся! — огорченно укорила старушку Ирина. — Все он врет! И братьев приплел по пути по вашей подсказке!

— Да что ты, Иришка! — искренне изумилась баба Дуся. — Да какой же он убийца! Разве ты не видишь — он уже почти что в тюрьме! Да после суда — а он говорил, что несправедливо его обвинили — так его силком не заставишь кого-то убивать.

— Все это ваши заблуждения, — Ирина в порыве гнева стукнула кулаком по рулевому колесу. — Надо было доставить его к Игорю. А по вашей вине мы его упустили.

— Дак нету у парня ключа и там, в квартире, его не было, так об чем речь? — закипятилась старушка. — Я слышала по телевизору, один мужик сказал так: «Нет человека — нет проблем». Правильно сказал, как раз про Володю. Не был он на месте преступления, вот у нас и нет с ним никаких проблем. Зачем ему голову морочить? Он все, как на исповеди нам поведал, теперь мы знаем, кого искать.

— Вы прямо цепь выстроили, — недовольно проворчала Ирина и рванула машину так, что баба Дуся не удержалась и стукнулась головой.

— Убийцу ищем, — баба Дуся потерла ушибленное место, — а сами на кого похожи. Почище тех бомжей будем: ободранные да избитые. Плащ-то на тебе, Иришка, — теперь разве что собакам на подстилку пойдет.

— Не увиливайте от ответственности, баба Дуся. Отпустили преступника, — стояла на своем Ирина. — Я не понимаю, зачем тогда тратить столько усилий?

— Ой, глупа ты, девонька, глупа. Нечего мне больше сказать. Сама не поймешь, так чужого ума в твою голову не вложишь.

Они ссорились всю дорогу, пока не приехали домой. Но и за у ж ином Ирина жарко отстаивала свое мнение, а баба Дуся сначала только посмеивалась, потом глупая настойчивость Ирины ей надоела, она рассердилась и заявила Игорю:

— Вот видишь, Горяша, с кем приходится работать? Нет, все! С меня хватит! Увольняюсь я с твово агентства. Сами мучайтесь. Посмотрим тогда, кто прав.

— И все-таки, как вы считаете, баба Дуся, правильно мы копаем? Время идет, а у нас пока нет никаких результатов. А Метелкин в тюрьме мается. Между прочим, друг моего детства некий Малышев уже победу празднует. Он считает, что нашел убийцу. А мы знаем, что Метелкин не убивал, а ничем не докажем.

— Не заговаривай зубы мне, Горяша, они у меня уже отболели давно. Не буду я больше с вами связываться. А Иришка твоя — ой, неблагодарная! Я ее, почитай, от смерти спасала, а она все никак не может понять, что я совсем не дура и кое-что кумекаю.

— То есть — от смерти спасали? — Игорь даже побледнел. — Что вы еще там натворили?

— Дак мы… — начала было оправдываться баба Дуся, но Ирина сама стала рассказывать Игорю все, что с ней произошло.

Игорь слушал, качал головой, потом стал искать свою трубку, что свидетельствовало о его волнении и раздражении.

— Ничего вам поручить нельзя, — он раскурил трубку, выпустил струйку дыма и тяжело вздохнул. — Ну что мне с вами делать? Ума не приложу.

Не на шутку обиделась баба Дуся на Ирину. Она заперлась в своей комнате и не подавала признаков жизни. Ее поведение раздражало Игоря, он серьезно поговорил с Ириной, заявил ей категорично: если она не помирится с бабой Дусей, то он, как руководитель агентства примет решительные меры.

— Какие? — рассмеялась Ирина, обняв Игоря за шею и целуя его в губы.

— Ох, бабы, бабы, — вздохнул Игорь, — я с вами сойду с ума. — Иришка, котенок мой, ну ради меня, помирись с ней. Она ведь права.

— Ну, если только ради тебя, — Ирина отпустила Игоря и направилась в комнату старушки.

Она постучала, позвала ее, но та не откликнулась. Ирина нажала на ручку двери, вошла без разрешения в комнату, чего раньше никогда не делала, и включила свет, но бабы Дуси не увидела.

— Где же вы? — девушка встревожилась, заглянула в шифоньер и под кровать и выскочила из комнаты с криком: — Игорь! Наша бабуся исчезла!

— Еще новость, — возмутился Игорь. — Что за шутки? Возможно, она в ванной комнате! Или в туалете.

Ирина забегала по квартире, хлопая дверями, но старушки нигде не было.

— Что будем делать? — Ирина нервно ломала руки. — Куда она могла деться? На ночь глядя…

— Успокойся, котенок, если она к утру не появится, то будем искать ее с милицией. Завтра утром я позвоню Малышеву, он поможет нам.

Старший следователь УВД по особо опасным преступлениям Олег Павлович Малышев был тверд в своем мнении: Любовь Ельцову убил ее бывший сожитель Метелкин. Ему необходимо было получить признание от подозреваемого во что бы то ни стало. И он получит его!

— Напрасно упорствуете, — уговаривал он Метелкина, — чистосердечное признание учитывается судом, вы это хорошо знаете.

— Ну не убивал я ее! — взмолился Метелкин. — Зачем я должен был ее убивать?

— Обида, месть, — пожал плечами Малышев, — деньги…

— Я вам уже объяснял — деньги меня не волнуют.

— Курите, — Олег Павлович пододвинул Метелкину пачку «Примы».

— Спасибо. Я уже обкурился.

— Итак, вернемся к нашим баранам. Значит, вы вошли в коридор, в темноте наощупь сняли с вешалки свою куртку, потом вспомнили о деньгах, которые вам не вернула Любовь Ельцова, так?

— Нет, не так, — устало отбивался Метелкин, — я взял куртку, потом подумал, что надо предупредить Любу, что куртку забрал я — волноваться ведь будет, обнаружив отсутствие куртки. Я только хотел ее предупредить и потому включил свет. А она тут рядом, на пороге кухни лежит… Вот все.

— Вы это уже говорили, — поморщился Олег Павлович. — Эту ложь я уже слышал от вас неоднократно.

— Я не лгу.

— Лжете! — Малышев сжал кулаки так, что побелели косточки на руках. — Лжете! Не пойму, на что вы рассчитываете? Все улики против вас. Улики серьезные.

— Я знаю. Но я не убивал.

— Разрешите? — в дверь кабинета влезла голова сержанта. — К вам адвокат Костиков. Пропустить?

— Давай, давай, это очень кстати.

Сержант отворил дверь шире и в кабинет вошел Костиков. — Добрый день всем, — он протянул руку для пожатия Малышеву. — Очередной допрос?

— Так… беседуем, — невесело ухмыльнулся Малышев. — Сержант! Увести арестованного.

Когда Костиков оказался один на один с другом детства Малышевым, то свободно уселся на стул, где минуту назад сидел Метелкин, неторопливо достал из дипломата трубку, набил ее табаком и раскурил.

— Ошибку совершаешь, капитан, — Костиков в упор посмотрел на друга.

— Ошибочка, — усмехнулся Малышев, — майор, уже два месяца, как хожу в звании майора. А ты не знал?

— Не знал. Поздравляю. Скоро пойдешь на повышение?

— Уже. Теперь я заместитель начальника отдела.

— Ого! Растешь! Молодец.

Малышев скромно опустил глаза к столу, на котором аккуратными стопками лежали документы.

— И все-таки ты совершаешь ошибку, — настаивал Костиков на своем. Не убивал Метелкин эту Любовь Ельцову. Я разыскал сына убитой. Олег очень хорошо знает Метелкина. Он ни на секунду даже мысли такой не допускает, чтобы дядя Витя мог пойти на такое убийство.

— Дядя Витя… — вздохнул Малышев. — Нет, Костиков, это ты заблуждаешься. Метелкин прикинулся бедной овечкой, пытается отделаться от нас тем, что мы его пожалеем. Несчастный мужичок, с бабами ему не везло… А знаешь ли ты, что он за двадцать пять лет своей военной службы сменил шестнадцать автомобилей? А откуда деньги? А знаешь, что он совсем недавно загнал своего старую «Волгу»? А знаешь, что взамен «Волги» он купил «Жигули» шестой модели за пятьдесят восемь тысяч?

— Ты меня, Олежка, своим «знаешь» уже достал. Ну, причем тут шестнадцать автомобилей? Любит он технику. Любит! И об этом я узнал раньше тебя. Мне об этом рассказала моя родственница баба Дуся.

— Та, что живет вместе с тобой? Помню ее, помню. Как она? Здорова? Довольна городской жизнью?

— Спасибо, с ней все хорошо. Плохо только, что вчера вечером она исчезла из дома. И до сих пор ее нет. Ирина волнуется. Старушка города не знает, потеряться может. Помоги по своим каналам, объяви розыск, а?

— Не могу. Не моя компетенция. И потом, еще трех дней не прошло. Надо ждать.

— Олег! Ты что! Неужели не поможешь разыскать старушку? Креста на тебе нет…

— Креста нет, это верно, а инструкции есть и я не имею права их нарушать.

— Ну и зануда ты, Малой.

— Служба, друг, служба.

— Ладно, пока будем ждать старушку дома, — Костиков открыл дипломат и вытащил блокнот, — ты послушай мою версию относительно этого убийства. Я так полагаю, что искать убийцу надо среди друзей Олега Ельцова, сына убитой. Следишь за моей мыслью?

— Слежу, — недовольно буркнул Малышев, — да только пока ничего не прослеживается, — Малышеву не хотелось расставаться со своей версией, все так удачно складывается, а тут вдруг является этот самонадеянный пижон и разбивает в пух и прах его версию. Обидно, уже все факты в руках, а тут…

— Ты меня слушаешь, Малой? — отвлек Игоря Олега от неприятных раздумий.

— Да, да, — торопливо ответил Малышев, — продолжай. Ты же не успокоишься, пока не выскажешься, я тебя знаю.

— Так вот, тезка твой, Олег Ельцов, по своей безалаберности растрепался своим дружкам про деньги.

— Ну и что? — Малышеву ничего не хотелось знать, но он не мог себе позволить отмахнуться от Костикова, как от назойливой мухи, как-никак новая должность не позволяла.

— А то, что в круг подозреваемых теперь входят и все дружки Олега Ельцова. И еще: за десять часов до преступления Ельцов отдал ключ от квартиры матери некоему Владимиру Шмагину. Сын был уверен, что его мать уедет в деревню к своей заболевшей сестре и в квартире никого не будет.

— Зачем он отдал ключ? Чтобы Шмагин выкрал деньги?

— Нет. Шмагин сам попросил у него ключ. Ему девчонку некуда было привести. Но он там не был, потому что ключ потерял. Теперь ситуация ясна?

— Не совсем. Накопал ты много, а толку?

— У меня к тебе просьба, Малой. Проверь по своим каналам вот этих ребят. И особое внимание обрати на братьев Зубковых, — Костиков протянул ему список, — работа большая, мне всех проверять — и месяца не хватит. А ты подключи своих орлов, они к вечеру соберут всю информацию. Я уверен, мы преступника найдем именно по этой версии.

— Лавры сыщика зарабатываешь?

— Лавры оставлю тебе. Мне — скромная плата за клиента.

— Ты еще не зарегистрировал свое агентств о? Лицензию имеешь?

— Пока нет. Раскопаем это дело, тогда буду ходатайствовать о получении лицензии.

— Ладно, — неохотно согласился Малышев, — помогу. Сейчас же распоряжусь. Но только по старой дружбе, запомни.

— Спасибо. Тогда все, я ухожу. Прости, что много времени отнял. Но если завтра моя родственница не появится дома, так ты уж помоги, ладно. Все равно инструкции нарушаешь, так одним нарушением больше, одним — меньше, какая разница?

— Это тебе нет никакой разницы, а у меня такой пост, что я просто обязан быть чистым, как стеклышко.

Костиков ушел, а заместитель начальника отдела по особо важным преступлениям майор Малышев, злой, как дьявол, вызвал к себе старшего следователя капитана Красильникова и дал ему задание срочно проверить людей из списка Костикова.

— Но у меня восемь дел, — взмолился капитан Красильников, — а тут работы дня на три.

— Слушай меня внимательно, капитан, — Малышев заходил по кабинету своей пружинистой походкой, — все оставь, а информация об этих людях должна быть у меня на столе к шестнадцати часам. Ясно? Это приказ. Если меня не будет на службе, ты знаешь, я в кабинете не привык сидеть, тогда позвонишь вот по этому телефону, — Малышев черкнул на календарном листке номер телефона и подал капитану, — свяжись с Костиковым, это адвокат арестованного Метелкина, все сведения передашь ему. Это тоже приказ. Все. Исполняйте.

Оставшись один, Малышев некоторое время еще вышагивал по кабинету и размышлял, размышлял. Что-то в Костикове есть несомненно. Поднатореет в сыске, и тогда его можно будет забрать в отдел. Хорошие сыщики отделу нужны. Кстати, почему он решил, что надо на братьев Зубковых обратить особое внимание. Кто они такие? Зубковы, Зубковы… Знакомая фамилия.

Он подсел к телефону и вызвал секретаршу Зиночку, смазливенькую рыжеволосую девчушку:

— Проверь по картотеке братьев Зубковых. Один — Валерий, другой — Александр. Есть ли у нас что-нибудь на них?

— Зубковы? Интересно, — Зиночка неожиданно хихикнула.

— В чем дело? — Малышев нахмурился.

— Просто я подумала…

— Я тебя сюда не думать пригласил.

— Просто я хотела сказать, что наш заместитель мэра Зубков. Егор Иванович Зубков.

— Да, да! — спохватился Малышев. — То-то мне показалась фамилия знакомой. Ну все. Иди.

Зиночка, покачивая бедрами, вальяжно вышла из кабинета. Малышев покачал головой и подумал, что совсем неплохо бы затащить ее в постель, недурная девчонка, но тут же одернул себя. Что за глупости лезут в голову? Не нужны ему бабы вроде этой Зиночки. Вот если бы Иринка хотя бы чуточку внимания ему уделила, он был бы уже счастлив.

Его мысли прервала все та же Зиночка. Она принесла папку и положила на стол.

— Дело Валерия Ивановича Зубкова. Наркоман. Дважды судимый за хулиганство.

— А на Александра?

— На него ничего нет.

— Видно хороший человек. Ладно, Зинаида, спасибо за оперативность. Надо мне лично познакомиться с этим хорошим человеком. Петька на месте?

— Минут пять назад заходил. Думаю, читает детектив за рулем джипа. Ждет ваших указаний.

— Хорошо. Люблю исполнительных работников.

Малышев покинул кабинет, торопливо прошагал по узкому длинному коридору управления и вышел из подъезда. Машина стояла на месте, водитель сидел за рулем и действительно читал какую-то книгу.

— Интересно? — осведомился Малышев, садясь рядом с водителем.

— Так точно, товарищ майор, — сержант захлопнул книгу, бросил ее в бардачок. — Куда прикажете?

— На Мостовую, дом двадцать четыре. Надо с одним студентом познакомиться.

Водитель выехал на полубезлюдную улицу и по привычке включил сирену.

— Убери, — поморщился Малышев, — мы сейчас никого не преследуем.

— Слушаюсь, — сержант выключил сирену и прибавил скорость.

Но не успел шофер повернуть направо, как откуда-то прямо под колеса бросилась женщина.

— Дура! — закричал водитель и резко тормознул джип.

— Сворачивай! — заорал на него Малышев, — сворачивай.

— Куда? — растерялся водитель.

— Задавим бабу! — Малышев вцепился в руль и стал крутить его нас себя.

Женщина осталась жива, но джип врезался в бетонный столб.

— Вы, Олег Павлович, родились в рубашке, — сказала Малышеву хирург Травматологического института, куда его доставил и после аварии, — машина вдребезги, водитель погиб, а вы отделались легким сотрясением мозга и переломом руки. Чудеса да и только.

— Петра жалко, — вздохнул Малышев, — исполнительный был парнишка. Все детективы читал…

— Ничего не поделаешь, — развел руками хирург, — мы сделали для него все, на что способны… Судьбу не переборешь.

— Все, на что способны… да ни на что вы не способны, если такого молодого и сильного парня не смогли спасти, — раздраженно почти закричал Малышев.

— Обижаете, Олег Павлович, — хирург однако нисколько не обиделся, он привык выслушивать упреки от больных и на них не обижался. — В нашем институте специалисты высокого класса. Но наука еще не сумела преодолеть смерть. К сожалению. Да, кстати, я распорядился поместить вас в отдельную палату с телевизором и телефоном.

— Плевать я хотел на телевизор и телефон. Все это у меня и дома есть.

— Как можно! Вам необходимо пройти курс лечения в стационаре под наблюдением врачей.

— Нет, нет и нет! Домой! У меня есть знакомая медсестра, если нужны уколы — она проведет курс лечения. А если таблетки — я и без наблюдения поглотаю. Так что пишите рецепты, рекомендации, давайте справку и вызовете мне такси. Будьте добры, исполняйте.

— Простите, Олег Павлович, но мы не в милиции, а в больнице. И здесь я командую…

— Я сказал — домой! — рассердился Малышев.

— Я понимаю, вы пережили травму, вы в шоке… начал было уговаривать больного хирург, но Малышев так глянул на него, что он умолк на полуслове и после долгого молчания, тяжело вздохнув, согласился отпустить Малышева домой.

Дома Малышеву стало еще хуже, одолела тоска. Угнетала тишина. Мягкий диван превратился в пыточную камеру, на экран телевизора не поднимались глаза — все опротивело. Только телефон еще как-то разряжал гнетущую обстановку. Здоровой правой рукой он снимал трубку с аппарата и набирал первый всплывший в памяти номер. Но на другом конце, куда звонил Малышев, царило молчание. Вдруг Олег Павлович осознал, что набирает номер домашнего телефона Игоря Костикова.

— Черт! — выругался он вслух. — Зачем я ему звоню? — и отошел от аппарата.

Но через несколько минут не удержался и снова стал терзать телефонный диск. Надо узнать, получил Костиков информацию от капитана Красильникова или нет. Повод нашелся, следовательно, до Костикова просто необходимо дозвониться. Но только в шестом часу вечера он смог переговорить с Игорем. Узнав о том, что заказанная информация к Игорю поступила, он с гордостью похвалил своего подчиненного, потом вспомнил о том, что исчезла у Костикова родственница, поинтересовался:

— Ну, а бабуля твоя не нашлась?

— Все в порядке. Баба Дуся вернулась домой в целости и сохранности, — сообщил радостно Игорь.

— Это хорошо. А я, понимаешь, хотел со студентом встретиться… ну, с тем, из твоего списка, с Зубковым Александром. И, понимаешь, в аварию попал. Водителя жаль, такой парень! Эх, жизнь сволочная…

— А ты как? — встревожился Игорь.

— Жив, как слышишь. Сотрясение мозга, перелом левой руки… Все кости болят… Но это чепуха. Петра жалко. Так и стоит парень перед глазами.

— А почему ты не в больнице? — удивился Игорь.

— А что мне там делать? Голову забинтовали, гипс на руку наложили, уколов в зад насовали, рецепты на руки получил. Не могу я протирать казенные простыни да жрать халявные харчи.

— А кто тебе будет готовить?

— Как-нибудь перебьюсь. У меня ресторан под боком, буду заказывать обеды и ужины на дом.

Игорь обещал заскочить к нему, Малышев удивился: кто мог о нем вспомнить, друзей Малышев домой не приводил, он не любил показывать свою холостяцкую квартиру не потому, что она была не убрана, нет, за чистотой Олег Павлович следил, с пылью и грязью боролся, как с заклятым врагом. Просто ему не нравилось, когда гости удивлялись голым стенам и спартанской обстановкой квартиры. Единственное достояние — был «Панасоник» и книжный шкаф, заполненный до отказа литературой по уголовному праву и криминалистике.

Он открыл двери и в недоумении застыл на пороге.

— Войти можно, товарищ майор? — перед ним стояла женщина его мечты.

— Иришка? — Малышев почему-то заговорил шепотом. — Ты?

— Не ожидал? — она подарила ему ослепительную улыбку. — Не могла же я оставить больного без внимания. Ну что, так и будешь держать меня на лестничной площадке?

— Прости… Заходи, пожалуйста. У меня, конечно, как у любого холостяка, небольшой бардак, но я надеюсь на твою благосклонность и понимание. Ты не осудишь меня…

— Ни в коем случае, — шутливо ответила Ирина, — давай, показывай свою холостяцкую берлогу.

Берлога оказалась из трех комнат чешской планировки, с прекрасной лоджией, с видом на Волгу.

— А тут в общем-то неплохо. Просторно. И вид из окна великолепный. Женской руки явно не хватает. Вот здесь, — она указала на стену, — я бы повысила какую-нибудь картину. Левитана, например, или Куинджи.

— На подлинники пока нет средств, — улыбнулся Малышев, не отрывая взгляда от любимой женщины, — а копии я не люблю.

— Какая разница? — пожала плечами Ирина. — Если копия выполнена рукой на стоящего мастера, она, как и подлинник, радует глаз.

— Возможно. Я как-то не думал об этом.

— Кухню покажи.

Малышев молча указал рукой в сторону кухни. Его охватило такое волнение, что голос пропал, и все слова растерялись.

— О! — воскликнула Ирина, оглядев шкафы. — Тут можно три месяца жить, не заглядывая в магазины. Что тебе приготовить на ужин.

Олег Иванович стоял на пороге кухни, опираясь плечом о косяк и молча любовался хрупкой подвижной женщиной, ворвавшейся в его холостяцкую жизнь. Если бы не авария, она даже не взглянула бы в его сторону. А теперь снизошла до того, что собирается кормить его ужином! Вот она — превратность судьбы! Что, что ему теперь делать? Вот она — рядом, женщина, о которой он столько лет страдал, проводил бессонные ночи в мечтах о ней! Только работа спасала от глупостей, да еще каких! Одно время ему казалось, что вышибают клин клином. Не отвечает взаимностью одна женщина — надо найти другую! И находил. И не одну. Но душевного удовлетворения не находил. Ему опротивели случайные тайные встречи с женщинами, он замкнулся, отдалился от друзей, одно время пристрастился было к спиртному, но характер взял верх над слабостью. Больше всего он любил свою работу и менять ее на стакан водки — это не входило в его планы. Цель была поставлена четко и ясно: все для службы. Не получилось с личной жизнью — не надо. А тут вдруг случилась авария и она, Ирина, своим приходил в один момент сломала устоявшийся порядок.

«Лучше бы я умер, — с горечью подумал Малышев, — а Петька… Петьке — жить да жить, парень собирался поступать в юридический институт, у него была любимая девушка, осталась не совсем здоровая мать, о которой он нежно заботился…»

— Ты не ответил, Олежка, — Ирина уже по-хозяйски включила газовую горелку, — что приготовить на ужин?

— Не беспокойся, я не голоден…

— Не стесняйся, мне не составит труда сварганить ужин. Я вижу — тушенка есть, макароны. Хочешь макароны по-флотски? Игорю нравится, как я готовлю. Правда, теперь когда с нами живет баба Дуся, вся готовка на ней, она меня не подпускает к плите, боится остаться не у дел.

— Ирина… — Малышев трудно подбирал слова, — ты пришла меня пожалеть?

— Нет, — она налила воду в кастрюлю и поставила на огонь. — С чего вдруг такой вопрос? Мы с тобой давние друзья. При чем тут жалость? А если бы я оказалась на твоем месте? Представь себе такую ситуацию: я вся переломана, больна, лежу одна в пустой квартире, даже стакан воды некому подать… Неужели ты, узнав о случившемся со мной несчастье, не пришел и не помог мне?

— Я? Бегом прибежал бы…

— Вот сам и ответил на свой вопрос.

— Ирина, я оказался не в такой ситуации, какую ты нарисовала. И вполне стакан воды могу взять сам. Неужели я такой жалкий?

— Жалкий? — удивилась Ирина. — Не жалкий, ты просто обездоленный. Почему бы тебе не найти себе женщину? Сам знаешь, сколько на свете одиноких женщин. Возьми да осчастливь одну…

— Зачем этот разговор? Ты прекрасно знаешь мое к тебе отношение…

— Я знаю, — перебила его Ирина, бросая в закипевшую воду макароны, — ты мой друг.

— Нет, я тебе не друг, — неожиданно жестко ответил Малышев и, неловко повернувшись, задел о косяк больную руку, — о, черт!

— Что? — замерла в испуге Ирина. — Почему ты такой неосторожный?

— Это пустяки, — отмахнулся Малышев, — ты уходишь от разговора. Я не могу быть тебе другом.

— Почему? — Ирина уже понимала, о чем говорит Малышев, но делала вид, что смысл сказанного до ее сознания не дошел.

— Потому что я давно и безнадежно люблю тебя. И ты об этом прекрасно знаешь.

— Не надо об этом, Олежка, — Ирина нашла ключ и стала вскрывать банку с тушенкой.

— Надо, Ирочка, надо. Я больше скажу: помнишь, я когда-то предлагал тебе руку и сердце? Ты отвергла мое сердце, но о но никем не занято, ждет одну тебя.

— Я замужем, Олег, ты забыл?

— Не замужем ты, Ирочка, не замужем! Игорь никогда на тебе не женится, запомни.

Слова Олега сильно задели самолюбие Ирины. Она ничего не ответила, занимаясь приготовлением ужина. Молчал и Олег.

— Прости, родная, — сказал он после длительной паузы, — я сделал тебе больно. Я не хотел.

— А ты жестокий, Малышев. Знаешь, как ударить больнее, — она еле сдерживалась, чтобы не заплакать.

— Я не жестокий, — оправдывался Олег, как мальчишка, опустив глаза к полу. — Я люблю тебя. И готов жениться на тебе в любое время. Хоть сейчас. Знаешь, меня приказом по министерству переводят в Москву, — соврал он, потому что его в Москву не переводили, а только сделали предложение и, он обещал подумать. — Ты могла бы жить в столице.

— Меня вполне устраивает мой Тарасов!

— Значит отказ?

— Да.

— Ты подумай, я буду ждать сколько потребуется. Год, два, десять…

— Прости, Олег, не дождешься. Как говорит наша баба Дуся — насильно мил не будешь.

— Да что ты нашла в этом пижоне? — взорвался вдруг Малышев. — Что он из себя представляет? Квартиру ему родители предоставили, на работу его устроил друг его отца. А сам-то он что сделал? Ему все преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой! У него была блестящая возможность сделать карьеру, но для этого надо было приложить усилия, а Игорь — барин, как же! Он даже с тобой поступает…

— Замолчи! — вскрикнула Ирина. — Замолчи, уже спокойнее продолжила она. — Игорь такой — какой есть. И я его люблю таким. И мне другого не надо. А женится он на мне, или нет — мне безразлично. А тебя это вообще не касается. Лучше садись за стол и ешь макароны. Большего я для тебя сделать не могу.

Ирина вернулась домой расстроенная неприятным для нее разговором с Малышевым. Она отказалась от ужина и рано легла в постель. Поведение Ирины насторожило Игоря, но он не стал выяснять, чем оно вызвано. Захочет — сама все расскажет. Его в данный момент больше интересовала баба Дуся: та вся так и светилась переполнявшим ее счастьем и на вопрос внука, что случилось и где она провела ночь, старушка лукаво сощурила свои хитренькие глазки и таинственно прошептала:

— Потом, потом поговорим. Ты кушай, кушай, не отвлекайся, а то похудел весь с беготней.

Игорю ничего не оставалось, как проглотить быстрее пару зразов.

— Кофею налить? — услужливо спросила баба Дуся.

— Можно.

— Или чайку? Кофий на ночь вредно глотать.

— Хорошо, пусть будет чай.

— А есть еще компот. Сладенький, вкусный, как ты в детстве любил. Налить?

— Баба Дуся, — взмолился Игорь, — вы надо мной издеваетесь? Вы мне еще пепси, апельсинового сока и минералки предложите!

— Ну, раскипятился, — баба Дуся была невозмутима, — я хотела обслужить по высшему классу. Чтобы приятно было.

— У меня времени нет на всякие приятности. Если можно, принесите чашку кофе ко мне в кабинет, — он, раздраженный поведением своей родственницы, торопливо вышел из кухни.

— Какой психованный, — покачала баба Дуся седенькой головкой, — вот до чего всякие убийства могут довести сыщиков. Так и до инфаркта дойти можно.

Она аккуратно, чтобы не капнуть на стол, налила из кофейника крепко заваренный кофе, положила в хрустальную вазочку любимое печенье внука, поставила все на поднос и направилась в кабинет.

Игоря на месте не оказалось. Баба Дуся подождала немного, беспокоясь, что кофе остынет и не принесет наслаждения ее Горяшке, он любил только горячий кофе. Надо поторопить его, ведь им еще нужно многое обсудить.

— Так где же вы пропадали, милая беглянка? — спросил с порога внезапно появившийся Игорь.

— Пей свой кофий, пока не остыл.

— Не уходите от вопроса.

— А я тебе не подчиненная. Я уволилась из твоей конторы. И теперь меня никто не будет упрекать. Как хочу — так и поведу расследование. Сама управлюсь.

— Баб Дуся, это несерьезное заявление. Вас никто и не упрекает ни в чем, — Игорь отхлебнул глоток и похвалил старушку. — А вы молодец, хорошо научились готовить кофе.

— Не подлизывайся. Я этот кофий тыщу лет готовлю. Думаешь, коли я не жила в городе, так нам, деревенским, уже и кофий был недоступен? Это в городе его не хватало на всех, а у нас все прилавки были забиты в сельмаге. У нас Лелька-продавщица была большой пронырой. Так она как поедет на базу, так все самое дефицитное привозит. Как-то раз даже бананы привозила. Но бананы никто покупать не стал, они лежали, лежали, а потом их списали. Наши бабы сумками растащили заморский фрукт. Свиньи жрали охотно, это верно. А люди — нет.

— Вы чего мне зубы заговариваете? — рассмеялся Игорь. — Давайте быстро выкладывайте, чем вы занимались целую ночь.

— Не обязана. Меня твоя Иришка обидела…

— Она поняла свою ошибку, хотела даже прощение у вас попросить, но вы сбежали.

— Да? Так и было? Или ты сейчас придумал?

— Клянусь! — Игорь дурашливо поднял руку и застыл перед старушкой, словно приветствуя ее пионерские салюты.

— Ладно уж, прощаю я твою Иришку, — самодовольно улыбнулась баба Дуся, — коли так, то расскажу. Меня-то Иришка попрекнула, что я преступника отпустила на все четыре стороны, вот я и решила исправить промах.

— Какого преступника? Вы знаете, кто убийца? — загорячился Игорь.

— Да нет, милок, еще не знаю. Пока. Но скоро буду знать.

— А кого же вы тогда отпустили?

— Да Шмагина. Того, хроменького парнишку. Он у цыгана прятался. А прятался отчего, знаешь? Мать у него алкоголичка. Отец — тоже дурак. Семейка еще та! Да ты его мамашу видел. Помнишь, когда мы по адресу вместе с Олежкой ездили, а нам двери открыла баба. Она еще такая вся… ну, неприятная. Пьяные люди — они всегда неприятные, а эта — вообще какая-то… и слов не найду приличных длят нее. Это из-за мамаши парню срок припаяли. Хорошо, что условно, а то бы парился на нарах два годика из-за каких-то несчастных кур.

— Что еще за куры всплыли?

— Да не всплыли. Там, ну на острове, где работает глава семейства, спортивный лагерь. И привезли туда кур, чтобы спортсменов кормить. Завезли на три дня. Вот мамаша Володина со своей подружкой, та тоже алкоголичка, и стибрили этих кур. И ночью на лодке увезли на другой остров. По дешевке толкнули, водки набрали, напились и спать улеглись. А на рассвете Володя взял эту лодку и поплыл рыбачить. Тут утром повара хватились — а кур нет, кормить спортсменов нечем. Стали по всему лагерю искать. Пусто. И Володя к сроку обыска подоспел с рыбой-то. Кто-то додумался в лодке посмотреть, все-таки два ящика, не могли они улететь. И тут обнаружилась одна ляжка где-то под лавкой. Видать, эти шалавы в темноте уронили да и не заметили. Вот вину и свалили на Володю, а тот — ни сном, ни духом. А мамаша-то потом уже, опасаясь суда, призналась Володе, что дело ее рук. А сыну жалко стало, так и не заявил на нее в милицию.

— А вам вся эта история откуда известна?

— Дак ежели… Иришка же… она обвинила меня. Я и разыскала снова парнишку.

— И вы не побоялись в незнакомом городе ночью искать парня? — изумился Игорь. — Да вы полоумная? Да вас могли убить…

— Ну, ну! Еще скажи — изнасиловать, — рассмеялась баба Дуся.

— Все могло случиться. Машина могла вас сбить… Мой старинный дружок, между прочим, еще молодой, а попал в аварию, просто случайно жив остался. Кстати, я обращался в милицию по поводу вашего исчезновения. Хотели всероссийский розыск объявить.

— Нечего из-за меня людей баламутить. Я занималась делом. И до студента мы со Шмагиным добрались.

— До какого еще студента?

— А до того, у которого брат ходит в больших начальниках. Перетрусил студентик. Ключик-то именно студент вытащил у Шмагина из кармана. Только ему не ключ нужен был, то есть ключ, конечно, да не этот. У Володи ключ на связке был от профессорского гаража.

— Я что-то не врублюсь, баба Дуся, объясните яснее: тот ключ, не тот ключ, профессор… гараж. А главная мысль в чем?

— Дак в этом и есть главная мысль.

— Непонятно.

— Слушай сюда, Горяшка! — горячилась баба Дуся. — Иринка думает, что убийца Шмагин Володя, так? Из-за чего вчера она на меня наехала. Из-за того, что я Шмагину ну верю, я знаю точно, что не он убил. Понятно?

— Это понятно. Дальше.

— Дальше — еще проще. У Шмагина Олегова ключа не оказалось. Теперь мы с Володей точно знаем, что связку ключей из куртки Володи вытащил студент, он сам признался. И это понятно? — она пытливо всматривалась в глаза Игоря.

Он кивнул утвердительно.

— Идем дальше. Студенту этому, как его, ага, Зубкову ключ Олежкин был ни к чему. Ему нужен был ключ от гаража профессора, соседа Володи Шмагина. Володя ремонтировал у профессора машину. Он еще как-то воровским именем автомобиль назвал.

— Воровским? — Игорь вскинул вверх густые брови. — Как это?

— Не помню, — откровенно призналась баба Дуся. — Там еще слово такое было — вымогатели…

— Боевая машина вымогателей? Так? — воскликнул со смехом Игорь.

— Вот-вот!

— Все ясно. «БМВ!» А что дальше?

— А дальше — студент эту связку ключей отдал одному мужику, которого мы так и не нашли. Тому, для которого он и украл ключ от гаража профессора.

— Еще не легче, — вздохнул Игорь. — Вы всю ночь гонялись за ключом, а результат — ноль!

— Почему ноль? — обиделась баба Дуся. — Мы проследили путь ключа и знаем, у кого он теперь находится.

— Что мы знаем? Какой-то мужик. А если все не так? Если она, убитая, сама двери открыла убийце? И ключ, за которым вы гонялись, не играет никакой роли?

— Играет, — убежденно заявила баба Дуся.

— Объясните.

— Слушай сюда. Ты глазок в двери видел? Я видела. Убитая обязательно по смотрела бы в глазок. Чужому она бы не открыла. Это раз. Потом. Ты сам нарисовал, как лежала убитая. Она лежала так, будто ее стукнули из кухни. Хочешь, давай проведем… как его… этот сперемет.

— Эксперимент.

— Ага, его, внучек.

— Как?

— А ты иди на кухню и там походи, а я тебе навстречу буду идти. А ты меня и шандарахни, — она увидела округлившиеся от испуга глаза внука и успокоила. — Да ты чуток стукни, так понарошку. А я упаду. Мне иначе и падать нельзя. Только в такой позе, как убитая лежала. А что делал убийца на кухне без хозяйки?

— Ясно что. Искал орудие убийства.

— Верно! Значит он решил убить женщину не тогда, когда пришел в квартиру, а потом… Вот! Убийца пришел за деньгами. Он думал, что хозяйки дома нет. Он искал деньги. Нашел. А хозяйки дома и правда не было.

— Почему вы решили?

— Да потому! Сам говорил, что лежала она в сапогах!

— Ну и что?

— Как что! Это только ты у нас барин, свои ботинки как с утра наденешь, так и снимаешь, только когда в душ захочется. А порядочные люди свой труд берегут, они полы сапожищами не пачкают и не царапают. Они разуваются у порога, надевают домашние тапочки, вот как на мне, посмотри!

Игорь, кусая губы от раздирающего смеха, невольно уставил взгляд на домашние тапочки старушки.

— При чем тут сапоги? Или тапочки?

— А при том, что женщина пришла и захватила преступника в квартире. Она его, наверное, застала с деньгами в руках. Он мог убежать. Но убитая его знала и потому ему пришлось убить ее. Потому он и побежал на кухню. А она за ним. Вот как дело было!

— Ну, баба Дуся, ты прямо лейтенант Коломбо! — восхитился Игорь. — Молодец!

— Это который в телевизоре в коротком плащишке бегает? И все про свою жену хвастает, которую никто не видел?

— Именно!

— Что ж, — согласилась баба Дуся. — Умный мужик. Только все это враки. В кине редко когда правда бывает. Вот у нас — дело другое. Ключ найдем — найдем и убийцу.

— Возможно, вы правы, — задумался Игорь. — Но где искать этот проклятый ключ!

— Как где? — встрепенулась баба Дуся. — У гаража того профессора, где стоит машина вымогателей?

— Да не вымогателей, — Игорь устало потер глаза. — Это марка «БМВ». А остряки придумали расшифровку — боевая машина вымогателей. Потому что на таких машинах любят кататься крутые парни. Чаще всего — это преступники.

— Ну, неважно, — отмахнулась от объяснений старушка, — главное, надо последить за гаражом. Не три глаза, Горяша, спать нам некогда. Надо идти на слежку.

— Не спать ночь? Я не выдержу, — дурашливо захныкал Игорь.

— Коли ты сыщиком назвался, — весело хлопнула его по плечу баба Дуся, — так пошли. Мы этого субчика тепленьким возьмем.

— А если профессор уже знает о пропаже ключа?

— Не знает. Его нет в городе.

Они решили, что направятся на слежку не раньше полуночи, поскольку до двенадцати ночи все равно никто не пойдет на кражу. Во всяком случае Игорю необходимо немного поспать, чтобы со свежими силами встретиться с преступником. Он пошел в спальню, но отдохнуть ему так и не пришлось.

Ирина, уткнувшись лицом в подушку, тихо рыдала. Ее худенькие плечи беззащитно вздрагивали, словно под ударами плети.

— Котенок, что случилось? — Игорь присел рядом и обнял ее за плечи, — почему слезы?

Ирина зарыдала громче и только ласковые поцелуи любимого остановили рыдания.

— Рассказывай. Что случилось? Ты была у Малого? — она молча кивнула. — И что? Неужели он тебя чем обидел?

Ирина не стала ничего скрывать и слово в слово передала весь разговор с Малышевым.

— Подонок, — сквозь зубы процедил Игорь. — Я с ним разберусь. Пусть он даст мне объяснения, почему он так по-хамски поступил с тобой. Тоже мне, друг называется.

— Не надо, Игорек, ты только себя унизишь…

— Ничуть. Я бы считал себя униженным и оскорбленным, если бы проглотил нанесенную тебе обиду и промолчал. Ты, котенок, успокойся, отдыхай, а у меня еще дела. Тебе чайку принести? Я сам согрею для тебя чайник и заварю вкусный чай… Знаешь, я пришел к выводу… словом, это не из-за Малышева, я уже давно решил… Возможно, теперь и не стоит заводить об этом разговор, но когда-то нужно сказать.

— О чем ты?

— О свадьбе.

— Ты решил на мне жениться? — Ирина печально улыбнулась. — Нет, Игорек, я уже расхотела идти в ЗАГС.

— Это в тебе говорит обида, — он вздохнул и поднялся. — Ладно, мы еще обсудим эту проблему. Так тебе чаю принести?

— Спасибо, Игорек. Я сама… но пока не хочется.

— Хорошо. Постарайся успокоиться и уснуть. Все наладится, милая, — он тихо вышел из спальни, кипя злобой и желая сию же минуту объясниться с человеком, которого он считал своим другом.

— Баба Дуся, — обратился Игорь к старушке, — наш план остается в силе. Только мне нужно еще кое-какие проблемы уладить. Присмотрите за Ириной, ей очень плохо. Я скоро вернусь, — он быстро надел плащ и выскочил на лестничную площадку.

Он яростно нажимал на кнопку звонка, ему даже показалось, что звонок не работает, но тут щелкнул замок и распахнулась дверь.

— Чего надо? — Малышев вгляделся в лицо друга и отступил на шаг. — Ты, пижон? Заходи. Прискакал… Иринка передала наш разговор? Правильно я понял?

— Совершенно верно. У моей жены от меня секретов нет.

— Да какая она тебе жена, — вяло махнул здоровой рукой Малышев. — Почему ты на ней не женишься? Не хочешь на ней жениться — отойди в сторону. Я на ней женюсь.

— Она тебя не любит.

— Полюбит. Я все для этого сделаю.

— Попробуй. Мешать не стану, — Игорь заиграл желваками скул.

— Какие гарантии? — быстро спросил Малышев.

— А вот какие, — Игорь сделал выпад правой рукой и нанес точный сокрушительный удар в подбородок.

Малышев отлетел к стене, стукнулся головой и рухнул на пол.

— Скажи спасибо, что я сегодня добрый. Больных бью только раз и то не в полную силу. И запомни — Ирины тебе никогда не достать. И не пытайся соблазнять ее ни Москвой, ни своей карьерой, понял? Будь порядочным мужиком, не жди, чтобы я тебе еще раз морду набил…

— Ты за это поплатишься, пижон, — Малышев сплюнул кровь прямо на пол. — Я как-никак, заместитель начальника отдела…

— Знаю, знаю, ты большое начальство в городе, гроза преступного мира, у тебя сила и власть в руках. Все знаю. Но если уж ты — представитель власти — позволяешь себе подлость по отношению к друзьям, то что ты можешь сделать незнакомому человеку? Какую неизмеримо большую подлость! Прости за банальность, но как можно тебе доверять? А ведь ты еще и депутат областного совета. Люди тебе поверили, они избрали тебя в надежде, что ты будешь их защитником, они ждут, что ты наведешь порядок в городе, избавишь их от страха перед бандитами и всякой шпаной. Эх, Малой! Не думал я, что наша последняя встреча будет столь мрачной и печальной.

— Не ораторствуй, — зло проговорил Малышев, — ты завидуешь мне, у тебя, кроме Ирины, ничего нет…

— Зря тратил я на тебя свое красноречие, — вздохнул Игорь. — Ты так ничего и не понял, майор. А жаль.

— Чего тебе жаль?

— Друг у меня умер. Вот это ж аль. Был друг, а теперь не стало. А ты — живи, Малой, живи, пока живется, — Игорь вышел из квартиры майора даже не удосужившись прикрыть за собой входную дверь.

Уже сидя за рулем, Игорь выстраивал обвинительную речь, ту, которую должен был произнести перед Малышевым.

— Дурак, — рассмеялся он вслух, — какой же я дурак! Не так надо было с ним поступать. Он же, пакостник раззвонит всем, что я к больному ворвался, покалечил. Да черт с ним! Это дело его совести.

Дома баба Дуся вся изнервничалась. «Ну, что это за сыщик такой! Надо ехать на слежку, а главный сыщик умотал куда-то, ищи его теперь. Пока он где-то пропадал, может преступник уже сделал свое черное дело в гараже. Поди, машину вымогателей собирается угнать. Конечно, если на такой машине бандиты раскатывают, то, наверное, она дорого стоит. Знает, подлец, что воровать. Ишь, на что нацелился, — возмущалась баба Дуся, нетерпеливо бегая по квартире. А тут еще за Иришкой приказано приглядывать. А чего за ней приглядывать? Ну, расстроенная чем-то, так что с того? В жизни много чего такого случается, а как же без слез? Бабы — они только с виду такие стойкие, а обидеть их ничего не стоит. Иришку, поди, тоже кто-то взял да и обидел. Но ведь от обиды не умирают. Все проходит, на каждую обиду слезы лить — так никаких нервов не хватит».

Стукнула входная дверь и баба Дуся бегом побежала навстречу Игорю.

— Как Ирина?

— А что с ней случилось? — вопросом на вопрос ответила она Игорю. — Спит как младенец. А мы? Когда отправимся?

— Я поеду один. Вы мне только разъясните куда ехать.

— Я не умею объяснять. Не знаю я вашего города. У себя в деревне я бы тебе все разобъяснила. А здеся — не умею. Придется тебе, милок, брать меня с собой. Да и вообще, это моя работа. Или ты меня уволил, Горяшка? — баба Дуся хитровато прищурилась. — Я-то на зарплату рассчитываю. На законно заработанные денежки. А может у тебя как на заводе: работать — работай, а как зарплату получать — так шиш?

— Баб Дуся, как вы можете сомневаться? В моем агентстве будет все честно — каждому по труду.

— Так-то оно лучше. Да ты не стой столбом, собирай все, что надо и поехали на разведку. Фонарик и веревки не забудь.

— А веревки зачем? — недоумевал Игорь.

— Как зачем? Преступников связывать.

— Ну, бабуся, у тебя фантазия! С тобой не загрустишь. Итак, поехали!

Ждать пришлось долго. Игорь даже не курил, боялся, что табачный дым помешает наблюдению, да и бабе Дусе неприятно будет сидеть, окутанной облаком дыма. Старушка от нетерпения вся извертелась и все приговаривала невидимого преступника:

— Ну, паразит, не тяни время, появись быстрее, сколько можно тебя ждать?

— Он, между прочим, вполне мог уже забраться в гараж и сделать все, что ему нужно, — недовольно заговорил Игорь. — У него было время. Я как-то не подумал об этом, заслушался вас…

— Мог, это правда, — согласилась баба Дуся, — но я так думаю: если он и в самом деле убивец, то не станет торопиться. Это каким надо быть супостатом, чтобы ничего не бояться. Женщину прикончил — деньги забрал. Убивать — это же страшно! Он должен сейчас прятаться, ведь знает, сатана, что его ищут, вот и затаился. А сидеть долго нельзя! Коли задумал в гараж лезть — так теперь самое время. Иначе будет поздно. Может профессор вернуться домой, хватиться ключа. А его нет! Он и поднимет шум. Так что, выходит, ему в самый раз этой ночью надо прийти, — баба Дуся расстегнула свое старенькое платьишко и полезла в карман платья за кисетом с нюхательным табаком.

— Нельзя, — строго сказал Игорь.

— Дак тяжело сидеть бесконечно. Я понюхаю табачку — и спать расхочется.

— Вы чихать станете. Это может отпугнуть преступника… если он, конечно, появится.

— Верно, Горяша. Ладно уж, потерплю. А явиться ему обязательно сегодня нужно.

Игорь посмотрел на часы — без десяти три. Решил довести дело до конца: ждать до пяти утра. Потом уже никто не осмелится идти ни на какое дело.

— Баба Дуся, вы оставайтесь в машине, а я зайду с другой стороны. Если увидите кого — дайте мне знать.

— Как?

— Ну… заквакайте. Как лягушка…

— Горяша, ты совсем ум потерял? — возмутилась баба Дуся. — Какие-такие лягушки в ноябре будут на городском асфальте квакать? Это тебе не лето и здесь тебе не болото.

— Ну… придумайте сами.

— Ладно, иди. Я кошкой замяукаю. Кошки в городе в любое время года шастают.

Игорь осторожно вылез из машины, не захлопнув дверцы, тихо растворился в темноте. В открытую дверцу задувал ветер, и в машине стало холодно. Баба Дуся плотнее запахнула пальто, надвинула на самые уши Иринину меховую шапку и стала внимательно вглядываться в темноту. Гаража она не видела, но точно знала, в каком направлении смотреть. Она настолько напряглась, что в глазах появилась резь. Достав из кармана чистенький носовой платок, она протерла глаза и снова устремила взгляд в темноту.

«Ох, нелегкая жизнь у сыщика, — думала она, — сиди вот в темноте, в холоде и голоде, следи за тем, чего и не видишь вовсе».

Он а устал а, на несколько минут расслабилась, откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Надо чуток отдохнуть. Не молоденькая, уже вторую ночь подряд без дремы и сна проводить. Игорь — молодой и сильный, а тоже вымотался, устал, глаза ввалились, будто две недели куска хлеба не ел.

Внезапно ее всю так и подбросило на сиденье. Она услышала явственно голоса откуда-то со стороны гаража:

— Не боись, братан. В такую холодрыгу никто нас не ждет. Сработаем чисто.

— Я захватил на всякий случай канистру с бензином.

— Молодец, правильно догадался.

Баба Дуся замерла от страха: пришел-таки паршивец! Да не один… Что же делать? Кричать кошкой или Горяшка и сам их засек?

На всякий случай она выскользнула из машины, отошла от нее на несколько метров и, присев к асфальту, вдруг завизжала, словно ее режут.

— Что это? — растерялись бандиты.

— Не знаю. Бежим?

— Постой. Разобраться надо.

Баба Дуся поняла свою оплошность и начала старательно жалобно мяукать.

— Тьфу, проклятые! — выругался один из взломщиков. — Ну и нагнали страху. Кошки!

— Я думал — баба кричит.

— Найди каменюку. Сейчас мы шарахнем по кошке, а то она своим визгом всю округу перебудит.

— Да где тут в темноте найдешь камень? Ты лучше быстрей замок открывай.

Через мгновение заскрежетал ключ в замке.

— Хозяин хренов — этот профессор. Замок не может смазать, — проворчал один из них.

— Много ты хочешь, — хихикнул другой.

Послышался скрип открываемых ворот и все стихло.

Баба Дуся, затаив дыхание, вслушивалась в звуки, доносившиеся со стороны гаража. Чтобы не упустить важного момента поимки бандитов, она подобралась поближе, потом еще ближе и так достигла места, откуда ей было слышно даже дыхание взломщиков.

— Ну, заходи, чего тянешь, — заговорил резким голосом один из взломщиков.

— Секунду, братан… фонарик застрял, никак не вытащу, — говоривший завозился, очевидно, вытаскивая откуда-то фонарь.

Вдруг яркий узкий луч света прорезал тьму, и баба Дуся увидела в проеме гаража часть машины.

Двое вошли одновременно, даже не потрудившись осмотреться вокруг.

— На фонарь, — сказал один густым голосом. — Я проверю, есть ли бензин в баке.

— Авто исправно?

— Вовчик все отрегулировал хорошо. Он хотел подзаработать.

— Надо бы с ним поделиться, парень сделал работу…

— Дурак, — выругался обладатель густого голоса, усаживаясь в машину, — он же не на нас работал.

Баба Дуся испугалась, что преступники сейчас уедут, а Горяшка все медлит, не принимает никаких действий. Или он не услышал ее сигнала? И она снова жалобно мяукнула.

— Черт бы побрал этих кошек, — зашипел сидящий за рулем взломщик. — Генка, найди какую-нибудь железяку, шугани их отсюда.

— Не отвлекайся, заводи мотор.

— Подожди, дай разобраться. Тут какая-то штуковина приляпана, ключ засунуть некуда.

— А ну вылазь. Я сейчас без ключа обойдусь.

Один вылез из машины, другой уселся на его место и сказал:

— Держи фонарь и свети вот сюда.

В это время вдруг захлопнулась одна половина гаражных ворот. Бандит, светивший своему напарнику, вдруг рванул от машины и мгновенно выскочил из гаража. Баба Дуся, увидев прыжок преступника, кинулась ему под ноги, он споткнулся, упал, но тут же вскочил на ноги и рысью бросился в темноту прямо в сторону их «Жигулей», баба Дуся, кряхтя и прихрамывая, поднялась с асфальта, — ушиб, окаянный, старуху, — побежала за ним. Но напрасно. Преступник исчез, будто растворился в воздухе. Она постояла в раздумье и побежала назад к гаражу на помощь Игорю.

— Поймал-таки! — возликовала она, глядя на запыхавшегося Игоря. — Вяжи его, супостата, а то убегет.

— Не убегет, — Игорь крепко держал за вывернутую за спину руку преступника.

— Все-таки надо связать его.

— Обойдемся, — он двинул кулаком в шею бандита, — давай на выход, сволочь! — и обратился к бабе Дусе. — Там ключ торчит в замке. Сможете закрыть ворота?

— Попробую, — баба Дуся захлопнула вторую створку ворот и ключ легко повернулся в скважине.

— И чего это они хаяли хозяина? — удивилась она. — Замок хорошо закрывается.

— Ключи не потеряйте, — крикнул ей Игорь, уводя задержанного к машине.

— Другой-то убег, — сокрушалась старушка, — где теперь его будем ловить? — баба Дуся чувствовала себя победительницей. — А все ты… провозился, протянул время. Или моего сигнала не слышал?

— Да слышал я, — неохотно ответил Игорь, досадуя на старушку. — Я же не рассчитывал на его реакцию…

— Мне тоже не повезло, — утешила Игоря баба Дуся и оглянулась на сидящего на заднем сиденье пленника, закованного в наручники, — он прыгнул через меня, как козел через бревно, убил мне ногу. Зато, глянь, какого ягненка заарканили. Дрожит, знает, что напакостил, паршивец, — она никак от пережитого не могла успокоиться. — Куда его направим? В милицию?

— Сначала допросим. Узнаем, кто был второй, а там видно будет.

— Ха! — осклабился вдруг задержанный. — Так я вам и сказал!

— Скажешь, — уверенно заявил Игорь, — жить захочешь, все скажешь, — и тронул машину с места.

Допрос проводили в железном гараже, куда загнали «Жигули». Игорь собирался купить хороший кирпичный гараж с погребом, но финансовые возможности пока были не столь велики, чтобы делать большие покупки. Железный гараж он взял в аренду у соседа-пенсионера на неопределенный срок и пользовался им на законном основании. Потому и допрос решил провести здесь, далеко от дома, случайных криков не будет слышно.

— Колись, малыш, колись, — уговаривал он молодого щупленького паренька, — в противном случае тебе крышка.

— Ничего я не скажу, — парень упорствовал, он был уверен, что этот элегантный господин с аккуратной черной бородкой, важно расхаживающий по тесному гаражу, и есть хозяин, которого они с приятелем хотели ограбить.

— Скажешь. Прежде всего ты мне скажешь, какой ключ в этой связке, — он взял у бабы Дуси ключи, — принадлежит Олегу Ельцову.

— А я знаю? — буркнул задержанный. — Я и Олега никакого не знаю.

— Тогда откуда у тебя его ключ?

— Какой? Никакого ключа я не знаю. Один только знаю, от вашего гаража…

— От моего, — усмехнулся Игорь.

— Ну да! Вы же профессор…

— Я не профессор. Я частный детектив. Расследую убийство гражданки Ельцовой. И если ты сейчас же не расскажешь мне всю правду, то сидеть за убийство придется тебе. Умышленное убийство из корыстных побуждений наказывается лишением свободы на срок от восьми до двадцати лет. Статья сто пятая, пункт первый. Тебе ясно?

Парень шмыгнул носом:

— Пугаешь. Ни за что так много не дадут. Подумаешь — гараж вскрыли. Ну и что? Мы же ничего не взяли.

— Ошибаешься. Тебя будут судить за убийство гражданки Ельцовой.

— Да кто она такая? — возмутился парень. — Браслеты сними с меня. Курить охота.

— Потом. Все потом. Гражданка Ельцова была убита в ночь с двенадцатого на тринадцатое ноября. Ты можешь доказать, что ты ее не убивал? Что ты делал и где был в это время? — наседал Игорь на растерявшегося задержанного.

— Да я не помню… Это с воскресенья на понедельник?

— Именно.

— Дома был.

— Один?

— Один. Телек смотрел…

— Кто может подтвердить? — быстро спросил Игорь.

— Кто… Никого не было дома. Отец с матерью только в шесть утра вернулись из района. За картошкой ездили…

— Кто же об эту пору картошку запасает? — удивилась баба Дуся. — Ее надо было запасать еще месяц назад.

— Раньше не на чем было везти. А тут брат устроился в автохозяйство, и ему разрешили взять автобус на воскресенье. Он за бензин, конечно, свои деньги заплатил.

— Баба Дуся, — рассердился Игорь. — Не мешайте вести дознание.

— Дознавайся, я ни сколечки не мешаю. Я лягу, пожалуй, у меня все косточки ноют. Да и ногу мне супостат проклятый зашиб.

— Итак, — продолжал Игорь. — Алиби у тебя на этот час нет. А ключ от гаража, куда вы с приятелем проникли под моим наблюдением, находился и сейчас находится на колечке вместе с другими ключами. Тебе известно, кому принадлежат ключи?

— Вовке Шмагину, — выдавил из себя против собственной воли задержанный.

— Правильно. Покажи, какой от гаража, — он протянул связку парню.

— Вот этот, — парень указал на более крупный ключ с двумя глубокими бороздками.

— А вот эти три чьи?

— Вовкины… наверно.

— Два — Вовкины. Один — от квартиры Ельцовой. Утром узнаем — какой из них.

— Но я-то тут при чем?

— При чем. Сейчас догадаешься. Отвечай быстро: кто был твоим напарником?

— Я этого не скажу, — заупрямился задержанный.

— Знаешь ли ты, дурак, что сам себе вешаешь срок? — спокойно зашагал Игорь в глубь гаража. — Одним из этих ключей была открыта квартира Ельцовой. Кто мог ее открыть? И убить женщину? Только тот, у кого был ключ. А ключ — вот в этой связке. Значит, этот был ты или твой напарник. Раньше некому.

Парень молчал.

— Давай сделаем так, — Игорь устал и хотел спать, но не мог бросить дело, не доведенное до конца, — я отвезу тебя в отдел особо опасных преступлений, сдам ребятам под расписку. Я бить не хочу ни тебя, ни кого — другого. Мне вообще это делать противно. Залезай в машину.

— Подождите, этот что, все про убийство — серьезно?

— Я в детские игры не играю. И больше с тобой возиться не хочу. Это не моя работа.

— Но… но я не убивал! Я даже не знаю, кто такая Ельцова!

— В отделе ребята с тобой побеседуют и разберутся. Напарника зря прикрываешь. Если не ты, то кто еще? У кого ты взял ключи?

— Да я их и в глаза не видел. Я их и в руки не брал. Толян и гараж открывал. Ему Зубок достал, так он мне объяснил.

— Зубок — это Александр Зубков?

— Он самый.

— Он ваш друг?

— Нет. Зубок достает через Толяна для своего брата дурь.

— Наркотик и?

— Ну… а что еще?

— Ясно. А кто этот Толян? Где живет?

— Да где хочет. Он сам из Питера. Здесь у него есть родственники. Но он с ними редко видится. Он к невесте своей приезжает.

— А кто его невеста?

— Моя соседка. Она работает в аптечном управлении, вот через нее Толян и достает дурь. Но у него и другие каналы есть.

— Где его можно найти?

— Пишите. Я многих знаю ребят. У любого из них он может спрятаться. Или в гостинице «Альпийский». У него там постоянно забронирована комната.

— А как его фамилия?

— Не знаю. Все его зовут просто Толян.

Все большим доверием проникался Костиков к удивительным способностям деревенской неграмотной старушки. Кто бы мог подумать, что преступники решатся именно этой ночью угнать из гаража профессора машину? А она все просчитала, до всего додумалась и настояла на своем. Честно говоря, Игорю не хотелось куда-то в неизвестность мчаться ночью, сидеть за гаражом и трястись от холода, гадать сбудутся и ли нет предсказания помешавшейся на расследованиях старушки. Он абсолютно не верил в ее затею. И оказался не прав. А ведь у него было желание послать все ее затеи к дьяволу и улечься спать. И только фанатический блеск в глазах бабы Дуси заставил Игоря пойти у нее на поводу.

Вернулись они домой около шести утра и сразу были осыпаны целым градом упреков. Ирина возмущалась: как можно где-то пропадать всю ночь, когда ей было так плохо! А если бы с ней случился сердечный приступ? Кто бы вызвал врача?

— Но инфаркта не случилось? Прости, котенок, у нас были дела. Мы поймали преступника.

— Убийцу!? — не поверила Ирина. — Шутите.

— Мы не шутим, — выступила вперед баба Дуся, — до убийцы еще не добрались, но его напарника сцапали. Погоди, еще и до убийцы доберемся, это я всем обещаю.

Ирина сразу сменила гневный тон на просительный:

— Расскажите, как вы его поймали?

— Все, все узнаешь, дорогая, — Игорь зевнул и направился спать.

— Баба Дуся, а вы тоже хотите спать?

— Я? Нет. Правда, уже две ночи не сомкнула глаз, но это ничего. Высплюсь на том свете. Счас я тебе все обскажу. Ты чайку поставь на плиту, а я пока под душем постою, погреюсь немножко. Душ очень успокаивает нервы! А мне пришлось попсиховать изрядно.

После душа баба Дуся сидела за столом, сложив руки, как школьница на уроке, а Ирина ухаживала за ней, как за дорогой гостьей: то печенье ей подвинет поближе, то апельсинчик очистит.

— Да не суетись ты, Иришка, что я — королева английская. Я и без этого все тебе расскажу.

Ирина слушала и во все глаза смотрела на старушку. Ей было и радостно за Игоря и бабу Дусю, и в то же время она им завидовала. Вот люди — они чего-то добились, поймали преступника, уже имеют представление — кто убийца. Да, они это дело раскрутят. А она, Ирина, сунулась один раз, хотела помочь разыскать Шмагина, но сама попала в переплет, и ее пришлось вытаскивать именно бабе Дусе. Она такая никчемная… Даже старуха ее обскакала.

А баба Дуся упивалась рассказом о ночном происшествии и не заметила, что выпила четыре чашки чая и смела целую вазочку любимого Горяшкиного печенья, чего раньше себе такого не позволяла. Когда же заметила, что ваза оказалась пустой, она сконфузилась и замолчала.

— Продолжайте, баба Дуся, рассказывайте.

— Да за этой болтовней я все печенье слопала. Теперь всю свою диету поломала.

— Но вы ничем не больны, вам ни к чему соблюдать диету.

— Ты хочешь, чтобы я растолстела?

— Вам это не грозит, — улыбнулась Ирина. — Что же было дальше?

— Дальше — не знаю. Мальчишку этого Горяшка отвез в милицию. Я сидела в машине, мне мой начальник, — баба Дуся подняла вверх указательный палец, — запретил сопровождать их в кабинет к следователю. А потом домой приехали, вот и все.

В этот момент в кабинете Игоря затрезвонил телефон. Ирина заторопилась снять трубку с аппарата:

— Квартира частного детектива Костикова.

— Иришка? Привет, — раздался в трубке голос Малышева.

— Это ты? Зачем ты звонишь? — возмутилась Ирина. — После твоего хамского поведения…

— Я хотел переговорить с пижоном. Это во-первых. А во-вторых, я приношу тебе глубокие извинения, если я тебя нечаянно обидел. Прости, Иришка. Ты прости старого холостяка. На меня так авария подействовала. Ты должна понять меня.

— Ладно, — холодно отозвалась Ирина, — но Игорь спит. Он устал. Всю ночь работал.

— Вот об этом я и хочу с ним переговорить. Мне капитан Красильников доложил о том, что пижон доставил в отделение убийцу Ельцовой…

— Олег, это не так, — перебила его Ирина. — Игорь поймал не убийцу, а его напарника по грабежу гаража. Просто этот парень должен знать убийцу. Я уже все знаю!

— Ошибка, дорогая. Именно убийцу он и поймал. Капитан Красильников полностью расколол его. У меня на столе лежит его письменное признание.

— Это не так, — заволновалась Ирина. — Ваш капитан наверняка силой вытащил из парня признание в том, чего он не совершал!

— А ты чего так волнуешься? Разберемся. Я через часок поеду в управление, допрошу задержанного сам.

— Ты точно разберешься? Прошу тебя, Олег, разберись во всем. Я точно знаю — он к убийству не имеет никакого отношения.

— Так ты Игоря не позовешь?

— Нет, ему нужен отдых.

— Жаль.

Телефонный звонок выбил Ирину из равновесия. Она занервничала, хотела сразу разбудить Игоря, вошла в спальню посмотрела на спящее лицо дорогого человека, осунувшееся побледневшее, с мелкими капельками пота на лбу, присела и осторожно, чтобы не разбудить его, поцеловала.

Игорь не проснулся. Он видел во сне убийцу с окровавленным топором в руке.

Олег Малышев был раздосадован. Ему очень хотелось позлить Игоря, для этого он основательно приготовился. Когда капитан Красильников, дежуривший ночью по отделу, сообщил ему, что частный детектив Игорь Костиков задержал взломщика гаража и доставил его в управление, Малышев тут же приказал выбить из задержанного чистосердечное добровольное признание в убийстве Ельцовой. Капитан Красильников сначала был в недоумении от приказа начальника и постарался доказать ему, что задержанный Геннадий Стасов никакой не убийца и Костиков на него вышел по чистой случайности, да к тому же еще неизвестно, находится ли ключ от квартиры убитой в обнаруженной связке, принадлежащей некоему Шмагину. Необходимо найти Шмагина и выяснить, есть ли такой ключ, потом нужно проверить, подходит ли он к замку той квартиры. И, кроме того, Игорь Костиков заявил, что предполагаемый убийца сбежал, его еще нужно обнаружить. И оставил ориентировку, в каких местах искать сбежавшего…

— Не глупи, — остановил Красильникова Малышев, — ты, капитан разве не понимаешь, что Костиков в сыскном деле — ни ухом, ни рылом? Делай, что я тебе говорю. Неужели ты не беспокоишься за рост раскрываемых преступлений? Короче, чтобы к семи утра у меня дома на столе лежало признание убийцы. Ясно?

Капитану Красильникову было все ясно. Начальник отдела — пенсионер с расшатанным здоровьем, ему недолго осталось руководить отделом. Вот Малышев и лезет из кожи, стремится любыми средствами спихнуть начальника. А для этого ему необходимо показать, что за время отсутствия начальника отдел интенсивно работал и под руководством Малышева раскрыл немало преступлений. Красильникову не хотелось помогать Малышеву в завоевании начальственного кресла, но идти против будущего начальника ему было не с руки. Лишаться места старшего следователя он не хотел и приказ пришлось выполнять. Запугать пацана ничего не стоило, и приказ был выполнен.

Признание лежало у Малышева на столе, и он хотел увидеть, как вытянется физиономия бывшего друга. Если бы этим делом занимался кто-либо другой, а не Костиков, Малышев не придал бы значения такому пустяку, как задержание взломщика гаража. Их сколько угодно расплодилось, правда, не часто их ловят, они шустрые, бегают быстро. Но поскольку здесь фигурирует Костиков, то это как раз удобный момент подставить Игоря. Соберется компромат, мол, невинного человека схватил и суд привесил ему десять-пятнадцать лет, а тот, осужденный, не будет лопухом, об этом Олег позаботится, он подаст апелляцию, потом пойдут в ход доказательства невиновности Геннадия Стасова, и тогда лицензии детективу Костикову не видеть, как своих ушей. Этому гаду не лицензию выдавать, а вообще надо его так обложить, чтобы этому счастливчику жизнь показалась хуже горькой редьки.

Когда фортуна от Костикова отвернется, то Ирина тоже его бросит. Кому нужны неудачники? Возможно, тогда у него, Олега, будет больше шансов завоевать сердце возлюбленной. Не упустить бы только возможности, все пока складывается как нельзя удачно. Классический удар Малышев выдержал, Костиков за это еще поплатится, он еще не знает, как ударит, Малышев. А он вложит в ответный удар всю свою силу, мощь и возможности.

Костиков проснулся в десятом часу, посмотрел на часы, хотел снова откинуться на подушку, но вспомнил, что надо решить несколько неотложных вопросов по поводу расследования убийства, да еще успеть подать ходатайство об освобождении под подписку о невыезде за пределы города подзащитного Метелкина. Ходатайство уже составлено, факты все собраны, осталось провести идентификацию ключей и, если нужный ключ окажется в связке, то версия бабы Дуси верна на девяносто девять процентов.

Наскоро приняв душ и съев приготовленный Ириной завтрак, Костиков засел за составление плана. Так, прежде всего, необходимо связаться с Олегом Ельцовым и проверить ключи. И задать ему несколько вопросов. Интересно, знает ли он профессора, знает ли взломщика Геннадия Стасова и что ему известно о напарнике по грабежу Толяне? Толян… где искать этого заезжего гастролера?

Олега Ельцова Костиков нашел в городском морге. Парень занимался подготовкой к похоронам. Он изменился до неузнаваемости: похудел, под глазами появились черные круги, взгляд напряженно-сосредоточенный.

Игорь подал ему связку ключей.

— Видишь свой? Узнаешь?

— Узнаю, вот этот, с двумя рисочками. Я сам их нанес.

— Надо проверить на месте. У тебя найдется полчасика?

— Мне все равно за одеждой для матери надо туда ехать.

— Я на машине. Закончишь дела и подходи. Буду ждать у подъезда, — Игорь вышел из помещения в подавленном состоянии. Он бывал неоднократно в морге, и после каждого такого посещения у него портилось настроение.

Олег вышел через несколько минут, ежась под холодным ветром. Одет юноша был не по погоде: тонкий свитерок и джинсовая куртка плохо согревали тело.

— Чего так оделся? — Игорь повернул ключ зажигания. — Простудишься, сляжешь, а кто будет заниматься делами?

— Не слягу, я крепкий.

— А другой одежды у тебя нет? Какой-нибудь теплой куртки или пальто?

— Все у меня есть. Я давно не был дома, — парень явно не хотел разговаривать, закурил и молчал всю дорогу, только перед дверью в квартиру спросил. — А где вы нашли ключи? У Шмагина?

— Нет. Есть такой парень — Геннадий Стасов. Ты его знаешь?

— Понятия не имею.

— А Толяна из Питера?

— Толяна? — Олег задумался. — Такой высокий, наркотой торгует?

— Я его не видел. Но мне известно, что с наркотой он связан. Откуда ты его знаешь?

— Видел пару раз в «Тройке», но лично не знаком.

— У меня есть подозрение, что именно он и есть убийца твоей матери.

— Толян? — Ельцов потемнел лицом. — Да я его, гада, разорву!

— Сначала надо его найти. Ключики были у него. Но это еще ни о чем не говорит…

— Ему Вовка отдал? — спросил Олег, легко открывая замок. — Я же сказал — мой ключ!

— Вовка никому ключ не отдавал. Всю связку вместе с твоим ключом у него выкрал Александр Зубков. Кстати, Зубкова знаешь?

— Знаю, вместе на одном курсе учились.

— Вот он-то и выкрал. И передал Толяну.

Игорь рассказал Олегу о ночном происшествии, о том, где и как нашли Шмагина. Олег молча искал одежду для матери, потом вдруг сказал:

— Платье новое есть. Красивое. Дядя Витя купил. А дядю Витю освободят?

— Конечно. После мы с тобой поедем к прокурору. Я подготовил ходатайство об освобождении Метелкина. Думаю, прокурор нам не откажет в приеме. Я уже разговаривал с ним по телефону.

— Дядя Витя несправедливо арестован, — скорее для себя, чем для Костикова, говорил Олег, перебирая вещи матери и укладывая их в шкаф, — дядя Витя — мужик что надо! Таких еще поискать… Я на него зла не держу за то, что он ушел от матери. Я никогда не вмешивался в их отношения, это не мое дело. Но чтобы убить? Нет, он никогда этого не сделает! Не пойму, менты что? Дураки? Невиновного держать за решеткой, а убийца разгуливает на свободе!

— Успокойся, Олег. Убийца будет схвачен и наказан. А дядю Витю мы, возможно, уже сегодня вытащим из тюрьмы. Это я тебе гарантирую. Ты оденься потеплей и — вперед. У нас еще много дел.

Прокурор на удивление легко дал разрешение на освобождение подзащитного Метелкина.

— Ошибка вышла с этим Метелкиным, — вздохнул прокурор. Я согласился с доводами Олега Павловича, санкционировал арест, а теперь вот Малышев переслал с капитаном Красильниковым новые документы. Вот, Игорь Анатольевич, можете ознакомиться, — он протянул два коряво исписанных листка. — Малышев доложил мне, как вы захватили этого разбойничка. Не пойму только, как он умудрился вляпаться в эту историю?

— В какую? — не понял прокурора Костиков.

— Да с этим гаражом. Так бездарно! Ведь в квартире гражданки Ельцовой ни одного следочка не оставил, а тут… странно все это, — прокурор забарабанил пальцами по столу.

— Простите, — Игорь дочитывал вторую страницу, — стук ваших пальцев с мысли сбивает.

— Извините, — прокурор убрал руку со стола.

— Что за бредятина! — возмутился Игорь и швырнул бумаги на стол. — У майора Малышева крыша поехала после аварии!

— Вот и мне так показалось, — кивнул головой прокурор.

— Этот пацан ключей в руках не держал! Он даже не знает, где находится квартира Ельцовой, в этом легко убедиться с помощью следственного эксперимента.

— Согласен. А с показаниями что прикажете делать?

— Вы же понимаете, — заговорил Костиков, играя от возмущения скулами, — это липа! Из пацан а их выбили! А он — ни сном, ни духом! До каких пор такие безобразия будут твориться в наших органах? Малышев сводит личные счеты со мной таким вот образом.

— А что между вами произошло? Насколько мне известно, вы старинные дружки. Или как?

— Или как… Мне неловко посвящать в личные дела прокурора города. Зарвался майор. Карьера ему голову вскружила. Если его сейчас не остановить, он еще таких дров наломает!

— Очень возможно, — прокурор снова в раздумье забарабанил пальцами по крышке стола. — Я разберусь в этом грязном деле. А вы молодец, — похвалил он неожиданно Костикова. — Как вы догадались, где искать преступников?

— Это моя профессиональная тайна, — усмехнулся Костиков.

— И все же?

— У меня прекрасная сотрудница. Это ее версия. И она оказалась верной.

— Кого? — не понял Игорь, вслушиваясь в сотовый. — Кого убили?

— Повторяю, убит Александр Зубков, студент. Я вам передал на него информацию по приказу майора Малышева.

— Понял, — Игорь трудно сглотнул ком в горле. — Когда и где это случилось?

— Три часа назад на пляже.

— Странно, — Игорь был в недоумении. — А что он делал на пляже? Не купаться же он решил в середине ноября.

— Это еще предстоит выяснить.

— А я что должен делать?

— Вам виднее. Просто я подумал, что вы должны об этом знать. Майор говорил, что занимаетесь частным сыском и раскручиваете по своей инициативе убийство Ельцовой. Верно?

— Все так. Спасибо за общение. Пока.

Игорь спрятал телефон в карман плаща и задумался. Звонок капитана Красильникова был не случайным. Очевидно, Красильников позвонил по указке Малышева. Но, возможно, это и не так. Как, почему и за что убит Александр Зубков? А главное — кто? Кто это сделал? Толян? Если он, то зачем? Спрятать концы в воду? Ключи ему передал Зубков, но за услугу совсем не обязательно убивать. Или причина более глубокая? А если не Толян, то — кто?

Костиков совсем забыл, зачем приехал на Десятую линию и остановился у особняка цыгана. Звонок Красильникова настолько потряс Игоря, что он был не в состоянии ни о чем думать. Ну, почему, почему, он не нашел времени встретиться и поговорить с Александром Зубковым? Теперь можно только догадываться, как получил Толян ключи от Зубкова, и о чем они при этом говорили. Не исключено, что Зубков рассказал о ключе Олега, о том, что в квартире находится прилична я сумма денег, которые довольно легко можно забрать, ведь Олег при всей компании вручал Шмагину ключ, и Зубков мог слышать и запомнить, что в квартире никого не должно быть. Значит Зубков следил за Шмагиным, и в ресторане ему удалось завладеть ключами. А если бы Шмагин куртку не снял? И не пошел за пивом для Зубкова. Тогда Зубков искал бы другой момент… Возможно, тогда Любовь Ельцова осталась бы жива. Ведь ключ Олега попал к Зубкову случайно. Вот кто-то и воспользовался случаем. Но кто? Сам Зубков? Его братец-наркоман или Толян? Геннадий Стасов не видел, как Толян брал ключи у Зубкова. Он при этом не присутствовал.

Все-таки Толян убил Ельцову, больше некому, и Зубкова убрал тоже он. Именно из-за убийства Ельцовой. Судя по всему Зубков шантажировал Толяна, требовал для брата ил на продажу наркотики.

Примерно такая цепочка выстраивается. И все замыкается на Толяне. А где его искать? Ни один человек из названных Стасовым не видел Толяна в последние дни. Или не хотели сказать? Все может быть. В гостинице «Альпийская» ни о каком Толяне никто ничего не знает. Прямо мифическая фигура — этот Толян.

Костиков так задумался, что не услышал, как к его машине подкатил «Мерседес» и из кабины вылез пожилой, но еще крепкий высокий цыган. Он постучал по стеклу «Жигуля» и спросил:

— Чего сидим?

Костиков вздрогнул от неожиданности, уставился на незнакомца и сразу догадался, что перед ним хозяин особняка Роман. Ирина так красочно его описала, что у Игоря не было никаких сомнений. Чего стоили одни только змейки-усы!

— Чего сидим, спрашиваю?

Костиков вышел из машины и протянул руку для пожатия.

— Игорь Анатольевич Костиков, адвокат. А вы, как я понимаю, Роман, хозяин этого дома?

Цыган крепко пожал руку Костикову.

— Роман Васильев. Да, я хозяин, — он гордо осмотрел свой особняк. — Я тебе нужен, адвокат? Заходи, поговорим, — и первым направился к высокой железной калитке.

— Собаку надо бы убрать…

— Не надо. Мои собаки умные. Даже гавкать не станут, если я рядом. Но меня трогать при них нельзя — разорвут.

Игорь шел за хозяином, с опаской поглядывая на огромную кавказскую овчарку, спокойно лежащую у порога.

— Рэм, иди охранять сад. Ты мне сейчас не нужен. Иди, дорогой.

Собака поднялась, потянулась, вытянув вперед передние лапы и опустив вниз голову, потом тряхнула головой и спокойно отправилась в глубь сада выполнять приказ хозяина.

— Вот это пес! — восхитился гость.

— Хороший пес, умный. И зачем я тебе понадобился, адвокат?

— Поговорить надо.

— Можно. Заходи, адвокат, посмотри, как цыгане живут.

Костиков был изумлен. Таких домов он еще не видел. Он вообще не представлял себе такой красоты.

— Нравится? — усмехнулся цыган.

— Да. А сколько человек здесь живет?

— Рассчитано на двадцать. На весь мой род. Но дети выросли, женились, разбежались. Теперь живем вшестером. Мы с женой, две младшие дочки — Роза и Зарина — и сын Василий с женой. У них пока детей нет, но скоро сноха рожать будет.

— Как же вы управляетесь с таким хозяйством? Тут одной уборки на десяток женщин. А у вас такая чистота. Все везде блестит, — восхищался Игорь.

— Прислуга есть. Каждый день три женщины приходят помогать жене.

— Наверное, хорошо зарабатываете.

— Не жалуюсь. Я торгую автомобилями. А для утехи держу двух жеребцов. И дочки работают. Покупают товары в Польше, в Турции, в Греции, а сын на рынке две палатки держит. Живем не хуже других. Ну как? Увидел, как живут цыгане?

— Все так живут?

— Кто с головой дружит, у того все есть, а кто со стаканом — сам понимаешь. Сейчас мы с тобой, адвокат, чай будем пить.

— Спасибо, — вежливо отказался Игорь. — Я поговорить приехал.

— Нехорошо.

— Что нехорошо?

— Отказываться нехорошо. Поговорим за чаем.

— Согласен.

Когда выпили по чашке ароматного чая, Роман перевернул чашку донышком вверх и устремил жгучие глаза на гостя:

— Что за разговор?

— Мне нужно знать, где сейчас Владимир Шмагин.

— Ты, адвокатик, Володю не тронь, — в голосе цыгана сквозила угроза.

— Роман, я вам коротко расскажу суть дела, и вы поймете, что я не собираюсь причинять ему неприятности.

— Значит, Володю ты не подозреваешь в убийстве? — спросил Роман после рассказа гостя.

— Как я могу его подозревать, если он даже в квартире покойной не был? Мне он необходим для того, чтобы я смог передать ему ключи. Это во-первых.

— А во-вторых?

— Я ищу людей, которые знакомы с Толян ом. Возможно, Володя его знает и поможет мне его отыскать. Нельзя, чтобы убийца разгуливал на свободе и снова совершал преступления. Я прав, как вы считаете?

— Думаю, прав, — цыган помолчал и добавил: — Ладно, устрою тебе встречу с Володей. Но только при мне.

— Не доверяете?

— Кто тебя знает — кто ты такой. Называешься адвокатом, а сам — ловишь бандитов.

— Так оно и есть. Я хочу открыть агентство.

— Понял, ты сыщик?

— Да.

— Тогда у меня к тебе дело есть. Надо найти одного подонка. Он меня обокрал и смылся. Меня, — Роман стукнул себя кулаком в грудь, — цыгана! Смешно?

— Нисколько.

— Мне обидно. Я его за человека держал. Работу дал, платил хорошо. Поил, кормил… Деньги что? Деньги я всегда сделаю. Мне их не жалко. Попроси — дам! Так не попросил! Я цыган, у нас принято воровать, не нами заведено, но я никогда ни у кого копейки не украл. И дети мои не крадут. Честно зарабатывают.

— У меня пока нет времени. Надо…

— Знаю, ты говорил. Мое дело не горит, деньги этот подонок все равно не вернет, он их уже пустил по ветру. Но я должен его наказать.

— Вы его хотите убить?

— Что ты, адвокат? Я не убийца. За кражу я его выпорю, а потом заставлю отработать взятое. Вот и все. Жадных надо учить.

— Как-нибудь в следующий раз. Я попробую помочь вам, но сначала мне надо найти Толяна.

— Хорошо. Этот вопрос мы обсудим позже. А теперь поехали к Володе. Мне все равно надо везти ему еду.

— А как вы с ним познакомились?

— Я его еще пацаненком подобрал. Он из дома убежал. Родители у него алкаши. Раньше я занимался тем, что скупал разбитые машины по дешевке, восстанавливал их и продавал. Неплохой бизнес. Володя пристрастился к машинам, помогал мне, его всему научил. Теперь сам ремонтирует машины. Только денег у него никогда не бывает. Его матушка карманы опустошает быстрее, чем он может заработать. А парень хороший, обиженный на жизнь, это верно.

Шмагин жил на Ягодной поляне в охотничьем домике. В лесу было холодно и мокро, а в домике — тепло и сухо. Володя топил печь, он забрасывал в жерло печи толстые березовые поленья, когда цыган без стука вошел в комнату.

— Это ты, Роман. А я уже заждался.

— К тебе адвокат, Володя.

— Адвокат? — Володя застыл в испуге. — Зачем?

— Не бойся. Тебя никто не обидит. Я не дам. Он привез тебе ключи.

— Не верю я никаким адвокатам. Все они менты.

— Ошибаешься, парень. Я не хочу, чтобы с тобой произошла такая же беда, как с Александром Зубковым.

— А что с ним? — Володя недоверчиво искоса посмотрел на незванного гостя.

— Убит. Часа три назад на городском пляже.

— Убит? — Володя выронил из рук полено, и оно упало прямо на ногу. — О, черт! — выругался он. — Кто его?

— Не знаю. Но подозреваю, что это один и тот же человек.

— Не понял?

— Я хочу сказать — убийца Ельцовой и есть тот человек. И зовут его Толяном. Он из Питера. В Тарасове бывает наездами. Между прочим, Зубков украл у тебя ключи для Толяна, это мною точно установлено. Ему нужен был ключ от гаража профессора. Он хотел угнать «джип», но я помешал. Его напарника задержал, а Толян от меня ушел. И где его искать — не знаю. Не поможешь?

— Я его несколько раз встречал в «Тройке», но незнаком с ним.

— Володя, если что знаешь — скажи адвокату. Я думаю, ему можно доверять. Ну, а в случае чего — я найду его даже под землей, — Роман присел на корточки рядом со Шмагиным и, глянув на адвоката снизу вверх, недобро усмехнулся.

— Володя, — Костиков под взглядом цыгана чувствовал себя неуютно, — вспомни, с кем ты его видел?

— С кем? — Володя задумался. — Однажды он сидел в компании братьев Зубковых.

— С Александром и Валерием?

— Нет. С Егором и Сашкой.

— С заместителем мэра?

— Ну…

— Что? Начальник ходит в злачные места, — рассмеялся Роман.

— Он часто там бывает со своей секретаршей.

— Тьфу! — сплюнул цыган на чисто вымытый пол.

— А еще с кем ты видел Толяна? — продолжал расспросы Игорь.

— В последний раз я его видел с Димкой-официантом. Он как раз не работал, и они сидели в углу вдвоем за столиком. Потом к ним подсел мужик лет под пятьдесят. Я его не знаю, но несколько раз видел его рожу по телевизору.

— Он что, артист? — уточнил Роман.

— Нет, депутат госдумы.

— Шутишь, Володя? — цыган снова сплюнул на пол.

— Я серьезно, — обиделся парень. — Роман, почему не веришь?

— Какие дела могут быть у депутат а госдумы с бандитом? — в раздумье проговорил цыган. — Вот, смотри, адвокат, как можно в России жить хорошо, если знакомые тебя обворовывают, депутаты и мэры якшаются с бандитами. Какой порядок будет в такой стране? Что молчишь, адвокат? Объясни, что происходит? Ты же ученый человек. Я — цыган, я не очень грамотный, но ты, адвокат, грамотный — тебе и карты в руки.

— Объясню, Роман, если не возражаешь, — в другой раз.

— Я подожду. Россия ждать не может, пока вы, грамотные люди, думаете и размышляете как и что делать, бандиты взяли власть и выкачивают из страны последние соки.

— Во властных структурах не все бандиты…

— Э, друг, я телевизор смотрю регулярно, там только и говорят: убили одного, другого… Главное, умных людей убивают. И ни одного убийцу не поймали. А вы говорите — женщину убили, деньги забрали. А где убийца? Гуляет. А милиция — хватает невиновных, выбивает ногами признания… Нет, плохая жизнь наступила. Плохая, — Роман раскраснелся, глаза его гневно сверкали.

— Еще кого-нибудь помнишь? — вернулся к расспросам Игорь.

— Еще? — Володя наморщил высокий лоб. — Как-то раз был один важный такой, солидный господин. Смахивал на иностранца. Они сидели на том же самом месте в углу и о чем-то долго разговаривали. Потом Толян ушел, а этот господин еще посидел немного, все коньяк потягивал. Медленно так. Но я его больше никогда не видел.

— Больше никого не помнишь?

— Нет. Я же за Толяном не следил. Не думал, что он такая гнида.

— Как думаешь, где его искать?

— Не знаю. Но я могу пошустрить среди братвы.

— Нет, Володя. Тебе нельзя, — Роман поднялся и заходил по маленькой комнатке. — Я сам через своих цыган нащупаю обстановку. Мои дружки сделают для меня все, что можно. А ты пока сиди тут. Заодно можешь отрегулировать клапана у «Мерседеса». Идет?

— Какой базар. Конечно.

— Тогда я машину оставлю здесь. Меня домой адвокат довезет.

За всю дорогу от Ягодной поляны до самого дома цыган молчал, покуривал трубку, хмурился, дергал себя за усы.

— Телефон запиши мне, — на прощание даже не попросил, а приказал Роман. — Звонить буду.

Костиков подал ему визитную карточку. Цыган достал бумажник и спрятал визитку.

— Будь здоров, адвокат.

— Постараюсь. Жду звонка.

Цыган отвернулся и крупными шагами неспешно направился к своей калитке, за которой его уже поджидал пес Рэм. Костиков смотрел ему вслед и теплое, непонятное чувство захлестнуло его. Он был почти счастлив. Судьбе было угодно столкнуть его с Романом, человеком добрым и надежным. «На такого можно положиться во всем, — подумал он, — такой не подведет. И не обманет. Хоть и цыган».

Во второй половине дня Костиков решил подъехать к следственному изолятору и встретить своего подзащитного Метелкина. Он увидел его на пороге здания растерянного, небритого, похудевшего.

— Садитесь в машину, Виктор Григорьевич, — Костиков распахнул дверцу «Жигулей».

— Спасибо, я ногами дойду.

— Садитесь, поговорить нужно.

Метелкин сел рядом, накинул ремень безопасности.

— Мое освобождение — ваша заслуга?

— Отчасти. Задержали мальчишку и убийство повесили на него.

— Как это повесили? — синие печальные глаза Метелкина выражали усталость и недоумение. — Я не понимаю…

— Кому-то интересно и выгодно считать, что убийство уже раскрыто, — Костиков достал из бардачка пачку «Космоса». — Курите. Но я уверен, что убийца на свободе и может в любой момент совершить очередное преступление.

— Вы нашли его? — Метелкин с наслаждением закурил.

— Не нашел пока. Но вычислил.

— Вы его знаете?

— Думаю, что знаю, но в лицо негодяя никогда не видел. — Куда вас подвезти?

— К другу моему Валентину. Он живет в вашем доме.

— Валентин Яковлевич Шитиков, — Костиков вспомнил мужика, приходившего к нему за помощью от имени Метелкина.

— Да, к нему.

— Это мне по пути. Вы способны сейчас на беседу?

— Нет. Хочу отмыться и пару часов отдохнуть. И побриться нужно, — он потрогал трехдневную щетину. — Не могу ощущать себя дикобразом.

— А вечером часов в шесть-семь устроит? — Метелкин кивнул утвердительно. — Тогда прошу ко мне домой. Я буду ждать.

Баба Дуся расстаралась и приготовила ужин не хуже ресторанного. Она суетилась, боялась, что подгорит пирог, тогда Иришка уж точно посмеется над ней и скажет: «Не получается из вас настоящего кулинара!» Такая оказия уже случалась. Не привыкла баба Дуся к газовой духовке, зазевалась и спалила целый противень сырных ватрушек.

Старушке было жалко затраченных впустую продуктов да и труда своего. Как-никак, не молоденькая уже, понапрасну ноги топтать тоже не хочется. Но всего обиднее было поймать укоризненный взгляд городской девчонки. Потому сегодня она и не отходила от плиты ни на минуту, постоянно заглядывала в духовку.

— Баба Дуся, — Игорь с порога окликнул родственницу, — надо посоветоваться. Прошу ко мне в кабинет.

— Горяшка, погоди! У меня пирог сгорит. Так что разговор придется оставить на потом.

— Баба Дуся, вы агент-детектив или повар?

— Я по совместительству. Как раньше говорили: на два фронта шурую. Потерпи, Горяшка, с пирогом разделаюсь, тогда все вопросы обсудим и решим. А пока я поваром служу, ты уж не обессудь. Когда-то нужно и желудок уважить.

— Сегодня у нас будет гость, вы не возражаете, баба Дуся?

— Гостям я завсегда рада. У меня сегодня праздничный ужин.

— А по какому случаю?

— Ой, Горяшка, Горяшка! Невнимательный ты женишок. У Иришки-то день рождения. А ты и не знал? Или забыл?

— Ой! — Игорь хлопнул себя ладонью по лбу. — Совсем закрутился. Все! Я побежал за цветами.

— Беги, беги, а у меня еще делов невпроворот.

Костиков зашел в ближайший цветочный магазин, хотел купить розы, но роз в продаже не оказалось. Пришлось пройти весь путь проспект у самого парка он сумел-таки найти красивые цветы. Но этого ему показалось мало. Пересчитав наличные, поразмыслил, что бы еще купить, и решил зайти в книжный магазин. Потолкавшись среди немногочисленных покупателей и пробежав глазами по витринам, он заметил прекрасно оформленный двухтомник мифов и легенд. О, это то, что надо. Ирина будет в восторге.

— Мне, пожалуйста, вот этот двухтомник покажите, — указал он на понравившиеся книги.

Молоденькая привлекательная продавщица подала ему книги и спросила:

— Покупать будете? Единственный экземпляр.

— Сколько с меня?

— Сто восемьдесят.

Он расплатился и, прижав книги к груди, толкнул дверь магазина.

Неподалеку от него, около витрины, Игорь увидел воинственно настроенную группу молодых шумных парней.

— А я тебе говорю — это он пришил Зубка, — донеслась до него фраза, громко сказанная кем-то из юнцов.

Костиков замер на месте. Зубка? Совпадения такого рода бывают редко. Значит пацаны говорили о смерти Александра Зубкова. Игорь повернулся и пошел к пацанам. У него не было четкого плана, что он будет говорить и кому, но сразу понял, что поговорить с юнцами необходимо. Другого случая узнать что-либо о смерти Зубкова у него может и не быть.

— Братишки, побазарить надо, — заговорил он и внимательно стал рассматривать ребят.

Нет, никто из них ему не знаком. И неудивительно, все они были намного моложе его.

— Чего надо? — спросил высокий худой брюнет, не лишенный привлекательности.

— Я большой друг Зубка.

— Егора?

— Нет, Александра. Вы как раз о нем говорили.

— Ты, дядя, марихуаны набрался? Никакого Зубка мы не знаем, — высокий брюнет явно лидировал в группе.

— Знаете. И если знаете, кто пришил Зубка, моего лучшего друга, советую поделиться информацией. С вами или без вас — я все равно найду этого подонка и выпущу из него кишки.

— Информация будет стоить очень дорого, — сказала один из ребят.

— Заткни пасть, — резко одернул брюнет говорившего.

— Если информация будет достоверна — за ценой не постою.

— Егор тоже ищет убийцу и тоже готов заплатить за информацию, — не утерпел еще один низкорослый пацан, шмыгая носом.

— Сопли высморкай, потом варежку раскрывай, — рявкнул и на него брюнет. — А тебе советую, обернулся он к Игорю, — двигать отсюда клешнями.

— Разве мы не сумеем договориться? — не сдавался Игорь. — Мне мой друг очень дорог.

— Лучше побереги себя. Цветочки телке своей тащишь? Вот и катись отсюда.

— Может быть пройдем в парк, — предложил Игорь, — там и потолкуем? Пивка возьмем…

— Да отлипни ты, сучара! — угрожающе надвинулся на него брюнет.

— Все понял, — попятился Игорь. — Я ведь хотел только договориться.

Он сделал вид, что струсил и быстрыми шагами удалился из виду. Но далеко не ушел, спрятался за колонну и стал ждать. Толпа еще немного пошумела, и пацаны гурьбой направились в парк. Игорь двинулся за ними на некотором расстоянии. У ворот парка трое направились в сторону собора, четверо — вошли в парк. Поколебавшись, Костиков двинулся за той группой, в которой находился пацан, заявивший, что информация будет стоить дорого.

Он с полчаса преследовал ребят на расстоянии, а когда интересующий его парнишка отделился от своих дружков и свернул в переулок, догнал его и заговорил:

— Слушай, приятель. Мы с тобой можем договориться.

Парень испуганно отшатнулся от назойливого незнакомца.

— Да не трусь, нас никто не слышит. Мне нужна информация, и я готов заплатить.

— Я ничего не знаю…

— Знаешь. По твоим бегающим глазкам вижу — знаешь, — Игорь прижал парня к стене сбербанка. Решай: или я плачу тебе за информацию бабки, или я выбью из тебя кулаками все, что мне необходимо знать. Ну? Что выбираешь?

— Отпади, — парнишка попытался коленом нанести Игорю удар в пах.

— Не брыкайся, — Игорь несильно двинул кулаком парня и попал прямо в зубы. — Выкладывай все, щенок.

— Я не знаю…

— Знаешь. Кто убил Зубка? Толян?

— Вам уже известно?

— Где его найти? Ну? Быстро!

— Вчера он был у Егора на даче.

— Это треп.

— Нет, я сам видел, когда привозил пиво Суслику.

— Кто такой Суслик?

— Николай Суслов, наш друг. Вы с ним разговаривали. Такой высокий, черный, на еврея похожий.

— Ясно. Брюнет? Тот, что велел тебе закрыть пасть?

— Ага, — парень размазал кровь по губам, — у его матери дача рядом с дачей Егора. Толян был там, я его видел.

— Кто еще там был?

— Я видел еще Валерку. Он был в кайфе. Больше никого не видел. Я в дом не заходил.

— А Суслик твой знает этого Толяна?

— Знает. У него были с ним какие-то дела, теперь он от него прячется.

— Откуда известно, что в этом замешан Толян.

— Пацаны видели их вместе на пляже. Они шли через в Грачевую балку. Медь они там выплавляли из проводов, а когда шли назад, то и нашли убитого Зубка. Больше там никого не было. Через Грачевую балку тоже никто не проходил. Пацаны никого не видели…

— Где Толяна искать?

— Не знаю, — парень чуть не плакал.

— Ладно, живи пока. Но язык прикуси. Ты меня не видел, усек?

— Ага… а ты кто?

— Адвокат.

— Кликуха такая? Почему я не слышал?

— У тебя уши не на ту волну настроены, — Игорь достал бумажник и вытащил последнюю сотню. — Это тебе на коньяк и сигареты. Будь здоров. И остерегайся Толяна. Если он узнает о нашем разговоре — перышка в бок тебе не избежать, — он сунул купюру в карман куртки пацану и быстро вышел из переулка.

«Значит все-таки Толян, — думал Костиков, возвращаясь домой с цветами и подарком. — Убийца теперь заляжет на дно и его не так-то просто будет отыскать. Ну ничего, — успокоил себя Игорь, — Толян будет изловлен и предан суду, даже если для этого Костикову придется мчаться за ним в Питер. Теперь нужно продумать, где найти доказательства причастности Толяна к этим двум убийствам». В том, что Любовь Ельцову убил Толян, Костиков уже не сомневался.

Он вернулся домой повеселевшим, даже не огорчился, заметив, что розы оказались немного помятыми. Иришка простит, он ей расскажет, при каких обстоятельствах помялись цветы, зато книги компенсируют с избытком неловкое обращение с розами. Книги для нее — на первом месте, разумеется, после Игоря.

— Как вам пирог? — спросил Игорь бодрым голосом.

— Уследила-таки! — похвасталась баба Дуся. — Имениннице должен понравится.

— А где она сама? — Игорь взглянул на часы.

— Стричься пошла, а потом они с подружкой в баню собирались.

Игорь удивился сообщению старушки. Сколько он знает Ирину, никогда не замечал за ней пристрастия с бане. Обычно ее вполне устраивала ванна и душ. Впрочем, вкусы с годами меняются.

Хлопнула входная дверь, и на пороге появилась Ирина, раскрасневшаяся и в хорошем настроении.

— Богатой будешь, Иришка, — заявила баба Дуся. — Мы только что тебя вспоминали. Ну-ка, покажись, какая ты стала стриженой? — она бесцеремонно сняла с нее шляпку, — а ничего, — одобрительно кивнула головой, — тебе идет.

— Решила изменить внешность? — Игорь поцеловал Ирину в холодную щеку.

— Почему бы нет?

— Психологи объясняют подобное поведение человека стремлением сменить не только имидж, но и жизнь. Так сказать, начать новую жизнь. У тебя, конечно, нет желания вступить в новую фазу наших взаимоотношений?

— Что ты имеешь в виду под «новой фазой»? — Ирина разглядывала свое лицо в зеркале, поправляя легкими движениями пальцев прическу.

— Законный брак.

— Поговорим об этом в другой раз.

— Не понимаю я вас, голубчики, — вмешалась баба Дуся. — То вы не хотите жениться, то хотите, то снова не хотите. Пока вы выясняете свои отношения, время пролетит — и не заметите. Когда же вы детишек будете заводить?

— Баба Дуся! — сурово прикрикнул на нее Игорь. — Не лезьте в нашу личную жизнь.

— Не лезьте, не лезьте, — забурчала баба Дуся. — Можно подумать, я только и делаю, что порчу ваши отношения. А у меня и без того делов полно. С одним пирогом сколько времени потеряла. А все для кого? Для вас, внучки мои, для вас.

Игорю стало неловко за свою грубость, и он решил подлизаться к старушке:

— Баба Дуся, простите. Я очень ценю ваши советы. Вы оказались абсолютно правы! Ваша версия оказалась верной, и только благодаря вашей интуиции, мы вышли на след убийцы.

— Не подслащивай пилюлю, — смягчилась баба Дуся. — Ладно уж…

Игорь вспомнил об Александре Зубкове, и настроение его сразу испортилось. Но он постарался не показывать своего состояния, чтобы не расстраивать Ирину в торжественный для нее день. Он бросился в комнату, схватил купленный час назад двухтомник.

— Это тебе, — он положил ей в руки тяжелые книги.

— Ой! — Ирина чуть не выронила книги. — Я так долго искала эти мифы!

— Видишь, котенок, как я хорошо тебя знаю. Поздравляю с днем рождения!

— Я думала, ты забыл…

— Забыл? — Игорю стало совестно врать. — Правильно подумала. Баба Дуся мне напомнила.

— На стол накрывать? — баба Дуся стояла на пороге кухни, прислонившись головой к косяку, и любовалась на молодежь.

— Я помогу, — Игорь отправился следом за старушкой на кухню.

Виктор Метелкин чувствовал неловкость, попав случайно на день рождения Ирины. Смущенно улыбнувшись, он поднял рюмку с грузинским коньяком и произнес тост в честь прекрасной дамы, потом обезоруживающе широко улыбнулся.

— Я прямо с корабля на бал. Даже без цветов. Еще утром сидел за решеткой, и настроение у меня было довольно мрачным. А теперь вот… — он оглядел стол, уставленный закусками, — неожиданный праздник. У меня есть еще один тост. Чтобы безвинные люди никогда не подвергались арестам. Это так унизительно. Простите, я, кажется, сделал глупость, испортил вам праздник. Мне, пожалуй, пора домой.

Игорь встал и проводил гостя в кабинет.

— Надо поговорить.

— Да, конечно. Сколько я вам должен за работу?

— Это не главное, да я еще и не довел дело до конца. Майор Малышев нервишки вам потрепал, а извинения не принес?

— Это сделал другой… Красильников, кажется, жестокий мужик. Был бы я послабее, меня бы сломали, точно. Подписал бы любую бумагу, только бы не били. И ведь он сам ни разу ко мне пальцем не прикоснулся. Сержантики старались.

— Теперь нашли другого, — Игорь внутренне вздрогнул, вспомнив испуганное лицо Стасова.

— На след убийцы еще не вышел?

— Пока нет. Но даю вам слово: я его найду. У меня к вам просьба деликатного свойства. Если понадобится ваша помощь в задержании — не откажете?

— Договорились. Только дайте знать.

Метелкин долго бродил по аллеям холодного безлюдного парка и обдумывал последние слова своего адвоката. Какую помощь он сможет оказать Костикову? Чем и как он может помочь своему адвокату и по совместительству частному детективу? Во всяком случае, теперь ему терять нечего и он стоял в стороне, спасая свою шкуру, не будет.

Бесцельно бродя по дорожкам между деревьями, он так задумался над далекими и близкими событиями, случившимися в жизни, что совсем потерял счет времени и очнулся, словно вынырнул на поверхность сознания из бредового состояния, наткнувшись на ствол старой липы. Он потряс головой, потер ушибленный лоб и только тут понял, как он замерз.

Метелкин пошарил по карманам, ища бумажник, потом вспомнил, что забыл его вытащить из кармана куртки, оставшейся в ванной комнате в квартире матери. Хорошо, что в карманах брюк завалялось несколько мятых червонцев. Пожалуй, хватит на бутылку водки. Надо расслабиться посидеть с другом за рюмкой, немного прийти в себя.

Метелкин огляделся в поисках какого-нибудь ларька или киоска и побрел сначала медленно в сторону, освещенного ларька, потом, подгоняемый пронизывающими порывами ветра, зашагал быстрее. Ускорив шаг, неожиданно почувствовал в своих движениях уверенность. У него появилась цель: его ждал друг. Вот именно — друг. Сейчас Валька ему просто необходим.

Валентин сидел за кухонным столом, курил «Приму» и читал Чейза, когда раздался звонок.

— Людмила! — крикнул он жене. — Ты можешь угадать, кто пришел? — и радостно улыбнулся.

— Я не эстрасенс, не чувствую на расстоянии, — отозвалась жена, не отрываясь от экрана телевизора.

— Это Виктор!

— Ну да! Неужели его освободили? Почему ты мне не сказал, что он придет? Я бы что-нибудь приготовила вкусненькое.

— Да откуда я знал? Мы с ним не виделись, — ответил Валентин, открывая дверной замок. — Просто я по звонку узнаю, что это он! — распахнув двери перед гостем, сдержанно с ним поздоровался, словно они разошлись только вчера. — Что я говорил? Виктор собственный персоной!

Из комнаты вышла Людмила, полненькая сероглазая шатенка с пышными кудрявыми локонами до пояса, закутанная в теплый халат.

— Витек! — она радостно бросилась ему на шею. — Как ты? Тебя освободили? Совсем? — обрушила град вопросов на пришедшего.

— Взломал решетки, перестрелял конвоиров и сбежал, — рассмеялся Метелкин, вытаскивая и ставя на стол поллитровку.

— Я серьезно, Витек, тебя выпустили только сейчас?

— Нет, сразу после обеда. Давай на стол хлеб и лук, я греться буду. Промерз до костей.

— У нас не согреешься, все батареи холодные, не топят уже второй день.

— Тем более надо согреться. Где у тебя рюмки?

Людмила быстро собрала нехитрую закуску, поставила рюмки, сама откупорила бутылку и разлила водку по рюмкам.

— За освобождение, Витек! — первой произнесла тост хозяйка дома.

Они выпили все разом и несколько минут молчали, закусывая.

— Витек, расскажи, как идет следствие, — заговорила Людмила, отставляя в сторону пустую рюмку.

— Толком ничего пока неизвестно, — посерьезнев лицом, задумчиво заговорил Метелкин. — Но адвокат мне намекнул, что знает, кто убийца и, возможно, вскоре его схватят.

— Скорее бы, — вздохнула Людмила и тряхнула головой так, что ее прекрасные волосы взметнулись веером и закрыли лицо. Она легким движением полной руки откинула прядь назад и, помолчав, добавила. — Задушить ублюдка мало!

— Смертная казнь во всем мире не приветствуется, — Виктор выпил вторую рюмку, не дожидаясь хозяев. — Скоро ее отменят.

— Для нашего государства это будет полной катастрофой, — с жаром заявила Людмила. — Мразь надо уничтожать!

— Я лично против смертной казни, — Виктор откинулся на спинку стула и закрыл усталые глаза.

— Мне тоже людей жалко, — Валентин снял очки, потер пальцами глаза, — но я согласен с Людмилой. Мразь надо уничтожать. Чтобы нормальным людям было спокойнее жить.

— Скажи, Валентин, чем я могу помочь нашему детективу?

— Не знаю. Искать убийцу — не твое дело.

— Но должен же я помочь изловить негодяя!

— Витек, мы тебя понимаем, ты вымотан, уставший. Я постелю тебе в детской.

— Во дожил, — грустно рассмеялся Виктор. — Вышел из тюрьмы, и переночевать негде.

— Галку видел? Она о тебе спрашивала.

— После смерти «Гангрены» я не хочу ее видеть. А за вещами к ней идти как-то стыдно. Сделай доброе дело, Валентин, завтра забери чемодан. А я поищу квартиру.

— Живи у нас, — Людмила стала убирать со стола, — ты нас не стеснишь. Сам знаешь, Маша в деревне поселилась. Костику там хорошо. А Ваня — у своей зазнобы. Мы теперь одни.

Анатолий Николаевич Векшин только что принял душ и в хорошем расположении духа аккуратно зачесывал на затылок редкие светлые волосы, стараясь прикрыть небольшую лысину. Он бормотал слова какой-то популярной песенки. Где слышал слова — не мог вспомнить. Скорее всего ресторанный певец заронил мелодию в душу, а слова в мозг:

Вдруг в зеркале тихо появилось еще одно лицо. Анатолий Николаевич замер, глаза его округлились, рука с расческой застыла в воздухе над головой.

— Егор? — вопрос слетел с губ и замер, где-то вверху завис, будто звук лопнувшей натянутой струны.

— Напугал? — Егор зловеще оскалил круглые белые зубы в неприятной улыбке.

— Н-нет…

— А чего заикаешься?

— Не люблю, когда подкрадываются сзади.

— Не любишь? Или боишься?

— И то и другое мне неприятно. Я тебе нужен? Товара у меня пока нет. Вот жду…

Егор бесцеремонно прошел по узкой длинной комнате, осмотрелся и сел на неубранную постель.

— Неплохо устроился. Отчего не в гостинице? Я искал тебя в «Альпийской».

— Мы, кажется, договорились — я сам приеду к тебе на дачу.

— Горе у меня, Толян, — в голосе Егора не проскользнуло ни одной тоскливой ноты, — какая-то сволочь брата моего пришила.

— Валерку?

— Валерка — средний. Сашку.

— Сашку? — Анатолий Николаевич слегка побледнел. — За что?

— Не знаю.

— А кто?

— Прошел слушок, что это твоя работа. Видели ребята тебя вместе с ним на пляже. А часа через два на том самом месте, где вы с ним стояли, лежал один Сашка. Мертвый.

— Да, — заторопился Анатолий Николаевич, — все верно. Я был на пляже. И разговаривали с ним. Ты же знаешь, по какому делу мы встречались. Но я ушел, а он остался.

— Лежать мертвым, — перебил его Егор.

— Нет, — Векшин присел рядом с ним на постель, — нет, это сплетни. Кому-то на руку такие слухи. Как ты мог подумать? Чтобы я такое? У нас дело миллионное! Я не могу ставить под удар… От меня много людей зависит…

— Ничего от тебя не зависит. Подумаешь, мафиози! Ты рядовой курьер. Не будет тебя, найдется другой. Ну, скажи, какое-такое миллионное дело у тебя? Привез товар, передал по цепочке, получил свою долю — и в сторону.

— Ты забываешь об опасности…

— Где она — опасность? — Егор дотянулся до стола, взял стоявшую бутылку коньяка, открыл зубами пробку и глотнул прямо из горлышка.

— Как ловко ты зубами отвинчиваешь пробку…

— Не сори впустую. Отвечай прямо — твоя работа?

— Егор, — Анатолий Николаевич взял у него бутылку и тоже хлебнул. — Ты меня знаешь еще со студенческих лет. Скажи, похож я на убийцу? Наркота, валюта — мои дела. А на мокруху я никогда не пойду. Я не дурак, уголовный кодекс знаю, изучал.

— В зоне изучал, — поддакнул Егор.

— Не всем так везет, как тебе. А ведь в одной упряжке скакали. Но я на суде твоего имени ни разу не произнес. Все на себя взял.

— Потому и взял на себя, что за групповуху больше лепят.

— Потому что друзей не предаю, Егор, — Анатолий Николаевич снова сделал глоток, — только поэтому. Не трогал я твоего брата.

— Не верю.

— Твое дело.

— Чем докажешь, что ты к убийству Сашки не имеешь отношения.

— Ничем. Но и ты не докажешь свое. Я не отрицаю: встречались, разговаривали. Потом я ушел.

— А почему на пляже?

— Сашка там с кем-то встречу назначил.

— Чушь! Все серьезные разговоры он любил вести за кружкой пива. Я-то знаю его привычки.

— Тебе виднее. Но только так все и было. А кто разносит эту пакость по свету? Все эти сплетни-слухи мне ни к чему. Только подрывают мой авторитет у братвы.

— Точно, — кивнул головой Егор. — Никто не захочет иметь дело с убийцей. Опасно для здоровья. Одевайся, поехали ко мне на дачу. Там тебя ждет питерский дружок.

— Кто?

— Илья Муромец.

— Илюха прикатил? Зачем? Он должен был ехать в Киев.

— Не знаю. На заседании совета решено тебя Муромцем заменить. Где-то ты, друган, нагадил.

— Да ты что! Я чист!

— Это ты на совете скажешь. А сейчас поехали. Машина у подъезда.

— Ты с водилой? А то мне светиться лишний раз не с руки.

— Мне моя карьера дорога. Мне тоже не с руки, как ты выражаешься, рядом с тобой светиться. Жду тебя в машине, — Егор встал и молча вышел из комнаты, прихватив с собой недопитую бутылку с коньяком.

— Скот, — прошипел ему вслед Векшин. — С дерьмом не расстанешься…

Радужное настроение испарилось. Анатолий Николаевич тщательно оделся, прихватил с собой дипломат и тоскливо осмотрел комнату. Ему так не хотелось выходить на улицу, что даже засосало под ложечкой.

— Ничего, Толян, — сказал он себе вслух, — авось еще выкручусь. С Муромцем — нет, я не дурак, чтобы с ним встречаться.

Он быстро спустился вниз и подошел к машине.

— Ты подожди меня, Егор, я только сигарет куплю.

— Садись, — строго сказал ему Егор.

— Да в этом доме с торца магазин…

— Есть у меня сигареты, — разозлился вдруг Егор. — Сколько тебя ждать?

Векшин уселся рядом и положил на колени дипломат. Машина долго петляла по закоулкам, потом вырвалась на трассу.

— Егор, — заволновался Векшин. — Я не врубился! Дача у тебя на Волге. А мы куда едем?

— В одно место заехать надо.

— А как же Муромец?

— Муромец? А никак. Он уже улетел в Питер. Оставил мне товар и улетел.

— Так. Значит, Муромец теперь будет вместо меня?

— Ну! А тебя все! С хвоста бросили. Теперь тебе надо залечь на дно, чтобы свои же не достали.

— А какой резон тебе меня спасать? — поинтересовался бледный, как полотно, Векшин.

— А мне приятно иметь старого приятеля в шестерках. Ты мне обязан жизнью, понял?

— Понял. Теперь я твой раб.

— Правильно мыслишь. Будешь мою дачу охранять, собаку выгуливать, когда я занят — тебе придется телок моих развлекать. Работа не пыльная.

— Спасибо, — Векшин усмехнулся и устремил взгляд вперед, — тормозни на минуту, я не успел в туалет сходить. Ты так напугал меня Муромцем, что я вот-вот штаны намочу.

Егор свернул с шоссе к обочине, остановил машину и ступил ногой в лужу.

— Приспичило тебя не вовремя, — выругался он, — тут не пройдешь.

— А ты бы тормознул где посуше.

— Давай шустро делай свои дела и поехали.

Векшин спустился в кювет и вернулся через несколько минут.

— Поехали, — он захлопнул дверцу машины, — сразу легче стало. Я с утра пива нахлестался, вот и раздувает мочевой пузырь.

— У меня на даче два ящика «Портера». Напьешься… — Егор протянул руку вперед, взялся за ключ зажигания, но повернуть не успел, что-то сильно вонзилось ему в бок. Он недоуменно посмотрел на Векшина, схватился за бок и увидел, как сквозь растопыренные пальцы выступила кровь.

— Значит правда, — прошептал он, — ты и братана моего Сашку… а я не верил… — и уронил голову на руль.

Векшин вытащил из кармана носовой платок, тщательно вытер лезвие ножа, потом вы тер дверную ручку, взял дипломат, бутылку с коньяком и вылез из машины. Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, бросил в кабину грязный платок и зашагал в сторону переезда. Он был спокоен, шел твердой походкой и снова стал бормотать навязчивый мотив:

«Две жизни, — усмехнулся Векшин песенным словам, — вот тебе и две жизни …» Не стояли бы у него на пути братья, так и не тронул бы их. Егора правильно убрал, это та еще сволочь! Раба из него, из Толяна, хотел сделать? Шестерку?

Чтобы ему выгуливать собаку? Не на того напал! А вот Сашку — того, дурака, жалко. Сам на перо напросился. И получил. А кто докажет, что Векшин причастен к убийствам? Нет человека — нет проблем.

Теперь надо выяснить, какая сорока по свету злые вести разносит. И как он внимания не обратил на каких-то сопляков на пляже? Все правильно, не обратил, потому и не думал, что придется Зубкова-младшего пришить. Кстати, надо сегодня местный канал посмотреть. Наверняка по телевизору сообщат, что совершено очередное заказное убийство. Обязательно прилепят политику. Как же! Большая фигура для провинциального города Тарасова. С этими журналистами смех — да только! Везде им мерещатся политические убийства, причем заказные. А о том, что вице-мэр сколотил себе приличное состояние на взятках и наркотиках — это не политика, об этом никто не знает.

Ему, Егору Ивановичу Зубкову, поди менты всего города в глаза, как провинившиеся собаки заглядывают. Не пришел бы он к Векшину, а позвонил ментам и передал им слухи, они бы землю рыли. Кто для Зубкова какой-то Толян? Бывший зэк. Конечно, его Егору ментам сдавать невыгодно. Как-никак, в студенческие годы вместе вляпались в одно дельце, за что Толян и схлопотал восемь лет. Правда, в те времена он еще не был Толяном. Его Анатолием звали, кликуха прилипла в зоне и на волю вышла вместе с ним. Анатолий Векшин стерпел все допросы с побоями по почкам и выворачиванием рук, но не назвал Егора. И в зоне никому не обмолвился о нем. А вернулся домой — податься некуда. Егор смылся на Волгу. Пришлось разыскать. Совместные дела позже завертелись, когда Егор уже работал в городской администрации.

Векшин перелеском благополучно добрался до переезда и благополучно на электричке добрался до города.

Вечером он с удовольствием слушал, как диктор местного телевидения излагал версию громкого политического убийства. Ну, разумеется, убийство заказное. И убрали с поста вице-мэра враги, а их у прекрасного и честного человека было много.

Весть об очередном заказном убийстве потрясла город. Уже вечером об убийстве Егора Ивановича Зубкова говорили на всех углах и во всех кварталах Тарасова. Зубкова знали горожане. Он часто мелькал на экране телевизора, всегда что-то кому-то обещал, о чем-то громко заявлял, с кем-то собирался вести ожесточенную борьбу. Словом, фигура заметная, а в глазах части горожан — незаменимая.

Метелкин смотрел на экран с безразличием. Что ему какой-то Зубков? Ему было до неприличия жалко себя. А этих политиков, всю эту верхушку власти он давно перестал уважать, потому что потерял к ним доверие.

— Что делается! — возмущалась Людмила Шитикова, вытирая полотенцем свои роскошные волосы — она только что приняла душ, — ты посмотри, Витек! Каких людей убивают, гады! Я была на встрече с Зубковым. Такой уважительный и заботливый мужик.

— Да? Он позаботился о снижении квартплаты? Или дал горячую воду? — усмехнулся Виктор Григорьевич. — В чем проявилась его забота?

— Ну как же! — несколько растерялась Людмила. — Обещали… вот, уже воду горячую дали, можешь искупаться.

— За подачу горячей воды ты вносишь ежемесячно плату. Подача горячей воды в вашем доме заложена по проекту, и ее обязаны подавать. Это не забота, это будничная повседневная работа, за которую определенные работники коммунального хозяйства получают зарплату. И заместитель мэра к коммунальному хозяйству имеет весьма отдаленное отношение.

— Все ясно, товарищ полковник, — язвительно заговорила Людмила. — Спасибо за лекцию. А только мне мужика жалко, даже если он и не имеет никакого отношения к коммунальному хозяйству. За что его убили?

— Наверное, было за что, — вступил в разговор Валентин. — Смерть без причины не бывает.

— А «Гангрену» — тоже по причине убили?

— Конечно, — кивнул муж. — Деньги — вот причина.

— Да какие это деньги? — поморщился Метелкин. — Копейки.

— Для кого копейки, а вот для нас — большие деньги, — Людмила присела на кресло и нажав на кнопку пульта, переключила канал. — Устала я слушать одно и то же: убийство, убийство… Отупела уже от страстей и переживаний. Комедию лучше какую посмотреть для души…

Костиков встрепенулся и уставился на Ирину:

— Слышишь? Вице-мэра грохнули.

— Вице-мэра? Да я его и не знала, — Ирина была немного пьяна.

— Егор Иванович Зубков. Странно все это…

— Что странно? Снова заказное убийство? Первое что ли? Сейчас то и дело передают: там того убили, там того… Мне Галину Старовойтову жалко. Как думаешь, Игорь, убийц Старовойтовой найдут?

— Любое преступление можно раскрыть. И все-таки, странно.

— Да чего тебе странно? — удивилась Ирина.

— Да то, что сегодня убили сразу двух Зубковых. Александра и Егора. И, заметь, проникающее в брюшную полость ножевое ранение.

— Зубков? Это тот, что ключи у Шмагина выкрал? — заволновалась Ирина.

— Именно тот. И убил его некто Толян, тот самый, которого мы с бабой Дусей упустили у гаража профессора. А Шмагин говорил, что Егор Иванович Зубков с этим Толяном встречался в ресторане «Тройка». Вопрос: что могло связывать уголовника Толяна с заместителем мэра?

— Может этот уголовник у начальника квартиру требовал, — встряла в разговор баба Дуся, убиравшая со стола грязную посуду после праздничного ужина.

— В ресторане квартиры не дают, — резко ответила старушка Ирина.

— Зато там за стаканом водки договариваются, — сверкнула баба Дуся свирепым взглядом в сторону Ирины, — а вот об чем договариваются — можно и узнать.

— Как? — изрек вопрос Игорь.

— Узнать, кто рядом был, выпытать, что он слышал, — старушка унесла посуду на кухню.

— Хороший совет, — вздохнул Игорь. — Жаль, что невыполнимый.

«Сегодня Ирине надо позвонить, — подумал Малышев, — поздравить с днем рождения». Он этот день держал в памяти вот уже несколько лет. Тогда, шесть лет назад, Олег Павлович, еще будучи в звании старшего лейтенанта, был приглашен, как друг его приятеля, на вечеринку. Он и не подозревал, что этот осенний день принесет ему столько разочарований. Шел с букетом прекрасных цветов и с мечтой в сердце: будет, будет его любимая девушка с ним навсегда!

Но Ирина, выслушав его предложение, с легкой насмешкой, впрочем, совсем не обидной, тактично и мягко указала ему его место.

Другому парню, возможно, было бы не обидно. А ему, Малышеву, она загнала в сердце такую занозу, что он вот уже столько лет не может от нее избавиться. Лишь во время работы, когда все мысли заняты делом, заноза не дает о себе знать. Но стоит войти в холостяцкую квартиру, как в сердце начинается легкое покалывание и всплывает в памяти любимое до ненависти лицо…

Малышев ходил своей упругой походкой по квартире, несколько раз поднимал телефонную трубку, набирал номер квартиры Костикова, но всякий раз, услышав голос Игоря, не мог произнести ни слова.

Почему к аппарату не подходила Ирина? Впрочем, это можно понять: вечер для нее праздничный, в доме полной гостей, естественно, не до телефонных разговоров. А, возможно, она с ним больше вообще не захочет разговаривать. Последний разговор у них состоялся как-то неудачно. Не ту тактику он выбрал. Напрасно набросился на Игоря. Надо было вести линию атаки хитрее. А он ринулся в бой, как боевой слон, круша все на своем пути. Вот и сокрушил свои хрупкие надежды на семейное счастье.

— Семейное счастье, — горько произнес он вслух, — не создан, видно, я для семейного счастья, — гнев постепенно вливался в мозг, захлестывая только что виденные перед глазами картины прошлых лет. — Так не будет семейного счастья и у пижона! — он сжал кулак здоровой руки, стукнул по столу и удар тут же острой болью отозвался в больной руке. — У, черт! И почему не звонит Красильников! Обещал же докладывать о ходе расследования через каждые три часа. Где его обещание? Что творится в отделе?

Нет, упускать из-под контроля ничего нельзя. Надо все самому проверять. И направлять в нужное русло ход следствия. Только так он сможет поставить на место этого выскочку Костикова.

Чтобы отвлечься от мрачных дум, Олег Павлович включил телевизор. Сейчас должна быть передача новостей. Надо быть в курсе всех городских событий. Знать все, что происходит вокруг — его обязанность.

Первые слова диктора, такие четкие и бесстрастные, насторожили Малышева, он сразу понял: произошло что-то неординарное.

— Едри его в корень! — зло воскликнул он, услышав о трагической гибели Зубкова. — Что же это такое! Шакалы! У меня под носом — и заказное убийство?

Судорожно рванулся к телефону, быстро забегал пальцем по кнопкам.

— Красильников? Ты на месте? Новости смотришь? Нет? Быстро включи телевизор!

В трубке смолк голос капитана Красильникова, и когда Малышев снова его услышал, то даже вздрогнул, испугавшись за своего подчиненного.

— Ты что? — успокоительно заговорил он. — Красная девица? В обморок упал?

— Нет еще, — выдавил из себя ответ капитан. — Горе какое…

— Не паникуй, — подбодрил он своего подопечного. — Труби сбор, всем на выезд. Работа серьезная предстоит. Срочно выясни, кто нашел труп, где, когда. Ничего не упусти. Н о тебя учить не надо, сам знаешь, что и как делать. И докладывай через каждый час, понял?

— Понял, — в голосе капитана не было четкости и уверенности. — У нас еще один труп. Ребята сейчас занимаются…

— Бросайте все! — закричал Малышев. — Это Зубков, а не какой-то неизвестный труп…

— Товарищ майор! — перебил его вдруг Красильников довольно бесцеремонно, чего раньше себе никогда не мог позволить. — Убит младший брат Зубкова. Александр, — в трубке что-то зашуршало, — одну минутку, Олег Павлович!

Малышев ждал, когда заговорит капитан, минут пять и все это время его лихорадочно трясло от распиравшей злости. Почему в его отделе не знают о происшествии? Репортеры — эти стервятники — уже показывают место преступления, вот мелькают на экране какие-то незнакомые лица… и ни одного из его команды не видно. Хороши работнички, нечего сказать!

— Олег Павлович, — Красильников снова был у телефона, — я уже в курсе всех событий. Мне только что доложили. На месте преступления следы ботинок зафиксированы. Там работал кинолог с Диком. Но Дик взял след только до переезда. И еще: в машине нашли несколько окурков, отправили в лабораторию. Пока все. Да, еще, — заторопился Красильников, — Беликов был на месте. Звонил из морга. Похоже, обоих братьев убил один и тот же человек. Почерк один и тот же. Остальное узнаем от криминалистов позже.

— А об этом, младшем, информация к журналистам еще не просочилась?

— Мне пока ничего не известно.

— Хорошо бы, чтобы в интересах следствия она никому не была известна, — Малышев подумал и спросил, — а что Стасов?

— Стасов заартачился. Говорит, что о признании написал под воздействием алкоголя.

— Ты напоил пацана?

— Нет, Олег Иванович, это не я. Меня не было. Это сержант Дубков додумался…

— Выгоню к чертовой матери за такую работу.

— Отпустить придется Стасова. От о всего отпирается. Говорит, меня схватили, в машину запихнули. Следов и доказательств против него, кроме слов Костикова, никаких.

— А на гараже? На дверях, на замке что-нибудь обнаружили?

— Только старые пальчики условно осужденного Шмагина и совсем свежие есть, но по нашей картотеке не проходят.

— А на ключах?

— Тут промашка вышла. Ключи остались у Костикова.

— Ты спятил? Допустить подобный ляпус…

— Он же ведет свое частное расследование. Я подумал, что вы в курсе, можно Костикову ключи оставить.

— Ладно, — Малышев трудно дышал, — разберемся. Сейчас все силы на розыск убийцы Зубкова. Пятого висяка на отдел за последние три недели нам никто не простит, понял?

— Так точно, товарищ майор.

Малышев осторожно положил трубку на рычаг и задумался. Его преследуют неудачи? В чем дело? Раньше такого не случалось. Ну, первые два дела — еще куда ни шло. Там дела давние — трупы нашли в лесу. Один из них — старик, явно бомж. Но вот уже новые преступления, и чувствуется по всему, тоже зависнут. Этот отставник Метелкин, конечно же, не убийца, факт. Но против него все улики. Что же делать? С полковником вышел явный перебор. Его давить опасно. Может и не сломаться. А других подозреваемых пока нет. Вот и не верь прохиндею Костикову! Он все-таки прав. Надо искать убийцу в окружении сына.

Малышев лег на диван, попытался сосредоточиться, но звук телевизора мешал. Он отыскал пульт и заглушил его.

Так, сына проверяли, у него алиби. Он был с девчонкой. Стоп! А если она его покрывает? Возможен такой вариант? Вполне. Любит парня, боится причинить ему неприятности. Следовательно, надо как следует ее потрясти. Это первое. Второе, на что надо нацелить внимание, — проверить всех до единого из списка Костикова. У капитана Красильникова собрана обширная информация. Третье — проверить окружение отставника, всех его друзей и знакомых.

Но все эти мероприятия подождут. Сейчас дело Зубкова-старшего важнее. Так… А если их объединить? Если преступление совершено одной и той же рукой? Тогда уже легче. Где-то этот гаденыш должен оставить след, непременно должен.

Малышев нехотя встал с дивана и взялся за телефонную трубку.

— Алло, это ресторан «Тройка»? Дмитрий Лукин работает? Да? Тогда пригласите его к телефону.

Он долго ждал, пока Дмитрий Лукин отзовется. Дождался и приказал:

— Дима, закончишь работу и сразу ко мне. Нет, не в отдел, там тебя никто не должен видеть. Домой. Запиши адрес: Некрасова, двадцать семь. Квартира тринадцать. Буду ждать в любое время.

Лукин приехал через полтора часа и стоял перед майором навытяжку, будто приготовился получить от начальника взыскание. Он очень гордился своей тайной работой. Ему было приятно получать из рук Малышева — грозы местной шпаны — вознаграждения в виде наличных знаков, но не только рубли заставляли официанта поставлять информацию на братву, было лестно иметь дело с человеком, который однажды вник в его положение, вытащил его, можно сказать, из помойки, пристроил к сытному месту, опекал как младшего брата.

Не встретил бы Димка несколько лет назад Олега Павловича — сейчас парился бы на нарах, как его дружки. Естественно, когда Малышев в первый раз попросил его о маленькой услуге, он с радостью согласился — надо же как-то своего благодетеля отблагодарить. С тех пор и пошло: нужна какая-нибудь информация — Димка готов услужить. Да не просто за спасибо. Деньги Димку грели всегда. Он чаевые брать не стеснялся, но клиентов не грабил.

— Что так быстро? — удивился Олег Павлович, приглашая войти в комнату.

— Я подумал: если зовете домой, значит что-то срочное. Раньше вы меня домой не приглашали.

— Не всегда же нам встречаться в подворотне, — усмехнулся майор. — А дело, действительно, срочное. Последние новости слышал? О братьях Зубковых?

— Слышал. Кто-то говорил, что Сашку Зубкова на пляже пришил Толян.

— Толян? Кто такой?

— Питерский мужик.

— Интересно. Выкладывай все, что о нем знаешь.

— Я мало чего знаю о нем. Как-то я не работал, просто зашел в «Тройку» с братвой в картишки перекинуться. Меня познакомили с ним. Он искал партнера…

— Для чего?

— Да в карты перекинуться. Мы с ним потолковали, потом встретились у Алены. Это его любовница. Там еще были двое. Тех мужиков я не знаю. Ну… мы их с Толяном как следует нагрели. Он так ведет игру — не заметишь, как лапшу на уши навесит. Шулер еще тот! Ну дал он мне сто баксов за игру.

— А выиграли сколько?

— Восемьсот с лишним.

— Неплохо, — Малышев походил по комнате, потом сел рядом с Димкой и обнял его за плечи здоровой рукой. — Конечно, мне не нравится, что ты связываешься со всякой дрянью. Но ругать я тебя не стану. Для нашего дела все сгодится. Только в мокруху не лезь, не сумею тебя отмазать.

— Да вы что? Да я … Олег Павлович… — растерялся Димка.

— Ладно, не тушуйся. А теперь я объясню тебе задание. И учти — строго конфиденциально!

Ирине не спалось. За праздничным столом она совсем немного выпила шампанского, и ей было так легко и весело. Н о после передачи новостей настроение резко испортилось, шампанского больше не было, и она налегла на коньяк. Двух рюмок ей было достаточно, чтобы опьянеть. Ее потянуло в сон, она пожелала своим домочадцам приятно закончить ужин и легла в постель. Уснула быстро. Ей снились какие-то кошмары, она за кем-то гонялась, потом ее кто-то поймал и связал в полной темноте, а когда появился откуда-то из переулка луч автомобиля, то увидела перед собой страшного цыгана с усами-змейками. Он протянул к ней руки, дотянулся до горла и стал ее душить. Она дико закричала и проснулась.

Игоря рядом не было. Ей стало страшно и тоскливо одной в комнате. Она взглянула на часы и удивилась: еще не было двенадцати. Так рано? Она и спала-то всего полтора часа. Повалявшись несколько минут, она встала, накинула китайский махровый халат, самый первый подарок Игоря с тех пор, как они стали жить вместе, отправилась в кабинет к Игорю. Он теперь сидит, перебирает бумаги, перечитывает записи, размышляет, как подобраться к убийце Ельцовой, а она ни чем ему не может помочь. Но Игорь говорил ей как-то, что даже молчаливое ее присутствие помогает ему логически мыслить. Что же, хотя бы посидеть молча рядом с любимым…

Но в кабинете Игоря не оказалось. Не было и бабы Дуси. Ирина растерялась. Значит, они вдвоем решали какую-то сложную задачу, вероятно кого-то выслеживали, а ее даже не предупредили, оставили одну спать!

Ирине стало обидно. Какая-то старушенция помогает Игорю! А она — в стороне! Никто не спорит — баба Дуся умная и хитрая и с большим жизненным опытом, все так. Но если бы Игорь чаще советовался с Ириной, она бы тоже могла кое-что посоветовать дельное. А тут еще Метелкина пригласил на ее день рождения, не подумав о том, приятно ли ей будет его присутствие? Как понимать поведение Игоря? Столько лет она ждала, когда он позовет ее в ЗАГС, а он все отшучивался, явно, не хотел связывать себя брачными узами. А теперь, когда Малышев сделай ей во второй раз предложение, и она рассказала ему об этом, заговорил о свадьбе. Только из ревности к бывшему другу детства? Или не доверяет ей, боится, что Ирина, подумав и сравнив их, решит принять предложение Малышева? Выходит, она сама толкает Игоря к заключению брака? Нет, этого ей не нужно. Давить на него она не собирается.

Ирина бесцельно бродила по квартире, трогала рукой корешки книг на книжной полке, но читать ей не хотелось. Выпить чаю? Она пошла на кухню, поставила на огонь чайник, открыла холодильник и достала кусок пирога, испеченного в ее честь. Взгляд ее задержался на бутылке с недопитым коньяком. А, гулять — так гулять! Коньяк — самое то! Хоть настроение поднимает. Но после первой рюмки ничего не изменилось. Мрачные мысли не оставили ее, и она выпила еще. Ирина пила спиртное редко и немного, ей не нравились пьяные люди, и сама она никогда не напивалась, но сегодня жидкость в бутылке почему-то приятно тянула к себе.

Она не заметила, как выпила весь коньяк, и ей стало хорошо, но чего-то не хватало.

— Ясно чего, — сказала она вслух. — Игоря.

Сидеть одной в квартире за пустым кухонным столом расхотелось. Душа стремилась на простор. А что? Имеет она право пойти погулять? Вполне. Одевшись, спустилась по полутемной лестнице, вышла на улицу, постояла немного под пронизывающим ветром, хотела уже вернуться домой, но внезапно увидела приближающуюся машину. Такси! Вот здоров о! Она подняла руку и машина резко затормозила рядом.

— Пожалуйста, на Красноармейскую, — она села рядом с водителем.

Таксист молча кивнул и они быстро домчались до Красноармейской.

— Пожалуйста, направо, а теперь вот в этот переулок, — указывала Ирина. — Все, приехали. Сколько я вам должна?

Расплатившись, она вышла из машины.

В подъезде была чудовищная темнота, и Ирина зажмурившись от страха взлетела по лестнице и на ощупь нажала на кнопку звонка.

Двери распахнулись, на пороге стояла близкая подруга Ирины Наташка в короткой фирменной майке и шортах.

— Ирэн! — воскликнула она. — Как здорово! Проходи!

Ирина быстро перескочила через порог и захлопнула дверь, все еще при ходя в себя от пережитого страха, а затем вошла следом за Натальей в дальнюю комнату огромной квартиры. Когда-то это была коммуналка на восемь семей, но папа у Наташки был мужиком изворотливым и еще при советской власти сумел занять четыре комнаты, а два года назад он просто выкупил остальные, провернул это так ловко, что соседи даже не поняли, как оказались расселены по разным домам. Одного больного алкоголика он устроил в дом инвалидов, остальным купил по комнате. Потом последовал шикарный ремонт и жить бы в этой красоте, не тужить, но Наташка нашла себе красивого кавказца, отец с ним не поладил, кавказец оказался пылкий, в пылу очередной ссоры он пырнул тестя ножом. Теперь Наташка жила одна. Отец умер на операционном столе, а пылкий кавказец отправился на двенадцать лет на лесоповал.

Наташка была натурой романтичной, ее тянуло к художникам, поэтам. Барды со всего города съезжались к ней, часто жили неделями совсем незнакомые люди. Это ее не раздражало, она всем была рада, всех старалась обогреть и накормить. И каждый, кто бы у нее не появился, был чрезвычайно талантлив, только ему нужно чуточку помочь, чтобы и другие люди это заметили. Ирина встречала здесь и нескольких гениев, которые, впрочем, на нее не произвели ровно никакого впечатления. Наверное, эти гении еще не сумели раскрыть перед окружающими свою гениальность.

— Ирэн, я сейчас познакомлю тебя с гениальным поэтом, — тихо заговорила Наташка.

— Опять с гениальным, — усмехнулась Ирина.

— Ты не смейся, мальчик, действительно, гений. Только еще никто об этом не знает.

— Понятно. А он об этом знает?

— Я такие вопросы не задаю. Раздевайся и сама увидишь, что я права.

Ирина Сняла пальто и шляпку, Наташка тут же утащила куда-то одежду и завела ее в комнату, в которой из-за табачного дыма ничего не было видно.

— Мальчики, — возмутилась Наташка, — дверь балконную откройте! Человек с улицы задохнется. Давайте, так! — затараторила она, — вы все пока посидите на кухне, там всем хватит места, а я здесь проветрю и наведу порядок.

Первым поднялся с дивана бородатый парень неопределенного возраста с болезненной желтизной на лице. Он криво улыбался, держа в руках гитару. За ним потянулся высокий, неряшливо одетый очкарик, сутулясь и прихрамывая.

Этих двух Ирина уже раза два видела. Тот, что с гитарой, писал какие-то заумные стихи про канализацию, раздавленных автомобилями собак и черных тараканов.

Ирина такую поэзию не понимала и гениальности в ней не ощущала. Второй был художником. Его картины она тоже понять не могла, но с ним не спорила. Просто Левитан был ей ближе и приносил больше наслаждения.

Лицо третьего парня было ей, явно, знакомо, но кто это, она никак не могла припомнить.

— Так, — щебетала Наташка, — с Женькой и Вадькой ты уже знакома. А вот и наш Паша. Знакомься, Ирэн. Это Шаров Паша. Поэт. Пишет потрясные стихи!

Шаров смущенно встал с дивана и поклонился. Теперь она вспомнила его. Это то самый поэт, которого они с Игорем совсем недавно слушали. Его стихи доставили ей огромное удовольствие, и она долго была под впечатлением встречи с поэтом.

— Я вас уже знаю, — Ирина протянула поэту руку. — Мы с мужем ходили в библиотеку и слушали ваше выступление. Нам очень понравились ваши стихи.

— Спасибо, — Шаров пожал не очень сильно ей руку и на несколько секунд задержал дольше положенного. — Я очень рад, что стихи понравились…

В комнате воцарилось молчание. Что еще могла сказать Ирина незнакомому человеку? Он тоже не находил нужных слов для продолжения разговора.

— Чего стоите? — влетела в комнату Наташка. — Идите на кухню, там ребята пьют шампанское.

— Я не хочу шампанского, — ответил поэт. — Я предпочитаю пиво.

— Твой любимый «Портер» в холодильнике. Открывай и пей.

— Как вы относитесь к «Портеру»? — спросил Ирину Шаров.

— Никак. Я его никогда не пила.

— Тогда нужно попробовать.

Они сели за стол в уголке, стали пить пиво прямо из бутылок. Женька, певец канализации и тараканов, читал нараспев новые стихи, но они не отличались от старых ни темой, ни размером, ни рифмой. Ирине скучно было его слушать. Вадим цедил из фужера шампанское и в такт кивал головой, периодически восклицая:

— Здорово, Женюр! Здорово!

Шаров не слушал, он просто сидел, пил пиво и смотрел на новую знакомую.

— Вам нравятся стихи Жени? — спросила Ирина тихо.

— Мне нравится «Портер», — Шаров опустошил бутылку и поставил ее в угол. — И нравится смотреть на вас. А вы давно знаете Наташу?

— Вместе учились в школе?

— Понятно. А то я все думал, каким шальным ветром вас занесло в это притон.

— А вы?

— Меня привел Женя. Мы с ним давно познакомились на почве поэзии. Я тогда еще и стихов толком писать не умел.

— Может быть вы мне что-нибудь прочтете?

— Не здесь.

— Комнат много, можно читать в любой, — ляпнула вдруг Ирина и покраснела.

— Согласен. Мои стихи Жене не нравятся и я не хочу его раздражать.

— Мне его стихи тоже не по душе. Может быть я ничего в поэзии не смыслю?

— Вы Ахматову понимаете?

— Конечно.

— А Бродского?

— И его тоже. Но не все принимаю.

— Значит у вас полный контакт с поэзией. Главное, что до вашего сердца доходит настоящее поэтическое слово.

Появилась Наташка, заявила, что можно переселяться в диванную комнату. Женька и Вадим сразу ушли, а Наташка уселась рядом и с тала упрашивать Шарова почитать стихи. Она выставила на стол еще три бутылки «Портера», порезала отливающего золотом душистого леща, разложила куски на тарелки. К лещу и пиву уже никто не прикасался. Женщины завороженно слушали стихи.

Ирина поймала себя на мы с ли, что с автором этих стихов ей расставаться не хочется, она бы сидела так вот за этим кухонным столом, смотрела бы на удивительно нежное и одновременно мужественное, одухотворенное лицо читающего поэта и бесконечно слушала бы его голос, проникающий в самую душу и затрагивающий потаенные желания, о которых она в себе даже не подозревала. И даже слова были не нужны, звучал бы голос, как музыка, далекая и неведомая.

Шаров замолчал, Наташка глубоко вздохнула, потянулась, будто ленивая кошка:

— Ребята, как здорово, что мы собрались вместе. Ирэн, ты почему стала редко меня навещать?

— Некогда.

— Ну ж, так и некогда! Знаю я тебя. Как Игорек?

— С ним все в порядке.

— А как это понять? Он дома, а ты здесь!

— Просто у меня сегодня день рождения. И я решила погулять одна, что здесь плохого?

— Ой! — воскликнула Наташка. — Прости, Ирэн! У меня совсем вылетело из головы. Я хотела тебя сегодня навестить, но потеряла твой новый адрес. Но подарок я тебе приготовила, — она метнулась из кухни и вскоре вернулась с двухтомником мифов и легенд, — вот! Сокровище! Ты, помнишь, искала?

— Спасибо, — рассмеялась Ирина. — Только мне Игорь тоже самое преподнес…

— Да? — Наташка на мгновение растерялась. — Ничего, дело поправимое. Одну минутку, — и снова умчалась из кухни. — Вот это тебе подойдет. Серебряный век русской поэзии!

— Да, этого у меня нет, — Ирина бережно взяла в руки томик и полистала, — спасибо.

— Паша, у тебя есть мифы? — спросила Наташка и положила ему на колени книгу. — Думаю, нет. Дарю в счет будущего дня твоего рождения.

— Это очень дорогое издание, — смутился Паша.

— Я не из бедных. Могу себе кое-что позволить. А ты мне в альбом сочинишь стихи.

— С удовольствием.

Шаров проводил Ирину до самого дома. Всю дорогу он запоем читал ей стихи, она слушала и восхищалась силой и красотой образов. Дал же бог человеку дар! А она что? Зачем живет на земле? Что после себя оставит? Стихов писать не умеет, к рисованию ее тоже не тянет, хотя в школьные годы ее рисунки украшали даже районную выставку детского творчества. Единственное, на что она способна — это оценить по достоинству творчество других.

Но оценить — это всякий сможет, а создать — единицы. Ирина посмотрела на шагавшего рядом Павла, такого большого и надежного, и ей стало хорошо. У нее появился новый друг, который может ее понять, с которым ей не скучно и приятно вести беседу. Шаров перехватил ее взгляд и замолчал. Некоторое время они шли молча, потом Павел спросил чуть хрипловатым баском:

— А чем занимается ваш муж?

— Он юрист. Сейчас решил заняться частным сыском.

— Интересно, — обронил Павел.

— Конечно. Только дело это опасное.

— Разумеется, опасное. Все, что связано с преступлениями, опасно. И как вы относитесь к занятию мужа? Одобряете?

— Одобряю. И стараюсь во всем ему помогать. Ирина рассказала Павлу, как она вышла на первое свое задание в качестве детектива, как попала в плен к цыгану и как ее престарелая родственница ее спасала.

Они долго смеялись над приключением, потом Павел задумчиво сказал:

— Я никогда не смогу заниматься такой работой, а жаль.

— Почему?

— Не знаю… В экстремальных ситуациях я теряюсь и не знаю, что делать. Наверное, просто не создан для этого. Ума, видно, не хватает.

— Зато для стихов хватает. И это замечательно.

— Вы, наверное, знаете, Ирина, такую закономерность: комик мечтает сыграть роль трагического плана, а трагик — наоборот. Так и у меня. Стихи — это для меня вполне естественное занятие, оно поглощает меня всего. Но порой проснешься утром и хочется сделать такое, что в жизни никогда не делал, возьмешься — не получается. И такое разочарование наступает! Чувствуешь себя никчемным и никому не нужным.

— Только не в вашем случае! — пылко воскликнула Ирина. — Ваши стихи… — она не успела произнести то, что думала о стихах Шарова, как из подъезда ее дома выскочили два дюжих молодца и рванулись к ним. Они схватили Ирину и поволокли в подъезд. Павел замер на месте, не понимая происходящего, потом ринулся следом и сильным рывком оторвал одного от Ирины, а второго двинул кулаком изо всей силы и он сам выпустил руку Ирины.

— Бежим! — крикнул он.

— Наверх! — скомандовала Ирина и быстро достала ключи из кармана.

Они успели добежать до лестничной клетки, руки Ирины дрожали, она никак не могла попасть ключом в замочную скважину.

— Спокойнее, Ирина, я их сюда не пущу, — подбодрил Павел, заметив, что один из нападавших поднялся и стал поднимать второго.

Ирина успела открыть дверь и они спрятались в коридоре. — Куда они подевались? — раздался за дверью грубый голос, изрыгавший нецензурщину.

— На улицу они не выбегали, это точно. Мне показалось, что мужика я видел вот здесь, — ответил ему второй.

— Тогда будем ломать двери, — решил второй. — Без бабы нам возвращаться нельзя.

— А на хрена ему нужна эта баба?

— Чтобы при пугнуть ее мужа. Больно копает глубоко…

— Это про вас и вашего мужа идет разговор, — шепнул перепуганный Ирине Павел.

Она ничего не ответила и пошла в кабинет.

— Что будем делать? — снова заговорил Павел.

— Позвоню майору милиции. Есть у меня один такой знакомый, — Ирина дрожащей рукой сняла трубку с аппарата и стала набирать номер телефона Малышева. Тот сразу откликнулся.

— Иришка, дорогая, — взволнованно заговорил он, через пять-десять минут к вам прибудет наряд милиции. Скажи своему пижону, что друг Малышев принимает меры!

— Да его нет дома! — закричала Ирина. — Если бы он был здесь, Лене бы не понадобилась твоя помощь!

— Все, Иришка, отключаюсь. А ты на всякий случай вооружись чем-нибудь.

Павел стоял рядом бледный, но спокойный.

— Надо чем-нибудь забаррикадировать дверь, — внес он свое предложение. — Как вы считаете?

— Не знаю, я в осадное положение никогда не попадала.

— Я не дам подонкам взломать двери, — вдруг решительно заявил Паша.

— Интересно, как? Они уже гремят, слышите?

— Двери стальные, двоих должны выдержать, — Паша на цыпочках приблизился к двери, послушал ругань и сопение бандитов и громко рассмеялся.

На лестничной площадке все стихло.

— Мужики, — крикнул Паша, — не теряйте зря время. Бегите за автогеном!

— Жаль, что мы тебя не замочим, скотину, — получил он в ответ.

— Правильно, с меня надо было начинать, а не тащить женщину в подъезд.

— Ты договоришься сейчас, — Паша услышал звук снимаемого предохранителя и бросился на пол, в ту же секунду по двери зацокали пули, — теперь мы вас живьем не выпустим, — орал стреляющий. — Живой или мертвой, а достанем твою суку!

Сталь была не настолько толстой и непробиваемой, пули свистели по коридору и Паша боялся, что Ирина в панике может выскочить в коридор и попасть под автоматную очередь. Он лежал в полосе недосягаемости выстрелов и за себя не беспокоился, а вот Ирина…

Автоматная очередь затихла, бандит перезаряжал автомат. Паша тем временем быстро метнулся от двери в кабинет. Ирина терзала телефон, но не могла дозвониться до Игоря.

— Что-то с ним случилось, — она стояла у стола бледная, едва сдерживая слезы, — иначе он бы обязательно откликнулся. Сотовый всегда при нем.

— Он может быть занят и не может разговаривать по телефону, — утешил ее Паша, — вы сами говорили, что он сыщик.

— Все возможно, — вздохнула она. — Вот, опять стреляют!

— Где же доблестная милиция?

— Надо позвонить еще, — она снова набрала номер телефона Малышева.

На лестничной площадке что-то происходило. Ирина схватила холодной рукой Пашу за локоть и прижала палец к губам, прислушалась.

— Вот и милиция, — облегченно вздохнула она и подошла к прострелянным дверям, открыла глазок, но Паша отвел ее руку.

— Опасно. Могут выстрелить прямо в глаз.

Через несколько томительных минут раздался звонок и прозвучал повелительный голос:

— Откройте, милиция.

Поколебавшись, Ирина открыла и на пороге появился хмурый усталый сержант.

— Вы — гражданка Семенова Ирина Алексеевна?

— Да…

— Разрешите пройти, мне нужно задать вам несколько вопросов?

— Да… прошу вас, проходите.

Сержант долго допытывался, кто эти люди и за что ее преследуют. Он не верил словам Ирины.

— Вы случаем не должны бандитам крупную сумму денег? Они не дураки, просто так поднимать стрельбу не будут.

— Прости те, сержант, — вмешался Паша. — Неужели вы не видите, в каком состоянии женщина? Она ничего не знает. Я уже объяснил вам, как все было, остальное спрашивайте у бандитов.

— Вы мне не указ, гражданин. Я делаю свое дело.

— Делайте, — пожал плечами Паша, — только не пожалейте, — и, повернувшись к Ирине, спросил у нее. — Какой номер у майора Малышева?

— Зачем? — удивилась Ирина.

— Пусть разберется с этим, — он кивнул головой на сержанта.

Сержант сразу посуровел лицом и быстро собрал бумаги в стопку.

— Вот здесь подпишите протокол, — ткнул он пальцем в листок.

Паша и Ирина расписались и сержант, грохоча ботинками, ушел, предупредив, что их вызовут в отделение, если они понадобятся.

Паша потоптался на месте и, закурив «Приму», сказал утомленно:

— Паскуды, такой вечер испортили. Теперь вы в безопасности, я, пожалуй, пойду.

— Вам не страшно?

— Нет.

— А говорили, что в экстремальной ситуации вы теряетесь.

— Вы на меня произвели неизгладимое впечатление, Ирина, и сделали меня сильным и храбрым. Честное слово, я сам от себя не ожидал такой прыти. Мне только непонятно, кому вы понадобились?

— Я тоже не представляю, — Ирина развела руками. — Если они хотели попугать Игоря, то это дело рук убийцы, которого ищет Игорь. Наверное, он вышел на него. Где-то он сейчас вместе с бабой Дусей… Что с ними? Вдруг и они угодили в ловушку?

— Не думайте о плохом, Ирина, я верю, все будет хорошо.

— Спасибо вам, Паша.

— Так я пошел. Мы еще встретимся?

— Конечно. Я как-нибудь забегу к Наташке.

— Договорились. Я буду вас ждать. И напишу для вас новые стихи, — он ушел, а Ирина еще долго не могла успокоиться.

Она вспомнила неприятный сон, и ей стало совсем нехорошо. Тишина в квартире угнетала ее и не давала сосредоточиться, подумать о случившемся. Она включила радио. На ночном канале незнакомые певцы пели какие-то несуразные песни, повторяя припев по сорок раз. Песня раздражала Ирину, она выключила радио и поставила кассету с записью Поля Мориа. Под «Лунную сонату», в прекрасной эстрадной аранжировке большого мастера думалось лучше и она постепенно успокоилась.

Как преступник мог выйти на нее, Ирину? Ответа на вопрос не находилось. Почему бандиты не расправились с ее спутником? Зачем потащили ее в подъезд? Если им она была ну ж на для каких-то неизвестных ей целей, то разумнее было бы тащить ее к машине, а не в подъезд. Неужели бандиты такие уж тупоголовые? Ирина искала ответы на поставленные перед собой вопросы мучительно, но не находила.

Когда щелкнул замок входной двери, она вздрогнула и замерла посреди коридора. Только увидев Игоря, а следом за ним входящую бабу Дусю, она не выдержала напряжения кошмарной ночи и, разрыдавшись, бросилась Игорю на шею.

— Успокойся, котенок, — Игорь гладил ее по голове грязной рукой, — успокойся и все по порядку расскажи, что случилось. Судя по пробоинам в двери, здесь разгорелся бой. Как ты испугалась! Мне даже страшно за тебя.

— Зачем, — Ирина захлебывалась в рыданиях, — зачем вы… оставили меня одну?

— Все, — Игорь гладил ее вздрагивающие плечи, — все, котенок, я с тобой. Теперь с тобой ничего не случится.

Баба Дуся побежала к холодильнику, но нашла лишь пустую бутылку, тогда она метнулась в кабинет, взяла из бара бутылку какого-то заморского вина и налила полный бокал.

— Выпей, внученька, тебе сразу станет легче. У нас в доме нет ни валерьянки, ни пустырника… Но это должно тебя привести в чувство.

Ирина отпила полбокала вина, вытерла глаза и губы платком Игоря и немного успокоилась, потом уселась на диван, тесно прижавшись к Игорю, все ему рассказала.

— Зашевелился, гад! — Игорь встал с дивана и стал набивать трубку душистым табаком, а баба Дуся вытащила любимый старый кисет и принялась нюхать свой табак и громко чихать.

Ирина невольно улыбнулась, глядя на чихающую до слез старушку.

— А теперь ваша очередь поведать мне, где вы были и чем занимались, пока меня спасал поэт.

— Я не думал, что ты такая легкомысленная, котенок, — укорил ее Игорь. — Как можно ночью одной куда-то мчаться? Хорошо, что таксист оказался порядочным человеком. А могло быть и наоборот. Как можно подвергать себя такой опасности?

— Но бандиты поджидали меня у подъезда. Они знали номер квартиры. Я думаю, если бы я была дома, со мной как раз и случилось бы что-то ужасное. А тут Паша их раскидал и мы успели заскочить домой. Я позвонила Малышеву. Куда мне был еще обратиться, ведь стреляли! Игорь, объясни, как бандиты на меня вышли?

— Для меня это пока тоже загадка. Но я уверен, все разъяснится через несколько часов. Пошли, котенок, в спальню, надо немного поспать. А потом я тебе все расскажу.

Костиков лежал рядом со спящей Ириной и перебирал события последних дней. Где-то он сделал ошибку. Но где? Бандиты подосланы Толяном, тут сомнений нет. Он о Толяне знает очень немного. А что знает о нем Толян? Ему известно, что он ищет его. А подосланные бандиты? Это говорит о том, что Игорь на верном пути. Еще день-другой — и он доберется до этого мерзавца. Нужно только выяснить, каким образом Толян вышел на него. Знает, стервец, как ударить больнее — через любимую женщину. Значит, нужно торопиться, иначе этот негодяй после неудачной попытки похитить Ирину, может придумать новую пакость. Исполнителей среди подонков найти просто, достаточно пообещать тысченку-другую.

— Баба Дуся! — крикнул Игорь из своего кабинета. — Вы не могли бы поторопиться с завтраком?

— Все готово, Горяшка, зачем так орать? Куда тебе подать еду? В кабинет? Сейчас принесу, — старушка недовольно скрылась на кухне.

Игорю стало совестно за свое отношение к родственнице и он пошел за ней следом.

— О! Манная каша — мое любимое блюдо, — соврал он, чтобы как-то загладить вину, — баба Дуся, мы с вами поработали сегодня ночью совсем неплохо, правда, не добились желаемого результат а. Но вы держались молодцом! Хвалю.

— Не подлизывайся. Я уже простила тебя за хамство.

Игорь недоуменно поднял на нее глаза.

— Не таращь свои ясные младенческие глазенки. Признайся — нахамил старухе. Я тебе не прислуга, а подчиненная. А хозяин своих работников обижать не должен.

— Виноват, баба Дуся. Теперь завтраки буду готовить себе сам.

— Мели, Емеля, твоя неделя. Когда это ты готовил?

— Как же! Яичницу…

— На яичнице долго не проживешь. Много яиц кушать вредно. Подрывает печень. Так по телевизору сказала дикторша, что об нашем здоровье печется.

— Когда вы успеваете смотреть еще и телевизор? — удивился Костиков, быстро расправляясь с кашей.

— Я все успеваю, — баба Дуся подсунула Игорю поджаренный картофель с двумя котлетами.

— Я все не съем. Только выпью чашку кофе.

— Только попробуй не скушать! — пригрозила баба Дуся. — Глянь в зеркало — на кого ты стал похож? Кожа да кости. Мама твоя тебя увидит — не узнает.

— Ладно, все съем, только не ворчите. И не такой уж я худой. Брюки еще не спадают.

— Как же они спадут? Ты же носишь подтяжки!

— Ну, баба Дуся, — сконфузился Игорь, — все-то ты видишь…

— Кабы я ничего не видела, так мы бы с тобой еще вчера вечером в канве лежали убитые, — проворчала старушка. — Тебя никуда одного нельзя пускать. Горяч больно. То днями на диване валяешься, а то, как пес цепной, сорвешься и несешься сломя голову, не замечая опасности.

— Баб Дуся, как ты считаешь, откуда стало известно бандитам, что я ищу убийцу, а именно Толяна?

— Как откуда? Ты же выспрашивал всю эту шушеру про Толяна. И всем дарил свои карточки визитные. Вот кто-то и предупредил его. Все так просто.

— Действительно, просто, — задумался Игорь, забыв про кофе. — Но кто? Кто на него работает?

— Тут я тебе не советчица. Только вчера, когда я следила за пирогом, чтобы не сгорел, то от нечего делать в окно смотрела. И мне показалось, что какой-то парень будто бы на наши окна смотрел. Потом исчез, а через некоторое время появился другой. Присмотрелась — и кого думаешь признала? Помнишь, мы ездили к нему? Вместе с Олежкой Ельцовым к официанту? Такой здоровенный, выше тебя на голову, плечистый парнишка, так вот именно этот официант и торчал под окном до самого твоего прихода. А потом исчез. Сам подумай, чего ему торчать у нас под окнами? Живет он через три улицы от нас.

— Значит официант, — Игорь торопливо выпил кофе. — Охраняйте Ирину. Вся надежда на вас, баба Дуся. Вам бы пистолет заиметь, тогда я был бы за вас и за Ирину спокоен.

— И без пистолета управимся. Пусть только попробуют сунуться! — баба Дуся мыла тарелку из-под каши.

— Все, я побежал. Буду звонить. Пока, — он быстро покинул кухню, оделся, захватил дипломат и хлопнул дверью.

— Ну вот, — пробурчала старушка, — начальник называется! Ничего не сказал, куда пошел и где его искать в случае надобности, — она покачала головой и принялась готовить еду для спящей Ирины.

Костиков отыскал в блокноте адрес официанта и поехал к нему домой, но дома его не оказалось. Тогда Игорь решил навестить его в ресторане. Но и там его ждала неудача. Он сел за свободный столик, заказал чашку кофе. Ждать пришлось недолго. Молодой мордастый парень ловко поставил перед ним кофе.

— Рассчитайте меня, я больше ничего заказывать не буду. Кстати, Дима работает сегодня?

— Он будет во вторую смену.

— А где его можно найти?

Парень огляделся по сторонам и тихо произнес:

— Вы его можете найти либо на даче покойного Зубкова Егора Ивановича, либо спросить о нем в магазине «Атлет». У него там подружка работает.

— Спасибо. Сколько стоит ваша услуга?

— О, — засмеялся официант, — пустяки — всего сотенка.

Игорь открыл бумажник, но нужной суммы не оказалось.

— Я буду твоим должником, приятель. Вот моя визитка. А завтра я завезу деньги.

Официант взял визитку, вчитался и совершенно изменившимся голосом пробормотал:

— Нет-нет, с вас только за кофе восемь с полтиной.

— Да есть у меня дома деньги, — успокоил его Игорь.

— Ни в коем случае! — заартачился официант. — Вам я и без денег помогу. Только… Я вас не знаю, а вы — меня, — и положил визитную карточку на стол.

— Хорошо, договорились.

Что привело в смятение официанта, Игорь не знал, но понял, что Димку парень опасается и хочет ему навредить. «Продают друг друга с потрохами», — думал он, подъезжая к магазину «Атлет». Здесь торговали спортивными товарами, в основном импортными. Цены были такие, что даже Костиков, считавший себя состоятельным человеком, не смог бы стать постоянным покупателем «Атлета».

За прилавком стояла роскошная девица со скучной физиономией. В углу два парня распаковывали какой-то ящик. Покупателей не наблюдалось.

— Чего желаете? — спросила его продавщица. — У нас широкий выбор товаров, — начала она заученно рекламировать изделия, лежащие на прилавке, — высокое качество гарантируют фирмы-изготовители из Швейцарии, Дании, Норвегии…

— Мне нужен Димка, — Костиков внимательно посмотрел на девушку.

— Какой еще Димка? Риткин что ли? Так и спрашивайте у нее.

— А где ее найти?

— В конторе. Вход со двора.

Пришлось искать вход в контору, где он и встретил Маргариту. Он решил, что сидящая сухопарая дылда и есть Маргарита, поскольку рядом с ней никого не было.

— Вы Маргарита?

— Ну?

— Я приятель Димы из «Тройки». Мне он крайне нужен. Иначе сорвется все дело.

— Какое дело? — Маргарита смотрела на него в упор темными пронзительными глазами.

— Это пока секрет.

— Ненавижу секреты. У нас с Димкой нет никаких секретов. Что за дело, выкладывайте.

— Извините, об этом спросите у Димки, но дело дорогого стоит. И если я его через пару часов не найду, то спрашивать уже будет не о чем. Время — деньги.

— Деловой, — в голосе Маргариты проскользнула нотка недоверия. — Что-то я вас не видела в его компании.

— Я не из его компании. Я прилетел из Германии. Там, — Костиков кивнул куда-то в сторону двери, — мне рекомендовали связаться с ним и предложить сотрудничество.

— Интересно, а сказали — приятель из «Тройки»…

— Все верно. Наша компания хочет купить ресторан «Тройка», а Диме в благодарность за содействие в приобретении ресторана мы хотели бы предложить место директора. Парень проверенный, надежный. По экономической части вы сможете дать ему совет, если понадобится, — Костиков от своего вранья сконфузился и даже покраснел. — Вот видите, как вы сумели из меня вытянуть секрет. И не хотел, но перед вами не устоял, все открыл, — он обезоруживающе улыбнулся.

— А нечего и скрывать. Наша фирма тоже хотела «Тройку» прибрать к рукам, но пока это нереально. Мы только разворачиваемся. Ну, ничего, покупайте вы, а когда мы встанем на ноги, вы нам ресторан и продадите.

— Но у нас планы…

— Продадите, никуда не денетесь. Значит Димка нужен? Ладно. Вот адрес, он сегодня там играет в карты. Таких, как вы, бизнесменов обчищает.

— Что? Шулер? Тогда я с ним играть не буду.

— И не советую. Иначе не только «Тройки» вам не видать, — она оценивающе осмотрела его с ног до головы, — и без штанов останетесь.

— Спасибо за предупреждение.

— Ничего не стоит.

Костиков, как ошпаренный выскочил из конторы и помчался к стоянке, где оставил машину.

Вот, значит, каков Димка-официант. Шулер, пособник бандитов… А кто еще? А показался ему таким симпатичным парнем…

Преодолев препятствие у входа в виде лобастого крепыша — Игорю пришлось врать убедительно и веско — он вошел в комнату и увидел за столом сидящих мужчин, сосредоточенных на картах.

Димку-официанта Костиков увидел сразу. Он сидел к нему спиной, возле него выросла гора долларов. Оглянувшись, Димка заерзал на стуле и бросил карты.

— Я — пас, — заявил он.

— Дима, поговорить надо, — тихо заговорил Костиков, наклонившись к официанту.

— Как вы меня откопали?

— Я же детектив, — Костиков слегка кашлянул. — Пока ты вне игры, давай на минутку выйдем?

— Сейчас не могу.

— У меня мало времени да и вопрос пустяковый.

Официант неохотно поднялся с места, сгреб доллары со стола, засунул в карман брюк.

— Я сейчас, мужики.

Трое мужчин сосредоточенно смотрели в карты, что-то подсчитывая молча, не обращали на Димку внимание. Костиков пропустил Димку вперед, сам пошел следом на некотором расстоянии.

— Ну, в чем дело? — Димка остановился в коридоре и закурил.

— Давай выйдем на улицу, не хочу, чтобы нас кто-то подслушал.

— Этот? — кивнул головой Димка в сторону охранника. — Он здесь ноль без палочки. Но если так угодно, пошли во двор, — Димка первым вышел из коридора.

— Первый вопрос, Дима, такой: что ты делал вчера возле моего дома?

— Я? — Дима постарался скрыть растерянность. — Вы ошибаетесь… как вас… забыл ваше имя.

— Игорь Анатольевич, — Костиков переложил дипломат из одной руки в другую. — Я жду честного и прямого ответа.

— Да я даже не знаю, где вы живете.

— Зачем лжешь? У меня все зафиксировано на видеопленке. Ты хочешь, чтобы я тебя вызвал повесткой к следователю? — блефовал Игорь, надеясь запугать официанта. — А дело нешуточное, убийство. И можешь пойти под суд как соучастник.

— Нет! — закричал официант. — Я про убийство ничего не знаю! Только не это!

— Говори, что делал у моего дома?

— Меня Толян попросил проследить за тобой и твоей семьей. Слишком ты его прижал.

— Чем?

— Ну как чем? Ты висишь у него на хвосте. Он видел, как ты разговаривал с пацаном и понял все. Понял, что ты ищешь доказательства убийства Сашки Зубка. Он хотел бы, чтобы вы оставили это дело.

— Понятно. А где он теперь?

— Я не знаю…

— Знаешь. И скажешь мне.

— Нет, не знаю, честное слово!

— Да что твое слово стоит? Ты знаешь, что Толян убил братьев Зубковых и покрываешь преступника.

— Про Егора Ивановича мне ничего не известно. Честное… Ну правда — не знаю, мы договорились встретиться сегодня в шесть.

— Где? — Костиков слегка встряхнул парня за ворот куртки. — Не молчи.

— У водокачки. Там есть маленький домик. Мы там часто играли.

— Ладно, поедем туда вместе.

— Я не могу. Вы не знаете Толяна. Он пришьет меня! Пришлепнет, как муху.

— Не пришлепнет, я буду рядом.

Официант презрительно осмотрел Костикова и усмехнулся:

— Защитничек.

— Ну-ка, садись в машину, — Костиков открыл дверцу.

— Нет, я не могу, игра в разгаре…

— Без разговоров, — Костиков мгновенно заломил руку Димке, подвел его к машине и втолкнул внутрь, — а теперь браслетики на ручки, вот, уже лучше, — он сковал его, связал ремнем ноги, вытер вспотевший лоб и уселся за руль. — До шести ты будешь кататься со мной, а к шести поедем на водокачку.

— Ты! — официант опомнился и стал извиваться на сиденье. — Какое ты право имеешь меня связывать? Тебе это так не обойдется! У меня есть защита! Я расскажу майору Малышеву, что ты меня похитил и стал надо мной издеваться!

— Майора Малышева, говоришь? Олега Павловича? Мы с ним дружки детства. Не знал, что он с таким отребьем якшается. Пожалуйся, настоятельно тебе советую. Тогда ему будет еще хуже, чем теперь, — Игорь завел мотор и помчался по ровному и широкому проспекту к вокзалу.

Капитан Красильников остро ощущал отсутствие майора Малышева. Малышев умел руководить группой так, что каждый был на своем месте и четко знал, что делать. У Красильникова не было хватки своего начальника. Он был исполнительным и аккуратным, его рапорты отличались четкостью и краткостью изложения. Но руководить, самостоятельно вести следствие ему просто было не дано судьбой. Он терялся, принимая решение, подвергал его сомнению, мучился и, в конце концов, отменял его, выдвигал следующую версию и новое решение. И так бесконечно дергал сотрудников, ни одно решение не доводилось до конца. В результате, дело зависало — следствие разваливалось.

Зная неспособность Красильникова к самостоятельным действиям, майор Малышев давно приглядывался к своим подопечным, выискивая замену Красильникову, но пока не смог остановиться ни на одной кандидатуре. И потому, даже находясь на больничном, старался не упускать ни одной мелочи в работе своей группы, постоянно держал руку на телефонном аппарате.

Он уже больше четверти часа пытался дозвониться до Красильникова, ввести его в курс дела. Теперь следствие должно пойти по новому руслу. Информация Димки-официанта была настолько важна, что розыск некоего Толяна, а также мальчишек, плавивших медь недалеко от городского пляжа, следует немедленно разыскать и доставить в отдел. Нельзя терять ни минуты, а этого обалдуя капитана где-то черти носят, не дозвонишься до него.

Малышев с остервенением бросил трубку на аппарат, и в эту минуту раздался звонок. Олег Павлович схватил трубку и заорал, не сдерживая своих эмоций.

— Где тебя носит, капитан! Почему я никак не могу до тебя дозвониться?

В телефонной трубке, действительно, раздался голос Красильникова:

— Я вам уже пятнадцать минут звоню, а у вас все занято.

— Все понятно, — Малышев немного успокоился. — Я как раз тебе названивал. Докладывай, что сделано.

— Проверяем друзей Ельцова, задержали некоего Шмагина Владимира, пальчики которого оказались на воротах гаража и на джипе. Он условно осужденный…

— Что говорит задержанный?

— Ничего… — капитан замолчал и его долго не было слышно.

— Алло! Красильников! Ты там еще жив?

Малышев кипел от возмущения: медлительность докладывающего просто убивала его.

— Да, товарищ майор, — заговорил, слегка заикаясь, капитан. — У нас… чп… ну, чрезвычайное происшествие случилось. К задержанному посадили в камеру бродячего цыган а. И вот…

— Что вот? Цыган убил задержанного? — съязвил Малышев.

— Трупа в камере нет. Камера пуста. Решетка спилена и оба сбежали. Такого у нас не было…

— Идиоты! Искать! Я договорюсь с Любкиным, он подбросит людей. Объявить розыск… — он тяжело задышал. — Да, Красильников! Поступила оперативная информация. Немедленно брось людей на розыск мальчишек, свидетелей, правда, косвенных, убийства Александра Зубкова. Они видели убийцу в лицо. Это некто Толян, гастролер из Питера. Картежник, шулер. И вообще, чует мой нос, питается всякой падалью. Не брезгует ничем. В общем, ищите Толяна. В ресторане «Тройка» его видели неоднократно. Начинайте копать именно там.

Поздней ночью, почти перед самым рассветом, Олег Павлович проснулся под оглушающий телефонный звонок. «Ирина! Это Ирина», — решил он и схватил трубку.

Это действительно была Ирина. Голос у нее дрожал, чувствовалось, что женщина сильно напугана. Оказалось, что в квартиру Костикова рвутся бандиты, которые сначала хотели ее похитить, а теперь стреляют с лестничной площадки по дверям. А Игоря дома нет и никто не может прийти ей на помощь.

Он как мог успокоил любимую женщину, тут же связался с дежурным по управлению и на квартиру Костикова был в срочном порядке выслан наряд милиции.

Спать уже расхотелось. Одевшись, он вызвал на дом машину и поехал в управление. Ему хотелось лично проверить, как исполнили его просьбу, приказывать он не мог, но знал, что его звонок дежурный без внимания не оставит.

Машина была подана без промедления. Малышев сидел рядом с водителем, которого знал только в лицо, его раздражала медлительность движений незнакомого шофера. Он невольно вспомнил своего водителя сержанта Петьку. Какой парень был! Нелепая ситуация оборвала молодую жизнь так внезапно. Теперь ему трудно привыкать к новому человеку. «Как же трудно матери пережить смерть сына, — подумал вдруг Олег Павлович. — А ведь женщина совсем больна. Надо будет навестить ее и помочь всем необходимым».

Малышев прошел в свой кабинет, сел за стол и, выдвинув ящик, вытащил пачку документов, бегло просмотрел их. Признание в совершении убийства, собственноручно подписанное Стасовым, опровергалось очередным признанием ложных показаний. Работнички! Малышев грязно выругался и захлопнул папку. Ничего поручить нельзя. Пока его не было на работе, капитан Красильников умудрился дело полностью развалить. Метелкин выпущен, это хорошо. Но где искать убийцу? Люди работают, мечутся, а результатов ноль. Он тяжело вздохнул и спрятал папку в ящик. Потом потянулся к телефону и вызвал дежурного. Явился старший лейтенант Степкин.

— Яков Ильич, свяжись по факсу с Петербургом, пусть они в своих архивах покопаются и если что-нибудь найдут, то немедленно сообщат все, что найдется о некоем гражданине по кличке Толян. Ни имени, ни фамилии неизвестно. Особые приметы: высокий, около ста восьмидесяти сантиметров роста, блондин, волосы редкие, прикрывают небольшую лысину. На правой брови белесых бровей небольшой шрам ближе к носу. Вот, пожалуй, все, что известно о Толяне. Выполняйте.

Степкин молча выслушал майора и вышел из кабинета. Малышев закурил, задумался не услышал, как в кабинет вошел капитан Красильников.

— Ты чего тут делаешь в такое время? — удивился Малышев.

— Я только что из ресторана «Тройка». Кое-что узнал о Толяне по вашему заданию. Установлена любовница, ее адрес.

— А ребятишки? О них что узнали?

— Пока нет, — развел руками уставший Красильников.

— Ладно, поезжай домой, отоспись. Можешь быть на работе в десять утра. По поводу Толяна я послал по факсу запрос в Питер. Дождусь ответа и тоже домой.

Но Малышева интересовал не ответ по факсу. Он ждал оперативников, направленных на квартиру Костикова. И после ухода Красильникова позвонил дежурному и попросил сообщить ему в кабинет о возвращении группы.

Дождавшись звонка, он торопливо спустился на первый этаж, вошел к дежурному и спросил:

— Ну что, кого-нибудь привезли?

— Вон тех двоих, — указал рукой дежурный младший лейтенант. — Назвались Коробкиным и Спичкиным. Издеваются, падлы. Документов при них нет.

— Я заберу их, мои ребята с ними поговорят, сразу выясним, кто такие.

Олег Павлович слов на ветер не бросал и к утру знал все, что ему было нужно. Парней послал некий Клоп, такой коротышка с гнилыми зубами и с густой перхотью на синем бархатном пиджаке. О нем ходят слухи, что он сутенер, а вообще — просто мелкий мошенник, попавшийся однажды на продаже запчастей от ворованных автомобилей. На него было заведено уголовное дело, он отсидел два года и, вернувшись в город, притих. И вот снова всплыла кличка «Клоп». Зашевелился, гад! Ладно, сегодня же припрем его к стенке, решил Малышев.

— Куда вы ее собирались везти? — спросил он, не называя Ирину ни по фамилии, ни по имени.

— На водокачку, — простодушно ответил один из бандитов. — Там нас должен был ждать Клоп.

— Оружие где взяли?

— Да Клоп нас и вооружил. Он обещал нам по двести баксов.

— Двести долларов на брата? — Малышев хмыкнул в кулак. — Не слишком щедро. А сколько лет потянет ваше преступление? Не знаете? От восьми до пятнадцати строгого режима! Сечете?

Бандиты молчали, опустив головы.

— Уведите, сказал он сержанту. — И примите все меры предосторожности, чтобы не случилось очередного ЧП, — он помолчал и вдруг рассмеялся. — Едри твою в корень! У нас не следственный изолятор, а проходной двор!

Где теперь искать этого Шмагина? Неужели какой-то цыган-бомж смог устроить побег Шмагину? Зачем? И почему? Значит они знали друг друга! И цыган попал в милицию неслучайно. Ну, ясно, вместе совершали что-то противоправное, вот один другого и вытащил из камеры, не подумав, что не пройдет и двадцати четырех часов, как они будут водворены в изолятор, а уже ребята сумеют вы бить из них показания о своих деяниях.

«Клопа» доставили в кабинет Малышева уже к десяти утра. Малышев, не доверяя допрос капитану Красильникову, решил раскрутить «Клопа» сам. Он брезгливо посмотрел на тридцатидвухлетнего небольшого мужчину с морщинистым лицом и наглой кривой ухмылкой.

— Чему радуешься? — тихо спросил Малышев, сверля «Клопа» взглядом.

— Я не радуюсь, — пожал плечами коротышка.

— Отвечай быстро: кто поручил тебе похитить Ирину Семенову?

— Кого? — Клоп покусывал рыжеватый ус.

— Оглох?

— Нет. Простоя не знаю никакой Семеновой. Я вообще не похищаю баб, он сами на меня падают.

— Ну, надо же! — воскликнул Олег Павлович и покрутил головой. — Да ты у нас просто секс-символ! Слушай внимательно, Клопенко, я повторяться не буду. Если не хочешь снова осваивать лагерные нары, отвечай быстро и четко: кто поручил тебе похищение Семеновой? Заметь, в третий раз спрашивать не буду.

Клопенко молчал, равнодушно ширя глазами по кабинету. — Молчишь? Хочешь очную ставку с твоими подельниками, которых ты вооружил автоматами и обещал за выполнение работы по двести баксов? Сейчас их доставят перед твои ясные очи.

— Не надо… — Клопенко посерьезнел, — не надо, начальник. Я понял, что пацаны у вас, когда они не приехали на встречу.

— К водокачке? — Малышев нажал кнопку в крышке стола, в кабинет вошел сержант и замер на пороге. — Очной ставки сегодня не будет. Тех двоих разведите по камерам.

— А этого? — сержант указал пальцем на Клопенко.

— С этим я еще побеседую. Понятливый собеседник попался.

Дверь за сержантом закрылась.

— Да, я должен ждать их у водокачки.

— Один?

— Один, — кивнул головой «Клоп».

— Кому врешь? — Малышев устало поднял глаза. — Еще раз спрашиваю: — Один?

— Нет… Со мной был Димка, мой приятель.

— Какой Димка?

— Ну… я не знаю его фамилии. Он еще в «Тройке» официантом работает.

Рука Малышева дрогнула и сжалась в кулак. Димка? Его информатор! Не может быть! Ах, сукин сын! Значит, взялся за свое! Служит и вашим, и нашим. Хорошо же парень устроился. А он, дурак, ему полностью доверял. Малышев покраснел от нахлынувшего гнева, тяжело задышал, но сумел взять себя в руки.

— Димка-официант, говоришь? Из «Тройки»?

— Да. Мы с ним прождали два часа и разошлись.

— Кто поручил похищение?

— Димка же! Он и автоматы достал. Обещал пять тысяч.

— Рублей? — уточнил Малышев.

— Нет. Баксов.

— А ты хапуга! Тебе пять тысяч, а своей шушере — на двоих всего четыреста! Скоро богатеньким стать хочешь? Чужими руками жар загребаешь? А Димке-официанту кто и сколько за работу посулил?

— Он мне не говорил. У нас не принято много трепаться.

— Откуда ты знаешь официанта?

— А кто его не знает? Часто в картишки перекидывались. Я ему задолжал три куска. Денег при мне не было, а он говорит, что мол, сделаешь дело, должок прощаю да еще сверху два куска… Я вообще-то больше с девочками… Охраняю их… Но вот пришлось…

— Пришлось, понятно, — Малышев снова нажал кнопку звонка и кивнул вошедшему сержанту, — можете забирать его.

Димка не выходил у него из головы. Как он мог обманываться в парне? Тот всегда так преданно смотрел ему в глаза, ловил каждый его взгляд, по первому зову бросался выполнять любую его просьбу.

Как он мог так легко поверить волчонку? Точно: сколько волка ни корми — он все в лес смотрит. Так и этот паршивец. Что вообще в обществе происходит? Никому нельзя верить. Вытащил стервеца из болота, ведь чуть не загремел в тюрягу, козел! Так нет, не понял. К нему добром, человека из него хотел сделать, даже советовал поступить в школу милиции. Нравился ему парень.

Как же теперь с ним быть? Брать и допрашивать? Конечно, Димка расколется, стоит на него поднажать. А что потом? Надо же вляпаться в такую историю — похищение людей! Это дело серьезное. И, кроме того, ведь он соучастник похищения не кого-то там, а его любимой женщины!

Как быть с Димкой, вот вопрос. Хорошего информатора терять тоже невыгодно. Закрыть на его шалость глаза, вытрясти из него имя заказчика похищения, выйти с помощью Димки на него, а потом накрутить Димке хвост и еще сильнее привязать к себе? А если возникнет необходимость, перед судьями парня можно и отмазать, заявив, что он выполнял задание, порученное самим Малышевым. Так сказать, боец невидимого фронта. Посадить парня всегда можно, тем более, что он давно у него на крючке.

— Вот! Умчался! Будто бы все знает, — ворчала баба Дуся, отчищая сковородку до блеска и грохоча на всю кухню. — Ни посоветуется, ни скажет чего. Мечется, мечется, а толку?

Ирина доедала завтрак под ворчание старушки, ей было неприятно слушать критику в адрес Игоря, но она молчала.

— Разве я не могла бы ему чего подсказать? Или считает меня совсем глупой?

— Баба Дуся, — не выдержала Ирина, отставив в сторону чашку с кофе. — Чем вам не угодил Игорь. Он делает свое дело и совсем не обязательно ему советоваться с вами. У него может быть свое мнение.

— Ну да, мнение! — презрительно фыркнула баба Дуся. — А где же было его мнение сегодня ночью? Я ему говорила, что не найдем там этого Толяна, будь он проклят! Нет, поволок в кабак! И что? Чуть не из молотили какие-то сосунки. Один как прыгнет на него да как заорет на весь зал…

— А где вы были? — спросила заинтересованная Ирина.

— Сначала-то мы заехали в этот, как его… ресторан… «Тройка». Там Горяшка у видел какого-то парнишку, маленького такого, кучерявого. Потолковал с ним, я в это время с улицы в окошко смотрела. Потом вышел и говорит: «Надо ехать в „Балаган“».

— А где это? — Ирина скучающе зевнула, рассказ бабы Дуси наводил на нее скуку, а возможно, она просто не выспалась.

— Ой, это так далеко! Мы ехали, ехали, ехали, ехали…

— И приехали, — рассмеялась Ирина, глядя, как усердно жестикулирует баба Дуся отчищенной сковородкой.

— А ты не смейся, девонька моя, — обиделась старушка и грохнула сковородкой по столу так, что Ирина вздрогнула от неожиданности. — Не приехали! Колесо сломалось. Пришлось чинить. Два часа ушло на ремонт. Вывозились в грязи, как зюзики. И снова поехали в «Балаган».

Я ему твердила: «Не будет сидеть в такой дали, аж на окраине города твой Толян!» Так нет же, пацан соврать ему не может! Соврал, конечно, стервец. Ни какого Толяна в кабаке не было и никогда не бывало. Зато пацанята жиденькие такие вдруг начали на него надвигаться. Вот один и прыгнул. И заорал во всю глотку: «Держите его, это шпион! Тот самый который хотел подкупить нас в магазине!» Ну, все и ринулись на Горяшку. А он растерялся, побледнел, хотел молокососам что-то там объяснить, что, мол, не за ними он гоняется, да куда там! Сопляки озверели. Тогда Горяшка побежал, они за ним. А я все видела, в дверях стояла. Кинулась я к мужику, что на дверях стоял и закричала: «Караул! Внучка мово убивают!» Ну, этот, в дверях который, толстяк такой, Горяшку-то пропустил, а перед сопляками дверь захлопнул. Так и спаслись. А Толяна там не нашлось, нет! Да я и знала, что его там не будет.

— Почему?

— Да сама посуди: ежели он такой преступник, так он по кабакам шататься не будет, где его каждый милиционер заметит. Убийц по глазам видно…

— Так уж и видно, — фыркнула Ирина.

— Конечно, видно. Совесть мучает и глаза опустошает. Жизни в них не видно. Один страх и пустота.

— Можно подумать, вы всю жизнь с убийцами общались.

— Бог избавил! Но я по телевизору передачу умную смотрела. Там ученый человек, псих по специальности про то рассказывал.

— Психиатр?

— Ну да, он самый. Важный такой, а глаза строгие такие. Понравился мне ученый.

— А где вы предполагаете его искать, Толяна?

— Как где? Ему пора удирать. Где-нибудь, откуда можно город покинуть. Там его, дьявола, ловить надобно.

— А если он заляжет на дно?

— Как это? — не поняла старушка. — Холодно сейчас. На дне вода-то холоднее, чем сверху. Не сам же он? Да и где ловить? Волга-то большая.

— Баба Дуся! — расхохоталась Ирина. — Не в реку же он заляжет! Это у преступников термин такой: лечь на дно! Значит спрятаться, затаиться где-нибудь, не высовываться до тех пор, пока сыщикам не надоест искать исчезнувшего преступника.

— Если этот убийца нездешний, так он здесь прятаться долго не будет, — рассудила баба Дуся, — он будет стремиться убежать туда, где много друзей. А где их много? Да там, где он живет. Вот моим соображения. Вот я сейчас живу в городе, — продолжала рассуждать баба Дуся, усевшись напротив Ирины, — кого я тут знаю? Почти никого. Где я могу от своих преследователей спрятаться? А в деревне своей. Там любой сосед меня спрячет в погреб или в стог соломы зароет. А еще — в дровах! Очень даже удобно. И никто не догадается. Лежат себе дрова и лежат…

— Ох и фантазерка вы, баба Дуся, — Ирина встала, потянулась и пошла в спальню. — Игорь будет звонить — разбудите меня, ладно?

— Иди уж отсыпайся, — добродушно проворчала старушка. — Ночка-то бурная была, то гулянка-пьянка, то стрельба. Живем, как в осаде. Мы в середке, а кругом нас враги. И доколе такая жизнь будет длиться?

Вдруг баба Дуся услышала щелчок открываемого замка и настороженно выглянула в коридор, вооружившись чайником.

— А, это ты, Горяшка! А я уж думала, снова бандиты за Иришкой охотятся, — она стояла, прислонившись к косяку. — Ой, да ты не один? А я еще обед не приготовила. Но можно разогреть жареную рыбку, а вермишельку я быстренько отварю…

— Успеется, баба Дуся. Ты пока нам не мешай. Подай нам кофе в кабинет и не мешай. Ладно?

Баба Дуся слегка обиделась, но сделал вид, что слова Игоря ее ничуть не задели. Она с интересом рассматривала уже знакомого ей официанта, со связанными руками. И зачем Горяшка парня в железо заковал? Значит что-то нащупал без ее советов, а поделиться узнанным с ней не хочет. Но при связанном парне, конечно, никакого разговора с Горяшкой не может быть. Разве только позже.

Она ушла на кухню варить кофе, а сама все размышляла над тем, как бы она искала убийцу-Толяна и где. Если он не успел удрать из города, то скорее всего он должен быть у какой-нибудь женщины. Вот как-то в кине показывали, как преступник сбежал из тюрьмы и прибежал к старой знакомой, и она ему купила другой костюм и парик, а потом на лодке перевезла его по морю на какой-то остров.

Нет, нынче женщины городские и весла-то держать в руках не умеют… Вот билет на самолет заказать или на поезд — это они могут…

— Баба Дуся! — крикнул Игорь. — Скоро будет кофе?

— Несу, несу! — недовольно заворчала баба Дуся. — Что за манера перебивать думы? Может я важную задачку решаю! Для тебя стараюсь… — она поставила на поднос чашки с напитком, сахар и печенье и понесла в кабинет.

Ирина безмятежно проспала весь день. Игорь заглянул в спальню, не стал ее будить, оделся и вывел из кабинета все еще закованного в наручники официанта.

— Горяшка, — баба Дуся тихонько дернула его за рукав, — что же ты все молчком да молчком? Или думаешь я не должна знать твои планы? Работаем-то вместе…

— После, после поговорим, — слегка отстранил привязчивую старушку Игорь. — Одно скажу: едем брать Толяна. А вам — беречь Ирину, как зеницу ока.

Игорь, подталкивая впереди себя Димку, спустился вниз, подвел его к машине, усадил на переднее сиденье и снова связал ему ноги.

— Ноги зачем вяжешь, начальник? — взвыл опять Димка.

— О, заговорил, как закоренелый уголовник, — усмехнулся Игорь. — Так надежнее будет. Чтобы деру не дал, когда с Толяном встретишься.

— Да меня Толян прикончит, если узнает, что я на него ментов навел!

— Я не мент. Я — частный детектив. Понял?

— Но при чем тут Толян? Если вы ищите убийцу матери Олега?

— Есть все основания полагать, что он и есть убийца.

— Да брось базар, сыщик, — Димка сплюнул сквозь зубы в открытое окно, — какие-такие основания? Он игрок азартный. Шулер, конечно, ловкий. Насчет Сашки Зубка идет базар, будто Толян его замочил, так доказательств нету. А что пацаны болтают — чуть собачья. Мало ли кто кого и где видел? А ты докажи его вину! — Димка жестикулировал скованными руками так, что чуть не заехал Игорю в лицо.

— Полегче граблями размахивай, — предупредил Игорь парня, — а то совсем к сиденью прикручу — не шелохнешься.

— Не буду, — пообещал тот и продолжал задавать Игорю вопросы. — Нет, вот скажи, начальник, какие у тебя основания подозревать его и за ним гоняться? Какой-то слушок? И все? А если человека захотели опорочить? Об этом ты не подумал?

— Зачем?

— Да мало ли… Может обидел кого в игре. Он же мухлюет! Или еще что?

— Допустим, ты прав. Кто-то хочет опорочить, как ты выражаешься, Толяна. Хорошо. Очень может быть. Но вот вопрос: зачем он подсылал своих дружков украсть мою жену?

— А с чего вы взяли, что они хотели ее украсть? — хихикнул официант.

— Убить?

— Если бы убить — так убили бы. А так…

— Они были вооружены, они стреляли, ты видел, всю дверь изрешетили. Между прочим, ты будешь по закону отвечать перед судом как соучастник покушения на мою жену.

— Я и не отказываюсь.

— Как ты можешь отказаться? У меня твое признание на пленке записано:

— Ничего, перемелется, — беспечно улыбнулся Димка.

— На майора Малышева надеешься? Так ему карьера дороже какого-то уголовника.

— Не скажи, начальник, — возразил Димка. — Я его тайный агент. И терять меня он не захочет. Это я тебе, конечно, как близкому человеку секрет открыл. Надеюсь, ты не донесешь на меня моему майору?

Костиков брезгливо передернул плечами, ему все больше и больше становился противен официант. И как с такой мразью мог общаться Малышев? Или он не знал этого подонка?

— Так ты не ответил мне на вопрос: зачем Толяну понадобилось похищать мою жену?

— Припугнуть, видно, хотел тебя. Предупредить…

— Чтобы я отставил его в покое? Но если он ни в чем не виноват, чего ему бояться?

— А тебе понравится, если за тобой будет хвостом таскаться какой-нибудь мент? — огрызнулся официант.

— Я не мент? И думаю, он об этом знает. Личномне — пусть за мной таскается хоть вся милиция Тарасова. Мне нечего бояться. А Толяну есть чего! Он убийца, я точно знаю. И докажу, — Игорь подрулил к небольшому кирпичному зданию. — Здесь он должен тебя ждать?

— Да.

— Прекрасно, — сыщик вылез из «жигуля» и открыл перед официантом дверцу, — вылезай и стой тут, — он помог ему вылезти наружу, не развязывая ног, — я сейчас загоню машину в овраг.

— Не сбегу, начальник, ты мня захомутал прочно.

Как только за Игорем захлопнулась дверь, баба Дуся торопливо натянула на худенькие плечи телогрейку, в которой когда-то в деревне носила из колодца воду, сунула ноги в старенькие сапожки, голову обмотала стареньким, изъеденным молью пуховым платком и метнулась к окну.

Игорь в это время пытался усадить парня в машину, стоявшую прямо под их балконом. Надо же, изумилась баба Дуся, прямо на ее вскопанную грядку машину закатил. А она так старалась — засевала под зиму петрушечку и укропчик, чтобы весной, как снег сойдет, можно было щипать зеленые веточки к столу. Весной организму так нужны витамины! Теперь весь ее труд пошел прахом, горевала старушка. Ну, неужели машину нельзя было поставить на три метра подальше!

Но долго негодовать на любимого Горяшку и горевать по поводу потерянного весеннего урожая витаминов ей было некогда.

Она вышла на лестничную площадку, но не спустилась вниз по лестнице, как всегда, а поднялась на третий этаж, прошла по коридору и свернула на лестницу черного хода, выходящую во двор, прошла через двор, свернула за мусорные баки, вышла на боковую улицу и стала отчаянно махать руками, надеясь остановить проезжающую машину. Первая попытка у нее не удалась, зато вторая с зеленым огоньком и шашечками по бокам резко перед ней затормозила.

— Куда под колесо лезешь, старая карга!

— Сынок, миленький! Услужи старушке. Ехать надо!

— А деньги у тебя есть? — водитель выбросил ей под ноги окурок.

— Заплачу, сколько скажешь еще с походом!

— Садись, — она быстро уселась рядом и схватилась за ремень безопасности.

— Привязывать я не умею, сынок.

— Поможем, — водитель защелкнул замок ремня, — с каким-таким походом ты мне обещала заплатить?

— Ну, если ты, сынок, выполнишь все, как я попрошу, то будет с походом, то есть плата премиальная сверху запрошенной.

— Да ты у нас, бабуля, миллионерша? — рассмеялся шофер.

— Не, я пенсионерка. Пенсию получила. Мне-то много не надо. Вот и решила на благо потратить. Сюда, — она указала налево, — теперь притормози, милок. Нам надо выследить мужа моей племянницы. Загулял парень, а у племянницы трое малых детей. Вот за этой машиной держись, куда она поедет, и мы за ней, согласен?

— Это тебе дорого будет, бабуля.

— А я для племянницы ничего не пожалею. Хочу поговорить с любовницей зятька, может, она поймет меня, пожалеет малюток и отстанет от непутевого бабника, а тот и вернется в семью. Как ты думаешь?

— Не знаю, — пожал плечами водитель, пристраиваясь за машиной Игоря, — меня бы никто не разжалобил. Если я уйду из семьи, то навсегда.

— Не все же такие жестокосердные, — пробормотала старушка, — детишек-то жалко.

Они ехали некоторое время по освещенным улицам, потом свернули на широкое шоссе. Машина Игоря резко прибавила скорость.

— Ой! Он убежит! — вскрикнула баба Дуся.

— От меня не убежит, — водитель тоже прибавил скорость.

— А ты молодец, парень, лихо водишь машину, — похвалила баба Дуся водителя.

— Это пустяки, — шофер снова улыбнулся. — Я ведь бывший автогонщик, а теперь вот пришлось превратиться в таксиста.

— Жизня такая, милок, пошла, — вздохнула баба Дуся, — живем, как желуди.

— Почему как желуди? — удивился таксист.

— Да как же! Не знаем, каким ветром и в какую сторону нас снесет, не знаем, какая свинья нас сожрет. А пожаловаться некому — кругом одни дубы.

— Ну ты, бабуля, прикольная! — громко рассмеялся таксист. — Значит кругом одни дубы!

— А что — не так? Вот скажи, кому пожаловаться? Я всю жизнь положила на совхозные дела, не всегда хорошо ела, не всегда много спала, тяжестей перетаскала — не пересчитать! А что за все это получила! Одну только медаль «Ветеран труда». А пенсия такая, что если бы жила одна, так мне бы и на еду бы не хватило, не то, что еще на одежду. А уж про мыло-шило… ну, пр о мелочи всякие, без которых жить просто невозможно — и говорить нечего. И кому я должна жаловаться? Или взять вот, к примеру, тебя. По телевизору я видала, как трудно гоняться на машинах по оврагам и колдобинам. А надо занять первое место! Надо Родину прославлять… А теперь ты вот возишь старуху, потому что твои былые заслуги стали никому не нужны. А ведь и здоровьишко, небось, в гоночных баталиях — то теряется.

— Еще как теряется, — вздохнул таксист.

— Вот и тебе жаловаться некому. Вся надежда только на тебя самого… притормози-ка, милок, сверни вот сюда, в низинку. Ага, сюда. Теперь жди меня. Ты не тушуйся, я не обману тебя, заплачу, как обещала.

— Да ладно, верю, — водитель помог отстегнуть ей ремень безопасности. — Все равно сегодня за полдня ни рубля не заработал. Только бензин зря сжег.

Баба Дуся подобралась поближе к домику и улеглась в ложбинке прямо напротив окна, сдвинула на затылок платок и стала внимательно вслушиваться. Вот «жигуленок» Игоря прошуршал совсем рядом с ней, но темнота ее скрывала от окружающих. Через несколько минут послышались приближающиеся шаги — это Игорь, отставив в стороне машину, возвращался к домику.

— Сколько еще ждать? — спросил официант. — У меня руки за спиной, на часы даже не могу посмотреть.

— Если он не опоздает…

— Толян никогда не опаздывает, — официант, явно, нервничал.

— Тогда он должен быть через шесть минут, — услышала баба Дуся и подобралась ближе к домику.

Вскоре к домику подкатила длинная машина и погасила фары. Кто-то длинный, весь в темной одежде вылез из кабины, осторожно прикрыв дверцу, подошел к крыльцу домика и, приоткрыв скрипучую дверь, тихонько крикнул:

— Димка, ты здесь?

«Толян приехал, — решила баба Дуся. — Что же делать? Как его не упустить?» Она полезла в карман и нащупала там шило. Это было ее оружие для самообороны. Решение пришло мгновенно. Она метнулась к длинной машине и затаилась там, никем не замеченная. Первый удар шилом по колесу дался ей с трудом. Второй удар получился удачнее, и она по-пластунски перебралась на другую сторону. Заднее колесо ей удалось уже без труда проколоть, а к переднему подобраться не успела: в домике раздался выстрел, и баба Дуся в ужасе подпрыгнула на месте и метнулась от машины за угол домика. Заглянув в окно, она увидела в тусклом свете Игоря в объятиях верзилы. Игорь размахивал руками, но взмахи были вялыми и совсем не боевыми. Вот верзила бросил Игоря и он упал на пол, баба Дуся снова вздрогнула, но не произнесла ни звука. Вот верзила поднял руку с невероятно большим пистолетом и выстрелил, но не в Игоря, а в угол, где сидел Димка-официант. Парень, скованный по рукам, дернулся под выстрелом и упал со стула.

— Сволочь, это ты меня подставил? За сколько ты продал меня сыскарю? — и снова выстрелил в него, потом быстро вышел из домика и подбежал к машине, завел ее отъехал метров на триста к дороге.

Он вышел из машины, стал крутиться возле нее, пинать в ярости ногами по колесам, потом взял из машины что-то вроде чемодана, баба Дуся издали плохо разглядела, и торопливо пошел в сторону шоссе.

Баба Дуся тут же метнулась к Игорю, подняла его голову и заглянула в лицо.

— Горяшка! Ты живой? — слезы покатились у нее из глаз и упали на щеку сыщику.

— Баба Дуся? — Игорь открыл глаза. — Как вы тут оказались?

— Куда тебя этот ирод прострелил?

— Ничего, баба Дуся, ничего… я могу встать… — он с трудом поднялся и полез в карман, — вот, — он вытащил диктофон, пробитый пулей, — вот что меня спасло…

— Да ты ранен, смотри — кровь!

— Да… пуля в груди, верно… больно… но… диктофон всю силу принял на себя, а в меня пуля воткнулась уже на излете… Вытащить бы ее, она тут, я чувствую… под кожей.

— А ну, покажи, — баба Дуся бесцеремонно расстегнула пиджак и рубашку, разорвала майку и осмотрела рану. — Терпеть можешь? Операцию буду проводить, — она достала шило, поплевала на него, вытерла кончик белоснежным платочком и ткнула шило прямо в рану.

— Ой! — вскрикнул Игорь. — Больно!

— Терпи, потом будет легче, — она поковырялась в ране и, ловко подцепив пулю, вытащила ее.

— На тебе, твою смертушку, — положила пулю Игорю на ладонь. — Ты полежи чуток, я сейчас, — она выскочила на улицу и через несколько минут вернулась и приложила к ране мокрый платок. — Счас я тебя перевяжу, — и принялась отрывать полосу материала от своей нижней юбки.

Медсестра из нее могла бы получиться неплохая, наверное, но оторванной тряпкой завязать рану поверх рубашки было не так-то просто. И все-таки она справилась: закрутила прочно, потом застегнула на все пуговицы пиджак и плащ.

— Подняться можешь? — и подала ему руку.

С помощью бабы Дуси он поднялся на ноги, стоял пошатываясь, бледный, но не испуганный, и все время поводил ноздрями, будто к чему-то принюхиваясь.

— Давай посмотрим на того, — кивнула головой старушка на Димку.

Димка был жив, он тихонько постанывал, он был ранен в голову и в плечо. Димку подняли, развязали ему ноги, но оставили в наручниках и повели к машине Игоря.

— Подождите меня, — баба Дуся метнулась в низину, где оставила такси. Таксист ожидал ее в сильном волнении.

— Что там случилось? — спросил он. — Кто-то стрелял?

— Бандит стрелял, — она уселась рядом, — вот я тебе плачу за поездку, а теперь поехали вон туда, — указала она в темноту. — Горяшка! — закричала она, когда они приблизились к «Жигулям». — Бандит далеко не ушел. Ехать ему не на чем, я ему три колеса проколола. Он побежал к сошейке. Гони туда, а мы за тобой! — и к таксисту: — Гони, милый, к сошейке, надо бандита изловить.

Но изловить бандита так и не удалось. Покружив вокруг и не обнаружив Толяна, баба Дуся распрощалась с таксистом, пересела в «Жигули», и они поехали разыскивать институт травматологии, куда и определили Димку, предварительно сняв с него наручники. Игорю оказали первую помощь, перевязав грудь и сделав ему укол против столбняка.

— Что это от вас, молодой человек, мочой несет? — спросил Игоря хирург. — С испугу штаны намочили?

Игорь свирепо глянул на бабу Дусю, только теперь он понял, зачем выходила из дома хитрая старуха и чем воняло у не го по носом.

— Дак это… — смутилась баба Дуся. — Я обеззараживала… После того, как пулю вынула.

— Вы пулю вытащили? — удивился хирург. — Каким образом? Вы медик?

— Зачем медик? Шилом ковырнула и все дела.

— Ну… вообще-то правильно. Пуля извлечена, а поскольку операция проводилась в антисанитарных условиях, то очень даже необходимо было рану обеззаразить. Все верно.

Баба Дуся лукаво улыбнулась, прищурив глазки, взяла Игоря под руку и повела его к выходу.

— Домой, Горяшка? — спросила Игоря баба Дуся, жалостливо заглядывая ему в глаза.

— Нет, пожалуй, надо смотаться на вокзал, он, вероятно, попытается скрыться из города, а этого ему я не позволю.

— Тебе покой нужен, Горяшка, рану лишним движением бередить нельзя… Позвонил бы ты своим друзьям в милицию, пускай они за ним поохотятся, это их работа. Ты им объясни, кого они должны ловить и пусть они свой хлеб отрабатывают.

— Пожалуй, вы, баба Дуся, как всегда правы.

Он достал сотовый телефон и, позвонив капитану Красильникову, все подробно ему изложил и попросил усилить наблюдение за автовокзалом, аэропортом и железнодорожным вокзалом.

— В аэропорт он вряд ли сунется, — ответил капитан. — На наш запрос из Питера мы получили данные на некоего Анатолия Николаевича Векшина. Мы уже его портрет размножили и передали постовым службам города. У Векшина в зоне, где он отбывал срок, была кличка Толян. Думаю, это одно и то же лицо. Так что схватить Толяна — дело нескольких часов.

— У меня есть подозрение, что этот Векшин, или Толян, и есть убийца не только Александра Зубкова, — голос Игоря становился все тише, — но и Любови Ельцовой.

— Чем вы мотивируете? — тут же ухватился капитан Красильников.

— Капитан, вы там ловите его, а о мотивах поговорим чуть позже. Я ранен и устал, у меня нет сил. Все, пока, — Игорь отключил телефон и спрятал аппарата в карман. — Все, баба Дуся, едем домой.

— Жалко, — вздохнула баба Дуся.

— Чего? — не понял сыщик.

— Дак я, как дура, лазила по грязи на животе вокруг машины бандючьей, аж три колеса ему проколола, так он пешком от нас удрал!

— Он был вооружен, а мы безоружны.

— Я-то вооружена, — баба Дуся достала из кармана шило, чем сильно рассмешила Игоря.

— Вы и так причинили Толяну кучу неприятностей. Пешком ему труднее добраться до города, чем на машине. И потом, вы нам с Димкой очень помогли. Что бы мы делали без вас? Лежали бы сейчас в холодной хатенке на окраине города и кровью истекали. Вы наша спасительница. Одно неудобство, правда, было — у меня под носом… запах был не совсем ароматный, — Игорь слегка улыбнулся.

— Не скалься, — обиделась баба Дуся. — Это народное лечение. Помогает лучше всякого лекарства. Ты еще молод и многого не знаешь. А потому тебе все то смешно, то неприятно…

— Да нет, надо — так надо! Какой разговор.

Дома Игорь лег в кабинете на диване, он Ирину не хотел волновать, увидит забинтованную грудь, еще впадет в истерику, а в кабинете — и он никому не мешает, и ему — никто, надоели мелькающие лица. От пережитого, а, возможно, и от потери крови кружилась голова, хотелось закрыть глаза, лежать бесконечно и ни о чем не думать. Все-таки, сыск — это дело не только опасное, но и очень утомительное. Хорошо, что Игорь неплохо физически подготовлен, это помогает ему много и без отдыха работать.

Баба Дуся тут же отправилась замачивать в ванной комнате свою измазанную телогрейку и прочую одежду. Покончив со стиркой, приготовила ужин и на подносе принесла еду Игорю.

— Похлебай куриного бульончику, Горяшка, он даже пользительней для раненых. Я помню, когда-то давно мне приходилось за ранеными в госпитале ухаживать. Бульон давали бойцам, но жиденький, курей-то в войну мало было, а тебе сделала наваристый, смотри какой прозрачный и ароматный!

Игорь терпеть не мог куриный бульон, но обижать старушку не хотелось, и он выпил, морщась, целую пиалу.

— Вот и умничка, — похвалила его баба Дуся, — теперь твое ранение быстро заживет. Вот еще ножку куриную скушай.

Игорь послушно съел ножку и выпил две чашки горячего кофе. Его клонило в сон. Он подсунул под голову маленькую пуховую подушечку и задремал.

Капитан Красильников доложил о звонке Костикова майору Малышеву и тот сразу принял меры по срочному розыску и задержанию Векшина Анатолия Николаевича по кличке Толян, уроженца города Санкт-Петербурга.

— Как он вышел на Толяна? — спросил майор Красильникова.

— Объяснил, что его привел к Толяну официант из ресторана «Тройка». Дмитрий, кажется.

— Да, Дмитрий, — подтвердил Малышев. — Между прочим, это мой лучший тайный агент. Работал по моему заданию.

— Вот как! — удивился капитан. — Тогда вам надо бы его навестить. Он лежит в институте травматологии с двумя пулевыми ранениями.

— Кто в него стрелял? — быстро спросил майор.

— Толян, кто же еще. Костиков тоже ранен.

— В больнице?

— Не знаю. Он мне звонил, а я не догадался спросить.

— Как это случилось, что частный сыщик, даже еще лицензии не имеющий, выходит на преступника раньше нас? — взорвался вдруг Малышев. — А чем занимаются твои органы?

— Работают.

— Гроша ломаного не стоит их работа, если какой-то дилетант чуть не задержал опасного преступника.

— Олег Павлович, успокойтесь, — Красильников подал ему сигарету и поднес пламя зажигалки к кончику сигареты, потому и не поймал, что дилетант. Толян — преступник опасный, вооруженный, а у Костикова оружия не было, да и у официанта тоже. Вот он и перестрелял их, как куропаток. Хорошо еще живы остались, он, наверное, очень спешил, а то бы точно еще два трупа на отделе повисли. А этого Толяна мы возьмем, будьте спокойны, куда он денется.

Телефон разрывался от звонков. Игорь поднял сонную голову от подушки, послушал и снова лег, но долго выдержать трезвона не мог. Кряхтя, поднялся с дивана, подошел к столу, включил настольную лампу и взял трубку.

— Адвокат? — услышал он знакомый голос Романа. — Я давно хочу говорить с тобой, а твой сотовый телефон то занят, то молчит!

— Слушаю вас, Роман Васильевич.

— Я обещал помогать? Да?

— Да.

— Вот слушай. Нашел для тебя мой хороший друг твою падлу.

— Постойте, Роман Васильевич! Какую падлу? Не пойму.

— Да ту самую падлу. В Ягодной поляне мы разговаривали. Ты еще эту падлу Толяном называл, помнишь?

— Толяна? Кто когда и где его нашел?

— Пять минут назад звонил мой друг, хороший человек. Считай, он у тебя в кармане.

— Это опасный преступник. Я, буквально, час назад получил от него пулю. Где сейчас Толян?

— Сидит с моим хорошим другом, вино пьет на даче.

— Роман, давай адрес, я пошлю туда оперативников. Твой хороший друг в большой опасности.

— О, нет. Мой хороший друг прошел Афган и Чечню. Он голыми руками, вернее, одной голой рукой эту падлу возьмет.

— У него нет одной руки? — Костикову стало плохо.

— Да. Потерял в Чечне. Но…

— Роман, звони ему срочно, предупреди, чтобы не ввязывался в драку. Толян — зверь! Он убьет его! Давай скорей адрес, диктуй, я записываю.

Нацарапав на календаре адрес дачи хорошего друга Романа, Костиков тут же связался с капитаном Красильниковым. Он попросил того перезвонить ему и сообщить о результате операции.

В кабинет заглянула выспавшаяся, похорошевшая после душа Ирина.

— Заходи, котенок, садись рядом, а то нам с тобой и поговорить некогда.

— Баба Дуся рассказывала, чем вы ночью занимались. Какие-то сопляки хотели тебя побить?

— А это… Это ерунда. Ты видела развешенную постирушку бабы Дуси? Вот! Она по-пластунски ползала по грязи и прокалывала шилом колеса у бандитского автомобиля. А потом, когда Толян, попинав спущенные колеса ногами, убедился в диверсии, ушел-таки пешком, баба Дуся этим же шилом выковыривала у меня из груди пулю.

Ирина не побледнела, она посерела от страха и дрожащей рукой схватилась за плечо Игоря.

— Да ты не падай в обморок, любимая, рана оказалась не опасной, меня диктофон прикрыл. Самое интересное впереди, — Игорь рассмеялся так, что на глазах выступили слезы, — потом баба Дуся стала меня лечить! Она привязала мне на рану мокрый носовой платок. Я чувствую — тепло так и очень уж щипит. Но терплю. Перемотала она меня куском от своей юбки. Находчивая такая старуха! И тут я чувствую какой-то непонятный запах. Вот не могу от него отделаться, чем-то воняет, а чем — не пойму. И только во время перевязки догадался, в чем дело. Оказывается она на платок пописала и привязала мне к ране такой вот компресс. А хирург, заметь, сразу запах учуяли решил, что я со страху штаны намочил!

Ирина хохотала вместе с Игорем до тех пор, пока в комнату не заглянула баба Дуся.

— Чего над старухой ржете? — грубовато спросила она. — Нашли над чем смеяться. Я боялась, как бы гангрены не случилось. Дезинфекцию делала! А, — она махнула рукой, — разве вам, дурням зеленым, понять нас, поживших да повидавших?

Час спустя капитан Красильников исполнил данное обещание. Он доложил Костикову, что наряд на дачу прибыл своевременно, и Толяна захватили. Но по дороге к патрульной машине преступник, которого предварительно обыска ли и заковали в наручники, каким-то образом достал неизвестно откуда финку и молниеносно нанес удар сначала сержанту, конвоировавшему его сзади, потом нанес удар, уже смертельный, охраннику, шедшему впереди. Никто даже не успел заметить, как он скрылся за кустами и углубился в лес. Сейчас целая бригада прочесывает весь лесной массив. Каков будет результат — капитан обещал сообщить.

— Вот черт! — выругался Костиков. — Какой-то неуловимый мститель.

— О ком ты?

— Звонил капитан Красильников. Сообщил, что Толяна задержали на одной даче. Но ему, понимаешь, удалось бежать. Ну, что за невезенье! Вот где его теперь искать?

Дерзкий побег Толяна от сотрудников отдела по борьбе с особо опасными преступниками разъярил Малышева. Он счел делом чести принять участие в розыске и поимке Анатолия Векшина. Он позвонил Игорю Костикову и предложил ему войти в состав группы на время проведения широкомасштабной операции.

— У меня, понимаешь, пижон, такой план: перекрыть все выходы и въезды из города. Всех гаишников подключим, я уже обо всем договорился с руководством.

— Слушай, майор, он может покинуть город и пешком. Если речь идет о спасении шкуры…

— Согласен, может. Но я почему-то уверен, что пешком ему невыгодно. Теперь его морду по телевизору показывали, любой встречный может узнать его и сообщить нам. Поэтому он должен воспользоваться угнанной машиной. Вопрос: в какую сторону рванет? Ну, ничего, все щели перекроем. А ты как думаешь?

— Я думаю, он должен поездом выехать из города. И не обязательно пассажирским.

— И эту версию отработаем. Поговорю с железнодорожниками.

— Олег, давай я этот участок на себя возьму?

— Добро.

Только связь постоянно держи со мной. Я тебе пару толковых ребят подошлю, — Малышев отключился от связи.

— Да пошел бы ты со своими ребятами, — вслух выругался Костиков. У вас уже в руках был Толян, а вы его упустили, оперативнички…

Костиков полдня мотался по городу, собирая свое личное ополчение. Ему повезло: в воскресный день все, на кого он рассчитывал, оказались на месте. Виктор Григорьевич Метелкин очень удивился и обрадовался приходу Костикова.

— Как вы меня нашли? Я и сам не знал, что буду здесь.

— Я ведь помню, что Валентин Шитиков — ваш старый друг. Где же еще искать, как не у друга? У меня просьба маленькая. Помнишь наш разговор? Помощь нужна.

— Я готов, — Метелкин загасил сигарету. Введите в курс дела.

Из детской комнаты вышел Валентин, поздоровался с Костиковым за руку.

— Я слышал ваш разговор. Можете положиться на меня тоже.

— Очень хорошо. Сейчас я разъясню вам план операции. Она состоит в том, чтобы поставить заградительные заслоны, где только возможно выскочить из города. На эту операцию брошены все силы УВД. Мы со своей стороны тоже должны принять участие. Я взял участок железных дорог. Н ас будет не очень много, но зато группа наша мобильна. А для этого я уговорил одного моего знакомого снабдить меня на время мобильными телефонами, — Игорь открыл дипломат и подал два телефона Метелкину, — это вам с другом. Кстати, ваша машина в порядке?

— В полном.

— Очень хорошо. Заправьте полный бак, помотаться придется достаточно. Вы, Валентин, будете проверять каждый поезд от Северного до Тарасова -2. Я достану вам документ. Вам, — Костиков указал пальцем на Метелкина, — поручается связь между мной, Валентином, Романом и Шмагиным. А Олег Ельцов будет сидеть в ресторане «Тройка». Возможно, Толян появится там, хотя у меня на этот счет большие сомнения. Короче, кто где обнаружит объект, дает знать всем остальным. Договорились? Никакой самостоятельности не проявлять. Только вести его и не потерять из виду.

— А кто такие Роман и Шмагин? — спросил Валентин Шитиков, по привычке поправляя указательным пальцем очки.

— Роман — это цыган, проживающий на Десятой линии. А Шмагин — его молодой друг, тот самый парень, которому Олег Ельцов ключи от квартиры матери вручил. Очень возможно, что мы на Толяна не выйдем. Но мы должны надеяться на удачу. И не расслабляться. Учтите, преступник вооружен, а мы безоружны. Не подвергайте себя об опасности. Собираемся на машинах у бензозаправки номер три через час.

Метелкин высадил Валентина у станции Северная, а сам отправился на станцию Тарасов- 2. Оставив машину на платной стоянке, взошел на платформу, потоптался у кассы, делая вид, что изучает расписание движения поездов, а сам осторожно искоса рассматривал немногочисленную очередь, выискивая лицо с фотографии, спрятанной в кармане куртки. Никого похожего на Толяна не было. Он пошел по платформе в сторону станции Северной, внимательно вглядываясь в лица прохожих. Заметив невдалеке наряд милиции, Метелкин перешел через железнодорожные пути и продолжал идти вперед, моля Бога, чтобы именно ему попался этот гад. Теперь он не будет стоять в стороне, он сделает все, чтобы схватить его.

Запищал телефон, Метелкин достал из кармана коробочку, раскрыл его и прислонил к уху.

— Метелкин! — раздался голос Костикова. — Как у тебя дела?

— Осматриваю вверенный мне участок, пока ничего подозрительного.

— Машина на стоянке? Бери своего друга и дуйте к Трофимовскому мосту. Вы успеете. Скоро на Ртищево электричка пойдет. Проверить надо. Я туда цыгана подошлю. Меня он видел в лицо, мне светиться нельзя, но я тоже там буду.

— Если увидим — брать?

— Сообразим на месте. Во всяком случае, не упускать из вида.

Метелкин побежал к стоянке, спотыкаясь о шпалы, выскочил на ровную площадку, не стал обходить вокруг забора стоянки, а просто перемахнул через ограду и подлетел к своей машине. Навстречу ему потрусил старческой походкой сторож с криком: «Куда! Куда! Вор!»

— Да не кричи ты, дед! — Метелкин уже сидел за рулем. — Вот мои права, вот квитанция, ты что не помнишь, я мимо тебя проезжал полчаса назад?

— А зачем через забор сигал?

— Времени нет, обходить далеко. Уйди с дороги, дай проехать.

Сторож с сомнением покачал головой, всем своим видом выражая недоверие водителю, но с дороги сошел.

К станции Трофимовской-1 они примчались раньше электрички и заняли пост наблюдения очень удобный — на виадуке.

— Валентин, тебе придется спуститься на платформу и сделать вид, будто ждешь поезд, иначе отсюда ты со своей близорукостью ты можешь его не узнать, — Виктор Метелкин достал телефон и связался с Костиковым. — Мы на месте, что дальше?

— Молодцы, — похвалил их Игорь за оперативность. — Теперь ждите. Возможно, его где-нибудь упустили другие, и он едет этой электричкой. Но может и с есть на вашей станции.

К вам на подмогу я послал цыган а со своими приятелями. Если его здесь не будет, пусть Валентин садится в электричку, а ты на машине гони до следующей станции.

— А если он автобусом рванет?

— Автобусные станции и аэропорт под контролем милиции. — А такси? Частники?

— Это дело гаишников.

— А вдруг он вообще сегодня никуда не поедет, а где-нибудь заляжет?

— У меня точная информация. От Димки-официанта. Все.

Спрятав телефон в карман, Метелкин облокотился о перила моста и стал внимательно рассматривать прибывающую на платформу публику.

Вдруг среди пассажиров он заметил знакомую женскую фигурку. «Неужели баба Дуся? — удивился Метелкин. — Да нет, быть такого не может. Что тут делать старухе?» Он всмотрелся внимательнее. Ну точно — она! А нарядилась-то! Бомжиха — да и только!

Метелкин быстро связался по телефону с Валентином, сообщил о бабе Дусе и попросил за ней присмотреть, мало ли чего может случится, старуха здешних мест не знает, может и заблудиться.

— Витек, ты в своем уме? Мне, может ехать придется, — возмутился друг, — когда мне за ней присматривать.

— А ты все-таки присмотри за ней, она возле шестого столба стоит, как раз напротив ступенек, оглянись, ты ее увидишь. Все, отключаюсь.

Валентин оглянулся, потом медленно прошелся по платформе и встал невдалеке от старушки. Отсюда, с возвышенности было гораздо лучше наблюдать за пассажирами. Вот подошла группа молодых веселых цыган, что-то лопочущих на своем языке. Все в кожаных куртках, в шляпах, вот сбились в кружок, задымили, разбрелись по всей платформе. «Роман со своими дружками, — догадался Валентин. — Здорово Костиков организовал дело, теперь Толяну деться будет некуда, если только вздумает сунуться сюда».

Загнусавил репродуктор, оповещающий прибытие электрички. Народ на платформе зашевелился. Валентин взглянул на старушку, за которой ей велел присматривать Виктор, и не нашел ее на месте. Он завертел головой, но ее нигде не было видно. Да куда же она подевалась? Вот и присмотри за такой шустрой старушенцией. В кармане раздался телефонный сигнал, Валентин выхватил телефон, нажал дрожащим пальцем кнопку и приложил его к уху:

— Беги, Валька, беги за бабулей! Она уже на третьей платформе, туда электричка подходит! Я тоже… — телефон замолчал.

Валентин посмотрел в сторону третьей платформы и сразу заметил старушку рядом с высоким худым мужиком. Она о чем-то с ним разговаривала. Он рванул через рельсы, зацепился ногой за железный выступ, упал и уронил очки. В глазах все сливалось в серую массу. Нашарив очки, ощупал их и понял, что они ему больше не потребуются. Ругнулся вслух, тяжело поднялся и побежал в толпу.

Электричка уже протянула первый вагон до самого виадука, пассажиры быстро замелькали у Валентина перед глазами, без очков он был не в состоянии что-либо разобрать. И где искать старуху не знал.

— Чего стоишь, уйди, — прогудел над ухом басистый голос и кто-то сдвинул его на край платформы.

— Убивают! Убивают! — вдруг резанул ухо крик.

Валентин бросился на крик, но плотная стена крепких спин была непреодолима, тогда он обежал толпу и пролез в узкую щель между двумя мужиками. Он сразу даже без очков узнал Виктора, крепко держащего за руку высокого мужчину. За другую руку его держал тоже высокий черный человек. «Роман», — догадался Валентин. Третий, в светлом плаще и шляпе наскоро ощупывал задержанного.

Старушка стояла рядом, вытирая рукой кровь с подбородка. Это была несомненно баба Дуся. Валентин достал платок и подал ей.

— Спасибо, Валюша, а то я впопыхах свой забыла. А этот ирод, — она указала головой на задержанного, — дерется прямо, как дьявол. Я у него стала спрашивать, как мне доехать до Екатериновки, а он побежал, а я его за карман схватила и говорю: Нехорошо, мол, бегать от несчастной женщины, мог бы и помочь! А он развернулся, да как даст! Прямо по зубам. Протез, паразит сломал. Ну, тут ребятишки на него навалились.

Вдруг толпа расступилась и к задержанному подлетел Олег Ельцов.

— Это ты… — он неожиданно врезал кулаком по лицу задержанного. — Сволочь! Мать мою у бил! — и начал молотить его изо всех сил.

— Да уберите от меня этого взбесившегося быка! — выкрикнул, наконец, задержанный.

— Хватит, хватит, Олег, — уговаривал парня Костиков. — Пусть его суд накажет. А наше дело — изловить и доказать его вину.

— Не докажете, — изгалялся тот, вырываясь из рук мужиков.

— Докажем, — Метелкин пнул ногой чемоданчик. — Деньги есть? Вот и доказательство. Мои деньги меченые, все до одной купюры.

— Я их давно проиграл! Это другие.

— Молодец, что признался, — усмехнулся Костиков и вытащил диктофон из кармана. — Ведите его, ребята, в машину, только осторожнее — он опасен.

— А мы с него штаны снимем, — Роман поднял вверх куртку и рывком оборвал замок на брюках Толяна. — Теперь шагай. Потеряешь портки — мы поднимем.

У машины Костикова Толяну заломили за спину руки и сковали наручниками. Игорь собрал все мобильные телефоны, пересчитал их и сложил в свой дипломат.

— Спасибо всем за помощь. Кто на машинах — поехали со мной. Передадим преступника прямо в руки Малышеву, а там он с ним разберется. Да, Виктор Григорьевич, вы отвезите, пожалуйста, мою бабу Дусю домой. Ей отдохнуть, как пострадавшей при задержании опасного преступника, просто необходимо. А вечером жду всех ко мне на чашку чая.

Костиков подошел к бабе Дусе, посмотрел на опухшее лицо, вздохнул и сказал:

— Зря вы в него вцепились. Он и так уже был окружен со всех сторон.

— Дак я боялась, вдруг опять убегет?

— От вас, баба Дуся, не убегешь, — рассмеялся Метелкин и поцеловал ее щеку.