© Ледерман В. В., текст, 2019

© Громова О. Н., иллюстрации, 2019

© ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2019

Если прийти в детский сад и спросить любого дошкольника, хочет ли он в школу, он обязательно ответит «да». А совсем взрослый дошкольник, например, из подготовительной группы, которому уже исполнилось шесть или семь лет, даже подпрыгнет и радостно закричит: «Да, да, конечно! Очень-очень хочу!» И вместе с ним запрыгает и закричит вся подготовительная группа. Конечно, на следующий вопрос – «Почему ты хочешь пойти в школу?» – каждый ответит по-своему. Один скажет: «Я хочу услышать, как звенит школьный звонок!», а другой – «Мне хочется посидеть за школьной партой». Может быть, кто-то даже похвастается: «Мне мама уже купила красивый школьный рюкзак!» Но половина группы (и даже больше половины), совершенно не сговариваясь, ответит: «Да потому что в школе спать не надо!» Да, да, это очень важная причина. Возможно, даже самая важная. Когда ты лежишь в кровати на тихом часе или долго ждёшь маму после ужина, ты только и мечтаешь о том, чтобы побыстрее вырасти и пойти учиться. Тебе кажется, школа – вот спасение от надоевшего детского сада. Сходил быстренько на три-четыре урока, посидел за партой, ну, чуть-чуть послушал учителя – и домой, к друзьям и игрушкам! И весь день впереди, гуляй не хочу. Да ещё и каникулы есть в течение года, и не один раз, а целых три! А на лето школу вообще закрывают. Красота! Не жизнь, а сказка.

Но когда детский сад наконец заканчивается и ты идёшь в первый класс… Вот тут-то ты и понимаешь, где на самом деле была «сказка». Через месяц учёбы новый рюкзак тебя не радует, четыре урока в школе тебе кажутся вечностью и ты уже согласен даже на тихий час.

– Да-а-а… – горько вздохнул Светлик, не отрывая взгляда от окна, залитого осенним дождём. – Ужас просто!

– Да-а, жуть, – эхом отозвался его двоюродный брат Родька, стоя рядом с ним у подоконника. – А я и вовсе не хотел в школу ходить. Я видел, как Аринка каждый день домашку делала в первом классе, аж до ночи. Мне с самого начала было ясно, что там будет, в этой школе!

Может, конечно, Родьке и было всё ясно. Живой пример перед глазами – его старшая сестра Ариша, которая перешла в третий класс. А вот Светлик оказался единственным ребёнком у папы с мамой. Поэтому никто не мог предупредить его по-свойски, что в школу торопиться не стоит.

– А я хотел в школу, – тоскливо сказал Светлик. – Всё лето ждал осени, думал – ну скорей бы! Но я же не знал, что там вот так!

– А мы и по субботам начнём учиться, представляешь! – пожаловался Родька. – Наверно, после Нового года. У меня тогда вообще выходных не будет. Одно только малюсенькое воскресенье.

– По субботам?!

– Ага!

– Мама сказала, что первые классы по субботам не учатся.

– У нас учатся. У нас школа такая… продвинутая. С двумя языками.

– Ужас… Лучше бы мы не пошли в школу в этом году.

– Точно! Ещё бы чуть-чуть в детский сад походить!

Но как можно не пойти в школу, если обоим уже исполнилось по семь лет? Давно исполнилось, ещё весной. Братья хотели попасть в один класс, за одну парту, но родители не послушались и всё решили по-своему. Родьку отвели в языковую гимназию, где училась Ариша, а Светлика – в обычную школу рядом с домом.

Из соседней комнаты раздался голос бабушки:

– Святослав и Родион! Вы уже закончили? Я иду проверять.

Братья метнулись от окна к большому круглому столу, где были в полном беспорядке разбросаны раскрытые школьные пеналы, карандаши, ручки, учебники и прописи. Если честно, бабушка Родьки и Светлика была совсем не строгая (бабушки, наверное, и не бывают строгими по-настоящему). Но когда дело касалось учёбы, она становилась очень серьёзной. И даже называла внуков полными именами, чтобы они тоже чувствовали себя взрослыми и ответственными.

– Святослав! – вздохнула бабушка, взяв в руки прописи Светлика. – Ну что это такое? Ни одной ровной строчки, ни одной красивой буковки. А напачкал-то как! Придётся переписывать.

Светлик за семь лет своей жизни привык, что у него много имён, не то что у Родьки и Ариши. Ну как их ещё можно называть? Только полностью – Родион и Арина. А его, Светлика, все зовут по-разному. Для учителей он Святослав, для друзей и одноклассников Славик, а для родных – Светлик. Это ему мама такое прозвище придумала. Когда он был совсем маленьким, она его вообще Светлячком называла. Сейчас тоже называет, но редко, он ведь уже не малыш.

– Не буду я переписывать, – надулся Светлик. – У меня пальцы не двигаются. Я эти дурацкие крючки и буквы целый час пишу.

– Хорошо, отдыхай пока, – согласилась бабушка. – Сейчас пообедаем – и снова за уроки. Сколько можно с письмом возиться? Математику и чтение вообще не трогали.

Она проверила прописи у Родьки, сказала, что он тоже будет переписывать после обеда, и пошла на кухню.

– Когда уже каникулы наступят? – пробурчал Родька. – Чтобы проснуться утром и никуда не идти.

– И ничего не писать, – поддержал Светлик. – И вообще задание не делать. Только каникулы ещё не скоро, до них целых девятнадцать дней. Я считал.

– Как долго!

– Ага! Ужасно долго!

Они помолчали. Родька катал по столу ручку, а Светлик задумчиво заштриховывал карандашом красную учительскую надпись в своих прописях: «Плохо! Старайся!»

– Я знаю! – вдруг воскликнул Родька, и глаза его загорелись.

– Что знаешь? – не понял Светлик, не прекращая своего занятия. Ему осталось закрасить только «…айся!».

Родька понизил голос:

– Знаю, как сделать, чтобы побыстрее начались каникулы!

Светлик посмотрел на него недоверчиво. Конечно, Родька – мастер на всякие затеи и всегда придумывает что-то необычное и увлекательное, но приблизить осенние каникулы ему точно не по силам. Не может же он убрать из календаря целых девятнадцать дней!

– Ну и как?

– Да очень просто! Нужно заболеть.

– Заболеть?

– Ну да. Тогда можно будет не ходить в школу и не делать задание. А если сильно заболеть, можно до самых каникул дома просидеть. Здорово я придумал? – Родька радостно потёр руки.

– Но ты же не можешь просто взять и заболеть, – сказал Светлик.

– Почему не могу? Простужусь, да и всё.

– Как?

– Очень просто. Промокну под дождём. Вот прямо завтра!

– Если завтра опять будет дождь, бабушка нас гулять не выпустит. Сегодня же не выпустила.

– А я… ещё до неё промокну, сразу после школы. А к ней уже приду мокрый и больной, – Родька от своей выдумки восторженно завертелся на стуле. – Ты к ней не заходи без меня, жди завтра возле дома. И пойдём простужаться. Ладно?

– Ну… если дождь будет, – неуверенно проговорил Светлик. Как-то ему не очень хотелось идти простужаться. Но бросить брата наедине с его очередной затеей он тоже не мог.

– Будет, будет, – заверил его Родька. – Папа сказал – дожди зарядили на всю неделю. Он всегда точно предсказывает погоду.

Светлик не успел возразить, потому что из кухни их позвала бабушка, и братья наперегонки помчались обедать.

Дядя Женя, Родькин папа, видимо, ошибся с предсказанием. Дожди вовсе не собирались лить целую неделю. Стояли сухие солнечные дни, и Родьке никак не удавалось привести в исполнение свой хитрый план.

– Как тут простудишься, с такой погодой? – ворчал он, каждые пять минут подбегая к окну. – Ну хоть бы одно облачко!

– Зато гулять можно идти, когда уроки сделаем, – возражал Светлик. – Бабушка отпустит во двор.

– Ага! Эти уроки до ночи не переделаешь! Вон какая куча! А самое ужасное – прописи! Кто их только придумал? Вон Аринка уже упражнения пишет, рассказы всякие, про ёжика или про путешествия, а мы всё – палки да палки, буквы да буквы… Нет, в первом классе неинтересно учиться. Вот бы сразу в третий!

– А в третьем интересно?

– А как же! В третьем классе за тобой больше никто не следит, не сидит рядом, когда ты уроки делаешь. Ты уже всё умеешь, и читать, и писать, и даже по-иностранному говорить. Вот Аринка берёт учебник, смотрит на иностранный рассказ, который английскими буквами написан, и сразу читает его по-русски, представляешь! И предметы в третьем классе другие, им каждый урок что-то интересное рассказывают, то про животных, то про древние города… Не то что у нас, – Родька вернулся за стол и горестно подпёр голову руками. – Вот бы заморозиться на весь первый класс!

– Как заморозиться? – не понял Светлик.

– Ну, это когда ты засыпаешь в специальной морозилке и спишь там, пока тебя не разбудят. Я в кино видел, как один дядька заснул, а проснулся через много лет, когда у него уже дети выросли и даже постарели. А он такой же остался, как и был, молодой. Здорово ведь?

– Нет, не здорово. Я не хочу замораживаться на много лет.

– А на много и не надо. Только до третьего класса.

– Всё равно не хочу, – поёжился Светлик. Он вспомнил замороженную рыбу из морозилки, покрытую белым инеем. Она была твёрдая и холодная, как ледышка, и совершенно неживая.

– Да такое ещё не изобрели, – успокоил его Родька. – Это всё выдумки, только для кино. Если бы изобрели, все первоклассники тут же побежали бы замораживаться.

– Родион! Святослав! – крикнула из кухни бабушка. – Вы пишете или болтаете?

– Пишем! – в один голос отозвались братья и склонились над прописями.

И вот наконец в четверг пошёл долгожданный дождь. Да не просто дождь, а настоящий ливень с ледяным пронизывающим ветром. Светлик вышел из школы, натянул на голову капюшон, застегнул куртку до самого подбородка и помчался к бабушкиному дому. Он почти не промок, потому что бежал быстро, да и бабушка жила совсем близко. Светлик мог бы пойти к себе домой, потому что и сам жил неподалёку, через три дома от бабушки. Но мама с папой работали до самого вечера, а сидеть одному в пустой квартире ему не очень хотелось. Родькины родители тоже работали, Ариша ходила на продлёнку, поэтому братья после школы обычно шли к бабушке. Вернее, это только Светлик шёл пешком. А Родькина гимназия находилась возле его собственного дома, и ехать до бабушки ему нужно было на школьном автобусе.

Светлик трясся от сырости и холода на крыльце под козырьком, но не заходил к бабушке, ждал Родьку. А как же иначе? Уговор есть уговор. Он обещал помочь брату простудиться, значит, надо выполнять. Родька появился из-за угла довольно скоро, но Светлик всё равно успел продрогнуть до костей.

– Дождь! Я же говорил! – радостно завопил Родька и сунул свой рюкзак ему в руки. – На, держи. Не ставь на землю, промокнет.

Он принялся стягивать с себя куртку.

– Зачем? – слабо запротестовал Светлик и умолк. Он хотел сказать: «Ты же простудишься!» – но понял, что сейчас это прозвучало бы странно.

– Надо, – твёрдо сказал Родька. – В куртке я не весь промокну. А нужно, чтоб весь.

Он вручил скомканную куртку Светлику и выскочил под дождь прямо в рубашке. Она тут же промокла насквозь и прилипла к телу. Дождевые капли лупили Родьку по голове, по плечам, по спине, а он звонко хлопал себя по мокрой одежде и приговаривал:

– Дождик, дождик, лей, лей! Родик, Родик, заболей!

– Родька, хватит! – крикнул Светлик, дрожа от холода. – А то вдруг слишком сильно простудишься, так и до каникул не выздоровеешь!

Мокрый Родька подскочил к нему.

– Может, ещё голову под трубу сунуть? – выговорил он непослушными губами.

– Под какую трубу? – не понял Светлик.

– А вон под ту, – Родька трясущейся рукой показал на водосточную трубу, из которой лился поток воды.

– Не надо, ты и так уже весь мокрый.

– Не-а, ещё не весь. Ноги сухие.

Родька вбежал в глубокую лужу на неровном асфальте, и его ботинки полностью скрылись под водой.

– А‐а-а! Супер! Хорошая водичка! – взвыл он.

Светлик хотел ещё раз позвать его, как вдруг из подъезда выбежала запыхавшаяся бабушка в домашнем халате и тапочках. Длинная серая шаль сползла с плеч и волочилась за ней, как хвост.

– Что же вы делаете, обормоты такие! – закричала она. – Это что ещё за игры? Родька! А ну вылезай из лужи сейчас же! Ещё и куртку снял! Славка, а ты чего стоишь и смотришь? Вот я вашим родителям всё расскажу! Ох, дурные! Надо же такое придумать!

И она погнала обоих братьев в квартиру, приговаривая, что сейчас задаст им трёпку, да такую, что у них пар из ушей пойдёт и они сразу согреются.

– Как она увидела-то? – проклацал зубами Родька, шлёпая мокрыми ботинками по ступенькам. – У неё же окна на другую сторону.

– Не знаю… Но теперь нам обоим влетит от родителей, – Светлик украдкой оглянулся на бабушку, которая отстала от них на целый этаж.

– Ну и ладно. Зато я точно простудился! Привет, каникулы! – Родька провёл ладонью по мокрым волосам и чихнул.

– Будь здоров! – сказал Светлик.

Несмотря на все свои старания, Родька так и не заболел. Заболел Светлик. Хотя он и не мок под дождём и не бороздил лужи, а просто стоял на крылечке под козырьком – морально поддерживая брата. Бабушка отогревала в ванной и поила чаем с малиновым вареньем их обоих, но Светлику это нисколько не помогло. В пятницу он свалился с высокой температурой и всю неделю пролежал в постели под маминым наблюдением.

– Ну вот, устроил ты себе каникулы раньше времени, – ворчала мама, натирая его мазью от кашля и меняя прохладные компрессы на лбу, – и мне заодно! На работе сейчас самое горячее время, без меня никак нельзя!

– А ты езжай на свою работу, – хрипел простуженным горлом Светлик, – ко мне бабушка может прийти. И Родька.

– Ну нет! Я уж лучше сама прослежу за тем, чтобы ты лечился как следует. А Родьку я и на порог больше не пущу, он на тебя плохо влияет. Дружил бы лучше с Марусей Зориной. Такая хорошая девочка! Серьёзная и правильная.

Маруся Зорина была их соседкой по подъезду и раньше ходила в детский сад вместе со Светликом. Мама с папой дружили с Марусиными родителями и часто приглашали их в гости. Вместе с Марусей, конечно. Она очень нравилась маме, потому что не хулиганила и не придумывала ничего такого, что не устраивало бы взрослых. Родители даже отдали Светлика с Марусей в одну школу, правда, в разные классы: Марусю в первый «А», а Светлика в первый «Б». В «А» класс набирали подготовленных детей, которые уже хорошо читали и писали. И Светлик был очень рад, что не попал туда. Он не любил «правильную» Марусю. Дружить с двоюродным братом было куда увлекательнее.

– Видишь, как он тебя простудил, твой Родька! – сердилась мама. – Ты теперь школу пропускаешь, а он учиться продолжает как ни в чём не бывало.

– Он меня не простужал, я сам.

– Вот и пей теперь тёплое молоко с маслом и мёдом, раз сам.

– Фу-у! Терпеть его не могу!

– Тебе и не надо его любить. Это лекарство. Пей без разговоров!

Светлик послушно давился молоком, глотал горько-сладкие сиропы и полоскал горло пахучими отварами. До конца первой четверти оставалось совсем немного времени, и обязательно надо было выздороветь как можно скорее. Перед самыми каникулами в школе намечался праздник «Посвящение в первоклассники», и Светлику очень не хотелось его пропустить. Ведь там всем приколют к школьной жилетке значок с надписью «Первоклассник». А Светлик из-за болезни рискует остаться просто учеником, без значка и нового звания!

Хоть мама и была сердита на Родьку, всё же пустила его к больному. Правда, не сразу, а через несколько дней, когда температура снизилась и Светлику стало немного лучше.

– Надеюсь, вы хорошо будете себя вести? – подозрительно поинтересовалась мама, проводив Родьку в комнату.

– Конечно, тётя Оля! – заверил её тот. – Как всегда. Ни о чём не беспокойтесь.

Мама тяжело вздохнула и сказала, что если как всегда, то беспокоиться как раз есть о чём. Потом взяла с них обоих обещание, что они больше ничего не будут придумывать, и вышла.

– Ну вот, – сказал Родька, оглядев ряды коробочек и пузырьков с лекарствами, – всё организовал я, а повезло тебе. Ты теперь валяешься, от школы отдыхаешь, а я за тебя за партой мучаюсь.

Светлик попытался возразить, что вовсе не хотел простужаться и что болеть не так уж и весело. Кому интересно всё время лежать в постели и смотреть в потолок? А куда ещё смотреть, если с высокой температурой больше ничего нельзя делать? И не слишком приятно, когда у тебя болят и горло, и нос, и глаза, и вся голова сразу. Но Родька не стал ничего слушать, он лишь махнул рукой и великодушно заявил:

– Ладно, не благодари. В следующий раз заболею. Просто организм у меня такой, слишком закалённый. Ну ничего, я тут ещё кое-что придумал.

Светлик напомнил, что они обещали маме больше ничего не придумывать. Родька почесал затылок и сказал, что он так не может.

– У меня голова всегда что-то придумывает. Даже когда я сам не хочу, – объяснил он. – Не было ничего, а вдруг – бац! Идея уже в голове. И, между прочим, замечательная! Что мне её, выкидывать, что ли?

– И что ты придумал? – заинтересовался Светлик.

– Буду тренироваться, чтобы стать гипнотизёром.

– Кем стать?

– Гипнотизёром. Это когда у человека есть такая суперсила, и он может заставлять других людей ему подчиняться. Вот ты, например, не хочешь что-то делать, а он тебя заставит, и ты сделаешь. Ему вообще невозможно сопротивляться, такая у него сильная воля.

– Значит, моя мама – гипнотизёр, – сказал Светлик. – Она всегда может заставить делать то, что не хочешь.

– Да нет! – замотал головой Родька. – Гипнотизёр вслух ничего не говорит. Он заставляет мысленно. Смотрит на тебя особенным взглядом, и ты сразу понимаешь, что ему от тебя нужно. Хочешь не хочешь, а идёшь и делаешь.

– Это про мою маму, – кивнул Светлик. – Она может даже ничего не говорить, просто посмотрит, а я уже знаю, что надо делать. И взгляд у неё как раз такой, особенный…

– Да при чём тут твоя мама! – воскликнул Родька. – Гипнотизёр – это как фокусник вперемешку с волшебником. Он умеет внушать. Ты будешь думать про одно, а оно совсем другое. Понял?

– Нет. Какое одно и другое?

Родька подскочил к окну и взял в руки горшок с высоким продолговатым кактусом.

– Вот подойди сюда!

– Зачем?

– Ну подойди!

Светлик вылез из постели и подошёл к нему.

– Дотронься до кактуса! – скомандовал брат.

– Не хочу, он колючий.

– Это ты сейчас знаешь, что колючий. А гипнотизёр может тебе внушить, что он вовсе не колючий, а мягкий и пушистый. И вообще, что это не кактус, а… кот, например. И ты будешь гладить колючки, но думать, что это шерсть, и тебе не будет больно. Понятно?

– А зачем мне думать про кота и гладить колючки? Я могу просто гладить кота и думать, что это кот.

– Какой же ты бестолковый! – рассердился Родька и гневно тряхнул горшком. Высокий ствол кактуса не выдержал такой встряски и угрожающе накренился. Братья вскрикнули одновременно. Светлик выпалил:

– Осторожно!

А Родька завопил:

– Держи его! Лови!

И сам попытался наклонить горшок в противоположную сторону, чтобы растение встало на место. Но то ли он тряхнул слишком сильно, то ли сторона оказалась не совсем противоположной, только кактус не захотел оставаться в горшке и вместе с кучей земли вывалился на пол. Светлик слышал, как Родька кричит «Держи!» и «Лови!», но даже не подумал подставить руки под летящий кактус. Конечно, если бы он в этот момент был загипнотизирован и думал бы, что это пушистый кот, он бы с удовольствием его поймал. Но беда в том, что Светлик точно знал: это именно кактус, и его цепкие колючки очень плохо выковыриваются из ладоней. Поэтому бедное растение уже ничто не могло спасти.

– Ну вот! – сказал Родька, держа в руках пустой горшок. – Смотри, что ты наделал!

– Я наделал? – возмутился Светлик. – Зачем ты его схватил?

– А если ты простых вещей не понимаешь? Я тебе на примере хотел объяснить.

Тут на шум прибежала мама и, стараясь говорить спокойно, спросила:

– Что тут происходит?

– Игра, – сказал Родька. – Мы просто играли.

– Во что?

– В гипнотизёров, – вздохнул Светлик.

– А при чём тут мой кактус?

– Он просто должен был стать котом, – пояснил Родька.

– Понятно, – сказала мама, хотя ей ничего не было понятно. Она покачала головой и тут же всех загипнотизировала. Родька отправился к бабушке делать домашнее задание, а Светлик получил порцию горького сиропа и улёгся в постель.

А через некоторое время и кактус вернулся на своё законное место.

На последней неделе перед каникулами дожди закончились, выглянуло солнце и на улице немного потеплело. Родька выскочил из автобуса без шапки и в расстёгнутой куртке. Светлику тоже было жарко, но он не стал так рисковать. Мама строгонастрого запретила ему переохлаждаться. Она сказала, что после болезни организм ещё не окреп и можно снова заболеть. А болеть Светлику больше не хотелось, особенно перед самыми каникулами. Нужно было найти другой способ избежать школы.

– А у меня уже стало получаться! Я сегодня на уроке нашу учительницу музыки загипнотизировал, – похвастал Родька, когда они со Светликом встретились после школы.

– Ух ты! Правда? – удивился Светлик.

– Ага. Я ей внушил, что пою, а сам только рот раскрывал. Она ничего и не заметила. Сказала, что сегодня все молодцы, хорошо пели.

– А другие тоже пели в это время?

– Ну да, весь хор пел.

– Если все пели, тогда не считается, – сказал Светлик.

– Почему это не считается? – обиделся Родька.

– Да она просто не слышала. Как в хоре услышишь, что кто-то не поёт? Надо, чтоб ты один пел. Вот если она и тогда не поймёт, что ты только рот раскрываешь, тогда будет считаться.

– Ну я же ещё тренируюсь. Пока только с хором получается.

– Ты лучше своей учительнице внуши, чтобы она не писала тебе в тетради «Плохо!» и «Грязно!». Или бабушку загипнотизируй, чтобы она у нас уроки не проверяла, – предложил Светлик.

– Ну ты сказал! Да такое даже настоящий гипнотизёр не сможет сделать! – воскликнул Родька. – Я вот недавно Аринке пытался внушить, чтобы она за меня в прописях четыре строчки заглавной буквы «Е» написала. Терпеть не могу эту букву писать, она у меня никак не выходит.

– А мы ещё не дошли до «Е». Ну и что? Внушил?

– Нет. Она не поддалась, наверно, на неё тоже гипноз не действует. Сам сел писать. И знаешь, вдруг у меня так красиво вышло, просто загляденье. Обычно я мучаюсь с этой противной «Е», а тут мне стало так легко её писать. И так быстро! Я уже подумал, что сам себя загипнотизировал.

– И что?

– Что? Оказалось, что я четыре строчки буквы «З» написал вместо «Е» и даже не понял! Представляешь? Пришлось всё переписывать, целый час лишний просидел, – пожаловался Родька. – Вот тебе и гипноз.

– Да, гипнотизёром быть нелегко, – согласился Светлик.

Братья подошли к бабушкиному дому и возле соседнего подъезда увидели целую стайку девчонок. Девчонки сидели на корточках на пожелтевшем газоне, сбившись в неровный кружок, и что-то негромко бубнили.

– Что там у них? – заинтересовался Родька.

– Наверно, нашли что-то, – предположил Светлик.

– Пойдём посмотрим?

Они подошли к газону. Девчонки сидели плотно друг к другу, голова к голове, и за их спинами ничего не удавалось разглядеть. Зато стали слышны слова, которые они бормотали хором:

– Фея желаний, приди! Фея желаний, приди!

Девчонки повторили это несколько раз, похлопали в ладоши и принялись копаться в земле.

– Чего это они делают? – тихонько спросил Светлик у Родьки. Тот так же тихо ответил:

– Записочки какие-то закапывают.

– Зачем?

– Ну, не знаю. Может, колдуют?

– Колдуют?

– Ну да. Вон заклинания говорят. Фею какую-то зовут.

– А разве можно колдовать на самом деле?

Родька пожал плечами. Девчонки одна за другой вскочили на ноги и стали топтаться по газону, тщательно утрамбовывая землю сапогами и кроссовками.

– Фея желаний, исполни! Фея желаний, исполни! – как заведённые, повторяли они.

Вдруг одна из них, самая высокая, резко обернулась к Светлику с Родькой:

– Чего вам здесь надо?

Она была старше братьев и даже старше Ариши и училась, наверное, в четвёртом классе. А может, и в пятом.

– А что вы закапывали? – спросил Светлик.

– Не ваше дело, – сказала вторая девчонка, поменьше первой. Остальные перестали топтаться по газону и уставились на непрошеных зрителей.

– Что у вас там? – поинтересовался Родька и сделал шаг вперёд. Все девчонки, как по команде, загородили ему путь.

– Идите отсюда, мелюзга! – угрожающе произнесла первая.

– Кто такая Фея желаний? – не отступал Родька, хотя Светлик уже дёргал его за рукав.

– Кто надо!

– Ну расскажите, вам что, жалко? Может, мы тоже хотим желание загадать.

Девчонки засмеялись.

– Фея ваше желание не исполнит, – ответила вторая. – Даже не надейтесь.

– Почему это?

– Потому что она к мальчишкам не приходит. Это фея только для девочек. Ясно?

– Ну и подумаешь! Очень нам нужна ваша фея!

– Вот и идите отсюда.

Братья развернулись и пошли к своему подъезду.

– Разве это честно? – возмущался Родька по дороге. – Только одежда бывает отдельно для мальчиков и отдельно для девочек. А феи должны быть общие. Желание – оно и есть желание, какая разница, кто его загадал, мальчик или девочка? Правда ведь?

– Ага, – согласился Светлик. – А ты думаешь, они есть на самом деле?

– Кто? Феи?

– Ну вообще, волшебники. Настоящие.

– Ну Дед Мороз же есть. Значит, и феи могут быть. Но только для всех, а не отдельно для девчонок. И вообще, какие у них желания? Глупости всякие. Кукол небось просят или другую девчачью ерунду. Они уйдут, раскопаем, посмотрим.

– Да не надо… А ты бы что попросил?

– Я бы? Да уж что-нибудь посерьёзней кукол! Например, чтобы уроки не делать и в школу не ходить. Или чтобы задания сами собой делались, без меня. Я прописи открываю, а там уже всё написано. Здорово ведь?

Светлик кивнул. Конечно, здорово. Он тоже загадал бы такое желание. Как жаль, что эта Фея желаний дружит только с девочками.

– А ещё можно было бы попросить, чтобы моя мама стала учительницей в моём классе, – продолжил мечтать Родька уже в бабушкином подъезде.

– Зачем?

– Как зачем? Она бы меня вообще не вызывала и все задания за меня делала бы.

– Откуда ты знаешь?

– Ну сам подумай, если мама – учительница, зачем она своего сына мучить будет? Она же в классе самая главная, разве она захочет ему плохие оценки ставить? Вон у Аринки в третьем «А» учится сын её учительницы, и он отличник, между прочим! Пятёрки получает на каждом уроке! Она никогда его не ругает, а только хвалит. Конечно, зачем ей его ругать? Для этого другие ученики есть… Эх, жаль, что моя мама не учительница!

– И моя, – вздохнул Светлик.

В предпоследний день первой четверти в школу пришлось сходить не один, а целых два раза: утром – на уроки, а вечером – на праздник. Поэтому вечером Светлик в школу даже не шёл, а бежал вприпрыжку, впереди мамы. Он очень боялся, что они опоздают и посвящение в первоклассники начнётся без них. А этого никак нельзя было допустить, ведь к такому важному событию первый «Б» готовился целый месяц. К тому же Светлик участвовал в праздничном концерте. В самом начале он читал стих о ленивом ученике, а в сценке о школьном букваре играл букву «Я».

– В школу бы так бодро бежал, – проговорила запыхавшаяся мама. – На уроки плетёшься, как черепаха, а сейчас за тобой не угнаться.

– То – уроки, а то – праздник! – воскликнул Светлик и прибавил шагу.

Они догнали и обогнали соседку Марусю Зорину, которая сначала шла далеко впереди со своим папой. Праздник был общим, и посвящать в первоклассники должны были оба класса вместе.

Светлик так разволновался на сцене, что забыл первую строчку своего стихотворения. Пока поднимался по ступенькам, эта строчка крутилась в его голове, и вдруг – раз, исчезла, словно её стёрли ластиком. А вместо неё – пустота, чистый лист. И на этом листе ни словечка, ни буковки. Оказывается, вот как бывает, когда на тебя одного смотрят из зала столько глаз сразу.

Светлик совсем расстроился и уже хотел убежать со сцены, но тут увидел в зале маму. Она сидела в третьем ряду и ободрительно кивала ему. Как будто хотела сказать: «Не волнуйся, Светлик! Ты всё помнишь. Представь, что никого вокруг нет, только мы с тобой».

Светлику вдруг сделалось хорошо и спокойно. Забытая строчка неожиданно появилась в голове, и он стал рассказывать стих одной маме. Как будто они были вдвоём, на своей кухне, а не в переполненном школьном зале. А когда в дверях, за головами родителей он разглядел подоспевшего после работы папу, стало совсем легко. Светлик закончил читать громко и уверенно и даже не забыл поклониться под аплодисменты зрителей.

Затем первоклассники пели песни, разыгрывали сценки, и Светлик уже не боялся выступать. Если папа и мама рядом, это вовсе не страшно, а очень здорово и весело. Когда директор школы зачитывал слова клятвы, Светлик громче всех кричал: «Клянёмся!», – а потом долго разглядывал свой приколотый к жилетке значок с надписью «Святослав Тучкин, первоклассник».

А потом… Потом все вышли из зала в холл, и Светлик не поверил собственным глазам. Перед ними оказалась фея. Самая настоящая. Живая. Воздушное платье, золотистые волосы, на голове венок из цветов, за спиной – прозрачные крылья. Она стояла возле круглого столика на ножках, а в руках держала предмет, похожий на теннисную ракетку.

– Вы кто? А что сейчас будет? А для чего вам крылья? Вы умеете летать? – стали наперебой спрашивать первоклассники, окружив фею. Каждый норовил дотронуться до неё хотя бы пальцем.

– Давайте знакомиться, – улыбнулась она. – Я Фея желаний.

Светлик тихонько ахнул. Фея желаний! Вот это да! Жаль, что Родьки здесь нет!

– А что вы делаете? Вы угадываете желания? – спросил кто-то из мальчишек.

– Нет, я их исполняю, – сказала Фея. – У вас есть заветные желания?

– Да-а-а! – хором закричали первоклассники. И Светлик, конечно, тоже закричал, потому что и у него было заветное желание. Но потом он вспомнил девчонок в бабушкином дворе и решил уточнить:

– А мальчикам тоже можно желания загадывать?

– Конечно, можно! Почему же нет? – удивилась Фея. – Чем мальчики хуже девочек?

– Ничем не хуже, – согласился Светлик. – А может, даже и лучше. Но я слышал, что вы исполняете только девчачьи желания. Так же нечестно!

– Нечестно, – подтвердила Фея. – Желание не может быть мальчишеское или девчоночье. Оно может быть только правильное или неправильное, полезное или вредное.

– У меня очень даже полезное! – закричал мальчишка из «А» класса. – И правильное. Я хочу, чтобы мне купили…

– Тс‐с-с! – Фея прижала палец к губам. – Вслух нельзя произносить, иначе желание не сбудется. А правильное оно или нет, сразу понять невозможно. Это станет ясно потом… если оно исполнится.

– А когда можно будет загадывать? – спросили девчонки из класса «Б».

– Чуть позже. Перед этим надо немного поколдовать, чтобы всё получилось. Хотите?

Все, конечно, хотели. Фея поставила оба класса в большой круг, а сама встала в середину. Она опустила свою ракетку в стоящий на столе поддон с какой-то жидкостью и взмахнула рукой. Тотчас от поверхности ракетки отделилось множество прозрачных шариков. Они медленно поплыли над полом, переливаясь всеми цветами радуги.

– Мыльные пузыри! – закричал кто-то. – Лови!

Несколько первоклассников выскочили из круга. Они размахивали руками и старались дотронуться до мыльных пузырей, гроздьями вылетающих из ракетки Феи. Светлик тоже выбежал ловить пузыри. Ему нравилось, как они лопаются у него на ладонях и оставляют едва заметный влажный след. Круг постепенно распался совсем. Фея опускала ракетку в мыльный раствор на столике, делала взмах, и первоклассники с визгом бросались под новую порцию пузырей, разлетающихся по холлу.

Фея меняла рамки, и пузыри росли, становились всё больше и больше. Они были то квадратными, то круглыми, то очень узкими и длинными. Они танцевали в полутьме под негромкую музыку, становились то нежнозелёными, то ярко-красными. Иногда пузыри превращались в таинственные фигуры, которые исчезали прямо на глазах. Просто медленно растворялись в воздухе, словно их и не было. А иногда мыльный пузырь был таким крепким, что им можно было играть, перебрасывая с руки на руку.

Светлик окончательно уверился, что перед ним настоящая волшебная фея. Вон как она ловко с мыльными пузырями управляется! А раз она волшебная, то и желание точно выполнит. Жаль только, что Родька всё пропустит.

В конце представления Фея желаний достала огромную ракетку и сотворила такой гигантский пузырь, что все захлопали в ладоши от восхищения.

– Это Пузырь заветных желаний, – сказала она. – Запомните! У вас есть только один шанс. Если пузырь не лопнет, пока вы загадываете желание, то оно исполнится. Сейчас подходите ко мне по одному и вставайте в эту круглую рамку на полу. Загадывать можно только оказавшись внутри пузыря. Говорите про себя или шёпотом, быстро, чётко и коротко. Всё понятно?

Первоклассники выстроились в очередь. Светлик оказался пятым. Перед ним стояли Кира, Аня и Олеся, его одноклассницы, а ещё Маруся Зорина. Кира осторожно шагнула в центр круглой рамки. Эта железная рамка была похожа на обруч, который положили на пол. Внутри обруча лежала та самая гигантская ракетка для Пузыря желаний.

Фея наклонилась, резко оторвала ракетку от пола, и Кира оказалась в огромном мыльном цилиндре, который начинался у её ног и заканчивался высоко над головой. Через дрожащие прозрачные стенки Светлик видел, как внутри Кира замерла в одной позе и что-то торопливо шепчет. Но вот её пышный бант коснулся тонкой плёнки, и пузырь в одно мгновение разлетелся на мелкие капельки.

– Успела загадать? – спросил Светлик, когда она выскочила из обруча.

– Нет, – огорчённо покачала головой Кира. – Я даже до конца не договорила.

У Ани и Олеси пузырь лопнул сразу же, а над Марусей замер и продержался несколько секунд.

– Успела! – счастливо выдохнула Маруся, выходя из круга.

Наконец подошла очередь Светлика.

– Готов? – спросила Фея желаний.

Он кивнул с замиранием сердца и крепко обхватил себя руками. Даже съёжился весь, чтобы случайно не задеть тонкую мыльную плёнку.

Фея сделала уже привычный взмах рукой, и Светлик оказался внутри пузыря. У него громко стучало сердце. Надо успеть! У него только один шанс.

– Хочу не ходить в школу и не учить уроки! – выпалил он скороговоркой. Не вслух, конечно, а про себя, как велела Фея желаний.

Пузырь лопнул на самом последнем слове.

Светлик выпрыгнул из обруча. Он не мог понять, успел или не успел. Считается, что он загадал желание, или не считается? Пузырь ведь лопнул. Правда, не сразу, но лопнул, как раз на слове «уроки». Нет, скорее всего, ничего не получилось. И его желание не сбудется, как и у других. Одной только Марусе Зориной повезло. Нужно обязательно спросить, что она загадала.

Светлик поискал глазами Марусю, но она уже отошла в другой конец холла. Её бантики мелькали далеко, в толпе девчонок из «А» класса. «Ладно, потом спрошу, – решил Светлик. – Завтра всё равно на перемене увидимся».

– А у тебя получилось? Загадал? – спросил он у своего одноклассника Шурика Сорокина, который только что вернулся из круга.

Шурик скользнул по нему безразличным взглядом и отбежал в сторону. «Наверное, у него тоже лопнул. Вот он и разговаривать не хочет», – подумал Светлик.

– Да ладно, никакой этот пузырь не волшебный! И это вовсе не фея, – громко сказал вдруг одноклассник Борька Чесноков, стоящий рядом.

– А кто же тогда? – спросил Светлик. Борька странно взглянул на него, как будто удивился, что Светлик с ним заговорил. Помолчал немного, но всё же ответил:

– Да просто… артистка. Переоделась в фею, вот и всё. И никакого волшебства нет! Это всё сказки… – он смерил Светлика презрительным взглядом, – для малышни.

Он усмехнулся и отошёл. Светлик проводил его взглядом. Что-то в Борьке было не так. И в Шурике тоже. Что-то в них изменилось. Раньше он смотрел им прямо в лицо, а теперь приходилось немного поднимать голову, чтобы видеть их глаза. Что это с ними? Ростом, что ли, стали выше? Или у них сегодня обувь такая?

Тут к нему подошла мама:

– Ну что, Светлячок, всё посмотрел? Пойдём домой?

Светлик удивился. Светлячок? Это же его детское прозвище. Нет, он, конечно, не против, чтобы его так называли, но не в школе же. Ещё не хватало, чтобы его начали дразнить!

Он поднял глаза на маму и оторопел.

– Мама! А где твоё платье?

– Какое платье?

– Ну, синее, в котором ты сейчас была. Когда ты переоделась?

– Я сегодня с утра в этой юбке. Где я могла переодеться? Я ещё и домой не заходила.

Светлик внимательно посмотрел ей в глаза. Он же ясно помнит, в чём мама пошла на праздник – в красивом синем платье, которое надевает всегда по особым случаям. Разве посвящение в первоклассники – не особый случай? А сейчас она стоит перед ним в обычной серой юбке, которую носит на работу. Как странно!

– А папа где? – спросил Светлик, вертя головой по сторонам.

– Папа? Ну, наверное, уже дома, – пожала плечами мама.

– Как дома? Почему он нас не подождал?

– Где не подождал?

– Здесь, в школе. Он ушёл без нас?

– Да он и не приходил сюда.

– Как это не приходил? Я его видел.

– Где видел?

– Он был в зале.

– Светлячок, ты не заболел? – мама встревоженно заглянула ему в лицо и пощупала его лоб. – Папы здесь не было. Он после работы сразу пошёл домой. Ты обознался, да?

Мама выглядела серьёзной и немного обеспокоенной.

Светлик в недоумении почесал лоб. Потом затылок. Потом нос.

Может, он и в самом деле не видел папу? Просто показалось. В такой толпе мог и перепутать. Ну ладно, даже если папы и не было, то мамино праздничное платье уж точно было. Оно ведь не могло показаться! Мама гладила его целый час утюгом, а потом долго прихорашивалась в нём перед зеркалом.

Светлик опустил взгляд и вскрикнул:

– Ой! А где?..

– Что где?

– Где мои новые ботинки? И брюки?

– Какие ещё брюки? – не поняла мама. Светлик в испуге схватился за то место на груди, куда совсем недавно прикололи значок с надписью «Первоклассник». Теперь там ничего не было. Как не было и праздничной рубашки, и школьной жилетки.

– Мама! Где значок? Куда он делся? – в отчаянии закричал Светлик.

– Да что с тобой?! – совсем растерялась мама.

Светлик бросился к огромному зеркалу на стене холла и остановился перед ним как громом поражённый. Из зеркала на него смотрел… нет, не он сам, но кто-то очень-очень похожий на него. Маленького роста, с короткими волосами и оттопыренными ушами и в сером спортивном костюме.

– Это кто? – Светлик ткнул пальцем в зеркало.

– Ты, конечно, кто же ещё? – сказала подошедшая сзади мама.

– А почему я такой?

– Какой?

– Ну, какой-то другой. Где моя школьная форма и значок «Первоклассник»?

Мама вдруг рассмеялась:

– Школьная форма? Первоклассник? Ну ты и напугал меня! Я думала, ты заболел, а ты просто шутишь. Какой же ты выдумщик!

– Почему выдумщик?

– Потому что до школьной формы и до значка первоклассника тебе ещё расти и расти. Целых два года впереди. Ну ладно, Светлячок, хватит меня дурачить, пойдём домой. Папа уже, наверное, нас потерял.

Мама взяла Светлика за руку и потянула за собой, как маленького.

Светлик шёл рядом с мамой и никак не мог поверить в то, что случилось. Он опять маленький? Ему снова пять лет? Ещё несколько минут назад он был первоклассником, стоял на сцене в школьной форме, рассказывал стихотворение… А теперь вдруг снова стал дошкольником. Как такое возможно? Неужели всё дело в мыльном пузыре? Значит, это всё-таки не обычный пузырь, а волшебный. И он действительно может исполнить заветное желание. Выходит, Светлик успел его загадать до того, как лопнул пузырь. Но погодите-ка, ведь желание было совершенно другое. Светлик вовсе не собирался становиться дошкольником. Он просто не хотел ходить в школу и готовить домашние задания. Да, он именно так и произнёс: «Хочу не ходить в школу и не учить уроки!» Но он не загадывал превращаться в пятилетнего малыша. Может, Пузырь его не так понял?

– Мама, – сказал Светлик уже у самого дома, – если я не первоклассник и не учусь в первом «Б», почему я пошёл на праздник?

– Продолжаешь дурачиться? – спросила мама.

– Ну… это игра такая… – стал выкручиваться Светлик. Нельзя же было рассказать маме правду. Она всё равно не поверила бы. – Давай играть, как будто у меня отшибло память. Теперь я ничего не помню, а ты мне будешь рассказывать.

– Нет, мне не нравится эта игра, – покачала головой мама.

Светлик взмолился:

– Ну пожалуйста! Ответь хоть на один вопрос. Скажи, как мы попали на школьный праздник?

– Ладно, на один отвечу. Тебя Маруся Зорина пригласила… Помнишь Марусю? Или её тоже забыл? – пошутила мама.

– Марусю помню, – пробормотал Светлик. – А почему она меня вдруг пригласила?

– Ну она же твоя лучшая подружка, вы постоянно вместе играете. Да ты и сам хотел посмотреть посвящение в первоклассники. Я забрала тебя из садика, и по дороге домой мы зашли в школу к Марусе.

– Я что, был сегодня в детском саду?!

– Светлик, мы договаривались на один вопрос, – напомнила мама. – Игра окончена. Тем более мы пришли.

Когда два часа назад Светлик собирался на праздник, он точно знал, каким будет его вечер. Скучным и полностью занятым уроками. В прописях осталась незаконченная страница с заглавной буквой «Р», в букваре – недочитанный текст про Иру и кактусы. Светлик так волновался перед посвящением, что никакие домашние задания ему не лезли в голову. Он наделал в тетради по математике столько ошибок, что мама разрешила ему оставить уроки на потом. Но взяла с него слово, что он обязательно всё доделает вечером. Ведь нельзя же идти в школу неподготовленным, даже если завтра последний учебный день перед каникулами.

Но теперь оказалось, что доделывать нечего. Задания не было. Как не было и прописей, и букваря, и школьного рюкзака. Даже нового письменного стола в комнате и то не оказалось. Ведь Светлик снова стал дошкольником, а зачем дошкольникам письменный стол?

– Ух ты, вот это да! – обрадовался Светлик. – Мне больше не нужно делать уроки! Как здорово! Можно весь вечер играть и смотреть мультики!

Он побежал в гостиную и потянулся за пультом от телевизора, который всегда лежал на полке серванта. И вдруг обнаружил, что его рука до полки не достаёт. Ещё вчера он спокойно брал пульт, а теперь не мог дотянуться до него.

– Ну ничего себе! Я что, ещё и уменьшился? – воскликнул Светлик. Он помчался обратно в комнату и бросился к дверному косяку с отметками своего роста. Их делал папа каждый год в день его рождения. Да, действительно, отметок стало меньше. Вот внизу надпись «3 года», потом повыше – «4 года», и самая верхняя – «5 лет». А «6» и «7» исчезли, будто их никогда не было.

Светлик встал спиной к косяку и положил ладонь на макушку. Тут в комнату заглянул папа:

– Светлик, мама зовёт ужинать. А что ты тут делаешь?

– Измеряюсь, – ответил Светлик.

– Мы же с тобой в день рождения измерялись. А‐а, ты хочешь посмотреть, насколько вырос за полгода? – спросил папа.

«Или насколько уменьшился за два года», – подумал Светлик, а вслух сказал:

– Ага, хочу.

Папа взял карандаш, приложил его к макушке Светлика и сделал на косяке едва заметную чёрточку. Потом принёс линейку.

– Ну вот, смотри. Два с половиной сантиметра. Это за полгода. Значит, за целый год ты вырастешь…

– На пять сантиметров, – подхватил Светлик. – А за два года – на целых десять.

Выходит, теперь он стал примерно на десять сантиметров ниже, чем был до Пузыря желаний. Вот почему его одноклассники показались ему высокими.

– Правильно! – Папа удивлённо посмотрел на него. – Как это ты так быстро подсчитал?

– А чего тут считать? – пожал плечами Светлик. – Два с половиной плюс два с половиной – это пять. А пять прибавить пять будет десять.

И тут же прикусил язык. Надо быть осторожнее. Ведь ему только пять лет, он ещё не умеет считать. Он стал маленьким, вот и надо вести себя как маленький.

– Молодец! – обрадовался папа. – А нука ещё посчитай. Сколько будет шесть плюс девять?

– Одиннадцать? – Светлик сделал вид, что задумался. – Или… тринадцать. Правильно?

– Нет, неправильно. Ну тогда пример полегче – два прибавить четыре?

– Ну… я не знаю.

– Как не знаешь? Ты же только что считал.

– Да нет, это я случайно… Угадал. Пап, ты что? Я ещё не умею считать, – хитро прищурился Светлик. И на всякий случай добавил: – И читать тоже не умею, и буквы писать. Я же в детский сад хожу, а не в школу.

Сказал, а сам замер, глядя на папу. Всё ещё не мог поверить до конца, что превратился в дошкольника. Ждал, что сейчас папа засмеётся и воскликнет:

– Ну ладно, пошутили, и хватит! Тебе давно уже семь лет. Быстро садись за уроки, завтра последний учебный день!

Но папа не засмеялся, а потрепал Светлика по голове и сказал:

– Ну ничего, ещё научишься и считать, и писать. У тебя всё впереди. Пойдём ужинать, мама ждёт.

Светлик за два года уже успел забыть, как это здорово – быть малышом. Все разговаривают с тобой ласково и приветливо и совершенно ни за что не ругают. Даже когда вертишься за столом и нечаянно проливаешь какао, никто всерьёз не сердится. Лишь говорят:

– Ну что же ты такой неуклюжий! Осторожнее надо, можно обжечься.

Мама не жалуется, что сильно устала на работе и что у неё много дел по дому, а весь вечер рисует вместе с тобой цветными мелками или лепит смешных зверушек из пластилина. А потом ты вместе с папой гоняешь по комнатам радиоуправляемую машину или играешь с ним в прятки. И весело хохочешь, когда он находит тебя за шторой или в шкафу на нижней полке. Да-да, на нижней полке, потому что ты снова туда помещаешься.

Правда, телевизор уже долго не посмотришь, и спать нужно идти на целый час раньше, зато перед сном папа берёт книжку со сказками и говорит:

– Ну, где мы вчера остановились? Подсказывай!

И читает вслух, как читал когда-то, давным-давно, когда тебе так нравилось засыпать под папин голос.

Как хорошо было в детстве! И зачем только Светлик мечтал поскорее вырасти?

Утром мама разбудила его со словами:

– Светлячок, просыпайся, пора в садик собираться.

Спросонья он ничего не понял.

– Мама, в какой ещё садик? Ты хотела сказать – в школу? – пробормотал Светлик, потягиваясь. – Сегодня у нас только три урока, я рано домой приду.

Мама засмеялась:

– Тебе школа уже во сне снится? Учиться хочешь? Ничего не поделаешь, придётся ещё годик-другой в сад походить. Вставай, а то группа без тебя на зарядку уйдёт.

Светлик даже подскочил в постели. Он всё вспомнил. И про Фею желаний, и про мыльный пузырь, и про то, что ему теперь не нужно ходить в школу. Неужели это не сон?

Он спрыгнул с кровати и побежал в ванную, напевая песню про детский сад. Ту самую, которую они с ребятами из подготовительной группы пели на выпускном утреннике. Пели и радовались, что детский сад наконец-то закончился и наступает другая, очень интересная и весёлая школьная жизнь. Разве он мог тогда подумать, что ещё вернётся?

Садик был тот же самый, в который Светлик ходил много лет, но вот группа оказалась другая. И не подготовительная, из которой он ушёл в школу, а старшая. Светлик не знал там никого, да и не мог знать: в группе были настоящие дошкольники, они не загадывали желание и не превращались из первоклассников в пятилетних детей.

А вот Светлика знали все: и ребята, и воспитательница, и нянечка. Его называли Славиком и разговаривали с ним как со старым знакомым. Наверное, это Фея желаний их заколдовала. Точно так же, как заколдовала одноклассников, чтобы они его не узнавали.

Хотя Светлик и стал теперь ниже ростом, все ребята из группы почему-то казались ему маленькими. Они выглядели как маленькие, говорили как маленькие и вели себя совсем как малыши. Да и к своему отражению в зеркале Светлик никак не мог привыкнуть. Ну что это такое – лицо совсем детское, волосы такие короткие, что даже голове прохладно, уши вообще торчат! Мама уже давно перестала стричь его машинкой. Она говорила, что длинные волосы ему идут больше. С ними он выглядит взрослее.

И ещё одна неприятность – он снова носит свою детскую куртку с зайчиками на спине и вязаную шапку с мохнатым помпоном.

«Ну и ладно, – решил Светлик. – Подумаешь, волосы, уши, шапка! И вокруг одна малышня… Зато никакой школы».

Первый день в детском саду прошёл очень даже неплохо. Светлик вместе со всеми ел молочную кашу на завтрак, носился по площадке на улице, играл в настольные игры в группе. На занятиях он приклеивал осенние листья к картону, раскрашивал чёрно-белые картинки цветными карандашами и разучивал детские песенки, которые и так давно знал. А после обеда первым побежал в спальню и с удовольствием вытянулся во весь рост на маленькой кровати.

Всё! Он больше не первоклассник. Ему не грозят скучные уроки и трудные задания. Красота!

Приятные сюрпризы продолжались и вечером, когда мама забрала Светлика из сада. Конечно, дорогу он знал и прекрасно добрался бы до дома сам, но кто же отпустит пятилетнего малыша одного? Светлик прекрасно всё понимал и терпеливо ждал маму. А когда она пришла, отпросился у воспитательницы обычным и уже забытым «Можно пойти домой?». Это было даже весело и забавно – снова отпрашиваться, как дошкольник.

Гулять вечером без взрослых мама тоже не разрешила, но Светлик снова не огорчился. Ну не погуляет он сегодня, ну и что? Всё равно ребята во дворе его теперь не знают. Зато как хорошо стало дома!

Вот, например, Светлик сбросил куртку и шапку в прихожей, раскидал кроссовки, а мама ему ни слова не сказала. Ещё два дня назад она заставила бы его вернуться и всё распределить по местам: куртку на вешалку, шапку на полочку, кроссовки в тумбочку. А сейчас взяла и молча убрала сама. Разве не здорово?

Потом мама отправилась на кухню готовить ужин и не позвала Светлика. Она обычно просила помочь ей чистить картошку, чтобы успеть приготовить её до прихода папы. Светлик послушно мыл картошку, и они вместе начинали её чистить, мама ножом, а Светлик – картофелечисткой. Мама успевала начистить целую кастрюлю, пока Светлик возился с одной картофелиной. Но мама всё равно говорила, что он ей очень помог и без него она так быстро не управилась бы.

Светлику больше не нужно было вытирать посуду, которую мыл папа, убирать чашки со стола, выносить мусор и поливать цветы. Все его «взрослые» обязанности по дому просто исчезли, испарились без следа. И Светлик был этому очень рад.

На следующий день, в субботу, вся семья отправилась в гости к бабушке. Два дня назад из длительной командировки вернулся дед, и всем, конечно, очень хотелось его увидеть. Светлик бежал туда вприпрыжку, но не только из-за деда. Ему очень хотелось встретиться у бабушки с Родькой и рассказать про Фею желаний. И похвастаться, что у него всё получилось.

Родька оказался непривычно высоким, а на Аришу вообще приходилось смотреть снизу вверх. Светлик теперь едва доставал своей макушкой до её плеча. К тому же Родька никак не хотел разговаривать со Светликом как с равным и совсем не помнил, что они раньше дружили. Он, как и Ариша, смотрел на брата свысока, да ещё и называл малявкой. Светлик даже обиделся, потому что на самом деле был старше Родьки на целый месяц и двадцать дней. А росли они всегда одинаковыми, ну почти. Только иногда обгоняли друг друга в росте. То Родька становился чуть выше, то снова Светлик. А теперь что получается? Родька взрослый и умный, а Светлик для него всего лишь глупый ребёнок?

Выходило, что Светлик – самый младший из всей родни. Бабушка начала вдруг сюсюкать с ним, как с малышом, а дед подхватил его на руки и принялся подкидывать, весело приговаривая:

– Это кто у нас так вырос, пока меня не было? Да какой большой стал и тяжёлый, ой-ой-ой, сейчас уроню!

А потом посадил его на колени, обнял и никак не хотел отпускать. Сердитый Светлик еле вырвался и убежал в другую комнату. Да что с ними такое? Разве так себя ведут с пятилетними детьми? А уж тем более с первоклассниками!

Вскоре в комнату заглянул Родька.

– Чего надулся, как мышь на крупу? – спросил он. Это дядя Женя всегда так говорил, когда они с Родькой ссорились или обижались друг на друга. А Светлик никак не мог понять, что это за мышь такая, которая дуется на крупу вместо того, чтобы съесть её.

– Я тебе секрет хотел рассказать, – буркнул Светлик. Родька насмешливо взглянул на него, как будто хотел ответить: «Да какие у тебя могут быть секреты? Ерунда какая-нибудь».

– Этот секрет о тебе и обо мне, – продолжил Светлик и отвернулся. – Ну, не хочешь слушать, и не надо.

Родька постоял возле двери, потом подошёл и встал рядом.

– Ладно уж, выкладывай, что там у тебя?

Светлик помедлил немного, но всё же решился:

– Я тоже первоклассник. Как и ты. Я хожу в школу.

– Чего?!

– Это правда! Мне на самом деле не пять лет, а семь. Я старше тебя. И мы с тобой ходим в первый класс.

– Ну ты и придумал, малявка! – присвистнул Родька.

– Я ничего не придумал! И я не малявка! – воскликнул Светлик. – Меня просто Фея заколдовала, чтобы я в школу не ходил. Вот я и стал снова маленьким.

– Какая ещё фея?

– Фея желаний! С мыльными пузырями. Она пришла к нам в школу на посвящение в первоклассники.

– А вот и врёшь! У нас ещё не было посвящения в первоклассники. А будет только после каникул.

– Это у вас не было, а у нас уже было! Мы с тобой в разных школах учимся. Мне на празднике даже значок первоклассника прикололи. А когда меня Фея заколдовала, он и исчез. И всё остальное исчезло – форма, рюкзак, учебники… Я стал маленьким и снова хожу в детский сад.

– Здорово сочиняешь, – засмеялся Родька. – Я бы до такого не додумался. Ну ты сказочник! Прямо Андерсен! Давай сочиняй дальше.

Родька похлопал брата по плечу и выбежал из комнаты.

– Родька! – закричал ему вслед Светлик. – Ну мы же с тобой вместе хотели желание загадать, чтобы не учиться, помнишь?

Конечно, он знал, что всё изменилось. Родька просто не может этого помнить. Но как же обидно, что он не верит!

И как всё-таки ужасно остаться без брата… и заодно без лучшего друга.

В воскресенье Светлик поднялся рано и принялся будить родителей.

– Мама, папа, вставайте! Сегодня же воскресенье! Пора в бассейн собираться.

– В какой ещё бассейн? – сонно пробормотал папа, отрывая голову от подушки.

– Почему именно в бассейн? – одновременно с ним удивилась мама.

– Как это в какой бассейн? – закричал было Светлик, но запнулся. – Мы же… Нет, ничего, это я перепутал…

Он повернулся и без оглядки выбежал из спальни родителей.

– Сон, наверно, приснился, – сказал ему вслед папа.

– Наверно, – согласилась мама.

Ну конечно, родители ничего об этом не знают. Бассейн по воскресеньям остался в той, прежней жизни, которая закончилась, когда лопнул Пузырь желаний.

Светлик подошёл к окну и огорчённо подпёр голову руками. Ну вот, теперь ещё и без бассейна жить! Он так ждал каждого воскресенья, вставал раньше всех, сам складывал в спортивный рюкзачок свои «плавательные» вещи – сланцы, плавки, резиновую шапочку, полотенце… Даже подводные очки, хотя их брать было необязательно. Но Светлику очень нравилось барахтаться в воде в очках. Именно барахтаться, потому что плавать он ещё не научился. А теперь и вовсе не научится, потому что в этот бассейн принимали детей только с семи лет. А ему только пять… Как обидно!

Чем же он теперь будет заниматься по воскресеньям? Сидеть дома, играть в свои малышовые игрушки? Странно, но Светлик совершенно не помнил, что делал по выходным, когда ему было пять лет.

После завтрака Светлик с папой сходили в магазин, принесли маме продуктов, чтобы она готовила обед. И на улице, и в магазине папа не отпускал его от себя ни на шаг. Если Светлик не держался за папину руку, тот сразу говорил:

– Будь рядом! Чтобы я тебя постоянно видел.

Или:

– Не отходи далеко! Стой возле меня.

И даже так:

– Держись за сумку, а то потеряешься.

Сначала Светлику было забавно это слышать, но потом надоело. Он даже немного рассердился: обращаются как с ребёнком!

Но разве можно объяснить папе, что ты уже давно самостоятельный, если он думает, что тебе всего пять лет?

Пока мама занималась обедом, папа повёл Светлика во двор. Отпустил его на детской площадке, а сам сел на лавочку и достал свой телефон.

– Пап, ты так и будешь здесь сидеть? – спросил Светлик.

– Да, – немного удивлённо отозвался папа. – А что?

– И домой не пойдёшь?

– Мы же только что вышли. А ты уже домой хочешь?

– Да нет, я не хочу. А ты можешь идти.

– Куда?

– Домой.

– Без тебя?

– А что такого? Я погуляю немного и приду, – пообещал Светлик.

– Один?! – изумился папа.

– Ну да. Я же знаю, куда идти.

– Светлик, ты представляешь, что мне скажет мама, если я вернусь без тебя?

– Ну папа! Я же во дворе, сейчас день, светло. Вон наш дом, совсем близко. Что я, заблужусь, что ли?

– Не придумывай! Мы всегда гуляем вместе. Иди, играй, я же тебе не мешаю. О, посмотри: Ваня вышел. Беги к нему.

Светлик оглянулся. Четырёхлетний Ваня нёсся к песочнице с ведёрком и совком. За ним едва поспевала его старенькая бабушка.

– Вот ещё! – надулся Светлик. – Не буду я ним играть, он совсем маленький!

– А ты большой? – засмеялся папа и снова занялся своим телефоном.

Расстроенный Светлик побродил по двору и уселся на скамейку. Не рядом с папой, а на другую, в противоположном конце детской площадки. Так и просидел всю прогулку. Ему всё меньше и меньше нравилось быть дошкольником. Мало того, что он везде ходит с папой за ручку, так теперь и гулять будет под наблюдением взрослых и только на детской площадке! Может, ещё и игрушки вынести? И сесть рядом с Ваней в песочницу? Папа никуда не отпустит его со двора. И не разрешит подходить к друзьям и одноклассникам, чтобы они его не обидели. Ведь они теперь больше и старше Светлика. Да они и не примут его в игру. Он и сам никогда не принимал маленьких. Кому интересно с ними возиться? Чуть заденешь нечаянно или случайно толкнёшь, так они сразу ревут. А их мамы и бабушки тут как тут, кричат и ругаются. А чего ругаться? Если ты малыш, то сиди в своей песочнице и не лезь к взрослым.

Светлик сдержал горький вздох. У него теперь нет Родьки, нет бассейна, нет самостоятельных прогулок. Но зато нет и школы! Ради этого можно потерпеть всякие неудобства.

Вечером к Светлику пришла Маруся Зорина. Родители собрались в кино и позвали её в гости. Взять Светлика в кинотеатр они не могли – кино было взрослое, а оставлять пятилетнего сына одного мама с папой не захотели.

– Зачем мне ваша Маруся? – возмущался Светлик. – Я что, два часа один не посижу?

– Один? – удивился папа. – Ты же боишься один дома оставаться!

– Ничего я не боюсь. Я буду телевизор смотреть.

– Зачем тебе телевизор? Маруся поиграет с тобой.

– Она всегда с тобой остаётся, – поддержала мама. – Она наша палочка-выручалочка. Почему ты сегодня против?

Пришла Маруся, мама погладила Светлика по голове, сказала: «Не скучайте!», – и они с папой ушли.

– Ты здесь свои уроки собралась делать? Писать будешь? – спросил Светлик, глядя, как Маруся раскладывает на столе тетради, прописи и букварь.

– Нет, писать будешь ты, – сказала Маруся тоном учительницы.

– Я? – изумился Светлик.

– А кто же? И постарайся аккуратнее, не как в прошлый раз. А то я снова поставлю тебе двойку. Садись!

– Я не хочу ничего писать. Мама сказала, ты будешь со мной играть.

– Вот я и играю с тобой.

– Во что?

– В школу.

– В школу?! – воскликнул Светлик.

– Нечего так кричать, ты на уроке, а не на улице, – нахмурилась Маруся и постучала кончиком ручки по столу. Ей очень нравилось изображать учительницу. – И вообще, ты должен меня слушаться!

– Почему это?

– Потому что я взрослая! А ты ещё маленький. И твоя мама считает, что наша игра в школу очень полезная. Садись и открывай букварь! Где мы с тобой остановились?

Ни слова не говоря, Светлик помчался в детскую и с размаху захлопнул дверь. И задвинул щеколду, которую почти никогда не трогал, потому что мама просила не запираться в комнате. Напрасно Маруся стучала в дверь и уговаривала его выйти. Он не собирался её слушаться. Тем более не собирался играть в школу. Ещё чего не хватало! Разве для этого он загадывал своё желание? И для этого потерял почти всё, что ему нравилось во взрослой жизни?

Нет уж, раз он маленький, никаких уроков (ни настоящих, ни игрушечных) у него больше нет. И не будет!

В понедельник Светлика ждала ещё одна неприятность – он пошёл в детский сад. В свои первые законные каникулы. Он как-то совсем забыл, что у дошкольников никаких каникул не бывает, и почему-то думал, что целую неделю проведёт дома. Вернее, он даже и не думал об этом, а где-то в голове осталась радостная, приятная мысль из прежней жизни – с понедельника каникулы, свободное время и отдых, ура!

Он так и сказал спросонья маме, которая его будила:

– Я посплю, у нас же каникулы!

– Каникулы? – весело удивилась мама. – Ещё в школу не пошёл, а уже каникул ждёшь? И крикнула папе: – Витя, ты слышишь? Наш Светлик устал, хочет отдыхать. Каникулы ему подавай!

– Каникулы – это хорошо, – сказал папа, заглядывая в детскую. – Только их ещё надо заслужить. Вот Родик с Аришей усердно трудились целых два месяца, читали, писали, учили. Поэтому теперь им положен отдых, как и всем школьникам. А ты от чего устал? В садик ходить? В игрушки играть?

Светлик нехотя выбрался из постели и поплёлся умываться. Интересно получается! Школьники учились, трудились и заслужили каникулы. А он, значит, не заслужил. Да он, может, больше всех трудился! И больше всех устал от школы! Вот теперь все будут отдыхать, и Родька, и Ариша, а он вместо каникул должен ходить в детский сад. Разве это справедливо?

В свою группу он пришёл в отвратительном настроении, ни с кем не разговаривал и почти ничего не ел. Сидел нахохлившись на детском стульчике и смотрел в пол, чтобы не видеть малышню вокруг себя. Воспитательница даже забеспокоилась, не заболел ли он, и отвела его к медсестре. Светлик держал градусник под мышкой и думал о Фее желаний. Как-то всё неправильно получилось, совсем не так, как он загадывал. Нет, с одной стороны, всё хорошо – он не ходит в школу, не учит уроки и не выводит в ненавистных прописях цифры и буквы. Желание вроде бы исполнилось, и Пузырь со своей задачей справился. Но, с другой стороны, Светлик ведь не хотел снова становиться маленьким! Пятилетним, конечно, быть неплохо, и вначале ему даже понравилось… Но оказалось, что у дошкольников есть свои неприятности и огорчения, а у дошкольной жизни – свои плохие стороны. Тем более очень тяжело быть малышом, если уже попробовал быть взрослым.

В тихий час Светлик не спал, а продолжал рассуждать. Что он сделал не так? Как же надо было загадать желание, чтобы Пузырь понял его правильно? Чтобы и большим остаться, и в школу не ходить? Он перебирал различные варианты, но не мог ничего придумать. Даже голова заболела от напряжения. Вот если бы Родька бы рядом! Он бы обязательно подал Светлику отличную идею. Вон у него сколько их в голове! Последняя идея с простудой, правда, была не слишком удачной, но всё равно Родька лучше всех умеет придумывать. Не то что Светлик, который целый час уже мучается, и всё без толку.

– Давай сегодня заглянем в гости к Тучкинымсредним, – сказал Светлик папе, когда тот забрал его из детского сада. Это они так между собой называли Родькину семью – Тучкинысредние. Бабушка с дедом были Тучкины-старшие, а семья Светлика – Тучкины-младшие, потому что папа приходился дяде Жене младшим братом.

– Зачем они тебе? – поинтересовался папа.

– Надо увидеть Родика! У меня к нему важный разговор, – объяснил Светлик. – Срочный и серьёзный.

– Даже так? – папа засмеялся.

Если бы это сказал семилетний Светлик, папа отнёсся бы к его словам внимательно. Но он-то думал, что это сказал его пятилетний сын, у которого не может быть никаких срочных дел и важных разговоров. Светлик понимал папу и всё равно обиделся. Как же надоело быть маленьким!

– Ничего смешного, – буркнул он. – Это и правда важно!

– Да, конечно, – папа перестал смеяться. – Но Родика дома нет.

– А где же он?

– Улетел.

– Как это?

– Обыкновенно, на самолёте, в Санкт-Петербург. Вместе с Ариной и тётей Наташей.

– Зачем?

– В путешествие. У них ведь каникулы. Что ж им, дома сидеть? Школьники часто ездят на экскурсии в другие города. Вырастешь, узнаешь.

– И когда они вернутся?

– Уже скоро, в пятницу утром, – сказал папа и, глядя на погрустневшего Светлика, добавил: – Не расстраивайся. Вот пойдёшь в школу и тоже куда-нибудь поедешь на каникулах.

Папа помог Светлику надеть шапку, застегнул куртку и повёл домой. Как всегда, за руку.

Светлик ждал пятницы. Ходил в детский сад, играл с малышнёй в машинки и конструктор, вырезал круглые и квадратные фигурки, послушно лежал в кровати в тихий час… А сам считал дни до возвращения Родьки. Он и сам не понимал, почему так хочет его увидеть. Ведь Родька ему не верит. И не помнит, что они вместе мечтали найти такую фею, которая исполнит их желание. Скорее всего, Родька опять не будет с ним разговаривать. Только вот никто лучше Родьки Светлика не поймёт… Значит, надо ещё раз попытаться всё ему объяснить. И вместе с ним подумать, как всё исправить. Эх, если бы снова стать большим, хоть на минуточку!

Светлику надоели малыши, надоело притворяться, и он потерял осторожность. На занятиях стал отвечать на вопросы воспитательницы: без запинки называл дни недели, зимние и осенние месяцы, русские крупные города и столицу нашей родины, лучше всех отгадывал загадки. И знал цифры и буквы, которые пятилетние малыши ещё только учили. А однажды даже сам подписал свой рисунок: на обратной стороне вывел имя и фамилию. Правда, печатными буквами, но зато не сделал ни одной ошибки.

В тот же вечер Светлик услышал, как мама говорила папе:

– Витя, послушай, может быть, нам Светлика в первый класс пораньше отдать? Воспитательница его хвалит. Говорит, что он уже готов к школе. В следующем году ему исполнится шесть лет, и пусть идёт, раз ему так хочется учиться. Правильно?

– Мы подумаем об этом, – ответил папа.

Светлик растерялся. Ну вот тебе и здрасте! Ему снова грозит школа. И не через два года, а уже следующей осенью. Что же получается, всё начнётся сначала? Он опять пойдёт в первый класс, к тому же в чужой, и опять будет сидеть над этими ужасными прописями и букварём?

Ну уж нет! Надо срочно выбираться отсюда, из этой малышовой жизни. Вот только как? Эх, до чего же не хватает Родьки!

В пятницу перед обедом старшую группу, как всегда, вывели на прогулку. Светлик ходил возле железного забора и посматривал на улицу. Там, за большим красным магазином, виднелась крыша Родькиного дома. Брат жил совсем близко и прибегал в сад один, когда Ариша по утрам ленилась его провожать. Конечно, мама с папой ничего не знали, Родька с Аришей до сих пор хранили этот секрет. Но Светлик всё знал, потому что у братьев не было секретов друг от друга. Раньше не было.

Светлик вздохнул, не отрывая взгляда от знакомой крыши. Наверное, Тучкины-средние давно дома. Папа ведь сказал, что они вернутся в пятницу утром, а уже скоро обед. Но даже если они приехали, Светлик всё равно не скоро встретится с Родькой. Надо ещё уговорить родителей пойти к ним в гости, одного ведь не отпустят.

Как же надоело быть дошкольником!

Светлик оглянулся на воспитательницу и играющих на площадке ребят. На него никто не смотрел. Он попытался протиснуться между железными прутьями, но расстояние было слишком маленьким даже для пятилетнего малыша. Тогда он медленно стал продвигаться вдоль забора, прячась за беседки и стволы деревьев. Каждую минуту ждал, что его сейчас заметят и вернут обратно, на площадку. И он не успеет поговорить с Родькой.

Светлик добрался до главных ворот, толкнул тяжёлую калитку. Ещё раз оглянулся. Его старшая группа осталась далеко позади, а бегающие по двору дети из других групп не обращали на него внимания.

Светлик выскользнул за ворота и бросился бежать в сторону Родькиного дома. Страшно представить, какой поднимется переполох, когда обнаружат, что его нет. Ну ничего, авось не заметят. Группа ещё долго будет на улице, он успеет вернуться до конца прогулки.

Дверь в подъезд оказалась распахнута: рабочие заносили мебель. Светлик прошмыгнул внутрь и побежал на пятый этаж по лестнице. Ехать в лифте один он боялся.

Родька оказался дома и сам открыл дверь.

– Ты откуда? – удивился он. – С кем пришёл?

Он выглянул на лестничную площадку, как будто папа или мама Светлика могли там спрятаться.

– Ни с кем, – ответил запыхавшийся Светлик. – Я один. Из детского сада.

– Ты из сада удрал? Круто! – восхитился Родька.

– Не удрал. Просто… ушёл ненадолго.

– Зачем?

– Поговорить.

– С кем поговорить?

– Да с тобой, бестолковый! С кем же ещё? – не выдержал Светлик.

– Чего? Сам ты бестолковый! – нахмурился Родька и хотел щёлкнуть его по лбу, но Светлик успел увернуться. – Будут тут всякие мальки обзываться.

– Я тебе не малёк! – воскликнул Светлик.

– А, ну да, ты уже первоклассник, – ухмыльнулся Родька и дёрнул его за мохнатый помпон. – Шапка у тебя суперская, прям вся такая взрослая! И куртка тоже. Дай-ка прочитаю, что на ней написано… – Он сделал вид, что читает по слогам. – Я лю-блю Зай-чи-шек. Как раз для школьника, просто класс!

Он показал большой палец. Светлик решил не обращать внимания на его издёвки.

– Родька! Вот скажи мне, какое желание ты загадал бы?

– Какое ещё желание?

– Ну вот, например, тебе надоело ходить в школу, и вдруг ты встречаешь волшебника. Он тебе говорит – я исполню твоё желание, любое. Что бы ты загадал? – на одном дыхании выпалил Светлик. Он торопился, у него было мало времени. Слишком мало, чтобы вести серьёзные разговоры. Может, и впрямь стоило подождать выходных и прийти с родителями в гости?

– Чтобы наша школа улетела на Луну! – захохотал Родька.

– Ну я же серьёзно! – завопил Светлик.

– И я серьёзно, – ответил брат. – Пока она летает туда-сюда, я уже вырасту.

В коридор выглянула тётя Наташа.

– Родик, с кем ты тут? Ой, Светлик! Откуда ты взялся?

– Он из сада сбежал, – тут же наябедничал Родька.

– Как сбежал? – испугалась тётя Наташа. – Зачем?

– Ничего я не сбежал, мы… гуляем просто, на площадке, – с досадой пробормотал Светлик. Ну вот, всё пропало. Тётя Наташа не даст поговорить.

– Мам, он свою площадку с нашим домом перепутал, – подколол Родька. Светлик взглянул на него исподлобья. Какой же он всётаки вредный в роли старшего брата. Светлик ему всё потом припомнит. Если сможет снова стать семилетним.

– Ты никому не сказал, что ушёл? – встревоженно спросила тётя Наташа.

Светлик помотал головой.

– Тебя, наверное, уже ищут. Сейчас я отведу тебя обратно. Подожди минутку, я оденусь.

– Тётя Наташа, я сам дойду.

– Нет уж, я тебя провожу. Ещё не хватало, чтобы ты потерялся. Стой и жди. Родик, не выпускай его без меня.

– Не выпущу, – пообещал Родька и насмешливо уставился на поникшего Светлика. – Ну что, первоклассник, даже сбежать нормально не смог? И после этого будешь говорить, что тебе уже семь?

– Зачем же ты убежал? – спросила тётя Наташа по дороге в детский сад.

Светлик только плечами пожал. Как тут объяснишь? Если уж Родька больше не хочет его слушать, разве можно рассчитывать, что кто-то из взрослых поверит в такие сказки? Но тётя Наташа и не ждала объяснений. Взрослые всё и всегда могут объяснить сами.

– А, наверное, ты по Родику и Арише соскучился? – предположила она. – Просто ты их давно не видел, да?

Светлик кивнул. Пусть думает, что соскучился. Тем более что это почти правда. Он соскучился по тем временам, когда они с Родькой были заодно.

– Ну ничего, приходи к нам с родителями в воскресенье, поиграешь с Родиком и Аришей, – продолжала тётя Наташа. – Ой, нет, мы же в воскресенье не сможем. Нам надо в деревню съездить… А, вот! Через неделю, в следующую субботу, у Ариши день рождения. Там и увидитесь, хорошо?

– Это очень долго, – вздохнул Светлик.

Она задумалась. Потом воскликнула:

– А знаешь что? Хочешь к Родику на праздник прийти, в школу? У них праздник после каникул, в среду. Посмотришь, как он выступает. Ну, это как утренник у тебя в детском саду, только он будет вечером. Я могу забрать тебя из сада, и вместе пойдём. Хочешь?

– А какой у него праздник? – спросил Светлик.

– Посвящение в первоклассники, – сказала тётя Наташа. – Будет очень интересно, ребята целый концерт подготовили – песни, стихи, сценки. А ещё мы пригласили клоунов и шоу мыльных пузырей.

– Мыльных пузырей?! – Светлик даже остановился. У него вдруг заколотилось сердце.

– Ну да. Это очень красиво, представляешь… – начала было объяснять тётя Наташа, но Светлик перебил её:

– А Фея желаний будет? С огромным мыльным пузырём?

– Фея? – растерялась тётя Наташа. – Я не знаю… Но пузыри будут всякие, и маленькие, и большие, и гигантские. Даже квадратные обещали, не только круглые.

– Я хочу! – воскликнул Светлик и даже подпрыгнул на месте. – Я обязательно пойду! Возьмите меня с собой!

– Тише, ты чего раскричался? Возьму, конечно. Я же сама тебе предложила.

– А вы не забудете? Вдруг вы без меня уйдёте?

– Не забуду, успокойся. В среду вечером приду за тобой. Только надо маму твою предупредить.

В саду уже, конечно, заметили исчезновение Светлика. Воспитательница в панике бегала по всему двору и заглядывала в чужие беседки. Она расспрашивала детей из других групп, не видели ли они мальчика в куртке с зайчиками на спине и вязаной шапке с помпоном. Светлик появился очень вовремя, когда она уже собиралась звонить его маме. Столкнувшись со Светликом и тётей Наташей на ступеньках крыльца, воспитательница прижала руку к груди и, покачнувшись, схватилась за перила.

– Видишь, что ты наделал? – упрекнула Светлика тётя Наташа. – До чего человека довёл! Разве можно убегать без спросу?

– Я больше не буду, – машинально выговорил Светлик и, пока его ругали и объясняли, что так поступать нельзя, думал совсем о другом. О празднике первоклассников и о мыльных пузырях. И ещё о Фее желаний. Она или не она придёт в школу к Родьке? Хоть бы это оказалась та самая! Тогда можно будет всё исправить, загадать другое желание. На этот раз надо постараться, чтобы Пузырь его правильно понял. В прошлый раз у Светлика было слишком мало времени, но теперь можно подготовиться заранее. Ясно, что совсем без школы нельзя. Пузырь считает, что не ходить в школу можно только по одной причине – если ты до неё не дорос. А оставаться дошкольником Светлик больше не собирался. Значит, нужно придумать что-то другое. Чтобы и школьником остаться, и с учёбой поменьше мучиться. Только вот что?

Жаль, конечно, что нельзя рассчитывать на Родьку. Он теперь то и дело обзывается и подшучивает. Куртку вон детскую высмеял… Она Светлику и самому не нравится, глупая какая-то. Да и шапка такая же. Только вот взрослые его мнением не интересуются – одевают как им нравится. Маленького спрашивать не обязательно, он всё равно ничего не понимает. А Светлик понимает как раз! Только сделать ничего не может.

Вечером Светлик улучил минутку, когда его никто не видел, и стянул шапку из прихожей. Засунул её под подушку и стал ждать следующего удобного момента. Это оказалось не так просто, ведь он собирался залезть в ящик серванта за ножницами. А сервант находился в гостиной, где, как назло, папа смотрел телевизор.

За ужином Светлик торопился, глотал непрожёванные куски, чтобы первым выскочить из-за стола.

– Ты же подавишься! – не выдержала мама. – Куда ты так спешишь?

– Да там у меня это… конструктор, – с полным ртом выговорил Светлик. – За´мок надо достроить, срочно.

– Ну да, а то скоро стемнеет и рыцарям ночевать будет негде, – пошутил папа.

Светлик залпом допил сок, вылез из-за стола и помчался в зал. Открыл нужный ящик – хорошо ещё, что он был низко, а то пришлось бы подставлять стул, – схватил ножницы и кинулся в детскую. Достал шапку из-под подушки и принялся торопливо отрезать помпон. Это было очень неудобно, большие портняжные ножницы не слушались, поворачивались другой стороной, а то и вовсе соскальзывали с его маленьких пальцев. Светлик никак не мог приноровиться, чтобы перерезать две толстые перекрученные нити, которыми помпон крепился к шапке. Но сдаваться не собирался. Если он ничего не может сделать с зайчиками на куртке, то уж оставить шапку без помпона ему точно по силам. Так она хотя бы смотреться будет не совсем детской.

Наконец всё было закончено. Светлик стряхнул с колен остатки ниток, оглядел свою работу и остался доволен результатом. Ну вот, другое дело. Теперь шапка как шапка. В такой даже и в первый класс можно ходить, никто не скажет, что она детсадовская.

Светлик надел шапку и подошел к зеркальному шкафу полюбоваться своей работой. Отлично! Теперь надо отнести шапку на место, в прихожую и спрятать в рукав куртки. Может, мама и не заметит ничего, ведь утром всегда такая спешка. Не до шапок и не до помпонов.

Но он не успел добежать до прихожей. Даже от зеркала отойти не успел. Сзади появилось отражение мамы.

– А где же твой зáмок? – спросила она, оглядываясь по сторонам. – Почему ты его не строишь?

Тут её взгляд остановился на Светликовой голове. Точнее, на шапке.

– А это что такое?

– Что? – испуганно пискнул Светлик, сдёргивая шапку с головы.

– Где помпон? И почему ножницы на полу валяются? Ты что, испортил свою новую шапку?!

Ну вот, заметила! И почему мамы всегда и всё замечают?

– Она теперь даже лучше стала, – попытался оправдаться Светлик. – Мне не нужен помпон. Он… слишком тяжёлый. У меня голова от него устаёт!

– Не выдумывай! Она такая красивая была, я из-за помпона тебе её и купила. Ни у кого такой нет.

Мама отобрала шапку у Светлика, подняла с пола упавший помпон и села пришивать его обратно.

– Это же надо такое сотворить, – ворчала она. – Ну вот скажи мне, разве пятилетние дети так поступают?

– Нет, – искренне ответил Светлик.

– Вот именно! Так поступают только трёхлетние дети! Которые не понимают, что делают! – вздохнула мама.

«И ещё семилетние, – подумал Светлик. – Которые не хотят носить детские шапки».

Светлик весь измучился, ожидая, когда наступит среда и тётя Наташа поведёт его в Родькину школу. Дни тянулись невыносимо долго. В субботу и воскресенье время шло не просто медленно, а ужасно медленно. В понедельник оно еле-еле ползло, во вторник же совсем остановилось. Светлик постоянно смотрел на часы, висящие в группе на стене, и ему казалось, что стрелка совсем не движется.

Он думал и никак не мог придумать, какое желание ему загадать, если на празднике появится та самая фея. О том, что она не появится, даже думать не хотелось. Кто тогда поможет ему выбраться из надоевшего детского сада?

Тётя Наташа пришла в садик в среду вечером, как и обещала. Светлик вместе с другими детьми только уселся за стол, как вдруг увидел Родькину голову, высовывающуюся из-за двери. Он тут же вскочил и бросился в раздевалку к своему шкафчику. Ни воспитательница, ни тётя Наташа, ни даже Родька так и не смогли уговорить его вернуться за стол и поужинать. Светлик отрицательно мотал головой и поспешно натягивал на себя штаны и свитер. Какой стол? Какой ужин? Он сейчас не смог бы проглотить ни кусочка перед таким важным событием.

– А где Ариша? – спросил Светлик по дороге в школу. – Почему вы её не взяли с собой?

– Вот ещё! – фыркнул Родька. – И без неё хорошо.

– Ариша уже там, у неё продлёнка, – объяснила тётя Наташа. – Она сама подойдёт в зал, когда концерт начнётся, она ведь уже большая.

– Ну что, малявка, посмотришь наконец, что такое настоящая школа? – Родька хлопнул Светлика по плечу. – Меня сегодня в первоклассники примут и медаль дадут!

– Это кто ещё малявка! Меня-то уже давно приняли, – пробормотал Светлик себе под нос, тихонько, чтобы брат не услышал и снова не начал издеваться.

В школе Родька отправился в свой класс готовиться к выступлению, а Светлик с тётей Наташей поднялись на третий этаж и заняли места в зрительном зале. Вскоре к ним через толпу родителей пробралась Ариша и села рядом с братом.

– Привет, мелкий! Посмотреть пришёл?

– Угу, – пробурчал Светлик. Конечно, от Ариши это не так обидно было слышать, как от Родьки, она ведь и раньше что-то похожее говорила. Но всё равно не слишком приятно.

– Где твой рюкзак? – спросила её тётя Наташа.

– В классе.

– А если ваша учительница уйдёт и кабинет закроет? Останешься без рюкзака.

– Не уйдёт. Она наши тетради проверяет. Сказала, что долго будет сидеть, до конца праздника.

– Ты все уроки на завтра сделала? Мне вечером некогда тебе помогать, к нам дед с бабушкой придут.

– Ну мам, конечно, все. Что там делать-то? Одна легкотня, – отмахнулась Ариша и вытянула шею, чтобы лучше видеть сцену, где уже выстраивали первоклассников.

И тут вдруг Светлик понял, какое желание загадывать. Не нужно совсем убирать школу из своей жизни, нужно просто сразу перепрыгнуть в третий класс. Родька же рассказывал, что там учиться легче, да и предметы намного интереснее. Вот и Ариша это подтверждает, говорит, что у неё не уроки, а легкотня. К тому же, если он будет учиться в третьем классе, его уже никто не посмеет назвать малявкой.

Светлик обдумывал свою неожиданную идею до конца торжественной части и на сцену почти не смотрел. А чего он там не видел? Такие же песни, стихи и сценки, как и в его школе. И клятва та же самая, все эти слова он много раз слышал на репетициях. Вот только значков не было, всем первоклассникам повесили на шею яркие картонные медали с надписью «Первоклассник».

«Значки всё равно лучше, – порадовался Светлик за свой класс. – Приколол к форме – и носи в школе хоть весь год. А с медалью на шее долго не походишь».

После концерта объявили, что первоклассников ожидает сюрприз, и повели всех в спортивный зал. Светлик шёл в толпе родителей, держась за руку тёти Наташи, и твердил про себя как заведённый: «Фея желаний, приди! Фея желаний, приди!» А что? Вдруг сработает? Ведь не зря девчонки во дворе повторяли это заклинание. Должна же Фея своим волшебным чутьём угадывать, кому она нужна! На то она и фея.

У входа в зал случилось небольшое столпотворение. Желающих попасть внутрь было много, а узкие двери не могли пропустить всех сразу. Когда наконец Светлик с помощью тёти Наташи пробрался внутрь, все первоклассники уже встали в большой круг. А в центре круга… Да-да, это была она! Та самая Фея желаний! В том же воздушном платье и с прозрачными крыльями за спиной. И точно так же, как и в прошлый раз, она держала в руках теннисную ракетку.

У Светлика аж дух захватило от радости. Фея здесь! Как здорово, что она пришла! Удивительно, что он вызвал её таким простым заклинанием. А может, заклинание ни при чём и Фея обычно приходит туда, где много детей?

– Я хочу подойти поближе, – запрыгал Светлик от нетерпения. – Мне отсюда не видно.

Тётя Наташа, наверное, решила, что из зала он точно никуда не денется, и отпустила его руку.

– Ладно, иди, – кивнула она. – Вон Родик, видишь? Беги к нему, встань рядышком.

Первоклассники уже разомкнули круг и теперь прыгали и ловили летящие мыльные пузыри. Светлик подбежал к Родьке, но стоять рядом не стал, а полез вперёд, всех расталкивая. Он хотел оказаться одним из первых, когда Фея начнёт надувать гигантский Пузырь желаний.

Ребята хлопали и визжали от восторга, Светлику же было не до развлечений. Он сосредоточенно обдумывал своё желание про третий класс. И боялся, что не успеет его загадать. Вдруг пузырь возьмёт да и лопнет на первом слове? Будешь потом всю жизнь… носить шапку с помпоном!

И вот наступил самый главный момент представления. Фея рассказала про Пузырь желаний и предупредила, что желание должно быть коротким. И сказать его нужно как можно быстрее, пока находишься внутри мыльной оболочки.

– Ну, кто первый? – громко спросила Фея желаний.

– Я! – закричали разом все первоклассники.

Хитрый Светлик не тратил время и не кричал вместе с остальными, а просто взял и подскочил прямо к Фее.

– Малыш, а у тебя тоже есть заветное желание? – спросила она. Светлик торопливо кивнул.

Фея наклонилась к нему и, понизив голос, добавила:

– Ты точно хочешь, чтобы оно исполнилось?

– Очень хочу, – не своим голосом прохрипел Светлик. У него даже в горле пересохло от волнения.

– Ну что ж, вставай, – Фея показала на обруч на полу.

Он шагнул в круг и обхватил себя руками, как в прошлый раз. Фея взялась за большую круглую ракетку. Резкий взмах рукой от пола – и Светлик уже внутри мыльного пузыря.

– Хочу учиться в третьем классе! – торопливо прошептал он и облегчённо выдохнул – успел!

Но пузырь и не думал лопаться. Перед глазами Светлика дрожала радужная мыльная плёнка.

– Хочу учиться в третьем классе, – уже спокойнее повторил он. И вдруг неожиданно для себя добавил: – И чтоб мама у меня была там учительницей.

Светлик даже сам удивился – с чего это вдруг он так сказал? Наверное, вспомнилось, как они с Родькой мечтали о маме-учительнице, которая ничего не задаёт на дом, а если и задаёт, то сама же делает.

Пузырь покачался ещё пару секунд перед лицом Светлика и наконец лопнул.

Светлик выпрыгнул из обруча. Просто удивительно, как долго продержался пузырь. Будто специально, чтобы Светлик успел не только сказать всё, что хотел, но даже повторить.

– Эх, и не стыдно тебе? – вдруг заметила какая-то бабушка и укоризненно покачала головой.

– Мне? – удивился Светлик. – За что?

– Тебе, тебе. Здоровый лоб, а бросился сломя голову, малышей растолкал.

– Каких малышей?

– Да первоклашек. Это не твой праздник, пусть они с пузырями играют. А ты большой, так и постой в сторонке, не лезь вперёд всех.

Светлик уже было открыл рот, чтобы сказать, что всё наоборот: малыш как раз он, а первоклашки – здоровые лбы, каждый из них выше его на полголовы… Но промолчал. Он всё понял. У него получилось. Пузырь исполнил его желание.

Он стал третьеклассником! Ура, ура, ура!

Светлик еле сдержался, чтобы не подпрыгнуть от восторга и не завопить во всё горло. Он теперь взрослый, вот и нечего скакать и радоваться как дошкольник. Светлик глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и огляделся по сторонам. В самом деле, какие все вокруг маленькие! Как будто он поднялся на высокую ступеньку. Ещё несколько минут назад ему приходилось вставать на цыпочки, чтобы хоть что-то увидеть за спинами и головами. А теперь спокойно можно стоять позади всех и смотреть представление. Всё как на ладони – и Фея, и обруч, и мыльный пузырь. Как удобно быть высоким!

Светлик поискал глазами Родьку. Вон стоит в очереди к Пузырю желаний, уже второй – перед ним только девчонка с розовыми бантиками. Вот он удивится, если сейчас подойти к нему, хлопнуть по плечу и сказать небрежно:

– Эй, первоклашка, привет! Теперь я твой старший брат!

Хотя нет, не удивится. Пузырь ведь, как и в прошлый раз, заколдовал и всех остальных вокруг. И для них обычное дело, что Светлик учится в третьем классе. Все считают, что это нормально и правильно. А Родька наверняка думает, что Светлик всегда был старше него. И, конечно, снова не помнит, что они дружили.

Ну ничего, решил Светлик. Теперь-то он главнее. А он не будет обзывать и гнать от себя младшего брата-первоклассника. И они опять смогут дружить и играть вместе, как раньше. Почти как раньше.

Светлик дождался, пока Родька освободится, выловил его в кучке одноклассников и спросил:

– Ну что, успел?

Непривычно маленький Родька удивлённо поднял глаза. Светлик был выше него почти на целую голову. Наверное, за эти два года он вырос больше, чем на десять сантиметров.

– Чего успел? – спросил Родька. Как-то странно спросил, недружелюбно, как будто вовсе не с братом разговаривал, а с совершенно посторонним человеком.

– Желание загадать успел?

– А тебе какая разница?

– Как это? – в свою очередь удивился Светлик. – Интересно просто, исполнится или нет. А что ты загадал?

– Что надо, то и загадал, – нахально заявил Родька и помчался к своему классу.

Озадаченный Светлик проводил его взглядом. Вот это да! Даже разговаривать не захотел. И как с ним дружить, с таким вредным?

Светлику не терпелось взглянуть на себя в зеркало. Интересно, каким он стал? Какое у него лицо, волосы, уши? Одежду на себе он видел: ботинки, серые брюки, голубая рубашка, жилетка. Это всё очень напоминало школьную форму. Но откуда вдруг на нём взялась форма? Ведь он на чужом празднике, в чужой школе. Или он просто не успел переодеться после своих уроков?

Зеркала в спортивном зале не было, и Светлик решил спуститься в вестибюль. Проходя мимо тёти Наташи, стоявшей возле дверей вместе с другими родителями, он сказал:

– Я сейчас вернусь, только вниз сбегаю. Я быстро.

– Здравствуй, Слава, – ни с того ни с сего сказала тётя Наташа. Светлик от неожиданности остановился. Слава? Все родные всегда называли его Светликом. Почему вдруг Слава? А, ну да, они же сейчас не дома, а в школе. К тому же он теперь взрослый, и, наверное, его уже перестали называть детским именем. Но почему тётя Наташа здоровается? Она забыла, что сама привела его сюда всего час назад?

– А где Ариша? – спросил Светлик. Тётя Наташа подняла брови и, чуть помедлив, ответила:

– Арина? Она пошла в класс, за рюкзаком. Сейчас вернётся.

– Ну ладно, я тоже сейчас вернусь. – Светлик вышел из спортзала и побежал вниз по лестнице. Непонятные они какие-то, и Родька, и тётя Наташа. Странно себя ведут. Особенно тётя Наташа. Что её так удивило в разговоре? Может быть, ей не понравилось, что он назвал сестру Аришей? Может быть, её в школе надо называть полным именем – Арина?

В вестибюле Светлик остановился перед огромным зеркалом. Ну да, это он. Но лицо совсем взрослое, непривычное. Не круглое, как было сегодня утром, а немного вытянутое. Волосы длинные, закрывают лоб и уши. Нет, совсем не похож на себя пятилетнего, будто два разных человека.

Рассмотрев своё отражение как следует, Светлик побежал обратно, чтобы тётя Наташа не начала беспокоиться, куда он пропал. Хотя чего ей беспокоиться о взрослом человеке? Ему ведь теперь не пять лет, а целых девять.

На лестнице между вторым и третьим этажами он столкнулся с Аришей. И обрадовался – она была ниже него. Хоть ненамного, но он и её перегнал в росте. И в возрасте тоже. Ведь ему уже давно девять лет, а ей девять исполнится только в субботу.

– Ты где ходишь?! – воскликнула Ариша. – Тебя мама ждёт.

– Чья мама?

– Твоя, чья же ещё!

– Она что, здесь? – удивился Светлик.

– Конечно! Иди скорей.

Ариша закинула рюкзак за спину и побежала вверх по ступеням.

– А где ждёт? – крикнул ей вслед Светлик.

– В кабинете, – донеслось в ответ.

– В каком?

– В нашем, в каком же ещё!

Светлик совсем запутался. С какой стати мама ждёт его в Аришином классе? Она ведь должна быть дома сейчас. И где этот кабинет находится? Родька говорил, что Ариша учится на втором этаже, класс третий «А». Ну ладно, можно пойти поискать. На дверях наверняка есть таблички.

Нужный кабинет нашёлся очень быстро. Светлик осторожно приоткрыл дверь и просунул в щель голову. За учительским столом сидела незнакомая женщина с короткой стрижкой и в очках, что-то писала в журнале. Кроме неё, в классе никого не было.

«Перепутал. Наверное, мне не сюда», – решил Светлик и уже хотел закрыть дверь, как учительница подняла голову, встретилась с ним взглядом и улыбнулась.

– А, сынок! – сказала она. – Я тебя уже заждалась. Где ты бегаешь?

Светлик так и застыл в дверях. Какой ещё «сынок»? Что за шутки? Он эту учительницу впервые видит. Почему она приветливо ему улыбается, как будто они хорошо знакомы?

– Мне нужен третий «А», – попытался объяснить он. – Я ищу свою маму. Мне сказали, она меня там ждёт.

В ответ учительница рассмеялась, словно услышала невероятно смешную шутку.

– Ещё как ждёт! – воскликнула она и поднялась со своего места. – Уже все дела закончила, всех домой отпустила, а сын где-то бродит по школе. Ты в зале был? На празднике у первоклашек?

– Ну да, – с недоумением ответил Светлик. – Шоу мыльных пузырей смотрел.

– Да? Ну и как, красиво?

– Красиво… Так где моя мама?

– Твоя мама всеми мыслями уже дома и хочет полежать на диване. А ты, вместо того чтобы собираться, морочишь ей голову. Что ты стоишь в дверях? Иди сюда.

Озадаченный Светлик сделал два шага в кабинет. Он решительно ничего не понимал. Учительница подошла к шкафу, сняла с плечиков серую куртку с чёрными вставками и протянула Светлику.

– На, одевайся.

– Зачем?

– Ну что значит «зачем»? Может, хватит дурачиться?

– Это не моя куртка! – замотал головой Светлик.

– Сынок, уже не смешно, – учительница положила куртку на парту. – Я и правда очень устала, целый день на ногах. Пойдём домой.

– Я с вами никуда не пойду! – воскликнул Светлик.

Он развернулся и стремительно выбежал из кабинета. Вслед ему донёсся растерянный голос учительницы:

– Сынок, ты куда?

Светлик выскочил на лестницу и понёсся вверх. Бежать было непривычно легко. Когда он шёл сюда с тётей Наташей за руку, лестница казалась крутой и высокой. А теперь длинные ноги сами перепрыгивали через одну, а то и через две ступеньки. Светлик спешил в зал, к тёте Наташе. Надо поскорей рассказать ей, как Ариша над ним подшутила. Отправила к незнакомой учительнице, а сказала, что его ждёт мама. Надо же такое придумать! И учительница какая-то странная, сынком его называет, домой зовёт…

Светлик внезапно остановился. Его осенила догадка, такая страшная, что он похолодел. Неужели Пузырь опять его не понял? И снова выполнил его желание по-своему?

У Светлика потемнело в глазах, по спине поползли ледяные мурашки. Пол покачнулся и ушёл из-под ног. Светлик схватился за перила, чтобы не упасть, и без сил опустился на ступеньку.

Так, нужно собраться и припомнить всё, что ему показалось странным после того, как лопнул пузырь. Его отругала чья-то бабушка, Родька не захотел с ним разговаривать, а тётя Наташа назвала его Славой. Да ещё и поздоровалась с ним как с чужим. Зато учительница третьего «А» обрадовалась ему как родному и назвала сынком. И Ариша сказала, что мама ждёт его в классе. Получается, эта учительница теперь… его мама? Нет, не может быть! Какой ужас!

Светлик сжал голову руками. Да, его желание исполнилось. Он перепрыгнул в третий класс и получил маму-учительницу. Всё как он загадывал. Но он-то хотел, чтобы его родная мама стала учительницей в третьем классе, а не учительница третьего «А» стала его мамой!

Что же наделал этот бестолковый Пузырь?

Светлик неподвижно сидел на ступеньке, пока из зала не начали выходить первоклассники с родителями.

– Славик, ты что здесь делаешь? – услышал он вдруг. – Ты в классе был? Тебя Дарья Антоновна видела?

Светлик поднял голову. По лестнице спускалась Ариша с рюкзаком за спиной, за ней скакал Родька с медалью на шее, а позади шла тётя Наташа.

– Какая Дарья Антоновна? – медленно, словно во сне, проговорил Светлик.

– Ну ты даёшь! – фыркнула Ариша. – Мама твоя! Разве у нас есть другая Дарья Антоновна?

– Да, она меня видела… Дарья Антоновна, – запинаясь, пробормотал Светлик.

– Ладно. А то ещё подумает, что я тебе не передала. Ну всё, до завтра! И не забудь принести мой оранжевый фломастер, – сказала Ариша и побежала вниз.

Тётя Наташа и Родька обогнули его, как пустое место, даже ни слова не сказали. Светлик посмотрел им вслед. Вот они, его родные. Уходят. Без него. Потому что теперь он им чужой, они его не знают. Он для них просто Аришин одноклассник. И сейчас он пойдёт не к маме с папой, а в чужой дом, к незнакомой учительнице Дарье Антоновне…

Ну уж нет! Нужно срочно всё исправлять.

Светлик вскочил и бросился обратно в зал.

Зал заметно опустел, школьники постепенно расходились. Феи нигде не было. Двое рабочих в обычных осенних куртках уже убирали место представления. Светлик подскочил к ним:

– Скажите, а где Фея?

– Какая ещё фея? – недружелюбно буркнул один из них, складывая ракетки в чехол. И тут же отошёл, даже не стал слушать ответ.

Светлик бросился ко второму, с широким круглым лицом и симпатичной ямочкой на щеке, в надежде, что он окажется более разговорчивым.

– Как это какая? Фея желаний, волшебная, с крыльями! Цветы на голове! Она тут только что была.

– Ну, была, а теперь нет её, – охотно отозвался круглолицый. – На то она и фея, чтобы исчезать неожиданно, правда, дружок?

– А вы кто? Вы её помощники?

Рабочий остановился и весело посмотрел на Светлика.

– Мы-то? Ну да, помощники. А что?

– Я хочу ей кое-что сказать. Позовите её скорее!

– Её нельзя позвать. Она появляется сама. Когда видит, что кому-то нужна.

– Она мне нужна! Как раз сейчас! У меня желание… не исполнилось… то есть исполнилось, но… я не то хотел… – заикаясь от волнения, проговорил Светлик. – Оно не получилось… то есть…

Он не знал, как объяснить, что ему очень надо увидеться с Феей и что это невероятно важно.

Круглолицый стал вдруг серьёзным и тихо сказал:

– Открою тебе секрет – не каждое желание должно исполняться. Может, и хорошо, что не получилось?

– Да нет же, вы не поняли! Этот Пузырь желаний, он… просто какой-то бестолковый у вас! Всё делает неправильно… – снова начал Светлик, но рабочий прижал палец к губам:

– Тс-с-с! Запомни: всё, что должно исполниться, обязательно исполнится, но в своё время. Не надо торопиться. А сейчас беги к маме. Вон она идёт за тобой.

– К маме?!

Светлик резко обернулся и увидел Аришину учительницу Дарью Антоновну, которая направлялась к ним через зал. Круглолицый кивнул ему на прощанье и поспешил к своему напарнику.

Дарья Антоновна подошла и решительно взяла Светлика за руку. Она уже не улыбалась, а строго хмурила брови. Совсем как мама, когда сердилась.

– Святослав, что это за выходки? Почему ты убегаешь?

– Мне надо было поговорить с Феей, – пробормотал Светлик, пытаясь освободить руку. Ничего не получалось, Дарья Антоновна держала его крепко.

– Поговорил?

– Поговорил.

– Значит, идём домой.

– Я не пойду!

– Почему? – удивилась учительница.

– Ну… потому что… Не хочу, и всё! – сказал Светлик, глядя на неё исподлобья.

«Потому что это не мой дом», – добавил он про себя.

Его дом там, где родители, его настоящие мама с папой! А не эта чужая учительница, которую он никогда и в глаза не видел до сегодняшнего дня.

– Не хочешь домой? – Дарья Антоновна даже растерялась. Наверное, Пузырь внушил ей, что у неё очень послушный сын, который никогда ей не перечит. – А… как же домашнее задание? Ты ещё английский не выучил.

– Дарья Антоновна, я не буду ничего учить!

– Светлик, что с тобой сегодня? Ты сам на себя не похож, – встревожилась учительница и, конечно, потянулась рукой к его лбу. Мамы всегда и везде одинаковые: чуть что не так, сразу думают, что их ребёнок заболел, и щупают ему лоб.

– Перестаньте! Нет у меня температуры, – мотнул головой Светлик.

– Тогда почему ты себя так странно ведёшь? Почему ты говоришь мне «вы» и называешь по имени-отчеству? Мы же с тобой не на уроке. Ты на что-то обиделся?

Дарья Антоновна выглядела очень расстроенной. Она смотрела на Светлика с таким огорчением и беспокойством, что ему внезапно стало её жалко. Она же ни в чём не виновата. Ни в том, что Светлик неправильно загадал желание, ни в том, что Пузырь выполнил это желание так, как ему захотелось. Дарья Антоновна и в самом деле считает Светлика своим сыном и любит его, как всякая мама любит своего ребёнка. И действительно не понимает, что с ним происходит.

Светик почесал голову. Вот что теперь делать? Убежать от Дарьи Антоновны и пойти к себе домой? Дорогу он, может, и найдёт, только всё будет напрасно. Пока действует волшебство, мама с папой его не узнают. Для них он совершенно чужой человек. А чужого человека никто и на порог не пустит. Не будешь же объяснять, что ты жил с ними раньше, пока тебя не заколдовали. Скажут – иди к себе домой, мальчик, и рассказывай сказки своим родителям. Или вообще в полицию сдадут. А полиция, конечно, вернёт его Дарье Антоновне.

Так что хочешь или не хочешь, а придётся идти к ней и притворяться её сыном. Может, и ничего страшного? Это ведь не навсегда. Только до того момента, когда станет понятно, что делать дальше.

– Ладно, – вздохнул Светлик. – Я пойду с вами.

– С вами? – переспросила учительница. – Сынок, уроки закончились, я уже не Дарья Антоновна, я мама. Поэтому не «с вами», а «с тобой».

– С тобой, – послушно повторил Светлик.

– Вот и хорошо, – обрадовалась она и повела его в кабинет третьего «А», где осталась их верхняя одежда.

– Сейчас поужинаем, выучим твой английский, потом немного почитаем. Да и поделку надо бы закончить сегодня, – весело говорила учительница, доставая из шкафа длинное пальто, шапку и шарф. Светлик натягивал на себя чужую серую куртку с чёрными вставками, которая странным образом пришлась ему по размеру, и почти не слушал.

– Ты меня просто напугал, когда начал чудить! – продолжала Дарья Антоновна. – Я уже подумала, что ты переутомился, перестал меня узнавать. Потом вообще убежал. А ты, оказывается, просто дурачился! Больше так не шути, а то…

– Скажите… То есть скажи… У меня есть папа? – перебил её Светлик, выныривая из своих мыслей. – А братья или сёстры? Или я у вас единственный сын?

Дарья Антоновна застыла, запнувшись на полуслове.

Вопрос про папу был, конечно, лишним, это Светлик и сам понял. Дарья Антоновна снова забеспокоилась и принялась допытываться, как он себя чувствует и не болит ли у него голова. Светлик решил ни о чём больше её не спрашивать, слишком уж она пугалась и расстраивалась от его вопросов. Лучше он сам всё узнает, постепенно.

Дарья Антоновна жила довольно далеко от школы – целых четыре остановки на автобусе. Дома никого не оказалось. Никто не вышел навстречу, и в квартире было тихо и темно. Пока учительница разогревала на кухне ужин, Светлик отправился на разведку. Ему хотелось выяснить, кто ещё здесь живёт. Комнат в квартире было две – большая и поменьше, совсем как дома: большая – для взрослых, а маленькая – детская. В большой комнате Светлик обнаружил телевизор, шкаф, диван с пледом и подушками. На кресло был наброшен махровый халат, почти такой же, как у мамы. Возле дивана на низком столике лежала книга с торчащей закладкой. Понятно, что это была комната Дарьи Антоновны.

Сгорая от любопытства, Светлик заглянул в детскую. Не было сомнений, что там живёт школьник, причём один. Потому что в этой комнате стоял только один диван. Если за письменным столом могли заниматься и двое, и трое детей по очереди, то спать они все вместе точно не смогли бы – диванчик казался слишком узким. Спать ведь по очереди невозможно. Значит, у Дарьи Антоновны не было других детей, кроме… него, Светлика. Но ведь у неё должен быть свой, настоящий сын-третьеклассник. Это же про него рассказывал Родька ещё тогда, до каникул. Да, точно, про него – сын учительницы в Аришином классе, отличник, сидит с ней за одной партой… Как же его звали? Или Родька не говорил? Получается, что теперь Светлик занял его место. А где же сейчас этот учительский сын? Интересно, куда Пузырь его дел?

Вскоре Дарья Антоновна позвала Светлика ужинать. Гречневая каша с подливкой вовсе не была его любимым блюдом, но он так проголодался, что проглотил свою порцию за две минуты. Ведь в последний раз Светлик ел давно, ещё в детском саду, в обед. Полдник – кисель с печеньем – не считается. А ужинать он отказался, очень торопился на праздник. Подумать только: ещё сегодня утром он был дошкольником и ходил в детский сад! И жил со своими папой и мамой. А теперь он третьеклассник и сидит напротив чужой учительницы из Родькиной продвинутой школы с двумя языками.

Светлик мотнул головой, отгоняя грустные мысли. Ничего, он обязательно что-нибудь придумает. Получилось во второй раз, значит, получится и в третий. Только надо найти Фею с мыльными пузырями. Жаль, не догадался спросить у её помощников, где и когда она должна появиться.

После ужина Дарья Антоновна сказала:

– Я пошла гладить бельё, а ты пока помой посуду. И потом займёмся твоим английским. Договорились?

– Я? Посуду? – удивился Светлик.

– А что такое? Ты не хочешь мне помочь?

– Ну… хочу. Только… вдруг я что-нибудь разобью?

– С чего это вдруг?

Дарья Антоновна сложила грязную посуду в раковину и включила воду. Светлик подошёл поближе.

– И кастрюлю тоже мыть?!

– А чем она хуже тарелок? Ей что, не нужно быть чистой?

– Кастрюлю мыть трудно. Я не смогу.

– Не придумывай. Я же тебя не гладить прошу и не суп варить. А до мытья посуды ты вполне дорос. И вообще, что за разговоры? Между прочим, это твоя обязанность.

Она вышла из кухни, а Светлик вздохнул и взял в руки поролоновую губку. Он никогда раньше не мыл посуду сам, только вытирал её после папы. Ну и споласкивал иногда свою чашку от чая или ложку, если ронял её на пол. Да он у себя дома и до крана-то не доставал, приходилось вставать на низкую табуретку. Но сейчас он был намного выше, и табуретка не понадобилась. И с пола вполне можно было дотянуться до раковины.

«Интересно, какие ещё обязанности у меня теперь появились?» – подумал Светлик и с опаской сунул первую тарелку под струю воды.

Когда спустя пятнадцать минут Дарья Антоновна заглянула в кухню, она даже вскрикнула от неожиданности. Вся столешница и пол вокруг раковины были залиты водой. В середине лужи стоял Светлик в мокрых носках, а по его домашней футболке расплывалось огромное влажное пятно. Мокрыми были руки по локоть и волосы на лбу.

– Что это такое? – ахнула Дарья Антоновна. – Ты зачем столько воды наплескал?

– Я не хотел, – сказал Светлик, – просто он так сильно брызгается! Вон меня как окатил.

– Кто тебя окатил?

– Да кран этот ваш… твой. Я тарелку или ложку подставляю, а вода во все стороны разлетается.

Дарья Антоновна закрыла кран, принесла тряпку и принялась собирать воду.

– Святослав, ты меня просто поражаешь, – говорила она, ползая по полу и время от времени выжимая тряпку в ведро. – Можно подумать, что ты мыл посуду первый раз в жизни. Иди переоденься в сухое.

«А я и правда мыл посуду первый раз в жизни. Ну налил немного воды, но посуда же чистая!» – подумал Светлик и отправился в детскую.

Когда на кухне был наведён порядок, Дарья Антоновна велела ему садиться за английский.

– Сейчас доглажу, подойду, – сказала она. – Пока посмотри в дневнике, что задано.

Светлик взял чужой рюкзак, который принёс из школы, и стал вынимать из него незнакомые учебники за третий класс. Учебник английского языка он узнал сразу, по странным буквам на обложке. Обложка была яркая, а картинки на страницах – красочные и забавные. Светлик так увлёкся, разглядывая их, что не заметил, как сзади подошла Дарья Антоновна. И когда она неожиданно заговорила за его спиной, чуть не подпрыгнул от испуга.

– Ну что? – спросила она. – Нашёл задание?

– Нет ещё, – пробормотал Светлик.

Дарья Антоновна открыла дневник, полистала его и ткнула пальцем в какую-то запись.

– Вот. Страница тридцать, задание четыре. Открывай.

Цифры Светлик знал, поэтому быстро нашёл то, что нужно.

– Читай, – велела Дарья Антоновна.

Светлик с недоумением уставился на незнакомые иностранные буквы. Как это можно читать? Тут же ничего не понятно.

– Ну, чего молчишь?

– Я… я не умею.

– Чего не умеешь?

– Читать по-иностранному не умею, – признался Светлик. – Я не знаю этих букв. Я их ещё не учил.

– Сынок, хватит уже. Честное слово, нисколько не смешно, – устало сказала Дарья Антоновна. – Ты взрослый, а дурачишься как первоклашка. Делай задание. Я потом проверю.

Она вышла из комнаты, а Светлик задумался. И в самом деле, почему он не знает этих иностранных букв? Раз он в третьем классе, ему положено их знать. Ариша ведь знает, значит, и он должен.

Светлик ещё раз посмотрел на страницу учебника и увидел всё те же непонятные закорючки. Потом раскрыл учебник чтения и попробовал почитать рассказ. Буквы были русские, их он хорошо знал, но читать было невозможно. Слова не делились на слоги, как в букваре, к тому же буквы оказались очень мелкими. Светлик с трудом одолел две первые строчки, но к концу второй уже забыл, о чём говорилось в первой. А в учебнике математики он обнаружил такие сложные примеры, которые не то что решать, даже видеть не хотелось. Просто какие-то головоломки.

Светлик покидал бесполезные учебники обратно в рюкзак и разочарованно плюхнулся на диван. Вот это номер! Как же так?

В его голове не было всех тех знаний, которые должны быть у настоящего третьеклассника. Он не знал и не помнил ничего из школьной программы за предыдущие учебные годы. По сути, он остался первоклашкой, который ничего не знает и не умеет, только ростом стал выше. Да в придачу получил чужую маму.

Какой кошмар! У этой феи не волшебство, а сплошное недоразумение!

Светлик постарался лечь спать очень рано, чтобы Дарья Антоновна поскорее от него отстала. Потому что кроме английского языка нашлись и другие срочные дела и задания. Например, закончить поделку из пластилина, желудей и шишек на общешкольный конкурс, приготовить рассказ про какого-то писателя на урок чтения, повторить непонятные таблицы для урока математики. Светлик не мог понять, зачем всё это нужно. Откуда у него вдруг взялось столько заданий, если дети, которые ходят на продлёнку, всю домашнюю работу выполняют там? Но спрашивать он пока не стал, решил всё выяснить попозже. Слишком много на него свалилось в тот день.

Светлик притворился, что у него страшно разболелась голова и он совершенно не может ничего делать. Тем более Дарья Антоновна сама дала ему подсказку, когда щупала его лоб и спрашивала, не переутомился ли он. Да, теперь самое время было признаться, что он переутомился, и забраться в постель всего лишь в девятом часу вечера.

Как ни странно, заснул он довольно быстро, видно, и правда устал. Ведь не каждый день совершаешь путешествия на четыре года вперёд, да ещё так резко меняешь свою жизнь. Засыпая, Светлик с грустью думал о маме с папой и о Родьке, который больше не был ему братом.

Утром в квартире Дарьи Антоновны народу не прибавилось, завтракать они сели вдвоём.

– Надо поторопиться, поэтому ешь быстро, не отвлекайся, – сказала Дарья Антоновна и поставила на стол тарелку с молочной кашей.

Светлик молча взял ложку и принялся есть. Каша была вкусная, такая же, как у мамы, не слишком густая, не слишком жидкая, сладкая в меру. Именно так, как он любил. Может, Пузырь так заколдовал Дарью Антоновну, чтобы она хоть чем-то напоминала Светлику маму? Чтобы ему легче было привыкнуть.

Светлик раздражённо фыркнул. Ещё чего не хватало! Он совсем не хочет привыкать к этой чужой учительнице. Она не мама и никогда ею не станет! Он обязательно найдёт способ, как исправить своё желание.

– Не забудь взять с сушилки физкультурную форму, – сказала Дарья Антоновна. – Ты же помнишь, что освобождение закончилось? Теперь ты снова ходишь на физкультуру.

Светлик кивнул. Странное дело, он ведь и в самом деле болел, ещё там, у себя дома, до каникул. И освобождение у него как раз должно было закончиться. Но откуда об этом знает Дарья Антоновна? Получается, Пузырь что-то поменял в его новой жизни, а что-то оставил без изменений. Эх, лучше бы он все уроки за два года запихнул Светлику в голову! Больше пользы было бы.

– А мы в школу опять на автобусе поедем? – спросил Светлик, собирая ложкой остатки каши с тарелки.

– Ну а на чём ещё? – пожала плечами Дарья Антоновна. – Пешком далеко.

– Далеко, – со вздохом согласился Светлик. Как же хорошо было ходить из дома в свою школу, всего пять минут медленным шагом – и уже на месте.

– Ну ничего, недолго осталось, – успокоила его Дарья Антоновна. – Вот папа вернётся, будет снова нас на машине возить.

Ага, смекнул Светлик, значит, папа всё-таки есть. Просто он куда-то уехал. Наверное, в командировку. Ну и хорошо, а то пришлось бы и к нему привыкать.

– А когда он вернётся? – осторожно поинтересовался Светлик и добавил на всякий случай: – Я что-то забыл.

– Уже через неделю, – ответила Дарья Антоновна. – Допивай чай и быстро собирайся.

Легко сказать! Попробуй-ка быстро собраться, если находишься в незнакомом доме и все вещи вокруг тебя чужие! И к тому же ты вообще не знаешь, что должно лежать в рюкзаке, который только называется твоим, а на самом деле такой же чужой, как и всё в этой квартире.

Светлик бестолково кружился по комнате, пока Дарья Антоновна сама всё не сложила и не вывела его за дверь.

Всю дорогу она повторяла, что они опаздывают из-за Светлика и что он ужасный копуша. Но когда они вошли в школу, часы в вестибюле показывали, что до первого урока ещё целых двадцать минут. Уйма времени! Светлик иногда даже позже приходил, за десять минут до звонка, а то и за пять. Но когда бы он ни пришёл, их учительница уже была в классе. Наверное, учителям так положено – появляться в школе раньше всех, даже раньше самого первого ученика. И их бедным детям тоже.

В классе к Светлику подскочила Ариша с мокрой тряпкой в руках.

– Почему ты так поздно? Мы с тобой дежурные! Ты что, забыл?

– Не забыл, – пробормотал Светлик, снова удивляясь, что они теперь почти одного роста. – Мы автобуса долго ждали… с Дарьей Антоновной.

Он хотел сказать «с мамой», но так и не смог это выговорить. Правда, Ариша нисколько не удивилась. Наверное, привыкла, что в школе сын учительницы называет её по имени-отчеству.

– Тогда иди за мелом, а я доску протру, – скомандовала она.

– А… может быть, я?

– Что ты?

– Доску протру. А ты сама иди за мелом, – сказал Светлик. Он совершенно не представлял, куда нужно идти и где в этой школе находится мел.

– Ну ладно, – нехотя согласилась Ариша. – Только ты тогда сегодняшнее число на доске напишешь.

– Почему я?

– У тебя руки длинные, выше получится.

Ариша ушла. Светлик посмотрел на свои руки. Ну да, действительно длинные. Но что толку? Писать-то они всё равно не умеют. Только на то и годятся, чтобы доску вытирать.

Он взял оставленную Аришей тряпку и принялся возить ею по гладкой поверхности школьной доски.

Первым уроком в третьем «А» было чтение. Светлик быстро сориентировался и достал из рюкзака тот самый учебник, который лежал на партах у его одноклассников. И страницу нужную раскрыл, с портретом какого-то печального человека с аккуратной бородкой и усами. Но вот что делать дальше, Светлик не знал. Откуда же ему было знать, что в третьем классе положено делать на уроках чтения?

– Ребята, кто приготовил дополнительное задание? Кто хочет нам рассказать об Иване Никитине?

Ариша тут же подняла руку. Она сидела рядом со Светликом, за третьей партой в среднем ряду.

– А ты чего руку не поднимаешь? – прошептала она. – Ты что, не готов?

Светлик в замешательстве взглянул на неё. Готов? Да он даже не понял, о чём речь. Он никогда не слышал ни о каком Иване Никитине. Конечно, можно догадаться, что это, скорее всего, писатель, раз его портрет поместили в учебнике чтения. Но в букваре-то его точно не было. Во всяком случае, на тех страницах, которые первоклассники уже успели пройти.

Кроме Ариши руки подняли ещё несколько человек. Дарья Антоновна спросила мальчика с последней парты. Тот чуть ли не бегом выскочил к доске и уже по дороге начал свой рассказ. Оказалось, что Иван Никитин – русский поэт, который жил очень давно, почти двести лет назад, и писал стихи о природе. Светлик слушал мальчика и смотрел в учебник. Ему теперь стало понятно, почему этот Иван Никитин такой нерадостный на портрете. Просто жизнь у него была тяжёлая, с самого детства. И его стихи тоже наверняка очень печальные. Разве можно с такими грустными глазами писать весёлые стихи?

– Молодец, Егор! Садись, ставлю тебе пятёрку, – сказала Дарья Антоновна, когда мальчик закончил. Тот весело поскакал на своё место.

Дарья Антоновна заглянула в журнал:

– Ну а теперь отвечаем наизусть стихотворение Ивана Никитина «Встреча зимы». Оно длинное, поэтому рассказывать будем не полностью, а по несколько четверостиший, кому что достанется. Один останавливается, другой продолжает. Следите внимательно!

– Где этот стих? – шёпотом спросил Светлик у Ариши. Она взглянула на него непонимающими глазами, перевернула страницу в его учебнике и ткнула пальцем:

– Вот, страница шестьдесят восемь, «Встреча зимы». Что это с тобой?

Светлик молча принялся листать учебник. Стих оказался и в самом деле очень длинным, он заканчивался на семьдесят первой странице. Светлик не поленился и посчитал четверостишия. Их было больше двадцати! Неужели в третьем классе задают учить наизусть такие огромные стихи? Да ещё самостоятельно готовить рассказ про жизнь поэта, который эти стихи написал. Вот это да! Вот тебе и легкотня! Выходит, в третьем классе учиться не так просто, как утверждал Родька?

Тем временем четыре одноклассника, один за другим, общими усилиями ответили весь стих до конца. Затем Дарья Антоновна вызвала Аришу, и та начала с начала:

Светлик подумал, что стих не такой уж сложный и он наверняка смог бы его выучить, если бы кто-то ему прочитал. Он именно так и учил стихи в детском саду – мама читала вслух, а он ходил по комнате и запоминал. Но в третьем классе все уже давнымдавно умели читать и им не нужна была ничья помощь.

– Святослав! – сказала вдруг Дарья Антоновна.

– Что? – вздрогнул от неожиданности Светлик.

– Как что? Продолжай.

– Продолжать?

Светлик растерянно взглянул на неё.

– Во-первых, встань, когда с тобой разговаривает учитель. Ты следил, где Арина остановилась? – учительница нахмурилась, видя, что он качает головой. – Я же предупреждала – повнимательней! Арина, повтори последнюю строчку.

– И от солнца блестит разноцветным огнём, – скороговоркой выпалила Арина и подвинула учебник, чтобы Светлик мог видеть текст. Она же не знала, что ему это не поможет.

Светлик вздохнул и поднял глаза на Дарью Антоновну.

– Я не могу рассказать этот стих. Я… не знаю его.

– Да? – удивилась учительница. – Интересно, почему?

– Ну, я… не учил.

– Неужели?! Вот это новости!

– Ты что? – громким шёпотом возмутилась Ариша. – Мы его с тобой вчера вместе на продлёнке выучили. А Дарья Антоновна нас проверила. Ты его отлично знаешь. Рассказывай! На безлюдный простор побелевших полей… Ну!

Светлик снова покачал головой и сел.

– В чём дело, Святослав? Ты отказываешься отвечать? – ровным голосом спросила Дарья Антоновна. – Тогда я буду вынуждена поставить тебе двойку в журнал. Ты этого хочешь?

– Нет, – буркнул Светлик, уставившись в парту. – Не хочу. Я просто не знаю, что отвечать.

Учительница растерянно поправила очки и наклонилась над журналом. По партам пронёсся удивлённый шепоток. Светлик чувствовал, что весь класс смотрит на него. Наверное, сын Дарьи Антоновны никогда не отказывался отвечать и никогда не получал плохих оценок.

После урока Дарья Антоновна подозвала его к себе и тихонько спросила:

– Может, объяснишь, что всё это значит? Ты ведь знаешь стихотворение.

Светлик почесал затылок. Как ей объяснить? «Я не смог ответить, потому что я на самом деле первоклассник. Я не учился ни во втором, ни в третьем классе. И вообще, я не ваш сын». Так, что ли? Всё равно ведь не поверит, ни единому слову. Обидно, когда говоришь чистую правду, а тебе не верят.

– Я… забыл, – выговорил он наконец.

– Что забыл? – не поняла Дарья Антоновна. – Стихотворение?

– Не только стихотворение. Всё забыл.

– Что значит «всё»?

– Ну вообще всё. Встал утром и ничего не помню. Будто память отшибло. Вчера ещё знал, а теперь не знаю, – сказал Светлик.

Дарья Антоновна недоверчиво посмотрела на него и ещё тише произнесла:

– Сынок, ты снова за своё? Тебе не кажется, что вчерашняя шутка затянулась? Может, хватит дурака валять? Ладно, иди, потом поговорим. Готовься к математике, повторяй таблицу умножения на девять. Обязательно тебя спрошу.

«Не поверила», – вздохнул Светлик и поплёлся к своей парте.

Дарья Антоновна и в самом деле спросила Светлика на математике. Спросила и на русском языке, и на окружающем мире. Она его вызывала на каждом уроке, и на каждом уроке он стоял у доски столбом и смотрел в пол. На математике он не мог не только решить самый обычный для третьеклассника пример (восемнадцать плюс пятьдесят четыре разделить на девять), но даже не знал, как его записать. В первом классе они ещё не делили и не умножали числа, а только учились писать цифры и решали самые лёгкие примеры в пределах пяти. А задача на площадь и периметр квадрата и вовсе поставила его в тупик. Светлик таких слов никогда не слышал. На уроке русского языка он тупо молчал, когда весь класс бойко разбирал лексическое значение фразеологизмов, написанных на доске. А на окружающем мире он не смог ответить, на какие группы делятся животные в зависимости от их питания. Повезло лишь в конце учебного дня, на английском: пришла другая учительница и почему-то не спросила его.

После каждого ответа Светлика, вернее его выхода к доске и упорного молчания, Дарья Антоновна всё крепче сжимала губы, нервно поправляла очки и что-то писала в журнале. Конечно, она думала, будто сын просто издевается над ней. Он была уверена: за одну ночь невозможно забыть выученное за два школьных года. Ариша тоже не могла понять, что происходит с её соседом по парте, круглым отличником, который всегда знал ответ на любой вопрос и был готов к каждому уроку. Всякий раз, когда он возвращался на своё место, она делала большие глаза и шёпотом задавала один и тот же вопрос:

– Что с тобой? Ты заболел?

Светлик лишь горько вздыхал. Что он мог ей ответить? Что он действительно заболел и вылечить его может только Фея желаний?

Светлик смотрел на своих одноклассников – отвечающих у доски, пишущих в тетрадях, бегающих и играющих на перемене, – и они казались ему очень большими. Дело вовсе не в росте, он и сам теперь обогнал многих в высоту. Да, он стал третьеклассником, но только с виду. Внутри же он оставался тем же самым семилетним первоклашкой, которому только что прикололи значок. А все вокруг были по-настоящему взрослыми. Они разговаривали не так, вели себя по-другому и знали намного больше, чем он. Рядом с ними Светлик чувствовал себя очень неуютно и неуверенно, будто надел чужую одежду, которая ему велика.

После уроков он по привычке схватился за куртку, но Дарья Антоновна остановила его:

– И куда это ты собрался?

– Никуда. Хотел просто… на крыльце постоять.

Он чуть было не ответил: «Домой», – но вовремя спохватился. Дом у него теперь другой, и без Дарьи Антоновны ему там делать нечего. Да он этот дом и не найдёт один, если честно.

– Сбежать ты хотел, как я понимаю. Не знаю, что с тобой происходит, но домой я тебя не отпущу, – твёрдо сказала учительница. – Останешься на продлёнку, будешь делать домашние задания под моим присмотром. И только попробуй сказать, что ты ничего не знаешь или не помнишь!

Пришлось вешать куртку обратно в шкаф и строиться вместе со всеми на обед, в школьную столовую. Сам Светлик на продлёнку никогда не ходил, у первых классов её пока не было. Но оставаться в школе до вечера ему очень не хотелось. И так уже высидел за партой пять уроков вместо четырёх. Хорошо, что шестым уроком была физкультура, где можно было побегать и хоть немного размяться.

Ариша и в столовой не отпускала Светлика от себя, сидела с ним рядом, разговаривала, улыбалась. Это его удивляло. Обычно она не обращала внимания на своих младших братьев, смотрела на них свысока и общалась очень неохотно. Но теперь Светлик не приходился ей братом, а с одноклассником и соседом по парте она была согласна дружить.

От Ариши Светлик узнал, что гулять они сегодня не пойдут, так как на улице льёт дождь. Вместо этого у них будет свободное время, и каждый сможет отдыхать и делать что хочет. А потом начнутся занятия по интересам. А уже после занятий все снова соберутся в классе, чтобы выполнять домашнее задание.

– А что это за занятия… по интересам? – спросил Светлик с опаской, ожидая, что Ариша удивится такому вопросу. Но она поняла по-своему:

– Сегодня? Сегодня четверг, значит, у нас с тобой танцы.

– Танцы?! – поразился Светлик.

Ариша взглянула на него подозрительно:

– Ты опять начинаешь?

– Ничего я не начинаю, – пробормотал он. – Я и сам знаю, что танцы.

Танцевать Светлик не любил с детского сада. Вот петь, читать стихи, играть в сценках – это пожалуйста! Но только не танцевать. Он и в школе наотрез отказывался репетировать со всеми общий танец на праздник. Кто же знал, что учительский сын занимается такими глупостями?

На танцевальном занятии Светлик честно старался не выделяться, смотрел на других и усердно копировал их движения. Когда надо – подпрыгивал, когда надо – поворачивался и даже кружился, но ничего не получалось. Он оттоптал Арише ноги, заехал рукой в нос мальчику из соседней пары и, закружившись, стукнулся затылком о стену.

– Слава! Это не полечка, а дикие скачки хромого безумного зайца, – сказала учительница танцев и посадила его на лавку. – Посиди, отдохни, пока ты никого не покалечил и сам ещё цел.

Светлик выдохнул с облегчением и досидел на лавке до конца занятий. А потом к нему подошла сердитая Ариша и сказала:

– Если ты и дальше будешь прикидываться ненормальным, тебя не отпустят ко мне на день рождения!

Светлик тут же вспомнил – точно! У Ариши день рождения в субботу. Они собирались пойти к ней все вместе, с мамой и папой, обсуждали, какой подарок выбрать. Это было ещё до всех желаний и мыльных пузырей, когда он был частью большой и дружной семьи Тучкиных.

– А что, ты и меня пригласила? – с замиранием сердца спросил Светлик. Неужели он всё-таки попадёт на её день рождения и увидит своих родных? И сможет встретиться с мамой и папой?

– Пригласила. Только, кажется, зря, – мрачно сказала Ариша. – Ты всё равно не придёшь. Тебя Дарья Антоновна накажет.

– Не накажет! – горячо воскликнул Светлик. – Я обязательно приду в субботу. Вот увидишь!

– Почему в субботу? В воскресенье приходи.

– У тебя же день рождения в субботу! Разве нет?

– Да, но у меня будут родственники: бабушка с дедом, дядя с тётей и двоюродный брат. А друзья и одноклассники соберутся в воскресенье, в детском кафе «Мишутка». Это недалеко от нашего дома. Понятно?

– Понятно, – расстроенно пробормотал Светлик.

Он теперь не родственник, поэтому придёт не в субботу, а в воскресенье. Не домой, а в кафе. И даже не увидит маму с папой. И Родьку… Стоп! Что она сказала? Двоюродный брат?!

– А сколько лет твоему двоюродному брату? – спросил он дрогнувшим голосом.

– Семь, – сказала Ариша. – Он учится в первом классе, только в другой школе.

Она отошла, а Светлик застыл на месте. У Ариши и Родьки, оказывается, есть двоюродный брат-первоклассник. Ничего себе новости!

Вот теперь он обязательно пойдёт на этот день рождения, и именно в субботу. Надо же посмотреть, кто занял его место!

После занятий по интересам все вернулись в класс, расселись по местам и стали готовить домашнее задание. Все, кроме Светлика. Он ушёл на свободную заднюю парту и принялся рисовать в черновике зелёной ручкой, которую нашёл в пенале. Дарья Антоновна несколько раз проходила по классу и задерживалась возле него. Она смотрела на зелёный зáмок, зелёных рыцарей на зелёных лошадях, едва заметно качала головой и шла дальше. Наконец она не выдержала, села рядом и тихо спросила:

– Сынок, это долго будет продолжаться?

– Нет, скоро дорисую, – сказал Светлик, усердно закрашивая большой рыцарский щит. – Правда, красиво?

– Хватит паясничать! Почему ты не делаешь задание? Посмотри, все пишут упражнение, а ты рисуешь.

– Я же сказал – я не умею писать. Вернее, умею немного, но только в прописях. И ещё в другой тетради.

– Ничего не понимаю! В какой другой?

Светлик раскрыл тетрадь по русскому языку:

– Ну вот, смотрите – здесь линейки широкие, я в такой тетради никогда не писал. Мне надо узкую линейку.

– Светлик, ты надо мной издеваешься? – Дарья Антоновна понизила голос до шёпота. – Вчера на доске число отказался писать, а теперь про тетради какие-то глупости придумываешь… И прописи, и узкая линейка остались в первом классе. Мы уже давно пишем в этих тетрадях.

Она перелистнула несколько страниц назад.

– Вот! Ты писал упражнение, всё чисто и красиво, оценка пять. Ты меня хочешь убедить, что вдруг ни с того ни с сего разучился писать?

Вместо ответа Светлик подвинул к себе тетрадь и принялся выводить фразу, которую писал в прописях последний раз, когда ещё был первоклассником: «У Аллы скакалка. А у Наты?» Он честно старался и выводил слова очень медленно и аккуратно, как требовала от них с Родькой бабушка. Но всё равно получилось косо и криво. Неровные буквы скакали по широкой строке, то подпрыгивали, то съезжали вниз за линию.

– Вот видите? – огорчённо вздохнул он. – Не получается с широкой линейкой. И я ещё не все письменные буквы выучил, только до «Р» дошёл. Могу ещё показать, как я читаю, но только по букварю. Хотите?

– Ну всё, с меня хватит! – вдруг громко воскликнула Дарья Антоновна и шлёпнула тетрадью о парту. Ребята в классе подняли головы, а Ариша кинула на Светлика многозначительный взгляд и постучала пальцем себе по лбу.

Домой они ехали молча и потом целый вечер не разговаривали. Но перед тем, как лечь спать, Светлик спросил:

– А если мама – учительница, разве она может ставить своему сыну двойки?

– Может, – ответила Дарья Антоновна. – Если он не хочет учиться и не делает домашнее задание. Это дома он сын, а в школе – просто ученик. Плохо ответил – получил двойку. Или ты думал, что я тебе её не поставлю, потому что я твоя мама?

– Ну… мама же должна помогать… если она учительница.

– Помогать, но не учиться вместо тебя. Помнишь, о чём мы с тобой договаривались перед школой? Когда ты просился ко мне в первый класс?

– О чём?

– Что спрашивать я буду с тебя больше, чем с других. И что ты будешь учиться так, чтобы мне не было за тебя стыдно. Чтобы никто не сказал, что я ставлю тебе пятёрки только потому, что я твоя мама. А сегодня что получилось?

– Что?

– Ты нарушил все свои обещания, вот что, – устало сказала Дарья Антоновна. – Ложись спать. Надеюсь, завтра ты придёшь в себя, возьмёшься за ум и начнёшь исправлять всё, что натворил сегодня.

Светлик послушно улёгся в постель, но спать не мог. Лежал, ворочался с боку на бок и горько вздыхал. Ему было жаль своих родных, которые теперь бок о бок жили с какимто чужим подкидышем и даже не подозревали об этом. Жаль Дарью Антоновну, которая надеялась, что завтра всё наладится и её сын станет прежним. Но больше всего ему было жалко себя. Он так хотел, чтобы ему хорошо и радостно жилось, легко училось… А вышло всё шиворот-навыворот. И запуталось так, что теперь непонятно как распутывать.

Зачем нужен такой третий класс, где приходится учиться с утра и до самого вечера? И зачем нужна мама-учительница, если она не собирается ставить хорошие оценки просто так, а наоборот, заставляет трудиться больше всех в классе?

Утром Светлик попытался прикинуться больным, чтобы не ходить в школу. Но маму на этот счёт очень трудно провести, неважно, своя она или чужая. Мама никогда не поверит, что утром перед школой у тебя вдруг без всякой причины разболелся живот или голова. Или всё вместе. Можешь сколько угодно доказывать, что тебя тошнит, не слушаются ноги и не поднимаются руки. Хочешь не хочешь – окажешься в школе в положенное время, живой и вполне здоровый.

– Славик, ты принёс мой оранжевый фломастер? – спросила Ариша перед первым уроком.

– Нет у меня никакого фломастера, – угрюмо буркнул Светлик. И так настроение ужасное, а тут ещё она со своими глупостями.

– Это же ты его последний брал! – возмутилась Ариша. – Значит, он у тебя. Без оранжевого у меня не все цвета.

Она показала прозрачную упаковку, где лежало семь фломастеров и оставалось одно свободное место.

– Видишь? Ты же обещал поискать.

– Ладно, поищу, – проворчал Светлик только для того, чтобы она отстала.

Этот учебный день был похож на вчерашний. Одноклассники решали непонятные примеры, записывали сложные предложения и читали по учебнику длинные тексты. А Светлик сидел за своей партой и с тоской ждал звонка. Потому что совершенно ничего не понимал. Ему казалось, будто его посадили в тёмную комнату, в которой происходит что-то интересное и важное. Но он не может этого увидеть, потому что не знает, где включается свет. Он, словно слепой, шарит в темноте по стенам, ищет и никак не может найти выключатель… Потому что в этой комнате выключателя простонапросто нет.

Дарья Антоновна больше не спрашивала его и не вызывала к доске. А для чего вызывать? Она же видела, что он вчера не сделал ни одного задания и не прикоснулся ни к одному учебнику.

На уроке музыки Светлик немного оживился. По счастливой случайности класс разучивал ту самую зимнюю песню, которую он знал ещё с детского сада. Поэтому Светлику не нужно было читать слова песни по тетради, как делали остальные. Он единственный пел песню наизусть, и учительница музыки осталась им очень довольна. Она подошла к его парте, взяла дневник и сказала:

– Молодец, Воробьёв! Хорошо поработал. Ставлю тебе пятёрку за урок.

Светлик обрадовался пятёрке, только не понял, при чём тут какой-то Воробьёв.

– Я Тучкин, – поправил он учительницу. Та посмотрела на него с удивлением:

– Воробьёв, что с тобой?

– Я же вам говорю – я не Воробьёв! – воскликнул Светлик и посмотрел на Аришу. Чего она опять закатывает глаза и стучит пальцем по лбу?

– Слава, а с чего это вдруг ты стал Тучкиным? – спросила учительница музыки и поставила в дневнике оценку. – Арина с тобой поделилась своей фамилией?

Класс захихикал. Учительница с улыбкой положила дневник перед Светликом.

– На, освежи свою память. Может, вспомнишь, кто ты на самом деле?

– Ты точно с ума сошёл, – сердито прошептала Ариша. – Что ты ерунду городишь?

Светлик не слушал её. Он сосредоточенно смотрел на обложку дневника и шевелил губами, стараясь разобрать письменные буквы. Наконец разобрал и тихонько ахнул. Там было написано: «Дневник ученика 3 „А“ класса Святослава Воробьёва».

На продлёнке Светлику удалось подобраться к классному журналу и прочитать фамилию учительницы на первой странице. Спрашивать у Ариши не хотелось, она и так уже косо на него смотрела. Так и есть, Воробьёва Дарья Антоновна. Понятно теперь, почему он вдруг стал Воробьёвым. Ну да, всё правильно, не мог же он оставаться Тучкиным, как и Ариша. Ведь они больше не родственники.

Странно, как это он раньше не заметил, что все его тетради подписаны чужой фамилией? До он особо и не рассматривал их, ну тетради и тетради. Какая разница, что на них написано? И на уроках его ни разу не назвали по фамилии. Дарья Антоновна звала всех в классе по именам, а другие учителя вообще к нему вчера никак не обращались.

Светлик совсем загрустил. Мало того, что он живёт в чужом доме, учится в чужом классе, так ещё и фамилию отобрали! Почти уже ничего своего не осталось. Святослав Воробьёв! Ужасно глупо звучит. Вот Святослав Тучкин – совсем другое дело.

Вечером, когда они с Дарьей Антоновной поехали домой, Светлик очень внимательно следил за дорогой. Запоминал, на каком автобусе они едут, куда идут от остановки, как выглядит их дом. Он всерьёз решил завтра уйти под каким-нибудь предлогом и заявиться к Арише на день рождения, прямо домой. Ну и что, пусть удивляется! Он скажет, что перепутал. Вдруг его не прогонят сразу? Вдруг удастся хоть одним глазком взглянуть на маму и папу? И на их нового сына.

Дома Дарья Антоновна снова попыталась поговорить со Светликом. Она просила честно рассказать ей, что случилось и почему он совсем перестал учиться.

– Что с тобой происходит? Зачем ты всё это придумал? Скажи правду! – добивалась она ответа, но Светлик упрямо молчал. Он уже говорил правду и рассказывал всё честно, но это ни к чему хорошему не привело.

– Тогда у меня только одно объяснение – тебе просто нравится надо мной издеваться, – нервно сказала Дарья Антоновна. – Я сегодня же позвоню папе. Он приедет, и мы будем решать, что с тобой делать.

Наверное, для настоящего сына учительницы это была очень страшная угроза, но Светлик даже ухом не повёл. Какая разница, кто там приедет и что будет решать? Хуже, чем сейчас, уже никто не сделает, никакой чужой папа.

Утром оказалось, что опять нужно идти в школу. Третьеклассники по субботам учились. Правда, продлёнки не было, и учебный день закончился рано, после четвёртого урока. На перемене Светлик снова завёл разговор про день рождения, и Ариша вскользь упомянула, что все родные собираются у неё в три часа. Оставалось только придумать, как улизнуть от Дарьи Антоновны и попасть к Тучкинымсредним.

К счастью, долго придумывать не пришлось.

– Сынок, сходишь сегодня на вокал один? – спросила Дарья Антоновна, когда они вернулись домой. – А я домашними делами займусь, накопилось за неделю…

– Чего? – не понял Светлик. – Куда я схожу один?

– На вокал, в музыкальную школу, – повторила Дарья Антоновна. – Учитель пения ждёт тебя сегодня к четырём часам.

– А, конечно, схожу! – обрадовался Светлик. – Я маленький, что ли?

Ага, значит, сын учительницы ходит не только на танцы по четвергам, но ещё и на пение по субботам. Какой музыкальный мальчик! Лучше бы в бассейн ходил, на плавание. Вот тогда Светлик с удовольствием бы его заменил.

Он хотел спросить, где находится музыкальная школа, но передумал. Какая разница? Он туда не собирается. Главное, из дома вырваться. Только вот что же подарить Арише? Ведь на день рождения без подарка не придёшь.

Светлик походил по своей комнате, то есть по комнате учительского сына, осмотрел книжные полки, порылся в ящиках стола. Что из всех этих вещей может сойти за подарок? Книга, альбом для рисования, мягкая игрушка? И вдруг он наткнулся на новую упаковку фломастеров. Действительно новую, даже ещё не вскрытую. Светлик обрадовался. Это то, что надо. Целых двенадцать цветов, и оранжевый есть. Будет ей вместо того, что она потеряла. Или это он потерял? Какая разница, пусть рисует, для сестры не жалко.

– Ты куда так рано? – спросила Дарья Антоновна, когда Светлик собрался уходить. – Тут идти десять минут.

– А я… погуляю немного перед уроком, – сказал он. – Можно?

– Ладно, только телефон возьми.

– Телефон? А где он?

– На месте.

Дарья Антоновна принесла телефон. Светлик взял его в руки. Ух ты, какой! Новенький, красивый и большой. Почти такой же, как у Ариши. Наверное, и в игры играть на нём можно, и фотографировать, и видео снимать. А вот семилетний Светлик до такого телефона ещё не дорос. Ему доверили лишь мамину старую трубку, которая умела только звонить. Мама хотела, чтобы он всегда был на связи, когда её нет рядом.

Дарья Антоновна, наверное, тоже этого хотела и велела взять телефон с собой. Но Светлик вовсе не горел желанием быть на связи. Тем более сегодня. И как только учительница отвернулась, он сунул телефон на обувную полку между ботинками и выскочил за дверь.

Светлик никогда ещё не ездил на автобусе один. Без сопровождения его отпускали только во двор, в школу, к бабушке и в соседний магазин за хлебом. А на такое огромное расстояние – целых четыре автобусных остановки – он пока не путешествовал в одиночку.

«Ничего, – решил Светлик, – доберусь как-нибудь. Самое главное – доехать до школы».

Проездной у него был, лежал в кармане куртки, куда его положила Дарья Антоновна. Поэтому ехать в автобусе Светлик мог совершенно спокойно. Но всё равно чувствовал себя неуютно. Ему казалось, что все на него смотрят и оглядываются в недоумении – а с кем едет этот мальчик? Где его родители? К тому же он очень боялся пропустить нужную остановку, поэтому не отрываясь смотрел в окно. Наконец показалась знакомая улочка и витрина цветочного магазина, где они с Дарьей Антоновной выходили уже третье утро подряд.

Светлик выскочил из автобуса и побежал к школе. Эту дорогу он помнил, но вот как идти от школы до Родькиного дома, никак не мог сообразить. Он таким путём ни разу не шёл. Знал только, что школа была где-то поблизости и Родька с Аришей ходили туда пешком.

– Надо сначала дойти до детского сада, – решил Светлик. – А оттуда я найду Родькин дом. Спрошу у кого-нибудь.

Бабушка с малышом в коляске показала ему дорогу и даже немного проводила. Детский сад спрятался за высоким зданием, поэтому его не было видно ни от остановки, ни от школы. Светлик добежал до знакомого забора и вздохнул с облегчением. Ну вот, теперь всё встало на свои места. Вон большой красный магазин, а за ним – крыша Родькиного дома. Ура! Он добрался и даже нисколько не заблудился.

Светлик подошёл к подъезду и уже собирался нажать на кнопку домофона с номером Родькиной квартиры, как вдруг увидел маму с папой. Они шли по тротуару вдоль дома, прямо к нему. Вернее, не к нему, конечно, а к крыльцу, на котором он стоял.

Светлик замер. Как давно он их не видел! Как сильно соскучился! Вот бы кинуться к маме, повиснуть на шее у папы. Неважно, что сейчас они чужие. Вдруг они всё равно узнают его? Разве мама может не узнать своего ребёнка? Даже если он заколдован.

Наверняка Светлик так и поступил бы – спрыгнул бы с крыльца, закричал и со всех ног понёсся к ним… Но не сделал этого. Мама и папа были не одни. Рядом с ними шёл незнакомый мальчик в очках. Светлик присмотрелся. Странно, мальчика он не знает, а его одежду уже где-то видел. Ну да, и куртка, и шапка очень похожи на те, которые он носил, когда жил дома. Это же его одежда! Что же получается? Этот чужой мальчик живёт в его доме, с его родителями, да ещё пользуется всеми его вещами?

Мама, папа и мальчик подошли к подъезду и поднялись на крыльцо. Они стояли совсем близко, так, что можно было дотронуться рукой. У Светлика бешено колотилось сердце. Разве он мог себе представить, что будет стоять возле мамы, а она даже не заметит его? Словно он пустое место!

Пикнул домофон, дверь отворилась, и родители вместе с мальчиком вошли в подъезд. Светлик следовал за ними, отставая на половину лестничного пролёта. И догнал их только на площадке пятого этажа.

– А, ты тоже сюда? Гость? – весело спросил папа, увидев, что он остановился возле Родькиной квартиры.

– Ага, – едва выдавил из себя Светлик, – гость.

В прихожую выскочила нарядная Ариша. Пока все обнимались и целовались, Светлик стоял на пороге и терпеливо ждал, чтобы на него обратили внимание.

– Ой, привет! – удивлённо сказала именинница, когда её перестали поздравлять. – А ты что здесь делаешь?

– Я… – замялся Светлик. – Вот, это тебе.

Он протянул ей фломастеры.

– Ты глупый, да? – воскликнула Ариша, даже не взглянув на подарок. – Я же сто раз повторила – в воскресенье! Сегодня у нас родственники. Для тебя праздник завтра. Приходи в кафе.

Светлик попятился к двери, но тут в коридор выглянула тётя Наташа.

– Ариша, что тут такое?

– Мам, это Славик Воробьёв пришёл!

– А что ты его на пороге держишь?

– Мам, но сегодня же не его день. Он перепутал. Сегодня только Тучкины!

– Ничего страшного. Проходи, Слава, – пригласила тётя Наташа. – Будет много Тучкиных и один Воробьёв.

– Ну ладно, раздевайся, – проворчала Ариша и всё-таки взяла фломастеры. Было видно, что эта идея ей не очень нравится. Она не хотела смешивать Тучкиных и Воробьёвых.

Светлик поколебался немного и стал решительно раздеваться. Пусть Ариша недовольна, но он пройдёт. Он тоже Тучкин, если уж на то пошло. И он имеет полное право быть сейчас здесь.

Светлика усадили за стол рядом с Аришей, напротив мамы с папой. А вокруг разместились все его родные: и дед, и бабушка, и тётя Наташа, и дядя Женя. Всё было как раньше, когда родня по праздникам собиралась за большим столом. Только теперь он был для них посторонним человеком, который случайно затесался в их дружную семью.

Незнакомого мальчика звали Стёпа. Он тут же убежал вместе с Родькой в детскую. Правда, они иногда выбегали и носились друг за другом по квартире, прячась под столом, за шторами и в других не подходящих для этого местах. Совсем как раньше Светлик с Родькой. И на них так же прикрикивали взрослые и отправляли обратно в детскую. Светлик с завистью наблюдал за ними и не мог понять – неужели никто не видит, что этот Стёпа здесь чужой? Он совсем не похож на Тучкиных. Вообще ни на кого не похож: ни на маму, ни на папу, ни на деда с бабушкой. Он скорее похож на… да, верно, на Дарью Антоновну. Точно так же щурит глаза за очками, точно так же сжимает губы. Неужели?! Неужели это и есть настоящий Воробьёв?! Значит, Стёпа – на самом деле сын учительницы и одноклассник Ариши. Вот куда его поместил Пузырь желаний – в семью Светлика, на освободившееся место. Конечно, куда же ещё его было девать?

Ой, как же хочется вновь встретиться с Феей желаний! Но где её теперь искать?

– Сколько всего твоих гостей будет завтра? – спросила тётя Наташа, когда разре́зали торт и усадили детей пить чай. – Мне нужно знать, сколько брать в кафе праздничных колпачков и воздушных шаров.

– Восемь человек, – посчитав в уме, ответила Ариша.

– С тобой? – уточнила тётя Наташа.

– Да, – Ариша покосилась на Светлика. – И со Славиком, если он придёт.

– Почему же он не должен приходить?

– Потому что он сегодня здесь.

– Ну ничего, и завтра будет. Слава, ты ведь придёшь в кафе? Оно недалеко, на нашей улице. Дарья Антоновна знает, где это, я ей говорила. Будет весело, мы приготовили всякие конкурсы, интересные игры.

– А мыльные пузыри будут? – вырвалось у Светлика. Он вдруг сообразил, что день рождения в кафе – это тоже праздник. Фея желаний может появиться и там.

– Мыльные пузыри? – удивилась тётя Наташа.

– Да они уже были у Родьки в школе! – воскликнула Ариша. – Зачем?

– Да, да, давайте пузыри! – закричали наперебой Родька и Стёпа. – Это будет здорово!

– Даже не знаю, – тётя Наташа пожала плечами. – Мы об этом не думали. Вообще-то там и без пузырей будет много развлечений.

– А что? Хорошая идея, – сказал дядя Женя и повернулся к остальным. – Пузыри – это весело. Как вы думаете? Порадуем Аришиных гостей?

Все взрослые поддержали такую идею.

Светлик ехал домой в возбуждённо-радостном настроении. Впервые за несколько дней у него появилась надежда.

Когда Светлик вернулся домой, Дарья Антоновна прямо с порога бросилась его ругать. И за то, что не взял с собой телефон, и за то, что прогулял музыкальную школу и неизвестно где бегал целых три часа.

– Звонил твой учитель вокала, сказал, что тебя не было на уроке! – сердито выговаривала она. – Святослав, что с тобой происходит? Я тебя не узнаю. Тебя будто подменили!

Она и сама не представляла, насколько была права.

Светлик горько вздохнул. Да, его подменили. Её настоящий сын, отличник, танцор и музыкант, живёт с чужими родителями в чужой семье. И играет с чужим двоюродным братом. Это ужасно и очень обидно. Но ещё обиднее, когда тебя ругает чужая мама, а не своя собственная.

– Где ты был? – допытывалась Дарья Антоновна. – Почему твой телефон остался дома? Ты ведь его нарочно не взял?

Светлик сначала ещё оправдывался, но потом совсем замолчал. У него не было ответов на вопросы, которые сыпались на него градом.

– Ладно, хорошо, – сказала наконец Дарья Антоновна. – Не хочешь объяснять, и не надо. Но тогда завтра весь день сидишь дома.

– Как дома?! – вскричал Светлик. – А как же день рождения? Арина позвала меня в кафе!

– Ты не пойдёшь на день рождения к Арине, – решительно заявила Дарья Антоновна.

– Я пойду! – в отчаянии завопил Светлик. – Мне надо!

– Не пойдёшь. Ты наказан.

– А я всё равно пойду!

– Нет!

– Пойду, пойду, пойду!

– А вот завтра и посмотрим, – преувеличенно спокойно произнесла Дарья Антоновна и ушла на кухню.

Светлик остался в своей комнате. И весь вечер там просидел, даже ужинать не пошёл. Как можно спокойно есть, когда всё так плохо? Неужели его действительно не пустят на день рождения? Может быть, к завтрашнему дню Дарья Антоновна остынет и отменит несправедливое наказание?

В воскресенье утром стало ясно, что ничего не изменилось. Дарья Антоновна была настроена решительно и отпускать сына на праздник не собиралась.

«Улизну потихоньку», – решил Светлик и, улучив момент, прокрался в прихожую. Правда, он не представлял, где находится кафе, но это было не так страшно, как совсем остаться без Феи и мыльных пузырей. У него ведь есть телефон. Можно позвонить Арише и узнать, куда ехать.

Светлик тайком оделся, сунул телефон в карман куртки и попытался открыть дверь. Но не тут-то было.

– Я заперла её на ключ, – холодно сообщила Дарья Антоновна, выглядывая из кухни. Всё-таки услышала, что он возится в прихожей.

– Откройте! – пробурчал Светлик, дёргая ручку. Дарья Антоновна молча ушла обратно в кухню.

Делать нечего, пришлось снимать куртку и ботинки и возвращаться в детскую. Светлик ходил из угла в угол и не знал, что ему делать, как выбраться из дома. Нет, не из дома, из крепости, куда его заточили против его желания. Время от времени он смотрел на экран телефона, где часы отсчитывали минуту за минутой. Он уже опаздывал, и очень сильно! Все гости давным-давно пришли в кафе, и праздник был в разгаре. А может, и Фея желаний уже начала своё представление?

Светлик даже застонал от отчаяния. Надо обязательно что-то придумать! Он должен попасть в кафе!

Внезапно в его руках зазвонил телефон.

– Славик, ты где? – зазвучал в трубке Аришин голос. – Ты придёшь или нет? Скоро торт будем резать.

– А Фея уже была? – взволнованно спросил Светлик.

– Какая ещё фея? – не поняла Ариша.

– Ну… то есть… мыльные пузыри были?

– А, нет, ещё не приехали. Они попозже будут. Так ты придёшь?

– Подожди, – заторопился Светлик. – Скажи… моей маме, что ты меня ждёшь. Попроси отпустить меня. Сейчас я ей трубку дам.

– А, всё-таки не пускает? Я же тебе говорила… – начала было Ариша, но Светлик уже не слушал. Он бросился в кухню и сунул трубку в руки Дарьи Антоновны.

Та поговорила по телефону и очень внимательно посмотрела на Светлика.

– Арина просит тебя отпустить.

– Ну вот и отпустите… отпусти… Пожалуйста! – взмолился Светлик. И, видя, что она уже колеблется, добавил: – Она же меня ждёт! Я обещал прийти!

– Ты мне тоже многое обещал, – ответила Дарья Антоновна. Было видно, что она уже не так решительно настроена. Наверное, Ариша хорошенько её попросила.

– Ну ладно, – после долгого раздумья сказала она, – я отвезу тебя в кафе. Но с одним условием!

– Хорошо! – тут же согласился Светлик, даже не выслушав условие.

– Ты больше не будешь притворяться, что всё забыл. И не будешь прогуливать музыкальную школу.

– Не буду.

– Сегодня же вечером ты садишься за уроки и начинаешь учиться в полную силу, как раньше.

– Ладно.

Он сейчас был готов пообещать что угодно. Тем более он ничем не рисковал. Если он сумеет добраться до кафе и попасть на шоу мыльных пузырей, уроки он будет делать уже дома. Со своей собственной мамой.

Они собирались долго. Дарья Антоновна принялась гладить нарядную рубашку и брюки для Светлика. Потом стала приводить в порядок себя. Светлик очень боялся опоздать. Вдруг Фея уже начала представление? Вдруг они не успеют даже к его окончанию?

Наконец всё было готово. Дарья Антоновна вручила Светлику яркий блестящий свёрток, и они вышли из дома.

– Что там? – спросил Светлик, ощупывая свёрток.

– Как что? Подарок для Арины, – немного удивлённо отозвалась Дарья Антоновна. Светлик не стал расспрашивать, что внутри. Это было бы подозрительно. Наверняка он должен был это знать, может, даже сам подарок выбирал. Лучше сейчас не сердить Дарью Антоновну. Пусть спокойно проводит его до кафе «Мишутка».

Светлику казалось, что всё происходит очень медленно. Автобус долго не едет, потом долго везёт их до нужной остановки. И от остановки до кафе слишком большое расстояние, и идут они туда просто черепашьим шагом…

– Быстрее, быстрее, – подгонял он Дарью Антоновну. – Мы же не успеем!

– Куда ты торопишься? Мы всё равно уже опоздали, – отвечала та. – Но торт тебе оставят, успокойся.

Когда до кафе осталось несколько шагов, Светлик не выдержал и помчался ко входу. Взбежал по ступенькам на крыльцо, потянул на себя дверь и оказался в просторном зале, украшенном разноцветными шарами. Сунул блестящий свёрток подскочившей к нему Арише и стал поспешно стаскивать с себя куртку.

– А вот и опоздавший! – сказала подошедшая тётя Наташа и взяла у него одежду. – Как раз на представление успел. Ты же хотел мыльные пузыри? Иди скорей к ребятам, вон они уже смотрят.

Светлик вылетел на середину зала и застыл, словно наткнувшись на невидимую преграду.

Никакой Феи не было. И Пузыря желаний тоже. Были лишь два весёлых клоуна в цветных париках, с круглыми красными носами. Они кривлялись и дубасили друг друга мягкими поролоновыми палками. А мыльные пузыри, очень мелкие, размером всего лишь с теннисные шарики, летели из аппарата, закреплённого на высокой стойке.

Никто не понял, почему опоздавший гость Слава Воробьёв так быстро ушёл вместе со своей мамой. Даже не стал есть торт и смотреть выступление клоунов.

– Ну и что? Клоуны даже интереснее, – сказала Ариша, когда Светлик спросил про шоу мыльных пузырей. – Они смешные и весёлые! Видишь, как все радуются?

– Не нашли мы ту самую фею с пузырями, которая была в школе, – объяснила тётя Наташа. – Никто не знает, куда она подевалась. Решили пригласить клоунов. Но пузыри ведь тоже есть. Смотри, как они красиво летят из мыльной машины.

Светлик стоял с убитым видом и молчал. Ему не нужна была ни мыльная машина, ни клоуны. Ему никто не мог помочь, кроме Феи желаний, которая куда-то бесследно исчезла. Как теперь всё исправить? Как вырваться из этого заколдованного круга?

После дня рождения находиться дома у Дарьи Антоновны стало просто невозможно. Она вообще не понимала, как себя вести со своим изменившимся сыном. В школе тоже было тяжело и тоскливо, да ещё Ариша перестала со Светликом разговаривать. Он сидел за партой, подперев голову руками, и ждал, когда закончатся уроки. А на продлёнке ждал, когда наступит вечер и можно будет уйти из школы. Дома же постоянно сидел в своей комнате и старался пораньше лечь спать.

Однажды на перемене он случайно забрёл в первый класс. В тот самый, где учился Родька. Сначала Светлик просто увидел его в открытую дверь, когда шёл из буфета. Родька сидел за своей партой и хмуро смотрел в тетрадь. Светлик подошёл и сел рядом, на свободное место. Он так соскучился по брату! И по тому времени, когда они дружили и оба были первоклашками.

– Ты чего здесь делаешь? – поднял голову Родька. – Третий класс на втором этаже.

– А ты чего не гуляешь? – спросил Светлик. – Перемена ведь.

– Переписываю я, – буркнул Родька. – Вон, всё неправильно решил.

Он показал страницу с примерами, которая была перечёркнута красной ручкой. Внизу краснела большая гневная надпись: «Плохо!»

– А можно я? – вырвалось у Светлика.

– Что ты?

– Помогу тебе. Решу эти примеры.

– Давай, помогай, – обрадовался Родька и отодвинул от себя тетрадь.

Светлик взял ручку и вывел в тетрадной клеточке цифру три. И даже залюбовался – такая она получилась красивая и ровная. В следующей клеточке он поставил плюс, дальше вывел четвёрку и знак равно.

– Чего так долго? – спросил Родька. – Давай быстрее, пока звонка нет. Для третьеклассника эти примеры – раз плюнуть.

Светлик не слушал его. Он аккуратно выводил цифры, считал в уме, записывал ответ. А внутри росла волна удовольствия. Как здорово! Какие хорошие, простые примеры! Единички, пятёрки, семёрки, плюсы, минусы. И никаких тебе скобок и уравнений, сложных делений и умножений, никаких задач на полстраницы, которые даже прочесть невозможно. Всё легко и понятно. Как приятно снова почувствовать себя нормальным, не глупее остальных.

На следующий день приехал папа. Не Светлика, конечно, а Стёпы Воробьёва.

– Валера, нам надо серьёзно поговорить, – с беспокойством сказала Дарья Антоновна и увела его на кухню.

Они долго разговаривали при закрытых дверях. Светлик, как всегда, сидел в своей комнате и строил замки из конструктора. Ему было совсем неинтересно, о чём они говорят. И так ясно, что Дарья Антоновна жалуется на сына и спрашивает, как его построже наказать. Они же не понимают, что он и так наказан за своё желание. И ничего страшнее придумать просто невозможно.

Потом папа Валера пришёл в детскую и опустился на диван.

– Ну, сынок, как дела?

– Нормально, – буркнул Светлик.

– Мама мне тут какие-то странные истории про тебя рассказывает… Может, объяснишь, что случилось?

Светлик оторвался от конструктора и посмотрел на чужого папу. Широкие плечи, большой лоб, густые брови. А глаза добрые. И смотрит вовсе не строго, а внимательно и сосредоточенно. Как будто и правда хочет разобраться в том, что с сыном происходит. Только какая разница? Он же не поверит.

– Я всё забыл, – сказал Светлик.

– Прямо-таки всё?

– Ну, не всё… За второй и третий класс вообще ничего не помню. Только за первый немного. Печатными буквами умею писать, а письменные ещё не все знаю. И читаю по слогам.

– Да? Как интересно, – папа Валера почесал макушку. – А как вдруг это получилось?

– Я не знаю, – вздохнул Светлик. – Просто проснулся утром – и ничего не помню.

– Может быть, ты упал? Ударился головой?

– Нет… Не падал.

– А давай посмотрим, что у тебя осталось в памяти, – предложил папа Валера.

Он стал проверять, как Светлик читает, пишет и считает. Для этого Дарья Антоновна принесла старые прописи, букварь и учебники за первый класс, по которым раньше занимался её настоящий сын.

Когда Светлик показал всё, на что был способен, папа Валера долго молчал. Потом взглянул на Дарью Антоновну и покачал головой:

– Он не притворяется. Это действительно все его знания на данный момент. Я не знаю как, но он и правда забыл два своих школьных года.

– И что же нам теперь делать? – испуганно спросила она.

– Отдайте меня обратно в первый класс, – сказал Светлик. – И я заново буду учиться. Только лучше в первый «А», к Родику Тучкину.

Папа Валера и Дарья Антоновна озабоченно переглянулись.

В первый класс Светлика, конечно, не отдали, но и в школу на следующий день тоже не пустили. Утром папа Валера повёз его за город, к своему знакомому доктору, который работал в детском санатории.

– Зачем мне доктор? – спросил Светлик. – Я же здоров.

– Да? А ты считаешь, что это нормально – забыть всё, что копилось в твоей памяти целых два года? Куда это всё могло подеваться?

– Я не знаю.

– Вот и я не знаю. Поэтому пусть медицина нам поможет. Врачи же должны понять, что не так с твоей головой?

Светлик пожал плечами. С его головой всё нормально, и соображает она для своего возраста очень даже неплохо. Просто все вокруг ждут от неё слишком многого.

– Ладно, – сказал он. – Давай поедем к твоему доктору.

Светлику нравился папа Валера и очень не хотелось расстраивать его раньше времени. Пусть надеется на докторов. Они всё равно ничем не помогут. Врачи хоть и разбираются в болезнях, но ничего не смыслят в волшебстве.

Доктор оказался симпатичным и весёлым. Голова его была гладкая и блестящая, без единой волосинки. Зато нижнюю часть лица закрывали чёрные усы и такая же чёрная густая борода. У окна за столом сидела медсестра в шапочке и белом халате и что-то писала, не поднимая головы. Доктор постоянно улыбался, словно был невероятно счастлив, что Светлик пришёл к нему на приём. Он осматривал его, стучал по рукам и ногам, даже заставил высунуть язык и заглянул в горло. И постоянно повторял:

– Очень интересно, очень любопытно.

Светлик не понимал, что интересного в его горле и как по высунутому языку можно определить, почему у него стёрлась память.

Наконец доктор закончил осмотр и сказал:

– Совершенно здоровый молодой человек. Физически. А вот что с головой, пока непонятно. Нужно более тщательное обследование с помощью…

Тут доктор стал произносить какие-то непонятные медицинские слова, наверное, иностранные. Светлик ни разу их не слышал и не знал, что они обозначают. Папа Валера вступил в разговор и принялся обсуждать с доктором, как лучше обследовать Светликову голову.

Светлик от нечего делать смотрел в потолок, потом на стены, потом на окно и на сидящую возле окна медсестру. Внезапно она перестала писать, подняла глаза от бумаг и посмотрела прямо на него. Лицо медсестры показалось Светлику знакомым. Где-то он её уже видел, только вот где? Он наморщил лоб, пытаясь припомнить, где они могли встречаться.

– А может быть, мальчик просто устал от учёбы? – сказала вдруг медсестра. – Ведь третий класс очень сложный.

Её голос тоже был знаком, Светлик точно его где-то слышал. Доктор с папой Валерой перестали спорить и повернулись к медсестре. А Светлик слез с кушетки, откуда никак не удавалось разглядеть её лицо, и подошёл к столу поближе.

– Пусть останется у нас в санатории, отдохнёт денька три-четыре. Глядишь, и вспомнит всё, что забыл, – продолжала медсестра. – И обследование можно провести здесь же, если нужно. Вчера как раз место в одной комнате освободилось, на втором этаже.

И она снова посмотрела на Светлика. Тут его осенило. Он вспомнил, где видел это лицо и слышал этот голос. За столом сидела она, Фея. Он не узнал её сразу без воздушного платья, без прозрачных крыльев и без цветочного венка на голове. Но это точно была она!

– Это вы! – вскрикнул он. – Это же вы были в школе! С мыльными пузырями! Вы та самая фея, да?

– Какая ещё фея? – удивился папа Валера. – Сынок, о чём ты говоришь?

– Да, Изабеллочка у нас фея! – засмеялся врач. – Мы так её и называем.

– Да, да, это Фея! – кричал Светлик. – Я её узнал! Я узнал вас! Помогите мне!

Медсестра улыбнулась:

– Ну какая из меня фея? Мальчик просто ошибся. Наверное, я на кого-то похожа. Правда, дружок?

Она встала из-за стола и пошла к двери. Светлик кинулся к ней:

– Ну я же знаю, что это вы! Мне нужно загадать желание! Пожалуйста! Помогите!

– Сынок, перестань, успокойся, – папа Валера поймал его, посадил на колени, как маленького, и обнял.

Медсестра скрылась за дверью, а доктор развёл руками:

– Да, действительно, молодому человеку не мешало бы отдохнуть. У него очень возбуждённое состояние. Нужно успокоиться, попить витамины… А мы понаблюдаем за ним.

– Я не останусь в больнице, – задыхаясь, проговорил раздосадованный Светлик и вырвался из объятий папы Валеры. – Я вам не больной.

– Кто говорит про больницу? – жизнерадостно удивился врач. – Это не больница, а санаторий. Здесь больных нет, все здоровые. Ну или выздоравливающие. У нас не лечатся, а отдыхают. Полежишь, наберёшься сил и будешь как новенький. Как ты на это смотришь?

– И правда, Светлик, – сказал папа Валера. – Может, тебе надо отвлечься? Вдруг твоя память просто… перегрелась? Ей нужно остыть, и всё снова заработает. А?

– Будешь только спать, есть и играть с ребятами, – поддержал доктор. – Никакой школы, никаких уроков. Согласен?

Светлик хотел сказать, что пойдёт домой… Но потом подумал – а куда домой? К Стёпе Воробьёву? Он представил, что сейчас они с папой Валерой вернутся от доктора и всё начнётся с начала. Его будут ругать за то, что он перестал учиться, а в школе он снова будет самым глупым в классе. А если остаться в санатории, вдруг ещё раз удастся встретить Фею?

– Согласен, – пробурчал он.

– Ну вот и хорошо, – весело потёр руки доктор. – Сейчас я покажу тебе твою комнату, а папа пока съездит домой и привезёт твои личные вещи и документы.

– Что тебе захватить из дома кроме одежды? – спросил папа Валера. – Карандаши, альбом, шахматы?

– Привези мне конструктор… и букварь, – сказал Светлик.

Прошло три долгих скучных дня в санатории, и Светлик совсем загрустил. В его комнате жили ещё двое ребят, но они были намного старше и почти с ним не общались. Днём к Светлику приходили медсёстры и водили его на различные процедуры. Но среди них не было той самой феи. Ему так и не удалось её увидеть. Он даже засомневался, а была ли она вообще? Может, там, в кабинете доктора, ему просто показалось? Может, та медсестра просто немного напоминала Фею?

Врачи обследовали Светлика, прицепляли к его груди и голове какие-то приборы и что-то записывали в его карту. Он послушно выполнял все указания и ни о чём не спрашивал. Какая разница? Всё равно никто не поймёт, что с ним приключилось на самом деле.

Два раза в день его навещали родители. Не его, конечно, а Стёпы Воробьёва. Папа Валера забегал утром до завтрака, а Дарья Антоновна приезжала после ужина, когда у неё заканчивалась продлёнка. Светлик не хотел с ними видеться, но не знал, как им об этом сказать. Поэтому просто терпел, пока они сидели с ним в холле, расспрашивали о здоровье и о настроении, и ждал, когда они уйдут. Ему никто не был нужен. Он отказывался от сладостей, фруктов и игрушек и мечтал только об одном – вернуться домой. В свой настоящий дом, к настоящим родителям. Но как? Светлику казалось, что он сидит в громадном мыльном пузыре, который никак не лопнет. Пузырь не отпускает его. И выбраться на свободу нет никакой возможности.

На четвёртый день к вечеру у Светлика настолько упало настроение, что он решил никуда не ходить. Его соседи убежали из комнаты, и он остался один. Обычно по вечерам в холле проходили развлекательные мероприятия. Там собирались дети со всего санатория, играли, танцевали, смотрели спектакли и пели караоке. Но Светлику было не до развлечений, его уже ничто не радовало. Он лёг на кровать, прижал к себе построенного из конструктора рыцаря на коне и с тоской уставился в высокий белый потолок.

– Эй, дружок! Ты чего лежишь? – услышал он вдруг весёлый голос. – Ну-ка бегом в холл! Все уже там.

Светлик повернул голову. В дверях стоял улыбающийся человек в медицинском костюме и синей шапочке. Такую одежду в санатории носили медсёстры и санитары. Но этого человека он ещё не видел. Наверное, новенький, ходит и собирает всех на вечернее мероприятие.

– Не пойду, – буркнул Светлик.

– Почему? – удивился санитар. – Там сегодня интересное представление. Артисты приехали.

– Не хочу я никаких артистов.

– А чего же ты хочешь?

– Ничего.

Санитар подошёл к кровати и наклонился над Светликом. Его широкое круглое лицо с симпатичной ямочкой на щеке вдруг стало серьёзным. Он вкрадчиво спросил:

– Совсем ничего? Разве у тебя нет никаких желаний?

Светлик замер, глядя на него во все глаза.

– Ну что ж, дружок, лежи дальше, – кивнул санитар и быстро вышел из комнаты.

Светлик кубарем скатился с кровати и бросился к двери. Он узнал этого человека. Это был он, помощник Феи желаний! Именно с ним Светлик разговаривал в спортзале, когда исчезла Фея.

Светлик выскочил из комнаты. Длинный коридор оказался пустым. Но как это может быть? Куда делся санитар? Неужели он так быстро бегает, что успел скрыться на лестничной клетке? В любом случае, надо догнать его. Вдруг он что-то знает про Фею желаний?

Светлик промчался по коридору, по лестнице и наконец попал в холл. И остановился, оглушённый гремящей музыкой. Калейдоскоп разноцветных огней, кружащихся по стенам, ослепил его. Щурясь и моргая, он задрал голову к потолку и забыл, как дышать.

Там, высоко-высоко, медленно плыли мыльные пузыри. Настоящие, огромные. Они дрожали и переливались от света зеркального шара, крутящегося под потолком. Светлик как заворожённый смотрел на них. Не может быть! Те самые пузыри. Откуда они взялись?

Вдруг его будто что-то подтолкнуло, и он кинулся сквозь толпу на середину холла. Пробрался, расталкивая всех локтями, и остановился в нескольких шагах от знакомого столика, возле которого стояла Фея желаний. Всё как раньше: воздушное платье, золотистые волосы, на голове венок из цветов, а за спиной – прозрачные крылья. Неужели это не сон?

Ноги Светлика тряслись мелкой дрожью. Он смотрел на неё и боялся поверить. Крепко зажмурился, досчитал до десяти, открыл глаза – Фея никуда не исчезла. Она ловко жонглировала мыльными пузырями, улыбалась и кланялась под восторженные крики и аплодисменты.

– Ну а теперь, – провозгласила она, – вы увидите Пузырь заветных желаний! Кто хочет, чтобы его желание исполнилось?

Все стали прыгать с поднятыми руками и перекрикивать друг друга. Все, кроме Светлика. Он стоял молча и не сводил глаз с Феи. Она или не она была в кабинете весёлого доктора? Может, она ненадолго превратилась в медсестру, чтобы подать ему знак? А потом прислала за ним своего помощника?

– А ты что молчишь? – обратилась к нему Фея. – У тебя есть желание?

Светлик взволнованно кивнул. Она протянула ему руку:

– Тогда идём. Будешь первым.

Фея поставила его в середину обруча, наклонилась к нему и спросила шёпотом:

– Ты уверен в своём желании?

– Да, – твёрдо ответил Светлик. – Уверен.

– Хорошо. Приготовься.

Фея взмахнула ракеткой, и Светлик оказался в гигантском мыльном пузыре.

– Пусть всё будет как раньше, – скороговоркой прошептал он. – До всех желаний.

Пузырь лопнул. Светлик выпрыгнул из обруча, неловко задев локтем какую-то девчонку.

– Ай! – вскрикнула она. – Чего толкаешься?

Светлик повернулся и не поверил своим глазам. Перед ним стояла Маруся Зорина.

– Ты… ты откуда здесь взялась? – потрясённо спросил он.

– Ты заболел? – фыркнула Маруся. – Мы же с тобой вместе пришли.

Светлик перевёл взгляд на её школьную форму. К жилетке был приколот значок с надписью «Маруся Зорина, первоклассница». Он опустил голову и вместо домашних штанов, в которых ходил в санатории, увидел школьные брюки, а вместо старых тапок – новые блестящие ботинки. Светлик принялся судорожно ощупывать себя – рубашка, жилетка… значок! Он что, снова на своём празднике, на посвящении в первоклассники? Неужели?! Получается, Пузырь вернул его обратно, в тот самый момент, с которого всё и началось!

С гулко бьющимся сердцем Светлик огляделся вокруг. Он стоял в холле. Но это был холл его родной школы, а не санатория, где он находился ещё минуту назад. Кругом галдели и прыгали первоклассники, а возле стен и дверей толпились родители. И среди них…

– Ма-а-а-ма-а-а! – во весь голос закричал Светлик, кинулся через весь холл к выходу и повис у мамы на шее.

– Светлик! – воскликнула она, едва устояв на ногах. – Что ты делаешь?

– Чуть маму не уронил! Разве можно так на неё бросаться? – проворчал стоящий рядом папа.

Светлик руками обхватил их обоих и зарылся лицом в мамино нарядное платье, с наслаждением вдыхая такой знакомый, такой родной запах.

– Ты только что отошёл от нас, – заметила мама. – Что, уже успел соскучиться?

– Успел, – пробормотал Светлик в мамино платье. – Ещё как успел!

Через несколько секунд он оторвался от родителей, торопливо бросил: «Я сейчас!» – и метнулся обратно, в самую гущу ребят.

– Фе-е-ея! – закричал он, подпрыгивая за спинами одноклассников. – Фе-е-ея-я-я!

Она услышала и посмотрела в его сторону.

– Спаси-и-ибо! – крикнул он. – Большое спасибо!

Фея желаний улыбнулась и помахала ему рукой. Конечно, она поняла, за что он её благодарит. Если бы не она, он навсегда остался бы там, в своём неосторожном желании.

– А что ты загадал? – спросила Маруся Зорина, снова оказавшаяся рядом.

– Я? – Светлик запнулся. – Ничего не загадал. Я… не успел. А ты что?

– А я… У меня мама всё время грустная, уже давно… Вот я и загадала, чтобы она начала улыбаться. Чтобы мы снова гуляли все вместе, всей семьёй, и мама была весёлая, как раньше… Ой, зачем сказала? – испугалась Маруся, прикрывая рот рукой. – Теперь не исполнится!

– Исполнится, – уверенно возразил Светлик. – Обязательно исполнится. У тебя хорошее желание. Правильное.

– Ты думаешь? – обрадовалась Маруся и весело поскакала по залу.

А Светлик побежал к маме, которая призывно махала ему рукой.

Потом они втроём шли по вечерней улице, освещённой фонарями. И Светлику было так здорово и радостно, как уже давно не было. Он знал, что теперь всё у всех хорошо. Стёпа Воробьёв вернулся в свою семью, и Дарье Антоновне теперь не о чем переживать. В третьем «А» больше нет странного ученика с пустой головой, над которым все смеялись. А он, Светлик, опять первоклассник, и ему, как и положено, семь с половиной лет. Его снова ждут прописи, тетрадки в узкую линейку и букварь… И первые в жизни каникулы.

Какое счастье!

Только в каникулы обязательно нужно увидеться с Родькой. Ведь у него ещё не было посвящения в первоклассники. Надо его предупредить, чтобы он, когда окажется в мыльном пузыре, ни в коем случае не загадывал желание.