С замиранием сердца Ноэль просунула голову в дверь спальни Далласа и чуть не застонала от облегчения, увидев Джаспера на ногах, более или менее нормальным.

«Принеси аптечку», — вот и все, что сказал ей Даллас, прежде чем отправиться на поиски Лекс. Те пять минут, которые потребовались ей, чтобы собрать предметы первой помощи и пройти сквозь лабиринт коридоров в большой люкс, были одними из самых долгих в ее жизни.

Но сейчас она была здесь, и он был жив.

— Джаспер? Тебе больно?

Он поднял руку.

— Не страшно. Просто царапина.

Странный предмет мебели стоял в нескольких футах от нее, похожий на две мягкие обитые кожей скамейки, соединенные спинка к спинке так, что они смотрели в противоположных направлениях. Ноэль положила аптечку на общую спинку и приподняла крышку.

— Сядь и дай мне посмотреть. Я не очень в этом опытна, но знаю, как использовать гель и бинты.

Вместо этого, он запустил руку ей в волосы и притянул к себе для жесткого поцелуя. Эмоции Ноэль изменились от страха к возбуждению, когда она почти ударила его по плечу, чтобы удержать равновесие.

Джас усадил ее к себе на колени и вдавил ей в руку тонкий тюбик лечебного геля.

— Это и ты. Это именно то, что мне нужно.

Ей пришлось отдышаться, внутри все скрутилось в узел.

— Как это случилось?

Джаспер зарычал.

— Какому-то ублюдку пришла в голову блестящая идея взорвать Далласа. Мы остановили его. Хотя немного повздорили.

Ее рука дрожала, и Ноэль потребовалось еще немного времени, чтобы прийти в себя. Она наложила лечебный гель на длинный глубокий порез. Кровь уже засохла на коже, рассекая плоть, оставшуюся без чернил. В некоторых местах она смотрелась, как продолжение узора.

— Вы все могли умереть, — прошептала она, когда осознание произошедшего ударило ее в живот. Бои в клетке опасны, но эту опасность можно было контролировать. Сегодняшний вечер был по-настоящему опасным.

— Мы знали, что там ловушка, — возразил Джаспер. — Мы были готовы, честно. Нет причин для беспокойства.

Она нахмурилась.

— У тебя идет кровь.

— Это происходит часто.

— Тогда я буду беспокоиться, когда захочу. — Ноэль бросила гель обратно в аптечку и отыскала бинтовую повязку. Джаспер был так мускулист, что бинта хватило лишь на пару оборотов. Ноэль зафиксировала конец бинта клеем и поцеловала кожу рядом. — Мне не нравится, когда у тебя идет кровь.

Он улыбнулся, медленно и горячо.

— Лжешь.

Но ее возбуждала не кровь, а осознание того, что он настоящий. Возбужденный, живой, такой настоящий…

— Мне не нравится, когда ты истекаешь кровью, — повторила она, целуя теплую кожу над повязкой. — Мне нравится, когда ты побеждаешь.

— Вот в это я верю. — Он обнял ее и снова поцеловал. Медленно, тепло и влажно, его язык раздвинул ее губы, проник в рот. От страсти внизу живота все свернулось в клубок.

Через несколько минут она уже извивалась у него на коленях.

— Мы можем вернуться в твою комнату, — произнесла она ему в рот. — Мне может понравиться в тебе еще кое-что.

— Мы могли бы это сделать. — Джаспер прильнул губами к ее подбородку, затем коснулся местечка под ухом. — Или мы можем остаться здесь. Даллас пошел искать Лекс.

Воспоминание было ярким, просто кусок без начала и конца, просто ощущение Джаспера за спиной, Лекс, прижимающейся к ее груди, и улыбка Далласа, сжимающего бедра Лекс. Все они движутся вместе, стонут, покачиваются…

Ноэль вздрогнула и запрокинула голову.

— Ты не против?

— Нет. — Он ущипнул ее за горло и успокоил боль языком. — Ты хочешь меня, но ты хочешь и их тоже. Сегодня ночью мы узнаем, как. Как сильно.

Не время говорить «нет». Наверняка Джас не хотел бы, чтобы она отказалась. Но она может провести одну черту.

— У меня есть условие.

Его руки погладили ее спину.

— Какое?

Она запустила руки в его волосы и подарила ему самый твердый, свирепый взгляд, который только могла. Она была женщиной О’Кейн. Она могла сказать эти слова.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня сегодня.

Джаспер двинул бедрами под ней, его возбуждение росло — она видела это в горящем взгляде, ощущала в твердом члене.

— Скажи еще раз.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня. — Она извивалась на нем, отчаянно желая быть сейчас в юбке, а не в джинсах — в чем-то, что легко можно было сорвать с тела. Она провела слишком много ночей, ложась спать неудовлетворенной, и могла бы кончить прямо сейчас… если бы он позволил ей. — Обещай.

— Я трахну тебя, — прошептал он. — Я обещаю тебе, Ноэль.

— Не жульничай. Не «технически». Ты должен действительно сделать это. — Она отпустила его и стащила через голову блузку, растрепав волосы.

Лифчик у Ноэль был свой, это была единственная вещь, которую она не позаимствовала у Лекс. Он сводил и приподнимал ее груди, и то, как Джаспер задержал на нем взгляд, стоило каждого отданного за него кредита.

— Ты обещаешь? — спросила она еще раз, чувствуя свою власть над ним.

Джаспер завел ее руки за спину, заставив ладони прижаться к округлости зада.

— Я тебя трахну, — резко ответил он.

Может, Лекс была права. Чем больше она требовала, тем больше он давал. Ноэль немного пошевелилась, достаточно, чтобы вызвать это восхитительное чувство беспомощности, но не рискуя тем, что он может принять ее движение за реальную борьбу.

Пойман. Наконец-то. Ноэль облизала губы и снова с вызовом посмотрела на него.

— Скажи мне, как. Расскажи мне грязные подробности. Те непристойные…

— Нет. — Он поднял ее и встал сам.

Ее сердце екнуло, застучало, у нее перехватило дыхание.

— Скажи мне, — прорычала она или попыталась прорычать, но без воздуха это прозвучало как вздох, как мольба, израсходовавшая весь оставшийся кислород.

Джас ничего не ответил. Он опустил ее на колени с одной стороны от этой странной двусторонней скамейки и наклонил над центральной частью. Потом потянул ее джинсы, расстегнув молнию и пуговицу одним движением. Ее сердце заколотилось, казалось, пульс отдавался везде. Ноэль слышала, как кровь хлестала в ушах, чувствовала ее между ног — боль, которую сегодня ей дадут унять.

Она наклонила голову, чтобы отбросить волосы с лица, и уставилась на широкие металлические кольца, прикрепленные к противоположной стороне скамейки. Они были почти невидимыми, если не знать, где искать их, но как только Ноэль обнаружила одно, она сразу увидела и другие.

— Что это?

Ногти Джаспера царапали ее кожу, когда он стянул ее джинсы и трусики.

— Спроси Далласа. Он тебе все покажет.

О Боже, это тоже было знакомо. Кожа скамейки давила на живот, ткань царапала бедра — эта пьянящая смесь ожидания и беспомощности… и жажды наказания. В прошлый раз она хотела слишком многого — или слишком быстро — и это обернулось разочарованием.

Но не ошибку ей хотелось повторить, поэтому Ноэль постаралась оттолкнуть предвкушение и сосредоточиться на своих словах.

— Далласа здесь нет. Ты можешь мне показать?

— Конечно, может. — Лекс закрыла за собой дверь и улыбнулась Ноэль. — Я знаю, где наручники и цепи.

Наручники и цепи.

О да.

Сейчас она была пьянее, чем прошлой ночью — пьяна от возможности иметь все, что хотела. Улыбаясь, Ноэль широко развела руки на спинке скамейки, кончики пальцев были в сантиметрах от колец.

— Тогда, возможно, тебе стоит показать мне.

Лекс вытащила два кожаных наручника и толстую цепь из ящика прикроватного столика и подошла. Она наклонилась, чтобы поцеловать Джаспера — розовый язычок мелькнул вспышкой — и стащила лифчик с Ноэль.

— Мы не хотим порвать это.

Ошеломленная внезапным всплеском эмоций, Ноэль позволила Лекс надеть наручники на руки. Зрелище другой женщины, целующейся с Джаспером, должно было заставить ее ревновать. Может быть, так и вышло, немного, но не настолько, чтобы заслонить другое ощущение.

Возбуждение. Принадлежность.

Она хотела, чтобы они поцеловались. Целовали друг друга, целовали ее — ведь один заводит ее так же горячо, как другая, никто не останется не у дел. Не в этот раз.

Лекс отбросила лифчик и встала, ее руки скользнули по спинке скамейки, но она не двигалась, пока Джаспер не сказал:

— Потрогай ее, прежде чем надеть наручники.

Лекс подняла руки к лицу Ноэль, а Джаспер опустился ниже, стаскивая с нее джинсы до конца.

Ноэль вздрогнула и встретилась глазами с Лекс.

— Поцелуешь меня?

Лекс откинула голову назад и провела большим пальцем по нижней губе Ноэль, прежде чем лизнуть ее. Чувственный шок длился всего мгновение, прежде чем сменился большим — прикосновением языка Джаспера к нежной коже спины.

— Да, — прошептала Лекс и поцеловала ее, открыв рот. Влажное тепло и привкус ликера — Ноэль застонала в рот Лекс, когда Джаспер освободил ее от ботинок и джинсов и широко раздвинул ноги.

Он положил руку на ее киску, скользнул пальцем по клитору, и Ноэль вскрикнула в рот Лекс, когда толчок удовольствия пронзил все ее тело. Это было слишком, слишком быстро — такое подавляющее ощущение, что Ноэль ухватилась за спинку скамейки и дернулась, чтобы уклониться от прикосновения.

Джаспер подтолкнул ее вперед твердой рукой.

— Привяжи ее.

Лекс прервала поцелуй и пристегнула первую манжету на запястье Ноэль.

— Почему ты выбрала скамейку? — тихо спросила она.

— Она была ближе… — Ноэль дернула за цепь, когда палец Джаспера снова коснулся ее клитора. Звук был захватывающий, скрежет железа и поцелуй скользили по коже. Ноэль взвизгнула и тщетно попыталась вырваться из рук Джаспера. — Я выбрала ее не специально.

Лекс застегнула вторую манжету и провела по ней большим пальцем.

— Если тебе понравится, тебе будет хорошо. Так хорошо. — Она сделала шаг назад и начала расстегивать рубашку.

Это было не шоу, не так, как когда Лекс танцевала на сцене, но Ноэль не могла оторвать глаз. Ткань дразнила, обнажая смуглую кожу, плоский живот, мягкие выпуклости.

На ней не было лифчика. Обнаженная до пояса, Лекс придвинулась ближе, пока один сосок не оказался у рта Ноэль. Джаспер протянул руку, сжал пальцы на поясе юбки Лекс и потащил ту вниз по ее бедрам.

Не устный приказ, но тем не менее приказ. Ноэль с любопытством провела языком по соску Лекс. Он затвердел под ее прикосновением, и еще больше, когда она обхватила его губами и стала сосать.

Джаспер убрал пальцы от клитора Ноэль, чтобы засунуть в нее два. Растягивая, но не проникая глубоко, только до первого сустава.

— Покажи мне свой язык. Я хочу посмотреть, как ты ее лижешь.

Ей было слишком приятно слушать, как Лекс удовлетворенно стонет, и ей нравилось, как рычал Джаспер, когда она бросала ему вызов. Игнорируя болезненные требования тела, Ноэль сделала паузу, чтобы сказать:

— А я занята, — прежде чем снова поймать сосок Лекс, на этот раз с грешной улыбкой.

— Лекс?

Она задрожала и застонала, даже выгнула спину под пристальным взглядом Джаспера. А потом повернула руку в волосах Ноэль и дернула ее голову в сторону, заставив открыть рот.

Это было больно, больно в хорошем смысле — это началось как боль и растворилось где-то между ее мозгом и лоном, где внутренние мышцы сжали пальцы Джаспера, когда все ее тело пронзила долгая судорога.

Когда-нибудь Ноэль спросит, была ли она наградой, частью игры и чем-то, чем они наслаждались так же, как и она. Однажды, когда не будет плыть на волнах возбуждения и послушания, закрыв глаза и приоткрыв губы.

— Тебе это нравится, не так ли? — Голос Лекс был полон похоти.

Риторический вопрос. Так должно было быть, потому что слова еще не замерли в воздухе, а Джаспер уже загнал пальцы глубоко в Ноэль, полностью, резко войдя в нее.

На этот раз не было ничего, чтобы заглушить звук ее криков и удара металла по коже, когда Ноэль попыталась приподняться. Лекс держала цепь крепко, а рука Джаспера сжимала бедра.

Нет пути отступления, нет спинки, за которую она могла бы ухватиться — Ноэль оставалось только дергаться, пока пальцы хозяйничали внутри, двигаясь в ритме, который не имел никакого смысла, пока Джас не нашел внутри нее точку, которая заставила ее захныкать и дернуться еще сильнее.

Ноэль не слышала, как открылась дверь, но низкий смешок Далласа пронесся над ней.

— Ты уже показал ей скамейку, но не потрудился связать ноги? Лекси, милая, дай мне веревку. Шелковую.

— Я не знаю, где она, — лениво сказала та.

— Обманщица. — Его ответ был легок, но рука, схватившая Лекс за волосы, была жесткой, и Ноэль подумала, что хватка Лекс в ее волосах в сравнении с этой кажется нежной. Он подтянул ее к себе с грубостью, которая заставила сердце Ноэль забиться, а Лекс — зажмуриться. Потом лизнул раковину ее уха. — Шелковая веревка, Лекс. И, возможно, жемчуг тоже. Ты знаешь, какой.

Спустя вечность она кивнула.

— Я знаю.

Даллас отпустил ее волосы и хлопнул по бедру.

— Иди. — Затем повернулся к Джасперу и Ноэль.

Щеки Ноэль покраснели под его веселым теплым взглядом, особенно когда он шагнул вперед, чтобы провести кончиком пальца по ее челюсти.

— Ты любишь жемчуг, котенок?

Видимо, это значило что-то большее, если только он не хотел нарядить ее в украшения, пока они занимались сексом. Но попытка определить, что это еще может быть, была мучительной из-за пальцев Джаспера, которые были так глубоко внутри, что она едва могла дышать. Ее бедра болели, но Ноэль не могла заставить свое тело расслабиться, не тогда, когда инстинкты пытались защитить ее от мучительного удовольствия, которого она жаждала.

Джаспер у ее обнаженного бедра прошептал:

— Успокойся, милая, и ответь ему.

Ноэль вздрогнула и кивнула.

— Да. Я люблю жемчуг.

— Хорошо. — Даллас обошел скамейку и погладил рукой бедро Ноэль. — Можешь раздвинуть ей колени, Джас? Или тебе нужно немного помочь уговорить ее открыться?

— Она откроется для меня. — Джаспер убрал пальцы, чтобы снова раздвинуть ноги Ноэль, и, видимо, он мог делать то, что не могла она — требовать послушания ее тела.

Лекс вернулась с нитями жемчуга и двумя мотками шелковой веревки. Она обмотала веревку вокруг шеи Далласа и прижалась к его виску.

— Жемчуг для нее или для меня?

— Может быть, для обеих. — Даллас подмигнул и бросил одну из веревок Джасперу, прежде чем обернуть другую вокруг бедер Ноэль. Она дрожала от прикосновения его рук, пока веревка скользила по ее коже. Он аккуратно обвил шнурок вокруг ноги, чуть выше колена, и протянул через одно из железных колец. — Расскажи ей, что особенного в жемчужинах, Лекс.

Она провела прядью волос по голой спине Ноэль.

— Если она скажет мне, что такого Джаспер делал пальцами, что чуть не заставил ее свалиться со скамейки.

Ноэль не знала, как это описать, не знала слов, хотя они должны были существовать. У чего-то настолько могущественного должно быть имя — имя, произнесенное хриплым шепотом и стоном.

— Он прикоснулся ко мне. Где-то внутри.

— Это точка G. — Лекс постучала по коже Ноэль жемчужинками. — Если он может сделать это пальцами, представь, что он может сделать этим.

— В… внутри… — Инстинкт попытался снова свести ее ноги вместе, но веревки держали плотно, крепко привязанные к основанию скамейки. На этот раз Ноэль действительно была беспомощна, ее тело было готово взорваться, но все, что она смогла издать — это голодный грудной стон.

Джаспер наклонился к ней и прижался к ее спине своей уже голой грудью.

— Ты хочешь этого, дорогая?

Это выведет ее из себя, разрушит ее мир. Ноэль тяжело дышала, каждый вздох заставлял соски потираться об эластичную кожу, но прежде чем она смогла ответить, Даллас улыбнулся ей.

— Вряд ли это справедливый вопрос, когда она едва ли может себе представить, что вы оба ей предлагаете. — Даллас вытащил вторую нить жемчуга из рук Лекс, демонстрируя несколько футов круглых, блестящих бусин, плотно соединенных вместе. — Почему бы нам не показать ей, Лекс?

Она поиграла с коротким подолом юбки.

— Прямо здесь?

Лекс уселась боком на свободной стороне скамейки. Ноэль оказалась над ней, и Лекс откинула голову назад, чтобы потереться щекой о ее кожу.

Даллас засмеялся.

— Голая. Ты хочешь, чтобы у нее был хороший обзор, не так ли? — Он не ждал ответа — Ноэль начала замечать, что он никогда не ждал его, как будто не мог представить себе мир, где ему не подчинялись — и просто потянул ее за юбку, подмигивая Ноэль. — Я слышал, ты смотрела порнуху перед тем, как тебя выгнали из города. Тебе нравится смотреть, как люди трахаются, котенок?

Это было идеальное слово для описания чувств, которые вызывали в ней эти развратные видео. Нравится. Бледное, онемевшее слово для бледных, онемевших чувств, которые у нее были в Эдеме. Безопасные чувства, без возможности стать такими глубокими, как ее страсть к Джасперу, без возможности заставить ее живот скручиваться в узлы.

— Мне понравилось порно, — сказала ему Ноэль, дернувшись, чтобы почувствовать, как веревки впиваются в плоть. Боль, твердость… так хорошо. — Я думаю, мне понравилось бы смотреть, как трахаются по-настоящему.

Лекс засмеялась: низкий и немного пьяный смех.

— Даллас не собирается трахать меня, малышка. Не так, как ты думаешь.

— Есть много способов трахаться, — возразил Даллас.

Он поймал Лекс за бедра и заставил откинуться на спинку широкого сиденья, ее волосы рассыпались по плечам, когда он зацепил пальцами пояс ее юбки. В следующий момент юбка и трусики скользнули вниз по ее ногам — легкое движение, которое оставило Лекс обнаженной. Ноэль спросила себя, сколько практики потребовалось, чтобы научиться так легко раздевать женщин.

У Лекс перехватило дыхание. Она схватила цепь, которая связывала Ноэль, бряцая кольцами.

— Опять эти большие глаза, Джас.

Он усмехнулся, его дыхание пощекотало затылок Ноэль.

— Я думаю, это то, что тебе нравится больше всего, Лекс.

Даллас издал грохочущий звук, смех, который задержался в груди. Его мускулистая рука обхватила Лекс за лодыжку, и он подтащил ее за ногу так, что Ноэль могла бы вытянуть голову и поцеловать шелковистую кожу

Однако, похоже, это не было его намерением. Он проверил положение бедра и немного скорректировал угол, прежде чем кивнуть Джасперу.

— Вот так у нашей девочки будет хороший обзор.

Джаспер обхватил огромной рукой голень Лекс, погладив большим пальцем ее кожу, а другой — бедро Ноэль.

— Смотри, — прошептал он.

У нее едва ли был выбор, но это не то, что привлекло ее взгляд к руке Далласа, когда он провел пальцами по ноге Лекс к ее киске. Он использовал кончик своего среднего пальца, чтобы разделить ее складки, обвести вокруг клитора, прежде чем скользнуть глубже. Когда Лекс выгнулась на скамейке с дрожащим стоном, Даллас широко развел ее бедра и ввел палец еще глубже с удовлетворенным рычанием.

— Она уже чертовски мокрая. Вы двое заводите ее.

Лекс открыла глаза и встретила взгляд Ноэль. Потом дернула цепь сильнее и улыбнулась.

— Она узнает это достаточно скоро, не так ли?

— Зачем ждать? — Даллас устремил свой гипнотический взгляд на Ноэль, и она почувствовала себя в ловушке его глаз, словно не было достаточно цепи, веревки и тела Джаспера позади нее.

Краем глаза она увидела, как Даллас поднимает руку, но не могла оторвать от него взгляда, пока он не поднес скользкий палец к ее губам.

— Соси его, — практически прорычал Даллас.

Ноэль почти ненавидела себя за то, как быстро, как жадно повиновалась. Она слегка разомкнула губы, и Даллас уже был там, глубоко погружая палец, толкаясь в ритме, который пытались повторить ее бедра. Но Ноэль была пуста, и ее киска ныла от этой пустоты.

Она облизала странно притягательный вкус Лекс с его пальца быстрыми, послушными движениями, каждое из которых было молчаливой мольбой, которую он игнорировал.

— Если ты хоть наполовину так резво работаешь язычком на члене, то чудо, что Джаспер еще в штанах.

Джаспер укусил ее за плечо.

— Расскажи ему, когда ты в последний раз сосала мой член.

Последний раз был первый раз, единственный раз, и было вполне естественно, что воспоминание привело к фантазии о том, как Джаспер обходит скамейку, чтобы засунуть свой член ей в рот, в ее горло, хотя она все еще не научилась брать его глубоко, не задыхаясь… боже, сейчас ей было все равно.

Даллас выскользнул из ее рта и ухватил за подбородок.

— Что случилось в прошлый раз, когда ты сосала его член?

Становилось все легче рассказывать о том, что она раньше даже не могла себе представить, пусть даже голос дрожал и срывался в самые постыдные моменты.

— Он кончил мне на лицо. И на шею. И на… на мои сиськи.

Смеясь, Даллас отпустил ее и потянулся за ниткой жемчуга.

— Думаю, это еще один способ получить жемчужное ожерелье. На шее и грудях Лекс оно смотрится отлично, но можно и лучше.

Он повторил предыдущие движения Лекс, потирая жемчужинами кожу на ее животе. Она задрожала от прикосновения и обхватила его руку пальцами, впиваясь ногтями в кожу.

— Пожалуйста, Даллас.

Голос Лекс был тихим. Умоляющим. Почти молящим.

Ноэль знала, что чувствовала Лекс.

Но мучения Лекс не закончились. Даллас одной рукой разделил ее складки — нет, исправил ехидный голос Эйса в воображении Ноэль, разделил ее половые губки — и использовал палец, чтобы подтолкнуть длинную петлю жемчуга внутрь. Мягкий стук жемчужин заглушил грубый стон Лекс.

Она изогнулась, дернувшись навстречу.

— Еще.

Ноэль затаила дыхание, когда Даллас повторил все снова, каждый раз вводя несколько дюймов длинной нити.

— Вот что мы сделаем, Ноэль, — сказал он хриплым голосом, заглушая хныканье Лекс. — Все, что Джаспер хочет сделать с тобой, я сделаю сначала с Лекс. И если ты этого хочешь, то должна позволить себе сказать все эти грязные слова и попросить его.

Ноэль тоже захныкала, двигая бедрами так сильно, как только могла.

— Я хочу этого. Хочу.

— Ага. — Даллас подвигал двумя пальцами в Лекс и согнул запястье, делая что-то с жемчугом внутри нее, что заставило все тело Лекс выгнуться. — Скажи ей, что тебе нужны подробности, Джас.

Джаспер выпрямился и убрал руку с ее бедра. В течение долгого времени он вообще не прикасался к ней, а затем его рука тяжело сжалась вокруг ее горла.

— Скажи это, дорогая.

Прежде чем Ноэль успела заговорить, Лекс втянула сквозь зубы воздух и с проклятьем выдохнула:

— Блядь. Блядь.

Цепь снова зазвенела, когда Ноэль впилась зубами в нижнюю губу, пытаясь бороться с удерживающими ее руками.

Удовольствие Лекс сделало ее возбуждение достаточно острым, чтобы оно причиняло боль. Ноэль закрыла глаза и заговорила, и с ее губ сорвалась мольба:

— Я хочу жемчужины в моей киске. Пожалуйста, Джас, пожалуйста, дай мне их, пожалуйста, позволь мне кончить.

Но его прикосновение снова исчезло.

Ноэль испустила испуганный стон, сердце в груди сжалось. Он лгал, лгал, и он собирался оставить ее вот так, умоляющую и изнывающую от желания, пустую и…

Даллас ухватил ее за подбородок и заставил поднять голову.

— Полегче, милая. Он пошел за кое чем. Мы с тобой.

Джаспер вернулся обратно, держа в руке маленькую бутылочку. Его глаза не отрывались от Ноэль.

— Она мне пока не доверяет, — пробормотал он.

— Доверяю, — слабо возразила Ноэль, но Даллас прижал большой палец к ее губам, прежде чем она успела сказать что-нибудь еще.

— Не лги, — мягко сказал он ей. — Это не то, что ты должна делать, это то, что нужно заслужить. Давай заслужим это доверие сегодня, котенок.

Он использовал свою хватку на подбородке, чтобы заставить Ноэль повернуться лицом к Джасперу.

— Посмотри на него. Посмотри ему прямо в глаза. Не думай о вечности, думай о сегодняшнем вечере. Ты можешь доверить ему заботу о себе сегодня?

Все еще стыдясь своей слабости, она все же подняла свой взор к Джасперу. Его глаза были темными, бездонными, и вместе с похотью в них горела настороженность. Даже привязанная к скамейке, физически беспомощная, она могла причинить ему боль. Не только словами, но и чем-то таким же молчаливым и тихим, как момент страха.

— Прости, — прошептала Ноэль.

Следующая фраза была сложнее, потому что Ноэль должна была сказать ее, зная, что одно неправильное слово может закончить эту ночь, как случалось раньше. Она должна была сделать шаг через край, в бездну, с закрытыми глазами, готовая разбиться, если он отступит и позволит ей упасть.

— Я обещаю тебе доверять.

Слова коснулись Джаспера, и его взгляд стал чуть мене напряженным.

— Может быть, тебе еще не стоит, ведь я не даю тебе того, о чем ты просила.

Джас оказался сзади, скользкие пальцы пробежали по ее киске, но не задержались на ней. Вместо этого он коснулся ее зада, ощупывая ягодицы.

— Не совсем.

Кончик пальца прижался к ее заднему проходу, растягивая плотное кольцо мышц болезненно приятным толчком, который заставил Ноэль вскрикнуть. Ее взгляд нашел глаза Лекс, и она вопросительно захныкала, надеясь, что та поймет.

Нога Лекс еще была расположена на скамье. Лекс чуть опустила ее, протянула руку и коснулась тыльной стороной ладони челюсти Ноэль.

— Расслабься, девочка. Он сделает так, что тебе будет очень хорошо. Все, что нужно сделать — позволить этому случиться.

Ноэль тяжело задышала, когда его палец надавил сильнее, и это была та боль, которая не должна была нравиться, но которую она почему-то хотела ощутить. Ее клитор пульсировал с каждым медленным поворотом его пальца, и она вдруг осознала, что бездумно трется о кожаную спинку скамейки сосками.

Только одно слово пришло ей на ум. Только одно.

— Еще.

Ее имя растаяло в приятном звуке перекатывающихся камешков, когда Джас взял вторую нить жемчуга и потянул ее вверх по внутренней стороне бедра Ноэль.

— Я вставлю их тебе в зад, дорогая. Позволим Далласу решить, что сделать с твоей киской?

Ноэль была так отвлечена ощущением, что выпалила то, что думала.

— Я не знала, что можно и так…

— Можно все, что хочешь, милая, — прошептала Лекс, скользнув пальцами по волосам Ноэль, когда Джаспер прижал первую жемчужину к ее дырочке.

Невозможно было описать чувство вторжения, невозможно было сузить его до какого-то определенного чувства. Ноэль металась между головокружительным жжением напряженных мышц, сопротивляющихся пьянящему облегчению, каждый раз, когда он вводил самую широкую часть достаточно глубоко, чтобы ее тело могло сделать все остальное.

Она сбилась со счета после трех. Жемчужин могло быть пять или сотня, она ощущала себя полной и пустой одновременно, когда следующая маленькая сфера замерла где-то в ее теле, а Лекс потянула Ноэль за волосы, то она застонала:

— Скажи ему, чтобы он вставил что-нибудь в мою киску, — прошептала она, почти не замечая, что говорит непристойности. — Что угодно, что угодно, пожалуйста, просто что-то…

— Например, что, котенок? — Даллас наклонился и лизнул уголок ее рта с дразнящим смехом. — Тебе нравится сталь? Что-то длинное и твердое? Или больше нравятся эти маленькие круглые жемчужины внутри? У меня есть второй набор больших медных шаров, знаешь. Лекс кричит, когда я вставляю их в нее.

— Ты невозможный ублюдок, — заметила Лекс, отпустив волосы Ноэль и проводя по груди Далласа ногтями.

— Ммм. — Даллас схватил ее за руку и укусил за запястье. Он провел другой рукой между ног Лекс и потер двойной нитью жемчуга ее клитор — грубо, резко.

Лекс вскрикнула от шока и внезапности. Ее кожа покраснела, а бедра дергались от каждой грубой ласки. Ноэль никогда не видела оргазма у другой женщины. Это выглядело, как мука — Лекс напряглась всем телом, мышцы сжались, рот открылся. Это могло быть ошибочно принято за боль, если бы поворотом запястья Даллас не заставил ее застонать снова.

— Тебе нравится наблюдать за ней. — Дыхание Джаспера щекотало ухо Ноэль, когда он широко раздвинул ее половые губы и провел по ним двумя пальцами, дразня вход. — Ты бы могла заставить ее кончить так сильно.

Ноэль зажмурилась и попыталась обхватить его руку ногами. Веревка вокруг бедер не позволила, но, расставив колени шире, Ноэль достаточно расслабилась, чтобы потереться о пальцы Джаспера с умоляющим стоном. Это не смущало ее больше, не тогда, когда нужно было дойти до края.

— Мне нужно кончить, пожалуйста, позволь мне. Пожалуйста.

Два пальца внутри нее медленно описывали круги.

— Ты не должна умолять, дорогая. Не проси.

Немного глубже, но прежде чем она успела сосредоточиться на ощущении, Джаспер натянул нить.

Ноэль завизжала, когда первая жемчужина выскочила наружу, вызвав дрожь удовольствия, которая охватила ее позвоночник. Волна наслаждения еще не схлынула, когда вторая жемчужина выскользнула на свободу и отправила ее через край. Пальцы Ноэль сжались, она дернулась в цепях, отчаянно пытаясь за что-то схватиться; ее внутренние мышцы сжимались вокруг пальцев короткими, острыми толчками, каждый из которых выпускал в тело волну жидкого тепла.

Свободной рукой Джас скользнул по ее спине.

— Тсс. Просто отдайся этому, Ноэль.

Каким-то образом Лекс оказалась на коленях, ее губы прижались к уху Ноэль, а Даллас нежно и уверено гладил ее спину, пока пальцы Джаспера так же нежно и уверенно ласкали ее внутри.

Ноэль не оставалось ничего другого, кроме как отдаться оргазму, трепетать, пока волны становились мягче и сильнее, а толчки — все реже. Голова Ноэль поникла, но Даллас ухватил ее рукой за волосы и осторожно потянул, направляя подбородок вверх, пока ее шея не выгнулась под губами Лекс.

— Она готова, — пробормотал он, глядя мимо нее на Джаспера.

Она облизнула губы.

— Готова к че…

Джас снова зарычал и пошевелил пальцами, медленно и уверенно.

— К этому.

Удовольствие, которое уже засыпало внутри, взревело, унося ее обратно к краю. Даллас крепче схватил ее волосы.

— У Лекс есть разрешение оставлять следы?

Лекс издала тихий звук и ущипнула Ноэль за мочку уха.

— Если Джас этого не хочет, ему придется меня остановить.

Джаспер застонал и сунул пальцы глубже.

— Сделай это.

Ноэль не успела спросить, что они имели в виду. Даллас подтолкнул голову Лекс к ее горлу.

— Укуси ее. — Зубы Лекс крепко сжались на ее коже, когда Джаспер крутанул пальцами глубоко в ее киске.

Боль и удовольствие встретились где-то посередине и растворились в пустой, слепой похоти.

У нее было время предвидеть это, время напрячь мышцы. Время, чтобы попытаться удержаться на краю, задыхаясь и беспомощно царапая ногтями по кожаной скамейке. «Пожалуйста» было единственным словом, которое она помнила, и не важно, хотел ли Джаспер заставить ее умолять.

Ноэль не могла перестать повторять это слово, пока он не ввел еще один палец в ее киску и не повернул все три у точки G. А потом Джаспер начал медленно вытаскивать жемчужины из ее задницы.

Если бы Ноэль была свободна, то упала бы уже после первого удара. Это было слишком интенсивно, слишком ярко для чистого удовольствия. Но каждое прикосновение доставляло наслаждение, и у Джаса было поистине садистское чувство времени. Потягивание. Пауза.

Потягивание. Пауза.

Потягивание…

Ноэль застонала, когда третья жемчужина вырвалась на свободу, закричала, когда все ее тело выгнулось в предвкушении чего-то невероятно сильного. Она закрыла глаза и потянулась к этому невероятному, и тянулась, дрожа от напряжения, пока не достигла предела, который мог бы убить ее, если бы не кончился прямо сейчас.

Джаспер вытащил жемчужины одну за другой одним движением, и она катапультировалась из блаженства в небытие.