– Девчонки, я хочу секса, – томно закатив глаза к небу, выдохнула Маринка и лукаво посмотрела на одноклассниц.

– Чего? – охнули мы хором.

Пять девчонок, пять подружек из одной школы, кружком, чтобы было удобно готовиться к выпускному экзамену по математике, лежали на пляже. Ещё чуть-чуть и ученические страдания останутся позади. Они разъедутся по вузам, будут реже встречаться, а потом и вовсе забудут друг друга. Тяжелый вздох непроизвольно вырвался из груди Ады: так не хотелось расставаться. Новая жизнь, которая ждет впереди, накладывала и новые обязательства.

Она посмотрела на голубое небо в редких комочках облаков, неторопливо плывших над головой, а потом на девочек.

– Точно хочу. Прямо здесь, на пляже. Постелить полотенце под попу, чтобы песок туда случайно не попал, и отдаться по полной, – Маринка, лежавшая на спине с книгой в руках, перевернулась, подставив солнышку и зрителям роскошный белый задок в купальных плавках-стрингах.

– Ты с ума сошла? – зашипели на неё девчонки. – А если кто-нибудь из школы увидит? Сядь, дуреха!

– А, плевать, – весело откликнулась Маринка, – пусть завидуют. Я могу еще и ноги раздвинуть.

– С ума девка сошла от жары? – покрутила пальцем у виска Даша, но по ее тяжелому дыханию было ясно, что она тоже завелась щекотливой темой.

– А что тут такого? Ты представь себе картинку: лежишь на спине, кожа от тёплого песка вся в крапинку, солнце бьет в глаза и вдруг…

– Что? – словно ветерок, донёсся шёпот. Девчонки тоже перевернулись на живот.

Ада с удивлением наблюдала за их влажно блестевшими глазами, капельками пота на верхних губах и чувствовала, что испытывает те же эмоции, что и они. Секс! Заветный и запретный для девушки восемнадцати лет. Это тот возраст, когда о сексе говорят ежедневно, а хотят попробовать ежечасно. Когда смотришь тайком на выпуклость между ног у соседа по парте и думаешь, какого Он размера. Страшно, но как заманчиво! Сколько книг перечитано, фильмов пересмотрено, а в реальности ещё не испытано. Вредно мечтать о сексе девчонке, источающей флюиды желания на сотни метров вокруг и готовой отдаться первому парню, кто поцелует, только для того, чтобы понять, о чем так много все говорят.

Ада облизала пересохшие губы, встряхнула головой и прислушалась: Маринка первая среди них попробовала заняться сексом и теперь делилась опытом.

– И вдруг Он…

– Кто он?

– Отстаньте! Не знаю. Просто – Он. Парень. Любой. Гипотетический. Сейчас не буду рассказывать! – Маринка сделала вид, что сердится, но потом красиво выгнула стройную спинку и искоса бросила взгляд на группу парней, шумно игравшую в карты неподалёку. – Да, хоть вон тот блондинчик. Не важно.

– Ну, Ма-ри-на, не мучай…

– Представьте, шоколадный красавчик с золотыми волосами м-е-е-е-дленно ложится сверху, закрывает от тебя солнце, и ты смотришь в его бездонные синие глаза и растворяешься на молекулы. Нет. На атомы. А он в это время медленно ведет шершавой ладонью по твоим бедрам, по талии, гладит живот, а потом кладет ее на твою грудь. Его пальцы захватывают сосок и резко сжимают. Ток бежит мурашками по телу, ты выгибаешься и стонешь. И просишь поцелуя…

– А он? – шепот Тани вырвал девчонок из наваждения.

– Запускает тебе руку под плавки и начинает гладить.

– Что?

– Степанова, – теперь точно разозлилась Маринка, – ты дурочка, что ли? Не понимаешь, что мужик у тебя в трусах гладить может? Ни разу там себя не трогала?

– Трогала, – покраснев, пискнула Таня. – Но не представляю, как кто-то другой туда полезет, – в уголке ее приоткрытого рта блестела капелька слюны, но она ее не замечала.

– Марин, не обращай внимания. Дальше что? – Даша, сама не замечая, что делает, водила ладонью по своей ноге. Случайно она задела и бедро Ады. Девушка вздрогнула: током прошибло все тело.

– Он запускает свои пальцы тебе в трусики, а твою руку суёт к себе в плавки и предлагает обхватить его горячий… и бархатистый, – Маринка не выдержала и прерывисто вздохнула.

– А ты его пробовала? – головы девушек уже почти касаются друг друга.

– На вкус?

– Нет.

– Фу!

– Как мерзко!

– Ты о чем?

– В руки брала?

– Конечно! И не раз.

– Ох! И как?

– Сами попробуете, вот и узнаете.

– Девчонки, может, в картишки сыграем? – как гром, раздался над нашими головами звонкий голос.

Девушки стукнулись лбами, взвизгнули и отпрянули в разные стороны. Над ними возвышался миловидный блондин с соседнего лежака. Синие глаза, точно такие же, о каких рассказывала Маринка, лукаво глядели на них. Его выпуклость, натянутая чёрными плавками, была прямо у Ады перед носом. Она вскочила и побежала в речку. Прыгнула в прохладную воду и только здесь пришла в себя от пережитого возбуждения и страха.

Следом, побросав на расстеленное покрывало учебники и ручки, ринулись в воду и девчонки. Они весело барахтались и плескались, снимая эмоциональное напряжение, вызванное разговорами о сексе. Через пятнадцать минут, замерзшие и трясущиеся, с кожей, покрытой пупырышками, вернулись обратно на песок.

– Девчонки, вы никогда не задумывались, каким должен быть идеальный мужчина? – поинтересовалась Ксюша, или Ксюра, как они ее называли между собой, поглядывая сквозь растопыренные пальцы на солнце.

Девушки дружно уставились на нее. Нет, ясный июньский денёк определенно располагал к лени. Мозги плавились на жаре, и совершенно не хотелось решать задачки части С.

– Чтоб не пил, не курил, деньги все домой носил, – пропела Маринка, и опять перевернулась. Я скосила глаза: белые ягодички подруги и вправду были в крапинку от въевшегося в кожу песка.

– Фу, где ты сейчас такого найдёшь? – ответила подруге Даша и села, сложив ноги по-турецки. – И с таким со скуки умереть можно.

– А какой тебе нужен? – спросила Ада. Остальные тоже прислушались к разговору.

– Я хочу, чтобы он настоящим мужиком был.

– Властным господином? – хмыкнула Танюшка. – К-а-а-а-к двинет по сопатке, а ты и растаешь: бьет, значит, любит.

– Не перегибай! Мне кажется, мужчина должен отвечать за свою семью и быть капитаном корабля.

– Ну, придумала! – засмеялась Ксюша. – Капитан, тоже скажешь! Где они, эти капитаны? Нет, я хочу красивого. Представляете, иду с ним по улице, а все девчонки оглядываются и завидуют.

– И что тебе эта красота даст? – перебила ее Таня. – Начнёт изменять налево и направо. Нет, идеальный мужчина тот, кто уважает тебя, заботится, предугадывает все желания, – она с восторгом закатила глаза.

– А я не согласна, – возразила Даша, – купи себе ежедневник и записывай желания, а потом их исполняй. Так надежнее будет. У мужиков активно работает только одно полушарие мозга. Они намеки не понимают. Вот в лоб скажи: хочу то-то и то-то, глядишь, твоё желание и сбудется.

– И откуда ты Дашка это знаешь? – заспорили девчонки. – У тебя и парня нет, чтобы выводы делать.

– А вот знаю. Дома видела.

– Расскажи, – оживились подружки и приготовились слушать.

– Моя мама за неделю до Восьмого Марта стала папе намеки делать. Она очень хотела золотое колечко. Мы сходили, выбрали такой миленький «поцелуйчик» с синим камнем и листиком. Вот мама и во время ужина отцу скажет, что хочет колечко-поцелуйчик, и между делом напомнит, и перед сном расписывает, какая это прелесть. Папа ест и кивает, моется и кивает, на работу идёт и кивает. Откуда же нам было знать, что он ни сном ни духом не догадывается, о чем идёт речь, ведь мама ни разу прямо не сказала, что хочет кольцо. Накануне праздника мы с братом и папка втихаря друг от друга подарки завернули и утром встали пораньше, чтобы сюрприз приготовленным завтраком усилить. Папа поставил на поднос чашку кофе и большую коробку, похожую на обувную. Я решила, что он колечко спрятал в разные упаковки, чтобы мама его долго искала, и не заволновалась.

– А дальше, что было?

– Испорченный праздник, вот что, – ворчливо ответила Даша, – мама проснулась счастливая, выпила кофе, приняла подарочки от нас, а папин сюрприз оставила напоследок. С абсолютно счастливой улыбкой она открывает коробку и…

– Что там? Колечко?

– Нет.

– Туфли?

– Какое там! – Даша махнула рукой.

– А что? Не томи!

– Тапочки… Синие.

Девчонки растерянно переглянулись, а потом покатились со смеху.

– Тапочки?

– Ага. А на носках написано: «Поцелуй меня!»

– Ты издеваешься?

– Нисколько. Вы бы видели, как у мамы вытянулось лицо, так бы не говорили. Она вывалила все из коробки, надеясь, что там, за обшивкой спрятано колечко, а когда не нашла, заплакала. Дома был жуткий скандал. Эти чёртовы тапочки ещё и оказались на три размера больше. Теперь они у нас на даче лежат, как напоминание о папиной недогадливости.

– Вот это номер! А как папа объяснил, почему тапочки купил?

– Никак. Он заявил, что намеки не понимает. Ему надо было прямо сказать, что надо купить, а ещё лучше показать, где и что.

Они замолчали, переваривая услышанную историю. «Неужели и вправду мужики такие недогадливые? – подумала Ада. – Как-то неловко открыто говорить парню о своих желаниях». Она легла на бочок и положила голову на вытянутую руку. Взгляд небрежно скользил по пляжу. Компания парней уже перестала играть в карты и решила размяться. Ребята лениво перекидывали руками мяч. Ада залюбовалась блондином. Его стройную длинную фигуру украшали рельефные мышцы. Он гибко двигался, красиво принимал мяч и вообще был неотразим в сравнении со своими более низкими и пухловатыми друзьями.

– А мне кубики нравятся, – мечтательно протянула Ада и повернулась к подругам: наблюдение за парнями вновь вызвало томление во всем теле.

– Какие кубики? – не поняла Таня.

– А эти, которые на животе? – догадалась Даша.

– Да. Как увижу мужское тело с кубиками, так внутри щекотать начинает.

– Не, на кубики ориентироваться нельзя.

– Почему?

– Если мужик занимается своим телом, он точно нарцисс.

– Или бодибилдер.

– Девочки, – мечтательно закатила глаза Даша, – а если соединить все вместе?

– Например?

– Идеальный мужчина – это высокий, стройный, с кубиками на животе, с глазами, в которых утонуть можно, без вредных привычек человек.

– Добавь сюда приличный капитал, модную машину, дом за городом, и чтобы каждый день ровно в восемнадцать часов он был у твоих ног с букетом роз.

Подружки переглянулись и расхохотались.

– Девчонки, мы как драные Золушки, о принце на белом коне мечтаем, а в мужья достанется облезлый нарцисс с амбициями до небес, – вытирая слезы, подвела итог Марина. – Нет, не хочу замуж. Как представлю, б-р-р-р.

С момента того детского разговора прошло десять лет. Определенный рубеж, после которого настало время подводить итоги.

Ада вышла из здания суда и остановилась на ступеньках высокой лестницы, которая вела сюда. Внизу шумел, бежал, трудился и наслаждался жизнью огромный город. Осень ещё только погладила ладонью зелень берёз, и в их густых кронах под ярким солнцем монетками золотились редкие желтые листочки.

– Боже! Как хорошо! – прошептала она и огляделась: поблизости не было ни души. Чувства, переполнявшие ее сейчас, требовали немедленного выхода. Ада раскинула руки и закружилась в безмолвном танце, а потом остановилась на краю верхней ступеньки и закричала. – А-а-а! Наконец-то я развелась с этим уродом!

– Ты, что, дура, орешь? – услышала она внезапно сзади резкий голос и испуганно обернулась: за ее спиной стояла дворничиха в кожаном фартуке и держала метлу наперевес, будто собиралась ею огреть хулиганку, нарушавшую покой чудного денька.

– От счастья, – пролепетала Ада и провела ладонью по щекам, по которым катились слезы.

– О! Дожили девки! Сначала умирают от неземной любви, а потом, когда разводятся, от радости рыдают. Милочка, а сразу нельзя разглядеть козла, за которого замуж выходишь?

– В том-то и дело, что нельзя, – всхлипнула она, – когда любишь, все они кажутся идеальными мужчинами.

– И то верно. Ну, ты не стой здесь, иди, иди подобру-поздорову. Не мешай людям жить иллюзиями, – и она махнула метлой в сторону.

Ада посмотрела по направлению ее руки и увидела счастливую влюблённую пару. Они выходили из соседнего дома, на фронтоне которого огромными буквами было написано: «Загс». Какой извращённый ум придумал устроить такое соседство, одному богу известно. Она махнула на прощанье дворничихе и стала спускаться. Остановилась на середине лестницы и повернулась ещё раз посмотреть на здание, только что сделавшее ее счастливой.

В дверях суда показался ее благоверный. Высокий, красивый, ладно скроенный, да крепко сшитый. Природа наградила этого человека всем: отличной внешностью, неглупой головой, хорошей работой, только эти дары сделали из него эгоистичного подлеца.

Когда-то любимый мужчина теперь вызывал лишь омерзение. Ада невольно передернула плечами. Он с прищуром посмотрел на яркое солнце, нацепил тёмные очки и важно стал спускаться по ступенькам. Следом выскочила его нынешняя пассия. Сколько их было за восемь лет брака, не счесть! Она семенила рядом, заглядывая своему кавалеру в лицо, и напоминала Аде болонку, суетливую пустобрёху, обожающую своего хозяина.

– Дорогой, дорогой, – крутилась болонка, пытаясь то с одной, то с другой стороны подцепить локоть кавалера, но он важно смотрел вдаль, преисполненный собственного величия.

– Тяф, тяф, тяф. Тяф, тяф, тяф, – передразнила женщину Ада.

Муж, переместил взгляд с созерцания небес на грешную землю и уставился на бывшую жену. Он ядовито хмыкнул, а потом поднял руку и показал ей средний палец.

– Ах, ты! Мразь! – Ада рванулась наверх, но затормозила: не стоит это ничтожество ни ее нервов, ни внимания.

Она судорожно вздохнула. Желание вернуться и вмазать сумкой по самодовольной роже так, чтобы очки слетели с носа и покатились вниз, было настолько сильным, что она изо всех сцепила зубы, подавляя негативные эмоции. «Как же он меня бесит! Не реагирую. Спокойствие. Только спокойствие! – внушала она себе. – Я счастлива. Я счастлива!»

Немного приведя чувства в порядок, Ада встряхнула волосами, гордо подняла голову и вприпрыжку побежала по ступенькам: в соседнем кафе ее с нетерпением ждали подружки. Она первая освободилась от священных и таких ненавистных уз брака, колючей проволокой опоясывавших ее все эти годы.

– Ну, как, Ада? – выдохнули девчонки, как только она открыла дверь кафе.

Казалось, что этот возглас всколыхнул легкие шторки на окнах, привёл в движение листочки на искусственных цветах, стоявших в больших кадках вдоль стен, и привлёк внимание присутствующих здесь людей. Ада видела глаза, направленные на нее. Конечно, это была иллюзия, но ей хотелось сейчас думать, что ее счастье разделяют многие.

– Все нормально. Наконец-то его, – она неопределенно мотнула головой в сторону окна, – и мой ад закончился.

– Как прошло? Как настроение?

– Отлично! – с восторгом выкрикнула Ада почему-то дрожащими губами. – Представляете! Он явился на суд со своей мымрой.

– На, выпей! – ей в руку тут же сунули крепкий коктейль ядовито-голубого цвета.

– Алкоголь? Днем? Девчонки, я не могу. Мне ещё…

– Пей! Остальное потом.

Она пригубила напиток. Смесь ликера блю кюрасао и водки, причём водки в два раза явно больше, опалила горло. Ада закашлялась.

– Девчонки, вы сошли с ума! Почему так крепко?

– Так надо! Рассказывай.

Она смотрела на подруг и была благодарна им за поддержку и понимание. Их быстрые глаза ловили каждый ее жест, движение, взгляд. А она видела в них сочувствие и… жгучее любопытство.

Напротив Ады сидела Даша. Стройная красавица с потрясающими ногами балерины привлекала внимание не только элегантной одеждой, но и глубокими ямочками на щеках, отчего ее лицо, когда она улыбалась, становилось невероятно миловидным. Она вышла замуж за «капитана корабля», о котором мечтала в юности, родила в браке двоих сыновей и, казалось, была счастлива, но и в ее серых глазах Ада часто улавливала тоску по свободе. Муж – классический домостроевец – управлял жизнью семьи жесткой рукой, шаг влево, шаг вправо – расстрел. Даже сидя с подругами, Даша ежесекундно поглядывала на телефон, лежавший под рукой, чтобы по первому сигналу ответить на звонок.

Рядом с Дашей, поставив локти на стол и подперев голову ладонями, внимательно разглядывала Аду Таня. Ее муж-нарцисс постоянно находился в поиске себя любимого. Он сидел дома и требовал к своей персоне максимум внимания. Бедная Таня разрывалась между драгоценным Сереженькой, школой, где учительствовала, дочерью и двумя мамами-пенсионерками.

Ада усмехнулась, вспомнив, как Таня яростно выступала против мужчин, убежденных в своей уникальности, и вот, на тебе, судьба ей подкинула именно такого мерзавца. В один прекрасный день Таня пришла с работы и застала пустую квартиру: исчезли вещи Сергея, его мамы, а заодно отложенные деньги и ее золотые побрякушки. Она до сих пор не знает, куда исчез муж со свекровью. Ее благоверный не оставил ни прощальной записки, ни другой весточки о себе. Теперь Таня висела в пространстве: и развестись не может, и новые отношения создать.

Слева от Ады вальяжно развалилась в кресле Марина. Сильная, волевая, уверенная в себе, она единственная из них вертела своим мягкотелым мужем, как хотела. Она как раз и встретила свой идеал: ее муж не пил, не курил, деньги все домой носил. Только Марина умирала с ним от скуки и меняла любовников, как перчатки: слишком страстная ей натура богом была дана. Она, как и в юности, нас пыталась научить уму-разуму, но мы оказались неподдающимися.

И последняя в нашей дружной пятерке Ксения, или Ксюра, приехала специально из Москвы, чтобы поддержать меня. Я была очень рада ее видеть и все время поглядывала в ее сторону. Она так и не нашла своего идеального мужчину и теперь смотрела на нас с жалостью.

Ада сделала еще два глотка. Голубая гадость огненной рекой разлилась по сосудам, а потом ударила в голову и лицо.

– Девчонки-и-и, – заплетающимся языком пропела она, – девчоночк-и-и-и… Я вас люблю. Помните, как мы на пляже мечтали?

– Ладно тебе, не наводи тоску, – всхлипнула неожиданно Таня. – Ты хоть развелась, бумажка есть, а я? Мой козел, где шатается? Разве я смогу его найти?

– Ада, не расстраивайся, – поддержала ее Даша и вздрогнула от звонка телефона.

Она схватила трубку, уронила, снова схватила. Телефон отключился. Даша окинула нас сумасшедшим взглядом и стала дрожащим пальцем жать цифру один на панели быстрого вызова. Короткие гудки.

– Даш, не нервничай. Ты же с нами, мы объясним Егору, не волнуйся.

– Да, Егорушка, – Даша выскочила из-за стола и побежала к выходу.

Подруги сквозь прозрачное стекло дверей молча наблюдали, как она, опустив плечи, разговаривала по телефону, как медленно шла обратно, как садилась с обреченным видом, и понимали, что Дашка сейчас получила хорошую головомойку. На секунду девушки даже забыли, зачем собрались. Ада протянула ей свой коктейль. Подруга, не глядя, взяла стакан, сделала большой глоток, вытаращила глаза и задышала часто. Таня сунула ей в рот дольку апельсина.

– Девочки, так нельзя! – резко сказала Марина и пошла к стойке бара. Что она там делала, мы, отвлеченные страданиями Даши, не знали, но через пять минут нам принесли пять стаканов ядовитой жидкости, покрытой легким дымком.

– Девчонки, за нас! – Марина подняла бокал. – Плевать на мир, на козлов-мужиков, на мечты, растаявшие, как дым. Что осталось от тех фантазий?

– Мы остались, – тихо ответила Ксюра, – наша женская дружба осталась.

– И то верно! За нас! Поехали!

Подружки отлично провели время в кафе.

Плохое настроение быстро улучшилось коктейлями. Они перемыли косточки неблагодарным мужьям, обсудили планы на жизнь, пококетничали с мужичками, сидевшими за соседним столиком, и не заметили, как наступил вечер. Разговаривали и хохотали так громко, что разогнали всех посетителей. Звонок Егора, Дашиного мужа, раздавшийся в неожиданной тишине, напугал всех. Даша посмотрела на экран телефона и ужаснулась: оказывается, он звонил уже много раз.

– Девочки, пора по домам, – обвела подруг круглыми блестящими глазами Даша. Она резко вскочила и покачнулась.

– Ну, приехали! – засмеялись они, но получилось как-то невесело.

Они подхватили под руки Дашу и вывели на улицу. Теплый ветерок приятно обдувал разгоряченные лица, огни вечерней иллюминации слепили глаза, и Аде чудилось, что они находятся в волшебном царстве. Вот-вот, из-за поворота покажется карета, запряженная тройкой коней. Ада настолько явно это представляла, что слышала даже цокот копыт по мостовой.

Огромный джип, остановившийся перед кафе, прогнал наваждение: за женой приехал Егор, черный, как грозовая туча. Он бросал сердитые взгляды на девушек и молча скрипел зубами.

– Слушай, Егор Батькович, – повисла на нем Маринка, выпившая больше остальных, – не смотри ты на нас своими зенками. Б-р-р-р! Боюсь-боюсь-боюсь!

Она захохотала и полезла к нему целоваться, пока девушки усаживали Дашу. Он уворачивался, как мог, потом брезгливо взял ее за плечи, отодвинул от себя и прислонил к фонарному столбу.

– Женщина! Ты не знаешь своего места, – буркнул он и сел в машину.

Марине, кажется, было все равно, кого обнимать. Она крепко приложилась губами к столбу и нежно его погладила:

– Дурашка мой, сладенький.

Егор завел мотор, но тронуться не успел: открылась дверь салона и на асфальт вывалилась Даша.

Ада и Таня бросились к подруге и помогли ей подняться.

– Я с ним не поеду, – лепетала Даша. Она выбросила в сторону мужа палец. – Я его боюсь! Девочки, я с вами. Пошли смотреть стриптиз! Ха-ха-ха!

– Куда ты собралась? – выскочил из машины Егор. От его показного спокойствия не осталось и следа. Он побагровел, по лицу заходили желваки. Крупное тело мгновенно подлетело к жене. Ада даже потрясла головой от такой прыти: только что Егор стоял у водительской двери и уже оказался рядом. Он схватил Дашу крепкими руками и стал запихивать ее в машину.

Но она ловко вывернулась из захвата и, спотыкаясь на каждом шагу, побежала по тротуару. Ада такой подругу еще не видела. Ее ноги, обутые в туфли на высоких каблуках, подворачивались, руки болтались, как у сломанной куклы, волосы падали на лицо, поэтому она все время встряхивала головой. Это движение качало ее в разные стороны. Муж догнал Дашу, взвалил ее на плечо, и снова посадил в машину.

– Попробуй отнестись к этому с юмором, – пробормотала она и отключилась.

Автомобиль взревел, будто это его обидели, а не Егора, и рванул с места.

– Бедная Дашка, – пробормотала Марина, все еще подпирая столб. – Дома ей достанется. А ты меня не обидишь?

– Кто? – хором спросили подруги, не понимая, к кому она обращается.

– Мой сладенький! – Марина все еще прижималась к столбу. Дыхание ее участилось, с хрипом вырывалось изо рта. На ярко накрашенных губах виднелись следы зубов. Девчонки, я секса хочу.

– Нашла чем удивить, – хмыкнула Ксюра. – Тебе твой муженек совсем не дает?

– Дает. По вторникам и субботам. Иногда и в воскресенье. Он у меня хор-о-о-о-ший. Терпит такую стерву, как я, и любит. Но чего-то остренького хочется.

– Съешь перец, раз хочется, – засмеялась Ада.

– Что будем делать? – спросила Ксюра. – Совсем у Маринки крыша поехала!

– Давайте я ее на такси домой отвезу. Мы же рядом живем, – предложила Таня.

Вызвали такси, с трудом запихали туда сопротивлявшуюся Марину и помахали рукой. Наконец-то Ада с Ксюрой остались одни. Только им торопиться было некуда: Ада отправила сына Артема к бабушке в Крым, чтобы убрать подальше от постоянных семейных разборок и негативного влияния мужа, а Ксюра просто была свободна, как ветер.

***

– Ну, что? Куда?

– Слушай, может, и вправду в стриптиз-клуб пойдем? – предложила Ксюра.

– А давай. Где наша не пропадала? А в городе есть такие места? – засомневалась Ада.

– Конечно, о, темный ты человек! Совсем вы, девушки, от жизни отстали. Не знаешь разве, что сейчас шоу идет?

– Какое?

– Стриптиз разнополых пар. Называется шоу “Андрогины”.

– И что это значит? Гости раздеваться буду? – испугалась за свое тело Ада.

– Господи! Ну, ты и темная! Это и женский, и мужской стриптиз. Для нас даже лучше.

– Почему?

– Потому что, наивная ты моя подружка, в зале будет разнополая публика сидеть. Глядишь, еще и кавалера для себя подхватим.

– Как это? – Ада окончательно перепугалась.

– На мужском стриптизе только бабы слюной исходят.

– Мне страшно.

– Да что там страшного! Скажешь тоже! Немного заведешься, конечно, но это же здорово! Расслабишься, забудешь о своем идиоте муже. И вообще, Задворская, кто тебя заставлял так рано замуж выходить? Все молодые годы на своего придурка угробила.

– Ладно, ладно. Не сердись. Поехали. А билеты купим? Если шоу так популярно, как ты говоришь, где мы билеты возьмем?

– Девочки-и-и, я с вами, – раздался сзади голос Маринки, и подруга обняла их за плечи, повиснув всей тяжестью крепкого тела.

– Ты откуда? Мы же тебя домой на такси отправили? – изумилась Ксюра.

– А я сбежала! Хочу с вами на приключения.

Ада смотрела на Маринку, но не удивлялась: всегда у нее было так. Она, когда пропускала хотя бы один стаканчик, не могла уже остановиться. И откуда только силы брались! Марина всю ночь перебиралась с одного злачного места в другое, от одной компании к другой. Одно счастье, что с возрастом этих приключений становилось все меньше. Самое удивительное, что она редко теряла над собой контроль. Ей действительно был нужен не алкоголь, чтобы напиться до потери сознания, а приключения, новые впечатления и эмоции.

– Погоди, – решила Ксюра, – я позвоню знакомому, вдруг и вправду билетов нет.

Билеты свободные нашлись, правда, стоили они в два раза дороже, но подруг это не остановило.

– Вызываем такси? – Марина держала в руках телефон, готовясь позвонить.

– Надо вызвать машину зкстра-класса, – сказала Ксюра.

– Почему? Какая разница, на чем приедет гость?

– Девочки, в хороших стриптиз-клубах все тщательно продумано. Это все же не бордель. Встречают по одежке. На чем ты приедешь, так тебя охрана и проводит.

– О боже!

Марина вызвала самое дорогое такси, и через пятнадцать минут оно доставило их к зданию стриптиз-клуба с красивым названием «Каприз». Ада во все глаза смотрела вокруг. Она никогда не была в таких местах. Ксюра была права, когда говорила, что она слишком рано вышла замуж.

Она познакомилась с Алексеем, теперь бывшим мужем, на первом курсе университета, и через месяц они уже снимали квартиру. Еще через год родился Артемка. Если бы не мама, Ада даже не знала, смогла бы она окончить учебу и пережить эти первые годы брака, который развалился почти сразу: красивый муж, вместо того, чтобы помогать Аде, сначала занимался строительством своего драгоценного тела, а потом карьерой. Режим питания, тренировок и отдыха ему был важнее жены и сына. Вскоре на это идеальное и ухоженное тело, как мухи на мед, стали слетаться бабочки-однодневки. Ада вздохнула.

Они стояли в сторонке и, даже имея билеты, не знали, как подойти к охране. Один за другим приезжали роскошные автомобили. Из них показывались мужчины в смокингах и костюмах и женщины в вечерних платьях. Они шли к входу в клуб, плавно покачивая бедрами и сияя драгоценностями, и Аде казалось, что Золушкам тут точно не место.

– Девочки, куда мы лезем со свиным рылом в калашный ряд? – она тронула за локоть Ксюру. – Посмотрите на нас – училки из сельской школы, а там…

– Задворская, ты почему такая неуверенная в себе? – возмутилась еще не протрезвевшая Маринка, – зайдем внутрь, приведем себя в порядок. В чем дело? Где наша не пропадала? Ксюра, тебе билеты знакомый продал, так? Он здесь работает?

– Да. Серега. Он диджей в клубе.

– А он может нас провести в гримерки? Наверняка можно напрокат взять вечернее платье. А макияж сами сделаем.

Ксюра удивленно посмотрела на Марину, потом позвонила знакомому и неожиданно договорилась.

– Девочки, только он просил подойти к черному ходу. Он сейчас встретит.

– Я, наверное, домой, – не согласилась Ада и помахала рукой. - Пока.

Запал прошел, алкоголь на свежем воздухе выветрился. Она хотела оказаться в своей квартире и лечь спать.

– Дура! – набросилась на нее Марина. – Отмечать развод надо с размахом. Когда ты сможешь еще так развлечься! Ой, Ада, смотри! – она показала пальцем на только что остановившийся автомобиль, из которого вышел высокий мужчина. – А разве это не твой Алексей?

Ответ не потребовался. Ее благоверный протянул руку в недра машины, помогая кому-то выйти. Следом показалась и его подружка. Только это была не та болонка, которую Ада видела днем. Сейчас его сопровождала зрелая дама, ухоженная и богатая, она небрежно положила руку в сияющих кольцах на локоть Алексея, и они направились к входу.

– Девочки, пошли в клуб! – Ада решительно двинулась вперед. – Ксюра, показывай, где гримерка.

Подруги догнали Аду, которая шла совершенно не в том направлении, куда надо.

– Куда несешься, шальная птичка? – набросилась на нее Марина. – Подумаешь, Леху увидала! Так ты с ним сегодня развелась. Плюнуть на него и растереть.

– Точно, Адка. Не гони, – поддержала ее Ксюра. – Нам не в ту сторону.

– Ксюха, а нам, зачем нужны эти платья? Мы и так неплохо одеты.

– Это дорогой элитный клуб. Ты видела, на каких крутых машинах народ прибывал? Сюда простому смертному без связей не попасть никогда в жизни. Здесь только папики отдыхают со своими любовницами, богатенькие буратинки, банкиры всякие и их гости, а еще золотая молодежь. Слышала о такой?

– Ну, допустим.

– У тебя муж кто?

– Врач-невролог, – ответила озадаченная Марина.

– Вот если бы он был пластическим хирургом, то заседал бы в клубе со своей кошелкой, а так он у тебя дома борщи варит.

– Скажешь тоже!

– У меня Алешка тоже обычный инженер-программист, – тихо сказала Ада.

– Твой, а теперь уже и не твой, Алешка красивый слишком и хитрый. Научился свое тело в нужном направлении использовать. Видишь, с какой дамочкой заявился? Наверняка хозяйка дорогого магазина или банка. И потом, ты же хочешь Лехе нос утереть, вот и надо прикид соответствующий состряпать.

– Ладно, уговорила, пошли.

– А мы уже на месте. Видите, нам Серега рукой машет.

Они быстро прошли темными коридорами и оказались в небольшой комнатке, в которой стояла только вешалка с одеждой, несколько гладильных досок, шкаф и пара стульев.

– Так, девчонки, – заявил шустрый рыжий парень, нарядившийся в черную рубашку, расшитую пестрыми блестками, - это не гримерка, надеюсь, догадались. Но здесь есть одежда, выглаженная после стирки. Сможете себе что-нибудь подобрать? Только смотрите, все должно быть идеально. Надели, посмотрели шоу, сняли, ушли.

– А если мы на себя спиртное прольем?

– В билет у вас входит только два коктейля, остальное за дополнительную плату. Девочки, а деньги у вас есть?

– Конечно, – браво полезла в кошелек Маринка.

– Нет, не те деньги, с которыми вы ходите в магазин за продуктами, – хохотнул Серега, – свободные деньжата?

– А что, много понадобится?

– Ксюха, ты же не новичок. Бывала в таких местах, почему подружек не просветила?

– Я ходила только в стрип-бары, там все попроще. А у вас что-то загнули. Гости чуть ли не на лимузинах прибывают.

– А как иначе? Марку держим, – горделиво приосанился Сергей. - Если у вас денег нет, вы смотрите шоу, выпиваете свои коктейли и проваливаете. Ферштейн?

– У-у-у, как скучно! – заныла Маринка. – На фиг нам твое шоу без выпивки? А ничего придумать не можешь? Сколько денег надо?

– Ну, для начала тысяч десять, пятнадцать.

– Девочки, столько, думаю, потянем.

– На каждую, – тихо сказал Сергей и закрылся руками, испугавшись, что подвипившие дамочки на него набросятся с кулаками.

– Мать ети! – плюнула Маринка. – Сдурели совсем? У вас коктейли золотые, что ли?

– Вы же наверняка захотите крейзи-меню попробовать.

– А это что за зверь?

– Это прайс-лист, в котором перечислено то, что вы можете делать со стриптизером, и цена за эти вещи.

– В смысле?

– Ну, вы же захотите его потрогать, погладить, или приватный танец заказать. Кстати, наличка у вас есть?

– А это еще зачем?

– На чаевые танцорам.

– О боже! Ты скажи сразу, сколько денег нам понадобится?

– Лучше сразу определите сумму, которую вы хотите потратить. В зале стоит банкомат. Вы можете снять деньги. Люди из нашего клуба в долгах не уходят. Пока вы не расплатитесь, вас не выпустят.

– Я уже не хочу никуда, девочки, – вяло сказала Ада, слушавшая Сергея молча.

Из головы не уходила картинка: ее муж ведет элегантную даму в дорогой клуб, о котором она даже не слышала. Получается, пока она сидела дома, работала, воспитывала сына, этот ошметок грязи ублажал свое драгоценное тело стриптизершами и дорогими коктейлями. В душе опять закипела злость.

– Не дури. А как же месть твоему благоверному? – спросила Маринка. Она освоилась и искала себе наряд, сгорая от нетерпения.

– Погодите, – обернулся Сергей, который уже собрался выходить из комнаты, – вы тут собираетесь скандал закатить?

– Тихо, тихо. Все в порядке. Это я так, к слову, сказала, – успокоила его Маринка и вытолкала за дверь. – Все девочки! Гулять, так гулять!

«Плевать! – подумала Ада. – Я простая школьная учительница. Разве я когда-нибудь попаду еще в такие места?»

– Я надену вот это серебристое платье, – решила она и сняла его с вешалки.

Девушки нарядились и с восхищением осмотрели друг друга.

– Ада, ты просто красавица. Посмотри на себя в зеркало, – Ксюра подвела ее к шкафу. – Платье сидит идеально, будто вторая кожа, а его цвет подчеркивает твои глаза. Я тебе сейчас макияж настоящей модели сделаю. Садись.

Ада смотрела на себя и не узнавала. В ее строгом гардеробе основное место занимали деловые костюмы и белые блузки. Она уже и забыла, что такое вечернее платье в пол с длинным разрезом от середины бедра и до низу. В глубоком декольте открылась прекрасная белая грудь. Серые глаза сияли, пухлые губы приоткрылись, показывая ряд ровных зубов.

– А с волосами, что делать будем? Поднимем, чтобы оголить шею, или, наоборот, распустим? – Ада сняла резинку, удерживавшую роскошную копну ее волос, и они рассыпались по плечам пышной волной.

– Адка, ты настоящая королевишна! – присвистнула Маринка. – Ты и в школе была такой, но с возрастом еще лучше стала. Как так получилось, что ты при такой красоте не смогла удержать Алексея?

– В мышь серую превратилась, вот и получилось, – ворчливо ответила за нее Ксюша. – Вот и отдавай таким моральным уродам свою молодость!

Привлекательно выглядели и подруги. Марина выбрала чёрное, короткое платье с ярким принтом по подолу. Оно как нельзя лучше дополняло ее образ женщины-вамп. Высокая, стройная, с разделёнными на прямой пробор и гладко зачёсанными длинными чёрными волосами, собранными сзади в низкий пучок, она казалась дьяволицей, нацеленной на свою жертву. Ярко-красная помада подчеркивала белоснежные крупные зубы и огнем горела на бледном лице.

– Девочки, – оглядела подруг Ксюра, – я рядом с вами кажусь пацанкой. Вы такие женственные, а я…

– Ты прелестная пацанка, – обняла ее Ада и погладила по коротким рыжим волосам.

Это был естественный цвет Ксюши, о чем говорили и бледные веснушки на носу и обнаженных руках. Ксюра даже гордилась уникальностью своей внешности, поэтому надела синее кружевное платье с рельефным рисунком, который в народе прозвали «китайским огурцом». Платье было короткое, но с длинными рукавами и глухим под горло воротом. На первый взгляд, скромное одеяние меняло к нему отношение зрителя, как только Ксюра поворачивалась спиной: декольте сзади открывало на обозрение всю спину девушки. Платье как нельзя лучше подходило к тоненькой и стройной фигуре Ксюры, напоминавшей о Твигги, всемирно известной модели начала семидесятых годов двадцатого века.

– Девочки, а с обувью что делать будем? – спросила Ада.

– Не парься. Твои туфли вполне ничего. У тебя под длинным платьем никто и не заметит. Мои тоже сойдут. А вот ботинки Ксюры – проблема, – Марина покачала головой.

– Не проблема, – ответила ей подруга. – На обувь никто смотреть не будет: не до неё на стриптиз-шоу. Сделаю морду кирпичиком, будто это стиль такой, и все.

– Девчонки, вы готовы? – просунул голову в дверь гладильной комнаты Сергей. – Пошли, я вас доведу до места, а там уж сами действуйте, мне не до вас, скоро шоу начнётся. Кстати, за прокат костюмов с вас шесть тысяч.

– Ты сдурел? – набросилась на него Маринка. – Мы так не договаривались.

– Тогда снимайте.

– Вот поганец! – буркнула девушка и пошла следом.

Сергей привёл их в небольшую кабинку, расположенную у дальней стены, и отгороженную от соседних, таких же гостевых мест, стеклом. В ней по периметру стояли кожаные диваны лилового цвета, а в центре – низкий белый столик, сервированный для вечера.

– Ты куда нас привёл? – набросилась на Сергея Марина. – Мы здесь ничего не увидим.

– Не переживай ты так. Во-первых, на стене висит экран, все разглядишь до мельчайших подробностей, во-вторых, все танцоры работают в зале. Они заканчивают выступление и спускаются к гостям. Вниманием точно обделены не будете. Если хотели места получше, надо было заказывать билеты заранее или приобретать карту вип-клиента, – Сергей махнул на прощание рукой и убежал.

– Ладно тебе, Марин, – успокоила подругу Ада. Она внимательно оглядывалась по сторонам, пытаясь заметить Алексея.

Огромный зал был условно распределён на квадраты, отделенные друг от друга спинками диванов. Вдоль стен находились такие же небольшие кабинки за стеклом, как у них. Везде сидели гости. В соседней потягивала коктейли группа мужчин солидного возраста и веса, которые уже с любопытством поглядывали на подруг.

Мужа Ада обнаружила в первом ряду диванов. Он что-то нашептывал свой спутнице, отчего та весело смеялась.

«Развлекаешь свою госпожу, урод? Ну, посмотрим, как тебе мое представление понравится», – зло подумала Ада и повернулась к подругам. – Девочки, а где наши напитки?

Не успела она закончить фразу, как к ним в отсек влетел красавчик-официант. Одет он был только в тугие шёлковые шортики красного цвета и такую же бабочку на шее. Загорелое тело бугрилось рельефами мышц и блестело, будто намазанное маслом. Он был такой хорошенький и аппетитный, так широко и белозубо улыбался, что у девушек загорелись глаза.

– Дамы, я к вашим услугам, – поклонился он и подмигнул Марине, потом повернулся к Аде и восхищенно присвистнул. – О, боже, в этой кабинке собрался цвет сегодняшнего вечера.

Девушки, не привыкшие в последнее время к вниманию, зарделись и повеселели: развлечение обещало быть интересным.

– Сладенький перчик, – хлопнула по шортикам парня Маринка, – принеси наши напитки.

– Ах, мадам, – восхитился официант, – вы можете делать со мной все, что хотите, но… – он таинственно замолчал и округлил глаза, – каждому вашему движению присвоена цена. Ознакомьтесь, – он положил перед подругами крейзи-меню.

Маринка присвистнула: ее шлепок имел свою таксу. Поглаживание танцора по попе стоило пятьсот рублей.

Официант выставил аппетитный задок и поиграл им.

– Прошу, девочки, не стесняйтесь.

– Вот черт! Извини, я не знала. И, погоди, здесь написано, что я могу тебя трогать в течение пяти минут, а я только прикоснулась. Может, – Маринка заискивающе посмотрела ему в глаза, – простишь по незнанию?

– Не вопрос, – еще шире улыбнулся официант, – но расценки я вам оставлю. На всякий случай, вдруг захочется горяченького, – парень весело подмигнул.

Он аккуратно положил на стол крейзи-меню в роскошном бархатном переплете рубинового цвета, поставил напитки и исчез. Через минуту Ада увидела, как он уже мило беседует с другими гостями. А еще она заметила, что к женщинам подходят официанты, а к мужчинам – официантки, одетые тоже в красные шортики и кружевной бюстгальтер.

Подружки выпили. В голове зашумело, а на душе стало легко и весело. Но Ада не могла расслабиться. Блеск ламп и роскошная обстановка померкли перед тем, что она видела, когда смотрела в сторону мужа. Алексей по-прежнему заигрывал со своей дамой то целуя ей руку, то что-то нашептывая на ухо. К ним присоединилась еще одна пара, и они весело смеялись.

Громкая музыка привлекла внимание гостей к сцене. Начиналось представление. Сначала появилась стайка девушек в белых перьях, которые были везде: они украшали трусики, веером расходились от бюстгальтера, короной сидели на голове. Довершали образ белых ангелов или лебедей, как кому больше нравится, широкие крылья. В результате танцовщицы казались больше одетыми, чем раздетыми.

– Похоже на кабаре, – разочарованно протянула Марина и приложилась к коктейлю, которого осталось на донышке.

– Не торопись судить. Вечер еще только начинается, – осадила ее Ксюра.

– А мне нравится, – проговорила Ада и поймала взгляды подруг, – что смотрите? Со мной что-то не так?

– Нет. Нормально, только мне кажется или ты уже завелась?

– Не дури. С чего заводиться? Я еще и атмосферой не прониклась, – ответила Ада.

Не рассказывать же подругам, что завелась она не от танца, а от созерцания шашней козла-мужа. Она уже едва сдерживала эмоции. Хотелось подойти и выкинуть какой-нибудь номер, чтобы этот урод на всю жизнь запомнил ее.

Танец тем временем продолжался и становился горячее. На сцене появились черные ангелы-мужчины. Музыка ускорялась и звучала все громче. Полетели в разные стороны перья и сломанные крылья, на танцовщицах остались только серебристые трусики-стринги и бюстгальтеры, закрывавшие лишь середину груди.

Белые лебедушки грациозно прогуливались по сцене, выгибали спинки, трогали друг друга то за грудь, то за попу. Гладили себя по бедрам и сладострастно изгибались. При этом они не отводили взгляд от соперников в черном, которые агрессивно наступали на них. Танец стал активно подбадриваться разгоряченными зрителями.

– Что ты крутишься вокруг нее? Снимай трусы!

– Хлопни ее хорошенько по заднице, она сразу смирная станет.

– Ну-ну, снимай уже, не тяни! – этот крик относился к ближней паре, танцующей на краю сцены.

Красивый танцовщик держал свою партнершу за талию и дергал периодически за лямки ее бюстгальтера, то оголяя тыковки грудей, то пряча от взора зрителей. Парень хитро покосился на публику и медленно расстегнул бюстгальтер. Он с тихим шорохом упал на сцену и будто стал командой для остальных танцоров. В разные стороны полетели части женского нижнего белья. И вскоре на сцене остались только обнаженные девушки. Их прекрасные тела с большими, идеальной формы грудями, тонкими талиями и длинными ногами будили воображение гостей, заставляли их кричать хриплыми голосами.

Танцовщицы покрутились немного у шестов, показывая зрителям то упругие ягодицы, то гладко выбритый передок. Они раскрывали и закрывали ноги, трогали свою грудь, проводили по соскам друг у друга и брали их в рот зубами. Танцоры в это время наматывали круги по сцене, хватая то одну, то другую девушку, прижимая их к себе и отталкивая. Эта сексуальная игра завораживала зрителей и притягивала их к сцене.

Наконец девушки столпились стайкой в уголке, будто совещаясь, а потом под бурную музыку бросились на мужчин. Сцена через минуту была усеяна черными перьями, на которых извивались в экстазе сцепленные попарно тела.

Ада и не заметила, когда, в какой момент, исчезли кожаные плавки танцоров. Она, заведенная действом, смотрела, не отрываясь, на сцену, а рука жила своей жизнью. Ее пальцы гладили сначала ногу поверх платья, потом нырнули в разрез и прошлись по внутренней стороне бедер, коснувшись трусиков. Они случайно задели напряженный бугорок, и тело вздрогнуло, будто существовало отдельно от сознания.

Пик возбуждения наступил, когда один из танцовщиков, парень в темной маске, медленно встал на колени, а девушка, лежавшая под ним, сняла с него кожаные плавки, обнажив крепкое мужское достоинство. Танцор взял в руку плавки и бросил их в сторону девушек, сидевших рядом со сценой. Они завизжали и ринулись к рампе. Парень сел на край, раздвинув ноги и представив возбужденным взорам себя во всей красе. Он сделал пару движений бедрами, будто приглашал: подходите, любуйтесь, трогайте, приглашайте на приватный танец.

В танцора полетели деньги, но не успели женщины протянуть к нему руки, как он ловко вскочил, мелькнул загорелыми ягодицами и ушел в глубину сцены, уступив место танцовщицам. Теперь уже раздавались мужские голоса, требующие продолжения представления.

Ада зажмурилась и застонала. Тело волной пронзила судорога. Оргазм был настолько сильный, что еще какое-то время она сидела, будто в прострации, не понимая, что с ней происходит. Когда она пришла в себя, то увидела, что подруги тоже пребывают в изумлении. По их блестящим глазам, приоткрытым ртам и тяжелому дыханию она поняла, что девушки доведены до крайней степени возбуждения.

– Ни фига себе! – со стоном произнесла Марина. – Никому бы не поверила, что я могу завестись от простого танца.

– Это только начало, – возразила более искушенная в этих делах Ксюра. Но и она облизывала пересохшие губы. – Еще по коктейлю?

– Давай. А мне здесь нравится, – согласилась Марина. – Слушайте, а куда убежал тот парень в маске? Показал свои причиндалы, бабла срубил и смылся.

– Это такой хитрый прием. Слышала про синдром незавершенного действия? Вот это он и есть. Теперь все мысли женщин будут возвращаться к этому моменту, требуя продолжения банкета. Сейчас парня на приватные танцы разберут.

– А этот танец будет прямо в зале?

– Нет. Для этой цели специальные кабинки. Обычно это маленькие кабинетики, где богатые клиенты могут получить не только танец, но и…

– Секс? – расширила глаза Ада.

– Да. Причем очень дорогой и профессиональный. Но этот клуб ценит свою репутацию, не опускаясь до уровня обычного борделя, так что здесь приватный танец решен по-другому. Я не знаю, как. Давайте спросим у официанта.

Они махнули рукой, и к ним тут же подлетел парень в шортиках, за поясом которого уже торчали сторублевки.

– Девочки, что желаете? Что-нибудь из крейзи-меню?

– А давай, – Ада повела пальцем по прейскуранту. – Что такое текила-шоу?

– О, отличный выбор. Со мной или с кем-то еще? – он игриво подмигнул девчонкам.

– Я хочу парня в маске, который первый разделся на сцене, – выпалила Ада.

– Ок! Хотите с ним, пожалуйста, только он, думаю, немного занят. Я узнаю для вас. А пока прошу, коктейли.

Подруги смотрели представление, но уже такого острого возбуждения, как после первого танца, они не испытывали. Ада даже отвлекалась и выискивала глазами мужа. Его партнерша сидела у него на коленях и ритмично двигалась. «Ах, ты мерзавец! Совсем стыд потерял? Ну, я тебе покажу!»

Ада встала, взяла в руки пустой бокал, налила в него воду из бутылки, стоявшей на столе, и пошла к выходу из отсека.

– Ты куда?

– Прогуляюсь. Хочу ближе рассмотреть сцену.

Она неторопливо шла по залу. Иногда чувствовала на своей ноге или попе чужую руку, но не реагировала на прикосновение. Женщина ее мужа по-прежнему сидела верхом и извивалась. Ада тихо подошла сзади, сделала вид, что споткнулась и опрокинула бокал с холодной водой прямо за шиворот даме. Буркнула извинение и спряталась за спины стоявших у сцены людей.

Тут началось светопреставление.

Тетка завизжала, как поросенок. Она вскочила и стала стряхивать с себя воду. Алексей резко оглянулся. Он шарил глазами по соседним диванам, где бесновался народ, по барной стойке, по официантам.

Ада, довольно улыбаясь, уже шла обратно. Она надеялась, что со спины ее муж не узнает. Он же и предположить не может, что его домашняя прислуга пойдет на стриптиз-шоу! «Так вам и надо, любовнички. Подождите, это только начало! Я на вас еще болонку спущу! Будете знать!» Как она сообщит блондинистой девице, которую видела рядом с мужем у здания суда, Ада еще не знала, но была уверена: что-нибудь придумает.

По дороге она поймала горячий взгляд, подмигнула, и ее тут же ее подхватили чьи-то руки и усадили рядом на диван. Широкая ладонь смяла ее грудь, но ей было все равно. Все ее существо было переполнено жаждой мести. Из-под опущенных на лицо волос она видела, как вскочил с места благоверный, как зло оглядывал зал, пытаясь вычислить хулигана. Его дама, видимо, не успев завершить свое действие (опять синдром гештальта), теперь превратилась в базарную торговку, требуя у подбежавшего администратора наказания для виновника.

Но хулигана никто не видел. На то Ада и рассчитывала, что люди, возбужденные спиртным и увлеченные представлением, не успеют заметить, кто сотворил эту пакость.

– Пошли в номер? – зашептал ей на ухо мужик, рядом с которым сейчас сидела она. Ада скосила глаза: сексуальных приключений с незнакомцем сегодня она не планировала.

– Чуть позже, дорогой, – мурлыкнула она в ответ. – Я в дамскую комнату. Носик попудрить.

Ада сняла с себя похотливые пальцы, подмигнула мужичку-боровичку с лысиной на полголовы и пошла к подругам, которые встревоженно ждали ее у входа в отсек.

– Ты, что, дурища, делаешь? – зашипела Маринка.

– Ничего. Развлекаюсь, – Ада чувствовала, как волной поднялось настроение. Хотелось петь, плясать, трогать мужчин за причинные места, позволять прикасаться к себе. – Девочки, подайте мне коктейль, секс и стриптизера в маске.

– Растащило тебя однако! – проворчала Маринка и толкнула Аду на диванчик. Рассказывай, что задумала?

– Хочу немного нервишки моему сладенькому пощекотать.

– Сдурела совсем? Ты же сегодня развелась. Радоваться должна, а не вредничать.

– А это и есть моя радость. Хочу отыграться за весь свой неудачный брак. Ксюра, тебя Лешка меньше всех из моих подруг видел, не узнает. Можешь стянуть у него телефон? Он у него прямо на столе лежит.

– Ну, не знаю, засомневалась подруга.

Она высунула рыженькую голову из кабинки, потом вышла в зал, видимо, желая оценить обстановку.

- О, коктейльчик принесли, – обрадовалась Маринка и подмигнула официанту. – Когда наше текила-шоу будет?

Она не удержалась и хлопнула по заду в красных шортиках. – Ой, забыла. Прости. Вот тебе денюжка.

– Девочки, бесплатно не шалите, – засмеялся веселый парень. – Через полчаса наш герой в маске в вашем распоряжении.

Ксюра вернулась к столу, вытащила купюру в пятьсот рублей и сунула за пояс официанту. Не удержавшись, провела рукой и по выпуклым кубикам.

– Это бонус, – хихикнула она, взяла бокал и, покачивая худыми бедрами, как бригантина, поплыла к сцене.

Марина бросилась за ней. Ада расслабилась и закрыла глаза: после пережитого возбуждения наступила минута отдыха, да и час уже был поздний. Непривычный к ночному бдению организм тянул ко сну.

– Сероглазка, выпьешь со мной? – услышала она над собой мужской голос и испуганно вздрогнула. Перед ней стоял тот боровичок, который лапал ее в зале.

– А давай.

Она смотрела, как он наливает из дорогущей бутылки, которую принес с собой, игристое вино, а может, и шампанское (кто знает, какой божественный нектар хранится в этих пузатых сосудах!). «Зря стараешься, дядечка, – думала она. – Раз кубиков на животе нет, не мой ты размерчик».

Вино оказалось просто невероятным. Ада не разбиралась в тонкостях дегустации, но даже ее рабоче-крестьянский вкус был потрясен изысканностью напитка. Чуть-чуть терпкий, отдающий какой-то фруктовой смесью, глоток вина перекатывался во рту и не желал проваливаться в желудок. Ада зажмурилась от восторга. Еще раз пригубила вино, потом языком собрала восхитительные капли.

Когда она открыла глаза, боровичок внимательно глядел на нее, а его шаловливые пальцы уже лежали на колене и собирались побежать по бедру. Ада встала. Разочарование, мелькнувшее в глазах нежданного кавалера, повеселило ее. «Неужели ты на что-то рассчитывал, мой сладенький? – этот вопрос так мечтал сорваться с языка. – Я сегодня развелась и менять одно ярмо на другое, молодого козлика на перезревший апельсин точно не буду!»

– Ты куда? Опять носик пудрить?

– Нет, хочу у сцены на представление полюбоваться.

Ада схватила сумочку и пошла к подругам. Когда она проходила мимо дивана, на котором сидел ее муж, она заметила, что между Алексеем и его дамой уже затухала вспыхнувшая ссора. Женщина возмущенно выговаривала что-то молодому любовнику, а он не знал, как угодить разгневанной даме. «Не порядок! – возмутилась Ада. – Надо подкинуть дровишек.

Проходя мимо, она намеренно задела сумочкой голову мужа и громко, чтобы привлечь к себе внимание, извинилась. Алексей оглянулся и встретился с ней взглядом.

– Ка-к-к-к-ого лешего? – заикаясь, произнес он, ошарашено вытаращив глаза. – Ты что здесь делаешь?

– Отдыхаю, дорогой, – в тридцать два зуба улыбнулась Ада, наклонилась к мужу и звонко чмокнула его в щеку.

Бедный муженек дернулся и чуть не попал затылком в нос своей подруги. У той оказалась хорошие рефлексы, но отвратительный характер. Ада пошла к сцене, а за спиной слышала визгливый крик:

– Это кто? Что за шмара тебя на моих глазах целует?

Как оправдывался Алексей, Ада не слышала. Гремела музыка. Вокруг хохотала, улюлюкала и свистела подвыпившая толпа, а она счастливо улыбалась, решив сегодня поквитаться с подлым муженьком по полной программе. Впервые в своей жизни она сделала что-то такое, за что ей, возможно, утром будет стыдно: воспитание, данное родителями, не пустой звук, но Ада хотела, нет, жаждала, продолжения, и ничего со своим желанием поделать не могла.

Марина и Ксюра танцевали у сцены, на которой продолжалось горячее представление. Сейчас у пилона* крутилась блондинка-акробатка с потрясающей фигурой. Она висела вниз головой, как змея, обвивая телом шест, при этом делая в воздухе шпагат. Зрители замерли. Легкий вздох одновременно вырвался из возбужденных глоток наблюдателей, когда обнаженные ноги вытянулись в прямую линию, а потом поехали вниз, создавая дугу.

– Ничего себе!

– Вот это дает!

– Она не порвет там все себе?

Мужчины перебрасывались репликами, но Аду женщина-змея не интересовала.

– Ксюш, у тебя получилось стащить Лешкин телефон? – тихо спросила Ада.

– Да, только зачем тебе он?

– Скоро узнаешь.

Ада сунула трубку в сумочку и стала пробираться по залу в сторону туалетов. Краем глаза она видела, что благоверный и его подруга куда-то ушли. Она обнаружила даму в туалете. Женщина стояла у зеркала и яростно поправляла макияж. Руки ее дрожали, поэтому она промахивалась мимо губ и все время криво накладывала помаду. Увидев Аду, дама с силой бросила тюбик в раковину. Тот подпрыгнул, стукнулся о край и свалился на пол. Ада невольно проследила глазами, как золотая палочка покатилась в одну из кабинок.

– Ты откуда, шалава, здесь нарисовалась? – женщина гневно повернулась к ней. – Таким шлюхам подзаборным, как ты, нечего делать в элитных клубах!

– Тихо, тихо, – засмеялась Ада. Выпитое за этот долгий вечер вино бурлило в голове и совершенно лишало ее страха. – Кто из нас шалава, еще не известно. Я приветливо поздоровалась со своим мужем, с которым сегодня развелась. Имею на это полное право. А вот мой сладенький мерзавец познакомился с тобой явно не сегодня, так что это ты, моя дорогая, разрушила семью и лишила сына отца.

– Ничего я не разрушала, – пришла в себя женщина. – Алексей не женат.

Ее запал испарился. Плечи опустились вниз, безобразно накрашенные губы искривились. Она вот-вот готова была заплакать. Сразу стал виден возраст дамы. Перед Адой стояла женщина сорока-сорока пяти лет, тщательно скрывавшая морщины под толстым слоем макияжа. Аде стало ее немного жалко, но потом праведный гнев снова закипел в душе. «Какого черта? Почему я должна страдать, а эта тетка наслаждаться жизнью? Ни за что не поверю, что она думала, будто Алексей свободен. Да у него след на пальце от кольца с лета остался. Надо быть совсем идиоткой, чтобы его не разглядеть!»

– Вот и славно. Теперь он твой, с потрохами, капризами и запросами плейбоя. Наслаждайся.

Ада, зашла в кабинку, показывая, что разговор окончен. Она оторвала кусок бумаги, взялась за край сиденья для унитаза и опустила его. Сама села сверху и достала телефон Алексея. Экран был заблокирован. Она с третьего раза ввела пароль и усмехнулась: ее муженек настолько был невысокого мнения о ее умственных способностях, что сделал самый примитивный пароль, на который был способен.

Найти в телефонной книге номер его блондинки тоже не составило труда: она так и числилась под ником «Лена Блонди». Ада уже занесла палец, чтобы ей позвонить и по секрету рассказать, где сейчас находится ее дневной кавалер, рассчитывая на то, что девушка устроит ему хорошую головомойку, но трель звонка собственного телефона отвлекла ее.

– Ты где? – кричала в трубку Марина. – Наше текила… как там его? Короче, оно сейчас начнется. Живо сюда!

Ада быстро скопировала номер телефона, выскочила из туалета и побежала в зал. Позвонить болонке она всегда успеет, а вот представление, которое она запланировала для драгоценного супруга, сейчас намного важнее. Правда, она смутно представляла, что будет делать на этом текила-шоу, но в данный момент это ее совершенно не волновало. Она вошла в раж и уже не могла остановиться. Возможно, утром, она пожалеет о своем решении, но не сейчас.

В зале представление шло своим чередом. Ада только мельком бросила взгляд на сцену, и ей показалось, будто произошла смена состава. Народ в зале тоже немного рассосался. Некоторые диваны были лилово пусты, но столики рядом с ними ломились от напитков и закусок, поэтому вывод напрашивался простой: люди не ушли, а находятся здесь же, но не видимы для окружающих.

Разъяснилось все очень просто. Проходя мимо одной из комнаток, занавешенной тяжелой портьерой, Ада в щель увидела, как двое мужчин наблюдают за танцующей стриптизершей. На ее теле остались только узкие трусики. Полные груди мягко покачивались при каждом движении. Ада притормозила, чтобы получше разглядеть, но ее сразу же отодвинул охранник.

– Мадам, пожалуйста, пройдите к своему столику.

– Хорошо, хорошо, не волнуйтесь.

Она влетела в отсек, где уже сидели вернувшиеся подруги. Они потягивали из бокалов напитки и громко смеялись.

– Девочки, а что это за кабинетики на той стороне зала.

– Где?

– Какие?

– Во-о-о-н там, – Ада показала рукой в сторону ряда лиловых портьер.

– Это комнаты для приват-танца, – услышала она голос и резко повернулась: парень в маске стоял позади нее и белозубо улыбался. – Эти кабинеты не имеют дверей, чтобы во время приватного танца посетители не хотели получить больше, чем следовало. Мы не бордель, а элитный клуб для развлечений, - с гордостью закончил он. – Интим к танцам не прилагается.

Ада нахмурилась: голос молодого человека показался ей знакомым. У кого-то из ее окружения был такой мягкий баритон с придыханием.

Стриптизер прошел к стене и принял артистическую позу, мол, любуйтесь, девочки, наслаждайтесь, я полностью к вашим услугам.

У Ады тут же вылетели все мысли из головы. Она почувствовала, как лихорадочно заколотилось сердце: она давно уже не видела такого восхитительного тела. Образец для анатомического музея, не иначе. Ровный золотистый загар покрывал упругую, без единого волоска, кожу. Кубики на животе так и притягивали взгляд, а по темным ореолам вокруг сосков хотелось пробежать языком.

Он был одет только в облегающие кожаные брюки. Черные глянцевые волосы, гладко зачесанные и собранные на затылке в короткий хвост, разделял ровный пробор. На шее красовалась толстая цепочка с крестом, бицепсы рук охватывали черные металлические браслеты. Греческий бог, да и только! Ожившая скульптура Микеланджело. Он будто сошел с постамента и теперь горделиво красовался перед потрясенными женщинами.

Мышцы рельефно перекатились на руках, когда парень потянулся за бокалом. Его бархатный баритон, белоснежная улыбка, кошачьи движения будили в душе Ады потаенные желания.

Чтобы прийти в себя, она перевела взгляд и застыла на месте: подруги тоже смотрели на этого красавчика во все глаза и чуть не облизывались. Аде даже показалось, что Марина судорожно проглотила слюну. Из-за маски, которая закрывала пол-лица, трудно было определить возраст стриптизера, но чудилось, что это еще совсем молодой человек.

– Девушки, – в их отсек забежал официант, – у вас полчаса для текила-шоу. Где хотите получить наслаждение? Здесь, – он повел рукой вокруг себя, – или на барной стойке?

– На барной стойке, – мгновенно сориентировалась Ада: несмотря на отвлекающий момент в виде прекрасного стриптизера, она не забывала и о мести мужу.

– Все верно! Гулять, так гулять. Оплачивать будете наличными или картой?

Официант деловито поднял висевший на шее на шнурке телефончик для заказов.

– А сколько?

– Три тысячи

– С каждой?

– Всего.

– А-а-а. Здорово! Пошли.

– Только руки не распускать. За каждое прикосновение доплата в дензнаках, – весело комментировал официант, шагая впереди.

Девушки, смеясь и толкая друг друга локтями, пошли к барной стойке. Парень в маске одним гибким движением вскочил на стол. Заиграла музыка, и он начал медленно играть мышцами. По его телу побежала волна, и такая же волна дрожи прокатилась внутри у Ады. Вокруг них начал собираться народ. Стриптизер, как настоящий танцор балета, вдруг поднялся на босые пальцы ног одной ноги, оттолкнулся другой и сделал фуэте. Вместе с резким движением кожаные брюки расстегнулись и оказались у него в руке. Он небрежно бросил их в публику, оставшись в кожаных плавках-стрингах.

Зрители охнули и волной подались к стойке. Охрана, бывшая поблизости ради такого случая, попросила толпу отойти назад. Рядом остались только три подруги, для которых этот танец и предназначался.

Тем временем, танцор опустился на стойку и лег на спину. Его вытянутое длинное тело манило взгляды всех женщин зала. Бармен налил в маленькую стопку текилу и осторожно пристроил сосуд с прозрачным напитком на плавках парня в маске. Но на этом подготовка не закончилась. Соски стриптизера покрыл искрящийся слой соли, а по кубикам побежали вперемешку дольки лимонов и лаймов.

Девушки боялись даже вздохнуть, чтобы ненароком не испортить развлечение.

– Готово, – произнес бармен. – Дамы, прошу.

Первая к сладкому телу рванулась Марина. Она схватила стопку с текилой, опрокинула ее в рот, лизнула с соска танцора соль и взяла губами с живота лимон. Следом пришла очередь и Ксюры. Ада смотрела на девчонок во все глаза и не понимала, что с ней происходит. Пальцы рук дрожали от возбуждения. Хотелось гладить, ласкать и целовать это прекрасное тело.

– Идиотка, ты что творишь? – услышала она сзади шипящий голос, а потом почувствовала, как кто-то больно сжал ее локоть. – Убирайся отсюда.

Ада оглянулась: сзади стоял разъяренный Алексей. По его красивому лицу гуляли желваки, глаза метали молнии. Она резко выдернула руку.

– Почему я должна убираться? Что хочу, то и делаю. Я теперь свободный человек.

– Ты мне решила отомстить?

– Фу-у-у1. Как мерзко! Очень надо! – Ада передернула плечами. – Иди к своей мымре, а меня не трогай. Гуляю за свои деньги, у тебя не прошу, – грубо ответила она и отвернулась, боясь пропустить свою очередь.

Подруги уже выпили и счастливо смеялись, довольные развлечением. Стриптизер был готов для того, чтобы свою порцию выпила и Ада. Разозленная приставаниями мужа, она схватила стопку, одним залпом опрокинула ее в рот, а потом неожиданно для всех оперлась ступней на подножку барного стула и взлетела на стойку.

– Куда, дура? – раздался сзади вопль Алексея, а может, и не его, но это было уже совершенно неважно: она видела пред собой только тело танцора.

Никто ее не остановил, видимо, в ее поступке не было особого криминала для стриптиз-клуба. Ада медленно легла рядом с парнем и лизнула соль с его соска. Мир вокруг перестал существовать. Резкий вкус соли в сочетании с мягкой упругостью мужского соска взорвал ее чувства, отключил мысли. Она прихватила зубами аппетитный бугорок и потянула на себя. Рукой смахнула с его живота кружочки лимонов и лаймов и побежала пальцами вниз, к плавкам. Ее ладонь легла поверх выпуклости и сжала ее.

– Пойдем в туалет, – лихорадочно шептала она парню на ухо, второй рукой пытаясь сдернуть с него маску. – Пойдем! Пойдем!

Танцор жестко перехватил ее пальцы и сел, давая понять, что оплаченное по прейскуранту представление окончилось. Но Ада не сдавалась. Будто бес вселился в ее голову: она хотела доказать мужу, подругам и самой себе, что может быть раскованной, непринужденной, не комплексующей по малейшему поводу женщиной. Вернее, мыслей в голове не было никаких. Включились животные инстинкты, требующие немедленного соития.

– Пошли в туалет, – просила она и тянула маску на себя, второй рукой лихорадочно шаря по его телу. Когда она просунула свою ладонь ему в плавки и почувствовала, как пальцы коснулись чего-то пульсирующего, стриптизер резко выдернул ее руку, отвел за спину, прижал девушку к себе и едва слышно сказал:

– Ада Николаевна, что вы делаете? Очнитесь! На вас люди смотрят.

Ада вскрикнула и отшатнулась. Ей казалось, будто ее ошпарили кипятком. Она с ужасом спрыгнула на пол и побежала босиком по залу в сторону туалета. Сзади слышала хохот, но ей было все равно. Она заперлась в кабинке, села на унитаз и зажала голову руками. Ее трясло от возбуждения и страха. Только сейчас она узнала голос танцора. Ей он и раньше показался знакомым, но алкоголь, усталость и злость на мужа притупили чувство осторожности.

– Господи! Что я наделала? Неужели это? Нет, не может быть!

Ада раскачивалась от ужаса и чувствовала, как к горлу подбирается тошнота. Она упала на колени перед унитазом и выбросила из желудка и алкоголь, и закуски, и стресс. Когда спазмы закончились, она обессиленно села снова на крышку. Руки дрожали. Пальцы лихорадочно стискивали и скручивали серебристое платье и готовы были вот-вот его порвать.

– Не может быть! Я ошиблась! Он мальчик из хорошей семьи. Но все же! Голос так похож. И меня откуда-то знает. О, боже! Как? Почему он здесь? Что он забыл в этом гнезде разврата? – бормотала она.

– Ада, ты здесь? – голос Марины привел ее в чувство, но выходить она не торопилась. Она положила руку на грудь, пытаясь успокоить сердцебиение, и сидела так еще несколько минут.

Кто-то стал одну за другой открывать двери кабинок. Они хлопали о косяк, и Ада каждый раз вздрагивала. Наконец настырный человек добрался и до нее. Ада видела, как дернули ручку, потом постучали.

– Адка, выходи! Мы без тебя не уйдем, – теперь это была уже Ксюша.

– Девочки, в туалете еще кто-нибудь есть? – слабо спросила Ада и привстала, чтобы выглянуть за дверь.

– Успокойся, мы закрылись на замок изнутри.

Ада выбралась из кабинки и, шатаясь, пошла мимо подруг к раковине. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала отражение. Будто чужой человек выглядывал из глубины и подмигивал: «Что, училка, попалась? Развлечений захотелось? Так тебе и надо! Нечего по злачным местам шляться!»

Ада всхлипнула и сунула голову под холодную воду.

– Сумасшедшая, ты что делаешь? – бросились к ней подруги и стали оттаскивать от раковины.

Марина схватила маленькие полотенчики для рук, свернутые в рулончики и стопкой сложенные в корзинке, и начала вытирать Аде волосы, но она вырвалась.

Она подняла голову и посмотрела на себя в зеркало. По щекам, черным от размазавшейся туши, текли струйки воды, мокрые волосы прилипли ко лбу, губная помада размазалась и пятнами лежала вокруг рта. Ужас, летящий на крыльях ночи, а не женщина!

– Девочки, во что меня превратил этот урод? Я на человека перестала быть похожей.

– Какой урод? Парень в маске? – удивленно замерла с полотенцем в руках Марина.

– Нет! Алексей!

В дверь яростно застучали.

– Эй, козы? Кто там закрылся? Открывайте!

– Тебе чего? – Марина высунула голову в щель. – Не видишь, у нас трагедия?

– Трагедия у них! А я сейчас обоссусь. Мне в штаны, по-вашему, это делать? – наезжала на нее грудью мощная тетка с растрепанными волосами.

Дама едва стояла на ногах и была настолько агрессивной, что подруги предпочли не связываться. Они подхватили Аду под руки и потащили вдоль стены, вдоль кабинок, занавешенных тяжелыми портьерами, к служебным помещениям. Только оказавшись в гладильной, они расслабились.

– Ты куда сорвалась, сумасшедшая? Что тебе этот парень сказал? – налетела на Аду Ксюша. – Хочешь, мы на него пожалуемся?

– Девочки, я опозорена, – Ада обреченно села на стул и стала раскачиваться. – Я больше никогда не смогу жить в этом городе. Никогда!

Она завыла. Девушки перепугались. Марина метнулась к кулеру, набрала воды в пластиковый стаканчик, и сунула его в губы Ады.

– Приди в себя! Не неси чушь! Это в тебе алкоголь заговорил. Кто твой позор предполагаемый, кроме нас и твоего муженька, заметь, бывшего, видел?

– Максим Ларионов видел. Это мой ученик. У прошлом году из школы выпустился, – всхлипывала Ада. – Он меня… Он меня… Адой Николаевной назвал.

– Мать ети! Ну, и дела! – охнула Маринка. – Вот это школяры пошли!

– Да, подружки! Мы, кажется, славно погуляли! – поддержала ее Ксюша.

– Погоди, Ада, не паникуй. Подумаешь, видел тебя. Ты что, не человек? Не можешь развлечься раз в сто лет? Если парень здесь работает, значит, совершеннолетний, ты ему не училка, а он не твой ученик.

– Вы не понимаете! Он со мной в одном доме живет.

– А-а-а-а… И что?

– Я свою руку ему Туда засунула. И трогала. И… И… Как я ему теперь при встрече в глаза посмотрю? А если он друзьям проболтается?

– Да, ситуация, – протянула Ксюша. – Хотя… Я предлагаю не паниковать, а спокойно собираться домой. Если тебе станет легче от моих слов, то слушай. Алексей просто взбесился, когда увидел, как ты на стриптизера легла. Он так орал и бесновался, прорываясь к стойке бара, что охранники вывели его куда-то в коридор.

– А его дама, что делала? – Ада уже успокаивалась. Паника прошла, теперь надо поспать и обдумать утром свою судьбу.

– Даму я не видела, - ответила Марина, - может, она еще раньше убежала. Сама знаешь, мы тоже заведенные были, по сторонам не смотрели. Девочки, давайте-ка по домам. Уже четыре утра. Завтра, конечно, воскресенье, но у меня на столе отчет лежит, который надо проверить. Бухгалтерия шутки с цифрами не любит, сами понимаете.

– Я согласна, пошли домой, – встала Ада. – Где моя одежда?

Подруги скинули дорогие платья и повесили их на плечики. Ксюша позвонила знакомому, он мгновенно примчался (боялся, видимо, что они исчезнут, не отдав монеты за аренду платьев). Ксюра попросила его принести им счет, охнула, увидев кругленькую сумму, но все обошлось: вскладчину они смогли наскрести нужные деньги и расплатиться.

В качестве бонуса Сергей вызвал им такси.

Сначала отвезли к дому Марину, затем пришла очередь Ады. Она долго сидела, не решаясь выйти из машины, и все смотрела по сторонам.

– Ты так всю жизнь теперь бояться будешь? – упрекнула ее Ксюра. – Хочешь, я у тебя переночую?

– Давай, – обрадовалась Ада и открыла дверь.

Она облегченно вдохнула свежий ночной воздух. Хотя… какая ночь? На востоке уже показался край солнца. Его лучи отразились в сонных окнах многоэтажных домов и высветлили темноту. Ксюра расплатилась, и подруги побежали домой к Аде. Быстро, по очереди, приняли душ и плюхнулись вместе на большую семейную кровать.

– Ты хоть постельное белье сменила после своего благоверного? – сонно пробормотала Ксюра.

– Конечно. Он уже несколько месяцев дома не ночевал. Так что мужским духом в моем постели и не пахнет.

Проснулись они поздно. Ада чувствовала себя разбитой и подавленной. Во рту, будто кошки ночевали. В душе тоже. Так она себя чувствовала и ничего не могла с этим поделать. Она с трудом встала и поплелась в ванную комнату, так и не решив, что дальше делать.

– Ты когда уезжаешь? – спросила она Ксюру, когда они на кухне пили кофе.

– Вечером. Завтра на работу. А что? Хочешь со мной?

– Мне тоже на работу. Но как я теперь в школу пойду, просто не представляю. На каждом шагу озираться буду.

– Слушай! – вскочила подруга. – А что если…

– Ну, договаривай. Какая идея стрельнула тебе в голову?

– Ты сына отвезла к маме, правильно?

– Да.

– Надолго?

– До лета. Она живет в Крыму одна. Очень тоскует по нас. Ты предлагаешь уволиться и поехать к маме?

– Нет. Лучше. Поехали в Москву. Работу в школе найти несложно, особенно филологу. Они везде требуются. Жить будем вместе.

Ксюра возбужденно стала бегать по квартире из угла в угол. Ада смотрела на нее, все еще не понимая, что та придумала.

– И что?

– У меня в Москве съемная двухкомнатная квартира. Мы разделим оплату пополам, так нам обеим выгоднее будет. Расходы на хозяйство тоже будем делить. Здорово же! Я работаю в Газпроме секретарем-референтом высокого начальника. Сама понимаешь, дело нервное и ответственное. Поддержка подруги не помешает.

– Ну, не знаю, засомневалась Ада. – Я никуда из своего города не уезжала. Здесь училась, вышла замуж, работала и развелась. Все здесь. Вот только последние два лета провожу у мамы в Крыму. Тетя после смерти оставила ей там домик, мама и переехала.

– Вот и попробуешь другую жизнь. Решайся. А еще у нас в отделе такой мужик есть, закачаешься! Красив, обаятелен, холост, богат. Настоящий идеальный мужчина, как в сказке. Я обязательно тебя с ним познакомлю, и ты забудешь своего козла, как страшный сон. Хочешь, прямо сейчас ему позвоню?

Ксюша схватила сумочку и вытащила оттуда телефон. Ада выдернула его из пальцев подруги.

– Не сходи с ума. Я еще не решила. Мне подумать надо. И потом… Как я брошу работу в середине учебного года?

– Не заливай! Еще только занятия начались. Нового учителя найдут быстро.

Ксюша чмокнула подругу в щеку и отправилась к себе домой, но уже через час позвонила и напомнила о предложении. Потом позвонила на следующий день утром, когда приехала в Москву, и еще раз вечером.

Если бы Ада тогда задумалась, почему подруга так настойчива! Но, увы! Ее голова была переполнена мыслями о пережитом унижении. Она жалела себя, свою неудавшуюся жизнь, и кипела тихой ненавистью к мужу и обстоятельствам, загнавшим ее в такую эмоциональную ловушку.

Возможно, она бы так никогда и не решилась сменить обстановку, если бы на следующий день, возвращаясь из школы, не столкнулась на крыльце подъезда с Максимом. Он стоял с девушкой, небрежно покачивая на пальце ключи от новенькой машины, и, увидев Аду, усмехнулся. Его глаза прищурились, он наклонился к своей подружке и что-то зашептал ей на ухо.

Ада, как ошпаренная, пробежала мимо. Она влетела в квартиру с пылающими щеками и бьющимся лихорадочно сердцем и сразу достала телефон.

– Ксюшка, я согласна! – выпалила она, боясь передумать. – Еду!

***

– Задворская, ты спятила? – кричала на Аду завуч, крупная статная женщина. Про таких на Руси говорили: «Бой-баба». Когда она своим широким мужским шагом шла по школьному коридору, ученики и учителя прижимались к стенам, чтобы ненароком не помешать ее движению. Ада долго собиралась с духом, прежде чем решилась принести ей заявление об увольнении.

– Простите, Надежда Аркадьевна, мне надо! – твердо выпалила она, со всей силы сжимая от напряжения дрожащие пальцы.

– Ей, видите ли, надо! Принцесса нашлась! А работать, кто будет? Где я тебе сейчас нового учителя возьму?

Вопрос это был риторический. Наверняка у Персика, так звали за глаза в школе завуча, потому что внешность этой женщины не соответствовала ее нежной фамилии – Персикова, есть кто-нибудь на примете. Она была хорошим администратором и всегда думала на два шага вперед.

– Я все равно уволюсь, – упрямо сжимала губы Ада, понимая, что сжигает за собой все мосты.

Но она уже дошла до крайней точки кипения. Ей казалось, что все ученики знают о ночных похождениях в клубе. Может быть, она бы еще немного потерпела, несмотря на давление Ксюры и свое нервное состояние, но вчера у нее случился конфликт с ученицами одиннадцатого класса, и эта ситуация наконец помогла принять решение.

Урок начался как обычно, но две подружки, Ира и Настя, сидели за последней партой и все время хихикали. Ада один раз сделала им замечание, второй, но девушки посмотрели на нее насмешливо и опять склонили головы к телефону. Они явно там что-то разглядывали, и к Аде их смешки и ехидные взгляды, скорее всего, не имели никакого отношения, но воспаленное сознание решило по-другому.

Ада вспыхнула и бросила на стол тетрадь с лекциями, которую держала в руках. Ученики вздрогнули и стали озираться, выискивая виновника ярости преподавателя, но девчонки, увлеченные собой, не отреагировали. Тогда Ада, как разъяренная фурия, стрелой пролетела по кабинету и выхватила телефон из пальцев Насти, украшенных зловещим маникюром.

– Вы что делаете? Отдайте! Не имеете права! – вскинулась девушка.

– Почему не имею? – белыми губами произнесла сквозь зубы Ада и опустила глаза на экран. Открытая страница чата пестрела сообщениями. С кем девушки переписывались, Ада не успела рассмотреть: ее буквально убила последняя смс. Два слова: «Достала, сука!» – пригвоздили учителя к полу.

– Это вы мне? – шокированная Ада перевела взгляд на учениц.

– Ада Николаевна! – бросилась к ней Ира. – Это мы не про вас писали. Правда, Настя? Подтверди.

– Не буду. Нечего чужие вещи хватать! – грубо ответила Настя, известная в школе своим хамским поведением.

Ада медленно положила телефон и пошла к учительскому столу. Также медленно села на стул и уставилась в окно. Она даже не заметила, как по щекам потекли слезы. Так и сидела, опустив плечи и сложив руки на коленях.

Класс зашикал на разбуянившуюся подругу. Некоторые девочки бросились успокаивать Аду. Они протянули ей бумажные салфетки, и она с благодарностью их приняла. Взрыв эмоций псошел на нет. Теперь она сгорала от стыда. Ада смотрела в окно и вытирала текущие по щекам слезы, ругая себя за слабость, излишнюю мнительность и несдержанность. Урок был сорван, настроение провалилось в тартарары. Неудачи, казалось, просто преследовали ее. Она взяла чистый лист бумаги, написала заявление об увольнении и со звонком, сообщающем о конце урока, понесла его завучу.

И вот теперь она стояла перед Надеждой Аркадьевной, как нашкодившая ученица, и терпеливо выслушивала отповедь.

– Задворская, ты же училась в этой школе?

– Да, но какое отношение имеет моя учеба к увольнению?

– Мы всегда воспитываем учеников в духе патриотизма. Государство вложило в тебя много сил и средств, сделало тебя полноценным членом общества.

«Ну, села на своего конька! Теперь не остановится, – подумала Ада и поискала глазами, куда можно сесть. Завуч преподавала обществознание и несла величие своего предмета в массы. – И почему я не догадалась звоночек важный организовать, дура!»

– Ты просто обязана исполнить гражданский долг! – пафосно закончила свою речь Персик. – Просто обязана!

– Не волнуйтесь, я не отказываюсь от обязательств перед страной. Я в Москве тоже планирую работать в школе, – ответила Ада.

На эти слова завуч не нашла аргументов, только вяло махнула рукой.

– Дай мне две недели, чтобы найти тебе замену. Только хочу предупредить: обратной дороги не будет. Предатели к нам не возвращаются!

– Ладно. Я поняла, – Ада вылетела из кабинета, испытывая неслыханное облегчение.

Следующие две недели прошли, как в тумане. Ада выходила на работу ни свет ни заря, надеясь, что Максим после тяжелой трудовой ночи спит. Приходила затемно по той же причине. В школе стала вести уроки нервно, постоянно оглядываясь и прислушиваясь к словам учеников. По малейшему поводу срывалась на детях. Понимала, что поступает неправильно, но ничего не могла с собой поделать.

Накануне отъезда она встретилась с подружками в том же кафе, что и в день развода. Даша, Марина и Таня сидели понурые.

– Разваливается наша октябрятская звездочка, – грустно пошутила Марина.

– А мой Егор тебя уважает. Он говорит, – вступила в разговор Даша, – что ты самая разумная из нас.

– Выдумал тоже! Это я то разумная? Натворили мы в клубе дел, теперь прятаться приходится и с насиженного места сниматься.

– А мне рутина так надоела, что тоже готова в любой момент сорваться.

– Не смеши народ, Марина! Куда ты от своего невролога денешься.

– Тоже верно…

– А я вообще, единственный кормилец в семье, – всхлипнула Таня. – Кручусь, как белка в колесе, а все никак из провала выбраться не могу.

– Да, это тебе твой Сереженька помог жизнь развалить.

– Так, девочки, хватит сырость разводить! – прекратила слезы и сопли Ада. – Я не на тот свет собралась. Есть телефон, вайбер, скайп, ваттсаб. Можем хоть каждый день конференцию организовывать и болтать, как будто при встрече. Все будет хорошо!

Через час подруги заторопились по своим делам. Даша опаздывала на массаж в салон, Тане нужно было отвести к врачу маму. Провожала к поезду ее только Марина. Они стояли на перроне, вспоминали, как ходили в стриптиз-клуб, смеялись, но как-то невесело, и молчали, думая каждая о своем. Мимо тек людской поток, гремели по плитам чемоданы на колесиках, кричали носильщики и таксисты, выискивая клиентов.

– Знаешь, найди в Москве себе миллионера, и выйди за него замуж, – наконец проговорила Марина и крепко стиснула подругу в объятиях.

– Не смеши! Все миллионеры давно женаты и не один раз, имеют кучу любовниц и внебрачных детей. Если честно, посмотрев в клубе, как люди сорят деньгами, я поняла, что с богачами мы живем в настолько разных мирах, что наши дороги никогда не пересекутся. Хотя…

– Что? Рассказывай!

– Ксюра сказала, что у нее у отделе есть классный мужчина. Настоящий образец галантности и обаяния. Причем не женат. Может, и вправду, попробовать сходить на свидание?

– Ада, а ты Ксюшке веришь?

– Не знаю. А почему ты спрашиваешь?

– Ну, вспомни! Она среди нас темная лошадка. Я никогда не знала, о чем она думает, чего в жизни хочет. Да сих пор ни разу ее с парнем не видела, хотя она и рассказывала какие-то истории.

– Ты думаешь, она мужененавистница?

– Ты о чем? – вытаращила глаза Марина. – Адка, ты общую картину не представляешь? Я только хочу тебе сказать, что будь немного осторожнее. Вдруг помыслы Ксюхи не такие невинные.

– Ой, насмешила! Что с меня можно получить? Денег нет, работы тоже, юность закончилась. Почти тридцатилетняя несостоявшаяся в жизни тетка. Я больше обузой буду, чем помощницей.

– И все равно. Тревожно у меня на сердце почему-то. Ада, как только заподозришь неладное, или посоветоваться нужно будет, сразу мне звони. Ок?

– Ок, – улыбнулась Ада.

Зато у нее на душе было светло. Новая жизнь, новые планы, а может быть, и новые отношения. У нее было ощущение, что она стоит сейчас на краю пропасти, едва сдерживая равновесие. Чем закончится этот этап жизни: падением или взлетом, она не знала, но в душе рождалась песня, а значит, долой депрессия и неприятности! Да, здравствует счастливая жизнь!

Москва встретила пасмурной погодой и дождем. Пока они бежали с Ксюшей вдоль поезда по перрону, осенняя морось не мешала, но как только вышли из Казанского вокзала, дождь полил сильнее, и в метро они уже влетели с мокрыми волосами. Весело смеясь, сели в вагон.

– Нам далеко? – спросила Ада, оглядываясь. Осознание того, что она решилась изменить свою жизнь, наполняло душу радостью и надеждой.

– Прилично. Я снимаю квартиру в спальном районе. Приходится до работы добираться час с пересадками.

– Ого! Расстояния, однако!

– Но ты не переживай. Школа, где я нашла для тебя место филолога, как раз недалеко от нашего дома. Пешочком минут пятнадцать или пару остановок на троллейбусе.

– Здорово!

– А ты почему работу не хочешь сменить?

– А зачем? Я привыкла, и мне нравится. В «Газпроме» много мужчин трудятся. Глядишь, подхвачу себе жениха достойного.

– А еще никого на примете нет?

– У меня высокие стандарты, – засмеялась Ксюра.

– А тот идеальный мужчина, про которого ты говорила?

– Ох! Этого я для тебя берегу.

Ада облегченно вздохнула: «Маринка была неправа. Ксюха – нормальная девушка. Тоже жениха себе ищет».

Ксения сжала пальцы Ады в своей ладони, и та почувствовала себя неловко: сидят две женщины и держатся за ручки, как девочки. Она пошевелила кистью:

– Ты чего?

– Я просто так. Рада тебя увидеть. Трудно жить в большом городе далеко от дома и без родной души.

Они так и доехали до места, ловя на себе косые взгляды.

Квартирка у Ксении была вполне ничего. Ада прошлось по комнатам, заглянула в кухню.

– Слушай, а где мне располагаться?

– Как хочешь? Мы можем с тобой сделать спальню и гостиную. Смотри, какая кровать широкая, поместимся.

Ада поймала взгляд подруги, но не успела сразу ответить. Поняв, что ей не нравится предложение, Ксения торопливо поправилась:

– А если хочешь, занимай отдельную комнату. Будем жить, как в коммуналке. Встречаться в коридоре и в кухне.

Ада растерялась. С одной стороны, жить вместе разумнее. Так будет больше свободного пространства. А с другой… Ада вздохнула: она не хотела терять только что обретенную свободу, но и не желала обижать Ксюру, любезно открывшую для неё новую дорогу в жизнь.

– А ты как думаешь? – переложила она ответственность на подругу.

– Занимай тогда маленькую комнату. Ты пока наслаждаешься одиночеством, поэтому не хочу мешать, – предложила Ксюша, и Ада обрадовалась.

– А как ты платишь за квартиру? Сколько мне нужно тебе отдать денег?

– Не волнуйся, я хорошо зарабатываю. Сентябрь я уже оплатила, а в октябре будет видно. Пока осваивайся.

Благодарная Ада обняла подругу и закружилась с ней по залу. Потом девушки отнесли вещи Ады в ее комнату. Здесь стояла широкая кровать, изголовье которой находилось в центре стены. С одной стороны был письменный стол, а с другой – прикроватная тумбочка. У стены напротив – шкаф-купе. Окно закрывали плотные желтые шторы с тисненым рисунком, на полу лежал пестрый палас. В комнате приятно пахло лавандой. Ада принюхалась и по запаху нашла саше с душистой травой в шкафу в стопке постельного белья. В целом здесь было очень мило и уютно.

Ада познакомилась с квартирой, разобрала вещи, потом они вместе сходили в соседний супермаркет и набрали разных вкусняшек для ужина. Девушки поели, поболтали, в основном о планах на ближайшее время и разошлись по своим углам.

Ада заснула в новой кровати абсолютно счастливая.

Разбудил ее холод. Она почувствовала, как все тело сотрясает мелкая дрожь. Девушка открыла глаза, но в абсолютно темной комнате спросонья ничего не разглядела. «Странно! Почему так холодно?» – подумала она и провела по телу руками: пальцы касались голой кожи, покрытой мурашками. Паника мгновенно охватила сознание. Отчего-то трудно было дышать. Руки лихорадочно побежали по бёдрам, талии, животу, груди. Наконец она нашла ночную сорочку у шеи и облегченно вздохнула: оказывается, она не заметила, как ворочалась, и закрутила рубашку так, что та оказалась у горла.

Ада быстро опустила вниз коротенькую сорочку и стала шарить по кровати в поисках одеяла. Глаза уже немного привыкли к темноте, и она видела справа от себя продолговатый холмик. Девушка схватила его и потянула – он не подавался. Ада его дернула, но одеяло не двинулось с места. Казалось, что его что-то держит. Вновь сердце заколотилось, как безумное.

Ада протянула руку к тумбочке, где у неё лежал телефон, но не рассчитала силу, толкнула его пальцами, и мобильник упал на ковёр. Она вскочила и стала шарить по стене, чтобы найти выключатель. В чужой квартире сделать это было сложно. Сон вылетел из головы. Сейчас ее действиями руководил только страх. Наконец комната озарилась светом. Ада прищурилась от яркого сияния, а когда посмотрела на кровать, ничего страшного не увидела: одеяло по-прежнему холмиком лежало справа, но теперь легко подалось, как только девушка его потянула на себя.

– Чертовщина какая-то, – пробормотала Ада, подняла телефон, выключила свет, укуталась до подбородка одеялом и попыталась заснуть.

Это ей удалось, когда она согрелась. Утром, проснувшись, первым делом оглядела комнату, но ничего странного не увидела.

– Представляешь, – рассказывала она зевающей Ксюре, готовя на кухне завтрак, – со мной такая странная вещь приключилась.

– Ничего странного, – ответила подруга. – Тебе это просто приснилось, а сны, как известно, – это отражение наших дневных тревог, мыслей, событий. Переволновалась с переездом, вот и приснилась всякая ерунда.

Ада задумчиво кивнула, но в душе все равно остались сомнения. Неужели она видела такой явный сон? Чудеса, да и только! Она проводила подругу на работу, убралась в квартире и решила пойти посмотреть на ту школу, в которой, по словам Ксюши, требовался филолог.

Дорогу нашла сразу, она действительно заняла всего двадцать минут. Пробежаться поутру по свежему воздуху одно удовольствие, решила Ада. Типовое трехэтажное здание было в виде буквы П. В левом крыле находились спортивные залы, и проходя мимо, Ада слышала удары мяча о стены, а в правом – учебные аудитории. Сквозь стекла больших окон было видно, как шли занатия. Она дернула за ручку двери и столкнулась с первым препятствием: вход отказался закрыт. Это говорило о том, что в школе хорошая система защиты детей.

Она нажала на кнопку вызова, ответила на множество вопросов вахтёра, и только после этого ее пропустили внутрь. Шёл урок, поэтому в коридоре было тихо. Аде дали ключ от гардеробной комнаты для гостей, она сняла плащ и надела на ботинки медицинские бахилы. С каждой новой информацией она все больше удивлялась и проникалась уважением к строгим порядкам учреждения.

– Как мне пройти к директору? – спросила она и получила обстоятельный ответ.

Ада поднялась на второй этаж, миновала зелёный уголок с маленьким фонтаном и оказалась в приемной директора, где стояли мягкие нежно-кремовые диваны.

– Садитесь, директор вас вызовет, – предложила ей секретарша, приятная молодая женщина.

Ее пригласили буквально через минуту. Высокий мужчина средних лет представился Александром Борисовичем и предложил гостье сесть. Строгий деловой костюм, модный галстук, приятный парфюм, затемненные очки, манера держаться и говорить – все в этом человеке выдавало интеллигента старой закваски. «Наверняка третье, если не четвертое поколение интеллигенции», предположила Ада.

Разговор с директором удовлетворил обе стороны. Он готов был взять Аду на работу, а она в свою очередь, должна была согласиться не только на учебные часы, но и на классное руководство десятого математического класса.

– Поймите, – убеждал он ее, заметив тень недовольства, мелькнувшую на лице гостьи, – учитель не может состояться, если он не имеет класса.

Директор провёл ее по всей школе, с гордостью показал медицинский центр, столовую, которая больше походила на зал дорогого кафе, зимний сад и учебные помещения и даже современные и чистые туалеты, в которых висели рулоны бумаги, стояло жидкое мыло и салфетки для вытирания рук. Везде была чистота и порядок. Сразу чувствовалось, что школа – любимое детище коллектива и директора, и он вложил в неё много сил, идей и энергии.

– Как у вас красиво! – невольно восхитилась Ада. Она уже горела желанием начать свой рабочий день.

– Да, красиво. Но, сами понимаете, это все, – он широко развел руки, – требует самоотверженности, любви к детям и полного погружения в учебный процесс. Уважаемая Ада Николаевна, не все учителя у нас приживаются. Есть и те, кто не выдерживает требований и нагрузки и сбегает, как ваша предшественница.

– Так трудно?

– Если человек привык к работе, ему не страшно, а если пришёл, чтобы срубить по-легкому деньжат, такому с нами не по пути. Да вы скоро и сами все поймете. А это наша учительская, прошу вас.

Он пропустил Аду вперёд. Она шагнула и замерла, попав под перекрестный расстрел нескольких пар глаз.

– Здравствуйте, – улыбнулась Ада, и в ответ получила только настороженные и уставшие взгляды. Она растерялась, не зная, как дальше себя вести.

Выручил директор.

– Это наш новый филолог Ада Николаевна Задворская, классный руководитель десятого математического класса. Прошу любить и жаловать.

***

Директор ушел, и Ада осталась одна против команды недоброжелательно настроенных людей. «Что это они так уставились? Моя внешность не понравилась или просто новичков не любят?»

Ада огляделась. В комнате находилось несколько человек: три женщины преклонных лет и двое мужчин, причем один из них стоял у окна спиной к Аде и даже не повернулся, когда она вошла. Ей никто не предложил сесть, поэтому она осталась стоять у двери.

– Вы не подскажите, где мой стол?

– Нигде, – небрежно ответила полная блондинка пенсионного возраста, – не видишь, здесь места нет.

Действительно, школа, которую она только что смотрела, напоминала красивую обложку книги-обманки. Человек берет такую в руки, настраивается на удовольствие, открывает, а там… серая бумага, скучный сюжет с кучей опечаток и ошибок.

Учительская была маленькая, буквально комната три на четыре метра, не более. В ней стоял длинный стол, заваленный тетрадками и красными ручками. Сбоку скромно притулился диван на две персоны. «Или на одну, смотря с какой стороны глянуть», – усмехнулась про себя Ада, окидывая взглядом крепкое телосложение присутствующих учителей. У одной стены стояли два старинных шкафа, место которым было на свалке, на другой висела доска объявлений. В углу скромно стоял маленький стол с компьютером, рядом – тумбочка с кулером и микроволновкой – единственными признаками современности.

– Что лицо вытянулось? Не ожидала такого благоустройства? – хмыкнула полнотелая блондинка и со скрипом поднялась с дивана, на котором сидела. На Аду пахнуло здоровым русским духом.

– Честно? – посмотрела на нее Ада. – Не ожидала. После тех чудес, о которых мне рассказывал директор, ваша учительская, будто на машине времени из семидесятых годов двадцатого века материализовалась, – пошутила она.

– Не скажи! Видишь, признаки техники тоже есть, – полный палец указал на лежавший на столе планшет. – Обучаем с помощью электронных приложений, будь они неладны!

– Разве это плохо?

– Милочка, для твоих мозгов может, и хорошо. А мои уже новое воспринимать не хотят. Устали за сорок лет работы в школе.

– Елена Петровна, не пугайте вы молодежь! – укоризненно покачал головой худенький седой учитель. – Не хотите с планшетом работать, не работайте. Вас же никто не принуждает!

– Владимир Иванович! Я, когда прихожу в класс со своими тетрадками, исписанными от руки, ловлю снисходительные взгляды учеников: мол, что старушенция приперлась? Сиди дома на пенсии.

– П-п-енсию наше государство отменило. Мы б-б-одры и веселы! – вступил в разговор, слегка заикаясь, мужчина, стоявший у окна. Он наконец повернулся и удостоил взглядом гостью.

У него был приятный баритон, но из-за лучей солнца, бьющих Аде прямо в лицо, она его плохо видела. Мужчина, обошел стол и направился к выходу.

– Сима, ты куда? – окликнула его Елена Петровна.

– У меня урок, – повернулся он.

Теперь Ада разглядела его хорошо. Невысокого роста, неопределенного возраста, невзрачной внешности. Гладко зачесанные назад волосы без седины позволяли предположить, что он достаточно молод, лет тридцати или тридцати пяти, но большие очки с толстыми стеклами в роговой оправе портили первое впечатление. На Аду уставились крохотные голубые глазки, и у нее сразу пропал интерес. «Видимо, жизненный удел таких убогих мужчин – работа в школе», – подумала она.

Учитель взял стопку тетрадей и планшет под мышку и вышел, припадая на одну ногу. Мешковатый костюм, будто сшитый на человека на пару размеров больше, болтался на его сутулой фигуре.

– А как в этой маленькой комнате учителя помещаются? – напоследок спросила Ада, видя, что присутствующие потеряли к ней интерес.

– А зачем им здесь сидеть? – удивилась брюнетка, которая была до сих пор поглощена проверкой тетрадей.

Из-за волос, постриженных ассиметрично, она казалась двуликим Янусом: справа – миловидное личико, а слева – темная волна не первой свежести. Белая блузка и черная юбка довершали унылую картину. Брюнетка подняла на Аду глаза, посмотрела поверх очков и улыбнулась, показав дырку во рту.

«Господи, – застонала Ада, – еще один синий чулок! Здесь все такие уродливые? Может, школа потому и процветает, что работают тут только такие одержимые, как эта дама?»

– В смысле зачем? А где тогда работать?

– А, поняла. Вам директор, наверное, забыл сказать. В учительской работают только те педагоги, у кого нет классного руководства. В нашей школе немного другая организация учебного процесса. Каждый класс имеет свой кабинет. Учителя приходят к ним на уроки. Вам какой класс предложили?

– Десятый «М».

– Отличные ребята. Им молодой учитель как раз нужен. Идите на третий этаж в кабинет триста первый. Они там.

– А как пройти, не подскажите?

В учительскую снова вошел педагог в роговых очках и стал перебирать вещи на столе.

– О, Серафим Серафимович, покажите… Простите, как вас зовут?

– Ада Николаевна.

– Да. Аде Николаевне ее кабинет.

– Хорошо. П-п-ойдемте, – произнес очкарик и пропустил Аду вперед. – Я как раз иду на урок в этот класс.

– А вы что преподаете? – поинтересовалась она, стараясь не отставать, так как, несмотря на внешнюю убогость, Серафим шагал быстро. Он немного подволакивал левую ногу, поэтому его шаги издавали шаркающие звуки.

– Историю и обществознание. А еще историю Москвы и географию.

– Так вы у нас многостаночник?

– Можно сказать и так, – усмехнулся он, не глядя на гостью. – Вот ваш кабинет, заходите, поздоровайтесь с детьми. Или вас надо представить?

– Нет. Спасибо. Дальше я сама. Вы идите на урок. Я немного осмотрюсь.

Ада села на диванчик, стоявший в коридоре, и задумалась. Что дальше делать? Работать в этой школе ей уже не хотелось. Зачем она приехала в Москву? Ну, потерпела бы немного дома и все, не принцесса. Русский народ долго сплетни не помнит. Поговорили бы и через месяц забыли. Может, зря она рубанула с плеча? Она сразу поняла, что, кроме упорного педагогического труда, в ее московской жизни не будет ничего.

Телефонный звонок выдернул ее из грустных мыслей. Звонила Ксюша.

– Как ты? Школа понравилась?

– Школа – да, а вот педагогический состав недоброжелательный. Ни одного приветливого человека не встретила. И все какие-то убогие.

– Правда? Как жаль. Не торопись, присмотрись еще немного. С первого дня всегда все кажется дерьмом.

– Ксюша, я уже пожалела, что сорвалась, – в голосе у Ады задрожали слезы.

– Ладно, ладно! Не глупи. Возвращайся в квартиру. Дома поговорим. Кстати, я сегодня рассказала о тебе нашему красавчику менеджеру. Представляешь, он заинтересовался.

– Правда! – Ада повеселела.

Прозвенел звонок с урока, и в коридоре стали появляться дети. Из ее нового класса вышла группа учеников. Они о чем-то оживленно беседовали. Следом показалась пара: высокий худенький юноша в строгих брюках, белой рубашке и небрежно завязанном галстуке, и хорошенькая рыжеволосая девушка. Ада следила за их огорченными лицами и почти не слушала, о чем говорила подруга.

Парень хватал девушку за руки и пытался удержать, но она не давалась. Он дернул ее к себе, но его подруга вырвалась и быстро пошла по коридору. Парень догнал девушку, прижал ее к стеклянной двери перехода и что-то ей яростно доказывал, периодически взмахивая руками.

– А еще я ему твою фотографию показала, – трещала Ксения. – Он просто пищал от восторга и сразу захотел встретиться.

– Ага. Назначай встречу. Попробую сходить на свидание вслепую, раз по любви ничего не получилось, – проговорила Ада, не сводя глаз с парочки.

Что-то в действиях ребят насторожило ее. Сердце быстро застучало от волнения. Невооруженным глазом было видно, что дети ссорились, причем нападал юноша, а девушка со слезами на глазах оправдывалась. Молодой человек с каждым словом все больше распалял себя и вот уже он почти кричал.

– Ксюша, погоди. Я наблюдаю за ссорой юных влюбленных и чувствую, что надо вмешаться.

Ада отключила телефон, уже встала и открыла рот, чтобы окликнуть юношу, как вдруг он закричал, размахнулся и ударил со всей силы кулаком по стеклянной двери, возле которой стоял. Во все стороны веером брызнули осколки разбитого стекла и кровь.

Ада швырнула телефон на диван и бросилась к детям.

Она подлетела к юноше и зажала его окровавленный кулак в своих ладонях.

– Быстро в класс! – приказала Ада, и ученики ей подчинились, не спрашивая, откуда на них налетела незнакомая тетка.

– Никита, прости меня! – причитала девушка и бежала с другой стороны, захлебываясь слезами.

Ее крики и дорожка красных капель привлекли внимание: вокруг стали собираться дети. Ада чувствовала, что еще немного и сама грохнется в обморок, так как совершенно не переносила вида крови. Она старалась дышать часто и не смотреть на руку, которую сейчас сжимала.

– Салфетки есть?

– Д-д-д-а.

– Неси!

Они были уже в классе. Ада лихорадочно обернулась и встретилась взглядом с толстыми стеклами на глазах Серафима Серафимовича, стоявшего у стола. – Где у вас медпункт?

– Тихо. Без истерики, детей напугаете, – прошептал ей на ухо историк, в два шага оказавшийся рядом. – Андрей, – мгновенно он повернулся к пареньку, заглядывавшему через плечо, – возьми в кабинете физики аптечку. Света, бегом в медпункт, приведи сюда фельдшера. Валя, набери в кулере воду в чашку. Нет, погодите… Девочки, возьмите в лаборантской чайник с кипяченой водой и принесите мне. Она должна быть холодной. Аня и Вика, вон там, за шкафом, веник и совок, пойдите и уберите стекло в коридоре. Не дай бог еще кто-нибудь порежется.

Все распоряжения он отдавал спокойным голосом, внешне совершенно не поддаваясь панике. Дети мгновенно побежали выполнять просьбы учителя. Он взял за локти Аду и Никиту, которые стояли растерянно в центре класса, и потащил их к раковине, прикрепленной к стене в аудитории. Подбежала рыженькая девушка с пачкой бумажных салфеток в дрожащих руках, но он ее отодвинул в сторону. Серафим протянул кулак юноши, который стоял с белым, как его недавно чистая рубашка, лицом, над раковиной и осторожно разжал пальцы Ады. Он стал поливать из чайника рану, чтобы остановить кровотечение.

– Бумажные салфетки быстро пропитаются кровью и разойдутся на мелкие кусочки. Могут некоторые из них остаться в ране, поэтому мы подождем профессиональную помощь, – пояснил он Аде и детям.

Первым прибежал Андрей с пластиковой коробочкой в руках.

– Откройте аптечку и достаньте стерильный бинт, – приказал учитель.

Ада сполоснула руки и выполнила его распоряжение. Она разорвала пластиковый пакет и двумя пальцами протянула историку бинт. Он взял его и целиком приложил к ране.

– А бинтовать не будете? – пискнула Ада неожиданно севшим голосом.

– В травмпункте его осмотрят и решат, что дальше делать. Может быть, придется зашивать, – прибежала запыхавшаяся фельдшер. – Спасибо, Серафим Серафимович, за оказанную первую помощь. Я уже вызвала скорую. Кто поедет с парнем?

– Я, – высунулась вперед рыженькая.

– Ты? Тебе самой впору валерьянку глотать, – покачала головой женщина.

– Я поеду, – вызвалась Ада, пока не представляя, где находится этот травмпункт и как потом в окровавленной одежде она будет добираться домой через весь огромный город.

– А вы кто? Его мама?

– Нет. Я новый классный руководитель десятого «м» класса.

– Хорошее начало, – усмехнулась фельдшер, а дети, стоявшие молча вокруг, переглянулись. – С почином вас.

– Ну, я надеюсь, что у вас тут не каждый день так волнительно, – пошутила Ада, оглядывая детей.

Настороженные лица стали потихоньку разглаживаться.

– У нас нормально.

– Мы сами не понимаем, что произошло.

– Оля, что ты сделала Никите? – этот вопрос обращался уже к рыженькой девушке.

– Мы сами разберемся, – подал голос Никита, которому фельдшер бинтовала руку. – И скорую не надо. Так заживет, – буркнул он, поморщившись.

– Молчи уже! Г-г-ерой десятого класса в кавычках! – прикрикнул на него Серафим. – И как мне, по-твоему, теперь дальше уроки вести? – он развел руки в стороны, предлагая всем полюбоваться на него.

Ада посмотрела на учителя: он выглядел нисколько не лучше, чем она. Рана оказалась обширной. Кулак юноши от сильного удара провалился в стекло, острые осколки которого разрезали кожу в нескольких местах. Кровотечение долго не останавливалось, поэтому вымазаны в крови оказались не только раковина, пол, Никита, но и учителя, помогавшие ему.

– Ладно, я сама отвезу парня в травмпункт и дождусь его родителей, – решила фельдшер.

– Не надо родителей, – буркнул недовольный Никита.

– Прости, но это не тебе решать. Сумел натворить дел, умей и ответ держать.

– Можно я с вами? – робко спросила Оля. Она уже стояла рядом с юношей и держала его за здоровую руку.

– А он, – фельдшер кивнула на Никиту, – опять номер какой-нибудь не выкинет?

– Нет, – ответил тот, покраснев.

Вспышка гнева прошла, и мальчишка сейчас походил на нашкодившего щенка.

Скорая приехала через пятнадцать минут, раненого посадили в машину и увезли. Кровь быстро убрали, прозвенел звонок на урок, и дети разбежались по аудиториям. Ада тоже вышла в коридор и растерянно остановилась, не зная, что дальше делать. Только сейчас она сообразила, что где-то оставила свой телефон, но не могла вспомнить, где. Она так и стояла под дверью класса, не решаясь войти и осмотреться, как створка неожиданно открылась и чуть не ударила Аду по лбу.

– Ой! Простите. Я не думал, что вы здесь стоите, – извинился историк. – Пойдемте, я вас провожу к туалету. Вам нужно привести себя в порядок.

– Я где-то оставила свой телефон, но не могу вспомнить, – смущенно сказала Ада.

– А там, на диванчике, не ваш сотовый лежит?

– Где?

Ада оглянулась и сразу увидела телефон. «Вот растяпа! Я же разговаривала перед происшествием с Ксюрой!» – подумала она и тут же с уважением покачала головой: несмотря на суету и суматоху никому из детей не пришло в голову прикарманить бесхозную вещь.

– Вы идете?

Ада посмотрела на Серафима. Теперь он уже не казался ей убогим и уродливым. Его спокойные действия во время оказания помощи говорили о сильном характере и умении принимать решительные меры в критической ситуации. «Неужели работа в московской школе так закаляет?» – удивилась она.

– Да, иду.

Когда она вышла из туалета, Серафим по-прежнему стоял в коридоре. «Он, преследует меня, что ли?» – недовольно подумала Ада. Назойливое внимание учителя ей уже стало надоедать, и она опять поменяла о нем мнение. Только что Серафим казался ей героем, и вот она уже снова на грешной земле наблюдает, как он протирает свои очечки и, подслеповато шурясь, смотрит на ее ноги.

– Вы, кажется, опаздывали на урок, – попыталась отвязаться от этого банного листа Ада.

– Д-д-а, да. Уже иду.

Серафим захромал к лестнице, Ада молча смотрела ему вслед. «Ну, и уродец! Ни кожи, ни рожи! Еще хромает и заикается! Даже если у него ума палата, остальные недостатки перевешивают. Наверняка такой еще и не женат». Учитель, будто прочитал ее мысли и повернул обратно. Ада заметалась, не зная, куда скрыться. Ну, не в туалете же снова прятаться!

– П-п-ростите, у вас…

– Что у меня? – раздраженно спросила она.

– У вас колготки на колене порваны.

– Ох!! – теперь краснеть пришлось уже Аде. Она посмотрела вниз и бросилась в туалет.

Колготки были безнадежно порваны не только на колене: вниз от небольшой по размерам дырочки веером во все стороны расходились длинные стрелки. Когда, в какой момент она их порвала, Ада не помнила.

«И что теперь делать?» – девушка сняла колготки и швырнула их в мусорное ведро. Она осталась босиком и теперь перебирала ступнями по холодному кафельному полу и не решалась сунуть ноги в ботинки и выйти из туалета. Она-то, дура, переживала, как пойдет по Москве в окровавленной блузке, а теперь придется еще и в ботинках на голую ногу вышагивать.

Все же собравшись с духом, Ада выглянула в коридор – никого. Она облегченно вздохнула, но не успела сделать и двух шагов в сторону лестницы, как из-за угла снова показался Серафим.

«Господи, он меня преследует, что ли?» – застонала она и дернулась к дверям туалета.

– П-п-погодите! Возьмите! – в руках у историка была пачка с новенькими колготками.

Волна благодарности, смешанная со смущением, захлестнула Аду. Быстрый взгляд на упаковку – второй размер. И как угадал?

– Спасибо большое. Сколько я вам должна?

– Н-н-исколько. Просто… Как вы по улице пойдете. На дворе конец октября.

Ада уже в третий раз бросилась в туалет. Она сегодня там просто прописалась! Девушка быстро стала переодеваться, поглядывая на дверь: вот-вот должен был прозвучать звонок, и сюда ринутся ученицы. В этой роскошной школе непонятно, по какой причине, туалетные кабинки не закрывались на задвижки.

Как только она выскочила из туалета, раздался звонок. Ада бегом спустилась по лестнице, запахнув поплотнее пиджачок, чтобы скрыть пятна крови, и пошла к вахте, больше похожей на ресепшн отеля, за ключом от гардеробной комнаты для гостей, где она оставила свое пальто.

– Вы молодец! – похвалила ее вахтерша, полная и высокая женщина, одетая в юбку, строгую блузку и жилетку с фирменным знаком школы на груди. – С первого дня попали в переплет, но не растерялись.

– А как вы узнали? – глупо спросила Ада.

– Ну, врачи скорой мимо меня не пройдут, – засмеялась женщина. – Все, кому надо, уже знают.

– Кто это у нас сегодня подвиг совершил?

Ада повернулась и обомлела: по коридору в синем спортивном костюме, как модель по подиуму, шел невероятный красавец под два метраростом и широко улыбался.

Красавчик спортсмен медленно приближался, а сердце Ады замирало. Все в нем, от загоревшей гладкой кожи, больших серых глаз, до волнистых волос, откинутых со лба, было идеально и будто создано для подиума.

«Дура, о чем ты думаешь! Сколько можно наступать на одни и те же грабли?» – уговаривала она себя, но стояла, как вкопанная. О том, что шла раздевалке, она начисто забыла.

– Дамы, – приблизился парень со счастливой улыбкой, – какой сегодня прекрасный день, чтобы совершить подвиг!

Его бархатный баритон с кошачьими нотками мягко плыл по холлу, завораживая сознание женщин и парализуя волю. Казалось, будто каждое слово пропитано мёдом, но эта сладость была прекрасной.

– Алексей Михайлович, вы о чем? – подняла брови вахтерша. Ее лицо перестало быть бесстрастным.

«Опять Алексей? О нет! За что мне такая мука? – простонала про себя Ада, а рот, предатель, вдруг ожил и разъехался в стороны в идиотской улыбке до ушей.

– Я о спасении Никиты Фомина.

– А откуда вы узнали?

Ада посмотрела на вахтершу и поразилась, заметив, что поведение женщины изменилось. Ее руки перебирали на столе бумажки, полные щёки слегка порозовели, а в глазах полыхало пламя. «Она что, кокетничает? – удивилась Ада, разглядывая большое тело вахтерши, едва помещавшееся на стуле. – Чудеса, да и только!»

– Слухами земля полнится, – улыбнулся красавчик и засиял белоснежными зубами-звёздами. – А вы, прекрасная леди, откуда?

Он повернулся к застывшей Аде и подмигнул. Она растерялась, икнула и дернулась к раздевалке. Бежать! Немедленно! С красавчиками она больше не связывается! Потом одумалась: примет еще за идиотку.

– Я… – она растерянно опустила руки – полы пиджака разошлись, открыв зрителям пятна крови.

– О-о-о-о! Вы на поле боя побывали?

– Нет. Я… Что вы… – Ада окончательно смутилась и разозлилась на свою слабость: осталось только взяться пальчиками за края юбки, растянуть их в стороны и ножкой пошаркать от усердия. Ежу было понятно, что парень просто подшучивает, заметив ее смущение, но она ничего не могла с собой поделать.

– Это новая учительница русского языка и литературы, – спасла ее вахтерша. – Она нашего Никиту и спасла.

– Не я. Я только в класс его привела, – смутилась Ада, хотя побывать в роли спасительницы было приятно. – Мне помогал Серафим Серафимович.

– Ништяк! Сима у нас – герой! – неожиданно сменил высококультурную речь на сленг спортсмен.

Ада опять растерялась, услышав из уст учителя такое слово. Ну, что за непредсказуемый человек!

– Ты, девонька, чего застыла? Быстро одевайся и домой шагай, иначе блузку уже не отстираешь. Тебе такси вызвать?

– Да. Точно, вызовите, пожалуйста, – очнулась наконец Ада и продиктовала адрес. Уже поворачиваясь, несмело подняла глаза и столкнулась с ясным взглядом Алексея. Она снова икнула и заторопилась в раздевалку.

Через десять минут она была уже дома и отвечала на вопросы Ксении, которая сгорала от любопытства. Рассказ о смелом Серафиме она пропустила мимо ушей: невысокий очкарик не привлёк ее внимание, а вот спортсмен ее заинтересовал.

– Подружка, надеюсь, ты не запала на эту звезду школьного масштаба? Представляешь, сколько у него баб?

– Нет, конечно! Я же не дура! – ответила Ада и отвела взгляд: ей было стыдно признаться, что красивый учитель физкультуры у неё до сих пор перед глазами.

Пока она ехала в такси, даже немного помечтала, как здорово было бы появиться с таким мужчиной в родном городе и прогуляться на глазах у бывшего мужа. Пусть не думает, что она никому, кроме него, не нужна!

– Он женат? – допрашивала Ксюра.

– Откуда мне знать? Я с ним почти не разговаривала. Он своей красотой настолько ослеплял, что я даже глаза поднять не смела.

– А, без разницы! Я на это воскресенье договорилась с менеджером моего отдела. Адка, ты идёшь на свидание! Понятно?

Ада обреченно вздохнула и пошла к себе в комнату. Ночь прошла без приключений, и утром она, надев строгий костюм и белую блузку, в приподнятом настроении вышагивала на новую работу. Вахтерша не дала ей ключ от раздевалки.

– Идите сразу к себе. У вас в кабинете есть лаборантская комната.

Ада поднялась на третий этаж и зашла в уже знакомый класс. Никаких признаков вчерашнего происшествия она не заметила. Дети несмело здоровались с ней, пока она под их пристальными взглядами шла через все помещение к двери в углу. Открыв ее, она увидела клетушку максимум два на два метра без окон, в которой стояли два стола у разных стен и два шкафа для методической литературы. На маленькой тумбочке в углу она увидела электрический чайник и чашки. «Да, не лаборантская, а одно название. Больше похожа на кладовку, чем на нормальную комнату». Сбоку она увидела вешалку и пристроила на ней своё пальто.

Звонок донёсся едва слышно, и через секунду в дверь просунулась взлохмаченная голова, приглашая Аду на урок. Первая пара у неё была в своём классе. Она вздохнула, так как немного волновалась: все-таки знакомство с детьми прошло при странных обстоятельствах. Она шла по проходу между партами и чувствовала, как тридцать пар глаз прожигают ее спину. Наконец это мучительное движение закончилось, она собралась с духом и повернулась к ученикам.

Класс стоял, молча разглядывая ее. Не шелестели тетради, не скрипели стулья, не жужжала осенняя муха. Она просто вяло ползла по стеклу, Ада увидела ее боковым зрением и с трудом подавила желание избавиться от назойливого соседства.

– Здравствуйте, ребята. Меня зовут Ада Николаевна, я буду преподавать у вас русский язык и литературу, а также займу место классного руководителя.

Нестройный хор голосов ответил на приветствие, но дети продолжали стоять. Ада уже открыла рот, чтобы предложить им сесть, но тут, откуда-то из глубины класса, показался Никита, виновник вчерашнего происшествия. Он шёл по проходу, оберегая раненую правую руку, а левую прятал за спиной. Когда он приблизился, Ада увидела цветы и растерялась: она, не слишком приученная к вниманию со стороны детей, всегда не знала, как правильно себя вести в такой ситуации.

– Ада Николаевна, простите меня за то, что вы вчера стали свидетелем неприятного происшествия. И спасибо вам большое за помощь.

Никита, как фокусник, вытащил из-за спины алые розы, перевязанные такого же цвета лентой. Ада стояла, потрясённая таким приемом, и смотрела в карие глаза юноши, в золотистые искорки, вспыхивавшие в глубине.

– Спасибо, Никита, но, думаю, в критической ситуации я все же растерялась, а благодарить вы должны Серафима Серафимовича.

– Это само собой, – загалдели ученики, которые наконец расслабились.

Откуда-то вдруг на учительском столе материализовалась ваза с водой, и Ада протянула руки за цветами. Весь урок они дразнили ее нос приятным ароматом. Она нет-нет, да бросала довольный взгляд в сторону роз. Ей очень понравилось, как ее приняли дети. Перед большой переменой к ней подошла та рыженькая девушка, которая была рядом с Никитой. Ада уже знала, что ее зовут Аней, поэтому повернулась к ней и ждала вопроса.

– Ада Николаевна, наш класс сегодня дежурит в столовой.

– Зачем дежурить? Вы же взрослые, – не поняла она.

– Вот потому мы и дежурим. Младшие и средние классы получают обед в очереди у раздачи, а для старших сделан ресторан в малом зале. Дежурные работают в роли официантов: накрывают столы скатертями, ставят приборы, собирают у детей электронные карточки, по которым у нас выдаются обеды, и приносят тарелки.

– А что за карточки? – все ещё не понимала Ада.

– Вы, наверное, не знаете. У нас электронный заказ питания, а каждый ученик или сотрудник школы имеют идентификационную карточку, которая привязана к сайту, столовой и входу. Вам нужно подняться в мансарду в кабинет к айтишникам и заказать ее.

– Понятно. А в чем заключается моя задача?

– Пока вы знакомитесь с условиями школы, вы просто наблюдаете. А ещё, предупредите, пожалуйста, Серафима Серафимовича, чтобы он отпустил пять человек за десять минут до конца урока.

– А сами вы не можете?

– Можем, но лучше будет, если скажете вы. Вдруг нам не поверят!

Ада вышла из кабинета и отправилась на поиски историка. Поплутала по коридорам и переходам и наконец добралась до учительской. В ней по-прежнему сидело полтора учителя, сосредоточенно уткнув нос в тетрадки. Так же, как и вчера, спиной к входу у окна стоял Серафим с кружкой в руках. Приятно пахло кофе. У Ады появилось ощущение дежавю.

– Серафим Серафимович…

– Да, – историк повернулся к ней лицом.

Очки он держал в руке. Его взгляд, как у всех близоруких людей, немного рассеянный, блуждал по учительской, выискивая источник голоса. Наконец они встретились глазами, и Ада поразилась, какого пронзительно голубого цвета они были.

Она быстро передала информацию и исчезла.

Первая неделя пролетела незаметно. Ада постигала азы работы в этой школе, знакомилась с воспитательной системой, с детьми, родителями и учителями. Оказалось, что в учительской сидят самые невостребованные педагоги. Те, кто не получил классного руководства по какой-либо причине, и чаще всего потому, что имел изъян либо в преподавании, либо в здоровье, либо в воспитании детей.

Елена Петровна, которую Ада встретила в первый день, в силу возраста, полнотелой фигуры и артроза коленей не могла подняться выше второго этажа.

Худенький и седой математик, по прозвищу Пифагор, в свои семьдесят лет сохранил живость ума, но сил на классное руководство уже не хватало.

Дама с демонической прической, Ольга Сергеевна, была географом, но обладала настолько слабым характером, что ученики буквально на ушах стояли во время ее уроков. Администрация, во избежание конфликтов с родителями, решила не давать ей классное руководство.

Почему не имел класса Серафим, Ады выяснила очень быстро: дети рассказали.

– Наш историк замечательный человек. Иногда кажется, что нет такой информации, которую бы он не знал, но… – делился школьными тайнами Никита, который после происшествия относился к Аде с уважением.

– А что не так?

– У него тихий голос, он заикается, а еще хромает. Ада Николаевна, вот мы, – Никита посмотрел на Аню, стоявшую рядом, - очень любим Серафима Серафимовича, но остальные дети часто над ним подшучивают. Он на уроках рассказывает интересно, только из-за шума в классе ничего расслышать нельзя.

– Не современный он какой-то, – тихо добавила Аня. – Ему бы в девятнадцатом веке родиться.

– А что, в девятнадцатом веке сильные мужики не нужны были?

– Не в этом дело. Он… он… он, как Пьер Безухов из «Войны и мира». Все верит, что действительность можно изменить хорошими делами.

– Хорошими делами прославиться нельзя, – пропел Никита, схватил девушку за руку и потащил ее к выходу из класса.

«Пьер Безухов? – задумалась Ада. – Нет. Серафим совсем не похож. Тот был большой, нескладный, неуверенный в себе. Интересно, а с каким литературным героем сравнит Аня красавца физкультурника?»

Но вопрос так и повис в воздухе. Алексея Михайловича Ада видела за неделю только один раз. Уже на второй день Ада решила наведаться в столовую и посмотреть, как идёт дежурство ее учеников. Голодные спазмы в желудке и отличное обоняние привели ее в нужное место, даже не пришлось ни у кого спрашивать. Она только открыла дверь, как взрыв хохота привлёк ее внимание. Ада пригляделась: в центре столовой, окружённый старшеклассницами, стоял Алексей Михайлович и весело что-то рассказывал.

«Не обращаю на него внимания!» – решила Ада и замерла, не представляя, как пройти к раздаче, которая делила огромное помещение, заставленное столами, на два зала: большой и малый, но бархатный голос окликнул ее:

– О, а вот и наша вчерашняя героиня! Ада Николаевна, идите к нам. Поделитесь вашими приемами спасения учеников.

«Вот паразит! Он сейчас смеется надо мной, что ли? И откуда он знает, как меня зовут?» – удивилась и обиделась Ада, но Алексей Михайлович будто магнитом притягивал ее к себе, заставлял сбиваться дыхание.

– Простите, но я занята, – нашла в себе силы отказать красавчику Ада, вздернула гордо подбородок и пошла в сторону малого зала. «Как я выгляжу? Может, стрелка на чулках? Или тушь размазалась?» – появились непрошенные тревожные мысли.

Узкий проход между столами и стеной не позволял ей обойти группу стороной. Она сделала шаг вбок, но там уборщица мыла полы, с грохотом двигая стулья. Женщина так грозно посмотрела на учителя, что Ада решила не связываться от греха подальше. Быть сегодня опозоренной при детях она не планировала.

– Вы позволите? – обратилась она к физкультурнику, намекая, чтобы он пропустил ее к раздаче.

– Конечно, с удовольствием. Проходите, – предложил он, сверкнув зубами-звездами, но не сдвинулся ни на шаг. Старшеклассницы тоже в упор разглядывали ее, но по-прежнему стояли.

«Я что, должна протискиваться между ними?» – растерялась Ада. Она и повернуть назад уже не могла: ее уже заметили десятиклассники, одетые в специальные куртки голубого цвета, защищавшие одежду, и махали приветственно руками.

«Будь что будет», – решила она и направилась к группе. Проходя мимо Алексея, она вдруг почувствовала, как к ее бедру что-то прикоснулось, будто чьи-то пальцы проехали снизу вверх, а потом ущипнули ее за ягодицу.

– Вы что делаете? – Ада резко повернулась к Алексею, пылая от негодования.

– Я? – указательный палец учителя нацелился на его грудь. – Ничего. Я с девчонками разговариваю. Вы же с нами беседовать не хотите.

Ада вспыхнула, протиснулась вдоль стены и, чуть ли бегом миновав раздачу, присоединилась к своим детям. Алексей Михайлович был опасен для одинокой женщины. Он, как яд, проникал все глубже в ее сознание. Ада прямо физически чувствовала, как гормон влюбленности начинает циркулировать в ее организме.

Наблюдая за учениками, накрывавшими столы, она ловила себя на мысли, что постоянно косится в сторону большого зала, где периодически вспыхивали взрывы смеха. «Интересно, что он рассказывает девчонкам? Неужели и школьницы под впечатлением от его обаяния?»

– Ада Николаевна, вы заказали себе обед, – тихо спросила Аня, незаметно подошедшая сзади.

– Нет. Я куплю что-нибудь в буфете.

Желудок ответил переливами, которые услышала и девушка.

– Если хотите, съешьте обед Светы Николаевой. Она сегодня в школу не пришла, заболела.

– Спасибо, но я не могу есть ученическую еду.

– Не переживайте, – засмеялась Аня, – вон там, видите? – девушка показала пальцем в сторону той стены, возле которой стоял Алексей. – Там висит меню. В нем указана стоимость обеда. Вы просто потом Свете отдадите деньги и все.

Ада сидела за одним столом со старшеклассниками и думала о том, что ей все больше нравится работать в этой школе.

Когда она вернулась в лаборантскую, то увидела на своём столе большое красное яблоко. Оно так и манило глянцевым боком, так и приглашало потрогать его, а еще лучше откусить кусочек. Ада удивилась: откуда этот подарок. Озарение накрыло ее волной благодарности и счастья: она вспомнила, что в буфете видела такие же яблоки, лежавшие на огромном блюде.

Она взяла яблоко в руку, погладила его, прислонила к щеке. Аромат осени, меда и сладости щекотал ноздри. «Неужели Алексей решил таким способом завоевать мое внимание?»

Ада почувствовала, как рот растягивается в счастливой улыбке. И ведь совсем не скажешь, что это дело рук спортсмена! Он не похож на романтика. Полапать, ущипнуть, завалить на кровать – именно так Ада представляла себе его действия.

Она выглянул за дверь и окинула взглядом класс. Дети готовились к уроку, так как уже прозвенел звонок. У окна Валя ела яблоко. Ада разочарованно улыбнулась: чудесные дети и скромные. Девушка угостила учительницу, но сделала это тайком, а не продемонстрировала всем свое отношение. А она-то подумала! «Губу закатай! – приказала себе Ада. – У этого красавчика в каждом доме по девице. Такие нарциссы коллекционируют победы».

Ада благодарно сунула яблоко в сумку, съест его по дороге домой, и, наверное, забыла бы о нем, если бы на следующий день оно не появилось снова. На третье утро ее ждало зеленое яблоко, потом желтое и снова красное. «Чудеса, да и только!» – поражалась Ада нравам этой школы. Каждый раз, начиная урок, она благодарила детей за прекрасный подарок, но ловила недоуменные взгляды. Когда на столе в пластиковом контейнере появились три красных томата, Ада поняла, что десятиклассники здесь не виноваты.

Она вынесла контейнер в класс и напрямую спросила детей, кто из них так заботится о ее здоровье и хорошем настроении. Никто не признался.

– Ада Николаевна, у вас появился тайный друг, – пошутил Никита.

Надежда снова вспыхнула в душе и, не спрашивая разрешения у хозяйки тела, распустилась там пышной хризантемой. Или другим каким-то цветком. Не важно!

– Никита, ты помоги мне выяснить, кто приносит мне эти подарки. Я просто не знаю, что об этих подношениях думать.

Спросить напрямую у детей, не видели ли они рядом с кабинетом спортсмена, она не решилась, боясь, что выдаст лицом свои тайные чувства.

– Нет, яблоки – это было мило, но помидоры – странно, – согласилась Аня. – Непонятно, этот ангел-хранитель решил вас удивить или подкормить?

Выяснить ничего не удалось: на второй день подарки пропали. Ада даже скучала по презентам: она уже привыкла к ним, как к старым друзьям.

Дома тоже все наладилось. Таких происшествий, как в первую ночь, больше не случалось, и Ада решила, что она спросонья все перепутала. Они с Ксенией по утрам расходились в разные стороны, а когда Ада возвращалась домой, подруга уже ждала ее, чтобы вместе пойти в магазин, потом приготовить ужин. По вечерам она болтала с мамой и Артемкой. Все были довольны. Кажется, переломный момент ее жизни подошел к концу.

Правда, иногда Аду царапало одно обстоятельство: Ксюра всегда рано возвращалась домой. Почему? Неужели в такой огромной компании, как «Газпром», короткий рабочий день? Ада несколько раз уже порывалась об этом спросить, но замолкала: «Подумает еще, что я неблагодарная. Она меня приютила, нашла работу, поддержала в трудную минуту и даже составила компанию, а я буду ее допрашивать? Ни за что!»

***

Наконец наступило первое воскресенье в Москве. В этот день Ксюша назначила ей свидание вслепую с менеджером своего отдела, о котором рассказывала ранее.

Ада ехать не хотела, но, не желая обижать подругу, все же решилась. С менеджером они договорились встретиться в торговом центре «Европейский» в кафе у часов-фонтана. Может быть, были места и получше, но Ада еще не знала настолько хорошо Москву, чтобы без проблем найти любой уголок.

– А как я его узнаю?

– Он будет держать в руке красную розу.

– Одну?

– А тебе сколько нужно?

– Мог бы и на букетик раскошелиться.

– Ладно тебе, еще не раз встретитесь, тогда и принесет.

– А может, у тебя есть его фото?

– Прости, как-то не подумала. Обязательно завтра приду на работу и сделаю. Хотя… зачем мне это? Ты сама, если захочешь, сегодня его сфотографируешь.

«Ага, разбежалась! – подумала Ада. – Интересно, как это будет выглядеть со стороны: дама средних лет впервые встретила мужика и сразу: «Дорогой, можно с тобой сделать селфи?» Он точно решит, что перед ним охотница за кавалерами», – ворчала про себя Ада..

Тревожное чувство росло и ширилось в груди. Если бы она не встретила на работе красавчика Алексея, возможно, шла бы на это свидание с радостью. А так… Ада вздохнула, накинула пальто и вышла из квартиры.

Она не опоздала, наоборот, появилась раньше кавалера. Когда зашла в кафе и увидела, что там никого с розой в руке нет, даже обрадовалась: есть время, чтобы сделать миленькую мордашку. Ада купила кофе и приготовилась встречать идеал. На большее удовольствие денег, увы, не хватило. «В конце концов, пусть угощает мужчина», – решила она и расслабилась.

Обстановка в торговом центре ей нравилась. Спешили за покупками люди, встречались у фонтана парочки, родители фотографировали детей у сказочных композиций. Струи воды, взмывая ввысь, иногда освежали брызгами лицо. Ада зажмурилась от удовольствия и посмотрела на себя, проверила, не выглядит ли деревенской кошелкой.

С ее внешним видом был полный порядок. Она сегодня постаралась: надела высокие сапоги-ботфорты, подчеркивавшие ее длинные ноги, серую юбку-карандаш с темным кружевом понизу и черную водолазку. Ксюра, оглядев ее наряд, скривила губы, но промолчала, а Аде он нравился.

Девушка достала из сумочки зеркало и внимательно себя осмотрела: гладкая упругая кожа без единой морщинки, розовый цвет лица, даже румянами пользоваться не надо, большие серые глаза. «Черт возьми, а я красотка!» – довольно усмехнулась про себя она.

Ада вспомнила последнюю встречу с подругами в родном городе, и почувствовала, как забилось сердечко. Она уже взяла в руки телефон, чтобы позвонить Марине, но передумала: сразу перед глазами появился стриптиз-клуб, выпускник Максим, в плавки которого она засунула руку. Ада зажмурила глаза и потрясла головой, прогоняя видение: «Брысь!»

На соседний диван сели два лица кавказской национальности, как принято их сейчас называть. Один окинул взглядом Аду и зацокал языком, другой, постарше, дернул его за руку и посадил к ней спиной. Она облегченно вздохнула: ждать, находясь лицом к мужчине, который не сводит с нее глаз, было утомительно.

Потенциальный жених опаздывал. Кофе уже закончился, и Ада ловила на себе взгляды официанток. Она видела, как девушки смотрят на нее и перешептываются. Ей так и казалось, что они говорят: «Вот, приехала тетка из провинции! Крутой хочет казаться. Купила одну чашку и сидит, только столик занимает». Ада осторожно заглянула в кошелек, посчитала оставшиеся деньги, хватит ли на обратную дорогу, и заказала еще одну чашку кофе и пирожное, но кавалера все не было. Наконец, когда она просидела под пристальными взглядами двух южан и официанток целый час, Ада не выдержала и позвонила Ксюре.

– Как не пришел? Не может быть! Игорь такой обязательный! Значит, что-то случилось непредвиденное. Посиди еще немного, я ему позвоню.

Действительно, Ксюха через пять минут сообщила, что Игорь уехал к маме, у которой в квартире случился потоп.

– Ты прости его, форс-мажорная ситуация, – оправдывалась подруга, – пока возился с водой, забыл предупредить, что не придет.

– Ладно тебе! Я все равно хорошо провела время. «Денег потраченных впустую, конечно, жалко, да ладно: не в них счастье», – добавила она про себя.

Понедельник начался с вызова в кабинет завуча. Ада забежала в лаборантскую, втайне надеясь, что увидит яблоко, и вздохнула, не обнаружив его на месте. Она скинула пальто, переобулась и отправилась на второй этаж, где находился кабинет завуча.

– Что за странная школа! – ворчала Ада. – У меня уроки, а администрации будто все равно.

Инга Ивановна, приятная женщина средних лет, выглядела всегда идеально. В ее внешности Ада не заметила ни одного изъяна. Тщательно сделанный макияж, аккуратный маникюр на ногтях, уложенные волосы – все говорило в ней об умении следить за собой и поддерживать имидж школы.

– Ада Николаевна, почему на девочек вашего класса жалуются технички? – без предисловия начала она.

– Не знаю, мне никто не говорил. А что случилось?

– Вы уже познакомились с уставом школы?

«Вот черт! Я про него совсем забыла!» – ужаснулась Ада, но вслух спокойно сказала:

– Конечно, в первый же день.

Лгать, конечно, нехорошо, а что делать? Иногда ситуация сама заставляет нас выкручиваться.

– Тогда вы должны знать, что в нашем лицее приветствуются убранные волосы.

– Согласна, – все еще не понимая, куда клонит завуч, произнесла Ада.

– Тогда почему ваши девочки распустили свои космы? По всему коридору вашего этажа техничка собирает на швабру целые пучки волос.

– Я обязательно прослежу за порядком, не волнуйтесь.

Ада вылетела из кабинета, красная, как тот помидор, который ей подложили на прошлой неделе, и столкнулась в коридоре с Серафимом. Она шарахнулась в сторону, сначала не узнав историка. Сегодня он выглядел иначе: мешковатый костюм исчез. Он был одет в строгие брюки и рубашку нежно-лилового цвета. Галстук в тон довершал наряд. Все это Ада отметила мимоходом, не придав значения, и побежала дальше.

– Не обращайте внимания на слова Инги Ивановны, – донеслось ей вслед.

Ада притормозила и посмотрела на историка. Сквозь толстые линзы очков на нее смотрели маленькие поросячьи глазки. «Почему он не приведет в порядок зрение? В наше время это сделать легко», – неприязненно подумала она. Этот учитель вызывал у нее только негативные эмоции. После отповеди завуча слушать такого неприятного человека ей не хотелось.

– Я в порядке. Извините, у меня урок, – буркнула она и побежала в класс.

Настроение окончательно испортилось. Первой парой была литература в ее классе. Ада влетела в аудиторию, темная, как грозовая туча, и сразу накинулась на девчонок.

– Вы, почему меня подводите? Неужели так трудно собрать волосы на резинку и никому не доставлять проблем.

– Ада Николаевна не волнуйтесь, девочки сейчас приведут себя в порядок, – ответил за всех Никита и повернулся к классу. – Вы полы сегодня хотите в коридоре помыть, а заодно и в классе?

– А кто нас заставит, не ты ли? – огрызнулась Маша, черные, блестящие волосы которой доставали до попы.

– Я могу! Не веришь?

Никита привстал, но Маша уже сняла с запястья резинку и быстро заплела волосы в косу. Конфликт был разрешен, но настроение у Ады не улучшилось. Урок прошел плохо. Она была раздражена и срывала свое недовольство на детях, а к концу этой мучительной пары на планшет пришло письмо от администрации: в воскресенье вся десятая параллель выезжает в соседний парк на тимбилдинг.

– Ничего не понимаю, какой тимбилдинг? Конец октября, скоро снег пойдет.

– У нас в десятой параллели есть праздник «Посвящение в десятиклассники». В этом году его так и не смогли сделать. Видимо, решили таким образом нас посвятить, – засмеялся Никита.

– А день будет отличный, солнечный и теплый, – посмотрел прогноз погоды интернете его друг Сергей. – Ада Николаевна, поехали. Вам понравится.

– А кто с нами еще будет?

– Воспитательная служба, другие классные руководители, наверняка Алексей Михайлович поедет. Он такие мероприятия не пропускает.

– Ура! – запищали девочки и возбужденно переглянулись.

«Ура!» – пискнула про себя Ада. День обещал быть томным.

Ада была довольна намечавшимся событием, но ее подруга расстроилась.

– А как же свидание с Игорем?

– Знаешь, он подвел меня в это воскресенье, вот пусть теперь подождет, пока я освобожусь, – решительно ответила она.

– А мне с тобой можно поехать?

– Не знаю. Думаю, можно.

На этом и порешили. Ада дни считала до воскресенья, так ей не терпелось оказаться в романтической обстановке и человеком, который украдкой подкармливает ее яблоками и помидорами. Правда, к ее разочарованию, больше подношения на столе не появлялись.

Ада обговорила с учениками и родителями, кто и за что отвечает, и в субботу легла спать пораньше, так как сгорала от нетерпения. Ксюра наблюдала за ее лихорадочными и возбужденными приготовлениями и периодически вытаскивала из сумки то одно, то другое.

– Слушая, зачем тебе на тимбилдинге* фен?

– Как зачем? А вдруг ветер волосы растреплет.

– Ты его к дереву собралась подключать? – веселилась подруга.

– Почему к дереву? У каждого класса будет свой домик.

– Убери. Не позорься. Я понимаю, если бы вы шли в сауну, но на природе пользоваться феном смешно.

– А это тебе зачем? – теперь Ксюра держала в руках теплые носки.

– Ну…

Ада забрала носки из ее рук и спрятала. Действительно, глупость. У нее кроссовки по размеру. С носками точно не налезут.

В результате в сумке остались только кошелек, солнечные очки и косметичка. Эту драгоценную вещь она вытащить не позволила.

Спала Ада почему-то тревожно. Ей все время казалось, что кто-то ходит по комнате, стаскивает с нее одеяло и набрасывает обратно, открывает и закрывает форточку. Она спросонья с трудом распахивала глаза, осматривалась, но ничего не обнаруживала. Из-за ночного бдения она не выспалась и утром чувствовала себя отвратительно.

Ксюра ждала ее на кухне с чашкой кофе и приготовленным завтраком на столе. Ада была благодарна подруге за заботу. Вообще, жить с Ксенией оказалось неплохо. Она не лезла с лишними разговорами, уважала ее преподавательскую занятость и не мешала ей вечерами проверять тетради. Готовила тоже она. После того, как Ада крутилась белкой в колесе, угождая капризному мужу, работая и занимаясь сыном, она наконец поняла, что есть и другая жизнь, и другой быт.

Подруги быстро позавтракали и пошли к Аде на работу. Радостное возбуждение царило в школьном дворе: веселились дети, урчали моторами автобусы, учителя, одетые в спортивную одежду, будто сбросили официоз и стали нормальными людьми. Издалека Ада увидела Алексея, как всегда, окруженного толпой женщин, но поздоровалась только кивком, близко не подходила.

– Д-д-оброе утро, – услышали они с Ксюрой за спиной и оглянулись: сзади стоял Серафим, тоже готовый к выезду.

«Как он умудряется выглядеть так нелепо?» – в который раз удивилась Ада. Даже джинсы, которые не могли испортить никакую фигуру, сидели на нем мешком, старая куртка с потрепанным воротником казалась с чужого плеча.

– Здравствуйте. Вы тоже с нами?

– Д-д-а, ребята пригласили. Да и день чудесный, жалко такой дома просидеть.

Действительно, прогноз погоды не обманул. «Бабье лето», которое уже закончилось, решило подарить людям еще один замечательный день. Солнечные лучи золотились на еще не до конца опавших, похожих на монетки, листьях берез. Клены, окружавшие спортивную площадку возле школы, сохранили красные звездчатые лапы и неохотно отдавали их ветру. Они кружились в воздухе и аккуратно опускались на землю. Ада наклонилась и подняла большой красный лист: так приятно было держать в руках остаток лета.

– Это кто? – поинтересовалась Ксюха, когда подруги отошли немного в сторону.

– Помнишь, я рассказывала, наш историк, который мне помог в первый день.

– Ничего так, симпатичный.

– Да? – поразилась Ада. – В каком месте?

– Ну, так, приятный. А тебе, значит, тот красавчик каботинец нравится?

– И ничего он не каботинец, – поправила Ада Ксению, хотя понимала, что та права.

Как истинный каботинец, или каботин, если точно следовать словарю, Алексей стремился к театральной славе, к блеску, дешевым эффектам. Его хлебом не корми, а дай покрасоваться перед публикой.

– Ладно, я пойду учеников проверю, – сказала она подруге и направилась к детям.

В автобусы садились весело. Мальчишки сразу плюхнулись на последнее сиденье и посадили девочек себе на колени.

– Ада Николаевна, вам сюда, – показала Аня на свободные кресла.

– Ребята, увы, но ехать по трассе в таком виде мы не можем. Займите свои места и пристегнитесь. Если нас остановит служба ДПС и обнаружит нарушение дорожных правил, обязательно оштрафует.

– У-у-у, – пронеслось недовольно по салону, но ученики выполнили просьбу, и скоро все тронулись в дорогу.

Кроме Ады и Ксюры, в их автобусе сидел и Серафим Серафимович. Он искоса поглядывал на подруг и о чем-то рассказывал детям. То и дело воздух заряжался взрывами смеха.

– Интересно, чем историк веселит народ? – спросила любопытная Ксюра.

– Мне неинтересно.

– Адка, ты что? Кажется, твоя болезнь – влюбись в красавчика с кубиками на животе – не лечится.

– Ничего ты не понимаешь! На него даже с эстетической стороны смотреть приятно. Не то что это чучело огородное, – Ада раздраженно кивнула в сторону Серафима. – И кто дал ему такое дебильное имя?

Настроение у Ады испортилось, когда она поняла, что спортсмен едет в соседнем автобусе. На место тимбилдинга приехали через час. Это была настолько большая парковая зона, что казалось, будто они находятся в настоящем лесу. Автобусы остались ждать пассажиров на обочине шоссе, а дети, вслед за физкультурниками, тронулись гуськом по тропинке в глубину леса.

Вышли на большую солнечную поляну, детей и учителей уже ждали специалисты. Все было приготовлено для мероприятия: стояли таблички с названием классов, приготовлена была и полоса препятствий. Ада видела только канат, свисавший с дерева, росшего рядом с местом, отведенным для их класса.

Родители занялись разведением костра и приготовлением пикника для перекуса уставших после спортивных состязаний детей, а Ада повела учеников к месту сбора. Через полчаса каждый занимался своим делом, и Ада неожиданно освободилась. Ксюра, увлеченная мероприятием, убежала следом за детьми, Ада осталась одна на окраине поляны, не зная, чем себя занять. К родителям идти не хотелось: она пока их плохо знала и испытывала неловкость в их компании, на полосе препятствий тоже делать было нечего. Она прогуливалась вдоль кромки леса, как вдруг услышала позади себя треск ветки, но оглянуться не успела: кто-то сильный схватил ее в охапку, потом закинул на плечо и потащил в чащу.

Ада растерялась и не сразу среагировала на нападение. Когда она пришла в себя, уже едва доносились голоса детей. Она стала отчаянно вырываться: лупила по спине нападающего кулаками, норовила его лягнуть ногами, пока неожиданно не разглядела, что человек очень похож на Алексея, она узнала его по спортивному костюму. Ей стало неловко за свой испуг и растерянность.

– Ты что делаешь, Алексей Михайлович? А если нас увидят?

– Ну, и что? Весело же! – расхохотался тот и поставил Аду на ноги.

– Не поняла? Вы крадете классного руководителя, тащите его в глубину леса и говорите, что это весело?

– Конечно! Тимбилдинг не только для детей, но и для новичков преподавателей.

Он насмешливо смотрел на нее сверху вниз синими глазами, и у Ады сердце заколотилось , как бешеное.

– Хорошо, ты затащил меня в чащу и чем предлагаешь заняться? – сказала Ада и чуть не укусила себя за язык: ее слова таили двусмысленность.

– А чем ты хочешь? – ухватился за ее оплошность Алексей. – Может, пойдем глубже в лес?

Он протянул руку и легко коснулся подушечками пальцев к ее щеке. Ласка была настолько трепетной и нежной, что Ада задрожала. Если бы не ответственность перед детьми и родителями и не страх оказаться пойманной на преступлении, она, возможно, даже и поддалась его обаянию. Но…

– Вы о чем говорите? Я на работе, а не на свидание сюда приехала, – сказала она и сделала два шага назад.

Нога зацепилась за корень дерева, и Ада стала падать. Алексей успел подставить руку под ее спину и смягчить удар, но шлепнулась она все же здорово. Красавчик оказался сверху. Он посмотрел на нее, как говорил Сергей Есенин, синими брызгами, проник в самую глубину женского сознания, и парализовал волю. Его губы приблизились и уже хотели властно захватить ее рот. Ада не могла скрыться от этого сексуального плена.

– Что вы здесь д-д-елаете? – как гром среди ясного неба, раздался над ними голос.

Ада оттолкнула Алексея в сторону и села. Она чувствовала, что лицо заливает краска. Глупейшая ситуация! Нет, на мнение Серафима ей глубоко наплевать, но застать двух учителей, лежащих на земле в недвусмысленной позе, мог любой человек, даже ребенок.

– Си-ма, – ласково пропел Алексей, отряхиваясь, – ты откуда здесь взялся? Расслабиться ни на минуту не даешь.

– Не слушайте его, он пошло шутит, – Ада смущенно смотрела в сторону. – Я споткнулась, начала падать, Алексей Михайлович хотел мне помочь и тоже свалился.

Она встала, отряхнула ягодицы от прилипших иголок и обнаружила, что они попали на влажный мох, джинсы моментально пропитались водой. Придется возвращаться на поляну с мокрой попой и получить свою порцию вопросов от детей. Ада расстроилась. Прекрасный день сразу померк. Конечно, неискушенные ученики вряд ли подумают, что классная руководительница валялась на земле с физкультурником, а вот родители – другое дело. Особенно если она выйдет из лесу с двумя мужчинами. Вот ситуация!

Ада уже открыла рот, чтобы попросить коллег оставить ее одну, как услышала голос звавшей ее Ксении.

– Я здесь! – ответила она. – Сейчас приду.

Ада зло глянула на коллег и пошла вперед, постоянно думая, как закрыть мокрые пятна на джинсах.

– Если хотите, у меня с собой есть д-д-длинный свитер. Он поможет вам спрятать конфуз, – догнал ее Серафим, а Алексей, шедший последним, только хохотнул.

– Давай Сима – спаситель несчастных училок, помоги девушке.

Его слова прозвучали неожиданно ядовито. Ада посмотрела внимательно на спортсмена. Его лицо покраснело и внезапно потеряло свою обаятельность, будто выключили лампочку, горевшую всегда в глазах. Она не понимала, в чем причина его злости. Это она должна негодовать, что оказалась из-за его глупой шутки в нелепой ситуации!

– Спасибо. Я обязательно воспользуюсь вашей помощью, – ответила она Симе, совершенно не испытывая благодарности.

Она не понимала, что происходит. Он преследует ее, что ли? Куда бы она ни пошла, везде историк оказывается со своей поддержкой. В конце концов, она взрослая женщина, прекрасно может справиться со своей жизнью сама. Ощущение, что кто-то без спроса проникает в ее личное пространство, не отпускало ее сознание.

Из ближайших кустов показалась голова Ксюры.

– Вот вы где? – удивленно протянула она, разглядывая троицу. – За грибами ходили?

– Нет, за клюквой, – буркнул Алексей. – Какие в октябре грибы?

– Я же пошутила, – кивнула на физкультурника Ксюра, глазами спрашивая у Ады, что не так с этим мужиком.

– Потом! – одними губами ответила ей Ада. – Серафим Серафимович, где ваш свитер?

– Подождите здесь. Я принесу.

Подруги остались одни. Издалека доносились звуки детских голосов, смех, свистки организаторов. Солнечные лучи пробивались сквозь ветки деревьев, оставляя то там, то тут на влажном мху желтые проплешины. «А, плевать на этого Алексея! Не буду я портить себе настроение из-за него», – решила Ада и улыбнулась.

– Что, Алешка приставал?

– Представляешь, он совсем ненормальный! Взвалил меня на плечо и понес в лес. Я теперь сомневаюсь, есть ли у него чувство меры?

– Я тебе говорила, что этот красавчик думает тем, что у него растет между ног, а ты не верила, слюнку пустила. Ах, кубики!

– Ладно тебе! Сима идет.

Серафим принес обещанный свитер. Ада сняла куртку и надела его поверх своей кофточки. Неожиданно он оказался очень мягким и приятным на ощупь. Тонкий запах моющего средства подсказал, что вещь недавно из стирки. Ада посмотрела на историка и поблагодарила его кивком головы. Больше темы для разговора не было, поэтому подруги пошли к поляне. Появились они как раз вовремя: дети уже закончили соревнования, и родители звали всех к столу.

Остаток дня пролетел незаметно. Ученики, родители и Ада ели сосиски, которые приготовили на углях взрослые, жарили насаженный на прутики хлеб и маршмеллоу, разноцветные заморские мини-зефирки. Ада ближе познакомилась с родителями Никиты, которые оказались очень веселыми и компанейским людьми.

– Вы на нашего Никитоса не обижайтесь, – басил папа, подкладывая на одноразовую тарелочку Ады подрумяненную сосиску. – Он у нас холерик в квадрате. Взрывной, как черт, но через пять минут уже жалеет о сделанном.

– Весь в тебя, – погладила мужа по руке мама Никиты, миловидная худенькая женщина. И столько ласки было в этом жесте, столько тепла, что Ада едва сдержала слезы. «Ну, почему есть семьи, где люди счастливы, – с тоской в сердце подумала она. – А где мой идеальный мужчина ходит?»

– Ада Николаевна, вы, наверное, с непривычки устали? – тихо спросил Серафим, непонятно откуда опять оказавшийся рядом.

– Нет, что вы! – испугалась она, что посторонние люди разгадают ее мысли, и встряхнула головой.

– Расскажите, как вы оказались в Москве?

Ада неприязненно посмотрела на него: сколько времени он уже сидит здесь? Почему она не заметила, что он рядом,и позволила себе расслабиться? Но капризничать не стала, и постепенно беседа наладилась.

В автобусы садились уставшие, но очень довольные и собой, и мероприятием.

Дома Ада не стала развивать тему происшествия, и Ксюша, которая весь вечер над ней подшучивала, быстро отстала. Спала Ада, как убитая. Только положила голову на подушку, как сразу провалилась в дрему.

– Что будешь делать со свитером Серафима? – спросила наутро Ксения, протягивая подруге чашку кофе.

– Не знаю. Надо бы постирать, потом вернуть. Хотя… Я его носила час, не больше. Точно не запачкала. Давай сюда!

– Подожди, сумасшедшая, он же костром пахнет!

– Вот сам и постирает. Вдруг я испорчу дорогую вещь.

В школе первым делом она пошла в учительскую, чтобы найти Серафима.

– Он ушел на урок в ваш класс, – сдавленно произнесла обществовед Елена Петровна, с трудом расстегивая сапоги.

– Вам помочь? – пожалела пожилую женщину Ада и присела.

– Еще чего! – буркнула та, сунула ноги под диван и выпрямилась.

Ада смотрела на ее красное от натуги лицо и думала, что никогда не станет полнеть, чтобы в старости чувствовать себя так же плохо и неуверенно, как эта женщина.

Она пожала плечами и стала подниматься на третий этаж. Мимо бежали ученики, здороваясь и смеясь, спешили на уроки учителя.

– Не обращайте на нее внимания, – догнала ее преподаватель математики, Ирина Ивановна. Она в последние дни часто подсказывала ей нюансы работы в лицее. Ада даже чувствовала к ней симпатию и была бы не против сблизиться.

– Почему?

– У этого человека всегда настроение плохое. Но в то же время будьте осторожны с ней в разговоре. Елена Петровна – бывший завуч. Она привыкла делегировать поручения, поэтому сама ничего не делает своими руками.

– А чем мне это грозит?

Ада остановилась у своего кабинета, не торопясь заходить: у нее не было первой пары, но по требованиям администрации, она должна была появляться в школе с утра, чтобы контролировать класс. Ада не понимала эти условия, потому что зарплату учитель получает только за проведенные уроки. Окна ему не оплачиваются, и отчитываться перед администрацией, где он находится в это время: спит, сидит в буфете, идет в магазин или проверяет тетради – учитель не обязан. «Кажется, положение о классном руководстве трактуется здесь в своих интересах», – решила Ада и не стала лезть в устав со своими правилами.

– У тебя урок есть? – спросила Ирина Ивановна, легко переходя на «ты».

– Нет.

– У меня тоже. Пойдем ко мне в лаборантскую, кофейку выпьем и поболтаем.

– А куда надо идти?

– К тебе за стенку, – засмеялась Ирина Ивановна. – То есть в соседний кабинет.

– Я сейчас, – Ада показала на пальто, перекинутое через руку, и пошла к себе.

Ученики стояли вокруг учительского стола, за которым сидел Серафим, и обсуждали, видимо, воскресенье, во всяком случае Аде так показалось по услышанным репликам. То и дело класс взрывался смехом. Кто-то заметил ее, толкнул локтем соседа, дети обернулись, недружно поздоровались и… вернулись к разговору с историком. По возбужденным лицам Ада поняла, что тимбилдинг всем понравился. «Ну, конечно, Сима с ними долго работает, а я всего три недели. Еще не стала своей», – немного обиделась Ада и уже взялась за ручку двери, как ее окликнули:

– Ада Николаевна, вам понравилось в парке?

– Очень! Ребята, может быть, мы еще как-нибудь сходим в поход?

– Обязательно! Только давайте весной. На сплав. И Серафима Серафимовича с собой возьмем, – крикнул Ванька Никифоров, первый троечник класса.

– А зачем? – удивленно подняла брови Ада и тут же поняла, что ее вырвавшийся внезапно вопрос прозвучал бестактно.

– Как? Вы не знаете? У нас в прошлом году случилось такое! – кричал Ванька. – Серафим Серафимович у нас, знаете какой? Во! – мальчишка выставил вперед большой палец.

– Ладно, дети, звонок прозвенел. Садитесь на свои места, – попросил историк и встал. Он выглядел смущенным под пристальным взглядом Ады. – Я ничего особенного не сделал. Любой взрослый человек на моем месте поступил бы так же.

Что произошло в прошлом году, Ада не знала, но непременно планировала выяснить у Ирины Ивановны за чашкой кофе. Дети и Серафим сумели разбудить ее любопытство. Она наконец открыла дверь в лаборантскую: на ее столе лежало огромное красное яблоко.

«Опять двадцать пять! Кто мне подбрасывает яблоки? Дети? Алексей или… Серафим?»

Ада решительно зашла в класс. Серафим у доски рассказывал что-то интересное и, видимо, смешное, потому что дети улыбались. Увидев ее, он замолчал.

– Простите, что отвлекаю, но я хочу поблагодарить. Можно?

– Да, пожалуйста, – ответил Серафим и подошел к окну. Ада уже заметила, что это его любимое место.

– Ребята, спасибо за угощение. Кто это меня кто-то регулярно подкармливает?

– Это не мы, – раздался нестройный хор голосов.

– Правда? А кто?

– Не знаем, – за всех сказал Никита.

«Так, раз это не ученики, значит, Алексей или Серафим. Принять подношение от физкультурника она была не против. Даже, несмотря на его вульгарный и рискованный поступок в лесу, она не потеряла к нему интерес. А вот что делать, если подкармливает ее Сима? Она так быстро спряталась в лаборантской, что не успела разглядеть его выражение лица. «Ладно, как-нибудь разберемся», – махнула рукой она и пошла в гости к соседке.

В ее кабинете вкусно пахло свежесваренным кофе. Ада невольно осмотрелась и увидела стоящую на тумбочке кофемашину.

– Родители подарили, – пояснила Ирина Ивановна, поймав ее недоуменный взгляд. – Вы кофе любите с молоком или черный?

– У вас и молоко есть?

– Конечно. Садитесь сюда.

Через минуту они разговаривали как лучшие подруги. Ирина Ивановна рассказала Аде, почему надо опасаться Елены Петровны.

– Лучше ей не переходить дорогу. Директор очень уважает старушку, так как она готовит учеников к олимпиаде по обществознанию.

–Ну, и что? Все учителя готовят. Это обычный школьный процесс.

– У нас необычный. Дело в том, что верхушка нашей администрации – обществоведы и историки. Они не работают полноценными учителями, только, чтобы не потерять навык и знания, ведут уроки в слабых классах. В результате по этим двум предметам готовить призеров некому, кроме Елены Петровны. Вот на нее и молятся. Сама понимаешь, хорошие результаты в олимпиадах – высокий статус школы, много нужных людей заотят учить здесь своих учеников, а верхушка еще и премии получит.

– А Серафим? Он же тоже историк.

– Ага. А еще краевед и географ. Ему тоже много приходится с учениками работать.

– Ирина Ивановна, расскажите мне, что за история приключилась в прошлом году? Дети с таким восторгом говорят об учителе.

– Ты о трагедии на сплаве хочешь услышать? Я там не была. Туда отправился девятый класс, захотел именно так провести выпускной. Сима поехал с ними, потому что он единственный хоть что-то понимал в этом деле.

– А разве можно сплавляться новичкам? – удивилась Ада.

– У нас в Подмосковье есть психологический центр для детей, называется «Фаэтон».

– Но «Фаэтон» – это гипотетическая взорвавшаяся десятая планета Солнечной системы. Интересно, почему клуб выбрал такое название?

– Кто его знает, – задумчиво сказала Ирина Ивановна. – Наверное, смысл какой-то в название организаторы вкладывали. Так вот, в лесу на огороженной высоким забором территории стоят два больших дома. Мы с детьми приезжаем на два дня с ночевкой. Ученикам читают лекции, проводят с ними занятия и тренинги, а вечером мы валяемся в холле на одеялах и смотрим потрясающие детские фильмы. Нам всем очень нравятся такие поездки. А последнее время организаторы добавили еще и сплав на байдарках по реке Сестре.

– Это же здорово!

– Конечно. Но я, например, не рискну поехать с классом. Я держусь подальше от таких мероприятий. А классный руководитель девятого математического, в котором ты сейчас, рискнула, идиотка.

– Почему идиотка?

– Так, чуть под суд не попала, но с работы пришлось уйти.

– Господи, что же случилось.

– Я толком не знаю. То ли лодка одна дала течь, то ли сотрудник весло упустил, то ли наткнулись они на что-то, но произошла форс-мажорная ситуация. Байдарка перевернулась, дети вывалились в воду, А Ванька, самый хулиганистый хулиган, еще и втихаря спасательный жилет расстегнул. Вот он и начал тонуть. Но все бросились к берегу и сразу не заметили, что мальчишка ушел под воду. На нем были сапоги резиновые, они сразу потянули на дно.

– Ужас какой! Ни за какие коврижки не поеду с детьми без родителей в поход.

– В том-то и дело, что и родители были, но каждый спасал свое чадо. Началась паника. И вот здесь наш Сима оказался на высоте. Он был в другой лодке и увидел, как мальчишка исчез под водой. Сразу прыгнул в глубину, но река не море. Ил поднялся со дна и полностью перекрыл видимость. Сима несколько раз выныривал, чтобы глотнуть воздуха, и снова уходил под воду. Потом кто-то из родителей заметил его действия, и инструктор подключился.

– Мне страшно! – Ада схватилась за грудь, она живо представила, как тонет ребенок.

Однажды она с семьей отдыхала в санатории Сестрорецка под Санкт-Петербургом. Денек был отличный, и они с мамой и Артемкой пошли на пляж к Финскому заливу. Только успели расположиться, как услышали крики. Сначала ничего не поняли, а потом увидели, что мужчина из воды выносит мальчика лет восьми. Вокруг собралась толпа, но среди людей не было ни одного медика. Кто-то стал делать искусственное дыхание, но неправильно и неловко. В результате, когда приехала скорая помощь, ребенок уже умер. У Ады до сих пор в ушах стоит крик матери мальчика, которая, придя на пляж, не думала, что потеряет ребенка.

– Да. Если бы не Сима, Ваньку так и не нашли бы. Именно он обнаружил мальчишку на дне и вытащил из воды. А там уже подключился спасатель. Пока мальчишку приводили в чувство, никто не заметил, что у Серафима идет кровь, а он сам не признался, что поранился. Оказывается, когда он нырял, напоролся на острый сук коряги, лежавшей на дне. Располосовал себе всю икроножную мышцу.

– Так поэтому он хромает?

– Да. Наложили много швов. Он месяц был в гипсе, но нога еще до сих пор не разработалась.

– А-а-а, – с уважением протянула Ада.

– А чем тебя Серафим заинтересовал?

– Ничем. Просто интересно, – произнесла Ада, чувствуя, что краснеет.

– А то смотри! Он у нас парень хоть куда.

– Если он нормальный мужик, то почему такой убогий? И почему не женат?

Ирина Ивановна внимательно посмотрела на Аду и усмехнулась.

– Сима у нас чистый душой человек. Да и не убогий он. Дачу свою обожает. Каждый год нас всех яблоками и помидорками подкармливает. Единственный его недостаток – мама. Сима – маменькин сынок. И переломить эту ситуацию он не может. Когда у нас корпоротивы, его мама приходит и сидит в холле. Сима мало тянет алкоголя, быстро хмелеет и теряет голову. Вот мама, ругаясь последними словами на школу, уводит его домой.

– Прямо как анекдот про чукчей.

– Ну, да.

– Но ведь чукчи быстро пьянеют, потому что в их организме не вырабатывается фермент, расщепляющий алкоголь.

– Вот и у Симы, наверное, также.

Они посмеялись. Ада была довольна, что наконец-то прояснилась ситуация с яблоками. Она была благодарна Симе за заботу и радовалась, что он не одну ее одаривает своим внимание. Просто он такой человек, что хочет всем сделать приятное. Когда она вернулась в класс, урок уже закончился, и историк ушел. Ну, вот, даже спасибо сказать не сумела, – вздохнула Ада. – Ничего. В другой раз поблагодарю».

Жизнь текла своим чередом. Ада не заметила, как пролетел ноябрь. Первая зарплата значительно отличалась от денег, которые имела она на прежней работе. Счастливая, Ада летела домой, словно на крыльях.

– Ксюха, – крикнула она с порога, – пошли в магазин за вкусняшками, я зарплату получила.

– А вот и наши денежки каблучками притопали, – вышел из кухни здоровенный мужик, покручивая на пальце ключи.

– Вы кто? – Ада растерялась, прижала к себе сумочку и сделала шаг назад, к выходу.

– Не волнуйся, – высунулась Ксюра с красными щеками и горящими глазами. – Миша – хозяин квартиры. Он пришел за ежемесячной платой.

– А-а-а, – Аде совсем не нравился этой бугай. Тревожное чувство стало расти в груди. – А сколько ему надо дать?

– Сорок тысяч в месяц. Помнишь, ты говорила, что в ноябре заплатишь сама.

– Помню, – Ада растерялась. – Но у меня тогда останется мало денег, а я еще хотела немного маме отправить.

– Ничего страшного, мы справимся, – обняла ее Ксения. – Отдай Мише его прибыль.

– У меня нет наличных.

– О, это не страшно. В соседнем доме банкомат есть. Сейчас сбегаем, получим дензнаки и расстанемся на месяц, – осклабился амбал.

Ада опять посмотрела на Ксюру, потом на Мишу. Ей все больше не нравилась эта ситуация. Появилось ощущение, что ею бессовестно пользуются, но кто и почему, было пока не ясно. Они вышла в подъезд. Сопровождаемая подругой и Мишей, как конвоем, Ада отправилась к банкомату, сняла деньги и грустно наблюдала, как они исчезают в необъятном кармане Михаила.

– Адка, не расстраивайся ты так! – обняла ее подруга, когда они остались одни. – В следующий месяц я плачу, а ты сможешь отправить часть денег маме и сыну. Пошли в магазин.

– Так-то оно так…

Ада недоговорила. Приятный день был испорчен, а на сердце почему-то стало тревожно.

– Смотри, что я тебе принесла, – Ксюра, будто волшебница, вытащила телефон и открыла галерею, – я все же выпросила фото у Игоря и назначила вам новое свидание в это воскресенье.

С экрана на Аду смотрел невероятный красавчик. Никакой брутальности, грубых черт лица, все в меру, и все прекрасно. Ада улыбнулась, сразу представив свою встречу с ним.

– Ладно, чуть-чуть вкусняшек мы все же сможем себе позволить, – улыбнулась она и потащила Ксюру в магазин.

Несколько дней пролетели без проблем. Однажды вечером, поговорив с мамой и сыном, Ада хотела отложить телефон в сторону, но передумала. Она оделась и под предлогом, что у нее закончились красная паста в ручке и ей надо сходить в магазин, выскочила из дома.

Она хотела поговорить с Мариной о Ксюре, но так, чтобы та не знала.

– О, Ада, привет. Как дела? – обрадовалась подруга. – Я так рада тебя услышать. А то уже больше месяца как уехала в Москву и пропала.

– Мариш, не перегибай палку, – засмеялась Ада. – Мы и в нашем родном городе чаще не встречались.

– Зато созванивались. Ну, рассказывай.

Она добрела до соседнего сквера и села на скамейку под фонарем. Желтый круг, оставленный его лучом, высвечивал только небольшое пространство, все остальное тонуло во тьме. Ада зябко пожала плечами: жутковато, и решила быстро поговорить и бежать домой, чтобы Ксюша не начала волноваться.

– Да, рассказывать особенно нечего, – начала Ада, а потом ее будто прорвало.

Оказалось, что она соскучилась по родному городу, по посиделкам с подружками. Она поведала и о приключениях в новой школе, о знакомстве, о двух мужчинах, окружавших ее, и о третьем, с которым она еще не виделась, но, судя по фотографии, он был вполне в ее вкусе.

– А кто тебе из них нравится больше? Только не говори, что опять на кубики запала! Адка, ты самая одержимая из всех нас. Сколько раз уже на одни и те же грабли наступила, а все не опыта не наберешься.

– Мариша, я все понимаю, Серафим всем хорош, но он такой же, как твой невролог: добрый, внимательный, трудолюбивый, но абсолютно скучный. Ты же сама говорила, что тебя дома порой такая тоска охватывает, что хоть волком вой.

– Ну, с весельчаком ты уже нажилась. Попробуй с таким повстречаться. Тебя же замуж еще никто не зовет.

– Это понятно, но дальше подложенного на стол яблока Сима не идет. Так что, нечего меня воспитывать.

– А на меня ты не смотри, – убеждала Марина, – я хоть на своего невролога и ругаюсь, а ни на кого его не променяю. Для жизни и для семьи лучше мужчины нет. Ты почему не отвечаешь? А-да! Куда пропала?

– Я здесь, – тихо ответила Ада. Она уже с минуту прислушивалась к соседним кустам. Ей показалось, что там хрустнула ветка под чьей-то ногой. – Погоди, мне что-то жутковато в парке стало.

Она вскочила со скамейки, но тут с громким мяуканьем из куста выпрыгнула кошка и понеслась по дорожке. Ада засмеялась, но сердце колотилось так, будто мечтало выбраться из грудной клетки.

– Что случилось?

– Ничего, кошка напугала.

– А как вы с Ксюхой уживаетесь?

– Да, вроде бы ничего, не мешаем друг другу, но… – Ада замялась, не зная, как сказать подруге о тех странностях, которые ее окружают.

– Говори, не тяни кота за хвост. Он уже убежал.

Шутка Марину помогла расслабиться, и Ада вывалила на ее голову все свои сомнения.

– Понимаешь, она говорит, что работает в Газпроме, но всегда дома раньше меня. Я не понимаю, у них там свободный график, что ли? – жаловалась Ада. – Мы договорились, что платить за квартиру будем по очереди: один месяц она, а другой я. Я получила зарплату, но не успела истратить ни копейки, пришла домой, а там громила на кухне сидит, деньги ждет.

– Странные дела, согласна. Слушай, я выясню про режим работы Газпрома, не переживай, если ты сама погуглить боишься. А вот с этим Мишей будь осторожнее. Я у знакомого юриста спрошу, почему за деньгами приходит человек, больше похожий на коллектора. Ты у Ксюхи осторожно выясни, нет ли у не долга большого. Что-то тут нечисто.

– Не знаю. Если бы был, разве стал бы Миша брать у меня точную сумму. Он бы все заграбастал.

– Тоже верно. Ладно, не отчаивайся! И советую тебе, присмотрись к этому Серафиму. Кажется, он порядочный человек.

Ада отключилась и пошла домой, но потом ей опять показалось, что сзади она слышит шаги. Она припустила бегом, нырнула в пешеходный переход, не останавливаясь, пересекла его и оказалась почти у своего дома. Влетела в лифт, дрожа от страха, и успокоилась только, когда закрыла дверь своей квартиры.

– Ты чего так запыхалась? – поинтересовалась Ксения, выглянувшая из кухни.

Она стояла с красными щеками и руками, будто тоже только что вернулась с улицы. Ада хотела пошутить по этому поводу, но почему-то восклицание застряло в горле. Она разделась, умылась и ушла в свою комнату проверять тетради, которые сегодня принесла из школы. Ночью опять тревожно просыпалась, прислушивалась, но в доме было тихо. Один раз она вышла в коридор и заглянула в комнату к подруге. Ксюра спала, раскинувшись на разложенном диване, и даже слегка посапывала. Ада вдохнула облегченно и наконец заснула.

Игорь в воскресенье опять не пришел. Ада добросовестно ждала его на том же месте целый час, а потом приехала домой. Ксюра бегала по квартире и так долго и яростно ругалась с парнем по телефону, что Ада не выдержала и сказала:

– Оставь ты его в покое! Ну, не пришел и ладно. Я прекрасно провела время. Сама бы никогда не выбралась в торговый центр, а так и по бутикам побродила, и на людей посмотрела. Все, забей!

Она подошла в подруге и забрала у нее из рук трубку. Что-то ей показалось странным, но эта мысль мелькнула в голове и пропала, не успев оформиться.

Время потихоньку приближалось к Новому году. Ада запланировала поездку в Крым, к маме. В декабре Ксюшина очередь платить за квартиру, значит, у Ады останутся свободные деньги. Подруга ее не отговаривала, хотя оставалась на все праздничные дни одна, только попросила уехать после Нового года, так как Игорь решил реабилитироваться перед ними и пригласил их в гости на загородную дачу.

– Представляешь, мы никогда так не праздновали. Как здорово будет ночью в лесу пускать петарды. Это совсем не то, что в городе.

Ада согласилась и купила билеты на второе января. Она прилетит в Симферополь и в тот же день будет уже дома. Целая неделя у нее останется для общения с сыном и мамой.

– Поехали со мной! Что ты в Москве забыла? Найдем мы с тобой деньги на второй билет. Не переживай. Ты говорила, что у вас в Газпроме хорошие премии дают.

Но Ксюра не соглашалась, а с каждым днем, приближающим Новый год, все больше мрачнела

В школе тоже намечалась корпоративная вечеринка. Накануне Ада мучительно выбирала наряд. С собой она привезла только одно платье, но уже несколько раз надевала его на праздники в школу.

– Эх, где то роскошное серебристое платье, в котором я была в стриптиз-клубе, – вздыхала Ада.

– Да, ты тогда предстала настоящей красавицей. Вот что с людьми делает злость и жажда мести, – засмеялась Ксюра. – А как коктейли выпила, так и вообще расслабилась. Но на вечеринку в школе можно и не стараться.

– Ага! Как же! У нас знаешь, какие модницы есть! и потом. Это первый мой праздник с новым коллективом, естественно, что я волнуюсь.

– Хочешь, я с тобой пойду?

– Не знаю. Наверное, не надо. Там будут только учителя, – не согласилась Ада.

Она и сама не понимала, почему не хочет, чтобы подруга находилась рядом. Хоть и жили они мирно и дружно, но чувство тревоги не покидало душу Ады ни на минуту. Ее и так после тимбилдинга долго расспрашивали коллеги, кто ее подруга и почему они живут вместе.

– И что? Я тебе такую прическу сделаю, зашибись! Давай расческу.

Ксюра сотворила чудо. Ада и не знала, что подруга так хорошо делает укладывает волосы. Она смотрела на себя в зеркало и не могла налюбоваться. Будто волшебница из сундучка, Ксения вытащила из своего шкафа черное платье из нежного бархата и протянула Аде.

– Держи. К твоим вьющимся волосам и синим глазам черный цвет подойдет идеально.

– Но оно короткое, – засомневалась Ада.

– Надень, не капризничай.

Ада нехотя натянула на себя наряд, повернулась к зеркалу и замерла: платье на ней сидело идеально. Мягкая ткань приятно облегала тело. Глубокое декольте было декорировано по краю рюшем из прозрачного черного шифона, бант из которого закалывался маленькой серебристой брошью. Полоска такого же украшения бежала по подолу и заглядывала в разрез, сделанный до середины бедра. В результате, когда Ада делала шаг, легкая ткань взлетала вверх. Казалось, что она не идет, а, как лодочка, плывет в черной пене.

– Где ты взяла такое чудо? – воскликнула обрадованная Ада.

– Это мой тебе подарок, дорогая подруга, – тихо сказала Ксюра, стремительно подошла и чмокнула Аду в приоткрытые от удивления губы.

Ада бежала в школу и волновалась. Она впервые участвовала в корпоративном празднике и не знала, какие обычаи приняты в лицее. Снег хрустел под каблуками высоких сапожек, месяц подмигивал с чистого небосвода, мороз хватил за щеки – словом, прекрасный зимний вечер обещал не менее интересную ночь. Она вбежала в свой кабинет, быстро переоделась и заглянула в коморку к Ирине Ивановне, которая предложила ей место за своим праздничным столом.

– Ты чего такая взволнованная?

– Первый раз все же, немного нервничаю.

– Не переживай. Никто за рамки приличия не выходит, но веселиться мы умеем.

Ада облегченно вздохнула, боясь признаться даже себе, что переживает не из-за праздника, а по другой причине. Между ними с Алексеем после конфуза в лесу, установился негласный нейтралитет: он больше не позволял себе лишних телодвижений, только смотрел призывным взглядом, а она все больше думала о нем, но старательно не подавала виду. Сегодня вечером она надеялась немного прояснить отношения между ними и решить, что делать: забыть о влюбленности и двигаться дальше, или погрузиться с головой в отношения.

– Какое у тебя красивое платье, – одобрительно окинула ее взглядом Ирина Ивановна. – Так выгодно подчеркивает изящество фигуры! И вообще, ты у нас очень хорошенькая.

С этими словами Ада была согласна. Она и раньше славилась приятной внешностью, но, став старше, расцвела еще больше. Только драгоценный муженек сделал из нее домашнюю клушу, хотя сам жил свободно.

– Ты тоже выглядишь прелестно.

Ирина надела на вечер черное кружевное платье на красной шелковой подкладке и туфли на высоких каблуках. Волосы она уложила в высокую прическу. Новая знакомая была на пятнадцать лет старше Ады, но она совершенно не чувствовала разницу в возрасте, настолько легко оказалось общаться с Ириной. Ада знала, что та замужем и растит двух замечательных детей, но никогда не слышала от нее жалобы на мужа и по-доброму завидовала.

Подруги пошли в столовую, которую организаторы приготовили для праздника. Они, не торопясь, спустились с третьего этажа, по дороге перехватывая восхищенные взгляды и комментарии, продефелировали, горделиво покачивая бедрами, мимо вахты и, наконец, попали в нужное место.

Большой зал сегодня был неузнаваем: столы покрывали белоснежные скатерти, поблескивала в лучах света сервировка, новогодние гирлянды змеились по стенам. В углу мерцала игрушками и разноцветным дождиком высокая елка. Чтобы не нагружать лишней работой кухонных сотрудников, а дать им возможность отдохнуть со всеми вместе в зале, директор приказал пригласить выездное кафе. Между столов и стульев сновали официанты в белых одеждах, подпоясанные длинными коричневыми фартуками.

– Где наш стол? – спросила Ада почему-то хриплым голосом, потом откашлялась и повторила. – Куда нам идти?

– Видишь, возле свечки стоят таблички с номерами? Наш стол пятый. Пойдем его искать.

Их место оказалось в самом центре зала. Напротив него находилась музыкальная установка, и готовился развлекать народ приглашенный диджей.

– Здорово, – покачала одобрительно головой Ада. – Мы все хорошо будем видеть.

– А то! – засмеялась Ирина Ивановна. – Ты присоединилась к элите школы, с нами считаются и нас уважают.

– А кто с нами еще будет сидеть?

– Увидишь!

Долго ждать не пришлось. Зал быстро заполнялся возбужденными коллегами. Сзади, все еще немного хромая, подошел Серафим и поздоровался с Адой. Она небрежно качнула головой, мол, иди своей дорогой, и отвернулась, глазами выискивая Алексея. Он сидел с коллегами из спортивной школы и на нее совершенно не смотрел. Когда разлили по бокалам шампанское и директор сказал поздравительную речь, все расслабились и набросились на еду. Утолив первый голод, народ захотел зрелищ. Учителя нетерпеливо поглядывали в сторону диджея, сидевшего с тарелкой в руках, намекая взглядами, что пора начинать работу.

Молодой человек в коротких бриджах, полосатых гольфах и красной цыганской рубашке постучал по микрофону, привлекая внимание зала:

– Наступает новый две тысячи семнадцатый год. Уже совсем скоро мы будем восхвалять петуха, то есть меня, – он резко наклонился и достал из-под стола голову петуха с огромным гребнем, – как символа нового года, и всячески его задабривать. Кто хочет получить удачу в новом году? Велком ко мне!

– А что делать надо?

– Узнаете.

– Нет, – шумел захмелевший народ. – Так дело не пойдет.

– Тогда предлагаю выпить, чтобы кровь разогнать. За веселого петуха!

Подняли бокалы, выпили. Ада хотела растянуть один фужер шампанского на весь вечер, но, кажется, в этой компании ей невозможно будет остаться трезвой. Ирина Ивановна тщательно контролировала сидящих за столом и не давала исчезнуть напиткам. «Я так не могу! – ужаснулась Ада, вспомнив, к чему привело последнее чрезмерное возлияние. Она решила схитрить: тайком налила в свой бокал минеральной воды с газом и добавила капельку вишневого сока. Внешне выглядело как розовое шампанское, которое они пили.

Но все равно алкоголь немного шумел в голове, чувства обострились, адреналин, гуляющий в крови, требовал немедленных действий. Как только диджей выскочил снова с предложением развлечь петуха, она вызвалась участвовать.

– О, здорово! Тогда поиграем в «Зима, холода». Кто-нибудь знает эту игру?

– Нет, – раздался хор нестройных голосов.

– Мне нужны еще две девушки.

Ада стояла у столика диджея и едва сдерживалась, не чтобы смотреть в сторону Алексея. Кажется, она созрела для новых отношений. Конечно, есть еще идеальный Игорь, о котором Ксюша прожужжала ей все уши, но ни одна назначенная подругой встреча так и не состоялась.

Этот человек был совершенно неуловим. То у его мамы прорвет трубу, то к нему в квартиру вор заберется, то на работе дадут срочное поручение. Ада уже сомневалась, а существует ли он в действительности? Но в то же время она не понимала, какой резон Ксении держать ее на коротком поводке и постоянно обманывать. Тревожил и тот факт, что Марина все же связалась со знакомыми и выяснила, что в Газпроме вполне нормированный рабочий день. Как все, сотрудники работали с девяти до шести часов. Тогда почему Ксюша всегда рано приходила домой?

Но сейчас Ада не хотела об этом думать. Она решила для себя, что поработает в Москве до лета, а потом вернется домой. К тому времени, она надеялась, все уже забудут о ее походе в стриптиз-клуб. Она скучала по сыну и понимала, что мать и ее ребенок не должны жить вдали друг от друга.

Наконец участницы конкурса нашлись. Диджей жестом фокусника вытащил из-под стола три мешка и поставил их перед учителями.

– Есть такая народная примета – когда курица рано садится на насест, то это? – он сделал паузу, прислушиваясь к ответам из зала. – Правильно – это к морозной погоде! Девушки, перед вами мешки с одеждой. Кто быстрее утеплится, тот получит сладкую конфету. Я включу музыку, чтобы вам веселее работалось. Раз, два, три, поехали!

Ада, смеясь и путаясь в рукавах, натянула на себя шапку-ушанку, ватную фуфайку, валенки, шарф, рукавицы и первая подняла руку.

– У нас есть победитель, но мне жалко расставаться с конфетой, – заявил диджей и подмигнул Аде. – Я приглашаю к нашим замерзшим курочкам петушков, которые помогут им раздеться.

Ада охнула: она не ожидала такого поворота событий, а когда увидела, что со своего места встает Алексей, сердце ее заколотилось, словно бешеное. Он смотрела, как спортсмен идет к ней небрежной походкой, и невольно легкая дрожь бежала по телу. Все-таки красивые и сильные мужчины имели непреодолимую власть над ее душой. Она готова была снова броситься без оглядки в омут любви, не думая о последствиях.

Но Алексей опоздал. Пока Ада не сводила с него взгляда, рядом с ней остановился невысокий Серафим. Чувствовалось, что он уже подшофе. Его щеки пылали, как спелые помидоры, синие глаза, опушенные длинными и густыми ресницами, лихорадочно блестели. Только сейчас Ада заметила, что он без очков.

Серафим покачнулся и оказался очень близко к Аде. На нее пахнуло алкоголем, и она невольно сморщилась.»Неужели он будет ко мне прикасаться?» Настроение стало стремительно падать. «Идиотка, зачем я вызвалась играть?» Она видела, как Алексей помрачнел лицом, так как оказался напротив Ольги Сергеевны, географички, порядочно уже выпившей и поэтому развязно повисшей на его руке.

Спас положение диджей, который решил усложнить мужчинам задачу. Он приказал им надеть на руки толстые рукавицы. Прозвучал сигнал, и мужчины стали на скорость снимать с дам одежду. Руки Серафима все время срывались. Ада раздраженно смотрела на него и с трудом подавляла желание помочь. Все женщины быстро были освобождены от лишней одежды, и только их пара все еще возилась с заданием. «Господи, ну, почему он такой убогий!» – в очередной раз застонала Ада, отодвинула Серафима и сняла одежду сама.

Злая, вспотевшая и красная от жары, она пошла к своему столику, как вдруг почувствовала, что в ее руку сунули бумажку. Она оглянулась: на нее призывным взглядом смотрел Алексей. Ада развернулась и направилась к выходу.

– Ты куда? – крикнула ей Ирина.

– Я сейчас, – одними губами ответила Ада.

Ей непременно нужно было скрыться от любопытных глаз и прочитать записку. Она забежала в туалет, закрылась в кабинке и развернула листок. «Я жду тебя на диванах третьего этажа», – гласила надпись. Аду немного царапнула такая бесцеремонность, но она сразу вспомнила, что имеются в виду диваны, которые стоят в коридоре. Ничего пошлого и грубого в этой фразе не было, простая констатация фактов.

Она замерла перед зеркалом, разглядывая свое возбужденное лицо, потом побрызгала немного водой, желая унять жар, и пошла к лестнице, пока никто ее не остановил. Третий этаж встретил ее темнотой. Немного пробежав по инерции, Ада растерянно остановилась посередине коридора: она не знала, где находится выключатель.

– Иди сюда, – услышала она громкий шепот и направилась на голос. Не успела она сделать несколько шагов, как ее подхватили невидимые руки и куда-то понесли. Ада охнуть не успела, как оказалась на диване, прижатая к нему телом сильного мужчины.

– Что, попалась? Теперь ты моя.

Этими словами Алексей больно впился в ее губы.

Такой наглости от Алексея Ада не ожидала и на какой-то миг растерялась. Но лишь на миг. Она быстро опомнилась и стала яростно сопротивляться.

– Пусти, – задыхалась она, упираясь ему руками в грудь.

– Не пущу, – веселился спортсмен и снова ловил ее губы. – Ты такая сладкая! Ягодка-малинка. Иди ко мне!

– Одумайся! Мы в школе. Люди могут увидеть!

– Не боись! Первый раз, что ли?

Его руки уже задирали ей платье и вольно, будто находились у себя дома, гуляли по бедрам. Громкий стук о каменный пол сорванной с ноги туфли гулким эхом отозвался в тишине коридора. Цепкие пальцы тянули вниз колготки. Хриплое дыхание отдавало алкоголем и еще чем-то неприятным. Ада отворачивала голову и яростно боролась.

Движения Алексея были грубыми, резкими, болезненными. Он не ласкал, а рвал, щипал, мучил, стремился не к нежности, а к насилию, словно упивался своей властью и напористостью.

Ада извивалась, придавленная тяжестью его тела, как могла. Наконец ей удалось ударить коленом в его пах. Стукнула она чуть-чуть, так, чтобы напугать, но эффект получила неожиданно сильный. Алексей вскочил и заорал:

– Ты что делаешь, курица? Кто тебя так учил с мужиками обращаться?

– А ты почему нападаешь, не спрашивая разрешения? – огрызнулась Ада и села. Она тяжело дышала, внутри все тряслось от пережитого напряжения.

– Ты сигналы подавала. Я самец! Я иду на те намеки, которые бросает мне самка.

– О, вот ты как о женщинах отзываешься?

– Правду-матку говорю. Ты баба, я мужик. Трах – самое святое и естественное дело между нами.

– Трах? Какой трах? Ты что мелешь?

– Это зов природы, и от него никуда не сбежишь, детка. А ты чего от меня хотела? Лютики-цветочки?

Возмущенная, Ада вскочила с дивана и забегала по коридору, припадая на одну ногу. Потом так быстро ринулась к Алексею, что тот от испуга даже отпрянул. Она уставилась ему в лицо, пытаясь в темноте поймать взгляд, и крикнула:

– Да пошел ты!

– Ну-ну! Я-то пойду. Бывайте. И не таких шустрых обламывали! Подожду, пока сама попросишь. Мне не к спеху.

Алексей хохотнул и, не торопясь, направился к выходу. У дверей, выводящих в рекреацию, где было светло, неожиданно метнулся к стене, и Аду ослепило потоком льющегося с потолка света. Она зажмурилась и почувствовала, как по щекам текут слезы.

– Вот козел!

Всхлипывая, она добралась до туалета. Слава богу, там никого не было! Ада бросилась к зеркалу: на нее смотрело зареванное лицо с размазавшейся по щекам тушью. Губная помада выехала за линию губ и делала рот похожим на маску.

– Клоунесса! Так тебе и надо! – всхлипывала она, смывая водою косметику, слезы, а заодно и иллюзии. Уже собираясь выходить, она увидела, что на одном колене расползается дыра.

– Еще и колготки порвал! Ну, почему я такая невезучая? – новый приступ отчаяния захватил ее и понес к самобичеванию.

Ада прекрасно понимала, почему. Нравились ей красивые мужчины, и все. Вызывали в душе трепет, волнение. Она хотела любоваться ими, нежно прикасаться к торсам, заглядывать в глаза. Откуда у нее появились такие потребности, она тоже догадывалась: во всем виноваты любовные романы, которые она глотала в юношеском возрасте пачками. В голове сидел идеал мужчины, смелого, решительного, по-рыцарски заботившегося о даме, а еще мужественного и красивого.

– Дура! Какая ты дура! Сколько раз можно наступать на одни и те же грабли и получать по голове?

С Алексеем все было понятно. Этот нарцисс упивался красотой, подаренной природой, и научился использовать ее в личных интересах.

– Он сказал, что на диванах развлекается не первый раз, – вспомнила тут Ада. – А куда смотрит администрация? Или в лицее работают двуликие люди: днем они умные и серьезные наставники молодежи, а ночью пускаются во все тяжкие?

– О, Ада, мы тебя потеряли, – в туалет ворвалась Ирина. – Я тебя разыскивать пошла. Поднялась к нам на этаж, думала ты в лаборантской, потом слышу, кто-то в туалете разговаривает, и сюда. Что-то случилось? Ну-ка покажись! Чего прячешь глаза?

– Все в порядке. Я, пожалуй, домой пойду. Что-то больше не хочется праздника.

– Стоп! Куда собралась? Рассказывай, почему ты плакала.

Ирина потянула Аду к выходу. Они пересекли холл, спустились на второй этаж и сели в уголке у фонтана. Здесь едва слышно булькала вода, плескались в бассейне рыбки. Крохотные лампочки давали мало света, но как раз столько, чтобы в полумраке рассказать приятельнице о случившемся.

– Так, все понятно, – засмеялась Ирина. – Тебя Алешка наш напугал.

– А почему ты смеешься? Мне не до смеха было, когда он меня на диван завалил.

– Смеюсь потому, что все наши дамы от юных студенток до пятидесятилетних матрон прошли через обаяние этого красавчика и излечились. На него теперь только новые учительницы западают, да и то не все. А ты хорошо скрывалась. Если бы я раньше заметила твой интерес к Алексею, я бы предупредила.

– Я полная дура. Так стыдно!

– Не стыдись, – философски произнесла Ирина. – Красота на то и есть красота, чтобы ею любовались издалека, восхищались и мечтали заполучить в свои руки. Погоди, первое впечатление схлынет, и посмотришь на парня другими глазами.

– Я теперь на него вообще смотреть не буду.

– И зря. Он нормальный человек, если Донжуана из себя не строит: веселый, компанейский, то, что надо для вечеринки или посиделок в тесном кругу. Пошли. Вечер в разгаре.

– Колготки порвались.

– Ерунда. Снимай. Сейчас никто уже не заметит, что на ногах ничего нет. А домой соберешься, такси вызовем. Пошли.

Ирина потащила Аду в столовую. Вечер действительно вошел в пик развития. Народ в зале веселился от души. За своим столиком сидел вспотевший диджей и торопливо ковырялся вилкой в тарелке с едой. Играла заводная музыка. Ада села на свое место, и ей тут же протянули бокал с вином. Она сначала пригубила немного, а потом не заметила, как все выпила.

– Вот и славно. Развлекайся, – довольная Ирина наполнила опустевший бокал. – Пошли танцевать.

– Отлично.

Она поискала глазами Алексея, который сидел, развалившись на стуле. Он положил руку на спину соседки и что-то нашептывал ей на ухо. Та громко смеялась. Ада встала и первая пошла в центр танцпопла. Она знала, что очень хорошо танцует, и планировала покорить всех плавными и отточенными движениями. Но, увы, ее намерение сломал диджей, который вдруг наелся и вспомнил о своей работе.

– Играем в «Ручеек», – громко объявил он.

«Ручеек»? – удивилась Ада.

Когда она училась в школе, на классных вечерах они часто с подружками устраивали подобное развлечение. Главное в этой затее не сама игра, а выбор. Ада всегда с замиранием сердца ждала, кто схватит ее руку. Но чаще разочаровывалась, чем радовалась. Как-то получилось так, что она всегда влюблялась не в тех парней, кому нравилась она. Мама даже говорила:

– Пойми доченька, хорошие юноши и хорошие девушки ходят параллельными путями и их дороги не пересекаются.

– Ты хочешь сказать, что я обязательно встречу того, кто мне не подходит? – сердилась Ада.

– Не обязательно. Но я смотрю на тебя, на твои увлечения, и мне тревожно становится, доченька.

– Мама, не выдумывай, – отмахивалась Ада и бежала на свидание с очередными загорелыми «кубиками».

Играть в «Ручеек» было по-настоящему весело. Мгновенно выстроилась длинная кишка из учителей. Ада не успевала встать на место, как ее тут же кто-то перехватывал и проводил через коридор. Музыка все ускорялась, и через минуту ручеек заработал в полную силу. Когда руку Ады взял Алексей, она выдернула ее и сама побежала в хвост очереди.

Так и стояла бы одна, если бы не Серафим. Он незаметно подошел сзади и взял ее за руку. Ада покосилась на историка и промолчала. Сегодня он выглядел очень импозантно. Нарядился в смокинг и белую рубашку с бабочкой. Что-то в нем показалось Аде странным. Она еще раз кинула в его сторону быстрый взгляд. Точно! Сима сегодня без очков.

Он подслеповато щурился и, не отрываясь, смотрел на Аду. От этого взгляда больших синих глаз, опушенных густыми ресницами, Аде было не по себе. Мурашки бежали по коже, которая вдруг, будто от холода, покрылась пупырышками. Волнение сбило дыхание, и она молилась, чтобы кто-нибудь, пусть даже Алексей, заберет ее сейчас и избавит от неловкости. Но они двигались по ручейку, и никто не перехватывал руку Ады.

– Стоп игра! – закричал диджей. – Никто не расходится. Новое испытание. Как у нас сложились пары, так теперь и будем танцевать медленный танец.

– «Что? Я не хочу», – чуть не вслух застонала Ада и огляделась.

Люди смеялись. Полная и медлительная Елена Петровна держала за руку математика Владимира Ивановича. Высокая Ирина оказалась рядом с работником кухни маленького роста. Многие женщины выбрали друг друга. Но самая интересная пара сложилась у Алексея и директора школы. Они теперь должны были танцевать друг с другом.

Сима крепко держал ее руку, кажется, не собираясь никому уступать свое право танца. Заиграла музыка. Он нежно взял ее за талию и притянул к себе. Они плавно кружились под звуки мелодии, и Ада даже немного расслабилась. Сима молча вел ее по залу, не задавал вопросов, не болтал о пустяках. Краем глаза она видела его пунцовую шею, и ей казалось, что он перестал дышать. При очередном повороте она сделала широкий шаг, коснулась случайно его бедра и остолбенела: ее нога уперлась во что-то большое и твердое.

«У него эрекция? – ужаснулась она. – Господи, что делать?

Ада растерянно огляделась, выискивая предлог бросить Серафима посередине танца и удрать. Но ее поступок показался бы всем грубым и непонятным. Она зажмурилась и, стараясь держаться на пионерском расстоянии, выстояла до конца. Как только стихла музыка, она убрала руки с плеч Серафима и развернулась, чтобы удрать.

– Прости меня, – услышала она тихий голос. – Я слишком много выпил.

Ада обернулась, посмотрела на историка и пошла за сумочкой. На сегодня ее праздник закончился. И никакие уговоры не помогут остаться. Выдержать за один вечер атаку двух мужчин (пусть у одного и косвенную) – это уже слишком.

Ада попрощалась с коллегами, вызвала такси и уже через десять минут стояла перед дверью своей квартиры. Пока она искала в сумке ключи, слышала, что в какой-то семье во всю идет праздник. Громкий смех, грохот, крики раздавались, кажется, со всех сторон, но будто издалека, приглушенно.

Ада подошла к соседней двери – тишина. Поднялась на этаж выше – тоже. Спустилась к себе – опять шум. Наверное, телевизор у кого-то работает, – решала она и вставила ключ в замочную скважину. Открыть дверь не успела: она распахнулась сама, и на лестничную площадку вывалился пьяный Михаил. Он спиной надвигался на Аду, и она вынуждена была отскочить, но бугай ее даже и не заметил.

– Иди уже, горе луковое! – услышала она голос Ксюры. – Скоро Ада придет.

– О, а может, тройничок сотворим?

– Ага! Разбежались! Адка не такая.

– С хорошим мужиком все такие.

– А ты хороший мужик? Иди уже!

– А что, плохой, что ли?

Мишка нырнул назад в квартиру, но Ксюра его снова вытолкала. Ада стояла в стороне и наблюдала за перепалкой, ничего не понимая. Парочка любовников, а в этом она и не сомневалась теперь, ее не замечала. Действительно, из-за огромной спины Мишки трудно было что-то разглядеть. То, что между подругой и хозяином квартиры существуют отнюдь не деловые отношения, неприятно удивило Аду.

Мишка полез целоваться к Ксюре, та его оттолкнула и увидела Аду.

– Ой, а ты чего так рано?

– Где? Кто? – взревел пьяный гость и повернулся. – О, подружка пришла. Иди ко мне, милаха!

Мишка, как истинный медведь, косолапо переваливаясь, развернулся и пошел с вытянутыми руками на Аду. Ксюша забежала вперед, уперлась в его грудь кулаками.

– Мишка, отстань! Иди домой! Тебя Машка уже потеряла.

– А чо? Я ничо? Моя Маха привыкла ждать да ночи. Она у меня, ух, какая! – он снова повернулся к Аде, – хочешь тройничок сбацаем с моей Махой. Ой, ик, Ксюха, я тебя забыл. Бабы, как я вас люблю!

– Вот привязался!

– Молодой человек, вы чего хулиганите? Я сейчас в полицию позвоню, – выглянул сосед, но, увидев, с кем ему придется иметь дело, сразу скрылся.

– Миш, уходи уже!

Но от мужика непросто было избавиться. Он снова повернулся к Аде и деловито поинтересовался:

– Ты когда деньги за квартиру отдашь?

– Я уже отдавала, – растерялась от напора здоровяка Ада.

– Так, это было за тот месяц, а надо за этот.

Мишка загибал пальцы и качался.

– Иди отсюда! Мы сами разберемся, – вытолкала его на лестницу Ксюра, потом схватила Аду за руку и втащила ее в квартиру.

Дверь захлопнулась. Подруги еще немного помолчали, прислушиваясь к звукам, доносившимся из подъезда. Наконец они услышали, как где-то далеко хлопнула входная дверь, и выдохнули.

– Проходи. Чего встала?

Ксюра нырнула в кухню и вскоре раздались звуки булькающей воды и звяканье посуды. Ада пожала плечами и ушла к себе. В комнате переоделась, но увиденное на площадке не отпускало. «Странно, почему Мишка требует деньги с меня? Сейчас Ксюра должна платить за квартиру. Я лечу в Крым».

– Ада, иди чай пить, – услышала она голос подруги и выглянула.

– Хорошо, только умоюсь.

Быстро приведя себя в порядок, Ада пришла в кухню. Ксюра суетилась у плиты, наливая чай. На столе уже стояла вазочка с печеньем и конфетами. Но ароматный напиток не успел еще перебить запах алкоголя. Ада скосила глаза: в мусорном ведре торчало горлышко бутылки из-под водки.

– Ну, рассказывай, как прошел вечер? – бодро начала Ксюша, но старательно отводила глаза. – Почему вернулась так рано?

– Ксюша, погоди о корпоративе. Поясни мне, пожалуйста, что я сейчас увидела. Вы с Михаилом встречаетесь? И какой тройничок он нам предлагал сделать? Выпить на троих? Или… я уже запуталась, на четверых?

– Не слушай ты его! Чушь мелет по пьяне! Он другой тройничок предлагал, – Ксюша быстро подняла веки и снова опустила. – Ладно, проехали. Мы не встречаемся, он вообще женат. Просто иногда заходит в гости. А что? – Ксюра посмотрела на Аду с вызовом. – Для здоровья полезно, и время даст дополнительное, чтобы деньги найти. У нас с ним бартер.

– Погоди. Ты же сказала, что много зарабатываешь, а к Новому году у вас в Газпроме еще и хорошие премии дают.

– Ну, да, сказала. Но деньги как-то быстро разошлись, а зарплату задержали. Да, ты не волнуйся, лети в свой Крым. У меня все схвачено. Не первый раз.

Но Ада волновалась. Она уже пожалела, что согласилась ехать к неизвестному Игорю на дачу. Ну, почему она такая слабовольная? Почему легко поддается на уговоры? Она уже два дня назад могла улететь в Симферополь. Не столкнулась бы с неприятностями на работе, не увидела пьяного Михаила и не узнала бы о тайнах Ксении.

Ада вздохнула и полезла в интернет смотреть, можно ли сдать, или обменять, или купить билеты на другое число. Увы, ни то, ни другое, ни третье сделать уже было нельзя.

Утро тридцать первого декабря прошло в активных сборах. Девушки сходили в магазин, на деньги Ады купили вкусняшек, чтобы побаловать себя на праздник. И хоть Ксюха и убеждала подругу, что Игорь, как истинный джентльмен, накроет стол без их помощи, Ада считала, что ехать с пустыми руками некрасиво.

С пяти часов вечера они, красивые и нарядные, сели ждать кавалера.

– Адка, ты не представляешь, какой это замечательный мужик! – заливалась соловьем Ксюра. – Я, когда прихожу в его отдел, все время любуюсь.

– А почему ты сама не хочешь с ним встречаться?

– Я бы с удовольствием, да только такие девушки, как я, ему не нравятся.

– Но если он до сих пор не женат, может быть, никто не в его вкусе? Ты об этом не задумывалась?

– Нет, – махнула рукой Ксюра и украдкой посмотрела на часы.

Ада перехватила ее нервный взгляд, сердце опять сжалось. Не нравилось ей поведение подруги и этого таинственного Игоря. Ей даже казалось, что никакого идеального мужчины не существует. Но тогда вообще было непонятно, зачем Ксюра притащила ее в Москву, зачем постоянно лжет и изворачивается?

Когда раздался рингтон телефона, подруги обе вскочили, но это звонил Серафим. Ада удивленно подняла брови и ушла к себе в комнату.

– Что-то случилось? – тихо спросила она.

– Нет. Я просто хотел вас поздравить с Новым голом и пожелать счастья и здоровья. Ада Николаевна, вы где будете второго числа?

– Я полечу в Симферополь.

– А-а-а, – разочарованно протянул историк.

– Вы что-то хотели?

– Даже не знаю. Я подумал, что вам будет скучно и хотел пригласить вас с подругой на каток на Красную площадь. Вы, наверное, никогда так не встречали новогодние праздники.

– Спасибо, но в другой раз обязательно сходим.

Ада вышла из комнаты и застала Ксюру, грустно смотревшую в окно.

– Игорь еще не едет?

– Не знаю, что опять случилось, – ответила она уставшим голосом и посмотрела на Аду глазами больного щенка. – Уже должен был быть здесь.

– Не расстраивайся. Ты говорила, что он обязательный человек.

Ада обняла подругу, но уже и сама сомневалась в своих словах. Обязательный человек не будет несколько раз обманывать ждущих его женщин. Он бы давно появился с извинениями в любой другой день. Что же получается? Ксюша ей морочит голову? Но зачем? Ада тут же представила, как та одна встречает Новый год в московской съемной квартире, и слезы навернулись на глаза. Даже если Ксюха солгала, и никакого Игоря на свете не существует, Аде все равно стало ее жалко.

Они ждали добросовестно до восьми часов вечера, потом Ада ушла к себе в комнату и вернулась в домашней одежде.

– Ада, ты чего? Он сейчас приедет.

– Дорогая Ксюша, а давай мы с тобой приготовим на скорую руку угощение и встретим Новый год дома! За город ехать уже поздно. Если твой Игорь все же появится, оставим его у нас, и дело с концом. Но на всякий случай позвони ему.

Ксюша несколько раз набирала какой-то номер, но никто не отвечал.

– Вот и славно. А хочешь, мы в гости позовем Серафима? – возникла вдруг шальная идея и сорвалась с языка. Ада даже не успела ее перехватить.

– Правда? А он придет?

– Я позвоню. У него одна мама, и наверняка он, как сыч, сидит дома.

– А мама как же? Одна останется?

Но Ада уже не слушала. Он набрала номер Серафима, и он откликнулся сразу, будто сидел у телефона и ждал звонка.

– Сима, хочешь приехать к нам в гости?

– Да. Какой адрес?

Ада удивленно продиктовала адрес и отключилась.

– Ну, что? – Ксюша смотрела на нее огромными глазами, а в них светилась надежда.

– У нас будут гости!

Если бы Ада знала, чем закончится этот Новый год, она бы никогда не осталась в квартире, но, увы, мы не можем предугадать наше будущее.

***

Серафим приехал через час.

Подруги к тому времени уже сделали легкие салаты из купленных днем продуктов и приготовили курицу для запекания. На кухонном столе, который они планировали сервировать для праздника, так как не хотели это делать в своих спальнях, одиноко ждала мужскую руку бутылка шампанского. Настроение было паршивое, даже разговаривать не хотелось. Немного скрашивал испорченный праздник включенный телевизор, с экрана которого неслись веселые звуки музыки и новогодних шуток.

Но больше всего Аду смущало поведение Ксюши. Подружка все время нервничала, поглядывала то на телефон, то на дверь, то в окно. Складывалось впечатление, что она мечтала уехать на новогоднюю ночь из Москвы, но почему? Какие неприятности гнали ее вон из праздничного города?

– Ты кого-то ждешь? – спросила Ада, пытаясь осторожно начать разговор и выведать причину взволнованного состояния Ксении.

– Не знаю. Просто…

– Игорь уже не приедет. Или ты все же надеешься?

– Ты права. Он, сволочь! Больше я с этим человеком не хочу иметь никаких дел.

Они опять замолчали. В воздухе повисло напряжение. Звонок в дверь обе встретили с облегчением. Серафим зашел с мороза с красными щеками и запотевшими очками. Он переминался в коридоре, не зная, куда положить снятую куртку и как разуться под пристальным взглядом двух женщин. Ада опомнилась первая.

– Давай куртку мне, – предложила она. – И очки. Ты в них ничего не видишь. Ой! Ничего, что я на «ты»?

– Д-д-а, все в порядке. Я и сам хотел э-т-т-о предложить.

Серафим снял очки и посмотрел на подруг растерянным голубым взглядом. «А у него глаза красивые», – опять отметила про себя Ада. Историк пришел в гости без привычного делового костюма. Он надел джинсы и светлый пуловер. Когда он проходил мимо Ады в комнату, она с удивлением отметила, что и рост у него не такой уж и маленький. Она привыкла его видеть ссутулившимся, припадавшим на одну ногу, и почему-то решила, что он низкорослый. На самом деле он на полголовы был выше метра семидесяти Ксении, а значит, выше и самой Ады.

Ада прислушалась к себе: она не знала, как реагировать на это открытие. Человек, который на работе вызывал глухое раздражение, вдруг оказался коробочкой с сюрпризами, которые обнаруживались один за другим.

Серафим и собеседником был приятным. Какой бы темы они ни коснулись, на все у него был разумный и обстоятельный ответ. Ксения заметно оживилась, и Ада стала успокаиваться.

– А ты как огурцы готовишь? – спрашивала она у Серафима.

– Я люблю остренькие корнишоны, поэтому специально выращиваю на даче перец чили и добавляю его в банки.

– О, интересно попробовать.

– Если бы я знал, что тебе нравится острая пища, обязательно бы прихватил.

– В следующий раз принесешь, лады?

– Конечно.

– А книги читаешь?

– Я без них не могу жить.

– Наверное, только исторические.

– Да, но последнее время увлекся сетевой литературой и читаю больше романы об альтернативном развитии истории.

– Интересно?

– Не то слово.

– А эти книги бесплатные. Просто так в сети выкладываются?

– Разные авторы есть. Но читать хорошие книги отменное развлечение, а за него не жалко и заплатить. Мне все равно деньги тратить некуда.

– А почему ты развелся и больше не женился?

– Как-то не сложилось, – уклончиво ответил Серафим и перевел разговор на другую тему.

Ада слушала их легкий треп и не вмешивалась. С удивлением она отметила, что ее интересы очень похожи на увлечения Серафима. Она тоже любила исторические романы. Правда, если в них присутствовала любовная линия. Без нее – никуда!

А брак, на то он и брак! Хорошее дело браком не назовут. У нее тоже в браке с Алексеем не сложилось. Кто виноват, кто прав? Она ли была неподходящей парой для мужа, или это он не являлся ее половинкой, не было смысла теперь разбираться. Надо смотреть вперед. Она молода, полна сил, красива. Вся жизнь впереди. Ада внушала себе эти азбучные истины, но как-то невесело. Первый раз она отмечала праздник вне семьи, должна на крыльях свободы порхать, как мотылек, а настроение безрадостное.

Ада встряхнулась и взяла в руки телефон. Только поговорив с мамой и поздравив Артема, она почувствовала себя лучше.

Друзья решили сесть за стол в одиннадцать, и новогодняя ночь уже не казалась Аде испорченной. Она подошла к окну. На улице народ начал праздновать. Взрывались петарды, группами собиралась молодежь: она точно не будет сидеть за столом и поедать салат оливье. У магазина напротив кучка парней в черных куртках устроила разборки на четверых. Один махал руками, что-то доказывая, другой хлопал его по плечу, а третий, Ада пригляделась, издалека был очень похож на Михаила, хозяина их квартиры.

Что-то тревожное закопошилось в душе. Что он тут делает? Он говорил, что женат, а значит, должен сейчас сидеть дома за столом.

– Кого ты там высматриваешь? – к Аде подошла Ксения и тоже уставилась в украшенное легкой изморозью окно.

– Смотри, это не Михаил разве?

– Нет, не он, – успокоила ее Ксюша, но сказала она это поспешно, почему-то не глядя в глаза. – Он живет в соседнем микрорайоне.

Ада покачала головой, но осадок тревоги остался. Она не понимала реакцию подруги на Михаила. Что это: страх пред его медвежьими замашками? Но они платят исправно, день в день. Можно не бояться.

Серафим с хлопком открыл шампанское, и Ада вернулась в грешный мир. Он разлил его по бокалам и протянул девушкам. Вот –вот ударят куранты.

– Стойте! – закричала Ксюра. – Надо желание загадать.

Она сорвалась с места, принесла листочки и карандаши и сунула каждому. Ада, не верившая в такие гадания, покрутила с сомнением бумажку, но все же написала: «Хочу, чтобы у мамы и сына все было хорошо». Она сложила ее и приготовилась сжечь, чтобы пепел выпить с шампанским, а потом, в последнюю секунду перед началом боя курантов, вдруг снова развернула и добавила: «Хочу выйти в этом году замуж за хорошего человека».

– Адка, давай быстрее. Сейчас опоздаешь, – закричала Ксюра и вырвала из ее рук квадратик бумажки.

Ада и Серафим, как завороженные, смотрели, как Ксюша подносит спички к их листочкам, как они тают от огня и падают хлопьями пепла в бокалы с шампанским. С последним ударом, они опрокинули в рот пенящийся напиток и проглотили свои желания.

– Ну, теперь точно, сбудутся, – удовлетворенно засмеялся Серафим и сел. – Девушки, вы есть не хотите?

Точно, Ада вдруг почувствовала, что голодна. Грех для желудка и всего организма в целом есть тогда, когда положено ложиться спать, но новогодняя ночь особенная: праздник не только души, но и тела.

Они ели салаты, закусывали ароматной курочкой, запеченной целиком в духовке, пили шампанское. Серафим, как Дед Мороз, вытащил из безразмерного кармана куртки еще одну бутылку, и праздник начал приносить удовольствие. Ксюша включила музыку, Ада сразу напряглась: танец с Серафимом на школьном корпоративе она еще не забыла, как и помнила прекрасно ощущение его эрекции. Но он пригласил Ксению, и Ада вздохнула облегченно.

Она сидела на кухонном диване, потягивала из бокала, который ей сунула в руку Ксюша, чтобы она не скучала, шампанское и наблюдала, как медленно кружатся в просторной прихожей Серафим и подруга. Вот Ксения положила голову ему на плечо, по лицу историка пробежала тень, и он слегка отодвинулся. Поворачиваясь, он каждый раз встречался с Адой глазами, и что-то вдруг изменилось в воздухе: он задрожал, завибрировал, очертания прихожей смазались, будто воронка смерча начала свое движение, постепенно меняя пространство и засасывая Аду. Она видела только эти пронзительные синие глаза без очков и ей казалось, что она тонет в их бездонной синеве.

– Ада, можно тебя пригласить на танец? – как сквозь густой кисель, услышала она вопрос Серафима и встала.

Она покачнулась, махнула рукой, чтобы куда-нибудь поставить пустой бокал и, как сомнамбула, безропотно пошла на этот голос. Потом вложила свою руку в его ладонь и закружилась в танце. Напряжение пропало. Появилась легкость, воздушность в движениях. Ей казалось, что она не скользит по линолеуму, а плывет по воздуху.

Ада откинула назад голову и счастливо засмеялась. Она не думала уже об испорченном празднике, о Ксюре, о Михаиле. Внутри нее разгорался огонь желания, такой же сильный и страстный, какой она пережила в стриптиз-клубе, когда лежала на столе рядом с танцором в маске. Дыхание участилось, хриплый стон стал вырываться из пересохшего горла.

Она остановилась. Теперь пространство вращалось вокруг них, и не было в нем ни кухни, ни подруги, только глаза Серафима. Ада смотрела в них, не отрываясь, а когда он несмело прикоснулся к ее губам, она с восхищенным всхлипом впилась в его рот.

Шаг, другой, третий. Они двинулись по прихожей, потом сместились в комнату Ады, все это время не отрываясь от губ друг друга. Изголодавшееся тело требовало контакта, немедленного и страстного. Мысль в голове билась только одна: «Хочу! Хочу! Очень хо-чу!»

В комнате было темно. Вспышки света от взрывавшихся на улице петард, то и дело озарявшие пространство, вызывали у Ады странные ассоциации. Когда она приоткрывала на секунду глаза, ей казалось, что вокруг нее в воздухе порхают разноцветные бабочки. Она наконец вынырнула из омута поцелуя и, откинув голову назад, мутным взглядом посмотрела на мужчину. «Кто такой? Почему я не знаю?» – мелькнула мысль и исчезла, махнув крылом, как еще одна бабочка.

Ада пальцем провела по губам незнакомца, припухшим и еще влажным, проглотила слюну и хрипло, каким-то голосом, идущим из недр желудка, сказала:

– А ты хорошенький. Лучики такие… веселые.

Она прикоснулась пальцем к морщинкам вокруг его глаз.

– Ты вообще красавица, – выдохнул незнакомец ей в шею.

– Ой! – захохотала Ада. – Щекотно.

Они стояли, обнявшись, и уже не слышали музыку. Ада нырнула ладонями под пуловер мужчины и прошлась легко по крепким мышцам спины, живота. Шаловливая рука спустилась к джинсам и ощутила мощное желание молодого тела. Ада отдернула руку, тяжело задышала, сделала шаг в сторону, а потом рванулась к нему и… стала стягивать с него пуловер. Мужчина не мешал ей, наоборот, трясущимися пальцами расстегивал пуговицы ее блузки.

– Быстрее. Что ты возишься? – торопила его она.

– Сейчас. Прости, – приглушенно отвечал он.

– Ох!

Руки переплелись и запутались в одежде. Ада споткнулась и поняла, что летит вниз. Это было здорово. Удара о пол она не почувствовала, так, мягко стукнулась ягодицами и все. Сверху оказался незнакомец, и он загораживал вращающийся над головой потолок, который уже перестал быть потолком, а превратился в ночное небо, усеянное яркими мерцающими точками. Ада вертела головой, чтобы разглядеть падающую звезду и загадать желание, а мужчина мешал, поэтому она взяла его за щеки, радостно засмеялась, как маленький ребенок, довольный новой игрушкой, и впилась в его рот поцелуем.

Мужчина ответил. Его язык пробежал по внутренней стороне ее губ, коснулся уголков, и Ада вздрогнула: словно током пронзило ее тело. Она подалась навстречу мужчине, растворилась в эмоциях и чувствах, управлявших сейчас ее сознанием.

А дальше было волшебство.

Кожа покрылась мурашками, тело дрожало от страсти и едва сдерживаемого желания. Ада провела руками по рельефной спине незнакомца, сжала его ягодицы, заставив вздрогнуть, Он все еще не мог справиться с ее пуговицами. Ада отодвинула его, рванула блузку и выгнулась дугой, подставляя грудь мужским рукам. Он, не расстегнув, поднял бюстгальтер ей на шею, взял в ладони полные груди, не испорченные кормлением малыша, покачал их, будто проверяя на вес, прикоснулся кончиками пальцев к полукружиям сосков, немного поиграл ими, отчего Ада всхлипнула и сжала бедра, а потом лизнул по очереди упругие узелки.

– Еще, – хрипло выдохнула она.

– Вот так?

– Еще…

Она закрыла глаза и отдалась этому восхитительному моменту. Вдруг этот незримо прекрасный человек поднял ее ноги, снял колготки и трусики, раздвинул бедра и… только прикоснулся, как волна наслаждения накрыла Аду с головой. Такие сильные чувства она еще не испытывала. Она вздрагивала, стонала и всхлипывала, из глаз катились слезы, и кто-то слизывал их языком и шептал:

– Не плачь, моя радость. Не плачь.

– Еще! Хочу еще.

– Иди ко мне, солнышко.

Незнакомец взял ее ягодицы, приподнял над полом и одним движением завершил начатое, наполнив ее целиком. Он мягко двигался, постепенно ускоряясь, и Ада еще не успела успокоиться после первого оргазма, но уже отвечала ему, чувствуя, как снова ее охватывает желание. В этот раз они достигли пика наслаждения вместе. Мужчина тяжело дышал, но не выпускал Аду из рук. Ее голова кружилась, во рту пересохло, горло, будто кто-то сжал тисками.

– Пить, – прохрипела она.

– Я сейчас.

Тяжесть, придавившая ее к полу, исчезла, и Ада вдруг почувствовала, что устала. Она поднялась на ноги, шатаясь, направилась к кровати. Так и упала на нее плашмя, не дождавшись воды.

***

Ада проснулась, сладко потянулась, открыла глаза и тут же их захлопнула: комната сияла, озаренная светом, льющимся из окна. Второй раз она была осторожнее. Постепенно приоткрывая веки и фокусируя взгляд, наконец сумела осмотреться. Она лежала на своей кровати. Тело немного болело, будто ночью она носила кирпичи, но в целом Ада чувствовала себя прекрасно. Какая-то легкость переполняла ее, ощущение чего-то замечательного, что случилось в новогоднюю ночь, но еще оставалось за гранью сознания.

Смутные воспоминания не заставили себя долго ждать. Ада села на кровати, одеяло скатилось, и она с ужасом обнаружила, что на ней нет одежды. Сердце бешено заколотилось.

«Что вчера случилось? Почему я голая?» – запаниковала она и посмотрела на правую сторону кровати, которая всегда оставалась свободной. Увидев пустоту, облегченно вздохнула: никого. Подушка была не смята, простыня тоже. Значит, сама разделась, но это-то и было странно: Ада никогда не ложилась спать без трусиков и пижамы.

– Так, без паники, – пискнула она осевшим голосом и огляделась в поисках одежды.

Обнаружила ее сразу, аккуратно сложенную на стуле. На тумбочке стоял стакан воды. Ада встала, потянулась еще раз и залпом выпила прохладную жидкость. Повертела стакан в руках, не понимая, как он здесь оказался. Она редко испытывала жажду, поэтому никогда не приносила воду в комнату.

– Сколько мы вчера выпили? Почему я ничего не помню?

Она напряглась, пытаясь вызвать в памяти картинку вчерашнего вечера. Вот они с Ксюшей собираются ехать на дачу.

Кстати, а где подруга?

Потом Игорь не приехал, и они накрыли стол и пригласили Серафима. Он пришел. Они открыли шампанское, написали желания, сожгли и выпили. Ада едва успела в последнюю минуту.

А дальше? И где Серафим? Она совершенно не помнила, когда он ушел.

Неизвестность пугала до колик в животе. Тревожный ком появился в груди и не отпускал, мешал дышать. Ада набросила на себя халатик и прислушалась. Ни звона посуды, ни шума воды, ничего не выдавало присутствие в квартире другого человека.

– Ксюша, ты дома?

Ада вышла из комнаты - в коридоре пусто. Она заглянула в кухню – тоже. Стол после новогоднего пиршества убран, посуда вымыта. Она невольно испытала облегчение: значит, она была не одна. Кто-то же навел порядок в кухне. На столе, накрытые крышкой для микроволновой печи, лежали блинчики. Ада потрогала первый сверху – еще теплый, значит, кто-то нажарил блины и ушел. Но кто?

Она пожала плечами, и пошла в душ. Немного постояла под струями теплой воды, приводя мысли в чувство, потом взяла в руки мочалку и стала тщательно смывать с тела ночное приключение, о котором совершенно не помнила. Когда провела губкой по внутренней стороне бедер, вскрикнула: между ног саднило, будто она всю ночь, как заведенная, занималась сексом.

Но с кем? Серафим? Нет, не может быть! Он не позволит себе так подло поступить с ней. Он ни за что не воспользуется беспомощностью дамы в личных интересах. Это не красавчик Алексей.

А что если воспользуется? При этой мысли Ада схватилась за голову. Она же чувствовала его эрекцию, когда танцевала на корпоративном вечере в школе.

– Нет, не может быть. Все хором говорили о болезненной порядочности Симы.

Ответов на вопросы не было. Ада набрала номер Ксении, но приятный женский голос сообщил, что абонент недоступен. Ничего не понимая, она сварила себе кофе, съела блинчик, который оказался невероятно вкусным, поэтому Ада взяла еще второй и третий. Она сидела в кухне и не решалась позвонить Серафиму.

И тут новая мысль буквально сбила ее с ног. А презервативы? Она давно уже не принимала гормональные таблетки за ненадобностью.

Ада бросилась в комнату, обшарила все углы, но не нашла нигде использованных резинок. Тогда она снова прибежала в кухню. Вывалила на пол пакет из мусорного ведра. Но и здесь ничего не нашла.

Так, ничего не придумав, встала и на трясущихся ногах пошла в комнату. Надо собираться: завтра рано утром самолет. Ада перебрала одежду, сложенную на стуле и удивилась: на блузке отсутствовали пуговицы. Она огляделась и сразу обнаружила их сложенных кучкой на рабочем столе.

Аде стало плохо. Она без сил опустилась на стул.

«Господи, что вчера здесь произошло?”

Услышав звонок в дверь, Ада вскочила и испуганно прижала ладонь к груди, в которой от волнения колотилось сердце. Пытаясь успокоиться, она немного помедлила, прежде чем подошла к двери и посмотрела в глазок. Облегчение накрыло с головой и прошибло спину холодным потом. По ту сторону двери стоял Серафим.

Почему он не ушел? Он был здесь до утра? Ада растерянно обернулась и посмотрела на еще расправленную постель. А что если она с ним? Нет, нет. Не может быть! Ну, не настолько же она сошла с ума, чтобы заниматься сексом с человеком, который ей совершенно не нравится! Наверное, она ошибается.

Звонок еще раз ударил по ушам и по больной от печальных мыслей голове. Она даже представить не могла, что позволила себе… с этим. Слезы навернулись на глаза, и она их сердито смахнула рукой. потом забежала в ванную, схватила полотенце, будто только что умывалась, и вернулась к входу.

«Рано паниковать! Лучше расспрошу Серафима обо всем», – решила она и дрожащими пальцами повернула защелку.

– Ты уже проснулась? – Серафим зашел весь заснеженный, как Дед Мороз, и стал снимать обувь.

Ада удивленно посмотрела на него, на окно. Стена снега колотилась в стекло, наполовину уже засыпав окно. В комнате сразу потемнело. Только что светило солнце, и уже пурга? Ну, и дела!

– Ты что делаешь? – накинулась она на Серафима, и тот застыл с ботинком в руках.

Он изумленно посмотрел на нее сквозь очки, и Ада опять испытала раздражение, глядя в голубые точки глаз, уменьшенных линзами.

– Я з-за сметаной ходил в супермаркет. Б-блины испек, а есть их не с чем. У в-вас в холодильнике пусто.

Серафим снял куртку и шапку, встряхнул их и повесил на крючок, потом повернулся к Аде. Они встретились взглядами, историк наконец-то понял, что его не ждали, и ему совершенно не рады.

– Значит, это ты у нас кошеварил? – продолжила допрос Ада, не приглашая его войти в комнату.

– Ну, д-да. И со стола убрал, п-посуду вот п-помыл, – он повел рукой в сторону кухни.

– А кто тебя просил?

– Н-никто, – Ада заметила, что когда Серафим нервничает, он больше заикается.

А сейчас по его лицу она видела: он не понимает, что происходит и почему его добрые дела она встретила в штыки. Она уже едва сдерживала раздражение. «Зачем я его позвала? Идиотка, точно!»

– А где Ксюра?

– Н-не знаю.

– В смысле?

– Я к-когда проснулся, ее н-не было. А в комнату к ней я не ходил.

– Ты проснулся? А где ты спал? – Ада похолодела в ожидании ответа.

– Как где? Там, – неловкий взмах в сторону ее комнаты.

– На полу?

– Н-нет, на к-кровати, – эти слова Серафим произнес едва слышно.

Он уже догадался, что натворил что-то настолько ужасное, что нет ему прощения.

– Ах, ты! – Ада уже не контролировала себя. – Значит, это ты… там… со мной? Сволочь! Кто тебе разрешил? Как ты посмел?

Ада, уже плохо соображая от отчаяния, размахнулась полотенцем, которое так и держала в руках, и перетянула Серафима по спине. Раз, другой, третий. Пакет со сметаной улетел в одну сторону, очки – в другую.

Он не сопротивлялся, только закрывал от ударов лицо. Дал ей выпустить пар, а потом стиснул ее запястья и прижал к стене. Сила у него оказалась невероятная. Ада извивалась, как разъяренная кошка, готова была вцепиться зубами, если не получалось ногтями, но так и не смогла освободиться и разрыдалась. Серафим осторожно прижал ее голову к своему плечу и стал гладить по спине.

– Тихо, тихо. Ничего страшного не случилось. Ты сама этого хотела так сильно, что я не мог устоять.

– Ты же мужик! Интеллигентный! Ты должен был хотя бы спросить.

– Я не мог, – едва слышно ответил Серафим. – Я не понимал, что случилось, был как одержим.

– Ты тоже ничего не помнишь? – подняла заплаканное лицо Ада и наконец заговорила здраво.

Приступ отчаяния прошел, наступило время разобраться в ситуации, в которой они оказались. Она смотрела в яркие глаза Серафима, и они уже не казались ей точками. Нормальные такие глаза, даже больше, чем у многих. И ресницы красивые, длинные и прямые, не ресницы, а настоящий веер. Особенно их красота была заметна, когда историк взмахивал верхними веками, чтобы посмотреть на нее.

– Отпусти.

– Да, извини. Я тебе не сделал больно? – Серафим коснулся пальцами ее запястий.

– Ничего, нормально.

– Может, кофе выпьем?

– Давай.

Ада направилась в комнату к подруге, чтобы позвать ее на завтрак, но сразу повернула обратно: надо поговорить с Симой без свидетелей. Она взяла тарелку с блинчиками и поставила ее в микроволновку, пока он варил кофе. Как-то получалось, что они совершенно не мешали друг другу.

– Где турка?

– В шкафчике.

– А кофе.

– Там же.

– Лучше холодную воду налить или кипяток?

– Как знаешь. Я пью и так, и так.

Наконец они накрыли на стол и сели друг напротив друга.

– Рассказывай, – попросила Ада и внутренне сжалась: неприятно узнать о своем позоре с чужих слов.

– Да, особо нечего. Вечером выпил шампанского, пригласил Ксению, потом тебя на танец. С Ксюрой танцевал, ничего еще не чувствовал, а как ты рядом встала, – Серафим замолчал и уставился в окно.

– А я что?

– А то! Меня будто волной накрыло. Все как в тумане, ничего не помню.

– Я тоже.

– Когда проснулся рядом с тобой, испугался, – Серафим тоже немного успокоился, речь стала более гладкой. – Выскочил из комнаты, на пуговицы наступил. Смотрел на них и не мог сообразить, почему на полу рассыпаны. А потом и блузку заметил. Ада, прости, но я не способен на женщине одежду рвать. Я не знаю, как так получилось.

– Ладно, проехали. Я не думаю, что было насилие.

– Господи! Ты о чем?

Серафим сидел с потрясенным лицом и раскрывал, как рыба, вытащенная на сушу рот. Зато Ада чувствовала, что успокоилась. Она не понимала, как они могли с одной бутылки шампанского оба так захмелеть, что ничего не помнили. Нехорошие подозрения закрались в душу.

– Слушай, а ты где шампанское покупал?

– В ближайшем универсаме. А что?

– Может, оно паленое было?

– Кто его знает. Ксюха вроде бы нормально себя чувствовала.

– Ксюха? Кстати, почему она не просыпается? Я тебя так лупила полотенцем, что, наверное, всех соседей уже подняла.

– А вдруг она отравилась?

– О боже!

Ада и Серафим переглянулись и бросились вон из кухни. Ада с разбегу настежь распахнула дверь в комнату подруги.

– Ксюха, вставай…

Но крик застрял в горле: кровать была тщательно застелена, и признаков подруги они не обнаружили.

– Как это понимать? Сима, ты, точно ее не видел?

– Нет.

Ада кинулась в прихожую. Верхняя одежда Ксении висела на крючках, обувь стояла на полочке. Исчезли только домашние тапочки.

– А она к соседям не могла пойти?

– Не знаю, – Ада растерянно пожала плечами. – Мы ни с кем не общаемся. Погоди, проверю.

Они вышла на лестничную площадку. Позвонив соседям напротив, долго ждала, пока откроют. От нетерпения готова была колотить изо всех сил по двери. Наконец в щели показался полупьяный, взлохмаченный мужик, от которого за версту несло перегаром.

– Чо надо?

– Слава, к вам Ксюха не заходила?

– Эта прошмандовка? Не-а.

Дверь захлопнулась, оставив Аду в полном недоумении. Больше вариантов она не знала. Они вернулись в квартиру.

– Может, ты внимательнее в комнате посмотришь?

– Ты думаешь?

– Попробуй. Чем черт не шутит.

Они снова пошли в комнату Ксении. Собственные проблемы вылетели из головы, вытесненные новой загадкой. Смотреть, в целом, было не на что. В съемной квартире стояла старая мебель по минимуму. Раскладной диван, стол, стул, шкаф. На столе – раскрытый ноутбук.

– Ксения всегда его оставляет раскрытым? – Серафим показал на стол.

– Если честно, я даже не помню.

Серафим тронул мышку, и экран засветился. Ада охнула и сунула в рот кулак, чтобы остановить рвущийся из глотки визг. Там в безмолвном крике дергался рот подруги. Из ее глаз катились слезы, из носа – сопли. На одной скуле краснел огромный синяк. Ксюша сидела, привязанная к стулу, и смотрела умоляющими глазами на кого-то вне пределов видимости. Она повторяла одни и те же действия раз за разом, а Ада никак не могла сообразить, что сейчас видит.

– Это запись, поставленная на повтор. Как гифка, – шепотом пояснил Серафим.

– З-звук. Включи з-звук, – простонала она трясущимися губами.

Зубы выбивали чечетку, ее руки дрожали. На кулаке остались следы укуса. Серафим был также шокирован. Он пошарил курсором по экрану, и громкий истеричный плач, прерываемый страшными словами, оглушил их.

– Ада, миленькая, спаси меня!

– Что это такое? – истерично закричала Ада.

– Я н-не знаю, – растерянно ответил Серафим.

Они смотрели на экран, не понимая, что происходит. Какая-то ерунда из американских боевиков. В их тихой и мирной жизни ни разу подобного не случалось.

– Надо что-то делать.

– Но что? Погоди, не паникуй. Давай размышлять здраво.

– Как? Меня просто трясет! Я не знаю, за что браться.

Ада действительно дрожала. Она выбежала в коридор, постояла у входной двери, заглянула в глазок, будто надеялась там что-то увидеть, вернулась. Прислонилась к дверному косяку, нервно постукивая по полу ногой. Еще не разобрались с ночным приключением, а уже новая, более страшная напасть.

– Мне кажется, здесь какая-то ерунда.

– Почему? – Ада подняла на Серафима больные глаза.

У нее рано утром самолет, но разве могла она думать об отпуске, когда Ксюха пропала.

– Во-первых, если преступники украли зачем-то Ксению, значит, они должны выставить свои условия. Так?

– Ну, допустим.

– Но они не могли рассчитывать на то, что ты зайдешь в ее комнату и откроешь компьютер. Правильно?

– Да, у меня есть свой. Если бы ты не тронул мышку, мы бы так и не узнали о случившемся. Ты хочешь сказать, что это глупый розыгрыш? – Ада прерывисто вздохнула. Комок, сжавшийся в груди, начал потихоньку расправляться.

– Нет. Увы. Я думаю, что это подстраховка. Так сказать, контрольный выстрел. Если ты вдруг засомневаешься в серьезности этого дела. Основное сообщение есть где-то еще.

– Записка?

Ада стала лихорадочно осматриваться. В комнате Ксюши ничего похожего на оставленный листок бумаги не было. Тогда она побежала на кухню, открыла все шкафчики, заглянула даже в мусорное ведро. Серафим молча наблюдал за ней, не мешал, но не помогал. Ада бросилась в свою комнату, но тут он ее перехватил за локоть.

– Сядь. Успокойся.

– Надо искать. Пусти! – Ада рвалась из его рук, ничего не соображая.

Случайно поймав свое отражение в зеркале шкафа, она ужаснулась и еще активнее стала сопротивляться.

– Ада! Приди в себя! Ну, сама подумай. Кто в современном мире оставляет записки? Где твой телефон?

– А зачем?

Наконец она сообразила и побежала за смартфоном. Серафим забрал у нее трубку, провел пальцем по экрану и вернул назад, чтобы она набрала пароль. Во вкладке «Сообщения» они увидели несколько цифр. Быстро пробежали глазами уведомления от телефонной сети и новогодние поздравления, нашли, наконец, нужное смс.

«Если хочешь увидеть живой свою подругу, собери пятьсот тысяч рублей к восьми вечера и жди звонка. P.S. Загляни в ноутбук», – прочитали они и переглянулись.

– Сколько просят?

– Пятьсот тысяч.

– За что? Просто так?

– Видимо, нет, раз Ксению украли.

– Они сошли с ума? Я таких денег не то, что в руках не держала. Я даже не знаю, как они выглядят.

Ада без сил шлепнулась на свою, все еще не заправленную кровать и заплакала. Слезы текли по щекам, но она их не замечала. Серафим сел рядом, взял ее руку в большие ладони, потом погладил по плечу.

– Ну, ну, успокойся. Сейчас будем думать.

– О чем? – Ада уже ревела навзрыд.

Он вышел в кухню, принес вафельное полотенце и стал осторожно промокать ей слезы. Ада заламывала в отчаянии пальцы и истерично всхлипывала. Сколько минут это продолжалось, она не знала, но радовалась, что Серафим не убежал без задних ног, остался рядом, и это внушало надежду. Наконец она немного успокоилась.

– Я сама, – Ада забрала полотенце из рук Серафима и громко высморкалась, потом испуганно посмотрела на него.

Она вообще в его присутствии вела себя странно, будто и за мужчину Серафима не считала. Так, что-то среднее. Удивительно. И не стеснялась. Вон, даже высморкалась в его присутствии. Чудеса, да и только. Ада улыбнулась своим мыслям и вздохнула: надо что-то делать.

– Может, в полицию позвоним? – робко предложила она. – Где мы возьмем такие деньги?

– Погоди с полицией. Ада, ты не можешь предположить, откуда у Ксении такие проблемы? Вы за квартиру задолжали?

– Нет. Я в конце ноября добросовестно заплатила.

– Много?

– Сорок тысяч.

– Так, подсчитаем. Получается, твоя подруга примерно полтора года не платила за жилье?

– Нет, не может быть! Когда она звала меня в Москву, говорила, что у нее все в порядке. И потом, она же в Газпроме работает. У нее хорошая зарплата. Хотя хозяин квартиры, который приходил за деньгами, больше на коллектора похож. Огромный, злой. Он два дня назад опять пьяный из квартиры вывалился. Я как раз пришла из школы.

– А ты не знаешь, где он живет?

– Нет. Мне показалось, что я его видела вчера у магазина через дорогу. Он и еще трое мужиков что-то выясняли. Но Ксюха сказала, что он живет в другом микрорайоне.

– Ясно. И все же, пошли опять к соседу.

На лестничной клетке они долго не решались позвонить. Наконец Ада пересилила себя и нажала на кнопку. На этот раз дверь открыли сразу, и показалась та же взлохмаченная голова.

– Слава, ты же видел два дня назад, что к нам приходил здоровенный такой мужик. Помнишь, ты выглянул и на него накричал?

– Мишка, что ли? Ну, и что надо?

– Ты не знаешь, где он живет. Хотя бы предположительно, – Ада умоляюще посмотрела на соседа.

– А чо не знать. Во втором подъезде, на третьем этаже.

– Как, в нашем доме? – Ада и Серафим растерянно переглянулись.

– Ну, да. А зачем тебе он? Деньжат задолжала?

– Нет, я добросовестно за квартиру платила.

– Ик! – икнул сосед, и на Аду пахнуло перегаром. – Не, девка, а квартира эта каким боком затесалась?

– Ну, Миша же хозяин квартиры. Мы у него снимаем.

– Кто, Мишка? Да вы, бабы, чистые дурищи! Откуда у Мишки лишняя квартира? Он сам в съемной живет. Он к твоей подружке для траха захаживал. Хвастался даже, что Ксюха знатно этим местом работает.

Славка, хохоча во весь голос, захлопнул дверь, оставив растерявшихся Аду и Серафима стоять с вытянутыми лицами. Они вернулись в квартиру. Серафим сел в кухне на диванчик, а Ада подошла к окну. Она смотрела на легкий снежок, сменивший метель, на редких пешеходов, торопливо бегущих по своим делам. Первого января народ появится на улице ближе к вечеру, чтобы продолжить празднование Нового года. Неприятное открытие, что Мишка не хозяин квартиры и живет практически рядом с ними, не выходило из головы.

Вдруг ее будто ударило. Она повернулась к Серафиму.

– Погоди, я же заплатила. Они сказали, что это деньги за квартиру. За что тогда я заплатила?

– Это могли быть набежавшие проценты. Может, Ксения в долг брала?

– Но заплатила я Мишке. Нет. Не верю. Зачем Ксюше меня обманывать? Я ее со школы знаю. И вообще. Нашли богачку! Ни у меня, ни у подруг больших денег нет. Я позвоню в полицию.

– А если только хуже сделаем? Сегодня первое января, никто расследованием заниматься не будет, а твоя подруга неизвестно где.

– Ой, у меня самолет рано утром, – Ада закрыла рот ладонью. С этими проблемами она совсем забыла об отпуске. – Что делать теперь?

– Не торопись паниковать. Еще есть время. В крайнем случае, ты билеты сможешь сдать?

– Деньги все равно не вернут. Маме надо позвонить.

– Вот вечером, если у нас не получится справиться с этой ситуацией, и позвонишь. Давай еще раз внимательно посмотрим на видео.

Они открыли ноутбук. Ксения сидела на колченогом стуле, у которого металлические ножки расползались в стороны. У нее были обмотаны веревкой ноги, руки заведены за спину и, видимо, связаны. Возле рта болтался темно-зеленый скотч. Она была одета в то же платье, в котором встречала Новый год. Босые ноги в разорванных колготках покрывали пятна крови.

– Я не могу на это смотреть, – снова всхлипнула Ада.

– Тогда ты не поможешь подруге. Возьми себя в руки»! – прикрикнул на ее Серафим. – Смотри, это место похоже на подвал.

Действительно. Ксюшу окружали серые грязные стены. Вокруг валялись коробки, какие-то мешки, палки. На потолке болталась на шнуре голая лампочка, которая тускло освещала помещение. В углу был свален строительный мусор, а рядом с девушкой валялась бита. По верху, у самого края изображения, виднелась белесая полоса.

– И, правда, похоже на подвал. Видишь, луч света? Значит, снимали утром, когда уже стало светло.

– Вряд ли. Это мог быть уличный фонарь. Иначе невозможно понять, в какой момент ее похитили. Ада, ты только представь масштабы операции. Кто-то выключил нам мозги, украл Ксению, сделал видео, а потом вернулся в квартиру и загрузил его в ноутбук.

– Ты тоже думаешь, что в шампанское что-то подмешали?

– Да.

– Но кто это мог сделать?

– Не знаю.

– Может быть, сама Ксения что-то подсыпала? – осторожно спросил Серафим, искоса посмотрев на Аду, проверяя ее реакцию.

– Ксюша? – Ада провокации не заметила, поэтому просто задумчиво размышляла. – Но зачем? Чтобы ее спокойно украли, а мы ничего не заметили?

– Странно все это. Ну, не могли же мне в магазине шампанское с наркотиками дать! – с досадой сказал Серафим.

– Нет, конечно. Это на грани фантастики. И все же, как этот препарат, который нас вырубил, – Ада смущенно отвела глаза, – попал в наши бокалы?

– Загадка. Еще мне не нравится, что кто-то свободно бродил по квартире, пока мы спали. Это вызывает сомнения.

– Почему?

– Сама посуди, очень рискованное предприятие. Я больше склоняюсь к тому, что это розыгрыш. Видео сняли заранее, и твоя подруга сама оставила его на ноутбуке.

– Я не могу в это поверить, – не согласилась Ада, – прости, но не могу. Это слишком…

– Жестоко?

– Да.

– Согласен, – Серафим задумчиво потрепал себя за подбородок. – Давай исходить из того, что Ксению украли. Какие моменты мы можем самостоятельно прояснить? А если ее спрятали в вашем доме?

– Не знаю. Я в подвале никогда не была. Хотя возможно. Не могла же Ксюха раздетой и босой выйти на улицу. Одежда ее висит в коридоре. И обувь на месте. Ой! А вдруг ее в мешок засунули? А мы тут…

Ада ничком упала на диван подруги и опять разрыдалась.

– Ну, что мне с тобой делать? – Серафим челноком заметался по комнате. – Неужели вы, женщины, так быстро поддаетесь панике?

– У-у-у, Ксюша, прости меня! – выла Ада.

Серафим убежал. Почувствовав холодные брызги на лице, Ада вскочила.

– Ты что, паразит, делаешь?

– Тебя в чувство привожу. Можешь соображать? – Серафим протянул ей полотенце.

Ада вырвала его из рук и прижала к лицу. Удивительное дело, но она и вправду успокоилась. Даже в голове просветлело.

– Чертовщина какая-то. Либо Ксения сейчас сидит где-то, пьет шампанское и радуется, как нас провела, или же ее на самом деле похитили.

– А ты когда выходил из квартиры в магазин, как дверь открыл? – Ада посмотрела на него настороженно.

– На кухонном столе лежали ключи, – теперь пришла очередь удивиться Серафиму.

– И тебе даже в голову не пришло, почему они там лежат?

– Нет, у меня туман перед глазами стоял. Я, когда жарил блинчики, все время головой тряс, чтобы немного прояснилось. Может, поэтому и вышел на улицу.

Они опять переглянулись, как заговорщики.

– В общем, у нас с тобой два варианта: искать Ксению и попытаться получить ответы на свои вопросы. Или…

– Что или? – Ада с надеждой посмотрела на Серафима. Она уже не представляла, что бы сейчас чувствовала или делала, не будь его рядом.

– Или прикинуть, где взять деньги?

– У меня есть немного, я на отпуск отложила, чтобы маме и сыну отдать.

– У тебя есть сын?

– Да, Артем. Я в разводе.

– Понятно.

– Но эта сумма – капля в море. Тридцать тысяч.

– Я тоже могу пятьдесят дать. Есть и другие деньги, но они на депозите в банке лежат, а сейчас праздники. Да и…

– Что, договаривай.

– Они на маму оформлены, а она ни за что со своим добром не расстанется, – тихо произнес Серафим и покраснел.

– Мне даже неловко тебя об этом просить. Нет, ну, как Ксюра могла поставить меня в такую ситуацию! – Ада схватилась за голову. – Она же знала, что у меня самолет. Я еще могу позвонить подругам в родной город.

– Хорошо. Я тоже попробую с мамой договориться.

Серафим достал из кармана куртки телефон и вышел в прихожую, а Ада схватила свою трубку. Попросить денег можно только у Марины и Даши. Таня сама едва сводит концы с концами. Она дозвонилась до Марины, рассказала ей все, что случилось.

– Адка, как же так? – охала впечатлительная подруга. – Я тебе говорила, что Ксюра что-то мутит, а ты мне не верила. Как же тебе помочь? Даже не знаю. Сейчас праздники, банки все закрыты. Я попробую тебе перевести онлайн немного денег, но такой большой суммы у меня нет. И вообще, иди в полицию. Я не верю, что Ксюху украли. Сейчас не девяностые, бандиты не беспредельничают.

– Тебе легко говорить, ты не здесь. А если с ней что-то сделают? Я же ни за что себе не прощу, что кинула ее.

– Ада, отбрось эмоции и попробуй рассуждать разумно. Когда Ксюха приезжала в родной город, она не выглядела нищенкой. За помощью к нам не обращалась. Какой вывод напрашивается?

– Не знаю.

– Она или недавно в переплет попала, или это похищение задумала сама, чтобы с тебя деньжат срубить. Откуда ты знаешь, вдруг она с этой целью тебя в Москву и потащила. Ты наивная провинциалка, легко поддаешься влиянию.

– Марина, что-то ты из Ксюхи совсем злодейку делаешь. Не хочешь давать, не давай. Так сразу и скажи, – Ада уже кипела от злости.

– Ладно, не кипятись. Что могу, то сделаю.

– Не знаешь, а Даша может помочь?

– Дашка с семьей улетела на Бали. Так что раньше, чем через неделю, не появится.

– И как же теперь быть? – Ада в отчаянии закусила губу.

– Мне почему-то кажется, что это розыгрыш.

– А если нет? Вдруг они начнут мне по частям Ксюху высылать? – Ада снова заплакала.

– Ада, ты совсем спятила? Не паникуй раньше времени. В конце концов, можно перехватить деньги у ростовщиков, а после праздников мы тебе их вышлем.

Подруга отключилась. Ада смотрела на погасший экран, а в голове звенела пустота. Мыслей не было. Вскоре брякнула смс: пришли деньги от Марины, пятьдесят тысяч. Серафим вошел в комнату тоже с расстроенным лицом.

– Мама не дала деньги?

– Наотрез отказалась. Она их на похороны собирала, они для нее как дети малые, не может она с ними расстаться.

– Что делать будем?

– Я предлагаю, во-первых, сходить к Мишке, посмотреть на него и оценить ситуацию.

– А во-вторых?

– Разыскать ключи от подвала и наведаться туда.

– Но под каждым подъездом свой подвал находится.

– У нас время есть. Проверим все. Все равно больше нечем заняться.

– А если все-таки взять деньги у ростовщиков? Сейчас много таких киосков открылось. Наверняка они в праздники работают.

– Погоди, не торопись. К ним пойдем в самый последний момент. Если ты возьмешь у них деньги, отдавать придется с процентами, и никого не будет волновать, что они тебе не понадобились, если вдруг ситуация сама разрешится.

– Хорошо.

Они оделись и вышли на улицу. Снег слегка кружился в воздухе, но метель сделала свое дело: завалила все тропинки, украсила деревья махровыми шапками, спрятала грязь. Людей на улице стало больше. Они весело бежали по тротуару, громко разговаривали и смеялись. Ада и Серафим добрели до соседнего подъезда и столкнулись с первой проблемой: закрытой дверью.

– Надо вычислить в какой квартире может жить Мишка. Слава сказал, что у него третий этаж.

– В нашем подъезде на лестничной клетке три квартиры, значит, здесь примерно также. В доме семь этажей. Значит, в первом подъезде двадцать одна квартира. А во втором?

Ада прикинула на пальцах и набрала цифру двадцать восемь, прикинув, что на третьем этаже находятся квартиры с двадцать восьмой по тридцатую. На звонок никто не ответил. Тогда она нажала на следующие цифры.

– Кто это? – раздался детский голосок.

Мы переглянулись: Ксюха не рассказывала, что у Мишки есть дети. Ада вдруг с ужасом поняла, что совершенно ничего не знает о московской жизни подруги.

– Девочка, ты можешь открыть дверь подъезда.

– Я не девочка. Я мальчик. Мама говорит, что посторонним дверь открывать нельзя.

Ребенок исчез. Так, и здесь тупик. Осталась только тридцатая квартира.

– Да, – рявкнул густой бас, и они вздрогнули. Этот голос никак на детский был не похож. – Кого надо?

– Миша, это я, Ада, – выпалила она и сжалась, будто ожидая удара.

– И что с того?

– Миша, открой, поговорить надо.

Щелкнул замок, и они попали в подъезд – точную копию их с Ксенией. Лифт вызывать не стали, а быстро поднялись по ступенькам и через минуту стояли у квартиры номер тридцать. Не успела Ада прижать палец к кнопке звонка, как дверь распахнулась, и на пороге появился хозяин.

– Я не понял, ты чо приперлась? – Мишка шатающейся походкой пошел на нее, раскинув руки.

Серафим, который до этой минуты был простым наблюдателем, рыбкой нырнул под массивную руку и встал передо Адой.

– Михаил, у нас к вам есть разговор.

– Опаньки! – всплеснул руками Мишка. – А этот шкет откуда нарисовался?

– Ксюха пропала, – крикнула Ада, желая переключить внимание этого медведя.

Получилось. Она облегченно вздохнула: разбираться с пьяным громилой не было никакого резона.

– И что? Трахается небось с кем-нибудь. Она это дело любит, – хохотнул Мишка.

– Если бы Ксюша хотела пойти в гости, она бы меня предупредила. Одежда на месте, обувь тоже, а ее нет, – вежливо ответила Ада.

– Вы ее случайно не видели?

– Не-а. Слышь, ты, не забудь мне деньжата за квартиру отдать. А то, смотри у меня…

Мишка поднес огромный кулак к носу Ады, и она содрогнулась. Не приведи господь попасться этому бандиту на пути.

– Дорогой, ты куда пропал? – из квартиры донесся женский визг, сопровождаемый мужским хохотом.

Мишка оглянулся на дверь, которая приоткрылась, и захлопнул ее.

– Шагайте отсюда. Не знаю я, где твоя подруга шляется.

Он еще секунду переступал ногами, потом схватил Серафима и Аду за шиворот и стал толкать с лестницы. Пришлось уходить не солоно хлебавши. Они вышли на улицу и растерянно стояли у подъезда, не зная, куда дальше направиться.

– Не отчаивайся, – попытался успокоить Аду Серафим, но как-то безрадостно. – Попробуем отыскать ключи от подвала. Обычно они есть у всех хозяев квартир. Пошли в Славке. Будем его дожимать.

Не успели они зайти в свой подъезд, как пинькнула смс. Ада схватила телефон. Сообщение было от похитителей: «У вас осталось шесть часов. Позже сообщим место встречи».

– Сима, что делать будем? Кажется, это серьезно, – Ада опять приготовилась плакать. – Пойдем в полицию.

– Хорошо. Но давай все же попробуем заглянуть в подвал в вашем подъезде, а потом уже обратимся в полицию. Мы тогда точно будем знать, что сами ничего не способны сделать.

– Почему ты настроен против полиции?

– У меня уже был печальный опыт. Мама попалась на голосовом фишинге. Знаешь, что это такое?

– Ну, примерно. Тебя по телефону разводят на деньги.

– Вот-вот. Она не разобралась, кто звонит, и продиктовала все данные с социальной пластиковой карты, куда ее пенсия поступает, а потом и пароли. Узнали мы об этом только через день, когда позвонил реальный представитель Сбербанка.

– Даже не представляю, что с твоей мамой было! – Ада деланно всплеснула руками.

Голос Серафима доносился будто издалека, настолько она погрузилась в проблему, которую создала ей Ксюша. Дела мамы историка ее совершенно не волновали. Она стояла на крыльце и прикидывала, у кого может попросить ключ от подвала, так как за три месяца жизни в Москве еще никого толком и не узнала.

– Сердечный приступ.

– У кого сердечный приступ? – переспросила отрешенно Ада. Ее взгляд небрежно скользил по двору. Ей показалось, что из третьего подъезда вышел человек, похожий на Михаила. Но он тут же скрылся за углом дома, и Ада решила, что ей почудилось.

– У мамы, конечно! Но не это главное. Чтобы банк принял к рассмотрению заявление на возврат денег, нужно было сообщить о краже в полицию. Я и пошел.

– И что? – Ада уже достала ключ, чтобы открыть подъездную дверь.

– Я просидел там три с половиной часа.

– Почему? – теперь Аду уже заинтересовала информация, и она внимательно прислушалась к рассказу.

– Сначала я беседовал с дежурным, потом с оперативниками. Их было несколько, и каждый раз я рассказывал одно и то же. Пришла какая-то девушка и стала расспрашивать меня в подробностях, одновременно вбивая информацию на клавиатуре. Заявление состояло из нескольких страниц. Она его распечатала и заставила на каждой расписаться.

– А результата был?

– Это произошло полгода назад. С тех пор я еще несколько раз навестил следователя. Но недавно мне пришло письмо, обычное бумажное уведомление, что дело приостановлено за недостаточностью улик. Хотя уже в первый день вычислили хозяина фишингового звонка и его адрес. Суди сама, есть у тебя сейчас три с половиной часа, чтобы написать заявление?

– Нет. Пошли к Славке, будем ключ от подъезда выколачивать.

Выколачивать ничего не пришлось. Славка едва ворочал языком. Он уже хорошо принял на грудь и пребывал в отличном настроении. Размашистым движением пригласил гостей в квартиру.

– Заходь! Водку будешь? – при этом он смотрел не на Аду, а на Серафима.

– Нет. Слава, нам ключ от подвала нужен.

– На, – Славка снял с крючка у двери связку ключей и протянул Серафиму, – с тебя бутылка.

– А какой ключ от подвала? – спросила Ада.

– А, леший его знает. Я туда не хожу.

Сосед захлопнул дверь. Ада растерянно смотрела на горсть металла, зажатую в кулаке. Серафим взял связку из ее рук и начал спускаться по лестнице. Ада шла за ним и думала, что без поддержки историка вряд ли вообще что-то сделала.

Вход в подвал они нашли быстро, немного повозились с ключами, но тоже обнаружили нужный без проблем. Первое, что увидели, когда распахнули дверь, ступеньки, ведущие вниз. Спускаться было опасно, так как дальше пары метров они ничего не могли разглядеть в кромешной темноте. Серафим пошарил рукой по стене, нащупывая выключатель, и вскоре загорелся свет от тусклой лампочки под потолком.

– О, боже! Как здесь мерзко! – вскрикнула Ада.

Действительно, не обработанные штукатуркой стены покрывала паутина. На ступеньках лежали обломки кирпичей, какие-то камни, клочки бумаги, рваные коробки.

– Такое впечатление, что сюда никто не ходит.

– А где люди хранят запасы и заготовки на зиму?

– Москвичи все могут купить в магазине. Подвалы нужны для старых вещей. Пошли?

Они спустились на первую ступеньку, как вдруг с громким писком внизу пробежала мышь. Ада вскрикнула и вцепилась в Серафима. Она испугалась. До дрожи. До потери сознания. И не мышка была тому причиной – события последних суток разом выплеснулись в кровь адреналином.

– Держись за меня. Я уже чувствую, что мы не этот подвал видели на экране ноутбука, но раз зашли сюда, надо проверить.

Ада вцепилась в ладонь Серафима и, осторожно переступая ногами, двинулась за ним. Они прошли по освещенному коридору, который на середине разветвлялся на два темных прохода.

– Куда дальше? – спросила Ада почему-то шепотом, словно боялась спугнуть жителей этого места.

– Сейчас прикинем.

Серафим достал телефон и включил фонарик. Его узкий луч рассек темноту. Все то же самое: грязь, ржавые ведра, обрывки газет. Где-то на границе света и тьмы опять мелькнула тень, на этот раз крупнее мышки.

– Сима, п-п-ошли отсюда, я боюсь.

Ада дрожала: руки, вцепившиеся в рукав куртки Серафима, тряслись, зубы стучали друг о друга, по всему телу бежали мурашки. Нет, пусть проблемами Ксюры занимаются профессионалы. С нее хватит!

– Постой секунду здесь. Я проверю.

Серафим осторожно разжал пальцы Ады и слегка погладил их.

– Не уходи, пожалуйста, – ее голос умолял. Он вибрировал на последней ноте и вот-вот готов был сорваться.

– Не волнуйся, это всего несколько шагов в глубь подвала. Ну, что со мной может случиться?

Он притянул к себе Аду и несмело похлопал ее по плечу, а она прижалась к нему всем дрожащим телом, будто хотела напитаться силой от этого мужчины.

– Я сейчас. Не волнуйся. Я буду тебе рассказывать, что увижу на своем пути.

Серафим отодвинул Аду и быстро пропал в темноте. Она лихорадочно достала свой телефон и включила фонарик. «Ну, Ксюха, погоди! Я с тобой разберусь, когда ты наконец появишься! – всхлипывала она. – Господи, прости мои слова! Это от отчаяния. Пусть у Ксюши все будет хорошо. Только бы она осталась жива!».

Где-то далеко, в самом конце коридора, загорелся свет. Ада часто задышала от облегчения и даже сделала два шага вперед: одной находиться среди голых стен было намного страшнее, чем вместе с Серафимом.

– В глубине подвала есть свободное пространство, – услышала она его голос. – Оно разбито на маленькие ячейки. Вдоль стен по квадрату сплошняком идут двери с номерами квартир.

– Может, в одном из таких отсеков и сидит Ксюра? – крикнула Ада. – Ксюша, ты здесь? Позови ее, Сима!

– Не думаю. Судя по расстоянию, на котором расположены двери, эти клетушки метра полтора на два, а там, где Ксения сидела, рядом было много свободного пространства. И ее окружали оштукатуренные стены, а здесь – красный кирпич.

– А окошко наверху есть?

– Да, но оно не больше лаза для кошки. Я даже не вижу, есть ли стекло. О, уже три часа! Понятно, на улице темнеет, поэтому сложно сказать, то ли это окно. Погоди, здесь стоит верстак. Я залезу и проверю.

– Нет! Уходи оттуда. Это точно не то место, что на видео! – закричала Ада.

Грохот падения прервал ее слова, а наступившая внезапно тишина напугала до колик в животе.

– Сима, что случилось? Си-ма, не молчи!

Ада, забыв про страх, бросилась бежать по коридору. Она вылетела на свободное пространство и увидела историка, лежавшего ничком на грязном полу.

– Си-ма! Си-ма! Как же так!

Ада бросилась к мужчине, не подававшему признаки жизни. Она упала на колени рядом с ним, еще не понимая, что случилась, и подняла его голову. Серафим был без сознания. Его черная шапочка валялась рядом, а под головой краснела кровь. Ада, плача навзрыд, похлопала его по щекам, потом слегка повернула голову, чтобы рассмотреть рану, и сразу сообразила, что произошло. Он забрался на колченогий верстак, валявшийся здесь же, ножки его разъехались, и, историк, падая, ударился затылком о кирпич, которых вокруг было множество.

– Господи! Что же делать! Скорую, надо вызвать скорую!

Ада схватила телефон, который в панике бросила на пол и, не попадая пальцами по нужным цифрам, стала набирать номер.

– Тихо, тихо. Не плачь, – услышала она голос Симы и забыла о трубке, зажатой в руках. – Со мной все нормально.

– Как же так? Ты был без сознания?

– Правда? – Серафим попытался сесть. Ада подхватилась и стала ему помогать. – Извини, неловко получилось. На первый взгляд это сооружение казалось прочным.

– Ага! Разбежался! Сам же говорил, что сюда всякий хлам приносят. Все, на сегодня приключений достаточно. У тебя разбита голова, видишь кровь на полу, – Ада ткнула пальцем в красные капли. – Я тебя отведу в больницу, а сама – в полицию. Пусть это займет три часа, мне все равно.

Ада решительно подхватила Серафима под мышки и подставила ему свое плечо.

– Не говори ерунды. Мы вместе начали, вместе и закончим это дело, – возразил Серафим. – Ничего страшного не случилось. Легкое сотрясение. Впереди несколько дней выходных. Отлежусь и к занятиям буду как огурчик.

– Пошли, мой герой, – горько пошутила Ада, подняла его шапочку и сунула в карман. – Опирайся на меня.

Они медленно двигались к выходу. Вошли в центральный коридор, приблизились к месту, где Аду напугала мышка, потом добрались до ступенек. Ада прислонила Серафима к стене. Как он ни хорохорился, а чувствовал себя не очень хорошо: ноги постоянно подгибались, и ей приходилось порой нести его на себе. Когда они добрались до выходной двери, она взмокла от перенапряжения.

– Потерпи еще немного. Я сейчас.

Аде взлетела по ступенькам, чтобы распахнуть дверь. Она толкнула ее плечом и уже повернулась, чтобы бежать обратно, но удивленно остановилась.

Дверь была закрыта на замок.

Ада дернула дверь раз, второй, но та не подавалась. Она повернулась к Серафиму и ужаснулась: он едва стоял. Бледное лицо отдавало синевой из-за черноты, появившейся вокруг глаз. Эти изменения ее напугали до смерти. Она не знала, произошли они из-за падения и удара, или мужчина так выглядел, потому что в подвале было плохое освещение.

–Ты чего на меня так смотришь?– прохрипел Серафим. – Совсем плохо?

– Да, Сима, я боюсь. Дверь закрыта с той стороны.

– Ада, не паникуй, у тебя в руках ключи. Я понимаю, если бы был навесной замок, тогда возникла бы настоящая проблема.

– Я не о том хочу сказать. Кому понадобилось нас запирать? Кто видел, что мы зашли в подвал? – шептала она, страшась повышать голос.

Спросила, и озарение накрыло с головой. Ада вспомнила, как видела мужчину, выходившего из третьего подъезда, похожего на Мишку. Неужели он? Тогда точно в истории с похищением замешан этот знакомый Ксюши. Она посмотрела на Серафима и увидела в его глазах понимание.

– Ты на кого-то подумала?

– На Мишку. Я его видела мельком. Он вышел из своего подъезда и скрылся за углом, поэтому я не придала большого значения. Что делать будем?

– Открывай дверь.

– А если нас караулят на улице с камнем в руках.

– Ох, женщины! Вы так легко поддаетесь панике! Им нужны от нас деньги, правильно?

– Допустим, – Ада напрягалась и постоянно прислушивалась к звукам за дверью.

– Тогда какой смысл нас бить? Они хотели просто напугать, чтобы мы зашевелились. Обрати внимание, замок врезной. Если бы они закрыли нас снаружи на навесной замок, мы бы сейчас вызывали полицию или слесаря, чтобы выбраться, а это скандал, и план преступников бы провалился.

– И, правда. Я об этом не подумала, – вздохнула Ада облегченно. – И как у тебя получается мыслить логично даже в такой ситуации?

Ада с уважением посмотрела на Серафима и дрожащими пальцами вставила ключ в замок.

Поворот. Другой. Щелчок. Ада замерла, бросила быстрый взгляд на Серафима и открыла дверь. На улице уже стемнело. У соседнего подъезда веселились мальчишки. Они воткнули в снег петарды и на весь двор решали, кто поднесет спичку.

Больше никого она не увидела и вернулась за Серафимом. Опять подставила ему плечо и помогла подняться по ступенькам. Они немного передохнули, и Ада полезла в карман за телефоном.

– Ты что делаешь.

– Вызываю такси. Сначала я тебя отвезу в больницу, потом позвоню в полицию.

Серафим вырвал из ее рук телефон.

– Не занимайся ерундой! Еще никто не умирал от сотрясения мозга. У меня даже тошноты и рвоты нет, а это – обязательные симптомы. Несколько дней полежу, и все пройдет. Пошли к тебе домой, туда и вызовем полицию.

Ада подхватила Серафима, и они поднялись на свой этаж. Не успели войти в квартиру, как услышали сигнал смс. Они смотрели на телефон, как на смертельного врага, и боялись прочитать сообщение. Не сговариваясь, будто были одним целым, сначала разделись, потом Ада быстро накинула на кровать покрывало и устроила Серафима. Только после этого она открыла смс.

«Прекрати свое расследование, сучка! И хмыря угомони, если не хочешь, чтобы мы с ним разобрались. У вас осталось четыре часа. Не смейте сообщать в полицию! Запертый подвал – это первое предупреждение. Если не послушаете, начиная с этой минуты, мы каждый час будем присылать вам по одной части вашей подруги», – с ужасом прочитали они.

– Сима, что это? Как это понимать? Мы что, в девяностых живем? – закричала Ада.

Ее била крупная дрожь, и она ничего не могла с собой поделать. Серафим приподнялся и потянул подругу на себя. Она потеряла равновесие и плюхнулась рядом на кровать. Он поморщился, а Ада испугалась, но теперь за то, что причинила боль ему. Историк обнял ее и положил голову себе на плечо. Ада прижалась к надежному телу так крепко, как могла.

– Тише, тише. Не плачь. Все будет хорошо, – повторял Серафим и целовал ее в макушку.

Ада чувствовала тепло его губ и рук и постепенно успокаивалась, дрожь прекратилась.

– Сима, что будем делать?

– Попробуем позвонить по тому номеру, с которого приходят смс.

Серафим несколько раз нажимал на кнопку вызова, но в ответ каждый раз слышал уведомление, что абонент временно не доступен.

– Да, потеряли мы свой шанс обратиться в полицию. Хотя… если позвонить, но попросить, чтобы они приехали без специализированной машины.

– Это идея, – Ада приподнялась на локте и возбужденно закусила губу, – но поверят они нам или нет?

– Если не позвоним, то и не узнаем. Я сам буду разговаривать.

Он долго не мог дозвониться, потом несколько раз объяснял ситуацию. Ему не верили, так как уже выезжали сегодня на несколько ложных вызовов. В конце концов, Серафим разозлился.

– Как хотите, я делаю вызов. Вы обязаны приехать. У нас требуют выкуп, если не отдадим деньги, нам угрожают подругу прислать по частям. Вы хотите подождать, пока случится непоправимое?

Ада слушала с замиранием сердца. Надежда теплилась в душе и крепла с каждой минутой. Сима отключился.

– Ну, что? – выдохнула она.

– Сказали, через десять минут будут. Ада, а у нас есть что-нибудь перекусить? Желудок от голода сводит спазмами.

Ада бросилась к холодильнику и вытащила остатки вчерашних салатов. Курица исчезла, хотя ей казалось, что они ее почти не ели. Ада пожала плечами, не придавая этому факту значения. Она включила чайник, поставила приготовленные тарелочки на поднос и понесла к себе в комнату. Они наскоро перекусили, Ад вымыла посуду, а полиция все не ехала. Она опять стала нервничать и поминутно выглядывать в окно.

Когда показалась полицейская машина, она чуть не закричала от возмущения.

– Нет, что за люди! Разве можно быть такими? Сима, мы же просили их не светиться.

Она чуть не плакала, но звонок в дверь прервал ее причитания. Она выглянула в глазок: в коридоре стоял мужчина в полицейской форме.

– Кто там?

– Вы полицию вызывали?

К глазку поднесли развернутое удостоверение, и Ада осторожно, не снимая цепочки, приоткрыла дверь. Убедившись, что пришли те, кого они вызывали, она впустила гостей в дом. Вошли двое мужчин в форме, огляделись, не снимая сапог, заглянули в комнату и в кухню. Увидели лежащего Серафима и удивленно перевели глаза на Аду.

– Вы хозяйка?

– Да.

– Это ваш муж?

– Нет, коллега по работе.

– Хороший коллега, лежит в кровати и даже не встанет.

– Ой, простите. Он не может, у него сотрясение мозга, а к врачу ехать отказывается.

– И кто его ударил?

– Никто. Проходите.

Один полицейский достал блокнот и ручку и приготовился записывать, а другой, не мигая, уставился на Аду. Она даже занервничала под этим взглядом, и когда начала свой рассказ, заикалась.

Вместе с Серафимом, перебивая друг друга, они поведали всю историю, начиная с новогодней ночи. Краснея, Ада говорила о неожиданно приливе страсти, о беспамятстве на утро, о страшной находке в ноутбуке, о смс, подвале и своих подозрениях. Полицейские хмыкали, но слушали внимательно, лишь иногда задавая наводящие вопросы.

– Хорошо, чем вы можете подтвердить свои рассуждения? Вы предполагаете, что вам что-то подсыпали в шампанское, так?

– Да, и не понимаем, кто и в какой момент это сделал.

– Не думали, что это подруга вас хочет развести на деньги?

– Она знает, что у меня такой суммы нет. Я нищая учительница, а еще у меня рано утром самолет. Я должна была лететь в Крым, где у меня мама и сын.

– Хорошо. Покажите, где бутылка от шампанского?

Ада бросилась на кухню и вернулась с растерянным лицом.

– Ее нет. И бокалов наших тоже.

– Погоди, как нет? – воскликнул Серафим и поморщился. Ада кинулась в ванную, смочила водой полотенце и положила ему на лоб.

– Ты хочешь сказать, что пока мы искали Мишку и ходили в подвал, кто-то побывал дома?

– Видимо, так. Покажите нам видео.

Ада бросилась в комнату Ксении и открыла ноутбук. Немеющими пальцами она двигала мышкой, но файла с видео нигде не было. Полицейские переглянулись.

– Вы нам не верите? Какой смысл нам вас обманывать? Скажите? – закричала она и истерично заплакала.

– Покажи смс, – подсказал ей Серафим.

Ада раскрыла приложение Вейбер, куда приходили сообщения, и протянула полицейским. Увидев, что они недоуменно проводят пальцем по экрану, она неожиданно поняла, что и здесь их провели: кто-то удалил сообщения у себя на телефоне, они соответственно исчезли и у Ады.

– Мы ничем не можем вам помочь. Все, что вы нам рассказали, похоже на фантазию нездорового сознания, – сделал вывод один мужчина и встал.

– Может быть, у вас еще остались последствия празднования Нового года? – засмеялся другой. – А вы знаете, что ложный вызов карается законом?

– Уважаемые, – официальным тоном простонал Серафим с кровати, – неужели вы думаете, что серьезные школьные учителя способны так пошутить?

– Не думаем, но в новогодние праздники чего только не бывает.

Полицейские попрощались и вышли на лестничную клетку. Ада растерянно их проводила. Не успела она закрыть дверь, как снова раздался звонок. Ада, решила, что вернулись полицейские, и, не раздумывая, открыла дверь. Но за ней никого не было, только топот ног раздавался отдаленно.

– Кто там? – спросил из комнаты Серафим.

– Никого. Странно.

Она повернулась, чтобы закрыть дверь и тут увидела маленькую коробку, прислоненную к косяку. На боковой стенке расплывалось красное пятнышко. В эту же минуту в руках завибрировал телефон.

Ада, не отрывая глаз от коробки, посмотрела на экран: незнакомый номер. Сердце готово было остановиться от страха, но трубка разрывалась в руках. «А если не отвечать?» – мелькнула непрошенная мысль, но Ада знала: ответит. Что бы она ни думала о Ксении, все равно не могла бросить подругу в беде.

Она зашла в комнату, поймала взгляд Серафима, он так нужен был для поддержки, и осторожно провела пальцем по экрану.

– Посылочку получила?

– Какую?

– У двери стоит? – противный голос пьяно захихикал.

– Я даже открывать ее не буду. Что вам надо? У меня нет таких денег, какие вы просите. Сейчас праздники, банки закрыты. Я даже найти нигде не могу.

– А меня это не колышет. Шевелись, корова, пока поздно не стало. А в коробочку загляни.

Услышав в трубке короткие гудки, Ада разрыдалась. Она бросилась к Серафиму, легла рядом и прижалась к его теплому боку. Историк крепко обнял ее за плечи.

– Ты коробку занесла в квартиру.

– Нет, – всхлипывала она, – я боюсь к ней прикасаться.

– Вот и правильно. Звони опять в полицию, вызывай наряд.

– Они не приедут. А как же Ксюша? Мы же ее подстав-и-м, – ревела в голос Ада.

–Ты пойми. Мы сами… ее не выручим. Здесь похитители… промахнулись. Они, видимо, рассчитывали, что ты будешь одна, растеряешься…, побежишь занимать деньги. А тут я. Взял и не ушел.

Серафим говорил тихо, с придыханием, останавливаясь на каждом слове. Иногда он судорожно вздыхал, а иногда устало морщился. Сразу было понятно, что у него сильно болит голова, но он не признавался в этом.

– Тебе плохо? Давай вызову скорую?

– Терпимо. Тошнит немного и голова болит.

Ада взяла в руки телефон, но так и держала его, сомневаясь. Время неумолимо приближалось к семи часам. За дверью лежала неизвестная посылка, запачканная чем-то красным. Она даже подумать боялась, что в ней.

– Что ты медлишь?

– Боюсь. Полиция второй раз не приедет.

– Почему ты так считаешь?

– Не знаю. Те мужики смотрели на нас, как на обкурившихся подростков.

– Давай я позвоню. Скажу, что подброшена неизвестная посылка. В праздники повышенная террористическая угроза. Они обязаны реагировать на каждый сигнал.

– Хорошо, – Ада дрожащими пальцами набрала тот же номер, что и раньше, и протянула телефон Серафиму.

Разговор был трудным и неприятным. Она смотрела, как меняется лицо Симы, и рефлекторно повторяла за ним все движения. Вот он нахмурил брови – она тоже. Он закусил нижнюю губу – и она. Потер пальцами виски, ее рука тоже потянулась к голове. Наконец Серафим отключился и перевел взгляд на Аду.

– Приедут, – выдохнул он.

Ада сорвалась, намочила полотенце и снова положила его на лоб мужчине, а потом, неожиданно для себя провела прохладными пальцами по его щеке. Он слабо улыбнулся, благодарно качнул головой и закрыл глаза.

– Слава богу! А что с посылкой делать?

– Да, хороший вопрос. Она может исчезнуть так же, как пропали смс из Вайбера и видео с экрана ноутбука. Мне кажется, что наблюдатель находится рядом и сразу докладывает, куда надо.

Серафим с трудом сел, потом поднялся. Он вышел в коридор, открыл дверь и посмотрел на коробку.

– Принеси полотенце.

Ада метнулась на кухню и вернулась к нему. Сима осторожно взял за уголки посылку и занес ее в коридор. Он поставил коробку на пол.

– Видишь, тут красное пятно. Сима, а вдруг они Ксюше что-то сделали?

Ада схватила его за руку. Ее трясло от напряжения и ужаса, а воображение рисовало страшные картины. Из-за ее нерасторопности и нерешительности бандиты режут подругу на части, как и обещали, а потом по кусочкам отправляют ее домой.

– Не сочиняй! – Сима сжал ее пальцы и повел за собой в комнату. – Ты явно думаешь о наших русских преступниках, как о гангстерах из фильмов. Во-первых, слишком ничтожная сумма. Их задача – тебя напугать до полусмерти и получить безнаказанно деньги. Во-вторых, – кряхтя и напряженно держа голову, Серафим снова лег на кровать, – такая кровожадность не в стиле русской шпаны. Сломать руку или ногу – пожалуйста, но резать по-живому – не думаю.

Полиция приехала через десять минут. Вошли двое и, не раздеваясь, сердито уставились на Аду. Она чувствовала себя преступницей, которая нарушает покой мирных граждан.

– Что у вас опять случилось?

– Все то же самое. Похитители перешли к активным действиям. Видите?

Аду пальцем указала на коробку.

– Вы разве не знаете, что трогать сомнительные посылки нельзя до приезда полиции?

– Знаем, но мы боялись, правда, Сима? – Ада заглянула в комнату за подтверждением.

– Чего? Что она взорвется?

Полицейский помоложе опустился на корточки и рассматривал коробку.

– Нет. После того, как вы ушли, раздался звонок в дверь. Я открыла, думала вы вернулись. Но у порога увидела ее, – Ада ткнула в посылку пальцем. – А потом похитители прислали новое смс. Они грозились отправлять Ксюшу по частям, если я вовремя не соберу деньги.

– Сообщение опять удалили?

– Не знаю, не смотрела. – Ада растерянно открыла приложение – пусто. – Ой, погодите, они сами позвонили по телефону.

Ада нашла входящие звонки и показала неизвестный номер. Полицейский в возрасте скинул куртку, взял из ее рук телефон и позвонил по номеру. Никто не ответил. Тогда он связался с отделением.

– Никита, я тебе продиктую номерок, а ты пробей его по базе.

– Коробка и вправду странная, но в ней ничего не тикает, – сказал молодой, и, захватив ее полотенцем, как раньше Серафим, поднял. – Легкая, практически невесомая.

Он понес ее на кухню.

– Хозяйка, постели что-нибудь на стол!

Ада бросила пластиковый пакет, на него водрузили коробку, и все уставились на нее, не решаясь открыть. Серафим тоже вышел из комнаты и наблюдал за Адой и гостями, прислонившись к косяку двери.

Молодой полицейский осторожно ручкой приподнял один край крышки, прислушался, потом открыл ее полностью. То же самое он сделал и со второй створкой. Заглянул в коробку и отпрянул.

– Фу, мерзость какая!

– Что там?

Ада сунулась следом за ним, посмотрела и… в ужасе закрыла рот скрещенными ладонями, а потом тоненько завизжала.

– А-а-а! А-а-а! Н-е-е-е-т!

Звук поднялся к потолку, заполнил собой кухню, ударил по барабанным перепонкам полицейских и Серафима. Он бросился к Аде, мельком глянул на содержимое коробки, вздрогнул, прижал девушку к себе и потащил ее в комнату. Она ничего не соображала. Колотила его по спине и кричала:

– Н-е-е-е-т! Пожалуйста! Н-е-е-е-т!

– Ти-хо! Ти-хо! Успокойся!

– Я говорила, я говорила. Надо искать деньги. Ты мне не верил. Зачем? Зачем мы связались с полицией? – билась в истерике она.

– Девушка, – к ней бросился полицейский, но она его оттолкнула.

–Убирайтесь! Я найду деньги. Сейчас. Ксюша, потерпи немного. Я приду…

Она вскочила с места, схватила пальто и собралась выскочить на лестничную клетку босиком. Мужчины с трудом ее удержали.

– Это муляж! Девушка, послушайте меня! – кричал молодой полицейский. – Вас разыграли!

– Правда? – Серафим, закрывавший своим телом вход, чтобы не выпустить Аду.

– Да, да! Это не настоящий палец, а силиконовый. И кровь на коробке не настоящая. Это краска обычная, по запаху на акварельную похожа.

– Слышала? – Серафим встряхнул Аду, и та наконец осмысленно посмотрела на него.

Ее перекошенный рот будто застыл в крике, губы не желали шевелиться. Я трудом она разлепила их и спросила:

– Правда? Вы не врете?

– Нет. Все нормально. Вы можете сами убедиться. Только посмотрите внимательно.

– Не могу, – Ада спрятала лицо на груди у Серафима.

– Тогда поверьте нам на слово.

– Ага! Вы сейчас уйдете, а нам принесут настоящий палец. Я пошла занимать деньги. Мне плевать.

– Подождите, не торопитесь. Такую сумму вы вряд ли найдете в одном пункте выдачи денег, – вмешался пожилой полицейский, который все время разговаривал по телефону.

– Вот видите, мы время потеряли! – отчаянно крикнула Ада.

– Давайте поговорим. Расскажите мне о вашем расследовании. Не волнуйтесь так. Я сообщил, куда надо, и сейчас район уже прочесывают.

Ада и Серафим наперегонки поделились своими находками и сомнениями.

– Значит, вы говорите, что на видео был подвал, не похожий на тот, в котором вы побывали.

– Да. Но мы толком рассмотреть не успели. Просто видели квадратное помещение. Серые оштукатуренные стены, а наверху – окошко. Из него свет проникал в подвал.

– Почему вообще решили, что видели подвал?

Ада и Серафим переглянулись. И правда, почему? Разве что в фильмах и сериалах украденных героев обязательно запирают в подвале. Или на стройке, где нет людей.

– Так, проехали. Что еще там было.

– Стул, кривой. Кажется, одна ножка шаталась.

– Почему подозреваете Михаила?

– Он вел себя странно, когда мы пришли к нему. И я заметила его, когда мы стояли на крыльце. Правда, Сима?

Он не успела повернуться, как услышала сзади грохот.

Серафим лежал без сознания. Ада бросилась к нему, на ходу крикнула полицейским:

– Вызовите скорую!

А дальше все завертелось в круговороте. Скорая помощь приехала через двадцать минут. Врачи осмотрели историка, который пришел в сознание и категорически отказывался ехать в больницу.

– Сима, пожалуйста, – умоляла его Ада.

Она держала его за руку и чуть не плакала. Мысли о похищенной Ксении ушли на задний план. Здоровье Симы почему-то ей было дороже.

– Я боюсь за тебя. Как ты останешься одна?

– Она теперь не одна, – пробасил пожилой полицейский.

– Мы за ней присмотрим, – подтвердил молодой.

– А может, я поеду с Симой? – обратилась к ним Ада.

Ее душа сейчас разрывалась на части. С одной стороны, подруга, которая находится неизвестно где, а час «Д» приближается, а с другой – Серафим, нуждающийся в ее помощи.

– Вы нам нужны здесь, – обратился к Аде пожилой полицейский и расставил все точки над «и».

– Не переживай, – пожал ее холодные пальцы Серафим, я позвоню маме, и она приедет в больницу. Только прошу, держи меня в курсе происходящего.

Он устало закрыл глаза, его положили на носилки и спустили вниз к машине. Ада из окна кухни наблюдала, как врач сел рядом с пострадавшим и закрыл двери скорой. Машина уехала. Ада уже хотела повернуться к полицейским, но вдруг что-то привлекло ее внимание. Она пригляделась: на снегу лежала тень, похожая очертаниями на человека. Он, кажется, стоял на крыльце их подъезда, но из-за козырька был не виден. Вот тень пошевелилась.

– Идите сюда, – позвала Ада полицейских. – Видите? – она ткнула пальцем в тень.

– Серега, смотайся вниз, посмотри на этого любопытного товарища. Может, кто-то просто курит. Но кто его знает. Проверить надо.

Молодой полицейский исчез в подъезде. Ада закрыла за ним дверь на защелку и вернулась в кухню.

– Вы думаете, это наблюдатель?

– Не знаю.

Они прислушались. Вдалеке хлопнула подъездная дверь, и тень мгновенно материализовалась в человека, который слетел с крыльца и помчался по двору, проваливаясь в снег. Сергей бросился за ним.

Пожилой полицейский тоже сорвался с места и помчался на помощь. Ада смотрела на них через стекло и заламывала руки, надеясь, что они поймают этого ублюдка и все наконец разъяснится. Она была поглощена процессом и не сразу поняла, что находится в кухне не одна. Тихий шорох упавшего полотенца, а потом и скрип стула по плитке пола привлекли ее внимание. Сердце заколотилось где-то в горле.

– Кто здесь? – вскрикнула она и резко повернулась, но успела заметить только черную спину убегавшего мужчины.

Ада бросилась за ним. Как этот человек попал в квартиру, размышлять было некогда. Они выскочили на лестничную клетку. Мужчина метнулся к лифту, нажал кнопку. Ада увидела в его руках коробку с муляжом.

– Стой! Ты кто? А ну, верни!

Она бросилась на преступника, но он оттолкнул ее и помчался по ступенькам вниз. Ада за ним. Босые ступни больно шлепали по бетонным плитам лестницы, но ей было не до своих ощущений. Ее гнало только одно чувство: схватить преступника, который внаглую, не страшась наказания, забирается в квартиру, где есть люди.

Адреналин гнал вперед. Ада уже почти схватила убегавшего, но он опять ловко вывернулся и выскочил на крыльцо. Ада следом.

– Держите его! Он коробку украл! – крикнула она на бегу полицейским, которые уже схватили мужчину, стоявшего на крыльце, и вели к подъезду.

Ада не заметила, что бежит уже по снегу. Она поскользнулась и упала, больно ударившись ягодицами о лед. Сережа оказался шустрым полицейским. Долго не раздумывая и не задавая вопросов, он побежал за преступником, но тот был шустрее и скрылся за углом дома.

Вокруг собирались люди.

– Бедная, ты же замерзнешь!

К Аде подошла женщина в шубке, помогла ей встать, и только сейчас она поняла, что ноги горят огнем от холода, а она сама трясется.

– Спасибо, – дрожащими губами выдавила из себя Ада.

Она, стуча зубами от мороза, на пальцах, стараясь меньше наступать на снег, побежала к подъезду, где ее ждал пожилой полицейский с преступником в наручниках.

– Ну, вы даете! – удивленно покачал головой мужчина, но Ада смотрела только на человека в наручниках и не узнавала его.

– Что за дела? Уже покурить нельзя? – орал пьяный мужик, которого схватили.

– Двигай копытами и помалкивай! Зачем тогда побежал?

– Так полиция. Кто захочет связываться?

Они втроем поднялись в квартиру, которая стояла распахнутой настежь, так как Ада и не подумала ее закрыть. Из двери напротив выглядывала сонная физиономия Славки.

– А чо случилось? – спросил он, почесывая голый живот и зевая.

– Вы сосед?

– Ну, и чо дальше?

– Зайдите в квартиру.

– В какую?

– Слушай, мужик, не тупи! Иди сюда! – полицейский зашел в квартиру Ады и огляделся, не зная, куда пристроить человека в наручниках. Потом нашел свободную батарею на кухне и пристегнул его к трубе.

– Эй, ты что делаешь? А права человека соблюдать не собираешься? – завопил тот.

– Молчи уже! Разговорчивый нашелся, – полицейский дал мужику подзатыльник, и тот ненадолго притих.

Славка тоже бочком заглянул в квартиру к Аде.

– Слушай, подруга. А чо у тебя за шалман?

Но Ада его не услышала. Она никак не могла согреться. Вытащила из тумбочки носки и натянула на замерзшие ноги. Хорошо еще, что была в спортивных брюках, когда побежала за вором.

В дверь позвонили. Вернулся Сергей с пустыми руками.

– Не догнал?

– Нет, но передал приметы оперативникам. Они поищут по дворам. А вот с этими товарищами сейчас поговорим.

Славка подтвердил слова Ады о том, что она и Серафим трижды заходили к нему в квартиру. Первый раз узнавали про Ксению, второй - про Мишку, а третий – взяли ключи от подвала.

Мужик, пристегнутый наручниками, оказался простым карманником, находящимся в розыске и, на первый взгляд, отношения к делу не имел. Рассуждения полицейских зашли в тупик. Единственное, что решили, это посетить квартиру Мишки, но ждали приезда еще одного наряда полицейских.

Ада уже согрелась и молча слушала разговор мужчин. Передав им управление ситуацией, она немного расслабилась. Мыслями она была далеко. Она не знала, сможет улететь рано утром к маме или нет. Ситуация с Ксюрой так и не разрешилась, Серафим в больнице. Как она это все бросит? С каким сердцем сядет в самолет?

«Надо позвонить!» – решила она и вышла в коридор. На экране телефона светились цифры: девятнадцать тридцать. Ужас. Время приближалось к восьми часам, а она денег не нашла. Ада вернулась в кухню: мама и сын подождут. Слава богу, у них все в порядке, и можно не волноваться.

Звонок в дверь прервал разговор мужчин. Все переглянулись.

– Кто это? – шепотом спросила Ада.

– Тебе лучше знать, – пожал плечами пожилой полицейский. – Хотя… это могут быть и наши. Серега посмотри.

Они вышли в коридор, и Сергей заглянул в глазок. Ада внутренне сжалась, боясь узнать неприятные новости. Но это и вправду были мужчины в форме. Они прихватили с собой карманника. Славка отправился домой. Ада оделась и пошла показывать полицейским дорогу к квартире Мишки.

В подъезд они попали с трудом. На звонок домофона нужной квартиры никто не реагировал. Тогда Сергей стал жать цифры всех номеров квартир. Наконец ответила какая-то старушка. Она долго выясняла, кто хочет попасть в подъезд и почему не звонит тем, к кому пришел. С трудом удалось уговорить ее открыть дверь.

На третьем этаже, где располагалась квартира Михаила, было пусто. Сергей приложился ухом к металлической двери, но пожал плечами:

– Ничего не слышно.

– Может, испугались и сбежали?

– Сейчас у соседей спросим.

Сергей позвонил в другие квартиру, но никто не знал, куда пропал Михаил.

– Вы случайно не слышали крики женщины, звуки ударов или скандала?

– Нет. Но веселились они крепко. Музыка орала так, что сын всю ночь заснуть не мог, – ответила молодая женщина с ребенком на руках.

– Что делать будем?– расплакалась Ада.

– Без ордера попасть в квартиру мы не можем.

– А если они сейчас Ксюху режут на части, Смотрите, время подошло к двадцати часам.

– Не посмеют, – уверенно ответил пожилой полицейский, которого все называли Петровичем.

– Откуда вы знаете?

– Вся операция задумывалась, чтобы тебя напугать и получить деньги. А раз не получилось, они начнут ее сворачивать. Больше звонков и смс не было?

– Нет, – Ада покачала головой.

– Не удивлюсь, если твоя подруга ждет тебя дома, целая и невредимая.

По лестнице поднимался мужчина. Он посмотрел на группу полицейских и уже прошел к следующему пролету, как вдруг остановился.

– У нас в подъезде что-то случилось?

– Вы не видели мужчину, который живет в этой квартире?

– Мишку? Да, видел.

– Где? – одним выдохом выкрикнули все присутствующие.

– Около распивочной у гастронома. Он со своей подругой ругался. Я бы и не обратил внимания на них, если бы не громкие крики.

Полицейские, на сговариваясь, побежали вниз. Ада ринулась за ними, а потом притормозила и догнала мужчину, который уже успел подняться на один пролет.

– Скажите, а как выглядела девушка?

– Я специально ее не рассматривал. Ну, худенькая, высокая. На внешность… не знаю. У нее лицо было перекошено от злости так, что я, даже если встречу ее на улице, не узнаю.

– А во что была одета?

– Красная куртка, шапочка на голове. На гопницу вроде не похожа.

– Спасибо, – пробормотала Ада.

Она вышла на улицу и вдохнула полной грудью морозный воздух. Вот и день прошел, а словно его и не было. Такой Новый год ей еще не доводилось встречать. Она медленно побрела к своему подъезду, возле которого все еще стояла полицейская машина. В этот момент ее кто-то сзади дернул за рукав.

Она оглянулась и застыла, пораженная.

Ада растерянно смотрела на Серафима, внезапно оказавшегося сзади.

– Ты что здесь делаешь? – вырвалось у неё, а на глаза навернулись слезы.

Она так рада была его увидеть, что сердце защемило от счастья. Теперь уже смело она могла назвать Серафима другом. От былой неприязни не осталось и следа. Ада робко протянула пальцы, чтобы прикоснуться к его лицу и, не притронувшись, опустила. Серафим не дал руке безвольно упасть и сжал ее в своей ладони.

– Ты же только что уехал в больницу.

– Уехал и вернулся, – проворчал он. – Пару уколов сделали и отпустили.

– Признайся, сам ушёл. А что мама сказала?

– Я ей не говорил. Зачем волновать старушку? – Серафим улыбнулся и перевёл разговор на другую тему: Вы куда собрались?

– Ходили к Мишке, но в квартире никого не было. Сосед сказал, что видел его и девушку, похожую на Ксюшу, возле гастронома. Полицейские пошли туда, а меня отправили домой. Вот я и иду…

– Не хочется?

– Совсем, – грустно ответила Ада. – Страшно.

– Почему?

– Уже восемь часов, деньги я не нашла, а полицию вызвала. В общем, сделала все, чтобы Ксюху на части разобрали. Какая я подруга после этого? – Ада всхлипнула, Серафим успокаивающе погладил ее по руке.

– Тихо, тихо. Не плачь. Все будет хорошо.

– Да где оно, это хорошо? Я даже не знаю, что ждёт меня в квартире.

– Вот видишь! Я здесь нужнее, чем в больнице, – улыбнулся Серафим. – Пойдём?

Так, держась за руки, они зашли в подъезд и поднялись к своей квартире. Ада уже вытащила ключ, но Серафим ее остановил.

– Ты чего?

– Погоди, не торопись. Может, подождём полицейских?

– А какой смысл? Я не уверена, что они вернутся сюда.

– Машина стоит внизу, за ней они точно придут.

– Сима, – Ада подняла на него глаза, – я смертельно устала от этой ситуации, а ещё хочу есть. Желудок так и сводит от голода. Мы с тобой так давно ели! Ты сам говорил, что вряд ли мы столкнулись с таким закоренелыми отморозками, которые будут гнуть свою линию, несмотря ни на что.

– И все же. Возле вашего универсама есть кафе. Пошли туда. Поужинаем, и среди людей нам будет легче. Кто его знает, может, полиция уже задержала похитителей.

Ада сунула ключ в карман, приложила ухо к двери и напряжённо прислушалась: тишина. Но Серафим тянул ее за руку, и она поддалась его влиянию и призывам из голодного желудка. Все равно дома есть нечего.

Она взяла друга под руку, и они пошли в сторону универсама «Пятерочка» неторопливыми шагами, будто прогуливаясь. Возле разливайки, гордо названной «Кафетерий», теснился народ. Кофе здесь, может быть, и подавали, только три в одном в пластиковых стаканчиках. Но больше это место привлекало местных алкашей, которые собирались кучками и делились уважением и несчастной жизнью. Их периодически разгоняли наряды полиции, но спустя какое-то время сила притяжения снова гнала проспиртованный народ обратно.

Рядом с разливайкой стояла полицейская машина, а чуть поодаль они увидели Сергея.

– Посмотрим? Или сразу в кафе пойдём?

– Есть хочу смертельно и не могу, пока ситуация не прояснится. Пойдём к Сергею.

Они направились к полицейскому, но не успели подойти, как сзади услышали крики. Из-за дома выскочил огромный мужик, за которым гнался Петрович.

– Серега, держи его!

Мишка, а это был он, выпучив глаза, рванул вперёд. Вдруг он увидел Аду. Она растерялась и не успела отскочить в сторону, как этот бык схватил ее за шею и приставил к её горлу нож.

– Лучше отпустите меня! Порежу девку!

Вокруг собралась толпа людей, но никто не смел напасть на громилу. Ада, почти подвешенная за шею, едва доставала ногами до земли. Каблуки сапог скользили по снегу, не находя опоры. Мишка мотал ее из стороны в сторону и орал:

– Не подходи! Дорогу!

– Тихо, тихо! Мужик, зачем ты ещё больше осложняешь жизнь? – разговаривал издалека с ним Петрович. У тебя было маленькое преступление, а теперь ещё одна статья прибавится.

Он сделал шаг вперёд, но Мишка сжал шею так, что Ада захрипела и почти потеряла сознание. В глазах все поплыло и закружилось.

– Ты меня задушишь, – просипела она, хватка слегка ослабла.

– Мишка, отпусти Аду, – разладился откуда-то плачущий голос. – Пожалуйста!

Громила всем корпусом развернулся в ту сторонку, и Ада увидела Ксюру, живую и невредимую. Облегчение волной накрыло ее, и она расплакалась, громко, навзрыд, забыв на мгновение о своей ситуации.

– Заткнись, – рявкнул Мишка. – Без тебя тошно.

Что-то укололо шею, но от радости, что ситуация разрешилась, Ада даже не заметила. Она смотрела только на подругу, которая стояла возле полицейской машины, странно сложив руки перед собой. Паника неожиданно прошла, и сознание просветлело.

– Миша, отпусти меня. Все равно уже все закончилось.

– Это из-за тебя, сучка, я попал в разборки! Не подходи! Зарежу девку! – крикнул он уже Сергею, сделавшему ещё один шаг вперёд.

Мишка постепенно стал двигаться задом в направлении дороги. Спину старался держать возле стены магазина, к которой примыкало здание аптеки, а к ней – пекарни. Между аптекой и пекарней был небольшой проход, через который сокращали путь люди, идущие от метро. Кажется, парень туда и стремился. Но его манёвр разгадали. Ада видела боковым зрением, как Сергей помчался в обход универсама. К Петровичу присоединились и охранники «Пятерочки». Ада обвела глазами свободное от людей пространство и нигде не заметила Серафима. Он как сквозь землю провалился.

– Шевели батонами, сучка!

– Ты поставь меня на землю, – прохрипела Ада, – я не достаю ногами до асфальта.

– Обойдёшься.

Они уже приблизились к проходу, и Ада надеялась, что сейчас Мишка ее отпустит. Комок твёрдого снега появился из ниоткуда. Ада успела только дернуть головой, как сзади раздался крик, отборный мат, и удушающая хватка внезапно исчезла. Ее кто-то крепко взял за руку и потащил в сторону. Она упала на колени. Вскочила. Через два шага снова упала.

– Ну, что ты такая неуклюжая, – услышала она голос Серафима, посмотрела и… с рыданиями бросилась к нему на шею.

– Что ты? Что ты? Люди смотрят!

– Адочка, миленькая!

С другой стороны на неё налетела Ксюра. Ее руки были скованы наручниками, поэтому она только прижалась к ней всем телом. Ада обняла подругу и похлопала ее по спине.

– Все закончилось, не переживай, не плачь.

– Ты ещё и обнимаешь эту тварь?

Сзади вели Мишку. Он дергался, пинался, все норовил ударить Сергей головой в нос и материл полицию, Аду и Ксению на всю округу.

– Заткнись! – двинул его кулаком в бок Сергей. – Петрович, девушку прихвати с собой. Хватит ей обниматься. Сначала подставила подругу под самое не хочу, а теперь вдруг слезами заливается.

– Да, я не виновата. Это все Мишка задумал! Я не хотела. Я его уговаривала, а он упёрся рогом, и все. Мы только разыграть тебя думали. Просто новогодний сюрприз. Как приключение. Чтобы на всю жизнь запомнилось… Разве я знала, что так получится?

– Иди уже! – Петрович взял ее под руку и повёл к полицейской машине, только что подъехавшей на помощь. – В отделении разберёмся.

Преступников посадили по разным машинам, чтобы они не успели договориться и придумать складную историю. Обессиленная Ада повисла на руке у Серафима.

– А нам, что делать?

– Погоди, я сейчас спрошу.

Серафим побежал к полицейским, которые уже садились в машину.

– Простите, – он замялся, не зная, как обратиться к человеку, который возился с их делом весь вечер.

– Николай Петрович.

– Простите, Николай Петрович. Мы вам еще нужны?

– Да, желательно, чтобы вы дали показания следователю.

– Проблема в том, что у Ады рано утром самолет. Она собиралась улететь домой, к сыну. Как же теперь быть?

– Увы, придется поездку отменить.

– А может быть, они вернется через несколько дней и даст показания? Вы у нас уже все расспросили.

– Нельзя. В этой ситуации я не могу вам ничем помочь. Ваши данные у нас есть. Мы завтра позвоним.

– Извините. Я в курсе всей ситуации и могу дать показания вместо Ады.

– Ну, не знаю. Попробую позвонить следователю.

Петрович достал телефон и долго убеждал невидимого собеседника. Наконец он закончил говорить и посмотрел на Серафима.

– Вам повезло, что следователь у нас – добрая девушка. Она согласовала все вопросы с начальством. Ваша подруга может лететь домой, но, как только вернется, пусть позвонит по этому номеру.

Петрович протянул Серафиму визитку, махнул рукой, сел в машину, и полицейские уехали.

Ада едва держалась на ногах от усталости. Она слушала разговор Серафима и Николая Петровича и не вмешивалась, а сама даже не представляла, как сядет через несколько часов в самолет. В голове полная каша, в душе – раздрай. В сердце тоже. Хотелось сесть на снег и не двигаться, будто эта история забрала все силы.

Теперь, когда голова освободилась от основной проблемы, стали на поверхность появляться новые мысли. И самая главная билась сейчас в висках: «А воспользовался Сима презервативом или нет?»

***

Сима пошел с ней в квартиру, как Ада ни гнала его домой. Она собирала вещи, постоянно складывая в чемодан кофточки, брюки, нижнее белье, и вытаскивая обратно, не понимая вообще, что делает. Серафим в это время готовил ужин из того, что нашел в холодильнике.

– Ада, ты собралась?

– Не знаю.

Когда друг вошел в комнату, она тихо плакала, уткнувшись в подушку. Вещи по-прежнему лежали разбросанные на кровати.

– Ну, что ты, что ты, – похлопывал он ее по спине, как маленького ребенка. – Все закончилось. Слава богу, без трагедии.

– Сима, я не понимаю, как можно так подшутить над давней подругой. Это нечестно и… бесчеловечно.

– Согласен. А кто тебе сказал о шутке?

– Ксюра, когда извинялась.

– Ада, я не хочу тебя еще больше расстраивать, но вряд ли это была шутка. Тебе сейчас опять лапшу на уши навешивают, а ты, наивная, веришь. Николай Петрович сказал, что это уже не первый случай вымогательства в этом районе, только банду преступников поймать не удавалось.

– Ты думаешь, Ксюша бандитка?

– Нет, но наводчица – вполне возможно.

– Но что с меня взять? - в который раз уже повторяла Ада. - Я не могу заработать в школе большие деньги. Это не крутая фирма, а обычное государственное учреждение. Неужели она позвала меня только затем, чтобы ограбить?

– Трудно сказать. Ты наивная и преданная. Тебя легко обмануть, а еще ты на все готова, чтобы выручить подругу. Вот этим качеством мошенники и воспользовались. Они именно таких людей обманывают. В полиции, надеюсь, все выяснят.

– А Ксюху отпустят?

– Смотри, ты опять думаешь не о себе, а о ней. Если не найдут серьезных улик, могут и отпустить. Интересно, кто из них утащил коробку?

– Это точно был мужик.

– Вот видишь, их уже трое. Не забивай себе голову. Давай так поступим. Ты сейчас соберешь вещи, поешь, я тебя провожу в аэропорт. Завтра, после того, как дам показания, обязательно тебе позвоню.

– Хорошо, – Ада немного успокоилась и почувствовала, как желудок сжался от голодного спазма.

Она быстро покидала одежду в чемодан, проверила документы и деньги и пришла в кухню. Серафим сделал пышный омлет и салат из огурцов и помидоров. Он разложил еду по тарелкам и насильно усадил Аду за стол. Она вяло ковырялась вилкой в тарелке, но не ела.

Телефонный звонок заставил их вздрогнуть. Ада взглянула испуганно на смартфон, не решаясь взять его в руки и посмотреть на экран. Серафим протянул ей трубку.

– Это мама.

– Мамочка, как хорошо, что ты позвонила, – Ада снова плакала.

Серафим сделал круглые глаза. Она ойкнула и прижала пальцы к губам. Разговаривала быстро, ссылаясь на занятость. Несколько слов маме, пару поцелуев Артемке и отключилась.

– Не могу говорить. Чувствую: сорвусь.

– Вот и правильно. Ешь, – Сима опять вложил ей в руку вилку. – Остынет.

Омлет был восхитительный: в меру соленый, чуть-чуть сладкий, с поджаристой корочкой. Ада и не заметила, как все съела.

– Как вкусно! Где ты так готовить научился? Я не умею.

– Я люблю иногда у плиты постоять. Это мое хобби. У меня мама плохо кашеварит. Всю жизнь мы с отцом полуфабрикаты ели, вот я и научился. Кто-то должен.

– А ты был женат? – спросила Ада, пока он наливал чай и доставал торт из холодильника.

– Да, но недолго. Не сошлись характерами. Ирине все время праздника хотелось, а я домосед. Вот она и нашла себе другого, такого же тусовщика, как сама.

– А почему ты больше не женился?

– Не хотел, – ответил Серафим и отвернулся, – тебя ждал.

– Что? – не расслышала Ада.

– Тебе уже пора в аэропорт. Десять часов вечера. Пока такси вызовем, пока доберемся. Во сколько самолет?

– В четыре утра. Еще полчаса есть.

Телефонный звонок увел от опасной темы. На этот раз звонила Марина, которая поинтересовалась, разрешилась ли ситуация и нашла ли Ада деньги.

Рассказ Ады прерывался восклицаниями, которые слышал даже Серафим. Он вымыл посуду, убрал все со стола в холодильник, взял мусорный пакет и пошел одеваться, давая девушкам возможность обсудить провокацию коварной Ксении. Ада только следила за ним глазами, и, как только он вышел, шелестя мусорным пакетом, зашептала:

– Представляешь, я не знаю теперь, что делать. Меня мучает один вопрос, вернее два, но я стесняюсь спросить Серафима.

– Какие вопросы?

– Ну, когда мы ошалели от шампанского, мы…, короче, занимались сексом.

– Ого! Ну, ты, Адка, даешь! Тебя так и тянет на приключения. Секс хотя бы хороший был?

– Не знаю. Я не помню. Но раз он блузку на мне разорвал, думаю, страстный.

– И что?

– Я не видела в мусоре использованного презерватива.

– Да, это плохо. Думаешь, можешь залететь?

– Надеюсь, что нет, но страшно.

– По твоему рассказу, историк – хороший человек. Смотри, что бы ты без него делала! Спроси его смело, не мучайся. Он должен понять. Он хотя бы красавчик?

– Не знаю, обычный. Но, Марина, он такой… такой… Я подобных людей еще не встречала.

– Господи, Ада, бери его в оборот и не отпускай.

– Кажется, это он меня отпускать не хочет.

– Вот и славно. Пока. Я жду от тебя новостей.

Ада отключилась, повернулась и наткнулась на внимательный взгляд Серафима, который ждал ее у двери с чемоданом в руках.

– Ада, не волнуйся.

– Ты о чем?

Она обувалась и не совсем поняла, что он имел в виду.

– О защите.

– Ох! – Ада чувствовала, что щеки заливает краска. — Ты все слышал?

– В тот момент я тоже ни о чем не думал. Но, если вдруг…, я возьму на себя ответственность.

– Ты о чем?

– А ты не догадываешься?

Ада вспыхнула и спрятала красное лицо в шарф.

– Об этом еще рано думать.

– Только я тебя очень прошу, сразу скажи, если вдруг. Ладно?

Серафим повернул ее лицом к себе и взял за плечи. Он смотрел в ее серые глаза, и Ада тоже не могла отвести взгляда. Какое-то колдовское притяжение толкало их друг к другу. Серафим крепко прижал ее к себе. Ада слышала, как бьется его сердце, и покой опустился на ее душу. Они за сутки пережили столько нервных и волнительных событий, сколько обычный человек и всю жизнь не испытает. Страшное событие связало их судьбы крепче самого прочного каната. Она подняла руки и ответила на объятие. Серафим взял ее лицо в свои ладони и нежно поцеловал в губы. Просто чмокнул, как отец ребенка, и засмеялся. И Ада улыбнулась от счастья, переполнявшего ее.

Ксения и ее проблемы отошли на второй и даже на третий план. Назревало что-то новое и волнительное, чему нет пока названия, но оно уже зародилось и росло.

***

В аэропорт приехали за час до посадки. Ада быстро прошла регистрацию, сдала багаж и повернулась, чтобы попрощаться. Серафим грустно смотрел на нее и не желал отпускать руку.

– Все, пока, я через несколько дней вернусь, – уговаривала его Ада, но и сама с трудом сдерживала слезы. Предатель рот так и норовил уехать уголками вниз.

– Точно вернешься?

– Сима, у меня здесь остались вещи, с Ксенией ничего не решено, а полицию надо сходить и дать показания. Сам понимаешь, дел много.

– А ты потом выйдешь на работу?

Ада не могла больше смотреть на его глаза побитой собаки. Он снял запотевшие очки, протирал их салфеткой, и теперь казался ей совершенно беспомощным и беззащитным. Его потерянный взгляд блуждал по аэропорту, по людям вокруг, потом мельком останавливался на лице Ады и снова убегал вдаль. Лицо осунулось, кожа под нижними веками посинела. Видно было, что он едва держался на ногах, но ни слова жалобы или нытья Ада не слышала.

Она сразу вспомнила, как болел ее муж. Незначительный насморк превращался в рак носоглотки, и она, как послушная рабыня, нянчила и лечила капризного Алексея больше, чем сына.

– Сима, давай так далеко не загадывать. Договорились? – она пожала пальцы историка. – Ты мне звони каждый день и отчитывайся, как идут дела. Хорошо?

Он грустно кивнул и опустил плечи. Ада побежала на посадку, у ограждения оглянулась и… помчалась обратно. Она быстро чмокнула его в щеку и сунула в руку ключи.

– Чуть не забыла. Это от Ксюриной квартиры. Вдруг полиции понадобится еще раз осмотреть место происшествия. Все, теперь точно, пока.

Еще один мгновенный поцелуй, взмах руки, и она скрылась за поворотом. В самолете устало закрыла глаза и задремала. Проснулась, когда объявили посадку. Еще через полтора часа обнимала маму и сынишку. Она дома, безумно рада, что ей удалось увидеть родных, и абсолютно счастлива.

Она умылась, позавтракала и схватила в руки телефон. Так с ним и провела целый день, постоянно поглядывая на экран. Когда он зазвонил, и она увидела высветившийся номер, замерла от волнения, не решаясь ответить.

– Ада, если ты не хочешь разговаривать, отключи телефон.

– Я хочу, мамочка. Да, я слушаю. Ты почему так долго не звонил? Я чуть с ума не сошла от беспокойства. Ну, рассказывай…

Ада поймала удивленный взгляд мамы, махнула рукой и выбежала из дома в сад, едва успев набросить на плечи куртку.

Серафим принёс шокирующие новости. Ада ожидала услышать, что угодно, но только не то, что выяснилось в процессе расследования. Ксения, напуганная происходящим, призналась во всем. Оказывается, работа в Газпроме была всего лишь легендой для Ады. Когда она попала в сложную ситуацию, подруга мгновенно сообразила, как извлечь из ее беды выгоду. Но она думала, что Ада после развода с мужем получила хорошие отступные, поэтому сначала всячески поддерживала ее. Зная любовь Ады к красивым мужчинам, Ксения придумала историю Игоря, встречами с которым она водила за нос подругу.

– Не может быть! – Ада расплакалась. – Получается, что никакого идеального мужчины нет и в помине?

– Ну, если нет работы в Газпроме, думаю, нет и менеджера, по имени Игорь.

– Ужас! Сима, как же так? Мы же со школы дружили! Неужели я настолько наивна, что ничего не замечала?

– Ада, с возрастом люди меняются. Скажи, ты сколько лет не видела Ксению?

– Лет пять точно.

– Вот видишь.

– Как же тогда Ксюра зарабатывала на жизнь в Москве? Надо же было платить за квартиру, питаться и одеваться.

– Она обучилась дизайну ногтей и в первой половине дня сидела в салоне, где арендовала уголок. Плюс любовник подбрасывал иногда.

– Мишка?

– Да.

– Но Мишка женат!

– А когда это кого останавливало? Не знаю, может быть, и другие кавалеры были.

– А что ещё выяснили?

– Пока не знаю. Завтра позвоню.

– Погоди, как твоя голова? Болит? Ты в поликлинику ходил?

– Все в порядке, не волнуйся!

На второй день Серафим позвонил с утра, и Ада на крыльях летала по дому, делая генеральную уборку, играла с сыном, ходила с мамой на рынок. Дружно они лепили пирожки с капустой, потом ужинали на веранде: теплая погода позволяла это сделать.

На третий день Ада поглядывала без конца на телефон. Серафим не позвонил утром, и она нервничала и не расставалась с трубкой.

– Дочка, расскажи, что у тебя случилось в Москве? – ходила за ней мама и тревожно вглядывалась в лицо.

Ада прятала глаза: страшно было признаться в собственной глупости и наивности. Она, как могла, контролировала эмоции, но нет-нет, а срывалась. Пока они с мамой готовили обед, Артемка прокрался в кухню и взял телефон, лежавший на столе. Ада в очередной раз рванувшись к трубке, вдруг на обнаружила ее на месте. Она, как разъяренная мегера, ворвалась в комнату сына.

– Ты что делаешь? Кто тебе разрешил трогать чужие вещи?

Мальчик испуганно посмотрел на мать, вскочил с кровати, на которой сидел, и телефон вылетел из дрожащих пальцев и стукнулся об пол. Ада, красная от бешенства, бросилась к телефону.

– Слава богу! – закричала она, обрадовавшись, что трубка в порядке

Она подняла глаза на сына: Артем забился в самый дальний угол кровати, спрятал лицо в подушку и тихонько выл.

– Ада, как тебе не стыдно? Ребенок ночей не спал, все ждал любимую мамочку. А ты… Нет у тебя ни сердца, ни души! – не выдержала Елизавета Григорьевна.

Она прижала Артёма к крепкому и большому телу, и стала что-то ласково шептать ему на ухо. Мальчик перестал всхлипывать. Ада протянула к нему руки. Ей казалось, что сердце разорвется от переживания за сына.

– Артемка, иди к маме, – позвала она.

– Не трогай ребёнка! Что ты за мать! Сначала бросила его на мои пенсионные плечи, а теперь ещё и кричишь?

От несправедливых слов Ада задохнулась. Она насильно забрала сына, крепко поцеловала его в обе щечки, пообещав обязательно дать телефон, после того, как поговорит с человеком из Москвы, а потом взяла маму за руку и повела ее на кухню.

– Мама! Давай поговорим. Прости, что обидела сына, но я сейчас сама не своя от беспокойства. И потом? К чему эти упреки? Ты сама предложила привезти Артёмку к тебе. Вспомни, это ты сказала, что я должна наладить свою жизнь, чтобы ребёнку было комфортно.

– Да сказала, и что? – смутилась Елизавета Григорьевна. – Ты ее наладила? Я тебе это позволила, а что теперь? Ты опять в руинах? Почему? Что не так с моей дочерью? Рассказывай, кто тебе звонит и почему ты как безумная ждёшь его звонка, не расставаясь с трубкой!

Аде пришлось поведать маме обо всем. Она только промолчала, что, поддавшись новогодним чарам или наркотику, подсыпанному в шампанское, совершила очередную глупость: переспала с мужчиной без средств защиты. Как скажешь маме о таком? Разве признаешься, что нервничаешь еще и по этому поводу и каждое утро ждёшь первых признаков беременности?

– Господи! Ну, что у меня за невезучая дочь! Ты даже друзей выбирать не можешь! А кто тебе должен позвонить?

Ада рассказала о Серафиме. Сначала немного, а потом как прорвало: она не смогла остановиться, пока не выпалила все, что накопилось в душе. Мама обняла ее и крепко прижала к себе. Они помолчали. Две одинокие женщины со сломленными судьбами.

Отец Ады умер, когда она еще училась в институте. Внезапная остановка сердца – страшный диагноз для сорокапятилетнего мужчины, но ещё более страшный – для его семьи. В один миг мать и дочь потеряли любимого человека и кормильца. Оказавшись практически на грани нищеты, они выживали, как могли. Смерть отца стала водоразделом их судеб. Конечно, поддерживая друг друга, они справились с тяжелой ситуацией, но все равно спотыкались на жизненной дороге. Может быть, тоска по сильному мужскому плечу и заставила Аду так рано выйти замуж.

– Хороший мужчина, – сделала вывод мама и посмотрела в горящие глаза дочери. – Настоящий. И тебе он тоже, кажется, нравится.

– Я не знаю, – Ада отвела глаза. – Просто без него я бы попала в очень трудную ситуацию. Это он не дал мне сразу броситься в долговые пункты и оказался прав.

– Имя интересное – Серафим. Будто шестикрылый ангел спустился с небес и спрятал тебя от беды под одним из своих крыльев. Большое сердце, на всех его хватит.

– Ты так о нем думаешь? – Ада удивленно посмотрела на маму и вдруг поняла: она права. Никогда в своей жизни она ещё не чувствовала себя такой защищённой. Наконец-то она могла расслабиться и оглянуться вокруг себя.

– Не волнуйся, дочка, если Серафим такой человек, каким ты его представила, он обязательно позвонит. Иди, поиграй с Артемкой, он так тебя ждал!

Слова мамы внезапно успокоили Аду. День прошёл без нервозности и томительного ожидания. Сима позвонил ближе к вечеру. Ада вспыхнула и абсолютно счастливая схватила куртку.

– Это он? – одними губами спросила мама.

– Да, – ответила Ада и выбежала во двор.

Сегодня ей хотелось не спеша насладиться разговором, поэтому она направилась к морю. Зимняя погода такая переменчивая! После обеда резко похолодало, и выпал снег. Он лежал на пляже, но на ветках вечнозеленых деревьев и казался совершенно инородным предметом в этом южном раю. Зимний ветер гнал на берег волну, и она с тихим постукиванием перекатывала гальку.

Ада села на скамейку на набережной, плотнее запахнула куртку, спрятала голову в капюшон, а телефон прижала к уху и приготовилась слушать. Напротив неё боролся с холодной водой пирс, стоявший на высоких столбах. Сваи внизу покрылись ледком, и Аде казалось, будто она смотрит на морской храм, белыми колоннами убегавший далеко в море.

– Ада, ты где? Куда пропала? Ты меня слушаешь? – голос Серафима в трубке звучал взволнованно и нежно.

– Да. Прости, у меня море бушует. Я в полном восторге. Никогда не была зимой на побережье.

– А мама, как оказалась в Крыму?

– У нее единственная сестра здесь жила. Они с мужем в автокатастрофе погибли два года назад, а домик маме достался, так как других родственников не было. Рассказывай, как идёт расследование.

– Полиция осмотрела вашу квартиру, сняла опечатки пальцев с ноутбука. Бутылку от шампанского не нашли, Ксюша сказала, что, когда уходила, прихватила ее с собой, а бокалы вымыла и поставила в шкаф.

– А я думала, что они тоже исчезли.

– Нет, на месте. Мы просто их не искали, – засмеялся Серафим. – Зато полиция обнаружила коробку с муляжом.

– Где?

– В квартире у Мишки, когда пришли с обыском. Он не успел ее выбросить. Теперь ему точно не отвертеться. Есть настоящая улика. А еще забрали его компьютер. Хотят попробовать восстановить видео, которое они снимали, а потом удалили.

– А телефон?

– Тоже изъяли. Сделали распечатку звонков. Это Мишка тебе все время звонил.

– Вот идиоты! Не могли для звонков взять старый телефон с левой симкой?

– Могли, наверное, но они же не знали, что я останусь в квартире. Ксения сказала, что Мишка видел в окно, как я уходил, вот они и решили, что ты осталась одна. А тот момент, когда я вернулся из магазина, они пропустили. На то, что ты сразу видео заметишь, они тоже не рассчитывали, поэтому и дали время на поиски денег до вечера.

– Получается, все это мероприятие было не продумано до конца.

– Конечно, хотели тебя напугать, сделать так, чтобы ты заняла денег, а потом Ксения пришла бы домой, как ни в чем не бывало. Вы бы обнялись, поплакали, ты бы поехала к маме, а когда вернулась, пришлось бы отдавать долг. Вот здесь и планировалось продать твою квартиру в вашем городе и еще навариться.

– Вот сволочи! И это называется подруга! Врагу не пожелаешь таких друзей!

– Согласен.

Ада замолчала, осмысливая информацию. Волны шумели, играя галькой, ветер шелестел остатками листьев на деревьях и кустах. Стая чаек с криками ныряла в пенные гребешки и выуживала мелких рыбешек.

– Кстати, когда мы с тобой ходили к Мишке, помнишь, в его квартире музыка играла и слышался женских смех?

– Да. Неужели это Ксюха была?

– Ага. Она даже не волновалась о тебе.

– Сима, и что мне теперь делать?

– Думаю, тебе надо расстаться с подругой и уехать из ее квартиры. А еще лучше, вообще с ней не встречаться. Твоя доверчивая натура опять может поддаться влиянию Ксении.

– Хорошо, я подумаю.

Ада медленно брела домой. Разумом она понимала, что надо опять менять свою жизнь, но куда податься, не знала. Возвращаться в родной город с поджатым хвостом, как у побитой собаки, не хотелось. Она еще не представляла, как может встретиться с Максимом, посмотреть ему в глаза и выдержать ехидную ухмылку парня. А вернуться на работу в школу после того, как она оборвала все связи, тоже было страшно. Остаться в Москве без квартиры и без денег нереально. Одинокой провинциалке не выжить в огромном городе.

Вот и опять она на распутье: налево пойдешь – позор найдешь, направо отправишься – с голоду помрешь, а прямо пойдешь – в неприятности попадешь.

Оставался только один вариант: продать квартиру и переехать к маме в Крым, но это решение почему-то не казалось правильным.

Ада вздохнула, подняла голову и посмотрела на свинцовое небо, по которому плыли тяжелые зимние тучи.

– Господи, пошли мне своего шестикрылого Серафима! Может быть, он подскажет мне жизненный путь?

А Сима, как назло, пропал. Он не позвонил на следующий день, и Ада так и заснула с телефоном в руках. Она каждый час писала по сообщению, одно тревожнее другого, но ответа не было.

Ночью заснуть не могла. Она встала, побродила по дому. Заглянула к Артемке. Он сладко раскинулся на кровати, сбросив одеяло на пол. Ада подошла к сыну, поцеловала розовую пяточку и укутала его. Потом приоткрыла комнату мамы. Переливчатый храп возвестил о том, что хозяйка видит десятый сон.

Ада постояла среди кухни, проверила в холодильнике контейнеры с остатками еды и закрыла дверку. Она посмотрела на молчавший телефон и позвонила Марине.

– Да? – сонно ответила та.

– Это я, Ада. Извини, что разбудила, но я просто сойду с ума, если с кем-нибудь не поговорю.

– Говори.

– Марина, спасибо за присланные деньги, но они не понадобились. Ксюху арестовали.

– Как? Правда? Ну, ты даешь! Рассказывай. Погоди, я на кухню уйду, а то мой невролог чутко спит.

Ада тоже забралась к себе в комнату, залезла под одеяло, чтобы согреться и поведала подруге обо всем, что случилось. Марина только охала и вскрикивала.

– Ты была полностью права, когда говорила, что надо остерегаться Ксюхиных предложений. Это я сглупила, поверила ей. Сима даже предположил, что, если бы удалась афера с долгом, они бы потом заставили меня продать квартиру в нашем городе и выплатить деньги.

– Не удивлюсь, если так и было бы. Знаешь, о ней еще и в школе ходили странные слухи. Помнишь, у нас в классе как-то деньги пропали?

– На канцтовары приготовленные?

– Ага.

– Тогда грандиозный скандал был. Даже камеры наблюдения смотрели, сумки у всех проверяли, – вспомнила эту историю и Ада.

– Я все прадники думала о твоих московских событиях. Они у меня из головы не шли, поэтому позвонила нашей бывшей классной, она мне и рассказала, что тогда в краже заподозрили Ксюру. Но не пойман – не вор. И еще истории за ней водились. Говорили, что она к девочкам приставала.

– Не может быть! – теперь пришла очередь охать Аде. – А я-то думала…

– Что? Что?

Ада рассказала, как Ксения сразу предложила ей жить в одной комнате и спать на одной кровати. Она поведала, как в первую ночь проснулась без одеяла и не могла на себя его натянуть, будто кто-то держал. И еще вспомнила, как просыпалась от звука шагов по комнате, но никого не замечала.

– Вот видишь! Я тебе говорила, что Ксюха к тебе неровно дышит, как к женщине. Я видела, как она на тебя смотрела в стриптиз-клубе, когда ты на стриптизера легла.

– О боже! Но у нее Мишка в любовниках ходил!

– Одно другому не мешало. Хотелось и розового и голубого.

– Скажешь тоже! – грустно усмехнулась Ада.

– А что теперь горевать? Все разрешилось, и слава богу!

– Какая я дура! – всхлипнула Ада. – Я даже предположить не могла, что живу с сексуально озабоченной преступницей. Она хорошей подругой была. Готовила вкусно, меня всегда ждала с работы.

– Прекрати выть. Что было, то прошло.

– Марина, скажи, а что мне теперь делать? Я не знаю, куда податься, и Серафим за день ни разу не позвонил. Вдруг что-нибудь случилось?

– Из Москвы тебе точно надо сваливать. Стопудово! Из квартиры тоже.

– А как же работа?

– В лес не убежит. У тебя профессия хорошая. Погоди, можно и удаленно поработать, копирайтером, например.

– Эту область сначала изучить надо, – вздохнула Ада. – Я понимаю, что должна уехать, но уже привыкла к новой школе и детям.

– Ксюху вряд ли надолго посадят. Она бросится к тебе на грудь, и ты ее простишь. Ада, услышь меня! Лети в Москву и завершай там свои дела. А дома мы тебя поддержим.

Ада отключилась и посмотрела на часы: половина пятого утра. Она устало закрыла глаза. Сердце ныло от неизвестности и беспокойства за Серафима. Вдруг ему стало плохо! А может быть, он лежит в больнице? Или на него напали подельники Мишки?

Мысли! Мысли! Мысли!

Она не заметила, как задремала. Проснулась от громких голосов, будто доносившихся издалека. Ада прислушалась: что-то быстро говорила мама, весело смеялся Артемка. Был еще один странный звук, будто работал какой-то моторчик. Не вставая с постели, она попыталась разобраться, а потом обрадовалась и стукнула себя по лбу: это двигалась по плитке в кухне заводная управляемая машинка.

– Странно. У Артема такая давно сломалась, а больше мы не покупали, – пробормотала Ада и начала одеваться.

Она вышла в коридор и, не заходя в кухню, пошла в ванную. Тетя построила хороший каркасно-щитовой домик, где планировала жить долго и счастливо на пенсии. Оборудованный всем необходимым, он еще не утратил строительные запахи, несмотря на то, что в нем уже два года жили люди. Мама не хотела переезжать из родного города в Крым, но, побывав один раз летом с Адой и Артемкой, влюбилась в эти места, да так и прижилась.

Ада привела себя в порядок, закрутила волосы в пучок и пошла в кухню. Она открыла дверь и замерла от изумления: на почетном месте во главе стола сидел Серафим.

– Мама, смотри! – бросился к ней Артемка, – дядя Сима починил мне машинку.

– Ну, ты и засоня! Уже двенадцать часов, а ты все не просыпаешься, – улыбнулась мама.

Ады слышала их и не слышала. Она смотрела в синие глаза Серафима, а слезы сами катились по лицу. Он вскочил, растерянный от такой реакции, захлопал пушистыми ресницами, сделал шаг навстречу, но остановился в нерешительности.

– Артемка, пойдем, взрослым надо поговорить, – догадливая бабушка увела внука в комнату и захлопнула дверь.

– Ада, ну, что ты ревешь?

– Как ты мог? – она стукнула его кулаком по плечу. – Я чуть с ума не сошла от беспокойства! Я думала, ты в больницу попал. А ты…

– Иди сюда, – Серафим крепко обнял ее и прижал к своей груди. Ада опять поразилась, как в унисон стучат их сердца.

– Я хотел сделать тебе сюрприз, и в то же время боялся, что ты выгонишь меня, – засмеялся Серафим и поцеловал ее в губы. Ада ответила.

– Ты где остановился? – выдохнула она.

– В отеле. Не хотел совсем к тебе на голову сваливаться. Вдруг твоя мама меня бы не приняла.

– Знаешь, она назвала тебя шестикрылым Серафимом.

– Правда? Мне приятно.

– Пойдем к тебе?

– Так сразу?

– Надо поговорить без свидетелей, – Ада кивнула в сторону комнаты, откуда не доносилось ни звука. – Слушают…

Они переглянулась, как заговорщики, тихо оделись и вышли во двор.

– Ада, вы куда? – крикнула мама.

– Меня забрал Ангел. Все будет хорошо!

Они вошли в номер отеля, где остановился Серафим. Ада огляделась: стандартная обстановка: стол, стул, кровать… широкая. Она не знала, почему сразу посмотрела на кровать, но внимательный взгляд мгновенно отметил и цветное жаккардовое покрывало, и белые продолговатые подушки.

Серафим достал из пакета шампанское, фрукты, шоколад и легкую закуску: по дороге они зашли в магазин, так как Ада не успела позавтракать. Быстро накрыл на стол, разлил по бокалам пенный напиток.

– Давай, выпьем за встречу?

– А в бокал никто ничего не подмешал? – пошутила Ада и посмотрела прямо в лицо друга.

– Ну, если только в магазине, – засмеялся он. – Ксения во время следствия сказала, что ничего нам не подбрасывала в напитки.

– Не верю, – Ада пригубила вкусное шампанское и закрыла глаза от удовольствия.

– Да, и оперативники не нашли у мошенников никаких признаков наркотиков.

– Правда? Тогда что с нами случилось?

– Твоя подруга заявила, что наблюдала за нами, пока мы не ушли в твою комнату. Мы были, как безумные, смотрели друг на друга и ничего вокруг не замечали. Она абсолютно спокойно запустила Мишку, они установили видео, которое сняли уже давно, только ждали случая, чтобы им воспользоваться, и ушла. Из твоей комнаты, сказала она, неслись такие крики и стоны, что Мишка хотел составить компанию.

– О, ужас! – Ада почувствовала, как щеки заливает краска, а волнение зарождается внизу живота, щекочет, будоражит кровь.

И вот она уже смотрит в синие глаза Серафима. Он поворачивает голову к окну, а она наблюдает, как освещение меняет насыщенность цвета. Она слушает мягкий тон его голоса и уносится вдаль. Ада встряхнула головой, включаясь в реальность, и опять сделала несколько глотков.

– Ага. Я сидел в полиции и не знал, куда спрятать глаза, а Сергей и Петрович переглядывались и хихикали.

– Вот черт!

Ада не заметила, как опустошила целый бокал шампанского. Постороннее мнение ее уже не интересовало: рядом был Серафим. Вот Ада осторожно протянула руку к его лицу и сняла очки. Взгляд ярко-синих глаз сразу потерялся.

Серафим встал и потянул ее за собой. Она запрокинула голову и счастливо засмеялась. Он прикоснулся к ее губам, легко провёл пальцем по контуру. Ада облизала их языком. Розовый кончик соблазнительно мелькнул и пропал. Серафим притянул Аду к себе, она услышала, как громко, в унисон с ее сердцем, стучит его. Мир будто перестал существовать. Пространство наполнилось радужным светом и звоном. Где-то вдалеке звучала музыка, а может быть, она играла в голове Ады?

Ее пальцы сместились к бортам рубашки Серафима и стали расстёгивать пуговицы. Сначала медленно, потом постепенно ускоряясь. С Серафимом тоже происходило что-то невероятное: он вцепился в кофточку Ады и лихорадочно тянул ее через голову. В результате они запутались и упали на кровать. А дальше… все происходило, как в тумане. Одежда полетела по всему номеру. Когда Серафим придавил ее тяжестью тела к кровати, Ада открыла глаза и простонала прямо в его губы:

– Защита…

Но было уже поздно. Серафим наполнил ее собой без остатка и начал ритмично двигаться. Ада всхлипывал, стонала, выкрикивала какие-то слова. Она схватила его ягодицы и крепко прижала к себе, помогая войти ещё глубже. Сколько времени продолжалась эта сладостное истязание, она не знала. И вот мир взорвался мельчайшими радужными брызгами. Ада закричала:

– Я тебя люблю.

– Я тебя тоже!

Насытившись друг другом, они замерли, обнявшись. Уже проваливаясь в сон, Ада опять вспомнила:

– О, боже, мы опять без презерватива!

Но о какой защите можно думать, когда рядом с тобой лежит идеальный мужчина!? Она слегка приподнялась на локте, пристально посмотрела в глаза Серафима и теперь уже сознательно, не в порыве страсти: сказала:

– Я тебя люблю.

– Я тебя ещё сильнее, – донеслось в ответ.

Сильные руки прижали ее к груди, и Ада счастливо закрыла глаза. Но через мгновение снова встрепенулась:

– Кстати, а кто кинул снежок в голову Мишки?

– Это важно?

– Не очень?

– Тогда иди ко мне…