— Вейдер, дружочек, уберите полотенце, пожалуйста.

Император Шив Палпатин вышел из душа бодрым и свежим. Любил он после интенсивного утреннего спарринга с учеником постоять под тугими струями то ледяной, то огненно-горячей воды. Новомодные ультразвуковые освежители сойдут разве что на борту звездолета, (и то, если это не борт № 1). В остальных случаях — вода, вода и еще раз вода.

Влажное полотенце летит в шлем Вейдера. Тот не торопится его ловить. Снял мокрую тряпку уже с головы, когда она закрыла лицевую часть шлема.

— Что-то вы расслабились, друг мой. А если бы это был джедайский террорист?

Черный гигант только равнодушно повел мощными плечами и передал полотенце подбежавшему дроиду-уборщику.

— Не откажите в любезности составить мне компанию за завтраком.

Продолжающий лучезарно улыбаться Палпатин сделал широкий приглашающий жест. Дарт Вейдер склонил голову в вежливом поклоне и направился следом за повелителем.

Стол накрыт в примыкающих к тренировочному залу личных покоях императора. По дворцовым меркам небольшая комната с огромными, наполняющими ее утренним солнцем окнами и сервированным со всеми хитростями придворного этикета столом на одну персону. Дарт Вейдер замер за спинкой императорского кресла, как предписывает протокол. Сидеть в присутствии императора и старшего ситха без особого дозволения не полагается.

Впрочем, обычно крайне ревностно относящийся к соблюдению всей внешней атрибутики Палпатин сегодня хотел иного. Поэтому не прекращая внимательного осмотра представленных ему блюд, Сидиус властно указал ученику на массивный стул напротив. Голос накладывающего себе легкий овощной салатик ситха оставался по-прежнему тих и ласков.

— Присаживайтесь за стол, друг мой. Здесь меня охранять не нужно. В моей собственной столовой с этим вполне справятся мальчики капитана Рохеса, — император скользит благосклонным взглядом по застывшему у дверей караулу Алой гвардии.

— Да свершится воля повелителя.

Вейдер с поклоном опустился на предложенный стул. Для него правила этикета никто не отменял.

— Полноте, мой мальчик, — изобразил легкое недовольство эдаким формализмом ученика Сидиус. Впрочем, в его голосе тут же заструилась ласковая забота. — Надеюсь, в вашей кормушке что-то есть?

— Не беспокойтесь, учитель. Я сыт, — приподнялся с места младший ситх.

— Вот и чудесно.

Палпатин на миг задумался и потянулся к глазунье.

— Яишенка из яиц исаламири. Необычайно питательный белок. Рецепт едва ли не Дарта Ревана. Рекомендую.

— Будет исполнено, повелитель.

Новую попытку встать, отвечая, пресек досадливый жест.

— Только прекратите дергаться. Не в казарме. Или вы опять на ночь книжек по ситхской педагогике начитались? Не советовал бы. Уж лучше посмотрите что-то лёгонькое типа записи зачистки храма джедаев.

— Я непременно последую вашему совету, учитель.

— Ах, славное было время. Сколько лет прошло… Уже больше восемнадцати. Надо же. Если бы ваш ребенок тогда родился, он бы уже закончил школу. И вы бы выбирали ему вуз. Дарт Вейдер, обзванивающий приемные комиссии. Забавно, не находите?

— Да, учитель.

— Ну-ну, дружочек. Вам до сих пор больно об этом думать? Ну, и слава Силе. А то из-за вашего ледяного спокойствия я иной раз начинаю бояться, а живы ли вы там. Но если больно, значит жив.

— Жена и ребенок были моей ошибкой. Непростительной слабостью.

— Ах, Вейдер, Вейдер! Железный вы мой дровосек. Вы хоть когда-нибудь научитесь мыслить диалектически? Наши привязанности в равной степени, как и наше одиночество могут быть слабостью, а могут — источником Силы. Все зависит только от нас.

— Я был неточен в формулировке, учитель. Слабость таилась не в самой привязанности, а в моем неумении ею управлять.

— То-то же. Вот флотом вы, дружочек, управлять умеете, значит, эту привязанность, да что там привязанность — любовь, никто слабостью не назовет. А если кто-то попробует… Вы же потом расскажете мне, как умер этот несчастный?

— Боюсь вас разочаровать, учитель, но такой урод едва ли найдется.

Палпатин довольно хихикнул, зорко наблюдая за тем, как могучая фигура напротив чуть расслабилась. Совсем чуть-чуть. Закованный не только в броню, но и в каркас ситхской традиции, которой Вейдер, как всякий неофит, следовал просто ревностно, ученик любил такие минуты общения не по делу. Виду не показывал, но ценил.

— Или моя привязанность к вам, мой ученик. Путь ситха — путь предательства. Всякий ученик из линии Бейна знает, что рано или поздно вступит в бой со своим учителем. Всякий учитель из линии Бейна знает, что воспитывает своего убийцу.

— Ученик должен быть сильнее учителя. В этом долг настоящего ситха как учителя, так и ученика. Только так возможно возродить мощь ситхов.

— При этом я не боюсь поворачиваться к вам спиной, мой друг. И не сомневаюсь в вашей верности.

— Я не… хочу драться с вами, повелитель.

— Вот теперь молодец. Хорошо сформулировали. Не стали за физической инвалидностью прятаться.

— Если даже зеленой полутабуретке Йоде физические кондиции не помешали стать гранд-магистром, то мне жаловаться грех.

— Значит, это я не дал вам повода ненавидеть себя настолько, чтоб убить захотелось. Пока. В этой привязанности к вам, ученик, моя сила или слабость?

— Смею надеяться — сила, повелитель.

— Опять, молодец. Не стали уверять в своей абсолютной преданности. Абсолюта в нашем несовершенном мире просто не существует. У всего есть предел. У вашей верности — тоже.

Император со вкусом вцепился зубами в хрустящий подрумяненный бок булки. Отхлебнул кафа.

— Вас что-то беспокоит, друг мой?

— Альянс…

— Вейдер, дружочек мой, потерпите их еще немного. Пока что они мне нужны. К тому же, я о жизнях ваших солдат забочусь. Тут милейший господин Айсард перекрыл основные каналы финансирования наших непримиримых демократов. Убедимся, что это так. Подождем, пока правдаборцы оголодают, начнут делать глупости. Вот тогда — ваш выход.

— Да свершится воля императора.

— Пока на джедаев поохотьтесь, что ли. К слову, я смотрел запись вашей последней встречи с адептом Света. Хе-хе… Начало потрясающее. Почти до слез тронуло. Вы просто мастерски подыграли этому дурашке, породив в нем сперва робкую надежду, потом все крепнущую уверенность в его возможности одолеть вас. Он уже почувствовал вкус победы. Потом тоже неплохо: понимание истинного соотношения сил, отчаяние, надежда умереть достойно, полное безразличие… А вот конец смазали. Только не говорить мне, что он сам быстро помер.

— Нет, что вы. У меня сами не помирают. Только смысл пытать уже сломавшегося.

— Чистоплюй вы, дружочек. Кому сказать, засмеют. В следующий раз приволоките сюда, что ли. Что я всякий раз как в кино. Пора и в театр сходить. Есть у вас на примете что-то?

— Не знаю пока. Есть сигнал из инквизитория, но мутный какой-то. Одаренный или агент Альянса — неясно пока.

— Ах, как интересно. Где же?

— В каридской летной академии.

— Где?!

— Несколько месяцев назад туда перевелся парень из провинциального летного училища. Некто Биггс Дарклайтер. Чем-то парень местному особисту не глянулся. Ничего конкретного, но некие подозрения о том, что курсант не вполне тот, за кого себя выдает, возникли. Не сумев ничего нарыть, офицер не угомонился, а передал дело инквизитору. Тот же, едва глянув на этого Дарклайтера, аж до потолка подпрыгнул и рапорт через три головы на мое имя накатал. Инквизитор там, конечно, не великих способностей одаренный, но к панике раньше склонен не был. А тут утверждает, что под маской курсанта едва ли не магистр джедаев затаился. Во всяком случае, очень сильный одаренный, ярко выраженный адепт Света, вполне осознанно отводящий глаза всей академии, выдавая себя за мальчишку-провинциала.

— Упустили, небось?

— Нет. Местным хватило осторожности не предпринимать никаких активных действий. Мало того, им хватило ума включить парня в группу курсантов, направленных на практику на «Опустошитель». Сегодня прибудут. Вот и посмотрю на это джедайское дарование.

— Не смею больше задерживать, — император энергично поднялся, отбрасывая салфетку. — Я чувствую, сегодня будет славный день. Удачной охоты тебе, мой мальчик.

— Да прибудет с вами Сила, учитель.

Дарт Вейдер шел к посадочной площадке дворца и улыбался под шлемом. Такие неспешные, почти домашние посиделки с владыкой Сидиусом его успокаивали. Ничего вроде бы особенного. Дистанцию между собой и учеником повелитель держал четко. Регулярно цеплять за больное не забывал. Вежлив и улыбчив в рамках обычного. Да и тот, кто хотя бы раз слышал, каким медовым голосом император отдает приказ о казнях, этим не обманывается. Однако, было в этих беседах ни о чем нечто, что заставляло темного лорда ситхов расслабиться и растягивать обожженные губы в улыбке. Наверное, это и есть нормальное человеческое общение. Или лорду Вейдеру просто не с чем сравнивать?

— Который из?…

— Который в кабину крайней к нам машины лезет.

— Шустрый.

Дарт Вейдер тихо стоял у входа в ангар, рассматривая возящийся у выделенных им машин молодняк. Дежурный открыл было рот заорать уставное «Смирно! Главком на палубе!», но, увидев вейдеровский кулак, затих. Замерший за спиной полковник Юларен указал на торчащую из кабины задницу перевесившегося внутрь истребителя парня. Практиканты осматривали выделенную им технику. Парень наконец выпрямился. Теперь Дарт Вейдер мог видеть его лицо. Дарклайтер этот, что покраcился и усы сбрил? Ага, и еще усох сантиметров на двадцать. Ситх вновь покосился на датапад с личными данными курсанта.

— Вы не ошиблись, полковник?

— Никак нет, милорд. Это он: волосы темные, глаза карие, рост сто восемьдесят, двадцать четыре года… Э-э-э…

Вуллф Юларен аж головой затряс. Кажется, до офицера флотской разведки только сейчас дошло, что светловолосый голубоглазый паренек лет восемнадцати едва ли соответствовал этому описанию.

— Он одаренный.

— Он убил настоящего Дарклайтера и несколько месяцев морочит всем голову, отводя глаза. Прикажете вызвать охрану, милорд?

— Подождите, полковник. Этот малый — шкатулка с секретом. Понаблюдаем, не найдется ли у него еще одно — третье дно.

— Да, милорд.

Н-да, каридский инквизитор прав: чтобы несколько месяцев морочить головы сотне человек, выдавая себя за абсолютно непохожего человека, нужен уровень мастерства, которого у мальчишки взяться просто неоткуда. Значит, это еще один мираж, за которым прячется тот, кого даже темный лорд ситхов не видит.

Вейдер еще раз прощупал парня в Силе. Третьего не видно. Да и странно: внешность свою лазутчик спрятал, а Силу не сумел. А Сила и немалая в мальчишке просто кипела. Как пена на пиве. Необузданная, светлая и по большей части пропадающая впустую. Ну, не то, чтобы совсем впустую. Вон, даже только что готовый объявлять боевую тревогу из-за джедая на борту контрразведчик непроизвольно улыбается. А работающие рядом люди напевают под нос что-то веселенькое. Так они на волны Силы реагируют. Дарклайтер этот светлый, конечно. Только не джедай. Не припомнит что-то Дарт Вейдер, чтоб при виде Мейса Винду или Йоды люди лыбились.

И еще в парне нет агрессии или страха. Волнуется, но не больше чем любой другой курсант, готовящийся к первому полету на борту флагмана. У разведчика на боевом задании настроение должно быть несколько иным. Паренька втемную используют, что ли? Кто-то другой навесил пелену неузнаваемости. Ее до сих пор не снесло, только из-за спонтанных выбросов Силы самого Дарклайтера, которые подпитывают ее. Только ее все равно сорвет со дня на день. Организаторов внедрения это не волнует? Почему?

Додумать Дарт Вейдер не успел, потому что мальчишка его заметил. Вытаращил глазищи и едва ли ни пальцем в главкома тычет. Это в каком же татуинском захолустье эту деревенщину выкопали? Вот на таких поведенческих мелочах его особист и подловил.

Дальше скрывать свое присутствие бессмысленно. Дарт Вейдер сделал шаг вперед. Дежурный проорал заветное: «Смирно! Главком на палубе». Курсанты горохом посыпались из машин и замерли в строю. Лорд прошелся вдоль строя, толкнул подобающую случаю речь про выпавшую на долю будущих офицеров честь и ответственность.

Сам же наблюдал за реакцией. Парни ожидаемо обалдели. Восторг. Изумление. Опасения не ударить бы в грязь лицом. Нахальные молодецкие мечты о том, что главком его непременно заметит и в «Обсидиан» возьмет. Фигурант — не исключение. Ни ненависти, ни страха, ни азарта. Он и про карьерные перспективы особо не думает. Просто прикидывает, как бы добыть запись видеонаблюдения с палубной камеры, чтоб фотки ребят рядом с лордом Вейдером распечатать. Надо же, не только о себе думает. Бескорыстный фантазер наш джедай. Только все же что-то его беспокоит…

Когда Дарт Вейдер понял, что именно, то едва очередной высокопарной сентенцией о миссии имперского флота не поперхнулся. Дарклайтер вылез из кабины и заметил главкома, потому что собирался прогуляться до ближайшего сортира. Лорд даже злорадненько подумал затянуть речь подольше и посмотреть, как джедай не обмочиться исхитряться будет. Но потом решил, что столь мелочная пакость ниже достоинства владыки ситхов и стал закругляться. Под занавес объявил о том, что намерен понаблюдать за тренировочным полетом курсантов. Те сорвались с мест с утроенным усердием.

Дарт Вейдер со свитой направился к большому экрану. Лорд с неподдельным интересом наблюдал за групповыми и индивидуальными упражнениями. Для цыплят нормально, в принципе. Только сопровождающие за спиной все больше психуют. Юларен искренно подозревает, будто джедаистый щенок пробирался на флагман исключительно для того, чтоб угнать раздолбанную ДИ-ху? Или до сих пор от воспоминаний о генералах-джедаях бывшего республиканского звездолетчика корежит? Это Юларен знает Вейдера со времен создания имперского флота, а Вейдер-то помнит того еще с войн клонов. Юларен уже тогда о джедайских полководческих талантах крайне нелицеприятно высказывался. А уж когда имперская пропаганда взгляды умело подкорректировала…

Руководящий практикой офицер вообще в панике. Он в курсе того, что в составе своих подопечных привез на «Опустошитель» вражину и теперь живенько представляет, как клятый повстанец вероломно открывает огонь по своим. Живописно так представляет. Ярко, с деталями. Он случаем втихаря фантастические рассказики не пописывает? Уж больно богатая фантазия у человека.

Тем временем практиканты, и правда, к мишеням направились. У каждого по два захода. Правда, торопятся, поганцы. Или перед легендарным зрителем выпендриваются. Короче, огонь открывают лихо, с первого захода высаживают весь боезапас и ожидаемо промахиваются. Только Дарклайтер додумался использовать первый заход для того, чтоб осмотреться да пристреляться. В результате вторым заходом поразил все цели.

Та часть торчащих за спиной темного лорда зрителей, что не в курсе, кто такой курсант Дарклайтер, одобрительно загудела. Полковник Юларен злобно скрежетал зубами. Руководитель практики в обморок намылился. Не успел, правда. Подопечные на посадку пошли.

Дарт Вейдер вновь прошелся перед строем новичков, замерев перед лучшим стрелком.

— Ваше имя, курсант?

— Биггс Дарклайтер, сэр!

— Почему сразу не стреляли?

— Виноват, сэр! С дальномером не разобрался.

— Пока разворот делали, разобрались?

— Не успел, сэр! Но так как времени на третью попытку у меня не было, а в настоящем бою все, что угодно случиться может, отключил систему наведения.

— Стреляли без нее?

— Так точно, сэр!

За спиной недовольно заворчали на тему оборзевшей молодежи, которая совсем не думает, кому врет. Вейдер тоже опешил. Мальчишка реально не понимает, насколько себя сейчас выдал? Он бы еще световой меч на пузо повесил, на случай, если лорд совсем темный попадется и еще от приступа слабоумия мается. Или это вызов? Что ж, на вызовы в приличном ситхском обществе принято отвечать. Честной дуэли он не обещает, а канделябром по затылку — всегда пожалуйста.

— Капитан-лейтенант, — обратился лорд к руководителю практики. — Вы учебный космолет с инструкторским местом привезли? Отлично. Сам посмотрю, что вы за птичка такая, курсант Дарклайтер.

Пока совсем обалдевший от свалившегося на него счастья курсант под завистливые взгляды товарищей понесся помогать механикам расконсервировать учебную машину, лорд Вейдер отдал распоряжение командиру корабля готовиться к переходу в район Иды. Джедай — джедаем, а есть сигналы, что после эффектной зачистки Джеды посредством главного калибра «Звезды Смерти», информация о некоторых характеристиках планетоида к повстанцам все же ушла. Значит, в конструкторском бюро на Иде возможны провокации. В принципе, пусть об этом у Таркина голова болит, но были у Вейдера на этот счет некоторые соображения.

От мыслей о скрытом противостоянии с упертым гранд-моффом ситха отвлекло осторожное покашливание Юларена.

— Слушаю вас, полковник.

— Простите, милорд. Но разумно ли? Не проще пообщаться с гаденышем в хорошо оборудованной камере для допросов…

— Успеется. Для начала, прогуляемся по астероидному поясу, что за стандартным полигоном. Там и потолкуем. Кстати, когда мы «заплывем за буйки», вы тут панику не поднимайте. Долго удерживать Пиетта от поисково-спасательной операции вам не удастся. Но час на вдумчивое общение с пареньком обеспечьте.

— Да, милорд.

Кто бы ему полгода назад сказал, что в инструкторское кресло к нему сядет сам милорд Вейдер… Отрыв башки, да и только. Впору ущипнуть себя, убеждаясь, что это не сон. Только бы руки тряслись не слишком заметно. В том, что инструктор заметит все его огрехи и оплошности, сомневаться не приходиться. Тут совсем не облажаться бы.

Юный пилот пытался сосредоточиться на своей работе. Хотя, как тут сосредоточишься, когда легендарный лорд буквально давил своим присутствием. Словно песчаная буря из-за спины надвигается: глазами-то ты ее не видишь, зато всем своим существом чувствуешь. Вот и сейчас никаких слов или действий, помимо предписанным протоколом, а ощущение чего-то мощного, грозного, холодного. Последнее, наверное, из-за его собственной нечистой совести. Загадал, если полет с главкомом не закончится полным провалом, то он пойдет и все расскажет.

Только очень скоро думать о посторонних вещах стало некогда. Сперва они носились по полигону как угорелые. Все новые и новые вводные сыпались из милорда так, что курсанту приходилось делать по нескольку дел одновременно. Потом вообще за пределы полигона ушли. Так и задумано, или это неопытный пилот координаты как-то не так ввел, но вывалились они как раз посреди метеорного роя. Теперь все, что творилось на полигоне, показалось катанием на трехколесном велосипеде.

Наконец инструктор снизошел до практических советов, да и управление на себя пару раз переводил. Но главное, от его по-прежнему ледяного спокойствия уверенности прибавлялось, и паника испугано пряталась куда подальше.

Они выбрались. Почти. Мелкий камушек догнал уже в свободном пространстве. В результате двигатель закашлялся, зачадил и тянуть перестал. Индикаторная панель загорелась красным.

— Глуши реактор, ложись в дрейф.

— Но как-же… Может, дотянем?

— Не валяйте дурака, курсант. Мы не на вражеской территории. Чем рисковать полным разрушением двигателя, разумнее дождаться спасателей. Аварийный буй выставите.

На выполнение приказа ушло несколько секунд. Дальше — сидеть и ждать. Только просто так сидеть очень скоро стало нестерпимо.

— Что теперь?

— А теперь рассказывайте.

— О чем рассказывать?

— Вам видней.

Тишина.

— Да, похоже, джедай — птица вольная: без пинка не летает. Хорошо, начните с того, как вас зовут.

От темной тучи в соседнем кресле сквозило презрением.

— Люк Скайуокер.

Словно порыв ледяного ветра в спину ударил. Тьма колыхнулась, но вмиг улеглась. Словно распахнутую сквозняком форточку закрыли.

— Подробнее.

— Я Люк Скайуокер с Татуина. Жил на ферме своего дяди Оуэна Ларса. И жизнь мне эта вот уже где… Школу закончил отлично, но пойти учиться не смог. Дядя запретил. А тут мой приятель Биггс Дарклайтер из летной академии на каникулы приехал. Эх, как я ему завидовал, когда он в нее поступил! Только он сказал, что возвращаться в нее не хочет. Мол, нормальную работу в наших краях пилоту сейчас не найти, а в армию неохота. А тут ему хорошее место предложили. Правда не вполне легальное…

— В Альянсе?

— Ну… он точно не сказал, но… Я так понял, что да… Короче возвращаться он не собирался. А чтоб не сразу хватились, он подал документы о переводе. Типа, на старом месте решат, что он на новое отбыл. В новом, что еще не прибыл.

— Гениально.

— Я ему тоже так сказал. Никакой, мол, разницы. А он и говорит, лети на Кариду вместо меня. Пока разберутся, что ты — не ты, то-се… Как же я полечу по чужим документам, спрашиваю. Фотографии подделывать надо и биометрические данные, а мы не умеем… Биггс же сказал, что у него есть знакомый, владеющей Силой, который поможет отвести всем глаза. Я не особо поверил, но согласился. Типа, забавы ради…

— Про знакомого подробнее.

— Тетка какая-то. Из тви'леков. Кожа голубая. Неместная: я ее никогда раньше не видел. Немолодая, уже. Да не помню я толком! Внешность у нее такая… ускользающая. Так вот посидели мы, поговорили, а потом пошли в порт Биггса провожать. Только там полная ситховщина началась. Меня все за Дарклайтера принимают. И на регистрации, и на посадке. Я только на борту идущего на Кариду лайнера опомнился. Испугался сперва. А потом подумал, почему нет? Дядя меня учиться не в жисть не отпустит. А это шанс. Прилечу, закреплюсь, покажу себя с хорошей стороны, а там и откроюсь. Вот…

— Теперь про семью, подробно.

— Чего про нее рассказывать? Из родни у меня дядя Оуэн и тетя Беру Ларсы. Они фермеры. Держат систему влагоуловителей. Только они мне не родные. Дядя Оуэн и мой отец — сводные. Моя бабушка Шми вышла замуж за отца дяди, когда его первая жена — мать Оуэна умерла, а сын бабушки Шми улетел учиться на пилота. Только я бабушку никогда не видел. Ее тускены еще до моего рождения убили. А отец из рейса не вернулся, когда я совсем маленьким был. Он был навигатором на контейнеровозе.

Люк хотел еще что-то сказать, но вздрогнул от странного не то кашля, не то хрюканья лорда и смолк, испугавшись того, что сказал что-то лишнее.

— Что ты знаешь о своей матери?

— Практически ничего, кроме того, что она не с Татуина, ее звали Падме, и она умерла во время родов.

— Почему твой дядя был против дальнейшей учебы?

— Говорил, что у меня такое же шило в заднице, как и у безбашенного придурка — папаши, и я непременно угроблюсь, как и он. Только я думаю, что на самом деле все из-за Силы.

— Что тебе известно про Силу?

— Только то, что чокнутый Бен рассказывал. Я, когда совсем малой был, то и дело что-нибудь да отчубучу: то вещи к себе взглядом притяну, то на незаданный вслух вопрос отвечу. Дядя на это ругался сильно, а тетя плакала. Я прятаться ото всех начал, да все равно нет-нет, да и вырвется. Когда мне двенадцать лет исполнилась, дядя и тетя сильно повздорили. Дядя говорил, что с этим надо что-то делать, пока беды не случилось, а тетя боялась. Но Оуэн настоял и на другой день пригласил в дом чокнутого Бена. Живет у нас на пустошах один реально странный мужик. Он мне объяснил про Силу и показал, как ее сдерживать и направлять. Правда, мы всего несколько раз занимались, потому что потом Бен показал мне световой меч, а дядя это увидел и очень разозлился. Больше он Бена к нам не пускал.

— Как он выглядит?

— Бен? Высокий, с бородой. Раньше был рыжий. Сейчас почти седой. Ему уже за пятьдесят, наверное.

Парень опять испуганно смолк. Уж больно мощной волной злобного предвкушения отозвался лорд Вейдер на его слова.

— Что теперь будет? — наконец решился заговорить вновь Люк.

Ему не ответили. Только и осталось, что втянуть голову в плечи и ждать последствий.

Провокация? Очень похоже на то. Хотя, мальчишка искренен. Кто б сомневался. Тот, кто затеял эту комбинацию, позаботился о том, чтоб все выглядело натурально. Ага, как же, два великовозрастных дебила, одному из которых шлея под хвост попала погеройствовать в Альянсе, а второму из скучного неродного дома смыться приперло, чисто случайно встречают залетного мастера Силы, которому делать больше нечего, как светиться, помогая юным остолопам. Очевидно, «сынка», неважно настоящего или нет, к нему подвели. Кто и зачем? На поверхности попытка привлечь его внимание к Татуину. Еще бы, некто рыжий-бородатый сильно на Оби-Вана Кеноби похож. Плюс еще один джедай. Вопрос: его конкретно на Татуин заманивают, или от той же Иды отвлечь пытаются?

— Что-то нас долго не находят… — вывел лорда из задумчивости испуганный голос мальчишки.

Кстати, кровь на анализ взять надо будет. Скорее всего, парню просто по ушам наездили. Но будет забавно, если это действительно его сын. Ладно, это то, о чем следует думать в последнюю очередь.

— Уф-ф-ф! Кто-то из гипера выходит! — радостно орут практически в ухо.

Хм, «Опустошитель» должен показаться минут через пятнадцать.

— Это не ИЗР, — словно почувствовал сомнения лорда его предполагаемый сын. — Корвет CR70, но модернизированный до уровня CR90, вроде…

Что ж, во всяком случае, мальчик несколько месяцев на Кориде не в самоволку бегал, а остервенело зубрил матчасть. Силуэт корабля он определил верно. В подтверждение его слов запищал канал ближней связи.

— Говорит «Тантив IV». Сенатор Альдераана Лея Органа готова принять на борт терпящих бедствие.

Лорд Вейдер отвечать не торопился, но и препятствовать не стал. Позволил первому пилоту вести переговоры с мостиком «Тантива». Интересно же посмотреть, чего это альдераанцы на трассе Корускант — Ида делают. К тому же взбалмошная идеалистка принцесса сама в гости приглашает. Девочка не в курсе, кого именно? Так пусть сюрприз будет.

Переодетый посольской яхтой королевского дома Альдераана корвет начал подтягивать заглохший космолет к своим шлюзам. «Сынок» — опять молодец, понял, что лорд не горит желанием проявлять себя, и от расспросов о состоянии пилота-инструктора удачно уклонялся.

Приехали. Кораблик замер в магнитных ловушках. Парень торопливо засобирался наружу. Дарт Вейдер следовать ему не торопился. Потому как что-то тут не так. Сюрприз, похоже, не получается. Во-первых, при всем своем демократизме, госпожа Органа едва ли лично пришла бы встречать мальчишку — курсанта криворукого. А она пришла. Во-вторых, она сильно волнуется, что вообще ни в какие ворота. Не рассматривать же всерьез версию о том, что юная принцесса тайно влюбилась в провинциала с Татуина.

Наконец, лорд Вейдер соизволил покинуть кабину.

— Лорд Вейдер, нормы гуманизма требуют от меня протянуть руку помощи даже вам! — девица гордо вскинула голову, пытаясь за не слишком изощренным хамством скрыть волнение. — Но если волею судьбы вы оказались на борту моего корабля, то я требую от вас следовать заведенным у нас демократическим традициям.

— От меня требуется отдать свой голос прямо здесь и сейчас?

Дочь у Бейла Органы совсем дура? Она чего несет-то?

— Не смейте глумиться над чужими ценностями! Вам просто придется подчиняться нашим правилам!

Принцесса все больше скатывается в истерику. Только хочет-то она чего? Ситх не понимал. Читалась девица плохо, видимо оттого, что в голове полный сумбур. Одно ясно — появления Дарта Вейдера не стало неожиданностью. Она его боится, чего-то от него хочет, но не знает, как это получить, но не удивлена. Откуда знает? Неужели хитрющий паникер Пиетт, лишенный Юлареном возможности немедленно броситься на поиски милорда, уже на всех частотах орет, что у нас главком пропал? А еще пол под ногами чуть вздрогнул. Лежавшая в дрейфе яхта начала разгон. Только подумать про это Вейдер не успел.

— Милорд, сзади!

Дарклайтер, в смысле — Скайуокер кидается на тви'лечку заходящую за спину Вейдеру и тут же силовым толчком его уносит за угол. За спиной двое. Оба одаренные. За мощным как прожектор потоком Силы Скайуокера лорд их не заметил.

— Прошу занести в протокол, местные первыми начали.

Вейдеровскую шутку никто не услышал, потому что перед тем, как пошутить он выдал круговую волну Силы. Улетевшая в боковой коридор принцесса визжала оттуда с энтузиазмом циркулярной пилы. Никого больше в таких условиях не слышно. С другой стороны, значит ничего жизненно важного от удара не повредила. Хорошо. Полковнику Юларену будет чего допрашивать.

Джедаям повезло гораздо меньше. Приложило их весьма основательно. Тви'лечка опомнилась первой и попыталась накинуть на шею Вейдера некий аркан. Блокиратор Силы, что ли? И на этом поводочке его планировали удержать? Юмористы. Да и работе сейбера артефакт никак не мешал. Одно круговое движение и рука, держащая лассо, летит в один угол, голова — в другой, а через все остальное перешагивать пришлось.

— Сила течёт во мне, и я един с Силой. И я не ведаю страха, ибо всё во власти Великой Силы, — донеслось сквозь всепобеждающий принцессин визг.

Это второй джедай — плосколицый узкоглазый мужик с невидящим взглядом рванул на Вейдера с палкой наперевес. Это тоже какой-то артефакт был? А разрубился как обычная палка. Да и на ее хозяина хватило секунды.

Теперь в рубку. Интересно же узнать, куда летят. До нее метров пятьдесят по коридору. Всяческого неплохо вооруженного народу в него набилось примерно столько же. В основном люди в униформе экипажа королевской яхты Альдераана. Но мелькало и несколько персонажей в откровенно партизанской экипировке. Впрочем, драться в ограниченном пространстве, как и строить баррикады толком не умели ни те, ни другие. Об это тактическое убожество и меч марать гребостно. Для того, чтоб в коридоре не осталось живых, хватило силовых ударов. Как и на выбивании двери в рубку.

Только он все равно опоздал. Когда Дарт Вейдер оказался внутри, выяснилось, что яхта уже в гипере. С досады ситх буквально размазал по полу одного из вахтенных, попытавшегося схватиться за бластер. Человек словно под многотонной ногой шагохода побывал. Картина на остальную вахтенную смену подействовала умиротворяюще. Больше рыпаться никто и не пытался.

— Капитан?

— Я, сэр.

Немолодой, зеленый, словно неймодианец, звездолетчик тихо попятился от капитанского пульта.

— Куда идем?

— На Иду, сэр.

— Цель визита?

— Мне об этом ничего неизвестно.

— Пассажиры?

— Гости ее высочества принцессы Леи. Десять разумных, сэр.

— Груз?

— Перегруза на борту нет.

Удушающий захват Вейдер только слегка обозначил. Так, для порядка. Этот больше ничего не знает. Просто потому что должность капитана «членовоза» чисто холуйская. Главное профессионального качество — не замечать, сколько коньяка и проституток загрузили на борт высокопоставленные пассажиры. Оттого, что с недавних пор коньяк заменили ящики армейского вида, а девочек легкого поведения — граждане в камуфляже, ничего не изменилось.

— Чего замерли? Выходите из гипера.

Ни ответить, ни выполнить приказ капитан не успел. Яхту в обычный космос выдернули и без них. Когда звезды из светящихся линий превратились в точки, взору предстала картина, достойная кисти великих. Шедевр под названием «Приплыли». Армейский заградитель наглухо перекрыл довольно оживленную трассу. В результате несколько десятков разномастных корыт сбились в кучу под брюхом зорко следящего, чтоб никто не сбежал, ИЗР-а. «Опустошителя», естественно.

— Свяжитесь с военными. Сообщите об атаке террористов и Дарте Вейдере на борту.

Не дожидаясь ответа, лорд вышел. Этот глупости делать не будет и без присмотра. Чего нельзя сказать о принцессе и ее гостях. Не факт, что они не пронесли на борт что-нибудь взрывоопасное и теперь решат взорвать себя вместе с лордом. Ситх признавал такой размен разумным для повстанцев. Но очень не хотелось бы. Кроме того, Скайуокер этот куда-то запропастился.

Теперь впереди идущего по коридору Дарта Вейдера шла волна не Силы, а ужаса. Впрочем, остатки экипажа и без этого настроены конструктивно: сами вдоль стеночки выстроились, руки за голову заложив. Молодцы. И всего-то и надо было две трети экипажа передавить…

За углом хлопнул одиночный выстрел. Некий гражданин в летной куртке имперских военно-транспортных сил предпочел застрелиться. Вейдер походя подобрал его идентификационную карту. Бодхи Рук — дезертир с Джеды. Надо думать, ее альдераанское высочество всю банду там же подобрала.

Размышляя о том, что это он удачно зашел, лорд продолжил двигаться по коридору. Только что помянутая в общем-то не сильно недобрым словом принцесса нашлась буквально в следующем помещении. Что отрадно — со связанными руками и кляпом во рту. Хотя взгляд такой, что в пору огнетушитель брать. Ибо Вейдеру-то в броне по фиг, но тут в противоположном углу вторая деваха сидит. Совсем некоролевского вида; в комбезе как у механика и причесывалась не сегодня, а, может, и не вчера. Зато с бластером. На прицеле принцессу держит.

— Стерегешь?

— Ага! — нервно сглотнув при виде киборга, кивнула деваха.

— Стереги, — разрешил Вейдер и отправился дальше.

Люк вылез из кабины первым. Наверное, это было неправильно. На него и внимания никто не обратил: все ждали, когда покажется тот, кто занимает инструкторское место. Поэтому, как только милорд вылез, Скайуокер переместился ему за спину и только тогда почувствовал себя чуть спокойнее. Даже разглядывать встречающую подобранный кораблик девушку принялся. Красивая. Хотя, черезчур гордая. С порога зачем-то начала права качать. Глаза блестят, аж раскраснелась. Обычно в таком состоянии девчонки привлекательнее делаются. А эта — нет. Наверное, потому что от нее сейчас веяло такой же темной силой, как и от милорда Вейдера. Только у него она мощная, холодная и злая. А у принцессы этой совсем слабенькая, тоже злая, но бешено-огненная какая-то. А кто назовет лесной пожар красивым?

И тут в спину Люка словно ударило. Или ствол уперся. Нет, понятно, что это просто взгляд, но из тех, что иной раз пострашнее ствола будут. Парень резко обернулся. Двое. Один с палкой другой с веревкой какой-то. Тот, точнее та, что с веревкой, тви'лечка, которая заставила всех вокруг почти четыре месяца принимать Люка Скайуокера за Биггса Дарклайтера. И в ее глазах плещется удивление. Она опять шаманила, теперь, чтоб их никто не увидел? Второй поднимает палку для удара…

— Милорд, сзади!

Уклоняясь от палки узкоглазого, Люк метнулся на тви'лечку, но неведомая сила унесла его в сторону. От удара о переборку он отключился. А очнувшись, едва не долбанулся головой о стенку вновь. Так пронзительно звенел в ушах женский визг. Но тут его схватили за рукав и поволокли куда-то в сторону.

В боксе, куда уже закатили поврежденный истребитель стало гораздо тише. Рядом с собой Люк обнаружил целую компанию. Трое парней, один из которых — его приятель Биггс.

— Кассиан, Ведж! Да это же Люк Скайуокер! Тот самый парень, благодаря которому я так лихо улизнул с Татуина! — с излишним энтузиазмом принялся обнимать приятеля Дарклайтер. Видимо, он Люка сюда и заволок. — Старина, ты же теперь с нами?

— С нами — это с кем?

Вместо ответа старший из парней небритый тип лет двадцати пяти названный Кассианом ударил Люка в висок. Причем на руке имелся кастет. Хотя, правильнее сказать, всем присутствующим показалось, что ударил. Для самого же Люка время словно остановилось. Пока ощетинившийся стальными шипами кулак медленно приближался к его голове, Скайуокер успел выставить вокруг нее силовой щит. Основная мощь удара пришлась на эту невидимую преграду буквально в сантиметре от виска. Потом Люк чуть повернул голову и ослабил защиту так, чтоб шипы кастета рассекли бровь, а вслед за этим покладисто свалился на пол. Время вновь набрало всем привычный темп.

— Ты что, Кассиан? Ты же его убил! — заорал Биггс.

— Не ори! Некогда нам с ним возиться! Не видишь, киборг убил Чиррута Имве и Роуг!

— Кто-нибудь знает, как эта мясорубка выключается? — нервно икнул тот, кого Биггс назвал Веджем.

Интересно, им реально не до того, чтоб проверить, жив он или мертв. Или это остатки морока сработали? Только раньше все принимали его за Биггса, то теперь — за покойника. А если попробовать тихонечко поползти к выходу, присутствующие сочтут такое поведение усопшего нормальным? Но проверить свою гипотезу на практике помешало появление у собравшихся интереса к трупу.

— Не ерунди, — рыкнул на Веджа Кассиан, — Эту мясорубку никто не остановит. И зубы ей не заговорит. Это сразу ясно было. А вот устранить второго человека в империи шанс есть. Поэтому, Ведж, убери тело, тут и так тесно, и тащи сюда Рука. Опытный пилот не помешает.

Ведж снова нервно сглотнул, но ничего не сказал. Молча схватил Люка за ноги и поволок прочь. Тот только успел заметить, что Биггс и Кассиан направились к космолету. Драпать собрались, что ли? На неисправной машине?

Ехать спиной по не очень ровному полу быстро наскучило, и Люк не особо вежливо лягнул волокущего его типа.

— Эй, ты чего? — глупо заморгал тот светлыми ресницами.

Они тут на этой яхте все чокнутые, что ли? Люк неторопливо поднялся на ноги, жалея о том, что у его носильщика нет оружия. Вырвать его из трясущихся рук парня сейчас не составило бы труда. Но не судьба. Придется подбирать что-то из валяющегося в коридоре. Трупам оно теперь без надобности, а ему пригодится. Только тревожить мертвых не хотелось. Нет, Люк мертвецов не боялся и не брезговал. Пустыня Татуина научила многому. Однако с виду исправный бластер он предпочел подтащить Силой. Этот фокус ему тоже Бен в детстве показывал. Только времени качественно тренироваться у него не было. А теперь все получалось просто и естественно. С перепугу, наверное.

— Ты чего — родственник Дарту Вейдеру? — зачарованно следил за этой манипуляцией Ведж.

— Ага, троюродный племянник, — соврал Люк. — А ты с этими?

Люк постарался кивнуть в сторону покинутого помещения с максимальным презрением. Его собеседник отрицательно замотал головой.

— Не-не-не… Мой отец дальней родней капитану «Тантива» господину Антиллесу приходится. И он обещал мне помочь с работой. И все! Честное слово!

Выглядит правдой. Да и одет не в полувоенный камуфляж, как Биггс и Кассиан, а в обычные штаны и рубашку, в которых люди по городу ходят.

— Ладно, пошли, — решил, что спутник не опасен Люк.

— Ага, — согласно кивнул Ведж. — Только мне пилота Рука найти велено.

— Вот и пойдем искать. Заодно узнаем, чего этот Кассиан задумал. Он, вообще, кто?

— Капитан разведки Альянса Кассиан Андор, вроде бы.

— Шишка.

— Наверно…

Люк заглянул в первое попавшееся помещение. Пилота там не обнаружилось. А вот принцесса в количестве одной штуки имелась. В состоянии аффекта. Во всяком случае вцепиться в лицо Люку она почти сумела. Забилась в слабом подобии силовой петли а-ля Вейдер буквально в полуметре от вошедшего. Кстати, эту технику Скайуокеру Бен не показывал. Просто сегодня утром милорд Вейдер поленился протянуть руку за каким-то понадобившимся предметом и притянул его так, а Люк заметил.

— Вейдеровский прихвостень! Передай своему хозяину, что его действия не останутся безнаказанными! Демократический мир ужаснется и призовет преступника к ответу! Пустите меня! Я немедленно должна выразить лорду Вейдеру свой решительный протест!

— Заткнулась бы уже! Навысказывались, дальше некуда…

В помещении обнаружилась еще одна девчонка. Ровесница принцессы, наверное. Только в замызганной комбинезоне, и на голове у нее что-то из того, что дядя Оуэн называл прической «я у мамы дурочка».

— Давно она так?

Люк отпускать принцессу не торопился, напротив аккуратно подвинул ее к стулу и легким тычком заставил сесть.

— С самого начала. Сперва на баррикаду рвалась. Хорошо, я сюда запихнуть успела, а то там бы и осталась. — девушка мотнула головой в сторону заваленного трупами коридора.

Люк кивнул, снимая захват. Вейдж и девчонка, не сговариваясь, принялась привязывать принцессу к стулу.

— Джин Эрсо! Предательница! Ты должна была провезти нас к конструктору Галену Эрсо. Ты обещала! Эта встреча могла изменить историю галактики!..

— Дура была, вот и пообещала. А этот ваш Андор приготовил для встречи снайперку.

С этими словами Джин засунула в рот принцессе свой носовой платок. Или не свой? Уж больно чистый.

— Присмотри за ней, ладно? — не стал заморачиваться на происхождении платка-кляпа Люк.

Джин кивнула, а парни вышли прочь.

— Хатт с ним с Руком. Что-то мне этот Кассиан Андор все меньше нравится, — процедил сквозь зубы Скайуокер.

— Возвращаемся? — сипло шепнул Ведж.

— Пожалуй. Только оружие возьми.

За время их отсутствия Андор и Дарклайтер закончили вручную разворачивать космолет носом к выходу.

— И чего корячатся, или лебедку на посольских яхтах еще не изобрели? — сморщил нос Люк.

— Она ж, и правда, на прием кораблей москитных сил не рассчитана, — заступился за хозяйство дальней родни Антиллес. — ты б видел, как они изгилялись, чтоб вас затащить… Только что они делают?

— Ракеты запустить хотят, наверное, — мрачно предположил Люк.

Действительно на пилонах его машины имелось еще две учебные ракеты. Вместо боевой части просто болванка. Но если запустить ракету внутри очень небольшого звездолета, бед она наделает. Похоже, повстанцы решили уничтожить Дарта Вейдера вместе с кораблем. Только запустить ракету с обесточенного космолета с заглушенным реактором крайне проблематично.

— Рук? Наконец-то! А то этот проводивший время в самоволках несостоявшийся навигатор гражданского судна понятия не имеет, как тут что включается!

Андор услышал шаги подошедших, но обернуться поленился. Люк жестом дал сигнал к атаке. Стрелять в упор в людей, да еще знакомых обоим не доводилось. Поэтому оба замешкались. Только у появившегося у них из-за спин Дарта Вейдера таких проблем давно не было. Тело Дарклайтера безжизненно повисло на плоскости ДИ-файтера. С опознанным как предводитель Андором милорд планировал пообщаться чуть дольше, поэтому ограничился парой переломов и выбитым из рук оружием.

За спиной загрохотали шаги множества ног в тяжелых армейских ботинках. Штурмовики досмотровой группы хлынули в коридоры «Тантива».

— С вами все в порядке, милорд? — старший замер перед Дартом Вейдером.

— Да, Рекс. Была маленькая проблемка, но я ее уже решил. Ваша помощь не требуется.

— Балуете вы нас, милорд.

Милорд командующий уже на борту и движется в сторону мостика. Капитан Пиетт напрочь лишен чувствительности к Силе, но приближение главкома он всегда безошибочно чуял. Благо, сейчас не надо быть ни одаренным, ни великим аналитиком, чтоб сообразить, шеф разозлен, едва ли выплеснул все раздражение на террористов и хочет знать, какого хатта «Опустошитель» еще час назад не подобрал поврежденный космолет, застрявший меньше чем в световой секунде от полигона, и почему они до сих пор не у Иды.

Ладно, первый раз что ли шагоход лбом останавливать? Вопреки расхожим байкам лорд к всплескам неконтролируемой ярости не склонен. Напротив, Пиетт назвал бы эмоциональный фон главкома ледяным равнодушием. Только оно у обычных людей обычно с безупречной, нечеловеческой логикой сочетается. Что для киборга было бы вполне логичным. Только не тут-то было: сложные, многоходовые комбинации, а под час и элементарная логика и Милорд Вейдер — вещи несовместные. Нет, чем-то в своих решениях лорд руководствуется. Да только остальным это что-то неведомо на столько, что гуляет по галактике байка про взбалмошного, непредсказуемого, но хаттски везучего самодура. Просто по-другому объяснить многое из того, то с успехом проделывает Дарт Вейдер не получается. Это удобно, но это неправда. Или, во всяком случае, далеко не вся правда.

Практический вывод из всего вышподуманного Пиеттом тоже имелся. Эмоционально-окрашенные доводы в стиле «мы не могли оставить своего командующего в беде» не прокатят. Потребуются четкие пошаговые аргументы в пользу принятых решений. При этом нормальная человеческая логика подчиненных лорда обычно устраивала. Естественно, в случаях, когда оная изначально присутствовала. Но тут капитан Пиетт был уверен в правильности собственных решений.

Волна раздражения обгоняла милорда метров на десять. Собственное недовольство он демонстрировал явно и недвусмысленно. И это хорошо. Истинную ярость Дарт Вейдер всегда убирал за стену ледяного спокойствия. А эта показуха… Не первый раз замужем, прорвемся.

— Рад вашему благополучному возвращению, милорд! — гаркнул вытянувшийся в струнку перед начальством командир «Опустошителя», начиная тем самым ритуальную игру с банального хода в стиле «Е-2 Е-4».

— Поясните-ка мне, капитан, — проигнорировал приветствие лорд, — что за бардак вы тут устроили. Сдается мне, я приказал выдвигаться к Иде. Так же логично было бы предположить, что, получив сигнал аварийного буя учебной машины, вы послали бы в зону поиска спасательный катер. Однако, в реальности я наблюдаю «Опустошитель» торчащим поперек оживленной трассы… Только не пытайтесь меня убедить, что вы тут в пробке стоите.

— Никак нет, милорд. После того, как ваш космолет вышел за пределы полигона в сторону метеорного роя, полковник Юларен сообщил о вашем желании поговорить по душам с подозреваемым в шпионаже в течении часа. Полковник продолжал настаивать на невмешательстве, даже когда заработал аварийный буй. Но после того, как в районе вашего предполагаемого нахождения зафиксировали выход из гиперпространства постороннего корабля, я отдал приказ немедленно выдвигаться в район поиска.

— Основания?

— Кубатура метеорного роя закрыта для полетов в целях безопасности. А сигнал флотского буя гражданские уловить не могли. Значит, ни случайностью, ни желанием помочь терпящим бедствие его появление не было. Кроме того, принадлежность борта к силам королевского дома Альдерана наводила на мысль о провокации.

— Что полковник Юларен?

— Арестован по моему приказу как возможный пособник.

— Это вы зря. Мне помимо вашего блеяния и мнение сопредельной стороны узнать интересно. Для этого полковник должен уже вовсю вести допросы захваченных, а не на нарах прохлаждаться.

Пиетт немедленно отдал соответствующее распоряжение. С этим арестом он действительно погорячился. Теперь аккуратней анекдоты рассказывать надо, того гляди, от обиженного контрразведчика обратка прилетит.

— Далее? — не стал дожидаться прихода Юларена лорд.

— Прибыв в точку, мы никого не застали, только зафиксировали остаточный след только что осуществленного прыжка в гиперпространство. Так как корабли класса CR90 плохо приспособлены к движению вне гиперпространственной трассы, то я сообщил на все ближайшие посты заградителей о необходимости перекрыть движение.

— С каких это пор капитан крейсера, пусть и флагманского, начал отдавать приказы силам охраны галактического сообщения? Вы не слишком превысили свои полномочия, капитан?

— Никак нет, милорд. Приказы неподчиненным мне непосредственно заградителям я не отдавал. Просто ввел их в курс дела. Решения принимали командиры постов.

— То есть уже вся галактика знает, что Дарта Вейдера похитили? — как-то уж слишком вкрадчиво уточнил лорд. Вот от этой вкрадчивости у Пиетта мурашки по спине табуном промчались.

— Я сообщил о появлении террористов с заложниками на борту. Кроме того, предупредил о том, что безопасность заложника — главный приоритет. Ваше имя не называлось.

— Но все всё поняли правильно?

— Надеюсь, милорд.

Ну, да, о чем, точнее о ком еще могли подумать командиры заградителей, когда с просьбой воспрепятствовать вывозу заложников из сектора обращаются с флагмана главкома. Пиетту оставалось только надеяться, что, если Дарту Вейдеру вздумается сейчас вызвать капитана заградителя, тому хватит мозгов докладывать по существу и не озвучивать свои догадки. Впрочем, Вейдер тему развивать не стал.

— Как определили направление движения террористов?

— На всякий случай перекрыли движения на всех ближайших трассах в оба направления.

— Хотите сказать, такой же бардак сейчас творится еще в пяти точках центрального сектора?!

— В восьми. Альдераанскую трассу на всякий случай тоже перекрыли. Но в остальных местах движение было восстановлено, как только обнаружили «Тантив».

— Адмирала Оззеля оповестили?

— Не успел, милорд.

— Зря. С того хоть денег на выплату по искам, которые попусту задержанные торгаши теперь выкатят, содрать можно. С вас же много не вытрясешь. Вы хоть уровень учиненного вами скандала представляете?

— Да, милорд. Только в этой точке перехвата до появления террористов четыре борта с контрабандой задержали. В других местах, надо думать, не меньше. На компенсацию убытков честных путешественников хватит.

— Кормилец, блин. Ладно, почему «Опустошитель» здесь оказался?

— Во исполнение вашего приказа прибыть к Иде. Кроме того, это направление и для отхода террористов показалось наиболее перспективным. Если мятежники там что-то затевают, то почему бы и им не лететь туда же?

— То есть действовали в строгом соответствии с моими распоряжениями?

— Так точно, сэр.

— Почему я вас до сих пор не пришиб, Пиетт?

— Потому что я всегда действую в строгом соответствии с вашими распоряжениями, милорд.

— Даже когда я сам о них пока не догадываюсь… Адмиралу Оззелю о ваших художествах доложите уже.

Полковник Юларен нашелся где и положено — в камере для допросов. Дарт Вейдер несколько озадаченно осмотрел фингал на пол лица контрразведчика. Это Пиетт в порыве патриотической паранойи рукоприкладством занимался, или бойцы охраны тюремных боксов служебное рвение ненавязчиво начальству демонстрировали?

Хотя делать свое дело заплывший глаз полковнику не мешал. К тому моменту, как Вейдер подтянулся, арестованный Кассиан Андор уже во всю давал показания.

— Что у нас здесь? — лорд брезгливо поглядел в осоловелые от наркотиков глаза пленника. Смотреть чужие глюки ситх давно зарекся, значит пока Юларена послушаем.

— Бред какой-то, — виновато вздохнул тот. — Ощущение, что ребята к нам из другой галактики буквально вчера прилетели… Мозгами они точно не от мира сего.

— Да вы у нас, я погляжу, поэт?

— Простите, милорд, — уловил толику недовольства во вроде бы спокойном голосе начальника Юларен. — В общих чертах картина такая: на Джеде группа мятежников во главе с этим господином получила некоторую очень неконкретную информацию о том, что конструктор Гален Эрсо внес в проект изделия «ЗС-1» некоторые фатально уязвимые места и готов передать их характеристики мятежникам. Прихватив с собой дезертира Рука, монаха с Джеды Чирруту Имве и дочь Эрсо Джин, Андор прибыл на базу Альянса на Явине IV. Руководство мятежников село ломать голову над тем, как им на Эрсо выйти, да и вообще, не проще ли просто уничтожить КБ на Иде. Последний вариант особо не понравился принцессе Лее Органа, которая вызвалась доставить группу Андора на место, используя дипломатическую неприкосновенность своей яхты. Разведчик Альянса имел все основания подозревать, что ее высочество планировала неким образом способствовать романтическому воссоединению семьи. Принцесса это намерение косвенно подтвердила. Ее пока всерьез не допрашивали. Накачивать наркотиками несовершеннолетнюю представительницу влиятельного королевского дома без вашей санкции, милорд, я не решился… — изобразил легкое раскаяние офицер. — А добровольно она изволила очень темпераментно сообщить, что действует во благо мира и всеобщей справедливости. Вряд ли убийство перспективного инженера попадает под это определение.

— Не факт. Это мы с вами убиваем, руководствуясь государственным интересом и его же выгодой. Демократы делают то же самое. Но исключительно ради всеобщего блага и свободы личности.

— И не говорите, милорд. Дальше еще интереснее. В последний момент к группе присоединился некая Роуг. Имя это или кличка, Андор не знает. Но именно она уже после выхода с Явина сообщила Органе о предполагаемом месте нахождения одиночного имперского корабля москитных сил с Дартом Вейдером на борту. Источник информации пока не выявлен. Органа загорелась идеей захватить вас с целью последующего обмена на конструктора Эрсо и чертежи «ЗС» в придачу. Джедский монах и Роуг план поддержали. О том, кто еще из находящихся на борту знал о этом намерении, сейчас выясняем. Капитан Антиллес истово клянется, что знать ничего не знал. Просто шел заданным начальством курсом.

— Врет?

— Не проверяли пока. Это всего лишь данные первичного опроса. Но координаты Явина первым назвал именно он. Очень хочет доказать, что не соучастник, а свидетель.

— А вы не мешайте ему в этом. Позитивный пример правильного поведения следует создавать.

— Понял, сэр.

— Что этот Андор?

— Идею захвата лорда Вейдера оценил, как утопическую, но переубедить никого не смог. Поэтому просто готовился взорвать корабль вместе с вами. Антиллес, видимо, что-то такое заподозрил и приказал наглухо заблокировать реакторный отсек. Поняв, что быстро попасть туда не получится, Андор решил использовать ракеты захваченного космолета.

— Он сказал все, что знает?

— Едва ли. Координаты базы сообщал крайне расплывчато.

— Сейчас разговорим.

Дарт Вейдер повернулся к пленнику. Сфокусировать взгляд на палаче у того получалось пока плохо. Но и совсем бессмысленным он уже не был. Лорд счел состояние арестованного удовлетворительным, и волна нестерпимого ужаса обрушилась на Андора. У того аж волосы на голове зашевелились. Юларен сделал несколько непроизвольных шагов в сторону. Милорд давит узконаправленно, но находиться близко к его жертве тяжело.

Мятежник продержался две с половиной минуты. Полковник готов признать мужество врага. Но вот плотно стиснутые губы разжались.

— Прекратите… Я все скажу…

— Говорите, — разрешил Вейдер.

— База Альянса на Явине IV в развалинах старого храма.

— Роуг?

— Я о ней ничего не знаю. Впервые здесь увидел.

Взгляд Андора на миг стал бессмысленным. Дарт Вейдер в мозги полез, понял Юларен.

— Ладно, верю, — закончил проверку лорд.

— Вы узнали от меня все, что могли. Теперь убейте, — процедил сквозь зубы поднявший на киборга полный ненависти взгляд повстанец.

— Размечтался.

Невидимая оплеуха сбросила арестованного на пол к ногам Дарта Вейдера.

— Благодари всех богов, в которых веришь и в которых не веришь, скопом, за то, что у тебя не получилось убить мальчишку-пилота. Вот тогда б я тобой занялся, а так — жди приговора.

Тяжелый сапог черного доспеха въехал в пах несчастному. Дарт Вейдер не оглянувшись направился к выходу.

— Милорд, — окликнул его Юларен у самого выхода.

— Что-то еще?

— С мальчишкой что делать? Труп погибшего в стычке с террористами Биггса Дарклайтера сокурсники опознали. Но со вторым-то что делать?

— Где он?

— В тюремном медпункте.

— Я сам посмотрю.

Дарт Вейдер зашагал в указанном направлении. Ситуацию с предполагаемым «сыном» надо прояснить. А то он из-за сопляка чего-то нервничает лишнего. Не мятежнике этом ни с того ни с сего сорвался, да еще на глазах Юларена. Вейдер досадливо мотнул головой. В виске едва не с утра неприятно ломит. Словно птичка-короед дупло выдалбливает. На техосмотр пора, не иначе.

Люк лежал на узкой койке закрыв глаза. Заснуть не пытался. Просто если глаза открыть, то все вокруг начинало кружиться и расплываться. Оно и к лучшему. Думать о том, что теперь будет, не получается. Произошедшее не отпускает. Но и то, как-то урывками. Перед зажмуренными глазами беспорядочно мелькали то удивленное лицо Биггса, то возмущающаяся принцесса (дура, конечно, но все равно — красивая), то источающая мощь, холод и уверенность черная фигура милорда главкома.

Последнее видение получилось уж каким-то совсем реалистичным. Только когда под весом брони лорда заскрипел стоящий возле койки табурет, Люк сообразил, что перед ним Дарт Вейдер вживую. Надо бы встать, но не получилось. Но главком попытку заметил и даже по-своему оценил.

— Корежит?

— Да, сэр.

— Еще бы. Силы ты нынче хватанул не по умению.

Голос звучал ровно. Сочувствие или сарказм можно себе только придумать.

— Не дергайся и не зажимайся. Откройся Силе, и все лишнее само уйдет.

— Как это?

— Слушать Силу тебя учили? Так же, только еще пассивнее. Просто позволяешь Силе течь сквозь тебя. Как ей вздумается.

Люк послушно расслабился. Думал, присутствие рядом пугающей мощи лорда помешает. Но мощь не пугала, скорее — наоборот, давала чувство защищенности. Получилось. Рябь и кружение перед глазами исчезли. Можно попробовать сесть.

Но Люк не торопился. Лорд затеял некую медицинскую манипуляцию. Не следует ему мешать. Мелкий мед дроид повинуясь зову милорда выскочил из угла и закопошился возле Люка, беря кровь из пальца. Потом подлетел к Дарту Вейдеру показать результаты на крохотном мониторчике. Тот сперва удовлетворенно хмыкнул, потом удивленно присвистнул и метким щелчком отправил машинку в стену так, что осколки брызгами разлетелись по сторонам. Правда мусорить аккуратный лорд не захотел, и осколки из всех углов дружно полетели в утилизатор.

— Простите, милорд, я…

Люк понимал, что молчать и дальше неловко, а что говорить не знал и потому сбился и смолк.

— Никогда не извиняйся перед теми, кто сильнее.

— Но если я понимаю, что был не прав?

— Делай выводы и исправляй то, что можно исправить. Слова же никому не нужны.

— Что теперь со мной будет? — помедлив предпочел сменить тему Люк.

— Только то, что ты сам позволишь с собой сделать. За все, что происходит с нами в жизни, отвечаем мы сами. Происходит что-то не то? Значит, не досмотрел, прозевал, свернул не туда, оказался слишком слаб или слишком самонадеян. Чем быстрее ты это поймешь, тем целее будешь.

— А конкретнее можно? — не то, чтоб Скайуокеру взгляды на жизнь вдруг разоткровенничавшегося главкома были неинтересны. Наоборот. Когда-нибудь на досуге он крепко над этим подумает. Но уж больно обстановка сейчас к философии не располагает.

— Можно, — не обиделся Дарт Вейдер. — Курсант Биггс Дарклайтер погиб в схватке с террористами. Тело опознано. Есть куча свидетелей тому, что все последние месяцы он усердно учился на Кариде. Так что обвинять тебя в пособничестве побегу к мятежникам формально не выйдет. Будем считать, что ты попал в руки повстанцев чуть раньше. Детали легенды продумаете с офицером контрразведки. А пока отвечай на вопросы любопытствующих будто про детали твоего похищения с Татуина безопасники болтать не велят.

— Мне придется возвращаться на Татуин?

— Можешь остаться на корабле. Не пилотом. Человека без образования, пусть и безумно талантливого, я за штурвал не пущу. Нам тут в виду последних событий повоевать придется маленько. Понимать должен. А механиком — вполне.

Люк обижено кивнул. Глупо сомневаться в том, что лорд со всех сторон прав, но…

— В Академию на следующий год поступишь. На общих основаниях и на первый курс. Я вообще не понимаю, как ты там пол семестра на третьем курсе продержался.

— Мне несколько предметов досдать надо было из-за различия в программах. Поэтому мне вечерами разрешили самостоятельно заниматься в библиотеке. Я по пол ночи учебники за первый и второй курсы зубрил.

— А потом засыпал за штурвалом?

— Было однажды… Правда, на тренажёре.

Дарт Вейдер великодушно тему развивать не стал и заговорил о другом.

— Кроме того, пока ты не научишься нормально контролировать свою Силу, борт ИЗР-а самое безопасное для тебя место. Как тебя татуинские инквизиторы проморгали, ума не приложу.

— Так я с фермы почти что не выезжал никуда. Даже в школе учился дистанционно.

— Твою светлую силищу за три парсека видно.

— Почему светлую?

— Кто ж знает, почему. Родился таким, значит. Тебе этот твой рыжий-рыжий-бородатый Бен про Темную и Светлую стороны Силы не рассказывал, что ли?

— Нет.

— Ты свою силу видишь?

— Ага.

— А мою?

— Конечно!

— Они разные, верно? Твоя — светлая, а моя — темная.

— Хм, а мне цвет не виден. Я это по-другому чувствую. Ваша сила — холодная. А у меня в душе, когда я Силой пользуюсь, словно костер вспыхивает. У Бена тоже тепло внутри, только оно сверху словно остывшим пеплом подернулось. От тви'лечки, что на вас с веревкой напала, гнилью несло. А слепец с палкой — никакой. Сила сквозь него струилась, будто его и нет вовсе… А то, что я горячий, то есть светлый — это плохо?

— Это может быть опасным. Те джедаи, что восемнадцать лет назад подняли мятеж против Верховного Канцлера, были такими же. Естественно, что его величество крайне насторожено относится к им подобным.

— Что мне делать?

— Доказывать, что ты не враг.

Люк с энтузиазмом кивнул и только теперь заметил, что вполне твердо сидит. В принципе, встать тоже должно получиться. Вейдер это заметил и поднялся.

— Сейчас тебе принесут переодеться и проводят в казарму механиков.

— Спасибо, милорд.

Тот только отмахнулся и потер висок. Люку показалось, с досадой. Словно не сумел сказать нечто нужное. Или просто голова у главкома разболелась?

Дятел долбил в висок со все нарастающим упорством. Давление подскочило, что ли? От понимания того, что это не гипертония или заглючившая электроника шлема Дарт Вейдер едва мимо нужного поворота не проскочил. Пришлось резко менять курс и рычать на неожидавшего этого маневра штурмовика, с которым едва ни столкнулся.

О том, что по давно и безнадежно разорванному каналу с бывшим мастером Кеноби может пробиваться какой-то сигнал, он раньше не думал. И теперь не заморочился, а просто открыл канал.

Уф, Вейдер, наконец-то! Тебя не дозовешься».

«Ах, простите, мастер. Отвлекся. Пришлось тут прирезать парочку джедаев».

«Что с мальчиком?» — не заметил сарказма Оби-Ван.

«Каким именно? Их в галактике много».

«Твоим сыном».

«Нормально. Рыжий, чокнутый Бен — это ты, что ли?»

«Да. Я так понял, ты уже в курсе. Тем лучше. Сразу уточним: Люка с Татуина сманили без моего ведома. Да, что там, я его просто упустил».

«Поздравляю. Но что ты от меня-то хочешь?»

«Хочу, чтобы твой флот разнес в щебень базу Роуг на Явине».

«Роуг — это одна из парочки убиенных джедаев?»

«Да. С определенной точки зрения. Вообще-то она такой же джедай, как я — балерина императорского театра. Кто — точно не знаю. Но не джедай. Короче, некая группа одаренных решилась выпустить в мир Древнего Врага. Ты про закрытую зону четырех черных дыр слышал?»

«Бред, вообще-то. И бабские суеверия».

«Вейдер! Роуг — одна из них, и они на Явине!»

«Да слышу я. Слышу. Только в толк не возьму, чего это ты дружков своих республиканских слить решил. Да еще так экзотично».

«Потому что я хочу возродить Храм и Республику, а не похоронить всю галактику!»

«Лучше про Люка расскажи. Ты его толком не учил тоже из гуманистических соображений?»

«Йода не велел. Я даже в Силе присутствие мальчика от чужих глаз сам прятал».

«Заметно. Теперь он фонит так, что наш ИЗР небось с Татуина видно».

«Есть маленько. В этом плане Бейл Органа оказался предусмотрительнее».

«Это ты к чему сейчас эту старую сволочь помянул?»

«Можно подумать, мы с тобой сволочи молодые».

«Ты ушел от ответа».

«Сейчас вернусь. Надеюсь, что хотя бы после этого ты отнесешься к моим словам всерьез. Падме Наберие, королева Амидала родила двойню. Девочку усыновила чета Органа. Капитан «Тантива» был свидетелем того, как вице-король забирал ребенка. Можешь спросить. Если, конечно, ты уже не придушил старину — Антиллеса».

«Не волнуйся, не придушил».

«Лучше б ты Роуг живьем взял».

«Узнаю истинно джедайское милосердие. Но вернемся к принцессе Органе».

«Она одаренная. Приемный отец убедил ее всегда носить какой-то якобы семейный оберег. На деле — блокиратор Силы».

«Что за оберег?»

«Кулон на цепочке с портретом Падме Наберрие».

«Затейники… Хорошо, Кеноби, я подумаю над твоими словами. Но ты же понимаешь, если ты попытаешься разорвать восстановленный канал и скрыться, мое доверие к тебе резко упадет?»

«До встречи, ученик».

«До скорого, мастер».

Так за разговором до своей каюты и дошел. Пару раз со встречными едва не столкнулся. Но экипаж на «Опустошителе» дрессированный: уклоняться от прущего танком милорда умеют виртуозно. До места добрался без дорожно-транспортных происшествий.

Сигнал активации канала связи с Империал-Сити сработал раньше, чем Дарт Вейдер собрался с мыслями.

— Докладывайте, друг мой. Что за переполох в центральном секторе: уже из каждого утюга и микроволновки сообщают о похищении лорда Вейдера.

— Несколько преувеличено, но в сущности — правда. Крайне дилетантская и спонтанная попытка то ли уничтожить, то ли взять в заложники с целью поторговаться. Дурь, не заслуживающая вашего внимания, повелитель. Если бы не пара деталей.

— Позвольте мне самому определить, что заслуживает моего внимания, а что нет. Рассказывайте все, подробно и по порядку.

— Да, повелитель.

Лорд Вейдер уже закончил доклад и уже довольно долго ждал вердикта императора. Но синюшная голограмма молчала и лишь сварливо поджимала почти такие же как в реальности серые губы. Дарт Сидиус очевидно не доволен услышанным, но решения пока не принял. Нет, даже если он сочтет буквально все шаги ученика неправильными, немедленного наказания не будет. И не потому, что молнии силы через канал галактической связи не пролетают. Просто это не в стиле Сидиуса.

Обычно, чем существенней промах ученика, тем подробнее и скрупулёзней разбор причины неудачи. Без ора и явных оскорблений старший ситх разбирал ситуацию, давая ученику пошагово понять, что, где и почему тот сделал не так, и самому сформулировать альтернативный вариант. Другое дело, что после вроде бы конструктивного анализа чувствовал себя Вейдер жидким дерьмом до ушей заляпанным. Потом повелитель давал шанс исправить то, что можно было исправить, либо минимизировать потери. И только выслушав доклад о результатах этого и обронив укоризненно: «И что мешало вам, дружочек, сразу сделать все, как положено?» Сидиус отдавал приказ явиться в специально оборудованную камеру — помещение, микроклимат которого позволял Вейдеру снять систему жизнеобеспечения. Бережливый император жечь молниями дорогую электронику доспеха не желал. «Техника же не виновата в том, что досталась такой бестолочи, как вы, друг мой» — будто извиняясь, разводил руками Сидиус, пока его жертва корчилась от очередного разряда: «И вообще, сами виноваты. Не оставили мне иных рычагов воздействия, кроме физической боли. Ни близких у вас нет, ни амбиций или интересов, отличных от государственных. Вы даже конфискацию имущества не заметите: просто переберетесь жить в каюту «Опустошителя».

Так что сегодняшний разговор может стать тяжелым, но только разговором. Наконец повелитель разжал губы.

— Надеюсь, вы, друг мой, не планируете немедленно посетить Татуин, дабы проведать своего бывшего наставника?

— Нет, сир. Его там наверняка уже нет. А вот засада вполне может иметь место. Так что наведаться надо, но не сейчас и после серьезной доразведки.

— Под парой деталей, заслуживающих моего внимания, вы имели в виду своих детей, друг мой?

— И их тоже, повелитель. Но прежде всего, хотел бы обратить ваше внимание на недопустимую активность базы мятежников на Явине IV и информацию о некоем интересе к зоне четырех дыр.

— Ну-ну, вы прямо как дитя малое. От понравившейся игрушки не оторвешь. Я же сказал, мятежников пока не трогать. Что до правильной треугольной пирамиды с черными дырами на вершинах… Вы реально верите в байку о том, что их создала не природа, а разум, дабы закрыть внутри этой пирамиды нечто столь опасное, что способно уничтожить галактику? Да вы романтик, друг мой. Впрочем, бросьте. Вам не идет. Пусть кому неймется, гробятся в том гиблом месте. Не стоит им мешать. Вот семья — это серьезно. Этим надо заниматься системно и вдумчиво. Так что жду вас с детьми на Корусканте.

— Но, повелитель…

— Такова моя воля.

— Да свершится воля повелителя.

— То-то же.

Проектор погас. Каюта погрузилась в полутьму. Только в окулярах Дарта Вейдера словно вызванные вспышкой яркого света круги перед глазами, возникло на миг видение: двое в черном скрестили багровые клинки в огромном темном зале. Бой с повелителем? Почему-то сейчас он не показался уж таким невозможным.

Дарта Вейдера душило раздражение. Впервые учитель пренебрег объяснением своего решения. Просто отдал приказ, требуя слепого повиновения. А с этим у Скайуокера как-то всегда было не ахти. Или лорду не понравилась глумливая интонация, с которой Сидиус говорил о семейных ценностях? Наверное, Вейдеру следовало лечь поспать. Глядишь, само б рассосалось. Но избыток адреналина в крови погнал ситха шляться по кораблю в поисках приключений на задницы окружающим.

Через четверть часа он был уже в тюремном блоке. Принцесса Лея Органа смотрела на него полными ярости глазами. Вейдер же убеждал себя в том, что просто не хочет, чтобы пикантную новость девчонка узнала от чужих. Противоречия в том, что Люку о своем отцовстве он сообщать не планирует, лорд не видел.

Пока он неторопливо раскладывал на столе перед собой изъятые у арестованной вещи и начинать допрос не спешил, принцесса все больше заводилась. Мутной, яростной Силы в ней немного, но контролировать ее девушка совсем не умела. От чего вокруг нее едва ли ни искры сыпались. Сила эта не была совсем уж темной, именно мутной. А если пользоваться температурным сравнением Люка, то ее высочество источало не лаву, не лед, а помои.

— Рано радуешься, сволочь! Борьба только начинается! — видимо, почувствовала его несерьезные сравнения Лея и сорвалась почти на крик.

— Радуюсь? Нет, пожалуй. Удивляюсь некоторым странностям, это да, — Дарт Вейдер задумчиво протянул руку к лежащей среди прочих вещей цепочке с медальоном. Медальон оказался с секретом: стоило надавить на крупный розовый камень, как он раскрывался. Внутри обнаружится портрет. Такой фотографии Падме лорд не помнил.

— Убери свою поганую лапу от мамы, гад!

— Мамы? То-то я голову ломаю, что у вас делает портрет моей жены.

— Что?! Что ты сказал?…

— Падме Наберрие была моей женой. Была ли она при этом любовницей Бейла Органы, я не знаю. Но ребенка, которого она носила, я считал своим.

— Ты… ты… Это ложь!

— Что вам известно о ваших настоящих родителях?

— Только то, что королева Бреха — не моя мать. Имя сенатора Падме Наберрие всегда с огромным уважением произносилось в нашем доме не только из-за близости политических взглядов с сенатором Органой. Про отца ничего не говорили, но я всегда надеялась, что Бейл не только приемный, но и биологический отец.

— Проверить не пробовали?

— Как?

— Элементарно. Капитана Антиллеса приведите, пожалуйста, — нажал кнопку вызова охраны лорд.

— Зачем?

— Ваше высочество слишком привыкла не замечать прислугу вокруг. А они обычно люди молчаливые, как и положено мебели, но очень внимательные.

— Капитан Антиллес не мебель!

— Неужели первый после бога?

Прикусившая губу принцесса впервые предпочла промолчать.

— Вот и славно, что понимаете, что это не так. Не придется сильно разочаровываться, когда парень начнет сливать тайны королевского дома Альдераана.

— Презренный холуй.

— Но до сегодняшнего дня вас устраивал именно он.

Разговор прервало появление Антиллеса. Не глядя на присутствующих, капитан тяжело опустился на предложенный стул. Принявшая было надменный вид принцесса вмиг сдулась: теперь направленный на с детства знакомого человека взгляд полон тревожного любопытства. Понимает, с ней имперцы обходятся куда бережней, чем с большинством ее людей. Убедившись в отсутствии явных признаков насилия, чуть успокоилась. Что ж, и сердцу взбалмошной принцессы милосердие не чуждо. А резкие перепады настроения — результат неумения контролировать Силу, которую раньше сдерживал отобранный амулет.

— Господин Антиллес, поясните пожалуйста, каким образом в семье сенатора Органа появился ребенок.

— Да, милорд, — капитан неуютно поежился. Трясти грязное белье королевской семьи в присутствии принцессы было совестно, но рисковать головой ради интриг сильных мира сего… Собрался с духом и заговорил. — Восемнадцать лет назад, сразу после мятежа джедаев на борт прибыл сенатор в сопровождении джедая — зеленого негуманоида, к которому обращались магистр Йода. Мы отправились в Полис-Массу. В порту судов было мало, я сразу заметил яхту сенатора от Набу госпожи Наберрие. Господин сенатор отправился в местный медцентр. Оттуда они вернулись с еще одним господином в джедайских одеждах, двумя дроидами и двумя младенцами. Одного из малышей почти сразу увез джедай-человек, второй тоже отбыл в неизвестном мне направлении. Девочка осталась на борту. Его превосходительство объявил, что это его дочь Лея.

— О родителях ребенка что-то известно?

— Только догадки, милорд. Очевидно это дети госпожи Наберрие, о смерти которой в мед центре Полис-Массы было объявлено официально. А отец… Сенатор как-то обмолвился в моем присутствии, что не может поверить в то, что госпожа Наберрие была так привязана к мужу, что не сможет пережить его предательство. Еще мне приказали затереть память дроидов. Дроид-секретарь системы С3РО возмущался, заявляя что он собственность супругов Скайуокер.

— Где дроиды?

— На яхте, милорд.

— Это все?

— Да, милорд.

— Принцесса Органа, у вас есть вопросы к господину Антиллесу? Нет? Тогда уведите задержанного.

— Память дроидов возможно восстановить? — мрачно уточнила Лея, когда дверь за капитаном закрылась.

— Полагаю, да. Если у вас имеется некоторый опыт работы с техникой, можете сделать это сами. Дроидов и необходимое программное обеспечение вам доставят.

— Скайуокер — это вы? — не отреагировала на неслыханную щедрость милорда Лея. — И у меня есть брат?

— Да, по обоим позициям.

— И свидетелей предоставите? — теперь лицо девушки исказила горькая усмешка.

— Каких свидетелей? У акта зачатия их обычно не бывает. Да и родство отнюдь не свидетельскими показаниями проверяется.

Подчиняясь знаку лорда, из угла вылез медицинский дроид-лаборант. Сопротивляться забору крови для анализа Лея не стала.

— Сравнивать с чем собираетесь?

— Образец моей крови в базе данных уже есть.

— Почем я знаю, что это твоя кровь? Мало ли чего там набодяжено!

— Что предлагаете?

— Свежевзятый образец.

Вейдер задумался.

— Что тебе капли крови из пальца жалко?

— Из пальца не получится.

— Почему еще? Крови боишься?

— Не боюсь. В протезах ее просто нет.

— В протезах?… — кажется, принцесса впервые смутилась, но быстро взяла себя в руки. — Тогда слюна. Она-то имеется?

— Поищем.

То, что он собрался делать — очевидно глупо. Но слова соплячки вдруг показались обидными, и ситх закусил удила.

— Ой…

Это Лея Органа ошалело смотрит на то, что скрывается под всемирно известным черным шлемом. Шокировать принцессу и дальше, сняв дыхательную маску, чтобы сплюнуть образец ДНК, Дарт Вейдер не стал. Просто дал мед дроиду взять каплю крови из нестандартного места — где-то у уха. Не смотря на начавшуюся резь в глазах и жжение в легких Лорд с показной неспешностью вернул шлем на место. Побледневшее лицо альдераанки того стоило.

— Ваше высочество изволит запустить программу лично?

Лорд Вейдер с несколько небрежной галантностью отправил дроида в руки девушки. Та молча забегала пальцами по панели управления.

— Прямая степень родства, — наконец озвучила результат.

— Вот ведь не была у бабы заботы, купила баба порося. И что теперь с этим делать?

— Ничего! Ничего не изменилось! — похоже, принцесса стремительно скатывалась в истерику. — Борьба продолжится со мной или без меня! Этого не остановить. Нам достанет сил уничтожить проклятую «Звезду Смерти»! А за ней — всю вашу империю.

Вейдер в память не лез, но видение многочисленной, хотя и разномастной эскадры мятежников, стартующей с орбит видимо нескольких планет, оказалось слишком ярким. Думать на тему, является ли увиденное свершившимся фактом, планом мятежников или плодом буйной девичьей фантазии, некогда. Места дислокации специалисты определят по видеоряду. Сейчас его интересуют только сроки.

— Когда?

От хриплого рыка киборга Лея отшатнулась и побледнела, но тут же постаралась повыше вздернуть подбородок.

— Что, испугался? Только вызнать у меня сроки выхода наших флотов тебе никакая пытка не поможет! Они поднимутся одновременно из десятка мест, как только получат координаты проклятого планетоида.

— Одновременность выхода — что за чушь? — презрительно фыркнул лорд.

Но провокация не получилась. Гордая девица на выпад не повелась и болтать лишнего не стала. Впрочем, Вейдеру хватило и мельком пролетевших воспоминаний: Акбар напоминает Мон Мотме о важности синхронного выхода всех сил Альянса со всех его баз. Этого ситху вполне хватило.

Принцесса же заподозрила, что сказала лишнего и попыталась отвлечь внимание имперца.

— Не надейся, не одни мы отправились собирать информацию о «Звезде Смерти». У кого-нибудь обязательно получится. Жаль, конечно, что не у нас. Но знай, мне не страшно умирать, потому что и вы все — уже тоже почти что покойники! До встречи в аду, папаша!

До ответа ситх не снизошел. Просто распорядился перевести арестованную мятежницу в камеру категории «спец-аурек». Этой литерой обозначались помещения для владеющих Силой. Только Лея Органа этого не знала. И лорд Вейдер не без злорадства отметил ее хорошо спрятанный, но очевидный испуг.

Не факт, что юная неумеха может считывать эмоции, но только когда за Органой не просто закрылась дверь, а конвой успел отойти не меньше чем на пару секций, Дарт Вейдер позволил тревоге вырваться наружу. Экипажу на серьезность ситуации намекнуть следует. Ибо одновременный выход кораблей с десятка расположенных весьма далеко друг от друга баз может означать только то, что сходиться в одной точке они не собираются. Слишком большой разброс по времени выхода. Штурмовать «Звезду Смерти» пойдет едва ли половина. Остальные начнут наносить отвлекающие удары. И пойди — определи где и когда. Единственный шанс избежать серьезных неприятностей — немедленный превентивный удар. Император ему за это голову оторвет? Весьма вероятно. Но это будет потом. А пока…

— Внимание! Боевая тревога!

Ида отменяется. «Опустошитель» идет к Явину. И выйдет он у четвертого спутника на пятнадцать минут раньше остальной эскадры. Если информация о флоте мятежников на его орбите верна, то эти четверть часа могут оказаться ох какими долгими. Ну, да милорд Вейдер знает, что делает. Наверное.

Капитан Пиетт неспешно готовил корабль к бою, стараясь не думать о разумности полученного приказа. Насколько он понял, еще девять секторальных флотов выходят сейчас на рубежи атаки баз мятежников. Это не может не радовать. Но почему «Опустошитель» прет очертя голову в одиночку, вместо того, чтоб ударить, присоединившись к «Эскадре смерти», Пиетт не понимал. Только перемывать кости тупому начальству можно после боя. Если жив останешься. А перед… Не уверен в разумности приказа, просто выкинь эти мысли из головы. Потому как правильный приказ или нет, а тебе его выполнять. Слава Силе, Дарт Вейдер выдрессировал своих людей до уровня готовности выполнить любой, в том числе и невыполнимый приказ.

А если выкинуть лишние мысли не получается? Правильно. Упал, отжался. В случае капитана Пиетта — пробежался по кораблю, лично проверил готовность к бою.

На полдороги к нему пристроился контрразведчик. Юларен, похоже, тоже перед очевидно непростым боем маялся. Ладно, Пиетт не возражает. Полковнику еще тошней. Командиру крейсера только до начала боя дотерпеть надо. Дальше не до того станет, а контрразведчику разве что Великой Силе молиться за общую удачу остается.

На посадочной палубе выяснилось, что на «Опустошителе» есть еще один человек, которому перед боем на месте не сидится, а занять себя нечем. Дарт Вейдер. Всем известно, в таких случаях милорд главком развлекает себя дрессировкой личного состава. Молоденький мальчишка-механик случайно в шаловливые руки киборга попал, или у лорда на парня карьерные виды имеются? Как-то так милорд обычно людей в свое ближайшее окружение подбирает. Проверка на стрессоустойчивость, умение решать нерешаемые задачи и при крайней необходимости возражать милорду.

— … Рядовой Скайуокер, повторите приказ.

— Расконсервировать двадцать восемь новых истребителей и распределить их по семи эскадрильям авиакрыла крейсера, сэр.

— И что вам непонятно?

— Вы распорядились поделить поровну. При этом каждая эскадрилья должна получить по тринадцать новых машин…

— Ну?

— Так не делится… — парень выглядел обескураженным, но пока не испуганным.

— Что не делится? — почти ласково уточнил лорд Вейдер.

Только от его голоса даже у лысого волосы дыбом встанут. Парень нервно сглотнул, но продолжал упорствовать в своей ереси.

— Двадцать восемь на семь, и чтоб тринадцать получилось.

— Ой, серость безлошадная, и чему тебя в начальной школе учили? Ладно, добрый я нынче не по сезону. Смотри, делим уголком. Один раз показываю, — Вейдер сделал размашистую запись на тактическом планшете у стены. — Делим восемь на семь. Берем по одному, да единица в остатке. Осталось двадцать один. Двадцать один на семь — три. Да была единица. Итого тринадцать.

Механик ошалело моргает голубыми глазищами.

— Чего, опять не понял, деревня?

Тот только судорожно кивает.

— Ну, давай проверим умножением. В столбик-то умножать умеешь? Тогда смотри, — на экране появилась новая запись: — Тринадцать перемножить на семь. Семью три — двадцать один. Семью один — семь. Двадцать один и семь — двадцать восемь.

Теперь Дарт Вейдер выглядел раздраженным, а механик ожидаемо испуганным. Но к чести Скайуокера соглашаться с начальственным бредом он все еще не готов.

— Умножение для вас слишком сложно? Тогда проверим сложением, — на мониторе появился столбик семь раз по тринадцать. — Три плюс три, плюс три, плюс три, плюс три, плюс три, плюс три — двадцать один. Теперь складываем семь единиц — семь. Семь плюс двадцать один будет двадцать восемь. Понятно?

Вопрос был подкреплен легким удушающим захватом.

— Так точно, милорд! Понятно, — наконец сипит тот.

— Еще вопросы есть?

— Так точно, сэр! Есть. Как поделить тринадцать истребителей в эскадрилье по звеньям?

— А сам как думаешь?

— Я?… Я не знаю…

Это издевательство может длиться сколь угодно долго. Пиетт по себе знает. Его перед тем, как командиром «Опустошителя» назначить, лорд Вейдер неделю мордовал целым букетом мало того, что невыполнимых, так еще и взаимоисключающих приказов. Колючим таким букетом, да по морде. Закончилась та достопамятная неделя тем, что Пиетт явился к милорду и молча положил на стол табельное оружие и офицерскую планку. Сказать о заведомой невыполнимости капризов киборга духу не хватило. Вслух. Про себя подумал ясно и на хаттском. Лорд прочел и обиделся. Результат — три сломанных ребра. Без всякой ситховщины — кулаком. Поднимаясь на ноги, Пиетт с жизнью прощался. А лорд Вейдер молча прицепил к кителю офицера планку капитана первого ранга, всунул в руки текст с приказом о назначении командиром крейсера и буркнул что-то вроде «на таких идиотах флот и держится».

Только пацан-новобранец скорее всего ни на какую ответственную должность не претендует. Просто случайно заскучавшему милорду на глаза попал. И уже поплыл. Хотя, попытка добиться варианта решения от самого Вейдера в принципе правильная. Только не в сопливом исполнении. Парню, между прочим, через четверть часа истребители в бой выпускать, а у него руки трясутся.

— Разрешите объяснить рядовому, милорд? — замерший рядом с техником капитан лихо вскинул руку к козырьку.

— Разрешаю.

Неожиданный поворот сюжета главкома не рассердил. Скорее развлек.

— А чего там делить? В эскадрилье три звена. А у вас тринадцать космолетов, — Пиетт шагнул к планшету и написал здоровенную цифру «13». — Каждому звену по одной новой машине, — офицер жирно зачеркнул цифру «три». — Остается один. Его — командиру эскадрилии. Ясно?

— Так точно. Ясно, сэр! Разрешите исполнять?

— После боя, рядовой. Сейчас приступайте к своим обязанностям по боевому распорядку.

— Есть, сэр!

Парень сорвался с места почти бегом. «Лишь бы оно у нас было, это «после боя» — проводил его взглядом Пиетт.

— Пораженческие настроения отставить, капитан, — рокотнул Вейдер над самым ухом.

— Так точно, сэр. Через пятнадцать минут выходим из гипера. Вы прибудете на мостик, милорд?

— Пошли.

Пиетт посторонился, пропуская главкома вперед. Сегодня тот следовал по коридорам «звездного разрушителя» необыкновенно степенно. Идущему рядом капитану переходить на бег не пришлось. Мало того, желание поговорить на почти отвлеченные темы у лорда не пропало.

— Вы какого хатта вмешались? Неужели пожалели?

— Нет, наверное. Просто от его трясущихся рук очень скоро будет зависеть техническое состояние наших москитных сил. Кроме того, парень просто в силу возраста и юношеского максимализма пока еще верит в единственность правды и вас просто не поймет.

— Ну-ка, а это уже интересно. Изложите подробнее.

— Если вы хотите добиться позитивного результата, то действовать надо по тем правилам, которые существуют в данной системе. При этом чаще всего эти правила устанавливаем не мы. Но наш успех зависит от того, как адекватно мы их поняли.

— То есть, если начальство вопреки учебнику арифметики за первый класс решило, что один и три будет вовсе не четыре, а тринадцать?…

— То мы в своих действиях исходим из того, что состав числа тринадцать это одни и три. Во всяком случае — на посадочной палубе ИЗР «Опустошитель».

— А вы конформист, капитан.

— Я офицер имперского флота, умеющий эффективно решать поставленные передо мной задачи.

На этой оптимистической ноте до главного поста и добрались. А через несколько минут «Опустошитель» вышел из гипера…

Кораблей Альянса на орбите Явина IV было не много. Их было очень много. И они уже выстроились в походный ордер. Милорд прав. Через пятнадцать минут здесь можно уже никого не застать. Значит, задача «Опустошителя» связать противника боем до подхода основных сил. Благо, одиночного корабля мятежники не испугались и вместо разгонного трека, развернулись в боевой порядок. Пиетт надеялся, что на это у них уйдет минут пять, потому как ИЗР с ходу вломился в самую гущу вражеского построения и вызвал немалую неразбериху. Эти минуты можно использовать для относительно безответного (с хаотичным огнем дефлекторы справлялись вполне эффективно) уничтожения противника. Потом…

Мятежники опомнились и дружно навалились на незваного гостя через три с половиной минуты. Правда, загнать крейсер в верхние слои атмосферы, где крупному ИЗР-у слишком тесно для маневра, у них не получилось. А в открытом космосе совокупная огневая мощь «Опустошителя» и всей разномастной повстанческой своры примерно равна. И следующие три минуты удача клонилась на сторону ИЗР-а, который вывел из строя сразу три крупных корабля противника. А потом сам словил несколько крайне неприятных попаданий.

— Разрыв системы охлаждения главного реактора. Критический перегрев через пять минут.

— Мощность держать.

— Есть, держать мощность.

Пиетт сперва отдал приказ энергетикам, и лишь потом перевел взгляд на главкома. Тот молча кивнул, одобрив решение.

— Продолжайте бой. Я в реакторную.

— Есть, сэр.

Про паранормальные способности главкома имперского флота болтают разное. Многое из этого Пиетт видел своими глазами. Но на то, чтоб просто добраться с мостика до реактора пяти минут может не хватить. Значит, либо срочно глушить силовую установку, после чего лишенный дефлекторных щитов и большей части вооружения корабль расстреляют или возьмут на абордаж в считанные минуты, либо продолжать бой, пока реактор не рванет. Тут главное, чтоб противник неладное не почуял и разбегаться не начал. Хотя, не успеют. Взрыв реактора солнечной ионизации — та еще забава. Все, что есть на орбите Явина снесет гарантированно. А если спуститься пониже, да к базе мятежников поближе…

— Отставить. База на поверхности не ваша забота — донеслось уже от самого выхода.

Не его — значит, не его, не стал капризничать Пиетт. У него в последние пять минут жизни и без этого будет чем заняться. Только взгляд сам постоянно соскальзывает на схему «Опустошителя», на которой словно кровавое пятно на одежде, все гуще расползаются алые аварийные сигналы. На мелочи, типа задымления в тюремном отсеке или нештатной посадки поврежденного истребителя на второй палубе левого борта, можно не обращать внимание. Все это просто не успеет стать фатальным.

Впрочем, показатели перегрева реактора не растут уже с минуту. Неужто не лорд, так ремонтники до пробитого контура добрались? Только Пиетту прикидывать шансы на чудо некогда: у него со всех сторон враг в ассортименте. Он и не заморачивался. Просто, когда только что пылавшая на схеме алым пламенем система охлаждения реактора за десять секунд безопасно позеленела, принял свершившееся чудо к сведению. Бой еще не кончился.

Не кончился, но резко изменился. Нет, Оззель с «Эскадрой смерти» все еще где-то шляется. Вместо него по огромной дуге с неумолимой неспешностью лавины к Явину выкатывалась «Звезда смерти». И на зеркале ее суперлазера уже забегали зеленые огоньки активации.

— «Звезда» «Опустошителю», милорд, сдайте назад, чтоб вас осколками не посекло.

Уточнять, что лорда Вейдера нет на мостике капитан не стал. А вот драпанул на обратную сторону планетоида с энтузиазмом новобранца в самоволке. И плевать, что про него не ожидавшие такого маневра повстанцы подумают. Потому что мелочиться гранд-мофф Таркин не собирался: зеленый луч упал на поверхность Явина IV, превратив его голубой шар в огненное облако. Компенсаторы перегрузок с ударной волной не справились. Звездолет основательно тряхнуло, люди со своих мест горохом посыпались.

Успеть попасть в реакторный отсек традиционным путем Дарт Вейдер не надеялся. Но есть вариант короче. Не в саму реакторную, а к системе охлаждения как раз аварийного участка можно добраться быстрее — через тюремный отсек. Даже переборку вскрывать не придется, судя по сигналу о задымлении, там не столько дым, сколько пар. Из той самой системы охлаждения, надо думать. Откуда же еще. А значит, дыра в нужном месте уже имеется. Ситх оценивал этот шанс как весьма неплохой.

В тюремных коридорах царил управляемый хаос: двери части камер открыты, народ по коридорам шныряет туда-сюда, но судя по осмысленным действиям охраны, разбрестись по всему кораблю контингенту не дадут. Из помещения для допросов неслось многоголосое пение. Что-то свободолюбивое на тему вихри враждебные веют над нами, темные силы нас злобно гнетут. Непорядок, но отвлекаться некогда. Невесть откуда выскочил Юларен.

— Милорд…

— Где пробоина?

— Там, — контрразведчик указал боковой коридор. — Люди уже посланы.

Лорд свернул в указанный проход. Ни пса не видно. Ага столб пара валит из уже достаточно расширенной для того, чтоб пролезть дыры. За разорванной переборкой уже копошатся люди. Древним, как морское кораблестроение, способом — накладным пластырем пытаются закрыть пробоину. Собственно, почему пытаются? Закрепляют уже.

Подошедший ситх может помочь разве только тем, что создаст чуть более комфортные условия работы. Злостно нарушать законы термодинамики лорд любил. Трех секунд хватило, и люди заканчивают работу не в клубах пара, а по колено в прохладной воде. Еще несколько секунд на охлаждение жидкости во всей системе. Тут главное вовремя остановиться, пока перемерзшие трубы в новом месте не разорвало.

Возникшие в проеме громоздкие скафандры ремонтной бригады деловито оттеснили и еле живых добровольцев и совсем не крупного на их фоне Вейдера. Тот сделал шаг в сторону, уступая дорогу профессионалам. К тому, что они оказались здесь третьими, претензий у лорда нет. Они и так сделали почти невозможное: этот разрыв — не единственный.

За спиной возник Юларен.

— Что с этими делать? — кивок в сторону еле стоящих на ногах мокрых, обожженных и наверняка словивших приличную дозу радиации добровольцев.

— Ваш контингент?

— Да, милорд.

— В санчасть. И готовьте документы на помилование.

— Да, милорд.

Дарт Вейдер зашагал к выходу. Здесь все. Эпизод можно выбросить из головы. Полковник все сделает, как приказано. Распорядись лорд пристрелить доходяг, сделал бы — не поморщился, распорядился об обратном, и это будет исполнено без возражений. И кто тут после этого киборг?

От странной мысли отвлекло все незатихающее пение: «…Но мы поднимем гордо и смело знамя борьбы за народное дело…». Они ее по кругу крутят, что ли? Любопытствующий ситх засунул голову внутрь допросной. Ага, охрана согнала сюда наиболее ценных арестантов из задымленных камер, чтоб не задохнулись. Голов двадцать набилось. Решили, небось, расстреливать согнали, вот мужество и презрение к врагу выказывают. И запевалой у них Лея Органа. Кто б сомневался.

Появление темного лорда заметили. Песня сбилась, рассыпалась на отдельные слова, смолкла. Люди смотрели на него, как полагается смотреть на палача. Только принцесса все не угоманивается.

— О-о-о! Милорд, какими судьбами? Не сбежали еще. Неужели придется подыхать вместе со всеми? Польщены.

Слова излишне истеричны, не цепляет. Может, она еще чего сказала, да палуба ушла из-под ног, и Лею швырнуло прямо на Вейдера. Пришлось ловить в объятья. А вот плюется ее высочество мастерски: двугорбый хотский шерстистый верблюд позавидует. Нервничает ребенок, куда деваться. Если бы Энакин Скайуокер в ее возрасте узнал, что его папаша — генерал Гривус, тоже, небось, психовал бы.

— Молодец, дочуля. Так держать!

Дарт Вейдер невозмутимо сдернул кепи с чьей-то головы, стер плевок со шлема и вернул головной убор хозяину.

— А вот насчет «подохнуть вместе» — отменяется. Пока вы тут пели хором, ваши сокамерники взрыв реактора предотвратили. Жить хотели, наверное, сильнее, чем глотки драть, — добавил уже из коридора, так что если ему и ответили, то он этого уже не услышал.

— Мостик, что там у вас?

— Под контролем, милорд. Пять минут назад в систему Явина вошла «Звезда смерти». Ее главный калибр только что уничтожил Явин IV.

— Это нас взрывной волной сейчас тряхануло?

— Да, милорд.

— Повреждения?

— Новых нет. В настоящее время ремонтные работы продолжаются в реакторной, дезактивация и дегазация в тюремных отсеках и разбор завалов на второй посадочной палубе левого борта. И вас хотел слышать гранд-мофф Таркин.

— Подождет. Я сперва на второй палубе посмотрю, что и как.

— Да, сэр.

Мысль о том, что именно на второй палубе левого борта должен был находиться его сын, пришла в голову Дарту Вейдеру, только когда он туда вошел. По поводу разбора завалов оказалось несколько преувеличено. Хотя принимать корабли на посадку палуба не могла. Поперек взлетно-посадочного трека на брюхе лежал покореженный СИД-истребитель. Над головами искрит поврежденная проводка, значит магнитные захваты не работают, а укатить машину вручную у техников пока не получается. Хотя народу вокруг искорёженного космолета толпится изрядно. Но пока без толку.

Заметившие появление главкома люди замерли в кривоватом подобии строя. Вот тут-то Дарт Вейдер, поискав глазами знакомую физиономию, понял, что думает о Люке. Не то, чтоб сильно беспокоится, но думает. Благо, парень нашелся, как и следовало ожидать, сидящим в углу и в общих работах не участвующим по причине форменной лихорадки.

Старший смены подлетел с докладом. По его словам выходило, что поврежденный в бою космолет нештатно зашел на посадку. Захваты его не затормозили, и он несся по ангару, круша все на своем пути, пока не застрял, да так прочно, что фиг вытащишь заразу.

— Что все-таки остановило машину? — начал привычно ковыряться в деталях лорд.

— Не могу знать, сэр!

Не врет, хотя о причине, по которой СИД еще два — три отсека не протаранил, он догадывается.

— С этим что? Ранен? — кивок в сторону Люка.

— Никак нет, сэр. Просто, СИД от него в считанных сантиметрах остановился. Вот и развезло паренька с перепугу.

— Рядовой Скайуокер.

— Я, сэр!

— На солнечном Татуине про закон сохранения импульса до сих пор ничего не слышали?

— Векторная сумма импульсов всех тел системы есть величина постоянная… — обиделся за систему татуинского образования Люк.

— Тогда какого хрена ты пулю лбом останавливать полез?! Великая — она, прошу обратить внимание, тоже сила. Просто сила, в том числе и с точки зрения физики. Импульс не руками гасить, а перенаправлять надо было.

— Куда? — Люк смущенно спрятал руки за спину: ладони, останавливая истребитель он, и правда, обжег.

— Да хоть бы в потолок. Коммуникации все равно менять. Еще добавилась бы замена пары балок. Нет, корабль от этого не развалился бы. И думать про то, что утром я так же беззастенчиво издевался над правилами математики, не надо!

— Да, но… сэр…

— Утром я издевался не над математикой, а над тобой. Ты же пытался с законами физики бодаться. Разницу чувствовать надо. А теперь марш в медбокс, придурок.

— Да я посижу маленько, и само пройдет…

— Что?!

Волна Вейдеровского недовольства буквально вынесла Скайуокера в коридор по направлению к медотсеку. За ним проследовал и главком. Стоило ему скрыться, как второй из двух появившихся после захвата «Тантива» новых техников — Ведж Антиллес, пронзительно зашептал на всю палубу:

— Я вам говорил, что парень — троюродный племянник милорда? А вы не верили!

На мостик Дарт Вейдер не торопился. Сперва зашел на узел связи, пообщался с адмиралами действующих против других баз мятежников флотов. Там все шло штатно. Нападения нигде не ожидали, что заметно облегчило задачу атакующих. Дело уже везде перешло в режим зачистки.

Потом не торопясь составил официальный рапорт для императора. Дождался подтверждения о получении из канцелярии его величества. А вот немедленного вызова по голосвязи не дождался и пошел общаться с подчиненными.

На главном посту только вахтенная смена. «Опустошитель» в приеме сдавшихся остатков флота Альянса участия не принимал. Тут другим кораблям прибывшей наконец «Эскадры смерти» работа нашлась.

Руководство этой самой эскадры тоже нашлось. В зале для совещаний лорда Вейдера ждали два довольных собой индюка — Таркин и Пиетт и стая побитых дворняг — командиры кораблей вейдеровской эскадры во главе с адмиралом Оззелем.

Ну-с, с кого начнем?

«Опустошитель» отделался малой кровью. Поначалу Пиетту повреждения казалось куда серьезнее. Теперь же очевидно, что бой они провели практические идеально. А после того, как остальная эскадра откровенно опоздала, появившись лишь к шапочному разбору, командир флагманского крейсера не без злорадства ожидал неприятностей для адмирала Оззеля. Без особых личных карьерных расчетов. Просто из чувства высокой нелюбви к непосредственному начальнику.

Лорд Вейдер на присутствующих офицеров внимания демонстративно не обратил, а направился жать руку гранд-моффу.

— Поздравляю, Таркин. Видит Великая, мощь вашей «игрушки» впечатляет. — главком выразительно повернул голову к виду на кучу щебня, совсем недавно бывшую Явином IV, за бортом. — Особенно, если о мелких побочных эффектах не думать.

— О чем это вы, благородный Вейдер? — самодовольно ухмыляться Таркин не перестал, а некоторую толику тревоги постарался замаскировать непривычным и явно неприятным главкому обращением.

Видимо, знатностью происхождения Дарт Вейдер похвастаться не мог. «Только чья бы банта мычала, а таркиновская помолчала: тоже мне принц эриадский нашелся», обиделся за главкома капитан.

— Например о том, в какую копеечку Империи обошелся этот выстрел. Хотя, об этом пусть у визиря Пестажа голова болит. А вам теперь привидений хорошо бы поберечься.

— Что за бред?

— Не бред, а легенда. Про древнюю гробницу великого ситха Экзара Куна, в развалинах которой обосновалась база Альянса. И которую вы разнесли к ситховой матери. И куда теперь бездомному призраку податься? Я бы на его месте пошел к вам.

— Вы это серьезно? — заметно повеселел не верящий в призраки материалист Таркин.

— Вполне. Только если с этим ничего поделать уже нельзя, то над тем, как вы перед его величеством отчитываться за Явин будете, вам думать и думать.

— Полагаете, с этим могут возникнуть проблемы? — показывать беспокойство на глазах у кучи офицеров гранд-моффу не хотелось, но удержаться он не смог.

— Прежде всего, из-за полного отсутствия высокопоставленных пленных. На Явине практически все руководство Альянса сидело. А у повелителя только что появилась информация о некоей провокации в районе Четырех Дыр. Вроде бы даже совместно с кем-то из недобитых джедаев или задумавших мятеж сановников… Да поди теперь, узнай, когда вы все ниточки обрубили.

— Не хотите же вы сказать…

— Я? Не хочу. А вот не хочет ли его величество, не знаю.

Дарт Вейдер потерял всякий интерес к гостю и повернулся к своим офицерам.

— Поясните мне кто-нибудь, с какого перепугу это сборище мудаков считается командирами кораблей лучшей в галактике эскадры?

Автор не знает, есть ли в общегалактическом языке артикли. Если нет, то и печатных слов в дальнейшей пятиминутной речи Дарта Вейдера не было. Пиетт знал, но слушал в пол-уха. Нынешняя раздача люлей его не касается. Разве что при самом радикальном развитии событий непосредственный начальник сменится.

Тем временем дело шло своим чередом. Выговорившийся Вейдер дал возможность высказаться «виновнику торжества» адмиралу Оззелю. Тот начал весьма уверенно.

— Мой лорд! «Эскадра смерти» выдвинулась к Явину немедленно по готовности всех вверенных мне кораблей. Разгон прошел штатно. Переход — на четверть часа короче стандартного. Кубатура выхода — расчетная. Дельта точек выхода в пределах допустимого.

— Ну прям красавцы. Только не сочтите за труд уточнить: немедленно по готовности — это сколько?

— Один час восемь минут, милорд.

— Не многовато для лучшего в галактике флота, находящегося в состоянии полной боевой готовности?

— Непростительно много, милорд.

— Тогда почему?

— Неисправность на одном из крейсеров, — адмирал сделал паузу, типа называть накосячившего подчиненного не хочет.

Глядя на это, Пиетт только зло дернул уголками губ. Нет, великодушной способностью брать на себя чужую вину и сам командир «Опустошителя» не обладал. Бессмысленно это с лордом Вейдером. Да и своя рубашка ближе к телу. Только Оззель пытается подтолкнуть ближнего в нежные объятья разъяренного Дарта Вейдера и при этом сохранить лицо. Очевидное для всех лицемерие раздражало. Пиетт надеялся, не его одного. Но лорд пока из предложенных рамок не выходил.

— Почему не оставили неисправный корабль на базе?

— Отсутствие «Мстителя» значительно ослабило бы нашу группировку.

— И что случилось с «Мстителем»?

— Неисправность нижнего радара, мой лорд.

«У нас адмирал совсем глупенький?» только и смог подумать Пиетт: «Тогда, милорд Вейдер, душите этого слабоумного скорее, а то он по причине задержки умственного развития всех угробит на фиг». А что еще прикажете капитану думать, когда в эскадре каждая собака знает, «Мститель» родился, в смысле, со стапелей сошел, на один радар слепеньким. У всей серии обзор нижней полусферы несколько затруднен, а у «Мстителя» вследствие некоторых индивидуальных конструктивных особенностей под брюхом полностью слепая зона. При чем по документам все вроде бы терпимо, а на практике — жуть жуткая.

В полевых условиях и флотских ремонтных доках чего только не делали — все без толку. Помогла бы глубокая модернизация на верфях завода-изготовителя. Но Дарт Вейдер решил, что пока и так сойдет, и до планового капремонта пусть капитан часть москитных сил под брюхом держит, чтоб под крейсер какая гнида незамеченной не поднырнула. И что, сейчас Оззель примется уверять Вейдера в необходимости битый час исправлять неисправимое, но не мешающее крейсеру нести службу уже несколько лет?!

Но адмирал делал именно это. А именно активировал запись своих переговоров с командирами кораблей перед стартом. Рутинная процедура: запрос о готовности — ответ о том, что все системы в норме, к гиперпереходу готовы. Капитан Нида как и все доложил о готовности. Бдительный адмирал Оззель уточнил, как с радаром. Командир «Мстителя» естественно сообщил, что никак. После чего Оззель потребовал провести тестирование всех систем, дабы убедиться в способности не вполне исправного крейсера идти в гипере. Что, согласно регламенту, заняло сорок пять минут. После чего предстартовая процедура началась заново. Формально адмирал действовал строго по инструкции. Только…

Только это оправдание сработало, если бы расследованием происшествия занимался НЕ лорд Вейдер. Для любой посторонней комиссии дело выглядело бы так, что внимательный командир в последний момент выявил неисправность, о которой нерадивый капитан своевременно не доложил и вообще скрыть пытался. Это возможно в одном случае — если Оззель притормозил выход эскадры в надежде на то, что за это время флагман угробится вместе с главкомом.

Но если даже увидеть Вейдера живым Оззель совсем не рассчитывал, то, коли это все же случилось, ведет себя адмирал крайне безрассудно. Собственно, если догадка Пиетта верна, то Оззелю следовало застрелиться сразу, как узнал о неудаче задуманного. Потому что Дарта Вейдера обмануть невозможно.

Капитан Пиетт — убежденный материалист. В сказки и чудеса не верит. О способностях главкома имперского флота он просто знает. И не только об умении убивать на расстоянии. Способность читать мысли и видеть будущее не столь очевидны, но практически доказаны.

Так вот, Вейдер «радиопостановку» дослушал и переключился на командира «Мстителя» капитана Лорта Ниду. Несколько минут поизводил беднягу, требуя объяснить, почему тот не доложил о неисправности сразу в ходе стандартного запроса. Счел, что изначально неработающий радар неисправностью не является? Тогда почему на уточняющий вопрос адмирала сообщил об обратном?

Сперва Нида бормотал в ответ нечто бессвязное. Потом сам это понял и замолчал. Не сумевший дать внятных объяснений Нида захрипел. Впрочем, окончательных выводов лорд Вейдер еще не сделал и убивать свою жертву не торопился. Так, обозначил свое неудовольствие. Неожиданно кашлянул Оззель.

— Простите, милорд. В случившемся есть доля и моей вины. Как-то мы очень возгордились статусом лучших. И это пагубно сказалось на дисциплине. Отсюда и расхлябанность капитана Ниды. Но разве он один? Обратите внимание, милорд, во время предстартовой процедуры у кого-то коммуникатор пищит. Позор, господа!

Голос адмирала звенит от возмущения. Только это он о чем? Дарт Вейдер тоже не понял, но уточнять не стал, а принялся заново прослушивать запись. Точно, в самом начале явственно слышен совсем неуставной гудок коммуникатора.

— Чье?

И без того замерший в оцепенении строй молча потупился. Наконец, едва отдышавшийся капитан Нида выдавил из себя:

— Мое, милорд.

Ох, не Нидин сегодня день… В первый момент от Вейдера такой злобой пахнуло, что Пиетту показалось, он Ниду без лишних разговоров придушит. Но лорд сдержался.

— Что за дела государственной важности есть у офицера имперского флота, по сравнению с которыми выход на боевую операцию может и подождать?

— Не могу знать, милорд. Отвечать на вызов некогда было.

Главком верить Ниде на слово оказался не склонен и потребовал предъявить коммуникатор. Нида подчинился. На изучение записей ушло несколько минут. За это время, казалось, все и дышать перестали.

— Вы так недорого оценили собственную жизнь или «Опустошителя»? Продешевили. За годы безупречной службы Империи заработали бы больше.

Посеревший Нида молчит.

— Кто приказал?

Нида молчит. Только взгляд стал пустым как у снулой рыбы. Милорд в память полез. Пиетт нервно передернул плечами, напрямую его вроде бы и не касается, а все равно — не по себе.

Лорд закончил. Нида издал невнятный полустон — полувсхлип и опустил голову.

— Тварь продажная! — Оззель срывается с места и бьет капитана по лицу, срывает с кителя планку.

А Дарт Вейдер на сей раз остается спокоен. Пиетту показалось, следующий вопрос он задал исключительно для присутствующих.

— Встречу с представителем ботанов подтверждаете?

— Да.

— Рассказывать о том, что наняли лохматого торговца информацией исключительно для сбора данных о надежности строительной компании, в которой собирались купить дом, будем?

Обвиняемый отрицательно покачал головой. Только у Пиетта возникло ощущение того, что Ниду крепко подставили. И без изображающего праведный гнев Оззеля тут не обошлось. Вейдер, наверное, это тоже понимает. Только станет ли от этого легче бедолаге Лорту? Не факт. Рядом завозился полковник Юларен. Намекает лорду на свое желание поближе пообщаться с обвиняемым, небось. В гробовой тишине шорох прогремел выстрелом. Лорд обернулся.

— Полагаю, с этим все ясно. Капитан Пиетт, будет правильным, если вы приведете приговор в исполнение здесь и сейчас.

— Да, милорд.

Рявкнуть браво получилось, хотя с растерянностью на лице он наверняка не справился. С этим у капитана всегда были проблемы. Да и уж больно неожиданно милорд про него вспомнил. Пиетт нервно сглотнул. Другом Лорт Нида ему не был, да и, ведя орбитальную бомбардировку, отчет о проценте гибнущих невинно командир ИЗР-а себе отдавал. Только опыта стрелять в упор у него не было, как и табельного оружия.

— Полковник Юларен, одолжите капитану свой бластер. А вы, Пиетт, не забудьте переключить мощность с парализующей на боевую. Вы же не хотите излишне затянуть мучения приговоренного.

Пиетт поспешно вскинул оружие. Наверное, слишком поспешно. Хотя, то, почему заряд с пяти шагов попал не в грудь стоящего напротив Ниды, а в руку находящегося почти за спиной Пиетта адмирала Оззеля, едва ли можно объяснить поспешностью. Вейдер?…

— Промашка по Фрейду. Вы же считаете капитана Ниду невиновным, или, во всяком случае, гораздо менее виновным, чем адмирала?

Что такое Фрейд капитан Пиетт не знал, но оружие на всякий случай опустил. Зря. Теперь ствол дернулся вообще без какого-либо участия со стороны офицера, а плазмойд ударил в пол у самых ног гранд-моффа.

— Я бы расставил акценты вот так, — пробасил Вейдер.

— Что вы себе позволяете, ситх вас дери?! — заорал Таркин.

— Не поминайте имя владыки всуе. И вообще, заткнитесь пока. Оззель, я вас слушаю.

Это милорд шутит. Только что шипящий от боли и зажимающий простреленную руку адмирал сейчас придушенно хрипит. В общем, говорить очевидно не способен, даже если очень хочет.

— Я так понял, гранд-мофф, вам дико не терпелось показать, что ваш «Шарик» круче целой эскадры, желательно не просто в моем присутствии, но так, чтоб я вам жизнью стал обязан? А если киборг в процессе угробится — так оно даже и неплохо… Я правильно вас понял?

— Как-то так, — не стал спорить взявший себя в руки Таркин.

— Только зачем весь этот цирк на конной тяге? — Дарт Вейдер кивнул в сторону все еще недодушенного Оззеля и находящегося в полуобморочном состоянии Ниды. — Ну, задействовали вы своего человечка, эскадру попридержать так, чтоб вы у Явина появились первым. Художественная самодеятельность-то с подставой и спецэффектами зачем?

— Не хотелось терять перспективного и преданного человека.

— Так в чем проблема? Просто предупредили б не трогать вашего человека, как плату за помощь. Что я совсем недоговороспособен по-вашему? К слову, если адмирал вам еще нужен, говорите быстрее, а то он долго не протянет.

— Отпустите его, — процедил сквозь зубы гранд-мофф.

Просить ему очень не хотелось. Но публично оставить без помощи человека из числа своих — непоправимая потеря лица. У него и так после сегодняшнего возникнут серьезные проблемы в общении с людьми Вейдера.

— Забирайте.

Дарт Вейдер покладисто отпустил несчастного Оззеля и даже слегка подтолкнул не удержавшегося на ногах человека.

— Только теперь не бесплатно. В обмен на Кренника. Вам «Шарик» он достроил, пусть теперь мне «суперразрушитель» обкатает. Думаю, будет правильно, если он прихватит три-пять спецов. По своему усмотрению.

— Борзеете, Вейдер!

— Хорошо, пусть двух, — не стал спорить тот.

Лорд сделал паузу, пока Оззеля в санитарный модуль грузили. Дроид потянулся было к Ниде, но Вейдер его шуганул, ограничившись тем, что отнял у медика ватку с нашатырем.

— Теперь, к делу, господа.

Широким жестом лорд пригласил офицеров к большому тактическому монитору со схемой системы Явин. Все с явным облегчением занимали свои места вокруг. Только кресла командующего эскадрой и командира «Мстителя» оставались пустыми. Нида более-менее оклемался, но неуверенно топтался на месте, не в силах самостоятельно определить собственный статус.

Уже собравшегося опуститься на свое место Пиетта остановил Вейдер.

— Не сюда, капитан. В связи с переводом адмирала Оззеля на «Шарик»… тьфу ты, «Звезду смерти» назначаетесь командующим «Эскадрой смерти». Капитан Нида, пока я не подписал приказ о присвоении господину Пиетту звания адмирала, можете врезать по морде этой слишком исполнительной сволочи. Нет? Как угодно. Тогда принимайте «Опустошитель», капитан.

— Да, милорд.

Да-а-а, умеет милорд принимать неожиданные решения. Только долго переживать новоиспеченному адмиралу некогда. Время на раскачку главком никому не дал — начал совещание.

Суть в том, что несмотря на полный разгром десятка повстанческих баз, какая-то часть их флота неизбежно ускользнет. Только деваться им особо некуда. Значит, с высокой долей вероятности они попытаются нанести задуманный удар по «Звезде смерти». Громко хлопнуть дверью напоследок. А если получится — внести хаос в ряды потерявшего боевую станцию противника и выиграть время для того чтобы не просто скрыться, а накопить силы для продолжения сопротивления.

Препятствовать атаке — неразумно. Зачем ловить мелкие разрозненные и озлобленные поражением группки по всей империи, если можно добить их, когда они соберутся и сами явятся к Явину. Достаточно просто показать в новостях, что планетоид находится именно здесь. План в целом немудрящий. Приманка в виде «Звезды смерти» и сама за себя постоять может, а уж если ее останется прикрывать лучшая эскадра империи — то детальным планированием можно особо не заморачиваться. Дарт Вейдер и не стал, ограничившись общими замечаниями. После чего удалился, оставив собравшихся обсуждать детали.

Вызов повелителя раздался, как только Вейдер вошел в свой кабинет.

— Ну, что, друг мой, выплеснули на подчиненных собственный страх перед разговором со мной?

— Пожалуй, вы, как всегда правы, повелитель, — не стал отрицать очевидное младший ситх.

— А о том, как теперь новый адмирал с тем же командиром «Опустошителя», да и с прочими работать будет, не подумали?

— Продуктивно будет работать. Как и положено абсолютно преданному мне человеку, готовому выполнить любой мой приказ.

— Самое удивительное, что такого самодура, как вы, дружочек, на флоте не просто боятся, но еще и уважают.

— Наверное, потому, что, когда сегодня на крейсере начал перегреваться реактор, я не к спасательной капсуле рванул, а к контуру охлаждения. А что разумных презираю, так всех же скопом, не делая исключений по должности, богатству или национальности.

— А вы точно не делаете? Уверены? Впрочем, об этом не сейчас.

Вейдер смиренно склонил голову, ожидая оценку своих действий.

— Я крайне недоволен вами, лорд Вейдер. Крайне. Ваша самоуверенность и самонадеянность рвут мне сердце. Но, что сделано — то сделано. Останавливать спонтанно начатый разгром Альянса было бы совсем глупо. Завершайте операцию. Через несколько дней я прибуду на «Звезду смерти». Тогда и оценим результаты ваших экспромтов, друг мой. Постарайтесь не разочаровать меня еще больше.

— Да свершится воля императора.

Изображение императора на проекторе сжалось в точку и исчезло. Вейдер опустился в кресло и активировал деку с текущими бумагами. Война — войной, а документооборот по расписанию. Покойные демократы с Явина могли сколько угодно кричать об имперской бюрократии, но всякий, кто хоть раз руководил группой разумных числом заметно больше десяти, знает — без бумажек никуда. Кроме того, это здорово помогает не думать о предстоящей встрече с повелителем.

На рабочем столе возникли документы на помилование. Четыре папки готовы к подписанию. Трое контрабандистов, два человека и вуки, попали в камеры «Опустошителя», пока тот досматривал всех подряд, поджидая «Тантив». Дело четвертого — тоже контрабандиста и подельника вуки, помечено Юлареном вопросительным знаком. Контрабандист этот, некий Хан Соло — до кучи еще и дезертир. Ладно, хатт с ним, в конце концов, наверняка именно этот парень показал прочим, где у крейсера контур охлаждения реактора. Остальные просто не в курсе. Размашистая подпись лорда Вейдера появляется на документе. Только нечего хорошего пилота бандитам или мятежникам дарить. Не забыть распорядиться пристроить этого Соло в какую-нибудь подконтрольную государству контору для щекотливых поручений.

На пятом деле красуется восклицательный знак. Что тут у нас? Ого! Пятый — мятежник Кассиан Андор. И он капризничает. Формальное прошение о помиловании и обещание впредь законы империи не нарушать подписать отказался. Редкостный наглец. Лорд коснулся сенсора вызова.

Явившийся вместе с арестованным Андором полковник Юларен доложил о всех известных подвигах пленника. Тот слушал молча с нагловатой полуулыбкой.

— Почему вы полезли спасать крейсер, Андор? — наконец обратился к нему Вейдер.

— А с чего вы взяли, что я спасал ваш сраный крейсер?

— Ну, по факту вышло именно так.

— Допустим, надеялся, что капитану хватит благоразумия отключить дефлекторы во избежание взрыва. Тогда был шанс захватить ИЗР целым. Почему бы этому не поспособствовать.

— Вы это серьезно?

— Да нет. Не будь вас на борту, может быть. А так, командир «Опустошителя» не самоубийца. Точнее, самоубийца, предпочитающий погибнуть вместе с кораблем, а не быть придушенным киборгом-фанатиком.

— Тогда почему?

— Допустим, вспомнил, как несколько лет назад, учась на инженера-технолога, спорил с однокурсниками о том, можно ли дырку в реакторе брезентовым пластырем заткнуть. Мы тогда так ни до чего путного не доспорили, а тут такой шанс узнать, кто же был тогда прав.

— Лжёте. Вы с шести лет по тогда еще республиканским шагоходам камнями с баррикад кидали. Вам не то, что в высшую, и в начальную школу ходить некогда было.

— Верно, — не стал спорить все так же безмятежно ухмыляющийся мятежник. — Но сидеть и ждать казни оказалось скучно. Решил разнообразить обстоятельства собственной смерти. А в то, что реактор в результате не рванет, я особо не верил.

— Тогда, почему отказываетесь просить о помиловании?

— Не хочу получить жизнь из ваших рук. И если я о чем и сожалею, так о том, что в результате моих действий вы все еще живы.

— Это — само собой, — самодовольно хмыкнул лорд.

— Только вы опять лукавите, — воспользовался паузой Юларен. — Не гордость вами движет, а страх. Вам после комплексного ожога морду-то подлечили, а с глазами проблема. Пораженную сетчатку в тюремной санчасти на место не прилепят, это долго и дорого. Денег у вас нет, а ослепший — вы даже дружкам своим недобитым нужны не будете. Вот вы и предпочли казнь жизни калекой. Я не прав?

Улыбка на лице Андора на миг сменилась звериным оскалом, но он быстро сумел взять себя в руки и лишь плечами пожал. Теперь уже вполне равнодушно.

— Слабак.

От единственного слова, вернее — от ледяной волны презрения, которая вдруг вырвалась из-под привычной черной маски, полковник Юларен отшатнулся. До этого как-то не задумывавшийся о причине, по которой глухой шлем стал лицом лорда Вейдера, офицер принимал это как данность. А тут вдруг пришло острое понимание того, что с такой горечью и презрением мог отреагировать только тот, кто сам уже много лет живет, преодолевая непреодолимую немощь… Впрочем, эту мысль полковник предпочел отогнать от греха подальше.

— С чего вы взяли, Андор, что вас просто расстреляют? У меня может появиться и время, и желание заняться вами лично, — теперь рокот вейдеровского вокодера ворчлив и спокоен.

Андор побледнел. Страшные истории про то, как вдумчиво и неторопливо умеет убивать своих врагов Дарт Вейдер он, естественно, слышал. К себе, правда, не примерял. Вновь гордо промолчать показалось проявлением слабости.

— Это за что же мне честь-то такая? Неужели из-за едва не прибитого мной сопляка, про которого болтают, будто он ваш троюродный племянник? Так вы сентиментальны и чадолюбивы, лорд Вейдер.

— Племянник? — словно даже растерялся главком. — Нет, Скайуокер мне не племянник.

— Заткнись, сволочь, — заорал Юларен, сбивая арестованного с ног кулаком.

Только получивший в ухо Кассиан Андор тут ни при чем. Страшно стало полковнику Юларену. Очень. Пазл в мозгу сложился. Без всякого усилия, скорее — вопреки желанию хозяина головы, сложился. Теперь Юларен знает имя, данное при рождении Дарту Вейдеру, и то, что Люк Скайуокер — не племянник. Сын. Только с жизнью такое знание может оказаться несовместимым. Вот контрразведчик и пытается отвлечь внимание агрессивной активностью по отношению к мятежнику.

— Оставьте его, полковник. Он прав: убивать эту погань лично — много чести. Распорядитесь отправить его на «Звезду смерти». Там у гранд-моффа какая-никакая гражданская администрация вкупе с судом имеется. Так пусть все будет по закону.

Андора увели. Теперь прятать опасные мысли не за кем. Юларен нервно передернул плечами. Но главком затягивать паузу не стал.

— Про генерала-джедая Энакина Скайуокера вы все поняли правильно. Только не загоняйтесь на этом слишком. Хотя, и лишнего не болтайте. Хватит слухов про племянника.

— Прикажете разобраться?

— А смысл? Если об этом уже в тюремном блоке болтают, да так, что зеки в курсе, то на БЧ эта новость — уже не новость.

Адмирал Пиетт лениво рассматривал серый борт боевой станции за иллюминатором. Последние дни все шло так, как и должно идти, когда работает имперский флот. Не сражается, именно работает. То, как они перемололи атаковавших «Звезду смерти» мятежников, так назвать вернее всего будет.

Впрочем, отдать дань уважения противнику адмирал готов. Повстанцев хватило на три самоубийственных атаки. Некоторым даже удалось добраться до зоны поражения зенитного огня планетоида. Вон, как раз соответствующий обломок проплывает. Зачистку кубатуры поля боя от разрозненных кораблей противника провести успели, убрать обломки — еще нет.

Пиетт недовольно нахмурил бровь. Непорядок. Его величество на борт станции уже прибыл, а за окошком срач. Однако, благостного, победно-расслабленного настроения эта мысль не разрушила. Об уборке прилегающей территории пусть у гражданской администрации голова болит. У гранд-моффа Таркина, то есть.

А вот от мысли о Таркине настроение сразу испортилось. Даже смотреть на серый бок его «Шарика» расхотелось. Словно от него могильным холодом пахнуло. Нервы все это, но бороться с неприятным наваждением адмирал не стал, просто развернул кресло так, чтоб смотреть в противоположный иллюминатор. Там радовал глаз свежеокрашенный борт «Разорителя». Вот, совсем другое дело.

Растекшийся по креслу адмирал Пиетт вообще глаза прикрыл, наслаждаясь свалившимся на него покоем. Лорд Вейдер отбыл к императору на станцию. Флот изображает ее почетный эскорт. Дело непыльное. Так отчего не расслабиться, пока…

— Разрешите, господин адмирал?

Голос капитана Ниды вывел Пиетта из дремы.

— Что-то случилось, капитан? — недовольно приоткрыл он один глаз.

Захотелось съязвить на тему того, что у «Опустошителя» с радарами вроде бы все в порядке было. Но лень. Да и растерянная рожа капитана к глумливым шуткам не располагала.

— С «Звездой смерти» четверть часа назад пропала связь на всех частотах.

— Неисправности на узле связи?

— У нас — нет. Связь с кораблями флота работает отменно. Информацию из главного штаба тоже только что получили без проблем. А со станции — только автоматические сигналы, словно объект законсервирован. Возможно, это просто охрана его величества какие-то глушилки поставила, но я счел необходимым поставить вас в известность.

— Благодарю, капитан.

Пиетт собирался еще что-то добавить, но ему помешал сигнал вызова. На связь вышли адмиралы двух вспомогательных флотов со все той же новостью, и пост радиоэлектронной разведки докладывал о признаках частичной активации защитного щита крепости.

— Уровень, характерный для объектов, переведенных в автоматический режим.

— Эскадра, внимание, безопасную дистанцию держать.

Докладывать милорду об идиоте, столкнувшимся с дефлектором «Шарика», Пиетт не готов. Чуть подумав, адмирал взялся за коммуникатор. Беспокоить Дарта Вейдера очень не хотелось, но… Но лорд тоже не отвечал. От благостного настроения и следа не осталось. Хотя сказать, что адмирал Пиетт понимает хоть что-то, значит сильно покривить душой.

С первой попытки получилось только застонать. И то, оно больше походило на тихий всхлип. Воздуха в легких на большее просто не нашлось. Форсировать события теперь уже очевидно бывший гранд-мофф, а ныне государственный преступник Таркин не стал. Лежал тихо, стараясь унять вызванную неудачной попыткой подняться боль.

Думать о произошедшем бессмысленно. Не о чем тут думать. Повелитель просто отказался выслушать его доклад, и возникшие к чиновнику претензии высказать не счел нужным. Сразу сшиб с ног ударом под дых. Кому Таркин обязан внезапной немилостью — догадаться нетрудно. Чувствуется рука, в смысле протез, мастера. Ясно понимая собственную обреченность, обвинять императора в чем-либо эриадец не смел даже в мыслях. А вот в адресованных Вейдеру эпитетах не стеснялся. Правда, окажись в камере кто-то еще, его бессвязное бормотание едва ли бы поняли.

Но к великому неудовольствию Таркина, который не без основания рассчитывал на одиночку, соседи у него имелись. Сердобольные к тому же. Чьи-то руки аккуратно перевернули его лицом вверх, помогли сесть.

Теперь он мог оглядеться вокруг. Губы сами скривились в злой усмешке. Планы у его величества просто грандиозные. Полная смена правящей элиты? Ибо камера оказалась вовсе не камерой, а небольшим конференц-залом, из которого спешно вытащили мебель и согнали человек пятьдесят. От капитана Алой гвардии и старших офицеров «Звезды», до нескольких моффов, свежепроизведенного адмирала Зинджа и директора Айсарда. Практически все, кто прибыл посмотреть на новое чудо-оружие и поздравить Палпатина с разгромом мятежников. Многие, как и сам Таркин, со следами побоев. Проклятый киборг ожидаемо отсутствовал.

Зато в дверях зала имелась активированная дройдека. Есть надежда, что их прямо здесь и расстреляют? Хотя, зря это он размечтался. Столь легкая смерть врагам императора светит едва ли.

Тем временем колесо боевой машины откатилось чуть в сторону, пропуская внутрь нового сидельца. А-а-а, неинтересно. Повстанец какой-то. Причем, не из широко известных, с претензиями на политический вес. Тех Таркин знал в лицо. Парень лет двадцати пяти со следами подживших ожогов и изрядной небритостью на лице замер у входа, осматривая помещение. По идее, увиденное мятежника должно было обрадовать. Сам Таркин не преминул бы отвесить язвительное замечание. А этот — нет. Улыбнулся как-то… снисходительно, что ли. Словно он один понимает, что вокруг творится.

— Приветствую, господа.

Ему не ответили. Большинство присутствующих вообще находилось в состоянии полной прострации. Парень удрученно покачал головой и, чуть скособочившись, двинулся искать свободное место, чтобы сесть. Судя по походке, про меж ног ему врезали основательно. А свободное место нашлось возле Таркина.

— Не будете ли вы так любезны немного подвинуться, друг мой?

От такой наглости бывший гранд-мофф просто опешил и просьбу выполнил чисто от растерянности. Отпор нахалу попытался дать сидящий рядом Айсард.

— Твои друзья в овраге лошадь доедают, мразь!

— Ах, господин директор, господин директор! Держите себя в руках, пожалуйста. В час испытаний вы должны быть примером самообладания. Тут же, наверное, половина собравшихся — ваши осведомители?

И взгляд кроткий-кроткий. Не удивительно, что продолжать перепалку Айсарду расхотелось. А незнакомец все не успокаивался. Теперь повернулся к человеку с нашивкой капитана Алой гвардии.

— Капитан Рохес. Как славно, что вы здесь. Надеюсь, что мальчики понесли не слишком большие потери?

Капитан чуть растеряно пожал плечами и предпочел промолчать. А может, просто не знал, что ответить. Судя по шишке на голове, его вырубили и притащили сюда без сознания. Только это как же лихо работала разведка Альянса, если какая-то шпана узнает в лицо старшего императорских телохранителей? Что-то в происходящем было неправильно. Только охватившая Таркина апатия мешала задуматься как следует.

— Рохес, друг мой, я вижу тут еще четверых мальчиков. Расставьте ваших людей и попробуйте организовать силовой барьер. Полностью экранировать волны Силы разбушевавшегося ситха у вас едва ли получится. Но хоть немного ослабите напор. А то он совсем волю у людей подавил. Не элита Империи, а стадо шааков.

— Была элита, а стали… — заворчал Таркин, с удивлением наблюдая за тем, как капитан Рохес, подчиняясь воле невесть кого, отдает приказы людям в красных одеждах. — А вы-то кто такой?

— Кассиан Андор. Так назвать себя сейчас, наверное, будет самым правильным. А вы как были элитой, так ею и остаетесь, дружочек. Просто, потому, что, если все и дальше так пойдет, новой элиты у Империи не будет.

— Свято место пусто не бывает, — вступил в разговор адмирал Зиндж.

Вообще, Таркин заметил, что после того, как парни из Алой гвардии распределились по залу, народ несколько оживился. Да и ему самому словно дышать чуть легче стало.

— Да уж. Лорд, небось, своих адмиралов по администрациям секторов сейчас рассаживает, — поддакнул Таркин.

— Увы, мой друг, боюсь, вы ошибаетесь. У лорда Вейдера на это не хватит ни выдержки, ни благоразумия. Так что притащат сюда дурашку. Не сейчас, так через час. И на флоте начнется тоже самое.

— Смысл? — недовольно буркнул непривычно мрачный Зиндж.

С такой постной рожей пристало самому Таркину высказываться, а не всесезонно улыбчивому коллеге. Теперь же гранд-мофф Эриаду изобразил на лице некое подобие улыбки.

— Смысл есть только в одном случае. Если представить невообразимое: его величеству надоел проект «империя». После таких арестов вместо армии и госаппарата в галактике останется толпа вооруженного сброда и банда думающих только о том, как бы хапнуть побольше и убежать подальше.

— И обосновать можете? — озорно заулыбался хаттов Андор.

Таркин его настроения не понял и на всякий случай обиделся. Отозвался все тот же неугомонный Зиндж.

— Чего обосновывать? Все и так ясно, как белый день. Арестовать верхушку флота победителей — показать ненужность вооруженных сил. И кто после этого пойдет кровь проливать за государство, которое так награждает своих защитников.

— Найти столько новых чиновников высшего ранга мало что негде, но как объяснить им, за что именно поплатились их предшественники. А без ясной системы «это — можно, это — допустимо, а этого нельзя категорически» люди будут бояться допустить ошибку и перестанут вообще что-либо делать. А хорошего специалиста без опыта собственных ошибок не бывает. Это даже самодур-Вейдер понимает, — подхватил пояснения Таркин.

— Как же ваша доктрина страха, дорогой Уилхафф?

Эта шпана все высшее руководство Империи в лицо знает? Но почему бы не ответить, когда спрашивают.

— Доктрина страха предусматривает наличие четких правил: когда и за что непокорных постигнет кара. Именно ясность и неотвратимость возмездия должны удерживать неустойчивые элементы от опрометчивых действий, даже если здесь и сейчас над ними не стоит штурмовик с ружьем. Я же говорю о сущем хаосе без правил.

— Только все это император не может не понимать. А империя — это смысл его жизни. Значит, наша версия — ошибка. Хотя бы потому, что основана на предположении о том, что массовые аресты идут не только на «Звезде смерти». — не стал сдерживать раздражение Айсард.

— Боюсь, дорогой мой Арманд, флот могут просто расстрелять с планетоида, — пожал плечами все так же странно благостный Андор.

— Значит, его величество сошел с ума, — не выдержал этой улыбки Таркин.

Прерывать этот скользкий разговор не хотелось. Ждать конца так всяко легче. Странный собеседник вроде бы не обиделся. Просто поежился зябко, пытаясь засунуть кисти рук в слишком узкие для этого рукава. Собственно, на этот забавный жест гранд-мофф и внимания не обратил бы, если бы не упершийся в этого странного Андора взгляд Айсарда. Чего это директор так вылупился? Ну, жест характерный для того, кто привык носить одежду с широкими рукавами, и что?

— Значит, в этом случае долг преданных сынов империи спасти ее даже вопреки воле безумца на троне?

— Да свершится воля императора! — рявкнули дружно, хотя и без лишнего энтузиазма. Попадаться на простенькую провокацию очень не хотелось. Едва ли это хоть кому-то поможет, но мало ли.

— Логично, — не стал спорить с собравшимися Андор. — да и мимо дройдеки все рано не пройти.

Только боевой дроид словно уловил внимание к себе и вновь посторонился, освобождая гораздо более широкий проход. В который дроиды помельче заволокли громоздкое тело в черных доспехах.

Сила клокотала вокруг как холодное штормовое море. Не шторм Силы, конечно, но такое должны чувствовать все обитатели станции вне зависимости от степени одаренности. Они и чувствовали. Техники посадочной палубы, встречный патруль, даже секретари и бойцы Алых — словно сонные мухи. Если повелитель еще немного усилит воздействие, люди просто впадут в летаргию. Причем на всей станции. Обычно Сила даже могущественного одаренного клубится вокруг. Дальше чем на несколько метров ее отпускать не принято. Можно. Но зачем? Сейчас же Сидиус буквально накачивает своей энергией весь планетоид. Крайне неприятное ощущение.

Дарт Вейдер шагал по коридорам станции и со все более нарастающим беспокойством прикидывал, кто или что так вывело из себя повелителя. Своей вины в этом, изменившем ауру учителя почти до неузнаваемости всплеске ярости лорд не чувствовал: на него владыка гневается, конечно, и еще несколько часов назад на подлете к «Звезде Смерти» весьма сердито отчитывал ученика за все, что ни попадя. Но не более. Если так разгневать Дарта Сидиуса исхитрился Таркин, то он, во-первых, гений, во-вторых, покойник.

У дверей зала для приема высоких гостей парней капитана Рохеса почему-то не оказалось. Бардак. Наверное, младшему ситху следовало хорошенько задуматься над этой странностью. Но лорд Вейдер просто распахнул двери и шагнул внутрь.

Зал окутывала тьма. И физическая — освещение банально выключено. И в Силе — клубы темной энергии буквально заволакивали все пространство, мешая адекватному восприятию. В том месте, где должен стоять трон, тьма сгущалась наиболее плотно. Разобрать, есть ли в ее центре кто-то, выше сил лорда ситхов. Зато под ногами обнаружились пятна крови.

— Нет, не убил. Просто намекнул на то, что такое страх и что такое боль. В полной мере эта мразь поймет это позже.

Тихий смех Сидиуса словно разогнал часть морока. Теперь тщедушная фигура в великоватом для него кресле вполне различима. Желтый блеск глаз так вообще — единственный луч света в темном царстве.

— Чего замер, сволочь? Ближе! — капризно проскрипел голос повелителя.

Дарт Вейдер сделал несколько осторожных шагов и замер.

— Ближе, б…, кому сказано!

Еще несколько осторожных шагов. Вейдер замер у самого трона, не опуская головы и не сводя глаз со старшего ситха. Старческая рука потянулась к шлему.

— Откройся.

— Да, владыка ситхов.

Сопротивляться бессмысленно. Вейдер снял щиты. На несколько секунд в зале установилась гробовая тишина. Клубы вновь сгустившегося мрака кажется даже звуки дыхательного аппарата глушили. Наконец император опустил руку.

— Ишь ты, сообразительный, говнюк. Ладно, оно и к лучшему. Не надо тратить время на объяснения. Короче, мне нужна абсолютная преданность. Хочешь жить, докажи мне ее. Мне не нужны никакие привязанности! Мы слишком обросли ими. Начать с убийства твоих выблядков или с расстрела флота, реши сам.

Дарт Вейдер не ответил, молча активировав меч.

— Ситху не пристало ограничивать свою свободу убивать и чужую — быть убитым, — кажется, вовсе не расстроился старший ситх.

Вот только меча в рукаве вдруг не оказалось. Но в руку тут же влетела световая пика гвардейца. Бросаться в бой сломя голову не торопились оба. Несколько осторожных кругов по залу в каждый миг готовых обернуться в стремительную атаку, но… Но, когда Дарт Вейдер вроде бы решился, то обернулось это от силы шагом в сторону противника. Потом корчащийся от боли лорд просто повалился на пол. Потерявший всякий интерес к противнику Сидиус лениво наблюдал за процессом, ничего вроде бы не делая. Потом ткнул пикой в панель управления системы жизнеобеспечения.

— Хватит для прочищения мозгов, — император хлопнул в ладоши, вызывая дроида. — Унести к остальным, живо.

Боль была везде. Плескалась в мозгу, в легких, плыла кровавыми пятнами перед глазами. Даже электрические цепи протезов способным передавать лишь боль. Постепенно боль занимала все пространство, вытесняя саму жизнь, просто потому, что в этом океане боли ни для чего иного просто не оставалось места. С ним так уже было однажды. Только теперь нет надежды зацепиться за голос повелителя как за якорь. На роду ему что ли написано умереть от руки своего мастера?

«Живи мой мальчик. Живи!»

Нарушить волю учителя немыслимо. И прошлый раз откликнуться на приказ мастера было куда сложнее. Сейчас же как тонущего котенка из воды выдернули. Вейдер судорожно схватил ртом воздух и попытался сесть. Почти получилось. Только воздуха на столь резкое движение не хватило. Но и повалиться назад ему не дали. Чьи-то руки подхватили, прислонили к стене.

«Я же тяжелый, уронят гады». С этой безумной мыслью Дарт Вейдер открыл глаза.

Видеть легендарного лорда Вейдера поверженным оказалось слишком странным. И слишком страшным. Ибо вот оно — доказательство безумного плана Палпатина по разрушению им же созданной империи. Кто бы еще вчера сказал Таркину, что столь плачевное состояние ситха не вызовет у гранд-моффа пусть скрытой, но искренней радости.

Дроиды сгрузили тело с тележки и укатили прочь. Странный тип, который все меньше походил на мятежника Андора, тут же склонился над раненым. (Или сломанным? Кто киборга поймет). Что он там бормотал, тоже никто не разобрал. Но лорд начал приходить в сознание. Хотя шевелиться по-прежнему не мог: при малейшем движении из разбитого щитка на груди вылетал сноп искр.

— Дышите, лорд Вейдер, дышите, — над ним склонился подозрительно знакомый тип.

Только знакомость эта была какой-то странной — двоящийся. Словно, два разных человека собрались в одном теле. Или это у него в голове двоиться? Тем временем, смутно и двояко знакомый парень во всю распоряжался моффами:

— Зиндж, друг мой, вы же хороший инженер. Лорду Вейдеру нужен стабильно работающий дыхательный аппарат.

К чести адмирала, неожиданное предложение он встретил не просто без страха — с энтузиазмом. Аж усы встали как у кота дыбом. На поиски гвоздя и таблетки аспирина ушли считанные минуты. Некоторая заминка возникла с горелкой для разогрева гвоздя-паяльника до рабочего состояния. Тут на помощь неожиданно пришел все тот же незнакомец. Просто молча достал из кармана световой меч Дарта Сидиуса. На нем гвоздь и калили.

Дарт Вейдер малодушно решил ничему не удивляться. Тихо порадовался тому, что дыхательный аппарат даже в исправном состоянии плохо передает запахи. О том, как воняет ацетилсалициловый флюс для пайки, он помнил еще со времен лавки старьёвщика Уотто. Смотреть, как раскалённым гвоздем тычут в систему вашего жизнеобеспечения, штука неприятная, даже если видишь, что занятый этим человек свое дело знает. Лорд прикрыл глаза. И тут же в мозгу завозился хаттов Кеноби.

«Вейдер, что с тобой?»

«Все норм, мастер. Обычная ситхская забава — третий лишний. Не твое дело, короче».

«Уверен?»

«Уверен, уверен. Мой светлый партнер Кеноби, если не ошибаюсь?» — теперь в разговор встрял голос императора. — «Коли нас сразу к консенсусу не пришли, значит к нему придем мы, а не нас. Так что не надейтесь».

«Сидиус, вы уверены, что правильно понимаете смысл слова «консенсус»? — явно сконфузился джедай.

«Конечно же, враг мой. Консенсус — это то, что диктует сильнейший».

«Учитель…» — Вейдер потянулся в Силе к императору, но всегда безотказный даже в гипере канал «учитель — ученик» сегодня постоянно ускользал. — «Кеноби, зараза, не видишь, у нас и без тебя связь сбоит, и проблемы множатся. Будь человеком — уберись из эфира, а?»

Оби-Ван торговаться не стал, просто обиженно фыркнул и исчез. В мозгу остался только голос повелителя.

«Держитесь, дружочек. Теперь канал поддерживать придется вам в одиночку. Не знаю сколь долго».

«Да свершится воля императора».

«Не кощунствуйте, пожалуйста».

«Я не кощунствую. Просто не вижу оснований для отклонения от традиции».

Дарт Вейдер открыл глаза. Адмирал Зиндж уже закончил. Даже разбитую внешнюю панель на место скотчем присобачил.

Лорд поднялся на ноги, повел плечами, словно разминаясь, и… опустился на колено перед Кассианом Андором. И почему-то Уилхафф Таркин этому не удивился.

— Рад приветствовать вас, э-э-э… экселенц.

Следом поднялись и все собравшиеся. Люди склонили головы перед Андором. Тот ответил небрежным, снисходительным жестом. Выглядел при этом вполне естественным.

Первым взял себя в руки Айсард. Директор СИБ повернулся к лорду.

— Если его величество император Шив Палпатин в своем новом облике здесь, то кто засел в тронном зале?

— Владыка ситхов Дарт Сидиус. И, кажется, не один.

Дарт Вейдер повернул голову в сторону Таркина. Взгляда из-под маски не видно, но гранд-моффу от невидимого, но очевидно недоброго взгляда сделалось как-то нехорошо.

— Позволите, экселенц?…

— Не стоит, друг мой. Как и выдумывать новые титулы: «повелитель» меня вполне устраивал. Да, возникшая ситуация во многом следствие необдуманных действий уважаемого Таркина. Но мог ли он предвидеть последствия своего опрометчивого шага? Не думаю. Да и не время сейчас свары устраивать.

— Я его предупреждал! — с интонацией школьного ябеды сообщил повелителю лорд.

— Уже после того, как он разнес гробницу незабвенного Экзара Куна на атомы по списку земного ученого Д.И. Менделеева? Сами подумайте, дружочек, что это могло изменить? Разве что дустом в особенно темных углах станции посыпать… Сомневаюсь, что даже это помогло бы.

Правда, смотрел кардинально помолодевший и изрядно небритый Палпатин все больше на окружающих. Зорко фиксировал их реакцию: растерянность, непонимание. Готовность поверить в любую ситховщину, лишь бы завершился творящийся вокруг ужас. Хотя последнее не вполне верно. Прожженные скептики и материалисты (другие на вершине политического олимпа не выживают) собравшиеся просто откуда-то точно знали, этот парень и есть их император. Невозможно? Кто б спорил. Но это так. Точка. Тем не менее новый Палпатин предпочел объясниться.

— Вейдер, пожалуйста, растолкуйте уважаемому собранию суть произошедшего. Только не мечом — словами постарайтесь. Тем более, сейбера-то у вас теперь и нет. У владыки Сидиуса остался. Ах, какая незадача.

Голос Андора-Палпатина лился как мед, а поднятый снизу-вверх взгляд полон кротости и смирения. Только у присутствующих возникло стойкое ощущение того, что Дарт Вейдер был близок если и не к ответному хамству, то к обмороку — точно. Но сдержался. Склонился в вежливом поклоне и обернулся к почтенной публике. В которой вновь возникла уверенность в его готовности выместить свое раздражение на ком-нибудь из присутствующих.

— Дух древнего ситха Экзара Куна занесен взрывом Явина на «Звезду смерти» и вселился в его величество, вступив в сговор с владыкой ситхов Дартом Сидиусом. Но дух его величества Палпатина достаточно силен, чтобы не дать себя уничтожить, вырваться прочь из захваченного тела и вселился в иное.

— Почему в этого? — откровенно выразить недовольство директор Айсард не посмел, но обозначить счел необходимым.

— Прежний хозяин этого тела вовсе не хотел жить, и почти не сопротивлялся, — мило улыбнулся Андор палпатиновской улыбкой. — А что, есть желающие предложить себя в качестве донора?

— Да свершится воля императора, — ответили все, но не слишком дружно и без особого энтузиазма.

— Ну-ну, друзья мои, зачем же так пафосно? Я пошутил. Это тело куда моложе любого из вас.

— А то, старое точно не?… — вякнул кто-то из задних рядов.

Но император не разгневался. Обратился к Дарту Вейдеру.

— Мальчик мой, почему вы не признали Куна своим повелителем?

— У него тело моего повелителя, и он необыкновенно силен. Силен настолько, что я просто не смог скрестить с ним мечи…

— Ну, допустим, в тот момент скрещивать ему было нечего. Каюсь, по отношению к личным вещам щепетилен. Покидал тело хоть и в спешке, но сейбер самозванцу не оставил.

— Это не меняло дела. Я даже не смог приблизиться на дистанцию атаки. Мало того, не понял, чем он меня вырубил.

— А-а-а… Примитив уровня вашего любимого удушающего захвата: точечное воздействие на нервные узлы. Только вы не ответили на вопрос. Что там было не так?

— Все. Там не мой учитель и император. Мой повелитель никогда мне не тыкал, не то, что матерных — просто бранных слов себе не позволял. Зато не стерпел бы отклонения от ритуала преклонения колена.

— Еще вопросы, друзья мои?

— Что нам делать, повелитель. Приказывайте, — выразил общее мнение Арманд Айсард.

— Для начала, понять, что галактика просто умрет, если будет в руках могущественного безумца. Надо вернуть галактику себе. Начать следует с возвращения контроля над станцией. Для чего все пока остаются на местах, а мы с лордом Вейдером прогуляемся немного. Милорд, вас не затруднит вырубить эту неваляшку. Нервирует, поганка.

Сказано — сделано. Дройдека — не владыка ситхов: вырубилась на раз. Дарт Вейдер шагнул в коридор первым. Огляделся по сторонам. Никого. Посторонился, выпуская повелителя.

— Это вы мне по яйцам врезали? — недовольно уточнил, напрягая остаточную память донора Палпатин.

— Угу.

— Могли бы и извиниться для приличия.

— Зачем? Да и врезал за дело. Он пытался убить моего сына.

— Кто-то говорил, что ненавидит всех разумных одинаково.

— Презираю одинаково, а ненавижу строго выборочно.

— Ой ли?

— Да, к детям, особенно к сыну, я испытываю нечто особое.

— Ох, дурачок вы мой карбонопластиковый. Это «нечто» называется привязанностью на грани любви. А может — уже и за гранью.

Лорд Вейдер предпочел промолчать. Проверил на предмет безопасности соседнее помещение и посторонился, пропуская повелителя внутрь.

— Перед тем, как начать действовать, давайте расставим точки над i. В этом теле мое владение Силой настолько слабо, что даже для разговора тет-а-тет мне приходится выходить в соседнее помещение. Слышу я ваши мысли неплохо, а на то, чтобы ответить, требуются значительные усилия… Вот так вот, дружочек. Сказав про то, как Экзар Кун вместе с Дартом Сидиусом захватили тело Шива Палпатина, вы вовсе не пропагандистскую глупость сморозили, а в самую точку попали. Сила Дарта Сидиуса осталась там. И не факт, что Шив Палпатин сумеет вернуть ее себе в объеме, соответствующем титулу лорда ситхов. Готовы служить тому, кто гораздо слабее вас во владении Великой?

— Вам следует переодеться, повелитель. Что-то более традиционное породит в людях уверенность.

Дарт Вейдер задумчиво подергал тёмно-вишнёвую портьеру.

— Вы не ответили на вопрос.

— А чего на глупости отвечать? Я больше тринадцати лет считал канцлера Палпатина своим старшим товарищем, покровителем. Да что там — пока пацаном был, фантазировал, будто вы мой отец. Типа, политик в поездке по регионам закрутил мимолетную интрижку, то-се. И спасать из лап Дарта Тирануса я рванул не Сидиуса, а Палпатина. От Винду с бандой — наверное, тоже. Были, конечно, в тот момент серьезные надежды на Дарта Сидиуса. Но, во-первых, он их обманул, а в-вторых, шкурный интерес точно ведущим побудительным мотивом не был.

— Спасибо, мой мальчик.

Уже завладевший портьерой и пристраивающий ее на плечи Палпатину Вейдер издал звук, более всего напоминающий хрюканье.

— Что-то не так?

— Вы теперь лет на пятнадцать меня моложе, повелитель. И еще, по поводу подчинения. У владыки ситхов Дарта Вейдера просто нет шансов против Куно-Сидиуса. Но он есть у главкома имперского флота лорда Вейдера. Просто потому что государственная машина в целом всяко сильнее каждого их ее винтиков, а уж маньяка-одиночки — и подавно.

— Правильно мыслите, дружочек. Только… — завернутый в портьеру император капризно поморщился.

— Да, повелитель. Я знаю, что ваша повседневная мантия стоит почти как СИД-истребитель. Про парадную я просто молчу. Но прошу обратить внимание вашего величества на орнамент. Наверняка, в эриадском стиле. Сделайте приятное хозяину «Шарика».

— Я так легко читаюсь?

— Не легко, но читаетесь, — не стал лукавить лорд. — И еще, побриться бы надо. А то щетина из-под капюшона порождает ненужные ассоциации с романтиком с большой дороги.

— Вы прямо как визажист со стажем, право слово. Лучше бы подумали, как вынудить Куна прекратить подавлять волю экипажа.

— Э-э-э, нет. Для этого у главкома Вейдера император имеется. А не хотите бриться, давайте зубы подвяжем, типа флюс?

— Не думаю, друг мой, что эта шутка была удачной. Да и портной из вас так себе, — Палпатин поиграл мимическими мышцами, норовя сварливо поджать губы.

Вейдер же осторожно поправил складочки на сооруженной с помощью степлера хламиде и сделал шаг назад, любуясь дизайнерским решением.

— А по мне — очень даже ничего. И шутки мои вам, учитель, теперь придется терпеть. Благо, швыряться молниями вы еще долго не сможете.

— Вот оно — ваше истинное лицо, мой верный ученик?!

— Ага. Давайте ближе к делу, повелитель. Я так понимаю, чтоб персонал станции, который сейчас сидит в полной прострации, очухался, надо отвлечь Куна от накачивания планетоида своей силой?

— Да. И это — ваша задача.

— Каким образом?

— Разве лорду Вейдеру нужен заранее составленный план? По-моему, он вам всегда только мешает. Идите и отвлеките. Как-нибудь.

— Издеваетесь? — догадался младший ситх.

— Ага, — скопировал его интонацию ситх бывший.

Оба неловко хихикнули. Большой и в доспехе — оттого, что делал это очень нечасто. Поменьше и в шторе — от еще недостаточного владения мимикой пока не совсем своего лица.

— Лорд Вейдер, возьмите мой меч. Он мне пока не по руке.

— Благодарю, повелитель.

— Пошли, осмотримся для начала.

Коридоры станции пусты и погружены в полумрак аварийного освещения. Подавленная чужой враждебной волей психика дежурной смены все же не помешала людям штатно перевести объект в режим консервации, а уж потом окончательно отключиться.

— Как думаете, владыка, если сейчас врубить сигнал боевой тревоги, что окажется сильнее — чужая воля или доведенные до автоматизма навыки?

— Это смотря как многоуважаемый Таркин своих людей на учениях дрючил. Если хотя бы в половину как вы — то приступят к выполнению своих обязанностей, не приходя в сознание. Только такой стресс чреват шизофренией, особенно, если Кун усилит давления. Так что его надо лишить такой возможности…

Оба замерли. Даже осторожные шаги нескольких пар ног впереди гулко разносились по полумертвой станции.

Совещание у адмирала Пиетта вроде бы уже началось. Только проходило практически в гробовой тишине, если не считать крайне неинформативных охов-вздохов старших офицеров и докладов связистов об отсутствии связи с планетоидом.

— Итак, господа, разумно исходить из того, что на боевой станции произошло нечто нештатное, — решился заговорить о том, о чем думали все остальные Пиетт. — Но мы даже приблизительно не представляем, что. Очевидно, требуется разведка. Полковник Юларен?

— На официальные запросы прохода через щитовой шлюз станция отвечает отказом. Для скрытного проникновения нужен специалист с опытом такого проникновения. Далее нужна информация о некоем техническом проходе, например, вентиляционной шахте, через которую можно попасть на станцию. Ну, и чертежи того, что там внутри.

— Мои пилоты готовы прорвать щит, — поднялся с места командир «Обсидиана».

— Вот именно, что прорвать, — поморщился Пиетт. — А если наши страхи — просто панический вздор. Как будет выглядеть ваша атака объекта, на котором находится его величество? Нет. Я не могу вам этого позволить.

— Пилот-контрабандист из попавших под амнистию на борту имеется. Некий Хан Соло, — отозвался Юларен.

— Схема расположения внутренних помещений в основных чертах будет, — отозвался уже прибывший на борт «Опустошителя» и дожидающийся аудиенции у милорда Вейдера директор Кренник. — Подробных чертежей у меня, естественно, нет. Но они вашей группе и не нужны. Вы же не диверсию готовите. Что до проникновения вне шлюзов и посадочных палуб… Даже не знаю.

— Как насчет того уязвимого места, что пытались найти мятежники, — не согласился с директором Юларен.

Кренник болезненно поморщился. Его самолюбие и так страдало от того, что здесь главный вовсе не он. Мало того, его номер в здешней иерархии характеризуется обидным определением «не пришей ранкору хвост». Но директор сдержал свое раздражение. Сейчас есть хороший шанс показать этим солдафонам, кто для империи по-настоящему ценен.

— Да, по воле милорда я привез с собой инженера Эрсо, разрабатывавшего этот узел.

— Пригласите, — кивнул Пиетт. — И еще, полковник, что за сплетня по крейсеру про какого-то племянника гуляет?

— Это не сплетня. Хотя парень и не совсем племянник.

— Неважно, — поостерегся лезть в детали адмирал. — Но он способен с помощью этой их Силы быстро найти милорда?

— Думаю, да. Тогда еще альдераанскую принцессу прихватить можно.

— Зачем?

— Не зря же она в «спец-ауреке» сидит? И в случае, если мы слишком сильно ошиблись в оценке событий, неадекватность наших решений на нее свалить можно будет.

— Как? — ехидно уточнил Пиетт, хотя он многое отдал бы за то, чтоб на деле оказалось, станция не отвечает просто потому, что там все упились на радостях до полной невменяемости.

— Прошу, господин конструктор.

Штурмовик посторонился, пропуская препровождённого инженера в зал для совещаний. Гален Эрсо осмотрелся. Взгляд привычно ухватился за белый китель руководителя проекта. Остальные — в одинаково оливковых флотских мундирах. Страшилище в глухих доспехах отсутствовало. «По уважительной причине, надеюсь» взбодрился Гален. Едва ли ему от этого станет легче, но уверенности в себе это прибавило.

— Значит так, Эрсо, мне твои выкрутасы уже во где, — начавший с места в карьер Кренник провел ребром ладони себе по горлу. — Но шанс выкрутиться у тебя есть: проведешь поисковую группу на станцию, минуя официальные входы-выходы — старые дела просто спишутся.

— Что значит, минуя входы-входы? — опешил Эрсо.

— Представьте себе, что вам надо попасть на законсервированную станцию, а коды доступа у вас устарели, — мягко уточнил невысокий адмирал.

— Тогда, сперва надо будет пройти щит.

— Щит — моя проблема, — отозвался единственный гражданский в зале. Крепкий нагловатый парень несколько криминального вида.

Кренник активировал трехмерную схему «Звезды смерти». Парень в гражданке, которого называли пилотом Соло, и военные живо принялись обсуждать проблему преодоления щита.

Гален отмалчивался. Пока это не бросалось в глаза. Щит — не его тема. Самое время понять, считает ли он для себя возможным вмешиваться. На станции очевидно возникли проблемы. Захват повстанцами? Некая катастрофа, выведшая из строя экипаж? Или это флот затеял мятеж против имперской власти? Ему какое до всего этого дело?

Но не успел Эрсо прикинуть свою способность к открытому сопротивлению, как неконструктивный ход его мыслей не хуже Вейдера почуял седой полковник флотской разведки. Конструктор опустил плечи. Будет как всегда: оказать открытое сопротивление произволу власть имущих ему духу не хватит. Остается мелкое вредительство исподтишка. Это он умеет.

— Перед тем, как выбрать вариант проникновения, познакомьтесь с исполнителями. Идти на станцию предстоит им.

Полковник отвел Галена в сторону к монитору внутренней связи. На экране появились трое. Сигнал вызова оторвал двух девушек и парня от возни с дроидами. Двое выглядели крайне растерянными, еще одна девушка — скорее возбужденной.

— Рядовой Скайуокер, принцесса, как насчет того, чтоб тихо смотаться на «Звезду», а то там вроде бы проблема возникла. Может и нет, конечно. Просто, связь со станцией пропала, — жизнерадостно сообщил им последние новости полковник.

— А Вейдер чего же? — нахмурила бровь та, кого офицер назвал принцессой.

— Лорд Вейдер находится на борту «Звезды смерти», и с ним тоже нет связи.

Парень решительно вскочил на ноги, сжав кулаки в готовности бежать спасать своего главкома. Но все внимание Галена Эрсо сейчас обращено на вторую девушку. Пока полковник объяснял принцессе и рядовому Скайуокеру, или как там его, что им следует пробраться на планетоид и аккуратненько посмотреть, что там и как, вторая же девушка, тоже забыв обо всем на свете, впилась глазами в стоящего молча конструктора. Полковник же просто аккуратно подвинул своего спутника на более видное место. А потом просто про между делом упомянул имя конструктора. Девушка вскрикнула. Эрсо наконец разжал губы.

— Джин?

— Отец!

— Как ты здесь оказалась?

— Случайно.

Джин Эрсо словно выброшенная на берег рыба несколько раз беззвучно хватанула воздух ртом, но так и не решила, с чего начать рассказ, так много всего и сразу хотелось рассказать. А ведь она только что с удивлением переживала разворачивавшеюся у нее на глазах почти мыльно-сериальную историю встречи разлученных в младенчестве близнецов. Вслух Джин в таком не признается, но вообще-то любит пустить слезу над такой вот киношкой-слезогонкой. А тут в жизни, да прямо у нее на глазах.

Вопреки опасениям ее не арестовали. Опрашивавший задержанную офицер только рукой махнул: хулиганские дела на Джеде флотских не интересовали. А на «Тантиве» она действовала если и не по приказу, то с одобрения лорда Вейдера. Так что ее отпустили на все четыре стороны. В смысле — пристроили на должность помощника механика-контролера уборочных дроидов. Типа на боевом корабле пассажиров задарма не возят. Только к дроидам ее не подпустили, а вручили тряпку и послали вытирать пыль там, куда дроида не пошлешь.

В камеру к принцессе Органа, например, дроида посылать было жалко: раздолбает же невинную машину ее высочество. Джин мастеру-контролеру может быть тоже было жалко, но не так, как вверенное имущество. Но обошлось. Просто войдя в камеру, девушка несколько обалдела. Ага, камера, как же. У мэра джедского городишки кабинет и поменьше, и поскромней, небось, был. О чем девушка не преминула немедленно сообщить ответственной квартиросъёмщице. Принцесса опешила и притихла. В общем, отношения наладились. Правда, убираться там даже по очень непритязательным Джининым стандартам чистоты, о-го-го сколько надо. Ибо крушила флотское имущество принцесса беспощадно и самозабвенно, дополняя разгром «соусом» из всех тех блюд местной столовой, что полагались обитателям «спец-аурека».

А тут появился этот парень — Люк с астромехом и кибер-секретарем. Сказал, что лорд Вейдер велел доставить их принцессе и помочь восстановить записи блоков памяти.

Восстановили быстро. Сели смотреть. Сначала Джин просто принцессин срач разгребала, да быстро увлеклась историей чужой далекой жизни, не хуже, чем фильмом. Особенно, когда поняла, что принцесса Органа и этот Люк — его почти что участники.

Не успела опомниться от увиденного — тут отец. Нет, Дартом Вейдером он за прошедшие годы не сделался. Только, узнай она, что является третьим, незаконнорождённым ребенком Энакина Скайуокера, удивилась бы не больше.

Первым в семействе Эрсо из оцепенения вышел Гален. Просто, потому что четко понимал, зачем полковник устроил эту встречу. И хаттов имперец не ошибся. В отличие от просто инженера Кренника, инженер человеческих душ Юларен точен в своих психологических расчетах. Он все просчитал верно. Ради благополучия дочери Гален Эрсо сделает все, что прикажут. На то, как это будет выглядеть со стороны, ему чихать.

— Вы хотите послать на планетоид всех троих?

— Да. Двое — чувствительны к Силе. А ваша Джин — мастерица по части пролезть и затаиться. Хотя, дело сугубо добровольное. Откажется, принуждать не будем.

Только она не откажется, почему-то сразу понял Гален. И отговаривать бесполезно. Только хуже сделаешь. Значит, он — инженер Гален Эрсо сделает все, от него зависящее, для успеха этой экспедиции. Так искренно не за страх, а за совесть он давно не работал.

Вот оно — настоящее приключение! Нет, тому что пусть и в скромной должности палубного механика, на имперском звездном разрушителе оказался, Люк не жалел. Прежде всего, жить под своим настоящим именем куда комфортнее. Боязно только. Тяжелой работы фермер с Татуина не боялся. Возможных наездов со стороны сослуживцев — тем более. Армейская дисциплина свободолюбивого сына пустыни пугала куда больше. Еще его тревожила мысль о том, что служба на взлетно-посадочной палубе окажется такой же тягомотиной, как и уход за влагоуловителями на ферме дяди Оуэна.

Передавшееся от отца шило в заднице шебаршилось, или Сила эта проклятущая в жилах кипела, но парню на месте просто не сиделось. Когда сослуживцы после вахты до коек едва ни на карачках доползали, он несся осматривать все отсеки корабля, откуда не шугали. На даже места открытого доступа облазил пока не все. ИЗР просто огромен. А болтают, очень скоро милорд сделает флагманом новый «суперразрушитель», который в разы больше «Опустошителя».

В мечтах о том, как бы вместе с главкомом на это чудо имперской техники перебраться, Люк не заметил идущего навстречу офицера.

— Рядовой Скайуокер!

— А? Что? Ой, извините…

Дядьку этого седого с полковничьей планкой Люк определенно видел в свите лорда Вейдера. Только едва ли это поможет избежать нагоняя за невнимательность. Но офицер недовольства не выказал.

— Корабль осматриваете?

— Так точно, господин полковник.

— Время свободное имеется, значит?

— Так точно, господин полковник.

— Чем шляться попусту, бегом к апартаментам милорда. Там получите двух дроидов: астромеха и кибер-секретаря и доставите их в камеру принцессы Органы. Поможете ей просмотреть записи и дисков памяти. И проследите, чтоб без глупостей.

— Есть, господин полковник.

Только было это еще не приключение. Хотя, такого от просмотра записи Люк не ожидал. Все случайно получилось, или лорд Вейдер… отец, то есть, специально распорядился организовать все так, чтобы Скайуокер-младший узнал правду? Почему сам не сказал? Хотя это-то понятно. Вон, дочь-принцессу сразу признал. А он есть никто и звать никак…

И тут по внутренней связи возник все тот же полковник с каким-то плюгавым мужиком и ошарашил всех сообщением о том, что со «Звездой смерти», на которой сейчас и его величество, и главком находятся, пропала связь. Надо тихо сгонять на станцию, посмотреть, что там и как.

У Люка аж сердце забилось от возбуждения. Вот он шанс, показать отцу, что он тоже чего-то стоит, а императору — что не враг.

И вот они уже на борту неприметного грузовичка. Они — это Люк, Лея Органа и Джин Эрсо — девчонка, которая убиралась у принцессы, а потом оказалась дочерью конструктора боевой станции. Кажется, они не виделись несколько лет. Только Люк в подробности не вник. Других забот перед отлетом полно было. Управляет их кораблик веселый парень Хан Соло с напарником — вуки.

— Ну, что, конфетка, смотри, как проходит планетарные щиты лучший контрабандист галактики! Вот так на рынках Альдерры появляются недорогие, но качественные товары без акцизных марок.

Это он к сестре клеиться пытается? Только отшивать незваных ухажеров Лея и сама умела.

— Это спайс, например? Что ж, глядя на вас, господин Соло, начинаешь задумываться, так ли уж неправы имперцы, предлагающие услуги своего гарнизона для охраны орбиты мирного Альдераана.

— Ха! Да крутили мы с Чуи имперские гарнизоны…

Понявший, что присутствие принцессы не остановит пилота от площадного выражения, Люк решил вмешаться. Уколол в уязвимое, которое бессовестно усмотрел с помощью Силы.

— Вертели они, как же. Вот наша вторая смена вертелась как белки в колесе, когда это корыто отмывали. Парни потом рассказывали одной рыжей шерсти целый мешок вымели. Хорошо, не в мою вахту пришлось.

— Подумаешь, шерсть!

— Там и окурков с объедками почти полтонны вышло, — не стал возражать Люк, сопроводив свои слова презрительной гримасой. После идеальной чистоты и опрятности ИЗР-а пусть прибранная, но облупленная кабина грузовика совсем не впечатляла.

— Да чего ты понимаешь, малыш, — попытался спрятать обиду за покровительственным пренебрежением Хан. — «Сокол» — лучший корабль галактики, мы на нем Кореллианскую дугу за считанные часы проходили!

— Да? А я слышал адмирал Пиетт обещал вам в случае успеха едва ли ни из личных средств новый грузовик купить?

— Ха! Думаешь, я поверил этому имповскому сморчку? Да не больно и нуждаемся. «Сокол» лучший…

Конец фразы заглушил протестующий рык вуки. У него по поводу необходимости сменить это ведро с гайками на что-нибудь поновее собственное мнение имелось.

Так, за беззлобной пикировкой щит и проскочили. Что ж, пилот Хан Соло оправдал звание лучшего в своем деле. К обшивке станции благодаря планам и инструкциям конструктора Эрсо тоже прилепились без приключений. Ни одна зенитка даже не тявкнула.

Потом лезли по какой-то узкой — не шире двух метров, вентиляционной шахте. Когда вы в скафандре для работы в открытом космосе — два метра это узковато даже для небольшого Скайуокера. Люк об этом заранее не думал. На то у него опытные командиры имелись. Так что правильно, что этот Хан, а особенно вуки их на борту «Сокола» ждать остались.

И вот они в темном и словно пропитанном страхом коридоре станции. И правда, «Звезда смерти»: точнее захочешь — не обзовёшь. Люк неосознанно выставил защиту в Силе. Тоже самое сделала и Лея. Джин устроилась сразу под двумя «зонтиками».

Звук шагов и колебание в Силе он почувствовал почти одновременно, и когда до появления идущих оставались считанные секунды.

Идущий первым лорд Вейдер замер, но меч активировать не стал. Через миг из-за угла появились трое.

— Лорд Вейдер, вот вы и нашлись. Я уж боялась, вас по всему планетоиду искать придется! — начала с наезда принцесса. Органа.

Светловолосый паренек, здорово похожий на молодого Энакина Скайуокера просто заулыбался во весь рот. Глуповато, но искренне.

— Ой, Кассиан, привет! — заулыбалась персонально Палпатину еще одна девушка.

— Мы знакомы, дитя мое? — экстренно принялся просеивать остаточную память донора император. Память не отзывалась, чего нельзя сказать о теле, которое отреагировало вполне однозначно.

— Кассиан, тебя чё, на допросе по голове сильно ударили?

— Кто это? — решил подключить к делу прояснения ситуации своего главкома Палпатин.

— Позвольте представить, повелитель, мои дети — Лея и Люк Скайуокеры.

— А это милое в своей непосредственности дитя?

— Кто-то из свиты принцессы, повелитель.

— Я — Джин Эрсо! Мы с тобой на Джеде познакомились. Помнишь? Нет? И как целоваться лез и за грудь лапал, не помнишь, гад?!

— Капитан Кассиан Андор, извольте объяснить, что вы делаете в обществе лорда Вейдера, и почему второй человек в империи обращается к вам «повелитель»? — перевела нарождающийся скандал в политическую плоскость принцесса.

— Тпру, девушки! Нет тут никакого Андора! — властно рявкнул Дарт Вейдер. — Перед вами его величество император Шив Палпатин. Почему повелитель так выглядит? Так он на то и император — как хочет, так и выглядит.

— Полноте, друг мой, не стоит быть таким строгим. Тем более, по отношению к столь милым созданиям. Кроме того, думается, всем нам стоит объясниться. Вейдер, будьте так любезны, найдите подобающее помещение, где нас не побеспокоят.

— Да, повелитель.

Кандидатов на то, чтоб побеспокоить императора вокруг не наблюдалось, зато свободные помещения в офисной части станции — за каждой дверью. Так что лорд просто толкнул первую попавшуюся дверь, убедился, что за ней никого, и широким жестом пригласил войти.

Палпатин с удовольствием опустился в удобное кожаное кресло. В новом теле он еще не вполне освоился. Вещи, которые люди обычно делают автоматически, без участия сознания, сейчас приходилось контролировать. От этого уставали и разум, и тело. Телу можно дать расслабиться. Разуму — нет. Слишком многое зависит от начинающегося разговора.

Дело не в засевшем в его собственном теле и окопавшимся в тронном зале Экзаре Куне, усиленном навыками Дарта Сидиуса. Это при определенном везении решаемо. Куда тревожнее Палпатину думалось о Вейдере. Нет, ученик ему верен. Открытого, тем более закулисного противостояния в борьбе за власть с ним не будет. Только лорд Вейдер слишком ситх: сильный, гордый, своенравный, привыкший подчиняться только силе. Интеллектуальное превосходство своего императора он теоретически признает. Но если закусит удила, его и Молнией Силы с первого удара не всякий раз переубедишь. Ситх… Теперь останавливать просто нечем. А по собственному разумению Дарт Вейдер такого наворотить может. Надо как-то выстраивать контроль над ставшим гораздо более сильным чем учитель учеником.

Это категорически противоречит ситхской традиции? Да что там традиции — самому духу учения Бейна? К хатту! Слишком многое поставлено на кон, чтобы учитывать еще и это. К тому же Палпатин вовсе не уверен в том, что сейчас он вообще ситх. Так значит используем единственное оставшееся у него, но грозное оружие — интеллект и опыт. С этим стало даже лучше. В новом теле в мозгу словно прочистилось. Восприятие стало четче и ярче: словно багрово-мутная пелена с глаз спала. Значит, начинаем думать.

Сдерживающим неуемную ярость Вейдера фактором могут стать дети…

«Кхе-кхе…» — щелкнул в мозгу бас ученика: — «Я по-вашему, совсем отморозок безмозглый? Но только попробуйте детей тронуть…»

Палпатин мысленно поморщился. Никак не может привыкнуть, что теперь его мысли открыты для ученика.

«В этих двух фразах вся ваша суть, дружочек».

«Что-то не так?»

«Все так. Но могли бы и сами подумать. Как я их обижу? Я даже девиц попортить после встречи с вашим сапогом в ближайшие дни едва ли смогу».

«И слава Великой. А то у бывшего владельца тела с этой Эрсо определенно что-то было».

«Не ваше дело».

«Ладно, не мое. Хотя, имейте в виду, у вас имелись намерения грохнуть ее папашу, которое вы особо не скрывали».

«Тогда чего она лыбится? Гримаса вечного противостояния отцов и детей?»

«Проще. Это неконструктивное воспоминание я не то, чтоб совсем стер — сделал второстепенным. Но тут на первый план влюбленность вылезла. Вот такая вот гримаса на тему «любовь зла…»

«Вот это точно — не ваше дело!»

«Да чего вы стесняетесь-то? Дело молодое, житейское…»

«Заткнулись бы вы лучше, друг мой!» — понял, что краснеет Палпатин.

«Не кипятитесь, повелитель. Молния Силы все равно не вылетит, а достать меня при помощи матюгов не получалось уже у моего первого хозяина — старьевщика Уотто».

Палпатин на миг опешил. Раньше ученик себе не то, что таких замечаний — мыслей не позволял. Эпатаж? Или Дарт Вейдер действительно считает себя просто вещью своего повелителя? Все эти годы ощущал себя не учеником — рабом. Неужели болезненно гордый дурачок разницы не чувствовал? Палпатину вдруг стало горько.

«Учитель, давайте мы обсудим это позже» — примирительно заворчало в голове.

И то верно. Молодежь уже осмотрелась по сторонам и начинала скучать. Пора брать подрастающее поколение Скайуокеров и примкнувших к ним подружек под свой контроль.

— Итак, друзья мои, ситуация такова, что я, пожалуй, должен начать с извинений. Лорд Вейдер, я готов признать вашу правоту в оценке степени опасности базы повстанцев на Явине IV. Правда, сами повстанцы здесь ни при чем. Их единственная «заслуга» в том, что они раззадорили скучавшего там призрака Экзара Куна. У вас же пропадали люди, и постоянно что-то горело, взрывалось или тихо, но бесследно исчезало, принцесса?

— Да, но разве это не происки имперских спецслужб?

— Что вы, деточка, милейшие господа Айсард и Кронал тут вовсе и ни при чем. Это призрак. Но призрак деятельный и злобный, как и положено великому ситху. А потом в поле его внимания попали одаренные члены Альянса. И очень скоро оказались под его полным влиянием. Роуг — одна из них. Вы не узнали тви'лечку Эйлу Секуру, мой мальчик?

— Это которая напарница магистра Кита Фисто? И верно ведь, похожа. Постарела, конечно…

— Не вполне так. Эйла — не партнер, а необыкновенно близкая подруга магистра Фисто. Просто, в отличие от вас, мой мальчик, улыбчивый магистр оформлять свои отношения или заводить детей не планировал.

— Но разве джедаям можно?… — недоверчиво уточнила Лея.

Палпатин внутренне улыбнулся. Оголтелая пропаганда хороша тем, что не терпит полутонов и нюансов. Просто уточни пару деталей, и созданный пропагандой мир рухнет… Главное — не торопиться и не пережать.

— Можно, если осторожно. Только ваш отец, дитя мое, так не хотел. Не пожелал жить во лжи двуличным ханжой, и стал ситхом. Ну, да не об этом мы сейчас. Об Эйле Секуре, которая своего Фисто любила и поклялась отомстить его убийце. В этом ее интерес совпал с интересом Куна, которому банально надоело по подземельям щемиться.

— Вы убили магистра джедаев? — теперь пришел черед Люка Скайуокера недоверчиво распахивать глаза и разевать рот от удивления.

Мальчик наслушался героических сказочек Кеноби про непобедимых и легендарных? Чудно. Палпатин вальяжно развалился в кожаном кресле и небрежно уточнил.

— Вообще-то, убивать меня приперлось четверо. Троих, в том числе и Кита Фесто, я быстро положил. С магистром же Винду повозиться пришлось. Спасибо, ваш отец решил, что нападать четверым магистрам на одного великого канцлера, во-первых, нечестно, а во-вторых, госпереворотом попахивает. Но мы опять отвлеклись. Экзар Кун принялся подталкивать Секуру на всяческие акции, направленные непосредственно против убийц ее любимого — меня и лорда Вейдера, то есть. Ослепленная местью женщина не понимала, что ею манипулируют. Кун же стремился привлечь внимание к Явину, заманить туда ситха и вселиться в его тело.

— Но Таркин взорвал Явин?

— А дух ситха вызванной этим взрывом волной Силы забросило на «Звезду смерти», где призрак атаковал меня. Я оказался к такому не вполне готов, и у него получилось. Почти.

— Это вы называете почти? — Люк зябко передернул плечами, будто гнетущую атмосферу стряхнуть пытался.

— Именно, мой юный друг. Выпускать мое сознание из тела он не планировал. Подавил бы или полностью уничтожил, но уйти давать не собирался. Мало того, я успел подтереть память. Так что у формального императора сейчас серьезные проблемы с узнаванием собственного окружения.

— То-то я думаю, почему он меня сразу не пришиб? — под маской не видно, но Вейдер наверняка скривился в злой усмешке. — Ему советник нужен, который будет привычно торчать за спиной и тихо шептать имя и должность очередного сановника.

Сейчас лорд не просто спокоен. Все его существо излучает уверенное довольство. Есть враг, и будет драка. О чем еще мечтать настоящему ситху?

— Еще всякий, способный видеть ментальный отпечаток разумного в Силе, понимает, что император ненастоящий. Так мальчики из моей охраны почувствовали неладное. Теперь Куну беспрекословно подчиняются только дроиды. Волю остальных он просто подавил до беспамятства, не в силах разобраться, на кого может рассчитывать, на кого — нет.

— Ой, а он сам по станции шляться не пойдет? Типа, вас искать… — забеспокоилась Джин.

— Ах, не волнуйтесь, дитя мое. Уважаемый Кун, может, еще не в курсе, но покинуть тронный зал он не сможет. Я об этом позаботился.

Джин уточнять не стала. Просто смотрела на вдруг ставшего вежливым и обходительным приятеля влюбленными глазами. Юный же Люк Скайуокер оказался гораздо любознательней и желал знать подробности.

— Я же параноик. Нет, того, что меня однажды из собственного тела турнут, причем, не на священном Коррибане, а на собственной боевой станции, даже я не опасался. Но от попыток подчинения сознания извне оберегался. Поэтому на всех помещениях, где я нахожусь, стоит ментальная защита. Войти или выйти из них я могу, только внятно подумав ключевую мысль.

— Ух, кажется, Кун об ограниченности свободы передвижения только что догадался, — опасливо втянул голову в плечи Люк.

Да, станцию в Силе тряхануло изрядно. Это даже Палпатин в нынешнем ментально-увечном состоянии почувствовал.

— Он, вообще, чего хочет? Прибрал к рукам империю и сидел бы, радовался, — по привычке негодующая по поводу любого действия любого владельца императорского трона Лея.

— Он хочет свою империю. Моя ему без надобности. Бэушной не пользуется.

— Но, для этого?…

— Да, ваше высочество, для этого ему нужно уничтожить имеющийся порядок, погрузить галактику в хаос. Причем, чем глубже будет развал, чем меньше останется от старого мира, тем величественнее, по мнению Экзара Куна, станет ЕГО империя.

— Вы уверенны?

— Девочка моя, я почти двадцать семь секунд жил с ним в одной голове. Деталей не разглядел, но общий ход мыслей с глубоким прискорбием могу констатировать.

— Что он планирует делать конкретно?

Теперь подобрался и Люк. В этом парень, пожалуй, похож на отца. Есть конкретная проблема, и есть конкретные пути ее решения. Значит, прочую метафизику побоку со всей пролетарской решимостью диалектического закона единства и борьбы противоположностей.

— Вырежет половину персонала станции. Из остальных сколотит безвольную, беспрекословно покорную прислугу и пойдет сеять смерть и разрушения везде, без разбора.

— Но это полное безумие! — взорвалась негодованием принцесса.

— Естественно. Чего еще можно ждать, когда в одном очень немолодом и не вполне здоровом теле поселились сразу два ситха. Это память я с собой унес. Темперамент, навыки, фобии и прочие тараканы Дарта Сидиуса на месте остались.

— А Сила? — уточнил очевидное Люк.

— И Сила там осталась, — с искренней печалью вздохнул Палпатин. — Если бы способности владения Силой вместе с матрицей личности легко переносились из тела в тело, разве мы б с твоим отцом радовали галактику столь эксклюзивным видом?

— Извините.

— Да, не стоит.

Все на миг замерли, прислушиваясь к очередному удару волны Силы.

— В туалет приспичило, небось, — злорадненько прокомментировала попытку Куна покинуть тронный зал Джин.

— Пойду-ка, до тронного зала пройдусь. Полагаете, если я буду общаться с его самозваным величеством через дверь — это будет достаточно невежливо, чтоб оно перестало заливать «Шарика» своей Силой, и сконцентрировалось исключительно на мне?

— Как общаться планируете, дружочек?

— На хаттском матерном.

— Разумное решение. Только прошу вас, лорд Вейдер, помните, что это выскочить из-за двери Кун не сможет, а Молния Силы оттуда очень даже вылетит.

— Благодарю, повелитель.

Дарт Вейдер заторопился прочь.

Хан Соло вальяжно закинул ноги на пульт и заложил руки за голову. В такой позе ему всегда мечталось особенно хорошо. Сейчас, например, о том, какие дивиденды принесет ему участие в этой авантюре. Что тут творится: лорд Вейдер решил свалить императора, или флотские затеяли заговор против лорда Вейдера, а может, все вообще совсем наоборот, — какая разница? Лишь бы оказаться на правильной стороне. Но если даже сторона окажется неправильной, в смысле — проигравшей, то он, человек маленький, всегда успеет выскользнуть сквозь пальцы. И даже такой поворот сулит некоторые выгоды. Почему бы не помечтать, например, о том, как после разгрома заговора он спасет и увезет далеко-далеко эту эффектную кралю, что привез сейчас на «Звезду смерти».

Из этих розовых мечтаний его вывел условный стук в днище «Сокола». Быстро они чего-то. Хан только мотнул головой Чуи, открывай, мол. Но стоило вуки выполнить распоряжение, как капитана «Сокола» из кресла словно ветром сдуло. Еще бы, не каждый день к вам на борт ужас всея галактики через грузовой люк лезет.

Очень хотелось вытянуться по стойке смирно. Но Хан счел это перебором и ограничился вежливым «Здрасте». На которое, впрочем, не ответили, сразу потребовав связь с флагманом.

Перед рассевшимся в Хановом кресле лордом появился адмирал Пиетт. Соло тихо затаился за спиной у ситха. Того, что выгнать его не выгонят, пилот понимал. Выгонять с корабля некуда. Но вот помешать порядочному контрабандисту честно подслушивать — могли. Причем кардинально: чем-нибудь тяжелым по голове.

Блаженная улыбка на лице адмирала заставила лорда Вейдера усмехнуться в ответ. Хорошо, что под маской. Пиетту совсем необязательно знать о том, что лорду приятно понимать то, насколько его появлению рады. Поэтому начать главком предпочел сходу о деле без лирических отступлений и приветствий.

— Доложите обстановку, адмирал.

— Да, милорд! — осознавший, что перед ним не глюк, а непосредственный начальник Пиетт заулыбался еще глупее и шире.

Впрочем, в руки он себя взял быстро. Приводить в рабочее состояние посредством удушающего захвата малой степени интенсивности не пришлось.

— Связи с боевым планетоидом нет. Флот приведен в состояние повышенной боевой готовности. Район закрыт для любых полетов. Осуществляется патрулирование. Информация о происшествии до гражданских администраций сектора и столицы не доведена.

— Решение одобряю. Полагаю, у вас масса вопросов. Задавайте.

Оба не спешили. Ибо понимали, то, о чем пойдет сейчас речь, слишком скользко и двусмысленно. Вейдер внимательно следил за реакцией собеседника. И тот не подвел:

— Что с императором?

— На него совершено покушение, но он уцелел.

— Покушение? Значит ли это, что станция захвачена врагом?

— В значительной части. Дух древнего джедая, покровительствовавший мятежникам на Явине, сумел проникнуть на борт «Шарика». Возможно у него есть сообщники. Он сумел нейтрализовать большинство членов экипажа, подавив их волю. Даже его величеству, принявшему на себя основной удар, пришлось отступить в другое тело.

Взгляд адмирала скользнул по скотчу на нагрудной панели лорда. Но это так — заметки на полях. Тревожило его другое.

— Значит ли это, что в случае получения двух взаимоисключающих приказов — от вас и его величества, приоритет следует отдать вашим распоряжениям?

— Эк завернул-то… Вы случайно в дипломатический корпус переводиться не надумали? И мысленно благодарить меня за то, что формально ответственностью за организацию государственного переворота с вами не делюсь, не стоит. Просто потому что это неправда. Да, если существо с привычной внешностью Палпатина попробует вами командовать, с чистым сердцем посылайте гада на все буквы хаттского алфавита. Незабудку от дерьма отличить нетрудно. Как и признать своего императора в обновленном облике. Его величество Шива Палпатина трудно не узнать или с кем-то спутать.

— Да здравствует император!

— И да свершится воля его. Теперь к вашим конкретным действиям. Флоту в целом быть готовым к отражению атаки, хотя она и маловероятна, «Шарик» — слишком серьезный противник, чтобы пренебрегать малейшей опасностью. Но основная задача — подготовка к быстрой эвакуации персонала станции. А для защиты от джедайских провокаций срочно организуйте посыльных к гранд-адмиралу Трауну. Необходимо доставить сюда как можно больше исаламири. Вон, и господин Соло кстати зашевелился: и сгоняет быстро, и грязюка с вонью на борту ящерицам должны понравиться.

Последнее замечание обидело не только владельца «Тысячелетнего сокола», но и адмирала, чьи люди приложили немалые усилия ради наведения на борту этого корыта порядка приемлемого уровня.

Впрочем, лорду на это было наплевать. Отдав еще несколько мелких распоряжений, он вернулся на станцию. Получивший координаты базы этого самого Трауна Хан тоже горевал недолго. Возможность доказать всем этим лордам-адмиралам, что он не лыком шит и способен за считанные часы сгонять через полгалактики подогревала его честолюбие куда больше.

Адмирал Пиетт тяжело опустился в кресло. Говорить категорически не хотелось. Уж больно опасным мог выйти этот разговор. Но надо. Двусмысленность положения гораздо опаснее. Первому высказываться, впрочем, не пришлось. Первым не выдержал адмирал одного из приданных им на усиление секторальных флотов.

— Господин адмирал, довожу до вашего сведения, что в связи с окончанием нашей миссии по защите «Звезды смерти» от атак мятежников, вверенные мне корабли возвращаются в места постоянной дислокации. Честь имею.

Его превосходительство предпочел устраниться от участия в драке за власть? Тоже решение. Его не будет среди победителей, но он не окажется и среди проигравших. Гранд-адмиралом ему уже не стать, вне зависимости от того, кто одержит верх. Но и казнь по обвинению в измене не грозит. Пиетт даже слегка позавидовал человеку, у которого был выбор.

Впрочем, выбор есть всегда, но ровно до того момента, пока ты его не сделал. Адмирал Пиетт сделал свой выбор уже давно, когда связал все свои карьерные устремления с главкомом. Он — человек Дарта Вейдера. Значит, прав милорд или нет, их жизненные пути неразделимы. Осталось только убедить себя в том, что отсутствие выбора сильно упрощает выбор.

— Я так понимаю, у нас сейчас два императора… — первым начал обсуждение скользкой темы полковник Юларен.

— «Эскадра смерти» останется верной его величеству и главкому. Иное — измена, — расставил точки над i Пиетт.

— Предлагаете формулу: «кого поддержал лорд Вейдер — тот и император»? Разумно, в принципе, — кивнул ему контрразведчик.

— Нам, вроде, принять одну из сторон и не предлагали… — попытался успокоить прежде всего самого себя капитан Нида.

— Это «вроде», а вернее — пока. Не обольщайтесь.

Обсуждение сложившегося положения вяло тянулось еще довольно долго, но безрезультатно. Потом само собой заглохло. Люди отправились заниматься делом: если кораблям флота придется принимать более чем миллионный экипаж «Звезды», это требует подготовки.

Решение же о выборе императора большинством голосов не принимается. Тут даже приказ командующего эскадрой — не абсолют. Каждый будет принимать решение сам. Эти решения могут оказаться разными. Адмиралу к этому надо быть просто готовым. Тот же Нида, к слову. Не факт, что простил милорду днями пережитый ужас.

Командир «Опустошителя» словно почувствовал сомнения своего адмирала. Задержался у выхода, когда зал совещаний уже опустел.

— Полагаю, что Дарт Вейдер за флот, кому хочешь, глотку порвет. В том числе и императору. Нет, я не о выгоде. Хотя, к чему лукавить, быть любимой игрушкой правителя галактики — не только ответственно, но и перспективно. Я о том, что ориентироваться на выбор милорда разумно. Да и если рассудить здраво, из двух императоров больше походить на привычный образ должен именно самозванец. Так что удара в спину не ждите.

— От вас, что ли? — зло усмехнулся Пиетт. — Не забывайтесь, капитан. Этот корабль все еще в гораздо большей степени мой, чем ваш. Склонить экипаж пойти против главкома у вас шансов нет.

— Знаю, — ничуть не смутился Нида. — Не стану и пытаться. Но не потому, что нет шансов, а потому что нет смысла. А что до личных обид, вот на кого бы я с удовольствием поглядел через прорезь прицела, так на господина Оззеля. Вам же я, пожалуй, даже завидую. Такая личная преданность сродни целостности и убежденности.

Это он так нахамить пытался? Ладно, с кем в офицерском клубе пивка попить у Пиетта и без Ниды найдется. А работать вместе взаимная неприязнь не помешает.

— За откровенность спасибо, капитан, — все же счел нужным бросить в спину выходящему адмирал.

— Не за что. Одно дело делаем: я служу империи, вы — Вейдеру, который по сути и есть империя. Беда будет, если у милорда вдруг возникнут интересы помимо государственных. Тогда, всем хана.

— Господину философу первого ранга на мостик не пора? — решил свернуть вдруг снова начавший скатываться в опасную плоскость разговор Пиетт.

— Честь имею.

Капитан Нида наконец вышел.

Вернувшийся с «Сокола» Вейдер торопливо шагал по пустому коридору в сторону тронного зала. Хотя, уже и не такому и пустому: пока не по уставу караульной службы слишком редко, но то там, то тут попадались патрули. То парни из Алой гвардии, то из Инквизитория, а вон даже штурмовики из тех, кто индивидуально более устойчив к внушению через Силу, очухались настолько, что способны службу нести. Значит, давление волн Силы Сидиуса вне тронного зала ослабло. Совсем не исчезло. Большинству людей и остаточного воздействия для потери трудоспособности до уровня полной невменяемости надолго хватит. Но ослабло. Значит, принцесса Лея, которой лорд сдал пост у зала, справляется.

О засевшем в зале монстре Дарт Вейдер почему-то думал именно как о Сидиусе — не Куне. Своим повелителем считал другого, но Дартом Сидиусом именно этого. Как оно сочетается с линейной логикой, ситх не задумывался. Прежде всего потому, что беспокоился за оставленную в непосредственной близости от монстра девушку.

Лея Органа оказалась необыкновенно ценным соратником. Работать с ней на удивление легко. Через несколько часов, в течение которых затаившийся за бронированной створкой двери Дарт Вейдер материл старого ситха, на чем свет стоит, в укрытие лорда пробралась принцесса.

— Ни что так не объединяет людей, как наличие общего врага, — прокомментировала свое появление дочь. — Короче, ваше присутствие, милорд, сейчас нужно во многих других местах. А самозабвенно ругаться я могу, умею, практикую.

Ее деловой тон заставил Вейдера просто кивнуть в ответ и, дав несколько практических советов, уйти. Потом контролировал ситуацию из центрального пункта управления, но особой нужды в этом не имелось.

Сейчас на «рубеже обороны» обнаружились оба отпрыска лорда Вейдера.

— Рядовой Скайуокер, почему вы не на командном пункте? Кто будет прикрывать контролирующих станцию людей от враждебной Силы?

— Вообще-то я уже в курсе, что ты — мой отец, — сердито и невпопад сообщил Люк.

— И что с того? — невозмутимо осведомился ситх. — Разве от этого я перестаю быть твоим командиром?

— Никак нет, милорд. Прибыл по распоряжению его величества Палпатина, чтобы сменить принцессу.

Сама принцесса в этот разговор не вмешивалась, ибо была занята общением с господином двойным ситхом. Собственно, словами общалась только она — и слова-то были сплошь приличные, мало того, преимущественно в рифму. Проще говоря, Лея читала самозваному императору стихи.

Ответной поэзии не звучало. Изрядно растрепанный гражданин в императорской мантии, брызгая слюной, пытался достать чтеца-декламатора молнией Силы. Молнии были, прямо скажем, так себе. Чувствовалось, что в новом теле ситх в квадрате пока еще не вполне освоился. Поток бессвязной, но экспрессивной брани оказался куда мощнее. И попытки кидаться на невидимую, но не выпускающую его из зала стену — интенсивнее.

— Укурок? — с сомнением в голосе пригляделся к противнику парень. — Блин, у нас в Анкорхеде когда алкаши в кабаке до «белки» упьются, такое же вытворяют.

— Нет, это не белочка пришла, это она уходить не хочет. Потому что выхода нет, — самодовольно ответила Лея.

— Это не белка — это шиза. Два в одном. В смысле — в одной голове. Они по одиночке-то знатными психами были. А уж как встретились… Классика психиатрии, — прокомментировал лорд.

— Намекаете на невменяемость вашего императора? — ехидно уточнила Лея.

— Нет. МОЙ император — не сумасшедший. Он — человек преклонного возраста с неуравновешенной психикой. Экзар Кун, наверное, был таким же. Склонность к неврастении, вообще, штука для ситхов весьма характерная. Но встреча Куна и Сидиуса в одной голове усугубила ситуацию просто катастрофически.

— Что дальше?

— Продолжать в том же духе. Кардинально это ситуацию не разрешит. Сумасшедший он или нет, а чтобы идти с ним драться надо быть точно на всю голову больным. Пока просто замораживаем ситуацию.

— А если по нем из крупнокалиберного плазмомета жахнуть? — кровожадно предложил Люк.

— Рискованно. Вон, то ограждение в зале видишь? Я не знаю, о чем думали проектировщики, но там шахта к реактору.

— Может, как раз о предотвращении покушений и думали: любой серьезный взрыв чреват взрывом всей станции.

— Хатт его знает. Короче, теперь твоя очередь развлекать дорогого гостя.

Лорд Вейдер и Лея направились прочь. Вслед им неслось:

— Братец, не будь ханжой — переходи на хаттский! — крикнула принцесса. — особенно ему запало в душу про то, как «ситхи в озере купались, ситхи жопами толкались»!

— «А ситхеныш-водолаз пернул раз и вышел газ!» — подхватил хулиганский стишок Скайуокер-младший.

— Это сбрендившее чудовище ужасно. Но неужели он настолько опасен, или Палпатину просто жаль уничтожить старое тело?

— Полагаю, его величество сейчас больше заботит то, как предстать перед народами галактики в теле новом. А это чудовище даже в полностью безумном состоянии все еще контролирует волю значительной части людей на станции. Кроме того, сдается мне, через несколько часов он научится контролировать себя. Совсем вменяемым не станет, но реализовывать свое безумие начнет куда осознанней и целенаправленней. Мы просто чуть задерживаем этот процесс.

— Тогда действительно надо уничтожать его сейчас!

— С высокой долей вероятности вместе со станцией стоимостью в триллион, на которой сейчас полтора миллиона душ?

Лея не ответила, а лорд великодушно сменил тему.

— Откуда у альдераанской принцессы столь глубокие познания в области не вполне цензурного подросткового фольклора?

— Очень хотелось бы соврать про то, как ребенком бегала через дырку в заборе общаться с мальчишками из рабочих кварталов. Но, нет. Чего не было — того не было. Все из галанета черпала. Имелось лет в тринадцать такое нездоровое увлечение.

— Сенатор Органа фильтр ставить не пробовал?

— Не помогало.

— И то верно, свобода самовыражения, то-се…

— Осуждаете? — несколько смутилась той легкости, с которой смогла разговаривать с ненавистным киборгом на почти отвлеченные темы, и попыталась вернуться к привычной конфронтации Лея.

— Нет, пожалуй, — не захотел обострять ситх. — То, что девочка из благополучной королевской семьи тянется к запретному — это, наверное, нормально. Не знаю.

— Самому всколыхнуть чопорное придворное болото чем-нибудь острым никогда не хотелось?

— Острым — в смысле, многоэтажной конструкцией из букв хаттского алфавита? Нет, предпочитаю меч. Наверное, потому, что на хаттском матерном свободно разговариваю с пяти лет. Не ругаюсь, именно разговариваю. Нет, это меня не шокирует ни сейчас, ни тогда. Тогда я просто не подозревал, что помимо матерных частушек существует иная поэзия. Теперь речи на совете моффов произношу на литературном общегалактическом, иногда с цитатами из Вергилия. А вот приказы на мостике ведущего бой крейсера отдаю все больше на хаттском непечатном. Короче и доходчивей получается.

Так дошли до центра управления станцией. Здесь уже жизнь текла вполне активно. Светлая сила Люка устойчиво заполнила помещение, позволив людям вахтенной смены прийти в себя. А начальственные окрики перебравшегося сюда Таркина заставили взяться за дело без лишней раскачки.

Ровный гул голосов, перемигивание индикаторов: контроль над основными системами возвращен. Лея молча садится в одно из кресел, несколько картинно закрывает глаза и погружается в медитацию. Теперь приемлемый для обычных людей баланс Силы поддерживать ей.

Палпатин откладывает в сторону датапад с неким текстом и бросает сидящим рядом моффам.

— Ну что ж, друзья мои, полагаю, в таком виде обращение к народам галактики достигнет желаемого эффекта. Как только уважаемый Таркин закончит восстанавливать связь, зачитаете его для населения своих секторов. Я же уединюсь с милордом Вейдером. Идемте, дружочек.

— Не халтурьте, повелитель! — грозно зарычал Дарт Вейдер. — И мне начхать на то, что в крови этого хаттова Анкора сроду мидиков не водилось! Мой император может быть только ситхом. Ладно, на какое-то время я готов признать вас своим учеником. Но это максимум, на что я готов пойти. Без вариантов.

Лорд пихнул сапогом в бок лежащего на татами Палпатина. Тот застонал сквозь зубы, но поднялся. Принял кривоватую позу для медитации.

— Спину прямо держать!

Ученик выпрямился. Несколько минут ничего не происходило. Потом лежащий перед Палпатином пластиковый шарик соизволил-таки оторваться от пола и повисеть в воздухе минуту-другую. Скоро Палпатин устало мотнул головой и поднялся на ноги, чтобы попить водички. Но до кулера не дошел.

— Назад. Я перерыв не объявлял!

Знаменитый вейдеровский захват швырнул уклониста назад на татами.

— Продолжаем.

Палпатин прошипел нечто невнятное, но позу для медитаций вновь принял. Впрочем, уподобляться Дарту Плегасу еще вчера младший ситх не стал и задание подкорректировал.

— Хотите пить — наполните и принесите стакан Силой.

— Фантазер вы, дружочек, — бесцветно обронил император.

— Прекратить разговоры. Или вам напомнить, как именно вы учили меня работать с Силой после Мустафара? Все, кроме молний Силы, вполне могу воспроизвести.

— Мстите?

— Нет, признаю, что тогда вы были правы. Добиться невозможного получится, только ломая себя. И надо быть очень сильным человеком, чтобы суметь это без внешнего принуждения. Во мне такой силы не оказалось.

Опять тишина. Только зашипела вода из открывшегося крана. Поймав подлетевший стакан и напившись, Палпатин поморщился.

— К чему этот балаган, друг мой? Сейчас это была не моя, а ваша Сила. Вы просто перекачали ее мне по каналу «учитель-ученик».

— И, по-моему, неплохо получилось. Своя Сила или донорская, какая разница? Вот еще научитесь присасываться самостоятельно и, желательно, не только ко мне, но и к любому одаренному, оно и с Сидиусом бодаться начинать можно будет. Примитивно, не спорю. Но потом коррибанские призраки — не чета мне умники, о том, как новых мидиков у вас развести, авось, додумаются.

— Спасибо, конечно, дружочек. Но последнее невозможно. Даже если древние ситхи и располагают подобным знанием, то делиться с нами, увы, едва ли поторопятся.

— Значит, будете пожизненно с собой какого-никакого дойного джедая таскать. Делов-то? Только, сдается мне, делиться знаниями древним придется. Зря вы что ли кайбер тоннами в таркиновский «Шарик» вбухивали…

— О чем это вы, лорд Вейдер? — удивление на помолодевшем и еще не до конца своем лице выглядело вполне правдоподобно.

— Да, так, по сути — ни о чем. Попался мне просто как-то ваш вердикт на таркиновский проект. Тот, в котором вы внесли коррективы, повелев делать суперлазер исключительно на кайбере, плюс еще в кучу систем его присобачить. Ни к чему оно мне вроде, так — дебилу на заметку. А сейчас подумалось: даже если Дарт Сидиус вызовет Шторм Силы, он за пределы корпуса станции не выйдет. Внутри все разнесет, а снаружи ни-ни. Вон, ни на кораблях флота, ни даже на борту прилипшего к внешней стороне обшивки грузовичка волн гнева двойного ситха не чувствуют. И наоборот. Ударную волну Силы практически любой мощность извне внутри напичканного кайбером планетоида пережить вполне реально. Вот я и подумал, даже если вначале Кун планировал шантажировать галактику разрушением системы Четырех Дыр, то теперь не удержится и попрет кошмарить Коррибан.

— С безумца станется.

— Вот именно. Никто же не говорит, что это задумывали вы. Мало того, именно вы спасете древнюю святыню от этого кощунства. Не бесплатно. Так что поднимайтесь, продолжаем тренировку.

— Неужели вы полагаете, друг мой, что даже с силовой подпиткой я быстро смогу восстановить все навыки?

— Нам все пока и не надо. Достаточно будет нескольких эффектных приемов, которые заставят всех поверить в то, что, не смотря на кардинальную смену внешности, император Шив Палпатин — именно вы. Те, кто на «Шарике, правду на иррациональном уровне почувствовали. А вот флоту и остальным чиновникам не стоит ощущать себя соучастниками заговора.

— Дурачок… — устало усмехнулся Палпатин. — Разве это с помощью Силы докажешь? Разве что слух породишь, мол, лорд Вейдер нашел дружка-ситха и зачистил для него трон.

— Ничего не знаю, — обиженно запыхтел Вейдер, — но вам разумнее сейчас находиться вне станции. Вообще, как только вернется этот Соло, под прикрытием исаламири начнем эвакуацию отсюда. Но я вас не выпущу, пока ваш уровень владения Силой не обеспечит вашу же безопасность. И попробуйте оспорить мое решение.

Дарт Вейдер активировал учебный меч.

Сегодня стоять под тугими струями контрастного душа особенно приятно. Молодое, в меру накаченное тело реагировало на тонизирующую процедуру так, как он уже и забыл — растекающейся по жилам радостью смытой усталости. Даже почти полное отсутствие связи с Великой и резь в обожженных глазах не могли испортить настроение. Просто смотреть на свое отражение, смахнув влагу с запотевшего зеркала, было приятно.

Палпатин не удержался от соблазна сделать то, чего не позволял себе уже много лет — выйти из освежителя накинув на бедра лишь полотенце. Не только чувствовать, но и видеть, как легко и грациозно без всякой силовой подпитки двигается «этот парень» слишком привлекательно. Он бы и полотенце внутри душевой оставил, да только отпечаток вейдеровского сапога на причинном месте уже слегка поблек, но все еще переливался всеми цветами радуги и глаз вовсе не радовал. Кстати о глазах. Надо зайти в мед центр, ожогом заняться.

Ощущая босыми ногами приятную упругость коврового покрытия, и ловя краем глаза свое отражение в полированных поверхностях, Палпатин неспешно проследовал в гостиную занятых им апартаментов. Мысль о чашечке хорошего чая набуанских сортов, желательно с…

— Ой!..

Неожиданно Палпатина выдернули из приятных мечтаний. В одном из глубоких уютных кресел обнаружилась симпатичная девушка Джин.

— Что ты тут делаешь, дитя мое? — в отличие от покрывшейся пунцовыми пятнами гостьи император остался спокоен и доброжелателен.

— Я? Я… Я увидела, как Вейдер почти волоком тебя сюда тащит, и решила, что ты нуждаешься в помощи…

— Да, пожалуй. Я нуждаюсь в том, кто согласится выпить со мной чашечку чая.

— Ага! — девушка с готовностью вскочила с места. — А пакетики тут где?

— О, нет! Никаких пакетиков! Я угощу тебя напитком из сбора изысканных набуанских трав.

Палпатин поднялся и направился к бару. Слава Силе вторжение произошло в тронном зале, и захватчик не успел похозяйничать в его запасах. А в баре у императора спиртного как обычно было по минимуму. В отличие от коробочек и пакетиков с чаем и травяными сборами.

— Слушай, Кассиан…

— Теперь меня зовут Шив.

— Ладно. Только ты не мог бы одеться. А то мне неудобно…

— Верно, дитя мое. Сейчас мы не на равных, и это неправильно. Поэтому отправляйся в душ, выкинь этот безобразный комбинезон и возвращайся к столу. Я жду тебя.

— Ты… этого хочешь?

— Да.

Прозвучало самонадеянно. После встречи с вейдровским сапогом могло выйти по-всякому. Но хотелось верить, что кипучая энергия молодости возьмёт верх над кинетической энергией сапога.

Выйти из душа обнаженной Джин не решилась. Выкатилась словно медвежонок, завернувшись в три огромных банных полотенца, плюс пушистый халат сверху. Что ж, ему предстоит волнующая игра по извлечению девушки из ее импровизированных одежек.

А пока чай. Палпатин блаженно прикрыл глаза наслаждаясь напитком и только ласково улыбался, наблюдая сквозь опущенные ресницы за тем, как забавно его гостья держит чашку двумя руками и морщит носик от непривычного запаха. Этикетом тут и не пахнет, но в девочке есть природная грация, ее движение естественны и изящны. Над этим алмазом чуточку поработать…

— Иди ко мне?

Девушка с готовностью отставила чашку в сторону и перепрыгнула в кресло к императору.

— Молодым девушкам полагается пить чай с конфетами. Но у меня сейчас нет с собой ничего, достойного тебя. Из сладкого я смею предложить только это…

Губы мужчины коснулись губ девушки.

Через некоторое время Дарт Вейдер заглянул в апартаменты повелителя. С тренировкой он, пожалуй, перестарался немного. Палпатин после нее еле ноги переставлял. Поэтому лорд дал ему время восстановиться. Но дела постепенно возвращаемой под контроль станции требовали незамедлительных решений.

Палпатин обнаружился на диване, накрытым с головой большим махровым халатом. И… он там был не один. Вникнуть в детали Вейдер не успел. Ему в шлем прилетел тяжелый армейский ботинок, размера, который повелителю очевидно мал. А вот скорость и траектория полета обуви говорят о том, что запустили его отнюдь не рукой. Не молния Силы пока, но прогресс налицо.

Да и приказ повелителя в голове прозвучал четко и без помех. Может ведь, когда захочет.

Дарт Вейдер тихо выскользнул прочь. Вернувшись, постарался двигаться совсем бесшумно. Но лежащий со спящей девушкой на груди Палпатин его почувствовал. Голову к вошедшему осторожно повернул, но вслух предпочел не общаться.

«Вот то, о чем вы просили, повелитель».

На кресло ложится маленькое черное платье, а на столик — коробочка с каким-то украшением.

«На императорский подарок не тянет, но и деваха — не принцесса» — чуть извиняющимся тоном прокомментировал свои действия лорд.

«Девочка, конечно, — не девочка. Но, судя по всему, любовью и лаской, да и просто красивым сексом не избалована. И я маленько увлекся и не предохранялся. Если залетит — женюсь» — не впопад отозвался Палпатин.

Судя по мечтательному выражению лица, при таком подходе к делу за залетом дело не станет. Решивший, что эта откровенность была лишней, повелитель вернулся к делу.

«Вы где это добыли, друг мой?»

«Тут у Таркина целая свора любовниц имеется. Их раскулачил, маленько».

«Надеюсь, вы не применяли к бедным дамам силу, лорд?»

«Что вы, повелитель. Как можно? Просто намекнул на то, что от качества их содействия будет зависеть благополучие их патрона».

«Ни дать, ни взять — жены декабристов» — довольно фыркнул Палпатин.

«Кто?»

«Галакрон Дарта Кощеуса на досуге почитайте, дружочек».

До этого уютно лежащая на груди у Палпатина Джин застонала и завозилась во сне.

«Вейдер?!»

«Да я ничего. Посмотрел только маленечко на прежних дружков вашей «принцессы».

«А ну, брысь!»

В Вейдера летит второй ботинок. Опять без помощи рук. Руки крепче обнимают, успокаивают девушку.

«В вас джоулей закачено столько, что на плохонькую молнию вполне могло хватить» — не одобрил полет башмака лорд.

«Чего увидел-то» — предпочел сменить тему император.

«Ни чего особенного. С Анкором этим у девочки дальше поцелуев раньше не заходило. Девушкой она быть перестала в компании двух ребелов Со Герреры. Пьяными были все, так что детали она не помнит. Потом близость с хозяином магазинчика, на краже в котором попалась наша потенциальная императрица. У нее был выбор между вызовом полиции и отработкой «натурой». Потом был некий наймодианец — владелец ночлежки, где она иной раз пересиживала облавы. Вот с этим козлом я бы разобрался…»

Дарт Вейдер осторожно поставил ботинок рядом с прилетевшим первым и направился к выходу.

«Куда? Башмак возьми. Джин нужны туфли соответствующего размера. И о легком завтраке распорядитесь».

Джин проснулась от запаха кафа. Бодрящий аромат раздражал ноздри, теребил и будоражил, заставляя бодро вскочить с места. Но она не торопилась открывать глаза. Надеялась еще на минуточку сохранить чудесный сон-сказку, отголоском которого и был этот запах кафа. Вот поддашься этому соблазну, откроешь глаза, а вокруг привычная серость и грязь…

Но глаза пришлось открывать. Но тут же вновь зажмуривать. Целоваться зажмурившись ей нравилось больше.

— А теперь, моя королева, одевайтесь, и прошу к столу!

Кас… то есть Шив разорвал поцелуй и весело засмеялся. Поняв, что он не растворится вместе со сном, Джин засмеялась в ответ. Она потянулась к этому парню просто потому, что в закрутившемся на Джеде вихре событий ей нужна хоть какая-то опора. Хотя, наверное, было и что-то еще. Выбрала же она именно его из множества людей вокруг. Он ответил ей взаимностью. Но вначале эти отношения не казались чем-то особенном. А потом и вовсе Кассиан сгинул в имповской тюрьме. И вдруг такое.

От кутерьмы бестолковых мыслей в голове пришлось отвлечься, когда Джин поняла, что не помнит, где оставила свои вещи. В освежителе, наверное. Девушка легко спрыгнула с дивана и направилась на поиски. Но в ванной комнате ее одежды не оказалось. Несколько обескураженная Джин не смогла отказать себе в удовольствии вновь постоять под струями душа. Блажь? Но, говорят, некоторые небездомные граждане империи по два раза на дню моются.

Вернувшись в комнату, она убедилась, что чуда не произошло, и вещички не появились. Неудобно, но пришлось спрашивать.

— Слышь, Кас, ты мои шмотки не видел. Блин, и не пили, вроде, а не хрена не помню, где бросила…

— Как ты меня назвала, Кас? Интересное имя. На моей родине есть имя Кос. Кос Палпатин. Ни нашим, ни вашим. Занятная мысль.

— Ты не ответил.

— Про твою одежду? А что о ней говорить. Тут лорд Вейдер заходил, ветошь для полировки своего истребителя искал. Я ему отдал.

Лорд Вейдер? Заглядывал?! Сюда?!! Видел ее… то есть их?!!! Ой, мамочки, караул! Взвизгнула она весьма громко. Сама от себя не ожидала.

— Ну-ну, дитя мое, надеюсь, вот эта безделица утешит тебя.

На висящее на спинке стула платье она внимание не обратила. Сперва испугалась: платьев она никогда не носила. Но это показалась совсем простым: без всяких рюшек-финтифлюшек. Почти как длинный свитер. Не страшно. И каблук у туфель-лодочек совсем невысокий.

Просто-то оно просто, но эффект превзошел все ожидания. Джин уже довольно долго крутилась перед зеркалом, рассматривая себя. Кос сперва улыбался из кресла, потом поднялся и подошел сзади. Ей сначала показалось, он хочет ее приобнять. Но сильные руки всего лишь скользнули по ее шее, застегивая цепочку. Оставалось только ахнуть при виде голубого камушка-капельки в изящной розетка-бутоне.

— Это мне, да? Настоящее куатское стекло?

— Это дарнорский цветной бриллиант. Довольно редкий оттенок.

— Ты еще скажи, что цепочка золотая.

— Вне всякого сомнения.

Девушка замерла, глядя на него испуганно распахнутыми глазами. Нет, про то, что случилось с ее парнем, она в курсе. Только до конца поняла смысл случившегося только что. Поняла и испугалась.

— Что теперь будет?

— Что-то да будет. Не хочу ничего обещать. В своей прежней жизни больше полувека я был закоренелым холостяком. А теперь мне хочется совсем иного. В любом случае, без помощи я тебя не оставлю. Теперь же, моя девочка, за стол.

Недоработку с отсутствием сладкого к чаю Кос устранил с запасом. На чайном столике красуется целая батарея вазочек с шоколадными муссами и взбитыми сливками, соков и фруктовых йогуртов.

— Ух ты!

Захотелось всего и сразу. Но выглядеть невоспитанной обжорой совсем не хотелось. Пришлось выжидать, пока Кос начнет есть первым, чтобы скопировать его манеры. Но тот как назло ограничился кафом с гренками. Но о причине ее затруднений он догадался и просто объяснил, что, как и с чем принято есть в приличном доме.

— Ты не любишь сладкое? Тогда откуда все это?

— Не то, чтоб не люблю. Скорее равнодушен. Сладкоежка у нас лорд Вейдер. И лентяй к тому же: вместо того, чтоб найти запасы деликатесов гранд-моффа Таркина, вытряс собственный холодильник. Почему я так решил? Все десерты достаточно жидкие для «кормушки» милорда.

«Некогда мне было всяких омаров-кальмаров вам искать!» — раздался в голове бас Вейдера.

«Подслушиваете, ученик?» — огрызнулся от неожиданности Палпатин.

«Исключительно ради вашей безопасности, повелитель. По вашему совету полистал Дарта Кощеуса. Остановился на истории госпожи Засулич».

«Похвальная любознательность, друг мой. А еще вы приятно удивили меня наличием у вас вкуса. Выбор платья и кулона вне всяких похвал. Благодарю».

«Вкус есть у Леи Органы. Выбирала вещи из кучи предложенного она».

«Ах, как славно, что вы нашли с девочкой пусть маленькое, но общее дело. Теперь же доложите обстановку, лорд Вейдер».

«Да, ваше величество. Транспорт с исаламири уже на подходе. Через несколько часов можно начинать эвакуацию. Таркин восстановил контроль над посадочными палубами. Проблем возникнуть не должно».

«Сидиус?»

«Со вспышкой буйного безумия он справился. Сейчас взламывает вашу защиту. За несколько часов должен управиться».

«Начинаем наперегонки?»

«Не думаю. В своем нынешнем состоянии шторм Силы Сидиус не выдаст — при настоящем уровне самоконтроля сам сгорит. Так что ситуация патовая, мы не можем серьезно достать его, а он нас».

«С вашей оценкой ситуации, друг мой, я согласен. Действуем по плану».

«Да, сир, только я настаиваю на постоянном присутствии рядом с вами одаренного».

«Так разве же я возражаю? Но мое место сейчас на эскадре, а ваше — здесь».

«Рядом с вами встанет Люк Скайуокер».

«Хм… Вы из меня часом джедая сделать не задумали?»

«Если я люблю сало с хреном, это вовсе не значит, что однажды утром я проснусь зеленым хряком. Да и не джедай мальчишка. Другой он. Отдает Силу направо и налево и от этого только сильней становится».

Ведя этот разговор, Палпатин не забывал улыбаться девушке и шутить. Но она что-то почувствовала.

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Да, если, конечно, тебя не затруднят обязанности моего секретаря.

— Я справлюсь?

— Пока не попробуешь — не узнаешь.

Сотни исаламири разбежались по станции, гася непереносимое большинством людей поле Темной Силы вокруг. Но очнуться спокойно экипажу не суждено. Объяснять кому бы то ни было, что здесь происходит, гранд-мофф Таркин склонен не был. Отчего врубил сигнал боевой тревоги, стоило Вейдеру оценить состояние Великой, как удовлетворительное.

Тысячи толком не очнувшихся еще людей на автопилоте, и потому четко и организованно покидали станцию.

На VIP-палубе (на «Звезде Смерти», в отличие от ИЗР-ов, имеется и такая) все спокойно и несуетно. Возле императорского шатла всего пятеро, не считая провожающего их Таркина. Двое парней из Алой гвардии уже заняли места пилотов. Адъютант и секретарь императора — Люк Скайуокер и Джин Эрсо соответственно, наплевав на этикет, влезли в салон, дабы шеф мог с глазу на глаз поговорить с гранд-моффом.

— Сами с отлетом не затягивайте, друг мой. Вы мне нужны. В отличие от вашей героической смерти, которая вообще никому не нужна.

— Да, сир. Просто командир корабля покидает его последним.

— Фу, зачем так трагически-пафосно? Ни чего страшного с вашей «Звездой» не сделается. Вейдер же остается на борту.

— Это-то и пугает.

Таркин как раз прислушался к грохоту где-то уровнем ниже. Сообразивший, что люди несанкционированно очнулись и покидают ловушку, Дарт Сидиус активировал кучу боевых дроидов. Пришлось выделить штурмовиков, чтоб прикрывали отход людей. С наиболее мощными боевыми системами разбирается лорд.

— Капитан Рохес докладывает, на «Опустошителе» все готово к вашей встрече, сир, — высунулся из кабины пилот.

— Что ж, в путь! Не задерживайтесь здесь слишком долго, Таркин. Я жду вас на крейсере.

Гранд-мофф коротко поклонился. Демонстрировать императору чуточку собственного достоинства и даже упрямства рискованно, но стоит того. Нет, прямого неподчинения или закулисных игр Палпатин не потерпит. А вот умение отстоять свое мнение перед лицом всесильного императора повелитель ценит. Обычно, в таких случаях после вспышки показного гнева следовала неслабая милость. И Таркин надеялся, после внезапного апгрейда Палпатина эта черта не исчезла. Значит, показав приверженность старинным правилам чести, можно и прочь собираться. Желательно попасть на «Опустошитель» следом за его величеством. То, что пока очень многие будут чесать в затылках, соображая, настоящий это Палпатин или не совсем, он — гранд-мофф Уилхафф Таркин станет одним из тех, кто безоговорочно принял сторону повелителя, должно «выстрелить». Во всяком случае, он очень на это надеется.

Что ж, на вейдеровском флагмане его встретили с настороженным почтением. Император Палпатин неторопливо шел вдоль шеренги штурмовиков, жиденько разбавленной алыми гвардейцами. А вот из старших офицеров встречал его только командир крейсера. Типа, господа адмиралы с моффами сильно заняты организацией отпора злокозненному и коварному врагу. Правильно, в принципе. Хотя, и обидно. И то, что их император выше этой мелочной обиды, подданным следует показать.

— Ситуация настолько тяжелая? — уточнил Палпатин у капитана.

— В целом ситуация под контролем, сир.

— Значит, мои адмиралы просто хотят показать, что о деле думают больше, чем о возможности предстать перед императором? В столь трудный час это весьма похвально. Только… Разве в ситуации, когда флот в любой момент может быть атакован захватившим боевой планетоид взбесившимся джедаем, командир флагмана на капитанском мостике не важнее кучи адмиралов на совещании?

Дожидаться, пока побледневший капитан сообразит, что ответить, Палпатин не собирался и продолжил.

— Ну-ну, капитан Нида, я не вмешиваюсь в текущие решения штаба флота. Просто давайте не будем затягивать с церемониями, — сменил он гнев на милость.

А вот сборище в конференц-зале больше походило на аудиенцию, чем на совещание. Уж больно разномастная публика собралась. С учетом эвакуированных со «Звезды смерти» чиновников — нормально. Только не надо потом рассказывать, что в таком составе боевую операцию планировали.

— Добрый день, друзья мои.

Палпатин уверенно направился к месту во главе стола. Его свита замерла за спиной. При этом внимание присутствующих несколько рассеялось. Во всяком случае, на молодого Скайуокера на месте, которое без малого два десятка лет занимал исключительно Дарт Вейдер, смотрели с интересом, не меньшим, чем на новообретенного императора.

Торчи за спиной Палпатина всем привычный персонаж, признать нового императора собравшимся было бы куда легче. Собственно, тогда и сомнений особых не возникло бы. Осадок в глубине души остался, но не более.

— Состояние эвакуированных со «Звезды смерти» наглядно показывает, что величайшее творение имперской технической мысли попало в чужие руки. В руки врага. Которого следует знать в лицо, не так ли, друзья мои?

Ему не возражали. То, что на станции пара ситхов не просто напали на старого императора, а в ходе этой разборки серьезно пострадали очень многие, понятно. Причем пострадавшие так толком ничего и не поняли. Те, кто помельче вообще в полном неведении, люди со статусом, типа Таркина или Зинджа факты тоже особо не излагают. Скорее — позицию: старый император превратился в чудовище. Судя по разбитым лицам гранд-моффа и многих других, что-то в этих словах есть. Но главное, даже не в том, что пока непонятно, кто берет верх. Для начала просто разобраться бы в чем суть конфликта. Потому как, если бы просто двое трон не поделили, то зачем практически новую боевую станцию ломать?

Нет все это Палпатин в мыслях собравшихся не читал. Зачем, если все и так на рожах написано? Император чуть заметно кивнул своему адъютанту. Эх, с Вейдером бы они без лишних жестов друг друга поняли. Без ученика за спиной было неуютно. Но и Скайуокер-младший его с лету понял и принялся наполнять помещение своей светлой силищей. В результате собравшиеся через несколько минут несколько расслабятся и начнут воспринимать мир вокруг вообще и слова императора в частности куда позитивнее. В историю о «переселении душ» едва ли сразу поверят, но Палпатин на это и не рассчитывал.

— Таким образом, друзья мои, перед всеми встает проблема: кого считать своим императором — обладателя тела Шива Палпатина или носителя его личности. Для того, чтобы присутствующие могли убедиться в том, что личность та, готов ответить на любые вопросы.

Просьба директора Айсарда продемонстрировать знание кодов доступа к файлам высшего уровня секретности была домашней заготовкой. Но должное впечатление произвела. Палпатин уверенно вбил необходимые пароли и на большом экране перед ним открылся «личный кабинет» его величества.

Следующим без всякого предварительного сговора вылез губернатор Гордианского предела, который нижайше просил предать гласности детали строительства межзвездной трассы РО-12/0. Выходит, людей всерьез приперло, коли его превосходительство готов публично озвучить то, как он сам в ногах у императора валялся, умоляя дать еще один шанс завершить строительство за свои (в смысле — ранее уворованные) деньги и кратчайшие сроки. Тогда Палпатин, вдоволь покуражившись над бедолагой, решил этот самый шанс все же дать. И не пожалел. Урок пошел губернатору впрок, и вот когда вдруг пригодилось.

Еще вопросов не последовало, и тогда уже сам Палпатин напомнил некоторым из собравшихся отдельные детали их прошлого, про которые они едва ли много распространялись.

Но слишком усердствовать с этим не стал. Кивнул своим спутникам.

— Джин, деточка, связь со «Звездой смерти», пожалуйста. А то, что это все я, да я. Только, Люк, дружочек, поставьте щит, а то мало ли.

Девушка быстро забегала пальцами по настройкам пульта связи, набирая какой-то особенно мудреный код. Парень сделал несколько шагов в сторону так, чтобы оказаться между собравшимися и возникающим изображением.

А перед собравшимися появился темный зал, в котором поначалу вообще было трудно что-то разобрать. Потом зрители сообразили, что это не стандартный узел связи активировался, а картинка с одной из камер видеонаблюдения перехвачена. Ракурс странный: довольно высоко, на краю какого-то карниза по которому то и дело шмыгали… нет, не крысы — ящерицы какие-то.

Но главными там были не они. (Хотя, решившие так зрители глубоко ошибались: присутствие в зале десятка исаламири практически полностью блокировало возможности использовать Силу присутствующими там ситхами). Впрочем, эпичности действа это не мешало.

Первым зритель заметил Дарта Вейдера. Лорд обнаружился сидящим на массивной, но не горящей люстре.

— Что он там делает? — тихо зашипел Зиндж.

— Сидит, никого не трогает, возможно, даже примусы починяет.

Палпатин изящно продемонстрировал глубокие познания шедевров галактической литературы, лишний раз намекнув интеллектуальной части собравшихся на то, что уровень эрудиции императора явно не соответствует уровню образования Кассиана Андора. Понявшие шутку хихикнули. Но от основного действа не отвлекались. И были правы.

Ибо под люстрой имелся второй персонаж. Всклокоченный старик в императорской мантии со светящимися желтым пламенем глазами. Хотя его величество без капюшона мало кто видел, но сходство с императором очевидно. Тем страшнее видеть сейчас безумный взгляд и едва ли ни пену на губах столь знакомого лица. Занят же разумный, похожий на действующего императора тем, что мечет в Дарта Вейдера всем, что под руку попадется. С учетом скромных старческих возможностей этой самой руки, все больше промахивается, ибо лорд на люстре не просто сидит, но еще и раскачивается.

Нет, первоначальное предположение о том, что они получают картинку с камеры видеонаблюдения, оказался не вполне верным. Канал был двусторонним. Обращение Палпатина лорд услышал.

— Вейдер, дружочек, что вы там делаете? Слазьте немедленно! Это же черный мустафарский хрусталь, ручная работа!

— Да, учитель. Только если этот старый шаак в сторону не отойдет, я его придавлю. А не придавлю — так потом пришибу. Потому как он сам нарывается.

— Будьте сдержаннее, лорд Вейдер. И проявите терпимость.

— Повелитель, он меня достал! Он без мата вообще разговаривать не умеет!

Старый ситх тут же разразился нецензурной тирадой, словно специально подтверждая слова ситха молодого.

— Это ужасно. Но проявите снисходительность, друг мой. Не я ли учил вас уважать старого и не обижать слабого?

— Когда это? — озадаченно уточнил Вейдер, которому по поводу наставлений учителя о старых и малых, ничего, кроме погрома в Храме джедаев не вспоминалось.

Слава Силе, озвучивать свое недоумение простодушный ученик не стал. Не успел, просто. Палпатин заговорил раньше.

— Лорд Вейдер! Я приказываю вам не причинять сколько-нибудь серьезного ущерба этому существу, ибо это и мое тело. И оно дорого мне как память. Такова моя воля!

— Да свершится воля императора.

Дарт Вейдер спрыгнул с люстры и тут же активировал меч. Соперник уже поджидал его со своим (вернее — вейдоровским) оружием. Первые несколько минут бой шел на равных. Но в сервомоторах протезов молочная кислота не образуется в принципе, а возраст тела от вселения в него новой души не уменьшился. Дарта Сидиуса одышка доконала.

Только публично признавать свое поражение ни один ситх не будет. Вейдер это по себе знал. Поэтому за миг до того, как его скрученный приступом удушливого кашля противник свалился с ног, вновь отступил на заранее оборудованные позиции — люстру, то есть.

— Приветствую вас, владыка тьмы Дарт Сидиус. Или имя Экзар Кун вам привычнее? — решил вступить в публичный разговор почти с самим собой Палпатин.

— Без разницы, бейнитово отродье! Мне нет дела до тех слов, которые вылетают из твоего поганого рта, ренегат! Я величайший и могущественнейший ситх этого мира. Измельчал народишко! Такое и разрушать противно. Но тем грандиознее станет МОЙ НОВЫЙ ТЕМНЫЙ МИР!

— Следует ли вас понимать так, что императорский трон вовсе не интересует владыку Тьмы?

— Трон? Этот что ли? — брезгливо поморщился Сидиус, оборачиваясь к возвышению за своей спиной.

Наверное, он хотел и еще что-то сказать, но разразился очередной нецензурной сентенцией. Не в адрес абсолютистского режима Палпатина, просто в кучу ящерициного дерьма наступил в темноте.

— А что, света нет? — с предельно искренним простодушием уточнил у пострадавшего владыки Тьмы Палпатин.

Новая волна брани вперемешку со все еще душащим Сидиуса кашлем.

— Хм, всегда полагал, что охраннику склада лампочек самому светиться необязательно. Соответственно, и адепт Темной стороны Силы не нанимался в темноте сидеть. Вейдер, дружочек, найдите же выключатель.

— Да, мой император.

Лорд ситхов спрыгнул на пол и пошел вдоль стены искать необходимое.

— Справа за ширмой! — не выдержал уже успевший добраться до «Опустошителя» и присоединиться к собравшимся Таркин.

— Спасибо, друг мой, — поблагодарил гранд-моффа император, когда свет зажегся. И уже Дарту Сидиусу. — А вы, уважаемый, зря так легкомысленно относитесь к моей астме. Не можете прочистить альвеолы Силой, в правом рукаве мантии баллончик с аэрозолем спрятан. Нет, в левом световой меч был, лекарства — в правом.

Советом Дарт Сидиус воспользовался, но вместо благодарности пробурчал нечто невнятное. Наверное, на каком-нибудь сакральном языке ситхов. Только Палпатин его и понял.

— Нет, присказка «не понос — так золотуха» не про меня. И простатитом не хвораю. А вот геморрой имеется. Куда деваться: старость — не радость. Вот доживете до моих лет… Впрочем, вы пошли другим путем, но с тем же результатом. И на Вейдера вы зря так алчно коситесь: у него легких вообще практически нет. Зато толком неустроенные по жизни дети имеются. А это я вам скажу, тот еще геморрой. Впрочем, мы отвлеклись. Могу ли я узнать о ваших планах?

— Я — величайший ситх вселенной!

— Но владыка Вейдер с этим, кажется, не согласен?

— Жулик ваш Вейдер! Это слыханное ли дело: Силу блокировать?

— Обман и предательство — путь ситха, — не захотел разделять всплеск возмущения Сидиуса Палпатин.

— Только этот моральный урод хранит верность невесть кому! — обиженно прорычал древний ситх.

— Моему императору, — уточнил ситх младший, — а за урода ответишь.

— Подождите, дружочек, — жестом остановил попытку ученика активировать меч император. Теперь уже никто не сомневался в том, что император.

Общение же с чудой-юдой в императорском обличье продолжалось.

— Каким же образом вы собираетесь ставить на место зарвавшегося соперника и оповещать галактику о вашем статусе ее хозяина?

— Духи Священного Коррибана станут мне опорой!

— Мертвые примутся хозяйничать в мире живых. Вдохновляющая перспектива. Но… вольному — воля. Флаг вам в руки, друг мой, барабан на шею. Конец связи.

Секретарь вновь пробежала пальцами по сенсеру, и изображение исчезло.

— Приказывайте, повелитель, — выразил общее мнение притихших собравшихся адмирал Зиндж.

— Флот готов немедленно атаковать планетоид, сир! — рявкнул адмирал Пиетт.

— Нет, дружочек. Терять новенькую боевую станцию и около трети флота в бою с одним засранцем я не готов. Немедленно выставите заградители так, чтоб единственным возможным направлением движения для «Звезды смерти» стал курс на сектор Эсстран система Хорусет.

— Коррибан там?

— Да, друг мой.

— Но этот Дарт Сидиус и так туда собирается?

— Да.

— Что это вообще за Коррибан? — заворчал Таркин, которому такая слава для его детища вовсе не нравилась.

— Планета, на которой обитают могущественные духи древних владык. И договориться с ними Сидиус сможет только двумя путями: купив или принудив силой. Купить расположение призраков можно только человеческими жертвоприношениями. Дабы этого не произошло, вы, друг мой, проследите, чтобы «Звезда смерти» не смогла свернуть ни к одному из обитаемых миров по дороге до Хорусета.

— Будет исполнено, повелитель! — рявкнул Пиетт.

— Но там лорд Вейдер! — вдруг донесся из задних рядов возмущенный всхлип принцессы Леи.

— И это проблема, — согласился с нею Палпатин. — Посему недельки через две адмирал Пиетт выведет основные силы флота к Коррибану. Дольше — вряд ли, но столько древние должны продержаться.

Лея наверное-уже-не-Органа-а-Вейдер задумчиво рассматривала красно-бурый шар Коррибана за иллюминатором. Где-то там, внизу в темных клубах непостижимой Силы сейчас Дарт Вейдер. И ей за него страшно. Девушка зябко передернула плечами.

Особо задумываться о том, что происходит вокруг, времени у нее не было. Словно мощный поток бурной горной реки нес ее в одному ему известном направлении. Где-то на краю сознания мелькала мысль, что поток этот организован и направляется умелой рукой молодого императора. Именно так с некоторых пор стали называть Палпатина. За глаза, естественно. В противовес императору старому — тому злобному безумцу, что отправился на «Звезде смерти» на этот ситхов Коррибан. Как именно он с помощью мертвых собирался управлять живыми, никто не знал, но все понимали — живым это не понравится.

И это неожиданно примирило Лею с императором молодым. Под сенью нависшей над всеми угрозы она очень легко размежевала Сидиуса и Палпатина. Нынешний император и она сама оказались с одной стороны, а все то ужасное, против которого боролась принцесса, сосредоточилось в лице безумного старикашки — с другой.

В общем, работать в команде Палпатина оказалось интересно. И работы было много, ибо охрана и секретариат императора в момент захвата его тела пытались оказать сопротивление захватчику и понесли серьезные потери. Теперь Люк вместе с Алыми обеспечивал безопасность его величества, а Лея с Джин исполняют обязанности секретарей. Джин с тройным энтузиазмом взялась за решение хозяйственно-бытовых проблем. От ее вкрадчивого «А вы как думали императора на борту принимать, а?» флотские интенданты уже плачут. Лея же взвалила на себя обязанности референта. Она, конечно, не одна, но дел по горло и гораздо выше.

Император на Корускант не торопится. Вместе с флотом неспешно двигался в сторону Эсстрана и, в отличие от «Звезды смерти», периодически заходит в некоторые миры. И если у местных администраций эти неожиданные визиты вызывали состояние, близкое к шоку, то от команды референтов это требовало серьезной работы по подготовке этих визитов. К слову сказать, миры для визитов обновлённый император вбирал в целом благополучные, такие, где немедленных жестких мер не требовалось. Но мелкие местные проблемы его величество виртуозно решил, вызвав тем самым дружный вздох облегчения у местных чиновников и восторг у населения. Для того, кому надо доказывать свою легитимность — самое то.

Но все это присказка. Сказка начнется на Коррибане. Корабли разведки вышли так, чтобы планета закрывала их от боевой станции. Но та агрессивности не проявляла, и сперва разведка, а потом и более серьезные силы подошли к ней ближе. Судя по результатам сканирования, на ее борту сейчас только дроиды, управление которыми пытается перехватить подразделение радиоэлектронной разведки флота и инженеры-разработчики станции.

Палпатин же засобирался на планету. Эта новость не вызвала у капитана Алой гвардии ни малейшего энтузиазма.

— Поганое место, — только и ответил офицер на недоуменный вопрос принцессы.

Тогда Лея безапелляционно заявила о том, что летит на Коррибан. Император, на удивление, не возражал, заявив, что девушка вполне готова к этой поездке. А вот если юный Скайуокер желает присоединиться к экспедиции, то ему следует надеть принадлежащий сестре кулон-оберег. Что тот выполнил с великим энтузиазмом.

Чего не скажешь об адмирале Пиетте, которому его величество приказал отойти с орбиты.

— Друг мой, вы же видели, как один единственный призрак вырубил миллионный экипаж планетоида? А тут таких призраков сотни. Они в состоянии организовать шторм Силы, который просто убьет все живое на орбите. От удара извне защищена только «Звезда смерти». Она и будет нас прикрывать. Как только уважаемый Таркин восстановит контроль над станцией, мы высаживаемся на поверхность. А вы ждете сигнала на безопасном расстоянии.

— Да, сир.

Пиетт был похож на побитую собаку. Зато у Таркина словно второе дыхание открылось. Лея не знает, чем он стимулировал Кренника с коллективом, но часа не прошло, как вся эскадра могла лицезреть преисполненную гордостью рожу гранд-моффа уже с командного пункта «Звезды». А их шатл скользил к поверхности Коррибана.

Они сели посреди красноватого безжизненного плато. Только мелкий щебень да острые камни вокруг. Вдали — горы и развалины неких величественных построек.

— Гробницы древних, — пояснил Палпатин, проследив за ее взглядом.

— И ни одной живой души… — хрипло выдохнул Люк.

— Ты невнимателен, друг мой, — покачал головой император.

И верно. Из-за камня прямо перед ними вдруг выскочила мелкая ящерка. Замерла. Покрутила головой. И исчезла — как и не было.

Палпатин уверенно зашагал куда-то прочь. Не имеющего опыта походов по пустыне принцесса не поняла, куда. Заметивший ее недоумение Люк молча указал на едва заметные всполохи из-за камней неподалеку.

Через несколько минут они уже отчетливо видели пламя костра, сидящего возле него человека и накрытый маскировочной сетью грузовой шатл. Странник в черном плаще был принцессе незнаком. Статный мужчина лет сорока с зачесанной назад густой копной светлых волос был красив. Человека со столь незаурядной внешностью, раз увидев, не забудешь.

— Ах, лорд Вейдер, дружочек, да вас не узнать! — шагнул навстречу незнакомцу Палпатин.

И верно, возле ног сидящего стоял знаменитый шлем, а из-под плаща виднелась броня.

— Ну, рассказывайте же, друг мой.

— С удовольствием, повелитель! — белозубо заулыбался младший ситх. — Только немного терпения: время исаламири кормить.

Дарт Вейдер легко поднялся с места и зашагал к площадке за спиной. Дистанционно включив ультразвуковой маячок, созывающий на трапезу ящериц со всей округи. Лея невольно передернула плечами — уж больно отвратительными ей показались сплошные нескончаемые потоки спин тысяч исаламири, ринувшихся к кормушкам со всех сторон.

— Сколько их здесь?

— Порядка десяти тысяч.

— И все со «Звезды смерти»?

— В общем, да. Просто гранд-адмирал прислал не только взрослые особи, но и полмиллиона яиц с инкубаторами.

— Высиживаешь?

— Ага.

— И как призраки на это реагируют?

— Бесятся, буянят, но поделать ничего не могут. Они же — призраки. Влиять на мир живых могут только посредством Силы. А ящерицы для нее неуязвимы.

— Как Сидиус поживает?

— Уже никак, по-моему. Он сходу сбил из суперлазера какой-то астероид и пригрозил обитателям долины ситхов сделать тоже самое с Коррибаном, если те не признают его владычество над собою. Призраки — не идиоты: скоренько признали. Даже гимн какой-то спели в честь великого и ужасного. А когда тот высадился в долину, встретили со всеми почестями и порвали как Тузик грелку. Я, правда, в это время как раз с исаламири высаживался. Деталей не видел. Но когда крошки стали доставать местных, договариваться со мной прислали призрака Экзара Куна и Дарта Сидиуса. Теперь, снова по-отдельности.

— Здоровье тебе в обмен на избавление от исаламири вернули?

— Верно.

— И ты обещание не выполняешь, — нахмурила бровь принцесса, глядя на то, как брат и император помогают лорду выгружать из размешенного в шатле инкубатора новую партию вылупившихся ящерят.

— Почему не выполнил? Оплата после полного исполнения работ, а они, гады криворукие, мне вместо по рождению положенных голубых глаз какие-то зеленые сварганили.

— Какая разница?

— Принципиальная. Никаких намеков на Йоду в собственном организме я не потерплю. И вообще, косячить не фиг!

— Это единственное, что вам помешало остановить размножение исаламири в долине ситхов, друг мой? — вкрадчиво уточнил Палпатин.

— Нет, повелитель. Во время переговоров я заявил, что действую от имени и по поручению моего императора, которому самому сюда заскочить недосуг, да и вообще — руки марать неохота. Типа, как у Вергилия: «Где тебе тягаться со мною, со мною, с самим Балдою? Экого послали супостата! Подожди-ка моего меньшого брата». Меньшого брата — в смысле меня. А вот окончательно вопрос только повелитель решить сможет.

— А Вергилий-то тут при чем? — вдруг перебила собравшегося что-то уточнить императора Лея.

— Как при чем. Кто стих про Балду написал?

— Пушкин.

— Это еще кто?

— Земной поэт. Но не Вергилий.

— А про то, как «тихо шифером шурша, крыша едет не спеша», тоже Пушкин? — обиделся за Вергилия Вейдер.

— Если вы о вашей любимой цитате, которой вы оцениваете проекты отдельных моффов, покушающихся на интересы флота, то это Гомер, — поставил точку в литературной дискуссии Палпатин. — Вернемся к нашим шаакам. К призракам, то есть.

— Да, повелитель. Они готовы явиться на переговоры с вами, как только вы сочтете это возможным.

— Уже считаю.

— Момент.

Дарт Вейдер поднялся на ноги, расправил плечи и хулигански свистнул. Но, видимо, дела у замордованных исаламири призраков совсем плохи. Капризничать они не стали: покладисто отозвались и на свист. Только ситхи не были бы ситхами, если бы не устроили из своего появления мрачно-торжественного шоу.

Сперва от развалин вдалеке к собравшимся побежала дорожка из неярких, словно болотные огни, зеленоватых огоньков. Их приближение было неприятным. Лее понадобилось прилагать некоторые усилия, чтобы не попятиться. Но слишком близко дорожка приближаться не стала. Исаламири ли тому причина, или хозяева гостей сами опасались, кто знает. Потом, вдоль мертвенно-зеленоватой дорожки словно фонарные столбы вспыхнули багряные факелы. Света они не давали, но мрачность пейзажа оттеняли качественно. Как и заструившийся над долиной черный туман. Правда, с факелами он только в создании загробного антуража гармонировал. А вот качество подкачало. Всю поверхность плато затянуть так и не удалось. Разрывы образовывались то там, то тут. И из каждого такого просвета непременно торчала мордочка исаламири.

Мало того, несмотря на довольно плотную и низкую облачность, шар «Звезды смерти» явственно просматривался сквозь разрывы туч. Даже зеленые огоньки на зеркале суперлазера, говорящие о завершении накачки его эмиттера, видны. «Таркин с дуру стрелять не начнет?» — мелькнул шальная мысль. Но в голове не прижилась. Гранд-мофф достаточно натерпелся от единственного призрака Экзара Куна, чтоб рисковать появлением на борту целой своры ему подобных.

Наконец-то появились призраки. Первым по подсвеченной дорожке, гоня перед собой волну неуемной, кипучей ярости, шествовал лысый тип с обнаженным торсом, чья серая кожа цветом и фактурой напоминала растрескавшуюся на палящем солнце, иссохшуюся землю. Один глаз пришельца закрывало бельмо. На это чудище даже смотреть оказалось неприятно, и Лея отвела глаза.

Император же, напротив, заулыбался призраку как родному.

— Дарт Сион! Рад встрече, искренно рад! А это с вами госпожа Трея? Ах, какая встреча, мадам!

Это он второму призраку — седоволосой и тоже белоглазой даме с несколько мужиковатым лицом.

Те не ответили. Мало того, как-то подозрительно задрожали и уж было, совсем развеиваться собрались, но тут Дарт Вейдер переключил ультразвуковой маячок в режим трансляции сигнала опасности. Шныряющие то там, то тут исаламири ринулись во все стороны. Изображения призраков стабилизировались.

— И как ты посмел приволочь на Священный Коррибан эту мерзость! — видимо, уже не в первый раз начала наезжать на лорда Вейдера дама.

— Что поделать, приказ повелителя, — развел руками тот.

— Тем хуже для вас обоих! — рявкнул Дарт Сион. — Могучие призраки долины ситхов требуют от вас немедленно убрать этих тварей отсюда, ибо они создают искажения поля Великой Силы, неприемлемые для стабильного существования нематериально воплощенного духа.

— А чего не сами? Вам мешает, вы и прогоните. Как? Да очень просто: взяли в руку палочку поувесистей или камушек — да и швырнули в поганку. Она — тварь безмозглая, и убежит. Что, не можете, потому что ручек нет, а Силу использовать все те же ящерки мешают? Ай-ай-ай! Какая незадача! — всплеснул руками Палпатин. — Только что это мы сразу о деле? Позвольте сначала поздравить лично вас, Дарт Сион, с долгожданной встречей с повелителем вашим — Экзаром Куном. Ах, как это должно быть трогательно — увидеться через тысячи лет… Вейдер, вы бы скучали по мне тысячу лет?

— Всенепременно, учитель.

Прозвучало несколько двусмысленно. Хотя, опыта Леи слушать эмоции в Силе оказалось недостаточно, чтобы быть уверенной в этом. Уж больно мощная волна злобы заплескалась вокруг. Только теперь принцесса заметила, целую кучу разнообразных призраков, наблюдающих за переговорами. Доверять друг другу местные очевидно не умели, и каждый лично приперся убедиться в том, что прочие не вступят в сговор за счет его интересов. Неприязнь к упомянутому Куну — пожалуй, единственное, что объединяло сейчас и его бывших соратников, и противников, и умерших в совсем иные времена ситхов. Что ж, теплая, видать, вышла встреча.

— Надеюсь, Дарта Сидиуса здесь приняли тоже радушно? Часть меня, как-никак, — еще шире заулыбался Палпатин.

— Хватит нам зубы заговаривать! — рявкнул Сион. — Дарт Сидиус, действительно, среди нас. Тем интересней вопрос, а кто ты такой? Что-то Силы твоей я не чувствую! Уж не самозва…

Договорить помешала выпушенная лордом Вейдером не то чтобы молния Силы, скорее — ее дубина. Но свалила маловера она вполне убедительно.

— Не надо сомневаться в могуществе моего повелителя, — пояснил свои действия младший ситх.

Пока размазанный по земле Дарт Сион собирал себя в кучку и от пыли отряхивался, в разговор вновь вступил Палпатин.

— Ах, как грубо получилось, дружочек, — ласково скорее похвалил, чем пожурил ученика он. — Что до моей силы, оцените для начала степень одарённости этого юноши.

Все с интересом принялись рассматривать до этого никак в общении участия не принимавшего Люка. И чем дальше, тем более хищным этот интерес становился.

— Ты привез нам этого лишенного чувствительности к Силе разумного в качестве жертвы? Почему только одного? Маловато на всех будет… — алчно облизнулась Дарт Трея.

— Владыки уверенны в своей оценке? Люк, деточка, снимите пожалуйста медальон.

Покрасневший то ли от обращения «деточка», то ли от необходимости доставать совсем девичье украшение Люк тем не менее приказ выполнил. Лея аж зажмурилась. Настолько мощной и яркой оказалась высвобожденная из-под запора ограничителя волна Силы.

— Он еще и джедая приволок! — зашипело откуда-то из-за дальней каменной гряды.

— Надевай уже, не нервируй дедушек, — кивнул Палпатин Люку, убедившись, что местных как ветром сдуло.

Когда пафосная светящаяся дорожка восстановилась, и призраки-переговорщики, как и бдительные зрители показались вновь, Дарт Вейдер демонстративно положил руку на рукоять меча. Драться, защищая сына, он готов хоть со всем Коррибаном. Но этого не потребовалось. Для приведения собравшихся в конструктивное состояние хватило улыбки Палпатина.

— Кто-то еще хочет попробовать МОЕЙ СИЛЫ?

— Не стоит утруждать себя, владыка Тьмы, — выразил общее мнение Дарт Сион.

Переговоры начались.

— МХ-тест — семнадцать тысяч.

Палпатин любовался результатом анализа собственной крови на мониторе меддроида. Трехдневные переговоры завершены, и его императорское величество со свитой покидал гостеприимный Коррибан, направляясь к «Звезде смерти» и вновь появившемуся на орбите флоту.

— Мы почему исаламири с собой не забрали? — тревожно уточнил не отрывающий взгляда от бурого бока удаляющейся планеты Люк. — Мы же обещали?

— Кто ж спорит? — не возражал сыну папаша. — Только зачем торопиться? Ящерицы, перестав получать корм на халяву, через несколько дней сами из долины ситхов разбегаться начнут. На Коррибане полно мест, где корма гораздо больше, и призраки не шляются, на хвосты не наступают.

— А они разве наступали? — не понял иронии Люк.

— Я фигурально. Просто, во-первых, призраки уважают сильных. А сильные, по их мнению, это те, кто никогда не уступает тому, кто слабее. Для них выполнить данное обещание, если можешь и не выполнять — есть либо слабость, либо глупость. Во-вторых, убери мы всех исаламири, есть шанс словить от благодарных хозяев шторм Силы в спину. Оно нам надо?

— Но это же глупо. Как великие ситхи прошлого этого не понимают?

— Глупо. Особенно, если играешь в долгую, а не сиюминутным капризам потворствуешь. Но древние предпочитают второе, потому что ничего другого у них просто нет: ни долга, ни ответственности, ни близких, ни родных. Только капризы.

— Бр-р-р…

— И не говорите, мой юный друг, — поддакнул Палпатин. — Но мы напоследок развлечем наших призрачных друзей небольшим лазерным шоу.

— Решили дать Таркину выстрелить по этому вашему Коррибану? — хмыкнула Лея.

— Что за святотатство? — с показным ужасом всплеснул руками император. — Уничтожить мир, в котором хранятся знания, которые позволили вашему отцу за две недели восстановить легкие, а мне — поднять уровень мидихлориан с нуля до семнадцати тысяч… Но мыслите вы верно.

Новых вопросов задавать не пришлось. Летящий прямо к планете огромный астероид уже невооруженным взглядом видно. Интересно, сколько сил понадобилось флоту адмирала Пиетта, чтобы направить эту каменюку по нужной траектории? А в Таркине умер гениальный режиссер: паузу он держал с мастерством великих театральных деятелей всех времен и народов. Зеленый луч суперлазера разнес астероид в мелкий щебень только тогда, когда катастрофическое столкновение с планетой уже казалось неминуемым.

— Думаете, призраки поймут намек правильно? — с явным сомнением в голосе обратился к императору Скайуокер-младший.

— А ты умеешь видеть суть вещей, мой юный друг. Нет, то, что мы все вместе даже без мидиков в крови сильнее любого одиночного гранда Силы, поймут едва ли. Это слишком противоречит их натуре. Но бояться — в смысле уважать нас станут гораздо крепче.

— А сами-то вы не такой? — иронию вопроса принцесса обозначила, ровно настолько, чтобы не показаться излишне любопытной.

— Нет. Я слишком много думал над тем, почему великие империи Экзара Куна или Дарта Ревана рухнули даже раньше гибели их создателей.

— Поняли?

— Думаю, да. Потому что в своем эгоизме они не смогли стать частью созданной ими самими конструкции. Остались вне ее работы, чаяний и интересов. А так нельзя. Хочешь создать нечто великое — сам становись его частью.

— Как это?

— Как лорд Вейдер и флот.

Лорд Вейдер самозабвенно предавался сразу двум, недоступным ему еще недавно занятиям: смачно грыз яблоко и пытался сбить жужжащую на окне муху молнией Силы. Первое получалось хрустко и заразительно. Второе не получалось вовсе. Но и то, и другое приносило ситху явное наслаждение. Наконец, муха надоела и тут же оказалась раздавленной старым, отработанным ударом Силы. Яблоко просто кончилось, и брошенный огрызок полетел в утилизатор по замысловатой траектории. Без цели — забавы ради.

Но огрызок до утилизатора не долетел. Точнее, долетел в изрядно обугленном состоянии.

— Фигня, — оценил Вейдер выпущенную вошедшим Палпатином молнию: — Несколько грамм органики спалить не смогли.

— Зато метко, — огрызнулся тот. — А приветствовать вошедшего императора уже не надо?

— Императора — надо. Что я и делаю на всех официальных совещаниях — церемониях — парадах. Но сейчас ко мне пришел не император, а ученик. Напомнить вам о том, сколько электричества вы извели почем зря, чтобы приучить меня преклонять пред вами колено?

— Освещать и отапливать все дворцы Империал-Сити лет на десять хватило бы.

— Вам того электричества не жалко?

— Полагаете, пришло время объясниться?

— Вероятно, да.

— Электричество мне было жалко. Вас — нет. Но вы мне нужны сильным и адекватным. На это никакого электричества не жаль. Уразумели, небось, что на Коррибане обычая преклонять колено и в помине нет, и обиделись… А как еще прикажете, друг мой, выпалывать эту вашу необузданную гордыню, от которой вам самому одни неприятности. Если бы я часто, больно и унизительно не напоминал, что вы отнюдь не пуп земли и центр вселенной, сколь скоро вы вознамерились бы пободаться со мной за право быть первым? Оно кому-нибудь надо было?

— Нет, вы как всегда правы, сир.

— То-то же. И вещью своей я вас не считал.

— А вот тут врете. Вы десяток лет потратили на то, чтоб сманить у джедаев Избранного, лучшего, сильнейшего. Я — ваш трофей, символ торжества над поверженным Храмом.

— И что с того? Да, символ победы. Да, трофей. Да, подчиненный, от которого требуется повиновение… И да, я, наверное, иногда перегибал с этим палку. Но вы — не вещь, хотя бы потому что долг всякого ситха — воспитать того, кто хотя бы в чем-то сильнее. Иначе в чем смысл ученичества.

— Это в чем же я вас сильнее?

— Не в умении плести интриги и управлять государством. Вы — почти совершенный воин, защитник, победитель. А вот ориентиры кого защищать, кого побеждать, вы выбирали слишком прямолинейно. Вы идеально работали в команде. Но загнать ситха в команду — тот еще, скажу я вам, геморрой.

— Почему вы не говорили мне об этом раньше?

— Вы бы не услышали, дружочек. Уж больно гордый. Для ситха это хорошо, но это имеет серьезный недостаток: вы умеете слушать только равных себе. От тех, кто ниже, готовы выслушивать только доклады, от тех, кто выше, — распоряжения.

— Пожалуй… Попытку поговорить по-человечески воспринял бы как жалость к себе и полез в бутылку.

— Ах, друг мой! Как я жалею сейчас о том, что проморгал ваших детей. Появись они рядом с вами гораздо раньше, вы обрели бы чувство уверенности и самодостаточности куда проще и надежней. Когда у тебя есть собственный мир, ответственность за который лежит только на твоих плечах, и считаться с которым приходится даже императору галактики, это, знаете ли, обязывает…

— Вы считаетесь с чем-то или кем-то вне собственного «я»? Что-то не замечалось за Палпатином такого.

— Да, я — властолюбивый эгоист. Что есть — то есть. Но не самоубийца же! Потому что вас сломали в детстве. Джедаи сами того не заметили, но это так. Вас — прирожденного защитника, заставили оставить без помощи самого дорогого вам человека — мать. Детская психика — штука гибкая. Вы довольно легко научились с этим жить, не замечая раны. Но всякий раз, когда над теми, кого вы считали родными, нависала опасность, у вас сносило крышу до полной неадекватности. Я сделал из этого правильный вывод, когда вы отомстили за мать. Я воспользовался ситуацией, когда вы пытались спасти жену. Мне надо совсем из ума выжить, чтобы дать вам повод увидеть во мне опасность вашим детям.

— Сволочь.

— Мне нечего на это возразить.

— Ну и хатт с ним. Дальше как жить будем?

— Не знаю, дружочек.

— Ладно, как-нибудь, значит.

Понявший, что разговор как-то иссяк лорд расслабленно прикрыл глаза. У Палпатина тут же возникло желание стукнуть новоявленного наставника чем тяжелым, чтоб при своем брате-ситхе не расслаблялся. Но это желание тут же испарилось. Бывший ученик едва ли пропустит удар, а разрушать зыбкое, почти иллюзорное доверие не захотелось.

— Вчера у меня начальник контрразведки эскадры в госпиталь залетел. Споткнулся вроде бы на ровном месте, и три перелома. С чего бы? — лениво приоткрыл правый глаз Вейдер.

— Это который руки на допросах распускает почем зря? Так карма.

— Передайте карме, что Юларен — мой человек. Пусть карма в его сторону и смотреть не думает. На таркиновских тренируется.

Палпатин равнодушно отвернулся. Карма — она и есть карма. С нее не спросишь. Так и говорить не о чем.

— С девицей этой — Джин у вас как?

— Великолепно. Насчет жениться я, конечно, погорячился. Но во всем остальном все просто восхитительно!

— Ну и слава Силе. Есть основа для консенсуса: я не трогаю ваших близких, вы не трогаете моих.

— Это вне обсуждения. Но мне нравится ход ваших мыслей.

Оби-Ван Кеноби неспешно потягивал весьма приличное пиво. Главное, что холодное. Да, на этом хаттовом во всех смыслах Татуине — это главное, но еще более главное то, что жить в этой дыре ему осталось совсем недолго. Так что можно себе позволить несколько часов в весьма приличном ресторанчике, и кружку достойного пива, которое много лет было отшельнику не по карману. Не обращать внимание на косые взгляды официантов, которых беспокоит нарочито простецкий костюм странного клиента. И вон на того чуть суетливого паренька в углу внимания можно не обращать. Не иначе как из местного инквизитория паренек ему на хвост сел. Ну и ситх с ним. Суета сует и всяческая суета это все.

Старый джедай блаженно потянулся и посмотрел сквозь мутное стекло пустеющей кружки на нового посетителя. Вошедший персоналу снова не понравился. Вместо строгого или безвкусно аляпистого, но непременно городского костюма — символа того, что его владелец чинный городской житель, а не разбойник из Дюнного моря, опять плотная накидка беспокойного и непредсказуемого обитателя пустыни. Но, в отличие от самого Кеноби, новый гость заведения плащ снял. Под ним к вящей радости персонала оказался флотский мундир без знаков различия. Только наметанному глазу метрдотеля одного взгляда хватило, чтоб по дорогой ткани и добротному пошиву одежды оценить непростой статус хозяина, надежней, чем по планке.

А вот инквизитор засуетился еще больше. Ибо от человека веяло уверенной и мощной Силой. Очевидно прятаться от чужих глаз он не привык. Мало того, приказывать ему куда привычней. Одного взгляда в сторону агента хватило, чтоб тот исчез, да так шустро, что Кеноби не заметил, куда. Ладно, талант исчезать, когда на сцене появляются гранды, возможно поможет парню дожить до заслуженной пенсии.

Тем временем военный с легким кокетством кинул взгляд на свое отражение в зеркале, одернул одежду, поправил сбившуюся на лоб волнистую прядь светлых волос и направился к столику Оби-Вана. В невозможно голубых глазах плескались злые ситхики.

— Здравствуйте, мастер.

— Здравствуй, Энакин. Хорошо выглядишь. То, что обычно показывают по головизору, смотрится брутальней. Но так лучше.

Скайуокер опустился напротив и принял у официанта свое пиво.

— В фильмах про пионеров-первопроходцев Диких Миров в этом месте вроде бы предлагают пойти выйти, — усмехнулся в бороду Кеноби.

— А на агрессивных джедайских переговорах — активируют меч. Но мы не в салуне и не в резиденции зарвавшегося провинциального королька. Так что предлагаю попить пивка и поговорить.

— О чем?

— О прошлом, пожалуй, не стоит. Падме я тебе не прощу, но я научился с этим жить. Да и мстить через восемнадцать лет… Нет, пожалуй. Другие последствия Мустафара я преодолел. Готов даже сказать спасибо за жесткий, но своевременный урок. А вот благодарить за сына не готов. Плохому ты его не научил, но не хотел или не успел, я не знаю и знать не хочу. Предпочту замять для ясности. Так что говорить будем о будущем.

— Ну, что ж, о будущем, так о будущем, — безмятежно пожал плечами джедай. — Вопрос можно?

— Пожалуйста.

— Почему планки на кителе нет? Ты же вроде как главком.

— Фасончик не придумали пока. Император предложил красно-зеленую комбинацию, повторяющую цвета индикаторов панели управления системой жизнеобеспечения. Но мне идея категорически не понравилась.

— Старого ситха интересует чье-то мнение?

— Если ты о Палпатине, то, правду сказать, не очень. Только старый ситх — это теперь я.

— Грохнул-таки Сидиуса?

— Ты головизор давно смотрел, деревня? Кто ж его грохнет: он же призрак! Если в двух словах, то Палпатин не прислушался к твоему предупреждению про странную возню на Явине. В результате нарвался на призрак Экзара Куна. Роуг и другими джедаями на Явине верховодил именно он. В результате Кун захватил тело императора, а Палпатин драпанул в первое попавшееся, но гораздо моложе.

— Император потерял восприимчивость к Силе?

— Поначалу, да.

— А Кун?

— Образовал шизофренический союз с Дартом Сидиусом, и тот надоумил партнера лететь не к черным дырам, а прямо на Коррибан права качать. В результате Дарт Плэгас так обрадовался встрече с Дартом Сидиусом, что, почти не торгуясь, восстановил мне легкие. А остальные так воодушевились, увидев Экзара Куна, что уровень мидиков у Палпатина сиганул аж до семнадцати тысяч. Могло быть и больше, но хозяева уж очень торопились нас выпроводить. А мы решили не привередничать и согласиться на то, что дают. Для большего пришлось бы переходить к агрессивным переговорам. Но на священном Коррибане, в практически семейных отношениях это недопустимо.

— Забавно. Кто же теперь у нас на троне?

— Очень одаренный молодой форсюзер Кос Палпатин. Но до уровня лорда ситхов ему еще пахать и пахать.

— Ты признал императора своим учеником?

— Скорее, стажером. Учеников у меня и так двое — Люк и Лея. А тут в свете последних событий стало очевидно, что уровень владения Силой у бойцов Алой гвардии подтянуть надо. И на всю эту свалившуюся мне на шею свору у меня рук не хватит. Короче, я предлагаю вам должность помощника воспитателя всей этой сволочи.

— Хм, несколько неожиданно, — решил, что изображать невозмутимость, глупо и недостойно Оби-Ван.

— Если ты приведешь с собой двух-трех вменяемых специалистов, задавать лишние вопросы о их прошлом я не стану.

— Даже так?

— Угу.

— Почему?

— Как-то не так мы делим одаренных. Тьма, Свет — схоластика все это. Толщина брони тараканов в голове у каждого — штука строго индивидуальная. А делятся разумные на тех, кто готов ради своих амбиций или идеалов галактику взорвать, и тех, кто расставляет приоритеты иначе.

— Йоду не сдам.

— По фиг. Только почему?

— Он тебе сейчас не нужен. Местью ты не озабочен. А пользы от него фелинкс наплакал, просто потому, что дураки с годами не умнеют. Только изощрённее становятся.

— Заметьте, мастер, не я это сказал.

— Слишком поздно я понял, что мудреные благоглупости гранд-магистра — есть проявление глупости третьего рода.

— Это когда разумный выглядит, как умный, говорит, как умный, а по сути — дурак дураком?

— За годы с владыкой ситхов ты прочел земных социологов?

— У Сидиуса попробуй — не прочитай…

В ресторан вошел еще один посетитель: тоже в военной форме под дорожным плащом — совсем молоденький красавчик-лейтенант широко улыбаясь направился к их столику.

— Здравствуй отец, привет Бен!

— Как Ларсы?

— Нормально. Обрадовались, удивились, испугались немножко. Точнее, сперва испугались, а уж потом обрадовались.

— Люк? Ого, уже лейтенант, — улыбнулся Бен. — А я боялся. Прости, я тогда не успел вмешаться.

— Мало того, что лейтенант, еще и штабная крыса: офицер для поручений его величества, — в голосе Скайуокера-старшего причудливо переплелись внутренняя гордость и показная насмешка.

— А я боялся, что вы с папашей сцепитесь.

— Неужто разнимать прибежал?

— Зря смеетесь, мастер. Этот малый половине долины ситхов в кошмарных снах снится. А второй половине — наяву мерещится.

Все трое засмеялись. Метрдотель завозился в предвкушении. Банальный перекус обещал перерасти в серьезное застолье. Самое время девочек клиентам подогнать.

Но странноватые гости от девочек отказались. Ушли практически трезвыми. Тихо, без шума и ожидаемой поначалу драки. Куда ушли? Одна Великая знает. Мало ли дорог, по которым ходят люди. Мало ли путей, по которым может пойти галактика. Посидели, выпили пива, позлословили маленько. У всех свои слабости. И пошли, уводя за собой галактику прочь от Эндора.