Небольшой отряд из девяти человек тихо и осторожно двигался через лес. Каждый старался ступать как можно мягче и с трудом скрывал колоссальное внутреннее напряжение. По бледным лицам струился пот. И не мудрено! Палач, которого они собиралась застать врасплох — исключительно опасен, удачлив и хитер. За считанные дни убил большинство членов Братства, а сам… сам остался цел-невредим! И это несмотря на то, что все братья и сестры прошли специальную подготовку под руководством Бориса Федоровича Кириллова — в недавнем прошлом кадрового офицера спецназа! Быть может, Палач не человек вовсе, а некое сверхъестественное существо, наделенное огромной магической силой?!!.. Да! Похоже на то! Простой смертный давно бы сдох, а этот… Анжелика, идущая в хвосте цепочки, зябко поежилась… Этому хоть бы хны!!!.. Перед мысленным взором молодой ведьмы пронеслись страшные картины: мастер каратэ и единоутробный брат Рафик Белопольский, с посиневшим лицом и со свернутой, как у цыплёнка шеей… Обугленная головешка, оставшаяся от ее родного дяди Андрея Гермогеновича, заживо сожженного на костре… Многочисленные трупы соратников: расстрелянные, зарезанные, убитые голыми руками…

След в след, шаг в шаг. Холодный свет Луны, Владычицы ночи и … мертвая тишина! Все вокруг словно затаилось в ужасе. Даже ночные птицы почему-то молчали. А время, казалось, резко замедлило бег: сделалось тягучим и липким, как каучук… Сердце Анжелики съежилось в дурном предчувствие. Девушка вдруг воочию увидела себя со стороны: мертвую, с простреленной головой в безобразно-неестественной позе… «Учитель называет подобные видения пророческими! — панически подумала она. — О, Люцифер! За что ты караешь верных слуг твоих??!!»… Впереди, сквозь просветы в деревьях, стали видны отблески догорающего костра. Рядом с ним темнела небольшая туристическая палатка где, судя по всему, спал Палач.

— Подходим, — зашептал старший группы, Альберт. — Приготовьте оружие. Теперь ему никуда не деться! Это будет наш звездный час!!!

Дьяволопоклонники заметно приободрились. Все… кроме Анжелики! «Что-то тут не так: — затравленно подумала она, потихоньку сходя с тропинки и углубляясь в заросли: — Не буду лезть на рожон! Лучше подстрахую их со стороны!!!»… Девушка стала по кошачьи красться к поляне, параллельно движению товарищей, которые и не заметили ее отсутствия. Через непонятный промежуток каучукового времени Анжелика достигла кромки деревьев. Залегла, выставив перед собой ствол «Калашникова» и…увидела Палача! Он, вопреки ожиданиям, не спал, а сидел у костра, держа в руках «Узи». За поясом у него торчали: пистолет с глушителем и ритуальный кинжал, забранные у кого-то из убитых им членов Братства.

Холодные, со стальным отливом, глаза не спеша ощупывали окрестности. Внезапно они остановились на том самом месте, где пряталась Анжелика. Молодую ведьму обуял дикий, парализующий ужас. «Всё-ё-ё!!! — отчаянно взвизгнуло в голове: — Вот она … Смерть!!!» Ослабевшие руки выпустили автомат. Мочевой пузырь изверг содержимое прямо в джинсы, а тело безвольно распласталось на траве. Прошла, казалось, целая вечность(на самом деле — доля секунды!) и Палач перевел взгляд в строну тропинки, по которой черепашьим шагом двигалась карательная группа. Теперь уже из восьми человек. Затем он молча и бесшумно скользнул в кусты. Анжелика продолжала лежать в параличе. Руки — ноги не могли шевельнуться. Язык онемел. Однако зрение и слух продолжали функционировать… На поляну крадучись выдвинулась группа, походу рассредоточиваясь, как учил Кириллов.

— Он в палатке, спит: — прошелестел кто-то.

— Все разом, огонь!!! — скомандовал Альберт.

Зарокотали автоматы, загрохали обрезы, превращая в лохмотья старенькую палатку. Каратели упивались своей огневой мощью и не замечали ничего вокруг. Палач, между тем, не терял даром времени. Вот, сраженный бесшумным выстрелом, повалился на траву один стрелок. За ним второй … третий… четвертый… «Правильно, что не пошла! — просочилось в мутную от страха голову Анжелики: — Убил бы … как в ТОМ видении!!!»…

Постепенно стрельба смолкла. На освещенной луной поляне воцарилась тишина.

— Готов! Мы выполнили приказ!!! — звенящим от торжества голосом, выкрикнул Альберт: -

Мы… Проклятье!!! Это не человек!!! — увидев, наконец четыре трупа подчиненных, командир не солидно, по женски охнул. Развернулся, бросился на утек, но… далеко убежать не смог. Затылок у него вдруг взорвался, плеснув по сторонам кровавыми ошметками мозгового вещества. Фактически обезглавленный Альберт сделал шаг, другой и … рухнул ничком в ручей. Оставшиеся залегли, открыв плотный огонь по кустам, где скрывался Палач. В ответ, оттуда полоснула длинная очередь. Федя Попков выронил оружие и с воем забился по земле, часто дергая ногами. Люба с Вадимом, не обращая на него внимания, продолжали поливать кусты свинцом. Палач больше не отвечал. Прошло несколько минут. «Может сдох, паскуда?! — встрепенулось в оживающем сознании Анжелики: — Тогда… О-о-о!!! Тогда прикончу со спины этих двоих и вернусь обратно героиней!!! — окрепшая рука сжала цевье автомата: — Или … лучше подождать?! Мало ли, как оно сложится?! … Да!!! Торопиться не стоит!!!»

Молодая ведьма оказалась права и, в последствии не раз восхищалась собственной предусмотрительностью.

Люба с Вадимом прекратили огонь. Беспечно поднявшись на ноги и, перекинувшись несколькими фразами, добили смертельно раненного Федю. Но насладится победой не успели. Люба неожиданно содрогнулась и мягко осела на землю, с торчащим из горла кинжалом.

Парализующий ужас ударил по Анжелике с новой силой, на сей раз зацепив и сознание. Она продолжала видеть, слышать, но… словно в густом тумане и с провалами.

… Стоящий на коленях Вадим, слезно просит пощады у невидимого врага … пустота… Из кустов выходит живой-здоровый Палач…пустота… Жалобное, неразборчивое бормотания пленника… пустота… Удаляющаяся фигура Палача и понурого Вадима, со связанными за спиной руками… Когда их шаги стихли в отдалении, Анжелика хрипло перевела дыхание и торжествующе усмехнулась: — «Жива!!!.. Жива!!!.. Жива!!!..Вот что значит благоразумие!!!»

Тело вновь стало гибким, послушным. Сознание прояснилось. Мысли обрели четкость.

«Интересно, почему Вадим меня не сдал?! — подумала она: — Ведь мы даже не трахнулись ни разу! Он в Братстве недавно, а я приехала из Москвы четыре дня назад. В тех оргиях, где успел порезвиться Вадим, участия не принимала… Наверное … Да!!! Точно!!! …Влюбился по уши!!! Сразу, как впервые увидел!!!». Молодая ведьма поднялась на ноги и, невзирая на обоссанные штаны, торжественной походкой вышла из зарослей — на устланную трупами, пахнущую кровью и пороховой гарью поляну…» Вот что значат красота и ум!!! Вы тут валяетесь как падаль, а я … я буду дальше наслаждаться жизнью!!!»…

На самом деле Вадим про нее элементарно забыл. А Палач не удосужился спросить у пленника, сколько боевиков изначально было в отряде. Однако обуянная гордыней Анжелика, даже не рассматривала подобный вариант…

Некоторое время она стояла в позе Жанны де Арк, взявшей штурмом бастион Сен-Лу. Мысли в голове текли приятные, умиротворяющие: — «Палач, видимо, заставил Вадима сказать, где находятся шесть верховных жрецов во главе с Кирилловым и собирается их тоже убить. Дур-рак! Там-то ему и настанет пи…дец!!! Повелитель Тьмы не потерпит столь наглого вторжения в свой Лесной Храм!!! Тем более — во время торжественной мессы, с человеческим жертвоприношением! Палача, однозначно, захватят живым и подвергнут ритуальным пыткам на алтаре, перед статуей Властелина! Процесс это долгий, затянется до утра… Можно, особо не торопясь, дойти туда пешком. И по дороге, досконально продумать свою версию гибели отряда. Она-то и станет общепринятой! (предателя — Вадима, если Палач его до сих пор не убил, даже слушать никто не станет!) А потом, вместе со старшими, на правах героини, испить крови и съесть кусочек сердца поверженного врага!!!»… Анжелика звонко рассмеялась, закинула за спину автомат и зашагала через ночной лес уже не казавшийся зловещим. В бездонном темном небе ярко светила Луна. То там, то здесь ухали священные птицы — совы. В траве шелестели змеи, но молодая ведьма их не опасалась — знала соответствующее заклинание. Идти предстояло около восьми километров, но подобное расстояние ее не смущало. Мастер спорта по легкой атлетике и черный пояс по каратэ — это вам не хухры — мухры!.. Заветной цели она достигла примерно через два часа: взбодренная свежим, ночным воздухом, с продуманной легендой недавнего сражения, с просохшими джинсами… Важно вышла на поляну и … застыла в оцепенении. Лесной храм являл собой картину ужасающего разгрома!!! Статуя Повелителя, не стояла, как подобает, на пьедестале, выложенном человеческими костями. А непотребно валялась на земле: с оторванными головой и хвостом. Алтарь, взрывом гранаты, был разнесен в щепки. В его окрестностях, в лужах собственной крови, плавали трупы руководителей Братства. В их числа: Борис Федорович Кириллов и тетка Снежана — жена покойного Андрея Гермогеновича и дочь бабки — Василисы у которой, в Глубоких Озерах, всегда останавливалась Анжелика.

— И-и-и-и-и-!!! — выйдя, наконец, из ступора, пронзительно завизжала не состоявшаяся «героиня», бросила оружие, вновь обмочилась и упала в обморок…

Она очнулась лишь поздним утром от ярких лучей Солнца, бивших в зажмуренные глаза и вызывавших острую боль в голове. Глухо застонав, молодая ведьма с трудом разлепила веки. Трупы верховных жрецов лежали в прежних позах. Тяжело пахло свернувшейся кровью. Над поляной жужжали тучи мух. Анжелика с трудом поднялась на четвереньки. Ватное тело скулило, ныло и слушалось с крайней неохотой. Всхлипывая от жалости к себе, она медленно выползла их храма. Кое-как поднялась на ноги. И, примерно к полудню, доковыляла до Глубоких Озер, гудевших растревоженным ульем. (Как выяснилось позже, в доме Бориса Федоровича обнаружили мертвое тело его брата-горбуна, с проломленным черепом)… Старательно избегая встреч с односельчанами, Анжелика добралась окольным путями до дома бабки — Василисы. Спряталась в подполе и безвылазно просидела там несколько дней. Наверх она подниматься боялась. Вдруг Палач еще где-то поблизости??!!..

Бабка-Василиса спускалась в подвал редко. Сперва хоронила дочь — Снежану. Потом ворожила в поте лица, силясь наслать смертельную порчу на ненавистного убийцу… С внучатой племянницей старая колдунья разговаривала неохотно, сквозь зубы. Во взгляде ее ясно читалось: — «Почему моя дочь — преемница погибла, а ты никчемная зассыха, осталась в живых?!»… Тем не менее, из злых, отрывочных реплик бабки Анжелика узнала: В Глубокие Озера и в окрестные деревни приезжала милиция — вялая, сонная, служебным рвением не страдающая. По факту насильственной смерти Сильвестра Кириллова(брата Бориса Федоровича) возбудили уголовное дело. Версия одна — убийство с целью ограбления. Участкового Сергеева, который, по наущению Палача, руководил сожжением на костре Андрея Гермогеновича, отправили на психиатрическую экспертизу. Всех убитых членов Братства объявили либо жертвами несчастных случаев (!!!) либо пропавшими без вести. С чем и убрались восвояси… Палач далеко отсюда (духи поведали во время колдовского сеанса). Но где именно — неизвестно. Вот, собственно, всё…

На шестой день подвальной отсидки, Анжелика рискнула вылезти наружу. Благополучно добралась на попутке до железнодорожной станции и, с первой же электричкой уехала в Москву. Там она собиралась продолжить учебу в медицинском институте и работу медсестрой в Клинике Нетрадиционной медицины, принадлежащей Великому Учителю Семену Яковлевичу Эскину. Но… по прибытии в клинику, молодую ведьму, ожидало новое, жесточайшее потрясение. Здесь, оказывается, успел побывать проклятый Палач!!!.. Семен Яковлевич был найден расстрелянным в упор прямо на рабочем месте. Вместе с ним отправились в Загробный Мир все дежурившие в ту смену врачи, медбратья и охранники. Уцелела лишь секретарша (и любовника) Эскина Наина. Однако та, от пережитого кошмара, напрочь сошла с ума и ничего путного рассказать не могла. Только выкрикивала из смирительной рубашки: — «Не хочу!!!.. Не надо!!!.. Он восстал из могилы!!!.. Не убивайте меня!!!»… Милиция, ссылаясь на отсутствие мотивов, следов и свидетелей, разводила руками и недвусмысленно намекала на стопроцентный «висяк». Дескать — «Мы сделали все возможное, но…»…

В московском отделении Братства (официально именуемом «Фонд в поддержку демократии»), царило всеобщее смятение. Сотрудники ходили пришибленные, испуганные, постоянно озирались по сторонам. Все, кто мог, спешно паковали чемоданы и готовились к отъезду на п.м.ж. В Европу или в США … «Там свобода! Толерантность! Гей — парады!!! А в Россию, похоже, возвращается дремучее Средневековье!!! Один из предвестников которого вот этот жуткий Палач!.. Надо мотать отсюда в цивилизованный мир … В темпе и навсегда!!!»…

Анжелика придерживалась такого же мнения, но… в данный момент, средств на выезд не имела. В принципе, можно было продать квартиру в Чертаново, доставшуюся в наследство от покойной матери. Однако молодая ведьма боялась там появляться. Вдруг Палачу известен адрес?!!..

Пару суток она кантовалась в Фонде, в служебном помещении охранников. Расплачивалась с ними за еду и жилье сексуальными услугами и со звериной тоской думала: — «Вечно так продолжаться не может! Палач доберется и сюда!.. Расстреляет!!!..Зарежет!!!..Сожжет на костре!!!..Что делать?!..ЧТО-о-о-о???!!!»… К концу вторых суток, на пике отчаянья, внезапно пришло озарение. Не иначе сам Люцифер шепнул! Анжелика сообразила как найти подход к Тристану Лазерсону, второму секретарю посольства США в Москве и непосредственному куратору Братства!..

Две недели назад Учитель встречался с американцем в одном из ночных клубов столицы. Они тогда беседовали о делах, а Анжелика сидела под столом и делала минет обоим сразу. К разговору она не прислушивалась (не до того было), но некоторые слова Лазерсона случайно запомнила: — «В Посольстве есть вакансия уборщицы и двуполой шлюхи одновременно. Платят не много. Но в перспективе — виза в США, билет на самолет и грин-карта. Найди мне такую «козу». У нас есть четыре, но нужна пятая…» Что ответил Учитель Анжелика не уловила, но это сейчас не имело значения. Внутренний голос настойчиво твердил: — «Место до сих пор свободно…свободно… свободно!!!»… Повинуясь ему, молодая ведьма начала действовать… Выйти на мистера Лазерсона было очень не просто, но Анжелика мужественно преодолела все препятствия. И, трое суток спустя, уже прочно утвердилась в Посольстве — в небольшом, неприступном городке, расположенном на улице Чайковского, неподалеку от метро Краснопресненская. Платили действительно не густо (сто долларов в месяц). Зато бесплатно кормили на кухне, предоставляли одежду из секонд-хенда и собственную комнатушку с душем и унитазом. А самое главное — Палач сюда точно не доберется!!!.. В служебные обязанности Анжелики входило мытье полов в подвальном этаже Посольства, где располагались: продовольственный магазин, площадка для боулинга, парикмахерская, спортзал и бассейн. А также сексуальное ублажение (разумеется бесплатное!) тех обитателей и обитательниц Посольства, которые являлись гражданами США. С этими делами она справлялась так успешно, что, всего через месяц, ей разрешили «бросить тряпку», и заниматься исключительно секс-услугами. Более того, в коморку Анжелики провели телефон, для вызова на «аудиенции». Полы за нее отныне драили другие, менее удачливые «козы»… Анжелика же стала ублажать американцев обоих полов с удвоенным рвением и, к Новому году, крепко «встала на ноги». Она сумела сблизиться с молодым советником Посольства Джорджем Ректальски (кадровым сотрудником ЦРУ) и с его женой — престарелой лесбиянкой Хиллари. Стараниями супругов Ректальски ее повысили в статусе, переведя из поломоек в горничные. Трудовая нагрузка снизилась до минимума. Теперь Анжелика обслуживала только Джорджа с Хиллари и смотрела в будущее с большим оптимизмом. Настолько большим, что даже известие о таинственной гибели Тристана Лазерсона (не иначе Палач постарался!!!), не вызвало у нее панической истерики, а лишь заставило слегка описаться…

В тысяча девятисот девяносто пятом году Анжелика забеременела от Джорджа. Получила, в качестве алиментов, американское гражданство. И навсегда покинула Москву, Новинский бульвар (бывшую улицу Чайковского) и всю ненавистную ей Россию. Правда уехала она не в США, а в Прибалтику, тренировать латвийский спецназ. Вот оттуда-то, с берегов Балтийского моря и начался карьерный рост Анжелики Виленовны Белопольской. А связанный с Палачом (и ему подобными) ужас — ушел в прошлое! Безвозвратно… как тогда казалось молодой ведьме…

Распи… ну, в общем, раздолбайством я страдал всегда, с самого детства. За что регулярно получал: сперва от родителей и воспитателей в детском саду, потом от учителей в школе и от сэнсея в секции каратэ, потом от старшины и офицеров в армии, потом от преподавателей в институте и от инструктора по Боевому самбо… Все эти нахлобучки мне изрядно надоели, и постепенно, я научился хорошо маскировать вышеуказанное качество. А затем и вовсе загнал его в глубины своего «я». Благодаря чему, к описываемому времени, сумел добиться определенных успехов в бизнесе, который начал практически с нуля. Однако качество не пожелало вот так просто сдохнуть или, хотя бы, уснуть летаргическим сном. Оно коварно таилось во тьме подсознания, выжидая удобного момента, и, стоило ему настать — вырывалось наружу во всей красе. И уж тогда… О-о-о!!! Тогда, как говорится «понеслась п…да по кочкам»!.. Тот самый момент наступал, примерно, раз в три, в четыре месяца, когда я «принимал на грудь» более чем пол литра крепкого горячительного (коньяка, водки, вискаря, текилы и т. д) Правда, до поры, это сходило мне с рук. Я отделывался сущими пустяками: покоцанной машиной, разбитой физиономией или солидной суммой денег, бессмысленно разбазаренной направо-налево. И пребывал в приятной уверенности, что так будет продолжаться вечно. (Деньги — фигня, еще заработаем. Машину починим или заменим, а морда заживет). Однако на сей раз не сошло! Вляпался по полной программе и жизнь моя резко изменилась потому что… Впрочем, не буду забегать вперед и расскажу все по порядку…

В пятницу, 17 ноября 2017 года, я проснулся как обычно, в 5-30, под истошный вопль будильника. За окном было темно и накрапывал мелкий дождь. Растопленный с вечера камин еще не остыл и от светящихся углей веяло приятным теплом. Где-то за ним, в уголке, серебристо заливался сверчок. Под одеялом наблюдалась сильная эрекция. Накинув на голое тело шелковый халат, я хотел было пройти в комнату домработницы Кати (одной из моих постоянных любовниц), но тут же вспомнил, что вчера утром сам отпустил ее в пятидневный отпуск — проведать родителей. Тогда я отдернул занавеску и, без особой надежды, посмотрел на окна соседского особняка, в котором проживала двадцатипятилетняя разведенка Эльвира — светская дама о-о-очень легкого поведения. Так и есть: ни в одном не горел свет. Эльвира либо дрыхла после очередной богемной тусовки, либо вовсе с нее не вернулась… «Ладно не велика беда. На вас обеих свет клином не сошелся» — утешил я себя и босиком прошлепал в душевую, расположенную рядом со спальней. Вспыхнувшая под потолком лампа осветила мозаичные стены, мраморный пол и манящее из угла джакузи. «Нет на тебя времени» — вздохнул я, решительно шагнул в полупрозрачную кабинку, до отказа повернул ручку крана и вздрогнул, под обрушившимся сверху, ледяным водопадом. Он успокоил взбудораженную плоть, покрыл кожу пупырышками озноба и, одновременно, освежил мутноватую со сна голову…Выйдя из под душа, я завернул кран обратно, растерся до красна махровым полотенцем. Подошел к умывальнику и снова пустил воду, на сей раз теплую. Почистил зубы, побрился, спрыснулся французским одеколоном, проследовал в гардеробную и начал одеваться, раздумывая — толи самому сварганить завтрак, толи перекусить по пути в офис. В принципе, сварить кофе и приготовить несколько горячих сендвичей я мог не хуже отсутствующей Кати, но… как со мной часто случалось, вмешались Ее Величество Лень. «Зачем возиться у плиты, если в круглосуточном кафе «Атлантида» принесут все на подносе?!» — вкрадчиво, но настойчиво шепнула она. «Точно!!!» — мысленно согласился я, обулся, накинул поверх делового костюма черное шерстяное пальто. Вышел из дома, включил сигнализацию на дверях. Уселся в свой внедорожник Тайота Ленд Крузер-200(по ленности не загнанный вчера в гараж). Нажал кнопку на маленьком пульте и, сквозь раздвинувшиеся автоматические ворота, выехал со двора. Часы на панели управления показывали 06–35…

Машин на дороге хватало, но ни пробок, ни заторов пока не было. За окном мелькали раздетые поздней осенью деревья. Из-под колес летела жидкая грязь. Тяжелые, хмурые тучи заволокли небо. И, если бы не они, стало бы уже потихоньку светать. Огни мокрых придорожных фонарей казались блеклыми и размытыми… Я ехал на умеренной скорости (впереди стояли гибедедешные радары) и отчетливо слышал, как то здесь, то там голосят вороны. И чего в такую рань не поделили?!..Сосредоточиться не получалось. Мысли, пьяными блохами, прыгали с одного на другое. То на контракт с китайцами, подписание которого чрезмерно затянулось. То на секретаршу Лену (надо ее обязательно трахнуть перед началом рабочего дня!) То на фирму «Битукс», сулившую выгодные условия в качестве субподрядчика, но, по ряду причин, не внушающую особого доверия. То на некоторых моих оборзевших сотрудников. Вот например… Блин, горелый!!! «Подрезавший» меня агатово-черный Джип — «катафалк», вдруг резко остановился, косо перегородив дорогу в метрах тридцати от носа моей машины. Занятый собственными мыслями, я среагировать не успел. Однако ситуацию спасла система авто торможения Ленд-Крузера и столкновения не произошло. Даже грязью их не забрызгал! Тем не менее, из Джипа грузно выпрыгнули три толстомясых бугая и деловито направились в мою сторону. Взгляды их не предвещали ничего хорошего. Уяснив ситуацию, я недобро усмехнулся. Типичные дорожные «разводилы» по жесткому варианту. Зная технические характеристика Тайоты Ленд-Крузер 200, они, идя на подобный маневр, ничуть не опасались попортить свою тачку (причину см. выше) Зато водителя будут «грузить» по полной программе, с обязательным мордобитием. Особо не утруждаясь поиском аргументов. Как говорится: — Был бы лох, а повод найдем!».. В рыло ему! Под дых! По почкам! Мордой в капот!.. Ну а дальше — вытрясение бабла по заранее отработанному сценарию. Схема хоть и старая, грубоватая, но до сих пор результативная. Только… не в этот раз! Ведь у лоха-то черный пояс по стилю Шитокан, второй взрослый разряд по Боевому самбо и немалый опыт уличных драк за плечами. Правда мужики об этом не знают, а посему не буду их заранее разочаровывать!.. Убрав усмешку, я придал лицу испуганное выражение и с униженным видом вылез на встречу грозным «грузильщикам». Те поверили, расслабились.

— Ах ты …мля…мля…мля… падла! — довольно-таки лениво и заученно начал первый из них. Курчавый, горбоносый, с лохматыми бровями.

— Ху…ху…ху…ё…ё…ё…твою мать! — подхватил второй, подбираясь с боку. Этот, бритый наголо, чем-то смахивал на здоровенного, двуногого поросенка. Третий, внешне особо непримечательный, молча застыл возле первого (очевидно главаря)…

«Ну очень удобно встали!» — мысленно возликовал я и, совершенно неожиданно для агрессоров, провел так называемую «косу». «Горбоносому» — правый боковой в челюсть, «молчаливому» — ребром кулака той же руки по шее, а «поросенку» — левый прямой под ухо, с небольшим доворотом корпуса. Все три удара слились практически в единое целое. «Грузильщики» дружно лишились чувств и вязко обрушились на мокрый асфальт. Я быстро проверил у каждого пульс на шее — «Живы, суки!». Пыхтя от напряжения оттащил увесистые туши на обочину, чтобы кто-нибудь колесами не переехал. Утер выступивший на лбу пот. Снова уселся в свой Ленд-Крузер и, не мешкая, убрался с места происшествия. Мощный приток адреналина в кровь временно заглушил аппетит. А посему я равнодушно проехал мимо «Атлантиды» и прямиком направился в офис…

По приезде, я молча прошел к себе в кабинет, плюхнулся в кресло и мрачно уставился в стену напротив. Адреналиновая горячка сошла на нет, уступив место параноидальному приступу: — «Камеры!!!.. Сейчас повсюду камеры видеонаблюдения!!!.. Вон, по «ящику» постоянно показывают — не успел кому-то в репу двинуть, а ты уже на пленке и в розыске!!!.. Особенно, если номера машины в камеру попали!!!.. Бли-и-ин!!!.. Отмазаться-то, пожалуй, отмажусь, но бабла уйдет не меряно!!! И все нервы на хрен вымотают!!!.. Плюс судимость, пусть даже условная!!!.. А пока тянется следствие — на заграничные курорты не ногой!!!.. И телефон на прослушку поставят!!!.. О-о-о, ё-мое!!!.. и т. д и т. п.»… Промаявшись таким образом минут десять, я начал постепенно успокаиваться. Панические мысли сменились трезвыми, рассудительными: — «На Пьяной дороге (так неофициально назывался проселок, ведущий от нашего котеджного посёлка к Дмитровскому шоссе) камер сроду не было!!! Видео регистратор «грузильщиков»?! Да, возможно. Но они-то заявлять в полицию точно не станут. Сами, блин, за решеткой окажутся! Ребята, без сомнения, давно промышляют подобным образом и криминала за ними — лет по пятнадцать на каждого!.. Отлежатся, оклемаются и дальше пойдут шакалить. Удары, нанесенные второму и третьему, конечно опасные, но… если сразу не убили, то сотрясение мозга, не более!!!.. Фу-у-уф!!! Кажись пронесло!!!..

Окончательно успокоившись, я воспрял духом, вызвал по селектору секретаршу и попросил пронести кофе. (Чтобы долго не возилась — обычный, растворимый) Лена с подносом зашла минут через пять, привычно покачивая полными бедрами… Светлые волосы, голубые глаза. Высокая грудь без лифчика, под тоненькой блузкой с глубоким вырезом. Короткая юбка, стройные ноги, манящий аромат хороших духов… Я чуть не застонал от вожделения. (Утренняя эрекция восстала с новой силой).

— Запри дверь, детка: — когда она наклонилась к столу, выставляя на него чашку с кофе и блюдце с печеньками, шепнул я: — И сними трусики! Сейчас я тебя…у-р-р-р!!!

Девушка послушно защелкнула замок, но обернулась ко мне с некоторой растерянностью во взоре.

— Сережа, у меня ночью месячные начались. Очень сильно идут: — тихо и виновато сообщила она: — может быть… как-нибудь… обходным путем?

Проглотив матерное ругательство, я изо всех сил вцепился ладонями в подлокотник кресла: — «Опять облом!!! Да что же за день такой выдался?!!»…«Обходные пути» меня не устраивали. Анальным сексом я брезговал, а оральный займет слишком много времени. (По крайне мере в моем случае). И годится только для возбуждения. А я уже без того… дальше некуда!!!.. Разрядки же придется ждать как минимум часа полтора. А я все-таки на работе!..

— Не надо… детка…иди, работай: — с трудом совладав с эмоциями, выдавил я: — Через пятнадцать минут вызови ко мне Ру… то есть Феофанова, с отпечатанным договором.

— Хорошо: — вильнув напоследок задницей (вот ведь стерва!), секретарша покинула кабинет.

После ее ухода, я снял пиджак, встал на кулаки и отжался от пола сто раз. Горько пожалел об отсутствии в кабинете боксерской груши или «макавари». (Вот бы на чем злость выместить!). Уселся обратно за стол, залпом выпил кофе и, даже не взглянув на печеньки, закурил сигарету. Сизо-голубоватые клубы дыма поплыли по кабинету. В горле слегка запершило. Вобще-то я бросил несколько лет назад. Вернее почти бросил. И позволял себе никотин лишь после солидной дозы спиртного, но сегодня… Сегодня все, блин, наперекосяк! Так что плевать!!!..

Через некоторое время в дверь постучали.

— Да: — холодно разрешил я.

На пороге, с беспечным видом, возник тридцатилетний Игорь Феофанов, один из штатных юристов моего холдинга, которого я мысленно окрестил Рукожоповым. Подобное прозвище Игорь получил за редкостные бездарность и неряшливость при выполнении служебных обязанностей. Составленные им договора (за исключением самых примитивных), почти всегда приходилось переделывать. Советы он давал дурацкие. А отправлять его одного на деловые встречи было смерти подобно! Та-а-акого наворотит, потом неделю расхлебывать!.. Несколько раз я порывался выгнать Рукожопова взашей, но… в последний момент пасовал. Двое детей, не работающая жена на сносях. Ведь с голода помрут. Однозначно! И это будет на моей совести. Такого мудака, как наш Игорек вряд ли кто на работу возьмет. Особенно в условиях кризиса и западных санкций. Поэтому я, скрепя сердце, тепел у себя в конторе это бестолковое существо. Но, с некоторых пор, давал ему лишь самые простые задания: перепечатать начисто уже составленный документ, сгонять куда-нибудь на мотоцикле в часы пробок ну… и тому подобное…

— Все готово, Сергей Георгиевич: — между тем доложил Рукожопов, выкладывая на стол тонкую, полупрозрачную папку: — Сделал в лучшем виде!!!

— В лучшем говоришь: — я пробежал газами договор и вооружился красным фломастером: — А это что?.. А это?!.. А это??!!..

На шести свежеотпечатанных страницах нашлось сразу восемь грубых ошибок: пять грамматических и три смысловых. Ну действительно — РУ-КО-ЖО-ПОВ!!! И э-эх! Сейчас вскочить бы на ноги, да влепить ему «маваши» в ухо! А еще лучше — схватить за шиворот и тупой мордой об стол… об стол!.. об стол!!! … Но… нельзя. Нет, в полицию Оно не заявит, зассыт. Однако избивать зависящих от тебя людей — себя не уважать! Как потом в зеркало-то смотреть?! Со стыда сгоришь!!!..

— Та-а-ак! — с трудом сдерживая клокочущую в груди ярость, протянул я подчеркивая вышеуказанные ошибки: — Опять напортачил… Переделывай!!!

— Есть! — испуганно тявкнул Рукожопов. (Видимо что-то почувствовал тем местом, откуда руки росли). Сцапал папку и пулей вылетел в коридор.

— Ле-е-ена! — голосом умирающего вурдалака прохрипел я в селектор: — Еще кофе… Большую!..с коньяком!..

Дальнейшие события также не способствовали улучшению настроения. Китайский представитель (скотина узкоглазая!) в очередной раз перенес подписания контракта на две недели… Фирма «Спартак и К» опять не вернула долг полугодичной давности. Их генеральный директор Витя ныл, скулил и божился по телефону, что «завтра, послезавтра, на крайняк — через месяц» точно все отдаст. Вот бы кому врезал без раздумья. С наслаждением!.. Однако, благоразумный Витя не приехал ко мне, как обещал вчера. А вел беседу с другого конца Москвы. Поэтому врезать ему никак не получалось!.. Владелец здания, где располагался наш офис, нежданно-негаданно сообщил «приятную» новость: — «С Нового года арендная плата повышается на двадцать пять процентов». И так далее, и тому подобное… Обозленный, взъерошенный, с гудящими яйцами я и сам говнил во всю: Не дал денег в счет будущей зарплаты логисту Саше Литвинову, у которого серьезно болела мать: — «Обожди неделю. Свободных средств нет!» Отказал в отпуске по семейным обстоятельствам пожилой бухгалтерше Марии Ивановне: — «Работы много. Нельзя!» Хотя, если честно, особой надобности лично в ней сейчас не было. Не взял трубку, когда мне звонили по предварительной договоренности (больших барышей, на мой взгляд, это дело не сулило). А отправил человеку короткую, лживую эсэмеску: — «Занят. Говорить не могу». Злобно сбросил звонок Кати, хотя просто так, без крайней необходимости, она не стала бы беспокоить меня на работе. После чего вовсе отключил «общий» телефон, оставив только «особый», предназначенный для постоянных бизнес-партнеров… Уколы совести за творимые пакости сперва немного тревожили душу, но потом внезапно исчезли. «Правильно!» — желчно подумал я: — Нечего из-за всякой херни волноваться»…

Примерно к двенадцати часам пустой с утра (если не считать кофе) желудок вяло попросил пищи. Настолько вяло, что проехать два квартала в ресторан «Бифштекс», где я обычно обедал, не возникло ни малейшего желания. Немного поразмыслив, я велел Лене сходить в кавказскую кафешку за углом: — «Две порции шашлыка, зелень, лаваш, овощной салат». Достал из потайного бара бутылку коньяка. С трудом дождался заказанной «закуси» и, где-то без пятнадцати час, хлопнул первые сто грамм. Спиртное вспыхнуло в животе приятным огоньком. Зажевав «сотку» куском шашлыка и поковырявшись вилкой в салате, я, без промедления, тяпнул вторую. Однако, натянутые струной нервы расслабиться не пожелали. И настроение осталось скверным, зловредным.

«Задолбали все вокруг!: — прикуривая очередную сигарету, угрюмо подумал я: — Достали!.. Обламываю, динамят, ноют, халтурят… Вашу мать!!!.. А я как лошадь загнанная! В мыле! … Ни радости, ни покоя. Сплошная нервотрепка!!!.. Да пропадите вы все пропадом!!!» — рука, сама собой, потянулась к бутылке. Проглотив третью «сотку», я скомкал окурок в пепельнице и… неожиданно принял решение! — «На таком нервяке, один хрен, далеко в бизнесе не уедешь! Необходимо выпить, развеяться, позабыть о проблемах… Завтра хорошенько выспаться без будильника и … вперед!!! С новыми силами!!!.. Вот только дела Гереку передать. Нельзя же бросить холдинг без присмотра!!!»…

Дагестанец Герек, он же Герейхан Кебедов, был моим старинным другом еще с армейских времен. Несколько лет назад он перебрался из Дербента в Москву, но в мою фирму, тогда еще не развившуюся в холдинг, проситься не стал (гордый!) И, некоторое время, перебивался случайными заработками. Я сам пригласил Герека к себе, но отнюдь не из жалости или армейской ностальгии. Кебедов имел в активе два высших образования (экономическое и юридическое) и светлую голову на плечах. Кроме того он отличался честностью, надежностью и невероятной трудоспособностью. Поначалу Герек был у меня персональным водителем. Потом работал в экономическом и юридическом отделах одновременно. А где-то пол года назад я назначил его своим заместителем с правом подписи и, в довесок, начальником Службы безопасности. Опять-таки не «по блату». Просто понял — лучшего кандидата на эти должности не найти, поскольку … Впрочем, хватит о его достоинствах! А то случайно прочитает эти строки и зазнается, не дай Бог!..

Герейхан, окутанный клубами табачного дыма, сидел в своем небольшом, тесном кабинете. И, в настоящий момент, просматривал записи с камер видеонаблюдения в нашем офисе и в окрестностях оного. Бритая наголо голова блестела от пота. Под усталыми глазами залегли темные круги. Видимо снова не выспался. Все же эксплуататор я!!! Эх! Ну… да ладно. Исправлюсь… как-нибудь потом…

— Та серебристая «ауди» с прибалтийскими номерами третий раз на камеры попала: — ответив на приветствие, ровным голосом сообщил он: — Думаю, не спроста она тут крутится. И дом напротив покоя не дает. Что-то там не так

— Людей в салоне машины разглядел? — без интереса спросил я.

— Нет. Стекла там особые. Не тонированные, но … Вобщем, ты понимаешь. Не нравится мне все это…

— Забей: — подсаживаясь к столу и вновь закуривая, посоветовал я: — Тут несколько ресторанов поблизости. Может чухонцы пожрать сюда катаются?!

— Все же надо разузнать побольше об этой странной «ауди». И к дому получше присмотреться: — на высоком лбу Герека собралась сеточка морщин: — Бережёного Бог бережет!

— Разузнавай, присматривайся… — фыркнул я, выкладывая перед ним «особый» телефон и ежедневник с текущими делами: — Но… в свободное от основной работы время…

— Ты надолго?

— Дня на два. Максимум — на три.

— Понятно: — по губам Кебедова скользнула легкая усмешка: — Полностью дела принимать?

— Само собой!!!

— Хорошо. Тогда, с твоего позволения, я все же дам Литвинову денег на лечение матери. И Марию Ивановну отпущу в недельный отпуск. У нее, по моим данным, сестра в больницу слегла…

— Делай, как хочешь: — ничуть не удивившись такой осведомленности начальника Службы безопасности, махнул рукой я: — Ну все, Герик, пойду… Да, кстати! «Общий» телефон я отключил. Если что-то сверхсрочное — пиши в «личку» В контакте. Буду заглядывать туда… иногда…

— Лучше не иногда, а хотя бы раз в два часа: — все так же спокойно сказал Герейхан: — «Сверхсрочное» может возникнуть внезапно. Чует мое сердце…

— Угу, угу: — равнодушно буркнул я, закрывая дверь с обратной стороны…

Вернувшись к себе в кабинет, я заперся изнутри. Допил оставшийся в бутылке коньяк. Доел холодный шашлык. Затем — развалившись в кресле, закинул ноги на стол и начал не спеша размышлять — куда бы податься разгонять грусть — тоску?!..

За окном тихонько подвывал ветер, брызгая в стекла мелким дождем. Приглушенно шумели машины на шоссе. Большие настенные часы, мерно тикая, отсчитывали время…

В половине десятого вечера я подъехал на такси к мужскому клубу «Лавт», расположенному неподалёку от метро «Улица 1905-го года»…

Тогда в офисе я крепко уснул с ногами на столе. Насмотрелся во сне какой-то не запомнившейся гадости, оставившей после себя ледяную иголку в левом виске… Пробудился к концу рабочего дня — трезвый, злой, с неприятным привкусом во рту. Выругался сквозь зубы и вытянул из бара вторую бутылку коньяка. Настроение было отвратительное, и яйца гудели пуще прежнего. Вылакав примерно с треть, под утренние, уже засохшие печеньки, я вдруг вспомнил о Рукожопове. В работе он конечно ноль, но злачные места Москвы знает в совершенстве! Когда Игорь учился на юрфаке — богатая, заграничная тетушка оставила ему крупное наследство, которое он, к середине пятого курса, благополучно спустил псу под хвост. Единственное, что у него осталось в итоге — подробный мысленный каталог дорогих увеселительных заведений. Вот им-то (каталогом), я и собирался сейчас воспользоваться…

Рукожопов явился по первому зову, втягивая голову в плечи (Все еще опасался звездюлей). Однако узнав причину вызова — расцвел, заулыбался и застрочил, как пулемет.

— Все не надо: — прервал его я: — Только те, что недалеко от нас и, главное, с красивыми, доступными телками. Чтобы за бабло — без базара в койку!

— Тогда «Лавт»: — не раздумывая выдал Игорь: — Ехать, минут пятнадцать — двадцать. Девочек там целый табун. Все ходят голые. Выбирайте любую, да ведите в специальную комнату!

— Официальный статус — стриптизерши: — догадался я.

— Ага! — глупо ухмыльнулся Рукожопов и без всякого перехода, умильно попросил: — Можно коньячку, Сергей Георгиевич?!

— Хрен с тобой, присоединяйся: — смилостивился я: — Заодно расскажешь о тамошних порядках…

Примерно до двадцати одного часа, я бухал с болтливым Игорьком. Потом вызвал такси и

отправился к «девочкам», оставив Лендкрузер на попечение трудоголика — Герейхана (Он до сих пор сидел у себя в кабинете и, похоже, уходить не собирался!!!)…

Когда диктор перечислял телефоны, по которым следовало сообщать о моём преступном местонахождении, в квартире внезапно погас свет. Речь телевизионного обличителя прервалась на полуслове.

— Опять отключили. Это надолго. Хорошо, хоть свечи есть! — проворчала Виолетта…

Пока она их доставал и зажигала, я заторможено, словно сомнамбула потянул с подноса бутылку. Сорвал пробку и припал губами к горлышку. Холодное пиво устремилось в почему-то ноющий желудок. Усилием воли отогнав подступающую панику, я допил бутылку, аккуратно поставил ее обратно. Полностью взял себя в руки и, не спеша, прикурил новую сигарету. Виола, тем временем, уже зажгла свечи. И, зачем-то, плотно задвинула шторы. В комнате воцарился полумрак, прореживаемый несколькими маленькими огоньками. Обстановка приятная, интимная, настраивающая на определенный лад. Вот только… африканские маски будто снова ожили! Они не кривлялись, как во сне. Но молча и враждебно смотрели на меня со стен… словно собирались прыгнуть… «Бред!!! — убежденно подумал я, открывая очередную бутылку: — Последствие нервного стресса! Ничего, зальем…»

Новая порция пива «на старые дрожжи» и впрямь оказала благотворное воздействие. Нервы расслабились.

«В розыске за двойное убийство: — грустно, но спокойно подумал я: — Ладно… Чему быть, того не миновать. Отсижу, сколько дадут, А пока…» — я поймал за бедра проходившую мимо Виолу. Стащил с нее трико (ни трусов, ни лифчика под ним не было) И вновь завалил девушку на постель…

Странный ты, Сережа: — задумчиво произнесла Виолетта. Закинув ногу на ногу она сидела на краю кровати, покуривая длинную дамскую сигаретку. На обнаженном теле блестели крохотные капельки пота. Полные груди вздымались в учащенном дыхании. Под пиво на пустой желудок, я «натягивал» ее не менее полутора часов: сверху, сзади, снизу… Вобщем, вертел, как хотел. А она лишь эротично вскрикивала, да постанывала. Но, похоже, замучил-таки бедняжку…

— Извини: — смутился я: — Кончить раньше никак не получалось!

— Да не о том речь — отмахнулась девушка

— А о чём?

— Ну суди сам — Тебе светит пожизненное…

— Лет восемь, не больше: — перебил я: — С учетом смягчающих обстоятельств и моих адвокатов. Те козлы первыми полезли, в наглую! А я тебя защищал. Иного выхода не оставалось…

— Гм, пусть так. Но восемь лет — очень большой срок.

— Согласен. И..?

— И ты, как ни в чём ни бывало, пьешь пиво, трахаешь женщину…

— Тут, как раз, ничего удивительного нет: — криво усмехнулся я: — На зоне с бухлом напряжёнка, а с сексом — полный облом! Официальной жены у меня нет. Рассчитывать на «семейные свидания» не приходится. Значит — придется «завязать узлом». Вот и отрываюсь напоследок…

— Почему облом с сексом?! — резко обернулась она: — а эти… как их … «петухи»?!

— То есть пидорасы: — брезгливо поморщился я: — Знаешь, детка, я свой член не на помойке нашел!

По красивому лицу Виолы скользнула мимолетная тень. В вишневых глазах вспыхнули (и тут же погасли) странные огоньки.

— Но ведь на безрыбье… — начала она.

— Нет!!! — отрезал я: — До такого не опущусь! Пидоры с лесбиянками не люди, а бесноватое говно!!!

Девушка вдруг опустила глаза, надсадно закашлялась, выхватила из моей руки бутылку и допила в один большой глоток.

— Ты чего? — удивился я.

— Дым… не в то горло… попал: — она вновь улыбнулась. Правда как-то натянуто, недобро… «Может показалось?!»…

— Пиво закончилось: — поднимаясь на ноги, глухо сказала Виолетта: — Пойду поищу… в холодильнике — она быстро вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь. Щелкнул язычок сработавшего замка.

… «Заперла?! Но зачем?!! Случайно? Или … Блин! Хватит! Совсем раскис, тюфяк хренов!!!»…

Я сжал кулаки, до боли стиснул зубы и, колоссальным усилием, заставил себя успокоиться: — «Ничего параноить!!! Нечего!!! Мало ли что мерещится с будуна?!! Не стоит обращать на это внимание!!!»… Придя к подобному умозаключению, я обернул вокруг бедер плед и обошёл комнату в поисках своего телефона. Надо было позвонить Герейхану и рассказать ему всю правду о случившемся. Адвокаты, которых он наймет, должны быть изначально в курсе дела! Кроме того, пусть Герек досрочно выдаст зарплату сотрудникам (вдруг счета заморозят?!). И сегодня же, сам, без меня закупит новогодние подарки для детишек трех детских домов в Подмосковье, над которыми наш холдинг держал шефство. Тюрьма — тюрьмой, а такое забывать нельзя! Сироты же не виноваты, что один из дядей — спонсоров на нары загремел… Телефона, однако, найти не удалось. Я вновь напрягся. Интересные номера!!! Крест исчез, мобильник исчез. Плюс до жути реалистичный кошмар во сне! Что же тут, едрёна вошь, происходит?! И ещё — удары, нанесённые мной «блондину» и «брюнету», не были смертельными! Охранникам «Лавта» досталось гораздо больше. Но… в списке убитых злодеем — Павловским они не значатся! Зато упырь, получивший кулаком в челюсть (всего-то!) вдруг взял, да скопытился. Очень странно и …

— Живо уходите! — послышался в прихожей нервный, злой голос Виолы: — Не заставляйте меня…

Продолжения я не расслышал, захлестнутый боевой лихорадкой.

… «В квартиру проникли грабители или насильники!!! Ну погодите, сволочи!!!»… Забегая вперед, скажу — я тогда не обратил внимания на целый ряд странностей и не состыковок в происходящем что, в конечном итоге, и зашвырнуло меня в филиал земного ада. Но это произошло позже, а пока…

— Н-на! — под мощными ударом ноги дверь сорвалась с петель… Пронзительный визг обнаженной Виолетты… Двое незнакомых мужиков с рыбьими глазами… Открытая входная дверь… Средних размеров чемодан возле неё…

— Ты… — начал один из них, но высказаться не успел. Ребром стопы я от души врезал ему по ребрам.

— Х-р-р: — мужик кулём вывалился на лестничную площадку. Второй ударил меня кулаком в лицо, но я, заблокировав удар левым предплечьем, той же рукой (основанием ладони) саданул ему по физиономии. Незнакомец пошатнулся и следующий удар, пяткой в грудь, вышвырнул его вслед за товарищем.

— Сережа, ты мой спаситель!!! — повисла у меня на шее Виола. На лестнице послышался тяжелый топот четырёх убегающих ног.

Я хотел пуститься вдогонку, но девушка прижалась еще сильнее, пресекая, таким образом, попытку преследования.

— Ты настоящий рыцарь!!! Ты мой герой!!! — Виолетта опустилась на колени, ловя губами мой член. (Набедренная повязка, в процессе драки, свалилась на пол).

— Не надо: — отстранился я: — Может потом?

— Как скажешь, любимый!!! — она пружинисто поднялась, не разжимая, впрочем объятий: — Я так испугалась! — прошептали пухлые губы: — Вышла… а эти двое там! — девушка всхлипнула: — Я впала в ступор. Стояла, как не живая… Потом… один схватил меня за грудь, второй запустил руку между ног…

— … Не иначе, изнасиловать хотели! — она громко заплакала, одновременно подталкивая меня в комнату. Спустя секунды, я вновь очутился на известной читателю кровати и запоздало поинтересовался: — Э-э-э… А что в чемодане?

— Не знаю: — вытирая глаза, пожала плечами Виола: — Может воровской инструмент, может награбленное… Да не важно! Потом разберемся…Кстати! Пива в холодильнике больше нет. Только водка. Я принесу? — не дожидаясь ответа, она грациозно ускользнула на кухню…

Водки Виолетта принесла много (три по ноль-семь) — холодной, хорошей очистки. А вот закуски к ней — не густо: маленькую магазинную пиццу, разогретую в микроволновке; несколько бутербродов с колбасой и небольшую тарелочку с маслинами. Кроме того, она вернула мне трусы: — «Остальное после, не стоит мять!». Но сама больше одеваться не пожелала: — В квартире тепло, а мой зверюга скоро снова захочет. М-р-р!!!

«Зверюга», однако, секса больше не хотел, а принялся усердно хлебать водку, кое-как закусывая и дымя сигаретами. Вскоре я основательно захмелел. Сбегал в санузел. «На автомате» принял душ, вернулся обратно и вновь ухватился за стакан. По ходу я успел заметить, что чемодана в прихожей больше нет. Но не придал этому никакого значения. Голова слегка «плыла». Все вокруг казалось туманным, радужным, доброжелательным. Даже уродливые маски на стенах! Виола терлась об меня, мурлыкала и говорила, говорила, говорила: — Тебе незачем садиться в тюрьму, любимый!.. Все утрясём! …

… Правда надо не на долго уехать из этой страны. Всего на недельку, не больше!.. Недалеко, в Прибалтику! … Моя мать там очень большой человек!.. Латвийские министры к ней на поклон ходят!.. Связи у нее огромные. В том числе и в России!.. Сама Латвия отстой, согласна!.. Но мать — гражданка Соединённых Штатов! Нет, хи-хи, с ЦРУ не связана!!! … Она благотворительностью занимается… Вот, вот, поэтому её и в российском правительстве хорошо знают! Пара звонков старым друзьям и твое дело закроют!!!.. Как я, дочь такой персоны очутилась в стриптиз-клубе?!.. Да по дурости!!!.. Поругалась с мамой, психанула, уехала в Москву. (Это квартира покойной бабушки)…

Решила остаться здесь навсегда … Устроилась на работу в первое попавшееся заведение… Да, да!!! Они соврали!!! Сказали — просто танцовщицей!!!..Я ведь балетную школу закончила… Когда увидела ЧТО ТАМ НА САМОМ ДЕЛЕ— пришла в ужас, но … деваться было некуда!!! … Они страшные люди, жестокие, так просто не отпустят!!!.. И тут появляешься ты, в первый же день!!!.. Мой спаситель, мой герой, посланный Высшими Силами!!!.. Я влюбилась в тебя с первого взгляда, еще там, в клубе…С мамой?… Ах с мамой!!! Все нормально. Мы с ней помирились, пока ты спал… Я позвонила, извинилась, рассказала о тебе… Мама твердо обещала помочь!!!.. Но она хочет обязательно увидеть тебя!!!..Герейхану позвонишь, конечно же позвонишь!!!.. Но лучше оттуда, из безопасного места… Я так за тебя волнуюсь!!!.. Не представляю жизни, в разлуке с тобой!!!.. Клянусь! Я не знаю, где твой мобильник!!!.. Вероятно в клубе остался … Недаром же тебя так быстро вычислили!!!.. Да не беда… Днем раньше, днем позже позвонишь… И скоро вернешься обратно, больше не опасаясь полиции!!!.. Поедем на моей машине, так безопаснее… Когда? Сегодня вечером! … Для того я и не пила, почти… На границе свои люди… Тебя это вообще не должно волновать!!!.. Ну поспи, поспи, любовь моя…

Вот так: бухой, сонный, разомлевший, я и согласился на ту злополучную поездку…….

19 ноября 2017 года.

Один из старинных замков в окрестностях Риги.

8 часов 25 минут по местному времени.

Забытье оказалось не полным. Потеряв сознание, я окунулся в длинный, кошмарный сон. (Который вовсе не казался сном!)…….. Я болтался в огненной петле над мрачной, каменистой пустыней. Дышать было нечем, однако я почему-то не умирал. Лишь содрогался, в безмолвных конвульсиях. Внизу подо мной ползали на карачках двуногие существа. Внешне напоминающие людей, но, с невероятно мерзкими, гротескно-уродливыми лицами. Периодически, то одно, то другое, вспыхивало чадящим пламенем, но ….. не сгорало. А вопило из огня, гадким голосом, умоляя о пощаде какого-то «повелителя». Но тот, не внимал…… Существа же, горели и горели. От их воплей закладывало уши. Так продолжалось …… не знаю сколько! Я потерял счёт времени. (Если оно вообще здесь было в людском понимании)… Спустя вечность, на горизонте стало подниматься странное светило: багрового цвета, пульсирующее, формами напоминающее пентаграмму. Его широкие лучи опалили пустыню и подожгли ещё не горящих существ. Крики внизу сделались совершенно невыносимы. Голова казалось вот-вот лопнет… Наконец, из ничего, возник тот, кого похоже призывали человекообразные: гигантского роста, чёрный мужчина, с запредельно злым лицом.

— Замолкли, скоты! — тяжёлым басом приказал он.

Существа разом онемели. Они по-прежнему разевали рты, но из них не вырывалось ни звука.

— А с тобой, Я поговорю: — «чёрный» щёлкнул пальцами.

Петля лопнула. Я обрушился на камни и принялся жадно глотать затхлый, пахнущий серой воздух. Одновременно пришло осознание, ГДЕ ИМЕННО, я нахожусь, и КТО стоит передо мной. Кожу продрал свирепый озноб.

— Боишься, смертный червь! — злорадно оскалился дьявол: — Правильно. МЕНЯ надо бояться!!! На поцелуй для начала: — перед моим носом очутилась огромная, заскорузлая пятка, похожая на копыто. — Да пошёл ты… — с трудом подавив страх, отстранился я: -

— Холуям своим предложи: — я указал глазами, на корчащиеся в огне существа: -

— Они не только ноги, жопу тебе вылижут! Сатана, гулко расхохотался. Затем помрачнел.

— Дерзкий щенок, наглый: — пробасил он: — Хочешь умереть в муках? Я промолчал, пытаясь вспомнить православные молитвы, которые, из-за своих ленности и раздолбайства, успел позабыть. Мои ментальные потуги явно не понравились Повелителю Зла.

— Гляди! — зарычал он! — Вот ЧТО тебя ожидает, сучонок!!!

Прямо в воздухе возникла здоровенная клетка, с раскалёнными добела прутьями. Там, внутри, два каких-то типа в красных балахонах зверски терзали обнажённое мужское тело, прикованное к стене. (Лица я разглядеть не мог). Из клетки тянуло потом, кровью и человеческим страданием. Пытаемый дико и страшно кричал. Затем мучители вооружились тупой, двуручной пилой и принялись распиливать беднягу пополам. Его крик зашкалил за наивысшую отметку. В стороны полетели брызги крови и ошмётки мяса. Некоторые из них, попали мне в лицо. Я невольно передёрнулся и чуть не проблевался.

— Ссышь?! — понял меня по-своему сатана: -

— Тогда целуй, б…дь, живо!!! — копытистая пятка вновь подсунулась мне под нос: -

— А на десерт, хе-хе, выпьешь её кровь! — рядом появилась маленькая, плачущая, светловолосая девчушка. В которой я сразу узнал шестилетнюю Олю — дочь моей домработницы Катерины. Сердце захлестнула холодная ярость и мгновенно вытеснила липкий, противный страх.

— Оставь ребёнка, нечисть! — сквозь зубы процедил я.

— А то что?! — издевательски сощурился он: -

— ЧТО ты, смертный, можешь сделать ЛИЧНО МНЕ?!

— Я-то ничего. Зато другие… Господи Иисусе!!! Прости!!! Помоги!!! Спаси невинное дитя!!!

Инфернальная пустыня содрогнулась, как при мощном подземном толчке, каменистая почва пошла трещинами, горящие существа, куда-то с воем укатились, багровая пентаграмма раскололась пополам. Дьявол весь перекосился от злобы и…. исчез. Запах серы пропал, сменившись обычным сыроватым воздухом…

— На редкость живучий тип. Очень быстро регенерирует: — выплывая в земную реальность, услышал я мужской голос. По-русски он говорил правильно, с едва заметным прибалтийским акцентом: -

— После этого препарата приходят в себя часами, а он через тридцать минут. Чудеса!

— «…Тридцать минут… Блин! Я-то думал прошла вечность» …

— Это второй Палач! Тот тоже был живучий!!! Убить!!! … Убить немедленно!!! — проверещала какая-то баба.

— Не кипятись, Анжелика: — посоветовал «прибалт»: — Павловский намечен к вербовке. Данное решение согласовано с мистером Ректальски. Отменить его может только сам Джордж!

— Да пошёл ты, уё…..ще хреново! — прошипела в ответ представительница прекрасного пола: — Вот попомнишь мои слова, когда будешь жариться на костре!!!

Громко хлопнула дверь. «Прибалт» неразборчиво выругался.

— Мама не в духе, но её можно понять: — прозвучал знакомый голос Виолетты: — Наш объект, не совсем обычный человек! После зелья (когда он должен был стать амёбой-импотентом), затрахал меня до полусмерти. В стельку пьяный — дрался как машина смерти. Не удивлюсь, если он сейчас вскочит на ноги и перегрызёт тебе горло!

— Не болтай ерунды: — не слишком уверенно возразил «прибалт»: — Он…..

— Гляди Рудольф! — вдруг взвизгнула Виолетта: — Этот гад нас слушает!!!

— Гм, действительно. Ну-ка, отдохни ещё! — на мою голову обрушился сильнейший удар и я снова потерял сознание…

ХХХ

В следующий раз я очнулся в ярко-освещённой камере без окон. Но… с «плазмой» на одной стене и с огромным зеркалом на другой. Остальное убранство составляли: дырка в полу с характерным запахом из неё, торчащий из третьей стены водопроводный кран, да две охапки гнилой соломы. На первой лежал я, вторая пустовала. Однако, судя по растрёпанности и ещё некоторым признакам, тот для кого она предназначалась, недавно был здесь… Горло ссохлось и запеклось от жажды…!!! Кран!!! Надо срочно попить!!! … Я попробовал встать, но… безуспешно, тело не слушалось. Хотя цепи, кандалы и тому подобное — на нём отсутствовали. Видимо вкололи какую-то очередную гадость. Суки!!!.. Я попробовал снова и снова — тот же результат. Послышался чуть различимый, злорадный хохоток. Я посмотрел в ту сторону и …. упёрся взглядом в зеркало. А на фига оно тут, спрашивается?! Чтобы узники могли на себя полюбоваться?!.. Побриться?!.. Правильно, галстуки завязать?!.. Бред какой-то!!! Неужели я схожу с ума??!.. Да вроде не похоже. Башка болит, гудит, но соображает вполне нормально. И помнит абсолютно всё, начиная со злополучного похода по «девочкам»… «Идиот!!! Похотливый болван!!!» — заскрипел я зубами от злости, на собственные дурные наклонности. Затем, усилием воли, взял себя в руки, немного пошевелил извилинами и, наконец, понял: — Ба-а-а! Да это же зеркало Геззела или, так называемое, зеркало-шпион! Первый прототип, изобретён более сотни лет назад американским психологом, Арнолдом Геззелом. Представлял собой обычное стекло, с металлическим напылением. Сейчас их усовершенствовали, сделали гораздо прочнее и используют где только можно, но в первую очередь для тайного наблюдения. В ярко освещённой камере, где я нахожусь, такое стекло кажется зеркалом. А в смежном, затемнённом помещении — окном, через которое кто-то внимательно меня рассматривает. Я вспомнил слова «прибалта» о грядущей вербовке. Точно, всё сходится! Изолировали, временно обездвижили, наблюдают… Потом начнут «обрабатывать». Ладно козлы, дерзайте. Мы ещё посмотрим, кто кого и куда… Эх, попить бы! Жажда мучает не по-детски!.. Ну ничего. Как-нибудь потерпим… с Божьей помощью…

Томительно тянулось время. Часов в камере не было, но они поселились у меня в голове: — Тик… долгий промежуток… Так… Тик… долгий промежуток Так… Тик… Чтобы избавиться от этого глюка, а также не поддаться скулежу обезвоженной плоти, я полу прикрыл глаза и начал дышать по Системе Рябко, мысленно читая Иисусову молитву. (Вспомнил-таки, когда припёрло!!!). Медленный, глубокий вдох носом, и одновременно: — «Господи Иисусе Христе Сыне Божий!!!». Медленный выдох ртом и, одновременно: — «Помилуй меня грешного!!!»… Мерное тиканье постепенно прекратилось. Жажда хоть не исчезла но стала восприниматься, как-то отстранённо… Невидимым наблюдателям, моё состояние не понравилось. По их мнению, я должен был: либо извиваться полу раздавленным червём, со смертной тоской взирая на кран, либо надтреснутым затухающим голосом, молить о глотке воды. А тут видите ли, спать улёгся. Непорядок!!!..

Лязгнул отодвигаемый засов. Железная дверь отворилась и камеру вошли четверо. Давешний «прибалт», несостоявшаяся тёща, мордастый амбал с автоматом в руках и какой-то прыщавый «задрот», лет тридцати, странно расставляющий ноги. Одежда всех четверых была заляпана кровью. «Задрот» держался несколько в стороне от остальных и явно перед ними раболепствовал. Я моментально притворился спящим, продолжая наблюдать за происходящим сквозь ресницы. — Место! — коротко, как собаке скомандовал «прибалт», и прыщавый поспешно плюхнулся на свободную охапку соломы.

Некоторое время, оставшиеся трое молча разглядывали меня.

— Спит: — полувопросительно, полуутвердительно произнесла «тёща». В настоящий момент, она выглядела расслабленной и умиротворённой, как сытая змея, разомлевшая на солнце.

— Скорее отключился: — также расслабленно ответил «прибалт»: — Сколько уже без воды, без еды, под завязку напичканный препаратами… Как бы не сдох…

— Ничего, он живучий! — вяло усмехнулась «тёща» — Кстати, Рудольф, ты правильно предвидел реакцию Джорджа, на успешную поимку этого типа. Он аж затрясся от радости… Вот только торчать в Смотровой после Большого Праздника, нам с тобой как-то не по рангу!

— Да брось ты, Анжелика: — отмахнулся тот, кого назвали Рудольфом: — Время не позднее. Отдыхать «по рангу», может один лишь мистер Ректальски. Да и мы в Смотровой особо не утруждаемся, поскольку…

— Т-с-с-с! — вдруг зашипела Анжелика, тыча в мою сторону длинным, наманикюренным когтем: — Кажется приходит в себя! Я имел неосторожность шевельнуться. Тело, кстати, уже не казалось чужим, хотя руки-ноги ещё не действовали.

Рудольф резко пнул меня носком ботинка в бок. Я сдавленно захрипел.

— Точно приходит: — резюмировал он и властно обратился к амбалу: — Марис, дай ему воды!

В губы мне уткнулся носик металлической фляги. Сдерживаясь, чтобы не взвыть от жадности, я начал медленно глотать живительную влагу, мгновенно впитываемую обезвоженным организмом. Силы стали потихоньку возвращаться. В конечностях возникло лёгкое, приятное покалывание — предвестник грядущего восстановления. «Благодарю тебя, господин злодей» — подумал я: — В аду тебе это зачтётся. Сковороду поменьше подберут»…

— Хватит: — решил наконец Рудольф. Фляга отодвинулась вместе с амбалом, а я счёл нужным, широко открыть глаза. И… сразу заметил, упущенную ранее, зловещую деталь! Кровь была не только на одежде «великолепной четвёрки», но и вокруг ртов! Вампиры???!!! По спине забегали мурашки… Старинный чёрный замок!.. Каменный мешок с зеркалом-шпионом!.. Окровавленные рожи вокруг!.. Б-р-р-р!!! Прямо как в фильме ужасов!!!..Сейчас набросятся всем скопом, вопьются клыками в беззащитную шею, выпьют кровь…Потом прочтут страшное, древнее заклинание и…и…«Стоп, придурок малохольный! -

— с трудом отогнав панические мысли, одёрнул я самого себя: — Бессмертные вампиры типа Дракулы — сказки для дебилов! Однако… Кровь они реально пьют … Значит — сектанты! Скорее всего — сатанисты. Блин, погань-то какая!!! Но… умирают они, также как все прочие смертные. А это обнадёживает!!!».

К слову сказать, последующие события полностью подтвердили правильность моих выводов.

Между тем Рудольф (тот самый звероглазый с крыльца, который дунул в свисток), не оставил без внимания мое «пробуждение».

— Ага-а! — радостно оскалился он, — Очнулся, мистер Павловский! Добро пожаловать в «Орден Красного Дракона». Мы поклоняемся…

— Дьяволу! — бестактно перебил я.

— Правильно! — ничуть не обиделся «звероглазый»: — И ты будешь поклоняться, но… не только! Отринув ложную христианскую религию и обретя истинную, ты станешь верно служить идеалам демократии (настоящей, западной!!!), а так же работать… — перехватив неодобрительный взгляд Анжелики, он замолчал, пожевал губами и хрипло добавил: — Об этом поговорим позднее. Пока же ты должен проникнуться духом нашего «Ордена». Понять, ЧТО тебя ждет в случае малейшего неповиновения… До скорой встречи! Перепоручаю тебя заботам Дяди Джо! — с этими словами он, вместе с не состоявшейся «тещей» и с Марисом-автоматчиком, покинул камеру. Хлопнула дверь. Вновь лязгнул задвигаемый засов. Но…тишина не воцарилась!

— Дядя Джо, это я! — важным и на редкость противным голосом, сообщил «задрот» из угла: — Я буду твоим наставником и консультантом…

— Во-первых, не «ты», а «Вы», — давя его свинцовым взглядом, процедил я.

«Задрот» мгновенно стушевался и прижался к стене, бегая глазками по сторонам.

— Как же… Как же… Ты не можешь… Ты… — трусливо залопотал он.

— Еще раз «тыкнешь»… (я хотел сказать «яйца оторву», но почему-то воздержался)…глаз на жопу натяну, когда встану, — я добавил в голос порцию арктического льда: — Ясно тебе, чмо болотное?!

— Д-д-д-да!!!

— Хорошо. Теперь второе — ты будешь не наставником, а шестеркой. Консультирующей шестеркой. Понятно?

— К-к-конечно!!!

— Воды, быстро!

Неуклюжий рывок туда-сюда, и к моим губам осторожно приблизился край алюминиевой кружки… Вода из стенного крана оказалась паршивого качества и сильно воняла хлоркой. Однако в данной ситуации выбирать не приходилось…

— Звать меня будешь Сергей Георгиевич, на «Вы» и шепотом, сгоняв его четыре раза к крану и окончательно утолив застарелую жажду, известил я «задрота»: — Вопросы?

— Н-никак нет, С-сергей Г-георгиевич!!! Все ясно!!! Все понятно!!! — залебезило гнусное существо.

— Гм. Спасся…пока. Ну, давай, консультируй…

Дядя Джо отполз на всякий случай подальше и обрушил на меня шепеляво-подвизгивающий словесный поток. Периодически, в подтверждение своих слов, он доставал из кармана пульт дистанционного управления и показывал на «Плазме» соответствующие видеозаписи. Хорошего качества, цветные и со звуком. В итоге я понял три основные вещи. Во-первых, меня старательно запугивают через посредство этого недоноска. Во-вторых, угрозы не являются пустым звуком и местечко здесь еще то. Подобие земного ада. И в третьих, выхода у меня всего два: либо скончаться в нечеловеческих страданиях, либо вырваться на свободу, уничтожая на пути любого, кто подвернется под руку. Безвинных сотрудников в «Фонде Хвороса» не было. Абсолютно все, начиная с руководителей и заканчивая уборщиками мусора, были заляпаны кровью по самую макушку. Шансы уйти отсюда живым, составляли примерно два-три процента из ста (Замок очень хорошо охранялся!). Но…лучше уж умереть, чем стать таким, как эти…человекообразные! Что же, Смерть так Смерть. От нее не скрыться никому. А сейчас, похоже, настал мой черед…

Тут я горько пожалел, что давным-давно не исповедовался. Грехов-то накопилось…мама родная! Не сладко мне на Суде Божьем придется! Но…что теперь поделать? Сам виноват…

Вот к таким мыслям я пришел, слушая «задрота» и просматривая видеозаписи. О них, кстати, стоит рассказать особо. Все они демонстрировали сцены наказаний и казней. И, как нельзя лучше, характеризовали атмосферу «Фонда защиты детей имени Джорджа Хвороса» (он же «Орден Красного Дракона»). Видимо это и есть «настоящая западная демократия», как недавно выразился душка-Рудольф… Тут жестоко карали за любую, самую мелкую провинность (провинность, разумеется, с их точки зрения). Поэтому, прежде чем перейти к казням, я начну с «местных мелочей». Так, например, одна молоденькая поломойка (латышка, судя по говору), наводя уборку в главном зале замка, который сатанисты называли Залом Торжеств, случайно брызнула каплями грязной воды на кресла, предназначенные для почетных гостей. Ее быстро схватили (здесь повсюду, даже в туалетах, велось круглосуточное видеонаблюдение), и привлекли к «дисциплинарной ответственности». Сперва девчонку избили резиновыми дубинками три дюжих охранника (тоже латыши, между прочим). Затем окровавленную, рыдающую по очереди изнасиловали в анальное отверстие. Ну, а дальше — вставили в задний проход обломок швабры и с диким гоготом прогнали по коридору…

Другой случай «дисциплинарного взыскания». Один из русскоязычных троллей, в запале обоюдной ругани, обозвал оппонента «пидорасом». Видимо, по старой, еще российской привычке. Оппонент страшно возмутился (поскольку таковым и являлся), и прилюдно обвинил коллегу в «отсутствии толерантности и в гомофобии». Суд вершила мадам Анжелика (как выяснилось — руководитель «Фонда» и, по совместительству, Верховная Жрица «Ордена»). Внимательно выслушав показания сторон и свидетеля (третий тролль дрочил неподалеку и все слышал), судья постановила: — «За оскорбительное высказывание в адрес данного гея в частности, а следовательно за оскорбления всего ЛГБТ-сообщества в целом, приговорить виновного к отсечению языка под корень. Условно. Приговор вступит в силу в случае рецедива. Пока же, в качестве предупредительной меры, проткнуть ему язык раскаленной спицей». Что тут же и было исполнено двумя охранниками (один держал, второй протыкал), на глазах у пляшущего от радости педика-обвинителя…

Таких «мелких нарушений» и соответствующих «мелких» наказаний, мне показали не мало. Но описывать все я не стану. Они вобщем-то похожи и, на основании этих двух, можно достаточно ясно представить себе остальные.

Теперь о казнях. Почти ко всем, что я увидел на экране, приговорили членов самой секты, с формулировками: — «За непочтение к Люциферу», за «Ослушание» и за «Мягкотелость». Только одна казнь стоит на особицу, но о ней чуть позже…

Итак, «непочтение к Люциферу» одного из охранников выразилось в том, что он, будучи сильно пьян, забыл поклониться статуе дьявола, когда по какой-то надобности, зашел в Зал Торжеств. А потом еще (о ужас!!!), проходя мимо идола, громко икнул и рыгнул. Виновного в сих чудовищных злодеяниях тут же схватили, раздели до гола, привязали к специальному станку и медленно, лоскутами, содрали с него кожу, оставив нетронутой лишь голову. Ее (голову), не спеша отрезали тупым ножом у еще живого «преступника» и торжественно, с поклонами, поставили у подножия статуи… За «ослушание» показательно казнили одного из троллей, обкурившегося марихуаной и осмелившегося что-то возразить Самой Верховной Жрице (!!!). Экзекуция проводилась в разгар рабочего дня, в Зале Троллей, на сооруженном для данной цели дощатом подмосте. «Наглеца» раздели, прибили гвоздями к доскам, кастрировали и ослепили, при помощи раскаленной железяки. А после, остальные тролли, по очереди поднимались на помост и отрезали по небольшому кусочку от дергающегося, дико орущего тела былого коллеги… За «мягкотелость» покарали одну из здешних девок (я так и не понял, кого именно по должности)… которая сдавленно всхлипнула, когда терзали «за ослушание» ее родную сестру. С ней, правда, сатанисты обошлись довольно гуманно. Пыткам не подвергли, и всего-навсего отрубили голову большим, ржавым топором…

И, наконец, о той казни «что наособицу». Она произвела на меня особо тяжкое впечатление, но не из-за жестокости (насмотрелся уже!), в потому, что в отличии от предыдущих, этот человек вызвал у меня искреннее сочувствие…

Один разорившийся фермер-латыш, решил устроиться поваром в «Фонд защиты детей имени Джорджа Хвороса». Сперва его тщательно проверили и решили — он подходит по всем статьям! Неверующий, Россию и русских никогда не любил. Заворожен «западными ценностями», свое разорение наивно считает делом случая, а не результатом сельскохозяйственной политики Е.С. и т. д. и т. п…

Дошло непосредственно до «посвящения» (обязательный акт, перед приемом на любую работу сюда). Ему, и еще одному из местных, претендовавшему на должность охранника, предложили выпить по стакану детской крови. (Свежий трупик младенца лежал рядом, на столе). Будущий секьюрити не раздумывая «хлобыстнул», а вот фермер… наотрез отказался! Более того — назвал «экзаменаторов» извергами, маньяками-убийцами и пообещал заявить в полицию. При слове «полиция», сатанисты глумливо расхохотались, (там у них все было схвачено), и принялись мужика пытать, попутно уговаривая отказаться от «дурацких заблуждений» и пройти инициацию, «пока не поздно». Но…сломать его так и не смогли! Фермер хоть и кричал ужасно от боли, но кровь пить не стал. В конце концов, озверевшие дьяволопоклонники разорвали его на части в буквальном смысле слова…

И еще одна немаловажная деталь!

Во многих казнях, в том числе фермера, принимала активное участие… Виолетта!!! Без «маски», в подлинном ведьмином обличии! Куда там панночке из «Вия»… Это существо было в сто крат страшнее и…омерзительнее…

Пока я слушал «задрота» и смотрел видеозаписи, в моей душе бушевал ураган страстей. Начиная со страха, который я с грехом пополам подавил где-то на десятой минуте. Продолжая отвращением (подавить не смог) и заканчивая дикой ненавистью ко всем без исключения обитателям замка. Тем не менее, я, титаническим усилием воли, сохранял невозмутимое выражение лица… «Враги не должны видеть твои эмоции: — часто говаривал Валерьич, уделявший большое внимание психологической подготовке своих учеников: — Ни к чему им это. Прикинься булыжником, а дальше… дальше по ситуации!»…

И незаметно пошевеливал пальцами на руках и ногах. Я уже давно принял решение идти на прорыв и лишь дожидался, когда конечности полностью восстановятся. А заодно вбивал в память те коридоры, залы и другие помещения чертова замка, которые мелькали на экране.

Наблюдатели, между тем, поняли мое «спокойствие» по-своему. Снова лязгнул засов. В камере возник довольный Рудольф Рамзикас, начальник Службы безопасности здешнего вертепа. (Его фамилию и должность я узнал от разговорчивого Джо).

— Ты, парень, вижу, крови не боишься?! — заговорщицки подмигнул он.

— Нет: — односложно ответил я.

— Отлично, отлично! — потер ладони Рамзикас: — Думаю, сработаемся… А скажи, тебе хотелось бы оказаться на месте тех, чьи казни ты наблюдал?!

— Только идиоту хотелось бы: — криво усмехнулся я.

— Так я и предполагал! — Рудольф чуть не подпрыгнул от радости: — А Анжелика «Палач, Палач!» — тут он осекся и воровато зыркнул в сторону зеркала-шпиона.

— Какой еще палач? — искренне удивился я.

— Забей, не бери в голову: — поморщился Рамзикас: — Небольшая путаница получилась. Но к тебе это не относится. Короче, Сергей, к моему большому сожалению на Праздник ты опоздал. Сам знаешь ПОЧЕМУ… Но не беда, посмотришь в записи. А потом я вколю тебе антидот и ты пройдешь обряд посвящения. Приготовленная для тебя девчонка дожидается в подвале, в Питомнике. Приятного просмотра!!!.. Идем, Джо. Продолжишь обучать «пензюка» — Павлова своему языковому искусству.

«Задрот» неуклюже поднялся на ноги.

— Пускай он останется, пожалуйста! — я старательно придал голосу просительное выражение.

— Зачем? — мгновенно насторожился Рамзикас. В его глазах мелькнули подозрительные огоньки.

Вот ведь упырь, проклятый! Нюхом почуял подвох!!!

— За водой сбегать, если что! — безмятежно соврал я: — Тело до сих пор не слушается. А вдруг опять пить захочется? Нажрался-то я накануне…ну…Вы в курсе!

— Вот оно в чем дело! — расслабился Рамзикас: — Понимаю. Сам, помнится, «перебирал» иногда… Ладно, Джо, продолжай прислуживать нашему гостю, «Пензюк» может и обождать… Пользуйся им, Сергей, как Люцифер на душу положит: — вновь обратился он ко мне: — Если вдруг сильно возбудишься (на пленке много сексуальных сцен), можешь в рот ему дать. Отсосет качественно! Правильно, Дядя Джо?!

— Да, Господин! Отсосу в лучшем виде! Мне не в первой! — с ноткой гордости, прогундосил «задрот».

— То-то же! — осклабился Рамзикас, покидая камеру… Едва лязгнул засов — по новой зажегся экран «Плазмы». Очевидно его включили из Смотровой. Жестом отогнав подальше хренососа Джо, я начал внимательно смотреть видеозапись Большого Праздника сатанистов…

Зал Торжеств был ярко освещен. Помимо большой люстры под потолком, по углам сияли продолговатые светильники в форме факелов, а также дымили бронзовые курильницы, покрытые непонятными письменами. На стенах висела знаменитая, дорогостоящая мазня. (Имя «художника» я, правда, запамятовал). Отражаясь от расположенных специальным образом зеркал, свет падал густым потоком на стоящую на сцене статую дьявола. Огромный и, в ярком свете, особенно отвратительный, он благословлял когтистыми лапами, изогнувшихся перед ним людей с холуйскими физиями. Перед скульптурной композицией, четыре служителя в красных балахонах устанавливали, пыхтя от напряжения, каменную плиту с пятнами засохшей на ней крови. Провозившись минут пять, «балахоны» удоволетворились результатом, до полу поклонились своему идолу. Пятясь спустились со сцены и, на время, исчезли из поля зрения. Из динамиков зазвучал неприятный, сиплый голос, читающий какие-то заклинания на латыни. Зал начал заполняться сатанистами различного пола и возраста (но не моложе восемнадцати и не старше шестидесяти лет). Среди них я опознал моего соседа по камере. «Задрота» было не узнать. Узкие плечи расправились, костлявая грудь выпятилась. Прыщавая рожа вытянулась, заострилась и раскраснелась от возбуждения. Глаза горели темным, страшным огнем (впрочем, как у всех остальных)… Входящие, низко кланялись статуе сатаны и чинно рассаживались на длинных скамьях, «утопленных» в глубь зала таким образом, чтобы перед сценой образовалась округлая, просторная площадка. Так продолжалось до тех пор, пока на скамьях не осталось ни единого свободного места. А в одно из трех кресел для почетных гостей, не уселся крепкий лысый мужик лет пятидесяти в хорошем костюме индивидуального пошива. Тогда заклинания смолкли и из динамиков зазвучали фанфары. В зале вновь появились упомянутые ранее служители, но не одни. С собой они привели восьмерых детей, лет от семи до десяти, четырех мальчиков и четырех девочек, одетых в белые ночные рубашки с открытыми шеями. Толпа встретила их радостными воплями, взвизгами и улюлюканьем. Однако дети никак не отреагировали на происходящее. Похоже, находились под гипнозом или под наркотой. Глядя перед собой пустыми глазами, они мерно прошагали к сцене и выстроились в ряд напротив нее. «Балахоны» вооружились чем-то вроде мачете и застыли чуть позади детей. Фанфары в динамиках стихли. На сцену, из-за кулис, вышли двое: Верховная Жрица Анжелика и кривоногий толстяк, которого я видел с ней на крыльце. Оба в красных балахонах, но из более дорогой ткани, чем у служителей. Толстяк волочил за собой на веревке голую, беременную женщину: со смуглой кожей, с длинными растрепанными волосами и с обезумевшими глазами. Она тряслась в лютом ознобе, выла, стенала и скребла ногтями пол.

«Похоже на наркотическую ломку: — подумал я: — Конкретно подсадили на иглу, а сегодня не дали дозу. Видимо для пущего издевательства. Одно слово — нелюди!»

— Полюбуйтесь на нашу свиноматку! — широко улыбнувшись, сказала Анжелика в микрофон.

Зал загоготал злорадным хором. Почетный гость благожелательно усмехнулся и закурил длинную, тонкую сигарету, выпуская дым кольцами.

— Мастер Тыкман, подготовьте блюдо! — обратилась к толстяку Верховная Жрица.

Понятливо кивнув, тот наклонился и с силой ударил беременную кулаком в челюсть. Женщина затихла, потеряв сознание. Верховная жрица пристально посмотрела на служителей у сцены и провела ногтем по горлу. Те, каждый по два раза, взмахнули мачете.

Отрубленные детские головы покатились по полу. Из обезглавленных, оседающих на пол тел забили фонтаны крови. Зал плотоядно взревел. «Почетному» кровь брызнула прямо в лицо. Но он нисколько не смутился. Наоборот — обрадовался, заулыбался, отбросил намокшую сигарету и, как бы умылся обеими ладонями, растерев кровь еще и по лысине… Между тем, упомянутый Тыкман затащил бесчувственную женщину на плиту. Подоспевшие к нему на помощь служители (уже без мачете), сноровисто распластали несчастную на камне и закрепили ее руки-ноги в металлических, самозатягивающихся кольцах. Затем Анжелика, Тыкман и служители, опустились на колени перед статуей дьявола и громко, нараспев прочли сатанистскую «молитву» на латыни. Беременная, в процессе, очнулась и снова: застонала, заплакала, захрипела…

Потом гнусная четверка поднялась на ноги. Один из служителей поднес Анжелике микрофон. Двое убежали за кулисы, но тут же вернулись: с золотой чашей, с золотым блюдом и с коротким, острым кинжалом.

— А теперь, наше фирменное угощение! — громко объявила Верховная Жрица.

Зал замер в трепетном ожидании. Анжелика сцапала кинжал, вновь приблизилась к беременной и сноровисто, одним движением, вспорола ей живот от груди до влагалища. Хлынувшая кровь окатила ведьму с головы до ног. Крики еще живой, медленно умирающей бедняжки стали совершенно не выносимы!.. Не обращая на них внимания, Тыкман запустил руку глубоко в рану и вытащил наружу ребенка. (Уже полностью сформировавшегося: с ручками, с ножками, с личиком!)… Зал бешено взвыл в дьявольском восторге. Служители быстро, умело сцедили кровь ребенка в чашу, а самого его (это был мальчик) пошинковали на мелкие кусочки, которые свалили на блюдо.

— Причащаемся, хи-хи-хи-и-и-и!!! — пронзительно завизжала Анжелика.

Сатанисты выстроились в очередь. Первым стал почетный гость. Тыкман взял блюдо. Верховная жрица — чашу.

— Почему всех «цыплят» убили?! — по английски спросил ее «почетный»… (Этот язык, в силу ряда причин, я знал немногим хуже, чем родной, русский)… Ты же знаешь мои сексуальные предпочтения! — окровавленная морда исказилась в злобной гримасе.

— Не беспокойся, Джордж, не всех! — на том же языке ответила Верховная Жрица: — В подвальном Питомнике сидят две девчонки. Одна приготовлена специально для тебя: местная семилетка-блондинка. Как ты любишь!!!

— Местная? Искать не станут?!

— Нет, нет, Джордж! Она круглая сирота и официально числится умершей. Туземные власти постарались. Они у нас давно в кармане!

— Неплохо, неплохо! А вторая?

— Русская шестилетка. Похищена в России для посвящения Павловского.

— Та самая?

— Да. Но можешь и ее попользовать за компанию. Если захочешь…

— Гм. А ты молодец. Не утратила былой смекалки. Все предусмотрела: — злобная гримаса разгладилась: — Соплячками займусь утром, когда высплюсь после оргии… начинаем! — «гость» отпил из чаши и жадно проглотил самый большой кусок младенческой плоти…

«Е-мое!!! Да это же Джордж Ректальки! ОЧЕНЬ заинтересованный в моей вербовке. Наверное, чтобы выйти на Герека, а дальше — на его родственника в ФСБ! О тебе неоднократно упоминал Рамзикас… По говору — ты американец. Судя по всему из ЦРУ. Особенно, если учесть, что сия организация под контролем у Хиллари Млинтон: сатанистки, лесбиянки, педофилки… Так вот ты каков, пятнистый… козел! Тебя, пожалуй, стоит прихватить с собой, в виде новогоднего подарка нашим спецслужбам! Кроме того, ты пригодишься в качестве перевозочного средства и живого щита!!!»

…Вслед за Ректальски, выпили крови и откушали человечины Анжелика, Тыкман и служители. Затем подошел Рамзикас. За ним потянулись остальные сатанисты из Зала…

Когда отвратительный обряд закончился — началась оргия. Проходила она на кровавом полу перед сценой. Трясущиеся в диком возбуждении бесопоклонники, посрывали с себя одежду и… Впрочем, в подробности вдаваться не буду. Там творилось ТАКОЕ, что даже меня, не без оснований считавшего себя отъявленным блядуном, корежило от омерзения! Упомяну, вкратце, лишь некоторых «знакомых»… Дядя Джо, по какой-то причине не снявший штаны, с чмоканьем отсасывал у Рамзикаса… Мистер Ректальски барахтался в крови с двумя девками, лет по восемнадцать каждой… Тыкман, со звериным рыком, насиловал обезглавленные детские тела… А Виолетта активно лесбиянила с собственной мамашей!!!..

Окровавленные рожи обеих ведьм, с высунутыми, извивающимися языками, до сих пор являются мне в кошмарных снах…

Досматривать оргию до конца я не стал, так как уже дошел до нужной кондиции. Жгучая, слепящая ненависть переродилась в ледяную расчетливую. И эта, последняя, полностью восстановила двигательные функции организма. План действий окончательно созрел и значительно видоизменился. Новый заключался в следующем: освободить оставшихся в живых девочек. Захватить мистера Ректальски и два-три ствола с запасными «магазинами». Еще, желательно, карту… если повезет… Вместе с детьми, используя американца как щит для них, выбраться из замка…Лесом дойти до латвийско-российской границы. Найти какую-нибудь лазейку и тайно проникнуть на ту сторону, минуя пограничный контроль. В крайнем случае, если тайно не получится, уничтожить латвийских пограничников вышедших на меня. Сами виноваты! Нечего нашим врагам шестерить!.. Заблудиться, даже без карты, я не боялся. Во время службы в артиллерийской разведгруппе, меня обучили не плохо ориентироваться в лесных массивах…

— Ты сколько весишь? — обратился я к Джо, заворожённо уставившемуся на экран, и плотоядно облизывающемуся длинным, узким языком.

— А?! — не врубился он.

— Сколько весишь, падла?!

— Килограмм семьдесят пять. А что?

— Сгодится! — проигнорировав вопрос «задрота», я вскочил. Резко ударил сидящего Дядю Джо ногой в висок. Схватил обмякшее тело (одной рукой под колени, другой — под шею). Рывком, с выдохом, поднял и с силой обрушил на «Стекло Геззела». Часть дальнейших событий запечатлелась в моей памяти, словно в замедленной съёмке:…Разваливающееся на куски зеркало-шпион… Бездыханное тело «задрота», с торчащими из него осколками… Слабо освещенная комната с четырьмя наблюдателями — Анжеликой, Виолеттой, Рамзикасом и Тыкманом… Разинутый в беззвучном вопле рот Виолетты… Выпученные в ужасе глаза Верховной Жрицы и текущая из под ее платья струйка мочи… Рука Рамзикаса, тянущая из-под пиджака пистолет в глушителем… На заднем плане — огромный камин, с пылающими в нем дровами. (Оттуда, собственно, и шел свет)… Далее, замедленная съемка кончилась.

Прыжком сблизившись с начальником Службы безопасности, я ладонью прижал к его корпусу «ручонку шаловливую». Коротко ударил «душку-Рудольфа» костяшкой большого пальца под ухо. Отработанным движением перехватил пистолет и дважды нажал спуск. Первую пулю я вогнал в легкое падающему Рамзикасу, а вторую — в широко разинутый рот Виолетты. Съежившийся в углу Тыкман, издал громкий, неприличный звук. В комнате завоняло свежим дерьмом.

— Палач! Смилуйся! Не убивай!!! — грохнулась на колени Анжелика: — Я все, клянусь, все для тебя сделаю!!!.. Верной рабой твоей буду до скончания века!!! — хлынувшие из ведьминых глаз слезы, проделали в «штукатурке» на лице заметные бороздки.

— Да? А доченьку, часом, не жаль? — мертвым голосом осведомился я.

— Плевать на нее, на сучку!!! — завизжала Верховная Жрица: — Плевать!!! Я…

— Ты топливо: — холодно перебил я: — За все то, что я видел в записях — твое место на костре. Но его здесь нет. Поэтому обойдешься тем, что есть: — с этими словами я оглушил Анжелику ударом по голове. Брезгливо поднял обоссанное тело и зашвырнул в пылающий камин. Верховная Жрица вспыхнула так ярко, будто была пропитана бензином. Воплей ее я не слышал. Видимо, их заглушило попавшее в рот пламя… Рамзикас слабо зашевелился на полу, открыл глаза и. булькая кровью, уставился на меня, как на некое сверхъестественное существо… «Говорить толком не сможет: — мысленно отметил я, украдкой покосившись на Тыкмана, уже выбранного мной в качестве «языка»: — Зато… послужит вторым хорошим стимулом для этого засранца. Так что, Рудольф, легкой смерти ты не получишь!»… Рамзикас, тем временем, попытался приподняться. Но, не преуспев в данном начинании, упал обратно, стукнувшись затылком о пол. В уголках рта у него появились струйки крови. «Не жилец. Тянуть нельзя!» — подумал я, пристально глядя на начальника Службы безопасности, а вслух сказал: — Приговор зачитывать не буду. Недосуг! Но место твое — рядом с подельницей. Сперва в земном огне, затем в адском…

— Вещий… сон… у нее… был: — захлебываясь кровью, выдавил Рудольф.

«Занятно. Какой именно?» — заинтересовался я, но спрашивать ничего не стал. Для воплощения в жизнь моего авантюрного плана, следовало поторапливаться. И не тратить драгоценные минуты на разговоры о «вещих снах» уже сдохшей ведьмы…

В дверь деликатно постучали.

— Войдите! — подражая голосу Рамзикаса, рявкнул я.

В комнату робко просунулись два вооруженных охранника. В одном из них я опознал того, с записи о фермере… Краснорожий, белобрысый детина, с бычьей шеей и с блеклыми глазами…

— Разре… — начал он и осекся, остолбенел. Его напарник тоже.

— Пф-ф, пф-ф: — незамедлительно сработал мой пистолет. «Краснорожему» пуля попала точно в лоб. Напарнику — в живот. «Старый знакомый», с расколотым черепом, безмолвно рухнул, как подкошенный. Второй боком свалился рядом: извиваясь, как червяк, суча ногами и болезненно подвывая по нарастающей.

— Пф-ф: — произвел контрольный выстрел я. Закрыл дверь и, фиксируя Тыкмана боковым зрением, быстро ограбил мертвые тела. Моей добычей стали: два «калаша» с глушителями, четыре запасных «магазина» к ним, боевой нож, нераспечатанная пачка «Мальборо» и зажигалка. Резиновые дубинки и всякая фигня из карманов покойных меня не заинтересовали.

Тыкман, между тем, вновь обосрался. Запах дерьма усилился до такой степени, что у меня защипало глаза… «А ведь у этого говнюка, по логике, тоже должен быть ствол! — неожиданно сообразил я: — Просто гнусное существо потеряло голову от страха и забыло про него. Но если вспомнит…»

— Слышь ты, труполюб вонючий! — обратился я к помощнику Верховной Жрицы: — Оружие сюда! Аккуратненько, двумя пальцами, как в кино показывают! Иначе… — я прицелился ему в голову.

— В-вот… в-в-вот! В-в-возьмите, п-пожалуйста!: — заикаясь полепетал Тыкман, протягивая пистолет с глушителем. Точно такой же, как у Рамзикаса. Рука у него сильно тряслась. В свиных глазках плескался панический ужас. Плешь вспотела так, что казалась политой водой.

— Другое дело: — удовлетворенно хмыкнул я, наградил услужливого труполюба пинком в грудь и вновь обратил внимание на начальника сатанистской Службы безопасности. Он был еще жив, продолжал булькать кровью и со звериной тоской смотрел на меня.

— Ну-с, дорогой мой злодей, пора! — я с натугой поднял увесистое тело.

— П-подожди! Н-не н-надо! — с отчаянием простонал он.

«Надо, сволочь, надо» — мысленно ответил я, и, отвернул голову в сторону, бросил Рамзикаса в пылающий камин. Оттуда вылетел большой сноп искр… «Здоровая туша, блин!!!»… Часть из них обожгла мне левую щеку. Рудольф жутко заорал, но тут же замолк. Огонь пасть заткнул. Так же, как Анжелике недавно…

— А теперь, засеря, твой черед! — отряхнув щеку и утерев со лба пот, повернулся я к Тыкману.

— Ни-и-и-и-и-и…! — тоненько завизжал он, закрыв руками противную физиономию: — Поми-и-и-и-и…!

— Значит не хочешь на костер? — деланно удивился я: — Странно. Тебе там самое место!

— Не-е-е-е-е-е…!

— Заткнись, нечисть! — я врезал ему носком ботинка в солнечное сплетение. Труполюб захрипел, сложившись пополам, и… снова обгадился… «Елки-палки! Сколько же в нем говна!»…

— Ладно, не буду сжигать: — вслух произнес я: — Но…за такую великую милость ты, урод, нарисуешь подробный план замка и его ближайших окрестностей. Потом ответишь на мои вопросы. Правдиво ответишь. Уразумел?!

— Да-а-а! — выдавил Тыкман, с надеждой воззрившись на меня. В уголках рта у него пузырилась грязноватая слюна. Прямо как у бешеной собаки… Взяв со стола два чистых листа формата «А-4» и шариковую ручку, я отдал их «языку»: — Работай, животное! Качественно!!!

С трудом разогнувшись, Тыкман устроился на полу поближе к источнику света и принялся «рисовать», сопровождая свои художества краткими и вполне толковыми комментариями…

Внимательно просмотрев чертежи Тыкмана, я уточнил некоторые детали, а затем провел блиц-допрос, занявший, в общей сложности, минут десять… Выяснив все интересующие меня подробности, я решил повременить с ликвидацией чертова труполюба. Пусть сперва потрудится проводником-наводчиком… Вот только отвратительная вонь… Она может насторожить некоторых «клиентов»!!!

— Поменяй штаны, чмо! — грубо приказал я ему: — И найди мне «собровку». Хоть из под земли!

— Слушаюсь, Господин! — толстяк косолапо рванулся ко вделанному в стену шкафу.

Я сопровождал каждое его движение дулом пистолета. Однако, раздавленный страхом, помощник Верховной Жрицы не помышлял ни о чем, кроме собственной шкуры. Он достал из шкафа чистые штаны своего размера, шустро переоделся и… замер в растерянности.

— Нет «собровки», Господин: — униженно проблеял он: — Только… только вот это! — он продемонстрировал красный, остроконечный колпак с прорезями для глаз и для носа.

— Палаческий: — догадался я: — Но откуда он здесь? Насколько я помню, вы всегда проводили казни в наглую, не скрывая лиц!

— Да, да, так и есть Господин!: — засуетился Тыкман: — Но это… кхе, кхе… для особых случаев… кхе, кхе… когда записи, кхе, кхе… выкладывали в интернет…

— Понятно: — усмехнулся я: — Сатанистский пиар, плюс устрашение христиан… Что ж, пожалуй сгодится но… для иных целей! Не даром ведь покойная Анжелика так упорно называла меня «палачом»: — при этих словах Тыкман содрогнулся всем телом, зловонно вспотел и побелел как полотно…

— Давай сюда: — Я натянул на голову колпак… (от материи неприятно пахло, но приходилось терпеть. На войне, как на войне!)… Идем, скотина!

— К-куда?!!

— Покажешь комнату, где дрыхнет Джордж Ректальски. Поможешь в нее войти. Отвлечешь внимание охраны. Попробуешь дурить — убью. Вопросы?!

— Нет, нет, Господин! Все предельно понятно!!!

— Тогда — вперед!..

Мы вышли в старинный, сводчатый коридор, пахнущий плесенью, сыростью и освещенный современным подобием факелов. На каменном полу, кое-где, проступала влага. Отовсюду, на ментальном уровне, веяло древним кровожадным злом… «Раньше здесь бродили упыри-меченосцы. С ними разобрались наши предки… Сейчас бродят духовные наследники тех упырей. С этими придется разбираться нам!»…

Помощник Верховной Жрицы шел первым, налегке. Я, увешанный оружием, в двух шагах позади него. Некоторое время ничего особенного не происходило. Наконец, впереди, показался крутой поворот налево. Тыкман остановился.

— Там должен быть пост охраны, Господин! — заговорщицки шепнул он.

— Позови их. Но с места не сходи. Пусть сами идут! — так же шепотом приказал я.

— Эй вы, бездельники, сюда! — начальственно гаркнул коротышка… «И откуда, блин, голосок прорезался?!»… — Проверка снаряжения. Живо!!!

Из-за поворота вышли три автоматчика, с резиновыми дубинками у поясов и в начищенных до блеска сапогах. Подкованные каблуки звонко цокали по каменным плитам. В двух охранниках я узнал «насильников-грабителей» из квартиры покойной Виолетты. Третий — низкорослый, плечистый, бритый наголо — был мне не знаком.

— Кто с Вами, Семен Яковлевич? — настороженно спросил он… «Ишь ты! Самый сообразительный оказался!»… — Нам не сообщили о…

— Молчать, ничтожество! — злобно рыкнул труполюб: — забыл, С КЕМ разговариваешь?!!

Бритоголовый угрюмо потупился. Он, конечно, в непосредственном подчинении у Рамзикаса. Но… помощник Верховной Жрицы — слишком большая фигура по здешним меркам…

— Он имел право на вопрос: — пробубнил я из-под колпака, незаметно вытягивая пистолет: — Дело в том, что этот лысый узнал… СВОЮ СМЕРТЬ!!!

«Сообразительный» дернулся к автомату, висевшему за плечом, дулом вниз, но… опоздал. Бесшумный выстрел с четырех метров вышиб ему мозги. Следующие два уложили «грабителей». Одному пуля попала в сердце, второму — в горло. Три тела рухнули почти одновременно, вповалку, орошая друг друга кровью…

— Забери у них запасные «магазины»: — жестко скомандовал я: — К автоматам не прикасаться! Ты видел КАК я стреляю!

— Да, да, понимаю, Господин! — холуйски залебезил Тыкман. Сноровисто обыскал трупы. Нашел шесть «магазинов» и почтительно преподнес их мне на вытянутых руках: — Вот, извольте! Все как Вы велели!!!

— Ладно, живи пока: — проворчал я, распихивая по карманам боезапас: — Много идти осталось?

— Нет Господин! После Зала Троллей еще поворот налево, потом шагов двадцать и мы у цели!

— Охрана у Ректальски большая?

— Местные власти выделили ему пятнадцать спецназовцев. Один дежурит у дверей. Остальные… Не знаю где! Наверное, отдыхают после Большого Праздника: — Тыкман осекся и виновато втянул голову в плечи.

— Тоже сатанисты? — уточнил я.

— Да, Господин! Мистер Ректальски не доверился бы другим…

— По-нят-но! — протянул я и, внезапно встрепенулся: — Троллей в зале сколько?!

— Около сотни…

— Ни хрена себе!!!

— Так обе смены, Господин: — жалко улыбнулся труполюб: — У них там общее собрание. Получают ц.у. от своего непосредственного начальника по поводу усиления работы.

— С какой стати усиление?

— В России выборы не за горами…

— Конкретнее, урод!!!

— Э-э-э, им поручают сконцентрировать основные усилия на вашем Президенте. Полить его грязью с головы до ног. Снизить рейтинг, увести голоса избирателей…

— Думаешь получится? — сощурился я.

— Нет: — уныло вздохнул Тыкман: — с Путиным такой номер не пройдет. Вы же знаете…

— Тогда к чему весь этот сыр-бор?!

— Начальство в Вашингтоне считает, что надо хотя бы попробовать: — снова вздохнул труполюб: — Ну, а когда Путина переизберут — полить его грязью еще раз. Обвинить в фальсификации выборов…

— Гм, ясно… Охраны небось нагнали?!

— Нет, Господин! Четыре человека, как обычно. По два у каждого выхода…

— Вооружение?!

— Резиновые дубинки и пистолеты.

— Всего-то?! — поразился я: — А если тролли взбунтуются? Вы же дрючите их как последних шлюх!!!

— Не взбунтуются! — по физиономии Тыкмана скользнула тень самодовольства: — Они у нас конкретно под каблуком!

— Ну а вдруг? — не отставал я.

— На этот случай предусмотрена их мгновенная, поголовная ликвидация! — труполюб выпятил грудь и даже обрел часть былой важности.

— Уточни, животное!!! В темпе!!!

— В стене, рядом с залом, есть ниша, прикрытая пожарным «ящиком»: — вновь съежился Тыкман: — В ней — две кнопки и экран… При нажатии первой — блокируются входные двери и. автоматически, опускаются герметичные заслонки на окнах. При нажатии второй, в зал, из замаскированных в стенах трубок, поступает большое количество ядовитого газа… Смерть всех, находящихся в закупоренном наглухо помещении, наступает в течение четырех-пяти секунд… Данный процесс можно наблюдать на экране в нише. Кроме того он будет зафиксирован камерами видеонаблюдения. А Янис Скуя, наш главный наблюдатель и айтишник, сохранит запись на одном из жестких дисков, как всегда…

— Так…так: — на несколько секунд задумался я: — так… так… так: — и, приняв решение, направил в пах Тыкману увенчанное глушителем дуло.

— Не убивайте, Гос-по-ди-и-ин!!! — обрушился на колени он: — Не на-а-а-а-а-до-о-о!!!

В воздухе вновь завоняло дерьмом.

— Тьфу ты мразь! — сморщился под колпаком я: — Опять обосрался!!!

Жалобно подвывая, труполюб на четвереньках подполз ко мне и попытался облобызать ботинки.

— Встать!!! — брезгливо отстранившись, рыкнул я.

Помощник Верховной Жрицы, поспешно вскочил на ноги. Сальная морда тряслась. Из глаз текли слезы, из носа сопли, изо рта — слюни. Кургузое туловище содрогалось в крупном ознобе… «А беременную бил и потрошил — Великим себя считал. Мра-зо-та, сатанистская!!!»…

— Не хочешь сдохнуть прямо сейчас, слушай новый приказ! — вслух сказал я.

— Да, да, Господин! Я весь внимание! — утерев рукавом харю, оживился труполюб.

— Для начала навестим этого… как его… Схуя. Потом — пустишь газ в Зал Троллей… Ну а дальше — к мистеру Ректальски, как и планировалось изначально… Вопросы?

— Никак нет, Господин! — раболепно изогнулся Тыкман: — Все предельно ясно!!!

— Тогда… топай вперед, г-гнида!..

Пристанище здешнего айтишника оказалось неподалеку. Сразу за поворотом. Вход в него преграждала массивная, бронированная дверь. Труполюб достал из кармана связку ключей, отпер замок и, повинуясь тычку стволом в спину, первым зашел в это хранилище тайн «Фонда Хвороса»…Многочисленные экраны… Три мощных, суперсовременных компьютера… Аккуратная полочка с шестью жесткими дисками в упаковке… Спортивная сумка в углу комнаты… Жирнейшее существо непонятного пола (ни мужик, ни баба, а черти что!)… Стеклянная чаша со свежей кровью перед ним на столе…

В момент нашего появления, существо со смаком прихлебывало из чаши. Облизываясь, просматривало запись сатанистского праздника. (Похоже Оно, по причине крайней ожирелости, не смогло добраться туда лично). И, сосисочной пятерней, копошилось у себя в ширинке. Гадкое создание так забалдело от этих занятий, что даже не обратило никакого внимания на наш приход…

«Непорядок!» — мысленно возмутился я и, прицелившись, прострелил гигантскую ляжку… Звон разбивающегося о каменный пол стекла… свинячий визг существа… Хмурый голос Тыкмана: — «Замолчи, Янис! Иначе Палач тебя убьет!»…

Схуя (или как его там?!) мгновенно заткнулся и, кривясь от боли, уставился на меня. Постепенно, его заплывшие глазки наполнились диким ужасом.

— Признал, стало быть! — зло усмехнулся я, — Хочешь сдохнуть?

— Н-н-нет! — тоненько выдавило Оно.

— Тогда в темпе копируй на новый диск всю свежую информацию с компьютеров замка!

Существо, с удивительной легкостью, забегало своими сосисками по клавиатуре.

— Теперь ты: — пистолетное дуло повернулось в сторону помощника Верховной Жрицы: — Взял сумку, положил в нее диски с полки, принес сюда!

Тыкман проворно выполнил все три приказа и застыл, по стойке смирно, в двух шагах от меня. Прошло некоторое количество времени. Непонятного пола айтишник завершил работу и, дрожащей рукой, протянул мне диск.

— Упаковать! — рявкнул я.

— Слушаюсь!!! — Оно торопливо выполнило приказ.

— Не скачанная информация на компах осталась?

— Н-нет!!!

— Ой ли?!

— Клянусь Люцифером!!!

— Хорошо. Тогда отправляйся к нему в пасть! — пистолет со слабым хлопком выплюнул крупнокалиберную пулю. Мозги существа выплеснулись на стоящие перед ним компьютеры. Медузообразное тело подергалось в агонии и застыло.

— Слышь, труполюб, звукоизоляция тут какая? — обернулся я к помощнику Верховной Жрицы.

— Отменная, Господин! — расплылся в угодливой гримасе тот: — Здесь же айти-лаборатория. О ней, кроме Высшего Руководства Ордена, никто ничего толком не знает. Так что…

— Можешь не продолжать: — я сбросил с плеча один из автоматов: — Уйди с директриссы!

Тыкман понятливо шарахнулся к двери.

Длинная очередь во весь «магазин», вдребезги разнесла хитроумную, дорогостоющую аппаратуру. Один из осколков пластика, пробив палаческий колпак, глубоко вонзился мне в правую щеку… «Капец системе наблюдения и прослушивания: — равнодушно выдернув осколок и поменяв «магазин», подумал я: — Теперь можно спокойно с троллями разобраться. Не опасаясь, что невидимый соглядатай поднимет тревогу…»…

— К пожарному «ящику» у Зала Троллей: — велел я труполюбу: — Сумку неси бережно, как собственные яйца. Иначе… Впрочем, ты в курсе!..

Ключи от «ящика» нашлись в упомянутой ранее связке Тыкмана. Когда он открыл нишу, я, без объяснений, забрал у него связку, положил ее в карман. Приказал:

— «Работай, сука!»

И посмотрел на самостоятельно включившийся экран… Зал был набит до отказа. На небольшой трибуне шевелил губами какой-то начальственный, кучерявый тип. Очевидно раздавал ц.у. (Звука экран не передавал). Толпа интернет-пакостников благоговейно внимала. Неожиданно, «кучерявый» щелкнул пальцами. Толстый, очкастый тролль подполз к нему на карачках, профессионально расстегнул у шефа ширинку и принялся отсасывать у всех на виду. Толи в виде наказания, толи просто так… «Ур-р-роды, блин! Ну ничего. Недолго вам!!!»… И действительно: беззвучно (для нас) опустились металлические заслонки на окнах. Толпа недоуменно заволновалась. Но… продолжалось это не долго. Тролли, один за другим, стали разевать рты в удушье, багроветь до синевы, хвататься руками за шеи, валиться на пол. Спустя пять секунд (не соврал труполюб!) все было кончено… Груды трупов с искаженными лицами… Опрокинутые компьютеры… Валяющийся у трибуны кучерявый шеф… Рядом с ним — очкастый хреносос, с куском начальственного члена в разинутой пасти (видимо, откусил в конвульсии)…

— Молодец. Хорошо своих уморил: — похвалил я Тыкмана: — Ну-с, а теперь к мистеру Ректальски!

— Да, Господин! Вот… вот новый поворот!!!

— Ты прям, как Какаревич: — вспомнив одну из ранних песен известного иуды-либераста, усмехнулся я: — Даже мордами чем-то похожи… Ладно, веди, чмо!..

У входа в покои американца стоял, в картинной позе, латвийский спецназовец почти в полном облачении. (вместо шлема у него на голове красовался черный берет с кокардой). В руках он держал шведскую автоматическую винтовку АК-4. На правом бедре висел «Глок-17» в кобуре. Завидев Тыкмана, он слегка кивнул и снова картинно замер. Очевидно наслаждаясь собственной крутизной… «И эти дебильные павлины грозятся противостоять нашим «зеленым человечкам»?!» — недоуменно подумал я, нажимая спуск.

— Пф-ф: — плесканув костно-кровяным фонтанчиком из расколотого черепа, горе-спецназовец стукнулся спиной о стену и медленно сполз на пол.

— Замри! — шепотом скомандовал я помощнику Верховной Жрицы. Метнулся к мертвому телу и быстро обыскал. АК-4 меня не заинтересовала… (Старье! Списана шведами с вооружения и продана соседям-голодранцам. «Калаши» гораздо лучше. Даже лицензионные, иностранного производства!)… Гранат у покойника почему-то не нашлось. В результате я взял только Глок-17 (Машинка тоже старенькая, но не плохая). Оттащил труп в сторону и повелительно махнул рукой Тыкману. Тот поспешно подсеменил ко мне.

— Ключ от этой двери в связке есть?

— Да, Господин! Такой маленький, золотистый…

— Открывай! — я сорвал с брелка нужный ключ и отдал труполюбу. Руки у него сильно задрожали. (Видимо почуял неладное). Ключ зашкрябал по поверхности замка…

— Соберись, тварь! — я приставил к виску «проводника-наводчика» трофейный «Глок». Помощник Верховной Жрицы стиснул зубы, налился кровью от напряжения и… попал-таки в скважину! Хорошо смазанная дверь бесшумно отворилась. Мы очутились в просторной комнате: с мозаичным потолком, с новейшим кондиционером, с хрустальной люстрой, с дорогой антикварной мебелью, с парчовыми занавесками на окне, с пушистым ковром на полу и с большим портретом Хиллари Млинтон на стене.

Прямо по ходу виднелась дверь с матовым стеклом, ведущая, надо полагать, в санузел. На широкой, двуспальной кровати вольготно, без одеяла, развалился тот самый «почетный гость» с сатанистского празднества. На полу \, рядом с кроватью, вкрадчиво светил ночник с голубым абажуром. Джордж уже успел отмыться от крови… (чистоплотный, сука!)… был облачен в шелковый халат с красными драконами и надрывно, с похрюкиванием, храпел.

— Ты больше не нужен: — прикрыв дверь, известил я Тыкмана. Выстрелил ему в сердце, забрал сумку с дисками. Поднял кривоногий труп и швырнул на спящего американца. Тот захрипел, застонал под тяжестью мертвеца. Сбросил его с себя, смачно выругался на родном языке и мутно уставился на меня.

— Здоров ты дрыхнуть, педофил гребанный: — по-английски сказал я, целясь в него из пистолета: — Так и смерть свою проспишь!!!

Взгляд Ректальски обрел осмысленное выражение.

— Русский спецназ… по мою душу: — хрипло выдал он… (значит действительно из ЦРУ!)… А где остальные?

— Замок зачищают: — не стал я разочаровывать «почетного гостя».

— Понятно: — насупился он.

Про палаческий колпак гражданин США спрашивать не стал. Воспринял его, как нечто само собой разумеющееся. Вероятно, страшные сказки про путинскую Россию сыграли свою роль. Думаю, он не особо удивился, даже если бы я нес за спиной огромный топор и вел на поводке белого медведя…

— Что вам от меня нужно? — немного помолчав, осведомился цереушник: — Если б хотели просто ликвидировать, то застрелили бы спящего… Итак что?! Информация?!

— Она тоже: — кивнул я: — Но чуть позже…

— А сейчас?

— Увидишь, факинг шит! Одевайся, живо!!!

Американец, сноровисто, по военному облачился в чистый костюм.

— Теперь отпирай сейф и сразу сюда! — продолжая держать его на прицеле распорядился я.

— Откуда знаешь про сейф?! — изумился он.

— Не твое дело. Открывай! Да не вздумай дурить. Пристрелю, как собаку!!!

Цереушник подошел к изображению Млинтонши, снял его с гвоздя, поставил на пол. Набрал код на замке и отпер сейф, вделанный в стену за портретом. Широко распахнул дверцу и, повинуясь мановению пистолетного дула, неуверенно шагнул ко мне.

— Бли-и-и-же. Еще бли-и-иже: — подражая удаву Ка-а из «Маугли», шипел я: — Вот та-а-ак… А теперь, отдохни! — я нанес ему два удара из прикладного раздела Боевого самбо: — молниеносный, от бедра «вертикальным» кулаком в низ живота и — предплечьем сверху по склонившейся шее… Мистер Ректальски, потеряв сознание, свалился на ковер. Перешагнув через его тело, я приблизился к сейфу и заглянул внутрь. Он был почти пуст, если не считать кожаной папки, флешки, наручников и нескольких пластиковых карточек. Папку с флешкой я положил в сумку, к дискам. Взял наручники, захлопнул дверцу, повесил портрет на прежнее место, вернулся к цереушнику и, первым делом, защелкнул «браслеты» у него на кистях спереди. Затем оценил состояние «клиента». Он был жив, но находился в глубокой отключке и приходить в чувство не собирался:… Тяжелое, прерывистое дыхание… Закаченные под лоб глаза… Никакой реакции на три хлестких пощечины… «Что ж, есть более эффективный способ» — подумал я, нашел в кармане зажигалку, выщелкнул язычок пламени и поднес его к кончику носа педофила. Противно запахло паленым мясом. Ректальски застонал, заурчал, дернул лысой башкой, очнулся и широко разинул рот, собираясь заорать.

— Не шуми: — воткнув ему в пасть дуло, ласково посоветовал я: — Ты конечно нужен, но… не особо! Уразумел, факинг шит?!

Цереушник утробно замычал и часто заморгал, в знак подтверждения. Я выдернул дуло обратно. Американец сплюнул на ковер два выбитых передних зуба, сглотнул кровь и глухо спросил: — Так что ты хочешь, русский?!

— Для начала, руки сюда!!!

Он послушно протянул скованные кисти. Отстегнув одно кольцо, я пристроил на цепочку сумку, вновь защелкнул кольцо и зловещим тоном предупредил: — Если уронишь, потеряешь или еще что — кастрирую тупым ножом. А потому, факинг энимал, будь предельно осторожен. Понял?!

— Да!!!

— Очень хорошо. Теперь второе. Будешь моим проводником в подвальный Питомник, где находятся две маленькие девочки, которых ты, урод, собирался по утру изнасиловать!

— Но откуда?! — глаза Ректальски чуть не вылезли из орбит: — От-куда… у т-тебя… т-та-кая… ин-нформация?! — цереушник сильно побледнел и стал заметно заикаться.

— Оттуда, грязный пиндос! — зло огрызнулся я: — Много вопросов задаешь! Лишние зубы остались?!

Гражданин США благоразумно промолчал.

— То то же: — удовлетворенно проворчал я, легко поднялся и пнул Ректальски ботинком под ребра: — Встать, педофил! Нам пора…

Судя по схеме, начерченной покойным Тыкманом, в подземелье замка можно было попасть двумя способами. 1. Тупо прокатиться туда на лифте. 2. Пройти два коридора и спуститься вниз по длинной ступенчатой лестнице… После короткого раздумья, я выбрал пеший маршрут. Лифт не особенно надежен. Может, по закону подлости, застрять в самый неподходящий момент.

(Со мной, помнится, такое случилось в одном из небоскребов Москва-Сити, когда я торопился на важную, деловую встречу.). У выхода возможна засада… Вдруг Ректальски успел, нажав какую-нибудь кнопочку, предупредить свою охрану из местных спецназовцев?! Павлины павлинами, но устроить такую засаду — большого ума не надо! Затаиться в темноте огромного подвала, да выстрелить из «снайперки» (едва раздвинутся двери), во врага, находящегося в ярко освещенной кабине. Всего-то делов!.. Смерти я больше не боялся, однако в данный момент на кону стояли жизни двух маленьких девочек. Ими я рисковать не хотел…

— Топаем пешком: — поставил я в известность цереушника, подкрепив свои слова пинком колена в зад: — Ты первый, я за тобой. Вздумаешь поднять шум, позвать на помощь — пуля в затылок. Вопросы, возражения есть?!

Буркнув нечто невразумительное, (очевидно заверив меня в собственной лояльности), он послушно двинулся вперед… В сумрачном сыроватом коридоре царили тишина и безлюдье. Тусоваться тут было по идее некому. Ну, может, почти некому. Как вы помните, за последние пару часов, население замка значительно поубавилось… По пути попалась распахнутая настежь дверь и я, на ходу, искоса глянул туда… Обширное помещение с обшарпанными стенами… Небрежно застеленные, двухъярусные койки…тусклые плафоны под потолком… объедки, окурки и использованные презервативы на грязном линолеуме… Выползающий наружу тяжелый, затхлый воздух… Похоже здесь, до недавнего времени, обитали тролли-сатанисты. Или, по крайней мере, часть из них…

Первая неприятная встреча произошла в самом конце коридора, у поворота в следующий. За спиной у меня внезапно возник латышский спецназовец из личной охраны Ректальски и сдавил горло «стальным зажимом». Слава Богу, что его готовили натовские, а не наши инструкторы! Например я, на его месте (хоть в спецназе не служил) сперва ударил бы по горлу предплечьем, а потом — спокойно удавил обмякшее тело с выбитым кадыком. Этот же мудак просто душил… Ну и поплатился, соответственно! Ухватив противника за кисть левой рукой, я рывком ослабил захват. Всадил локоть правой ему в печень. Приемом из Боевого самбо швырнул сатаниста на пол и, тут же, «упал» ему коленом на шею. Послышался противный хруст. Камуфлированное тело забилось в агонии…

— Почему он один?! Почему от стаи отбился?! — резко спросил я серого от страха цереушника.

— Н-не з-знаю: — с трудом выдавил тот: — Н-наверное решил т-трахнуть кого-то из здешних. От-тправился на поиски и… увидел нас! В-видишь, он без автомата! Только пистолет у б-бедра!

— Резонно: — посмотрев на труп, согласился я: — Хреновая у вас дисциплина. И бойцы хреновые! А еще оружием бряцаете, на Россию гавкаете… Наши «вежливые люди» замочат таких вояк на раз-два!!!

— Так это ж тупые туземцы! — американец заметно обиделся. Даже заикаться перестал: — Штатовские спецподразделения в сто крат лучше и они…

— Так же сдохнут в случае чего! — грубо перебил я: — Хорош болтать, янки. Шагай дальше!..

— Оскар… — вдруг послышался низкий бас, произнесший вслед за именем непонятную фразу по латышски. Я проворно выхватил «Глок» (первое, что под руку подвернулось). Из-за поворота вышел второй спецназовец, вероятно приятель убиенного, — широкоплечий, мордастый, с бульдожьей челюстью. Этот оказался по лучше первого. Едва заметив шефа в наручниках и зловещую фигуру позади него, он молниеносно перехватил АК-4. Я успел опередить его лишь на долю секунды…

— Пф-ф: — на месте правого глаза «мордастого», появилась кровавая зияющая дыра. Из затылка вылетели, перемешанные с кровью, ошметки мозгового вещества. Уже падая, он конвульсивно нажал спуск. Крупнокалиберная очередь ушла в потолок, по счастью не задев рикошетом ни меня, ни ценного пленника. Тот, однако, весь сжался, присел и звучно испортил воздух. Хорошо, хоть не обосрался, как недоброй памяти Тыкман…

— Вояки… — тут я изощренно выругался на американском диалекте: — Военной мощью нам грозят. А сами, мать вашу так, только детей насиловать умеют!

Цереушник затравленно покосился на меня, но ничего не сказал. Несмотря на гуляющие по коридору холодные сквознячки, он весь взмок от пережитого. На лысине тускло поблескивали крупные капли пота. На морде образовался нервный тик и левый глаз у него периодически «подмигивал»… «А колпак-то больше не нужен: — неожиданно подумал я: — Система видеонаблюдения уничтожена. Америкос конкретно запуган. У тех же врагов, что остались живы он (колпак) вызывает нехорошие подозрение. Пример тому — «крайний» спецназовец!»… Придя к подобному умозаключению, я снял осточертевший «головной убор» палача и бросил его на труп незадачливого душителя. Один из коридорных сквознячков приятно освежил распаренное лицо. Машинально дотронувшись до правой щеки, я понял — она покрыта липким слоем крови. Однако ранка от осколка уже подсохла, не кровоточила… «Вот и ладушки! А умоюсь после, при случае. Чай не на светском рауте нахожусь!»…

При виде моей физиономии, мистер Ректальски содрогнулся всем телом… (Потом он говорил, что его испугали глаза: — «Страшные, ледяные, безжалостные»)… Нервный тик у педофила усилился, перейдя и на правый глаз. Теперь он «подмигивал» обоими попеременно.

— Не нравлюсь? — усмехнулся я: — Не беда! Целоваться с тобой не собираюсь… Что застыл? Топай дальше!

— Да, сер: — понурившийся и окончательно сломленный американец, уныло поплелся впереди меня… Второй коридор мы миновали без приключений и начали спускаться по лестнице, с узкими, стертыми от времени ступенями. Из подземелья веяло холодом и чем-то тлетворным. На миг мне почудилось, будто мы спускаемся прямиком в могилу. Но… в тот момент, я воспринял такую ассоциацию абсолютно равнодушно… Наконец спуск завершился. Мы очутились в обширном каменном подвале. У ближайшей стены что-то шуршало и царапало по камню крохотными коготками. Наверное крысы… Промозглую темноту с трудом прореживали немногочисленные, слабенькие лампочки под потолком.

— Далеко еще? — шепотом спросил я.

— Метров сто прямо. Потом налево и еще метров двадцать: — так же шепотом ответил цереушник. Голос у него подрагивал. Дорогой, индивидуального пошива костюм провонял едким потом… «Как детишек терзать, так орел. Как приперло — в слизняка превратился. Джеймс Бонд, хренов!»…

Снятым с плеча автоматом, я толкнул Ректальски в спину, типа «Шагай, бля!». Он понял и беспрекословно подчинился… Охрану у входа в Питомник я решил скосить сразу, из автомата. А то шмыгнет недобитый козел в темноту, да крик поднимет. Мне оно совершенно ни к чему!..

Подойдя к упомянутому повороту, я жестом приказал американцу лечь и осторожно заглянул за угол. Питомник представлял собой подобие длинного каменного сарая. Освещение возле него было значительно ярче, чем в остальных частях подземелья.

У бронированной двери стояли два охранника с автоматами и оживленно переговаривались по-русски. Прислушавшись, я сумел уловить обрывки их беседы: — …оргия… отлично…год назад…лучше. Тогда …леткам не только головы рубили… Да-а. кайф!..пятерых отдали…толпе…сидел близко к сцене…сумел первым ухватить одного маль…как я ему… визжал зашибись!..быстро налетели, разорвали на части…не успел до конца…все равно супер!..Верховная…обещала…возобновятся поставки из детских домов России!..вербуют тут одного…куда денется!..Ух повеселимся!..Кстати, за дверью две дев… шесть-семь лет. Самый смак!.. Не-е-е, я больше мальчиков… А мне по х…ю кого! Вот бы этих девчо…уже встает!..Сдурел?! Они для мистера Ректальски!!! Не-е, я понимаю… Потом, когда он насытит…ведь можно?… Ну, не знаю. Верховная…говорила…

Не дослушав, я вышел из-за угла и, короткими очередями, исполосовал обоих нелюдей. Один сдох сразу. Второй, утробно мыча, пытался запихнуть обратно в живот, вываливающиеся оттуда потроха…

Пинком подняв Ректальски на ноги, я скомандовал: — Бегом, факинг шит. Сумку береги!..

И, вслед за ним, подоспел к двери. Недобиток продолжил возиться со своими внутренностями. Мычание постепенно усиливалось, перерастая в звериный рев.

— Заткнись, выродок! — достав боевой нож, я присел и, одним движением, перерезал его горло с торчащим кадыком. Рев прервался, сменившись громким бульканьем…

— Набирай код! — распрямившись, приказал я цереушнику. Тот, тряся губами, торопливо затыкал пальцами в кнопки на замке. Послышался негромкий щелчок. Дверь отворилась и я, пихнув вперед американца, зашел в Питомник…

Первое, что бросилось в глаза — большая, вместительная клетка с «парашей» в углу, с огромной пустой миской (типа лоханки) и с разбросанными по полу грязными тряпками. В ней, тесно прижавшись друг к другу и вздрагивая во сне, спали две маленькие светловолосые девочки в коротких платьицах. Их голые ножки покрывали багровые вздувшиеся полосы… Две другие клетки, размерами меньше, но с аналогичным убранством — пустовали. В дальней от входа стене виднелась еще одна дверь, запертая на массивный железный засов. В воздухе пахло мочой и экскрементами. Неподалеку от «детской» сидела на стуле коротко стриженная, мужеподобная тетка — в красном балахоне, с черной пентаграммой на спине. Закинув ногу на ногу, она дымила крепкой сигаретой и поигрывала длинной плетью, сплетенной из разноцветной, заизолированной проволоки… «Так вот откуда рубцы у детей!!! Ах ты ведьма поганая!!!»

Завидев «гостей», мерзкая баба дико вытаращилась, разинув рот с золотыми коронками на зубах. Белесые выпученные глаза переползали со скованного педофила на меня и обратно. Горящая сигарета упала на балахон и, прожигая ткань, задымила еще сильнее. В полной тишине прошло несколько секунд. Наконец, надзирательница врубилась в ситуацию и завизжала так, что у меня заложило уши. Брезгливо поморщившись, я шагнул к сатанистке и коротким, концентрированным ударом сломал ей шею. Визг прервался на полутоне. Грузное тело, вместе со стулом, свалилось на пол… «Легкая смерть! — с некоторым сожалением подумал я: — Таких тварей нужно сжигать заживо, как Анжелику!!! Но…ничего. В аду, её ждет кое-что похуже костра!!!»…

Между тем, шум разбудил девочек. Сперва они (видимо по выработанной здесь привычке) испуганно забились в угол. Потом подняли глаза, робко посмотрели на нас и…

— Дядя, Сережа! Дядя Сережа! Слава Богу! Вы пришли!!! — радостно закричала одна из них, вскакивая на ноги и кидаясь к выходу из клетки. Вторая осталась сидеть на полу, натягивая платье на коленки и настороженно глядя на меня большими зелеными глазами. С удивлением и ужасом я узнал в первой девочке Олю Величко. Внебрачную дочку моей домработницы Екатерины!!!..

Прикладом сбив навесной замок, я распахнул решетчатую дверь и Оля мгновенно повисла у меня на шее, что-то лопоча сквозь слезы.

— Не надо, в крови измажешься: — я аккуратно отцепил ребенка от себя и бережно поставил на ноги: — Ты как тут очутилась?!

— Понятно: — выслушав плачущий, путанный рассказ о «злых дядьках», укравших ее у бабушки, связавших, заклеивших скотчем рот и, в багажнике машины, доставивших замок, я с ненавистью покосился на Ректальски. Тот съежился, в ожидании очередного удара.

— Не ссы, скотина. Лишний раз бить не буду. Ты мне пока здоровым нужен: — сквозь зубы процедил я по английски и, снова перейдя на родной язык, спросил у немного успокоившейся Оли: — А твоя подруга кто? Как ее зовут?

— Это Аня Остенберг. Она местная. Папа у нее наполовину русский, наполовину латыш. Мама — латышка. Их убили злые дядьки, а ее притащили сюда…

— Давно?!

— Примерно десять дней назад: — с заметным прибалтийским акцентом сказала подошедшая Аня, и, с детской непосредственностью поинтересовалась: — Почему злая Марта на полу лежит? Она опять сильно пьяная?

«Похоже дети пропустили ликвидацию мною надсмотрщицы!» — мысленно обрадовался я, но… тут же убедился в обратном.

— Ей дядя Сережа по шее двинул: — утерев слезы, сообщила Оля: — Она, наверное, уже мертвая. Дядя Сережа таким ударом пять кирпичей ломает. Я сама видела!

— Ну и хорошо: — облегченно выдохнула Аня: — Марту не жалко. Она очень плохая. Постоянно нас плеткой била. Ни за что!!!

«Как бы все пережитое и увиденное в сатанистском гадюшнике не повредило детскую психику!!! — не на шутку встревожился я: — Тем более, что это, к сожалению, не все!!! Нам еще прорываться отсюда с боем. Много трупов будет… Е-мое, бедные девочки!!! Надо их, по возвращении в Россию, сводить в церковь или к психологу. Вернее так: сперва в церковь, потом к психологу, потом снова в церковь! Ну а дальше — отвезти куда-нибудь на отдых. Пускай восстановятся, позабудут произошедшее, как страшный сон и…

— Так ты тот самый москвич, которого вербовать собрались?! Мистер Павловский, если не ошибаюсь?! — прервал мои размышления голос цереушника. На сей раз он говорил по-русски, с сильным англосаксонским акцентом. Но фразы строил правильно. Наверное не мало проработал в американской резидентуре у нас в стране. Под видом журналиста или сотрудника Посольства: — Получается, никакой спецгруппы нет: — продолжал, между тем американец… Морда у него оживилась, порозовела: — Ты один! Значит, конец тебе, парень! Без вариантов! Лучше отпусти меня по хорошему, и тогда… х-р-р-р! — получив ногой под дых, педофил согнулся пополам.

— Во-первых, факинг энимал, при детях говори только по вашему: — по английски прорычал я: — На русский не переходи. Язык вырву. Усвоил?!

— Д-а-а-а: — задыхаясь от боли выдавил Ректальски.

— Во-вторых, с чего ты взял, будто я не смогу отбиться от твоих горе-спецназовцев?! Тупых туземцев, как ты изящно выразился?!

— От них… от них-то, пожалуй, сможешь: — цереушник с трудом принял вертикальное положение: — Но они, узнав о моем похищении, передадут сигнал тревоги на ближайшую военную базу США. Оттуда вылетит вертолет с ребятами из… (тут он назвал одну печально знаменитую Частную Военную Компанию)… Это отборные головорезы! От них тебе не уйти в одиночку!!!

— А почему не с вашими «зелеными беретами», или, допустим, с «рейнджерами»? — полюбопытствовал я.

— Во избежание дополнительных проблем с господином Путиным, если кто-нибудь из них попадет в плен, — потупился американец: — Россия стала слишком сильна и мстительна… От этих же ребят Госдеп открестится обеими руками, дескать: — «латыши их наняли! С ними разбирайтесь!» А дальше…пусть хоть всю Ригу «Солнцепёком» выжгут. Нам плевать!

— В плен?! Ко мне одному?! — удивился я.

— Но они-то не знают, что ты один! Думают, здесь группа спецназа орудует! Судя по количеству трупов в замке и по способам их умерщвления…

Ректальски замолчал, пожевал губами и испытующе посмотрел на меня (Хотел понаблюдать мою реакцию на услышанное). В глаза у него вспыхнули хищные огоньки. Видимо не сомневался в успехе своих угроз.)

— Логично рассуждаешь: — фыркнул я: — Одного не учел, педофил хренов! Тебе… ЛИЧНО ТЕБЕ, головорезы из ЧВК помочь не смогут!

— Но почему?! — встрепенулся цереушник: — Почему??!!

— Все очень просто. Я убью тебя сразу, как пойму, что моя карта бита. Ну а потом, в аду, тебе будет не до меня…

Хищные огоньки потухли. Американец снова сник.

— Вот и ладушки, понятливый ты мой! — я одобрительно хлопнул его по лысине: — Продолжай в том же духе… Кстати, та, вторая дверь, куда ведет?

— В подземный ход: — глухо пробубнил он.

— Где он выходит на поверхность?!

— В лесу. Метрах в пятистах от замка…

— Прекрасно! — оживился я: — Ну-ка, замри!

Ректальски застыл соляным столбом.

— Одно движение — стреляю: — предупредил я, метнулся ко входу, обыскал окровавленные трупы охранников и…(о счастье!)…нашел в карманах одного две гранаты «Ф-1», а у второго — моток тонкой проволоки… «И на растяжку хватит и в преследователей метнуть. Лепота!!!»…

— Оля, Аня, нужна ваша помощь! — захлопнув дверь и вернувшись обратно, обратился я к девочкам.

— ??!!

— Поищите какие-нибудь ремни, или плотную материю: — пояснил я: — Зачем, поймете позже. А сейчас, пожалуйста, поторопитесь! У нас мало времени…

— Девочки проявили чудеса расторопности и незаурядные розыскные способности. Спустя три-четыре минуты они притащили несколько широких ремней… «Уж не знаю для чего их тут использовали!!!»… и большой кусок толстой ткани черного цвета. Вооружившись боевым ножом, я принялся за дело. Минут через пятнадцать соорудил два ременчатых полумешка… «Рассказывать КАК, слишком долго. Но если раз увидите такую штуку — сами все поймете!»… и скомандовал Ректальски: — На колени, факинг шит!

Цереушник покорно выполнил приказ. В настоящий момент он здорово напоминал живого мертвеца: стеклянные глаза, застывшая физиономия, механические движения…

Я посадил девочек в мешки. Накинул ременные петли от них на шею Ректальски. Сказал детям: — Держитесь крепко за его пиджак. Порвется, не беда!: — и бросил американцу: — Подъем, факинг шит! Бугай здоровый, справишься!

Ректальски, тяжело сопя, поднялся на ноги.

— От него противно пахнет! — сморщила носик Оля.

— Плохого дядьку зовут Факинг Шит? — невинно глядя на меня, спросила Аня.

— Оля, потерпи. Аня, вопросы после! — отодвинув засов, я распахнул дверь в подземный тоннель и кратко проинструктировал цереушника: — Шагай в темпе, но аккуратно. Уронишь сумку, отрежу яйца. Уронишь детей — голову!!!..

Подземный ход мы преодолели примерно за пол часа. В самом начале эвакуации из логова нелюдей, я, подсвечивая себе зажигалкой, поставил «растяжку» метрах в двадцати от двери в Питомник. Маленький сюрприз преследователям, которые (я не сомневался!) уже вышли на наш след…

Двигаться приходилось в кромешной темноте.

Пол тоннеля был забетонирован, но покрыт грязной жижей, чавкающей и хлюпающей под ногами. Кроме того он (тоннель) кишел крысами. Отовсюду доносился их мерзкий писк… Нагруженный американец шел первым, надсадно дыша от напряжения. Девочки, у него за спиной, сжались и притихли испуганными зверьками. Я тоже помалкивал, вслушиваясь в тишину. Вопросов о назначении тоннеля я задавать не стал, так как уже догадался самостоятельно. По нему доставляли в замок похищенных людей. В первую очередь — местных жителей. («Усыновленных» детишек можно, в принципе, и на автобусе подвести. Статус «Фонда» позволяет)… Наконец Ректальски остановился у ступенчатой лестницы, упирающейся в потолок.

— Вот выход: — прохрипел он: — Нащупай рычаг на стене, справа от тебя!

Я потянул к себе алюминиевый, влажный от сырости рычаг. Кусок потолка со слабым скрипом сдвинулся в сторону, открыв пятно темного, сочащегося дождем неба.

— Наверх: — я подтолкнул цереушника в задницу дулом автомата… Поднимаясь за ним, я увидел огни фонарей в противоположном конце тоннеля и, почти сразу, услышал взрыв моей «растяжки». Ректальски вздрогнул от неожиданности и чуть не свалился обратно.

— На тебе дети, сволочь! — рассерженным змеем прошипел я: — За них, как ты помнишь, голову отрежу. У живого!!!..

Мои слова подействовали на американца самым живительным образом. Он вновь обрел устойчивость и шустро выбрался на поверхность… «Блин! Погоня гораздо ближе, чем хотелось бы: — вылезая следом, подумал я: — Но ничего. Взрыв их задержит… Либо будут ползти черепашьим шагом, опасаясь «новых сюрпризов». Либо решат не рисковать и пойдут верхом. А это время! В обоих случаях!!!»…

Лес встретил нас крайне неприветливо. Корявые деревья, враждебно тянули голые, растопыренные ветви, словно собираясь схватить непрошенных гостей. Дул слабый, но холодный, пронизывающий ветерок. С неба беспрестанно капало. Ноги утопали в грязи… Одетых в коротенькие платья девочек трясло от холода, но они стоически молчали. Цереушник громко лязгал зубами, однако голоса не подавал. Опасался членовредительских действий со стороны «русского отморозка». Я, как и все прочие, лишенный верхней одежды, воспринимал отвратную погоду равнодушно. Не до того было…Припомнив уроки старшины в артиллерийской разведгруппе, я вычислил в уме нужное направление. Пинком направил туда американца и зашагал следом, соображая на ходу: — «Далеко не уйти. Девочки закоченели. Не дай Бог воспаление легких схватят! Да и погоня на хвосте! Один бы я, пожалуй, сумел ускользнуть, но с детьми… не получится. (Ректальски — хрен с ним! Прирезал бы на худой конец!)… Стало быть, надо найти хорошее укрытие. Отсидеться там, отогреться, а дальше… как Бог даст!!!»…

На Небесах, похоже, меня услышали. Минут через пять ходу, в просвете между деревьями показался домик с мансардой. Тот самый, который я почему-то приметил, подъезжая с Виолеттой к замку.

— Это наш! — прошептала Аня, сдавленно всхлипнув: — Тут мы жили с папой и с мамой. Потом… их убили, а меня… — девочка тихонько заплакала.

— Успокойся, малышка! — с трудом подавив искушение пристрелить педофила, нежно сказал я: — Твои родители живы… только не здесь, не на Земле! Они в раю, рядом с Господом! И очень… поверь мне, очень хотят, чтобы ты поскорее оказалась в безопасности!!!

— Правда?! — девочка подняла мокрые глаза.

— Клянусь! А пока, для начала, прояви себя гостеприимной хозяйкой! Нам нужно переждать в тепле некоторое время…

— Мне надо на землю! — утерев слезы, решительно заявила Аня: — Я знаю, где спрятан ключ от входной двери!

— Тпр-ру-у-у! — скомандовал я цереушнику. Он остановился и, не дожидаясь следующего приказа, опустился на колени. (Привык, видимо).

Аня проворно выбралась из заспинного мешка и побежала к дому. Оля, не спрашивая разрешения, тоже…

В довольно просторной, аккуратно прибранной комнате было тихо, уютно и, по сравнению с «улицей», тепло. На окнах висели кружевные занавески. Стол покрывала вышитая скатерть. На полу лежали плетеные половики. На каминной полке стояли забавные, декоративные статуэтки. Следов погрома здесь не наблюдалось… Как выяснилось позже, сатанисты захватили семью Ольгерда Остенберга (так звали Аниного отца), не в доме, а на бензозаправке в Риге…

— Свет не включай! — сразу предупредил я девочку: — Не стоит привлекать внимания «злых дядек»!

— Он все равно не работает! — жалобно улыбнулась Аня: — Электричество отключили два месяца назад. Но есть свечи…

— Тоже не надо! Лучше найди теплую одежду для себя и для подружки. Вы обе синие от холода …

— Хорошо: — послушно кивнула она и, окликнув Олю по имени, вместе с ней прошла в смежную комнату…

— П-п-позволь и м-мне ч-что-н-нибудь н-накинуть! — стуча зубами, взмолился Ректальски! — Оч-ч-чень х-холодно! В-воспал-ление л-л-лёгких м-может б-б-быть!!!

— Не позволю, пиндос хренов! — безжалостно отрезал я: — Срать мне на твоё воспаление! Если доберемся до наших — подлечат перед допросами. Если нет — в аду отогреешься… Кстати, ты стал много болтать. Меня это раздражает!!!

Американец прикусил язык.

Выглядел он униженно и раздавлено. Тусклые глаза слезились и часто моргали. (Известный читателю нервный тик уже прошел). Из обожженного, вздувшегося носа текли сопли…

«Еще расплачется, сучий потрох» — презрительно подумал я. Уселся на стул, достал из кармана трофейную пачку «Мальборо». Раскупорил, вынул сигарету и, не спеша, закурил. Из массы свинцовых туч высунулся небольшой кусочек Луны. В его скудном свете я увидел, как облачка табачного дыма медленно поднимаются к потолку…

Вскоре вернулись обратно дети. Они были одеты в пуховики, в толстые шерстяные колготки и в некое подобие маленьких валенок. На головах — одинаковые вязаные шапочки. Девочки о чем-то перешептывались…

Вспомнив, что задымил в чужом доме без разрешения, я смутился и попытался спрятать сигарету за спину.

— Не беспокойтесь, дядя Серёжа! — дружелюбно улыбнулась Аня: — Мой папа тоже курил. Я привыкла. Вот, возьмите, пожалуйста!

— Спасибо! — принимая из ее рук стеклянную пепельницу, растерянно поблагодарил я.

— Может, выпить хотите? — окончательно сразила меня девочка: — Вы ведь замерзли, наверное…

— Разумеется!!!.. В смысле, хочу!!! Выпить!!!

Аня протянула мне плоскую, металлическую фляжку с завинчивающейся пробкой.

— Домашняя настойка: — пояснила она: — Крепкая! Папа брал с собой на рыбалку…

— Спасибо, деточка! — умилился я: — Век не забуду! Но… выпью чуть позже, а пока… У вас есть в доме подпол?!

— Да. Вон под тем половиком…

— Отлично, отлично! — я затушил сигарету в пепельнице: — Ну а скотч с веревкой найдутся?

— Конечно! — Аня достала из ящика стола и то, и другое.

— Откройте люк! — попросил я девочек и, когда они отошли в сторону, занялся мистером Ректальски. Для начала, коротким боковым, свернул ему челюсть… (Бугай здоровый и, даже связанный, может если не навредить детям, то сильно напугать их!)… Цереушник в глубоком нокауте рухнул на пол. Опустившись рядом, на колено, я намертво скрутил ему ноги веревкой. Заклеил скотчем рот и, взяв под мышки, волоком подтащил американца к уже открытому люку.

— Что там внизу? — спросил я маленькую хозяйку заброшенного дома.

— Ничего особенного: — пожала плечами она: — Несколько банок с соленьями, да старый диван… Дядя Сережа! Можно взять с собой свечи?! А то мы обе темноты боимся. Ужасно!!!..

Я замялся в нерешительности. Если в дом проникнут враги, то проблески света из подвала могут демаскировать детей. Половицы то не слишком плотно прилегают друг к другу…

— Дядя Сережа! Ну пожалуйста!!! — подключилась к подруге Оля: — Мы там от страха с ума сойдем! Особенно рядом с этим!!! — она указала пальчиком на неподвижного Ректальски…

— Бог с вами! — сдался я: — Уговорили. Но… с одним условием! Зажигайте только одну свечу. Едва заслышите шаги на поверхности — гасите ее. А сами сидите тихо, как мышки!

— Да, дядя Сережа!.. Да!.. Обещаем!!! — в разнобой обрадовались они: — А Вы?… Вы разве не с нами?!!

— Нет, деточки, не могу! — мягко и немного виновато, сказал я: — Мне нужно быть в мансарде. Наблюдать за окрестностями…

— Ладно: — заметно погрустнели девочки: — Надо, так надо…

Спустив бесчувственного цереушника в подпол, я уложил его спиной на землю. Проверил сумку (диски были целы целехоньки). Дождался, пока девочки зажгут свечу и усядутся на диван. Ободрительно улыбнулся им. Поднялся обратно в комнату, плотно закрыл люк и прикрыл его половиком. Потом внимательно осмотрелся. Вопреки моим опасениям, проблесков света из подвала видно не было.

— Слава Тебе Господи!!! — с облегчением перекрестился я: — Ну, а теперь наверх. Отстреливать «злых дядек», если понадобится…

Мансарда представляла собой маленькую, чистенькую комнатку, с дешевыми, но симпатичными обоями на стенах. С дочиста выскобленным дощатым полом и с хорошо промытым оконным стеклом. Судя по всему, покойная Эмма (мать Ани) была отличной домохозяйкой. В такой комнатушке и жить можно! Мебель тут, правда, почти отсутствовала. Небольшая лавочка, да старенький журнальный столик у стены… Разложив на нем оружие с боеприпасами, я осторожно открыл окно. Приставил к нему лавочку и, отвинтив пробку, отхлебнул из фляжки. В «домашней настойке» оказалось более сорока градусов. Вкусом она напоминала качественный коньяк…В пустом желудке вспыхнуло пламя, но не обжигающее, а ласковое, приятное. Завинтив пробку, я убрал флягу в нагрудный карман. Отошел в угол, и, пряча огонек в ладонях, «закусил» выпивку сигаретой. Затем, взял один из автоматов, запасные «магазины» к нему, оставшуюся эфешку. И, соорудив из прихваченного внизу мешка упор для стрельбы, придирчиво, через прицел, осмотрел местность возле дома…

Сарай… колодец… теплица… пустующий загон для скота… голубятня… декоративные елочки вдоль забора… обложенная камнями клумба посреди двора… Далее, за забором, простирался лес, а с правой стороны виднелась безжизненная проселочная дорога… Дождь постепенно утих. (Так, накрапывал иногда). Луна вылезла из туч почти полностью и заливала окрестности зыбким, призрачным светом. Постройки и деревья отбрасывали на землю странные колеблющиеся тени, совсем не похожие на «первоисточники». Так, тень от голубятни напоминала шевелящегося человека огромных размеров. Тени от елочек — затаившихся злых карликов. Тень от колодца — виселицу. Пустой загон казался маленьким концлагерем, ожидающим партию смертников… Еще три дня назад, при виде подобной картины, меня бы одолели тревожно-мистические настроения. Но сейчас… все это было как-то «поровну». Подобно самонаводящемуся, автоматическому пулемету, я просто выискивал потенциальные цели. Прошло… не знаю сколько времени. То ли десять минут, то ли час. («Пулемет» подобные мелочи не волновали). Наконец, в лесу мелькнула смутная, человеческая фигура… за ней вторая… третья…

«Интересно, они ищут наугад, проверяя всю территорию около замка? Или идут конкретно сюда?» — слившись с «калашом» в единое целое подумал я…

Фигуры, между тем, исчезли из поля зрения. Очевидно залегли, рассматривая дом сквозь оптику. Меня они видеть не могли. (Луна светила прямо им в глаза). Тем не менее я «прикинулся ветошью» и даже дышать стал через раз… Спустя некоторое время (видимо, не обнаружив ничего подозрительного), они поднялись на ноги, и, пригибаясь, двинулись к дому. Теперь их стало пятеро…

«Дотошные гады! Мало вам поглазеть в оптику, да убраться восвояси. Надо обязательно все проверить, пощупать руками, перевернуть вверх дном… Ладно, сами напросились!»…

Подпустив их поближе, я плавно, как учили в армии, нажал спуск. Короткая очередь перерезала пополам ближайшего преследователя. Я сразу перенес огонь вглубь и успел прикончить еще одного. Оставшиеся вновь залегли, открыв по всем окнам стрельбу из бесшумного оружия. Я проворно упал на пол. Внизу на первом этаже, зазвенели разбитые стекла. Надо мной, с кровожадной ласковостью, засвистели пули. Гранат преследователи не использовали. Наверно, опасались за жизнь драгоценного мистера Ректальски. Ну что ж, тем лучше для меня…Дождавшись, пока огонь стихнет, я метнул во двор свою единственную «эфешку». И тут же снова рухнул на пол, чтобы не зацепило осколками. А вот моим оппонентам не повезло. «Ф-1» «легла» очень неудачно для них и, громыхнувший взрыв, угробил всех оставшихся во дворе. Вскочив на ноги, я мельком заметил останки камуфляжных тел. Не теряя даром времени, выпустил в ближайшие заросли остаток «магазина». (Там кто-то отчаянно взвыл). И вновь упал обратно, перезаряжая автомат.

«Минус пять точно и… возможно «трехсотый»» — мысленно отметил я.

— Выходи, русский! Ты окружен! Мы знаем, что ты один! — с англосаксонским акцентом заорали в мегафон.

… «Ага! Ребята из ЧВК подоспели. Откуда узнали про «одного»?! Впрочем… какая теперь разница»…

— Со мной Джордж Ректальски! — крикнул в ответ я: — Не уйдете по хорошему — буду резать его по частям! Сперва брошу вам левую руку, потом правую, потом… что-нибудь еще!..

На той стороне замолчали. Стрельба полностью прекратилась. Видимо обмозговывали сложившуюся ситуацию и консультировались с начальством по рации…

Воспользовавшись передышкой, я поднялся и короткими, прицельными очередями расстрелял несколько подозрительных мест за забором. В том числе то, откуда только что орал мегафон. Ответом стали матерные вопли на английском и чей-то длинный предсмертный хрип…

«Минус один стопроцентно, а прочие… пес их знает! Эх! Жаль гранат больше нет!!!!»…

— Тра-та-та-та-та-та-та-та…. — заработал по дому крупнокалиберный пулемет. Переговоры, судя по всему, закончились. (А может, переговорщик сдох?!)

— Тра-та-та-та-та-та-та-та….

Я изо всех сил вжался в пол. Пулемет с легкостью пробивал нетолстые стены мансарды, посыпая меня известковой и кирпичной крошкой. Помимо него, огонь велся из других видов оружия: частью бесшумного, частью нет. КАК я уцелел под этим свинцовым ливнем — до сих пор не пойму!!! Некоторые из пуль прошибали стену совсем рядом со мной. Так продолжалось около получаса. (По моим представлениям)… Неожиданно пулемет заткнулся. Вслед за ним, замолчали остальные «стволы» нападавших. Наступила мертвая тишина. Я недоуменно приподнял голову.

«Контузило что ли?! Слух потерял?! — ладонь нащупала цевье автомата: — Патроны еще есть, так что… блин!»

Рука, да и все тело сделались ватными, непослушными. В глазах потемнело. Потолок пошел сияющими трещинами. Потом придвинулся почти вплотную, рассыпался разноцветными искрами и я провалился в бездонную, черную яму… Не знаю, сколько пролежал без сознания. Я не спрашивал, а сами они не сказали. Кто они? Гм!!!

Когда я очнулся, то снова потянулся к оружию и… услышал негромкий, простуженный голос: — Спокойно, парень, свои! Рядом со мной стоял крепко-сложенный мужчина в боевом облачении российского спецназовца. С автоматом «АС-вал» через плечо и в закрывающей лицо камуфляжной маске. Спустя секунду, в окно бесшумно, словно тень, скользнул второй — с виду точно такой же.

— Всех «гончих» зачистили? — спросил «первый».

— Да, командир: — кивнул «второй»: — Вдобавок, захватили две «вертушки». Пилотов уничтожили…

В мансарде, тем временем, возник третий «спец». Я так и не понял откуда.

— Доложи обстановку в замке: — обратился к нему «простуженный».

— Множество «двухсотых». Из живых — встретили одиннадцать сатанистов. Всех ликвидировали. Аппаратура в айти-центре кем-то расстреляна из автомата. Восстановлению не подлежит. Из основных фигурантов найден Тыкман, с пулей в сердце. Анжелику Белопольскую и Рудольфа Рамзикаса обнаружить не удалось. Живых детей в замке тоже нет. Только изуродованные трупики в большом холодильнике на четвертом этаже…

— Хреново, блин! Задание, считай, на три четверти провалено: — мрачно произнес командир.

— Рамзикас с Белопольской заживо сожжены мной в камине, в смотровой комнате, рядом с камерой, где меня держали: — подал голос я.

— Да ну! — аж присел от удивления «простуженный».

— Ей Богу!

— Так… уже лучше! — он достал маленький, непривычного вида прибор, с кнопками и мембраной. Видимо, решил связаться со своим руководством.

— Не спешите докладывать: — вновь встрял я.

— Почему?

— В подвале этого дома — две маленькие девочки, которых не успели растерзать сатанисты. Одна из них — Оля Величко, дочь моей домработницы. С ними связанный сотрудник ЦРУ Джордж Ректальски. И спортивная сумка. В ней — семь жестких дисков, на которых вся информация с компьютеров замка и с камер видеонаблюдения. А так же папка с какими-то документами и флешка из сейфа Ректальски.

— Ни фига себе!!! — изумился командир: — Ну ты, блин, даешь! …Ястреб, давай вниз. Проверь! — велел он «третьему».

Тот исчез Так же незаметно как появился.

Спустя некоторый промежуток времени в руке «простуженного» пискнул прибор связи.

— Стриж на приеме: — нажав кнопку, сказал он.

— Говорит Ястреб: — приглушенно донеслось из мембраны: — Информация подтверждается.

— Как дети?

— Живы — здоровы, но сильно напуганы.

— Ректальски?

— Тоже жив. Сломана челюсть. Состояние удовлетворительное.

— Сумка?

— Все там. Как и говорил Павловский.

— Хорошо. Свяжись с остальными. Подготовьтесь к срочной эвакуации. Отходим маршрутом Б. «Вертушки» заминировать..

— Есть! — Ястреб дал отбой.

— Вам известна моя фамилия?! — поразился я.

— Не только фамилия: — усмехнулся командир группы: — За тобой и пришли… в том числе…

— Но кто вы? КТО?!

— Раньше нас называли «Ночная стража»: — неохотно ответил он: — А теперь… теперь не важно! Может, потом узнаешь, если Феникс разрешит… Кстати, ты в состоянии самостоятельно передвигаться? — сменил тему он.

— Да.

Отлично. Спускайся вниз. Оружие оставь здесь. Верхнюю одежду тебе дадут… А начальству доложу позже, с нашей стороны: — окончательно определился Стриж.

— Выпить можно?! — обнаглел я: — У меня тут фляжка… с домашней настойкой…

— Перейдем границу — хоть залейся. Пока же — терпи! — неумолимо отрезал командир спецназовцев.

— Понятно: удрученно вздохнул я. Тяжело поднялся на ноги и начал спускаться вниз по лестнице… Лоб, виски, затылок (да и все тело) болели. А фляжка, по прежнему лежащая в нагрудном кармане, неудержимо манила своим содержимым…

…Получив Ваш приказ на освобождение и возвращение на Родину граждан Р.Ф. Величко Ольги Юрьевны 2011 года рождения и Павловского Сергея Георгиевича 1980-го года рождения, а так же на ликвидацию видных деятелей мирового сатанизма: Анжелики Белопольской, Рудольфа Рамзикаса и, находящегося во всероссийском розыске маньяка-убийцы Семена Тыкмана; наша группа в составе восьми человек выдвинулась в пункт назначения. Сперва на вертолете в Псковскую область, затем через границу маршрутом «А»… По прибытии, мы услышали звуки боестолкновения в квадрате…[далее — координаты — автор], находящемся в непосредственной близости от нас. Интуитивно почувствовав, что означенное боестолкновение может иметь прямое отношение к нашему заданию, я разделил группу на две половины. Одну из них отправил в замок [далее его название — автор], где базировался сатанистский «Орден Красного Дракона» (официальное название — «Фонд Защиты детей имени Джорджа Хвороса»). Вторая, под моим руководством, рассредоточилась и выдвинулась к месту боя. Там мы обнаружили шесть латвийских спецназовцев и десять боевиков из частной военной компании… [далее полное ее название — автор]…которые обстреливали небольшой фермерский домик из различных видов оружия…(далее подробный перечень их вооружения — автор)…и уже собирались идти на захват. Необходимо отметить, что изначально их пришло гораздо больше. Однако к нашему приходу прочие были либо мертвы, либо серьезно ранены… Руководствуясь Вашим устным приказом: — «Пленных не брать. Свидетелей не оставлять», мы поголовно зачистили атакующих и произвели контрольные выстрелы в остальных… В доме мы обнаружили С.Г. Павловского, ранее отстреливавшегося от преследователей из мансарды… [далее описание его физического состояния и вооружения на тот момент — автор]… Как вскоре выяснилось, ему удалось вырвать из рук сатанистов двух малолетних девочек: гражданку Р.Ф. Ольгу Величко и гражданку Латвии Анну Остенберг; взять в плен высокопоставленного сотрудника ЦРУ Джорджа Ректальски, а так же вынести из замка большое количество информации на электронных носителях (семь жестких дисков плюс флешка) и некоторое количество на бумажных (папка с документами)… Учитывая информативную ценность Ректальски, я решил, вопреки Вашему приказу насчет пленных, оставить его в живых и переправить в Россию. За что готов, в случае необходимости, понести положенное, в таких случаях наказание…

Вернувшиеся из замка бойцы доложили: там обнаружено большое количество трупов сатанистов (за отсутствием времени поголовный подсчет они не вели). Среди убитых — Семен Тыкман, застреленный из пистолета в упор… Также им удалось обнаружить одиннадцать живых сатанистов: четверых младших жрецов, двух медиков и пятерых вооруженных охранников. Всех вышеперечисленных они тут же ликвидировали… Оставшиеся две основные мишени (А. Белопольская и Р. Рамзикас), по словам Павловского, заживо сожжены им в огромном камине в одной из комнат замка…

…При отходе, по моему приказу, заминированы два вертолета МН-6 «Литтл Берд», на которых прилетели боевики из ЧВК. Их пилоты были уничтожены еще раньше, при захвате «вертушек»… В нашей группе потерь нет… На пути к границе, мы услышали два отдаленных взрыва… Переход совершили по маршруту «Б». Все прошло благополучно… Латвийские пограничники даже не подозревают о посещении нашей группой их страны… По прибытии на базу в Псковской области, обеим девочкам, Павловскому и Ректальски оказана необходимая медицинская помощь. После чего Павловский, ссылаясь на мое обещание, данное на месте боестолкновения, принялся снимать нервный стресс при помощи большого количества алкоголя, а именно… [далее перечень крепких, спиртных напитков — автор]… Однако вел он себя вполне адекватно, пока не отключился… Последующая отправка всех четверых в Москву обошлась без эксцессов… [далее еще некоторые подробности — автор]… Упомянутые ранее носители информации, передаю со специальным курьером.

Число, подпись.

В низу доклада приписка рукой генерала Корсакова: — «Задание считаю выполненным и перевыполненным! Командиру группы «Н» выношу благодарность за проявленную инициативу. Ни о каких взысканиях вопрос не стоит».

[далее, размашистая подпись — автор].

Последние числа января 2018 года.

Москва. Кабинет в здании на Лубянской площади. 19 часов 18 минут.

За окном густо сыпал снег и подвывал зимний ветер. Он заносил белыми хлопьями дороги, прохожих, припаркованные автомобили… И даже имел наглость ломиться в пуленепробиваемые стекла генеральского кабинета…

Впрочем, хозяин кабинета — сероглазый, атлетически сложенный блондин, немного за сорок — не обращал на происки ветра ни малейшего внимания. Он, сидя за столом, углубился в работу и, в настоящий момент, просматривал какие-то бумаги, делая в них пометки красным карандашом. На столе, перед ним, стояла пепельница с пятью затушенными окурками. Очевидно генерал плевать хотел на развернувшуюся в стране борьбу с курением.

В дверь постучали.

Да: — недовольно буркнул «блондин», но, увидев вошедшего (уютного толстячка в потрепанном свитере, с кодовым чемоданчиком в руке), широко улыбнулся, поднялся из-за стола и крепко пожал протянутую ладонь: — Здравия желаю, товарищ генерал-пол…

— Не надо, Дмитрий: — мягко остановил его гость: — Давайте без чинов, как в прежние времена…

— Тогда, здравствуйте, «Дядя Миша»: — вновь улыбнулся хозяин кабинета, гостеприимно указал на пустующее у стола второе кресло, нажал кнопку на селекторе и попросил: — Ирочка, сделай два кофе по крепче!

— Три минуты: — ответил из мембраны мелодичный женский голос.

— Ну Вы оборзели, Корсаков! — добродушно усмехнулся толстяк: — Дочь начальника «…» Управления генерал-лейтенанта Рябова у Вас в секретаршах бегает. Я балдею!

— Не оборзел: — слегка смутился Корсаков: — Просто, после женитьбы, она оказалась ужасной ревнивицей и никаких других секретарш здесь видеть не желает! Чувствую себя как под конвоем: — он вздохнул с оттеком грусти: — Но ничего. Вот уйдет в «декрет» и тогда…

Его речь прервал скрип открываемой двери.

В кабинет вошла красивая молодая женщина на вид лет двадцати. Поставила на стол поднос с двумя чашками и, светски улыбнувшись гостю, удалилась.

— Отлично выглядит: — заметил тот: — Сколько ей сейчас?

— В феврале двадцать семь будет…

— А на каком месяце беременности?

— На четвертом…

— УЗИ делали?

— Да! Мальчик! — на лице Корсакова засветилась отцовская гордость.

Некоторое время оба молчали, прихлебывая горячий кофе маленькими глоточками.

— Я, собственно, вот по какому поводу: — нарушил тишину «дядя Миша»: — Доставленная Павловским информация, которой Вы любезно поделились, очень пригодилась нашему ведомству Я уже не говорю об упыре Ректальски! Воистину бесценный подарок! Заокеанские «партнеры» с ног сбились, разыскивая его, но… доказать, что он в России не могут! — толстяк негромко рассмеялся: — Хочу выразить за него отдельную благодарность!

— Надеюсь, эту гниду уничтожат, когда отпадет в нем надобность?! — нахмурился хозяин кабинета.

— Естественно! — в добродушных глазах «Дяди Миши» на миг вспыхнули безжалостные огоньки: — Правда, скормить его заживо крысам-мутантам, увы, не получится. Мы ведь с тринадцатого года вновь работаем официально и больше не называемся «Ночной стражей»[1]… кстати, как там Павловский поживает? — сменил он тему разговора.

— Нормально: — лицо Корсакова вновь прояснилось: — По возвращении в Россию он десять дней бухал по черному. Потом тормознул, отпился квасом, отпарился в бане. Крестил малолетнюю Анну Остенберг (с ее согласия, разумеется) и… сделал предложение своей домработнице Екатерине Величко.. Перед Новым Годом они расписались в ЗАГСЕ и повенчались в церкви. Сейчас Павловский занят удочерением обеих спасенных им девочек. Мы, в тихую, помогаем по своим каналам. Так что ни препятствий, ни волокиты не будет…

— Даже с латышкой? — приподнял брови толстяк.

— Так она давно записана в мертвые тамошними властями: — поморщился Корсаков: — А наши люди оформили девочке новые документы. Теперь она коренная россиянка!!!.. Мы представили Сергея и Герейхана к правительственным наградам: — после короткой паузы добавил он: — Президент уже подписал указ. Скоро будем вручать…

— Вы познакомите меня с обоими? — чуть помолчав, осведомился гость: — Хочу пожать руки нашим героям!

— Не только пожать, но и к себе «сосватать»: — мгновенно догадался хозяин кабинета: — Но согласятся ли они?! Ведь у них процветающий бизнес, да и вообще: — он замолчал, о чем-то задумавшись…

— Так или иначе, но сработали ребята на пять с плюсом! — сказал «дядя Миша»: — тот же Павловский: один, отравленный психотропкой, без оружия, без боевого опыта — сумел вырваться из камеры. Угробил уйму нелюдей, спас двух детей, захватил «языка», ценнейшие трофеи и почти сумел уйти со всем этим добром. Его бы поднатаскать маленько…

— Если захочет: перебил Корсаков.

— Да… если: — согласился гость, устроился поудобнее в кресле и продолжил спокойным тоном: — Меня, откровенно говоря, очень заинтересовали оперативные способности Герейхана. Грамотно вычислил змею — Хохину, грамотно допросил. В темпе доставил к своему дяде Рамзану Азаматовичу. Тот передал ее в Ваше подразделение… Ну, а вы уж тут вытрясли до основания мерзкую девку! И, таким образом, выяснили ГДЕ следует искать наших похищенных граждан!

— Точно! — кивнул Корсаков: — Покойный Рамзикас (видеозаписи из замка подтвердили его сожжение в камине), недооценил свою агентессу! Она, как выяснилось, знала куда больше, чем рассчитывал этот выродок. Но вытрясли не одну Хохину! По наводке Кебедова-младшего, мои люди взяли в доме, напротив офиса Павловского, некоего Юриса Ушацкиса — наблюдателя сатанистов. И вот его-то допрос в режиме «Пси», окончательно расставил точки над «i»: — генерал закурил новую сигарету, выпустил колечко дыма и негромко произнес: — Конечно, «Дядя Миша», я Вас с ними обязательно познакомлю, ну а дальше…

— Посмотрим как они оправятся от пережитого и, возможно, предложим сотрудничество: — подхватил гость.

— Предложим. Отчего же не предложить: — согласился Корсаков и спросил: — Вы только за этим пришли?

— Конечно же нет: — помрачнел толстяк: — Сегодня, с Украины пришла интересная информация по Вашему профилю: — набрав код, он достал из чемоданчика папку-скоросшиватель и протянул своему собеседнику: — Вот, полюбуйтесь! Что творят, сволочи!!!

— Ну-ка, ну-ка: — заинтересовался Корсаков, раскрыл папку и погрузился в чтение…

КОНЕЦ