Как чувственно танцевала девушка! Как нежна была ее кожа и очарователен овал лица. Каждое движение рук и обнаженного живота заставляло затаить дыхание. Сильный порыв ветра, объяв девушку, так плотно прилепил шелковые шаровары к телу, что все ее прелести проступили наружу. Ударил ливень. «Змея» распалась. Танцовщица на мгновение осталась одна.

Я вонзил шпоры в бока коня, и он вынес меня в круг. Схватив девушку, я поскакал прочь. Несколько стрел пронеслись, обгоняя нас. Дробью застучали подковы погони. На скаку я посадил девушку перед собой – лицом к лицу. Сорвал с нее шелк и потянул на себя. Бешено вздымался конь, и при каждом его прыжке девушка все плотнее вжималась в меня. И вдруг какая-то сила рванула нас. Мы упали на что-то мягкое. Я увидел под собой ее дивное лицо. «Ну, любимый, еще!» – она обвила меня своими руками, прижала к себе и мы одновременно впали в судорожный экстаз, целуя и лаская друг друга. И тут я узнал Лили.

– Лили, зачем ты так, ведь я люблю только тебя!

– Ты опять не узнал меня, глупенький.

– Ты так изменила внешность…

– Женщина должна быть разной, иначе ее надолго не хватит. А разве ваши земные женщины не меняют прически и наряды?

– Наверное, ты права, Лили, если бы это было в их власти, они охотно, как и ты, поменяли бы свои лица и фигуры.

– Я рада, что тебе хорошо со мной, любимый.

– А тебе, Лили?

– Это даже не передать словами.

– Ты колдунья, ты всегда такая разная, мне никогда никто не будет нужен кроме…

Резкий, будоражащий звук оторвал нас друг от друга.

– Что это, Лили? – не понял я.

– Сигнал тревоги, – девушка коснулась пульта.

В темноте обозначились стены НЛО, приблизились, сжав пространство каюты. Вспыхнул экран. То, что было золотистыми бусинками, стало силуэтами боевых кораблей.

– Это конец, прощай, любимый, – девушка пылко поцеловала меня в губы.

– Лили, неужели нет ни одного шанса?

– Есть, но это самоубийство. Нажми сюда, – Лили испуганно закрыла лицо руками.

Я рванулся к красной кнопке, прикрытой аварийным стеклом.

– Не делай этого, Дан, это самоуб… – девушка не успела договорить.

Разбив стекло, я нажал кнопку, и летающая тарелка с сумасшедшим ускорением рванулась прямо на полицейские корабли…

Очнувшись, я увидел над собой любимое лицо Лили.

– Все хорошо, милый, мы прорвались, – она ласково трепала меня по волосам.

– Где мы, Ли?

– В безопасности.

– Куда летим?

– Не знаю, но теперь это неважно, нам некуда спешить. Впереди годы – и, может быть, в конце пути мы встретим голубую планету, которую тоже назовем Землей. И пусть у нее не будет трех Лун и двух Солнц, как у твоей родной Земли, но возможно, у нее будут такие же высокие горы, тенистые леса и прозрачные ключи. Там мы найдем место цветку любви, который несем в своих сердцах.

– Мы обязательно найдем такую планету, любимая, и начнем новую, совсем другую жизнь. У нас будут дети и, возможно, у кого-нибудь из моих далеких потомков будет такая же родинка на щеке как у меня, – сказал я не подозревая насколько пророческими были эти слова.

– Дан, давай на счастье придумаем себе новые имена.

– Чтобы забыть все плохое, что было в прошлом?

– Да.

– Хорошо, тебя назовем Евой.

– А тебя Адамом.

– Что это значит, любимая?

– Ничего, просто красивый набор букв.

Спустившись на несколько ступеней, Тэн оказался в полуподвальном помещении. Тихо играл магнитофон, создавая «интим». За столом, заставленным пустыми бутылками, сидело двое неряшливо одетых людей. Третий, широколицый и тучный, сидел на кушетке. Тэну придвинули стул и дали несколько альбомов. Присутствующие мило улыбались ему, стараясь оказать знаки внимания.

– Не пропустить ли по стаканчику, за знакомство? – толстяк поднялся и налил всем пахучий напиток из бутылки, которую небрежно швырнул в корзину.

Тэн выпил вместе со всеми, и тут же незнакомое ранее состояние опьянения лишило его представления о происходящем. Он смутно ощущал, как мужчины дружески обнимали его за плечи, потом за более интимные места, как торопливо расстегивали на нем одежду.

Очнулся Тэн на помойке у мусорного бачка. Липкая грязь, которой было испачкано его тело, вызвала чувство гадливости. Он сунул руку в карман пиджака – он был пуст. Пузатенькая пачка стодолларовых банкнот исчезла вместе с его недавними собутыльниками.

С большим трудом Тэн добрался до отеля. От недавнего чувства супермена не осталось и следа. Он, приговоренный к смертной казни, зловещий сексуальный преступник, стал жертвой каких-то ничтожеств едва ли не в первый день своего пребывания на этой чертовой планете! Он и раньше не испытывал особой жалости к землянам. Зависть голодного сына Великой Империи к этим сытым, купающимся в роскоши людям, унижала его и рождала если не жестокость, то по крайней мере глухое недоброжелательство. Теперь же он люто ненавидел всех землян. Мысль о том, что гомосексуалисты получили от него по смертельной дозе СПИДа, растянула его губы в кривой усмешке, это была улыбка Люцифера.

Действительно, просматривая как-то бюллетень «Еженедельные сообщения о заболеваемости и смертности», ставший его настольным изданием, среди обычных материалов о туберкулезе и сибирской язве он наткнулся на сообщение, которое чрезвычайно его взволновало. Еженедельник сообщал, что в трех различных больницах Лос-Анджелеса, штат Калифорния, врачи наблюдали пять случаев странного воспаления легких. Это был СПИД.

Тэн немедленно сел за пишущую машинку и отстучал заранее продуманную статью на радио, где предлагал назвать новое заболевание – СПИД. Так, впервые, над зелеными долинами, большими и малыми городами Земли прозвучало это зловещее для людей слово.

Теперь все свою энергию и опыт ловеласа Тэн решил посвятить проституткам. Если гомосексуалисты – это замкнутое сообщество мужчин, стало первой его жертвой по воле случая, то к проституткам он пришел совершенно сознательно. В самом деле, они были идеальными помощницами. Едва успев получить вирус СПИД, они спешили передать его дальше – прыщавым юнцам, сгорающим от сексуального любопытства, почтенным отцам семейств, решившим вспомнить молодость пенсионерам, солдатам морской пехоты…

К проституткам Тэн ходил как на работу. Едва проснувшись, он заказывал в номер плотный завтрак, наспех брился, принимал ванну и, благоухая лучшим французским одеколоном, ровно в девять утра покидал отель «Бристоль».

У ювелирного магазина Франсуа Любарже он останавливал таксомотор и, опустив ветровое стекло, придирчиво разглядывал «товар». Завидев его, проститутки слащаво улыбались размалеванными ртами, стараясь продемонстрировать выгодные части тела. Словно мясники, выкладывающие на витрину лучшие куски филе. Тэн указывал пальцем на ту, которая ему приглянулась, и она тотчас усаживалась в машину, злорадно поглядывая в сторону своих менее удачливых товарок. Еще по пути в отель Тэн прокалывал лежащий в кармане презерватив заколкой от галстука, ставя точку еще на одной неприкаянной женской судьбе.

Проколотый презерватив, подобно порезанному парашюту, не оставлял шансов на спасение. Успешное заражение гарантировалось. При этом Тэн никогда не испытывал ни сострадания, ни угрызений совести. Проститутки были для него только дичью, убивая которую он спасал свою собственную шкуру. К тому же, прослужив в Имперской службе безопасности, он насмотрелся и не такого. Тэна даже забавляло растерянное выражение лица проститутки, когда она видела валяющийся на полу «лопнувший» презерватив. Тэн пытался представить, как бы она выла и рвала на себе волосы, если бы знала, что ей угрожает не банальная беременность, а грозный, неизлечимый СПИД.

Рассчитавшись с проституткой, Тэн отправлялся за следующей. Портье «Бристоля», повидавший всякого на своем веку, тем не менее поражался потенции нового постояльца, ухитрявшегося за день пропустить через свой номер десятки проституток. Однако, стодолларовая ассигнация, вручаемая ему ровно в девять утра, при выходе клиента на «охоту», делала свое дело, и лишние вопросы не задавались. Не менее щедро рассчитывался Тэн с проститутками, шоферами, горничными. Для Имперского управления безопасности, организовавшего его космический перелет, телепатическое знание языков, фальшивые доллары не были проблемой.

Все шло как по маслу до тех пор, пока Тэн не встретил Малышку Пэгги. Когда он увидел ее впервые у фонтана на Пейджстрит, то почувствовал вдруг, что у него перехватило дыхание, а в горле остановился спазматический комок. Он задрожал, как сеттер перед прогуливающейся по травке уточкой.

Пэгги была в самом деле хороша. Пышные волосы, брошенные назад, доходили до пояса, а опущенные вперед мягко и шелковисто вились по вздернутой грудке именно ТОГО размера, ни на йоту больше или меньше, чем нужно. Ковбойский пояс охватывал тонкую гибкую талию. На лице не было никакой косметики. Ее губы и так горели алым, а кожа лица отливала нежной бархатистой белизной, имитировать которую не в состоянии даже самая лучшая французская пудра. Эта невинность развратницы волновала больше чем вульгарность непорочности.

Тэн торопливо опустил стекло таксомотора и жадно ткнул в нее пальцем. В ответ Малышка Пэгги повернулась к нему задом, а окружавшие ее «двужильные» проститутки закатились грубым, почти мужским смехом. Тэна бросило в краску. Существует множество способов принизить возвышенные чувства, но нет ни одного способного возвысить низменные. Страсть Тэна к Пэгги осталась обыкновенной похотью, хотя он и подумал, что готов обладать этой женщиной, не умерщвляя ее страшным болезнетворным вирусом.

Тэн подозвал одну из проституток и, сунув ей десятку, попросил рассказать о взволновавшей его девушке. То, что он узнал, не слишком его обрадовало. Когда-то Пэгги «работала у фонтана». Но с год назад ее подобрал Джек Митчел – человек, которого здесь все недолюбливали и побаивались. Этот бывший боксер-тяжеловес разъезжал по Лос-Анджелесу в черном «Мерседесе» с личным шофером. В чем заключался его бизнес, никто не знал, но деньги у него водились. Малышка Пэгги поклялась ему порвать с прошлым, а Джек, в свою очередь, пообещал застрелить каждого, кто покусится на его избранницу. Была ли это ревность? Скорее он как барсук метил принадлежавшую ему нору.

В тот день Тэн вернулся в отель раньше обычного и крайне раздраженным. Не раздеваясь, он грохнулся на постель, по американской манере закинув ноги на спинку кресла. Он дал волю воображению, представляя себе, как соблазнит строптивую Малышку. Его мечты были по сути детально разработанным планом действий, который он решил осуществить немедленно. Залогом успеха он считал то обстоятельство, что Пэгги продолжала посещать своих бывших подружек. Значит, ее тянуло на панель, и этим можно было воспользоваться.

На следующее утро он появился «у фонтана» не на обычном такси, а на специально нанятом «Роллс-ройсе». Выбрав момент, когда Малышка Пэгги осталась одна, он приблизился к ней и, облокотившись о парапет, глядя куда-то мимо нее, как бы между прочим заметил:

– Я выиграл в казино десять тысяч долларов, почему бы мне не потратить их на вас?

Этой, придуманной еще в отеле, фразой и своим напускным-безразличием он намеревался сразить Пэгги. Чтобы не было сомнений в его платежеспособности, Тэн вытащил из кармана пачку купюр.

– Десять тысяч? – Пэгги сделала удивленное лицо.

«Ага, клюнула», – торжествующе подумал Тэн. Но в этот момент бывшая проститутка расхохоталась ему в лицо, и Тэн понял, что ее удивление было притворным. Тогда, дрожащими от волнения пальцами Тэн достал из пачки стодолларовую бумажку и, разорвав ее, бросил в фонтан.

– Осталось 9.900, – Пэгги снова рассмеялась, но уже не так уверено.

Тэн с мрачным ожесточением рвал купюры и швырял их одну за другой в воду. На цифре 8.900 Пэгги остановила его:

– Ладно, едем. Но сначала докажи, что ты настоящий мужчина.

Что произошло дальше, Тэн помнил плохо. Воспоминания были отрывочными и скверными. Вспомнился шприц с наркотиком, который Малышка вгоняла то себе, то ему в руку, ресторанный стол, который качался под ногами Тэна как палуба буксира в хороший шторм, и самое неприятное – Тэн вспомнил, как, балансируя на этом столе с бутылкой шампанского в руках, он орал, что прилетел с другой планеты, чтобы заразить всех СПИДом. Публика в ресторане хохотала и аплодировала ему. Изрядно похудевшая пачка банкнот уже перекочевала из его кармана в сумочку Пэгги, как вдруг между ним и ею возникла массивная фигура Джека Митчела. Мясистая красная рожа молодого мужчины изрыгала ругательства. Он поволок Тэна в туалет, и там прижатый к стенке инопланетянин почувствовал, как холодный ствол револьвера больно придавил его губу к нижней челюсти.

Потом все куда-то исчезло, не было ни Пэгги, ни краснорожего. Был уже до мельчайших подробностей знакомый номер «Бристоля», слабость и зудящая боль во всем теле. Но самым ужасным было другое – он раскрылся.

Тэн со страхом прислушивался к шагам в коридоре, ожидая, что вот-вот распахнутся двери и войдут дюжие молодцы из собственного управления безопасности или эти моралисты из Галактического Союза. Тэн знал, что за ним могут следить и те и другие. То, что в состоянии опьянения он разгласил тайну, влекло немедленную смерть в Империи или пожизненное заключение в казематах Союза.

Три дня Тэн находился наедине со своими страхами, вздрагивая от скрипа и неосторожного хлопанья дверей в отеле. Он испытывал все нарастающую ненависть к Пэгги и ее ухажеру. Как хотелось ему в этот момент наградить их обоих СПИДом! Неудовлетворенное желание пробуждает в душе мужчины большее негодование чем даже пощечина. На четвертый день Тэн подошел к зеркалу и внимательно осмотрел себя. Кроме синяков, оставленных Джеком, он с тревогой обнаружил на теле какие-то странные пятна. Это, и непроходящая уже больше двух недель повышенная температура, заставили Тэна серьезно призадуматься: у него явно развивался СПИД. Похоже, что обещанные Верховным Правителем три года были весьма завышенной оценкой его перспектив, либо… Он нахмурился, – либо сознательным обманом. Тэн вспомнил, как брезгливо говорил с ним Правитель, туманно обещая исцеляющее средство. Жестокость к другим соседствует с патологической жалостливостью к себе, и теперь Тэну предстояло испытать силу этого божественного возмездия. Ему вдруг захотелось бежать в горы, где в тщательно замаскированной пещере скрывалась его летающая тарелка, и лететь назад, вымаливать обещанное лекарство.

Он с трудом унял это безрассудное желание. С чем он вернется в Империю? Можно ли считать задание выполненным? Да, кое-чего он добился. Судя по газетным сообщениям, СПИД уже считался болезнью проституток, гомосексуалистов и наркоманов – это был как раз тот контингент землян, который он успел обработать. Здесь его заслуга очевидна. Но ему тут же могли поставить в упрек, что болезнь слишком медленно распространялась по планете. И Тэн решил действовать энергичнее.

Майк Норман – обладатель черного пояса каратэ, каскадер и бывший автогонщик, а ныне сотрудник полиции, стройный, спортивный мужчина, с чуть заметной родинкой на щеке сидел в кабинете за наглухо зашторенными окнами, разглядывая в увеличительное стекло стодолларовую купюру. Несколько точно таких же ассигнаций лежало перед ним, аккуратно подколотых к делу канцелярской скрепкой.

Таких фальшивок ему еще не приходилось видеть. Дело в том, что они были на голову выше настоящих долларов. И по качеству бумаги, и по полиграфическому исполнению они превосходили их. Купюры были сданы в оплату одновременно в нескольких местах Лос-Анджелеса. Благодаря тому, что это были не какие-нибудь пятерки, а сотенные, кассиры нескольких магазинов вспомнили предъявлявших их покупателей. Точнее покупательниц. А впрочем, черт его знает, была ли это одна и та же женщина или их было несколько? Здесь-то и начиналась путаница. Таинственная мисс всегда была вульгарной, от нее сильно пахло духами, она чрезмерно пользовалась косметикой, вызывающе одевалась. На этом сходство заканчивалось. Дальше шли различия. Каким-то непостижимым образом ей удавалось менять черты лица и даже упитанность. Наконец, сами доллары – эксперты заключили, что изготовление одной такой купюры при ее феноменальной чистоте и качестве обошлось бы как минимум в сто тысяч.

– Какой идиот изготовляет их, чтобы сбыть потом по сотне! – Майк поднялся из-за стола, распахнул шторы. Отсюда, с двадцатого этажа небоскреба, открывалась великолепная панорама вечернего Лос-Анджелеса.

Норман любил этот веселый, слегка хвастливый, но чертовски хваткий город, где любая стоящая идея моментально находила и доллары и предприимчивых людей для своего осуществления.

– В том числе и преступная, – буркнул он себе под нос.

Но тут же со спокойным удовлетворением подумал, что в том и заключается его. Майка, предназначение, чтобы защищать здоровые созидательные силы общества и с корнем вырвать сорняки зла и разрушительства. Он хорошо знал город. Глядя на него с высоты птичьего полета, он с уверенностью мог бы показать места, где в этот миг собираются молодые бизнесмены, поэты, актеры Голливуда, уличные прости…

Майк зафиксировался на последнем слове, быстро заходил по комнате, боясь упустить очень важную догадку, которая вот-вот должна была прорезаться сквозь мрак подсознательного к свету очевидного.

– Проститутки! – повторил он наконец.

Это слово все ставило на свои места. Так же как повара, стюардессы, медсестры, проститутки в своей «униформе», с неизменным жаргоном, ужасно походили друг на друга. Вот почему кассирши говорили об одной женщине! Хотя, в действительности, их было множество. Значит стодолларовые купюры проститутки получали от одного и того же лица, которое пользовалось их услугами весьма интенсивно.

Майк ринулся к скоростному лифту, и уже через несколько минут его белый «Феррари» мчался по улицам вечернего Лос-Анджелеса. Какое-то странное тяжелое предчувствие овладело Норманом. Над городом нависла страшная, неотвратимая беда. В самом деле, фальшивые банкноты не могли быть изготовлены заурядными преступниками. За всем этим стояло нечто большее – какие-то невидимые и могущественные силы. Стараясь избавиться от этой неприятной мысли, он все быстрее и быстрее гнал машину.

Той же ночью, «тряхнув» как следует несколько проституток, ему удалось выйти на Малышку Пэгги. Ее рассказ о пьяном кутеже с крэком и шампанским в ресторане «Савой», а главное – признание кавалера в межпланетном терроризме могло бы показаться смешным. Но Майку было не до смеха. Он вдруг отчетливо понял, что инопланетное происхождение долларов – реальность. В пользу этого говорили и сообщения прессы о СПИДе среди проституток и гомосексуалистов, услугами которых пользовался инопланетный террорист. Одержимая поспешность, с которой он действовал, не могла быть объяснена ни чем иным, как четкой целевой установкой на инфицирование как можно большего количества людей.

Майк развернул «Феррари» и помчался, по указанному проститутками адресу, в отель «Бристоль». Взбежав по лестнице, он задержался у нужного номера и, выхватив пистолет, ворвался в помещение. Посреди комнаты стоял человек с большими выразительными глазами и необычно бледным лицом.

Увидев вбежавшего агента, Тэн раскусил капсулу, зашитую в воротник, и на глазах изумленного сыщика человек, только что стоящий перед ним, вдруг заколебался, как вода в стакане, приподнялся над полом и исчез.

Напрасно Майк отчаянно шарил под кроватью, в шкафу, заглядывал в ванную – человека с бледным лицом нигде не было.

Хлопнув дверью так, что закачалась люстра, Норман вышел из номера и, пораженный нелепостью происшедшего, направился к машине. Сейчас он был обязан доложить о случившемся руководству. Майк представил себе лицо начальника отдела, бывшего бригадного генерала, так и не расставшегося с солдафонскими замашками, который развлекался сочинением анекдотов о сослуживцах. Сказать ему, что преступник – инопланетянин, который растворился на глазах, означало бы вылететь из его кабинета с отборной казарменной бранью и стать посмешищем для всей полиции. Нет, только не это. Майк решил продолжать расследование на свой страх и риск.

Если бы он догадался вернуться, то застал бы Тэна в той же самой позе, на том же самом месте, где он только что исчез. Инопланетянин налил стакан кипяченной воды и залпом его выпил. Аварийное исчезновение, которое он только что применил, было вынужденной и крайней мерой. Воспользоваться ею он мог лишь один раз в два, а еще лучше в три года. «Шапка невидимка» возбуждала в теле антибиологические поля огромной интенсивности. При слишком частом воздействии их не смог бы выдержать даже самый сильный организм. А силы Тэна были на исходе. Он опустился на кровать в полном изнеможении. Безудержное общение с проститутками не прошло даром, к тому же он испытывал все усиливающееся воздействие вируса. И это были уже не те смутные признаки болезни, сравнимые с едва различимым шепотом листьев, а грозное дыхание урагана, сотрясавшее все его существо.

Неожиданно дверь в номере приоткрылась, и в нее проскользнула Пэгги. Вот уж кого Тэн не ожидал увидеть! Он вдруг почувствовал тоже самое волнение, которое испытал при первой встрече с ней. Оно было так велико, что наполнило его болезненное тело и ослабевший дух новыми силами.

– Я по делу, – прощебетала Пэгги протягивая руку в белой перчатке.

– На бери, слышишь, бери, – не слушая ее, инопланетянин кидал на кровать пачки купюр, запечатанные крест-на-крест.

И бывшая проститутка сдалась. Куда делись ее клятвенные обещания Джеку, страх перед ним. Продажность въедается в человеческую душу сильнее, чем грязь под ногти. Она жадно запихивала деньги в сумочку, а потом долго не могла закрыть ее, злясь, и что есть силы нажимая на непослушный замок, забыв о присутствии Тэна. А он тем временем с дьявольским спокойствием проколол заколкой от галстука очередной презерватив. Пользуя проститутку, Тэн злорадно представлял себе эту парочку после того, как они обнаружат у себя СПИД.

– Послушай, я же к тебе по делу, – сказала Малышка как только все кончилось, так, словно их разговор и не прерывался.

Она в точности передала инопланетянину содержание допроса, учиненного ей Майком. Это были плохие новости. Тэн понял, что находится на грани разоблачения. Что делать? Бежать? Но будут ли приняты во внимание его заслуги, если он прибудет в Империю беглецом? Тэн вспомнил камеру пыток управления безопасности. Это придало ему решимости. Агента, вышедшего на его след, следовало убрать. Но как это сделать? «Уничтожать врагов преимущественно руками врагов» – гласил пункт 8 инструкции управления безопасности.

– Надо же, иногда и наши бюрократы дают дельные советы, – усмехнулся инопланетянин.

В тот же день с помощью Пэгги он связался с Митчелом, который за фантастический гонорар согласился на преступление. И шайка приступила к осуществлению своего коварного замысла.

На следующее утро Пэгги позвонила Норману и попросила его срочно приехать в ресторан «Савой», куда обещала прийти с подругой, которая якобы кое-что знала об инопланетянине.

Майк немедленно выехал на свидание. Несмотря на всю опытность, ему и в голову не приходило, что он сам сует голову в петлю. Виной тому была христианская вера в раскаявшихся грешников. Стройная, миловидная Пэгги внушала ему симпатию и уважение тем, что сумела порвать со своим прошлым. От нее он никак не ожидал подвоха. Первое беспокойство Норман испытал, когда в условленный час Пэгги не пришла. Подождав ее минут двадцать, он поднялся и направился к выходу из бара. И тотчас проститутка за крайним столиком подала знак, не укрывшийся от взгляда детектива. Взглянув в окно, он заметил, как бандит в «Мерседесе» передернул затвор автомата, а его подручный за рулем запустил мотор. Майк перевел взгляд на выхлопную трубу автомобиля, на ее кончике заплясало голубое облачко. Сквозь оконное стекло Майк не мог слышать мотор, но потому, как пульсировал дымок, понял, что бандит нервничает, то прибавляя, то сбрасывая обороты. Это была западня.

Не доходя до дверей, Майк повернул к стойке и, усевшись на высокий стул, заказал кофе. Держа двумя пальцами изящную фарфоровую чашечку, он с удовлетворением отметил, что она не дрожит в его руке. И это было хорошо. Потому что теперь его мог спасти только один точный выстрел. Второго ему не даст сделать автоматная очередь.

Майк протянул бармену деньги и, получив сдачу, не спеша опустил ее во внутренний карман пиджака, незаметно сняв при этом пистолет с предохранителя. «Отлично, – подумал он, – значит мой выстрел прозвучит еще на полсекунды раньше».

Он не спеша пил свой кофе, время от времени, как бы невзначай, поглядывая на улицу. Бандиты теперь не интересовали его. Ему был нужен только дымок за выхлопной трубой. Его исчезновение означало бы, что хладнокровная рука врага выключила мотор на время, в течение которого он будет пить кофе. Но нет, дымок плясал все яростнее, значит нервы бандитов были напряжены до предела. И Норман умело продолжал их натягивать. Этому он научился на автогонках. Там, перед самым стартом, он вдруг газовал так, что все вокруг тряслось от грохота, а гонщики покручивали пальцем у виска, показывая, что у него «не все дома». Делая вид, что он не замечает их, Майк газовал снова, ожидая своего мига. И он наступал. Соперники теряли самообладание и тоже начинали «давить на газ», стараясь заглушить его мотор. Это значило, что их нервы сдали.

Вот и сейчас он ждал своего мига. Только теперь под его рукой был не холодный отполированный руль гоночной машины, а горячая чашечка кофе, выпитая уже почти наполовину. Вдруг дымок дернулся и побледнел. Пора! Майк поднялся. Шаг, второй, третий… Удар ноги! Распахнувшаяся дверь! Выстрел! Пистолет дернулся в руке, и тело бандита, обмякнув, ткнулось в элегантную спинку «Мерседеса». Выпавший из его рук автомат сполз на пол машины. Шофер метнулся к нему. На этот раз Майк не спешил. Дав врагу взять в руки оружие, он разрядил в него пистолет. Сделав несколько больших прыжков к машине, Норман распахнул дверь, и «Мерседес» сорвался с места. Тут только Майк заметил притаившегося на заднем сиденье человека с большими выразительными глазами и необычайно бледным лицом…

Майк сразу узнал его. Отодвинув трупы, детектив указал концом ствола на переднее сиденье, и Тэн неуклюже пополз вперед по скользким, окровавленным телам наемников. Выкидывать их детектив не торопился.

Норман обыскал инопланетянина, ухитряясь при этом управлять автомобилем. Из его кармана он извлек маленький пузатый браунинг. Другого оружия у инопланетянина не оказалось. Майк поддал газа. Пора было поворачивать в отделение полиции. Но детектив этого не сделал. Он слишком хорошо помнил неожиданное исчезновение инопланетянина. Не было никаких гарантий, что он не повторит свой фокус перед самыми дверями начальства. К тому же Майк был не чужд тщеславного желания самому разоблачить межпланетного террориста, по праву присвоив все лавры и гонорары. В конце концов это был его бизнес. И он погнал «Мерседес» прочь, за город.

Здесь Майк выкинул инопланетянина из машины, приставил к уху пистолет:

– Жить хочешь?

Тэн лежал придавленный к земле коленом сыщика. Его лицо уткнулось в придорожную пыль как раз там, где лежала раздавленная полевая мышь. Инопланетянин видел ее вылезшие наружу внутренности, похожие на красных и серых червячков, чувствовал тошнотворный запах. Пистолет больно вдавился в ушную раковину. Вот сейчас и он, Тэн Лигма, станет такой же падалью.

– Хочу, – прохрипел инопланетянин.

– Садись, – детектив, как мешок, втолкнул его в машину, – поедем к твоему НЛО.

– Что это? – не понял Тэн.

– Твоя летающая тарелка, болван, – обозлился Майк, считая, что преступник валяет дурака.

– Хорошо, – согласился инопланетянин.

Когда запыленный «Мерседес» приблизился наконец к цели путешествия, смеркалось. Вдавив ствол пистолета между лопатками инопланетянина, Майк шел за ним след в след. Раздвинув зеленый полог вьющихся растений, они вошли в сумрачную пещеру. Откуда-то сверху падал неверный отраженный свет. Пещера казалась пустой. Лишь присмотревшись внимательнее, Норман заметил сгусток темноты, напоминающий большую бочку. Это был черный как сажа предмет, настолько черный, что, глядя на него, приходилось щурить глаза. Он притягивал и гипнотизировал. Лишь когда пистолет, упертый в спину преступника, провалился в пустоту, Майк с ужасом заметил, что инопланетянин исчез. В ту же секунду прогремел выстрел. Майк бил туда, где должен был находиться преступник. Но пули ударялись в стены пещеры, никого не задевая.

Вдруг НЛО дернулся и пошел к выходу. Майк бросился вслед за ним. И вовремя. Из НЛО вырвался луч, который, как раскаленный нож масляную головку, подрезал основание горы, и она осела, подгребя под собой пещеру. Раздался оглушительный грохот, напоминающий извержение вулкана. Валун величиной с трактор, покатался на «Мерседес» и, раскатав его вместе с трупами бандитов как блин, рухнул с откоса. Из НЛО снова вырвался луч, и железные лохмотья «Мерседеса», вспыхнув, превратились в пар.

– Уничтожает улики, – догадался детектив.

Лежа в расщелине, он отлично видел маневры НЛО. На какое-то мгновение коскор завис над местом катастрофы и вдруг, рванувшись, исчез за линией горизонта.

– Ушел, ублюдок!

Майк вскинул пистолет и нажал курок. Раздался выстрел. Этот звук был подобен щелчку тетерева вслед уходящему броненосцу.

Норман запихнул пистолет в карман и, шатаясь, побрел прочь.

Глубокой ночью он вернулся в Лос-Анджелес. «Бристоль» спал, светились лишь окна дежурных горничных. В номере инопланетянина Майк нашел туристическую карту Санкт-Петербурга…

Тэн Лигма, не спеша отщипывая хлебный мякиш, швырял его стае голубей у Исаакиевского собора, в Санкт-Петербурге. Время от времени по его бледному болезненному лицу пробегали судорожные тени – Тэн думал о неприятном. Безмятежное воркование птиц, как ни странно, наводило на тяжелые воспоминания. Второе исчезновение едва не привело его к гибели. Он вспомнил, как, задыхаясь, пытался разорвать ногтями собственное горло, чтобы глотнуть воздуха, как, обезумев от боли, катался по палубе коскора и потом долго и мучительно выходил из шока. Тэн мотнул головой, отгоняя злосчастное видение. Как хорошо, что все это было уже в прошлом.

Он огляделся вокруг. До чего же непостижима эта страна!

Как-то возвращаясь домой, Тэн по обыкновению отпустил такси на соседней улице и пошел к отелю пешком, небрежно кинув на руку пиджак, что было здесь знаком ищущего мужчины. И тотчас услышал догоняющий стук дамских каблучков. Пигалица, состоящая почти из одних глаз, по крайней мере ничего больше Тэн в ней не нашел, потянула его за рукав, изображая, что смертельно хочет курить.

– Смок, смок, – лепетала она, указывая на рот.

Ни слова ни говоря, Тэн подхватил ее под руку и они лихо продефилировали мимо подкупленного швейцара. В лифте она достала заранее приготовленную бумажку с написанной на ней суммой, в которую себя оценивала. Тэн молча кивнул в знак согласия. В постели глазастая пигалица начала вдруг кричать, и Тэн с удивлением обнаружил, что она была девственницей.

Пигалица уселась в углу кровати и принялась громко реветь, растирая слезы вместе с растекшейся тушью по щекам и шее. Тэн слышал шушуканье и скрип половиц у своей двери. Дело начало принимать нежелательный оборот. Как умел, он одел пигалицу. Вырвавшись, она бросилась прочь, оттолкнув протянутые инопланетянином деньги. Не получив от общения с нею никакого удовольствия, Тэн пожалел о потерянном времени – уж эта определенно не бросится распространять вирус. Хотя, кто знает, кто знает?.. Загадочный, непонятный город.

С этого дня Тэн проходил не оглядываясь сквозь комариный рой любительниц, предпочитая брать в интересах дела затасканных «двужильных» проституток, которых поставляли ему официанты. Чувствуя себя с каждым днем все хуже, он не терял ни одного часа. Его торопил СПИД.

Смерть Джека Митчела не слишком расстроила Пэгги. Гораздо больше беспокоила ее собственная судьба – ведь она заманила полицейского в западню. Уже одно это было достаточным основанием для ее ареста. И Пэгги срочно выехала из Соединенных Штатов, заметая следы, она немало поколесила по Европе, и успокоилась лишь оказавшись в одном из курортных городков Африки.

Пэгги не случайно приехала сюда. После встречи с Тэном она поняла, что в состоянии зарабатывать своим телом значительно больше, чем ее товарки с «фонтана». Стоит лишь найти клиента, готового ради удовольствия на все. Еще в Штатах к ней как-то «подрулил» негр, который при виде ее прелестей пустил слюну так же, как Тэн. Он тоже предлагал ей большие деньги. Но тогда ей стало противно, и она пустилась от него наутек, а несколько проходивших мимо джентльменов преподали ему урок хорошего поведения. Теперь же Малышка Пэгги сама отправилась к неграм, рассчитывая на повышенные «гонорары». Не встреться она с Тэном, ей это никогда бы не пришло в голову. Но корысть, вызванная случайно сорванным кушем, толкнула ее на все тяжкие.

Пэгги сняла виллу с небольшим бассейном и пальмами во дворе, впрочем, дворов без пальм здесь просто не было. Ее хозяин, отставной майор бельгийской армии, срочно уезжавший в Европу, оставил ей даже собственных слуг и повара, которым предстояло платить восхитительно мало.

И работа закипела. Едва калитка ее виллы закрывалась за одним клиентом, как к ней уже спешил следующий. Если бы портье их отеля «Бристоль» оказался здесь, он бы сказал с уверенностью, что Малышка Пэгги превзошла постояльца, вручавшего ему по утрам сотенные.

Дьявольское колесо СПИДа крутилось все быстрее.

Здоровье Тэна, между тем, продолжало ухудшаться. И это были уже не те смутные признаки болезни, схожие с едва различимым шепотом листьев, а грозное дыхание урагана сотрясавшего все его существо! Он все отчетливее понимал, что если в ближайшее время не вылетит в Империю, ему не помогут никакие лекарства. Он жадно листал русские газеты в поисках сведений о СПИДе. Они были скупы и весьма благодушны. Видные академики успокаивали общественность, заявляя, что это болезнь проституток, наркоманов и гомосексуалистов.

Сообщения с Запада были тревожнее. Особенно его озадачила корреспонденция из Африки, где СПИД начал вдруг распространяться с невероятной скоростью. Тэн ломал голову над этой загадкой, вымерял расстояния между Соединенными Штатами и африканскими странами и не находил ответа на вопрос, как перекинулся туда огонь СПИДа? Инопланетянин не мог знать о судьбе Малышки Пэгги, точно так же, как не мог помнить имена своих многочисленных клиенток.

Подытоживая свою деятельность, инопланетянин пытался предугадать, как встретят его в Империи? Нужен ли он там, переболевший СПИДом? Ведь он вполне мог стать источником заражения соотечественников. А принял бы он сам такого субъекта на месте Верховного? Нет, не принял бы…

Тэн понимал, что на обратном пути ему могли устроить столкновение с метеоритом или еще что-нибудь из богатого арсенала управления безопасности. Но тут же на смену мрачным мыслям приходила надежда, и инопланетянин, собрав последние силы, с ожесточенностью принимался за свое черное дело, ценой многих жертв пытаясь купить себе избавление. Его половой инстинкт призванный порождать жизнь, сеял смерть.

Когда Майку, наконец, представилась возможность выехать в Санкт-Петербург, прошло уже так много времени, что он мало надеялся застать там инопланетянина. Впервые он летел международным авиарейсом как частное лицо.

– Турист, – усмехнулся он, сознавая всю сложность миссии, которую добровольно возложил на себя. Но то, с чем он столкнулся, превзошло самые неприятные ожидания.

Правда, сначала ему повезло. Удалось даже пронести через таможню пистолет, но потом ему на хвост сел атлетически сложенный детектив с черными, как смоль, волосами и орлиным носом с горбинкой. Отделаться от него не было никакой возможности; и вот однажды, сидя в ресторане отеля, Майк решился на отчаянный шаг. Он встал и пошел прямо к столу русского детектива.

Норман понимал, что шансы его ничтожны. Но другого выхода не было. Каждый его шаг контролировался. В таких условиях и нечего было думать о поисках инопланетянина.

– Здравствуйте, меня зовут Майк Норман, я полицейский, – сказал он по-английски, не особенно надеясь, что его поймут.

– Здравствуйте. Это очень интересно, – невозмутимо ответил незнакомец на вполне приличном нью-йоркском диалекте.

Его самообладание не понравилось Майку. Перед ним был явно сильный противник.

– Не будем играть в прятки, – Норман нахмурился. – Все очень серьезно. Речь идет о безопасности всех этих людей, – он кивнул в зал, – и, может быть, лично вашей…

Когда Майк закончил рассказ, лицо собеседника было крайне взволнованным, хотя он и пытался это скрыть.

– Решайте, – Норман испытующе посмотрел ему в глаза, – что для вас важнее – карьера или судьба ваших людей. Но знайте, ни на какие официальные контакты я не пойду, так же, как не пошли бы и вы, ведь это почти то же, что вербовка. А вот мое единственное доказательство.

Он положил на блюдце стодолларовую фальшивку и умолк, понимая, что не смог найти нужных слов.

И тут произошло непредвиденное. Купюра вдруг зашевелилась, свернулась, как береста в огне, и исчезла, не оставив ни запаха, ни пепла. Майк, пораженный не меньше, чем его собеседник, пошарил по столу.

– Черт побери, механизм самоуничтожения, пробормотал он в растерянности.

– Улик нет и концы в воду, – констатировал русский.

Некоторое время собеседник молчал, и Майк пытался поставить себя на его место. Если русский доложит начальству, что иностранец предложил ему вместе поохотится на инопланетного террориста, поставившего цель уничтожить все население России несколько экстравагантным способом – безудержными половыми сношениями с проститутками, его, скорее всего, упекут в сумасшедший дом.

– Итак, – начал русский, – вы находитесь в нашей стране как турист, как частное лицо, решившее провести здесь свой отпуск, не правда ли?

Майк утвердительно кивнул.

– Почему бы и мне не взять отпуск на недельку и не провести его с вами, тоже на правах частного лица? – в его глазах заиграли веселые лучики.

– О’кей! – Норман радостно сжал протянутую руку.

Михаил Громоф, так звали нового знакомого Майка, оказался человеком дела. Уже через два дня он сообщил название отеля, где проживал инопланетянин, разумеется под чужим именем…

В тот день, когда Тэн Лигма собрался посетить НЛО, Майк подъехал на такси к отдаленной станции метро, где была назначена встреча детективов.

Громоф уже был здесь. Он прогуливался возле своей машины с большой старомодной кинокамерой на боку.

– Это еще зачем? – подумал американец.

Он с сомнением осмотрел старенький «Москвич» коллеги.

– У нас на таких не ездят, – с сомнением заметил он.

– Зато не бросается в глаза, – резонно ответил Громоф.

– Ну-ну, – пробурчал американец, усаживаясь в непривычно тесной кабине.

С ностальгической грустью он вспомнил свой «Феррари», стоящий сейчас в подземном гараже в Лос-Анджелесе. Как бы сейчас пригодились его лошадиные силы!

Впрочем, когда они подкатили к гостинице и их «Москвич» совершенно слился с серой массой подобных ему автомобилей, Майк понял, что в чем-то его новый друг был прав – недостаток мощности вполне искупался неприметностью машины.

Инопланетянин вышел на час раньше обычного и сел в такси.

– Поехали, – рука Майка впилась в плечо коллеги.

Он вдруг испытал то азартное чувство охотника, которое всегда появлялось у него, когда он видел преступника. Держась на почтительном расстоянии, дрыгаясь, гремя на трамвайных путях и железнодорожных переездах, «Москвич» тем не менее неотступно следовал за таксомотором.

Тот явно направлялся за город.

Когда последние дома остались позади, новенький таксомотор прибавил скорость. На прямых он далеко уходил вперед и лишь на виражах, где требовалась не только мощность мотора, но и мастерство, «Москвичу» удавалось отыграть потерянное расстояние.

– Я, пожалуй, возьму тебя на гонки, – стараясь перекрыть рев мотора прокричал Майк.

– Направляется в сторону Вуоксы! – заорал в свою очередь русский.

– Что это? – не понял американец.

– Джунгли, озера, острова, болота – есть где спрятаться. Смотри!.. – не кончив, Громоф резко нажал на тормоз.

Впереди, за поворотом, вспыхнули красные огоньки таксомотора. Инопланетянин вышел из машины и скрылся в лесу. Выскочив из «Москвича», сыщики бросились туда же. Майк несся первым. За ним, придерживая футляр кинокамеры, бежал Громоф. Американец остановился у края болотистой низинки, где след обрывался.

– Уйдет! – застонал он.

И словно в подтверждение его слов над прибрежным осинником поднялся НЛО. Сделав небольшой круг, он вдруг замер. Из его чрева вырвался яркий луч, и гранитный валун справа от детективов превратился в пар.

– Все, конец, – Майк затаил дыхание.

Но в этот момент Громоф выхватил из футляра прибор, оказавшийся страшным оружием. Ослепительный луч рванулся к НЛО, и он полыхнул оглушительным взрывом, эхо которого достигло Ладоги и берегов Финского залива. И в ту же секунду к ногам детективов упал осколок горячего черного металла. Он угрожающе шипел во влажном мху, как злой черный котенок, не давая взять себя в руки. Наконец примолк. Майк нагнулся, поднял его. Металл был необычайно легким и пористым.

Громоф убрал оружие с биркой «Собственность Галактического Союза».

– Так вот оно что, – догадался Норман, – ты тоже оттуда? – он указал на небо.

– Да, я агент Галактического Союза, – хмуро кивнул «Громоф».

– И вы ничем нам больше не поможете? – детектив с надеждой смотрел на инопланетянина.

– К, сожалению, ничем, – ответил тот. – Мы пресекли агрессию Империи. А болезнь – это уж ваше внутреннее дело. Впрочем, злая звезда Империи – ее космический зонд все еще следит за вами. Не исключено, что нам снова придется вмешаться.

– По крайней мере мы можем остаться друзьями?

– Мне жаль, Майк, но тебе придется забыть все, – инопланетянин молча коснулся лба калифорнийца…

Десятилетний Поль, младший сын Чака Чакворда, лучшего друга Нормана, вбежал на веранду дома в пригороде Лос-Анджелеса.

– Сэр, я нашел в вашем гараже кусочек черного металла. Что это?

– Мало ли всякого хлама в гараже, – ответил Майк, не отрываясь от газеты.

– Он очень черный и легкий. Можно я возьму его себе?

– Возьми и не мешай мне.

«Где-то ударил колокол, заскрипели пружины катафалка. Над Землей поднималось черное крыло СПИДа», – прочел Майк.

О, это определенно была девушка его мечты. Срывая с себя одежду, негр бросился к ней. Но девушка легко ускользнула и он с разбега врезался в стену. Горилла повалился на спину и принялся стягивать с себя брюки, потом дернул могучей десницей белую официантскую куртку, и она повисла в его руке как паутина, сорванная с дерева.

Пригнувшись по-обезьяньи и раскинув руки в стороны он начал подкрадываться к девушке, пытаясь ее поймать. Взвизгнув, она отскочила и вдруг, поскользнувшись, медленно опустилась на пол этой черт знает как возникшей душевой комнаты. В ту же секунду Горилла лежал возле нее, похохатывая и гладя ее по пышному дебелому заду. В ответ ласковые пальцы коснулись его. Горилла понял, что это. Сопя он взгромоздился на партнершу и отпустил ее только тогда, когда все было кончено, он перевалился на бок, позволив ей снять с себя презерватив…

Услышав какой-то шум на борту, Майк, осторожно ступая, пробрался в нижний ярус НЛО. Не решаясь зажечь свет, он стоял в боковом шлюзе, когда мимо него прошла незнакомая голая блондинка в высоких черных сапогах, а с ней какой-то господин огромного роста, лица которого он не успел разглядеть.

– …Завтра в семь, – услышал Майк обрывок ранее начатой фразы.

Норман бросился наверх, приник к панорамному окну, впившись взглядом в клочок пляжа, где обычно опускался воздушный транспортер. Неизъяснимая тревога вдруг овладела им. Через несколько мгновений транспортер вынес на пляж высокого негра. Это был Горилла Джек!

Майк почувствовал сильную головную боль. Чтобы унять ее, он вынужден был сесть. Но это не был страх от близости его смертельного врага. Это было нечто худшее.

Широко разевая клюв, мимо промчалась большая чайка. Ее беззвучный крик еще более усилил состояние тревоги. На борту происходило что-то нечистое.

В этом отвратительном состоянии его и застала Эола, неожиданно поднявшаяся на главную палубу. Даже не взглянув на него, девушка села у окна, равнодушно взирая на удаляющуюся фигуру негра.

Яркая вспышка за бортом возвестила начало грозы. Нахмурились, посуровели волны и вдруг покрылись «гусиной кожей» дождевых капель. Горилла снял с себя рваную официантскую тужурку и, обмотав ее как чалму вокруг головы, зашагал прочь. Резкие порывы ветра пригибали верхушки деревьев. Люди торопливо покидали пляж. И только невидимая им летающая тарелка все также невозмутимо висела над поверхностью земли.

Майк оторвался от окна, обнял девушку:

– Эола, я в чем-нибудь виноват?

– Все в порядке, Майк.

Она сняла его руку, безучастным взглядом скользнула по лицу и, повернувшись, пошла во внутренние каюты НЛО. Так холодно она еще никогда с ним не разговаривала. Майк догадывался, что это каким-то образом связано с визитом незнакомцев.

Майк решил действовать. Около семи часов он прокрался к площадке воздушного транспортера и стал ждать. В пять минут восьмого, почувствовав легкое дуновение, Майк понял, что транспортер пришел в движение. Действительно, на площадке возникла до омерзения знакомая фигура Гориллы. Он был в клетчатом пиджаке, ярких голубых брюках и соломенной шляпе, что, по его мнению, должно было произвести впечатление на белую девушку.

Майк отлично знал, что на борту НЛО кроме него и Эолы никого нет. Поэтому со все возрастающим нетерпением ожидал появления блондинки, которую видел накануне. Каково же было его удивление, когда вместо нее к Джеку вышла Эола! Майк не верил своим глазам. Эола шутливо подтолкнула Гориллу локтем в бок и вихляющей походкой пошла вперед, увлекая его вглубь НЛО.

Не помня себя от любви и ревности, Майк, ступая неслышно, как крадущийся леопард, пошел следом.

На какое-то мгновение он потерял их из виду, а когда нашел нужную дверь, то зарычал от ярости. В каюте, служившей душевой, он увидел обнаженную Эолу и Гориллу, снимающего с себя пиджак. Увидев Майка Эола побледнела и отпрянула в сторону, Горилла выхватил узкий длинный стилет, с которым никогда не расставался.

– Вот так встреча, – сделав свирепую рожу, он двинулся на Майка. – Клянусь твоими белыми волосами, крошка, я убью этого легавого!

Неожиданно бросившись вперед, негр выкинул вперед руку, и клинок, рассекая воздух, просвистел у самого горла Майка. Увернувшись, Норман нанес Горилле короткий удар в печень. Джек охнул и, продолжая наседать, отодвинулся все же на почтительное расстояние. Майк знал, что удар получился, через несколько минут он даст себя знать. А пока клинок все также зловеще блестел в руках Джека. Не сводя с него глаз, Майк с молниеносного броска ударил ногой по руке врага. И нож, взвизгнув, ударился в потолок. Еще удар – и тело негра шмякнулось о стену. Еще!

Майк бил исступленно, не помня себя от ревности. Очнулся он лишь тогда, когда его кулак вместо корпуса Гориллы больно ударился о стену. Тут только он заметил, что Джек исчез. Дрожащий напряжением воздух говорил о том, что здесь только что побывал воздушный транспортер. Эолы в помещении тоже не было.

Норман опустился на холодный пол и долго лежал, крепко стиснув руками раскалывающуюся голову. Никогда еще он не чувствовал себя таким несчастным. Его Эола – самое трогательное и дорогое, что только было в его жизни, прелюбодействовала. И с кем…

Джек Горилла лежал на кушетке в боковой пристройке, притулившейся к бензозаправочной станции, и, как побитый пес, зализывал раны. Удовольствие, которое он получил от белой красотки, безусловно превосходило все, о чем только можно было мечтать. Однако, трепка, которую ему задал проклятый полицейский, была внушительна и едва не кончилась печально.

Джек ломал голову над этой чертовой историей. До окончания срока, отпущенного Лучьяно, оставалось всего ничего. Необходимо было как можно скорее разыскать вход в потайную квартиру полицейского. Снова и снова Джек восстанавливал в памяти каждый свой шаг, пытаясь вспомнить, где находилась дверь, отворив которую, он оказался на той квартире.

Но это ему не удавалось. Он злился, от чего раны начинали болеть еще сильнее. В конце концов Джек резонно заключил, что местонахождение подпольной квартиры так или иначе связано с пляжем. И он решил перебраться туда.

В рваное одеяло он завернул автомат и две гранаты, пачку галет и бутылку джина. Все это он уложил на дно мусорного бачка, прикрыл сверху тряпкой и для пущей важности водрузил сверху метлу. Переодевшись в рабочий комбинезон, он стал, как две капли воды, похож на своего приятеля – пляжного уборщика. Тщательно закрыв комнату, Горилла вышел во двор…

Придя в себя, Майк поднялся с пола душевой, включил воду. Струя ударила в затылок, и его череп загудел, как пчелиный улей. Он правда чувствовал себя скверно. Предстояло объяснение с Эолой. Ее предшествующая холодность не давала Майку права наброситься на нее с упреками. Но и униженно умолять ее вернуться он тоже не мог. Все в нем трепетало от негодования и ревности. Майк не был уверен, что сумеет овладеть собой при встрече с девушкой.

Он закрыл воду и вдруг увидел что-то пестрое, валяющееся на полу. Майк поднял предмет, оказавшийся клетчатым пиджаком негра. Во внутреннем кармане Майк нашел письмо, предназначавшееся Эоле. С брезгливостью и явной неохотой он начал читать. Но уже первые строчки привели его в волнение. Горилла восторгался прелестями Эолы – ее белыми волосами, большими голубыми глазами, пышным телом. В письме были даны приметы совершенно другой девушки, явно не Эолы, которая была стройная и темноволосая.

Значит в душевой одновременно находились две девушки? Эола и еще та – блондинка?

Майк не был бы первоклассным сыщиком, если бы в тяжелые моменты жизни разум, холодный расчет не брали в нем верх над эмоциями. Он вдруг отчетливо понял, что одну и ту же девушку он считал Эолой, а Горилла блондинкой.

От этих странных мыслей голова шла кругом. На какой-то миг у Майка затеплилась надежда на чудо. Вот сейчас он найдет Эолу, и они вместе посмеются над его бредом.

Но все оказалось много хуже того, на что мог рассчитывать Майк.

Когда он нашел возлюбленную на главной палубе, она даже не повернулась в его сторону. Эола была еще отчужденнее, чем прежде. Приблизившись к ней, Майк понял, что никакая сила не сможет заставить его поднять руку на эту девушку. Он все так же отчаянно любил ее.

– Эола, – выдавил наконец из себя Норман, – зачем тебе этот мерзавец?

Эола молчала.

– Зачем ты это сделала? – прошептал сухими губами Майк.

– Это моя работа, Норман, – Эола спокойно, даже с вызовом, смотрела ему в глаза.

– Почему же ты не взяла с меня плату?

– Я взяла. И гораздо больше, чем ты мог бы мне заплатить – твой презерватив.

– Ты сошла с ума, Эола!

– Ничуть. В нем триста миллионов сперматозоидов. В инкубаторах нашей планеты каждый из них даст жизнь. Это будут такие же сильные и смелые люди, как ты, Майк.

– Но ведь я, кажется, не давал на это согласия… Это не гуманно.

– Швырнуть этих несчастных живчиков в мусорный ящик – гуманно, а дать им жизнь – плохо… Так по-твоему?

– И с этим негром ты поступила точно так же?

– У каждого своя работа, Майк. Кто-то должен быть полицейским, а кто-то космической проституткой.

– Не говори так, прошу тебя!

Майк в отчаянии уронил голову на руки, закрывая лицо. Каждое слово Эолы словно вбивало раскаленные медные гвозди в его горячий лоб.

– Ты ревнуешь, Майк?

– Нет, не ревную, ведь Джек был с другой.

– Откуда ты это знаешь? – удивилась Эола.

– Все-таки я сыщик.

– Какие вы наивные, земляне, – Эола снисходительно улыбнулась. – Достаточно сконструировать вашу противоположность и вы уже влюблены без памяти. И ведь так просто: высокому дать малышку, коротышке – высокую, блондину – темноволосую, брюнету – белую. А если еще дополнить их некоторыми штрихами из ваших сновидений, то вы просто сходите с ума.

– Так вот почему мне все время кажется, что я уже где-то тебя видел, – Майк отнял руки от лица. – Ты – моя мечта! Та блондинка – мечта негра! И это все – твои перевоплощения?

– И твоя, и его. Вы смотрите на одно и то же, но видите совершенно разное. Каждый из вас видит во мне свой идеал.

– Пусть так, но я все равно люблю тебя, Эола, – Майк осторожно, словно боясь спугнуть красивую бабочку, дотронулся до руки инопланетянки. – Скажи, чем я провинился перед тобой? Хочешь, возьми мою кровь, мое семя, но только будь со мной, – взволнованно и сбивчиво шептал Майк, все крепче прижимая к себе Эолу.

– Ты эгоист, Майк, ты упиваешься своей любовью и ни разу не спросил, хорошо ли мне? Ведь я была с тобой не в своем естественном обличии, а в чуждом мне образе человека. Скажи, смог бы ты сделать для меня тоже самое, что делаю для тебя я?

– Оставаясь человеком, любить тебя такой, какой ты ходишь по своей родной планете? В твоем природном виде?

– Да, – Эола неожиданно озорно и нежно посмотрела на Нормана.

– Для тебя я готов на все.

– Ты уверен, что не пожалеешь об этом, Майк?

– Лишь бы ты была со мной!

– Я снова буду твоей, если ты не обманешь моих ожиданий. Но не теряй головы, что бы не случилось.

– Я обещаю, Эола.

Приближаясь к двери душевой, Майк почти не волновался. И лишь распахнув ее, понял, как жестоко он ошибался.

В углу душевой сидело странное существо, похожее на гигантское, размером с сенбернара, насекомое. Его чешуйчатый панцирь отливал темно-синим, а коричневые членистые ноги и клешни были местами покрыты жесткой щетиной. Большой немигающий стрекозиный глаз, приподнятый над головой, как локатор, обозревал сразу все – спереди, сзади и по сторонам.

В этот момент отворилась боковая дверь, и в душевую вошел Горилла. В руках он держал мусорный бачок с каким-то тряпьем. Увидев его, Майк отступил в нишу. Горилла поставил на пол ведро и начал торопливо снимать с себя комбинезон. Бросив его в сторону, похохатывая, издавая нечленораздельные звуки, похожие на пение негритянских кухарок, он раскинул руки и двинулся к существу. Оно увернулось, неожиданно резво отскочив в сторону. Изловчившись, Горилла загнал его в угол, вцепился в него. И тут членистые конечности и щупальца существа запульсировали, извиваясь и набухая. Из них потекла отвратительная, дурно пахнущая жидкость.

– Ну, крошечка, еще, еще, – хрипел негр.

Позыв рвоты заставил Майка выдать себя. Горилла резко повернулся.

– Ты здесь! – глаза Гориллы зажглись лютой ненавистью. – Я сейчас вернусь, крошка!

Неожиданно Горилла сделал выпад ногой, попав Майку в живот. Не выдержав удар, он полетел головой на стену, но успел выставить вперед руки, что спасло его от сотрясения мозга. При других обстоятельствах Майк легко бы защитился от такого удара. Но сейчас он был не способен к сопротивлению. Понадобилось еще два мощных удара Гориллы, чтобы в нем по-настоящему проснулся инстинкт самосохранения. В этот момент Майк уже лежал на полу, а негр заносил над ним свою ногу.

Внезапно для врага Норман сделал подсечку, и Горилла рухнул на пол. Поняв, что его дела плохи, он на четвереньках ринулся к комбинезону.

– Оружие! – догадался Майк и бросился ему наперерез.

Он успел навалиться на руку Гориллы, выхватившую пистолет. Грянул выстрел, и тело бандита, обмякнув, безжизненно вытянулось на полу.

– Прочь! Прочь отсюда! – бормотал Майк, натягивая комбинезон Гориллы. Он понимал, что пляж наверняка оцеплен гангстерами, и уйти отсюда он сможет только в облике врага. Майк осмотрел содержимое мусорного бачка и вызвал транспортер.

К сожалению, Майк не мог знать, что по истечении пяти суток Лучьяно отдал приказ приступить к ликвидации самого Гориллы, которого не без основания считал виновником бегства полицейского.

Пляж был пустынен. Но от внимательного детектива не укрылся огонек сигареты, мелькнувший на стоянке водных велосипедов, и какое-то подозрительное движение за углом бара. Сделав вид, что вытряхивает песок из ботинка, он сел на песок, вытащил из ведра автомат и приготовил к бою гранаты. Одеяло, которым они были укрыты, свернул в форме человеческого тела, поставил в изголовье ведро и осторожно отполз в сторону. Он знал, что в кромешной тьме его «кукла», распластавшаяся темным пятном на более светлом песке, вполне может сойти за спящего человека.

Майк взвел затвор автомата и стал ждать. Бандиты показались неожиданно скоро. Но что удивило Майка, гангстеры шли крадучись, выставив впереди себя оружие, вместо того, чтобы открыто идти к своему сообщнику. Еще больше изумился Майк, когда они разделились на две группы и стали брать Гориллу в клещи, явно отсекая ему пути отступления.

Ближней к Майку группой руководил массивный низкорослый мужчина, в котором детектив узнал Джозефа Лучьяно. Подняв руку, бандит щелкнул зажигалкой. В ответ на мелькнувший огонек, застрочили автоматы. Майк видел, как подскочило и покатилось по песку простреленное ведро. Не теряя времени, он схватил гранаты и, швырнув их одну за другой в гангстеров, рухнул на землю.

Взрывы прогремели почти одновременно. Майк почувствовал, как дернулся под ним грунт, а над головой просвистели осколки. Слегка оглушенный, Майк вскочил и с колена дал очередь вслед единственному уцелевшему гангстеру, пытавшемуся спастись бегством.

– Попал!

Подвластный какому-то странному инстинкту, Майк опустил автомат, и, пройдя мимо распростершихся на песке тел, подошел к трупу беглеца. Это был сам Джозефо Лучьяно – мерзавец, на совести которого было больше загубленных душ, чем патронов в его карманах.

Стараясь не сойти с ума от всего пережитого, Майк медленно уходил прочь, ощущая на себе пристальный взгляд инопланетянки.

Взятый на прокат «Форд» был не бог весть каким автомобилем. Сиденье под Майком поскрипывало, а тормоза брали только со второго качка. Но все равно это путешествие было для него чем-то значительным. Словно он ехал по острию ножа – с одной стороны была неземная любовь и неземные химеры, с другой – фермерские поля, сады, тихая жизнь землян.

Руль люфтило. Машину тянуло то вправо, то влево. И сам Майк не знал, как он поступит в следующую минуту – вернется на летающую тарелку или будет гнать автомобиль как можно дальше от этого проклятого места.

Собственно, для того он и затеял поездку, чтобы разобраться в своих искореженных и запутанных, как груда ржавого металла, чувствах.

Внезапно его внимание привлекла невзрачная табличка на окраине дороги «Племенное хозяйство Н. Цангера». Не зная еще зачем, Майк притормозил и свернул на проселочную дорогу. Проехав между двух высоких стен кукурузы, он остановился у ворот крупной фермы. В загоне прогуливались упитанные бычки и коровы одной породы. Масть в масть. Копыто в копыто, рог в рог. Их похожесть, за которой угадывалось искусственное вмешательство чьей-то воли, вызывала ощущение противоестественности.

Майк вышел из автомобиля и направился в лабораторный корпус, где мелькали люди в белых халатах. Никто его не останавливал и не спрашивал, что ему здесь нужно? Майк прошел сквозь все помещения и видел все, вплоть до отбора семени у быков. Как это было похоже на то, чем занималась Эола.

Майк направился к конторке хозяина фермы. За столом сидел молодой мужчина с весьма приятным лицом.

– Я хочу разводить бычков, – сказал Майк, – нельзя ли у вас купить семя, или, как это называется, – эмбрионы? Я хорошо заплачу. – Он вопросительно посмотрел на собеседника.

– Именно для этого мы и существуем. Нет ничего проще, – ответил хозяин фермы.

Отъехав миль сорок от фермы, Майк вынужден был остановиться. Внезапно, без всякой видимой причины, машина заглохла. Съехав на обочину, Норман открыл капот и начал копаться с мотором. Между тем стало смеркаться. Нечего было и думать продолжать ремонт в темноте. Майк вытер тряпкой испачканные руки и огляделся.

Место было невеселое. К самой дороге подходил гнилой пруд, поросший осокой. За ним, на пригорке, виднелась не весть как сохранившаяся ветряная мельница. А под пригорком виднелось заброшенное деревенское кладбище, поросшее кустарником и бурьяном. На душе Майка было неспокойно. А по мере того, как сгущались сумерки, это беспокойство усиливалось. Однако, пора было готовиться к ночлегу.

После ужасных событий – пальбы, поножовщины – Эоле надо было прийти в себя и расслабиться. Теперь, когда она осталась на борту летающей тарелки совсем одна, никто не мешал ей это сделать. Лучше всего успокаивало нервы вязание. Поэтому, пройдя на своих членистых ножках с присосками по стене, она выбрала уютный уголок на потолке и, пожевав слюну, чтобы она была не слишком вязкой, извлекла изо рта начало паутинки.

Ажурные узоры с орнаментами планет, на которых ей удалось побывать, стали покрывать угол. Повидала она немало. Ее работа выездной проститутки обязывала к этому. За годы, проведенные в бесконечных командировках чего только с ней не случалось.

Но то, что она увидела здесь, на Земле, повергло многоопытную Эолу, или как ее звали официально Э-О, в смятение. Ее потрясли лютая ненависть и жестокость землян к себе подобным. Их изощренные, вполне современные орудия уничтожения соседствовали с почти пещерным уровнем развития всего прочего. Но было в землянах и что-то притягательное. Например, романтическая отзывчивость на любовь, которая чудовищным образом контрастировала с их кровожадностью.

Впрочем, какое ей – Э-О до всего этого дело, и стоит ли портить себе нервы из-за несуразиц, которых в Галактике так много. Главное – ей прилично заплатят. После этого вояжа на Землю она наконец-то сможет купить маленький, уютный астероид с искусственным климатом и оставить порядком надоевшую ей работу космической проститутки.

В контейнере, где хранилось семя землян, еще оставалось место, и Э-О подумала, что не мешало бы пообщаться с Норманом, чтобы пополнить его запасы.

От этих размышлений Эолу отвлекли шум и крики, доносившиеся с пляжа. Бросив вязание, она опустилась на главную палубу. Подошла к окну. Пляж был оцеплен вооруженными людьми в униформе. На перекрестке виднелись бронированные машины с расчехленными пулеметами. Тут и там сновали журналисты и фотографы, снимавшие лежащие на земле трупы. Всем руководил какой-то важный чин, в штатском.

Это был старый знакомый Майка, один из лучших детективов ФБР Рой Паркинсон. Статный, немногословный, с начинающими седеть волосами, он был больше похож на приходского священника. Но от восточного до западного побережья Штатов не было другого полицейского, который не имел бы ни одного нераскрытого дела. Поэтому его вечно посылали в пекло – на самые запутанные преступления. Вот и сейчас, при всей кажущейся очевидности, дело обещало быть чрезвычайно сложным.

Прежде всего, необычной была жертва преступления – банда знаменитого Джозефа Лучьяно, каждый член которой заслуживал электрического стула. Рой не скрывал своего удовлетворения. Ведь если бы полиции удалось арестовать всех этих молодчиков, в результате разных адвокатских выкрутас кое-кто из них бы отделался пожизненным заключением или даже просто сроком. А сейчас им нужен был уже не адвокат, а священник.

– О’кей! – пробормотал про себя Паркинсон, прищелкнув пальцами.

Судя по расположению трупов банда брала в клещи приманку, сооруженную из тряпья и мусорного ведра, которое было превращено в настоящий дуршлаг. По просьбе Паркинсона усатый розовощекий сержант выкопал из песка целую пригоршню пуль, выпущенных по «кукле». Вскоре Рой нашел и то место, где скрывался человек, за которым охотились мафиози. В песке отчетливо пропечатался след носка и колена стрелявшего. Тут же лежали, поблескивая на солнце, автоматные гильзы. С этим все было ясно.

Но вот чего Рой никак не мог понять, так это откуда взялся стрелок и куда исчез потом? Напрасно собаки-ищейки, повизгивая и виновато помахивая хвостами, крутились вокруг места, откуда он вел огонь. Не было ни входного, ни выходного следа. Как будто стрелявший опустился с неба и потом, точно таким же образом, вознесся на небеса! Участие в деле вертолета исключалось. Его должен был услышать пляжный сторож, который уверял, что за всю ночь не сомкнул глаз. Но даже если он врал, боясь потерять работу, то очевидно, что появление вертолета наверняка спугнуло бы банду.

Рой собрал в полиэтиленовый пакет стрелянные гильзы и направился к трупу Лучьяно. Он лежал на животе, зарывшись с разбега головой в песок. Поперек его туловища страшным пунктиром запекшихся сгустков крови прошли двенадцать пулевых отверстий. Ровно столько гильз лежало в пакете Паркинсона. Каждая пуля нашла в кромешной тьме свою цель. Эти выстрелы могли принадлежать только одному человеку – Майку Норману.

Рой улыбнулся, вспомнив этого открытого, честного парня. И тут же нахмурился – неделю назад Майк был похищен преступниками. «Похоже на то, что за смерть этой банды Норману пришлось заплатить своей жизнью», – подумал Рой и с ожесточенной решимостью принялся продолжать расследование. Но тщетно.

Пляж, оцепленный морскими пехотинцами, все так же надежно хранил свою тайну. А если кто-то и мог разгадать ее, так это были… собаки. Задрав морды, они тревожно выли на НЛО…

Глядя сквозь панорамное окно на их оскаленные пасти, Э-О невольно поджимала свои щупальца, словно собаки могли в них вцепиться.

Майк откинул сиденья машины и лег на спину, накрыв ноги курткой и положив руки под голову.

Он взглянул на часы. Стрелка приближалась к полуночи.

– Час вампиров и ведьм, – отметил про себя Майк.

Приподнявшись на локте, он с удивлением увидел мерцающий огонек на кладбище.

– Что за чертовщина? – Майк протер глаза.

Огонек не пропал, напротив, стал еще ярче. Преодолевая страх, Майк выглянул из-за надгробия. Вокруг костра сидело десятка два людей. Майк с ужасом узнал среди них Джозефа Лучьяно, Гориллу… вся шайка была в сборе.

Медленно раскачиваясь, они тихо пели заунывную песню, от которой мурашки пробегали по коже. Лучьяно вдруг разогнулся и, как пес, потянул воздух. Глаза его горели, а изо рта капала кровь. Выставив перед собой руки с растопыренными пальцами, он поднялся и пошел прямо к тому месту, где затаился Майк.

Детектив, с колотящимся, как резиновый мячик сердцем, ждал его приближения. Подойдя вплотную, Лучьяно коснулся лица Нормана холодными, как лед, пальцами. Майк попытался нажать курок, но рука его стала словно ватной.

– Ты убил нас, – сказал призрак, и Майк заметил, что его губы не разжимаются, – но нам здесь хорошо.

Майк различил среди поющих полицейского Джонсона, который год назад был застрелен шайкой Лучьяно прямо в патрульной машине. Джонсон, не замечая его, продолжал раскачиваться и петь вместе с другими.

– Это бред! – возразил Майк, ощущая, что его губы тоже не шевелятся, а язык словно примерз к небу.

– Здесь, с нами, твоя судьба, – продолжал призрак. – Она такая же, как мы, только она из будущего, а мы из прошлого. Хочешь, я позову ее?

– Какая чушь, – хотел сказать Норман, но не смог.

От костра отделилась фигура, не похожая на остальных. Майк увидел самого себя в мундире высокого полицейского чина в окружении своры репортеров.

В этот момент совсем рядом закричал петух, да так громко, что у Нормана едва не разорвалось сердце.

– Мы исчезаем. Петух почуял биополе, отделяющее прошлое и будущее от настоящего. Приходи к нам еще…

С этими словами призрак исчез.

– Какая чертовщина! – сказал вслух Майк.

Оглядываясь по сторонам, он искал пропавшего Лучьяно. Впрочем, пропал не только он. Не было ни раскачивающихся фигур, ни костра.

Превозмогая страх, Норман заставил себя подойти к тому месту, где, как ему казалось, еще тлели угли. Но там не оказалось ничего, кроме полуистлевших гнилушек. Майк вернулся к машине. Снова лег на сиденье, накрыв голову курткой так, чтобы ничего больше не видеть и не слышать.

Майк нисколько не сомневался, что происшедшее только что – козни Эолы. Ее власть над ним была безмерна и цинична. Он, Майк, повторенный миллионы раз в своем семени, стал добычей чужой цивилизации. Норман представил бесконечные шеренги людей как две капли воды похожих на него. Ведь, в сущности, это его плоть, его дети. Что же ждет их в паучьем мире инопланетян? Майк твердо решил вернуться. Подрулив к пляжу, он потребовал, чтобы его отвели к старшему. Какова же была его радость, когда он увидел перед собой Роя Паркинсона!

– Старина Майк, ты жив!

Рой заключил Нормана в свои могучие объятия. Галдя, как стая ворон, к ним бросились корреспонденты. Защелкали затворы фотоаппаратов.

– Сэр, объясните, что здесь происходит? – ушлый худощавый журналист вьюном проскользнул сквозь толпу коллег, выдвинулся вперед.

– Джентльмены, – Рой величественно положил руку на плечо Майка, – перед вами герой, уничтоживший банду Лучьяно.

В ответ раздался удивленный вопль журналистов, и снова защелкали фотокамеры.

– Где доказательства? – закричал тот же вездесущий корреспондент.

Майк отошел на несколько шагов и, раскопав песок, извлек из него автомат. Рой поднял его над головой.

– Джентльмены, из этого оружия выпущены пули, поразившие гангстеров. А теперь минуту терпения.

Он увлек Майка в полицейский автофургон, где представители фондов, обещавших вознаграждение за поимку банды Лучьяно, бросились вручать ему премиальные чеки.

Когда Майк вышел из фургона, снова застрекотала фотоаппаратура. Но мысли Нормана были заняты уже другим. Он покосился на камуфляж трупа Лучьяно, накрытый белой простыней, потом перевел взгляд на полицейских ищеек. Не обращая внимания на сумасшедших людей, они задрали морды и, пугливо прижимая уши, выли, глядя в пустоту над пляжем.

Значит НЛО еще был здесь.

– Извините, Джентльмены, битва еще не выиграна.

Майк вызвал воздушный транспортер и исчез на глазах у изумленной прессы.

– Какой ты красивый, Майк, – Эола еще более привлекательная, чем когда-либо прежде, шла навстречу Норману.

Она ласково прижалась к Майку.

– Проходи, любимый, я сейчас буду готова, – Эола исчезла в спальной комнате.

Оставшись один, Майк прошел в дальний отсек НЛО, где собирался когда-то заложить взрывчатку. Там за тяжелой металлической дверью, он нашел белый контейнер…

Через несколько минут он вошел к Эоле. Прекрасная до умопомрачения в своей наготе девушка лежала, невинно сжав ножки. Майк опустился возле нее на колени и принялся целовать свою мечту, обращенную в плоть, и Майк испытал наслаждение, неведомое до него никому из смертных. Когда сладостные конвульсии отхлынули, Майк снова почувствовал легкое прикосновение к себе. Поймав руку Эолы, он отвел ее в сторону, и, сняв презерватив, спрятал его в карман.

– Противный, – рассердилась Эола.

НЛО А-18, принадлежащий публичному дому астероида третьей планеты Империи, бесшумно опустился на астродром и занял свое обычное место между летающими тарелками А-17 и А-19, обслуживающими посетителей. С ленивым безразличием томящихся бездельем шоферов их пилоты наблюдали, как командир А-18 – проститутка второго класса Э-О по прозвищу Эола, спрыгнула на транспортер, кокетливо дрыгнув при этом своими шестью тараканьими ножками, как следом за ней на площадку выгрузили белый контейнер. С этим грузом она исчезла в дверях лабораторного корпуса.

Поднимаясь на лифте на семьдесят пятый этаж, Э-О расчесала членистым хоботком чешую на спине и брюшке, протерла свой огромный глаз, мельком взглянула в зеркало, убедившись, что у нее все в порядке, и побежала вслед за контейнером, который как раз в это время въезжал в зал секретных экспериментов. Здесь уже собралось блестящее научное общество и представители спецслужб. От нетерпеливого пощелкивания членистых ножек и клешней стоял невообразимый шум. Но стоило белому контейнеру, прибывшему с Земли, оказаться в зале, как все немедленно смолкло.

На полированную трибуну вскочил председатель ученого совета и крепко вцепившись в нее щупальцами, произнес краткое вступление:

– Уважаемые коллеги, следуя нашему всегдашнему принципу покорения новых миров силами их обитателей, мы доставили с планеты Земля семя ее жителей. Должен заметить, что эти земляне – довольно омерзительные существа, состоящие почти из одной воды. Они покрыты тонкой, непрочной кожурой, при малейшем повреждении из них вытекает красная пачкающая жидкость. Каждые несколько часов они испытывают потребность испражнения… Словом, это непривлекательные существа. Но дело в другом. Как ни странно, они великолепно приспособлены к жизни в суровых условиях своей планеты.

В задачу представителя публичного дома Э-О входило отобрать семя у самых воинственных и агрессивных особей, что она и сделала. Теперь нам предстоит лишь прорастить в ускорителях доставленный биологический материал, и через полгода мы получим миллионы отличных солдат, которые завоюют для нас свою же собственную планету.

– Вот оно, это семя. – Председатель распахнул люк контейнера.

И все присутствующие увидели подмененные Майком колбы с его же надписью: «Эмбрион бычий. Сорт I».

Оставив возлюбленную на пляже, Адам исчез в люке коскора, и тотчас из зарослей явился ужасающий монстр. Он кинулся к нагой красавице и сделал то, от чего в горле Чака возникли позывы рвоты. Все заняло считанные минуты. Когда Адам снова выбежал на пляж, дьявола здесь уже не было…

– Черт побери, какая пакость! – не выдержал Чак.

– Эта пакость есть в каждом из нас, Чак, ведь мы их потомки.

– Ты хочешь сказать, что у Евы появилось потомство от дьявола?

– Да, в большей или меньшей мере в нас течет кровь сатаны.

– Слушай, Джон, не отсюда ли все человеческие пороки?

– А ты подумай, Чак, почему при виде красоты мужики теряют голову? Ведь для продолжения рода необходимы не красота, а совсем другое, – чтобы у женщины было хорошее здоровье, крепкое сердце, выносливый желудок.

– Уж лучше я лягу в постель с красавицей, у которой больное сердце, чем с уродкой, у которой кардиограмма, как у робота.

– Но почему? – профессор заходил взад-вперед по комнате. – Почему в самом важном вопросе продолжения рода предпочтение отдается такому ничтожному признаку, как эстетика? Да потому, – профессор торжественно остановился напротив Чакворда, – что люди бессознательно выбирают партнеров, похожих на далеких прекрасных предков – Адама и Еву. И избегают тех, в ком много дьявольской крови. След дьявола – это уродство, наркомания, преступность. Красота и порок несовместимы. И твое, Чак, болезненное увлечение женщинами, не что иное, как метка сатаны.

– Я тут кое-что прикинул, – Фолси достал рабочий блокнот. – По моим расчетам получается, что двукратное увеличение в наследственном аппарате генов сатаны приводит к десятикратной реакции отторжения. Вот почему ты рыщешь по Лос-Анджелесу, как взбесившийся кобель. В тебе слишком много дьявольской крови, Чак, и ты стремишься от нее избавиться, ищешь партнершу с чистой, как у Евы генетикой. А таких нет. За тысячелетия все чертовски перемешалось.

– Значит я обречен? – дрогнувшим голосом спросил Чак.

– Теперь слушай меня внимательно, – перебил профессор. – Я, Джон Фолси, изгоняю дьявола из людских тел и душ. Джон торжественно поднял руку над головой. – Я верну людям духовное и физическое совершенство.

Неожиданно профессор лукаво подмигнул Чаку.

– Джо, старый хрыч, ты вычитал все это в письменах!

– Да, Чак, здесь говорится, как создать прибор, нейтрализующий в людях дьявольские силы. И когда я его построю, первым моим пациентом будешь ты, Чак.

От избытка чувств, мужчины обнялись.

– Пойдем, – профессор повел Чакворда в соседнюю комнату, где на стеллажах покоилось какое-то непонятное оборудование…

– Внимание, господа! – Джон поднял руку, требуя тишины. – Если мои расчеты верны, через несколько минут я нейтрализую в каждом из вас семена жестокости и порока, которыми снабдил вас дьявол. Вы станете совершенны душой и телом, уподобившись своим прекрасным предкам – выходцам из иных миров…

Страшный грохот нарушил тишину примолкшего зала. Проломив стену, в него въехал танк. Из открытого люка появился Билл Громила. Опрокидывая скамьи с сидящими на них людьми, он шел прямо к Джону. Побледнев, Фолси включил тумблер…

И что-то произошло. Невидимое и очень важное. Что-то случилось с воздухом, а может быть с большими, аудиторными часами. Или с глазами Чака? Он вдруг увидел, как Билл уменьшается в размерах, словно проколотый воздушный шар. Его свирепое лицо становится милым и благообразным. Дурнушка Нэнси превратилась в настоящую красавицу…

Чак, как лунатик, шел сквозь зал, через площадь и всюду видел прекрасные лица добрых, очаровательных людей. Он вдруг понял, что мир уже никогда не будет таким, как прежде, – злым и жестоким. И сам Чак тоже стал другим. Его охватило предчувствие волнующей, большой любви. Проходя мимо мусорного бака, Чак опустил в него что-то тщательно завернутое в брезент.

А в это время над его головой ударили старые университетские куранты. Это пробил последний час сатаны.

Яркий изумрудный луч осветил окрестности – прямо над их головами завис НЛО. Несомненно, это был тот же тип «летающей тарелки», на котором прилетала Эола.

Наконец луч погас. В полном мраке от НЛО отделились три фосфоресцирующих фигуры. Неведомая сила перенесла их за ограду виллы. Легкое дуновение коснулось щеки Майка. «Воздушный транспортер», – догадался детектив.

Майк помнил, как вызывался этот своеобразный воздушный лифт. Воспользовавшись отсутствием инопланетян, он мог попытаться проникнуть на борт НЛО.

– Жди меня здесь, – шепнул детектив Грегору. И вызвав транспортер, исчез на глазах у потрясенного Арта.

С замирающим сердцем Норман ступил на главную палубу НЛО. Вот они, панорамные окна, диваны, на которых любила сидеть Эола… Нежное прикосновение заставило Майка оцепенеть.

– Майк, – услышал он до боли знакомый голос.

– Эола, это ты? – слезы любви увлажнили глаза Нормана. Он порывисто обнял дрожащую красавицу.

– Они убьют нас, Майк.

– Я готов умереть, чтобы еще раз увидеть тебя, любимая.

– Я тоже. Я очень изменилась. Я больше не проститутка. Меня взяли в экспедицию как специалиста по земной жизни. Я прилетела, чтобы снова встретить тебя. Я скучала по тебе, Майк.

Пленяющая неземной красотой и страстью, Эола увлекла Майка на пурпурное ложе, но когда их чувство достигло предела, грубый удар в бок отшвырнул Нормана в сторону. Над ними стоял инопланетянин!

Майк рванулся, пытаясь встать, и не смог. Тяжелый немигающий взгляд пришельца парализовал его.

– Эола, – чуть слышно прошептал он.

– Я умру, любя тебя, Майк, – ответила девушка.

– Пусть землянина казнят земляне, – инопланетянин сделал повелительный жест и воздушный транспортер перенес их обоих к валуну, у которого остался Грегор.

Да, он был еще здесь, но в каком виде. Лицо Арчи покрывали кровоточащие раны, а одежда свисала рваными клочьями. Рядом с ними стояли вооруженные винчестерами Эола и Малютка Джон. Внезапное появление из ничего Майка и обнаженной девушки нисколько их не смутило, напротив, они их ждали.

– Твое счастье, что я не интересуюсь бабами. – Доротея вскинул винчестер. – Становитесь к камню.

Но в ту же секунду автоматная очередь сорвала с него дамскую шляпку. Завизжали рикошетящие пули. Бросив оружие, Лоло пустился наутек. Едва поспевая за ним, мчался Малютка Джон.

– Так вас, мерзавцы! – выскочившая из укрытия Бетти выпустила вслед бандитам автоматную очередь.

Перемахнув через забор виллы, Доротея, тяжело дыша, плюхнулся на лужайку, злорадно наблюдая, как стокилограммовая туша Малютки Джона повисла на железных прутьях ограды.

– Лоло, помоги мне, крошка, эта сумасшедшая уже близко, – испуганно зашептал Джон.

– Милый, я не хочу, чтобы такой большой мешок с дерьмом, как ты, упал мне на голову.

– Помоги, Лоло, я точно знаю, она где-то здесь.

– Вот и хорошо, пусть она влепит в твой жирный зад пару зарядов.

– Лоло, вот она!

Услышав шорох сухой травы. Малютка дернулся изо всех сил. Автоматной очередью треснули его брюки, и великан рухнул на землю.

Взвизгнув, Лоло бросился бежать.

– Стой, а как же я? – закричал Джон.

Опасаясь выстрела, Доротея опустился на четвереньки и быстро-быстро перебирая руками, поскакал вверх по склону за куст жасмина и здесь нос к носу столкнулся с огромным бульдогом председателя. Охнув, Лоло понесся к вилле. Рыча и щелкая на ходу зубами, за ним гнался свирепый бульдог.

– Взять ее, взять шлюху! – во все горло орал оскорбленный Джон.

Споткнувшись о высокий порог, Доротея кубарем влетел в холл. О, ужас! Прямо перед собой он увидел суровые глаза председателя клуба гомосексуалистов.

– Обоих паршивцев ко мне, – сказал он тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

Тем временем вертолет высадил беглецов на заброшенной ферме, которую Норман держал на случай крайних обстоятельств. Здесь хранилось все необходимое – продовольствие, оружие, одежда, правда, исключительно мужская. Впрочем, Эола даже в костюме десантника выглядела обворожительно. Любуясь ею, Майк думал – смог бы он кому-нибудь на этом свете простить прошлое, которым была отягощена Эола? Не смог бы! В ослепительных лучах ее красоты исчезли сомнения, которых так много в потаенных закоулках души каждого мужчины.

– Вот что, мистер полицейский, выкладывайте все начистоту! – потребовала Бетти, едва только беглецы собрались к столу.

– Госпожа Бетти, кажется, допускает мысль о нашей невиновности? – детектив подмигнул Артуру.

– Если бы не допускала, не была бы здесь, – ответила Бетти, может быть, даже более резко, чем ей хотелось бы.

– Отлично, – согласился Норман. – Нам действительно пора объясниться. Только начать придется с вас, Бетти.

– Спрашивайте, – брюнетка закинула ногу на ногу и затянулась сигаретой.

– Мне, как сыщику, небезынтересно, как вам удалось нас разыскать возле этой чертовой виллы?

– Когда втюришься в такого идиота, как Грегор, научишься и не такому, – хмуро ответила девушка.

– И кроме того, у вас завелось кое-какое оружие, не так ли? – продолжал Майк.

– Мистер полицейский не знает, что в Америке можно кое-что купить за доллары? – с искусственной улыбкой, в тон ему, ответила Бетти.

– Ну хорошо, допустим, перед законом вы чисты, мисс…

– Не валяйте дурака, Норман, если кто-то и должен оправдываться, так только не я.

– Бетти права, – вмешалась в разговор Эола, – если бы не она, где бы мы сейчас были?

– Согласен, сейчас самое время открыть ей все. Впрочем, это не моя тайна. Пусть говорит Грегор, – Майк перевел взгляд на Артура…

Закончив рассказ, Грегор потупился и замолчал.

– Ну знаешь, – взъярилась Бетти. – Я всегда считала тебя лопухом. Я терпела, когда ты забывал то шляпу, то зонтик, но прохлопать такое!.. Но скажите мне, джентльмены, неужели инопланетяне прилетели сюда ради половых органов этого недотепы?

Все повернулись в сторону Эолы.

– То, что я расскажу, будет не очень приятно для всех вас, – начала она. – В Галактике, кроме вашей, есть еще две обитаемые системы: Империя и Галактический союз. Одна из них покровительствует вам, пытается предостеречь от экологической катастрофы, ядерного апокалипсиса. Она оберегает людей, которым предстоит сделать важные открытия. Другая стремится прибрать Землю к рукам. Она ни во что не ставит ваши жизни. К сожалению, это моя планета.

– Простите, мисс, Добро и Зло, Дьявол и Бог, не имена ли это планет, о которых вы говорите?

– Бог – большее, он также велик и непостижим для нас, как и для вас.

– Послушай, дорогая, – начал задумчиво Майк, пораженный неожиданной мыслью. – Бетти не могла объяснить, как она попала к тому валуну, не значит ли это, что ее привели силы доброй планеты?

– Без всякого сомнения, – подтвердила инопланетянка, – это то, что вы земляне называете счастливым случаем.

– И вот теперь, желая завладеть Землей, планета зла разработала процедуру превращения нормальных людей в гомосексуалистов.

– Ловко, – присвистнул Грегор, – а поскольку они не будут иметь потомства. Земля обезлюдеет?

– Этот способ, моя планета обычно использует за пределами Галактики. Он бескровен, и потому считается гуманным.

– Ничего себе гуманность! – возмутилась Бетти.

– Для кастрации людей они используют эротические видеокассеты? – спросил Грегор.

– Да, они накладывают поверх обычной записи свою программу, которая парализует психику, а потом за дело берется материализованный киборг-хирург. Следов практически не остается. Но видеокассета всего лишь средство для индивидуальной обработки. На борту НЛО есть прибор, способный кастрировать сразу множество людей, которые впоследствии превратятся в пассивных гомосексуалистов.

– Скажите, Эола, сможем ли мы захватить этот аппарат? – взволнованно спросил Майк.

– Совершенно нереально. После моего бегства они усилили меры безопасности.

– Значит, нам не предотвратить их сатанинские замыслы? Дорогая, ну придумай! Мы должны помочь людям!

– Плевать мне на других, я хочу знать, что будет с Грегором? – вмешалась Бетти.

– Тот аппарат имеет две степени включения – обратимую и необратимую.

– Поскольку Арт не испытывает влечения к мужчинам, он прошел обработку первой степени, его можно излечить, но понадобится все тот же аппарат.

– А, пошли вы все! – брюнетка резко поднялась и, взяв с полки автомат, направилась к выходу.

– Куда ты, Бетти? – кинулся вслед за ней Грегор.

– Я вижу, здесь нет мужчин! – Бетти вогнала в автомат новую обойму.

– Уж не собираетесь ли вы, мисс, из этой пукалки сбить летающую тарелку? – спросил Майк, раздраженный своеволием Бетти.

– Погодите, не ссорьтесь, – возвысила голос Эола. – Я кажется знаю, что надо делать. Аппарат скоро будет доставлен на виллу, в клуб гомосексуалистов. Экипаж НЛО в сговоре с клубом. С помощью аппарата члены клуба рассчитывают увеличить свою численность. Вот тогда можно попытаться им завладеть.

– Кассета с Патрицией Келли тоже у них? – спросил Норман.

– Я думаю, так оно и есть, – без колебаний ответила Эола.

– Тогда в путь! – Майк первым встал из-за стола.

Прильнув к биноклю, Майк следил за воротами виллы, куда то и дело въезжали автомобили гостей, – несомненно, затевалось большое мероприятие. Интуиция сыщика подсказывала Майку, что оно каким-то образом связано с аппаратом.

– Надо проникнуть туда, – прошептал Майк.

– Как ты это сделаешь? Они знают друг друга в лицо, – засомневался Грегор.

– Очень просто.

Через полчаса лимузин, спешивший на виллу, застучал ободом пробитого колеса по асфальту.

– Сработало! Вперед! – Майк стукнул по плечу Артура, и тот бросился на помощь незадачливому водителю.

– Всего пять долларов, сэр, и колесо будет заменено, – просительно сказал Грегор, стрельнув глазом в сторону выбравшегося из укрытия Майка.

– О’кей! – шофер, тучный, заплывший жиром, не пожелал даже выйти из машины. Открыв багажник, Грегор кивнул Норману, и тот, прижимая к себе автомат, в мгновение ока оказался в автомобиле.

Поменяв колесо, Артур захлопнул крышку. Лежа на дне багажника, Майк ждал, когда автомобиль тронется. Заурчав мотором, лимузин, наконец, понесся по шоссе. Вот он миновал ворота, остановился. Приоткрыв крышку багажника, Майк огляделся. Машина стояла на стоянке, среди таких же пыльных, раскаленных солнцем автомобилей.

Позиция была настолько удачна, что Норман решил не менять ее.

Между тем из неприметного флигеля появилась тележка с серебристым сферическим предметом. Сомнений быть не могло – аппарат! Он точно соответствовал описанию Эолы. Тележку катила уже знакомая Майку парочка взломщиков.

– Отлично, – подумал детектив, – со знакомыми работать проще.

Но вот что совсем не устраивало Майка, так это четверка вооруженных до зубов охранников. К счастью, сопроводив тележку до виллы, они не вошли внутрь, а остались стоять снаружи, широко расставив ноги и держа руки на оружии.

Прокравшись к дому, Майк спрятался в кустах, и тут в открытом окне первого этажа увидел Доротею.

– Ну, парень, держись! – перемахнув через подоконник, Норман оказался рядом с ним. Мощный удар детектива лишил Лоло чувств.

Быстро переодевшись в платье взломщика, напялив его парик и едва успев спрятать под одеждой автомат, Майк услышал торопливые шаги, и в комнату ввалился Малютка Джон.

– Ну где тебя черти носят, Лоло, все уже собрались. Давай аппарат!

– Я здесь! – Второй удар детектива уложил Малютку рядом с его партнером.

Выкатив тележку в коридор, Майк направился туда, откуда раздавался гул ожидающего зала. Остановившись за кулисами, он увидел спину председателя Клуба гомосексуалистов и сотни глаз, обращенных на него.

– Мы вечно подвергались несправедливым гонениям, – говорил председатель, – нас унижали, нас мучили и презирали. Всему этому пришел конец. Наши гонители станут такими же, как мы, благодаря аппарату, который нам дали друзья и благодетели – пришельцы из других миров. Возблагодарим же их!

Майк почувствовал характерное движение воздуха, и на сцене, всего в нескольких шагах от него возникли фигуры инопланетян!

«Пора!» – решил Майк, разглядев в зале сумевшего таки пробраться сюда Грегора.

Нажатие кнопки заставило аппарат тихо, переливчато зажужжать, вспыхнувший луч Майк направил в зал, превращая гомосексуалистов в обычных людей, следуя инструкциям Эолы, он тут же нажал вторую кнопку делающую людей кастратами. На этот раз он направил луч на инопланетян. Майк видел, как заметались по сцене серебристые существа. Не обращая на них внимания, Норман выхватил автомат и выпустил длинную очередь в аппарат. Грянувший взрыв разрушил прибор до основания. Спрыгнув со сцены в зал, Майк рванул за собой Грегора. В общей суматохе они бросились к ограде виллы, где их поджидал джип. Перепрыгнув через борт вездехода, Грегор оказался в объятиях Бетти, которая первым делом попыталась проверить «комплектность» возлюбленного.

– Стоп, милочка, – с напускной серьезностью остановил ее. Артур.

– Значит, все в порядке?! – просияла Бетти.

– Со мной все о’кей.

Запустив мотор, Майк готов был рвануть с места, но, почувствовав на плече руку Эолы, сбросил газ.

Мимо шел Малютка Джон, тыча в пальцем в полураздетого Доротею.

– Парень! – кричал, давясь смехом, Джон, – какого черта ты напялил бабское белье?

– Сам не понимаю, – недоуменно рассматривал себя Джек Прост, бывший гомосексуалист Доротея, – наверное, мы с тобой вчера изрядно набрались, Джон!

– Отлично сработано! – Грегор толкнул Майка локтем в бок, – излечились даже те, кто был в подсобках.

– Смотрите, смотрите! – Эола указала на оранжевые сполохи над вершинами деревьев.

– Что это? – не понял Майк.

– Экипаж НЛО уходит из жизни, ведь ты навсегда сделал их кастратами.

– А сама летающая тарелка цела? – глаза Майка загорелись азартным блеском. – Эола – последняя из инопланетян, значит, НЛО принадлежит ей?

– Несомненно, – подтвердил Грегор.

– Дорогая, помнить нашу мечту? – Майк умоляюще посмотрел в глаза Эолы.

– Идемте, я, кажется, знаю, где искать НЛО.

По одним ей известным признакам она отыскала поляну, над которой зависла летающая тарелка.

– Зачем она вам? – недоуменно спросила Бетти.

– Это будет самый фантастический музей в мире, правда, любимая? – Норман нежно обнял Эолу.

– А как же полиция?

– Пусть Морли ищет себе другого специалиста по инопланетянам. Лишь бы ты, Эола, никогда больше не меняла свой облик.

Целуя руки Габа, она опустилась на кровать. Смард наклонился к ней… и тут же почувствовал холодное дыхание за своей спиной. Габ оцепенел от ужаса. Железная клешня впилась ему в шею и по ключице, по груди побежали теплые струйки крови. Ужас был так велик, что Смард даже не почувствовал боли. Холодное дыхание приблизилось…

Страшась повернуться, Габ замер. «Все!» – пронеслось в мозгу…

Мощный удар распахнул дверь. Звякнув о бетонную стену, отлетел в сторону лом. На пороге стояли Бруно Капельяно и его люди. Сразу несколько стволов ударили во что-то позади Габа. Железная клешня разжалась. Воспользовавшись моментом, Смард бросился в окно.

Вылетев на улицу с роем стеклянных осколков, он увидел сноп огня, ударивший в гангстеров, их горящие, корчащиеся тела. Упав на траву, он покатился в сторону. Внутри здания, выкидывая наружу крапленые копотью языки, бушевало пламя, а над крышей, спокойное и безразличное ко всему происходящему, поднялось серебристое веретенообразное тело с панорамными иллюминаторами. В одном из них Габ увидел мелькнувшую головку и голое плечо Наташи…

– Что я наделал! – рыдая, хватая зубами землю, Габ катался по траве в отсветах бушующего пожара.

Удобно расположившись вниз головой в антигравитационном кресле, СН 243, обыкновенно сложенный брюнет, потягивал джин, ожидая, когда похищенная девушка придет в чувство. Внешне он ничем не отличался от землян, если не считать лица, которое приводило людей в трепет.

На этот раз добыча была особенно хороша. Не хотелось думать, что в конце концов ее тоже придется «пустить в расход». Это русское словечко, такое небрежное и удальское, как бы заранее снимало с него ответственность.

СН 243 вспомнил, как после бегства с большого космического корабля на Землю он несколько недель скрывался в маленьком патрульном НЛО и как отчаянно паниковал, когда, посчитав его погибшим, большой НЛО пустился в обратный путь, навсегда оставив его на чужой планете.

Но скоро переживания забылись. Зато все сокровища земной жизни принадлежали теперь ему. Он один распоряжался Землей, куда вход инопланетянам был категорически воспрещен. Он искал и находил себе самые изощренные яства и развлечения, а когда устал от их поисков, случайно наткнулся на высшего полицейского чина, похищавшего девушек для своего хозяина. Как смачно этот глава службы безопасности умел сказать – «в расход». Нет, у него – СН 243, пожалуй, так не получилось бы.

Понаблюдав за жизнью тирана и его кровавого холуя, инопланетянин решил кое-что у них позаимствовать, разумеется, усовершенствовав примитивную схему землян. Так появилась на свет «кровать удовольствия»… Подкидывая ее какому-нибудь землянину, он не утруждал себя поисками. Вкусив запретный плод, земляне носились как бешеные тараканчики, выискивая красоток в таких «щелях», куда ему никогда не пришло бы в голову заглянуть. Правда теперь, в возрасте 243 лет, его потенции были не те, что раньше, и ему, прежде чем впиться в очередную жертву, приходилось подолгу наблюдать за возней очередного «оператора» кровати, возбуждаясь и доводя себя «до кондиции».

И все же, земная жизнь навигатора 8-го разряда СН 243 не шла ни в какое сравнение даже с жизнью самых богатых и знаменитых людей его родной планеты.

Отхлебнув изрядный глоток джина, инопланетянин расправил свои костяные и хрящевидные губы, обнажив ряд акульих, загнутых внутрь зубов. Он обожал для начала попугать свои жертвы…

Когда в разорванной одежде, с опаленными бровями и ресницами, Габ ввалился в кабинет Майка, детектив сразу понял – произошло худшее.

– Какого черта ты улизнул, Габ, где Наташа?! – Норман безжалостно тряс Смарда, который от нервного потрясения не мог связать двух слов.

– Дьявол ее утащил, дьявол или инопланетянин, я не знаю. Это ужасно.

Уставившись в одну точку, Смард снова умолк. Майку стоило немалого труда вытянуть из него необходимые сведения.

– Надо спасать девушку! – Майк бросился к телефону.

В этой ситуации могли помочь только Эола и мощное вооружение ее летающей тарелки…

– Все в порядке, едем. Она будет нас ждать на побережье.

Закончив разговор с Эолой, Майк бросил трубку на рычаг и, подхватив обмякшего Габа, потащил его к стоящему внизу «Вольво».

– Очнись, Габ, пристегни ремни. Не раскисай!

Он включил мотор…

В точно назначенное время Майк подрулил к каменистому пляжу, обрамленному темной полосой кустарников.

Вглядываясь в темнеющее небо, он заметил маленькую звездочку, которая, стремительно падая, превратилась в космический корабль. «Воздушный транспортер» подхватил Майка с Габриэлем и бережно перенес их на борт НЛО. Эола в серебристом костюме навигатора, шагнула навстречу Майку. Он нежно обнял возлюбленную.

– Сейчас не время, Майк, – Эола освободилась из его объятий. – Девушке угрожает опасность.

– Вы сможете чем-нибудь помочь ей? – с надеждой спросил потрясенный видом НЛО Габ.

– Я уже сделала замеры. Космическая шлюпка того, кого вы называете Дьяволом, оставила гравитационный след. Он еще не успел исчезнуть.

– Тогда вперед, дорогая!

Без каких-либо толчков и, что самое странное, перегрузок, НЛО перенес экипаж в южное полушарие и здесь, зависнув над пустыней, замер, тусклой точкой затерявшись среди других звезд, ярко горевших на небосклоне.

– Он здесь, – прошептала Эола, словно инопланетянин мог ее услышать.

– Садимся, – так же тихо ответил Майк.

Приземлившись, НЛО встал на телескопические треножники. Оставив Эолу в безопасном месте, Майк, вооружившись бортовым бластером, спрыгнул на грунт, пристально вглядываясь в темноту.

– Идем, – приказал он Габриэлю.

Отойдя от НЛО, Норман протянул Смарду свой револьвер:

– На, держи. Надеюсь, ты умеешь обращаться не только с гнилыми арбузами?

Пройдя еще с полмили, Майк увидел патрульный челнок инопланетного дезертира. Он стоял между двух барханов на коротких выдвижных ножках, глубоко ушедших в песок. Его панорамные окна были ярко освещены.

Спрятав оружие под полой, Майк постучал в обшивку. СН 243 поднялся с антигравитационного кресла. Он обожал пугать людей. Его забавляло, когда, увидев его, они падали в обморок или седели на глазах. Неуязвимость и безнаказанность со временем сделали его беспечным. Разве мог он предположить, что у трапа стоит один из лучших полицейских Земли, вооруженный лучевым пистолетом?

Открыв пассажирский люк, СН 243 ступил на землю, и тотчас бластер Майка уперся ему в грудь. Норман увидел лицо инопланетянина. Он знал что оно будет ужасным, и все же то, что предстало перед ним, превосходило все мыслимое. И Майк растерялся, может быть, всего лишь на одну тысячную секунды. Но монстр отлично ею воспользовался. Выбив оружие у Нормана, он занес над ним импульсную металлическую клешню.

– На! – Габ кинулся под ноги инопланетянину.

Тот покачнулся и посмотрел вниз. Этого было достаточно! В ту же секунду бластер снова был в руках Майка, и ослепительный луч рассек пополам тело хозяина «кровати любви»…

Габ кинулся в люк и вынес оттуда все еще не очнувшуюся девушку. «Какое счастье, что она не увидела этого монстра», – подумал он.

Загрузив в трюм трофейный космический челнок – свидетельство очередной победы, Майк был все же не в духе. Отважный полицейский тяжело переживал свою растерянность, которая едва не погубила их всех. Сидя в стороне от пульта управления НЛО, он хмуро наблюдал, как Эола обучает Габа выключению защитного поля «кровати Сатаны». Зная о пагубных наклонностях Смарда, она внесла в ее схему существенную поправку. Теперь кровать включалась только при обоюдном согласии партнеров.

Повеселевший, снова поверивший в свои силы, Смард направился было в каюту, где приводила себя в порядок пережившая глубокий шок Наташа. Но дорогу ему преградил Майк:

– Стоп, парень, – он властно положил руку на плечо Габриэля, – отныне, прежде чем явиться, ты будешь спрашивать у женщин, хотят ли они тебя видеть.

– Но, Майк, мне обязательно надо с ней поговорить, ну, пожалуйста, – взмолился Смард.

– О’кей, это будет только в Нью-Йорке, – ответил Норман тоном, не допускающим возражений.

Спустя неделю Габ все же уговорил Нормана договориться о визите к Наташе. Он не без основания полагал, что одного его она вряд ли захочет видеть.

В самом деле, открыв дверь Майку, она с неудовольствием обнаружила, что он пришел не один…

Тем не менее, следуя правилам традиционного русского гостеприимства, она пригласила обоих в гостиную. После сбивчивых объяснений Габриэля девушка некоторое время сидела в молчаливой задумчивости.

– Знаете, Габ, – начала наконец она, – в моей стране правил кровавый тиран. Официальная пропаганда признала его преступления против общества, но для многих он остался аскетом, приличным человеком в личной жизни. Так думала и я. Но вот однажды к отцу пришел товарищ – художник. Я была еще мала, но их разговор помню отлично. Художник рассказал, что его главный палач-сифилитик разъезжал в зашторенной машине по столице и хватал девчонок, которых привозил на растерзание. Но вот что странно, палач появлялся перед ними в темноте. Не правда ли, странно, Габ? Ведь, чувствуя безнаказанность, он наоборот должен был появляться при ярком свете?

– Да, пожалуй, здесь что-то не так, – согласился Смард.

– Отцу это тоже показалось странным. И вот тогда он высказал предположение, что темнота нужна была, чтобы под видом палача к жертвам являлся… сам тиран. Так вот, Габ, ты так же отвратителен, как тот палач. Ты так же, как он, таскал людей чудовищу. Или женщины не люди?

– Натали, но ведь я искренне раскаялся, поверьте. Неужели у меня нет ни одного шанса доказать вам это? – дрогнувшим голосом спросил Габ.

– Не знаю. Во всяком случае это будет нелегко, – задумчиво ответила девушка.

Майк встал, давая понять, что не следует злоупотреблять гостеприимством хозяйки.

– Да, кстати, чем вы нас угощали, Наташа? – детектив указал на необычный керамический сосуд, стоящий на столе.

– Вам понравилось? – улыбнулась девушка. – Это национальный напиток русских – солодовый квас.

Просматривая как-то воскресный выпуск «Нью-Йорк таймс», Майк Норман наткнулся на небольшой рекламный снимок. На нем были запечатлены две молодые обнимающиеся пары. В одной он узнал мясника Тома с Элен, в другом – Габриэля с Наташей. Между ними стояла «кровать Сатаны». На розовом покрывале было написано – «Только эликсир нашей фирмы вернет любовь охладевшим друг к другу супругам».

– Стой, негодяй! – за ним с зонтиком наперевес бросилась мисс Грей.

– Моника, я все объясню! – кричал на ходу Морли.

– Я превращу тебя в решето! Мерзавец!

Моника, стремительная, как пантера, настигла шефа и уколола его зонтиком в ягодицу.

– Моника, прекратите! Я вам приказываю! О!!! – взвыл шеф, носясь пропеллером вокруг письменного стола.

– Приказываешь? На, получай!

Бронзовая чернильница, описав короткую дугу, угодила в Морли, и его спина покрылась экзотическими полосами. Тяжело дыша, он несся впереди мисс Грей, словно молодой самец зебры.

– Я проучу тебя, толстопузый Казанова!

Мисс Грей, размахнувшись, метнула тяжелый русский зонт. Просвистев мимо улепетывавшего начальника, он ударился в лампу. Стало темно.

– Казанова, ты где? – зловеще прошептала секретарша, выискивая свою жертву. В ответ тихо заскрипела кожа – шеф уселся в кресло.

Горя справедливым негодованием, мисс Грей на цыпочках подкралась к Морли и уже было занесла над его головой увесистую телефонную книгу, но тут вспыхнул свет. В дверях стоял Стивен. Морли, в наспех накинутом мундире, важно восседал за письменным столом. А за его спиной маячила полураздетая мисс Грей.

– Стивен, – обратился начальник полиции к помощнику, – насколько я понимаю, моя секретарша собирается принять душ, не принесете ли вы ей свой махровый халат?

– Вы еще об этом пожалеете, и этот негодяй Норман тоже, – прошипела секретарша, удаляясь в душевую.

Джек-Потрошитель в Нью-Йорке, в этом Майк больше не сомневался. Но кто это? Загримированный маньяк-убийца? Отпадает. Интуиция подсказывала детективу, что с появлением Джека-Потрошителя связана жестокая и страшная тайна. Предстояла схватка, исход которой был неизвестен…

Майк передернул затвор пистолета.

Включив зажигание, он с удовлетворением отметил, что его сердце бьется ритмично и ровно, подобно мотору этой машины.

Майк взглянул на часы.

С минуты на минуту должен появиться помощник начальника полиции. Наконец, в зеркальце заднего вида мелькнула чья-то тень, и Стивен, распахнув дверь, сел рядом с Майком.

– Хэлло, Стив, а как же запрет шефа? – Норман иронично посмотрел на Стивена, – может быть, тебе не стоит ехать со мной?

– Плевал я на Морли. По городу рыщет Джек-Потрошитель, а этот толстый боров только и думает, как бы не лишиться своего кресла.

– Ты вооружен?

Вместо ответа Стивен откинул полу пиджака. Под мышкой у него болтался автомат «Узи», а к широкому поясу было подвешено с полдюжины гранат.

– И ты умеешь всем этим пользоваться, Стив? – насмешливо спросил Норман.

– Все о’кей, Майк! – простодушно ответил помощник.

– Тогда вперед, Стив!

Норман дал газ, и «Форд» стремительно сорвался с места.

– Слушай, Том, ты такой парень! Шварценеггер против тебя – цыпленок. Я и раньше восхищался тобой, а когда ты заделал Элен тройню, я просто выпал в осадок. Ты настоящий половой гигант, май френд!

– Я есть заделать не Элен. Я есть заделать свой лоб три большой рог. Детишки есть не мой, – зазубренные ногти мясника Тома впились в рукоятку тесака.

– Да ты что? – обомлел фармацевт Боб. – Элен изменила? Тебе?! Такому парню!

– Доннер веттер! Я буду находить этот мерзавец. Я буду делать из него бифштекс и отбивной котлетка! – могучая десница мясника провернуло в мороженной туше никелированное лезвие тесака. В мясной лавке послышался треск костей, от которого по спине Боба пробежали мурашки.

Было от чего прийти в бешенство! Вся тройня удалась на одно лицо. Но напрасно Том подолгу простаивал у детского вольера, вглядываясь в черты малышей, ища между собой и ими хоть какое-то сходство. Увы! Они были похожи не на него, а на какого-то другого мужчину. Том мрачнел, напивался и шел разбираться к жене. Но перепуганная Элен упрямо твердила, что кроме Тома не имела никого. Глядя на огромные волосатые кулаки мужа, способные повалить быка, хрупкая женщина забивалась в угол, а Том, свирепея, принимался крушить мебель, осыпая домочадцев проклятьями.

Потом начались таинственные исчезновения детей. Они пропадали, непонятным образом преодолевая запоры и замки, которые Том собственноручно навешивал на двери. Спустя несколько дней дети Элен также непостижимо возвращались в вольер. Словом, уютная и тихая некогда вилла Тома с появлением Элен превратилась в весьма зловещее место.

Джек-Потрошитель был уже близко, и Майк это чувствовал. Въезжая в злачный квартал Нью-Йорка, посещаемый самыми дешевыми проститутками, он был почти уверен, что встреча с Джеком состоится именно здесь. Ведь они были излюбленной добычей Потрошителя.

Остановив «Форд» у табачной лавки, Майк со Стивом не спеша двинулись по тротуару, разглядывая местных «девочек». Королевы панели охотно демонстрировали свои прелести. Белые, желтые, черные шлюхи из африканских джунглей, аравийской пустыни и сибирских снегов слащаво улыбались детективам.

Что привело их на эту грязную, заплеванную улицу Нью-Йорка – врожденная порочность или злая судьба?

– Стив, смотри, годится? – Норман указал на старую облезлую проститутку, даже не пытавшуюся привлечь их внимание.

– Недостаток клиентов дает ей много свободного времени, – согласился Стивен, – и делает ее наблюдательной.

Майк поманил проститутку. Она мелкой рысцой подбежала к детективам.

– Мальчики, я вас обслужу всего за десять баксов, будете довольны. Но никому ни слова. Если эти твари узнают, что я продешевила, – она кивнула в сторону навостривших уши «девочек», – они изобьют меня.

– Плачу пятьсот, – Майк вытащил пять стодолларовых бумажек, покрутил их перед носом проститутки и убрал их опять в карман. Мне нужен вот этот парень, – Норман показал фоторобот Джека-Потрошителя.

Лицо старой шлюхи перекосила гримаса гнева:

– Проклятый легавый! Хочешь меня купить?! – ее бровь задергалась, а в глазах появились неврастенические слезы.

– Замолчи, дура, – Стив крепко сжал ее запястье. – Этот тип порезал его сестру – Фанни, он всех вас перережет.

– Я знаю Фанни, – бровь проститутки перестала дергаться, – извините, джентльмены, и не надо никаких денег. Дайте сюда фотку, я сейчас шепну девочкам. Подождите меня.

Проститутка перебежала на другую сторону улицы. Ее тотчас обступили товарки.

– Ты всерьез рассчитываешь на их помощь, Майк? – с сомнением спросил Стивен.

Ответить Норман не успел. Кольцо проституток распалось, галдящей толпой они кинулись к детективам.

– Скорее, джентльмены, он только что повел Сиси на чердак прачечной!

– За мной, Стив! – выхватив пистолет, Норман побежал к серому обветшалому зданию.

Джек-Потрошитель, пригнув голову, поднимался по винтовой лестнице на чердак прачечной. Его подкованные тюремные ботинки, ударяясь о металл лестницы, заставляли ее гудеть наподобие погребального колокола. Эти звуки и мелькающий перед ним подол платья Сиси, вызывали в мозгу Джека воспоминания, от которых проститутка, несомненно, визжала бы от ужаса.

Не подозревая о том, что ее ждет. Сиси упрямо карабкалась наверх отдавая себя во власть Потрошителя за несчастные пятьдесят долларов.

В полумраке чердака Сиси протянула клиенту свой раскрытый кошелек:

– Деньги вперед, сэр.

Джек-Потрошитель нагнулся и плюнул в него. Потом резким ударом вышиб кошелек из рук проститутки. По бетонному полу звонко запрыгали мелкие монеты.

– Смотри мне в глаза, – приказал клиент.

Сиси взглянула в его жуткие глазницы. И тут перед ее лицом возник острый, как бритва, нож. Джек замахнулся им, но ударить не успел. Металлическая лестница загудела тревожным набатом от топота множества ног. Выпустив жертву, Джек бросился прочь.

Когда Майк Норман, размахивая пистолетом, ворвался на чердак, преступника здесь уже не было. На полу, возле лежащей в обмороке проститутке, Майк поднял нож. Именно к такому развитию событий был готов Норман. Вытащив рацию, он вполголоса окликнул напарника, охранявшего запасной выход:

– Эй, Стив, ты его видишь?

– Да, он спускается по наружной лестнице. Сейчас я его возьму.

– Ни в коем случае, Стив, ты все испортишь. Сядь ему на хвост.

– Он может уйти, Майк!

– Не уйдет. Держись, Стив, я сейчас буду.

Майк опрометью кинулся вниз, мимо стайки проституток, приводивших в чувство Сиси, по винтовой лестнице – к машине.

«Форд» завелся, как всегда, с полуоборота, и Майк на визжащих покрышках ринулся на помощь напарнику.

Остаток дня и всю первую половину ночи Джек петлял по городу, опасаясь слежки, и лишь под утро вывел детективов на свое «логово». Майк, сидя в машине, с интересом разглядывал дом преступника – уютную, тихую виллу в зеленом пригороде Нью-Йорка.

Убедившись, что преступник вошел в дом, Майк испытующе посмотрел на помощника.

– Стивен, ты останешься на улице. Смотри, чтобы Джек не улизнул. А я войду в дом.

– Все нормально, Майк, не беспокойся, – помощник похлопал по рукоятке автомата.

Перемахнув через ограду, Норман короткими перебежками подобрался к дому. Осторожно тронул дверь веранды, куда только что вошел Джек. Она была не заперта. Майк сделал полшага…

Яркий луч ударил ему в глаза! Никелированный тесак взметнулся над головой Майка. Каким-то чудом он успел увернуться, но при этом получил удар кулаком, после которого его пистолет отлетел в угол. Огромный свирепый человечище, сжимая тесак, двинулся на детектива. Норман, сжавшись, как пружина, приготовился к решающему броску. В этот момент звякнуло разбитое стекло, и автоматная очередь вспучила паркет у самых ног великана.

– Стоять! Руки за голову! – скомандовал Стив.

Голиаф подчинился. Никелированный тесак упал к его ногам. Майк взглянул в лицо врага и с удивлением узнал в нем мясника Тома.

– Вот так встреча! – присвистнул Норман. – Опустите руки, Гриффер.

– Я не имель приглашать вас мой дом. Вы ходить без спрос.

– А когда это преступники вызывали полицию? – Стив с автоматом наизготовку появился в дверях.

– Сюда несколько минут назад вошел опасный преступник. Предупреждаю, Гриффер, у меня нет ордера на обыск, – Майк пристально посмотрел в глаза мясника.

Том выдержал этот взгляд:

– Я не иметь секрет от полиция. Вы можете смотреть здесь все.

Норман, в сопровождении Тома, обошел все помещения виллы, переполошив разбуженных стрельбой домочадцев. Закончив осмотр, Майк ни с чем вернулся на веранду. Вилла была пуста.

– Послушай, Том, – Майк испытующе посмотрел в глаза мясника, – в твоем доме скрывается отъявленный негодяй. Вот этим ножом он пытался зарезать женщину.

Майк показал нож Джека. Лицо мясника вытянулось от удивления:

– О, майн херц, это есть мой нож! Как он попадать преступник?

– Ты уверен, Том? – Норман приблизился к Грифферу. – Может быть, ты знаешь, кто это?

Детектив протянул мяснику фоторобот Джека-Потрошителя. С минуту мясник молчал, разглядывая фото. Потом его бросило в жар, на лбу выступили капли пота. Майк готов был поклясться, что волосы на голове Гриффера зашевелились.

– О, майн херц! – взяв, наконец, себя в руки, мясник приложил палец к губам. – Тсс… не говорить ни один слово. Гоу!

Майк пошел следом за хозяином дома. В детской они остановились у вольера, и Том молча указал на резвившихся там малышей. Ничего не понимая, Майк стоял рядом с вольером до тех пор, пока один из тройняшек не потянул игрушку у другого. Его лобик нахмурился, глаза сузились… И Норман узнал в нем черты Джека Потрошителя!

– Мистер Норман, этот преступник имел моя жена.

– Пошли, Том, – детектив участливо положил руку на плечо Гриффера. – Ты должен рассказать мне все. И поставь кофе. Мы со Стивом с утра ничего не ели.

Выслушав путаный рассказ мясника об исчезновении детей, об Элен, Норман попросил разрешения осмотреть ее комнату. Бегло взглянув на платяные шкафы с бельем, на постельные принадлежности, Майк перешел к книжной полке. Пролистав один томик за другим, он, наконец, нашел то, что искал – в книжке Байрона вместо портрета поэта была вклеена фотография Джека Потрошителя!

Майк поставил томик на место и попросил у Тома разрешения поговорить с его женой наедине.

Когда она вошла в спальню, Норман с трудом узнал в похудевшей, изможденной женщине ту Элен, которую он когда-то знал.

– Садитесь, миссис, – Майк спокойно и определенно посмотрел ей в глаза, – поверьте, я не стал бы задавать вам этих вопросов, если бы от них не зависела жизнь многих людей, в том числе и ваша собственная…

– Спрашивайте, что хотите, – равнодушно ответила женщина.

– Скажите, вы никогда не изменяли мужу?

– Я не имела ни одного мужчины, кроме него, – твердо ответила Элен.

– Тогда скажите, кто этот мужчина? – Майк снял с полки книгу Байрона и показал фотографию Джека.

– Не знаю, – пробормотала, покраснев, жена мясника.

– Хотите, скажу я? Это Джек-Потрошитель – гнусный убийца, умерший в 1910 году в тюремной больнице.

Лицо Элен побледнело. Майку показалось, что сейчас она лишится чувств. Но женщина овладела собой.

– Можно продолжать?

– Да.

– Вы являетесь жертвой какого-то страшного эксперимента. За ним стоит смерть и хаос. Ужасные призраки, доставленные сюда из преисподней. Вы, конечно, можете ничего не сказать мне, но когда я уйду, вы останетесь с ним один на один. Ну что, мне уйти? – Майк повернулся к двери.

– Нет!

– Я понимаю, вам трудно говорить об этом. Начните хотя бы с портрета. Откуда он у вас?

– Не знаю. Книгу купила я сама. Портрета там не было. Я помню совершенно точно. Потом как-то я открыла ее и увидела портрет. С тех пор я не могла уснуть, не взглянув на него перед сном. И, наконец, случилось самое отвратительное… – Элен умолкла.

– Продолжайте, – Майк протянул ей стакан воды.

– В постели, когда мы были вместе с Томом, я закрывала глаза и представляла, что это не Том, а тот человек. Я ощущала его физически. Муж переставал для меня существовать в такие моменты. Его место занимал тот, кого вы называете Джеком Потрошителем. Все происходило вот на этой кровати, – Элен коснулась рукой покрывала и покачнулась, испытав неожиданный приступ дурноты.

Все поплыло перед глазами и она увидела Джека, кувыркающего ее по постели, судорожно хрипящего в экстазе. Это отвратительное видение отогнал голос Майка:

– Продолжайте, Элен, я вас слушаю.

– Остальное вы знаете, мистер Норман. Родились дети. Они похожи на того, умершего в 1910 году. И не только внешне.

– Вас оплодотворил монстр, вышедший из могилы. Скажите, вам не страшно, Элен?

– Разве я похожа на счастливого человека?

– Тогда идемте, сейчас это должно будет кончится.

Элен вцепилась в кресло, словно Майк собирался тащить ее насильно.

– Послушайте, миссис, Джек скрывается в доме. Вам не следует оставаться одной.

– Я никуда не пойду, мистер Норман.

Детектив решительно направился в детскую. Теперь он знал, где искать Потрошителя.

Последние несколько шагов и несколько секунд отделяли его от монстра. Приблизившись к вольеру, Майк взвел курок. Близнецы вздрогнули и повернулись к нему. Их недетские глаза тускло засветились, как встречные фары на горизонте. Изумленный Майк наблюдал, как этот свет набирает силу. Холодное адское пламя, низвергаясь из их глазниц, заполнило комнату. В волосах Майка потрескивали электрические разряды, его одежда фосфоресцировала и трепетала, как на ветру.

Словно со стороны Майк услышал свой голос:

– Джек, ты арестован!

Он произнес это, понимая, что уже не сможет не только защелкнуть наручники, но даже нажать на курок.

Стены и пол дома содрогнулись! Сноп белых искр полетел через голову Нормана и он увидел, как близнецы стали расти, превращаясь во взрослых мужчин. Словно из пустоты возникла волосатая, пахнущая потом, мужская плоть, облекаемая тут же в одежду и грубую тюремную обувь – то, во что был одет Джек в свой последний час.

Еще минута – и три Джека-Потрошителя вылезли из трещащего и разламывающегося вольера!

Откуда-то сверху на Майка опустилась невесомая блесткая пленка, обволокла его, и детектив оказался упакованным в прозрачный мешок, наподобие полиэтиленового. Щелкнув, как раскрывшийся парашют, мешок вдруг надулся, и Норман оказался внутри сферы, как рыбешка, плавающая в стеклянной колбе.

«Пожалуй, это лучше наших наручников», – успел подумать Майк.

Близнецы подхватили «колбу» и поволокли к гаражу…

Служа в полиции, Моника Грей знала достаточно ругательств. Но ни одно из них не могло сейчас выразить ее ярость. Какой все-таки подлец – этот Норман!..

– Но ничего, он скоро у меня попляшет!

Моника, притормозив машину, подрулила к дому мясника Гриффера, куда ее вызвал по телефону Стив.

Услышав шум мотора, он выскочил на улицу:

– Хэлло, Моника!

– Что случилось, Стивен? – холодно спросила секретарша.

– Большие неприятности. Они похитили Майка!

– Кто они?

– Монстры, похожие на Джека. Их было трое. Я ничего не мог сделать.

– Ну уж нет! Никаких монстров, пока я с ним не рассчитаюсь, – по хорошенькому лицу Моники пробежала ожесточенная гримаса.

– О чем ты говоришь, Моника, человека похитили!

– Успокойся, Стивен, чтобы рассчитаться, его надо сначала вызволить. Так что пока мы союзники. Собирайся, надо немедленно ехать к жене Нормана.

Через полчаса машина Моники уже мчалась в аэропорт. На заднем сидении спал измученный бессонной ночью Стивен, а на переднем сидел хмурый великан Том.

Коварный план секретарши начал осуществляться. Хорошо зная Майка, она понимала, что такого человека могут пронять только две «вещи» – измена жены и унижение профессиональной гордости. Мисс Грей решила начать с первого. Для этого надо было в отсутствие Майка проникнуть в дом. Похищение облегчало задачу, оно же дало повод для визита. В арсенале Нормана хранилось оружие с захваченного им НЛО. Без этого оружия нечего было и думать о спасении детектива. Мисс Грей также знала об интересе Эолы к крупным драчливым мужчинам. Она не сомневалась, что и сам Майк был избран инопланетянкой по этому признаку. Так что стокилограммовый Том имел все шансы пленить ее воображение.

Вот почему Моника настояла на участии Гриффера в предстоящей экспедиции. Правда, осталась самая малость – заинтересовать Тома Эолой, но это уже не было проблемой для мисс Грей.

Морли откинулся в кресле, зевнул и отодвинул в сторону бумаги. Пора было пить кофе. Он лениво нажал кнопку звонка. Однако вместо секретарши появилась странная фигура с подносом, накрытом салфеткой. Поставив поднос, визитер сбросил с себя балахон. Начальник полиции обомлел – перед ним стоял Джек-Потрошитель!

Морли попытался вскочить, но тяжелая рука легла ему на плечо и отправила обратно в кресло.

– Что тебе надо, ублюдок? – Морли потянулся к верхнему ящику письменного стола, где лежал пистолет. Ящик не поддавался.

– Странно! – Морли растерянно посмотрел на преступника. – Я его не закрывал.

– Попробуйте еще, сэр, – предложил Джек.

Морли что было сил дернул ручку, и она осталась у него в руках.

– Слушайте, вы, – заорал Морли, – убирайтесь! Или я вызову полицию!

– Но вы ведь и есть полиция, сэр.

– Да, пожалуй, – пробормотал Морли, понимая, что преступник над ним издевается.

– Может быть, вы хотите вызвать секретаршу или помощника?

– Да, хочу, черт бы вас побрал! – Морли принялся давить на кнопку звонка.

– Их не будет. А теперь за дело, сэр, – Джек отдернул салфетку. На подносе зловеще поблескивали ножи и бритвы в перламутровой оправе.

– Что вы хотите делать?

– Сэр, я хочу кое-что у вас подкоротить.

– Сверху или снизу, кретин?

– Сейчас посмотрим.

Джек потянулся за бритвой.

– Ты что, шуток не понимаешь?

Джек дыхнул на бритву.

– Эй, эй, кончай дурить, парень! – Морли заерзал в кресле.

Поймав волосы Морли, Джек взмахнул бритвой, и пышная шевелюра начальника полиции упала на пол. Не веря в реальность происходящего, он коснулся своего лысого черепа.

– Зачем ты это сделал Джек? – упавшим голосом спросил Морли.

– Вы очень обидели меня, сэр, тем, что не верите в мое существование. Надеюсь, теперь у вас нет сомнений?

– Можешь не беспокоиться, парень, – Морли задумчиво погладил свою голую, как колено, голову.

Убедившись, что Джек ушел, Морли устроил охране такую выволочку, какой она не видела за все годы службы. Однако, установить, как преступник попал в полицейское управление, и как потом из него выбрался, все же не удалось.

Зато теперь Морли, как никто другой, уверовал в реальность Джека-Потрошителя. На этот раз начальник полиции решил самостоятельно провести расследование. Немедленно были подняты на ноги все тайные агенты, все патрульные машины. И скоро трясущиеся от страха Фанни Вильсон, Сиси и старая облезлая проститутка по имени Мамаша Марго переступили порог кабинета Морли.

Еще не привыкнув к своей сверкающей макушке, он чувствовал себя неловко, хотя улучшившееся проветривание головы подарило ему несколько свежих идей, с помощью которых он вышел на след Джека. Более того, Морли составил отличный план поимки преступника. Главное место в этом плане отводилось трем проституткам, выполнявшим роль приманки.

Посланец чужих враждебных миров – большой НЛО висел над пропастью, вцепившись телескопическими упорами в ее края. Закамуфлированный под облако, он был невидим даже с близкого расстояния. А между тем, за его антигравитационной обшивкой бурлила жизнь. Иррациональная, невозможная, она существовала вопреки всем земным законам.

Майк наблюдал ее с затаенным дыханием из глубины своего «пузыря», подвешенного к потолку. По длинному белому залу НЛО прогуливались странные люди в одеждах иных эпох. Господи, помилуй! – глаза Майка полезли на лоб. Перед его «пузырем» остановились двое в полувоенных костюмах: Адольф Гитлер и Иосиф Сталин. Они с интересом разглядывали детектива. Что-то сказав Гитлеру, Сталин дал команду, «пузырь» опустился на палубу НЛО и выпустил Майка на волю.

– Вы удостоены великой чести сыграть в карты с величайшими людьми двадцатого столетия, – Адольф Гитлер вскинул подбородок, его косая челка съехала набок. Из-под нее сверкнул цепкий жестокий взгляд.

– Ты не бойся его, кацо, на, сдавай карты, – Сталин протянул Норману колоду, неспеша раскурил трубку, насмешливо поглядывая на пленника, – выиграешь, будешь жить.

Норман при этом почувствовал себя мышью в когтях кота, который перед тем, как сожрать добычу, хочет позабавиться с ней.

– Я не играю в карты, – ответил детектив.

– Будешь делать то, что тебе прикажут! – Гитлер свирепо надвинулся на Нормана. – Будешь каждый раз говорить: «Да, мой фюрер».

Диктатор стеком приподнял подбородок Майка, короткие стриженные усики Адольфа затряслись, как у рассерженного кота, изо рта донесся горький запах синильной кислоты.

– Вот что, комрады, товарищи, или как вас там еще называть, – обозлился Майк, – я кое-что слышал о вас. Я знаю, вам ничего не стоит расстрелять человека. Но вы ошибаетесь, если думаете, что перед этим вдоволь поиздеваетесь надо мной!

– Вай, кацо, не хорошо говоришь! Будешь грубить, пойдешь обратно в свой презерватив, – Сталин поддел носком сапога лежащую на полу оболочку «пузыря».

– И это лучший из тех, с кем нам придется столкнуться? – Гитлер презрительно сплюнул, – да его укокошит, как муху, любой из моих эсесовцев.

– Сдавай карты, кацо, не упрямься, – в голосе Сталина прозвучала угроза.

– А пошел ты…! – выругался Майк.

– Молчать, свинья! – выхватив из-за голенища стек, Гитлер хлестнул Нормана по лицу.

Майк кинулся на диктатора, но в ту же секунду «пузырь» вздернул его под потолок.

– Нацистская сволочь! – Майк вытер рукавом кровь с рассеченной щеки.

И тут внезапное озарение заставило его забыть о боли! Разрозненные, невероятные события, казалось лишенные какого бы то ни было смысла, выстроились вдруг в логическую цепь умозаключений: враждебная инопланетная Империя отобрала в прошлом людей, способных легко, как воду, проливать кровь. Затем, спроецировав их, в момент зачатия, на женщин, она использовала бедняжек как инкубаторы, для выращивания точных копий зловещих личностей.

Случай с Джеком-Потрошителем был, видимо, вершиной эксперимента, когда удалось произвести на свет сразу три копии – максимум того, на что способна средняя женщина!

Зачем инопланетянам понадобилось все это? Майк горько усмехнулся – человечество едва выдерживало появление на свет одного-двух тиранов, одновременно. Что будет, если их появятся сразу сотни? Какая кровь, какие страдания будут ценой этого явления? Уцелеет после него человечество или, как подгнивший плод, упадет к ногам пришельцев?

Суета внизу прервала мрачные размышления детектива. По палубе НЛО метались фигурки в одежде меченосцев, палачей, маршалов. Выстроившись нестройными рядами, они повернули головы в сторону парадного пилона НЛО. Майк посмотрел туда же. Из полумрака люка показались знакомые фигуры инопланетян, и детектив понял, что зловещий десант, где Джек был, пожалуй, самым безобидным существом, готовится к высадке…

Скоро эти монстры, подобно гадюкам, расползутся по планете.

В бессильной ярости Майк стиснул зубы.

Поднявшись с ранчо Нормана, малый НЛО одинокой звездой завис над землей – Эола пыталась поймать сигналы крошечного маячка, вшитого в одежду Майка.

Стивен, Том и Моника следили за ее манипуляциями. Напряженность момента не мешала секретарше придирчиво разглядывать соперницу. Да, это была совершенная женщина. Но утонченность нередко стремиться к противоположности. Такой противоположностью был Том Гриффер. Не без труда мисс Грей убедила мясника в том, что добившись красавицы Эолы, он немедленно возвысится в глазах собственной жены и тем самым вернет ее утраченную любовь.

…Уже несколько часов Эола безуспешно искала позывные Майка. Наконец бессильно опустила руки:

– Идите спать, если понадобитесь, я дам сигнал тревоги.

Переключив приборы НЛО в режим автоматического поиска, она откинулась на спинку навигационного кресла…

Среди ночи Том Гриффер, следуя инструкциям Моники Грей, разделся догола. Завернувшись в простыню, он, трясясь от страха, отправился к Эоле, а сама секретарша, предвкушая скорое отмщение, спряталась с фотоаппаратом в нише, поодаль от пилотского пульта. Отсюда она отлично видела, как Гриффер, войдя в рубку, сбросил с себя простыню. Он напряг мышцы, как это делают культуристы, и попытался втянуть свой огромный, как барабан, живот. Но он не захотел втягиваться. Боясь, что Эола, склонившаяся над приборами, заметит его раньше времени, мясник принялся заталкивать живот руками. И тогда в нем что-то громко булькнуло.

Эола шевельнулась. Том проворно юркнул за занавеску.

– У, бестолочь! – зашипела секретарша.

За полупрозрачной тканью мясник стал представлять эротические сцены, пытаясь возбудить себя. Когда это ему удалось, он высунулся из-за занавески и, ступая на цыпочках, направился к Эоле. Встав за ее спиной, он принял позу Геракла.

Эола обернулась.

– Я есть гладиатор! Я есть супермужик!

Пригнувшись, расставив волосатые руки, Гриффер пошел на Эолу. Она не сопротивлялась, улыбаясь, позволила обнять себя. Секретарша подняла фотоаппарат. Торжествуя победу, мясник повел рукой и ахнул! Его орудие любви было завязано мертвым узлом.

– О, май херц! – взвыл несчастный Дон-Жуан. Пытаясь развязать узел, он, испуганно подвывая, забегал по рубке. – Я не хотел гладиатор! Я не хотел супермужик! О май бедный херц!

– Сорвалось! – мисс Грей с досады стукнула кулаком по фотоаппарату.

Тонкий вибрирующий сигнал заставил Эолу броситься к пульту. Нашелся! Мгновенно позабыв обо всем происходящем, она включила стартовые ускорители, и малый НЛО рванулся на помощь Майку.

Майк видел, как инопланетяне – высокорослые, в светящихся ярко-желтых одеждах, с головами, похожими на фехтовальные маски, не торопясь, поднимались на пьедестал. Двойники, ликуя, приветствовали хозяев – Сталин взял «под козырек», Гитлер вскинул в приветствии руку, а Потрошители подняли над головой ножи. Нестройный гул живых и давно исчезнувших наречий прокатился по залу.

– Великие! Устрашающие! Хозяева ничтожного рода людского! Жившие и живущие! Мы призвали вас править человеческим скотом. Скот не может управлять скотом. Лишь вы, великие и ужасные, достойны этого. Выпустите недочеловека!

До Майка не сразу дошло, что слова пришельца обращены к нему. Лишь коснувшись палубы, он понял свое предназначение.

– Смотрите, перед вами некий Майк Норман, – продолжал пришелец, – возомнивший себя защитником справедливости. Он сильнейший из землян. Сейчас вы увидите, сколь жалок он и ничтожен. Иди, Джек, убей его!

Один из Джеков-Потрошителей, поигрывая ножом, пошел навстречу Майку…

Тысячекратное отрицательное ускорение! Звон в ушах, скрип и треск обшивки сопровождали экстренное торможение НЛО.

– Дальше нельзя! – Эола в отчаянии заломила пальцы рук, – они выставили защитное поле.

– Что же делать? – Стивен растерянно смотрел на приборы, в которых ничего не понимал.

– Если бы я знала!

Эола включила на полную мощность искусственный мозг НЛО. Испуская чувствительные импульсы, он тщательно прощупывал каждый сантиметр земной поверхности вокруг корабля пришельцев.

– Кажется, что-то есть, – Эола указала на крошечную точечку в углу экрана. – Это щель в горной породе, она выходит к их кораблю. Но мужчинам в нее не протиснуться.

Она с сожалением посмотрела на могучего Тома, готового в благодарность за избавление от недавнего конфуза, первым ринуться в бой.

– Пойду я! – Эола поднялась с кресла.

– Ну, уж нет! – Моника закрыла ей дорогу, – если ты погибнешь, тогда конец всем, если погибну я – это только мое личное дело.

– Но там мой муж, – слезы выступили на глазах Эолы.

– Извините, миссис, но мужчины принадлежат не столько женам, сколько тем, кто их любит. К тому же, я все-таки полицейский! – Моника отстранила соперницу. – Если я его спасу, обещайте, миссис, не препятствовать мне в одном маленьком женском капризе, касающемся Майка. Вы меня поняли?..

Спустя полчаса, Моника уже карабкалась по кручам, стараясь не уронить черный рюкзак, пристегнутый к спине.

… Майк не сводил глаз с кончика ножа Джека. Сейчас не было ничего важнее этого тускло поблескивающего жала. Противник приблизился. Бросок! Лезвие вспороло кожу возле уха Нормана, и тут же сокрушительный удар размозжил челюсть Потрошителя. Ударившись о стену, он сполз на пол, не проронив ни звука.

Глухой ропот пробежал по шеренгам двойников.

– Идите оба! – приказал пришелец.

Два Джека кинулись на Майка, но теперь, завладев ножом, он чувствовал себя увереннее. Близнецы приблизились. Одинаковые ножи, одинаковые пригнувшиеся фигуры, одинаковые глаза хищников – словно два зеркальных отражения, угрожающе надвигались на детектива.

Резкий выпад! Удар! Еще удар! Вопль! Хряснувшееся об пол тело! Отлетевший в сторону нож! Еще вопль!

Все было кончено. Возвышаясь над поверженными врагами, Майк с вызовом обреченного смотрел на инопланетян.

– Сожгите его! – велел пришелец.

Приподнявшись, один из близнецов широко открыл глаза. Из них ударил яркий сноп света. Одежда на Нормане задымилась. С ручки раскалившегося ножа потекла пластмасса.

– Стойте!

Шеренги монстров обернулись на звонкий девичий голос.

– Моника! – воскликнул изумленный Майк.

Да, это была мисс Грей! Она стояла на виду у всех, освещенная феерическим светом.

– Слушайте, вы! В моем рюкзаке взрывчатка. Если вы попытаетесь со мной что-нибудь сделать, она разнесет вашу лоханку! Посадите джентльмена туда, где он только что был! – потребовала секретарша.

Инопланетяне подчинились. Майк снова оказался в «пузыре». Моника достала фотоаппарат и сделала несколько снимков. Безмолвные шеренги двойников ненавидящими глазами следили за девушкой.

– А теперь высадите нас и можете проваливать. – Моника одной рукой запихала фотоаппарат в карман куртки, другой продолжала удерживать привод взрывателя.

Стоя на скалистом обрыве, Майк наблюдал, как НЛО пришельцев стремительно поднимался, превращаясь из черной громады в ярко светящуюся точку на горизонте. Но радости Норман не испытывал. В какой стране и на каком континенте высадит коскор свой десант? И как будут выглядеть эти нелюди? Не исключено, что им придадут внешность благообразных политиков и достойных генералов и тогда… Об этом не хотелось думать.

– Майк, ты не забыл о своем обещании? – Моника шаловливо тронула Майка за ухо.

– Какое там, – вздохнул детектив.

Возвращение маленькой экспедиции прошло довольно спокойно. Теперь предстояло выполнить обещание, данное Норманом секретарше – провести с ней ночь и на этот раз при включенных огнях.

Роскошный номер в отеле «Хилтон» с сауной, искусственным солнцем и великолепным будуаром не радовали Майка. Вместо королевы красоты Галактики ему предстояло провести ночь с королевой красоты полицейского управления.

– Майк, где ты, иди сюда, – Моника вытянула ножку, и шелковое одеяло соскользнуло на пол, обнажив ее прекрасное тело.

– Черт побери! Хорошо быть женщиной, – подумал Майк, – она может, когда она хочет, и она может, когда она не хочет, а как быть мне?

Норман с холодной отрешенностью констатировал, что Моника не вызывает у него никаких чувств. «И это после стольких ночей в „пузыре“», – усмехнулся про себя Майк.

– Немного выпьем, милый? – предложила Моника.

– А что, это выход! – согласился повеселевший детектив.

Через минуту в номер подали «Наполеон». Разливая янтарный коньяк в тонкие хрустальные рюмочки, Майк замешкался у подноса… посыпая ломтики лимона сахарной пудрой.

– За тебя, Моника, – предложил Норман.

– Видишь, я своего добилась, ты все-таки проведешь эту ночь со мной, негодник.

Выпив, Моника откинулась на подушку, мечтательно глядя на Майка, сидящего в кресле с сигаретой в руке…

Утром, очнувшись от сна, Моника с удивлением обнаружила Майка сидящим в той же позе, на том же месте. Вокруг кресла валялось множество окурков.

– Майк! Как это понимать? – Моника указала на девственно свежую, непримятую подушку Нормана. – Ты даже не ложился.

– Я обещал провести с тобой ночь, и я ее провел. Разве я виноват, что ты все проспала?

– Проспала? А это что? – выпорхнув из-под одеяла, Моника подняла с пола блесткую упаковку. – Снотворное?

– Возможно, его забыли прежние постояльцы, Моника.

– Ну, Майк! Ты… женатик!

– Прости меня! – Майк попытался на прощание обнять Монику.

– Отвяжись! – оттолкнула его секретарша. – И знай, у меня тоже кое-что для тебя приготовлено. Завтра в газетах появится твое фото. А как тебе нравится такой заголовок – «Отважная мисс Грей спасает из „презерватива“ незадачливого сыщика Майка Нормана»? Пока, мой милый.

Выйдя на на улицу, Норман услышал сзади быстрые, легкие шаги, которые ни с чем не мог спутать. Две теплые ладошки закрыли ему глаза.

– Эола!

Повернувшись, Майк нежно обнял жену.

– Я знала, что ты так поступишь, Майк, – сказала миссис Норман.

Не веря своим глазам, Фрэнк перевел взгляд с жены, от которой получил пинок, на жену, которую только что целовал.

– Кто это, Фрэнк? – испуганно шептала она, закрывая грудь его рубашкой. – Я боюсь ее.

– Я – Элен Райт, жена этого мерзавца! А вот ты кто?

– Фрэнк, но ведь это же я твоя жена, правда? – вторая Элен нежно прильнула к мистеру Райту.

– Сейчас же выкини эту шлюху из моего дома, иначе ты знаешь, что с тобой будет! – потребовала первая Элен.

– Спокойно, спокойно, милочка! Я еще должен разобраться, кто из вас моя настоящая жена, – ответил Фрэнк, удивляясь собственной храбрости.

И это сломило миссис Райт. Всхлипывая, она полезла под одеяло:

– Я никуда отсюда не уйду, это моя постель! А ты, самозванка, убирайся! – потребовала она.

– Фрэнк, я не самозванка, я люблю тебя! – вторая жена прильнула к его плечу.

– Девочки, не ссорьтесь! К утру разберемся, кто из вас настоящая жена, – философски произнес мистер Райт и погасил свет.

Предчувствия не обманули Нормана. Джек-Потрошитель действительно появился у дома Райтов.

Несколько раз обойдя дом, он почувствовал на себе настороженные взгляды соседей. Его присутствие явно вызывало беспокойство. Чего доброго, они могли бы вызвать полицию. Пора было сматываться. Джек огляделся. На удачу из двора напротив выехало желтобокое такси. Джек поднял руку…

Водитель, пожилой негр в плаще с поднятым воротником, не жалел машину. Джек с удовольствием ощущал скорость. В его времена ни один кэб не носился по городу так быстро. Навалившись на подлокотник, Джек высунулся наружу. Воздушный поток разметал его редкие волосы, оттянул к затылку его дряблую кожу, резко обозначив устремленный вперед угловатый череп. И только глубоко проваленные глаза, подобно выбитым фарам, бесстрастно взирали на обочину.

– Эй, дед! Вот так краля! – растопыренной пятерней пассажир показал на стоящую у дорожного знака проститутку. – Ну-ка, тормозни!

– Мы так не договаривались, сэр, – попробовал возразить негр, но Джек, не слушая его, уже распахнул дверцу.

– Привет, мальчики! – фальшиво улыбнулась проститутка.

– Гони в какую-нибудь дыру, – велел пассажир.

Остановив машину у ограды парка, шофер вытащил ключи из замка зажигания:

– Мне выйти, сэр?

– Сиди, и ни гу-гу! – В руках Джека появился нож. – Будешь мне ассистировать, дед.

– Извините, сэр, но я уже лет десять, как перестал заниматься этими делами. Разрешите мне уйти?

– Сиди! – процедил сквозь зубы странный пассажир.

– Ну, ты, тварь, – обратился он к проститутке, – раздевайся!

Побледневшая женщина принялась расстегивать пуговицы.

– Скажите, сэр, вы ничего мне не сделаете? – дрожащим голосом спросила она.

– Знаешь, сколько таких вонючек, как ты, я отправил на тот свет?

– За что, сэр, что дурного они вам сделали?

– Ничего. Просто я – Джек-Потрошитель, ассенизатор улиц. Я уничтожаю вас, проституток, потому что вы дурно пахнете.

Кривой нож поднялся к потолку машины и тут же, звякнув о рулевую колонку, упал на резиновый коврик – старый негр неожиданно быстрым и точным движением разоружил преступника.

– Ну, дед! – Джек мертвой хваткой вцепился в горло шофера.

Однако, получил такой удар в челюсть, что вместе с дверцей вылетел наружу. Поднявшись на ноги, он бросился к проходившему мимо мусоровозу и повис на его поручнях.

– Уйдет! Ключи! Где ключи? – негр лихорадочно шарил на полу машины.

– Вот они! – изловчившись, проститутка просунула два пальца в щель между сидениями и извлекла оттуда злосчастные ключи.

Машина рванула вперед. Через несколько перекрестков она настигла мусоровоз. Виляя из стороны в сторону, он не позволял обогнать себя. Выбрав момент, негр кинул машину в узкий просвет между стеной и бортом грузовика. Бетонная балка надвинулась, готовая разорвать легковушку надвое. В последний момент, закинув задок машины и тут же выровняв, негр поставил ее на два колеса. Дал полный газ. Блокированный редуктор уверенно потащил машину вперед.

– А…! – завизжала, катаясь по салону, проститутка.

Чиркнув двумя висящими в воздухе колесами по бетонной стене, легковушка обогнала мусоровоз. Мелькнуло удивленное лицо Джека, его руки, вцепившиеся в руль, залитая кровью щека водителя мусоровоза. Резко затормозив, грузовик нырнул в боковой проезд. Кинув машину обратно на четыре колеса, негр пустил ее в спортивный разворот. Пыхнули голубыми струйками дыма покрышки. Надсадно взревел мотор.

– Ну, милая! Ну, давай! – на бешеной скорости негр вогнал машину в узкий проезд, как вгоняют патрон в ствол винчестера.

– Ложись! – приказал он проститутке. Та послушно кинулась на пол машины, словно в спасительную прорубь. Негр усмехнулся. Голова была больше не нужна, все должны были сделать его каскадерские руки, замкнутые, минуя мозг, на поршни и штурвал машины.

Редкие прохожие, изумленно разинув рты, увидели, как желтое такси, настигнув на высокой насыпи мусоровоз, чуть слышно тюкнуло его в левую переднюю шину. Колеса грузовика вильнули, руль выбило из рук Джека, и мусоровоз, пробив ограду, кувыркаясь, полетел с насыпи. Его контейнеры разметались, из них роем невиданных птиц метнулись клочья газет и картонных упаковок. Ударившись в высоковольтную опору, грузовик встал на дыбы. Мелькнуло пламя, и остов мусоровоза объял липкий нефтяной дым.

Сбежав вниз по насыпи, негр увидел тело мулата, безжизненно свесившееся из кабины. Из его щеки по-прежнему сочилась кровь. Но Джека здесь не было.

– Ушел! – сжал кулаки негр.

Вернувшись к такси, он отрешенно уронил голову на руль.

– Эй, дядя, тебе плохо? – робко спросила проститутка.

– Дай вату и лосьон, если есть, – попросил шофер.

– Это как раз те вещи, без которых люди нашей профессии не выходят на работу.

– Спасибо.

Шофер сделал тампон, намочил его и принялся сосредоточенно тереть лицо. Проститутка молча наблюдала, как «негр» превращался в красавца-белого.

– Как тебя зовут, парень? – спросила она.

– Майк Норман, – ответил белый.

– Где-то слышала я это имя, – задумалась проститутка.

– Мало ли.

– Слушай, парень, ты сейчас спас мне жизнь. Но мне, честно говоря, нечем отблагодарить тебя, кроме этого… – она разжала колени, – зато я покажу тебе кое-что, чего ты наверняка не знаешь. Хочешь по-японски или по-русски?

– Перебьюсь. – Майк осторожно ощупал травмированную шею.

– Боишься СПИДа?

– А кто его не боится?

– Это все, что я могу предложить тебе, парень. Знаешь, я ведь тоже была когда-то человеком, – неожиданно уронив голову на спинку сиденья, проститутка разрыдалась.

Ни слова не говоря, Норман запустил мотор и направил машину к ближайшему бару.

– Пошли, выпьем чего-нибудь, – тормознув у открытых дверей, Майк подал руку проститутке, и они вошли в полупустой зал.

– Зачем ты возишься со мной? Мог бы выкинуть у любой канавы.

– Не знаю, – Майк заказал апельсиновый сок со льдом, – может быть потому, что мы вместе пережили опасность. Расскажи о себе.

Норман поднял стакан, сделал несколько больших глотков.

– Рассказывать особенно нечего. Я родилась в России, в приличной семье. Но вот однажды подружка притащила объявление – требовались фотомодели для работы за границей, ростом не менее 174 см. Подружке оттрепали уши, и она осталась, а я уехала. Думала, и правда, буду рекламировать меха и бриллианты, а попала в бордель. Ну, знаешь, стриптиз перед пьяными жлобами. Потом и оттуда выгнали – им ведь нужны свеженькие. Скатилась на панель. Видишь, как все просто!

– Некому было объяснить, на что идешь? Это же настоящая работорговля.

– Разве я тогда послушала бы кого-нибудь? Что говорить, – проститутка резко отодвинула недопитый стакан, – конечно, я мало чего стою, но может быть и я тебе когда-нибудь пригожусь. Это как в одной русской сказке. А зовут меня Нина. Прощай, Майк.

– Прощай, Нина, – Норман грустно посмотрел вслед удаляющейся женской фигурке.

Конечно же, Фрэнк не мог уснуть между двумя молодыми женщинами. Он закрыл глаза, ожидая своего часа. Присутствие сразу двух жен он воспринял так же спокойно, как если бы официант, по ошибке, принес ему две бутылки виски, вместо одной, разумеется, за те же деньги.

– Еще хорошо, что вторая не такая мымра, как первая, – удовлетворенно подумал он…

Около полночи Фрэнк почувствовал, как нежная ручка под одеялом коснулась его… Сначала кончиками пальцев, потом всей теплой ладошкой.

Дыхание перехватило. «Ого! – подумал Фрэнк, – наверняка она умеет кое-что и получше?». Он приоткрыл глаз. Первая жена спала. Осторожно приподнявшись на локте, Фрэнк пополз навстречу исполнению желаний. Сердце его отчаянно колотилось, рот был разинут, а глаза выпучены. Своим разинутым ртом он жадно заглатывал воздух, стараясь сбить отдышку. Но навстречу живительным струям воздуха, сквозь решетку зубов, словно из черной глубины динамика, неслись гулкие удары его сердца, способные разбудить слона! Наконец Фрэнк добрался до шелковистых волос и тут же принялся искать влажные уста. Нашел и…

– Ха! Ха! Ха! – сатанинский смех первой жены заставил его похолодеть.

Фрэнк кубарем скатился на прежнее место, утер дрожащей рукой потный лоб, стиснул зубы. На смену страху пришла злость. «Стерва проклятая. Лишь бы все испортить человеку!» – бормотал про себя Фрэнк. Жгучая обида желтой пеленой застлала глаза. Он почувствовал себя так, словно изо рта у него вырвали ту самую бутылку виски, которую только что принесли по ошибке.

– Жаба ты крашенная! Змеюга! – шептал Фрэнк.

– Не бубни, паскудник! – жена сдернула с него одеяло и, завернувшись, улеглась, посапывая, на бок, предоставив бедняге Фрэнку дрожать на сквозняке.

Хмуро сдвинув брови, Фрэнк лежал в полной темноте, набираясь решимости. «Ничего, – успокаивал он себя, – все равно уснешь. Хоть на десять минут, а уснешь. А мне их хватит! Хватит! В самом деле хватит! Еще бы не хватило!» – захихикал Фрэнк.

«Ля-ля, ля-ля!» – запел он про себя, ощущая второй прилив сил.

«Кажется, уснула. Теперь, самое главное, не упустить момент!». Фрэнк легонько потянул одеяло. В полусне первая жена не выпускала его. «Держи крепче, дура!» – усмехнулся Фрэнк. Расстегнув пижаму, он по-пластунски пополз туда, где его ждали шелковистые волосы и алые влажные уста.

Однако, Элен не так просто было провести. Она злорадно наблюдала за тем, как муж, подобно мартовскому коту, крадется к своей кошечке. «Так, так, муженек! Ну, еще, еще, еще. Поближе, проклятый ублюдок!».

Фрэнк припал к томящемуся ожиданием сладости и более молодому телу.

«Пора!» – Элен подложила под простыню оголенный электрический провод… Фрэнк сунул туда руку… и удар тока сбросил его с кровати прямо на аквариум. Холодный водопад обрушился на его голову. Антильские рыбки затрепыхались под мокрой пижамой Фрэнка. Сидя в луже, он вылавливал их из складок ткани и мрачно кидал обратно в банку.

…Дрожа на сквозняке, Фрэнк мысленно проклинал жену: «Бешеная каракатица! Чтоб тебя сожрали койоты! С места не встал бы! Чтоб тебя унесли черти с носилками…».

Дверь спальни тихо отворилась, и на пороге показались странные существа с носилками.

– Боже праведный! Черти! – Фрэнк юркнул под кровать.

Зеленоватые, большеголовые создания, похожие на гигантских лягушек, поднявшихся на задние лапы, наполнили комнату. Вслед за ними показался бледнолицый субъект с глубоко ввалившимися глазами.

Ухмыльнувшись, он опустился к Элен…

– Ну, уж нет! Хоть она и стерва, но все же жена!

Фрэнк поднял стоявший под кроватью утюг и со всего маху ударил им по ботинку негодяя.

– О!!! – незнакомец запрыгал на одной ноге вокруг кровати.

Это дало шанс Элен. Улучив момент, она уперлась в спинку кровати и с такой силой двинула его в зад, что, пролетев полкомнаты, он повалил на своем пути двух «лягух».

– Вот это баба! – восторженно воскликнул бледнолицый. – Вяжите ее!

Он азартно бросился к Элен. Но не тут-то было! Увернувшись от прыгнувшей на нее «лягушки», Элен влет врезала ей такую затрещину, что, прибавив в скорости, она вдребезги разнесла раму и вместе с ней исчезла в оконном проеме.

– Ну, подходи! Кто следующий? – Элен двинулась на врагов и это ее подвело. «Лягухи», подняв с пола большую напольную вазу, надели ее на голову миссис Райт, перевернули и снова поставили на пол. Босые ноги бедняжки торчали из вазы, как два осыпавшихся тюльпана.

– У…у…у! Бу…бу…бу! – донеслись из чрева вазы звуки, похожие на затухающие за холмом крики пляшущих африканских воинов.

– А где Чмур, который разбил мне пальцы? – бледнолицый нагнулся к кровати.

Однако Фрэнк успел перекатиться под диван.

– Оставь его, Джек, – властно сказала вторая жена, поднявшись с постели.

– Ну, уж нет, – бледнолицый достал длинный нож, – он ответит за мою ногу!

– Подумай лучше о женщине! Ее нужно убрать!

– Женщина – моя! – угрюмо возразил Джек.

– Она все расстроит, – в голосе второй жены звучала холодная решимость.

– О, господи! И правда, ведь укокошат сначала ее, а потом меня, – Фрэнк затрясся от страха.

Бледнолицый подошел к дивану, отодвинул его. В глаза Фрэнку ударил яркий свет фонаря. И тут же возле своего горла он почувствовал холодное острие стали.

– Именем пришельцев! – вторая Элен представила ко лбу бледнолицего свое кольцо.

– Повинуюсь. – Джек нехотя отпустил Фрэнка, – но женщина – моя! Будь я проклят!

– Хорошо, – согласилась вторая Элен, – но я отправлю ее туда, откуда ей не выбраться.

– В Австралию, по пути всех каторжников, – предложил Джек.

– Австралия уже не та, что в твои времена, Джек, сейчас она не хуже Штатов.

– Может быть, в Африку?

– Там регулярные авиарейсы. Вот что, отправим ее в Россию – оттуда с документами не уехать, а без документов – и думать нечего.

– О’кей, – согласился Джек.

Очнувшись от тяжелого, тревожного сна, Фрэнк увидел склонившееся над ним заботливое лицо жены:

– Как ты себя чувствуешь, дорогой?

– А где та, другая? И эти «лягухи»?

– О чем это ты, Фрэнк? – хорошенькие губки миссис Райт изогнулись в прелестной улыбке.

– Как, о чем? – Фрэнк нахмурился, пытаясь вспомнить ужасные подробности минувшей ночи, – об этом, – он кивнул на валявшийся аквариум.

– Мой глупенький муж выпил лишнего, – рассмеялась Элен.

– Правда? – обрадовался Фрэнк. – Ну и набрался же я вчера! Знаешь, мне примерещилось, что ты раздвоилась… То есть, у меня было сразу две жены.

– Это значит, что у моего муженька была вторая степень опьянения. А еще бывает – все растраивается.

– При третьей степени?

– Конечно, дорогой.

– Слушай, Элен, ты сегодня такая красивая и веселая! Я просто не узнаю тебя.

– Все благодаря твоему подарку, милый. Вот, – Элен приподняла руку. На ее пальце блестел золотой перстень в виде цветка с бриллиантом.

– Неужели это подарил я?

– Ах ты, противный пьянчужка! – Элен повалила мужа на кровать, осыпая поцелуями, от которых у него мигом пропала охота копаться в воспоминаниях. Зато появилось много других, менее скромных желаний…

Двое усатых мужчин в сапогах и полувоенных костюмах не спеша потягивали аперитив на балконе отеля «Бурбон». Даже беглого взгляда было достаточно, что бы почувствовать в них грозную силу и привычку повелевать. А тот, кто посмотрел бы на них внимательней, с ужасом узнал бы в них самых устрашающих людей столетия – Адольфа Гитлера и Иосифа Сталина.

– Вот он, «чемодан ада», – воскликнул Гитлер.

Вожди прильнули к биноклям. В ста ярдах от их балкона показалась президентская свита. Однако, ни она, ни сам президент, похоже, не интересовали их. Все три бинокля нацелились на человека в синем костюме с небольшим чемоданом в руке.

Это был Фрэнк Райт – спортивный, крепкий и, конечно, не пьющий мужчина, в чем были совершенно уверены сослуживцы и начальство. Он нес «чемодан ада» – переносной пульт управления ядерными силами США. Рядом с Фрэнком, едва поспевая за ним, семенила жена.

Куда бы ни направлялся президент – на морскую прогулку или на свое ранчо, повсюду ему сопутствовал чемодан. Нажатия на его кнопку было достаточно, чтобы невидимые бомбардировщики «СТЕЛС», крылатые ракеты «Томогавк» и большие баллистические ракеты – устремились к цели. Навстречу им, упреждая удар, понеслись бы ракеты другой стороны. И уже ничто не смогло бы остановить ядерный апокалипсис. В считанные минуты гордая и независимая человеческая цивилизация превратилась бы в цивилизацию червей, а сама Земля немедленно попала бы во власть двойников, созданных Империей.

Таков был коварный план пришельцев, который начал осуществляться в тот самый момент, когда Джек приблизился к Элен Райт в ювелирной лавке.

– Решающий час, комрад, – Гитлер, вскинув голову, отбросил назад косую челку. – Сейчас мы устроим им маленький блиц-криг!

Адольф вынул из нагрудного кармана перстень с бриллиантом и золотым цветком, поднес его к губам: «Огонь!». И тотчас с купола торгового центра ударил крупнокалиберный пулемет. Длинная очередь прошлась над головами свиты. Выбитая пулями штукатурка больно стегнула по щеке Фрэнка.

– Милый, я умираю!

Быстро обернувшись, он увидел, как тело Элен сползает на асфальт. Фрэнк бросился к жене. Поставил чемодан на землю, разорвал платье, ища рану. В общей суматохе он не заметил, как чья-то рука подняла чемодан, а на его месте поставила другой, точно такой же!

В ту же секунду глаза Элен широко раскрылись:

– Милый, я, кажется, жива? – она горячо обняла мужа.

– Пустяки, Элен, ты просто немного испугалась.

Подхватив жену, Фрэнк понес ее за угол, мимо отстреливающихся полицейских.

– Виват, комрады! Всем шампанское! А лучшая закуска для настоящих мужчин – запах пороха! За нашу удачу! – Адольф первым поднял бокал. Его холодные глаза азартно блестели, а ноздри, подрагивая, довили запах порохового дыма. – Дело сделано! – Адольф опорожнил бокал.

…Фрэнк поднял взгляд к небу, туда, где скрещивались огневые трассы террористов и полицейских выстрелов. В вакханалии грохота и огня он, подобно другим, не заметил маленький желтый вертолет, неизвестной конструкции, уносящий «чемодан ада». С этой минуты судьба всей планеты повисла на волоске.

– Черт побери! Столько выстрелов и ни одного раненного, – знаменитый сыщик Майк Норман швырнул газету на пол гостиничного номера. – Как на массовых съемках в Голливуде!

В самом деле, нападение на президентский кортеж было больше похоже на инсценировку, чем на покушение. Но кому оно могло понадобиться? Телефонный звонок оборвал размышления Нормана.

– Хэлло, Майк, это вы? – прозвучал в трубке хрипловатый женский голос.

– Кто это?

– Нина. Помните мусоровоз на насыпи? Тот парень вас еще интересует?

– Да, конечно. – Норман подскочил с дивана.

– Тогда приезжайте. Я сведу вас с женщиной, которая кое-что знает. Пока!

Когда Нина ввела детектива в дешевую меблированную комнату проститутки по кличке Мадам Беню, он невольно поморщился.

– Тебе, я вижу, здесь не очень-то нравится, красавчик? Может, поищешь кого почище! – Мадам Беню, полная, деловая, с крашенными волосами, выпустила в лицо детективу струю сигаретного дыма.

– Сколько ты стоишь? – спросил Майк.

– Полтинник.

Майк вытащил пятидесятидолларовую бумажку и положил ее на тумбочку.

– Даром денег не беру, предпочитаю их честно отрабатывать. Иди сюда, красавчик, – позвала проститутка.

– Извините, мадам, но у меня болезнь, на лечение которой вам вряд ли хватит пятидесяти долларов, – слукавил Майк.

Мадам Беню слезла с кровати:

– Ладно, спрашивай.

– Что вам известно о том человеке?

– То, что он тряпка и слюнтяй. С первого же укола упал под стол и ныл, что его любимую насильно увезли в Россию, – тупо ухмыльнулась проститутка. – Влюбился, так нечего сюда шастать…

Недослушав Мадам Беню, детектив рванулся к машине.

Элен Райт похищена! Значит, ее место занято двойником!

Заметив полицейскую машину, остановившуюся у дома и выбежавшего из нее детектива, Элен поняла все. С самообладанием робота она извлекла из сумочки перстень, мизинцем левой руки нажала на бриллиант.

– Транспорт подан, – пискнул золотой цветок.

С достоинством представительницы победившей стороны, Элен через заднюю дверь вышла в сад, где ее уже ждал бесшумный вертолет ярко-желтого цвета.

– Вы – мистер Райт, «человек с чемоданом»?! – изумился Майк, мгновенно узнав в открывшем ему подвыпившем мужчине оператора атомного пульта.

– Я, я… – самодовольно ухмыльнулся Фрэнк, но тут же тревожно вжал голову в плечи. – Тсс…

– Этого никто не должен знать, – он покачнулся. – Выпить хочешь?

– Где ваша жена, мистер Райт?

– Не знаю, хотя была, была у меня жена. Такая симпатичная, – он пьяно изобразил руками что-то похожее на гитару. – Выпить хочешь?

Детективу стало ясно – он опоздал.

– Вот что, мистер Райт, – детектив схватил его за ворот рубашки и как следует встряхнул, – вспомните, не прикасалась ли ваша жена к чемодану?

– Чемоданчик, он такой славный… Она упала, а они – ды… ды… ды!.. – Из пулемета, – глупо улыбнулся Фрэнк.

Эта улыбка напомнила Норману рассказ Мадам Беню. И тотчас внезапная догадка потрясла детектива! Скорее в Россию!

Генерал Кабан был настоящим воякой. Резкий и решительный, готовый, не задумываясь, лезть в любую драку, он, в тоже время, снискал славу человека, безусловно, верного слову.

В глубоком раздумье генерал сидел в своем кабинете, с неудовольствием просматривая протоколы допроса пойманной американской шпионки.

Дверь тихо приоткрылась.

– Ну, кто еще там? – раздраженно проворчал генерал Кабан, прикрывая ладонью совершенно секретные документы.

– Как кто? Это ми, – услышал генерал голос с грузинским акцентом.

Не веря своим ушам, генерал повернулся и обомлел. Рядом с ним стоял, раскуривая трубку, Сталин! Опрокинув кресло, генерал Кабан вскочил и вытянулся по стойке «смирно».

– Разрешите доложить, Иосиф Виссарионович! – гаркнул Кабан.

– Вольно, генерал, вольно.

Сталин, в хромовых сапогах и маршальском мундире, был точь-в-точь, как на фотографии, которую Кабан повесил у себя на даче.

«Неужели началось?!» – с восторгом и ужасом подумал про себя генерал, мысленно перебирая провинности, за которые его могли теперь поставить к стенке.

– Ну, викладывай, генерал, какие грехи у тебя на уме, товарищ Сталин слушает, – вождь по-отечески строго посмотрел в глаза генералу.

– Я… по… по…нимаете, товарищ Сталин, – начал, заикаясь, Кабан, – дочка у меня с п… п…прохиндеем спуталась. Компрометирует…

– Плохо. Не зря в нашем народе говорят – рыба гниет с головы. Вай, вай, генерал. – Сталин погрозил пальцем. – Проглядел ты свою дочку.

– Проглядел, товарищ Сталин, – на лбу генерала выступили капли пота, – как пить дать, посадит девчонку.

«У, дура упрямая, сколько раз говорил!» – пронеслось в голове.

– А как ви боретесь с врагами народа, генерал?

– Боремся, товарищ Сталин, – обрадовался Кабан, вспомнив об Элен Райт. – Американскую шпионку поймали.

– Где, если не секрет?

– А прямо на огороде, товарищ Сталин.

– Что ты сказал?

– В капусте, товарищ Сталин, нашли.

– Что-то ты заговариваешься, генерал, – кремлевский горец сурово сдвинул брови.

– Никак нет, в такой, знаете, вазе была, – испуганно пролепетал генерал.

– А ну-ка, пошли к ней, – потребовал вождь. – И охрану убери, чтобы ни одна живая душа меня не увидела.

Отстранив караульных. Кабан проводил вождя в кутузку и принялся с нетерпеньем ожидать конца допроса.

– Это ж надо! Сколько ему сейчас лет-то? Не иначе в институте геронтологии лежал?

Генерал тревожно посмотрел на часы.

– Все-таки, не мешало бы запастись свидетелем.

Связавшись по рации, генерал вызвал полусонного лейтенанта Николаева и, вкратце объяснив задачу, послал его к шпионке.

– Товарищ генерал, нет там никого, – доложил дрожащим голосом вернувшийся лейтенант.

– Провели, сволочи! Обманули! – взревел Кабан. – Не Сталин это. А ну, за мной!

Схватив «калашников» с примкнутым штыком, Николаев бросился за начальником.

На картофельном поле, за гауптвахтой, лежал НЛО, закамуфлированный под окружающую зелень. Он был похож на военный ангар, накрытый маскировочной сеткой. Заметив преследователей, НЛО начал медленно подниматься.

– Врешь! Не уйдешь! Огонь, Николаев! – лейтенант вскинул автомат.

В предрассветной тишине он громыхнул как скорострельная пушка на полигоне. НЛО остановился. Распахнулся люк, в нем показалось ненавистное лицо Элен:

– Лейтенант, чтоб у тебя… отсох! – прокричала шпионка под одобрительный хохот сбежавшейся с гауптвахты солдатни.

– Ой, что это? – охнул Николаев. – Товарищ генерал, смотрите, и точно отсох. Как же я теперь к жене вернусь, товарищ генерал? Нет, я так не согласен, давайте теперь свой, товарищ генерал.

– Ты что, ты что, Николаев? У меня же генеральский! Тебе, лейтенанту, такой не положен.

– Обещали ведь, товарищ генерал. Говорили, случись что, хоть руку, хоть голову за тебя отдам, – всхлипнул Николаев.

– Да пойми ты, генеральский к лейтенантскому не прирастет.

– Ко мне, товарищ генерал, все прирастет, как к собаке.

– Ладно, не хнычь. Генерал Кабан свое слово держать умеет. В штабе скажешь, осколком оторвало. А ты, стерва шпионская, ты еще об этом пожалеешь! – генерал, вскинув могучий кулак, погрозил удаляющемуся НЛО.

Стараясь не попадаться на глаза подчиненным, генерал Кабан и лейтенант сели в полковой джип. Не очень надеясь на пребывающего в расстроенных чувствах лейтенанта. Кабан сам вел машину. Не доезжая до деревни Дроздово, джип подкинуло на Колдобине. Раздался истошный вопль лейтенанта:

– Смотрите, товарищ генерал, кажись, опять вырос! Вот пощупайте!

Кабан брезгливо потрогал нос подчиненного.

– Стало быть, мой отрезать не будем? – с облегчением спросил Кабан.

– Не будем! – радостно закричал лейтенант.

– А то ты меня знаешь, лейтенант! Мое слово – олово!

– Знаю, товарищ генерал! – Николаев громко чмокнул генерала в щеку.

– Ну, это уж ты, брат, зря, – Кабан утерся рукавом. – Ладно, поехали расхлебывать эту чертову кашу.

В штабе округа Кабана немедленно проводили к высшему руководству. В кабинете, обвешанном оперативными картами, помимо начальства он увидел штатского.

– Знакомьтесь, генерал, это лучший американский детектив – Майк Норман. Он принес нам очень интересные сведения.

– Разрешите сначала задать один вопрос, товарищ командующий? – собравшись с духом, генерал гордо поднял голову. – За сбежавшую шпионку погоны сразу снимите, или как?

– Не беспокойтесь, генерал, это мы с Норманом дали информацию в прессу о том, что госпожа Райт сделает сенсационное разоблачение, если похитители не освободят ее. И они клюнули. Явились за ней. Вот тут-то наши космические спутники и выследили их НЛО. Сейчас он находится здесь, – командующий показал точку на карте.

– А что касается лично вас, генерал, все будет зависеть от успеха предстоящей операции.

Военные вместе с детективом склонились над оперативной картой.

Между двумя прибрежными дюнами возвышалась третья, почти не отличимая от них. Это был враждебный НЛО, как всегда, отлично замаскированный. Сюда, прямо в центр третьей «дюны», устремился маленький желтый вертолет. При его приближении бесшумно распахнулись и снова закрылись люки НЛО. Словно песчаная гора поглотила пылинку.

В главном зале НЛО нетерпеливые шеренги встречающих вплотную придвинулись к вертолету. Впереди всех стоял Джек-Потрошитель. Если бы на них мог взглянуть профессиональный историк, он, определенно, сошел бы с ума – в пестрой, разноязыкой толпе мелькали лица императоров Рима, турецких султанов, красных кхмеров, прославившихся особой жестокостью. Навстречу им по трапу спустился Адольф Гитлер. Остановившись, он поднял над головой «чемодан ада».

Сотни глоток издали радостный вопль и тотчас умолкли – по залу медленно двигалась процессия инопланетян. Их светящиеся ярко-желтые одежды и головы, похожие на фехтовальные маски с синими и желтыми полосами, выглядели устрашающе.

– Великие и ужасающие! – предводитель инопланетян поднял руку, и двойники замерли, ловя каждое слово. – Вы, которым предстоит править планетой! Пришел ваш час! В этом чемодане атомный курок. За дело, Адольф!

Шевельнув усами, Гитлер обвел присутствующих шальным взглядом и откинул крышку чемодана.

Это было последнее, что видел Джек, двойники и их инопланетные создатели – два ядерных взрыва разнесли НЛО в пыль. Над прибрежными дюнами поднялось огромное грибовидное облако.

– Боже мой! Что делается! – Майк Норман прильнул к иллюминатору вертолета, зависшего над морем в десяти милях от места взрыва.

– Гоп со смыком, товарищ генерал, разделали под орех! – Николаев, забывшись, хлопнул Кабана по плечу.

Однако, ни генерал, ни Морли, ни другие руководители операции не заметили этой вольности. Их взоры были прикованы к водной глади. Там, под брюхом винтокрылой машины, две атомные субмарины – русская и американская, выпустив ракеты по НЛО, легли на сближающиеся курсы – должно быть предстояла настоящая выпивка.

Услышав, как щелкнул дверной замок, Фрэнк отодвинул недопитую бутылку:

– Это ты, кошечка?

– Фу, вонища какая! – донеслось из прихожей. – Где ты, кретин?

– Ха! Ха! Ха! – рассмеялся Фрэнк. – Как ты прелестно копируешь мою дуру, лапочка. Знаешь, когда я о ней вспоминаю, у меня… опускается.

Фрэнк потянулся за бутылкой, но она вдруг вылетела из его рук и вдребезги разбилась о стену. Фрэнк поднял глаза – уперев руки в бока, над ним возвышалась Элен.

– Боже милостивый! Это ты… – пробормотал Фрэнк, бледнея.

– Ха! Ха! Ха! – рассмеялась в свою очередь настоящая миссис Райт.

Внезапный телефонный звонок дал Фрэнку столь желанную передышку.

– Хэлло! Мистер Райт, – затараторил мужской голос с иностранным акцентом. – Это говорит Прибалтика. У нас большой проблема. Нам нусин сильный личность. Нам нусин ваша жена. Прафта, мы не имеем доллары. Но мосем поставить картофель и свиной щетина.

– А она-то согласна?

– Это наса проблема, мистер Райт. Ну, как, по рукам?

– О’кей, ребята, я согласен! – не раздумывая ответил Фрэнк.

Майк пытался представить себя в постели с какой-то из претенденток и не смог. Что-то, сидящее в его мозгу, не позволяло это сделать.

Между тем, обыск закончился. Растерянные полицейские столпились вокруг Нормана.

– Крыса улизнула, – констатировал Майк.

– Сэр, просят Вас, – сержант Браун протянул детективу трубку радиотелефона.

– Вы все-таки нас не послушали, Норман! – услышал Майк голос, напоминающий рычание гризли. – Делаем последнее предупреждение, – незнакомец повесил трубку.

– Джентльмены, прошу к окну, – обратился Майк к полицейским.

И тотчас на автомобильной стоянке полыхнул взрыв.

– Чтоб я сдох! – ахнул сержант. – Это же моя машина!

– Преступники иногда ошибаются, сержант. – Норман участливо похлопал полицейского по плечу, – они ведь метили в мою. Зато Вы сэкономите на бензине.

Вспенив кроны деревьев, вертолет развернулся, направив свой прожектор на автостоянку, и она засеребрилась в его лучах.

– Постойте, сэр, машина-то все-таки ваша! – просиял сержант.

– Что же, сержант, фортуна переменчива, – вздохнул Норман, – к счастью, я приехал на машине шефа.

– Послушай, дорогой, я хочу кое о чем с тобой поговорить, – выпалила, собравшись с духом, серенькая, как моль, жена флейтиста Блемонтина.

– Как, опять? Ты опять залетела, Бонни? – подскочил с домашнего стула Блемонтин – яркий, бледнолицый шатен. – Может быть, еще скажешь, что от меня?

Ее тонкая фигурка мученически изогнулась над столом.

– Как тебе не стыдно, Блемонтин?..

– Не стыдно, не стыдно. Хватит! Наслушался. На этот раз ты меня не проведешь. Так вот, дорогая, на этот раз я только притворялся, ты меня понимаешь?..

– Не вполне.

– Какая ты наивная, Бонни! Я только делал вид, что… Понятно? Я проверял тебя. Ты не могла залететь от меня.

– Значит не могла?

– Не могла.

– Ты не веришь мне, мерзавец?

– Ха, ха! Нашла дурака.

– А в это веришь? – увесистая оплеуха обрушилась на правый глаз Блемонтина.

– Теперь верю, – Блемонтин погладил хряснувшие шейные позвонки. – На такой удар способна только оскорбленная добродетель.

– Скотина, знай, я тоже притворялась, когда орала под тобой и царапала тебе грудь. Ты ни разу не дал мне удовлетворения. Ты только и годишься на эти бесконечные залеты. Хватит, я ухожу от тебя, Блемонтин.

– Бонни, учти, через неделю я забуду твой телефон, а через две – и твое имя…

– Это – тебе для укрепления памяти! – вторая оплеуха отпечаталась на щеке музыканта.

– Попутного ветра, птичка.

– Будь счастлив, Блемонтин.

«До чего же я ненавижу эту бабу! – размышлял Блемонтин, оставшись один. – Удовольствия на полчаса, а головная боль на всю оставшуюся жизнь! Мышеловка проклятая! Сунь туда… р…раз! – и готово. Хомут на шее. Нет, меня не проведешь! Не на того нарвалась!»

Блемонтин достал флейту и заиграл одну из тех мелодий, после прослушивания которых мыши с его кухни перебегали к соседям.

– Прощай, Бонни, – шептал флейтист с тихой радостью раскрепощения.

Больше он не принадлежал одной женщине. И это было как нельзя кстати. С недавних пор он обнаружил в себе непреодолимое влечение ко всем женщинам сразу. Они интересовали его как коллектив, как популяция. Не выделяя из них какую-то одну, он любовался ими со стороны. Именно так мы любуемся лазурным морем, забывая, что оно состоит из множества шаловливых волн.

Любование многими красавицами приводило его в больший экстаз, чем физическое обладание одной. Платоническая страсть Блемонтина была, в то же время, весьма практичной, поскольку не требовала ни ухаживаний, ни согласия девушек. Даже самые строптивые из них не могли ему запретить любоваться собой.

Блемонтин вспомнил о девчонках из пансионата «Роза», предстоящем Конкурсе Красоты, и с кончика его «дудочки» потекли звуки, которым с энтузиазмом подвывали соседские кобели.

Наутро, после полицейской облавы, Лони Дидрихсон подняла с пола черный блесткий предмет – это были кастаньеты Хуаниты Миньос!

– Так вот кто прикидывается вампиром! Противная, низкая, подлая лесбиянка! Теперь понятно, почему она советовала тихой мышкой отдаваться вампиру!

Лицо шведки залила краска стыда и негодования:

– Ну, хорошо же, ты об этом пожалеешь, Хуанита!

План мести созрел быстрее, чем кровь отхлынула от лица прекрасной шведки. Как ни в чем не бывало, она проскользнула в комнату Миньос.

– Привет, малышка! – приветствовала она ставосьмидесятисантиметровую пуэрториканку. – Ты напрасно удрала вчера, мы могли бы договориться, – рассмеялась Лони, восхищаясь собственным артистизмом.

– О чем это ты? – жгучие черные глаза Миньос беспокойно забегали.

– В другой раз не теряй, подружка, – шведка швырнула на стол кастаньеты.

Пуэрториканка вспыхнула. Казалось, сейчас она бросится на блондинку.

– Я не прочь позабавиться, – Лони уселась в кресло, – но меня не устраивают условия игры. Я тоже хочу быть вампиром. Два вампира – это уже что-то! До встречи, Хуанита, сегодня в полночь! И не забудь занести костюмчик.

Оставив взъерепененную пуэрториканку в номере, шведка отправилась в конюшню пансионата «Роза», где содержались лошади для верховой езды.

Лони остановилась у яслей, наблюдая за тем, как здоровенный конюх по кличке Ковбой Джо начищает рыжего жеребца. Впрочем, и сам ковбой – рыжий, с крупным приплюснутым носом, был под стать жеребцу.

«Как раз то, что нужно!» – решила Лони.

– Эй, Джо! – Позвала она Ковбоя.

– Слушаю, мисс, – осклабился конюх, обнажив свои желтые лошадиные зубы.

– Говорят, Вы настоящий ковбой, Джо? – Лони одарила его улыбкой, от которой у бедняги екнуло сердце.

– Болтают, – шмыгнув носом, он утерся рукавом.

– Вы курите, Джо? – продолжила Дидрихсон.

– Курю, мисс, – захлопал глазами ничего не понимающий конюх.

– Плохо, Джо, плохо, – нахмурилась Лони, – вообще-то она любит некурящих… Дело в том, Джо, что одна наша девушка влюбилась в Вас, – с трудом оставаясь серьезной, произнесла Дидрихсон. При этом она вспомнила, с каким отвращением пуэрториканка говорила о мужчинах, и ее губы невольно шевельнулись.

– Да?! – разинул рот Ковбой Джо. – Вы смеетесь надо мной, мисс?

– Вы должны знать, Джо, – шведка строго сдвинула брови, – эта девочка почти наверняка станет Королевой Красоты.

– Вот это да! – Ковбой опустил на лоб свою широкополую шляпу, – скажу Вам по-честному, мисс, мне тоже одна ваша приглянулась. Но если это не она, я не в обиде. Сойдет и другая, Вы не сомневайтесь.

– Джо, Вы должны понять, что эта особа не может накануне Конкурса Красоты рисковать своей репутацией. Поэтому она будет в несколько необычном наряде. И Вам, кстати, придется надеть такой же. Ну, как. Вы согласны?

– Ноу проблем, мисс! Ради такого дела я готов надеть сиреневые кальсоны на голову!

– Отлично, Джо, Вы настоящий ковбой! Только не забудьте принять ванну. Пока!

Вечерней порой Блемонтин прокрался в бассейн пансионата «Роза». Здесь, за вентиляционными решетками, нависшими над водой, он устроил свой «будуар». Невидимый для окружающих, он сладострастно разглядывал купающихся претенденток. Это зрелище доводило его до экстаза.

Ему казалось, что, благодаря каким-то таинственным чарам, он совокупляется с красотками и безраздельно обладает всеми ими одновременно. Его чувства были так сильны и реальны, что, впадая в беспамятство, он тянулся за флейтой, чтобы выразить себя в звуках. А потом, успокоившись и остынув, с ужасом думал о том, что едва не выдал свое присутствие в женской купальне.

Разлегшись на импровизированном ложе, Блемонтин засунул в рот ломтик ананасовой жвачки и принялся мечтательно ждать появления новых девочек, обожавших ночные купания нагишом.

Тем временем Ковбой Джо, чуть дыша лежал в комнате Лони. На нем был черный балахон, который он безропотно надел на голое тело, и парик из белых волос, не отличимых от локонов шведки. От пряных запахов лосьонов и кремов, которыми он был обильно умащен, нестерпимо щипало в носу, и конюх, то и дело, замирал, боясь чихнуть, потому что от его «чиха» у непривычного человека вполне могли бы лопнуть барабанные перепонки.

Со все возрастающим нетерпением он ждал появления будущей Королевы Красоты.

Наконец в коридоре раздались шаги. Дверь открылась, и на пороге появилась гибкая женская фигура в таком же балахоне, как у него. Дыхание Ковбоя замерло, словно на горло ему наступил мустанг.

– Я вампир, я вампир, где ты, мой пони!..

Хуанита, откинув полы балахона, ловко оседлала лежащего на спине конюха:

– Сейчас мы поскачем, моя лошадка, в страну грез, – она откинулась назад, словно натягивая поводья. И тут же ощутила, что-то жесткое и неудобное, чего не должно было быть у прекрасной шведки.

– Какая мерзость! Мужик! Ай… ай…! – взвизгнув на весь пансионат, Хуанита растрепанным комом вылетела из комнаты.

Следом за ней в коридор выскочил Ковбой Джо и бросился в другую сторону галопом, которому позавидовали бы жеребцы из его конюшни.

Когда бедняга Блемонтин заметил суматоху, вызванную бегством конюха, пути спасения были отрезаны. Разъяренные красотки все ближе подбирались к его убежищу, явно разыскивая кого-то. Проворнее других орудовала Хуанита, вооруженная каминными щипцами.

Блемонтин зажмурился, ожидая развязки. И она наступила! Вентиляционная решетка распахнулась, и множество рук вцепилось в его одежду. За несколько минут он получил затрещин больше, чем за всю предыдущую жизнь.

– А теперь, мерзкий мужичонка, ты узнаешь, что такое венесуэльский колокольчик. Разденьте его! – распорядилась Хуанита.

Брезгливо оттянув щипцами банан и сливы Блемонтина, она защелкнула на них замочек с никелированным колокольчиком.

– А ключ, дружочек, придется поискать! – Миньос швырнула его в мусорный бак, стоявший под окном.

Испуганный Блемонтин помчался вниз, на поиски ключа. Усевшись на куче мусора, он принялся перерывать его с усердием, неведомым золотоискателям Клондайка.

За этим занятием и застал его сержант Браун.

– Что, парень, совсем дела плохи? – спросил он голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

– Подайте бывшему музыканту, – прогнусавил в ответ Блемонтин.

– А ну-ка, уматывай отсюда, да поскорее! – сержант звякнул наручниками.

Резво выскочив из бака, Блемонтин побежал прочь.

– Что за черт? – сержант Браун недоуменно посмотрел на свои наручники.

Оставаясь неподвижными, они продолжали позвякивать в такт прыжкам удаляющегося бродяги.

– Наверняка они плачут по этому типу, – решил Браун, слыша, в действительности, затихающий колокольчик Блемонтина.

Служба в полиции научила Майка Нормана разбираться в психологии людей. Слушая их голоса, он безошибочно выделял интонации, говорившие о том, что его собеседникам угрожает опасность, даже тогда, когда они старались это скрыть. Поэтому, услышав в телефонной трубке как будто спокойный, но, в действительности, чертовски наэлектризованный голос Бонни, Майк, схватив оружие, кинулся к автомобилю, почти не сомневаясь, что одновременно с ним из другого конца Нью-Йорка к ней мчится преступник, ведь женщина имела неосторожность упомянуть в разговоре пансионат «Роза». Она так и сказала: «Я могу пролить свет на происшествие в пансионате „Роза“. К нему имеет отношение мой бывший муж».

Майк, очертя голову, несся на красный свет, едва успевая уворачиваться от встречных машин, оставляя за собой черный след тормозящих «вглухую» шин чужих автомобилей, и не менее черный след проклятий, посылаемых ему вдогонку.

Тревога Нормана усилилась, когда он начал обгонять двигающиеся в попутном направлении пожарные машины.

Майк понял, что опоздал…

Стоя у развалин одноэтажного дома, снесенного взрывом, Майк ругал себя за медлительность, понимая в то же время, что никто не мог бы сделать больше того, что сделал он. Однако это было для него небольшим утешением.

В зловещей игре, навязанной ему преступниками, важной фигурой становился бывший муж Бонни.

Торопливой рысцой Блемонтин бежал к клинике профессора Мотичелли. Когда колокольчик в его штанах звякал особенно громко, он приседал, хватаясь за член, чем сильно шокировал встречных старушек. Профессор был давним покровителем флейтиста, с тех пор, как несколько лет назад они познакомились на концерте.

Суровый и властный профессор, с густыми бровями и угловатой фигурой плотника, неизменно вызывал у Блемонтина внутренний трепет. Но разве такие мелочи идут в расчет, когда тебе по дружбе устраивают бесплатное лечение!

Однако на этот раз флейтист предпочел бы иметь дело с незнакомыми людьми. Было ужасно стыдно. Стараясь не качнуть колокольчик, Блемонтин переступил порог профессорского кабинета.

– Цзынь!.. – раздался предательский звук.

Блемонтин присел, схватившись за прибор, но он извернулся в его руках, и нагло, во всеуслышанье, звякнул снова.

– У Вас стало неважно с чувством юмора, Блемонтин, – нахмурился профессор, – раздевайтесь.

Дрожащими руками музыкант расстегнул пуговицы.

– Разрази меня гром, что я вижу! – взревел Мотичелли, увидев замок. – А колокольчик-то зачем? Вы что, вообразили себя барашком, Блемонтин? Немедленно ложитесь.

В руках Мотичелли мелькнули хищные челюсти инструментов.

– Профессор, не надо! – Блемонтин приподнял голову с топчана.

– Лежать! – рявкнул Мотичелли.

– Не надо!

Блемонтин, подобно наседке, закрывающей крыльями свои драгоценные яйца, накрыл ладонями колокольчик.

– Нет, профессор! – Блемонтин взглянул в глаза Мотичелли.

Холодная, жестокая тайна профессора открылась вдруг музыканту. То непонятное, что всегда вызывало в нем дрожь, обрело ясную, зловещую форму. «Смерть!» – прочел он в глазах Мотичелли.

– Получай, мерзавец! – изловчившись, профессор вогнал в Блемонтина шприц.

Бедняга тут же потерял сознание.

Тщательно заперев дверь, профессор извлек из шкафа мешок, в котором обычно увозят трупы в мертвецкую. Приподняв тело, он облачил его в мешок.

– Эксперимент закончен! Ты неплохо потрудился, Блемонтин!

Задернув молнию на мешке, Мотичелли повернулся к крану.

– Руки на голову! – в дверях возникла грозная фигура с револьвером.

– Это Вы, Норман? – не оборачиваясь, спросил Мотичелли, и Майк узнал голос, напоминавший рычание гризли.

– Угадали, профессор.

– В чем Вы меня обвиняете, знаменитый сыщик?

– Для начала, в умышленном убийстве этого несчастного, – Майк открыл молнию на мешке.

– Ну, здесь-то Вы просчитались, Норман, я не так прост. Этот подопытный всего лишь усыплен, – игнорируя наведенный на него револьвер 38 калибра, Мотичелли повернулся к детективу, – хотя, не скрою, я собирался увезти его подальше и там прикончить.

– Какая трогательная откровенность.

– Разрешите мне сесть, Норман?

Майк кивнул и, не выпуская из рук оружия, сел напротив.

– Пожалуйста, не воображайте, что я у Вас в плену. Я сам собирался с Вами встретиться.

– Вот как? – усмехнулся детектив.

– Вы нужны мне по двум причинам, Норман, во-первых, как донор, во-вторых, как преданный подручный.

– Вы не в своем уме, Мотичелли, какой подручный? Или хотите разыграть сумасшествие? Тогда Вы поторопились. Делать это надо не перед полицейскими, а перед судебно-медицинскими экспертами.

Детектив щелкнул курком, желая посмотреть на реакцию профессора.

– Перестаньте меня проверять, Майк. Здоровая психика сейчас будет нужнее Вам, чем мне. Постарайтесь сами не сойти с ума после того, как кое-что услышите от меня.

– Неплохое начало, Мотичелли, можете продолжать, – Майк перебросил револьвер в другую руку, – но имейте в виду, Вы у меня на мушке.

– Бросьте, Майк, эти глупые игры в полицейских и воров. Скажите лучше, что Вы знаете о сперматозоидах? И не вздумайте краснеть, как барышня, у нас серьезный мужской разговор. Отвечайте, как студент своему профессору.

– Давненько мне не приходилось краснеть. Извольте: сперматозоиды – это мужское семя – живчики, которые выделяются при половом акте.

– Отличные познания, Норман, я уже мог бы аттестовать Вас на уборщика больничных туалетов. Вы правы, при половом акте двести миллионов живчиков устремляются к женской яйцеклетке. Эта бешеная гонка сперматозоидов драматичнее, чем все наши войны. Потому что лишь один из них будет жить – тот, кто достигнет яйцеклетки первым. Остальные погибнут.

После длительных экспериментов, которые я проводил на Блемонтине, мне удалось вывести новый вид сперматозоидов, напоминающих летучих муравьев. Они не погибают. На своих малюсеньких крылышках они летят на поиски женщин. Им все равно, королева это, или посудомойка, девственница или шлюха. Они прогрызают ткань, лезут во все щели…

– Значит там, в пансионате «Роза»…

– Совершенно верно, Норман. Мой подопытный «опылил» всех претенденток, – Мотичелли раскатисто расхохотался.

– Стоило ли взрывать машины, убивать людей, чтобы нагадить этим девчонкам?

– Мне не нравится ваш полицейский жаргон, Норман. Неужели Вы еще не поняли, что в моих руках оружие более грозное, чем водородная бомба? Возьмите, к примеру, моего пса Норман. Этот разжиревший увалень не желает поднять свой зад, когда я зову его. Не правда ли, он мало похож на голодных уличных собачек, которые будут бежать за Вами целую милю, выпрашивая колбасную шкурку?

То же самое – наши зажиревшие соотечественники. Они пошлют ко всем чертям любое, не понравившееся им правительство. Запомните, Норман, командовать можно только стаей голодных людей. За кусок колбасы и рюмку алкоголя они вылижут Вам анальное отверстие. По вашему приказанию они будут вешать и расстреливать себе подобных, они сочинят в вашу честь хвалебные гимны.

Вот для чего мне понадобились летучие сперматозоиды, чтобы вызвать в Штатах демографический взрыв – тысячекратное увеличение населения.

– Вы хотите, чтобы собак было значительно больше, чем корма?

– Да, Норман. Они сами отдадут власть мне – единственному человеку, который будет в состоянии приостановить это бешеное размножение. Я знаю о ваших миллионах, Норман. Но даже с ними Вы – никто. Застрелите какого-нибудь подлеца, и Вас отправят на электрический стул точно так же, как любого бродягу. Деньги без власти – ничто, Майк, потому что их могут отнять.

Теперь слушайте внимательно. Я предлагаю Вам неограниченную власть над людьми. Подчинитесь мне, и больше никому не надо будет подчиняться. Мне нужен такой оберполицейский, как Вы. Это первое. И второе – Вы нужны мне, как донор. Используя Вас, я получу тысячи отличных служак. Решайте.

Некоторое время детектив молчал, потрясенный услышанным.

– Я родился в свободной и богатой стране, – начал он наконец, – а должен буду умереть в рабской и нищей. Не так ли, профессор?

– Умереть в окружении собственных рабов – не худшая участь, Норман.

– Заманчиво. Вы – настоящий змей-искуситель, Мотичелли. То, что Вы говорите – не для слабых душ! Уверен, найдется немало больших чинов, которые захотят Вам продаться. Именно поэтому я должен убить Вас. Молитесь, еще есть время, – Майк приставил ствол револьвера к затылку профессора.

– Я ошибся в Вас, Норман. Я считал Вас рыцарем, а Вы – грязная полицейская ищейка. То, что Вы делаете, хуже, чем выстрел из-за угла. Стреляйте, вонючий ублюдок!

Оружие дрогнуло в руке детектива:

– Вы правы, Мотичелли, я за всю жизнь не отмылся бы от вашей крови.

– Браво, Норман! Я помогу Вам. Я нападу на Вас первым, и если Вы убьете меня защищаясь – то будете чисты перед законом и людьми, а, возможно, и перед Господом Богом.

– О’кей, выбирайте оружие, Мотичелли.

– Я больше привык к скальпелю, чем к револьверу. Держите, – профессор открыл сверкающий стерилизатор. На дне его лежали два скальпеля.

– Выбирайте, Норман.

Майк взял тоненький, никелированный стержень. Его стальное жало не шло ни в какое сравнение с бритвами лучших фирм.

– Да, Вы, кажется, левша, Норман? Все левши талантливы. Мне будет жаль убивать Вас, с Вами погибнет многообещающая генетическая линия.

– Постараюсь этого не допустить, профессор, – усмехнулся Майк.

Наблюдая, как неторопливо Мотичелли снимает и укладывает на топчан свой пиджак, Майк поразился его спокойствию. «Как будто он собирается вскрывать фурункул», – подумал детектив.

– Это у меня профессиональное, – словно угадав его мысли, сказал Мотичелли. – Когда отрежете столько рук и ног, сколько отрезал я, Вы тоже будете относиться к этому без лишних эмоций.

«Дьявол!» – прошептал про себя Майк.

– Вы разрешите мне обработать мой скальпель спиртом? – профессор открыл флакон и погрузил в него лезвие. – Ничего не могу поделать со своим профессионализмом. Впрочем, это в Ваших же интересах, Норман – не будет нагноений, если Вы останетесь в живых.

– Ну, начали? – Майк резко повернулся к детективу.

«И, правда, дьявол!» – пронеслось в мозгу Майка.

Степенного профессора больше не было. Перед ним стоял настоящий пират.

Выставив перед собой непропорционально длинные руки, профессор пошел вперед, поигрывая скальпелем, как легким блестящим перышком. Майк медленно отступил в угол, готовясь к своему коронному броску. Но в это время Мотичелли неожиданно выбросил вперед свою длинную волосатую руку со скальпелем. Это был неопасный выпад, и лезвие лишь оцарапало пальцы Нормана. Но они вдруг начали разжиматься!

Невесомое оружие детектива стало вдруг неимоверно тяжелым. Напрягая силы, он старался удержать его в руке. Но силы иссякли. Скальпель, звякнув, упал на пол.

«Яд!» – догадался Норман.

Пошатнувшись, он рухнул к ногам Мотичелли…

Приветливо помахав рукой охраннику, профессор Мотичелли, не останавливаясь, проехал на летное поле частного аэродрома. Здесь, в пластиковом ангаре, хранился его спортивный самолет. Запустив мотор, Мотичелли привычно скользнул взглядом по приборному щитку – электрооборудование работало нормально, а бак был полон. Его должно было хватить до живописной виллы Норманов, расположившейся на Атлантическом побережье в двадцати милях от Портленда.

– Бедняжка Эола не слишком обрадуется моему подарку, – профессор пристегнул резинкой миниатюрный контейнер, выполненный в виде шкатулки для драгоценностей. В ней хранились летучие сперматозоиды, подобные тем, что наделали столько неприятностей в пансионате «Роза».

Исследования Мотичелли говорили о том, что инопланетянка должна была забеременеть с той же легкостью, что и девчонки из «Розы».

– О, если бы это случилось! – профессор, предвкушая успех, потер руки в пилотских перчатках одну о другую, – тогда его власть распространилась бы далеко за пределы Галактики. «Размножай и властвуй!» – собственная шутка пришлась по душе профессору.

Дав газ, он вырулил на старт. Полет занял немного времени. Скоро под крылом показался аэродром Норманов и желтая песчаная дорожка, идущая от ангаров к вилле.

Двое дюжих охранников с овчарками не слишком смутили удачно приземлившегося профессора.

– Привет, мальчики! Передайте миссис Норман, – он протянул фотографию Эолы, которую извлек из кармана Майка, свою визитную карточку.

– Слушай, Чарли, что-то мне не нравится этот парень, – вполголоса сказал один из охранников, принимая фото, – смотри, как ведут себя собаки.

– Мне тоже это кажется странным, – ответил его напарник.

– Не спускай с него глаз, пока я хожу к хозяйке.

Не ожидавшего столь холодного приема Мотичелли заставили вылезти из самолета и отдать ключи зажигания. С четверть часа ему пришлось простоять перед щелкающими челюстями беснующихся и брызгающих слюной собак. Наконец пискнула рация. Не выпуская Мотичелли из поля зрения, готовый уложить одной очередью с полдюжины таких, как он, пилотов, охранник приложил рацию к уху:

– Слушаю, мэм. Хорошо, мэм, сейчас он будет у вас.

«Серьезные ребята, – подумал про себя профессор, – видна выучка Нормана».

Когда Мотичелли ввели в холл, навстречу ему поднялась женщина-облако, женщина-солнце, абсолютная красавица, каких не должно было быть в природе. Но она была. И уже подавала ему руку. Первым чувством профессора при виде ее была не зависть к Майку и даже не мечта когда-нибудь овладеть ею, а желание прооперировать Эолу. Как ребенку, порой, хочется разобрать любимую игрушку, так и ему, вдруг, безудержно захотелось посмотреть, как устроено это совершенство внутри.

– Что с Майком, профессор? Как попала к Вам моя фотография? – тревожно спросила Эола.

– Не беспокойтесь, миссис Норман, он дал мне ее по той простой причине, что у него не было времени писать рекомендательное письмо.

– Узнаю моего мужа, – облегченно вздохнула Эола.

– Майк услышал, что я лечу в Портленд и попросил передать Вам это, – Мотичелли протянул шкатулку со сперматозоидами…

В ту же секунду овчарки бросились на профессора с таким остервенением, что охранники едва удержали их.

– Одну минуточку, мэм, – тот, кого звали Чарли, предельно вежливо, но, вместе с тем, властно взял шкатулку из рук Мотичелли.

– Извините, профессор, это причуды моего мужа, – виновато улыбнулась Эола.

«Проклятый легавый!» – выругался про себя Мотичелли.

Охранник, внимательно осмотрев контейнер снаружи, зашел с ним за угол и там открыл его. И тотчас невидимые для человеческого глаза крылатые сперматозоиды торопливым роем выпорхнули наружу!..

На секунду Эола почувствовала тяжесть в области живота и легкое недомогание.

– Что с вами? – с трудом скрывая ликование, спросил Мотичелли.

– Ничего. Наверное, я вчера перегрелась на солнце, – ответила миссис Норман. – Ну, где Вы, Чарли? – позвала Эола.

– Извините, мэм, но в такую штучку может войти изрядный заряд взрывчатки, которая разнесет весь ваш дом, – Чарли протянул ей шкатулку.

– Ах, какая прелесть! – Эола вытащила из нее бриллиантовые сережки. – Может быть. Вы выпьете с нами кофе, профессор? К тому же Вы не осмотрели наши космические трофеи.

– Нет, нет, мне пора, – заторопился Мотичелли.

– Ну, как хотите. Проводите профессора, – распорядилась Эола.

Очнувшись, Майк был удивлен темнотой и неудобством своей позы. Он попытался поднять руку, но она уперлась во что-то.

– Никак я лежу в покойницком мешке? Такого со мной еще не бывало, – он начал активно двигать локтями и коленями.

– Господи, Вы живы?! – Блемонтин раскрыл застежку-молнию на мешке Майка. – Добро пожаловать на тот свет, мистер.

– Теперь я знаю, как чувствуют себя воскресшие. А где же наш друг – профессор? – спросил Норман, выбираясь из мешка.

– Не знаю, мистер, я сам только что очнулся. Мы проспали не меньше суток.

– Вам что-нибудь снилось, Блемонтин?

– Мне могла сниться только яичница с ветчиной – я ужасно голоден.

«О, Блемонтин, наивная душа, ничего не знающая об эксперименте, жертвой которого он едва не стал», – сочувственно подумал Майк.

– Мистер, а откуда Вы знаете мое имя? Вы, наверное, бывали на моих концертах? – простодушно, но не без некоторого самолюбования, спросил Блемонтин.

– Я знаю не только это, но и еще кое-что, – улыбнулся Майк. – Знаю, например, где Вы носите свой колокольчик. Держите!

Детектив кинул Блемонтину ключ на сиреневом шнурке.

– Мистер, неужели это он? – Блемонтин расцеловал ключ. – Отвернитесь на минутку, мистер.

– И Вы тоже, Блемонтин.

– А это еще зачем?

– Не хочу, чтобы были свидетели того, как я вскрываю чужие шкафы, друг мой.

Обшарив кабинет Мотичелли, Майк, наконец, нашел две любопытные вещицы – счет на техобслуживание частного самолета и пилотскую карту. Внимательно осмотрев ее, он обнаружил едва заметную царапину против поселка Хелвуд.

– Ого! – присвистнул Норман.

Он отлично знал, что именно здесь находится ранчо господина… Майк тревожно взглянул на Блемонтина, все еще возившегося с замком, словно тот мог прочесть в его мыслях имя высокопоставленного лица, которого собирался навестить профессор. Заполучи Мотичелли такого сторонника, и его бредовые планы вполне могли стать реальностью.

«Интересно, какой пост и сколько рабов предложит ему в своем всемирном правительстве профессор?».

Майк решительно поднялся. Надо было спешить.

Получив известие о том, что самолет с Мотичелли поднялся аэродрома Портленда и взял курс на Хелвуд, детектив немедленно вылетел на перехват с другого частного аэродрома.

Подняв самолет на максимальную высоту, Майк долго крутил головой, боясь пропустить Мотичелли. И, когда его самолет серой тенью мелькнул по правому борту, немедленно послал «стрекозу» вдогонку за профессором.

Настигнув его, Норман приблизился настолько, что разглядел гримасу удивления на лице Мотичелли. Однако растерянность профессора была недолгой. Вильнув влево – вниз, он попытался уйти от преследования. Ревя моторами, рискуя сорваться в «штопор», самолеты носились друг за другом. С земли это было похоже не на смертельный поединок, а на проделки подвыпивших воздушных хулиганов.

Чиркнув винтом по хвосту профессорского самолета, Норман, наконец, вынудил его пойти на снижение. Детектив пристроился рядом с ним. Крыло в крыло.

И тут дверь пилотской кабины распахнулась – Норман увидел направленное на него дуло автомата. Пули защелкали по обивке «стрекозы». Выхватив полицейский «кольт», Майк выстрелил в массивную фигуру Мотичелли. Подавшись вперед, тело профессора упало на приборный щиток. Его самолет накренился и, набирая скорость, стал падать.

Пламя и дым, поднявшиеся над кукурузным полем, были бесспорным свидетельством гибели профессора и его чудовищных планов. Сделав несколько кругов над местом катастрофы, Майк развернул «стрекозу» и лег на обратный курс – его ждали в пансионате «Роза».

– Сэр, у меня для Вас неважные новости – звонили охранники…

Недослушав сержанта Брауна, открывшего дверь пансионата, Майк бросился к телефону. Предчувствуя недоброе, дрожащей рукой он набрал номер Эолы. Три томительных гудка показались вечностью. Тихий щелчок автоответчика прозвучал, как выстрел в упор – если с ним говорит аппарат, значит Эола исчезла.

Норман напряг слух:

– Майк, – услышал он голос любимой, записанный на пленку, – случилось непоправимое. Судьба разлучает нас. Помнишь, ты хотел детей, а я не соглашалась? Тому была причина: беременность означала бы конец моего земного бытия. Но это произошло. В твое отсутствие, Майк. Сама не знаю как, но поверь, любимый, я чиста перед тобой. Я возвращаюсь туда, откуда пришла – в чуждые вам, землянам, миры. Прощай, мой любимый. Да хранит тебя Бог – единый во всей Вселенной!

Автоответчик умолк. Майк выронил трубку. Подпрыгивая, она закачалась на телефонном шнуре.

– Боже, за что? Пусть я не был примерным христианином и пивную посещал чаще, чем храм Твой, но я всегда чтил Твои заповеди, защищал людей от негодяев и подлецов, нарушающих закон. Боже, лучше бы Ты взял мою жизнь!

Майк заледенел в безутешном горе, забыв о том, что провидение Божие посылает свои щедроты страждущим лишь до тех пор, пока они не начинают пренебрегать ими, считая чем-то само собой разумеющимся.

«Будь честен, Майк, разве не ловил ты себя на мысли, что, уезжая от прекрасной инопланетянки даже на одну ночь, ты теряешь невосполнимое?».

Норман стиснул кулаками виски. Имея – не ценим, потерявши – плачем…

Как мог он оставлять Эолу на долгие месяцы, азартно охотясь за преступниками, отстаивая чужое счастье и упуская свое? Майк, не задумываясь, отдал бы сейчас жизнь – нет, не за ночь, проведенную с любимой – только за то, чтобы увидеть ее лицо и, обняв, пролить к ее ногам слезы, душившие его и не находившие выхода.

Волны горечи и отчаяния бились о плотину его рыцарства, и она не выдержала. Уронив голову на руки, Майк зарыдал. Невиданные душевные страдания, не сравнимые с тем, что ему приходилось пережить прежде, заставили Майка позавидовать тихому сну покойников на Арлингтонском кладбище. Будь ты проклят, Мотичелли!

Резкая боль пронзила вдруг голову. Дыханье замерло. Пуля? Но почему он не слышал выстрела? Что-то заставило его встать и идти в сад. Не понимая, что с ним происходит, он шел по аллее навстречу восходящему солнцу. Ласковые лучи, пробиваясь сквозь цветущую сирень, своими теплыми перьями щекотали его лицо, словно кто-то прикладывал к нему тончайший душистый платок.

У теннисного корта он набрел на стайку претенденток. Обычно его холодный взгляд безразлично скользил по ним, не замечая деталей – привздернутой грудки или трогательной лодыжки – ведь они были всего лишь «сорной травой». Но на этот раз глаза Майка были широко открыты. Он с удовольствием, как будто облизывая мороженое, разглядывал черные, как угольки, глаза и курносый нос пуэрториканки. Еще недавно он казался ему уродливым, но теперь Майк нашел его прелестным.

– Что за черт?

Не понимая себя, Майк коснулся все еще болевшего лба. Разве мог он знать, что со дня свадьбы в его голове сидел «предохранитель», отвращавший его от всех женщин мира. Поставленный рукой инопланетянки, он гарантировал ей верность мужа. Не будем осуждать ее за это, ибо найдется ли в вашей стране и городе женщина, которая, имея такой «предохранитель», не воспользовалась бы им?

Но любовь милосердна. И, покидая Землю, Эола сняла свои чары. Мучаясь ревностью и тоскуя о любимом, она вернула ему взамен себя всех девушек Земли. Теперь, сам того не зная, Майк превратился в настоящего американского Дон-Жуана. Его тянуло мять «сорную траву», рвать ее сладкие стебельки и наслаждаться неведомой ему ранее жизнью.

– Привет, Майк!

Норман обернулся. За его спиной стояла улыбающаяся Лони Дидрихсон.

– Привет! – ответил Майк, почувствовав, как предательски екнуло сердце.

– Вы курите, Майк? – спросила Лони. – Конечно, курите! – она притворно нахмурилась. – Плохо, плохо. Вообще-то она любит некурящих. Дело в том, что одна девочка влюбилась в вас.

Майк взглянул на стоящую поодаль пуэрториканку:

– Подозреваю, что это мисс Миньос? Но, насколько я знаю, она лесбиянка.

– Всему приходит конец, Майк, и этим глупостям тоже. Скажу Вам, по секрету, она из тех пяти.

– Плохо, плохо, Лони, – передразнил Майк, – пожалуй, она ничего не умеет?

Покраснев, прекрасная шведка бесстыже поглядела в глаза Майка:

– Хуанита умеет все!

– Да, сэр, они избивали их до тех пор, пока не изломали свои бамбуковые палки. Особенно усердствовал неустановленный садист в черном балахоне. Здесь все было усыпано щепками. Такими, знаете, тонкими, как велосипедные спицы. Потом их поволокли к воде и бросили в «Сучье вымя».

– С каких пор в Вельмонте растет бамбук, Браун?

– Простите, сэр, я забыл сказать. По пути толпа разгромила китайский ресторанчик. А там бамбука больше, чем в джунглях.

Майк слышал об этой истории. Первые три жертвы СПИДа вернулись в Вельмонт. После того, как они заразили кое-кого в этом городе, разъяренная толпа линчевала их. С тех пор, утверждала молва, все и началось. По ночам призраки поднимаются со дна «Сучьего вымя» и бродят по парку, в поисках своих убийц. Всякого, кто попадется на их пути, они хватают и топят.

Над этой чертовщиной можно было бы посмеяться, если бы в «Сучьем вымени», время от времени, действительно не находили трупы. И каждый раз рядом с ними плавал пучок бамбуковых щепок, тонких, как велосипедные спицы…

– Как звали тех троих, Браун?

– Извините, сэр, я знаю только их клички: Большой Билл, Придурок Чарли и Маркиза Монро.

– Отлично, Браун, держите, – Майк протянул сержанту бинокль. – Наблюдайте за этой чертовой лужей, а мы с Хуанитой наведаемся в китайский ресторанчик, – детектив кивнул в сторону нетерпеливо выглядывающей из окна «Форда» Королевы Красоты – Хуаниты Миньос.

– Мне плевать, кто утопил Самуэля в вашей вонючей канаве – гангстеры или вампиры. Самуэль был моим другом, и я найду убийцу, будь я проклят! – Джо-Буйвол с хрустом всадил обойму в автомат «узи», прицепил к поясу гранаты и посмотрел на себя в зеркало.

– Знаешь, Поль, повоевали мы с Самуэлем. Лихой был парень. Не могу поверить, что какой-то хреновый вампир мог утопить его в гнилой луже. Что скажешь, Поль?

– Сэр, мне кажется, вы нарываетесь на неприятности. Самуэлю уже ничем не поможешь. А вас мне жаль. Придурок Чарли своего не упустит. С «Сучьим выменем» шутки плохи. – Поль Гутмэн, худощавый, низкорослый владелец мотеля, тревожно умолк, наблюдая, как бывший морской пехотинец достает из кобуры оружие.

– А это ты видел? Десятимиллиметровый самозарядный! – Джо-Буйвол покрутил перед носом Гутмэна вороненным стволом.

Огромный краснолицый Джо возвышался над щуплым Гутмэном, как капрал над новобранцем.

«Пожалуй, у него в башке больше стреляных гильз, чем мозгов», – подумал про себя Поль и решил не перечить десантнику.

– Да, сэр, эта штука внушает уважение, – пробормотал он.

– Вот что, парень, я, пожалуй, приволоку сюда Придурка Чарли, чтобы он почистил тебе туалет. А заодно и Маркизу Монро, чтобы ты побаловался с ней. Только смотри, не подхвати от нее СПИД, дружище.

– Сэр, ради бога, не говорите так, вы накличете беду на мой мотель, – взмолился Гутмэн.

– Стели постельку, сынок, и жди свою Маркизу, – Джо-Буйвол перекинул через плечо ремень автомата…

«Черт его знает, этого сумасшедшего, а вдруг и правда, кого-нибудь притащит».

– Эй, эй, сэр, постойте! – Поль догнал десантника. – Сэр, я вас умоляю, не надо никого приводить в мой мотель, это крайне неудобно.

– Не надо?

– Не надо.

– О’кей, парень, тогда ты сам пойдешь к своей Маркизе – тебе так будет удобнее, а мне веселее, – десантник потянул за собой Поля.

– Сэр, все что угодно, только не это. Деньги возьмете? – Гутмэн достал из кармана скомканные банкноты.

– Засунь их себе в задницу, сынок. Я морской пехотинец, а не уличная дешевка, – десантник приподнял брыкающегося Поля за шиворот. – Вперед, парень! И не наложи в штаны раньше времени!

Китайская фанза с закрученными, как гребешки волн, краями крыши была ближайшим к парку городским строением. Тормознув перед ее верандой, украшенной мелким цветным стеклом, Майк первым выскочил из машины и, с проворством швейцара, распахнул дверцу со стороны Хуаниты Миньос.

– Если бы не твои наглые, притворные глаза, Майк, ты смог бы сойти за галантного кавалера, – Хуанита прищелкнула кастаньетами. – И все-таки приятно быть Королевой Красоты, черт побери!

– Конечно, милочка, тем более что ты, кроме того, Королева девственниц и Королева лесбиянок.

В ответ пуэрториканская красавица толкнула Нормана в бок своим остреньким, как рожки молодого козленка, локотком.

Пройдя под вывеской китайского ресторанчика с красными иероглифами, похожими на разбегающихся тараканчиков импозантная пара вошла в зал. Вдоль длинного коридора отделанного обожженным бамбуком, тянулись кабинки, огороженные такими же стволами бамбука. Впрочем, все здесь было из бамбука – столы, стулья, подлокотники.

«Сержант был прав, его здесь больше, чем в джунглях», – Майк посторонился, усаживая пуэрториканку.

И тут же в проеме кабины появилась подобострастно согнутая фигура официанта:

– Сьто хосит господина кусать? – спросил китаец.

– Господина хосит кусать вкусьно на васе усьмотрение, – в тон ему ответил Норман.

– Не кривляйся, Майк, – Хуанита незаметно толкнула Нормана коленом.

– Видишь ли, милочка, этот китаец говорит по-английски лучше, чем мы с тобой.

– Не понимаю, зачем ему понадобилось прикидываться? – Хуанита подозрительно посмотрела вслед удаляющейся фигурке с подносом.

– Он, наверное, узнал меня. Когда люди сталкиваются с сыщиком, мало кто из них ведет себя естественно, как, впрочем, и при Королеве Красоты, – задумчиво сказал Майк, прислушиваясь к звону посуды на кухне.

Через пару минут бамбуковый стол походил на кулинарную выставку – его украсил ярко-оранжевый салат из пикантной моркови с перцем и чесноком, омары, прозрачные, как стеклянные палочки, макароны, жаркое из рапанов, маринованные змеи…

– Ну уж это я точно не буду есть, – Майк брезгливо отодвинул змеиные тушки, нарезанные наподобие домашних колбасок.

– Это же очень вкусно, – Хуанита подцепила деревянными палочками кусочек змеи, обмакнула его в острый соус и отправила в рот.

– Чтобы жрать эту гадость, надо быть лесбиянкой, – поморщился Майк.

– Вот здесь ты ошибаешься. Лесбиянки – тонко чувствующие натуры, выбирающие все самое лучшее. – Хуанита разжевала тушку змеи. – Ну подумай, Майк, что такое мужчина? Впалая волосатая грудь и кривые ноги. А ваши позы орангутангов в момент полового возбуждения, а запах изо рта? Разве не приятно ласкать нежную и грациозную подружку?

– Вот здесь мы с тобой сходимся. Я тоже предпочитаю девочек. Хочешь пить? – Майк поднял кувшин с кисло-сладкой водой, настоянной на медузах.

– А ты будешь это пить, Майк?

– Предпочитаю шампанское.

– Я тоже. Вот видишь, мы еще кое в чем сходимся, Майк.

– Если ты убежденная лесбиянка, то какого черта ты здесь со мной?

– О, это особый случай. Ты вряд ли поймешь.

– Может быть, ты хочешь, чтобы я проделал с тобой те штучки, которые вы проделывали в пансионате «Роза»?

– Может быть, – Хуанита озорно щелкнула кастаньетами.

– Должен тебя огорчить, милочка. Это так же невозможно, как пройтись в полночь нагишом мимо «Сучьего вымени».

– А если я пройдусь?

– Тогда я вылижу тебя с ног до головы, как заправская лесбиянка.

– Черт возьми, сам Майк Норман будет целовать мне ноги! Может быть, стоит рискнуть? – в глазах Королевы Красоты мелькнул шальной огонек.

Как бы невзначай она коснулась своей спины. Щелчок! И ее роскошная грудь плавно заколыхалась под блузкой.

– Прекрати, Хуанита, я пошутил, – Норман попытался остановить прекрасную пуэрториканку.

– Что, слабо, Майк? – пьяно улыбаясь, пуэрториканка скинула с себя одежду, словно это была легкая паутинка.

– Господина, господина, у нас стриптиз толька по пятнисям. Сегодня низя, – прикрывая левый, видимо, более скромный глаз и таращась фривольным правым, китаец замер в дверном проеме.

– Вот, видите, мистер официант, что делают с приличными девушками Конкурсы Красоты, – вздохнул Майк. – Держите, – он протянул китайцу стодолларовую бумажку, – считайте, что сегодня пятница.

– До скорого, Майк, – залпом осушив бокал шампанского, Хуанита, виляя бедрами, пошла к выходу.

Норман взглянул на часы. Было без десяти двенадцать.

– Держи лопату, сынок, окапывайся! – Джо-Буйвол отстегнул гранаты, наблюдая за тем, как бедняга Поль копается в земле. – Будем держать круговую оборону.

Десантник аккуратно разложил на бруствере окопа шесть «лимонок».

– Не дрейфь, парень, с морской пехотой не пропадешь!

Джо вытянул шею, пытаясь разглядеть в кромешной тьме берег «Сучьего вымени», откуда донесся тихий всплеск воды. Былая отвага понемногу начала покидать его. На войне было легче. Там, по крайней мере, он знал, откуда ждать врага. А здесь? Черт его знает, какая тактика ведения боя у этих призраков? Откуда они поведут наступление? С воздуха или с моря, то есть с… лужи?

«А ну как зайдут снизу, схватят за ноги и уволокут в преисподнюю?» – мрачно усмехнулся Джо.

Спустя час ему стало совсем не по себе, а около полуночи он уже жалел, что ввязался в эту историю.

– Тише ты, кретин, не щелкай, – цыкнул он на стучащего зубами от страха и холода Гутмэна. – Если ты меня демаскируешь, я сам утоплю тебя в «Сучьем вымени».

– Я не… не… щ…елкаю – они сами, – прошептал владелец мотеля.

– Тс…с! – зашипел пехотинец. – Духи идут!

Поль высунулся из окопчика. И увидел приближающееся смутное белое пятно.

– Сэр, может быть, смотаемся?

– Вперед, пехота! – Джо-Буйвол выскочил из окопа, а бедняга Поль, напротив, съехал на его дно.

– Стой, ведьма! Не двигайся! – приказал десантник. – Ты у меня на мушке. Если твои дружки хоть пальцем до меня дотронутся, я стреляю!

Хуанита остановилась. Пары шампанского в голове и змеиная кровь в желудке звали на подвиги.

– Эй, Билл, останови Придурка Чарли! – закричала вдруг красотка кому-то за спиной десантника.

Он обернулся, и тотчас на него обрушился точный удар Хуаниты. Джо забалансировал на крутом берегу, размахивая руками, словно пытаясь взлететь.

– Десантники не сдаются!

Джо-Буйвол рухнул в «Сучье вымя», и в черноте ночной воды диковинными искрами замелькали выстрелы из автомата.

– Парень решил заняться подводной охотой, – усмехнулась Хуанита.

«Обещал вылизать, значит, вылижу, хотя эта конфетка несколько больше тех, что мне покупали когда-то к Новому году», – Майк приблизился к Хуаните.

Расслабленная, упоенная своими победами над проклятыми мужиками – тем громилой у озера и этим сейчас, она лежала на медвежьей шкуре, брошенной поперек гостиничной кровати…

Будучи истинным американцем, Майк прикинул, как справиться с предстоящей работой быстрее и рациональнее. Запустив палец поглубже в банку с вишневым вареньем, он вымазал им ноги, колени… плечики и губки прекрасной пуэрториканки.

«Если представить себе, что это вишневый торт, то будет почти вкусно».

Норман взял в рот пухленький пальчик красотки и начал облизывать его.

«В конце концов ее могла ужалить змея, и тогда моим гражданским долгом было бы высосать яд. Но ведь змея может укусить куда угодно, например… Впрочем, мне до этого места еще далеко», – подумал Майк, облизывая второй палец Королевы.

Когда он дошел до пятого, Хуанита начала проявлять признаки раздражения, при каждом его прикосновении она вздрагивала, как кобылка, на которую садится слепень.

«Хорошо, что у нее нет хвоста, а то получил бы сейчас грязным помелом по физиономии», – с грустной отрешенностью подумал Майк.

Наконец Хуанита не выдержала:

– Проклятое мужичье! Даже ты, Майк, ни на что не годишься.

Королева Красоты свесила с постели свою конкурсную ножку, собираясь встать. Вид ускользающей красотки мгновенно пробудил в Майке самца. Нежно, но властно, как волкодав, берущий в пасть щенка, он уложил девушку на шкуру, целуя ее вишневые уста, хмелея от их пряной сладости.

– Ну точно. Вылитый орангутанг! – Миньос брезгливо откинула головку и вместо вишневых губ Майк чмокнул пыльную медвежью шкуру.

– Да? В самом деле? – растерянно спросил Норман, выплевывая изо рта медвежью шерсть.

– Мне еще не надоела моя невинность, Майк.

– Может быть, начнем с самого начала? – Норман запустил палец в банку с вареньем. – Немного подмажем – и пойдет?

– Жаль, что у меня нет зеркальца, ты посмотрел бы, как глупо сейчас выглядишь. Слезай с меня, я не верховая лошадь.

– Конечно, у тебя ведь нет хвоста, – охотно согласился Майк. – А как же выигрыш? Я ведь только начал.

Норман снова потянулся к хорошеньким пальчикам, удивляясь своей недавней апатии. Теперь ему хотелось гладить и целовать их.

«Что делает с мужчиной вид убегающей добычи», – уныло подумал Норман.

– Оставь меня, – Хуанита поднялась с постели.

«Какого черта я притащил ее сюда?» – Майк вспомнил финал Конкурса Красоты – вспышки «юпитеров», корону на голове Хуаниты, ластящейся и соблазняющей его. Конечно, он потерял Миньос в тот самый миг, когда коснулся наманикюренных пальчиков ее ног. Красотка поимела его, как театрального статиста.

– К черту! К черту! – Майк замотал головой, как бык, влекомый на аркане.

– Этот пистолет обошелся мне в семьсот баксов, Поль! А автомат! И все лежит на дне паршивой лужи!

– Извините, сэр, вы сами могли сейчас лежать там.

– Что ты сказал? Чтобы меня, морского пехотинца, пришлепнула какая-то там ведьма! Да я ее!.. Да я всех вас!.. Весь ваш хреновый городишко!.. – Джо-Буйвол приподнял Гутмэна вместе со стулом и хряпнул об пол. – Вот так! А теперь собирайся, Поль. Они еще узнают, что такое морская пехота!

– Хоть убейте, сэр, не пойду…

– Опять ты дрейфишь, сынок, мне что, нести тебя в своем походном рюкзаке?

– Сэр, где ваше оружие? На что вы надеетесь?

– А это, по-твоему, что, зубная ковырялка? – Джо достал из-под кровати акулью острогу на длинной ручке. – Что скажешь, Поль?

– Сэр, сейчас, конечно, не ночь, но как бы вам самому не оказаться на этой вилке.

– Больно ты умен, парень. На, лови, – Джо бросил Гутмэну пакет с купальными принадлежностями…

– Сэр, не ваш ли зад оставил этот след? – стоя на берегу «Сучьего вымени», Пол Гутмэн сосредоточенно разглядывал вмятину в песке. – Или здесь спускали на воду баркас?

– Сынок, это же как раз мой размер. Ну точно. Отсюда я катапультировался в воду. Считай, что автомат у нас.

– Сэр, может быть, не стоит? У меня такое чувство, что Придурок Чарли где-то рядом.

– Пустое, – отмахнулся Джо. – Нечисть боится света, пора бы это знать.

Сжимая острогу, Джо бросился на черное стекло воды. Разбившись на тысячи сверкающих осколков, оно поглотило могучий торс и жилистые ноги пехотинца. Неукротимый, как вонзающаяся острога, он пошел вниз.

Чистейшая, на удивление, прозрачная вода позволяла все видеть на расстоянии в десяток ярдов. «Бог ты мой, какая красота!» – десантник изумленно разглядывал дно, поросшее угольно-черными водорослями, придававшими воде зловещий вид.

Вдруг, прямо под собой, он увидел проблеск – пряжка автомата! Спустившись ниже, Джо протянул руку, но ремень змеей скользнул по пальцам – автомат провалился в дыру, похожую на канализационный люк.

«Ах, ты!..» – преодолевая проснувшийся страх, Джо сунулся в нору. Слепящая тьма, более темная, чем полночное небо в непогоду, окружила его. И тут перед самым лицом Джо-Буйвола возникла разинутая пасть. Заглотив его по самые плечи, она метнулась во мрак…

– Эй! Эй! Кто-нибудь на помощь! – дико крича, Поль Гутмэн бегал по берегу «Сучьего вымени», пытаясь ухватить всплывшее тело пехотинца. Гонимое ветром, оно повернулось к нему боком, и Поль увидел пучок бамбуковых щепок, тонких, как велосипедные спицы, запутавшихся в волосах солдата.

– Этот несчастный случай полностью на вашей совести, мистер Норман, – мэр демонстративно отвернулся от сыщика и, с некоторым превосходством, посмотрел на нобелевского лауреата.

Под его колючим взглядом Пит Макрой съежился, как улитка в раковине.

– То, что я сказал, относится также к вам, Пит. По вашему настоянию, я пригласил Нормана. Если бы за дела взялись наши полицейские, пехотинец, возможно, был бы сейчас цел и невредим.

– Осмелюсь заметить, сэр, – не выдержал Майк, – люди гибли в «Сучьем вымени» и до моего приезда. Где были ваши доблестные полицейские?

– Да, гибли, но это не служит для вас оправданием, мистер Норман, – густые брови мэра зашевелились, как мох, из которого вылезает большой жук, и тяжелый холодный взгляд уперся в Майка.

«Господи, да он, кажется, удовлетворен случившимся», – поразился детектив.

– Мистер Норман, вы нас не устраиваете. Потрудитесь покинуть Вельмонт, – мэр встал, давая понять, что разговор закончен.

«Так вот что тебе было нужно. Черта с два я отсюда уеду!»

Майк взял себя в руки:

– Как вам будет угодно, сэр, – учтиво ответил детектив.

Из здания мэрии он проехал прямо в магазин спортивных принадлежностей. Здесь Норман купил у хорошенькой голубоглазой продавщицы ружье для подводной охоты, прожектор, три легководолазных костюма, и будь его воля, он прихватил бы с собой эту голубоглазую девчонку.

– Не слишком ли много, Майк? – удивленно спросила Миньос, помогая детективу уложить коробки с аквалангами на заднее сидение «Форда».

– Два мы, скорее всего, разберем на запчасти.

– Ты это серьезно, Майк?

– Не удивлюсь, если в одном из них обнаружится какой-нибудь дефект, – мрачно пошутил сыщик.

В отеле Норман заменил леску гарпуна на крепкий нейлоновый шпагат и тщательно отточил оба своих ножа.

– Ого, вот это арсенал! Я вижу, Маркиза Монро до смерти напугала не только местных мужчин, но и цвет американской полиции, а, Майк? – лениво развалившись поперек кровати, Хуанита наблюдала за приготовлениями детектива.

– Ты забываешь о ее приятелях, милочка. Большой Билл и Придурок Чарли еще покажут зубы.

– А ну-ка, дорогой, позволь примерить эту штуку, – как пчелка, вспорхнув с кровати, Королева вцепилась в акваланг.

«Приметы дурнее просто нет», – подумал Майк.

Утром следующего дня запыленный «Форд» Нормана остановился у «Сучьего вымени». Помня запрет мэра, Майк не мешкал. В мгновение ока три акваланга были готовы к погружению.

– Два аппарата и запасной нож пусть лежат у самой воды, слышишь, Хуанита?

– О’кей, Майк, – непривычно четко ответила девушка.

Норман надел акваланг.

– Стойте! Стойте, черт бы вас побрал! – запыхавшийся владелец мотеля бежал через луг к озеру. – Мистер, остановитесь! Это вам не шуточки! – Поль схватился за гофрированный шланг акваланга. – Мистер, я уже видел здесь одно самоубийство и не допущу второго.

– Рыбоохранная инспекция! Не мешайте работать! – Майк приподнял Поля и переставил его, словно бейсбольную биту.

– Вы не убедили меня, мистер, у пехотинца силищи было не меньше, – проворчал Гутмэн, – однако, это его не спасло.

Забыв о Поле, Майк подошел к воде.

– Не спускай глаз с аквалангов, Хуанита, пока, – не поднимая брызг, Майк тихо скользнул в воду.

Пройдясь над самым дном, он обратил внимание на нору, отороченную черными щупальцами водорослей. Перевернувшись головой вниз, Майк сильно ударил ластами. Иголкой, прошивающей мешковину, он прошел сквозь дно и оказался во втором озере, лежащим под первым.

– Вот это да!

Включив прожектор, Норман осветил нависший над ним потолок из плотно сросшихся водорослей. Холодная, никогда не видевшая солнечного света вода сжала его, заставив тревожно съежиться тело. Давно забытое чувство страха проснулось вдруг в сердце детектива. Не понимая, что с ним происходит, Майк ощущал, как ужас вместе с ледяным холодом проникает в каждую клеточку его организма.

«О, боже, этого только не хватало!» – в луче прожектора что-то шевельнулось и стало приближаться.

Развернув ружье, Майк нажал на спуск. Пенная дорожка гарпуна метнулась к цели. Кружась на месте, Норман выбирал шпагат, подтягивая добычу.

– Бог ты мой!

Огромный, покрытый слизью башмак торчал на шпиле гарпуна. Майк усмехнулся и глянул вверх.

Усмешка застыла на его лице – мерзкий монстр, похожий на утопленника в одном ботинке, спускался прямо на него.

«Придурок Чарли!» – ахнул детектив.

Выхватив нож, он всплыл наверх, прижался спиной к водорослям «потолка». Предательские щупальца «растений» зашевелились. Змеи! Весь «потолок» был сросшимся клубком гадюк, точно таких, каких подавали в ресторане. Извиваясь, они опутали его. Нож светлой рыбкой вильнул ко дну. У самого лица Майка возникла разинутая пасть монстра. Два других спешили из глубины перехватить добычу.

«Большой Билл с Маркизой», – догадался Майк.

Вцепившись в бок и шею, монстры потащили Нормана на дно. Но вдруг отпрянули – чья-то ловкая рука ухватила Майка за волосы и потянула вверх.

Хуанита! Да, это была она!

Обложенный подушками, с мокрым полотенцем на голове, Майк лежал в номере отеля, наблюдая, как ловко Хуанита готовит ему грог.

«Женщины дают жизнь, но спасать ее должны все-таки мужчины. Она определенно нарушала традиции», – невесело подумал Норман.

То, что какая-то девчонка выволокла его из воды, лишало Майка чувства суперменства, без которого он уже не мог ощущать себя полноценным человеком.

– Было страшно, Хуанита? – тихо спросил детектив.

– Не очень, мне уже приходилось пользоваться аквалангом.

– Я имею в виду не акваланг. Ты видела Придурка Чарли? – Майк испытующе посмотрел в глаза пуэрториканки.

– В тот момент мне было не до придурков, Майк, ведь ты не кулек с воздушной кукурузой.

Настойчивый стук в дверь заставил Нормана нащупать под подушкой рукоятку револьвера.

– Открой и встань за дверью, – приказал он Хуаните.

– Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь! – шутливо подняв руки вверх, в номер ввалился нобелевский лауреат.

– Майк, вы герой! Боже милостивый, нырнуть в «Сучье вымя» на другой день после гибели пехотинца! Для этого нужны крепкие нервы. Я потрясен, Майк. А где та смелая девушка, что ассистировала вам, я смогу ей выразить свои чувства?

– Конечно, Пит, для этого достаточно обернуться, – нехотя ответил Норман.

– Ого! Вот так ассистентка! Я сплю, или это в самом деле Хуанита Миньос, новая Королева Красоты! Мы ждем вас обоих в ресторане отеля. И никаких возражений. Приходите – не пожалеете, – подмигнул детективу нобелевский лауреат, исчезая за дверью.

Ресторанный стол ломился от обилия деликатесов, они дразнили свежим видом и умопомрачительным запахом.

– Я люблю, когда приносят все сразу, – объяснил Пит, – тогда можно отщипывать понемногу самое вкусное.

– Я рассматриваю это как покушение на свою фигуру, – пошутила голубоглазая приятельница Макроя. – Люси, – она, томно улыбаясь, подала детективу руку, и он, с приятным изумлением, узнал в белокурой нимфе продавщицу из магазина спортивных принадлежностей.

Ее светлые, прямые, как лучи восходящего солнца, волосы были ничуть не хуже, чем черные, как мрак преисподней, кудряшки Хуаниты. Однако, Пит, как видно, считал иначе. После дюжины выпитых рюмок он повис на плече Нормана и, тыкаясь носом в его ухо, напрямую предложил обменяться партнершами.

«Обменять лесбиянку на голубоглазую фею? Почему бы и нет?»

Это стоило сделать хотя бы ради хохмы.

Как и было условлено, Майк, после ресторана, пригласил Макроя с подругой в свой номер. Здесь нобелевский лауреат с воодушевлением первооткрывателя взял инициативу в свои руки.

– Так, девочки, кровати сдвигаем. Ближе, еще, еще. Отлично! Разбежались, размечтались, расцеловались! – Пит с разбегу плюхнулся на перину, ухитрившись не расплескать бокал шампанского. – Играем в псевдосекс. Хуаниту теперь зовут Люси, а Люси Хуанитой. Майк отправляется к своей белокурой Хуаните, а я обниму смугляночку Люси. Общественная мораль при этом не пострадает.

«Ого, да тут играют на деньги!» – Майк, принявший было все за розыгрыш, с удивлением увидел в руках Люси свое белье. Ее голубые глаза, как море, заколыхались перед ним. Майк чувствовал себя обязанным покачаться на его зовущих волнах, хотя бы назло неприступной лесбиянке; он поцеловал Люси.

– Майк, сумасшедший, остановись, подонок! – Хуанита вцепилась в детектива.

Кровати раздвинулись, как лопнувшие льдины, и в «полынью» нырнули дебелые тела.

– Охладитесь! – встряхнув бутылку, Хуанита облила торчащую между кроватями плешь Макроя остатками шампанского.

Девчонки тут же удалились в ванную на совещание.

– Послушай, Майк, – все так же сидя на полу, Пит облизнул стекавшее с волос вино, – как-то неблагородно вышло. Ты получил Люси, а я пинок под зад.

– Не обижайся, Пит, но пинок от Королевы, наверное, стоит подержанной продавщицы?

– А что, неплохая мысль, Норман. За это стоит выпить. Здесь не найдется чего-нибудь покрепче проклятой французской кислятины? – Макрой пнул пустую бутылку из-под шампанского.

– Есть добрый английский джин. Пит. Сорок два градуса вас устроят?

– В самый раз, Майк. В этом городе я всегда как на иголках. Здесь происходит черт знает что. Я попытался рассеять суеверие людей как ученый. Мое исследование закончилось тем, что сам стал суевернее их. Да, да, не смейтесь, Норман, и не думайте, что я пьян. Вот этими глазами я видел Большого Билла и Маркизу Монро, чтоб мне провалиться. Как вы думаете, поймут меня в ученом мире?

– Когда я осознал свое бессилие, то убедил мэра вызвать вас. Но и вам здесь повезло не больше, чем мне. Дерьмовый, дерьмовый городишко! Я ненавижу его, но не могу отсюда уехать. Меня что-то держит. Поэтому я пью и развратничаю, иначе я давно бы сошел с ума. Ваше здоровье, Майк, – Пит опрокинул рюмку с ароматным, ясным, как слеза, джином, и Майк последовал его примеру.

– Знаешь, Майк, – Макрой закинул в рот прихваченный из ресторана ломтик буженины, – хоть ты и отбил у меня Люси, а я на тебя не в обиде, черт с тобой! Однако, девчонки что-то застряли в ванной. Наверное, мудрят с прической.

Майк усмехнулся.

– Боюсь, Пит, они заняты совсем другим, ведь Хуанита – лесбиянка.

– Что ты говоришь? – обрадовался Пит. – Вот это здорово. Значит, ты тоже с носом, Майк! За это стоит выпить.

Расследование, запутанное чьей-то умелой и могущественной рукой, явно зашло в тупик, и Майк был вынужден прибегнуть к хитрости…

Наутро из отеля вышел разбитной малый, весь в «шипах и коже». Его помятый шлем, украшенный крестом и золоченой цепью, стальной нагрудник, краги в металлических браслетах не оставляли сомнений в том, что он бывалый рокер. Оседлав «заряженную» «Хонду», он с места поставил ее на заднее колесо и так пронесся с полквартала в сторону пустыря, примыкавшего к вельмонтскому кладбищу. А вслед за ним, как пчелы за горшком с патокой, помчались городские пацаны.

На пустыре, после пары «отладных» трюков, он стал кумиром местной шантрапы. Их секреты немедленно стали его секретами, а его сигареты их всеобщим достоянием.

Через неделю после появления на вельмонтском пустыре отчаянного каскадера четыре адресата получили совершенно одинаковые приглашения на официальный ужин в китайском ресторане. И, хотя отправитель не был указан на конверте, все абоненты поняли, кто он…

– Господа, я вызвал вас по чрезвычайному делу.

Майк Норман обвел взглядом сидящих перед ним Макроя, мэра, Поля Гутмэна и Люси. Хуанита в счет не шла – «набравшись» с самого утра, она спала, уронив голову на спинку бамбукового стула.

– Господа, тайны «Сучьего вымени» больше не существует, – объявил Майк. – Дело в том, что «Сучье вымя» своеобразный псевдоним преступника, который сейчас сидит с вами за одним столом.

– Вы шутите, – отшатнулся нобелевский лауреат.

– Он пьян, – прошептала трясущимися губами Люси.

Детектив перевел взгляд на мэра.

– За такие шутки вельмонтский судья приговорит вас к штрафу, Норман, – пообещал Крис.

– А что посулите мне вы, Поль? – спросил детектив.

Он пристально взглянул на владельца мотеля, продолжавшего рассеянно поглаживать салфетку.

– Сказать по правде, Норман, меня больше интересует, чем вы нас угостите, – виновато улыбнулся Гутмэн.

– Тогда всем маринованных змей, – распорядился сыщик, – если не ошибаюсь, это ваше любимое блюдо, Поль.

Майк насмешливо посмотрел на владельца мотеля.

– С чего вы взяли, Норман? Я терпеть не могу пресмыкающихся.

– Я тоже, – кивнул Майк, – особенно когда встречаюсь с ними под водой. Тогда, быть может, я развлеку вас какими-нибудь любопытными историями, Поль? Вы не поверите, в желудке всех людей, погибших в «Сучьем вымени», находили этих самых гадюк под маринадом. Правда, забавно? А зал, в котором мы сидим, он не кажется вам знакомым, Поль? Ведь именно здесь вы угощали тех несчастных змеиным мясом? Этого деликатеса не было лишь в желудке пехотинца. Угадайте, почему, Поль. Да потому, что рядом были вы.

Закашлявшись, мэр выплюнул в тарелку разжеванную тушку.

– Не беспокойтесь, Крис, сами по себе змеи довольно вкусный и питательный продукт. Опасны не они, а этот человек, – Майк выхватил револьвер. – Он – экстрасенс-убийца.

– У вас есть доказательства? – Поль Гутмэн с вызовом посмотрел на Майка.

– Кое-какие есть, Поль. Но я уверен – главное доказательство дадите вы сами в конце нашей милой беседы.

Итак, по порядку. Паника, связанная с «Сучьим выменем», оставила в тени другие неприятности. Как выяснилось, примерно в то же время в Вельмонте стали пропадать собаки, кошки, даже морские свинки. Их воровала для вас местная шпана, Поль. Вы высасывали биоэнергию несчастных животных, после чего они гибли. Все они закопаны вами в одном и том же месте – на пустыре за кладбищем. Учтите, у меня есть свидетели. Я мог бы арестовать вас за жестокое обращение с животными. Но для вас этого слишком мало.

Ваши сатанинские потребности росли. Вам нужны были люди. Тогда вы спровоцировали суд Линча. Ведь это вы тот человек в черном балахоне, который натравил толпу на больных СПИДом. Вас выследила мать Большого Билла. Может быть, хотите еще раз примерить свой головной убор, Поль? – Майк швырнул на стол черный мешок с прорезями для глаз.

– Продолжайте, черт вас подери, – лицо экстрасенса вытянулось, его белесые немигающие глаза с прожилками, как у мороженой рыбы, пристально смотрели на Нормана.

– После суда Линча вы распустили слухи о призраках. Теперь все ваши преступления списывались на нечистую силу. Вы стали завсегдатаем китайского ресторанчика – ведь он в двух шагах от «Сучьего вымени». Здесь вы выбирали людей с большим биоэнергетическим потенциалом, подсаживались, угощали маринованными змеями. Экзотическое блюдо отвлекало их от вашего странного поведения. Высосав из них жизненную энергию, вы исчезали. А ваши жертвы брели к ближайшему водоему, в парк, в поисках энергии, и, обессиленные, тонули здесь.

Все шло по вашему сценарию, пока не появился я. Вам надо было, во что бы то ни стало, изгнать меня из Вельмонта. Вот для чего понадобился вам пехотинец. Убив его, вы пытались дискредитировать меня как профессионала. Я не снимаю с себя вины за его смерть. Но она мало помогла вам. Вместо того чтобы уехать, я отправился в «Сучье вымя», и это лишь ускорило развязку.

– Неплохо для дилетанта, Норман, – не обращая внимания на револьвер детектива, экстрасенс-убийца отодвинул от себя тарелку с маринованными змеями. – Теперь послушайте меня. Да, я начинал с кошек и собак, аккумулировал их биоэнергию. Она была нужна мне, чтобы подступиться к биоэнергетическим возможностям людей. Та жизненная сила, о которой вы столь сумбурно говорили, в действительности, представляет собой оболочку, которую отчетливо видит любой экстрасенс. Подобно земной атмосфере, спасающей планету от метеоритов, эта биоэнергетическая оболочка защищает человека. Ее толщина, обычно, не более длины руки. Но если она утоньшается до длины пальца, человек немедленно теряет сознание.

Я научился высасывать биоэнергетические оболочки людей, как свежие яйца. Лишившись жизненной энергии, мои клиенты, как мухи с оторванными крыльями, ползли к «Сучьему вымени» – ведь это озерцо – воронка упавшего НЛО. Когда-то индейцы заряжались здесь силой. Но источник иссяк еще в прошлом веке, а оставшиеся крохи не могли спасти моих «бескрылых насекомых».

Я собрал энергетический потенциал, который позволяет уже сейчас управлять сознанием людей на небольших расстояниях. Вы, Норман, убедились в моих возможностях, когда барахтались в подземном озере. Не ваша заслуга, что вы улизнули из этой мышеловки. К сожалению, есть люди с совершенно непроницаемой оболочкой. Таким человеком оказалась Хуанита. С остальными было проще. Мэр, местная полиция, Макрой, Люси – все были у меня в руках. И праздник «Здоровая Америка» – тоже моя идея. Все его спонсоры станут моими спонсорами, как только приедут в Вельмонт. Не скрою, у меня далеко идущие намерения. Биоэнергетическое поле, которым я располагаю, позволяет мне отдавать мысленные приказы на расстояние в полсотни ярдов. С помощью спонсоров я увеличу свой радиус действия до многих миль. Я буду отдавать людям любые сумасбродные приказы – избрать меня президентом, повесить всех рыжих, или биться лбами о фонарные столбы – и они с готовностью выполнят все. Но это в будущем, а сейчас я хочу кое о чем спросить вас, господа…

Лицо экстрасенса расплылось, двинулось вверх по стене и, словно обозначенное лучом прожектора, вдруг остановилось на потолке. Его голос звучал уже не снаружи, а в самой глубине сознания Майка.

– …Итак, я ухожу. Через пятнадцать минут после моего ухода вы, Норман, застрелите мэра, Пита, Люси, Хуаниту и пустите пулю себе в лоб!

– Да, мистер Гутмэн, – произнес Норман и взвел курок.

Искоса детектив взглянул на мэра. Но это был уже не мэр – на его месте сидел уродливый монстр, покрытый зелеными бородавками. Такие же отвратительные чудовища скалились с других кресел. Майк должен был убить их. Он это знал, и они это знали…

– Убей нас, Норман, убей, – кривляясь и паясничая, просили монстры.

– Еще не время. Чуть позже, – хладнокровно ответил Майк.

Внезапно лицо Гутмэна, соскользнув вниз, слилось с его телом. Да, это, несомненно, был Гутмэн. Он лежал на полу с окровавленной головой. Над ним, сжимая графин из тяжелого коричневого стекла, стояла Хуанита.

В голове у Майка прояснилось. Исчезли монстры. Вместо них за бамбуковым столом, по-прежнему, сидели гости.

– Боже праведный! – Майк испуганно смотрел на свою руку, все еще сжимавшую револьвер. Руку, только что готовую застрелить всех присутствующих.

– Браво, Хуанита, твоя оболочка оказалась еще нерушимее, чем твоя девственность, – своеобразно поблагодарил Майк.

Праздник «Здоровая Америка» был в разгаре! Фейерверк, бесплатные гамбургеры с кофе, тамбурмажоры – все было не хуже, чем в Нью-Йорке. Не обманули надежд спонсоров и девушки Вельмонта. Уже к вечеру все номера в отелях были забиты более или менее влюбленными парочками.

Поддавшись всеобщей вакханалии, не устояла и Хуанита. К утру, оплакав утраченную невинность, она сладко посапывала в постели Майка. Вид этой слегка общипанной добычи навел Майка на грустные размышления. Разве не он еще недавно был готов целовать ей ноги, вылизывая карамельки наманикюренных ногтей? Куда все это делось?..

– Хуанита, ты хороший парень, но шла бы ты подальше! – неожиданно для себя произнес вслух Норман.

– Что? Что такое? – подскочила Королева. – Что ты сказал, старый хрен?

От неожиданности Майк разинул рот и молча показал на свой язык.

– Ну, конечно, это все он, твой беспутный язык! Знаешь, Майк, если бы могла, я запихала бы тебя обратно в «Сучье вымя». На, получай!!!

Таких ударов Майк еще не знал. Отбойным молотком удар красотки врезался в его скулу.

– Хуанита, я был прав, ты дерьмовый парень – ты драчлива и отбиваешь чужих девчонок, – прохрипел скривившийся от боли Майк.

И тотчас золотые лучи коснулись его глаз. Майк увидел голубой нимб и опечаленный нашими грехами лик Господа. Всего секунду длилось видение, но этого было достаточно. Разжиженная воля Нормана обрела твердость застывшего металла. Майк упер в «шкатулку» свой взгляд, в котором светилась дарованная ему божественная сила.

Зеленые глаза человека и фиолетовые биоробота замерли в смертельном поединке. И «шкатулка» не выдержала. Биоэнергетические щупальца робота, опутавшие мозг Майка, разжались.

Внутри «шкатулки» полыхнуло пламя. Майк кинулся на улицу, слыша за спиной взрывы и отчаянные крики людей Мозугара. Перемахнув через ограду, Норман рванулся к шоссе.

Запрыгнув на ходу в кабину «Форда», он устало откинулся на сиденье.

– Вперед, Моника, – приказал он, – со «шкатулкой» покончено.

– Кто вы, сэр? – Поль Чакворд недоверчиво посмотрел на подошедшего к нему небритого мужчину с опаленными ресницами и бровями.

– Ты должен меня помнить, сынок, я – Норман, друг твоего отца, – Майк ласково положил руку на плечо юноши.

– Я, кажется, помню, сэр, ведь это вы подарили мне кусочек черного металла.

– Поль, ваш «Сааб» еще цел?

– Да, сэр.

– Держи, – Майк протянул юноше карту, – здесь твой маршрут, Поль. В развалинах силосного бункера найдешь складную лопату фирмы «Оливер» и еще кое-что, оставленное твоим отцом. Думаю, его подарок пригодится тебе больше, чем мой. Будь счастлив, Поль, да хранит тебя Бог.

Вернувшись вечером в отель, Норман нажал кнопку автооветчика.

– Майк, если хочешь развлечься, приходи в нашу комнатушку. Ровно в девять, слышишь, супермен? – услышал он насмешливый голос секретарши.

Забыв об усталости, Норман помчался к Монике.

«Но что это!» – Майк замер на пороге с поднятой ногой, как человечек, нарисованный на указателе пешеходного порога – в постели, облапав секретаршу, лежал Морли.

– Извини, Майк, – смущенно сказал шеф.

– Красиво жить не запретишь, – ответил Майк, смахнув со своего носа хохочущего желтого чертика. – Позволю себе заметить, сэр, женщина, отдающаяся мистеру А, для того, чтобы позлить мистера Б, все-таки в большей мере принадлежит последнему…

– Похотливые ублюдки! Грязное мужичье! Вон отсюда! – Моника вскочила с постели и, раздавая налево и направо оплеухи, вытолкала за дверь обоих мужчин.

– Сэр, я все-таки в лучшем положении: на мне брюки, а ваши – там, – как бы между прочим сказал Майк.

– Не пугайте, граф, за юбку я согласна на все.

– Ну, если так, ждите меня в беседке у пруда ровно в полночь, – поклонившись д’Аршаньяк удалился, тихо закрыв за собой дверь.

Нежась под прохладными лучами восходящей луны, Анжелика лежала на софе, вынесенной в графский парк, умащая себя благовониями. Близилась полночь, а ей все не удавалось побороть отвращение, которое вызвал у нее д’Аршаньяк. Порой ее охватывала противная нервная дрожь, и она готова была бежать прочь из графского парка. Но соблазнительная легкость приобретения дорогой вещи каждый раз останавливала Анжелику. О, если бы она знала, какой ценой придется заплатить за юбку!

Неожиданно она услышала за спиной тяжелый топот и треск ломающихся сучьев. Из кустов сирени, окружающих пруд, вышел свирепый слон с головой д’Аршаньяка. Покачивая огромными слоновьими яйцами, он шел на нее, задирая свой длинный налившийся кровью хобот, которому в собственной шкуре было тесно, как пробке в бутылочном горлышке.

Подхватив Анжелику, он швырнул ее в воздух. Падая, она почувствовала, как ужасный хобот входит в нее весь, раздирая ее тело. Она попыталась закричать, но крик был заглушен страшным хохотом д’Аршаньяка, и Анжелика поняла, что это только начало…

На утро слуги нашли Анжелику под садовой скамейкой в луже крови. Дрожащей рукой она прижимала к себе пурпурную юбку, которой предстояло пройти сквозь годы и страны, оставив страшный след на многих человеческих судьбах.

– Боже милостивый! Пятьдесят тысяч долларов за старую юбку! Ты в своем уме, Элен? Тебя облапошили, как последнюю провинциалку из Кентукки! – Мей Ровальдини презрительно отвернулась от подруги, словно проститутка от нерасплатившегося клиента.

– Не считай меня дурой, Мей, это не простая юбка, – в голосе Элен Райт зазвучала снисходительность простака, случайно выигравшего у шулера. – Это юбка самой Анжелики, моя милая!

– Какой еще Анжелики? – не поняла Мей.

– Одной шлюшки, которая жила в те времена, когда было еще не принято носить панталоны. Она прошла по жизни по колено во французских духах и мужской сперме. Мужики бегали за ней толпами. А все из-за этой самой юбки, Мей!

– Бред какой-то. Наверняка эту басню придумал старьевщик, который подсунул ее тебе, – мисс Ровальдини брезгливо ощупала затейливые складочки юбки.

– Черта с два! Если что не так, старьевщик обещал отдать мне деньги обратно.

– Выключай телевизор, Элен, и немедленно поехали за деньгами. Не удивлюсь, если твой старьевщик исчез из Нью-Йорка вместе со своей антикварной лавочкой.

– Ну уж нет, Мей, сначала я хочу кое на ком испытать ее.

Элен приложила к талии пурпурную юбку и кокетливо повернулась перед зеркалом.

– Ты сумасшедшая! Хорошо, я одна поеду к старьевщику! – громко хлопнув дверью, мисс Ровальдини покинула подругу.

Не доходя до антикварной лавки, мисс Мей замедлила шаг. За стеклянной витриной она увидела мужчину с большой, отвратительно голой головой, похожей на надутый бычий пузырь. Он стоял у окна, скрестив на груди руки и молча разглядывал мисс Ровальдини. Поддавшись безотчетному страху, она ускорила шаг, перешла на другую сторону улицы и побежала прочь от антикварной лавки.

Одиночество городской квартиры располагало к некоторым вольностям. Элен Райт сняла лифчик. Расколов волосы, она выпустила на волю свои прелести, оставшись в одних футбольных кедах и тут услышала скрип кожаного кресла, приплюснутого здоровенным задом, Элен обернулась. За ее спиной сидел слон с головой хозяина антикварной лавки. Его здоровенные слоновьи яйца свешивались до самого пола, а красный, налившийся кровью хобот, нетерпеливо подрагивал и юлил по спинке дивана.

– Что за черт? Откуда ты взялся, урод? – игнорируя свою наготу, Элен уперла руки в бока и повернулась к слону.

– Я пришел за доплатой, – сказало существо. – Юбка стоит дороже того, что вы уплатили.

– Убирайся отсюда, пока я не открутила твои слоновьи шары, – прошипела Элен, ее глаза сузились, как у разъяренной кошки.

– Лучше не злите меня, миссис, иначе я возьму доплату натурой, – в голосе незваного гостя зазвучали отнюдь не травоядные нотки. Его хобот, как крадущийся удав, пополз к миссис Райт, ухватил ее за ногу.

– Получай, подонок! – футбольный ботинок миссис Райт врезался в слоновьи яйчищи пришельца. Этому удару мог бы позавидовать сам Пеле.

– О!!!.. Ах ты, ведьма! – взревел слон.

Опрокидывая мебель, он бросился за женщиной, но на беду поскользнулся, и Элен отлично воспользовалась его оплошностью. Изловчившись, она защемила аппарат непрошенного гостя в дверях кухни.

– Ой! Ой! – взвыл пришелец.

– Терпи, подонок! – Элен что было сил навалилась на дверь.

– Пусти стерва! – вырвавшись, слон снова ринулся за женщиной. Взломав перегородку, он наконец настиг ее в ванной. – Ага! Попалась! Как ты посмела прищемить мои благородные…, шлюха! Ну все, сейчас ты узнаешь мой х…!

Слон не договорил. Пачка стирального порошка заткнула его широко разинутую пасть. Слон выпучил глаза:

– Бы! Ы! Буль! – бессвязные звуки вырвались из его горла вместе с множеством мыльных пузырьков.

Проскользнув под посиневшими слоновьими яйцами, миссис Райт выскочила на площадку и, прижимая к себе пурпурную юбку, помчалась вниз, не дожидаясь лифта.

– Совсем распоясались эти нудисты, – пробурчала пожилая леди, провожая взглядом голую женскую фигуру, вприпрыжку бегущую по лестнице.

– Полиция! Где полиция! – закричала миссис Райт, выбежав на улицу.

Преступив, не без некоторого трепета, порог Управления полиции, Элен Райт вошла в кабинет вызвавшего ее детектива.

– Бог мой! Кого я вижу! Неужели это вы, мистер Норман? Ради встречи с вами я готова пережить еще один погром своей квартиры. Надеюсь вы не забыли, как мы с вами обломали рога этому подонку – Джеку-Потрошителю? – воскликнула миссис Райт, увидев поднимавшегося навстречу ей мужчину.

Да, это был он – знаменитый детектив Майк Норман – живая легенда нью-йоркской полиции.

– Такое не забывается. Садитесь, Элен, – пригласил Майк.

Равнодушно выслушав сбивчивый рассказ миссис Райт, детектив положил перед ней фотографии двух мужчин.

– Узнаете, Элен?

– Еще бы не узнать! – глаза миссис Райт в черных разводах косметики гневно сверкнули, словно молнии за пологом туч, – это отвратительные типы, мистер Норман, мне даже противно смотреть на их фотографии.

– Чем же они провинились перед вами, Элен, должно быть донимали своими ухаживаниями? – как можно безразличнее спросил Майк.

– Хуже, мистер Норман. Они меня игнорировали. Один назвал меня уродкой, другой сексуально озабоченной мочалкой. Это я-то мочалка?! Мерзавцы! Ну уж я их проучила, будьте спокойны, мистер Норман. Есть у меня одна юбочка, которая очень им понравилась…

– Та самая, за которой приходил слон, то есть антиквар? – как бы невзначай спросил Майк.

– Она самая, мистер Норман. Вы бы видели, как эти пижоны ползли за мной через поле для гольфа, просили прощения и умоляли хотя бы взглянуть на них. Я плюнула в их поганые рожи, мистер Норман!

– И тем обрекли их на самоубийство, – с отрезвляющей холодностью произнес детектив.

– Самоубийство? Черт подери! Они снова мне напакостили! Подонки! Объясните, мистер Норман, как это люди ухитряются, даже падая, давать другим оплеухи? Вы теперь засадите меня в тюрягу, Майк?

– Элен, я поступлю так, как мне велит совесть и Закон…

Резкий сигнал тревоги не дал Норману договорить. Схватив оружие, он помчался в кабинет начальника полиции Морли.

Быстрый и сокрушительный, как бронебойная пуля, Норман ворвался в кабинет шефа:

– Сэр, я думал, на вас напали террористы, – детектив исподлобья осмотрел присутствующих.

– Так оно и есть, Майк. Докладывайте, Стивен, – приказал Морли своему помощнику.

– Сэр, мы располагаем весьма скудными данными. Неизвестная группа террористов захватила в России шахту с ядерной ракетой и нацелила ее на нас. Прилегающую территорию они объявили суверенным государством Чувляндия. Террористы требуют огромный выкуп, а также установления в Соединенных Штатах авторитарного режима во главе с их представителем по фамилии Даршаньяков. В случае невыполнения этих требований, они угрожают уничтожить Нью-Йорк, – Стивен умолк.

– Что скажете, Норман? – шеф полиции почесал затылок с таким видом, словно именно в него была нацелена русская ракета.

– Сэр, я не вполне понимаю, при чем здесь полиция? По-моему, это дело военных. Пусть высадят десант, черт возьми! – Майк раздраженно посмотрел в сторону генерала ВВС Дика Прустера, сидевшего по левую руку от Морли.

– Мистер Норман, – генерал выдержал этот взгляд. – Настоящих солдат у меня не больше, чем у мистера Морли настоящих полицейских.

– Майк, – шеф полиции подошел к детективу, – военные считают, что только ты можешь справиться с этой шайкой. Откровенно говоря, я того же мнения. Немедленно вылетай в Россию. Русские спецслужбы тебе помогут. А нам в Нью-Йорке остается только молиться за тебя.

– Не думаете ли вы, сэр, что я один в состоянии заменить всю армию, весь флот, а заодно и полицию Соединенных Штатов, черт бы вас всех подрал! – громко хлопнув дверью, детектив вышел из кабинета шефа.

Расстроенный, как рояль, упавший со второго этажа, Майк вернулся в свой кабинет.

– Что, нарвался на неприятности? Надеюсь, тебя-то не упекут в тюрьму, Майк? – с сочувственным ехидством спросила миссис Райт.

– Неприятности у Нью-Йорка, Элен.

Детектив включил телевизор. По всем программам, словно лай потревоженных собак, неслось дикторское разноголосье – передавалось чрезвычайное правительственное сообщение об атомной угрозе, нависшей над Нью-Йорком.

– Не обращай внимания на эту возню, Майк, – Элен подошла к двери и закрыла ее. – Тебе надо малость расслабиться. В твоем состоянии могут помочь две вещи – вино или женщины. Последнее, правда, предпочтительнее.

С бесстыжей улыбкой Элен сбросила с себя одежду. Пораженный Норман увидел отвислую грудь, которая не вызывала у него сексуального подъема.

– Сейчас, сейчас, – пропела миссис Райт, извлекая из сумки пурпурную юбку.

И тут темная кобелиная сила, которой цивилизованные мужчины умеют управлять не хуже, чем своим автомобилем, вырвалась наружу. Глаза у Майка вылезли на лоб. Не помня себя, он начал лихорадочно раздеваться. Оставшись при кобуре и носках, он на коленях пополз к миссис Райт:

– О, несравненная! – заговорил он чужим высокопарным голосом, – дай насладиться тобой!

– О’кей, можешь поцеловать мне руку, – миссис Райт милостиво протянула пальчик, и Норман с жадностью облобызал его.

– А как насчет тюряги, Майк?

– О, несравненная, такому не бывать! – с жаром ответил детектив.

– Ну, хорошо, одевайся, Майк, – вильнув задницей, Элен стащила с себя юбку Анжелики и сунула ее обратно в сумку.

– Черт побери, черт побери, – бормотал Норман, медленно приходя в себя. – Я кобель или полицейский? Нет, я полицейский кобель. Хорошо еще, что она не заставила лизать ей…

– Ну как, полегчало? – Элен попыталась унять распиравшее ее самодовольство, но наглая улыбка без спроса вылезла на уста миссис Райт, как кот из-под обеденного стола.

– Так, значит, юбка Анжелики не плод вашего воображения, Элен?

– Я могла бы еще кое-что показать вам, Майк.

– Послушайте, Элен, вы со своей юбкой должны помочь мне в одном чертовски важном деле.

– В этом? – миссис Райт кивнула на надрывающийся экран телевизора.

– Речь идет о спасении Нью-Йорка. И в нашем распоряжении меньше суток.

– О’кей, я еще не забыла русский язык, заказывайте билеты, знаменитый сыщик.

– На этот раз билеты нам не понадобятся, Элен.

Генерал ВВС Дик Прустер сидел в пилотской кабине невидимого бомбардировщика «Стелз», проклиная сумасшедших русских – вместо того, чтобы охранять свой ядерный арсенал, они дерут глотки на митингах! Впрочем, мягкотелые американские политики вызывали у него еще большую ярость. Почему они не разнесли в пыль эту вонючую Чувляндию, почему ведут какие-то дурацкие межправительственные консультации, когда надо ударить! Но ничего, то, что не могут сделать политики, сделает он – Дик Прустер. Если миссия Майка Нормана закончится неудачей, он поднимет в воздух свой невидимый бомбардировщик и возьмет курс на Чувляндию. Ультиматум террористов истекает в полночь. За десять минут до этого на их головы обрушатся атомные бомбы. А там будь, что будет!

Россия встретила Нормана моросящим дождем. По дороге в гостиницу Санкт-Петербурга Майк взглянул в окно и пережил то, что выпадает на долю археолога, обнаружившего в джунглях прекрасный ацтекский храм.

Город был – о’кей! Но Майк не мог отвлекаться. Часовая стрелка двигалась с неотвратимостью падающей бомбы и, чтобы ухитриться поймать ее в свою шляпу, от него требовалась быстрота жонглера и изобретательность фокусника.

– Мистер, включите, пожалуйста радио, – попросил Норман русского офицера, сидевшего за рулем.

– «Срочно куплю машину, дачу, гараж за СКВ, обращаться к Михаилу Норману по адресу…», – буднично произнес диктор.

– Что? Что такое? – подскочила миссис Райт. – Это русский розыгрыш, или ты собрался обосноваться в Петербурге, Майк?

– Я бы у них не прижился, Элен. Здесь не любят тех, умеет хорошо зарабатывать. Они говорят так: «Пусть лучше меня поросенок сдохнет, чем сосед купит «Запорожец».

– Что такое «Запорожец», Майк?

– Нечто среднее между сенокосилкой и самоваром.

– Мне не до шуток, Майк.

– Видите ли, Элен, ни мы, ни русские ничего не знаем Чувляндии, кроме того, что это кусок леса вокруг атомной ракеты: Подумайте, стоит ли туда соваться с нашими нью-йоркскими рожами?

– Вы правы, Майк, вряд ли террористы устроят нам пышные похороны.

– Поэтому мне нужен помощник из местных уголовников – смышленый и, по возможности, честный малый. И я буду его иметь ровно через сорок минут.

– Майк, в самолете ты слишком близко сидел от окна, похоже тебя продуло. Каким образом ты рассчитываешь его найти?

– С помощью этого объявления, Элен. В России все помешались на свободно конвертируемой валюте. Они называют ее СКВ. Если я собираюсь купить дачу, машину и гараж за СКВ, значит ее у меня полно. Вот увидите, Элен, уголовники слетятся на мое объявление, как мухи на мед. Мне останется выбрать из них того, который попытается ограбить меня наиболее оригинальным способом.

В гостинице Норман занял номер с видом на помойку, подпертый желобами ближайших крыш. Открыв окно, Норман швырнул в него пустую жестянку, с ребяческим интересом наблюдая, как она, прогрохотав по плоской Кровле, угодила точно в стоящий внизу мусорный контейнер.

– О’кей, как раз то, что надо!

«Визитеры» не заставили себя ждать. Первым в номер вошел человек средних лет в потертом пальто с бегающими свиными глазками.

– Ты что ли объявление давал? – он хмуро посмотрел на Нормана.

– О, да! – ответил по-русски Майк, радуясь, что прошлый визит в Россию не прошел для него даром.

– Значит так, буржуй, – странный визитер навел на Майка ствол самодельного револьвера, выточенного не иначе, как из подковы. – Гони валюту в фонд нашей партии, иначе будешь, как донышко писсуара – весь в дырках. Да не жмись ты! Когда мы придем к власти, получишь три бесплатных машины – пожарную, скорую и «воронок».

– А как на счет гаража? – поинтересовался Майк.

– Гараж само собой – тоже наш. И на дачу мы тебя ушлем, правда, на казенную. Гони свои вшивые доллары! – визитер поднял револьвер.

– Вы что-то уронили, – незаметным движением детектив кинул под ноги бандита револьверный патрон, он оглянулся.

И тотчас сокрушительный удар Майка повалил преступника на пол. Из его карманов, звеня и посмеиваясь, покатились мелкие монеты. Майк сгреб негодяя «за шиворот» и потащил к окну.

– Ты что? Ты что задумал?! У меня освобождение! Бюллетень у меня! – искренне возмутился вымогатель.

– Скажешь доктору, что я просил его продлить, – Майк распахнул окно.

– Дяденька, прости, – с жаром сказал субъект на приличном английском.

– Собираясь отправлять людей на «казенные дачи», надо иметь крепкие нервы. Закаляйтесь, мой друг! – Детектив поставил мерзавца на подоконник. – Да, вот еще что, вы забыли про четвертую бесплатную машину. Сейчас она за вами прибудет…

Пинок детектива выкинул партийного функционера из окна. Громыхнув по покатым крышам, он влетел в стоящий внизу мусорный контейнер. Невозмутимый русский агент, подогнав мусоровоз, тут же втащил его в кузов.

– Ура! Жив я! – раздался из бака ликующий первомайский возглас.

– Что случилось, Майк? – встревоженная миссис Райт вбежала в номер.

– Все о’кей, Элен. Натряс немного мелочи на трамвай, – ответил Норман, собирая с пола рассыпанные монеты.

В следующие десять минут детектив отправил в мусорный контейнер трех мордастых рэкетиров, успевших наесть брюшко. Затем поток посетителей иссяк.

Зато, сразу после перерыва, появился тот, ради кого и был затеян этот парад «джентльменов удачи» – молодой питерский мошенник Жорка Полтишок.

Закончив беседу с ним, Норман взглянул на часы – вся операция по вербовке агента заняла тридцать восемь минут.

– Надеюсь, вы не распаковали свой чемодан, Элен? – спросил он дремавшую в кресле миссис Райт.

– Глупый вопрос, Майк.

– Тогда немедленно в путь. В нашем распоряжении остается только пять часов.

– Пять часов до конца света, – пробурчала миссис Райт.

Генерал Кабан ждал прибытия американского детектива так, как в России ждут только третьего, побежавшего в магазин за водкой. То и дело он подносил к глазам полевой бинокль, оглядывая дымку за лесом, откуда должен был появиться долгожданный штабной вертолет.

– Товарищ генерал, вот бы вдарить, а! От них только кишки на деревьях будут болтаться! Вон какая техника наперла! – лейтенант Николаев кивнул на расположение гвардейских минометов, установок «Град» и тяжелых танков, сосредоточенных вокруг Чувляндии. Одного их залпа было бы достаточно, чтобы превратить всю ее территорию в кучу дымящегося праха.

– Жуков Берлин брал, товарищ генерал, а мы тут Чувляндию взять не можем! Срамота одна! Тьфу! – сплюнул Николаев.

Шея Кабана побагровела.

– Молчать!!! Сопляк! – рявкнул он прямо в ухо ординарца так, что у бедняги зазвенело в голове. – Тоже мне Жуков нашелся!

– Да я что, – обиделся лейтенант.

– Ладно, прости, брат, у самого кошки на душе скребут, – смягчился Кабан. – Ну, хорошо, ударим мы, – генерал сжал могучий кулак. – Но ракета в шахте, под землей. Ей-то ни хрена не сделается. А уж после нашего залпа они ее точно выпустят, все двадцать мегатонн. Ты в Нью-Йорке бывал, знаешь сколько там народищу. Подумай, что тут начнется? – Атомная война.

– А если у америкосов нервишки не выдержат и они первыми по нам шарахнут, а, товарищ генерал?

– То-то, брат, и оно. Я вот думаю, не подстроил ли кто нам с американцами эту западню? – вздохнул Кабан.

Генерал Дик Прустер взглянул на пилотские часы. Его лицо стало серым и шероховатым, как расколовшийся гранит:

– Пора!

Атомный бомбардировщик «Стелз», похожий на расплюснутую летучую мышь, вздрогнул, и, набирая скорость, покатил на рулежку мимо растерянных часовых. Достигнув взлетной полосы, он рванулся вперед и взмыл, неподвластный воле оставшихся внизу людей.

А в это время в секретной шахте, на недосягаемой глубине, томился злой человеческий гений, материализованный в титан и плутоний – ядерная ракета. Ее электронное сердце, обвитое кислородными шлангами, разноцветными жилами проводов, тихо пульсировало, ожидая своего часа.

Новоизбранный президент Чувляндии Бляха Мул приложил ухо к титановой обшивке чудовища.

– Тикает, едрен корень! Ну, бляха, такая рванет – кирпичи аж до Папуасии долетят!

– Нечего делать, – подтвердил, подумав, госсекретарь Дима Косоротый, сопровождающий президента. При этом на его лбу явственно проступили три извилины, которыми он обладал.

– Ну, ладно, Дима, пошли, караулы проверим, – позвал президент, – а то Даршаньяков нам яйца оторвет.

Поправив ремень автомата, Бляха Мул направился к выходу из ракетной шахты.

Прибыв на место, Майк Норман тоскливо оглядел орудия, свирепых русских десантников в пятнистой форме, картофельное поле, отделявшее подразделение генерала Кабана от опушки леса, где за колючей проволокой начиналась территория самозванной Чувляндии.

Это поле миссис Райт должна была перейти с белым флагом в руках, рискуя каждую секунду нарваться на пулю.

– Элен, к сожалению, генерал Кабан не сможет дать вам провожатых, – они накинутся на вас, как только вы оденете юбку Анжелики.

– Ерунда, Майк, считайте, что эти кролики уже в моей сумке. Где ваш белый флаг, давайте его сюда. Только не вздумайте сажать меня в тюрягу, если все эти мерзавцы вздумают перестреляться. Ну, я пошла. Гуд бай, знаменитый сыщик.

Президент Чувляндии Бляха Мул вышел из штабного барака, которым дорожил не более, чем собака вырытой в снегу норой, и с ненавистью осмотрел снаружи свои апартаменты. В этих покосившихся лачугах, маскировавших атомную шахту, вряд ли выжили бы даже привидения. Однако, соратники Президента находили их вполне сносными. Не удивительно – большинство из них знавало и худшие времена.

Все они, в прошлом бомжи и бродяги, пришли сюда за Бляхой Мулом, чтобы стать единым народом. Это были как раз те люди, которые, тусуясь у гастрономов и пивных, незаметно для окружающих обрели особую национальность. У них был свой, непонятный другим язык, одинаковые лица – с красной отечной кожей, даже национальная одежда – мятые, не по росту пиджаки и брюки. Нормальные люди презрительно их звали «пьянью», сами же они звали друг друга «чуваками», что и дало впоследствии название их суверенной республике – Чувляндия. С ее провозглашением они получили последнее, что делает национальность нацией – собственную территорию. А наличие на ней атомной ракеты открывало перспективу международного шантажа и безбедного существования за счет богатого Дядюшки Сэма.

Радостное ощущение свободы нарушалось лишь присутствием доцента Даршаньякова, которого все здесь недолюбливали и побаивались. Но, в то же время, все понимали, что без его помощи чуваки не смогли бы ни захватить ракетную базу, ни, тем более, удержать ее.

Президент зевнул и рассеянно взглянул на небо, по которому плыли облака удивительно правильной округлой формы, похожие на НЛО, покинутые своими обитателями.

– Во бляха, благодать-то! – президент блаженно потянулся, намереваясь прикемарить часок-другой, но в это время увидел опрометью бегущего к нему Трясуна – единственного в Чувляндии импотента.

– Ваше благородие, – захлебываясь кричал импотент, – там на поле баба раздевается.

– А ну, покажь, где!

Мул вскачь побежал за трясуном к «колючке». Здесь он увидел идущую по картофельному полю женщину.

– Во бляха, во дает! Беги, доценту скажи, – приказал Мул импотенту.

Миссис Райт дошла, между тем до ограждения. Здесь она надела пурпурную юбку Анжелики.

– Ко мне, мальчики, – закричала она по-русски.

В ответ раздался похабный хор голосов. Чуваки, бросая оружие, как козлы, начали прыгать через «колючку», повлекли Элен в барак Даршаньякова, стараясь лизнуть или хотя бы ущипнуть ее на ходу. Некоторые, не утерпев, впадали в экстаз и, корчась, как эпилептики, валялись на траве.

– Даршаньяков! – заорал Президент.

Двери барака с треском разлетелись! Из них вышел огромный слон с головой хозяина антикварной лавки.

– Не «Даршаньяков», а д’Аршаньяк, – громовым голосом произнес он и направился к Элен.

Вой и улюлюканье чуваков достигли наивысшей силы. «Сейчас или никогда!» – Элен вскочила на бочку из-под бензина и протянула руку над возбужденными телами чуваков:

– Повелеваю вам перегрызть друг другу глотки! – приказала она.

И тотчас страшный хобот графа д’Аршаньяка сдавил ближайшего чувака с такой силой, что из него, как из раздавленной кильки, вылезли кишки. Чуваки, скрежеща зубами, кинулись друг на друга! Победительница, ликуя, взирала на этот пир смерти.

Но вдруг все кончилось. Словно в «видике» зажало пленку. Элен обернулась, и увидела стоящего позади импотента Трясуна – единственного во всей Чувляндии человека, на которого не подействовали ее чары. В руках он держал сорванную с Элен юбку Анжелики.

– А что, я ничего, мне Даршаньяков сказал, я и сдернул, – растерянно пробормотал Трясун.

– Ха! Ха! Ха! – ужасный хохот графа оглушил Элен. – Ты проиграла, шлюха! Тащите ее в подвал!

Грубые мужские руки вцепились в миссис Райт и поволокли по политой кровью и спермой траве.

– Ну, бляха! – Президент Мул чуть не плача стоял под березой, пытаясь наладить, порванную впопыхах, брючную молнию, – все из-за нее, из-за чувырлы этой… – выругался он.

Гул моторов атомного бомбардировщика был похож на рокот просыпающегося вулкана. Впрочем, ни один вулкан не смог бы сравниться в своей разрушительной силе с мегатонными зарядами, заключенными в бомбовые отсеки летающей крепости. Это были сотни тысяч Хиросим и тысячи Чернобылей.

Генерал Дик Прустер внимательно следил за экраном локатора. Оставаясь невидимым для других, он имел возможность следить за каждым маневром охотившихся за ним «Фантомов» ВВС Соединенных Штатов. Удачно обойдя их, он ожидал теперь встречи с новейшими перехватчиками русских. А уж они-то будут рыскать вокруг Чувляндии, как осы вокруг своего гнезда. В этом генерал Прустер не сомневался.

– Нет, я не могу этого видеть! – Майк отдернул от глаз полевой бинокль.

Он готов был разбить его вдребезги, пбдобно тому, как убивали в древности гонца, принесшего дурную весть. Беспроигрышная операция провалилась. Норман явственно ощутил присутствие противостоящих ему таинственных и могущественных сил, о существовании которых он раньше только догадывался. То, что он послал миссис Райт в самое их логово на верную гибель, больше не вызывало сомнений. И Майк мучительно переживал это. Теперь все его надежды были обращены к Жорке Полтишку. В случае успеха Майк гарантировал ему американское гражданство, пообещав, однако, первым арестовать Жорку, если тот не бросит свое преступное ремесло.

По замыслу детектива, Полтишок должен был проникнут на территорию Чувляндии и усыпить с помощью снотворного террористов, обеспечив, таким образом, высадку русского вертолетного десанта.

Этот план, разработанный детективом совместно с генералом Кабаном, мог осуществиться только в том случае, если бы снотворное получил оператор атомного пульта. В этом была уязвимость плана, но другого уже не могло быть. До истечения ультиматума оставалось меньше трех часов.

Жорка Полтишок, удачно преодолев под носом у чуваков проволочное заграждение, собравшись с духом толкнул дверь барака.

– Мужики, налетай, жратва прибыла! – широким жестом он швырнул к ногам мешок с солдатской тушенкой, заправленной снотворным.

Урчанье дюжины голодных желудков, похожее на звуки репетирующего оркестра, было ему ответом. Руки террористов потянулись к консервным банкам. Но окрик Президента остановил их.

– Ты, бляха, как сюда попал? – он подозрительно осмотрел широкоскулое, нахальное лицо Жорки…

– Хочу принять ваше чувляндское гражданство, – не моргнув ответил Полтишок.

– Во, бляха, вроде как эмигрант? – удивился Президент. – А что госсекретарь скажет, берем мы эмигрантов?

– А пес его знает. – Дима Косоротый почесал «тыкву», – у нас бомжа одна, нам чужих не надо.

– Так и я бомжа! – просиял мгновенно сориентировавшийся Жорка.

– Ты, бляха, скажи тогда, в чем бомжовское счастье? – этим вопросом Бляха Мул придавил несчастного Жорку, как клопа к стенке.

– Э…, папа, счастье-то – оно, как норма выпивки, у каждого своя, – неуверенно ответил Полтишок.

– Верно, ядрен корень, – усмехнулся Мул, – вот мое счастье, к примеру, спокойненько так распить бутылочку водочки на мусорном бачке. И ничего – ни гастритов, ни колитов. Вот мы сейчас и посмотрим, какой ты бомжа.

Перед Жоркой поставили стакан водки и помойное ведро, из которого торчал старый ботинок.

– Эх, ма! Где наша не пропадала! – Жорка, единым махом осушив стакан, сунул руку в ведро.

– Ты буцу, буцу бери. Моя она, на кожаном ходу, – ласково предложил Дима Косоротый, – не вытравит, значит ты – наш.

Полтишок вытащил ботинок. Начал трепать зубами кожаную подметку.

– Ой, что это?! – поперхнулся вдруг Жорка. – Подметка внутрях живота ходит. Ой, сейчас я вам всю хату уделаю!

Не выдержав испытания, Полтишок повалился на пол.

– Ах, ты, бляха! Шпиен. Бей его! – Президент кинулся на бедолагу с кулаками.

Избитого, еле живого Полтишка запихали в чулан. Во след ему полетели консервные банки со снотворным. Преодолевая боль, Жорка извлек миниатюрный передатчик, и попытался выйти на связь с Норманом.

Прорыв атомного бомбардировщика походил на поединок слепых со зрячим. Потешаясь над русскими «Мигами», которые не могли видеть его самолет-невидимку. Дик Прустер легко обходил их до тех пор, пока не нарвался на эту пару. Она неожиданно отделилась от группы барражировавших перехватчиков и стала заходить ему в хвост.

Дик готов был поклясться, что они не видят его. И все же какое-то неведомое чутье точно выводило ведущего «Мигов» на цель.

– Проклятье!

Прустер попытался увеличить скорость, но русские перехватчики не отставали.

Одна за другой, справа по борту, пронеслись две ракеты, едва не задев бомбардировщик – «Миги» стреляли наугад, как солдаты, прочесывающие лес, но до чего метко!

Едва не опрокинув машину в штопор, Дик с резким снижением ушел на предельно малую высоту.

Теперь ему было не до смеха, тем более, что пора было готовиться к бомбометанию.

Приняв сбивчивое сообщение Жорки, Майк отшвырнул наушники. Он почувствовал себя гребцом, внезапно обнаружившим, что в спасательной лодке кроме него никого не осталось. С этой минуты он мог рассчитывать только на свои силы. Элен и Жорка сами нуждались в его помощи.

Норман переоделся в маскировочный костюм десантника, проверил оружие. Успех дела зависел от того, сумеет ли он также удачно, как Жорка, миновать посты террористов…

Майку повезло. Он беспрепятственно добрался до дома Даршаньякова. Выбрав момент, он проскользнул внутрь и чуть не вскрикнул от неожиданности – прямо напротив него, посредине комнаты, стояла Элен.

Увидев детектива, она молча указала глазами на крышку погреба. Майк понял без слов. В ту же секунду он был в подполье. Когда под тяжестью большого мужского тела заскрипели ветхие половицы, Майк чуть приоткрыл крышку погреба – в комнату вошел Даршаньяков.

Майк отлично видел его огромную, отвратительно голую голову, лишенную признаков какой бы то ни было растительности. Угрюмо глядя прямо в глаза миссис Райт, он начал медленно-медленно снимать с себя одежду, но вдруг остановился. Майк обомлел – в помещение вошел второй Даршаньяков. Как два зеркальных отражения, они стали друг против друга.

– Все похабничаешь? – сказал вошедший, которого Майк про себя назвал террористом. – Вместо того, чтобы заниматься тем, для чего тебя сюда послали – ликвидацией человечества, ты путешествуешь во времени и развратничаешь, транжиришь талант на всякие глупости. Что это за юбка, которая чуть не погубила нас?

– Это не мое изобретение, брат. Я украл ее. В ней была фигурная складочка, где накапливались женские выделения. Ведь прежде было не принято носить панталоны. Потом эти выделения созрели, как мумие из птичьего помета, и приобрели столь забавные свойства. Может быть хочешь попробовать их на себе, брат? Ха-ха! – сипло рассмеялся первый.

– Если бы ты не был половиной моего существа, моего мозга, я уничтожил бы тебя, – вскипел «террорист».

– Каждому свое, брат, – усмехнулся «сиплый». – Тебе доставляет удовольствие организовывать атомную войну, а мне больше по душе вино и женщины. В конце концов, никто не заставлял тебя раздваиваться. Левое – эмоциональное полушарие нашего мозга стало мной, а правое, логическое, – тобой. В чем проблема, брат?

– Да, я согласился на разделение, – резко ответил «террорист». – Но сейчас мы должны снова воссоединиться. Смотри, брат.

«Террорист» сорвал грязный коврик с полки и детектив увидел миниатюрный прибор.

– Это пульт управления атомной ракетой. Чуваки думают, что она в их руках. Какие идиоты! Она управляется отсюда. Через несколько минут я запущу ее. Американцы ответят ударом на удар. Начнется атомная война. Брат, нам потребуются все наши способности, и логические и эмоциональные, чтобы управлять бойней. Мы должны воссоединиться.

– Хорошо, – согласился, подумав, «сиплый», – но обещай, как только мы сокрушим человеческую расу, ты снова выпустишь меня на волю.

– Клянусь тебе, брат! – торжественно ответил «террорист».

И тут в воздухе возникли эфемерные очертания двух полушарий головного мозга: левого, там, где стоял «сиплый», и правого, на месте «террориста». Между ними зажегся изумрудный шар, похожий на елочную игрушку. Паря, как медузы на глубине, оба полушария двинулись к шару, чтобы достигнув его, слиться в единое могущественное существо.

Майк достал револьвер. Чуть дыша прицелился и нажал на спуск. «Елочная игрушка», как шаровая молния, принялся биться о стены. Майк выскочил из подвала. Увлекая за собой Элен, побежал прочь. Сзади раздался взрыв. В зареве полыхающей лачуги он увидел бегущих десантников и пошел им навстречу.

– Сколько времени, генерал? – освободившись из крепких дружеских объятий русских, спросил Майк.

– Половина двенадцатого, – ответил Кабан.

Дик Прустер бросил взгляд на пилотский хронометр.

– Половина двенадцатого, – удовлетворительно отметил он.

Атомный бомбардировщик вышел на цель в точно рассчитанное время. Еще немного и все будет кончено. Дик повернул ручку приемника. В кабину ворвался ликующий голос американского диктора:

– … «Чувляндия обезврежена! Террористы арестованы!..» – кричал он на всю планету.

Послав штурвал влево, Дик развернул бомбардировщик на обратный курс. На выходе из виража, он едва не столкнулся с группой облаков удивительно правильной округлой формы, похожих на НЛО, покинутые своими обитателями. Теперь их было на одно больше. Подобно коням погибших рыцарей, они скорбно паслись на освещенном тусклой луной небосклоне.

– Матерь Божья!

Дик испуганно заморгал глазами – ему показалось, что в одном из «облаков» он увидел открытый люк и ступени, ведущие внутрь. Бомбардировщик вдруг встал на дыбы. «Облако» рвануло его на себя, как скатерть с алюминиевыми мисками. Мимо пилотской кабины неслись обрывки плоскостей, лонжеронов, сплюснутые топливные баки. Влекомые сверхмощным притяжением они летели навстречу своей гибели в самый центр «облака». Чудовищный взрыв потряс небеса и землю. Не стало ни самолета, ни «облака».

Это был НЛО графа д’Аршаньяка – последнего из участников вторжения, предпринятого инопланетянами в 199.. году от Рождества Христова.

Нью-Йорк встретил своих избавителей цветами и фейерверком. Открытая машина с Майком и Элен, словно лодка плыла по морю улыбок и рукоплещущих рук.

– Майк, они бы на сто процентов избрали тебя президентом Соединенных Штатов, может быть стоит подумать? – пошутила миссис Райт.

– Лучше быть хорошим сыщиком, чем плохим президентом, – в тон ей ответил Норман, – а, кстати, Элен, вам не жаль пятидесяти тысяч и утраченной юбки Анжелики?

Вместо ответа миссис Райт слегка приоткрыла свой атташе-кейс. В его глубине мелькнул клочок ткани, оторванный от пурпурной юбки Анжелики, и Норман почувствовал приятное возбуждение, как от выпитого бокала шампанского.

– Не считайте меня идиоткой, Майк, – усмехнулась Элен.

Руки шпаны, как щупальца осьминога, потянулись к девушке. Но вдруг что-то произошло. Изогнувшись змеей, ловкая, стремительная и непредсказуемая в своих движениях, словно шланг, вырвавшийся из рук садовника. Соня принялась поливать газом нападавших из нескольких баллончиков одновременно. Через минуту все было кончено. Не веря своим глазам, Майк шагал через валявшиеся как дохлые тараканы в банке бандитов.

– Идем отсюда, Соня, нам здесь больше нечего делать. Нас ждет Россия, – взяв Соню за руку, Норман вывел ее на улицу.

Начать свою «работу» в России Майк решил с Санкт-Петербурга. Тому было много причин: во-первых, он неплохо знал этот город, во-вторых, лучшего места для объяснений в любви он просто не мог представить, а любовь нуждалась в декорациях ничуть не меньше, чем самый волнующий и прекрасный спектакль. Майк поморщился при одной мысли о том, что ему пришлось бы объясняться с Соней в любви в обшарпанных кварталах Гарлема или Бронкса. Стрелка Васильевского острова, Ростральные колонны, Эрмитаж, равелины Петропавловской крепости взывали к самым возвышенным чувствам.

Весь первый день шикарная пара, одетая по последней нью-йоркской моде провела среди архитектурных перлов Санкт-Петербурга, и Майк, как опытный стратег, выбирающий поле для решающего сражения, со всей серьезностью выбирал место для предстоящего объяснения в любви. Была ли это любовь? Или он – вечный странник принял отблеск льда на краю снежной пустыни за приветливое окно хижины?

К вечеру, усталые, но полные впечатлений, они вернулись в маленькую квартирку, снятую в целях конспирации на Канонерском острове.

Пока Соня готовила скромный ужин, Майк изучал местную прессу. Фотографии взорванных зданий, растерзанных людей, сожженных машин наводили на грустные размышления. Не верилось, что этот прекрасный город находится в руках преступных сообществ. Здесь каждый ларек, каждый бизнес был обложен данью рэкета. По туманным намекам прессы можно было лишь догадываться о существовании разветвленной системе подкупа, позволявшей преступникам сухими выходить из воды. «Ну и работенка мне досталась на этот раз», – вздохнул детектив.

– Майк, прошу к столу.

Норман поднял голову. Лучезарная прелестная Соня в белом передничке! Уют скромной квартирки с фикусами на окнах! Другая, совсем другая жизнь. Подобно рыбе, своими выпученными глазами разглядывающей сквозь стекло аквариума странный мир людей, он смотрел на окружающее глазами обитателей квартирки таких же беспомощных и беззащитных как эта рыба.

– Минутку, сейчас иду, – скомкав конфетный фантик Норман привязал к нему длинную нитку, и опустив шуршащий комочек в щель между стеной и кроватью Сони, как ни в чем ни бывало прошествовал на кухню.

За чашкой русского чая Майк продолжал любоваться Соней, удивляясь ее обаятельному немногословию. Глядя на нее, он улыбался загадочной улыбкой паука, неспешащего присосаться к попавшейся бабочке.

Чувственность Майка, его нескромные взгляды отпугивали Соню. Почти с девственной робостью, преодолевая сомнения, она отправилась наконец в постель, опасливо поглядывая в другую сторону комнаты, где стояла кровать Майка.

Какое-то время они лежали молча и Майк готов был биться об заклад, что под подушкой девушки лежит не меньше двух газовых баллончиков, которыми она пользовалась виртуозно. Лисичку нужно было выманить из норы. Майк нащупал кончик нити и слегка потянул за него. Услышав шорох, Соня насторожилась, «Мышь! Прямо у меня под кроватью!» – она поджала ноги и от Майка не укрылось легкое шуршание одеяла. «Ага!» – он шевельнул нить сильнее. Послышался женский визг и шлепанье босых ног.

– Майк, там мышь!

Соня нырнула к Норману под одеяло, дрожа прижалась к нему. Что оставалось делать бывшему каскадеру! Куда исчезли его романтические мечты об объяснении в любви возле Ростральных Колонн! Все получилось намного проще, чем можно было ожидать…

«Красота – это еще не все, из чего состоит любовь, также как деньги – не все из чего состоит жизнь. В этом несомненное сходство красоты и денег. Впрочем, деньги могут давать красоту, а красота – деньги. Черт побери, так недолго стать циником», – Майк осторожно вытащил свою руку из-под прелестной головки спящей Сони. Да, она была необыкновенно хороша, но соприкосновение тел не стало соприкосновением душ. «Ну что же, может быть это и к лучшему. Тела – всего лишь физические предметы. В отличии от душ, они отделяются друг от друга легко и безболезненно».

– Ты куда, Майк? – Приподнявшись на локте Соня недоуменно смотрела на одевающегося Нормана.

– На петушиную охоту, – невозмутимо ответил детектив, – каждый лесной петух охраняет свою территорию. Учуяв конкурента, он опрометью бежит с ним расправиться и попадает в петлю.

– Я иду с тобой, Майк.

– Пока этого не требуется, твои дарования понадобятся позже, дорогая, – чмокнув девушку в щечку Норман вышел из дома.

Доехав на такси до центра города он медленно шел по улице, разглядывая вывески. Остановился возле одной из них – «Галема» – прочел Норман. «Не все ли равно с чего начать». Напялив на гангстерский манер шляпу и подняв воротник плаща, он ворвался в офис фирмы. Отстранив замершую у телефонов секретаршу, он ударом ноги открыл дверь в кабинет шефа.

– Ну, ты, тля, – Норман поднял «за шкирку» перепуганного бизнесмена, интеллигентного вида блондина в строгом костюме, – кому платишь?

– Ваське Зубилу, – пролепетал насмерть перепуганный хозяин фирмы.

– Теперь будешь платить мне, – сказал Норман тоном не терпящим возражений.

– Простите, может быть вы сами скажете это Зубилу? – дрожащим голосом спросил бизнесмен.

– Набери его номер, болван! – приказал детектив.

– Зубило! – прохрипел Норман в телефонную трубку, – встретимся завтра, в час ночи, за восточным мостом…

В точно назначенное время лимузин гангстеров с погашенными фарами медленно подрулил к набережной. Зубило – огромный верзила, в котором странным образом сочетались заостренность лица с округлостью «накаченных» мышц и три его подручных, с внешностью каратистов, неуклюже крутили своими бычьими шеями, стараясь не пропустить появление конкурента. Но все было тихо. Лишь чуть слышно журчала черная ночная вода, омывая борта причаленных к набережной барж. Конкурент не показывался. Первоначальное напряжение стало покидать бандитов. Красными точками засветились огоньки их сигарет, приоткрылись окна машины.

И тут послышалось негромкое приближающееся поскрипывание. Вдоль набережной ехала хорошенькая велосипедистка. Поравнявшись с лимузином она приветливо крикнула гангстерам:

– Мальчики, не угостите сигареткой?

– Тащи ее в кабину, – приказал Зубило.

Но прежде чем открылась дверь автомобиля в его приоткрытое окно ударили струи сразу четырех газовых баллончиков! Словно вокалисты в немом кино гангстеры задвигали разинутыми ртами.

– Падайте, проклятые тараканы! – рассерженной кошкой зашипела на них Соня. И тараканы упали на пол лимузина.

Еще через минуту они были, как шелковичные черви, опутаны клейкой лентой.

– Эй, Соня, помоги-ка мне, – перепрыгнув с борта баржи на набережную Майк прицепил к лимузину трос. Застрекотала судовая лебедка, и машина с гангстерами повисла на стреле крана, как щука на удочке рыболова.

– Пора купаться, джентльмены, – Норман невозмутимо нажал кнопку, снова заурчала лебедка.

Задняя часть машины стала медленно погружаться в воду. Очнувшийся гангстерский квартет издал энергичное и дружное мычание.

– Кажется джентльмены подмочили задницы?

Детектив хладнокровно наблюдал за тем, как лимузин все глубже опускается в черную, как смоль, речную воду. Последним блеском сверкнуло лобовое стекло.

– Смотри, Майк, – Соня указала на связанного Зубилу, бьющегося головой в окно.

– По-моему, джентльмен хочет что-то сказать, – Норман дал лебедке задний ход.

Лимузин, словно огромный дырявый сапог, поднялся над водой. Из всех его щелей хлестала вода. Когда он поднялся достаточно высоко, Майк повернул стрелку крана вправо. Теперь машина висела над судовой палубой.

– Будем оформлять явку с повинной, господа? – с нарочитой вежливостью спросил он.

Гангстеры утвердительно закивали с живостью, которая показалась детективу подозрительной. Арест не очень-то испугал их.

– Вот что. Соня, не передать ли нам информацию об этих субчиках в петербургские газеты? – предложил детектив.

На другой день недоумевающие петербургские милиционеры подобрали в разных концах города четверых гангстеров, обмотанных с ног до головы клейкой лентой, к одежде каждого был приколот ярлык с автографом Короля газовых баллончиков и пластиковая папка с обличающими их документами.

Однако мрачным предположениям Нормана суждено было сбыться. Не прошло и нескольких дней, как все четверо снова оказались на свободе. Ни одна из газет, получивших материалы от Нормана не опубликовала их. Видя это, Норман мрачнел и злился. С остервенением садовника, посадки которого еженощно вытаптываются, он снова и снова брался за сборы улик и доказательств.

И вот, в один из погожих августовских дней, изумленные петербуржцы увидели странные фигуры, сидящие вокруг Ростральной колонны как шелковичные черви вокруг ствола тутового дерева.

Здесь были продажные чины и политиканы, при одном упоминании имени которых, простому смертному делалось не по себе…

На каждом красовался ярлык с автографом Короля Газовых баллончиков и табличка с кратким описанием их прегрешений.

С этого момента блокада молчания была прорвана. О Баллончике заговорили. Каждый день приносил все новые сенсации. По утрам в вестибюлях метро, на автобусных остановках и вокзалах милиция подбирала связанных преступников.

Пресса терялась в догадках пытаясь разгадать тайну Баллончика. Выдвигались гипотезы одна экстравагантнее другой. «Голос Америки» объявил своим слушателям, что это новый вид диссидентства, а радио «Свобода» напротив, заявила, что это провокация бывшего генерала КГБ. Но самой экзотической была, бесспорно, версия газеты «Аномалия и жизнь», объявившей во всеуслышанье о том, что, в действительности, Баллончик – снежный человек, сбежавший из секретной лаборатории военного ведомства.

Любимым развлечением Майка и Сони стало вечернее чтение газет, рассказывающих о все новых разоблачениях. Не без ехидства Майк думал о том, что в тот самый момент, когда он потягивает свой кофе, какой-то высокий чин, так же как в свое время Морли, «ставит на уши» своих подчиненных, требуя от них немедленной поимки таинственного Робин Гуда петербургских улиц.

Однако то, чего не могли предположить ни Норман, ни Соня произошло позже – у Баллончика вдруг появились двойники – такие же правдоискатели, как сама Соня. В Москве и Владивостоке, Пскове и Иванове они чувствовали себя так же уверенно, как Робин Гуд в своем лесу.

Дело дошло до того, что местные газеты стали публиковать «Колонки Баллончика», куда люди направляли сообщения о выявленных адресах гангстеров, которые немедленно становились добычей добровольных стражей порядка.

А потом все стихло. Исчезли сообщения о сониных последователях. Не стало слышно и рекламы школ восточных единоборств. Куда-то, словно по мановению волшебной палочки, исчезли рэкетиры, еще недавно наводнявшие центральные кафе и рестораны. Русские бизнесмены потянулись с чужбины домой.

Миссия Майка Нормана в России была успешно закончена.

В предвкушении заслуженного отдыха и высоких гонораров Майк и Соня принялись собирать чемоданы. Пора было возвращаться в Штаты.

В аэропорту Нью-Йорка Майк, имевший полное право на торжественную встречу, был неприятно удивлен отсутствием длинного, как колбаса лимузина председателя Генерального клуба бизнесменов Америки. С ближайшего телефона Норман позвонил в его офис.

– Здравствуйте, сэр, что-то не вижу ваш лимузин, – сказал Норман с веселой фамильярностью победителя.

– Ах, Майк, его забрали в счет долга русские рэкетиры. Они просто кишат в Америке.

– Мне очень жаль, сэр, – детектив повесил трубку.

– Что случилось, Майк? – тревожно спросила Соня.

– Ничего особенного. Просто тараканы перебежали в комнату.

Во лбу судьи открылся третий глаз. Из него ударил изумрудный луч, и тотчас неведомая сила парализовала идальго. Он замер посреди комнаты, как глиняная статуя.

– Колдун! Ха-ха! – судья окончательно пришел в себя. – Пройдут сотни лет, дон Филиппо, прежде чем люди научатся выговаривать слова «НЛО», «робот», «инопланетянин». Сейчас ты примешь смерть. Но прежде, по законам моей планеты, время на которой течет не так, как у вас, я обязан объявить причину, заставившую меня вынести этот приговор.

Ты никогда не задумывался, дон Филиппо, почему многоженство есть на Ближнем Востоке, в Африке и нет, скажем, во Франции или Германии? Это моих рук дело. Я провожу гигантский эксперимент: юг я отдал многоженству, север – единобрачию. Когда мой опыт закончится, я буду владеть тайной человеческой расы. И горе тем, кто доживет до этого дня! Ты, дон Филиппо, едва не сорвал эксперимент тем, что пытался утвердить многоженство на севере. Ты опасен для нас и будешь умерщвлен!

Судья поднял руку. На его пальце дон Филиппо заметил свой перстень в форме овечьего копытца, отнятый накануне тюремщиками.

Это было последнее, что увидел идальго. В следующую секунду его тело встряхнуло! Подобно извивающимся красным червям, лезущим сквозь прутья корзинки рыболова, из всех щелей организма узника потек кровоточащий фарш его внутренних органов.

Инопланетянин, брезгливо переступив через тело, вышел из камеры. На крепостной стене он остановился, напряженно всматриваясь вдаль. Однако так и не рассмотрел того, что искал.

Накренившись на свежем норд-осте, галеон «Святой Павел» взял курс к берегам благословенной Америки, которая в те времена, подобно толстухе, лечащейся муравьиным ядом, охотно позволяла заползать на себя всяким насекомым, не очень-то интересуясь их прошлым. Тяжелый и опасный путь через океан, кишащий пиратами, служил им искуплением прежних грехов.

На корме галеона, крепко обнявшись, стояли двое юношей. Даже грубая мужская одежда не могла скрыть грацию их тел и красоту лиц. Это были юные жены дона Филиппо: одна – темненькая и быстрая, как ласточкино крыло, и другая – светленькая и нежная, как ее брюшко.

– Смотри! – брюнетка указала на золотую искорку, мчащуюся над водой.

– Это же голуби дона Филиппо! – радостно воскликнула блондинка.

Однако радостный возглас тут же сменился стоном – в руки юных путешественниц легли две половинки разломленного золотого сердечка – любимого медальона дона Филиппо.

– Его нет в живых! – испуганно прошептала брюнетка.

– Но во мне шевельнулась зачатая им жизнь, – печально улыбнулась блондинка.

– И во мне тоже, сестра. Помолимся за наших будущих детей. Богатые никогда не плачут. Пусть они будут богатыми на нашей новой родине!

Дон Педро Гонзалес – режиссер и автор знаменитого сериала о богатых и сам был далеко не беден. Его кинобизнес шел настолько успешно, что он мог позволить себе снять очередную серию в Штатах, расплатившись со всеми звонкими американскими долларами, заняв при этом номер из пяти комнат в лучшем отеле Нью-Йорка. Дон Педро остановился у зеркала, нетерпеливо поигрывая двумя некрашеными яйцами. С минуты на минуту в его номере должна была появиться американская кинозвезда Лиз Коннели, которой он пообещал роль в обмен на кое-какие интимные услуги.

– Карамба!

Скулы режиссера свело, как у голодного бродяги, увидевшего жареную индейку, – ее мальчишеские бедра и огромная грудь сводили дона Педро с ума. А соски! Они были, пожалуй, не меньше, чем яйца у мексиканских ковбоев. Такими она могла бы успешно обработать кого угодно, в том числе и самого дона Педро.

– О, мама миа! – услышав скрип двери, режиссер помчался на него, как кот на мышиное поскребывание.

«Каков», – Лиз Коннели, лениво пожевывая банановую жвачку, молча разглядывала режиссера. «Похож на козла, только без бороды», – усмехнулась про себя Лиз.

«Хороша, стерва!» – дон Педро отодвинул полу халата, обнажив свои кривые ноги со свалявшимися, как у старого койота, волосами, ибо мужчина, берущий красотой, демонстрирует совершенства, а берущий деньгами – свои уродства, получая паучье удовлетворенье от сознания того, что козявка, попавшая в его сеть, должна будет вылизать их все.

«Козел вонючий», – прошептала про себя Лиз, с обворожительной улыбкой протягивая режиссеру подарок – флакон дорогого французского одеколона. «Может быть, с этой приправой я сумею заглотить кусок дерьма под названием мистер Гонзалес», – подумала Лиз, кокетливо потупив глазки.

– Дон Педро, – сказала она вслух, – надеюсь, я тоже получу от вас подарок – ту роль, на которую рассчитываю?

«Ха-ха! Сейчас ты у меня получишь такой подарочек! Я обработаю тебя с проворством электрической зубной щетки. Ха-ха», – ухмыльнулся про себя дон Педро, увлекая актрису в постель.

– Пожалуйста, дон Педро, сначала освежитесь одеколоном, – поморщилась Лиз.

– О, да! Сейчас я погружусь в этот водопад благоуханий, – дон Педро открыл флакон и опрокинул его содержимое на свою голову.

Однако, вместо благовонного французского одеколона, на плешь несчастного дона Педро хлынула неприлично пахнущая жидкость.

– Что?!! Что такое?!! Карамба!!! Это же моча!!! Ах ты, шлюха! Кто тебя подослал?! Мои конкуренты? Да? Эти бездарности с Голливуда? Отвечай, мерзавка!

– О, милый, прости! Какой ужас! – не на шутку испуганная Лиз Коннели принялась вытирать своими кружевными панталонами бешено вытаращенные глаза режиссера.

– Поклянись, что ты ничего не знала! – дон Педро приставил полированный ноготь, как стилет, к горлу актрисы.

– Клянусь, милый, очаровательный, любимый, – выпалила она со всей искренностью, на которую была способна ее фальшивая артистическая душа. – Я купила одеколон в соседнем супермаркете.

– Ладно, пошли на кушетку. Но имей в виду, мои подозрения еще не рассеялись, – дон Педро строго посмотрел на актрису. «Все ее мозги ушли в сиськи. Поэтому сама она до такого, пожалуй, не додумалась бы», – решил режиссер.

На кушетке, под сенью двух огромных дынь, дон Педро так сильно заинтересовался волосиками на затылке Лиз, беленькими и шелковистыми, как под хвостом у болонки, что чуть не позабыл о своей быстродействующей зубной щетке. Когда же она пришла в движение, страшный вопль дона Педро потряс отель.

– А…!!! Ты так, стерва! Наждак подсыпала, да? Ну все!

Дон Педро бросился за визжащей от ужаса кинозвездой. С ловкостью акробата он вскочил на диван и занес над головой Лиз вазу с цветами.

– Отвечай, мерзавка, чья это работа?

– Моя! – произнес за спиной режиссера незнакомый женский голос.

Дон Педро обернулся и увидел наведенный на него ствол револьвера. Грянул выстрел! Осколки вазы обрушились на его голову.

– И моя тоже!

Боковым зрением режиссер заметил вторую женскую фигуру, поднимающую револьвер.

– Мама миа! – в мгновение ока дон Педро оказался под диваном, что спасло его от неминуемой гибели.

…Полиция немедленно оцепила отель. Но самые тщательные поиски не дали результатов. Террористки бесследно исчезли.

Каждый шаг идущего следом человека был, как укол в мягкое место шприцем с тупой иглой, которых Лиз Коннели так боялась в детстве. Шаги приблизились. Их надвигающаяся неотвратимость была ужаснее внезапной хлесткости выстрелов в отеле. Лиз судорожно сжала газовый баллончик в кармане. И когда рука преследователя вцепилась сзади в ее волосы, она быстро повернулась и направила струю в хамскую морду, похожую на выжатую мочалку, в ее торчащий нос и кривящиеся губы.

Но это не помогло. Могучая рука свирепого негра по имени Джек Горилла подняла Лиз за волосы, как нагадившего щенка, и швырнула в багажник подкатившего «Бентли – турбо».

Машина понеслась прочь, как лиса, укравшая курицу. На поворотах актрису перекатывало из угла в угол багажника вместе с пустыми бутылками и каким-то хламом. В кромешной тьме она ткнулась головой в сумку с инструментами. Это был ее шанс! Дрожащей рукой кинозвезда нащупала отвертку и принялась, без особой надежды на успех, тыкать ею в замок багажника.

Внезапно замок щелкнул. Ослепительный луч света ударил в глаза актрисы. Крышка багажника пошла вверх. Поймав ее, Лиз выглянула наружу – в двух метрах от себя она увидела радиатор идущего сзади «Форда». При виде выглянувшей из багажника кинозвезды лицо водителя вытянулось от изумления, словно он увидел вынырнувшую из унитаза голову морского змея.

Машины остановились у перекрестка. С завидным проворством актриса выскочила из багажника. Левой рукой она распахнула дверцу «Форда», а правой рванула шофера за ворот. Вспотевший зад водителя чмокнулся об асфальт. Его курносый нос и острый кадык затряслись в порыве истеричного смеха.

– Лиз Коннели! Меня ограбила Лиз Коннели! – орал он на всю улицу.

Впрыгнув в «Форд», Лиз направила его вперед и влево, объезжая «Бентли». Но его водительская дверь распахнулась. Джек Горилла с воплем африканского воина кинулся пузом на «Форд», пытаясь его остановить, словно это был бейсбольный мяч. Сквозь лобовое стекло актриса увидела разъяренное лицо с расплюснутым носом. Вцепившись в крышу. Горилла поднял свою лобастую голову и ударил ею в стекло. Паутина трещин закрыла актрисе обзор. Не дожидаясь второго удара, она сделала то, что на ее глазах не раз проделывали голливудские каскадеры. Разогнав машину, она дернула руль влево.

– Прощай, Америка! – толстопузая «торпеда» с болтающимися ногами сорвалась с крыши и со всего хода врезалась в киоск со жвачкой и всякой уличной дребеденью.

– Эх, жаль, нет кинокамеры! – Лиз прибавила газу.

Но вместо того, чтобы набрать скорость, «Форд» вдруг клюнул носом и медленно покатился, теряя скорость. Прямо над собой Лиз увидела большую штуку, похожую на дирижабль. В следующую секунду «Форд», как мыльный пузырь, поднялся в воздух, направляясь к шлюзам НЛО, зависшего над Нью-Йорком.

– Вы только послушайте, Норман, что эти негодяи пишут обо мне, – начальник полиции Морли развернул страницы «Нью-Йорк пресс» так, словно это были крылья укусившей его осы. – Пока оберполицейский пил пиво, кинозвезду похитили в центре Нью-Йорка, – прочитал он. – А фотография? Ума не приложу, как они сумели меня «щелкнуть»?

– Не стоит расстраиваться, сэр, на фото вы выглядите очень мужественно, – знаменитый сыщик Майк Норман с трудом скрыл улыбку, бесцеремонно раздвигавшую его губы, словно пальцы дантиста.

– Ну да, я действительно пил пиво в то самое время, когда произошло похищение. А разве его не пьет тот мерзавец из «Нью-Йорк пресс», как его там – Джимми Смит, который сфотографировал меня, а, Стивен? – Морли повернулся к своему помощнику. – Ну, ладно, Стив, выкладывайте все, что у вас есть о похищении мисс Коннели.

– Сэр, к сожалению, это не единичное похищение, а целая серия. Все похищенные – артисты, приглашенные на съемки в телесериале мистера Гонзалеса. Они исчезли совершенно бесследно. Исключение составляет лишь мисс Коннели. Ей удалось вырваться из рук преступников и бежать на угнанном «Форде». Но дальше ее следы теряются. Мы не могли найти ни ее, ни угнанный автомобиль. Похоже, кто-то сводит счеты с кинокомпанией мистера Гонзалеса.

– У этих киношников нравы упали до уровня их персонажей, – Морли брезгливо поморщился. – Я не стал бы отвлекать вас, Норман, на расследование этих плевых интриг, но задета честь начальника полиции, и мы должны утереть нос проклятым газетчикам. Возьмитесь за это дело, Норман, и извините, что я вам поручаю подобную ерунду.

Морли дружески похлопал по плечу Майка, однако этот жест не мог обмануть Нормана. Детектив отлично понимал, что он неприятен, но одновременно и необходим шефу, как баллончик для уничтожения тараканов неряшливой кухарке. К тому же интуиция подсказывала Норману, что в деле мисс Коннели и мистера Гонзалеса «тараканы» будут не менее устрашающими, чем свирепые гиперы, с которыми ему пришлось недавно столкнуться в мрачных подземельях Нью-Йорка.

Дон Педро Гонзалес ненавидел полицию своей страны за то, что она берет слишком большие взятки. Но еще больше он ненавидел и боялся американскую полицию за то, что она взятки берет не у каждого. Смешно было бы предлагать деньги, например, знаменитому детективу Норману. С любопытством, выглядывающим, подобно устрице, из ракушки его страхов, режиссер переступил порог кабинета сыщика, о котором не раз писала мировая пресса, особенно после потрясшего всех захвата террористам атомной ракеты в России.

– Сеньор Норман, – голос режиссера прозвучал так глухо, как будто доносился из-за захлопнувшихся створок раковины, – обещайте, что не отправите меня в сумасшедший дом, что бы вы от меня ни услышали.

– Мистер Гонзалес, – детектив поднял могучую десницу, с блестящим, как нож гильотины, платиновым браслетом, – этой рукой я уничтожил несколько космических негодяев, а также отправил в тюрьму множество обыкновенных мерзавцев. Но поверьте, никого из них я не упрятал в сумасшедший дом. Я сыщик, мистер Гонзалес, а не психиатр. Здесь вы можете говорить все без малейших опасений быть превратно понятым.

– Хорошо, сеньор, я верю вам. В прошлом месяце, – начал режиссер, – я отдыхал на Гавайях. Был полный штиль, и вода была ясная-ясная. Я плыл на надувном матрасе вдоль берега и тут… – режиссер замер, словно ныряльщик, стушевавшийся на краю вышки, – …и тут я увидел в воде лицо Эстер – героини моего фильма! Оно было похоже на лицо утопленницы. Она схватила меня за ноги и стала топить!

Сеньор Норман, я не разговаривал бы сейчас с вами, если бы с проходившей яхты ко мне на помощь не бросился огромный лендзир. Знаете, такой пес, размером с волкодава. Он поймал меня на глубине и вытащил на поверхность. Смотрите, сеньор Норман, это следы его зубов, – режиссер закатал рукав, и Норман увидел свежие следы собачьих клыков.

– Вы кому-нибудь рассказывали об этом, мистер Гонзалес?

– Что вы, конечно, нет. Я был уверен, что у меня галлюцинации, что я схожу с ума. Я бы никогда не решился заговорить об этом. Но ужасное происшествие в отеле заставило меня прийти в полицию.

– В вас стреляла Эстер? – Майк пристально посмотрел в глаза режиссера.

– Да, сеньор, она и вторая героиня фильма – Марианна. Пожалуйста, поверьте мне, сеньор, Лиз Коннели может подтвердить мои слова.

– Лиз Коннели похищена, – сухо, как автомобильный компьютер, произнес Майк.

– Как, и ее похитили?! Это ужасно, сеньор Норман. Они преследуют меня, они похищают моих артистов. Моя кинокомпания на грани краха. Умоляю вас, сделайте что-нибудь, сеньор Норман. Я знаю, они следят за каждым моим шагом. Я не могу больше жить в отеле. Я перееду в какую-нибудь нору. Мне хочется зарыться как можно глубже, чтобы они не достали меня.

– Успокойтесь, мистер Гонзалес, – Норман протянул режиссеру рюмку японской рисовой водки, – я найду способ помочь вам. Но при одном условии – вы должны будете строго выполнять мои инструкции.

– О, разумеется, сеньор, – в глазах режиссера засветилась радостная готовность лендзира выполнять любые команды проводника.

– И тогда, Стив, он увидел под водой лицо утопленницы…

– Чушь какая-то, однако от нее мороз идет по коже. Ты, случайно, не разыгрываешь меня, Майк? – помощник начальника полиции поднял бокал и, прищурившись, посмотрел сквозь него на Нормана, как это делают часовщики.

– Стив, все очень серьезно. Я чувствую приближение ужасных событий. В мои виски стучатся крики людей, взывающих о помощи, – Майк Норман скользнул рассеянным взглядом по столикам открытого кафе, пустынной улице с одиноким фургончиком фирмы «Кока-кола».

– Может быть, в режиссера стреляли актрисы, играющие Эстер и Марианну?

– Исключается, Стив, у них прочное алиби. В момент обоих покушений они были за тысячи миль от режиссера.

– Тогда что же?

Почувствовав странное беспокойство, Майк склонился к самому уху Стивена:

– Оба покушения, – зашептал он, – произошли во время демонстрации телефильма с участием Эстер и Марианны. Сегодня по телевидению пойдет следующая серия, и я подозреваю, что покушение повторится. Жизни мистера Гонзалеса угрожает опасность. Проверь оружие, Стив, вечером предстоит серьезная работа.

– Проклятье! – Джек Горилла сорвал с головы наушники и швырнул их на пол фургона фирмы «Кока-кола». – Ни черта не слышно! Этот легавый осторожен, как старая лисица!

– Не расстраивайтесь, маста Джек, – Проныра Гарри отключил подслушивающую аппаратуру, – и так ясно, маста Джек, фараоны сегодня что-то затевают.

– Поднимай наших людей, Проныра, и пусть берут побольше патронов – сегодня вечером будет жарко и нам, и нанявшему нас мистеру Гонзалесу, – приказал гангстер.

Добравшись до окраины Нью-Йорка, Майк Норман вылез из кабины «Форда» и, уперев руки в бока, выгнул спину, сгоняя усталость как леопард, точащий когти о ствол дерева. Обвешанный оружием, он был и в самом деле похож на леопарда, хорошо отточившего когти.

Шел дождь. Мокрый асфальт в неверном свете фонарей мельтешил в глазах, как экран «видика» перед началом кино. Майк усмехнулся, подумав, что сюжет «фильма», в котором ему сейчас предстояло сыграть главную роль, и не снился киношникам Голливуда.

– Бог ты мой! – Стив замер на краю лужи, утирая холодный пот, выступивший на лбу. – Майк, я только что видел в воде женское лицо.

– Как не позавидовать человеку, которому на каждом шагу мерещатся девушки, – пошутил Норман.

– Клянусь тебе, Майк! У нее было лицо утопленницы.

– Вздор! – тяжелый башмак детектива разбил зеркальную поверхность лужи на тысячи мелких брызг. – Смотри в оба, Стив, сейчас нам будет не до девушек. Прикрывай меня сзади.

Норман взглянул на часы. До начала телесериала мистера Гонзалеса оставалось две минуты.

Подняв воротники, детективы направились к одиноко стоявшему дому режиссера. А вслед за ними, туда же, как крысы к мусорному бачку, направились крадущиеся тени гангстеров.

Войдя в сумрачную гостиную, Майк увидел режиссера, сидящего под старинным светильником. Лицо его было бледно. Это было все, что успел рассмотреть детектив, потому что в следующую секунду он почувствовал легкий холодок от приоткрывшейся двери. Майк резко повернулся. На пороге стояли две смертельно красивые девчонки: одна – темненькая, как крыло ласточки, вторая – светленькая, как ее брюшко. Майк обомлел – это были Эстер и Марианна. Их револьверы были нацелены в грудь детектива.

Два выстрела грянули почти одновременно. Страшная сила отбросила Майка к стене. Он ударился об нее, благодаря Господа за то, что предусмотрительно надел бронежилет.

– Пардон, бэби, это все-таки не скалки! – обезоружив девчонок, Стив подтолкнул их к столу.

– Сеньориты, как я рад вас видеть, – дон Педро осклабился словно волкодав, прижавший лапой волчонка.

– Мерзкий палач! – гневно вскинув подбородок, Марианна отвернулась от режиссера.

– Этот человек – межпланетный монстр, убийца нашего мужа и похититель американских граждан. За сотрудничество с ним всю вашу шайку посадят на электрический стул, – Эстер обожгла Майка презрительным взглядом, в котором электричества было ничуть не меньше, чем в самом электрическом стуле.

– Полиция Нью-Йорка, – Норман отогнул лацкан плаща, на нем, как луч надежды, блеснул полицейский значок.

– Этому можно верить? – прекрасные голубые глаза Эстер увлажнились слезами.

Не отвечая ей, детектив повернулся к режиссеру:

– Против вас выдвинуто серьезное обвинение, мистер Гонзалес.

Тяжелый, как меч правосудия, взгляд Майка уперся в дона Педро.

– Девчонка сказала правду.

Режиссер поднял руки к лицу, и на его пальце Майк увидел старинный перстень в форме овечьего копытца… Оттянув губы, как заднюю стенку телевизора, режиссер оголил потускневшую от времени биоэлектрическую начинку своей головы.

– Киборг, – прошептал побледневшими губами Стив.

– …Да, – продолжил монстр, – это я убил их мужа, едва не сорвавшего мой эксперимент по внедрению единобрачия в северных странах. Однако в последние годы эксперимент снова оказался под угрозой – в Европе и Америке появился коллективный секс, моногамия начала отступать. И тогда я задумал свой телесериал. Его формула: один мужчина плюс одна женщина. Все крутится вокруг этого. Он должен был укрепить моногамные традиции. Я решил сам написать сценарий.

«Теперь понятно, откуда его банальные сюжеты и слабая литературная основа», – подумал Майк.

– Я читаю ваши мысли, Норман, – усмехнулся режиссер. – Существует искусство кино и искусство заполнять зрительные залы. Это совершенно разные вещи. Мой телесериал снабжен спецэффектами, которые заставляют людей, словно мух, облеплять экран телевизоров. Это меня и подвело. Когда миллионы людей одновременно стали смотреть мой телефильм, возник эффект массового психоза, высвободилось колосальное количество биоэнергии, что привело к материализации экранных персонажей, прообразом которых мне послужили женушки идальго дона Филиппо. Кстати, и актрис я подобрал похожих на них. Теперь при каждой демонстрации телефильма материализованные персонажи, эти ожившие картинки с кинопленки, сходят с экрана и отправляются меня убивать! Я ничего не могу с ними поделать – ведь они не люди. Вот для чего понадобились вы, Норман. Вы должны были отдать их в мои руки.

– Сеньор Гонзалес, – вмешался в разговор Стив, – не скажете ли вы, что я видел в таком случае в луже? – он кивнул в сторону улицы.

– Это побочное явление материализации, возникающее при недостатке биоэнергии, – небрежно ответил режиссер.

– Вы забыли рассказать о целях эксперимента, мистер Гонзалес, или это тайна? – тихо спросил Майк, будничностью тона пытаясь скрыть свое жгучее любопытство.

– По законам моей планеты, я даже обязан сообщить вам, за что вы будете уничтожены. Моя цивилизация приступила к захвату чертовски богатой планеты, населенной змеями, которые для нас то же, что для вас коровы. Нам нужны колонисты, которые добывали бы нам змеиное мясо и одновременно сами служили бы кормом для змей. Люди идеально подходят для этой роли. Однако, мы должны были знать, какую форму половых контактов установить в колониях, что жизнеспособнее – многоженство или единобрачие.

– Теперь понятно, для чего понадобился ваш эксперимент, – Майк мельком взглянул на часы. До затребованного им прекращения показа телефильма оставалось всего пять минут. Это означало, что через пять минут выключаться телевизоры, и Эстер с Марианной бесследно исчезнут, выскользнув из лап монстра.

– А похищенные американские граждане, включая Лиз Коннели, – первые кандидаты в колонисты, не так ли, мистер Гонзалес?

– Вы правы, сеньор Норман, под видом набора актеров мы комплектовали первую группу колонистов.

Майк задумчиво погладил левую щеку, что служило для Стива сигналом «К бою». До остановки телефильма теперь оставалось всего шесть секунд.

– Эй, эй, вы куда? Стойте! – монстр подскочил, разинув свой резиновый рот, – на его глазах Эстер и Марианна растаяли в воздухе, подобно двум стайкам сигаретного дыма.

– Убейте легавых! – в бешенстве закричал режиссер нанятым бандитам.

И тотчас в окна просунулись гангстерские стволы.

Однако первым прозвучал выстрел Нормана, разнесший вдребезги светильник. В темноте Майк кинулся к режиссеру, стремительно напялил на него белый плащ и тут же кубарем отскочил в сторону.

– Огонь, братва! Вон он в белом! – заорал Джек Горилла, тыча пальцем в режиссера.

Рой пуль гулко ударил в металло-керамическую задницу инопланетянина, словно град в пустой тазик.

Преследуемый этим роем дон Педро носился по гостиной, изрыгая проклятья. Наконец, зацепился за край столешницы и рухнул на пол.

– За мной, братва! Бей легавого!

Джек Горилла одним махом перепрыгнул через окно и кинулся на белое пятно, лежащее на полу. Но, получив межпланетную зуботычину, отлетел на спрыгнувшего с подоконника Проныру и рухнул, придавив его своей тушей, словно конь непутевого жокея.

– Маста Джек, это не человек, я сам всадил в него две обоймы! Это дрессированный полицейский дьявол! Надо рвать когти. Пустите меня, маета Джек! – хрипел Проныра в ухо бездыханному гангстеру, выдергивая из-под него свою ногу.

– Тише, ты, дурак, – услышал он вдруг ответный шепот. – Давай ползком, ползком.

Затаив дыхание, гангстеры поползли к двери, и тут сопящий нос Джека Горрилы уткнулся во что-то, ползущее туда же. Глаза гангстера вылезли из орбит! Прямо перед собой он увидел ненавистное лицо Нормана!

– А!!! – ужасный крик Гориллы заставил содрогнуться целый квартал.

Выпрыгивая на ходу из модных штиблет, гангстеры, сверкая пятками, неслись к машинам.

– Кретины проклятые! Идиоты! – тихо хныкал в углу дон Педро, хватаясь за свою изрядно потрепанную задницу.

Оказавшись в безопасном месте, Майк извлек из револьвера стреляную гильзу и протянул ее другу:

– Возьми, Стив, на память.

Положив холодный цилиндрик на ладонь, помощник начальника полиции, в задумчивости, долго разглядывал его.

– Спасибо, Майк. Я восхищен. Одного твоего выстрела было достаточно, чтобы остановить всех этих негодяев…

– Чтобы устроить фейерверк, за который нам еще влетит от шефа, ведь его не интересует ничто, кроме Лиз Коннели и заметки в «Нью-Йорк пресс», – буркнул весьма недовольный собой детектив.

Лиз Коннели сидела на корточках, тупо уставившись на висевший в центре пещеры светильник, источавший тошнотворный зеленый свет. От этого базальтовые своды делались похожими на покрытые зеленой слизью остовы затонувших кораблей, а обнаженные тела людей принимали черты странных морских существ.

Время от времени они на четвереньках испуганно разбегались по углам пещеры, суетливо, как крабы, перебирая конечностями. Это означало, что Большой Гаденыш подобрался к ним, и, громко чмокая, щиплет за животы и груди своим беззубым младенческим ртом. Иногда он хватал за ноги женщин, пытаясь их изнасиловать. И тогда они отбивались от него из последних сил, не имея возможности убить проклятую бестию.

Лиз Коннели с ужасом думала, как быстро растет Гаденыш. Его ноздреватые десны становились все тверже, а, местами, сквозь них уже пробивались хищные акульи резцы. Когда они окончательно проклюнутся, Большой Гаденыш превратится в Большого Змея, и тогда он начнет одного за другим пожирать узников пещеры.

Актриса надеялась умереть в числе последних, потому что, каким-то непостижимым образом, она была перенесена сюда вместе с угнанным ею «Фордом», что давало ей возможность вовремя скрываться от рептилии и спать не на полу пещеры, куда в любую минуту мог заползти гаденыш, а в кабине, вместе с дюжиной других людей, прижатых друг к дружке теснее, чем патроны в пистолетной обойме. Даже в багажнике автомобиля ухитрялись спать трое бывших артистов.

По ночам Большой Гаденыш подползал к машине и, присосавшись к стеклу, пристально разглядывал несчастных, подобно тому, как деревенское дитя, прильнув к парнику, разглядывает зеленые помидоры, с нетерпением ожидая, когда они поспеют. При этом по чешуйчатому телу рептилии текли обильные светло-зеленые слюни. Насмотревшись на притихших людей, он залезал под машину и принимался раскачивать ее, словно привязанную к шесту лодку.

«О, Господи! Кому все это нужно? Чья злая воля создала этот кошмар – этот огромный террариум, куда вместо лягушек выпущены люди? Что ждет нас всех?» – эти вопросы Лиз Коннели задавала себе тысячу раз и ни на один из них не находила ответа.

Режиссер дон Педро Гонзалес – инопланетянин, несмотря на недавние неприятности, чувствовал себя вполне сносно. Разгуливая взад-вперед по внутренней палубе НЛО, висевшего над Кордильерами, он старался не думать о паршивых легавых, безмозглых гангстерах и улизнувших девчонках. Главное – эксперимент, а он успешно завершился. Впрочем, его результат подсказали сами люди.

Инопланетянин усмехнулся, вспомнив, как с трагическим пафосом дон Филиппо говорил о «лучшем скакуне» – единственном полноправном продолжателе породы. Если бы идальго знал, какую важную информацию он передал «режиссеру», то наверняка проглотил бы свой язык. Да, на змеиных планетах будет только один мужчина-производитель, словно трутень, окруженный работающими пчелками – женщинами. Все родившиеся мальчики, подобно бычкам на земных фермах, пойдут на корм змеям. Расчеты показывали, что баланс убыли и прироста колонистов будет при этом соблюден.

Теперь дело было за малым – приучить первую группу колонистов к мысли о том, что они являются такой же естественной пищей для змей, как коровы для них самих. После этого можно было отправлять колонистов на змеиные планеты. Пусть чувствуют то же самое, что чувствуют несчастные цыплята с их птицефабрик, прежде чем стать «грилем».

На этом миссия режиссера заканчивалась. Впрочем, оставалось еще одно незаконченное дело – нужно было заполучить Нормана, которому предстояло стать производителем. Но это был уже совсем пустяк, о котором не стоило даже думать.

Майк Норман медленно шел по улице, глубоко засунув руки в карманы и низко опустив голову, словно человек, потерявший золотые часы. В действительности, он потерял нечто большее: во-первых, девушек-террористок, во-вторых, Гонзалеса, который теперь наверняка зарылся глубже, чем крот, которого хорошенько цапнула за задницу лисица.

Одно было отрадно – то, что теперь в деле Лиз Коннели не было белых пятен.

Майк брел по тускло освещенной улице Нью-Йорка к тому месту напротив дома режиссера, где Стив увидел утопленницу.

Здесь! Норман остановился на краю лужи, и его тень, подобно туловищу аллигатора, легла на ее дно. Почувствовав легкую вибрацию воздуха, Майк напряг зрение, и тут сквозь мутную пленку воды он явственно различил печальное лицо Марианны.

– Жди нас дома, Майк, – тихо сказала девушка.

Снова легко завибрировал воздух и видение исчезло.

«Даже если вам назначает свидание утопленница, вы должны выглядеть элегантно», – таков был принцип Майка, поэтому он по пути домой посетил модный салон.

Когда запыхавшийся, украшенный парикмахером, словно новогодняя елка, Норман влетел в свою квартиру, то не поверил глазам – в его постели лежали две смертельно красивые девчонки: одна – темненькая, как крыло ласточки, вторая – светленькая, как ее брюшко.

Теряя голову, он опустился на кровать навстречу лилиям и орхидеям, которые и сами тянулись к нему. Юные прекрасные змейки обвили и стиснули своего удава, самозабвенно отдаваясь ему, проваливаясь вместе с ним в темную, пьянящую бездну сладострастия, и тут же поднимались к сияющим вершинам искреннего чувства!

– О, как я счастлив! – восторженно шептал Майк. – Но кто вы, люди или существа, сотканные из телевизионного эфира?

– А ты кто, Майк? – поцелуй Эстер белой розой лег на его губы.

– Меня родила женщина.

– Ты видел это, Майк? – поверх белой розы легла красная – это был поцелуй Марианны.

– Нет, моя прелесть. Не видел.

– Мы тоже не знаем, откуда мы. И нам страшно, Майк, – Эстер пушистым белым котенком прижалась к Норману.

– Бедняжки, – он обнял их обеих. – Я спасу вас или умру, – так же тихо прошептал Майк, с ужасом осознавая свое бессилие.

– Спасешь для того, чтобы сделать нас своими любовницами? – Марианна нежно и грустно коснулась его плеча.

– Я женюсь на вас обеих, – неуверенно сказал Норман, представляя завистливое и, в то же время, осуждающее лицо Морли. – Женюсь, даже если вы не люди.

– Мы люди! Мне было больно, – Эстер подняла руку – на ее пальчике чистейшим рубином горела капелька крови.

– Конечно, люди, – Майк обнял девушку.

«Они воссозданы из эфира чистыми и невинными, значит, они принадлежат только мне», – сердце Нормана тревожно и счастливо замерло.

– Вы пришли, чтобы отомстить Гонзалесу, Эстер?

– Не только. Мы с Марианной любим друг друга, а он в каждой серии стравливает нас. Это причиняет нам невыносимые муки. Да, мы надеялись рассчитаться с ним, но предпочли любовь мести. Ты так похож на дона Филиппо, Майк, – Эстер умолкла.

– В эти минуты, – Марианна с робкой надеждой посмотрела на Нормана, – по телевидению идет последняя серия. Мы исчезнем навсегда, неотмщенные, униженные.

– Я боюсь, Марианна, боюсь темноты и небытия. Ведь от нас не останется ничего, даже цветка на могильном холмике, – зарыдала Эстер.

Майк прижал к себе мокрое от слез лицо девушки, чувствуя, как у него у самого на глаза наворачиваются слезы:

– Любимые, я сумею спасти вас!..

Но лицо Эстер, словно солнечный зайчик, выскользнуло из его рук, поплыло, растворяясь и исчезая.

– Нет!!! – закричал Майк.

«Месть! Клянусь вам, девочки, я сделаю то, что не смогли сделать вы своими нежными руками…»

– Нежными руками… – повторил он и вдруг разрыдался. Майк рыдал так же безутешно и жутко, как тогда, когда потерял свою Эолу. Он чувствовал себя усопшим, низвергнутым из рая в ад.

Прокусив насквозь губу, он слезами боли остановил слезы отчаянья. Не разжимая челюсти, Майк быстро собрал походный саквояж. Оставалось заехать в полицейский арсенал за оружием.

Сев в «Форд», Норман потянулся к рулю и вдруг отпрянул – на лобовое стекло ляпнулась огромная зеленая капля. Вот это птичка! Детектив включил стеклоочиститель. Но в тот же миг вся машина была облеплена противной зеленой слизью. В ней стало темно. Машина поднялась в воздух и полетела куда-то, набирая скорость.

Когда она, наконец, остановилась, мягко осев на пружинах, Майк ударом плеча распахнул склеившуюся дверь.

«Форд» стоял посреди огромной зеленой пещеры! Норман увидел застывшие в ужасе фигурки людей и гигантскую змею, которая тащила за ногу женщину, вцепившуюся в бампер заплывшей зеленой слизью машины. Это была Лиз Коннели!

Не раздумывая, Майк кинулся к гадине. Заметив его, чудовище оставило актрису. Его шершавый хвост обвился вокруг бедра Нормана, пытаясь вывихнуть сустав, а беззубая пластичная пасть вцепилась в шею.

Пригнувшись, Майк запустил руку по самый локоть в пасть бестии и, ухватив ее горячий, мокрый язык, рванул его на себя! Жуткий звук, похожий на визг тормозов, потряс своды пещеры. Из пасти змеи ударил фонтан отвратительной зеленой жижи.

Майк отшвырнул вырванный язык чудовища, и он запрыгал по полу пещеры, как пойманный угорь по дну лодки.

И тут стены пещеры раздвинулись. Вспыхнул забытый и радостный, словно воспоминание детства, дневной свет… Люди обернулись в его сторону и увидели фигуру режиссера, которая медленно и зловеще, точно палач к эшафоту, приближалась к Норману.

– Как ты посмел, мразь! – инопланетянин остановился у бездыханного змеиного тела. – Ты убил змея, доставленного сюда за миллионы Световых лет! За это ты будешь умерщвлен! Инопланетянин нацелил револьвер в лоб Нормана, с садистским интересом наблюдая за выражением его лица. Но оно было презрительным и непроницаемым, что не понравилось монстру.

– Подойди, – приказал он Лиз Коннели, – его убьешь ты!

Актриса взяла оружие из рук инопланетянина и, зная, что исполняет самую важную в своей жизни роль, направилась к Норману.

– Держи! – неожиданно крикнула она и кинула револьвер детективу.

Норман поймал его на лету. В то же мгновение во лбу инопланетянина открылся третий глаз, готовый извергнуть смертоносный луч. Но еще раньше, с каскадерской ловкостью, Майк нажал спуск. Пуля вдребезги разнесла третий глаз Гонзалеса.

Склонившись над упавшим киборгом, Майк снял с его пальца золотой перстень в форме овечьего копытца.

– Я отомстил за вас, девчонки, – прошептал Норман.

Войдя в кабинет главного редактора «Нью-Йорк пресс», фотокор Джимми Смит развязно закинул в свой лягушачий рот ананасовую жвачку – он знал себе цену.

– Какие проблемы, босс? – спросил он главного редактора тоном начальника, одалживающего десятку шоферу.

Это был имидж крутого журналиста, необходимого газете больше, чем она ему.

Для начала, выплюнь резинку, Джимми, чтобы тебе не пришлось ее проглотить, – шеф посмотрел на фотокора, не предвещающим ничего хорошего взглядом.

– Вы хотите сказать, сэр, что я уволен? – спросил Джимми дрогнувшим голосом, при этом его имидж съежился до размеров использованного презерватива.

– Ты угадал, Джимми, – утвердительно кивнул главный.

– Все из-за той фотографии, где начальник полиции лакает пиво?

– Да. Мы выставили его дураком, а он провел блестящую операцию, освободив Лиз Коннели и всех других. Его даже представили к награде. Мне жаль, Джимми. Пойми, это вынужденное решение…

Выйдя на улицу, безработный Джимми Смит увидел полицейскую машину и сидящего в ней Морли.

– Иди сюда, парень, – поманил газетчика начальник полиции.

– Почему бы тебе не стать полицейским фотографом? Садись в машину и расскажи, сукин сын, как тебе удалось сделать этот снимок?

– Слушаюсь, сэр, – просиял Джимми.

Шел дождь. Глухая ночь обезлюдела улицы Нью-Йорка, словно средневековая чума. Нахлобучив шляпу на самые глаза, Майк шел к дому Гонзалеса, навстречу воспоминаниям, сладким и мучительным, как слезы любви.

«О, мотыльки, трогательные полночные танцовщицы в плащах из серебристой лунной пыли, даже вам дается для любви целая ночь. Почему же моей любви были отпущены лишь считанные мгновенья?»

Остановившись на краю лужи, он долго всматривался в нее, надеясь различить любимые черты. Но тщетно. Толпа ушла за другими кумирами, забыв Эстер и Марианну. И не нашлось даже десятка тех, кто помнил бы о них в этот час.

Тогда Майк опустился на колени и бросил в воду золотой перстень дона Филиппо в форме овечьего копытца:

– Прощайте, девочки, я люблю вас обеих, вопреки ханжеству этого не лучшего из миров.

– Помни нас, любимый, – прошептала вода.