Перед вами, не просто детектив, а скорее всего автобиографическая повесть. Александр Аввакумов более пятнадцати лет проработал в уголовном розыске. Прошел путь от рядового оперативника до заместителя начальника Управления уголовного розыска министерства внутренних дел Республики Татарстан. За его плечами сотни раскрытых преступлений: краж, грабежей, разбойных нападений, убийств.

На чтобы мне хотелось обратить ваше внимание, это на то, что автор пытается показать нам работу сотрудников уголовного розыска не с привычной глянцевой стороны, к которой все мы так привыкли, а со стороны совершенно неизвестной широкому читателю. Автор, словно специально приоткрывает нам совсем непривычную сторону этой работы, что делает это произведение более интересным и привлекательным.

В основе его произведений лежат реальные преступления, совершенные преступниками в начале 90-х годов прошлого столетия. Все эти преступления были довольно громкими по тем временам и невольно привлекали к себе интерес огромной группы людей. Автор, исходя из своих соображений, специально зашифровал адреса, изменил имена оперативников и преступников. В некоторых случаях, при работе над своими произведениями, он вполне надумано драматизирует и обостряет отдельные моменты, как совершения преступления, так и их раскрытия. Однако, этот прием применяемый автором, не только не снижает интерес к произведениям, но и заметно улучшает их художественную линию.

Думаю, что читатель невольно заметит, что главный герой его произведения Абрамов в первую очередь — человек, тонкий психолог, а уж только затем сотрудник уголовного розыска. Его терпение, вдумчивость и умение строить разговор с преступниками позволяют ему расположить к себе человека так, что тот невольно становится добровольным участником процесса раскрытия преступления.

Мы, не без волнения, отслеживаем жизненный и служебный путь Абрамова. Однако, автор не пытается сделать из своего героя идеального человека. Его жизненный путь не устлан розами и не так гладок, как хотелось бы нам. Как и у всех талантливых людей, у нашего героя есть не только друзья, но и враги и завистники.

Я думаю, что данные произведения, лишний раз напомнят нам всем о тех людях, кто полностью посвятил свою жизнь борьбе с преступностью, кто отдал свое здоровье, а некоторые и жизнь этому не легкому делу.

Павел Лавров сидел на скамейке в здании Казанского вокзала Москвы и внимательно рассматривал молодую красивую женщину лет двадцати пяти, сидевшую недалеко от него. В здании вокзала было довольно жарко и душно. Женщина периодически доставала из сумочки носовой платок и вытирала вспотевший лоб. Она читала книгу, но иногда отрывалась от чтения и бросала свой взгляд на проходящих мимо нее людей, словно рассчитывала увидеть знакомое лицо в этой безликой толпе снующих мимо нее пассажиров. Около её ног стоял большой и, вероятно, достаточно тяжелый чемодан, который она иногда трогала рукой, чтобы еще раз убедиться, что он на месте. От глаз Павла не ускользнула маленькая, совсем неприметная деталь — это отсутствие на безымянном пальце правой руки женщины обручального кольца.

— Неужели такая красивая женщина и не замужем? — мелькнуло у него в голове.

Внешность этой женщины невольно напомнила ему медицинскую сестру, которая выхаживала его в полевом медсанбате после тяжелого ранения. У нее были такие же светлые и густые волосы, аккуратно уложенные на голове в своеобразную корзину. Ни до этого, ни после он не встречал женщин с подобной укладкой волос.

Он снова поднял глаза и уже в который раз внимательно посмотрел на женщину. Она, словно почувствовав на себе его пристальный взгляд, внимательно посмотрела на него.

Молодой мужчина был одет в военно-полевую форму, которую практически не носили офицеры, служившие в Союзе. От её цепкого взгляда не ускользнуло, что на груди военного матовым светом отливал орден «Красной Звезды». Слева от ордена, среди медалей, она заметила боевую медаль «За отвагу» и яркую медаль, которой награждались военнослужащие, воевавшие в Афганистане.

Лицо этого военного показалось ей очень знакомым. Она тоже служила в Афганистане в одном из полевых госпиталей.

«Как этот человек похож на Павла. Такой же пристальный и изучающий взгляд, — подумала она. — Но мало ли похожих людей, тем более одетых в военную форму. Сама подумай, прошло больше трех лет с момента встречи, и он мог сто раз погибнуть там, в горах Афганистана. Три года — большой срок. За это время он мог жениться, обзавестись детьми. Это одно. С другой стороны, если бы это был Лавров, то он бы обязательно подошел, ведь за это время я практически не изменилась».

Она еще раз взглянула на военного и опять попыталась продолжить читать свою книгу, однако, прочитав несколько строк, поняла, что не в состоянии читать, так как голова была занята совершенно другими мыслями. В её голове снова, как и три года назад, крутилась и не давала покоя только одна мысль. Она снова думала о нем, о молодом раненом лейтенанте-десантнике, которого в тот вечер доставили к ним в госпиталь.

Она, невольно вспомнила тот момент, когда к их медицинской палатке подкатила боевая машина десанта. Спрыгнувшие с брони десантники осторожно переложили своего командира на носилки и занесли внутрь палатки. Грудь лейтенанта была наспех перебинтована.

— Сестрёнка! Куда положить командира? — спросил её один из десантников.

— Вот сюда кладите, — указала она на свободную койку.

Подошедший военный врач взглянул на раненого лейтенанта и приказал нести его сразу в операционную.

Операция шла более двух часов. Хирург, делавший операцию, извлёк из его груди две пули и положил их на тумбочку.

— Надежда, отмой пули и отдай их лейтенанту, когда он очнётся, — обратился хирург к медсестре, снимая белый халат, испачканный кровью.

Ей пришлось около двух недель ухаживать за этим молодым, симпатичным лейтенантом, который считался тяжёлым, требующим постоянного внимания медперсонала. За эти две недели, проведённые около раненого, она узнала о нём многое. Его звали Павлом Лавровым. Они оказались земляками, жили в одном городе не так далеко друг от друга. После окончания средней школы он уехал в город Рязань, где поступил в воздушно-десантное военное училище. После окончания училища его направили служить в Афганистан. Там он командовал разведывательной ротой в десантно-штурмовом полку. В последней операции он был тяжело ранен.

Она сама так и не могла понять, что произошло с ней за эти две недели. Она впервые в своей жизни почувствовала, что полюбила этого лейтенанта. Лавров был весёлым парнем. Несмотря на тяжёлое состояние, он никогда не падал духом, продолжал шутить и всячески поддерживал её, когда она, уставшая после ночного дежурства, заходила к нему в палату. Она хорошо помнила, что пережила в тот вечер, когда узнала от врачей, что его отправляют в Кабул, долечиваться в госпитале. Всю ночь она просидела у его кровати, смахивая текущие из глаз слёзы.

— Надя! Ты почему плачешь? Я ведь ещё живой и умирать пока не собираюсь?

Она тогда так и не сказала ему о том, что влюбилась в него. Утром Лаврова на вертолёте отправили в Кабул. Они ещё с полгода после этого переписывались, посылая друг другу пламенные боевые приветы. Вскоре её отправили в Союз, а его перевели в другую часть, и связь между ними прервалась.

Она отложила в сторону книгу и снова подняла глаза, надеясь повнимательней рассмотреть лицо военного. Однако его место оказалось пустым. Он, по всей вероятности, ушёл, в тот момент, когда она обернулась на плач маленького ребёнка. Женщина растерянно посмотрела по сторонам в надежде отыскать его фигуру среди множества людей.

«А может мне показалось, что это Павел? Да и афганская медаль могла сбить меня с толку», — подумала она.

Она снова взяла в руки свою книжку, надеясь отвлечься от мыслей о Павле, но в динамике, висевшем на стене вокзала, раздался громкий шип, а затем монотонный голос диктора объявил о том, что её поезд подан на третий путь. Она встала и, подняв тяжёлый чемодан, медленно направилась к поезду.

Лавров вошёл в вагон, и не торопясь, прошёл в своё купе. Он забросил свою спортивную сумку наверх и сел у окна. Лицо женщины, которую он увидел в зале ожидания, по-прежнему стояло перед его глазами. Он закрыл глаза, и воспоминания с новой силой нахлынули на него.

Его рота обеспечивала безопасное движение войсковой колонны. Она в составе трёх боевых машин десанта двигалась по узкой горной дороге, напоминавшей чем-то серпантин. За ними на расстоянии пяти километров двигались основные силы воинской колонны. По сведениям воздушной разведки, каких-либо групп моджахедов вдоль дороги замечено не было. Павел сидел на броне и покачивался в такт движению машины. Внезапно его внимание привлекли птицы, которые большой стаей кружили над небольшой горой, которая виднелась из-за поворота дороги. Лавров по радиостанции дал команду, и машины сбросили скорость. За поворотом дорога стала заметно уже, и машины стали медленно втягиваться в небольшое ущелье, на дне которого весело журчала горная речка.

— Стоп! — скомандовал он водителю машины.

Спрыгнув с брони, он знаком руки остановил машины, которые шли за ним, подозвал к себе командиров отделений.

— Мужики! Мне что-то не нравится всё это, — Лавров показал рукой на метавшихся в небе птиц. — Похоже, их кто-то сильно напугал и согнал со своих гнёзд. Не исключено, что впереди засада. Поэтому я предлагаю пересадить бойцов на две машины, которые будут двигаться с интервалом в сто метров, а я поведу первую машину. Вопросы есть?

Десантники быстро разместились на двух машинах, и БМД Лаврова, взревев мотором, осторожно двинулась вперёд. Привычными движениями рычагов он легко объезжал большие валуны, которые почему-то оказались на полотне дороги. Всё это — кричащие в небе птицы, камни на дороге — вселяло в него какую-то тревогу. Проехав метров триста, он остановил свою машину и стал осматривать довольно крутой склон горы, покрытый кустами. Это место было самым идеальным для засады. Снова вперёд.

Он вовремя увидел вспышку и остановил БМД. Граната, выпущенная из ручного гранатомёта, взорвалась в метрах трёх от его машины. Пыль и дым на время лишили его возможности обзора. По броне застучали осколки, камни и пули. Рядом с ухом застучал пулемёт, это стрелок-радист начал стрелять. Запах пороха и гари повис внутри машины. Павел попытался развернуть БМД на месте, но громадный валун, лежавший на дороге, не позволил ему совершить этот манёвр. Следующая граната взорвалась под правой гусеницей машины. БМД словно детский мячик подпрыгнула и ударилась об землю. Лавров попытался подать назад, но перебитая гранатой гусеница лишила его возможности двигаться и маневрировать.

— Покинуть машину! — закричал Павел, так как хорошо знал, что следующая граната разорвёт эту обездвиженную бронированную БМД.

Схватив лежавший недалеко от него автомат, Лавров быстро выбрался из машины и камнем свалился на землю рядом с застывшей на месте БМД. Он быстро взвёл свой автомат и стал искать в прорезь прицела бородатые лица моджахедов. Первый моджахед, попавший ему в прицел, оказался мужчиной с чёрной густой бородой, который, укрывшись за грудой наваленных камней, стрелял из английской винтовки Бур. Павел успел хорошо рассмотреть его, прежде чем нажать на курок автомата. Лицо моджахеда, несмотря на его сосредоточенность, было бледным, он словно предчувствовал свою смерть.

Он почувствовал привычный удар приклада автомата в плечо и увидел, как голова моджахеда безжизненно упала на горячие от солнца камни.

«Есть один», — подумал он про себя.

Перекатившись в сторону от машины, он вовремя успел укрыться за большим камнем, прежде чем вражеский пулемётчик успел дать очередь в его сторону. Над головой Лаврова роем пропели пули, высекая искры и мелкие гранитные крошки из камней.

Ему удалось заметить позицию пулемётчика, который обстреливал его товарищей из укрытия. Он вскинул автомат и дал очередь в его сторону. По-видимому, он не попал в него, так как через несколько секунд его голова вновь появилась из-за камня. Теперь пулемётчик перенёс свой огонь на подошедшие машины десанта. Павел моментально воспользовался этим и третьей автоматной очередью уничтожил его.

Интенсивность боя нарастала с каждой секундой. Павел успел связаться с основными силами и доложил им о засаде.

— Держись, Лавров, — последовала команда комбата. — Я сейчас пришлю к вам на помощь «горбатых». Они помогут вам.

— Понял, третий, — прокричал Павел, прежде чем автоматная очередь в пух и прах разнесла рацию.

Отбросив в сторону уже бесполезную радиостанцию, он снова взял в руки автомат. Внезапно из-за камней показался моджахед, одетый в полосатый халат с цветастым поясом. На плече его был ручной гранатомёт. Павел не успел срезать его очередью из автомата, так как в этот момент его автомат звонко щёлкнул. Он передёрнул затвор, но всё повторилось. Он отстегнул от автомата магазин, тот был пуст. Пока он вставлял новый магазин, моджахед успел выстрелить из гранатомёта и быстро скрыться между камней. Раздался сильный взрыв. Стоявшая не так далеко от него бронированная машина оторвалась от земли сантиметров на двадцать и моментально покрылась чёрным дымом. Из моторного отсека показались яркие языки пламени.

— Сука! — громко произнёс Лавров и стал внимательно наблюдать за тем местом, где исчез гранатомётчик.

Через некоторое время из-за камней, за которыми скрылся моджахед, показалась его голова. По всей вероятности, он выбирал для себя новую цель, и поэтому достаточно высоко поднялся из-за камней. Наконец он застыл на месте и попытался сделать свой очередной выстрел. В этот раз Павел не дал ему ни одного шанса. Трассирующие пули словно по линейке прочертили линию от его автомата до груди моджахеда, его халат покрыли бурые пятна. Моджахед выронил свой гранатомёт и, схватившись руками за грудь, повалился на камни.

Моджахеды, заметив раненого десантника, лежащего меж камней, попытались взять его в плен. Лавров вовремя заметил, как в его сторону, прячась за камни, выдвинулись человек пять моджахедов. Их передвижение прикрывал пулемётчик, не давая десантникам оторвать голову от земли. Павел попытался подавить эту огневую точку, однако часть моджахедов перенесли огонь на него, не давая ему возможности поднять голову. Пули с визгом проносились над его головой, впиваясь в дорогу, и с ещё более сильным визгом уходили рикошетом куда-то ввысь, где терялись в голубом небе. Автоматические пушки БМД не доставали моджахедов, укрывшихся на крутом склоне, и для того чтобы каким-то образом помочь вступившему в бой десанту, они вынуждены были отойти немного назад и оттуда расстреливать склон горы.

Лавров шарил рукой по подсумку, стараясь отыскать магазин с патронами, однако подсумок был пуст.

— Боже мой! Неужели я уже успел все их расстрелять? — с ужасом подумал Павел.

Он положил около себя две гранаты и достал пистолет. Этого было слишком мало, для того чтобы отбиться от наседающих моджахедов. Он осторожно выглянул из-за камня. Моджахеды, укрываясь за камнями, тащили за собой раненого десантника. Павел вскочил на ноги и под покровом чёрного дыма сделал перебежку. Теперь моджахеды были в метрах двадцати пяти от него. Он выдернул чеку из запала гранаты и, размахнувшись, швырнул её в их сторону. Раздался взрыв. Двое из пяти моджахедов остались лежать между камней, а трое всё ещё продолжали тащить за собой десантника.

Теперь уже в его сторону полетели одна за другой две гранаты. Они взорвались в метрах десяти от него, осыпав градом камней. Пока не осела пыль от взорвавшихся гранат, ему удалось поменять свою позицию. Следующая граната упала как раз туда, откуда он только что-то отполз.

Из-за горы показались два МИ-24, которые прошли вдоль дороги. Сделав боевой разворот, они накрыли склон горы шквалом из неуправляемых ракет и огнём своих пушек. Моментально весь склон горы покрылся взрывами. Павел заметил, что моджахеды, не выдержав огня вертолётов и автоматических пушек оставшихся боевых машин десанта, стали быстро отходить назад, бросая своих убитых и раненых. Раненые моджахеды стали поднимать руки, некоторые из них, стараясь раствориться среди камней, поползли наверх.

Лавров посмотрел на часы. Оказалось, что бой шёл всего лишь двадцать минут, которые ему показались вечностью. Неожиданно из-за горы вывернула ещё одна пара МИ-24, которые сходу атаковали противоположный склон горы с отступающими духами. Вертолёты, расстреляв все свои ракеты, продолжали утюжить склон из пушек и пулемётов. Через пять минут, расстреляв весь свой боезапас, они скрылись за горой, словно их никогда и не было. Над дорогой повисла тишина, разрываемая треском рвущихся в БМД патронов.

Заметив своих десантников, которые медленно двигались вдоль дороги, Лавров поднялся из-за укрытия и, махая им рукой, направился навстречу. Он не почувствовал никакой боли. Сильные толчки в грудь опрокинули его на камни. Последнее, что он увидел, падая лицом вниз, было голубое небо.

Очнулся Лавров в медсанбате. Чья-то пахнущая лекарствами рука заботливо поднесла к его потрескавшимся губам смоченную в воде ватку. Он открыл глаза и сквозь пелену тумана увидел красивую молодую девушку, склонившуюся над ним.

— Я умер? — спросил он её.

Девушка мило улыбнулась. Её глаза, как ему показалось в тот момент, стали влажными от слёз, и чтобы не расплакаться, девушка отвернулась в сторону.

— Как Вас зовут? — еле слышно прошептал Лавров.

— Надежда, — коротко произнесла она и снова поднесла к губам смоченную в воде ватку.

— Какое красивое имя, — обессилено прошептал он и снова потерял сознание.

Окончательно он пришёл в себя лишь через два дня. Всё это время около него неотступно находилась Надежда. Он до сих пор помнит запах её волос, её нежные и мягкие пальцы. Они много говорили, рассказывая о себе интересные и забавные истории. Но самое интересное было то, что они оба оказались из одного города — Казани, в котором жили не так далеко друг от друга. Мама Надежды работала учительницей в его школе и вела уроки истории. За полторы недели пребывания в медсанбате, он сильно привязался к этой девушке. В какие-то моменты стал даже её ревновать к другим раненым, которые лежали в одной с ним палате.

Как-то вечером она сообщила, что завтра его отправят в Кабул. Этот последний вечер запомнился Лаврову на всю жизнь. Надежда сидела у него в изголовье и рассказывала что-то весёлое, пытаясь скрыть от него слёзы…

— Что с тобой, Надежда? Почему у тебя на глазах слёзы? Кто тебя обидел? Скажи, может, я могу тебе в чём-то помочь?

— Нет, Павел, ты мне в этом не поможешь, — тихо произнесла она. — Мне очень жалко, что тебя отправляют в Кабул. Больше я тебя, наверное, не увижу. Ты не поверишь, но мне кажется, что я в тебя влюбилась. Вот так просто, взяла и влюбилась. Кому расскажешь, не поверят.

Лавров был удивлён её признанием, так как тоже, похоже, влюбился в эту красивую девушку. Он молча взял в руки её ладони и прижал их к своим губам.

— Надя! Если я не погибну на этой войне, то обязательно разыщу тебя. Дай мне номер вашей воинской части. Я обязательно напишу тебе.

Прошло более трёх лет после их расставания, и сегодня, заметив эту девушку на Казанском вокзале, он снова вспомнил Надежду, и от этих воспоминаний у него защемило сердце.

Поезд несколько раз дёрнулся и, лязгая металлом, тронулся. Мимо окон вагона медленно поплыли привокзальные постройки. Поезд, стуча колесами на стыках рельс, стал медленно набирать скорость, и вскоре мимо окон замелькали уже пригородные станции.

Павел снял с себя куртку и расстелил постель. Он быстро переоделся и вернулся в купе. Он невольно удивился тому, что, несмотря на отсутствие билетов в кассе вокзала, три места в купе пустовали. Павел вышел в тамбур вагона. Он достал сигареты и закурил. Глубоко затянувшись дымом, он мысленно снова вернулся к той женщине, которую случайно увидел в зале ожидания.

— Дурак! Нужно было подойти к ней и поинтересоваться, — подумал он. А вдруг это она? Нет, это исключено. Снаряд дважды не падает в одно и то же место. Если это была бы она, то, по всей вероятности, подошла бы к нему.

Он выпустил струю голубого дыма в потолок вагона и, загасив сигарету, вошёл в своё купе, лёг на полку и закрыл глаза. Перед глазами снова возник образ Надежды.

«Смотри, парень, так легко и с катушек соскочить», — с улыбкой подумал он про себя.

Павел не заметил, как задремал. Очнулся он оттого, что состав сильно дёрнулся и остановился. Он отодвинул шторку и посмотрел на перрон. На белом здании вокзала он увидел название станции «Арзамас».

На перроне, около вагона стояла группа местной молодёжи и что-то громко обсуждала. До ушей Павла доносилась нецензурная брань и хохот. Он снова отодвинул занавеску и посмотрел на перрон. Похоже, стоявшая группа молодёжи кого-то провожала. Один из молодых парней, взяв в руки гитару, с надрывом затянул что-то из тюремной лирики.

«Кому что, — подумал про себя Лавров. — Кто-то головы клал в Афганистане, а кто-то в это время грустил об усталом закате».

Локомотив засвистел. Состав лязгнул металлическими буферами и тихо тронулся. Мимо окна медленно поплыли какие-то непонятные в темноте постройки. Ещё секунда, другая и всё это потонуло в чёрном бархате летней ночи. Он снова закрыл глаза и отвернулся к стене, стараясь заснуть. Однако громкий разговор пьяных людей около его двери заставил его открыть глаза. Дверь купе резко распахнулась, и в него вошли двое парней.

— Эй, мужик? А ну встал быстро и мухой на верхнюю полку, — произнёс один из них. — Ты, наверное, тоже не хочешь, чтобы я сломал себе шею, падая с верхней полки?

Павел сел и посмотрел на них. От парней разило алкоголем и дешёвым табаком.

— Извините, ребята, но это моё место. Я хорошо вижу, что среди вас стариков и инвалидов нет, — ответил Лавров. — Если боишься упасть, то поменяйся местами со своим товарищем.

— Я что-то не понял? Это ты, козёл драный, кому сказал, ему или мне?

— Мужики, давайте не будем шуметь, ночь. Люди устали и отдыхают.

— А ты кто такой, чтобы здесь качать права? Вот ты скажи, кто ты, чтобы учить нас хорошим манерам? Ты что, учитель или воспитатель?

Взгляд его упал на куртку Лаврова, которая висела на плечиках.

— Да ты, похоже, сапог. Видишь, сколько значков навесил, наверняка продукты без очереди будет приобретать? Они сейчас все борзые, чуть что, тычут себя в грудь, я, мол, воевал в Афганистане и такой же фронтовик, как и те старики, что воевали за Родину.

Павел промолчал. Ему стало обидно за тех ребят, которые сложили свои головы в Афганистане. Он стал молча наблюдать, как эти двое, пальцы рук которых пестрели синими наколками, стали изгаляться в купе.

— Ты что, мужик, набычился? Я же сказал тебе, чтобы ты перебирался на верхнюю полку. Ты что меня не понял? Может, хочешь, чтобы мы тебя пинками загнали туда?

— Ребята, может не стоит скандалить? В купе три свободных места, занимайте любые, что вы пристали ко мне?

Парни уложили свои вещи под нижнее сиденье и сели напротив него. Один из них, что был пониже ростом, достал из сумки початую бутылку водки и поставил её на стол. Он снова нагнулся к сумке и достал из неё закуску, которую разложил на столе. Заметив пустой стакан из-под чая, стоявший на столе, он пододвинул его к себе. Налив полстакана водки, парень протянул его своему товарищу.

— Пей, Гера. Я думаю, что нам с тобой не стоит обращать внимание на этого козла. Если он не понимает по-русски, то ему стоит просто посшибать рога.

Гера опрокинул в себя водку и захрустел малосольным огурцом. Теперь уже Гера налил в стакан водку и протянул его своему другу. Друг долго гонял водку из стакана в рот, пока не проглотил её. Лицо его приобрело пунцовый цвет, а глаза стали такими большими и круглыми, что Лаврову показалось, что они готовы были вывалиться из его большой головы прямо в стакан.

— Ты что уставился? Не видишь, что тяжело человеку? Отвернись и не смотри на нас, а то я сам тебе глаза закрою.

Его большая рука, густо покрытая рыжими волосами, потянулась к лицу Павла. Что он хотел ему сделать, Павел не понял. Он схватил парня за кисть руки и ловким движением заломил ему пальцы. Гера охнул и стал медленно сползать с полки, скрепя зубами от сильной боли.

— Отпусти пальцы, козёл! — закричал он. — Сломаешь же!

Павел на какой-то миг ослабил хватку, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы Гера вырвал из его рук свои пальцы. В следующую секунду громадный кулак просвистел мимо его головы и с грохотом ударился в стенку.

— А, а, а!!! — закричал Гера, угодив своим кулаком в металлический держатель полотенца, прикреплённый к стене.

Из повреждённой кисти были видны торчавшие осколки костей. Второй парень выхватил кнопочный нож. Он нажал на кнопку, и блестящее узкое лезвие выскочило из ручки ножа. Он стал размахивать им перед лицом Павла, норовя порезать его лицо. В этот момент Лавров оттолкнул от себя побелевшего от боли Геру на его товарища и выскочил из купе.

— Порежу, сука! — заорал второй и устремился за ним из купе.

Они встали друг перед другом, один защищаясь, а другой, стараясь нанести ему удар ножом. Парень несколько раз пытался пырнуть Павла, но тот ловко уклонялся. Разбуженные шумом драки из купе стали появляться заспанные лица пассажиров. Неожиданно для него, вагон резко дёрнулся, и Павел чисто интуитивно схватился за ручку двери. Он не сразу почувствовал в боку боль. Его белая майка густо окрасилась в алый цвет. Парень снова сделал шаг вперёд навстречу Павлу, размахнулся, чтобы нанести ему очередной удар ножом. Но в этот раз Лавров отреагировал своевременно. Он увернулся от этого колющего удара и локтем нанёс удар противнику в лицо. Удар был такой силы, что сломал нападавшему нос. Парень выронил нож и схватился за окровавленное лицо, а затем медленно сполз вдоль стенки на пол.

Павел попятился назад и упёрся спиной в закрытую дверь тамбура. Резкая боль в боку заставила его согнуться. Он задрал майку и посмотрел на рану. Несмотря на большое обилие крови, рана оказалась не настолько опасной, как ему показалось ранее. Нож прошёл вскользь, распоров лишь мышцы живота.

— Помогите! Разве вы не видите, что человек истекает кровью! — закричала одна из испуганных пассажирок.

«Наверное, я умираю», — подумал про себя Павел, увидев приближавшуюся к нему Надежду.

Пассажиры расступились в сторону, давая ей пройти к Павлу. Он сидел на полу вагона и рукой зажимал хлеставшую из раны кровь. Она наклонилась над ним и, достав из кармана халата широкий бинт, стала перевязывать рану.

— У кого-нибудь есть спирт или водка? — спросила она у стоявших в коридоре пассажиров.

Проводница вошла в своё служебное купе и вышла оттуда с неполной бутылкой водки.

— Вот, возьмите. — Она передала ей бутылку. — Посмотрите, у них в купе, похоже, ещё один раненый. У него тоже вся рука в крови. Вы уж здесь разбирайтесь сами, а я пойду, сообщу начальнику поезда об этом ЧП, пусть вызывает милицию.

Надежда перевязала рану Павлу. Вдруг неожиданно для всех, она крепко обняла его и заплакала. Пассажиры удивлённо смотрели на неё, не понимая, что с ней происходит.

В конце вагона появилась проводница в сопровождении крупного мужчины, одетого в форму железнодорожника. Она что-то на ходу говорила ему, показывая рукой на Павла. В этот момент с пола поднялся парень и, шатаясь, направился обратно в купе.

— Иван Петрович! Вот этот и его товарищ, который находится в купе, сели в Арзамасе. Оба были пьяные. Похоже, пристали вот к этому пассажиру. Он у нас едет от самой Москвы. Он военный. Вот этот бугай хотел его зарезать, только у него ничего не получилось, — тараторила она.

— Ты можешь говорить чуть медленнее? У меня от твоего треска уши заложило. Как Вы себя чувствуете? — поинтересовался он у Лаврова. — Я начальник поезда. Я уже позвонил в милицию, и сейчас к станции подъедет скорая помощь.

— Спасибо. Со мной всё хорошо. Я обойдусь и без кареты скорой помощи. Вы лучше окажите помощь вот этим ребятам и сдайте их милиции.

Павел вышел из кабинета следователя, в котором пробыл часа два, если не больше. В коридоре отдела милиции его ждала Надежда.

— Ну, как? Всё нормально? — спросила она его.

— Всё хорошо, Надя. Ты уж меня извини, что втянул тебя в эту историю.

— Да ты что, Павел. Я так счастлива, что снова встретила тебя.

Он обнял её за плечи, и они вышли из здания милиции.

— Лавров! Что тебе сказал следователь? — снова спросила она его.

— Что он может сказать? Сказал, чтобы я по первому его вызову приезжал сюда, к нему. Ты не поверишь мне, Надя, но он сначала не хотел, чтобы я писал заявление. Говорит, вы из разных городов, где я вас буду искать потом?

— А что, он разве их не арестовал? Они же чуть не убили тебя? Это не шутка?

— Ты знаешь, мне сейчас не до них. Я так счастлив, что снова встретил тебя. Надо же, сидели на вокзале, смотрели друг на друга и не могли поверить своим глазам.

Они засмеялись и словно подростки, стесняясь, поцеловались посреди привокзальной площади.

— Ну что, Надя, поедем в Казань на машине? — спросил он её. — Я сейчас договорюсь. Видишь, стоят частники, стой здесь, я сейчас вернусь.

Павел подошёл к группе мужчин, толкавшихся около здания станции, и быстро договорился с одним из них. Они сели в «Жигули» и поехали в Казань. Всю дорогу Павел рассказывал ей о том, как жил после их расставания, как воевал, как искал её. Рассказал, что после последнего ранения был уволен из рядов Советской Армии по состоянию здоровья.

— Ты знаешь, Надя, я часто думал о том, что буду делать на гражданке. Ты знаешь, я умею только воевать, больше ничего. У меня даже гражданской профессии нет.

— Ты же грамотный человек, быстро освоишь какую-нибудь специальность. Сейчас даже медведей учат кататься на велосипедах. Ты наверняка сможешь работать в милиции. Там сейчас, насколько я знаю, с удовольствием принимают отставных военных. У меня отец хорошо знает начальника военно-медицинской комиссии, он поможет тебе пройти комиссию.

— Прости, Надежда, я не хочу работать в милиции. Сейчас я хочу просто вернуться домой. Ты знаешь, я не был дома пять лет. Хочу недели две отдохнуть, осмотреться, а уж потом определиться в этой жизни.

Он замолчал и стал смотреть в окно автомашины. Надежда сидела рядом с ним, крепко сжимая его руку. Она до сих пор не могла поверить, что судьба снова свела её с любимым человеком.

Надежда после возвращения из Афганистана работала в РКБ. Вскоре она заметила, что молодой хирург их отделения Вячеслав Цветов стал оказывать ей особое внимание. В процедурном кабинете, где она работала, каждое утро стали появляться живые цветы. Однажды она застала хирурга в процедурном кабинете хирурга. Он наливал в вазу воду, а на её столе лежал букет ромашек.

— Вы что здесь делаете, Юрий Алексеевич? — поинтересовалась она у него. — Так это, значит, Вы приносите мне цветы.

Лицо Юрия Алексеевича вспыхнуло. Яркий румянец разлился по его щекам. Он растерянно посмотрел по сторонам, словно школьник, застигнутый учительницей при списывании. Надежда взяла его за руку и удержала на месте, так как он, как показалось ей, готов был выбежать из кабинета.

— Юрий Алексеевич, не делайте больше этого. Вы ещё молодой и найдёте себе более достойную девушку. Я старше Вас на три года. Я два года провела в Афганистане и, наверное, потеряла ту нежность, на которую, по всей вероятности, рассчитываете Вы. Не обижайтесь, но я люблю другого человека. У Вас ещё всё впереди — и любовь, и семья и дети.

— Надежда Гавриловна! О чём Вы говорите? Что значат эти три года? Я Вас люблю и готов сделать всё, чтобы Вы были счастливы в этой жизни. Поймите меня, мне никто, кроме Вас, не нужен.

Теперь покраснела она. Ей ещё никто не признавался в любви. О том, что Цветов не ровно дышит к ней, знало всё хирургическое отделение РКБ. Весь медицинский персонал отделения внимательно следил за развитием их отношений. Многие её сослуживцы считали Юрия Алексеевича очень достойным человеком. От них она узнала, что в ближайшее время он защищает кандидатскую диссертацию, что его ожидает карьерный рост. Однако она не обращала никакого внимания на все эти разговоры. Не зная почему, но она продолжала ждать Лаврова, которого всё ещё продолжала любить и надеялась его дождаться. И вот, Бог отблагодарил её за все эти ожидания. Сейчас Лавров Павел сидел рядом с ней и задумчиво смотрел на дорогу.

Как обещала Надежда, её отец Гаврил Семёнович, помог ему пройти военно-медицинскую комиссию, которая выдала ему заключение о возможности продолжения службы в системе МВД. На следующий день после прохождения комиссии он приехал домой к Надежде. Поздоровавшись с её родителями, Павел остановился около двери и выжидающе посмотрел на отца Надежды.

— Вот что, Павел, может, этого не стоило делать, но я сегодня с утра был у начальника отдела кадров городского управления милиции. Разговаривал с ним в отношении твоего трудоустройства. Он положительно отнёсся к твоей кандидатуре. Им сейчас очень нужны люди для работы в уголовном розыске.

— Извините меня, Гаврил Семёнович, но я никогда не работал в системе Министерства внутренних дел, а тем более в уголовном розыске. А вдруг у меня ничего не получится? Боюсь подвести Вас.

— Не переживай, Павел. Это не беда. Мы все всегда чему-то учимся. Вот и ты пройдёшь эти двухмесячные курсы, и начнёшь работать сотрудником уголовного розыска. Я думаю, что люди этой специальности вскоре будут очень востребованы. Ты только посмотри, что происходит в этой жизни. Горбачёв развалил партию, а это поверь мне, до добра не доведёт. Ты что так смотришь на меня, Павел? Ты давно в Союзе? Вот и я смотрю, что многое ты не только не знаешь, но и не понимаешь. Государство разваливается на куски. Ты только посмотри, выводим армию из Германии и восточной Европы, заводы стоят. Кому нужны наши танки и самолёты? Люди без работы, и всё это они называют демократией и рынком.

— Спасибо, Гаврил Семёнович. Когда и к кому мне нужно подойти?

— Подойдёшь к начальнику отдела кадров, скажешь от меня. Он в курсе. А подойти нужно будет завтра утром, часов в девять.

— Спасибо за заботу, завтра в девять я буду у него.

Гаврил Семёнович встал из-за стола и направился к своей автомашине.

— Павел, если тебе не трудно, помоги мне снять двигатель с машины. Стар стал, один уже поднять не могу, нужна помощь.

Павел быстро снял с себя пиджак и направился вслед за ним в гараж, который стоял у них во дворе.

— Да ты сними рубашку, Павел, иначе испачкаешь. Грязное это дело, заниматься ремонтом двигателя.

Схватив за конец верёвки, стал её тянуть на себя. Наконец, двигатель поддался. Мышцы его рук набухли от усилия, образовав красивые бугры. К гаражу подошла Надежда и с интересом посмотрела на него. Павел был неплохо скроен от природы. У него были широкие плечи, узкая, как у осетина, талия, крепкие и сильные руки. Глядя на него, можно было предположить, что силушкой он также не был обделён. На правом его предплечье синела армейская татуировка в виде орла, державшего в когтях меч, с распластанными в разные стороны крыльями. Сверху татуировки готическим шрифтом было написано «Честь, Долг, Родина».

— Всё, Павел. Спасибо тебе за помощь. Красивая у тебя наколка, наверняка на службе наколол.

— Да, в Афганистане. Там вся наша разведывательная рота сделала подобную наколку. Это память о войне и боевой дружбе, — ответил Лавров. — Может ещё чем-то помочь, Гаврил Семёнович? Не стесняйтесь, скажите, пока я здесь.

— Спасибо. Теперь я как-нибудь сам справлюсь, — ответил Гаврил Семёнович, вытирая тряпкой испачканные маслом руки.

— Тогда я пойду, с Вашего позволения.

Павел вышел из гаража и, умывшись, стал надевать на себя рубашку.

— Надя? Может, прогуляемся? Погода великолепная, я думаю, грех сидеть дома при такой погоде, — обратился он к Надежде. — Если тебе нужно переодеться, то я подожду.

Надежда исчезла за дверью, а он достал сигарету, присел на лавочку, закурил, и невольно задумался о предстоящем дне.

— А вдруг откажут в приёме на работу? — почему-то подумал он. — Мало ли к чему можно придраться, возьмут и откажут, что тогда? Может, им нужны сотрудники уголовного розыска лишь на словах?

От этих тревожных мыслей его отвлекла Надежда, которая вышла из дома. Она была одета в голубое платье, которое так хорошо шло к её светлым волосам. Павел уже в который раз отметил про себя красоту этой девушки. Все вещи, которые она одевала, лишний раз подчёркивали её природную красоту и обаяние. Она нисколько не уступала зарубежным моделям, которых он видел на иностранных журналах, служа в Афганистане.

— Ну, куда мы сегодня с тобой пойдём? — поинтересовалась она у него.

— Поехали в речной порт. Посмотрим на Волгу, на пароходы. Ты знаешь, я последние четыре года, кроме гор и песка, ничего не видел.

Они направились к ближайшей остановке. Дождавшись троллейбуса, они поехали в речной порт.

Павел проснулся рано. Встав с кровати, он сделал зарядку и направился в ванную комнату принять душ. Проходя мимо кухни, из которой уже неслись вкусные запахи, он понял, что опередить мать ему всё равно не удалось. Он принял душ, побрился и направился в кухню. Мать там уже вовсю хлопотала.

— Сынок? Может не стоит идти работать в милицию. Там же опасно. Ты с одной войны сразу бросаешься в другую. Наверное, можно обойтись и без такой опасной работы. Сейчас многие занимаются коммерцией. Может, стоит и тебе попробовать? А вдруг получится?

Павел улыбнулся и нежно посмотрел на мать. Он её отлично понимал.

— Ты же знаешь, мама, что у нас в роду никогда не было купцов. Зачем ты мне советуешь стать торгашом? Я офицер, а не торгаш. Пускай торгует тот, кто умеет это делать.

— Тогда поступай, как велит тебе сердце. Просто у меня нехорошее предчувствие, как бы чего не получилось. Там в милиции тоже разные люди.

— Ничего, мама. Ты не переживай, я у тебя уже не мальчик, и уже хорошо знаю, что такое хорошо и что такое плохо.

Он встал из-за стола и стал одеваться.

— Ты что, сынок, в этой армейской куртке пойдёшь? Не смеши народ, сейчас не сороковые годы, чтобы ходить в армейской одежде. Что, у тебя больше нечего одеть?

Павел достал из шифоньера новый серый костюм, белую рубашку и галстук. Одевшись, он стал рассматривать себя в зеркале.

— Ну вот, совершенно другой вид у тебя. Запомни, по одёжке встречают, а по уму провожают.

Он широко улыбнулся, обнажив красивые белые зубы.

— Тогда я пошёл.

В девять часов утра он уже был в отделе кадров городского отдела милиции. Пройдя по коридору, он остановился и постучал в дверь. Не дождавшись ответа, толкнул дверь рукой и оказался в довольно большом кабинете, в котором за столами сидели несколько человек.

— Мне бы начальника отдела кадров? Моя фамилия Лавров, мне назначено на девять часов утра.

— Иди, Лавров, покури пока. Как только он освободится, тебя позовут, — произнёс молодой мужчина с погонами капитана на плечах.

Он вышел на улицу и, достав из кармана сигареты, закурил. Не успел он сделать и двух затяжек, как из двери здания милиции вышел помощник дежурного по отделу.

— Лавров! — крикнул он. — Заходи! Начальник отдела кадров освободился и ждёт тебя.

Павел вошёл в здание и, пройдя мимо дежурной части, поднялся на второй этаж. В дальнем углу находился кабинет начальника отдела кадров. Он остановился около двери и перевёл дыхание. Сердце его учащённо стучало словно перед очередным затяжным прыжком с парашютом. Он глубоко вздохнул и осторожно постучал в дверь.

— Заходите! — раздался голос из-за двери.

Лавров толкнул дверь и вошёл в кабинет.

— Здравствуйте. Моя фамилия Лавров.

За большим полированным столом сидел лысеющий мужчина лет под пятьдесят в погонах подполковника милиции. Подполковник окинул Павла оценивающим взглядом с ног до головы.

— Ну, проходи, гвардеец, — пригласил он слегка простуженным голосом. — Присаживайся. Рассказывай, где служил.

Лавров присел на предложенный ему стул, слегка замялся, не зная с чего начать, но, поймав доброжелательный взгляд подполковника, начал рассказывать:

— После окончания Рязанского воздушно-десантного училища был направлен в Афганистан в состав 345 десантно-штурмового полка. Три с лишним года служил в Афганистане. Командовал ротой разведчиков. Принимал непосредственное участие в рейдах, засадах. Пришлось ходить на караваны. Имею боевые награды — орден «Красной Звезды» и медаль «За отвагу», а также другие правительственные награды. Дважды был ранен, но после выписки из госпиталя возвращался в свой полк. После третьего ранения меня комиссовали в связи с невозможностью продолжать службу по состоянию здоровья. В связи с выводом части из Афганистана и с сокращением армии был уволен в запас.

— Понятно, — произнёс начальник отдела кадров. — Так вот, я предлагаю тебе пройти ускоренные курсы сотрудников уголовного розыска. Всего два месяца — и ты уже старший лейтенант милиции. Если будешь стараться так же, как и в армии, то сможешь дослужиться и до генерала. Ну, что скажешь?

Павел на минуту задумался, а затем принял решение.

— Я согласен, — произнёс он. — Постараюсь оправдать это назначение.

— Вот и хорошо. Сейчас пройдёшь в третий кабинет, где заполнишь все необходимые документы.

— Можно вопрос, товарищ подполковник?

Тот махнул рукой и посмотрел на Лаврова.

— Скажите, пожалуйста, курс большой?

— Нет. Вас будет человек тридцать от силы. Ещё вопросы есть?

— Никак нет, — произнёс Лавров. — Разрешите идти.

— Идите. Передай привет Гаврилу Семёновичу.

Павел вышел и направился в кабинет, указанный начальником отдела кадров. Быстро заполнив все необходимые анкеты, он вышел на улицу.

Он шёл по улице, размышляя о том, правильно ли он поступил, решив связать свою дальнейшую судьбу с милицией, или нет. Размышляя об этом, он чуть не угодил под проезжавшую мимо него машину.

— Эй, парень! Не спи, когда переходишь дорогу, — крикнул ему водитель автомобиля.

Павел в ответ помахал ему рукой и пошёл дальше. Остановившись около кинотеатра «Октябрь», он посмотрел на афишу. В кинотеатре шёл какой-то новый французский фильм. Порывшись в кармане брюк, он достал деньги и купил два билета на вечерний сеанс.

«Интересно. Что скажет родня, когда узнает, что я поступил на работу в милицию, — подумал он про себя. — Наверняка, по-разному воспримут эту новость».

Увидев телефон-автомат, он порылся в карманах брюк и, достав монету, направился к нему.

— Надо позвонить Надежде и сказать ей, что взял два билета в кино.

Каждый день она всё больше входила в его жизнь. Он вставал с этим именем и ложился. Каждый день замечал в ней всё новые, ранее неизвестные ему, черты характера, которые нравились ему. Не стоит скрывать, что она очень нравилась ему внешне, что было достаточно важно для него. Надежда оказалась довольно хозяйственной и общительной девушкой, что очень импонировало ему. Да и матери она пришлась по душе.

Дома он рассказал матери о том, что поступил на работу в милицию, и будет работать в уголовном розыске. Мать молча покачала головой и ушла в кухню. Минут через пятнадцать она позвала его обедать. Он прошёл в кухню и молча сел за стол.

— Не расстраивайся, мама, прорвёмся. Я же мужчина и не привык бегать от трудностей.

— Смотри, сынок, сам. Раз решил служить дальше, так и служи.

Вечером он направился к Надежде. Размышляя о предстоящей работе, он не заметил как дошёл до дома Громовых. У подъезда дома его встретила Надежда.

— Ну и как, Павел? Не отказали тебе в работе?

— Нет. Всё нормально. Слушай, Надя, я купил два билета в кино на вечер, приглашаю тебя. Как ты на это смотришь?

Она улыбнулась. На её щеках появился румянец. Она, словно пятнадцатилетняя девчонка, рванулась в дом и скрылась за дверью. Через минуту-другую она вышла к Павлу.

— Я готова. Пошли.

— Вот и хорошо, Надя. Фильм в восемь часов вечера. У нас с тобой ещё есть в запасе полтора часа. Давай погуляем немного?

Он взял её под руку, и они направились в сторону трамвайной остановки.

На следующий день Павел уехал в Елабугу на кратковременные курсы сотрудников уголовного розыска. Он, как отмечали преподаватели, оказался хорошим учеником. За все эти два месяца он не пропустил ни одного занятия. После основных занятий он много времени проводил в специальной библиотеке, читал книги по организации розыскной работы, часто оставался после занятий и вступал в споры с преподавателями, отстаивая свои взгляды по различным правовым вопросам, отличался от других слушателей воинской дисциплиной. Когда закончились курсы, он единственный из курсантов был поощрён ценным подарком за отличную учёбу.

Получив диплом об окончании курсов, Павел прибыл в городское управление милиции. Он уверенно открыл дверь начальника отдела кадров и невольно застыл от неожиданности. За большим полированным столом сидел незнакомый ему майор милиции.

— Что у Вас? — спросил он у Лаврова.

— Да вот, зашёл доложить Вам, что прибыл для прохождения дальнейшей службы. Я окончил ускоренные курсы по подготовке сотрудников уголовного розыска и вчера прибыл в Казань.

— Так это значит ты Лавров? Слышал, слышал про тебя. Хвалили тебя, говорят, толкового парня прислали.

— Так точно, товарищ майор. Старший лейтенант милиции Лавров для прохождения дальнейшей службы прибыл.

— Не нужно так громко кричать, товарищ Лавров. Здесь глухих нет. Это Вам не Советская Армия.

— Извините, товарищ майор. Привычка.

— Плохие привычки нужно бросать. Ладно. Давай вернёмся к нашим баранам. Я тебя включаю в отдел майора Харитонова. Его отдел занимается раскрытием убийств и очень нуждается в хороших оперативниках.

Он встал из-за стола и направился к выходу. Вслед за ним молча направился и Лавров.

— Извините, товарищ майор, а где Барсуков?

— Его уволили из органов.

— А за что, если не секрет?

— Развалил всю работу, за это вот и уволили. А почему тебя это так интересует? Ты что, его товарищ?

Павел промолчал. Они прошли весь длинный коридор и остановились около двери. Майор открыл дверь и уверенно вошёл в кабинет. За старым столом сидел молодой мужчина в возрасте тридцати-тридцати пяти лет и одним пальцем стучал по пишущей машинке «Ятрань». Заметив вошедших в кабинет людей, он оторвался от своей работы и молча взглянул на них.

— Харитонов, знакомься. Это твой новый сотрудник Лавров Павел. Он окончил краткосрочные курсы сотрудников уголовного розыска, бывший десантник, командир роты разведки, воевал в Афганистане.

— Борис Яковлевич! Здесь же не ясли? Я у Вас просил нормального сотрудника, а Вы суёте мне человека, который ни одного дня не работал в милиции. Мне что, его за руку по жизни водить?

Эти слова как ножом резанули Лаврова по сердцу.

— Кто такой этот Харитонов? Что он себе позволяет? Его, боевого офицера, называет мальчишкой! — подумал про себя Лавров, сдерживая свой гнев.

— Хватит капризничать, Харитонов. Принимай человека в свой отдел и работай, других у меня нет, и в ближайшее время не будет.

— Борис Яковлевич! — начал что-то говорить Харитонов, но тот резко повернулся, и недобро сверкнув глазами, вышел, оставив Лаврова одного с Харитоновым.

Харитонов молча начал рассматривать Лаврова, который топтался около двери. Он в свою очередь тоже начал изучать своего будущего начальника. Харитонов был небольшого роста. Его светло-русые волосы были зачёсаны назад, отчего его большой покатый лоб казался ещё мощнее. Он был одет в синие американские джинсы и светлую хлопчатобумажную клетчатую рубашку и чем-то походил на ковбоя из какого-то американского фильма.

— Ну, что, воздушная пехота, давай будем знакомиться? Фамилию мою ты уже знаешь, а зовут меня Юрий Андреевич. Можно просто Юра. Я начальник отдела по борьбе с преступлениями против личности. Это, наверное, вы проходили на курсах в школе, и ты знаешь, что это такое. В нашем отделе, помимо меня, ещё семь сотрудников, которых пока на месте нет. Они находятся в районных отделах милиции, помогают местным товарищам.

— Теперь расскажи, кто ты и что ты можешь?

Лавров вкратце изложил ему свою биографию. Закончив рассказывать, он взглянул на Харитонова. Лицо его было непроницаемо, и поэтому невозможно было понять, устроил его доклад или нет.

— Ну что, Павел? Вот твой стол, стул и металлический ящик. Начнём с того, что я дам тебе оперативно-поисковое дело, по последнему нераскрытому убийству. Я хотел, чтобы ты тщательно изучил его. Когда закончишь изучать, тогда и поговорим.

Павел молча сел за свой стол. Харитонов достал из своего сейфа несколько папок и положил их на край стола Лаврова.

Павел присел за стол и молча открыл папку. На первой странице он прочитал фабулу.

13 апреля 1989 года 10 часов 34 минуты поступило сообщение, что в десяти километрах от города, в лесополосе обнаружен труп неизвестного мужчины с признаками насильственной смерти. Предположительный возраст погибшего 32–33 года. Труп обнаружен лежащим на спине. Лицо накрыто грязной тряпкой со следами машинного масла. Карманы брюк вывернуты. Рядом с трупом чётко заметны следы ног. Оба следа 42 размера. При осмотре трупа обнаружены следы огнестрельных ранений на груди мужчины, а также множественные ожоги предположительно от сигарет, которые находились в районе груди, шеи и лица. Предположительно смерть мужчины наступила в результате огнестрельного ранения в голову. Каких-либо документов, подтверждающих личность трупа, в процессе осмотра прилегающей местности, не обнаружено.

Павел внимательно рассмотрел несколько фотографий трупа, зафиксированного в различных ракурсах, и перевернул страницу дела.

Перевернув ещё несколько страниц, он наткнулся за заключение экспертизы. Павел достал из стола чистый лист бумаги и приготовился писать.

По результатам патолого-анатомического заключения следовало, что неизвестный мужчина при жизни был подвергнут садистским пыткам. На теле погибшего были обнаружены множественные гематомы, следы ожогов предположительно от сигарет и паяльной лампы. У покойного были разбиты коленные суставы и раздроблены пальцы рук.

Павел закрыл глаза и мысленно представил, что мог пережить этот неизвестный ему молодой человек в возрасте около тридцати пяти лет.

Перевернув лист, Павел обнаружил протокол осмотра места обнаружения трупа. Осмотр места преступления позволил следствию установить, что неизвестные преступники приехали на место преступления на двух легковых машинах. В деле имелись фотографии протекторов машин.

«Интересно, его убивали на месте или труп был привезён сюда из другого места?», — подумал Павел и записал этот вопрос себе на листе бумаги.

Он закрыл глаза и начал про себя размышлять.

— Если место обнаружения трупа является местом преступления, то почему при осмотре местности не были обнаружены гильзы? Или преступник их подобрал, что маловероятно, или в него стреляли из нагана. Интересно, что при вскрытии трупа медиками не была обнаружена и приобщена к делу пуля. Это говорит о том, что убийство, по всей вероятности, было совершено в другом месте.

Павел достал сигарету и закурил.

— Итак, что мы имеем, — произнёс он про себя. — Первое. Личность мужчины до сих пор не установлена. Это говорит о том, что мужчина, по всей вероятности, не местный, то есть не из Казани. Иначе бы родственники уже забили тревогу. Второе. Не известно место совершения преступления. Место обнаружения и место преступления наверняка разные. Третье. Не установлено оружие, из которого был застрелен этот мужчина. А самое главное, мы не знаем мотивов этого преступления и возможных преступников.

Павел загасил сигарету и отодвинул в сторону дело. Ему хотелось поделиться своими мыслями с Харитоновым, но его в кабинете не было, он выехал куда-то полчаса назад. Лавров пододвинул к себе телефон и позвонил в отдел милиции станции Канаш. Трубку поднял дежурный по отделу. Павел представился ему и попросил его соединить со следователем, который должен был вести уголовное дело по факту хулиганства, учинённого молодыми ребятами в поезде. В трубке раздался щелчок, и Павел услышал голос следователя. Павел представился ему и поинтересовался результатами расследования уголовного дела.

— Ты что, Лавров, упал что ли? Я и не возбуждал этого дела. Я переговорил с прокурором и вынес отказ в возбуждении уголовного дела. Ты сам подумай, они из Арзамаса, ты из Казани. А мне что делать с вами? Ты же не будешь каждый день ездить в Канаш на следственные действия? Да и их, похоже, тоже из Арзамаса не вытащишь. Ты сам сейчас работаешь в системе и должен чётко понимать бесперспективность этого дела. Это хорошо у вас, у оперативников, нет сроков расследования уголовных дел, а у меня законом отведено всего два месяца. Как хочешь, так и крутись. Так что, такие, брат, дела.

Павел положил трубку, так как отлично понял следователя. Лавров знал, что следователь просто укрыл от учёта это преступление и все его ссылки на то, что он решил этот вопрос с прокурором, не соответствовал, по всей вероятности, действительности. Однако обжаловать его решение через прокуратуру ему не хотелось. Он снова потянулся за сигаретой. В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошёл Харитонов. Он устало плюхнулся на стул и посмотрел на него.

— Ну что, ознакомился с делом? Что скажешь? Есть какие-то конкретные мысли?

Лавров изложил все свои мысли по этому делу, чем вызвал определённое удивление у Харитонова.

— А ты молодец, — произнёс он. — Я полностью с тобой согласен. Считай, что с сегодняшнего дня этим делом будешь заниматься ты лично. Если будет нужна моя помощь, обращайся, не стесняйся.

Дверь отворилась, и в кабинет с шумом вошли двое молодых ребят.

— Это Лавров Павел. С сегодняшнего дня он работает в нашем отделении. Павел бывший военный, десантник. Воевал в Афганистане, командовал разведывательной ротой. Имеет правительственные награды. А это Никонов Владимир и Волков Андрей.

Ребята пожали руки Павлу и, сев за стол, стали докладывать Харитонову о результатах своего выезда. Павел взял в руки ручку и начал готовить ориентировки с приметами убитого мужчины.

Прошла первая неделя его работы. Павлу удалось установить личность убитого мужчины. Им оказался тридцатисемилетний предприниматель из посёлка Васильево Зеленодольского района Корнеев Валерий Владимирович. Из последующих показаний его ближайших родственников Лавров установил, что Корнеев в середине марта уехал за товаром в Москву и обратно не вернулся. Покойный имел сеть небольших торговых павильонов в городе Казани, торговал вещами, которые приобретал в столице нашей Родины.

Теперь, когда Лаврову стал понятен возможный мотив убийства Корнеева, он все свои усилия сосредоточил на отработку его ближайших связей, с которыми контактировал тот в последние дни своей жизни. От жены Корнеева он узнал, что тот намеревался купить в Москве большую партию джинсов и польских пуховиков, об этом он сообщил ей по телефону. Чтобы проверить это, Лавров по указанию Харитонова поехал в Москву.

Приехав в Москву, Лавров сразу же направился на рынок, который располагался недалеко от стадиона «Лужники». Ему сильно повезло, так как он довольно быстро нашёл предпринимателя, у которого Корнеев приобретал для продажи товар. Палатка предпринимателя находилась в первых рядах рынка. Расспрашивая по ходу своего движения продавцов, он вскоре оказался рядом с его палаткой.

Павел достал своё служебное удостоверение и молча предъявил его невысокому мужчине, который стоял около палатки и громко отчитывал двух продавцов.

— Здравствуйте! Вы Кузнецов? Я из уголовного розыска города Казани. Мне нужно с Вами поговорить в отношении Вашего оптового покупателя Корнеева.

— Я не знаю никаких Корнеевых, — ответил предприниматель. — Давай, вали отсюда и не мешай людям заниматься делом. У меня нет времени на пустые разговоры.

— Извини, мужик, но ты, видимо, не понял, что я из уголовного розыска и что мне нужно с тобой поговорить. Ты, наверное, хочешь, чтобы я закрыл твою торговую точку? Поверь, мне это не составит особого труда.

Кузнецов внимательно посмотрел на Лаврова оценивающим взглядом. Видимо, решив не испытывать судьбу, он примирительно улыбнулся.

— Знаешь, у меня действительно нет времени, и поэтому давай, спрашивай, только не тяни кота за хвост.

Они отошли в сторону, и Лавров снова задал ему вопрос о Корнееве.

— Да, я знаю его, это мой оптовый покупатель. Он часто приезжал сюда и всегда покупал вещи у меня. Последний раз я его видел, если мне не изменяет память, где-то в середине марта. Он взял у меня польские пуховики и джинсы «Монтана», расплатился со мной, погрузил весь товар в свой УАЗ-буханку и уехал. Скажите, а с чем связан Ваш интерес к Корнееву?

— Дело в том, что Корнеев свой груз не довёз до Казани. Его труп мы обнаружили в апреле, в пригороде Казани. Скажите, Кузнецов, он Вам не рассказывал о своих врагах?

— Да что Вы? Мы с ним были лишь в коммерческих отношениях. Приехал, оплатил товар и до свидания. У каждого из нас своя жизнь, и мы никогда не делились с ним своими радостями или трудностями.

— Так, значит, купил он у Вас польские пуховики и джинсы «Монтана»? — переспросил его Лавров. — Скажите, у Вас есть ещё в наличии подобные куртки и джинсы? Покажите мне их.

Кузнецов направился к одному из своих павильонов и вскоре вернулся к Лаврову обратно. В руках он держал чёрную куртку и джинсы. Павел взял в руки эти вещи и стал внимательно их осматривать.

— Скажите, есть ли у этих вещей какие-то присущие только этим вещам приметы, — спросил его Павел. — И ещё один вопрос, много этого товара на местном рынке?

Кузнецов усмехнулся.

— Я смотрю Вы вообще не в теме. Вы знаете, что каждый торгующий здесь предприниматель имеет свои каналы приобретения того или иного товара. Я, например, работаю с поляками. У них своя фабрика, и сейчас они гонят свой товар, выдавая его за товар, изготовленный в США. Могу сказать лишь одно, что подобного товара на этом рынке практически нет. Мне удалось закупить практически всю эту экспериментальную партию. Вот, посмотрите, чем отличаются эти польские джинсы и куртки от другого похожего товара.

Кузнецов показал Павлу на клёпки джинсов.

— Вот, видите, здесь на клёпке выбита звезда. На других джинсах этой звезды нет. Вот этот лейбл только на польской куртке. Понятно?

Лавров молча кивнул головой и, попрощавшись с Кузнецовым, поехал на железнодорожный вокзал.

Павел приехал в Казань и доложил Харитонову о результатах поездки в Москву.

— Вот и давай, отрабатывай свою версию. Погуляй по рынкам города, вдруг повезёт, и ты найдёшь лиц, торгующих этим товаром. Флаг тебе в руки.

— Юрий Андреевич, но в городе десятки рынков?

— Ну и что теперь? Запомни, Лавров, здесь у тебя нянек нет. Так что, иди и ищи.

Лавров уже второй день мотался по вещевым рынкам города в поисках польских курток и джинсов, однако пока все его попытки были безуспешными. Товара на рынках было много, однако ни джинсов, ни курток, подобных тем, что показывал ему Кузнецов, он ещё не встретил.

— Девушка? Вы не подскажете мне, кто у вас здесь торгует польскими пуховиками и джинсами «Монтана». Я уже три рынка обошёл, но ничего найти не могу.

— Вы знаете, у нас на рынке подобного товара я не видела. Вы попробуйте поискать его на рынке Приволжского района. По-моему, я там видела этот товар.

Он поблагодарил её, и сев на трамвай одиннадцатого маршрута, поехал на рынок. Он около часа блуждал по рынку, пока не заметил женщину, в палатке которой висела чёрная польская куртка.

— Женщина, а у Вас случайно нет джинсов «Монтана»? Говорят, что Вы торговали этим товаром?

Павел внимательно посмотрел на неё. Похоже, вопрос, заданный им, поставил женщину в тупик. Немного подумав, она сказала:

— Вы знаете, молодой человек, я сегодня как раз продала последние штаны. Если Вы завтра зайдёте, то я привезу их специально для Вас. Вы какой размер носите?

— Сорок восьмой, — ответил Павел. — Значит, договорились? Завтра я обязательно заеду с утра. Только Вы их никому не продавайте.

Лавров шёл по рынку, не веря в свою удачу. Найти в миллионном городе человека, торговавшего этими куртками и джинсами, действительно было своеобразным чудом. Он вернулся в отдел и с победным видом сел за стол.

— Чего сияешь, как медный полтинник? — спросил его Харитонов. — Накопал что-то? Давай колись, а то лопнешь от важности.

— Представь себе, Юрий Андреевич, нашёл. Я действительно нашёл человека, который торгует товаром Корнеева. Завтра этот человек принесёт джинсы. Если они окажутся из той партии, то это стопроцентная удача. Ты сам прикинь, Юрий Андреевич, ну грохнули они Корнеева, а куда девать его товар? Не зарывать же его в землю? Завтра, если повезёт, я уже буду знать, откуда этот человек взял товар.

Харитонов улыбнулся. Ему нравился характер этого настойчивого и умного сотрудника. Павел оказался достаточно въедливым и смышлёным оперативником, которому можно поручать более серьёзные дела.

— Хорошо, Павел. А если она тоже, как и Корнеев, приобрела этот товар в Москве? Что тогда?

Павел на секунду задумался.

— Тогда я продолжу искать этот товар дальше. Мне сегодня нужно ещё встретиться с Богомоловым, это друг убитого. Они раньше работали вместе, но затем разбежались. Может, он что интересное расскажет об убитом?

— Давай, встречайся. Только не забудь, что сегодня в семь часов вечера нас с тобой ждут в городской прокуратуре. Там будет заслушивание по этому делу, так что готовься к отчёту.

После обеда Лавров встретился с Богомоловым. Они седели в небольшом турецком кафе на улице Баумана, и он не торопясь рассказывал ему о причинах раскола совместного бизнеса.

— Вы знаете, Павел, я не мог дальше работать с Корнеевым. Для него не было авторитетов ни среди представителей криминального мира, ни среди чиновников. Однажды, это было с полгода назад, к нам в офис приехали ребята с улицы Халева. Они предложили нам свою «крышу». Однако Корнеев, неожиданно для меня, отказался от их услуг. А вечером у нас сгорели два киоска. Я ещё тогда понял, что нам нужно расходиться, так как с ним работать дальше было бесперспективно. Мне было проще заплатить деньги, чем рисковать своим бизнесом.

— А что было потом, после того, как вы разошлись? Вас, наверное, интересовали дела бывшего своего товарища по бизнесу? — спросил Лавров у него.

— А ничего. Я просто ушёл от него и занялся своим бизнесом. Последний раз я видел Корнеева перед его поездкой в Москву. Дела шли у него неважно. Он сидел на «счётчике» у Жана и не знал, как с него соскочить. Он готов был взять большой кредит, чтобы рассчитаться с Жаном, но тому не нужны были деньги. Его, как я понял, не интересовал бизнес Корнеева, его больше привлекал его коттедж, который тот два года назад купил в Песчаных Ковалях, а также его машина, а если точнее «Мерседес».

Богомолов замолчал и посмотрел на Лаврова, ожидая, по всей вероятности, очередных вопросов.

— Вы знаете, Богомолов, но жена Корнеева ничего мне не рассказывала ни о машине, ни о коттедже? Вам не кажется это странным?

— Её понять можно. Она просто напугана всем этим. Я два дня назад видел машину Корнеева. На ней теперь ездит Канадец, это один из ближайших людей Жана. А вот что с коттеджем, я сказать не могу. Я не удивлюсь, если дом и машина сейчас находятся в личной собственности Жана. Вы же сами великолепно знаете, как это всё делается. Пишется генеральная доверенность на управление имуществом с правом продажи. Всё это можно оформить в течение двух дней при наличии своего нотариуса. Так что, проверьте, кто теперь является собственником машины и коттеджа, и всё сразу встанет на свои места.

— Если я тебя правильно понял, то ты считаешь, что его могли убить люди Жана?

Он испуганно посмотрел по сторонам, а затем, понизив голос до шёпота, сказал:

— Заметьте, я Вам этого не говорил. Вы сами догадались об этом.

— А что Вы так испугались? Можно подумать, что Вы открыли для меня военную тайну. Я это знал и без Вас. Просто Вы лишний раз подтвердили мне мою версию.

Лавров явно блефовал, говоря о том, что он знал весь этот расклад до Богомолова. Просто он понял, что тот испугался, что наговорил ему лишнее.

— Может это и так, но я просто не хочу оказаться на ножах ребят Жана. Зачем мне лишние проблемы?

Он допил свой остывший кофе и посмотрел на часы, давая понять Лаврову, что у него больше нет времени вести эти разговоры дальше.

Лавров встал из-за стола и, пожав руку Богомолову, направился к выходу. Вслед за ним кафе покинул и Богомолов.

Утром Лавров снова был на рынке Приволжского района. Он быстро нашёл нужную ему палатку и подошёл к продавщице.

— Здравствуйте. Извините, Вы вчера пообещали мне принести джинсы «Монтана». Вы принесли их?

Продавщица внимательно посмотрела на него, а затем нагнулась и достала из сумки джинсы. Павел взял джинсы в руки и стал их внимательно рассматривать. Так и есть, джинсы полностью совпадали с теми, которые так долго разыскивал Лавров. Действительно, на клёпке джинсов была выбита пятиконечная звезда.

— Скажите, чьи это джинсы? Я имею в виду, чьё производство?

— Это американские джинсы, — коротко ответила она. — Вы будете брать джинсы или нет?

— Скажите, а кто Вам поставляет эти джинсы? — поинтересовался у неё Павел.

— Тебе это зачем? Или бери штаны, или проваливай отсюда. Ты кто такой? Ты что здесь всё ходишь, вынюхиваешь, — стала шуметь она, привлекая к себе внимание других продавцов.

Моментально около них образовалась толпа зевак.

— Ты что орёшь? — грубо ответил ей Лавров. — Хочешь со мной поговорить? Давай, поговорим!

Он молча достал из кармана своё удостоверение и протянул его женщине.

— Я из уголовного розыска. Кричать и шуметь не рекомендую.

— Ты что мне суёшь свою корочку? Мне плевать на неё хотелось. Что ты мне можешь сделать? Может, в тюрьму посадишь?

— Будешь орать, суток пять ареста получишь. Мне наплевать кто ты, женщина или мужчина. А сейчас быстро собирай весь свой товар, закрывай палатку и поехали со мной в милицию. Не заставляй меня применять в отношении тебя силу.

Женщина замолчала и стала быстро складывать свой товар в сумки. Заметив на рынке знакомую, она попросила её присмотреть за товаром и молча последовала за ним. Павел завёл её в административное здание. Увидев открытую дверь, он заглянул в помещение.

— Здравствуйте, я из милиции. Вы не подскажете, где я могу поговорить с человеком?

Из-за стола поднялся мужчина и направился к нему. Взглянув на удостоверение, он повёл Павла в другой конец коридора, достал ключи из кармана и открыл дверь комнаты.

— Проходите, — предложил он Павлу. — Вот, поговорите здесь. Как закончите, захлопнете дверь.

— Присаживайтесь, — предложил женщине Павел. — Паспорт у Вас есть?

— Паспорта у меня нет. Не должна же я каждый день таскать его с собой?

Лавров воспринял это абсолютно спокойно и, глядя на неё в упор, сказал:

— Нет, так нет. Сейчас поедем в милицию, закроем Вас на трое суток для установления Вашей личности. Этот вариант устраивает Вас или нет? Что так смотрите на меня? Пора уже знать советские законы.

Женщина испуганно посмотрела на него. Сидящий перед ней сотрудник милиции, похоже, не шутил с ней. Она порылась в своей объёмной сумке и вытащила свой паспорт. Быстро пробежав по страницам паспорта, Лавров отложил его в сторону.

— Итак, гражданка Васильева, почему у Вас нет прописки в нашем городе. Судя по данным Вашего паспорта, Вы прописаны в Вятских Полянах Кировской области. Как Вы оказались здесь, в Казани, и где живёте?

Лицо женщины покрылось красными пятнами, а руки заметно затряслись. Она молчала, не зная, что ответить. Чувство самозащиты моментально сработало в ней. Она закрыла лицо руками и громко, как плачут маленькие дети, зарыдала.

— Ну и что мне с Вами делать? Может Вас действительно отправить в отдел милиции?

— Не нужно меня никуда отправлять. Спрашивайте. Я всё Вам расскажу.

— Это хорошо, что Вы, ещё не зная, о чём я Вас хочу спросить, уже готовы всё рассказать. Тогда у меня к Вам первый вопрос. Где Вы взяли эти джинсы и польские пуховики? Я не думаю, что Вы их купили в Москве у гражданина Кузнецова?

— Вы знаете, эта палатка не моя. Я лишь наёмный работник, что привозит хозяйка, то и продаю. Эта палатка принадлежит Хакимовой Луизе. Это её товар, с неё и спрашивайте.

— Хорошо, второй вопрос. Скажите, когда она привезла этот товар?

— Если память мне не изменяет, то она его привезла в конце марта. Да, точно. Это было двадцать седьмое марта.

— Скажите, где живёт Ваша хозяйка? — спросил он её.

— Она живёт на улице Кирова, в двухэтажном доме. Дом напротив Центрального колхозного рынка. Номер дома я не помню, но если Вам нужно, то я могу Вам его показать.

Павел посмотрел на часы и предложил ей проехать с ним на улицу Кирова.

— А как же торговля? — спросила она у него. — Хозяйке это не понравится.

— Торговля подождёт. Время ещё есть, Вы к обеду вернётесь на своё рабочие место.

Они вышли с рынка. Павел остановил попутную машину и поехал вместе с Васильевой на улицу Кирова.

Около Центрального колхозного рынка они вышли из машины. Осмотревшись по сторонам, Васильева указала ему на дом, в котором проживала Хакимова Луиза.

— Вот в этом доме живёт хозяйка. Что Вам от меня ещё нужно?

— Номер её квартиры.

— Я не знаю. Я никогда не была у неё дома.

— Не врите мне, Васильева, иначе пожалеете об этом. Я ещё раз спрашиваю Вас, какой номер квартиры Вашей хозяйки?

Она снова предприняла попытку вырваться из цепких рук Лаврова, но, убедившись в тщетности своих попыток, сразу же сникла.

— Вот пристал. Я же сказала, что не знаю номера её квартиры. Визуально могу показать, а вот номер квартиры я точно не знаю.

— Вы мне лично покажете эту квартиру. Смотрите, если обманете, тогда сразу же уезжайте из Казани, а иначе…

Он не договорил, но Васильева уже представила, что может быть с ней.

— Я не такая набитая дура и всё понимаю. Просто мне страшно. А если Луиза узнает, что это я назвала Вам её адрес? Что тогда будет со мной? В лучшем случае она выкинет меня с работы, а в худшем расскажет об этом её «крыше». Там ребята такие, что мало никому не покажется.

— А что у неё за «крыша»? Откуда эти ребята? Может, я их знаю?

— Да откуда Вы их можете знать? Приезжают с ней ребятишки, то одни приедут, то другие. Чаще всего вместе с ней приезжает Канадец, здоровый такой. Вот такая морда, наглый, как чёрт. Он на той неделе мою сменщицу Зойку сильно избил. Она не все деньги отдала хозяйке, и та рассказала об этом ему.

Она замолчала, так как они вошли в покосившиеся от старости ворота и направились в крайний подъезд двухэтажного дома барачного типа. В подъезде дома сильно пахло кошачьими экскрементами и ещё какими-то непонятными запахами. Васильева повела Павла на второй этаж дома. Лестница была деревянная, со сломанными перилами, и чтобы не свалиться с неё, приходилось цепляться за доску, которую прибил кто-то из жильцов подъезда.

— Вот её квартира, — пальцем указала Васильева на дверь. — Сами видите, что здесь нет никакого номера. Я могу теперь идти?

— Идите, — коротко ответил ей Павел. — Не забудьте, что я Вам сказал.

Васильева словно на крыльях устремилась вниз по лестнице, оставив на площадке Лаврова и лёгкий запах женских духов. Когда шаги Васильевой стихли, Павел осторожно постучал в дверь. За дверью было тихо. Он постучал сильнее и приложил к двери своё ухо. За дверью по-прежнему было тихо, ни шагов, ни разговоров. Неожиданно открылась соседняя дверь, и в проёме показалась голова старухи.

— Чего стучишь, ирод? Нет её дома. Как вчера вечером ушла, так ещё и не приходила. Ты кто такой? — строго спросила Лаврова старушка.

Он не успел открыть рот, чтобы ответить, как старуха снова начала ворчать.

— Никакого покоя от вас нет. Целыми днями туда-сюда. Когда это все прекратится. Я уже несколько раз жаловалась участковому инспектору, но тот ничего не делает. Эта стерва поставила под мои окна свою машину и только вчера её убрала. Видишь ли, ей товар хранить негде. Устроила здесь склад.

— Бабушка, а какая машина стояла у Вас под окнами? Легковая?

— Была бы легковая, я бы слова никому не сказала. Стояла не легковая, а как машина скорой помощи, только без крестов.

— Спасибо, бабуля, не буду больше Вас беспокоить. Зайду вечером, может, тогда её застану на месте.

— Иди, сынок, с Богом. Вечером приходи. Вечером здесь всегда шалман, обязательно кого-нибудь застанешь.

Павел спустился по лестнице и вышел на улицу. Вдохнув полной грудью летний, пропитанный бензином, воздух, он направился на работу.

Вечером, прихватив с собой участкового инспектора, Лавров снова направился к Луизе. Участковый инспектор Андрей Жаров вот уже год работал на этом участке и неплохо владел информацией о людях, которые представляли определённый интерес для милиции. Услышав знакомый адрес, он невольно улыбнулся.

— Что она натворила на этот раз? — спросил он у Павла. — Наверное, опять закатила какой-нибудь скандал?

— Не угадал, Андрей. Меня интересует происхождение её товара, а если точнее, где она его приобрела.

— Лавров, ты же работаешь в уголовном розыске, а не в ОБХСС? Зачем тебе это нужно? Сейчас любой товар спокойно можно приобрести в Москве. Поехал, оплатил и товар твой.

— Ты прав, Андрей. Но, товар у неё специфический, который свободно не купишь даже в Москве. Около двух месяцев назад было совершено убийство одного предпринимателя из Васильево, так у него был именно такой товар, которым торгует эта Луиза. Этот товар исчез вместе с его машиной. У убитого был УАЗ-«буханка». Именно такая машина стояла во дворе её дома до вчерашнего вечера. Я слышал, что она встречается с неким Канадцем, у которого сейчас «Мерседес» нашего убитого.

— Вон оно что? Теперь мне понятен твой интерес к этой особе. Я не удивлюсь, если этот товар действительно окажется товаром убитого. Раньше мать её приторговывала крадеными вещами. Я ещё тогда, когда работал в патрульно-постовой службе, несколько раз её прихватывал на этом. Однако её даже ни разу не осудили за это. Теперь вот выходит, и дочь пошла по стопам матери. Ты, Павел, особо с ней не церемонься, она нормальных слов не понимает, сразу начинает кричать и изображать из себя невинность. Она из такой породы, которая уважает только силу и наглость. Ты думаешь, почему она связалась с этим Канадцем? А потому, что тот просто отмороженный на голову, и для него убить или искалечить человека ничего не стоит. Его Жан только за это и держит, что он может сделать то, что никогда не сделает нормальный человек.

— Андрей, а кто такой Жан? Я уже второй раз за день слышу это имя. Извини, я недавно работаю в уголовном розыске, до этого более трёх лет воевал в Афганистане, поэтому многих городских «легендарных» личностей ещё не знаю?

— Жан — это довольно колоритная личность в преступном мире Казани. Насколько я знаю, он ранее был судим ещё по малолетке. Ему всегда удавалось выходить сухим из воды. Его ребят сажали, убивали, а он словно заговорённый. Ничего его не берёт. Пробовали взрывать, машина в хлам, три трупа, а он живой. Раненый, но живой. Несколько раз его хотели нахлобучить ребята из отдела по борьбе с организованной преступностью, но у них тоже ничего не получалось. Говорят, что у него большие связи в милиции не только на районном уровне, но и в МВД. Сейчас каждая его бригада имеет своих людей в милиции, адвокатов, денег много, вот и покупают сотрудников оптом и в розницу.

— А ты сам-то Канадца или Жана знаешь? Тебе приходилось с ними общаться или ты мне всё это рассказываешь с чьих-то слов?

— С Канадцем приходилось встречаться, а вот с Жаном нет. Жан человек более высокого полёта, чем этот Канадец. Сам он ничего не делает, не убивает, не ворует. Для этих целей у него есть другие люди, такие как Канадец, Кактус, Гришин. Что ты предъявишь Жану? Ничего. Поэтому он и гуляет на воле, пока другие сидят за него. Никто и никогда не даст прямых показаний на этого человека.

За разговорами они не заметили, как подошли к нужному им дому. Лавров вошёл во двор дома и сразу же обратил внимание на припаркованный рядом с домом автомобиль «Мерседес».

— Вот видишь, Павел, похоже, Канадец тоже здесь, — произнёс участковый инспектор. — Посмотрим, что он из себя представляет?

Они осторожно поднялись по лестнице и остановились около двери. Павел прислушался, за дверью было тихо. Участковый инспектор оттеснил Лаврова от двери и постучал.

— Хакимова! Давай открывай дверь, хватит придуриваться! Это я, участковый инспектор. Если не откроешь по-хорошему, я просто выломаю дверь.

В квартире послышались лёгкие шаги, которые затихли около двери. Похоже, за дверью решали, открыть её или нет.

— Давай открывай, Луиза. Ты меня знаешь, если сказал сломаю, значит, сломаю.

За дверью что-то щёлкнуло. Было слышно, что кто-то отодвигает дверную задвижку. Наконец, дверь приоткрылась, и в дверях показалось лицо девушки. Она посторонилась, и Лавров вместе с участковым инспектором вошёл внутрь. В квартире царил полный беспорядок. На столе стояли две чашки чая. Рядом с ними стояло чайное блюдце, которое хозяйка использовала в качестве пепельницы. Блюдце было до краёв наполнено окурками. В квартире пахло прокисшей пищей и косметикой.

— Ты одна дома или ещё кто-то есть? — спросил её участковый. — Около подъезда стоит «Мерседес», говорят сейчас на нём ездит Канадец, это правда?

— Почему одна, а вы? — кокетливо произнесла она и посмотрела на Павла. — А в отношении машины ничего сказать не могу. Кто на ней ездил или ездит я не знаю.

— Ты дурочку из себя не валяй. Я тебя по-хорошему спрашиваю.

— А Вы меня, товарищ милиционер, не пугайте. Скажите лучше, что вам от меня нужно? А то одна я или с кем-то? Что это меняет?

— Ничего, Луиза. Давай, собирайся, пойдёшь с нами в опорный пункт, там и поговорим.

— А если не пойду? Что вы сделаете со мной? Закуёте в наручники?

— Луиза, ты же знаешь меня. Сейчас вызову машину и отвезу тебя туда, куда мне нужно.

Она фыркнула, словно кошка, и стала собираться. Она изредка бросала на Павла любопытные взгляды, по всей вероятности, догадываясь, что именно по его приказу её приглашают в милицию.

— Луиза, а где Канадец? Машина его стоит во дворе, а его у тебя нет? — неожиданно для неё спросил Павел.

— А я ему не жена, и он передо мной не отчитывается. Ушёл, значит, так ему было нужно. Пойдёмте, я готова.

Они вышли из квартиры и направились в опорный пункт милиции.

— Присаживайтесь, — пригласил Лавров и посмотрел на Хакимову. — У меня к Вам несколько вопросов.

— А Вы кем будете? Своего участкового инспектора я хорошо знаю, а Вас вижу впервые?

— Я из уголовного розыска, а если точнее, из отдела по борьбе с преступлениями против личности. Фамилия моя Лавров.

Луиза натянуто улыбнулась и аккуратно, чтобы не помять свою юбку, присела на стул. Лавров достал шариковую ручку из кармана пиджака, положил перед собой чистый лист бумаги и стал быстро записывать её установочные данные. Подняв на неё глаза, он задал ей вопрос.

— Меня интересует один вопрос, где Вы взяли товар, а вернее польские чёрные пуховики и джинсы «Монтана».

— Как где взяла? Купила, — с явным вызовом ответила она. — Может, Вы хотите сказать, что я их украла? Докажите!

— Не вставайте в позу, гражданка Хакимова. Если будет нужно, то я Вам докажу и это, а пока отвечайте на мои вопросы. Когда и у кого Вы купили этот товар?

— Я не помню. Неужели, это так важно, у кого я купила этот товар?

Лавров невольно улыбнулся.

— Для Вас, Хакимова, это очень важно. Или Вы мне называете фамилию продавца, у которого Вы приобретали этот товар, или я вынужден буду Вас задержать для начала на трое суток. Поэтому мне бы хотелось, чтобы Вы вспомнили происхождение этого товара. Этот товар принадлежит человеку, которого убили в марте. Теперь Вам ясно, почему я Вас об этом спрашиваю?

Улыбка медленно сползла с лица Хакимовой. Она достала из сумочки носовой платок и стала нервно теребить его в своих руках.

— Вы знаете, я не помню этого продавца. Разве я могу их всех запомнить? У одного я беру одно у другого — другое.

— Ну, раз Вы не помните, тогда Вам придётся посидеть для начала трое суток в камере временного содержания, может быть, тогда Вы что-то вспомните, — сказал Лавров и стал составлять протокол.

— Постойте писать! Но я действительно не помню, у кого я купила этот товар, — закричала Луиза. — Нельзя же сажать человека в камеру только за то, что он не помнит.

— Не нужно кричать, гражданка Хакимова, я не глухой. Если бы Вы купили только одну куртку и джинсы, я бы, может, Вам и поверил. Но Вы купили целую партию. Насколько я понимаю, у Вас должны быть документы на этот товар? Где сейчас находятся эти документы?

— Вы знаете, я их случайно потеряла. А что, такого не может быть? Вы разве никогда и ничего не теряли в своей жизни?

— Речь идёт не о том, кто и что теряет в этой жизни. Речь идёт о происхождении Вашего товара. Скажу только одно, тот, кто Вам сунул этот товар, хорошо знал, что этот товар палёный. Я же Вам уже сказал, что данный товар принадлежит убитому в марте месяце гражданину Корнееву. Вот и делайте вывод. Вы, Луиза, лучше подумайте о своём будущем, так как оно у Вас не совсем светлое, так как Вы являетесь соучастницей данного преступления, и за укрытие сведений о лицах, совершивших это убийство, запросто можно подсесть года на два. Стоит ли это двух лет лишения свободы? Может Вам нравится ходить строем и петь песни, прежде чем Вас там накормят? Вы слышали что-нибудь о Пановке или Козловке? Вот сейчас я Вас определю в камеру, а Вы там поспрашивайте у бывших заключённых, что это такое и как там живётся. Может быть, после всего этого Вы поумнеете.

В помещении повисла тишина. Лицо Хакимовой исказила нервная гримаса.

— А ты докажи мне это? — произнесла она с надрывом. — И не нужно меня брать на понт, мент. Я таких как ты уже видела!

— Значит, не договорились. А жаль. Поверьте, Луиза, мне не хотелось этого делать, но другого выхода у меня нет.

Он поднял телефонную трубку и набрал номер дежурной части. Переговорив с дежурным по управлению, он попросил его прислать в опорный пункт машину, чтобы отвезти задержанную Хакимову в ИВС УВД города. Повесив трубку, он взглянул на неё. Она молча сидела, и лишь только по её рукам было видно, что её колотит.

— Пойми, Луиза, мне всё равно, кто убивал этого Корнеева, ты вместе с Канадцем или он один, но товар убитого продаёшь ты, а не он. Ты, наверное, хочешь сказать, что это он катается на машине Корнеева, а не ты? Могу сказать тебе только одно, у него наверняка есть какая-нибудь бумага, ну, например, доверенность, а у тебя ничего нет. Вот и делай соответствующий вывод, кто кого подставил под это убийство?

— Я никого не убивала, и Вы этого никогда не сможете доказать, — сказала она уже без прежней уверенности.

— А я и не собираюсь Вам это доказывать. Запомните одно, если суду будет достаточно этих оснований для вынесения вам приговора, то приговор будет. Так что, всё в руках суда и прокуратуры.

Всё остальное время она просидела тихо. Лавров закончил заполнять протокол задержания. За дверью послышались мужские голоса, и в помещение вошли двое сотрудников милиции. Они поздоровались и, взяв из рук Лаврова протокол, молча посмотрели на Хакимову.

— Давай вставай. Карета подана, — обратился к ней сержант милиции.

Она медленно поднялась со стула и вышла из кабинета в сопровождении работников милиции.

Утром Харитонова и Лаврова вызвал к себе заместитель начальника городского отдела милиции по оперативной работе Новиков. Судя по нахмуренному лицу руководителя, ожидать чего-то хорошего от него явно не приходилось.

— Слушай, Лавров, кто тебе позволил задерживать беременную женщину? — тихо спросил он Павла. — Ты вообще-то с головой своей дружишь или нет?

Харитонов непонимающим взглядом посмотрел на Павла. Лаврову ничего не оставалось делать, как встать из-за стола и приступить к докладу.

— Товарищ полковник, это я задержал гражданку Хакимову. Это лично моя инициатива, о которой я не смог своевременно доложить начальнику отдела. О том, что она беременна, я лично не знал, да и она мне об этом ничего не говорила. Да и живота я почему-то у неё не увидел. Хакимову я задержал в связи с тем, что она торговала на рынке товаром, принадлежащим убитому в марте месяце Корнееву. Документов на товар у неё не оказалось.

— Лавров, ты хоть понимаешь, что ты здесь несёшь? Кто тебе сказал, что этот товар принадлежал убитому Корнееву? Таких курток и джинсов на рынке пруд пруди.

— Это не так, товарищ полковник. Перед тем как выйти на торговую точку Хакимовой, я объездил все рынки города. Нигде подобного товара я не встретил. Из показаний московского продавца товара следует, что он продал покойному всю экспериментальную партию приобретённого им товара в Польше. Она отличается от подобного товара рядом характерных признаков. К примеру, на заклёпках джинсов выбита пятиконечная звезда. На других джинсах подобной фирмы на заклёпках выбито слово США. Так что, оснований к задержанию Хакимовой было вполне достаточно.

— Это не тебе судить, Лавров, достаточно оснований или нет. У тебя есть всего лишь один день, ты меня, надеюсь, понял. Вечером она должна быть дома. Если ты её за это время не расколешь на товар, то я с тобой разберусь по всей программе.

Другой бы человек на его месте просто промолчал, но самолюбие Лаврова было задето. Он посмотрел на начальника криминальной милиции и произнёс:

— Товарищ полковник! В законе ничего не говорится о том, что нельзя задерживать беременных женщин. А во-вторых, нужно ещё проверить, беременна она или нет. Скажите, откуда Вы узнали, что Хакимова беременна?

Лицо полковника стало багровым от возмущения.

— Ты что? — вдруг закричал он на Лаврова. — Думаешь, что ты один такой умный, а другие хлебают лаптем щи? Ты, наверное, забыл, где ты находишься и с кем ты разговариваешь? Если забыл, то я могу тебе напомнить об этом. У тебя всего полдня, так иди и работай. Или ты её колешь, или я колю тебя пополам.

Лавров молча сел на стул. В этот момент из-за стола поднялся Харитонов.

— Извините его, Владимир Иванович. Он работает в розыске около двух месяцев и многого ещё не знает и не понимает. Это моя вина, что я не проконтролировал его работу. Заверяю Вас, впредь подобного не повторится.

Лицо Новикова немного подобрело. Он укоризненно посмотрел на Харитонова.

— Ты, Юрий Андреевич, побольше внимания уделяй личному составу. Сейчас ты не только оперативник, но и начальник отдела. Посмотри на других начальников, никто из них не занимается панибратством со своими подчинёнными. Сегодня он не доложил тебе о задержании, а завтра плюнет на закон.

— Я всё понял, Владимир Иванович. Разрешите идти?

Новиков молча махнул рукой. Они встали и тихо вышли из кабинета.

— Лавров! Сам справишься с Хакимовой или мне подключить к тебе других сотрудников? — спросил его Харитонов, когда они вышли из кабинета Новикова.

— Спасибо, Юрий Андреевич, постараюсь справиться сам. Скажи, с чем связана такая болезненная реакция Новикова на задержание этой женщины? Откуда он взял, что Хакимова Луиза беременна? Может он вообще так реагирует на все задержания?

— Не знаю, Павел. Наверное, кто-то позвонил ему и сообщил об этом. Ты лучше скажи, что ты планируешь делать дальше?

— Сейчас поеду к следователю прокуратуры и постараюсь его убедить в проведении обыска на квартире Хакимовой. Если вынесет это постановление, то проведу обыск. Это первое. А второе, передам в ГАИ о перехвате двух машин — УАЗа и «Мерседеса». Думаю, что пора мне познакомиться с этим Канадцем.

— Хорошо. Можешь заниматься своими делами. Держи меня в курсе, чтобы нам с тобой не выглядеть идиотами на ковре у Новикова.

Павел направился к выходу из управления. Его остановил сотрудник отдела.

— Привет, Лавров! Тебя разыскивает какая-то женщина. Просила тебя связаться с ней по телефону.

— Что за женщина? Имя она назвала или нет?

— Представилась как Надежда. Кто она, я её расспрашивать не стал.

Последние три дня, увлечённый розыском товара, Павел совсем позабыл о Надежде. Он невольно улыбнулся про себя. Чувство вины заставило его вернуться к себе в кабинет. Открыв дверь кабинета, он направился к телефону.

— Привет, Надя! — произнёс он, услышав в телефонной трубке её голос. — Прости меня, что не звонил. Я просто замотался. Ты не обижайся, пожалуйста, на меня, сегодня я постараюсь раскидать все дела и приехать к тебе.

Он положил трубку и направился к двери кабинета. В дверях он снова столкнулся с Харитоновым.

— Хорошо, что я застал тебя ещё на месте. Дай мне, пожалуйста, все материалы по убийству Корнеева. Не знаю почему, но ими вдруг очень заинтересовался Новиков.

Лавров открыл сейф и достал оттуда оперативно-поисковое дело и молча протянул его Харитонову. Тот так же молча взял дело и вышел из кабинета.

«Странно, — подумал про себя Лавров. — С чего это оно вдруг так понадобилось Новикову?».

Он вышел на улицу и направился в сторону городской прокуратуры.

Городская прокуратура располагалась на улице Карла Маркса, напротив здания химико-технологического института. Каждый раз, проходя мимо этого здания, Лавров невольно обращал внимание на красоту этого старинного особняка. Вот и сейчас, он невольно остановился напротив здания и с восхищением смотрел на него.

Разговор со следователем прокуратуры занял не так много времени, как ожидал Лавров. Грачёв Владимир Семёнович внимательно выслушал Лаврова и молча достал из ящика стола бланк постановления на обыск, сел за стол и начал быстро стучать на пишущей машинке. Через десять минут Лавров уже выходил из здания прокуратуры с постановлением в кармане. Он вернулся в отдел милиции и, прихватив с собой двух студентов-практикантов, направился на улицу Кирова.

В квартире Хакимовой Лавров не нашёл ничего особенного. Судя по состоянию квартиры, кто-то уже успел побывать здесь раньше него и навести в квартире относительный порядок. Павел и курсанты вышли на улицу и направились к сараю, принадлежащему Луизе. Впереди них, семеня больными ногами, шла уже знакомая Лаврову бабуля.

— Баба Шура, который её сарай? — спросил её Лавров, указывая рукой на ряд старых деревянных построек.

Она показала пальцем на дверь покосившегося от времени деревянного строения.

Павел подошёл к двери и стал внимательно её осматривать. Замка на двери не было, она была просто подперта палкой. Они осторожно вошли в сарай и остановились у входа. В сарае валялось старое барахло. Похоже, хозяйка редко пользовалась этим строением. В углу стопкой лежали разрезанные картонные коробки. Лавров нагнулся над ними и стал осторожно перебирать их, читая нанесённые на картон надписи. Он отбросил одну из картонок в сторону, а затем снова поднял её. На ней была написана фамилия московского продавца — Кузнецов.

«Слава Богу, что она не уничтожила эти коробки», — подумал про себя Павел.

Зафиксировав всё это в протоколе обыска, он изъял эту коробку из общей массы других. Они вышли из сарая и остановились во дворе.

— Ребята! — обратился он к курсантам. — Вы свободны, можете возвращаться в отдел. Если вам не трудно, захватите с собой эту коробку.

Студенты молча направились в отдел, а Павел повернулся к старушке.

— Баба Шура. Кто вчера вечером приезжал к твоей соседке? Ты же сама видела, что в её квартире кто-то навёл порядок?

— Не знаю, сынок, как их зовут. Сначала приехал этот мордатый, ну тот, кто ставит здесь красивую машину чёрного цвета. Уже часа в два ночи он снова приехал и привёз с собой двух женщин. Когда они уходили из дома, я посмотрела в окно. Они вышли из подъезда с большими полосатыми сумками, которые положили в машину этого мужика. Что было в сумках, я, сынок, не знаю.

— Понятно, бабушка. А эту машину, которая стояла под вашими окнами, тоже этот парень отгонял, или другой?

— Он, сынок. Он сначала никак не мог завести её, а потом сходил куда-то и привёл с собой ещё несколько человек. Вот с их помощью ему и удалось завести её.

— Спасибо, бабуля. Я тоже побегу на работу. Вот, возьмите, я записал здесь свой номер телефона. Если заметите в её квартире посторонних, позвоните мне вот по этим телефонам.

Бабушка взяла из рук Лаврова листочек бумаги и сунула его в карман фартука. Павел развернулся и, махнув на прощание ей рукой, направился в отдел.

Павел позвонил в ИВС и попросил привести к нему Хакимову. Минуты через три в дверь его кабинета постучали.

— Входите, — крикнул Павел и встал из-за стола.

В кабинет вошла Луиза в сопровождении конвоира. Отпустив конвоира, он предложил ей присесть на стул. Ночь, проведённая в камере, отрицательно сказалась на её внешности. Глаза её, опухшие от слёз и бессонной ночи, потеряли былой блеск.

— Ну что, гражданка Хакимова? У Вас было время на раздумье, что сейчас скажете мне? Может, Вы снова страдаете амнезией и опять ничего не помните. Кстати, я с утра навестил Вашу квартиру, и Вы знаете, что обнаружил в Вашем сарае и квартире? — Павел сделал загадочное лицо и посмотрел на Хакимову. — Всё правильно, я там обнаружил коробку из-под товара, на которой была сделана надпись владельца товара. Что Вы по этому поводу можете сказать?

Лицо Хакимовой окаменело. Губы её побелели, словно у покойника, а в глазах затаился ужас. Он сделал паузу и потянулся к графину с водой. Павел налил полстакана воды и молча протянул его ей.

— У Вас два выхода из этой ситуации — это рассказать мне всю правду или сесть года на два, как минимум. Выбор за Вами. Кстати, Вы на каком месяце беременности?

Она удивлённо посмотрела на него, словно на ненормального.

— Я не беременна. Вы с чего это взяли? Кто Вам сказал об этом?

— Это хорошо, что Вы не беременны. Это меняет многое в наших с Вами отношениях. Ну, что Вы решили? Вы будете говорить или снова Вас отправить в камеру?

От слова камера её передернуло. Она испуганно посмотрела на него, словно перед ней сидел не человек, а исчадие ада.

— Луиза, предлагаю Вам сделку. Вы сейчас мне всё расскажете, но на документе не будете ставить даты. Дату Вы поставите лишь тогда, когда я задержу другого человека, и он мне всё расскажет. Это я Вам предлагаю для того, чтобы ни у кого не было никаких претензий в Ваш адрес. Этот вариант Вас устраивает или нет? Если Вы даёте показания, я в свою очередь отпускаю Вас домой. Как Вам этот вариант?

Она на минуту задумалась, а затем, махнув от отчаяния рукой, сказала:

— Я готова рассказать всё, что знаю об этом. Однако у меня одно условие. Я хочу, чтобы этот разговор остался только между нами.

— Хорошо, я согласен на это условие. Говорите, я готов слушать.

Павел достал из стола лист чистой бумаги и приготовился писать.

— Этот товар, а если точнее, джинсы «Монтана» и куртки, передал мне для реализации Канадец. Вы правы, это было в середине марта. В тот вечер он пригнал во двор УАЗ-буханку, которая была забита этим товаром. Откуда у него эти вещи я не знаю. Через день он приехал ко мне на новой автомашине «Мерседес». Однажды, когда он был сильно выпившим, я поинтересовалась у него, откуда у него появилась эта машина. Он тогда рассказал мне, что забрал эту машину у одного барыги за долги. То ли в этот вечер у него было хорошее настроение, то ли по другой причине, но он мне рассказал, что этот товарищ отказался от их «крыши», и они его поставили на счётчик. Узнав от его друга, что тот уехал в Москву за товаром, они встретили его на дороге, когда он возвращался из Москвы. Ребята Канадца забрали у него две машины — «Мерседес» и УАЗ с товаром. На нём числился ещё какой-то коттедж, который он отписал Жану. Кто-то из ребят рассказал Жану о товаре, который Канадец забрал, помимо «Мерседеса». Жан тогда сильно наехал на него и потребовал у Канадца, чтобы тот вернул ему УАЗ. В тот вечер Канадца чуть не убили за это. Жан не любит, когда кто-то за его спиной распоряжается каким-то имуществом, которое якобы должно принадлежать ему. Канадцу удалось вывернуться из этой ситуации. Товар остался у ребят, а машину УАЗ они отогнали на базу Жана. Сейчас машина стоит у Жана на базе.

— Это которая на улице Родина? — переспросил её Лавров специально, так как не знал, где находится эта база.

— С чего это Вы взяли, что эта база на улице Родины? Нет, она находится не так далеко от Энергетического института. Там, на лугах.

— Понятно, — ответил ей Павел. — А я то думал, что у него всего одна база. Луиза, а кого ты знаешь из друзей Жана? С кем он общается, кроме Канадца?

Она на секунду-другую задумалась.

— С кем общается Жан, я не знаю. Я его несколько раз видела с большими людьми нашего города. Вот о друзьях Канадца могу рассказать. Самый близкий друг Канадца — это Гришин Антон по кличке Гриня. Они с ним ещё в школе вместе учились. С ними часто приезжал и Ермолин Олег по кличке Кактус. Остальных ребят я знаю только в лицо. У Канадца бригада в десять человек. В основном они занимаются вымогательствами и делают «крыши» бизнесменам. У Жана таких бригад, как бригада Канадца, штук десять. Кто-то из них занимается банками, кто-то квартирными кражами. Как говорят у русских, каждой твари по паре.

Она подняла глаза на Павла. Он закончил писать и протянул ей ручку.

— Вот здесь распишитесь, Луиза, — указал он ей пальцем. — Дату не ставьте.

Немного подумав, он достал чистый лист бумаги и протянул его ей. Она удивлённо посмотрела на него.

— Что Вам ещё нужно от меня? — спросила она. — Я же Вам всё рассказала?

— Напишите мне расписку, что Вы решили добровольно помогать органам милиции в борьбе с преступностью.

— А разве я отказываюсь это делать? — спросила она у него. — Я и так вам помогаю?

— Луиза, будет лучше, если Вы сами напишете эту расписку. Сейчас я Вам продиктую стандартный текст.

Расписку Хакимовой Павел положил в сейф.

— Теперь Вы свободны. Езжайте домой. Я бы посоветовал придержать этот товар. Причину придумайте сами.

Через минуту он подошёл к окну и увидел удаляющуюся фигуру Хакимовой Луизы.

Проводив Хакимову, Лавров направился к Харитонову.

— Ну, как, Павел? Со щитом или на щите? — поинтересовался у него начальник отдела.

— Пока всё нормально. Изъял у Хакимовой коробку с фамилией московского продавца. Вот почитайте, что она мне рассказала.

Харитонов взял в руки протокол допроса и внимательно прочитал его. Отложив его в сторону, он посмотрел на Лаврова.

— Что планируешь делать дальше? — поинтересовался он у него.

— Думаю завтра дёрнуть к себе Кактуса. Поработаю с ним. Канадца дёргать сейчас бесполезно, для разговора с ним у меня пока не хватает фактуры.

— Правильно мыслишь. Я согласен с твоими выводами. Начни с Кактуса, поговори с ним, прощупай его.

— Спасибо за совет, тогда я пошёл работать дальше.

Павел направился в свой кабинет. Остаток дня он провёл за работой с бумагами. Он подготовил ряд ориентировок и направил их в ГАИ. Он не заметил, как пролетело время. Взглянув на часы, он стал собираться домой. Купив по дороге букет жёлтых хризантем, он направился к Надежде.

Родителей Надежды дома не было. Они ещё с утра уехали на дачу. Заметив подходившего к дому Лаврова, Надежда стрелой метнулась к двери. Он не успел нажать на кнопку звонка, как она открыла ему дверь. За эти дни, что его не было, она успела соскучиться по нему, бросилась ему на шею и стала его целовать.

— Погоди, погоди, Надежда, — произнёс он и вручил ей букет цветов.

Надежда, поцеловав его в щёку, быстро исчезла в соседней комнате. Через миг она вышла из комнаты, держа в руках вазу с цветами.

— Есть хочешь? — поинтересовалась она у него. — Я специально для тебя сделала жаркое. Мой руки, а я пойду на кухню.

— Спасибо, Надя, но есть я не хочу. Сядь, посиди со мной, я так соскучился по тебе.

Она села рядом с ним на диван и обняла его за шею.

— Ты что делаешь? А если зайдут родители, неудобно будет.

— Ты не переживай. Я же тебе говорила, что они с утра уехали на дачу, и мы с тобой одни, — сказала она и крепко прижалась к нему.

Он моментально ощутил тепло её разгорячённого тела. Павел нежно обнял её и стал целовать сначала в губы, затем в шею. Дыхание Надежды стало глубоким и прерывистым. Левая его рука коснулась её груди, и он невольно почувствовал, как затвердел её сосок. Ещё мгновение, и Надежда стала срывать с Павла рубашку, не обращая внимания на то, что отрывает от рубашки пуговицы.

Рука Павла легла на её бедро, и осторожно заскользила вверх. Он почувствовал нестерпимое желание овладеть этой женщиной. Он поднял её на руки и понёс в другую комнату, где уже была расстелена постель.

Сколько это продолжалось, он плохо помнил. Павел открыл глаза и посмотрел на Надежду, которая лежала рядом с ним с закрытыми глазами. Её разгоряченное тело было прекрасно, и в этот момент Лавров пожалел, что не родился художником. Он осторожно встал с кровати и, стараясь не шуметь, стал одеваться. Натянув на себя рубашку, он невольно усмехнулся, не обнаружив на ней нескольких пуговиц. Услышав за спиной шорох, он обернулся и увидел Надежду, которая стояла в дверях.

— Решил сбежать? — сказала она, улыбаясь. — Давай снимай рубашку, я сейчас пришью все твои пуговицы.

Она быстро пришила пуговицы и протянула рубашку Павлу. Он быстро одел её и, поцеловав в губы, направился к двери.

— Я люблю тебя, Лавров, — произнесла она вслед.

— Я тебя тоже, — ответил он ей.

На следующий день вечером Лавров и двое курсантов Елабужской школы милиции поехали на улицу Товарищескую, где в одном из домов жил Кактус. Они подошли к дому и остановились около детской площадки, на которой играли дети. Оставив курсантов около площадки, Павел быстро поднялся на третий этаж и позвонил в дверь.

— Вам кого? — поинтересовалась спускающаяся вниз старушка. — Их никого дома нет. Родители отдыхать уехали на юг, а сын только что ушёл из дома. Я его только что видела из окна, он с кем-то разговаривает около общежития КХТИ.

Лавров чуть ли не бегом выскочил из подъезда.

— Ребята, давай за мной, он около общаги. Пошли быстро туда, а иначе он смотается.

Они обогнули дом и оказались на улице. Через дорогу около двери, ведущей в общежитие КХТИ, стоял Ермолин и о чём-то разговаривал с неизвестным им молодым человеком.

— Как дела, Кактус? — спросил подошедший Павел.

— Ты кто такой? Что тебе нужно?

— Я из уголовного розыска. Фамилия моя Лавров. Я хотел бы с тобой немного поговорить.

Он не успел закончить, как Кактус, сбив хорошо поставленным ударом одного из курсантов, бросился бежать вдоль улицы. Кактус бежал неплохо, сразу чувствовалось, что он дружил со спортом. Однако пробежав метров пятьсот, он, похоже, устал, сбросил скорость и через каждые десять метров стал оглядываться на своего преследователя.

Наконец, Павел догнал его. Он ловко подсёк ногу Кактусу, отчего тот споткнулся и, пробежав ещё несколько метров, рухнул на асфальт. Павел навалился на него всем своим телом и заломил ему руку назад.

— Сука! — захрипел Кактус. — Руку сломаешь!

— Не матерись, это нехорошо.

Лавров быстро сковал ему руки за спиной стальными браслетами. Он помог подняться с асфальта Кактусу и толкнул его в спину.

— За что? — хрипло спросил его Кактус. — Я ничего не сделал!

— Для начала за нападение на сотрудника милиции, а там посмотрим, — ответил ему Павел.

Он завёл его в опорный пункт, который находился в одном из общежитий. Вскоре туда подтянулись и курсанты.

— Илья, возьми ручку и быстро напиши рапорт о нападении на тебя гражданина Ермолина. Данное нападение было совершено им в ответ на твоё замечание. Он же не будет отрицать то, что ругался нецензурными словами, находясь в общественном месте. Правильно я говорю, Ермолин?

— Ну и сука ты, ментяра поганый, — ответил Кактус и сплюнул на пол.

Павел вытащил из его кармана торчавший носовой платок, бросил его на плевок и ногой растёр его. Подняв платок с пола, он сунул его в карман брюк Кактуса.

— Ещё раз плюнешь, получишь в морду, понял или нет?

Лавров вызвал дежурную машину.

В отделе милиции задержанного Кактуса поместили в камеру. Написав рапорт, Павел с чувством выполненного долга вышел из отдела милиции и поехал домой.

На следующий день Лавров по привычке приехал на работу намного раньше, чем его товарищи. Проходя мимо дежурной части, он поинтересовался у дежурного, как себя чувствует Кактус.

— Извини, Павел, но его нет. Ночью приехал дежурный прокурор района и освободил его из-под стражи.

— Как освободил? За что?

— Ничего сказать не могу. Прокурор есть прокурор. Сказал, чтобы освободили, мы и освободили, не спорить же с ним.

Лавров был просто оглушён полученным известием. Он медленно поднялся на второй этаж и направился к себе в кабинет. Открыв дверь кабинета, он обессилено опустился на стул. Набравшись смелости, поднял трубку телефона и набрал номер прокуратуры.

— Дежурный прокурор Халилов слушает Вас.

— Здравствуйте! Вас беспокоит оперуполномоченный уголовного розыска Лавров. Скажите, пожалуйста, вчера я задержал гражданина Ермолина, который подозревается в совершении убийства гражданина Корнеева. Да, да, того, чей труп обнаружили на трассе, в десяти километрах от города. Ночью Вы освободили этого человека. Вы не скажете, каково основание этого освобождения?

— Почему не сказать, скажу. Да, я освободил его из камеры. Освободил в связи с поступившим заявлением. Граждане возмущены Вашими действиями и считают их неправомерными. Сейчас у меня на столе лежит заявление гражданина Ермолина, в котором он обвиняет Вас в нанесении ему телесных повреждений при его задержании. К заявлению приложена справка из травмпункта. Он просит привлечь Вас к ответственности.

— Вы же знаете, что кто-то заставил его написать подобное заявление. Сам бы он не додумался.

— Откуда я это могу знать? Может, ему это посоветовал сделать его адвокат. Кстати, это заявление принёс его адвокат Вавилов.

— Просто его заставил написать это заявление Канадец или Жан. Вам эти клички о чём-то говорят?

— Мне лично — нет, — коротко ответил Халилов. — Я с ними не знаком. Кто эти люди?

— Это же бандиты и вымогатели.

— Погодите, милый. Это по вашим оперативным учётам эти люди бандиты и вымогатели, а у нас таких учётов нет. Мы руководствуемся действующим законодательством, а не сбором всевозможных слухов.

В трубке раздались короткие гудки отбоя. Лавров положил трубку на телефон и откинулся на спинку стула.

— Интересно, почему написал встречное заявление Кактус? Ведь это противоречит их понятиям? Наверняка был серьёзный наезд со стороны Канадца или Жана. Всё равно, с Кактусом нужно работать и работать как можно плотнее. Судя по всему, он наиболее слабое звено, и они сильно испугались его задержания.

Резко зазвонил телефон, стоящий на тумбе около стола Лаврова. Он протянул руку и поднял трубку.

— Лавров! Срочно зайди ко мне, — сказал начальник криминальной милиции Новиков и положил трубку.

Павел вышел из кабинета и направился к начальнику криминальной милиции. Он остановился около двери, а затем, толкнув дверь рукой, вошёл в кабинет.

— Проходите. Не стойте у двери, словно нищий.

Лавров сделал несколько шагов и остановился около стола Новикова.

— Это Вы задержали Олега Ермолина? — спросил он его.

— Да. Задержал вчера вечером. При задержании он ударил курсанта в лицо и попытался скрыться. Этот человек входит в бригаду Канадца, обоснованно подозреваемого в убийстве Корнеева.

— Странно. У меня заявление адвоката Ермолина о том, что Вы, будучи в состоянии опьянения, угрожали его клиенту табельным оружием, после чего привезли его сюда, в милицию.

— Да Вы что, Владимир Иванович? Этого не было. Это самая настоящая ложь.

— Я не знаю, что было, а чего не было. Адвокат пишет, что Вы хотели повесить на него какое-то убийство.

Лавров был обескуражен. В его голове просто всё перепуталось. Если с утра он ещё знал, что Кактус участник совершённого убийства, то теперь преступником почему-то стал он, а не Кактус.

— Владимир Иванович, скажите честно, что Вы решили меня разыграть. Ведь всё, что Вы мне здесь рассказали, это чья-то фантазия.

— Эх, Лавров, Лавров. Хорошо было бы, если это было фантастикой. Вот, посмотри, у Ермолина даже справка есть о полученных им телесных повреждениях.

Новиков молча протянул ему справку из больницы.

— Вот, возьми и почитай. Там всё написано. Ты меня извини, но я вынужден пока отстранить тебя от работы. Материалы я передам в инспекцию по личному составу. Пусть там разберутся, кто в этом вопросе прав, а кто виноват.

Павел вышел из кабинета Новикова и, сдав дежурному по отделу свой пистолет, вышел на улицу.

Лавров стоял около входа в городское управление милиции и нервно курил одну сигарету за другой. Внутри его всё клокотало от несправедливости.

— Ты почему не на рабочем месте? — поинтересовался у него Харитонов.

Павел вкратце пересказал ему разговор с Новиковым и посмотрел на него.

— Быстро они отреагировали на этот случай. Успели подключить и прокурора и начальника криминальной милиции. Всех, сволочи, купили.

— Это в каком смысле купили? — удивлённо спросил его Лавров. — Ты хочешь сказать, что все они работают на Жана?

— Да в самом прямом смысле этого слова, Лавров. Куда не сунешься, везде люди Жана. Ладно, что-нибудь придумаем. А сейчас иди, отдыхай.

Лавров шёл по улице, не обращая внимания на проходящих мимо него людей.

— Паша! Лавров! — услышал он голос Надежды.

Он остановился и стал искать глазами Надежду. Она не подошла, а скорее подбежала к нему.

— Паша, ты совсем забыл про меня. Не приходишь, не звонишь. Может, на что-то обиделся?

— Да что ты, Надя, просто свободного времени не было. Целыми днями на работе. Обстановка в городе, сама видишь, какая?

— А сейчас почему не на работе?

Павлу ничего не оставалось делать, как рассказать ей о решении руководства отстранить его от работы.

— Ты знаешь, Павел, а я Жана знаю хорошо. Его мать преподавала у нас в школе литературу и русский язык. Он часто приходил к нам в школу, сначала к матери, а затем и к нашим девчонкам. Пытался ухаживать и за мной, но мой отец его быстро поставил на место. Сейчас, насколько я знаю, он сколотил вокруг себя банду из разных подонков и проходимцев. Они обложили все торговые точки нашего района данью, и люди, боясь возможных негативных последствий, платят им деньги.

Она замолчала и посмотрела на Лаврова. Павел усмехнулся.

— Вот видишь, Надя, и меня свела судьба с этим Жаном. Да Бог с ним, с этим бандитом, страшно другое, что он многих в нашем городе успел купить, в том числе прокурора, начальника криминальной милиции. Ты знаешь, я очень рад, что встретил тебя. Ты сегодня особенно красива. Я так рад, что ты есть у меня. Ты знаешь, я много думал о тебе, о себе и решил сделать тебе предложение. Давай поженимся? Хватит нам с тобой прятаться от родителей. Моя мать будет только рада, если мы поженимся.

— Паша, что с тобой? Почему ты так пристально смотришь на меня?

Лавров смутился и покраснел, словно его застали за чем-то нехорошим.

— Надя! Я жду твоего ответа. Ты выйдешь замуж за меня или нет?

— Конечно, да! Я люблю тебя, Лавров, и буду любить вечно.

— Ты знаешь, Надя, я никогда не думал, что сделаю тебе предложение на улице. Ты на меня не обижаешься на это?

— Что ты, Павел, я так рада услышать от тебя это предложение, что мне всё равно, где и когда оно прозвучало.

Он обнял её и поцеловал в губы.

— Давай зайдём в кафе. Посидим, кофе попьём.

— Извини, Паша, не могу. Маме нужно в больницу, она просила меня поехать вместе с ней. Давай, посидим как-нибудь в другой раз.

— Жалко, что ты не можешь. Надя, а как отец?

— Приболел он немного. Жалуется на боли в сердце.

Павел проводил её до остановки и посадил в автобус. Помахав на прощание ей рукой, он направился в кафе. Павел вошёл в полутёмный зал. После яркого солнечного света он не сразу заметил группу молодежи, сидевшую за дальним столиком. Освоившись с освещением, Павел прошёл в зал и сел за один из свободных столиков. Через минуту-другую около него остановилась молодая, густо накрашенная блондинка. Она молча протянула ему меню и направилась дальше, виляя своими мощными ягодицами.

Посмотрев меню, Павел решил позавтракать. Он сделал заказ, и пока официантка ушла исполнять его, Лавров стал внимательно разглядывать посетителей кафе. Несмотря на довольно ранний час, в кафе было достаточно многолюдно. Неожиданно его взгляд упал на знакомое лицо молодого парня. Ошибиться он не мог. Этого парня он вчера видел вместе с Кактусом. Именно с этим парнем стоял Кактус у общежития и разговаривал, когда к нему подошёл Павел.

За столиком, кроме этого парня, сидело ещё трое не знакомых Павлу парней, одетых в кожаные куртки. Знакомый Кактуса достал из кармана три маленьких пакетика и положил их на край стола. Один из парней достал из бокового кармана куртки деньги и положил их рядом с этими маленькими пакетиками. Парень взял деньги и сунул их в карман своей куртки. Трое парней, забрав лежащие на краю стола пакетики, направились к выходу из кафе.

— Неплохая точка для реализации наркотиков, — подумал про себя Павел, заметив, что к этому парню направилась очередная группа молодых ребят.

Официантка принесла ему заказ. Закончив завтракать, он отодвинул от себя пустую тарелку и снова стал следить за парнем. Наконец, тот встал из-за стола и направился к выходу из кафе. Задерживать его сейчас не имело смысла, так как, кроме денег, у него ничего в карманах, похоже, уже не было.

«Посмотрим, что будет завтра, — подумал про себя Павел, направляясь вслед за парнем. — Если это точка сбыта, то завтра будет то же самое, что и сегодня. Его нужно брать с наркотиками. Вот тогда он не отвертится».

На следующее утро Лавров перехватил уже знакомого ему паренька на подходе к кафе. Парень, взглянув на него, похоже признал в нём того самого оперативника, который на днях задержал Кактуса. Он попытался оказать сопротивление, но сразу же понял, что схвативший его оперативник намного сильнее его. Дёрнувшись несколько раз, он успокоился и перестал вырываться из его рук.

— Ну что, наркоман хренов, попался? Теперь я упакую тебя лет на пять, как минимум.

— Слушай! Ты же знаешь, что эти наркотики не мои. Я от реализации практически ничего не имею, все деньги идут Жану.

— Это слова! Если я вас, сволочей, по одному пересажаю, то смогу после этого заснуть спокойно. Давай, двигай рядом со мной. Если дёрнешься и попытаешься бежать, то я тебе просто сломаю руку. Вот так, возьму и просто так сломаю.

Парень молча шёл рядом с Павлом, не предпринимая никаких попыток бежать. Они свернули за угол и оказались на улице Кирова. Оглядевшись по сторонам, Павел направился в сторону пустого дома. Дом бы отселён уже давно, и там, кроме бомжей, никого не было.

— Слушай, ты куда меня ведёшь? Я не пойду туда! Веди меня в милицию, — испуганно сказал парень.

— Давай, двигай, я же тебе сказал, что, если будешь дёргаться, то я сломаю тебе руку.

Лавров чуть сжал ему локоть. Парень побледнел от боли и снова безропотно направился рядом с ним в сторону дома. Они остановились около забора, которым было отгорожено это здание.

Они пролезли через щель в заборе и оказались в небольшом дворике. Люди, транспорт, всё это оказалось где-то там, далеко, за высоким деревянным забором.

— Как тебя зовут? — поинтересовался у него Лавров.

— Волков.

— А у Волкова имя есть или нет?

— Волков Евгений Николаевич.

— Ты учишься или работаешь?

— Учусь на заочном, а днём работаю в кафе «Стамбул» барменом.

— Давно подсел на героин?

— Уже год. Пытался бросить, но не получилось. Вот и работаю на Жана за дозу.

— Ну что, Женя, у тебя два пути, это подсеть лет на пять, как минимум или…

— Что второе?

— Это сдать мне Жана со всеми его наркотиками. Выбирай!

Волков на минуту задумался, чувствовалось, что выбор давался ему не просто.

— Нет, я не согласен. Лучше отсидеть, чем связываться с Жаном или Канадцем. Там в тюрьме шансов остаться в живых больше, чем здесь, на воле.

— Зря, Волков, зря. Я думал, что ты умнее. Можно подумать, что эти два брата-акробата — твои самые близкие родственники. Ты сам подумай, я их всё равно упакую, через тебя или через других людей. Но в деле может фигурировать и твоё имя. Ты будешь в изоляторе кричать, что это не ты мне сдал их, а кто-то другой. Покричишь денёк-другой, и окажешься около параши вместе с «обиженными».

— Послушайте! Но это же нечестно. Я не собираюсь сдавать их Вам.

— О каком понятии чести ты говоришь, сволочь. Ты будешь молодёжь травить героином, а я буду смотреть на это спокойно? Так что, решай сам, даю тебе пять минут. Или ты пишешь мне расписку о сотрудничестве с органами внутренних дел, или я сейчас отведу тебя в милицию и на пять лет как минимум, о тебе позабуду.

Лавров достал из кармана лист бумаги, ручку и внимательно посмотрел на Волкова. Тот отрешённо смотрел в сторону, словно был один в этом дворе.

— Похоже, мы с тобой не договорились, — произнёс Лавров. — Давай вставай, пошли в милицию.

Волков неожиданно вскочил на ноги и ринулся к забору. До него оставалось метра полтора, если не меньше. Однако сильный удар в область почек заставил его остановиться, и с криком от сильной боли повалиться на землю.

— Не обижайся, Волков. Я тебя предупреждал, чтобы ты не дёргался.

Волков медленно поднялся с земли и исподлобья взглянул на Лаврова.

— Ну и как? Всё ещё надеешься сорваться от меня?

— Скажи, какие у меня гарантии, что ты меня не запалишь Жану? Я не хочу в зону и не хочу получить перо в бок здесь, на воле.

— Всё будет зависеть от тебя. Найдём общий язык, будешь жить столько, сколько тебе отпустил Бог в этой жизни, а если начнёшь крутить, то проживёшь намного меньше, чем ты уже прожил. Тебя устраивает подобный расклад?

Волков сел на штабель из досок. Сейчас он отлично понимал, что этот оперативник настроен довольно категорично, и вариантов сорваться от него практически нет. Он попытался выкинуть из кармана пакетики с наркотиками, но Лавров заметил это, подобрал пакетики с земли и снова засунул их ему за футболку.

Ещё раз попытаешься это сделать, пожалеешь. Я их тебе затолкаю туда, откуда ты их уже не вынешь. Понял?

— Давайте бумагу, — обратился он к Павлу. — Что мне писать?

Лавров протянул ему лист бумаги и шариковую ручку.

— Пиши! Расписка.

Павел продиктовал ему текст. Когда Волков закончил писать, Павел прочитал её и снова протянул ему расписку.

— Число поставь.

Волков молча поставил число под своей подписью.

Волков встретился с Лавровым на старом месте, во дворе заброшенного дома, через три дня. Проникнув на территорию дома всё тем же старым, испытанным способом, Лавров сел на кем-то собранные старые доски и стал ждать Волкова. Тот появился в точно назначенное Павлом время. Он вышел из-за угла дома и, заметив Лаврова, направился прямо к нему.

— Привет! — поздоровался он с Волковым. — Что случилось? Звонишь, встречу назначаешь, а сам молчишь?

— Короче, Павел, тебя разыскивает Жан, похоже, он хочет тебе что-то предъявить. Сегодня он был у вас в управлении милиции и с кем-то там долго разговаривал. От этого человека он узнал, что ты временно отстранён от работы. Не исключено, что его люди будут сегодня ловить тебя около дома.

— Спасибо, — поблагодарил его Лавров. — Предупреждён, значит, вооружён. Только скажи, зачем я так понадобился Жану?

— Просто он хочет провести в отношении тебя показательную акцию, чтобы другим сотрудникам милиции было неповадно с ним связываться.

— Понятно, — Лавров прикидывал про себя, что ему необходимо предпринять по этому поводу. — Может, ты мне подскажешь, в чём может заключаться эта, как ты говоришь, показательная акция?

— Откуда я знаю? Может, голову они тебе пробьют арматурой, может, на нож посадят? Всё зависит от конкретной задачи, которую им поставит Жан. Но то, что они захотят тебя искалечить, это точно. Так что смотри, Павел, я тебя предупредил. Будь осторожен, когда заходишь в подъезд дома. Они могут караулить тебя там.

— Ещё раз спасибо, — ответил Павел.

Волков ещё потоптался рядом с ним с минуту и направился к дыре в заборе.

— Волков! Скажи, что с наркотиками? — поинтересовался у него Лавров. — Меня ещё интересуют Кактус и Канадец. Где они и чем сейчас занимаются?

— По наркотикам пока ничего. Где он их хранит, кто ему их поставляет, я пока не знаю, — ответил Евгений. — В отношении Кактуса и Канадца не интересовался. Это другая бригада, и у нас не заведено проявлять интерес к их работе.

— А ты поинтересуйся, может тебе повезёт, и ты узнаешь, чем они сейчас дышат, — предложил Павел и снова присел на штабель из досок.

Волков протиснулся в дыру и исчез за забором. Лавров, проводив его взглядом, невольно задумался. Сейчас, когда в отношении него проводится служебная проверка, когда у него нет даже служебного удостоверения личности, не говоря об оружии, встреча с Жаном и его бандой не сулила для него ничего хорошего.

Посидев ещё минут пятнадцать, он пролез через дыру в заборе и оказался на улице.

Он шёл по дороге, думая о предстоящей встрече с людьми Жана. Павел просто не знал, что предпринять по этому поводу, поэтому чувствовал себя не совсем уверенно. Заметив телефон-автомат, он направился к нему, набрал номер телефона и стал ждать ответа.

— Юрий Андреевич, это Вы? Привет, это Лавров. У меня возникла большая проблема. Необходимо встретиться и обсудить её. Да, да. Проблема связана с работой.

Он говорил минут десять не более. Харитонов обещал подъехать через полчаса к назначенному Павлом месту. Лавров повесил трубку и не торопясь направился к месту встречи.

Харитонов подъехал на своих стареньких «Жигулях». Выйдя из машины, он сразу же направился к Лаврову, которой, переминаясь с ноги на ногу, стоял у входа в магазин.

— Привет, — ещё раз поздоровался с ним Харитонов. — Давно стоишь?

— Да не очень. Как там проверка в отношении меня?

— Не переживай, пока всё нормально. Сегодня с утра они беседовали со мной об обстоятельствах задержания Кактуса. Попросили меня, чтобы я тебя разыскал и пригласил тебя на завтра к ним.

— Юрий Андреевич? Вам не кажется это странным?

— Что конкретно, Павел?

— Пока мы с Вами работали с другими людьми, я имею в виду с преступниками, проблем у нас не было. Стоило нам задержать Хакимову, а затем Кактуса, и вдруг начались проблемы с социалистической законностью.

— Я тоже об этом часто думал. Просто боялся об этом сказать вслух. Люди разные, по-всякому это могут истолковать. Ведь мы никого из этих людей за руку не поймали. У нас с тобой только одни подозрения и больше ничего.

— Я сегодня тоже встречался с источником. Он сообщил мне, что люди Жана сегодня будут ждать моего возвращения домой. Как выразился источник, они хотят устроить показательную устрашающую акцию. Сам понимаешь, Юрий Андреевич, у меня сейчас нет ни удостоверения, ни оружия, я обычный человек. Кстати, со слов источника, Жан сегодня был у нас в управлении и от кого-то узнал, что я пока освобождён от работы. Интересно, кто ему мог об этом сказать? Ведь об этом знает ограниченный круг людей?

— Не переживай, Павел. Поехали со мной на работу, а затем вместе поедем к тебе домой. Покажешь, где и как живёт герой Афганистана.

— Хорошо. Поехали.

Они сели в машину и направились в отдел милиции.

Было около десяти часов вечера, когда Харитонов и Павел вышли из управления милиции и, сев в машину, поехали к Лаврову домой.

— Юрий Андреевич? Скажите, пожалуйста, почему Вы не женаты? Вам уже скоро исполнится тридцать, а Вы всё ходите в бобылях?

Харитонов заулыбался, услышав вопрос Лаврова.

— Да так как-то, всё времени не хватает на это, — ответил он. — Вот жду, когда дадут отпуск. Поеду домой в Иркутск, там может и женюсь. Наверное, ты прав, хватит по общагам скитаться, надоело. И другое, наверное, самое главное, трудно найти ту единственную женщину, которая готова разделить с тобой твою судьбу. Ты знаешь, не все женщины могут ждать. Посмотрит она на тебя и скажет, выбирай — или я, или твоя работа. А для меня и то, и другое очень важно. Отними одну из половинок, и я не смогу жить. Вот такие, Павел, дела. А как у тебя на этом фронте? Кандидатура есть или нет?

— У меня есть женщина, которую я очень люблю. Вы даже не представляете. Мы встретились с ней в Афганистане, в госпитале. Она тогда очень сильно помогла мне. Если так можно сказать, то вытащила с того света. Недавно, когда я возвращался домой через Москву, мы снова случайно с ней встретились. Сам не знаю почему, но прикипел я к ней всем своим сердцем.

— Ну, ты и даёшь, Лавров. У тебя жизнь, словно сказка.

За разговорами, они не заметили, как впереди показался дом Лаврова. Харитонов остановил машину и вышел из неё. Двор дома был пуст.

— Давай, выходи, Павел. Болтун твой человек. Видишь, во дворе ни одной собаки.

Не успел он договорить, как вдруг из-за угла дома появилась группа молодёжи. Судя по их поведению, они все были выпивши. Один из парней направился в их сторону.

— Закурить не найдётся? — обратился он к Павлу.

— Извини, но мы с товарищем не курим, — ответил Павел.

— Так я и не спрашиваю, курите вы или нет? Я у вас попросил только сигарету!

Группа парней в количестве пяти человек обошла их и стала за их спинами.

— Я же по-русски ответил вам, что мы с приятелем не курим.

Неожиданно для всех, один из парней выхватил из кармана куртки нож и попытался им ударить Лаврова в спину. Павел ожидал нападения и поэтому вовремя отреагировал на этот выпад. Он перехватил руку парня и резким движением вывернул руку в сторону. Парень закричал от боли. Нож выпал из руки и упал под ноги Лаврова. Павел поднял нож и выставил вперед свою руку с ножом.

— Ну что, мальчики, застыли? Давай на меня! Я вам сейчас продемонстрирую, что такое нож в умелых руках десантника.

Все застыли на местах, наблюдая, как умело Лавров жонглирует ножом.

— Ну, что? Кто из вас первый? Давай, подходи!

Он сделал шаг вперед, и группа молодёжи рассыпалась в разные стороны.

— Пойдём, Юрий Андреевич! Вы видите, что эти ребята уже не хотят с нами спорить о здоровом образе жизни.

Они молча проследовали в подъезд дома. Ребята постояли во дворе ещё минут двадцать и направились прочь со двора. Из стоявшей недалеко от дома машины вышел Жан и направился в их сторону.

— Ну что, салаги, ножа испугались? Да ничего он бы вам не сделал. Неужели вы ещё не поняли, что он связан по рукам и ногам законом.

— Жан, ты видел, как он чуть не сломал руку Витьку? Похоже он и вправду служил в разведке.

— Да мне лично глубоко наплевать, где он служил. Я сказал вам, что его нужно отоварить или нет?

Ребята стояли и молча слушали Жана. Закончив говорить, он направился обратно к своей машине. Подозвав одного из парней, он тихо произнёс:

— Я не знаю, что ты будешь делать, но если вы его в течение месяца не отоварите, то я отоварю тебя так, что тебя не узнает родная мать.

— Жан, ты же знаешь, что я не трус?

— Вот и докажи это, Гришин. Мне всё равно, как ты это сделаешь, убьёшь его или искалечишь. Если мы его не остановим, он принесёт нам большие проблемы. Ты понял меня?

Он сел в машину и, опустив боковое стекло, сказал:

— Запомни, у тебя всего три недели.

Машина с визгом тронулась с места и, сверкнув красными стоп-сигналами, исчезла за углом дома.

Утром Лавров был в отделе милиции. Он сидел в своём кабинете и ждал членов комиссии, которая должна была прибыть на эту встречу к девяти часам утра. Вскоре в коридоре раздались чьи-то грузные шаги. Дверь кабинета открылась. В проёме стоял незнакомый Лаврову майор милиции и внимательно рассматривал его.

— Лавров? — коротко спросил он.

Павел молча кивнул головой.

— Пойдём со мной, поговорим.

Лавров встал из-за стола и молча направился вслед за майором. Они прошли по коридору и спустились на первый этаж. Открыв дверь своим ключом, майор прошёл в кабинет вслед за Лавровым.

— Садись, Павел, — предложил майор и указал на свободный стул.

Павел осторожно присел на стул и внимательно посмотрел на майора.

— Давай будем знакомиться. Моя фамилия Агафонов. Я из инспекции по личному составу. Приехал разбираться в допущенных тобой нарушениях.

Он сделал паузу и посмотрел на Павла. Несмотря на то, что взгляд у майора был довольно тяжёлым, Павел выдержал его взгляд.

— Хочу тебе сказать, что я не нашёл ничего из того, что было указано в заявлении гражданина Ермолина. Твой непосредственный начальник Харитонов считает это заявление самой открытой провокацией в отношении тебя. Единственно, что мне не понятно, так это мнение Новикова. Владимир Иванович почему-то считает, что у бывшего командира роты разведки парашютно-десантного полка проявление подобной жестокости в отношении задержанных людей вполне допустимо. Он также считает, что у тебя в отдельные моменты проявляется свойственный бывшим афганцам так называемый афганский синдром.

— Да всё у меня с психикой хорошо. Я не знаю, почему Новиков считает меня ненормальным. Мне тоже иногда кажется, что его действия и принимаемые им решения лишены логики.

Агафонов улыбнулся.

— Не нужно обсуждать команды и решения своих руководителей, ты это, Лавров, хорошо знаешь. Ты обязан выполнить любое задание своего начальника, а уж затем обсуждать его.

— Извините, товарищ майор, виноват.

— Это хорошо, что ты это понимаешь. А сейчас, расскажи мне, что произошло в тот вечер.

Павел, не скрывая и не приукрашивая, рассказал Агафонову о событиях того вечера. Агафонов выслушал его и, сделав несколько пометок у себя в блокноте, сказал:

— Похоже, парень, ты нажил здесь серьёзных врагов, если даже Новиков включился в эту борьбу.

— Но я же не виноват, товарищ майор. Я всё сделал по закону. Вынес постановление и так далее.

— Да сейчас речь не о тебе. Меня сейчас больше волнует и интересует позиция твоего начальника Новикова. А ты можешь приступать к своей работе. В отделе кадров получи своё удостоверение личности.

— Спасибо, товарищ майор.

— Не нужно меня благодарить. Будь осторожней.

— Ещё раз спасибо. — Лавров вышел из кабинета.

Он прошёл в кабинет начальника отдела кадров, где получил своё служебное удостоверение. С минуту подумав, он зашёл в дежурную часть и, сдав карточку, получил табельное оружие.

Перекурив на крыльце отдела, он направился в кабинет Харитонова.

Павел сидел на лавочке напротив дома, в котором проживал Кактус, и ждал, когда тот или придёт домой, или, наоборот, выйдет на улицу. После осечки с задержанием Ермолина, он решил больше не рисковать. Время текло очень медленно, и он порядком устал сидеть на этом жёстком сиденье. Рядом с ним на лавке лежали уже прочитанные им газеты.

Наконец он заметил выходящего из подъезда дома Кактуса. Лавров поднялся с лавочки и медленно направился вслед за ним. Кактус вышел на улицу Достоевского и стал ловить машину. Одна из машин, замигав жёлтым огоньком, вынырнула из общего потока автомобилей и направилась к стоящему у дороги Кактусу, взвизгнув тормозами, она остановилась около него.

— Шеф, на улицу Кирова едешь? — спросил его Кактус.

Водитель на минуту задумался и вопросительно посмотрел на него.

— Сколько? — спросил он у Ермолина.

— Поехали! Деньгами не обижу, — ответил Кактус.

Он открыл заднюю дверь машины и стал садиться неё. Павел стоял в стороне и ждал, когда тот сядет в салон. Когда Кактус практически сел в машину, в неё сел и Лавров.

— Ты кто такой? — удивлённо спросил его водитель.

— Я из уголовного розыска, — ответил Павел и предъявил ему служебное удостоверение.

Это произошло так неожиданно для Кактуса, что он потерял дар речи. Кактус попытался выскочить из машины через другую дверь, но Лавров успел схватить его за руку и втянуть обратно.

— Ты что делаешь, Кактус? Зачем подставляешь водителя? А вдруг разобьёшься? Кто за тебя должен отвечать?

— Так, нам сейчас куда? — спросил водитель у Лаврова. — На улицу Кирова или ещё куда-то?

— Едем в городское управление милиции, то есть на Большую Красную, — ответил он.

Машина тронулась и быстро влилась в общий поток машин. Через двадцать минут машина остановилась около городского УВД.

— Сколько с меня? — поинтересовался Лавров у водителя.

Тот обречённо махнул рукой и, высадив их из машины, тронулся.

— Давай, Кактус, двигай своими батонами. В этот раз тебе не удастся сорваться с моего крючка.

Ермолин молча проследовал мимо него, открыл дверь и вошёл в здание управления милиции.

— Давай по коридору до упора, а затем по лестнице на второй этаж, — приказал Павел.

Они шли вдвоём по коридору, впереди шагал Кактус, а за ним Лавров. Неожиданно одна из дверей открылась, и в коридор вышел Новиков. Владимир Иванович посторонился, пропуская мимо себя сначала Кактуса, а затем и Павла. Они молча проследовали мимо него и стали подниматься на второй этаж. Павел открыл дверь кабинета и приказал Кактусу войти.

— Вот здесь мы с тобой и поговорим. Думаю, нам здесь никто не помешает. Присаживайся, — предложил он ему, а сам прошёл и сел за стол.

Кактус словно затравленный зверёк стал осматривать кабинет. Его взгляд метался по стенам, а затем остановился на окне. Заметив это, Лавров сказал:

— Даже не пытайся. Выскочишь в окно, попадёшь в вольер для собак. Они только будут рады вырвать из твоего пухлого тела кусочка два добротного мяса. Поверь, я даже не буду тебе мешать, можешь прыгать прямо сейчас.

Его слова, похоже, заставили Кактуса отказаться от этой затеи. Горевший ещё секунду назад шальной огонёк в его глазах бесследно исчез.

— Кактус, ты человек вроде бы не глупый, и я обращаюсь к тебе, рассчитывая на это. Расскажи мне, как вы убивали Корнеева. Меня интересует, кто в него стрелял и где это произошло?

Он криво ухмыльнулся и посмотрел на Лаврова так, словно тот был инопланетянином.

— Я что-то не въезжаю в Ваш вопрос, начальник? Вы что, меня притащили сюда для того чтобы задавать мне эти дурацкие вопросы? Неужели Вы думаете, что я кого-то убил? Похоже, Вас ввели в заблуждение.

— Ты, Кактус, в позу здесь не вставай! Если бы я этого не знал, то ты бы сейчас не сидел в этом кабинете и не разговаривал со мной. Сам подумай, я ведь тебя раньше не знал и не дёргал тебя в милицию.

Он снова взглянул на Ермолина. Его лицо исказила гримаса пренебрежения.

— Не надо меня лечить, начальник. Я прошу Вас пригласить моего адвоката. Без него я не произнесу ни одного слова.

— Дело твоё, Кактус. Адвокат приглашается при проведении следственных действий. Я же не веду никаких следственных мероприятий. Я просто с тобой разговариваю. Сейчас я поеду на базу Жана и проведу там обыск. Заберу у него УАЗ, принадлежащий убитому Корнееву. Жан, насколько я знаю, не дурак. Он моментально пробьёт, кто его мог сдать. Все друзья его на воле, кроме тебя. Я бы тоже на его месте сразу же подумал, что это ты его сдал.

— Он этому никогда не поверит, — не совсем уверенным голосом произнёс Кактус.

— Может и не поверит, если ему не намекнуть на это. Правильно я говорю или нет? Если он решит, что это ты его заложил, то я тебе, поверь, не позавидую. Он и в изоляторе найдёт тебя и предъявит тебе это. Ты не сможешь оправдаться, поверь мне. Я ещё не рассказал тебе о Канадце, который разъезжает по городу на машине убитого вами Корнеева. А хочешь, я ему подскажу и о товаре, который вы с ним зажали от пацанов? Я даже знаю, где и у кого он находится. Так что, Кактус, ты меня совсем не удивил своим отказом со мной разговаривать. Бог с тобой, можешь молчать и дальше. Только подумай о своей дальнейшей судьбе. Чем дольше ты молчишь, тем меньше ты проживёшь. Так что думай. Сейчас я тебя закрою в камеру, посидишь с бомжами, может, поумнеешь. На хорошую и чистую хату не рассчитывай. Для палочки Коха всё равно кто ты — авторитет или нет. Туберкулёз подхватишь, долго не проживёшь.

Лавров прекратил свою длинную речь и начал оформлять постановление. Заполняя строки постановления, он иногда бросал мельком свой взгляд на сидящего напротив него Кактуса. Он явно был напуган и никак не ожидал подобного развития событий.

— Скажите, я могу позвонить домой и сообщить своим родителям? Они только утром приехали с юга и, наверное, будут волноваться, если я не вернусь сегодня домой.

— Я не думаю, что мать твоя начнёт тебя разыскивать. Она уже привыкла к тому, что ты можешь не приходить домой ночевать. Так что давай, не будем тешить себя надеждой на помощь родителей.

Лавров закончил писать и встал из-за стола.

— Давай, Кактус, вставай, пошли в камеру. Там посидишь, у меня ещё много сегодня дел. Мне ещё нужно съездить на базу и забрать там машину.

Кактус молча встал со стула и медленно направился к двери. Прошло минуты две, металлическая дверь камеры предварительного заключения с лязгом закрылась за его спиной, отделив для него свободу от заключения.

Кактус стоял посреди камеры и рассматривал лица людей, сидевших в этой большой по размерам камере. В ней сидели и лежали девять человек, трое из которых были одеты, как бомжи.

— Кто такой? — спросил мужчина, лежавший на койке около окна, через которое кое-как пробивался свет уличного фонаря.

— Может мне ещё рассказать тебе автобиографию? — вызывающе ответил Кактус.

Все засмеялись, кроме одного человека, который задал ему этот вопрос. Ермолин прошёл дальше и, увидев свободную койку, завалился на неё и закрыл глаза. Прошло несколько минут и, сморенный духотой, он заснул.

Он очнулся от боли и нехватки воздуха. Его попытка подняться с койки была пресечена сильным ударом в лицо. Приложив все свои силы, он сбросил с себя навалившихся на него людей. Кактусу удалось вскочить на ноги и в темноте ударить одного из нападавших. Похоже, он попал человеку в лицо, потому, что тот взвизгнул от боли и свалился на пол.

— Души его, суку, — прозвучал в темноте чей-то голос.

В этот момент, кто-то сильно ударил Кактуса по голове. Из его глаз посыпались искры, он вскрикнул и упал.

С шумом и лязгом открылась дверь камеры. В дверях появился заспанный сержант. Он включил свет. На полу, корчась от боли, лежал новенький задержанный.

— Что с тобой? — спросил его сержант.

— Похоже, споткнулся и упал, когда шёл к параше, — ответил ему Кактус.

— Смотри, в следующий раз можешь утонуть в этой параше, — равнодушно сказал сержант.

Он выключил свет и закрыл за собой дверь. В камере повисла тишина, прерываемая храпом спящих людей. Всю ночь Кактус не смыкал глаз, он прислушивался к каждому движению спящих сокамерников, боясь во сне быть задушенным. Однако к утру его сморил сон. Он не помнил, как заснул. Ему снился дом, родители и лицо Жана, искривлённое гневом. Он вздрогнул и открыл глаза. Перед ним стоял бомж.

— Что нужно? — спросил его Олег.

— Слушай, парень. Отдай мне куртку. Зачем она тебе? Там, куда ты попадёшь, тебя оденут.

— Пошёл ты…, — грязно выругался Кактус и поднялся с койки.

Он подошёл к осколку зеркала, вмонтированного в стену, и посмотрел на своё лицо. Под левым его глазом светился большой фиолетового цвета синяк. Волосы на голове склеились в жёсткий пучок от засохшей крови. Он молча посмотрел на сокамерников и процедил сквозь зубы:

— Ну, смотрите, суки. Кто сунется ко мне, задушу вот этими руками, — сказал он и вытянул свои руки вперёд.

— Запомни, сынок. Здесь своё здоровье демонстрировать не нужно. Ночь темна, зарежут, как свинью, и твоя сила не поможет, — сказал маленького роста мужчина, одетый в грязный не по росту пиджак.

Кактус умылся и лёг на койку. Впервые за всю свою жизнь он оказался в таком беспомощном состоянии и как никогда ранее почувствовал холодное дыхание смерти у себя за спиной. Он закрыл глаза и не заметил, как задремал. Он считал, что сокамерники не посмеют напасть на него днем. Но он ошибся. Кактус открыл глаза, так как почувствовал, что что-то большое и грязное угодило ему в лицо.

Он вскочил с койки. Рядом с его лицом лежал старый стоптанный ботинок. Пока он спал, кто-то из арестантов запустил в него ботинком.

— Кто это сделал? — спросил Кактус. — Чего молчите?

— А ты не храпи. Не мешай людям общаться между собой, — ответил всё тот же арестант, который поинтересовался у него, кто он такой.

— Ты что борзеешь, козёл вонючий? Да я тебя по стене размажу. — Кактус направился в его сторону.

Мужчина нагнулся и вытащил из носка заточку.

— Давай посмотрим, какая у тебя кровь, красная или голубая. У педерастов она голубая, а у козлов красная, — сказал он и громко засмеялся.

Вслед за ним засмеялись и другие арестанты. Кактус посмотрел на заточку и лёг обратно на койку. Больше он не стал закрывать глаза, так как боялся, что его обязательно зарежут. Теперь он думал лишь о том, чтобы его вызвал к себе этот оперативник. Он ещё не был готов к разговору, однако в окружении этих людей он оставаться не хотел.

Он подошёл к двери и стал стучать в неё. Дверь открылась и на пороге возникла фигура сотрудника милиции.

— Чего стучишь? Что нужно?

— Скажите Лаврову, что я хочу с ним поговорить, — попросил он сотрудника милиции.

Тот, ни слова не говоря, с силой захлопнул дверь. Кактус оглянулся назад и, увидев равнодушные лица сокамерников, молча направился к своей койке.

Лавров и трое курсантов школы милиции, приданных ему Харитоновым для усиления, подошли к базе Жана. Павел подошёл к металлическим воротам и стал стучать в дверь. Ворота под его сильными ударами загудели, заглушив шаги подошедшего к воротам охранника.

— Кто там? Кого чёрт несёт?

Калитка приоткрылась, и в дверях показалось заспанное лицо охранника.

— Где Жан? — спросил его Лавров.

— Я откуда знаю, — удивлённо произнёс охранник. — Он минут сорок назад как уехал с ребятами.

Павел отстранил его и вошёл на территорию базы. Вслед за ним проследовали и курсанты. База была очень большой. На территории в три тысячи квадратных метров, ограждённой высоким деревянным забором, стоял небольшой щитовой домик, около которого было припарковано несколько автомашин, в том числе и зелёный УАЗ.

— Ребята, а вы кто будете? — поинтересовался охранник, нервно теребя куртку.

— А ты отгадай с трёх раз? — ответил Лавров. — Чьи это машины?

— А я откуда знаю? Одно могу сказать, что это не мои машины, — ответил охранник. — Вы лучше спросите об этом у Жана, он вам всё и объяснит.

— Так, значит, ты не знаешь? Охраняешь машины, но не знаешь, чьи они? Так не бывает, отец. Я вот из милиции, а вернее из уголовного розыска. Мне люди сказали, что у вас здесь за забором стоят ворованные машины, вот я и зашёл посмотреть на них. Что так смотришь на меня? Если это не так, то покажи мне документы на эти машины или расскажи, кому они принадлежат. Знаешь, отец, если хоть одна из этих машин окажется ворованной, ты за это ответишь. Ты меня понял?

Павел направился к машинам и стал осматривать их.

— Чья это машина? — спросил он охранника, показывая рукой на «Жигули» шестой модели кофейного цвета.

— Эта? Эта машина Канадца. Стоит здесь с марта месяца. Он оставил её здесь, а сам сейчас ездит на «Мерседесе».

Лавров подошёл к стоящему УАЗу.

— А эта чья машина? Может тоже Канадца?

— Нет. Эта машина Жана.

— Как давно она здесь?

— От силы неделю, её сюда пригнал Канадец, — заикаясь, ответил охранник.

— Говоришь, Канадец пригнал? А машина Жана? Он что, купил её у Канадца?

— Почему купил? Он так её забрал у него.

— Юра? — обратился Павел к одному из курсантов. — Опроси охранника по всем этим вопросам. Ну, ты понял меня? А мы пока с ребятами постараемся завести этот УАЗ.

Павел с курсантами направился к УАЗу и, подняв капот машины, стал копаться в двигателе. Вскоре движок машины несколько раз громко чихнул и завёлся. Закончив капаться в машине, Павел зашёл в домик. Курсант, заметив вошедшего Лаврова, быстро собрал свои письменные принадлежности и поднялся из-за стола.

— У меня всё, — сказал он.

— Тогда вот что, отец. Мы забираем у тебя эту машину. Если Жан начнёт тебя спрашивать о ней, скажешь, что её забрал я. Вот мой телефон. Пусть он свяжется со мной.

— Всё ясно, — ответил охранник.

Через минуту машина, взревев двигателем, медленно выехала за ворота базы. Он загнал машину на территорию отдела и направился домой.

Утром Лавров переговорил со следователем прокуратуры. Тот, выслушав Павла, вынес постановление на проведение экспертизы. Павел почему-то был уверен, что в машине можно будет отыскать следы крови Корнеева.

Он вернулся в отдел и, передав постановление в отдел экспертиз, направился к себе в кабинет. Открывая дверь, он отчётливо слышал, как у него на столе разрывается телефон. Он успел поднять трубу, но на другом конце провода дали отбой.

— Интересно, кто это так настойчиво звонил мне? — подумал Павел.

Положив пистолет в сейф, он направился в ИВС.

— Привет! Как мой крестник? — поинтересовался он у помощника дежурного по ИВС. — Ещё не рвётся на волю?

Тот усмехнулся и посмотрел на Лаврова.

— Ты, Павел, словно экстрасенс, всё знаешь. Он уже дважды молотил в дверь, всё просится к тебе.

— Это хорошо, значит, совесть проснулась. Скоро он совсем созреет, — сказал Павел и многозначительно улыбнулся. — Давай, Валера, открывай дверь.

Помощник дежурного взял со стола связку ключей и направился к камере. Раздался лязг отрываемого замка, и в дверях, щурясь от яркого солнечного света, появился Кактус.

— Мне передали, что ты хочешь встретиться со мной? Если это так, то пойдём, поговорим.

Кактус опустил голову и последовал по коридору впереди Павла. Павел открыл дверь своего кабинета и пропустил вперёд себя Кактуса. Они сели на свои рабочие места, Лавров за стол, а Кактус на стул, стоящий напротив стола.

— Ну и что ты хотел мне сказать? — спросил его Павел и посмотрел на лицо Ермолина, на котором светился огромный синяк.

— Ты чего добиваешься? — спросил его Кактус. — Ты меня специально посадил в эту хату с бомжами? Ты, наверное, рассчитываешь, что я кого-нибудь из них прибью и раскручусь на срок? Ты ошибся. Я всё это переживу!

Лавров встал из-за стола и направился к двери.

— Давай, вставай. Я не хочу тебя слушать. Ты ещё не понял, куда ты попал. Подойди к окну и посмотри во двор. Как я тебе и обещал, УАЗ стоит здесь. Так что, мне всё равно, раскрутишься ты или нет. Ты уже отсюда не выйдешь. Ты меня понял?

Он снова подошёл к опешившему от этой новости Кактусу и, схватив его за шиворот, толкнул к двери.

— Давай, вали от сюда. Я не удивлюсь, если эта камерная братва опустит тебя ниже плинтуса. С волками жить, по-волчьи выть.

Кактус схватился за спинку стула.

— Я не хочу обратно в камеру, — чуть не закричал он. — Пригласите адвоката!

— А зачем ты мне здесь нужен? Тратить на тебя время я не собираюсь. Я сейчас собрался ехать за Канадцем. Может, он будет умнее тебя и повесит на тебя это убийство? Я думаю, что Жан сейчас ищет крайних в этом деле. Да, я забыл тебе сказать, эксперты обнаружили под ковриком УАЗа кровь Корнеева. Так что, вы с Канадцем загрузились на это убийство по самые уши.

— Командир, давай поговорим! Задержать Канадца ты ещё успеешь, — обратился к нему Кактус.

Лавров сел за стол и посмотрел на Ермолина.

— Ты будешь рассказывать про совершённое убийство?

— Да. Я готов это сделать, — обречённо ответил Кактус.

— Вечером, день я точно не помню, это был март месяц, мне позвонил домой Канадец, — начал свой рассказ Ермолин.

— Кактус! Это я, Канадец. Через десять минут я буду около тебя. Одевайся и мухой на улицу.

Канадец подъехал к дому на своих «Жигулях» минут через десять после звонка. Он остановил машину около меня и, открыв дверь, предложил мне сесть в машину.

— Что случилось, Канадец? — поинтересовался я у него.

— Нужно разобраться с одним бизнесменом. Он задолжал Жану большую сумму денег и не хочет рассчитываться с ним. Нужно его тряхануть хорошенько, чтобы память вернулась к нему.

— А почему именно я?

— Много вопросов задаёшь, Кактус. Вы маменькины сынки все такие, как примите на грудь, то начинаете заверять всех в преданности Жану, а как нужно это всё доказать на деле, так сразу в кусты. Может тебе напомнить твой последний базар с Жаном? Ведь ты, а не я клялся ему в верности.

— Ты что наезжаешь на меня? Я что, отказываюсь от дела? Ну спросил я тебя, ну и что из этого?

Мы по дороге захватили с собой Гришина, который также ждал нас у своего дома, и направились в сторону Зелёного Бора.

— Куда едем? — поинтересовался у Канадца Гришин.

— В Песчаные Ковали, — ответил ему Канадец. — Там у этого барыги свой коттедж и машина с товаром.

Всю дорогу мы с Канадцем молчали. На заднем сиденье тихо похрапывал Гришин. Канадец свернул с трассы и, сбросив скорость, осторожно въехал в посёлок. Света в посёлке почему-то не было, и мы минут двадцать кружили по посёлку, прежде чем отыскали нужный нам дом.

— Давай, Кактус, лезь через забор, — предложил мне Канадец, когда мы подошли к забору коттеджа.

— А вдруг там собака?

— Лезь, кому я говорю, или я тебя застрелю прямо здесь у этого забора. — Канадец достал из кармана пистолет.

Мне ничего не оставалось делать, как перелезть через забор. Собаки во дворе не было, и я сразу направился к воротам. Калитка была закрыта лишь на засов. Я быстро открыл калитку и впустил во двор Канадца и Гришина. Канадец достал фонарик и осветил двор. В метрах тридцати, вплотную к забору, стоял зелёного цвета УАЗ-452.

Увидев машину, Канадец засмеялся и потёр от удовольствия руки.

— Ты что смеёшься? — поинтересовался я у него.

— Всё нормально. Барыга дома, и нам не нужно его искать. Это хорошо, что нам так здорово повезло.

Мы подошли к двери и стали стучать. В коттедже загорелся свет. Канадец передёрнул затвор пистолета и сунул его за ремень брюк. Я не знаю почему, но этот мужик открыл дверь, даже не поинтересовавшись, кто пришёл к нему в столь позднее время.

Увидев в руках Канадца пистолет, хозяин коттеджа испугался. Гришин, не долго думая, ударил его арматурой по голове. Мужчина упал на пол и, обливаясь кровью, попробовал отползти в сторону. Мы быстро связали его и усадили на стул.

— Ты, наверное, догадываешься, зачем мы пришли к тебе? — спросил его Канадец. — Всё правильно, мы пришли за деньгами, которые ты должен нам. Ты, козёл, решил поменять «крышу»? Я же тебя предупреждал о последствиях подобного шага, но ты меня не услышал. Сейчас настало время возвращать долги.

— Ребята, не убивайте меня. У меня во дворе стоит машина полная товара. Я продам его и рассчитаюсь с вами.

— Ты меня снова не услышал. Мы не члены КПСС и нам не нужны твои сказки о будущем. Мы живём настоящим, а не будущим, ты понял меня или нет? Гони деньги, если хочешь жить!

— Я же говорю вам, что пока у меня денег нет. Товар есть, а денег нет.

Канадец закурил, и, подув на горящий огонь сигареты, поднёс её к глазу Корнеева. Тот, почувствовав сильный жар огня, закрыл глаза. Канадец ткнул горящей сигаретой в веко Корнееву. От сильной боли он закричал.

— Гриня, заткни ему пасть, а то он разбудит весь посёлок, — приказал ему Канадец.

Пока они возились с хозяином коттеджа, я шарил в соседней комнате, надеясь отыскать хоть какие-то деньги. Вскоре мне повезло. В одном из ящиков кухонного стола я нашёл пачку долларов США и ключи от машины. Я бросил деньги и ключи от автомобиля на стол.

— Канадец! Если его немного поджарить, то он нам отдаст всё, что у него есть.

После моих слов Канадец начал тыкать горящей сигаретой в лицо, шею и грудь Корнеева. Не выдержав боли, он потерял сознание и упал со стула. Я прошёл на кухню и принёс оттуда чайник с водой. Гришин выхватил из моих рук чайник и вылил его содержимое на лицо Корнеева. Тот тихо застонал и открыл глаза.

— Вот что, козёл, — с угрозой в голосе сказал Канадец. — Садись за стол и пиши письмо жене о том, что ты просишь её в счёт погашения своего долга переписать с неё коттедж и «Мерседес». Не вздумай хитрить, мы знаем, что дом и машину ты оформил на жену. Если она не выполнит твою просьбу, мы её просто убьём.

Корнеев закивал головой. Канадец освободил его правую руку и сунул в неё ручку.

— Пиши, — приказал он.

Корнеев писал довольно долго. Он часто останавливался, задумывался над текстом и вновь начинал писать дальше. Написав письмо, он отложил ручку в сторону и посмотрел на Канадца.

— Что ещё вам от меня надо?

— Я же тебе уже говорил, деньги и больше ничего, — ответил Канадец.

Он перевёл свой взгляд с Корнеева на Гришина, который по-прежнему держал в руках металлический прут.

— Вот что, пацаны. Вы остаётесь здесь, а я погнал к Жану. Мы завтра с утра переоформим всё это, и я приеду за вами. Пока располагайтесь здесь. Смотрите, чтобы он не сорвался.

Он протянул пистолет Гришину и направился к двери. Мы снова связали Корнеева и отвели его в подвал дома. Закрыв дверь подвала на замок, мы поднялись наверх в комнату.

Всю ночь мы не спали. Гришин разыскал где-то в коттедже бутылку водки «Распутин», и мы стали методично опустошать эту литровую бутылку. Часов в восемь утра Гришин направился в подвал, чтобы проверить самочувствие хозяина коттеджа. Он открыл замок и замер на пороге. Подвал был пуст, хотя мы накануне всё проверили и убедились, что из подвала был только один выход, в котором сейчас стоял Гришин. Принятый алкоголь притупил его внимание, он сделал два шага внутрь подвала и почувствовал, что что-то тёмное и тяжёлое свалилось с потолка и упало на его голову. Он интуитивно увернулся от этого и сразу же повалился на бетонный пол. Пистолет вылетел из его руки и, звякнув металлом о бетонный пол, покатился куда-то в угол подвала. Открыв слипшиеся от крови глаза, Гришин понял, что произошло. На нём верхом сидел Корнеев. Его большие и корявые пальцы тянулись к его горлу. Вспомнив о том, что в его кармане находится нож, Гришин потянулся за ним. Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы вытащить этот нож и ударить им в бедро нападавшего. Он почувствовал, как лезвие ножа легко вошло в бедро и упёрлось в кость. Гришин методично вынимал нож из бедра Корнеева и снова бил до тех пор, пока тот не закричал от боли и не ослабил хватку. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы Гришин сбросил с себя обмякшее тело Корнеева. Вскочив на ноги, Гришин схватил пистолет и дважды выстрелил в Корнеева, который пытался подняться с бетонного пола. Он отчётливо видел как первая пуля, порвав на нём белую майку, впилась в его грудь. Вторая пуля угодила ему в голову. Белая стена подвала окрасилась кровавым пятном.

Услышав выстрелы, я влетел в подвал, держа в руках кусок арматуры. Увидев окровавленное тело Корнеева и кровавое пятно на стене, я ухватился за стенку подвала, так как мне стало дурно от запаха крови и пороха.

— Ты за что его завалил? — спросил я у Гришина.

— Этот козёл сумел развязаться и бросился на меня, когда я вошёл в подвал. Чего ты так на меня смотришь? Если бы я его не завалил, то в этом подвале лежали бы наши тела. Я думаю, что он бы нас с тобой не пощадил.

— Что теперь будем делать с телом, и что мы скажем Канадцу?

— А то и скажем, что вынуждены были завалить его, а иначе он бы завалил нас.

— А если он нам не поверит?

— Что это поменяет? Корнеев мёртв. Не заставит же он нас искать живую воду, чтобы его оживить?

Он нагнулся над телом и выдернул из бедра Корнеева свой нож. Обтерев его об брюки убитого, он сунул его в карман. Затем мы закатали труп в найденную в подвале полиэтиленовую плёнку и оттащили в сторону. Гришин притащил ведро воды и вылил его на пол. Найдя в углу швабру, он начал замывать следы крови.

Через час к коттеджу подъехал Канадец. Он открыл ворота, загнал свои «Жигули» во двор, вышел из машины и прошёл в помещение коттеджа.

— Где хозяин дома? — спросил он у Гришина.

Гришин, словно не слыша вопроса, вылил остатки водки себе в стакан и молча выпил.

— Ты что, глухой? — повысив голос, снова спросил он.

— Чего ты орёшь? Ну, нет его. Я его завалил. Хочешь посмотреть на труп, спускайся в подвал, он там.

Канадец застыл, поражённый этим известием. Он хотел что-то сказать, но махнул рукой и посмотрел на меня.

— Ты не злись, Канадец. Гришину ничего не оставалось делать, как его кончить. Он развязался и бросился на него.

— Балбесы! — сказал Канадец. — Разве вам можно что-то поручить? Правильно говорит Жан, что если хочешь загубить дело, то поручи его Гришину или тебе.

— Ну, мы же его не нарочно завалили. Если бы мы его не убили, то он бы нас с Кактусом завалил, а затем дождался тебя и завалил тебя тоже. На, возьми свой ствол, он мне больше не нужен, — сказал Гришин, протягивая Канадцу пистолет.

— А зачем мне этот «палёный» ствол? Ты его запалил, ты его и таскай.

— Тогда я его выброшу.

— Достанешь чистый ствол, тогда сплавишь этот. А пока таскай. Ну, раз всё так получилось, давайте думать, что нам делать с трупом?

— Там ещё стена в крови, — еле слышно произнёс Гришин. — Я в сарае видел известь, нужно забелить стенку.

— Вот и займись этим. А мы с Кактусом посмотрим, что за товар у него в машине.

Мы с Канадцем вышли из коттеджа и направились к машине. Двери автомобиля оказались закрыты на замок. Канадец отправил меня за ключами в дом. Я нашёл дома ключи и, выйдя во двор, протянул их Канадцу. Мы открыли дверь машины и увидели, что она доверху наполнена коробками, в которых находились джинсы и польские пуховики.

— Ты оставайся здесь, а я сейчас скину эти тряпки Луизе. Пусть она разбросает их по своим торговым точкам.

Он завёл УАЗ и поехал. Я открыл ему ворота, и Канадец направился в Казань.

— Сынок, а где хозяин дома? — спросила меня старушка, когда я закрывал ворота. — Он вчера заказал молоко. Вот я и принесла ему свеженького молочка.

Я пошарил в карманах, достал деньги и протянул их старухе.

— Вот возьми, бабушка, за молоко. Продал он этот дом. Сейчас здесь новый хозяин. Они в городе документы оформляют.

Бабка взяла деньги и, шаркая старыми резиновыми калошами, медленно побрела вдоль забора.

Канадец приехал на УАЗе около четырёх часов дня. Как мы и предполагали, машина была пустой.

— Ну как? Всё убрали? — спросил Канадец Гришина. — Проблем не будет?

— Да не должно быть. Я всё забелил и замыл.

— Смотри, это коттедж Жана. Если возникнут проблемы, то он тебя живым закопает в землю.

— Я что, не понимаю? Сказал всё нормально, значит, проблем быть не должно. Скажи, что будем делать с трупом?

— Подождём темноты. Вывезем за город и закопаем.

— Канадец, а что будем делать с женой покойного? Она, по всей вероятности, догадается, кто убил её мужа. Может, и её закопаем рядом с мужем, так будет надёжней?

— Не суетись. Она женщина не глупая. У неё двое маленьких детей, тем более, ей объяснили, что её ждёт, если она даст показания в милиции. Сейчас её можно пытать, и она будет молчать.

— Канадец, значит, «Мерин» теперь твой? Может, ты отдашь мне свои «Жигули»?

— Извини, но не могу. Эту машину я уже отдал Жану. Поговори с ним, может он отдаст её тебе. Я за тебя просить у него машину не буду.

Гришин молча отошёл от него и направился в коттедж. Отказ Канадца отдать ему машину вызвал в нём неоднозначную реакцию. Его душила обида, и он считал себя полностью обделённым.

— Жан получил коттедж, Канадец оседлал «Мерина», а я, который участвовал во всём этом, убил при этом человека, полностью обделён, — с обидой в голосе произнёс Гришин.

Он поднялся на второй этаж и прошёл в одну из комнат.

— Валяешься, Кактус? Тебе не кажется, что нас с тобой швырнули? Сам подумай, коттедж отходит Жану, машину забрал себе Канадец, а что досталось нам с тобой? Думаю, что ничего, кроме срока. Если менты выйдут на нас, то Жан и Канадец никакого отношения к убийству Корнеева не имеют. Им это дело не пришьёшь. Только мы с тобой зарядились на это убийство.

— А причём здесь я? Ты же замочил его, а не я. Ты мне «мокруху» не шей.

— Ты, наверное, ненормальный, Кактус. Мы же с тобой вдвоём были в коттедже. Здесь не было никого, кроме нас. Следовательно, ты такой же участник этого преступления, как и я. Если меня подожмут, я молчать не буду.

— Это в каком смысле? Что, сразу расколешься? Тогда озвучь свои предложения. Что молчишь?

— Я предлагаю забрать деньги от реализации этого товара. По-моему, это будет справедливо. Как ты думаешь?

— Может, ты и прав, но денег нам с тобой не видать, как собственных ушей. А начнёшь возникать, зароют. Для них что ты, что я просто дорожная пыль.

— Вот и я об этом. Я думаю, что и на нашей улице будет праздник. Сейчас главное — отделаться от трупа, надёжно закопать его, а там посмотрим. Если так пойдёт и дальше, то я найду себе другую бригаду. В конечном итоге, свет не сошёлся на этом Жане.

Он спустился на первый этаж и стал рыться в кухонных ящиках. Открыв один из них, он наткнулся на неполную бутылку водки, открыл её и налил себе полный стакан. Посмотрев на вошедшего в дом Канадца, он опрокинул в себя содержимое стакана.

— Ты что творишь, Гришин? Ты думаешь, я жмура за тебя буду таскать? Нет, ты нагадил, ты и убирай за собой.

Канадец плюхнулся на стул и с угрозой посмотрел на Гришина.

— До темноты ещё часа три, так что не переживай, жмура тебе таскать не придётся. Мы с Кактусом сами закопаем его.

Прошло часа три. Солнце скрылось за деревьями. Канадец поднялся с кресла и пошёл к машине. Я и Гришин направились в подвал. Кое-как подняв труп с пола, мы потащили его к автомобилю. Погрузив труп в багажное отделение машины, мы выехали со двора.

Нам здорово повезло, мы удачно миновали город и выехали на федеральную трассу. Проехав километров десять, Канадец остановил автомашину. Мы вышли из машины и направились к лесопосадке, которая находилась в метрах пятнадцати от нас.

— Возьмите с собой лопаты, — приказал Канадец.

Мы посмотрели друг на друга. Никто из них не взял лопаты, так как каждый из них понадеялся на другого.

— Идиоты, — прошипел Канадец. — Запалиться хотите? Жаль, что этот спектакль не видит Жан, он бы вас, балбесов, заставил руками рыть яму.

Они кое-как выгрузили труп и, увязая в грязи, потащили его в посадку.

— Хватит, я дальше тащить труп не буду, — сказал взмокший от пота Кактус. — Кому надо, пусть тот и тащит. Я и так извозился в этой грязи, словно свинья.

— Ты что думаешь, я его потащу? — возмутился Канадец. — Ты его завалил, ты и тащи. У бедных слуг не бывает.

Мы с Гришиным снова волоком потащили труп, стараясь спрятать его в придорожных кустах. Дорогу нам преградила большая лужа.

— Ты как хочешь, а с меня хватит, — сказал я.

Я выпрямился и направился обратно к машине. Гришин попытался сам оттащить труп подальше, но через метр-другой бросил его около деревьев. Сев в машину, мы поехали в Казань.

Лавров закончил писать и посмотрел на Ермолина.

— Ты всё рассказал? Больше ничего добавить не хочешь? — спросил его Павел.

— Что мне за это грозит? — спросил он у Павла. — Я же не убивал Корнеева?

— Я не судья и не могу сказать тебе пока ничего. Всё будет зависть от того, что скажут другие участники этого преступления. Кстати, где сейчас Гришин?

— По крайней мере до вчерашнего дня был дома. Сейчас, не знаю.

— Ермолин, ты знаешь людей Жана, которые работают в нашем отделе?

— Не всех. Одного я видел. Это ваш начальник криминальной милиции. Я его несколько раз видел у Жана на базе.

— Понятно. Сейчас я отведу тебя в камеру, — сказал Лавров.

— Начальник! Поменяй мне хату, а то у меня там возник нехороший конфликт с одним дяденькой.

— Хорошо. Вопросов нет. Что могу, то могу. Прочитай свои показания, и если они соответствуют тому, что ты мне рассказал, напиши внизу, что с твоих слов записано правильно и тобой прочитано. После этого распишись и поставь дату.

Ермолин прочитал протокол, написал то, что ему сказал Лавров, и расписался. Павел ещё раз перечитал протокол и положил его в сейф.

Он отвёл Кактуса в камеру и быстро поднялся наверх. Удовлетворённый результатом своей работы, он направился в кабинет Харитонова. Зайдя в его кабинет, он увидел там начальника криминальной милиции.

— Извините, я зайду попозже, когда вы освободитесь, — сказал он и попытался закрыть за собой дверь кабинета.

— Лавров, погоди. Заходи, что у тебя? — спросил его Харитонов.

— Да вот, хотел доложить, что я развалил Кактуса. Он дал мне показания по факту убийства Корнеева. Правда, говорит, что сам он никого не убивал и всё валит на Гришина.

— Молодец! Всё-таки дожал его. Главное, что он заговорил и признался в том, что именно они убили Корнеева. Вот видите, Владимир Иванович, и наш Лавров вырос из коротеньких штанишек. Одно слово, молодец.

Новиков посмотрел на радостное лицо Павла и процедил сквозь зубы:

— Это ещё доказать нужно. Сегодня он дал такие показания, а завтра с таким же успехом откажется от них. Ты, Лавров, наверное, опять его бил, вот он и рассказал тебе то, что ты так хотел услышать от него. Ты ещё молод и, наверное, не сталкивался с этой проблемой. Ты знаешь, что показания, добытые с нарушением законности, не могут являться доказательствами вины человека в суде.

— Я его даже пальцем не тронул, товарищ полковник, — обиделся Павел.

Его счастливая улыбка, которая ещё с минуту назад сияла на его лице, исчезла неизвестно куда.

— Ты на меня не обижайся, я просто тебя учу. Я не думаю, что ты просто так мог развалить этого Кактуса. Он человек тёртый и имеет достаточный авторитет в преступном мире.

Павел посмотрел на Харитонова. Глаза его искали поддержку, но Харитонов что-то писал и не видел этого взгляда.

— Я действительно не трогал Кактуса. Может мне вызвать следователя, чтобы он официально закрепил эти показания?

— Не спеши. Если он действительно сознался в этом, то он подтвердит это и завтра. Ты знаешь, Лавров, каждый документ должен пройти определённый срок своего старения. Пусть он полежит дня два, а затем станет ясно, что с ним делать дальше, — сказал Новиков.

Лавров развернулся и молча вышел из кабинета.

Павел вернулся к себе в кабинет. Он сел на стул и отрешённо посмотрел в окно. Там, за окном, шла совершенно другая жизнь. Люди встречались, влюблялись, растили детей и строили дома. Здесь же всё было по-другому. Здесь, в этом кабинете, жизнь теряла все краски и приобретала совершенно другой смысл. Здесь, вот за этим столом, проходила своеобразная линии фронта, которая делила людей на своих и врагов. Там, где раньше воевал он, врагами были моджахеды, жители совершенно другой страны, здесь же врагами были свои.

Лавров всё это понимал. Он хорошо знал, что там, где война, там всегда есть трусы и перебежчики, люди, готовые с оружием в руках воевать на стороне врага. Но на войне всё проще, чем здесь, в этой жизни. Трудно определить своего врага, если он одет в такую же форму, как и ты. Да, он не стреляет в тебя и не бьёт ножом тебе в спину. Но эти люди не менее опасны, чем те, с ножами. Они ломают жизни и судьбы людей. Они создают невыносимые условия.

Павел сидел за столом и не знал, что ему делать дальше. Он пододвинул к себе чистый лист бумаги и взял ручку.

«Начальнику УВД города Казани, — начал писать он. — Прошу уволить меня из органов внутренних дел. Считаю, что не могу работать в системе МВД по морально-этическим соображениям».

Лавров закончил писать и положил ручку на стол. Перечитав свой рапорт, он снова взял ручку и расписался под текстом. Павел опять посмотрел на открытое окно и, встав из-за стола, закрыл его.

Он поднял трубку и набрал рабочий номер телефона Надежды. Они недавно подали заявление в ЗАГС и были намерены сегодня познакомить своих родителей, а также обговорить свадебную церемонию. Со стороны Павла родственников практически не было, а вот у Надежды была большая родня, которая проживала не только в городе Казани, но и в других городах.

В трубке слышались длинные гудки.

— Наверное, вышла из кабинета, — решил про себя Павел. — Перезвоню чуть попозже.

Он надел пиджак и направился к двери. Но его остановил настойчивый телефонный звонок. Он вернулся обратно к столу и снял трубку.

— Лавров, слушаю.

В трубке неожиданно зазвучал незнакомый мужской голос:

— Слушай, Павел! Умные люди говорят, что плохой мир лучше хорошей войны. Я знаю, что у тебя в камере сидит Кактус. Я знаю, что он поплыл и дал тебе показания. Поэтому предлагаю тебе сделку. Давай с тобой договоримся по-доброму, я отдам тебе ещё одного человека, Гришина, а ты в свою очередь пообещаешь дальше не копать это дело. Сам подумай, зачем тебе это? Убийство раскрыто, все остаются при своих интересах. Если хочешь, могу переговорить, и тебе за это повесят четвёртую звезду на погоны, а ещё могу подогнать тебе немного денег на жизнь. Насколько я знаю, ты собираешься жениться, и лишние деньги явно тебе не помешают. Ну и как? Договорились?

Сначала Лавров растерялся от подобной откровенности. Но уже через секунду он взял себя в руки, так как понял, что ему звонит Жан.

— Нет, Жан. Я из той категории людей, которые не продаются. Не теряй на меня время. Я советую тебе добровольно прийти в милицию и написать явку с повинной. Это лучший для тебя выход.

— А ты мне не советуй. Ты лучше подумай о себе, о Надежде, о матери. Ведь все мы смертны, независимо от возраста.

— Ты что, мне угрожаешь?

— Нет. Просто советую тебе подумать о бренности жизни. Жизнь такая штука, не знаешь, где найдёшь и где потеряешь.

На том конце повесили трубку. Услышав гудки отбоя, Лавров тоже положил трубку. Он был растерян от этой неприкрытой наглости. Надо же, этот человек только что хотел его купить и грозил убийством его семьи и девушки.

— Откуда это он всё знает обо мне? Кто ему мог об этом рассказать? Откуда он знает, что Кактус поплыл и дал мне показания по убийству? Ведь об этом знали только три человека: он, Харитонов и Новиков.

Страшное подозрение вновь возникло у него в голове. Неожиданно для него, дверь кабинета открылась и в кабинет, улыбаясь, вошёл Новиков.

— Ну, как дела, Лавров? Чем ты занят? Дай мне, пожалуйста, протокол допроса Кактуса. Ты что так на меня смотришь? Слушай, Лавров. Тебе не кажется, что Кактус мог просто оговорить себя и не иметь никакого отношения к этому убийству? Ты же знаешь, кто его родители. Мать работает судьёй в Верховном суде республики, а отец занимает большую должность в управлении юстиции. Зачем тебе лишние головные боли? Ты знаешь, я чего боюсь, что он тебя просто хочет подставить этим признанием. У него наверняка есть стопроцентное алиби на этот день. Вот он его и выложит в суде и снова обвинит тебя в рукоприкладстве. Тогда для тебя всё будет кончено. Сядешь на скамью подсудимых вместо него.

— Я его не трогал, это раз. А во-вторых, тех деталей, что он рассказал мне, я знать не мог. Я же не выезжал на труп?

— Смотри. Я думал, что ты умнее, Лавров. Я имел в виду, более практичный. Ты уже один раз попал под этого Кактуса. Нормальный оперативник не стал бы больше с ним связываться, а ты снова полез в эту петлю и даже встал на табурет. Столкнуть тебя с него сможет каждый. Жалко одно, что пятно ляжет на весь отдел.

Лавров промолчал. Ему не хотелось разговаривать с Новиковым, так как он отлично знал, что привело последнего к нему в кабинет.

— Давай, Лавров, работай. У тебя осталось чуть больше суток.

— Спасибо, Владимир Иванович. Я постараюсь оправдать Ваши надежды и расколоть его окончательно.

— А что с машиной, которую ты пригнал вчера?

— С ней работают эксперты. Надеюсь, они найдут кровь Корнеева в этой машине.

— Давай, Лавров. Надежда умирает последней, — сказал он и направился к двери.

— Кстати, Владимир Иванович. Вы не будете возражать, если я уйду завтра в три часа дня. Завтра я женюсь.

Новиков внимательно посмотрел на Лаврова.

— Значит, решил жениться?

— Да. Церемония бракосочетания пройдёт в ЗАГСе Московского района.

— Ну, давай, удачи тебе, Лавров.

Какое-то нехорошее предчувствие зародилось у него в груди, но он смог подавить его.

Павел зашёл к Харитонову и сел на стул. Он оторвался от бумаг и посмотрел на Лаврова.

— Юрий Андреевич, — обратился он к нему. — Скажите, пожалуйста, в чём моя вина?

— Я что-то тебя не понял, Лавров. Говори яснее.

— Я говорю в отношении Новикова. Почему он так болезненно воспринял мой доклад?

Харитонов пристально посмотрел на Лаврова.

— Извини, Павел, но этот вопрос не ко мне. Ты знаешь пословицу, что старшим в зад не заглядывают? У меня одни лишь подозрения и больше ничего. Подозрение остаётся подозрением до тех пор, пока не будет конкретных фактов измены. Пока у меня нет ничего против него.

— Кстати, мне сегодня звонил Жан. Он в курсе того, что мы знаем всех участников этого преступления, и предложил мне сделку. Он сдаёт мне Гришина, а я прекращаю копать под него.

— И чем это всё закончилось? Я не думаю, что ты принял его предложение?

— Всё ограничилось его угрозами.

— Запомни, Лавров, одно, этот человек слова на ветер не бросает. Поэтому будь с ним осторожен.

— Да что он мне сделает?

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

— Юра, я на завтра отпросился у Новикова. Завтра мы с Надеждой хотим пойти в ЗАГС и расписаться. Ты, надеюсь, не станешь меня держать на работе в это время?

— Ну что, поздравляю тебя. Дай Бог тебе счастья в семейной жизни.

Он пожал руку Лаврову.

— Надеюсь, на свадьбу пригласишь?

— Приглашу не только на свадьбу, но и попрошу, чтобы ты был свидетелем с моей стороны. Надеюсь, ты мне в этом не откажешь.

— Извини меня, Павел. Найди другого свидетеля. Не обижайся, я просто завтра не могу. Меня вызвали в МВД на заслушивание по этому убийству. Так что, не обижайся, просто не могу.

Они обнялись.

— Юрий Андреевич, сегодня днём Новиков забрал у меня протокол допроса Кактуса. Вы не знаете, зачем он ему?

— Извини, но не знаю. Ты не переживай. Прочитает и вернёт.

Павел повернулся и вышел из его кабинета. Перекурив на улице, он вернулся в свой кабинет. Его взгляд упал на стол, на котором по-прежнему лежал его рапорт об увольнении. Он взял его и положил в свой сейф. Зазвонил телефон. Лавров снял трубку и услышал голос Волкова.

— Начальник, — взволнованно говорил он. — Жан собирал сегодня бригадиров. Я слышал, что они хотят провести завтра против тебя какую-то акцию. Это будет во второй половине дня. Что они задумали я не знаю, но это дело они поручили Гришину.

— Спасибо тебе, что предупредил.

— Я надеюсь, что этот звонок поможет тебе, — сказал он и положил трубку.

Лавров откинулся на спинку стула и невольно задумался.

«Интересно, что задумал Жан? — подумал он. — Наверняка, что-то серьёзное, а иначе он бы не стал подставлять этого Гришина. Может отменить поход в ЗАГС? Нет, этот вариант полностью исключается. Надежда, да и её родственники просто меня не поймут. Могу обидеть хороших и дорогих мне людей».

Он встал из-за стола и, закрыв окно, направился домой.

Он ехал в троллейбусе и всё время думал, что ему делать завтра в связи с полученной им информацией.

— Возьму с собой на всякий случай двух курсантов. Пусть подстрахуют меня, — решил он.

Он вышел из троллейбуса и зашёл в универмаг, который находился на улице Восстания. Купив там белую рубашку, он направился домой.

Утро началось с большого ЧП. В камере повесился Кактус. Похоже, перед тем как лишить себя жизни, он был сильно избит своим сокамерником. Когда Павел спустился в камеру, там уже работали сотрудники уголовного розыска из МВД. Они допрашивали сокамерника по факту смерти Ермолина.

— Начальник! — чуть ли не кричал арестованный. — Я не бил его. Он пришёл с допроса весь избитый и сразу свалился на свою шконку. Единственное, что он сказал мне, что его избил оперативник, который работал с ним.

Один из оперативников поднял на Павла глаза.

— Твой «крестник»? — спросил он у Лаврова.

— Мой, — коротко ответил Павел. — Не верьте, врёт он всё. Если бы я его так отделал в кабинете, то его бы никто не принял в ИВС. Здесь дураков нет. Кому нужен этот геморрой.

— Ты не переживай, разберёмся, — ответил оперативник.

Остальные четыре часа он писал объяснительные и рапорта, оправдываясь перед руководством МВД, прокуратуры и другими следственными органами.

После обеда Лавров поймал такси и поехал к Надежде. Следом за такси следовала машина, в которой ехали три курсанта школы милиции. Павел подъехал к дому Громовых и вышел из такси. Около калитки его ждал отец Надежды Гавриил Семёнович.

— Здравствуй, Павел, — радостно поздоровался он с ним. — Надежда давно уже ждёт тебя. Что-то случилось? На тебе просто лица нет?

— Всё хорошо, папа, — ответил Лавров. — Просто небольшие неприятности на службе.

Он пожал руку будущему тестю и прошёл в дом. Надежда сидела в кресле и, судя по бледности её лица, сильно переживала предстоящую церемонию. Заметив вошедшего в дом Лаврова, она вскочила с кресла и ринулась к нему. Он обнял её и поцеловал в губы.

— Ты, надеюсь, не передумала? — спросил он её.

— Нет. Я очень тебя люблю, Павел, и готова пойти за тобой куда угодно, только позови.

Они вышли на улицу и направились к ожидавшей их машине. Они сели в автомобиль и поехали на улицу Декабристов, где находился ЗАГС Московского района Казани. Сама церемония заняла не так много времени. Заведующая отделением ЗАГСа поздравила их с законным браком, вручила им талоны в магазин для новобрачных и озвучила дату, когда они могут получить свидетельство о браке.

— Вот и всё, Павел, отбегался холостым парнем, — шутя сказала Надежда. — Вот прикую тебя к себе, и будешь сидеть со мной дома.

Они вышли из ЗАГСа и направились к ожидавшему их такси. К Павлу подошёл один из курсантов и поинтересовался у него, что им делать дальше.

— Спасибо вам, ребята. Езжайте на работу. Ещё раз спасибо.

Через минуту машина с курсантами растворилась в общем потоке транспорта.

— Надя, давай заедем к твоим родителям, заберём их, и все вместе поедем ко мне домой. Пусть наши родители порадуются за нас. До застолья ещё есть время.

Из-за поворота, со стороны улицы Шамиля Усманова, медленно выехала легковая машина без государственных номеров. Сердце Павла ёкнуло от предчувствия беды. «Жигули» остановились в метрах тридцати от них. Из машины выскочил молодой парень, в руках которого был автомат. Он передёрнул затвор и направил автомат в их сторону.

Первая очередь легла у ног Павла, осыпав его с Надеждой мелкой галькой. Он успел закрыть своим телом растерявшуюся Надежду, и повалил её на землю. Вторая очередь была более удачной. Стрелку удалось попасть в Павла. Одна из пуль, выпущенная из автомата АК, пробила ему грудь и попала в голову Надежды. Как потом он узнал, она умерла мгновенно.

Парень бросил автомат себе под ноги и стремительно бросился к ожидавшей его машине. Пока люди приходили в себя, автомобиль успел скрыться.

Павел очнулся в больнице. Около него суетился врач и молоденькая девушка, чем-то напоминавшая ему Надежду. Он хотел что-то спросить, но почувствовал, что не может говорить. Во рту у него торчала пластиковая трубка для принудительной вентиляции простреленных лёгких.

— А ты, похоже, везучий парень, — произнёс врач. — Шесть пуль и ничего, выжил. Судя по твоим шрамам, ты бывший афганец? Не переживай, Леонид Павлович тебя заштопал надёжно. Месяца через два, а может и быстрее, выйдешь из больницы.

Врач распорядился, и медсестра, взяв в руки шприц, молча ввела ему в руку обезболивающий препарат. Перед глазами медленно поплыло окно, а лица врача и медсестры исказились, словно он видел их за пеленой марева. Он закрыл глаза и растворился в бездне спокойствия.

Лавров положил цветы на могилу Надежды и поднял к небу свои глаза, словно надеясь, что Бог ответит ему на его молчаливый вопрос. Но, небо молчало, лишь посыпало его голову мелким снегом, который, как и его счастье, таял от прикосновения с землёй и теплом рук. Рядом с могилой Надежды находилась могила его матери, которая, узнав о покушении на сына и Надежду, умерла от обширного инфаркта миокарда. Он хорошо запомнил этот день, когда он потерял сразу двоих своих самых близких людей.

Он медленно вышел с кладбища и, опираясь на палочку, побрёл на останову транспорта. Он медленно шёл по улице Ботанической, не замечая идущих ему навстречу людей.

Павел узнал о смерти матери и Надежды, когда его подняли из реанимации в палату. Его сердце сжалось и превратилось в камень. Он лежал на койке и вынашивал в себе планы мести. Мысль о мести позволила ему подняться на ноги. С этой мыслью он вставал и ложился каждый день своего пребывания в больнице.

Как-то его навестил начальник убойного отдела Харитонов. От него Павел узнал, что пока он находился в больнице, руководство УВД города уволило его из милиции якобы за допущенные нарушения в работе. Ему инкриминировалось физическое воздействие на задержанного Ермолина, в результате которого он не только получил от него показания, которые не соответствовали действительности, но и побудили того наложить на себя руки.

В отношении его было возбуждено уголовное дело, однако вскоре оно было прекращено. Из его сейфа пропали несколько секретных документов, в том числе и протокол допроса Ермолина.

— Юрий Андреевич! Я же Вам докладывал, что этот протокол допроса у меня забрал Новиков. Он должен быть у него.

— Извини, Лавров, но он утверждает, что вернул тебе этот протокол вечером того же дня. Скажи, почему в твоём сейфе лежал рапорт о твоём уходе из органов? Новиков моментально пустил его в дело, и МВД посчитало, что проще уволить тебя из органов, чем проводить довольно большую и масштабную проверку.

— Юра, вы задержали Гришина? Это он стрелял в меня и Надежду. Я узнал его. Я об этом говорил следователю прокуратуры.

— Я не в курсе. Уголовное дело по факту убийства Громовой Надежды приостановлено в связи с отсутствием лица, совершившего данное деяние.

— А как УАЗ? Там что-нибудь нашли?

— Ты знаешь, Павел, проведённая экспертиза, которая проводилась по факту возможного наличия в ней крови Корнеева, подтвердила её наличие, но почему-то признала обнаруженную кровь кровью совершенно другого человека, а не погибшего Корнеева.

Он извинился перед Лавровым и молча ушёл из палаты, оставив его один на один со своими мыслями.

Павел стоял на остановке с мокрой головой и промокшими ногами. Он не чувствовал холода и не обращал внимания на то, что его демисезонное пальто уже промокло. Ему не хотелось идти домой, там было пусто и холодно. Его никто и нигде не ждал. Пошарив в кармане, он нащупал в нём деньги. Пересчитав их, он вышел на дорогу и поднял руку. Через минуту около него остановилась машина.

— Мне в Московский район. Не подбросишь?

Водитель смерил его своим рентгеновским взглядом, стараясь угадать финансовое состояние этого человека.

— Садись, — коротко сказал он. — Я как раз еду на завод Органического синтеза.

Павел осторожно влез в салон машины и положил на колени свою палочку. Водитель ещё раз взглянул на него.

— Мужик, а ты при деньгах? Я не из тех людей, кто катает бесплатно. Больно уж ты бледный?

— Не переживай, деньги есть. Поехали. А бледный, это из-за того, что только что вышел из больницы. Три месяца провалялся без солнца и воздуха.

Водитель высадил его не так далеко от пивного бара. Расплатившись с водителем, он хромая направился туда. Выбрав столик в самом дальнем конце бара, он сел за стол. К нему подошла молодая полная официантка.

— Валя, как вчера. Два пива и триста граммов водки.

Она испуганно посмотрела по сторонам и молча ушла. Через минуту она поставила перед ним две кружки пива и бутылку из-под минеральной воды, в которой находилась водка. Лавров пил уже третий день, то есть с момента, когда его выписали из больницы, и местный пьющий народ уже считал его своим закадычным другом.

— Как дела? — спросил его мужчина с помятой внешностью.

— Лучше всех, у кого хуже меня.

— Не угостишь?

Мужчина подставил свою пустую кружку к его кружке. Лавров плеснул в его кружку немного водки и залил её пивом.

— За тебя, за твоё здоровье, — произнёс мужчина и чокнулся с его кружкой.

— А теперь вали. Оставь меня одного.

Мужчина встал и, забрав свою кружку, плавно переместил за соседний стол.

Допив заказанное спиртное, Павел, шатаясь, направился к двери. Как он добрался до дома, он плохо помнил. Проснулся среди ночи. Голова раскалывалась от боли. Он прошёл в туалет и сунул её под струю холодной воды, сел в кресло и впервые за эти дни задумался над тем, как ему жить дальше. Чем дольше он думал, тем больше и больше приходил к выводу, что абсолютно не знает, как жить дальше.

Он взял в руки верёвку, которая почему-то лежала на диване, и посмотрел на люстру. Ему вдруг захотелось уйти из этой жизни. Это желание всё больше доминировала над другими. Павел побрился, надел чистую белую рубашку. Он снова остановился около люстры и посмотрел вверх, где должен был находиться крюк.

— Вы, наверное, тоже хотите, чтобы я вздёрнулся? — произнёс он вслух. — Нет, уважаемые, вы этого не дождётесь. Сначала я перебью вас всех, а затем решу, что мне делать дальше, жить или умереть.

Он посмотрел на часы, несмотря на столь ранний час, поехал на Центральный колхозный рынок.

Он уже часа три шлялся по рынку, внимательно вглядываясь в лица продавцов и таких же праздно шатающихся людей. Наконец, он подошёл к одному из мужчин.

— Привет! — поздоровался он с ним. — Мне нужен ствол.

Тот удивлённо посмотрел на Павла.

— Ты, наверное, ошибся. Я этим товаром не торгую.

— Извини. Я, наверное, действительно ошибся, — ответил ему Павел. — Шутка.

Он ещё походил немного по рынку и не спеша направился на остановку трамвая.

— Парень, погоди! — крикнул мужчина, к которому Павел уже подходил.

Лавров остановился и посмотрел на него. Внутренний голос подсказывал ему, что он не ошибся, выбрав из сотни человек именно этого мужчину.

— Что тебя интересует?

— Всё, что угодно, лишь бы стреляло.

— Вот возьми адрес. Я буду ждать тебя около этого дома в шесть часов вечера. Приходи один с деньгами.

В шесть часов вечера Лавров уже стоял около указанного в записке дома и ждал мужчину. Он появился на двадцать пять минут позже назначенного времени.

«Похоже, проверял меня, один я или нет», — подумал про себя Павел.

— Давай, отойдём в сторону и поговорим, а то торчим с тобой, как два тополя на Плющихе, — предложил мужчина и завернул в арку дома.

Павел оглянулся по сторонам и молча проследовал за ним.

— А теперь покажи свои деньги, — обратился к нему мужчина. — Ты знаешь, что эта штука стоит больших денег?

Лавров полез в карман и вытащил деньги.

— Я думаю, что этого хватит, для того чтобы купить у тебя ствол.

Он не успел закончить свой монолог, как за спиной у мужчины выросли две массивные мужские фигуры.

— Давай деньги! — с угрозой произнёс мужчина. — Покалечим!

Павел вздрогнул от неожиданности. Он сам не понял, как на него налетел какой-то непонятный для него кураж.

— Только взамен на товар, — ответил ему Павел.

Павел сжал кулаки и стал выбирать из них наиболее опасного противника. Опасней всего ему показался молодой мужчина лет тридцати с синими наколками на фалангах пальцев. Судя по всему, он был ранее судим, и возглавлял эту группу уличных разбойников.

— Вагиз! Ты что с ним базаришь? Посади его на перо и всё. Ты же знаешь, что он не побежит в милицию жаловаться на тебя. Он же не дурак и не будет говорить, что он лишился своих сбережений при покупке оружия.

Мужчина сунул руку в карман, этого оказалось вполне достаточно для того чтобы Лавров сильным и точным ударом в подбородок отправил его в нокаут. Схватив второго нападающего за рукав куртки, он резким движением своего корпуса тут же сломал ему руку. От сильной боли мужчина охнул и стал пятиться назад. Лицо его побледнело, то ли от сильной боли, то ли от страха. Сильным ударом в лицо Павел повалил его на землю. Третий мужчина предпочёл не связываться с ним и, повернувшись к нему спиной, бросился бежать и через минуту исчез в какой-то подворотне.

Павел нагнулся над мужчиной и осмотрел его карманы. В одном из карманов он наткнулся на самодельный револьвер, в барабане которого находилось пять мелкокалиберных патронов. Сунув наган в карман куртки, он собрался уйти, но его остановил стон второго мужчины. Осмотрев его карманы, он обнаружил в одном из них финский нож и деньги. Забрав всё это, он вышел из арки дома и, оглядевшись по сторонам, направился к остановке трамвая.

Приехав домой, Павел снял с себя куртку и направился в кухню. Расстелив на столе старую газету, он быстро разобрал револьвер.

«Слабоват, — подумал он про себя, рассматривая разобранное оружие. — Едва ли выдержит два или три выстрела. Но другого пистолета пока у меня нет, и мне придётся рассчитывать только на этот самодельный ствол и финский нож».

Павел быстро собрал разобранный револьвер и взял его в руку. Прицелившись в лампу, он мысленно представил, как из ствола этого револьвера вылетает пуля и впивается в лицо Гришина. Впервые в своей жизни он испытал какое-то удовлетворение только от одной мысли о предстоящей мести. Павел улыбнулся, представив как тот, схватившись руками за лицо, будет медленно сползать вдоль стены. Он положил на стол револьвер и взял в руки нож.

Финский нож ему понравился больше револьвера. Подкинув его дважды в воздух, Павел моментально ощутил, что нож был изготовлен неплохим кузнецом, хорошо знавшим толк в изготовлении подобных изделий. Повертев финку в руках, Павел положил его рядом с револьвером. Итак, он был готов к началу боевых действий.

Лавров прошёл в комнату и сел в кресло. Сейчас в его голове снова стали прокручиваться мысли о мести. Первым, с кем хотел рассчитаться Павел, был Гришин. Ведь это он, со слов Волкова, должен был убить его.

Павел закрыл глаза и стал вспоминать всё, чем он располагал о Гришине. Насколько он помнил, тот жил в частном секторе на улице Второй Вольной. Он был не женат и проживал в небольшом доме вместе с семьёй своего старшего брата. Он трижды привлекался к уголовной ответственности и трижды выходил «сухим из воды».

— Ну что, посмотрим, Гришин, как тебе удастся вывернуться из этой ситуации. Я приду к тебе не для того чтобы забрать тебя в милицию, я приду для того чтобы убить тебя. Кровь за кровь, глаз за глаз.

Убрав оружие со стола, он направился в ванную комнату. Приняв душ, он лёг спать.

Павел сидел на лавочке недалеко от дома Гришина. Он сидел уже более трёх часов, чем вызывал у проходящих мимо него людей нескрываемое любопытство. Чтобы не замёрзнуть, он надел шерстяной свитер и дублёнку.

Наконец, калитка дома Гришиных открылась, и из ворот вышла молодая женщина, за руку которой держался мальчик.

«Похоже, это жена брата, — подумал он про себя. — Наверное, повела ребёнка в садик. А где сам Гришин? Время много, пора уже и ему выползти из берлоги».

Прошло ещё минут тридцать, калитка снова открылась. Из неё вышел мужчина в возрасте тридцати-тридцати пяти лет. Он равнодушно посмотрел в сторону Лаврова и прошёл мимо.

«Наверняка, старший брат. Они сильно похожи друг на друга, разница лишь в возрасте, — вспоминая ориентировку, подумал он. — А вдруг он ждёт его напрасно? Гришин парень молодой и мог ночевать где угодно. Хорошо, посижу ещё минут тридцать, если не выйдет, пойду домой».

Прошло минут пятнадцать, и из дома вышел тот, ради которого он мёрз с самого утра. Лавров медленно поднялся с лавочки и, не спеша, направился вслед за Гришиным.

Павел старался держаться как можно дальше от него, чтобы не попасть ему на глаза. Он хорошо усвоил одну истину, обучаясь на курсах. Если ты обратил внимание на человека, а затем его вновь встретил в течение дня, это должно насторожить тебя. Если ты увидел человека в третий раз, это говорит о том, что за тобой установлена слежка.

Гришин свернул с дороги и пошёл проходными дворами, сокращая свой путь. Он вышел на остановку третьего троллейбуса и стал ждать транспорт. Павел, стараясь не попасть ему на глаза, встал за афишным щитом.

Около Гришина остановилась бежевая «девятка». Из машины вышел молодой парень и поздоровался с ним. Они отошли в сторону и стали о чём-то разговаривать. Шум проходящих мимо машин заглушал их разговор, поэтому Павел не услышал, о чём они говорили.

Поговорив, парень направился к машине. Открыв дверь, он повернулся к Гришину и громко произнёс:

— Так мы тебя ждём вечером, не забудь. В девять вечера в «Арене».

Машина тронулась и помчалась в сторону улицы Тверской. Павел повернулся и медленно направился в сторону своего дома. Теперь он знал, где будет этим вечером Гришин.

Дома Павел быстро переоделся, надел на себя белую рубашку, галстук, костюм и поехал в центр города. Он вышел из троллейбуса и, свернув на улицу Пушкина, остановился около дверей ночного клуба «Арена». Дверь в клуб была закрыта. Немного подумав, он постучал. За дверью было тихо. Ему пришлось долго стучать в дверь, прежде чем открыл её заспанный охранник.

— Здравствуйте, — поздоровался с ним Павел. — Я из пожарной инспекции. Извините, но я должен обследовать все ваши помещения.

— Вы знаете, я не уполномочен отвечать за какие-либо нарушения. Может Вам стоит зайти чуть позднее, когда придёт администратор?

— Я не могу подстраиваться под всех ваших руководителей. Так что пойдёмте, будем осматривать вместе с Вами.

Охранник замялся. Он уже сто раз пожалел, что открыл дверь клуба этому человеку.

«Сейчас найдёт кучу нарушений, выпишет постановление и закроет клуб. Если это произойдёт, то меня точно вышибут с работы», — успел подумать охранник, прежде чем двинуться вслед за проверяющим.

— В чём дело, молодой человек? Если мы с Вами сейчас не посмотрим помещения, наличие в них приспособлений для локализации и тушения пожара, то я просто выпишу предписание и закрою ваш клуб, — сказал Павел.

Лицо охранника исказила гримаса, словно он проглотил что-то горькое.

— Можно сделать один звонок? — спросил он у Павла. — Хочу всё-таки поставить в известность об этой проверке администратора. Всё же я охранник, а не какое-то ответственное лицо. Для меня главное, чтобы не было драк и каких-то других подобных происшествий.

— Я думаю, что Вам не стоит особо беспокоиться. До открытия клуба ещё полтора часа и я думаю, что мы успеем всё проверить.

Лавров, не обращая внимания на охранника, прошёл в танцевальный зал, откуда прошёл в бар, а затем направился по коридору в туалет. Охранник, всё время следовавший за ним, остановился около двери туалета.

— Может, Вы позволите мне сходить в туалет без присмотра? Если Вам это так интересно, то можете сопровождать меня до самого унитаза.

Павел вошёл в туалет и прошёл в кабинку. Достав из кармана костюма револьвер, он положил его в смывной бачёк. Вымыв руки, он вышел из туалета. Заметив отсутствие охранника, он достал из кармана финский нож и в нескольких местах перерезал телефонный провод.

Лавров медленно направился к выходу из клуба. Заметив спешившего к нему охранника, он поинтересовался у него, каким образом охрана контролирует отдыхающих в зале людей.

— В разные смены по-разному. Иногда, проверяем металлоискателем парней, иногда нет. Всё зависит от настроения старшего по смене.

— Понятно, — ответил Павел. — Я хочу сказать, что пройти в ваш клуб с оружием практически невозможно?

— Мне трудно сказать, при мне таких случаев не было. Здесь дежурят бывшие сотрудники милиции, а у них глаз, как алмаз. Думаю, что они сразу заметят, если у человека в кармане будет пистолет.

Лавров поблагодарил охранника и вышел на улицу. Неожиданно за ним на улицу выскочил охранник.

— Скажите, пожалуйста, Вашу фамилию. Вдруг возникнут вопросы у администрации заведения?

— Если спросят, скажите, приходил капитан Сафин из городской пожарной инспекции. А лучше вообще ничего не говорите. Вечером я сам встречусь с администратором, и вместе с ним осмотрим помещение. Думаю, что так будет лучше. А так у вас вроде бы всё в порядке. Ещё раз до свидания.

Он сел в троллейбус седьмого маршрута и поехал в сторону железнодорожного вокзала.

Лавров приехал в «Арену» в начале девятого. Заметив знакомого охранника, который стоял у дверей, он дружески помахал ему рукой словно старому знакомому.

— Пропустите его, — произнёс охранник своим товарищам. — Этот человек из пожарной охраны. Я его знаю.

Павел прошёл мимо охраны и, подозвав к себе знакомого, обратился к нему:

— Администратор здесь?

— Была здесь, если не ушла ужинать, — ответил охранник. — Могу поискать, если хотите?

— Спасибо, не стоит. Я сам её найду, — ответил он и направился в зал.

Павел сидел за стойкой бара и медленно потягивал красное вино из бокала. Было ещё сравнительно рано для постоянных посетителей клуба, и это давало ему возможность полностью контролировать обстановку в клубе. Ближе к девяти вечера в зале появился знакомый Лаврову парень, которого он видел на остановке троллейбуса. Парень уверенно вошёл в зал, поздоровался с охранниками и сел за дальний столик. По его поведению можно было безошибочно сделать вывод о том, что он является постоянным клиентом этого клуба. К нему быстро подошёл официант и принял у него заказ. Пока он ожидал свой заказ, в зал вошёл Волков. Остановившись на входе, он стал искать кого-то в этом большом зале. Волков быстро увидел знакомое лицо и направился к столику. Он поздоровался с парнем и сел на свободный стул. Они обменялись несколькими фразами. Парень достал из кармана пиджака небольшой свёрток и передал его Волкову.

— По всей вероятности, наркотики, — сделал заключение Павел. — Если это так, то сейчас Волков встанет из-за стола и уйдёт. Наверняка, будет толкать эти наркотики на входе в клуб.

Так и произошло. Волков встал из-за стола и медленной походкой направился в сторону туалета. Павел посмотрел на часы. Было сорок пять минут девятого.

Бокал Павла опустел. Он снова заказал себе бокал вина и стал медленно его цедить, поглядывая на посетителей. Зал постепенно стал заполняться молодёжью. Заиграла музыка, и все устремились к центру площадки, чтобы потанцевать.

Чтобы лучше видеть интересующий его столик, Павел встал из-за стойки бара и сел за пустующий недалеко от бара стол. Отсюда он снова видел столик, за которым сидел тот парень. Сердце Павла учащённо забилось, когда он увидел, как в зал вошёл Гришин и сразу направился к нужному ему столику. Поздоровавшись с сидящим за этим столиком парнем, он присоединился к нему. Они о чём-то стали оживлённо говорить, иногда бросая взгляды на танцующих девушек.

Наконец, Павел дождался того, за чем он пришёл в этот ночной клуб. Гришин поднялся и направился в сторону туалета. Лавров оказался раньше в туалете, чем Гришин. Он сунул руку в бачок и достал оттуда револьвер.

Встав около двери, он приоткрыл дверь кабинки и увидел Гришина, а вернее его мощный бритый затылок. Он взвёл револьвер и приставил его к голове Гришина.

— Ну что, Гришин, пришло время собирать камни. Ты, наверное, забыл, как стрелял в меня летом?

— Слушай, мужик! Я думаю, ты не станешь здесь стрелять. Кругом люди, охрана. Ты же не сумасшедший.

— А ты не думай. Я разнесу сейчас твою голову, как куриное яйцо.

— Мужик! Может, договоримся? Ты же знаешь, я это сделал по приказу Жана. Это он мне приказал убить тебя.

— Но ты, Гришин, убил не меня, ты убил девушку, которую я любил.

— Это просто эксцесс исполнителя. Я промахнулся и, по всей вероятности, попал в неё.

— Повернись ко мне лицом. Прежде чем всадить в тебя пулю, я хочу посмотреть тебе в глаза.

Он повернулся. Их глаза встретились. В глазах Гришина была пустота. Павел не увидел в них ни раскаяния, ни страха. Павел плавно нажал на курок, но револьвер сухо щёлкнул.

— Осечка, — пронеслось в голове Павла.

Он снова нажал на курок, однако револьвер снова дал осечку. Гришин сразу всё понял. Он оттолкнул растерявшегося Павла в сторону и выскочил из кабинки. Правая рука Гришина потянулась за пистолетом, который был у него во внутреннем кармане пиджака. Он выхватил пистолет, но взвести его не успел. Лавров отбросил в сторону уже никому не нужный револьвер и выхватил из кармана нож. Он размахнулся и по рукоятку всадил нож в грудь Гришина. Тот повалился на пол. Из его рта потекла тонкая струйка кровь, которая стала пузыриться. Он захрипел и умоляюще посмотрел на Павла. Он вытащил из его груди нож и ударил его ещё раз. На этот раз удар пришёлся в шею. Ноги Гришина несколько раз дёрнулись и затихли.

Павел оттащил его труп в кабинку туалета и, схватив швабру, быстро затёр кровь с кафельного пола. Он поднял с пола свой револьвер, тщательно вытер ручку и снова бросил его в ноги мёртвого Гришина. Обтерев нож об одежду трупа, Павел осмотрел карманы убитого. Забрав деньги и пистолет «ТТ», он спокойно вышел из туалета и повесил на дверь туалета табличку «Технический перерыв». Осмотревшись по сторонам и убедившись в том, что его никто не увидел, он сразу же направился в гардероб. Получив своё пальто, он быстро оделся и вышел из клуба «Арена».

Он шёл по улице Баумана, не обращая внимания на встречный холодный ветер. Его колотила мелкая, противная дрожь. Он сейчас пожалел, что не взял с собой клюшку, так как почувствовал, что у него сильно заболела раненая нога. Он прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза. Он снова вспомнил пустые глаза Гришина, его искривлённый от боли рот. Бившая его дрожь стала стихать. Почему-то он вспомнил Афганистан, своего первого убитого врага, которого он вот так же, как и Гришина, зарезал ножом. Однако всё, что когда-то было в Афганистане, осталось где-то там вдали. Там он убивал моджахедов безо всякого сожаления, там были враги. Но здесь в Союзе, где человек человеку брат, товарищ и друг…

Павел поднял воротник пальто и снова побрёл по Баумана в сторону вокзала. Вскоре ветер заставил его свернуть в переулок. Он поправил воротник пальто и потёр замерзающие от ветра уши.

«Ты что раскис, — успокаивал он себя. — Этот человек стрелял в тебя. Он убил твою любимую девушку и мать. Чем он лучше моджахеда? Ничем! И тот, и другой хотели убить тебя, но ты оказался более удачливым, чем он».

Успокаивая себя, он незаметно для себя дошёл до железнодорожного вокзала, сел в трамвай девятого маршрута и поехал домой.

Раздевшись, Лавров собрал всю свою одежду, в которой был в этот вечер в ночном клубе «Арена», сложил в полиэтиленовый пакет и выбросил в мусорный контейнер. Он наполнил ванну горячей водой и лёг в неё, закрыв глаза. Прошло несколько секунд, и он почувствовал, как его тело, ещё недавно сжатое словно пружина, стало потихоньку расслабляться. Павел снова думал, правильно ли он поступил, что убил Гришина, и пришёл к однозначному для себя решению, что он это сделал абсолютно правильно, так как, передав его в руки правосудия, он не мог гарантировать, что возмездие настигнет Гришина.

Павел открыл глаза и посмотрел на белый потолок ванной комнаты. На потолке разноцветными бликами отражались огоньки хрустального плафона, некогда подаренного его матери работниками цеха, в котором она работала. Он снова закрыл глаза. Перед глазами медленно поплыло искажённое страхом и ненавистью лицо Гришина. Рука Павла вновь почувствовала, как его нож врезался в его грудь, дробя на мелкие кусочки его грудину.

— Кто ещё повинен в смерти моих любимых? — задал он себе вопрос, хотя великолепно знал об этом.

— Жан, — коротко ответил он сам себе. — Именно он послал Гришина убить его.

Минут через десять он вышел из ванной комнаты и, накинув на себя махровый халат, прошёл в комнату, где на столе лежал пистолет «ТТ», принадлежащий убитому Гришину. Он взял его в руки, вынул магазин и, убедившись, что он полон патронов, вставил его обратно. Теперь он был на сто процентов уверен, что этот пистолет не подведёт. Выпив полстакана водки, он лёг спать.

Павел проснулся от настойчивого звонка. Он схватился за будильник, но сразу понял, что звонят в дверь. Павел встал с кровати и, накинув халат, босиком направился к двери. Он молча открыл дверь и изумлённо посмотрел на стоявшего в дверях старшего лейтенанта милиции.

— Лавров? — спросил он его.

— Да. В чём дело? — спросил его Павел.

— Вас приглашает к себе начальник отдела уголовного розыска УВД Казани Харитонов. Вы знакомы с ним?

— Да. Я раньше работал у него в отделе.

— Вот и хорошо. Он попросил меня передать Вам его просьбу зайти к нему. Он хочет с Вами о чём-то поговорить.

— Я всё понял. Если позвонит ещё раз, скажите, что я обязательно зайду к нему.

Дня через три Лавров зашёл на работу к Харитонову.

— Привет, Павел! Как твои дела?

Павел криво усмехнулся.

— Ты что, Юрий Андреевич, издеваешься, спрашивая у меня про дела? Какие у меня могут быть дела? Ты что, прессу не читаешь, телевизор не смотришь? Меня сейчас ничего не интересует. Просто молча живу, как другие люди. Никуда не лезу и ничего сверх того, что имею, не требую. Сейчас занимаюсь поиском работы. Ты даже не представляешь, Юрий Андреевич, как трудно найти работу. Стоит только сказать, что ты воевал в Афганистане, тут же следует отказ. Они даже не смотрят на боевые награды и заслуги, а просто отказывают, считая тебя ненормальным человеком или наркоманом.

— Кстати, Павел, ты где был в это воскресенье?

— Дома, а что, Юрий Андреевич? Ты приезжал ко мне и не застал? Я только один раз выходил в магазин часа в два, а всё остальное время провёл дома. Ты почему меня об этом спрашиваешь?

— Ты в курсе, что в воскресенье вечером убили Гришина?

— Это какого Гришина? Гриню что ли?

— Его.

— И кто его замочил?

Он сделал небольшую паузу и удивлённо посмотрел на Харитонова. Харитонов в упор посмотрел на Павла, стараясь разглядеть в нём что-то такое, что могло бы подтвердить его версию.

— Ты что, Юрий Андреевич, думаешь, что это я его завалил?

Харитонов поморщился от этого вопроса.

— Ты меня извини, Павел, но так думают многие в нашем отделе, и особенно Новиков. Именно он настоял на том, чтобы включить эту версию в план оперативно-розыскных мероприятий.

— Вон оно что? Ну что, Юрий Андреевич, давайте задерживайте меня, сажайте в ИВС, крутите и вертите меня, как хотите. Да ты не поверишь мне, но я рад, что одним ублюдком на этой земле стало меньше. Я ещё в больнице мечтал свести с ним счёты, однако, видимо, нашёлся кто-то другой, кто решил за меня этот вопрос. Вы бы с таким рвением работали по раскрытию убийства Надежды. А то поработали два месяца и приостановили дело из-за неустановления личности преступника. Я ведь хорошо помню, что называл Вам фамилию убийцы, но Вы не поверили мне, а вернее не захотели поработать с ним.

Лавров замолчал и посмотрел на Харитонова.

— Что смотрите, Юрий Андреевич? Давайте, вызывайте следователя, пусть допросит меня.

— Да брось ты, Павел. Лично я так не думаю. Хотя сам бы на твоём месте, наверное, тоже мечтал убить этого человека.

Неожиданно для них в кабинет вошёл Новиков. Увидев сидящего на стуле Лаврова, он на какой-то миг растерялся, но, быстро подавив в себе эту растерянность, сказал:

— Ну что, Лавров? Если гора не идёт к Магомеду, то тот идёт к горе. Вовремя ты пришёл. В соседнем кабинете находится следователь прокуратуры, он хотел бы с тобой побеседовать.

— Я никуда и ни от кого не скрываюсь. Живу по месту прописки, имею дома телефон. Могли бы просто позвонить и пригласить меня, если я вам нужен.

— Зачем звонить, если ты сам пришёл? Ведь ни для кого не секрет, что ты в больнице говорил, что убьёшь Гришина, когда выйдешь из санчасти. Вышел ты три недели назад, а Гришина убили три дня назад.

Лавров криво улыбнулся.

— Вы что, бред раненого человека принимаете за умысел? Тогда я Вам советую, Владимир Иванович, съездить в сумасшедший дом. Может быть, тогда Вы сумеете раскрыть все кражи и убийства.

— Ты не дерзи мне. Ещё посмотрим, кто из нас будет смеяться последним.

— Я ещё не преступник, а Вы меня уже записали в этот разряд. Как говорят люди, не стоит зарекаться от тюрьмы и сумы. Я тоже с удовольствием принесу Вам передачу в изолятор, когда Вы там однажды приземлитесь.

Новиков размахнулся и хотел ударить Павла. Но, заметив внимательный взгляд Харитонова, резко повернулся и вышел из кабинета.

Павел шёл по улице и улыбался, вспоминая отдельные эпизоды его сегодняшнего допроса. Следователь прокуратуры, молодой паренёк, не так давно окончивший юридический факультет Казанского университета, изображал из себя опытного следователя. Он постоянно надувал щёки перед очередным вопросом, что неизменно вызывало у Лаврова лёгкую улыбку. Когда он снова надул для важности свои щёки, Павел не сдержался и улыбнулся открыто.

— Я бы на Вашем месте меньше улыбался, — сказал следователь. — Неужели Вы не понимаете, что следствие обоснованно Вас подозревает в совершении убийства гражданина Гришина?

Он пристально посмотрел на Павла. Его глаза словно два маленьких буравчика впились в него. Он, вероятно, рассчитывал, что это вызовет у Павла бурю эмоций, он вскочит со стула и начнёт стучать себя в грудь, доказывая обратное. Но ничего этого не произошло. Подозреваемый сидел на стуле и словно не слышал того, что ему говорил следователь. Когда тот отвёл свои глаза в сторону, Лавров спокойно спросил его.

— Скажите, гражданин следователь, на чём основаны эти подозрения?

Лицо следователя напряглось. Видимо, спокойный тон Павла стал выводить его из равновесия.

— В управлении только и говорят о Вашей возможной причастности к этому делу. Есть основания считать, что это Вы убили Гришина, мстя таким образом за смерть Вашей девушки.

— Что ещё говорят мои бывшие коллеги? — спросил его Павел. — Они ещё не инкриминируют мне убийство товарища Кирова или отравление Наполеона? Я смотрю, что Вы, гражданин следователь, далеко пойдёте, если будете прислушиваться к разговорам. Вот скажите мне, если все считают виновным в смерти Надежды этого человека, тогда почему он свободно передвигался по городу и не был задержан и арестован правоохранительными органами? Вы знаете, гражданин следователь, что Гришина даже не задерживали и не допрашивали по этому факту. А теперь, когда его убили, прокуратура и доблестная милиция сбивается с ног, разыскивая человека, который взял на себя функции милиции, прокуратуры и суда? Вам не кажется это странным?

— Извините меня, но я не занимался Вашим делом и не в курсе того, кто проходил по этому делу, а кто нет. Меня сейчас больше волнует тот факт, что у Вас нет алиби на этот вечер.

— Извините, но и у Вас нет ни одного показания в отношении меня. Кто меня там видел? А если точнее, кто видел, что это я убивал этого человека? Когда у Вас появятся эти люди, то и у меня появится алиби о том, что я находился в гостях у своих знакомых. У кого был, я пока называть не буду.

— Интересный Вы человек, Лавров. Вы же бывший сотрудник уголовного розыска, Вам знакомы методы работы оперативных служб. Скажите, Вы не боитесь, что Вы где-нибудь проколетесь? Нельзя же всё просчитать заранее.

— Нет, не боюсь. Я уверен, что и это уголовное дело так и останется нерасследованным. Сейчас вы посуетитесь немного, а затем приостановите расследование. А для того чтобы предметно говорить со мной об этом убийстве, нужны факты, а не разговоры моих бывших коллег. Вы правильно подметили, что я бывший сотрудник уголовного розыска, и поэтому я привык оперировать лишь фактами, то есть уликами, изобличающими преступника. Следами рук, микрочастицами одежды, показаниями очевидцев. А у Вас, насколько я понял, ничего этого нет. Тогда мне совсем непонятна Ваша логика. Вы думаете, что во мне заговорит совесть, как у Раскольникова? Не надейтесь, гражданин следователь, этого не произойдёт. На нет и суда нет. А теперь можете меня бить, пытать, я больше ничего по этому факту не скажу.

— Зря Вы так. Я думаю, что мы ещё не раз с Вами встретимся.

— Земля круглая. Поживём, посмотрим.

Сейчас он шёл по улице и анализировал свои действия в тот вечер. Он специально оставил этот самодельный револьвер на месте преступления. Таким оружием часто пользовались преступники из молодёжных группировок, и этот револьвер, оставленный им в туалете, должен был повести следствие по ложному пути.

Он тогда ещё и не догадывался, что его бывший друг и товарищ Харитонов как раз и занимался отработкой этой версии. Что созданная им оперативная группа усиленно работала именно в этом направлении, разыскивая владельца этого оружия.

Он сам не знал, почему, но ноги его почему-то привели в то небольшое кафе, в котором он первый раз увидел Волкова. Павел вошёл в полутёмное помещение кафе и, сняв пальто, устроился в уголке этого небольшого по размерам зала. Он заказал себе мясо по-татарски и стал ждать, когда ему принесут это блюдо. Он налил в стакан минеральной воды и сделал несколько глотков. Он скорей почувствовал, чем увидел, как в кафе вошла группа молодёжи. Громко разговаривая, они прошли вперёд и сели за столик, стоявший недалеко от него.

«Всё как тогда, — подумал про себя Павел. — Единственная разница в том, что в зале нет Волкова».

Словно услышав его слова, в дверях кафе показалась фигура Волкова. Озираясь по привычке по сторонам, он направился к столику, за которым сидели ребята. Он присел на свободный стул и стал, жестикулируя, что-то объяснять. Переговорив с ним, ребята слали расходиться по одному. Оставшись один, Волков пересчитал деньги, сунул их в карман куртки и направился к выходу. Заметив сидящего за столом Лаврова, он замер и рванулся обратно, стараясь выскочить из кафе через кухню.

Волков упал, споткнувшись об порог. Он проехал по мокрому полу кухни и попытался встать. Поднявшись на ноги, он понял, что не может бежать. При падении он повредил ногу. Двигаясь вдоль стенки, он направлялся к запасному выходу с кухни. Открыв дверь, он вышел на улицу и заметил Павла, который сидел в двух метрах от двери на корточках и, улыбаясь, смотрел на него.

— Привет. Вот не ожидал сегодня увидеть тебя. Правду говорят, что волка ноги кормят. Давай рассказывай, как живёшь, как травишь молодёжь?

— Ты кто такой! Да если я захочу, то тебя закатают в асфальт.

— Ты не кричи. Зачем шумишь? Я бы на твоём месте придержал свой язык. Ты забыл, о чём мне писал на улице Кирова? Если забыл, то могу напомнить? Не хочешь рассказывать, дело твоё. Я её Жану по факсу отправлю, чтобы он проверил твоё правописание. Ты знаешь, он не любит людей, которые делают ошибки. Вспомни Кактуса, которого повесили в камере ИВС. Бывай, Волков.

Лавров повернулся и, не торопясь, направился вдоль улицы. Волков постоял минуты три и бросился вслед за Лавровым.

Жан сидел в банкетном зале ресторана и ждал Новикова. Он встал из-за стола и подошёл к стеклянной перегородке, отделявшей это помещение от основного зала. Отодвинув в сторону занавес, Жан с интересом посмотрел на веселившихся в зале людей. Он был педантом, любил порядок и пунктуальность, и сейчас, рассматривая отдыхающих в ресторане людей, он чувствовал, что в нём начинает закипать раздражение. Он не помнил ни одного случая, когда он куда-то опоздал. Опоздание Новикова он расценивал не иначе, как нанесённое лично ему оскорбление. Он посмотрел на стоявшего в дверях Канадца и направился обратно к столу. Он взял в руки бутылку французского вина, и не спеша налил себе немного в бокал. Он крутанул вино по стенкам бокала, посмотрел его на свет, лишь затем слегка пригубил его. Ему нравился терпкий вкус этого знаменитого французского вина. Бывая в этом ресторане, он всегда заказывал именно это вино.

Прошло ещё минут пять, прежде чем в дверях зала появилась фигура Новикова.

— Извини, Жан. Пришлось немного задержаться, сам понимаешь, работа.

Новиков протянул руку Жану, поздоровался с ним и сел за стол. Жан взял накрахмаленную белую салфетку, вытер ею руку и отбросил в сторону от себя.

— Вы, Владимир Иванович, хотите сказать, что Вы только один работаете? А я, по-вашему, прожигаю жизнь в этом заведении.

— Брось, Жан, хватит цепляться за слова. Что ты всё передёргиваешь и передёргиваешь. Ты работаешь, а я служу, вот в этом вся разница.

Тот посмотрел на Новикова испепеляющим взглядом и, отвернувшись от него в сторону, тихо спросил:

— Что скажете? Есть какие-то новости по убийству Гришина?

— Пока ничего хорошего нет. Сегодня допросили твоего крестника. Судя по всему, он не при делах. Харитонов считает, что Гришина завалили какие-то твои конкуренты, и это убийство является предупреждением тебе. Сейчас они копают в этом направлении.

— Почему у него такая уверенность в этом?

— На месте преступления был обнаружен самодельный револьвер, по всей вероятности, изготовленный в нашей второй колонии. Эксперты говорят, что человек, перед тем как зарезать его, пытался его застрелить из этого оружия, но он дважды дал осечку. Если бы это сделал нормальный убийца, то он бы выбрал оружие посолидней, чем эта самоделка.

Жан поднял бокал и сделал два небольших глотка.

— Так, значит, Вы говорите эта чёрная метка для меня?

— Это не я так считаю, а Харитонов. Ты знаешь, Жан, я сегодня захожу к нему в кабинет, а там сидит этот недострелянный Лавров. Я даже потерял дар речи. Стал с ним разговаривать, а он, козёл, стал показывать мне зубы. Совсем обнаглел, скотина.

— Я что-то Вас не понял, Владимир Иванович. Вы что, предлагаете мне самому с ним разобраться? Что у Вас самого кишка тонка? Вы, наверное, забыли, где служите?

— С чего ты взял, Жан? Я просто так тебе рассказал о нём. Мало ли что? Вдруг он узнает, что Гришин стрелял в него по твоему указанию?

Жан нахмурился, а затем улыбнулся одними уголками губ. Глаза его по-прежнему были холодными и напоминали глаза змеи, приготовившейся к броску.

— А он это знает, как Вы думаете? Да я тогда, по всей вероятности, сказал лишнее. Я его предупредил о том, что разберусь с ним. Но я не думал, что этот Гришин застрелит не его, а эту девушку. Поэтому он мне и интересен сейчас. Мне плевать на эти молодёжные бригады. Никто мне ничего не предъявлял, и если Вы считаете, что те замочили Гришина, то это видно его «косяк». Рано или поздно они придут ко мне, и если это сделали они, то объяснят причину. Единственный человек, которого я сейчас по-честному боюсь, это десантник. Просто так ордена и медали там не давали. Поэтому, Владимир Иванович, сделайте так, чтобы я его больше не слышал и не видел. Вы, наконец, проявите свои милицейские возможности. Посадите его, разве для Вас это сложно?

— Не знаю, Жан, не знаю. Он не мальчик, и у него неплохо варит голова. Его просто так не прихватишь. Мне кажется, что его проще завалить, чем посадить. Что, у тебя нет наркоманов, которые за дозу готовы убить свою мать? Вот им и поручи это дело, а там посмотрим.

Жан вытащил из внутреннего кармана конверт и положил его на стол. Новиков взял конверт, открыл его и посмотрел на деньги, которые находились в нём.

— Маловато будет, — сказал он. — Сейчас другое время, Жан, и мне твои крохи не нужны. Не хочешь или не можешь платить, так и скажи. Я просто посмотрю со стороны, что из этого получится.

— Пока Вы больше не заработали. Заработаете, получите больше. Хочу ещё раз напомнить Вам, дорогой Владимир Иванович, что мы с Вами связаны одной нитью. Плохо будет мне, Вам от этого легче не станет. Я плачу за конкретную работу, а не за звёзды на Ваших погонах. Пусть Вам за них платит государство. Может, Вам напомнить о небольшом коттедже, построенным Вами в Боровом Матюшино? Ведь он мой, а не Ваш, так как он построен на мои деньги.

— Ты что, мне угрожаешь, Жан? Выходит, что моя «крыша» ничего не стоит?

— Вот за эту «крышу» Вы и получили деньги. Работать надо, Владимир Иванович, а не выпрашивать деньги. Пока я реальной работы не вижу.

Новиков сунул деньги в карман и, выразив на своём лице гримасу недовольства, вышел из зала.

— Шакал, — произнёс Жан. — Всё ему мало.

— Может, двинем его? — спросил Жана Канадец. — Неправильно переходил улицу и случайно угодил под машину. Разве такого не может быть?

— Погоди. Ещё не пришло время, — ответил Жан и встал из-за стола. Он накинул на себя чёрное кашемировое пальто и направился к выходу. Вслед за ним, прихватив недопитую бутылку с вином, устремился Канадец.

Новиков Владимир Иванович был назначен на должность начальника криминальной милиции городского управления не так давно. До этого назначения он работал на аналогичной должности в Московском районном отделе милиции.

Он знал Жана давно, ещё с тех времен, когда он работал простым оперативником и обслуживал так называемую зону, то есть участок, на котором проживал Жан и его родители. Мать Жана работала учителем в одной из школ района, а отец занимал немаленькую должность в министерстве сельского хозяйства.

Рос Жан как все дети. Кроме общеобразовательной школы, посещал музыкальную. Педагоги пророчили ему большое будущее, но оно его мало интересовало. Ещё в школе, он сколотил группу из неуспевающих учеников и начал потихоньку терроризировать сначала учеников свой школы, а затем и близлежащих. Особенно от их группы доставалось отличникам и «маменькиным сынкам».

Мать Жана очень переживала за все его выходки, но отец, наоборот, считал всё это нормальным и здоровым детством. Он иногда сравнивал его действия с героем произведения Гайдара Тимуром, который, как и его сын, смог сколотить вокруг себя близких по духу людей.

— Ты не права, — часто говорил отец матери. — Сын растёт здоровым человеком с большими организаторскими способностями. А то, что он сейчас хулиганит, так это и называется детством.

Детство Жана закончилось быстро и плачевно. Он был задержан сотрудником милиции при проникновении в чужую квартиру. Он и двое его товарищей залезли через открытое окно в квартиру, где успели собрать все ценности, которые нашли. Когда они стали покидать квартиру тем же способом, каким вошли, его схватила железная рука закона в лице оперуполномоченного уголовного розыска Новикова Владимира Ивановича. Он заставил его вернуть всё похищенное из квартиры, а самого его отвел к отцу. Отец недолго разбирался с сыном, натыкал ему подзатыльников и, достав из своего сейфа крупную сумму денег, передал их Новикову.

На этом их знакомство не закончилось, и Новиков ещё не один раз спасал Жана от тюрьмы. С этого времени Владимир Иванович и стал для него своеобразной «крышей», а если вернее, его ангелом-хранителем, правда, за деньги.

Однажды он не смог вытащить его из тюрьмы, и тому пришлось отсидеть три года за нанесение телесных повреждений. В это время Новиков находился в отпуске, отдыхал со своей семьёй в Сочи. Когда он вернулся в Казань, было уже поздно. Следствие закончилось, а уголовное дело передано в суд.

Отбыв наказание, Жан снова вернулся к своей прежней жизни. За три года, что он провёл в местах лишения свободы, он многому научился. Он понял, наверное, самое главное, чтобы снова не угодить за решётку, нужно иметь хороших защитников в лице сотрудников милиции и прокуратуры. А для этого нужны деньги и только деньги. Наличие этих государственных казначейских билетов у него в кармане всегда гарантировало ему свободу. Фраза «деньги пилят сталь» стала ключевой фразой его жизни.

Он снова подтянул к себе Новикова, который к этому времени стал уже начальником криминальной милиции Московского районного отделения. Он установил ему ежемесячный денежный оклад. Стороны оказались довольны этим решением, и их дружба снова расцвела пышным цветом.

Благодаря Новикову Жан всегда был в курсе предстоящих милицейских рейдов, арестов и задержаний участников его группировки. Они всегда успевали перепрятать краденый товар, своевременно подставить под удар своих врагов и недоброжелателей. Именно от Новикова он узнал впервые о Лаврове, который с маниакальным упорством стал копать под его группировку. Новиков смог вовремя сообщить ему о задержании Кактуса, о том, что тот дал показания Лаврову, назвал всех участников этого преступления. Тогда Жан отреагировал довольно быстро. Кактуса просто удавили в камере.

Жан не хотел убивать его девушку. Задача Гришина заключалась в том, чтобы как можно сильнее напугать Лаврова, заставить его бросить это дело. Но тот сделал всё по-своему и теперь у Жана, похоже, появился «кровник». Несмотря на заверения Новикова о непричастности Лаврова к убийству Гришина, он ему не верил. И чем больше тот пытался перевести это убийство в плоскость его взаимоотношений с другими группировками города, тем больше он ему не верил. Страх, возникший где-то в глубине его души, постепенно начал захватывать всё его жизненное пространство. Страх становился всё сильнее и сильнее, заставляя его принимать все меры для спасения своей жизни.

— Канадец, — обратился к нему Жан.

— Да, я слушаю.

— У тебя есть надёжные люди? Нужно убрать одного человека. Надо это сделать профессионально, чтобы комар носа не подточил. Ошибки быть не должно, так как этот человек не простит нам этого промаха.

— Кого нужно убрать, Жан? Если я правильно понял, этот человек Лавров?

— Да. Ты правильно понял. Нужно всё сделать быстро и чисто.

Канадец задумался. Он хорошо понимал, что если он откажется от этой акции, то автоматом подпишет себе смертный приговор. Жан не любил, когда его секреты становились достоянием отдельных лиц, и поэтому он или доверял этому человеку до конца, или не делился своим секретом. Сейчас он озвучил его, это означало, что он полностью доверяет ему и накладывает определённую ответственность за это. Он посмотрел на сосредоточенное лицо Жана и тихо произнёс:

— Я найду такого человека. Он уже несколько раз исполнял подобные задания, правда это стоит немалых денег. Зато никаких проблем, заплатил и спи спокойно.

— Другого ответа я от тебя и не ожидал. Единственное условие, этот человек должен быть со стороны. Лучше, если он окажется ранее неоднократно судимым.

— А если он не судимый? Что это меняет? У него столько «жмуров» за спиной, что хватит на десяток стенок.

— Хорошо. Я доверяю тебе. Если, что-то не срастётся, ответишь.

Теперь задумался Канадец. Лицо его стало сосредоточенным. Он перебирал в голове всех своих знакомых, выбирая среди них надёжную и проверенную в делах кандидатуру.

— Надо подумать, Жан. Есть у меня на примете один человечек. Он тоже бывший афганец и тоже десантник. Было бы здорово, чтобы всё потом выглядело как старый армейский конфликт.

Сказав это, он молча посмотрел на Жана.

— Меня не интересуют детали. Как говорят, нам по хрен пчёлы, нам нужен мёд. Так что я жду результат.

Машина Жана миновала посёлок Мирный и, набрав скорость, стрелой устремилась в сторону Зелёного Бора. Не доезжая до Зелёного Бора, машина свернула влево и въехала в Песчаные Ковали.

Канадец выскочил из машины и услужливо открыл дверцу Жану.

— Запомни, никаких проколов, — сказал он и направился к калитке ворот, около которых его ожидал охранник.

Передав машину Жана второму охраннику, Канадец сел в свой автомобиль и направился в Казань.

Нанятый Канадцем стрелок был родом из города Чебоксары, по фамилии Павлов. После демобилизации из рядов Советской Армии он редко выезжал за пределы города. Павлов был не женат, вёл скрытый образ жизни.

Он не вызывал у соседей особого интереса. При встрече с ними он был вежлив, здоровался. Некоторые считали, что он работает на тракторном заводе, другие же, наоборот, думали, что он занимается бизнесом, поэтому имеет свободный график работы, его можно было встретить в любое время дня. На какие средства он жил никто не знал.

На самом деле Павлов был, как принято называть в последнее время, профессиональным убийцей. Все его выезды из города, были в основном связаны с ликвидацией кому-то неугодных лиц. Полученные за убийства деньги он посылал в деревню, где проживали его мать и младшая сестра.

В 1985 году его призвали в армию. После ускоренных курсов в школе сержантов его отправили в Афганистан. Воевал он недолго. После одной из стычек с моджахедами он раненый попал в плен. Единственным способом выжить было принятие ислама. Павлов сразу же согласился принять ислам, так как цена жизни для него была выше моральных и духовных ценностей. Павлова привели к имаму, который прочитал над его головой какие-то суры из Корана. С этого момента его стали звать Салихом. В честь принятия ислама его заставили лично убить одного военнослужащего Советской Армии, который, как и он, попал к ним в плен, но отказался принять ислам. Павлов застрелил этого солдата, чем вызвал небывалый восторг у моджахедов. Но через три дня отряд моджахедов, в составе которого находился Павлов, был неожиданно атакован русскими десантниками и практически весь уничтожен прямо у него на глазах. Молодой и симпатичный лейтенант ворвался в дом, в котором находились ещё двое моджахедов, и автоматным огнём уничтожил их. После госпиталя Павлов вернулся в Союз, где дослуживал свой армейский срок.

Сегодня Павлов ждал заказчика, который обещал приехать к нему в три часа дня. Часы показывали начало четвёртого, но того до сих пор не было.

Он подошёл к окну и, отодвинув штору, посмотрел во двор. На улице темнело, и ему было плохо видно, что происходит на улице. Он не придал особого значения машине, которая остановилась на углу его дома. Он снова плотно задёрнул штору и сел на стул.

Несмотря на то, что он ждал гостя, стук в дверь заставил его вздрогнуть. Он машинально посмотрел на часы и медленно направился к двери. У него был электрический звонок, но все его заказчики стучали в дверь. Это было условным сигналом, что пришёл человек, которого ждут.

Павлов открыл дверь. Перед ним стоял тот, кого он ждал.

— Раздевайся и проходи в комнату. Почему опоздал?

— Ты не поверишь, но у вас в Чувашии самые ангажированные гаишники. Они меня держали минут сорок, пока я им не предложил деньги. Таких беспредельщиков нужно ещё поискать.

— Ты, надеюсь, один приехал, без водителя? Мне лишние люди не нужны.

— О чём речь? Выйди и проверь, если не веришь мне. Я с заказом, — тихо сказал он.

— Кто он? — спросил его Павлов. — Барыга, бандит?

— Не совсем так. Он простой мужик, бывший сотрудник милиции.

— И чего вы испугались? Что, сами не можете решить с ним этот вопрос? Наверное, ходит без охраны, и свернуть ему голову особого труда не представляет?

— Это не я, это шеф боится его. Во-первых, он тоже, как и ты, бывший афганец. Во-вторых, он очень умный и хорошо подготовленный человек, и не каждый сможет его вот так взять и убрать. А в-третьих, нам нужен человек из другого региона. Наших стрелков могут вычислить.

— Почему ты решил, что это дело смогу сделать я? Ваших стрелков, значит, могут вычислить, а меня?

— Да потому, что ты профессионал, каких мало. Да и дело очень серьёзное, здесь не должно быть никаких проколов. Понимаешь, нужен положительный результат, который можешь гарантировать только ты.

— Понятно. Сколько?

— Шеф даёт за это дело десяточку, — ответил Канадец.

Он внимательно посмотрел на Павлова, ожидая от того какой-то реакции. Но тот был спокоен.

— Пусть за эти деньги его убивает кто-то другой. Я отказываюсь.

Канадец заведомо снизил сумму гонорара в два раза, рассчитывая, что сможет сэкономить на этом деньги. Однако заметив на лице Павлова недовольную гримасу, озвучил новую сумму.

— Я пошутил, двадцатка. Вот задаток, здесь десять тысяч зелёных. Остальные, как обычно, после работы. Ствол, адрес и фотографию возьмёшь на старом месте.

Канадец встал и направился к двери. Остановившись в дверях, он повернулся к Павлову и сказал:

— В твоём распоряжении две недели.

Он вышел из квартиры и плотно закрыл за собой дверь.

Павлов приехал в Казань и уже второй день следил за домом, в котором жил Лавров. Это был обычный пятиэтажный панельный дом, построенный в конце шестидесятых годов.

Из припаркованной у угла дома машины он наблюдал за подъездом объекта, надеясь увидеть его сегодня днём. На пассажирском сиденье лежала фотография Лаврова. Он часто переводил свой взгляд с подъезда на эту фотографию. Изображённый на ней мужчина был очень похож на того лихого молодого лейтенанта, который освободил его не только из плена, но и от позора всей его родни. У лейтенанта была такая же обаятельная открытая улыбка, как и у этого человека, фотография которого лежала на сиденье рядом с ним.

Наконец, из подъезда дома вышел мужчина и не спеша направился в его сторону. Он не мог ошибиться, в приближавшемся к нему молодом человеке он узнал того лейтенанта, который освободил его из плена. Тогда, в Афганистане, он от радости забыл спросить его фамилию и имя, и сейчас, внимательно вглядываясь в знакомые черты идущего ему навстречу мужчины, он понял, кого он должен был убить. Его рука, сжимавшая ещё минуту назад рукоятку пистолета, стала вдруг влажной от охватившего его волнения. Он разжал руку, и пистолет упал ему под ноги.

Павлов вышел из машины и чуть ли не бегом бросился к Лаврову.

— Товарищ лейтенант! Вы помните меня? Это я, Павлов! Вы меня тогда спасли в Афганистане!

Лавров остановился и внимательно посмотрел на парня, который раскинул руки и стремительной походкой двигался ему навстречу. Да, он не мог ошибиться, это был сержант Павлов, которого тогда в результате рейда они спасли из плена.

— Но как он мог найти меня? — подумал Павел. — Я ведь не говорил ему ни своего адреса, ни фамилии?

Они обнялись, словно братья, и ещё долго мяли друг друга в своих объятиях.

— Как Вы живёте, товарищ лейтенант? — поинтересовался у него Павлов.

— Что тебе сказать, Павлов? Раньше жил лучше, даже тогда, когда воевал там, за речкой. Хотел жениться, не получилось.

— Как так не получилось? — прервал его на полуслове Павлов.

— А вот так. При выходе из ЗАГСа убили её. Хотели убить меня, а убили её. Я с ней познакомился ещё там, в Афганистане. Она служила в полевом госпитале. Встретились мы с ней, как и с тобой, случайно. Я возвращался домой после службы, а она ехала домой в том же поезде. Да о чём я говорю. Давай пойдём куда-нибудь, посидим, поговорим. Выпьем за наших друзей, которые сложили свои головы в Афганистане.

Они ещё раз обнялись и направились в ближайшее кафе.

Лавров сидел за столиком и смотрел на Павлова. Тот безостановочно рассказывал о себе, о своих родных и ещё о чём-то, но он его не слушал. Он снова вспомнил тот бой за небольшой кишлак, который, словно ласточкино гнездо, прилип к горному склону. Как донесла авиационная разведка, в сторону этого кишлака с боями прорывалась банда полевого командира Зуфара. Численность банды, по предварительным данным разведки, составляла около восьмидесяти человек. Несмотря на то, что банду сильно потрепали разведгруппы ГРУ, она по-прежнему представляла определённую опасность для военного командования группировки войск. Моджахеды могли оседлать дорогу, по которой непрерывным потоком шли грузы из Советского Союза.

Лаврова вызвали в штаб полка. Усталый полковник Сергеев расстелил карту и глухим простуженным голосом стал ставить ему задачу. Задачей его подразделения являлся захват данного кишлака и удержание его до подхода основных подразделений полка. В заключение, полковник посмотрел на него и сказал:

— Сынок! Вас будет всего пятнадцать бойцов. Рассчитывать на скорую помощь вам не придётся. Она может подойти не раньше чем через сутки. Так что вам придётся очень туго.

Он обнял Лаврова за плечи и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Прости, сынок, что посылаю тебя на верную смерть, просто другого выхода у меня нет. Если они вырвутся из этого кольца, перед ними будет большой оперативный простор. Сколько они ещё убьют русских, одному только Богу известно.

Лавров вышел из палатки и направился к себе в разведывательную роту. Он построил разведчиков и молча прошёл вдоль строя. Оставив в строю молодых бойцов и солдат, ожидающих демобилизации, он отобрал пятнадцать наиболее опытных разведчиков, имевших за плечами боевой опыт.

— Лейтенант, возьмите меня с собой, — обратился к нему сержант Сутугин. — Мне до демобилизации ещё целый месяц. Не сидеть же мне на базе всё это время.

— Извини, Сутугин, не могу. Тебя, насколько я знаю, дома ждёт мать. Ты своё уже отвоевал. Извини.

Погрузив в машину боеприпасы, воду, батареи к радиостанции, они поехали на аэродром, где их ждал вертолёт. Они взлетели довольно быстро. Вертолёт набрал высоту, и вскоре под ними замелькали голые вершины гор.

— Лейтенант, нам ещё долго лететь? — прокричал ему в ухо сидевший рядом с ним радист.

Павел молча пожал плечами, так как действительно не знал, сколько времени займёт этот полёт. Вертолёт вздрогнул и сделал разворот влево. Лавров взглянул в иллюминатор и увидел в темноте яркие вспышки. Вдруг с земли потянулась огненная цепочка. Судя по всему, в них стрелял крупнокалиберный пулемёт. Трасса прошла рядом с вертолётом, не причинив ему никакого вреда.

«Слава Богу», — подумал про себя Лавров.

На какой-то миг он представил объятую огнём машину, стремительно несущуюся вниз. От этой мысли ему стало нехорошо. Он посмотрел на сидящих вдоль бортов бойцов и ободряюще подмигнул им.

Весь путь от аэродрома до точки высадки составил чуть более часа. Они высадились так же быстро, как и погрузились. До кишлака было километров десять-двенадцать. Лавров планировал преодолеть это расстояние за ночь. Погрузив на себя мешки со снаряжением, они выстроились в цепочку и растворились в темноте ночи.

На рассвете они подошли к кишлаку и залегли в метрах двухстах от него. Лавров посмотрел в бинокль. Он увидел, как с другого конца населённого пункта входила разведка моджахедов. Они были на двух джипах, на лафетах которых были установлены крупнокалиберные пулемёты. В одном из джипов находился русский солдат. Он был одет в комбинезон десантника. Судя по лицу солдата, он был сильно избит и нуждался в помощи. Павел ещё минут тридцать рассматривал кишлак, прикидывая, как лучше войти в него. Жителей в кишлаке не было. Похоже, они ушли в горы, узнав, что к ним приближается отряд Зуфара, и это развязывало руки Лаврову. Вести бой в населённом пункте всегда сложно, но воевать там, где есть мирные жители, ещё сложней.

Разведка моджахедов остановилась около крайних домов кишлака. Они вышли из машин и стали медленно входить в кишлак под прикрытием двух пулемётов. Лавров стал считать их, разведчиков было девять человек.

Павел молча указал рукой своим бойцам и те, скрываясь за глиняными заборами, стали медленно просачиваться в кишлак.

Бой вспыхнул неожиданно. Один из оставшихся в кишлаке местных жителей заметил русских десантников. Он поднял крик и бросился предупреждать разведчиков моджахедов.

Десантникам сразу же повезло, двумя выстрелами из гранатомётов «Муха» им удалось уничтожить автомашины моджахедов. Павел медленно полз между глинобитных домов, постоянно оглядываясь по сторонам. В метрах двадцати от него, за соседним домом, длинными очередями бил чей-то пулемёт. Он нащупал на поясе гранату и выдернул чеку. Выглянув из-за забора, он увидел пулемётчика, который, установив в проёме окна пулемёт, бил в сторону ползущих между домами десантников. Павел успел сделать короткую перебежку, прежде чем моджахед успел бы срезать его автоматной очередью. Павел швырнул в окно гранату и упал на пыльную землю. Из окна вырвался столб пламени, земля вздрогнула от взрыва. Крыша дома приподнялась и рухнула внутрь дома, сложившись пополам. Через минуту всё покрылось дымом и яркими языками пламени.

Свернув за угол, Павел лицом к лицу столкнулся с моджахедом. Перед ним стоял мужчина в возрасте пятидесяти лет. Грудь его опоясывали пулемётные ленты, а из-за пояса торчал большой кривой нож. Они растерянно смотрели друг на друга, не зная, что делать дальше. Первым пришёл в себя моджахед, он развернулся и моментально скрылся за углом дома. Павел бросился вслед за ним, но короткая очередь из автомата заставила его снова укрыться за углом дома.

Павел швырнул гранату и прижался к земле. Земля вздрогнула от взрыва, мимо его головы с визгом пронеслись осколки. Скрываясь в облаке пыли, он выскочил из-за угла и зигзагами побежал в сторону соседнего дома. Он заскочил в дом, в который двое моджахедов ранее завели пленного солдата. Двумя короткими очередями он срезал моджахедов.

— Ну как, жив ещё? — спросил он солдата, который забился в дальний угол небольшого дома.

Павел вытащил из ножен нож и хотел перерезать верёвки. Но руки пленного были без веревок.

— Пить, — попросил у него пленный.

Лавров, отстегнув от пояса флягу, молча протянул её ему.

— Держать автомат можешь? — спросил его Павел. — Тогда бери автомат и вперёд.

Они легли рядом и открыли огонь по подходившему отряду моджахедов. Бой был долгим и кровавым. Группа Лаврова в этом бою потеряла троих, пятерых ранило, среди них был и освобождённый из плена Павлов. За этот бой Лавров был представлен к медали «За отвагу».

— Ну что, лейтенант, накатим ещё по одной за эту встречу. Я раньше никогда не верил, что такое возможно. И вот на тебе, гляжу, ты идёшь.

Они выпили, и Павлов сославшись на дела, поспешил к своей машине.

— Слушай, Павлов? Давай оставайся, посидим ещё немного. Куда ты, пьяный, поедешь?

— Ничего, доберусь как-нибудь. Удачи тебе, лейтенант.

Он сел в машину и, махнув ему рукой, уехал. Павлов сидел в машине, размышляя о превратностях жизни. Он даже представить себе не мог, что объектом может оказаться его боевой товарищ, тот, который в принципе и подарил ему вторую жизнь. Несмотря на то, что он выпил достаточно много, он уверенно вёл машину, стараясь не нарушать правила дорожного движения.

После своего возвращения из Казани, в душе Павлова что-то надломилось. Он беспробудно пил все три дня. Он всё больше и больше стал задумываться о своей жизни. Ему показалось обидным, что его товарища по оружию к смерти приговорили бандиты, и он, такой же, как и он, афганец, стал простым орудием в руках этих жуликов и бандитов. Он, словно палач, приводил в исполнение их приговоры, не думая о том, что у тех людей, в которых он стрелял, были дети и жёны, что судьбы их были незримо связаны с такими же, как и он, людьми.

«Надо завязывать с этим бизнесом, — подумал он. — Хватит, грешить. Один раз тебе Бог уже дал шанс родиться заново, второго такого случая больше не будет».

Он посмотрел на себя в зеркало. На него смотрел мужчина с густо заросшей щетиной. Под глазами его нависли «мешки», окрашенные в какой-то непонятный нездоровый цвет. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть этот образ, но тот по-прежнему смотрел на него слегка прищуренным глазом, словно целясь в него из пистолета.

«Дожил, — подумал он про себя. — Так недалеко и до «белочки» допиться».

Он быстро оделся и вышел из дома. Оглядевшись по сторонам, он, не торопясь, направился в ближайший от дома продуктовый магазин. Купив бутылку водки и закуску, он вернулся обратно в квартиру. Выпив стакан водки, он включил телевизор. В прихожей настойчиво зазвонил телефон, Павлов поднял трубку и услышал голос Канадца.

— Как живёшь, Павлов? Почему не исполнен заказ?

— Я не стал стрелять в лейтенанта, который два с половиной года назад спас меня в Афганистане. Я отказываюсь от заказа. Ищите другого исполнителя.

— А как же деньги? Разве они тебя больше не интересуют?

— Нет. Мне не нужны ваши поганые деньги. Ты можешь прямо сейчас забрать их у меня.

— Хорошо, базара нет.

— Ты знаешь, Канадец, когда я увидел лейтенанта, я понял, что из-за ваших денег я превратился в подонка, которого ненавижу всей своей душой. Сволочь ты, Канадец.

— А что, ты раньше этого не знал, когда стрелял в людей? Или ты считал себя ангелом с белыми и пушистыми крыльями за спиной? Ты как был мразью, так им и остался.

— Раньше я их не знал, и мне было всё равно, кто они. Так что приезжай и забирай свои деньги.

— Хорошо, Павлов. Ты приготовь их, я сейчас заеду к тебе. Буду минут через пятнадцать.

Услышав сигналы отбоя, Павлов положил трубку и направился в зал. Взяв бутылку в руки, он плеснул в стакан ещё немного водки и залпом выпил её. Он выключил телевизор и стал ждать гостя.

Тот постучал в дверь минут через пятнадцать-двадцать. Павлов встал с дивана и, шатаясь, направился в прихожую. Выпитая водка давала о себе знать. Посмотрев в глазок двери и убедившись в том, что Канадец один, он открыл ему дверь.

— Проходи, — коротко пригласил Павлов гостя. — Не стой в дверях.

Канадец осторожно вошёл в квартиру и становился в дверях зала. Павлов прошёл в зал и встал у окна.

— Забирай деньги, они лежат на столе. Больше ко мне приезжать не надо, я завязал с этим бизнесом.

— Ты бы подумал, прежде чем это говорить. Что ты, кроме этого, умеешь делать? Ты же весь в крови?

— Я сказал, что завязал, значит, завязал, — твёрдо ответил Павлов. — Давай бери деньги и вали отсюда. Не заставляй меня, чтобы я выкинул тебя из квартиры.

— Ну, что? Вольному воля, а мёртвому рай. По-моему так говорят русские, — сказал Канадец.

Он взял со стола деньги и, не считая их, сунул себе в карман куртки. Он повернулся и направился к входной двери. Павлов подошёл к двери и стал открывать замок. В этот момент сильный удар кастетом по голове свалил его на пол. Канадец открыл дверь, и в квартиру без шума вошли двое. Они подхватили Павлова под руки и потащили на кухню. Один из парней сорвал гибкий газовый шланг и соединил его с другим, который вытащил из кармана.

— Включай, — сказал он и сунул второй конец шланга в рот Павлову.

Тот очнулся и попытался вырваться, но ему это не удалось. Он снова потерял сознание и затих. Прошло ещё пять минут. Парень вытащил изо рта Павлова шланг, отсоединил его от основного. Он аккуратно установил его на прежнее место и включил газовую конфорку.

— Всё, мужики, уходим, — произнёс он и первым направился к двери.

Вслед за ним вышел и второй. Протерев все места, на которых могли остаться его следы, квартиру покинул и Канадец.

Почувствовав запах газа, соседи вызвали аварийную службу. Дверь квартиры Павлова, из которой сочился газ, пришлось взломать. Сотрудники аварийной службы и соседи увидели на полу безжизненное тело их соседа. Проведённое на следующий день вскрытие тела показало, что гражданин Павлов умер от отравления бытовым газом, находясь в нетрезвом состоянии.

Вечером Лавров встретился с Волковым. Они сидели за дальним столиком в кафе, и со стороны казалось, что они просто разговаривали между собой.

— Я вчера встречался с Канадцем, — оглянувшись по сторонам, сказал Волков. — Сейчас он большой человек, второй после Жана. Он недоволен реализацией наркотиков. Требует от меня расширить сеть. Он посоветовал мне привлекать к этой работе студентов и школьников, предварительно посадив их на иглу. Так легче ими управлять, да и намного дешевле, ведь они будут готовы работать за дозу. С его слов, сейчас их люди находятся в Казахстане.

— Почему в Казахстане?

— Между Казахстаном и Таджикистаном практически нет границ. Наркотики идут из Афганистана в Таджикистан, оттуда в Казахстан, а затем уже сюда. Наркотики, как правило, перевозятся военными самолётами, во-первых, их не обыскивают, а во-вторых, у военных свои аэродромы. Ведь не секрет, что наше правительство до сих пор продолжает помогать Афганистану. Вот и делай вывод, бывший афганец.

— Ты знаешь, я пришёл сюда не обсуждать политику нашего правительства. Я хочу знать дату поступления этой партии наркотиков. Ты не можешь этого не знать. Поинтересуйся у Канадца, когда ты должен быть готов к реализации этого наркотика? Он должен тебе назвать эту дату.

— А если он не скажет, что тогда? Тогда работаем дальше. Ты же хочешь, чтобы я вернул тебе обратно твою расписку? Когда ты назовёшь мне дату и место передачи наркотиков, тогда и получишь свою бумагу обратно. Ты понял меня?

— Понял, — не совсем уверенно ответил Волков. — У меня ещё есть информация. Ты знаешь, что тебя должны были убить или нет?

— Кто должен был убить?

— Говорят, что Канадец специально привёз для этого киллера, то ли из марийки, то ли из Чебоксар. Но, тот не выполнил этот заказ, потому что признал в тебе якобы своего командира по Афганистану.

Лавров сразу понял, как и для чего здесь оказался Павлов.

— И что с ним?

— Они его убили. Приехали прямо к нему домой и там завалили.

— Понятно, — тихо произнёс Павел.

Он невольно подумал о том, что стал человеком, с которым опасно контактировать. Летом из-за него погибла Надежда, сейчас Павлов.

— У тебя всё?

— Пока да, — ответил Волков и встал со стула.

Лавров проводил его взглядом, и когда тот скрылся за дверью, попросил у официанта счёт. Расплатившись, он вышел из кафе и, подняв воротник пальто, побрёл по улице.

Жан был крайне недоволен, что его указание по ликвидации Лаврова осталось неисполненным. Проезжая на машине по центру города, он случайно увидел Павла, который выходил из кафе.

— И как долго мне ещё ждать, когда ты разберёшься с этим человеком? — спросил Жан Канадца и пристально посмотрел на него. — Скажи, Канадец, может, мне самому с ним разобраться? Вот так запросто, пойти и разобраться? Тебе не кажется, Канадец, что я допустил большую ошибку, подтянув тебя к себе? Скажи, за что я плачу тебе деньги? Может, за то, что ты катаешься со мной в машине и важно надуваешь щёки, изображая моего охранника?

Канадец втянул свою голову в плечи и посмотрел на Жана как смотрит собака на своего хозяина.

— Жан, я всё сделал для того чтобы убрать этого человека. Откуда я мог знать, что Павлов воевал под его началом в Афганистане? Просто произошла накладка. Больше такого не произойдёт.

— Пойми меня, Канадец, меня это не интересует. Не можешь найти стрелка, иди сам и убей его. Может, я что-то говорю не так? Чего молчишь? Неужели это так сложно сделать? Ты только посмотри, сколько у Волкова этих никому не нужных людей, я имею в виду, наркоманов. Каждый из них готов за дозу убить не только Лаврова, но даже родную мать. А ты ломаешь голову, где взять людей для этой акции. Шевели мозгами, Канадец!

— Всё так, Жан. Считай, что его уже нет.

— Тогда ты тоже говорил мне об этом, а что из этого вышло?

Жан посмотрел в окно машины.

— Кстати, Канадец, как у тебя с Хакимовой? Жениться ещё не собираешься?

— Пока всё нормально, Жан. Жениться не собираюсь, а почему ты интересуешься этим?

— Да я всё думаю о ней. Скажи, не могла она сдать Лаврову Кактуса и других пацанов? Ведь после того, как он её закрыл в камере, он стал подтаскивать наших ребят?

— Ты что, Жан? Откуда у тебя эта информация? Она же ничего не знает?

— Может быть ты и прав, если ты сам ей не рассказал о Корнееве. Ты за ней посмотри внимательней, она сама себе на уме.

— Хорошо, Жан. Я всё понял.

Жан коснулся плеча водителя. Тот обернулся и замер, ожидая команды.

— Останови машину здесь. Мне нужно встретиться с одним человеком.

Водитель прижался к обочине дороги и остановил машину. Жан вышел из салона и направился в ресторан. В дверях он остановился и посмотрел на Канадца.

— Ты пока свободен. Меня сопровождать не нужно. Жди меня в машине.

Он уверенно прошёл в зал и, остановившись в дверях, осмотрел сидевших в ресторане посетителей. Один из них поднялся из-за стола и помахал ему рукой. Заметив это, он улыбнулся и направился к нему.

— Здравствуйте, Борис Максимович, — вежливо поздоровался Жан. — Как Ваши дела? Как драгоценное здоровье Вашей супруги и детей?

— Спасибо, Жан. У них всё хорошо, — ответил Королёв. — Присаживайся, пожалуйста. Меня интересует один вопрос, когда ты перечислишь мне деньги? Я же дал тебе свои реквизиты.

— Как только я получу свидетельство на собственность помещения. Бумаги по-прежнему крутятся у кого-то из Вашей конторы. Так что всё в Ваших руках, Борис Максимович.

— Хорошо, Жан, я разберусь с этим. У меня есть ещё одно приличное здание, которое я готов уступить тебе. Тебе это интересно или нет? Ты, наверное, знаешь это место. Это бывший магазин «Дары природы» на улице Ленина. Там чуть более тысячи квадратных метров.

— Сколько оно стоит?

— Девять миллионов. Можно оплатить векселями. Думаю, что тебя заинтересует этот магазин.

— Сколько хотите Вы?

— Совсем немного. Пятьдесят тонн зелени. Думаю, что это не так дорого за данный объект.

— Хорошо, Борис Максимович. Давайте вернёмся к этому вопросу чуть позже. Сейчас необходимо завершить старую сделку.

— Смотри сам, Жан. На это здание уже положили глаз отдельные люди из правительства. Могут и перехватить.

Жан улыбнулся. Он слишком хорошо знал Бориса Максимовича, чтобы с лёта поверить его словам. Если он уцепился за что-то ценное, то отобрать у него это было практически невозможно. Да и люди из правительства никогда не дадут ему столько денег, сколько он просил у Жана.

— Хорошо, я всё понял. Вы не будете против того, если я Вам завтра напомню о свидетельстве на собственность? Вы человек занятой, можете закрутиться и снова забыть.

— Ты прав, Жан. Работы у меня много. Кстати, ты не можешь мне оказать небольшую услугу. Нужно убрать одного человека. Нет, нет, ты не подумай, что совсем убрать. Просто предупредить его, что он поступает не совсем хорошо в отношении отдельного человека. Сломайте ему руку, а лучше ногу. Пусть посидит дома и немного подумает о жизни.

— Кто этот человек?

— Да есть такой Мальков Иван Витальевич. Директор продовольственной базы. Живёт он на улице Павлюхина. Дом сталинской постройки, рядом с ипподромом. Квартира у него номер семь. Пошли своих ребятишек, пусть поговорят с ним. Сделай это дело как можно быстрей.

— Хорошо, Борис Максимович. Если ко мне у Вас больше нет вопросов, тогда я пошёл.

— Иди, Жан. Я тебя больше не задерживаю.

Жан встал из-за стола и направился к выходу.

Мальков Иван Витальевич возвращался домой после собрания трудового коллектива возглавляемой им продовольственной базы. Собрание было посвящено вопросу приватизации базы. Ему удалось убедить в этом работников предприятия, хотя на собрании были люди, которые отрицательно восприняли это предложение. Присутствующий на собрании представитель управления государственного имущества попытался оказать давление на трудовой коллектив, суля им большие трудности в дальнейшей работе базы. Судя по его выступлению, управление госимущества уже запланировало продать данный объект, и в настоящее время новый владелец базы уже внёс залоговую сумму этой сделки. Однако, несмотря на всё это, ему удалось склонить рабочий коллектив к принятию его предложения.

Иван Витальевич вышел из машины и направился к своему подъезду. Взглянув на своё окно, в котором горел свет, он невольно улыбнулся.

«Ждёт, — подумал он про жену. — Она ещё не знает о его победе. Вот обрадуется, ведь он вскоре может оказаться собственником всей базы. Денег у него достаточно, чтобы через подставных лиц скупить практически все акции предприятия».

Он вошёл в подъезд и удивился тому, что в подъезде было темно. Буквально вчера он ввернул в подъезде новую лампочку, она не могла так быстро перегореть.

«Наверное, опять мальчишки разбили», — подумал он, пытаясь рассмотреть цоколь лампы.

Он достал из кармана спички и зажёг одну из них. Как ни странно, лампа, ввёрнутая им накануне, была целой. Он удивлённо посмотрел на неё, удивляясь превратностям судьбы. Ещё сегодня утром она сияла как солнце, и вдруг погасла.

— Продают разный брак, — выругался он про себя. — Сутки не горела, а успела уже перегореть.

Спичка обожгла ему пальцы и он, разжав их, выронил спичку из рук. Она словно звезда сверкнула в темноте и погасла. В подъезде снова стало темно. Он услышал, как в подъезд кто-то вошёл и стал быстро подниматься по лестнице.

«Наверняка сосед», — подумал он.

Он не успел разглядеть лицо человека, как получил сильный удар металлической палкой по лицу. Мальков упал на бетонный пол и почувствовал, как из раздробленного носа потекла кровь.

— Возьмите шапку, только не бейте меня, — простонал он.

— Мужик, ты многим мешаешь жить. Неужели ты не понимаешь этого?

Незнакомец размахнулся и сильно ударил его металлической палкой по руке, которой он прикрывал своё лицо и голову. Иван Витальевич взвыл от сильной боли. Арматура разбила его руку и ударила по голове. Он закричал от боли.

— Не ори, иначе убью, — сказал незнакомец.

Мальков закусил от боли губу и прекратил кричать.

— Извини, мужик. Ничего личного. Просто ты должен понять, что ты в этой жизни поступаешь не совсем правильно. Ты захотел стать собственником, но это не всегда полезно для здоровья. Надеюсь, ты понял, что нужно тебе делать. В следующий раз мы просто убьём тебя.

Он снова ударил его арматурой по ноге. Иван Витальевич застонал от боли. Мужчина положил кусок арматуры к его ногам и быстро вышел из подъезда. Он услышал, как завёлся двигатель машины, а затем потерял сознание. Его обнаружила жена, которая, обеспокоенная его отсутствием, решила выйти на улицу и подождать его там.

Малькова госпитализировали в институт восстановительной хирургии. У него были раздроблены обе коленные чашечки.

Заказ Королёва был выполнен.

Прошло несколько дней. За это время Лавров успел встретиться с Хакимовой. Встреча произошла на территории Приволжского рынка. Она рассказала Павлу о том, что Жан недоволен тем, что Канадец не может организовать его ликвидацию. Сейчас Канадец уехал в Набережные Челны и собирается привезти оттуда местных ребят, которые согласятся на это.

— Когда он должен вернуться? — поинтересовался он у неё.

— Я точно не знаю. Он обещал вернуться к концу недели, — ответила она. — Вам, наверное, лучше всего уехать из города. В конечном итоге Вы ничего не теряете. Поищут они Вас, не найдут и уедут.

— Спасибо за совет, Луиза. Просто я никогда не прятался за чьи-то спины. Перед тем, как напасть на меня, мне позвонил Жан и стал угрожать мне расправой. Сейчас он понял, что совершил большую ошибку, и поэтому боится меня. Спасибо тебе, за то, что предупредила. Предупреждён, значит, вооружён. По-моему, так говорят сейчас.

Он поблагодарил её за информацию и направился к остановке трамвая. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он сел в подошедший трамвай и поехал в сторону Компрессорного завода.

«Похоже, я наступил на больную мозоль Жана, — подумал он. — Сейчас он в панике, поэтому делает много ошибок. Попробую поймать его на собственных просчётах. Надо вывести его из равновесия».

Приехав домой, он достал из тайника пистолет «ТТ» и проверил его. Пистолет был исправен. Лавров ещё раз смазал его и, погладив так нежно, как гладят женщину, положил в тайник. До конца недели оставалось ещё два дня. Лавров снова оделся и вышел на улицу.

«Здесь они на меня едва ли нападут, — думал он, осматривая двор, в котором нельзя было нанести удар и незаметно скрыться. — Значит, стрелять во дворе они едва ли решатся. Они будут искать другое место, вдали от человеческих глаз. Это даже здорово. Значит, я сам должен подобрать для них это место».

Он быстро оделся и направился к остановке трамвая. Он сел в трамвай девятого маршрута и поехал в сторону Соцгорода. Павел вышел из трамвая и медленно направился вдоль железной дороги, ведущий к недостроенному железнодорожному вокзалу. Пройдя метров сорок вдоль насыпи, он остановился и оглянулся назад.

«Место довольно глухое, хотя до остановки метров двести, не больше, — подумал он про себя. — Здесь кричи, шуми, никто тебя не услышит. Да и спрятаться здесь, не зная местности, просто некуда. Народ здесь не ходит, и каждый человек на виду. Вот сюда я их и приведу. Лишь бы заметить их раньше, чем они начнут стрелять в меня».

Он ещё раз посмотрел по сторонам и направился к остановке трамвая.

Прошло два дня. В субботу утром Лавров по привычке подошёл к окну и отдёрнул штору. Он внимательно осмотрел двор. После встречи с Павловым он смотрел на некоторые вещи по-особенному. Он ещё с вечера срисовал на бумагу все стоящие в его дворе автомашины. На каждом отведённом квадрате значился определённый номер припаркованной на ночь машины. Он бегло взглянул на машины и сразу определил ту, которая появилась ранним утром. Он внимательно посмотрел на автомобиль, в котором сидели два человека. Машина стояла в стороне от общего ряда, что позволяло ей полностью контролировать всю территорию двора.

«Приятно работать с профессионалами, — подумал про себя Лавров, рассматривая припаркованную машину. — Теперь главное определить сколько их, двое, что сидят в машине или ещё есть те, которые поведут его по городу, выбирая место для расстрела».

Он отошёл от окна и поставил на плиту чайник. Он снова отодвинул в сторону занавеску, и рассматривая стоявшую машину, подумал:

— Если их двое, то, значит, в подъезде никого нет. Если трое, то третий, по всей вероятности, стоит в подъезде и ждёт его выхода, чтобы выстрелить мне в спину. Значит, он может стоять только этажом выше.

Павел быстро позавтракал и стал собираться на улицу. Перед тем как выйти на улицу, он проверил свой пистолет и засунул его за пояс брюк.

— Ну что, ребята, поиграем. Посмотрим, кто кого, — произнёс он про себя и открыл входную дверь квартиры.

Он осторожно вышел в подъезд и так же осторожно поднялся сначала на третий, а уж затем на четвёртый и пятый этажи дома. На лестничных площадках никого постороннего не было.

— Значит, их двое, — решил Лавров. — Это хорошо, что в подъезде никого нет. Значит, пока решили понаблюдать и определиться.

Он спустился на первый этаж и вышел на улицу. В какой-то момент у него возникло желание позвонить Харитонову и рассказать ему о готовившемся на него покушении. Сейчас он точно знал, кто это всё организовал, хорошо знал, откуда ждать удара. Однако не факт, что Харитонов поверит ему и пришлёт людей. С другой стороны, ну задержат сейчас ребята Харитонова этих стрелков. Хорошо, если при них будет оружие, а если нет, ну просто отпустит их и всё.

Он медленно прошёл мимо машины наблюдения. Лавров сразу же заметил, как напряглись лица ребят, сидящих в машине. Они попытались сделать безразличный вид, но это у них получилось плохо. Павел невольно улыбнулся про себя, на секунду вспомнив их растерянный вид.

Из машины вышел парень лет двадцати и направился вслед за ним.

«Хорошо, — подумал он про себя. — Значит, игра только начинается».

Он вышел на остановку трамвая. Оглянувшись назад, Павел заметил недалеко от себя уже знакомое лицо парня, который, подняв воротник пальто, приплясывал от холода.

Лавров невольно улыбнулся. Достав из кармана сигареты, он направился к парню.

Огня нет? — спросил он.

Парень вздрогнул, порылся в карманах куртки и развёл руками.

— Извини, зажигалку оставил дома.

— Извините, — сказал Павел и сел в подошедший трамвай. Вслед за ним в трамвай сел и парень.

Лавров шёл по улице Баумана, лавируя среди множества людей. Вскоре у него заболела нога, и ему пришлось сбросить темп своего движения. Он спиной ощущал на себе пристальный взгляд незнакомого парня, который двигался за ним от самого дома. Он боялся потерять Лаврова из вида, поэтому шёл от него сравнительно близко. Павел посмотрел на часы, шёл второй час дня.

«Надо где-то перекусить», — подумал он про себя.

Увидев рядом с гарнизонным магазином столовую, он направился туда. Несмотря на обеденное время, народу в столовой было не так много. Он быстро взял себе второе блюдо и сел за стол. Прошло минут пять, в столовую вошёл незнакомец. Заметив обедавшего Павла, он успокоился и, купив что-то, присел за соседний столик.

Лавров посмотрел в сторону парня, продолжая свой обед. Отрываться от парня не входило в план Лаврова. Он не был на сто процентов уверен, что эти двое не поменяют завтра план своих действий, и поэтому решил всё закончить сегодня.

Павел пообедал и вышел на улицу. Погода за эти полчаса заметно ухудшилась. Подул восточный ветер, и вскоре замело. Ветер гнал вдоль улицы позёмку и бросал в лица прохожих мелкий колючий снег. Павел шёл против ветра и вскоре почувствовал, что лицо перестало ощущать холод. Он быстро растёр лицо тёплой рукой и оглянулся назад. Парень по-прежнему устало брёл за ним. Судя по его скорченной фигуре, он сильно замёрз и, наверное, проклинал в эту минуту не только Лаврова, но и тех, кто его нанял.

Стало быстро темнеть. Павел свернул на улицу Чернышевского и направился в сторону железнодорожного вокзала. Он вышел на остановку девятого маршрута трамвая и стал его ждать. Павел оглянулся назад и про себя отметил, что идущий за ним парень куда-то исчез. Пошарив глазами, он увидел, синюю «шестёрку», которая стояла в его дворе.

— Как машина могла оказаться здесь? Случайно? — спросил он себя.

Он посмотрел в сторону машины. Ему стало абсолютно безразлично, как тот оказался на вокзале.

«Вот и хорошо, теперь все в сборе», — подумал Павел и вошёл в подошедший трамвай.

Он ехал минут сорок. Наконец водитель трамвая объявил нужную ему остановку. Лавров вышел из трамвая и медленным шагом направился в сторону железной дороги. Он оглянулся назад, машина развернулась на трамвайных путях и медленно двинулась вслед за ним. Лавров сунул руку под пальто и снял пистолет с предохранителя. Расстояние между ним и машиной стремительно сокращалось. Он услышал, как за его спиной хлопнула дверца автомобиля, и незнакомец устремился за ним. Павел резко развернулся, и прежде чем парень успел выхватить пистолет, дважды выстрелил в него. Незнакомец словно налетел на невидимую преграду. Ноги его ещё продолжали бежать вперёд, а тело под ударами пуль опрокинулось в другую сторону.

Водитель ещё не понял, что произошло, и продолжал ехать в сторону Лаврова. Павел поднял пистолет и снова дважды выстрелил. Машина остановилась. Дверца автомобиля открылась, и из салона вышел водитель. Он сделал два шага и рухнул на землю. Лавров огляделся по сторонам, на пустыре не было ни людей, ни машин. Он затащил тело водителя в салон машины, а затем вернулся к парню, которого сразил первым. В его кармане он нашёл пистолет «Стечкина», на ствол которого был навёрнут глушитель. Переложив свой пистолет в руки убитого, он забрал у него его пистолет и сунул за пояс брюк. Схватив парня под мышки, он потащил его к машине. Затолкав тело в салон, Павел открыл багажник машины и увидел в нём чёрную спортивную сумку.

«Интересно, что там», — подумал он.

Он открыл сумку и увидел в ней автомат Калашникова и три магазина патронов.

— Хорошо подготовились, пистолет, автомат.

Он вытащил сумку из багажника, поставил её около машины и открыл бензобак. Разорвав свой носовой платок на мелкие полоски, Павел связал их в жгут и опустил в горловину бензобака. Тонкая ткань носового платка быстро пропиталась бензином. Он вернулся к месту, где оставил свой «ТТ», поднял его и тщательно протёр полой своего пальто, после чего бросил в снег рядом с машиной. Вытащив из кармана пальто спички, он зажёг одну из них, прикурил от неё и поднёс спичку к носовому платку. Платок моментально вспыхнул. Павел успел отойти метров на двадцать, прежде чем машина взорвалась. Яркая вспышка осветила пустырь и ближайшие к нему жилые дома.

Когда подъехали пожарные, машина уже догорала. Около машины собралась толпа зевак. Потушив огонь, пожарные обнаружили в машине два обгоревших трупа. При детальном осмотре места преступления был обнаружен пистолет «ТТ». Проведённая баллистическая экспертиза установила, что из этого пистолета был убит предприниматель Корнеев. Принадлежность пистолета установить так и не удалось.

— Привет, Лавров, это Харитонов. Если тебе не тяжело, появись у меня, пожалуйста, завтра. Я буду ждать тебя в десять часов утра.

— Чем обязан, Юрий Андреевич? Что опять у вас произошло? Наверняка снова появилось желание у вашего руководства повесить на меня какое-нибудь нераскрытое преступление? Что будет, если я не приеду?

— Пойми меня, Павел, правильно. Если сам не приедешь, то тебя просто привезут. Вот и выбирай, что лучше.

— Считай, что я испугался. Жди меня завтра в десять утра.

— Вот и хорошо, — сказал Харитонов и положил трубку.

Услышав сигналы отбоя, Павел положил трубку и сел на диван. Он включил телевизор и, не обращая внимания на телепередачу, задумался. Ему не только не мешал работающий телевизор, но в какой-то степени помогал сосредоточиться.

«Что они имеют в отношении меня? — подумал он про себя. — Наверное, ничего, а иначе меня давно бы заковали в наручники и притащили к этому Харитонову».

После расправы с киллерами, он хорошо почистился. Сумку с оружием он спрятал в старом заброшенном доме, где её найти было абсолютно невозможно. Поменял обувь и брюки, на которых могли остаться следы крови.

— Если попытаются сделать смывы с рук? Нет, маловероятно. С момента убийства прошло около недели. На руках вообще не должно ничего быть, вся возможная пороховая гарь уже давно смыта. С другой стороны, если бы у них ничего не было, то Харитонов тоже не стал бы его дёргать. Значит, что-то есть? Но что?

Он встал с дивана и подошёл к окну. За окном было темно, и лишь только в свете дворовых фонарей было видно, что на улице идёт сильный снег. Он не стал больше гадать, а раздевшись, лёг спать.

Утром он приехал в городской отдел милиции. Позвонив по телефону, он стал ждать, когда его проводят к Харитонову. Через минуты две, его фамилию озвучил молодой оперативник. Лавров подошёл к нему, и тот повёл его к Харитонову.

— Присаживайся, — произнёс Харитонов, указав ему на стул. — Как дела, Павел? Работаешь?

— Пока нет, — коротко ответил Лавров. — Сам знаешь, что творится в городе. Заводы стоят, все люди на рынке, торгуют, чем могут. Я торговать не могу, вот и сижу без работы. А ты почему меня об этом спрашиваешь? Хочешь предложить работу?

Харитонов улыбнулся.

— Это хорошо, что ты не потерял чувство юмора. Ты же знаешь, Павел, здесь не контора по трудоустройству. Поэтому оставь свои шутки.

— Тогда давайте перейдём к делу, Юрий Андреевич. Чего тянуть кота за хвост.

— Хорошо. Давай перейдём к делу. Скажи, Павел, ты слышал об убийстве двух человек? Их нашли в сожжённой машине в Московском районе. Это не очень далеко от тебя?

— Нет, я не слышал об этом убийстве. Я сейчас не работаю в уголовном розыске и не интересуюсь подобными происшествиями. А в чём, в принципе, дело? Почему Вы меня спрашиваете об этом? Мало ли кого убивают в этом городе?

— Ты знаешь, нами получена оперативная информация о том, что эти люди прибыли в Казань из Челнов, чтобы убить тебя.

— Это шутка или нет? Я сейчас не работаю в милиции и ни для кого не представляю никакой опасности. Сам подумай, за что меня должны убивать?

Харитонов впился в него глазами, стараясь заметить какие-то внешние изменения в лице Лаврова. Но сколько он не всматривался, ничего заметить не мог. Лавров был абсолютно спокоен.

— Ты мне скажи, Павел, почему все люди умирают вокруг тебя. Сначала погиб Гришин, сейчас ещё два трупа?

— Спроси что-нибудь полегче, Юрий Андреевич. Я откуда могу это знать? Постойте. Насколько я Вас понял, Вы думаете, что всё это совершил я? Правильно я понимаю?

— Угадал, Павел. Да, я так думаю. К великому моему сожалению, у меня пока нет веских доказательств твоей вины. Но, я думаю, что скоро они у меня будут. Ты же сам знаешь всю нашу кухню. Птичка по зёрнышку клюёт.

— Что ж, закрывайте меня, крутите. Может, я признаюсь в этих преступлениях. Вы же знаете, если бы я был причастен к ним, я всё равно бы не признался в этом. Так что, Юрий Андреевич, на явку с повинной не рассчитывайте, её не будет.

— Вон ты как заговорил, Лавров? Доказывайте, говоришь?

— А Вы как думали? Вы рассчитывали, что если вытащили меня в милицию, я сразу же испугаюсь и загружусь на все ваши «висяки»? Нет, Юрий Андреевич, Вы не правы. Если бы у меня была такая возможность, то я бы лично сам уничтожал этих людей без суда и следствия. Они уже обнаглели, купили всех на корню. И суды их, и милиция. Вы посмотрите сами, кого убили? Что, это добропорядочные люди? Зачем они сами сюда приехали? Может на экскурсию? Вы же сами мне говорите — чтобы убить меня. Ну, нарвались ребятишки на кого-то, вот и кончили их. Где же справедливость? Кого Вы сейчас защищаете? Воров, бандитов? А ты вместо того чтобы работать и искать тех, кому я помешал в этом городе, пытаешься повесить эти преступления на меня.

— Ты, Лавров, это брось. Развёл здесь словоблудие. Не на митинге находишься, а в кабинете начальника убойного отдела. Послушаешь тебя, жить не хочется. Строишь из себя ангела. Смотри, Павел, проколешься, всё на тебя повесят.

— Спасибо, Юрий Андреевич, благодетель мой. Можно подумать, что я этого не понимаю. Не убивал я никого и всё. Доказывайте!

В кабинете стало тихо. Харитонов что-то писал на листе бумаги, не обращая внимания на Лаврова.

— Извини, Павел, но я вынужден тебя задержать по подозрению в совершении этого преступления. Вот постановление. Распишись вот здесь и пошли в ИВС.

— Вот и поговорили. Сначала в камеру, а затем к стене.

Лавров расписался в постановлении и встал со стула. В сопровождении Харитонова он спустился в ИВС.

Канадец стоял у порога кабинета Жана и не знал, как войти к нему. Очередной намеченный и хорошо спланированный им план по ликвидации Лаврова провалился. Лавров, словно насмехаясь и издеваясь над ними, подбросил в машину пистолет Гришина, чтобы лишний раз показать им, что всё это сделано одним лицом. Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, Канадец открыл дверь и переступил порог кабинета Жана.

Жан сидел за столом и с кем-то разговаривал по телефону. Судя по его внешнему виду, настроение у него было хорошее. Не отрываясь от разговора по телефону, он жестом руки показал Канадцу на кресло. Тот осторожно присел, словно это было не обыкновенное кресло, а электрический стул, и уставился на своего хозяина.

Жан закончил разговор и аккуратно положил телефонную трубку на аппарат. Он откинулся на спинку кресла и молча взглянул на Канадца.

— Что скажешь? — спросил он обыденно и тихо. — Значит, опять у тебя всё сорвалось?

Канадец хотел что-то сказать, но Жан остановил его жестом руки.

— Не нужно оправдываться. Мне твои оправдания не нужны. Ты знаешь, что я не верю в случайности. Течёт у тебя, Канадец, течёт. Скажи, кто знал о том, что ты поехал в Набережные Челны за киллерами?

Взгляд Жана, словно рентгеновское излучение, проникал в каждую клетку тела Канадца, от чего ему было крайне некомфортно.

— Да я вроде бы никому не говорил об этом, — еле слышно произнёс он.

— Ты подумай, пока это можно. Кому ты об этом говорил. Думай, потом думать будет нечем.

Лоб Канадца покрылся испариной. Он лихорадочно прогонял в голове все свои контакты перед поездкой в Челны. Вдруг у него в голове возникла мысль, от которой ему стало не по себе. Он вспомнил, что перед самым отъездом он ненадолго заехал к своей подруге Хакимовой и именно там он рассказал, что едет нанимать людей для ликвидации Лаврова. На её вопрос, когда он вернётся в город, он, если его не обманывала память, назвал ей дату своего возвращения.

— Неужели это она всё сообщила Лаврову? — с ужасом подумал про себя Канадец. — Если это так, то Лавров хорошо был осведомлён о предстоящем покушении на него и смог предпринять соответствующие меры.

Он поднял глаза на Жана и тот моментально всё понял.

— Ты, Канадец, плохо всасываешь то, о чём я тебе говорю. Ты помнишь наш разговор в машине? Я ещё тогда поинтересовался у тебя, какие у вас взаимоотношения с Хакимовой? Лавров оказался намного опасней, чем я предполагал. Вспомни, как ты мне сам рассказывал, что он, ещё работая в милиции, дёргал её к себе? Вспомнил или нет? Что было потом? А потом пошли задержания. Сначала он задержал Кактуса, а затем планировал взять и тебя. Скажи мне, откуда он узнал о существовании Кактуса и тебя? Это она слила ему всю информацию по товару, о вас и соответственно про меня.

Канадец сидел и боялся признаться самому себе, что то, о чём сейчас говорил Жан, было правдой.

«Но как он мог так легко завербовать Луизу? — думал он. — Не могла же она сама прийти к нему и всё это рассказать?».

— Ау! Канадец! Ты снова меня не слушаешь? — спросил его Жан, заметив полную растерянность на его лице.

Тот словно очнулся от кошмарного сна и отрешённо посмотрел на Жана.

— Возьми ребят и поработай с ней. Мне интересно, что она ещё ему наговорила. Ты, надеюсь, понял меня? Сделай так, чтобы она всё тебе рассказала.

— Я всё понял, — произнёс он и встал с кресла.

Лавров стоял на пороге камеры и с интересом рассматривал своих сокамерников.

Шум закрываемой за ним двери был подобен грому, разделивший его жизнь на две половины. Первая половина была светлой, в ней присутствовала Надежда. Вторая половина была чёрной. Но, несмотря на эту черноту, он отчётливо видел в ней смерть Гришина, Павлова и двух молодых киллеров. Лавров прекрасно понимал, что это только начало чёрной жизни, в которой у него уже не будет ни радости, ни счастья. Будет только одно — желание убить всех, кто причастен к смерти его любимой девушки.

Он сделал несколько шагов и оказался в центре камеры. Налево от него стоял массивный металлический стол, который был намертво заделан в бетонный пол, а справа от него стояли двухъярусные металлические койки. В свете тусклой лампы Павел посмотрел на сидящих в камере людей и, пройдя мимо них, бросил своё пальто на свободное место.

Сегодня был явно не его день. Сказать, что он был не готов к этому, значит, сказать неправду. Ещё тогда, когда он решил отомстить бандитам за смерть Надежды, он предполагал, что всё это может закончиться именно так, небольшой и тёмной камерой. Но всё равно, он не думал, что это произойдёт буквально сегодня.

— Слышишь, мужик, как там, на воле? — поинтересовался у него один из сокамерников.

— Холодно, — коротко ответил ему Павел. — Зима.

— Тебя за что закрыли? — поинтересовался у него другой.

— Не знаю, — ответил он. — Похоже, пытаются повесить на меня два убийства каких-то бандитов.

— Я что-то слышал об этом. Говорят, что в милиции создано специальное подразделение, которое занимается уничтожением главарей бандитов. Они мочат нашего брата без разбора.

— Интересно. Тогда почему они меня грузят на эти убийства?

— Глупый вопрос. Если есть тюрьма и лагеря, то кто-то должен сидеть в них. Не будут же они сажать себя за эти преступления. Давай знакомиться. Меня зовут Игорь, я с Горок. А это Рамиль. Он из Кировского района. Говорит, попал сюда за кражу на рынке.

— Меня зовут Павел. Я из Московского района.

Павел замолчал и повернулся лицом к стене. Зная основы оперативной работы, он предпочёл молчать в камере.

— Павел, а, Павел? Скажи, а где этих бандитов замочили? — поинтересовался у него Игорь.

— А я откуда знаю, где их замочили? — настороженно ответил он. — А почему это тебя так интересует?

— Просто так, от нечего делать. Ты знаешь, здесь нет ни радио, не телевизора, вот поэтому и спрашиваю?

— Ты же сам мне говорил, что слышал об этих преступлениях? Если ты в курсе, то почему ты меня спрашиваешь об этом? Что-то мне не совсем понятно.

— Ты знаешь, Павел, я слышал об этом как-то вскользь, и теперь просто хотел услышать какие-то подробности этого дела.

— А ты поинтересуйся у оперативников, они тебе всё расскажут, только изъяви желание загрузиться этим делом.

Он снова замолчал и закрыл глаза. В какой-то момент он понял, что медленно погружается в сон, он попытался открыть глаза, однако это ему не удалось, он заснул. Перед глазами снова поплыл до боли знакомый пейзаж, выжженные солнцем горы Афганистана, лента дороги, терявшаяся где-то там, вдали, за горизонтом. Он на броне боевой машины десанта, а рядом с ним его друг Радимов Виктор, великолепный парень из Челябинска. Машина Павла возглавляет воинскую колонну. В небе постоянно барражируют вертолёты прикрытия. Ничего не предвещало столкновения с моджахедами. Перед его машиной встал столб из огня и пыли. Бойцы словно горох скатились с брони и залегли за камни. Похоже Радимов немного замешкался, и пуля афганского снайпера намертво пришила его к броне машины. Павел уже собрался выскочить из-за укрытия и броситься ему на помощь, но точно выпущенная моджахедом граната ударила в борт, около которого лежало тело Радимова. Тело Виктора взлетело вместе с машиной и растворилось в чёрном дыму. Не обращая внимания на свист пуль, Лаврову удалось добраться до боевой машины. Но тела Радимова он не увидел. Взорвавшаяся граната разнесла его тело на части.

Отчаяние и злость захлестнули Лаврова. Он не помнит, как вскочил с земли и бросился с криком вперёд, вслед за ним устремились и другие десантники. Эти пятьдесят метров, отделявших его от моджахедов, он пролетел на одном дыхании. Затем всё смешалось в рукопашной схватке. Он словно во сне видел перед собой искажённые от страха лица моджахедов, которые бежали перед ним, оглядываясь на преследовавших их десантников. Он стрелял и стрелял в их спины, до тех пор, пока не закончились патроны в его автомате. Когда он почувствовал, что у него нет патронов, он достал из ножен свой нож и стал резать их.

Он очнулся от того, что впереди уже не было врага. Лицо и руки его были все в крови. Он устало присел на камень и обвёл поле боя своими глазами. Вокруг него лежали трупы врагов и погибших десантников. Что произошло тогда с ним, он до сих пор не мог себе этого объяснить.

Услышав лязг открываемой двери, Лавров открыл глаза и посмотрел на вошедшего старшину милиции.

— Лавров, на выход, — приказал старшина и вышел из камеры.

Павел поднялся с койки и молча последовал за ним.

Хакимова спешила домой. Она ещё с утра объехала все свои торговые точки и собрала деньги, на которые хотела на следующий день приобрести большую партию товара. Недавно приобретённый товар уходил почти на ура, и это не могло её не радовать. Она ехала в автобусе, крепко прижимая к своей груди сумку с деньгами. Заметив на остановке «Мерседес» Канадца, она выскочила из автобуса и направилась к его машине.

— Привет, Марсель! Ты, случайно, не меня ждёшь? — спросила она и по привычке подставила под поцелуй свою щёку.

Но Канадец отвернулся в сторону, он словно не заметил её движения. Это было впервые за всё время их знакомства.

— Марсель, что с тобой? Скажи мне, что произошло? — поинтересовалась она у него.

— С чего ты взяла? Не знаю, как у тебя, а у меня всё хорошо.

— Не ври мне, я что, слепая? Что с тобой?

— Отстань от меня со своими вопросами. Ты домой или по делам? Если домой, давай присаживайся в машину, дома я тебе всё объясню. Луиза, ты права, у меня действительно возникли определённые проблемы, которые я решил обговорить с тобой дома.

Она открыла дверь машины и увидела сидящих в ней двух незнакомых ей молодых парней.

— Здравствуйте, — поздоровалась она с ними и села рядом с Канадцем. Путь от улицы Павлюхина до улицы Кирова они преодолели за считанные минуты.

Канадец заехал во двор дома Хакимовой и заглушил двигатель машины.

— Вот и дома, — произнёс он и посмотрел на Луизу.

Она вышла из машины. Канадец в нерешительности сидел в машине, не зная выходить из неё или нет.

— Марсель, ты идёшь или уезжаешь? — спросила она его.

Он взглянул на ребят и медленно вышел из машины. Дождавшись, когда ребята покинули машину, он закрыл её и направился вслед за Луизой. Ребята поднялись за ней на этаж и остановились за её спиной. Луиза открыла ключом дверь и первая вошла в квартиру. Единственное, что она запомнила, это яркую вспышку света, которая вспыхнула у неё в глазах.

Когда она очнулась и пришла в себя, то сразу почувствовала боль в голове. Боль была такой сильной, что не давала ей сфокусироваться на каком-нибудь предмете. Перед глазами всё плыло и качалось. Она почувствовала, как из разбитой сзади головы струится кровь. Она попыталась пошевелиться, но у неё ничего не получилось, руки и ноги её были связаны шнуром от штор, а во рту торчал кляп.

— Канадец! Похоже, она очнулась, — услышала она голос незнакомца. — Что будем делать с ней дальше?

— Я не знаю, но хочу, чтобы она поменьше мучилась, — ответил он. — Как никак, я с ней прожил чуть ли не два года.

Они перестали разговаривать и подошли к ней. Один из парней приоткрыл занавеску, отделяющую одну комнату от другой, и посмотрел на неё.

— По-моему с ней всё нормально, — сказал незнакомец. — Сейчас мы с ней поговорим.

Он прошёл в комнату и встал напротив неё.

— Скажи, сука, когда ты последний раз общалась с ментами? Не делай непонятливое лицо. Ты всё хорошо понимаешь, о чём я тебя спрашиваю?

— Какое твое дело с кем я общаюсь, — ответила она с вызовом. — Ты мне кто? Муж, любовник? Я женщина свободная, с кем хочу с тем и встречаюсь.

Она тут же пожалела об этом, так как сильный удар кулаком выбил у неё передние зубы. Она выплюнула зубы вместе с кровью и с усмешкой посмотрела на парня.

— Канадец, — закричала она, шепелявя и сплёвывая кровь на пол. — Ты что спрятался, выйди, защити свою любимую женщину, или тоже испугался этих подонков?

Из-за шторы показалась фигура Канадца. Он сел на диван и посмотрел на её окровавленное лицо.

— Луиза! Расскажи нам, как ты сдавала нас этому менту и тогда ты умрёшь без всяких мучений. Я же знаю, что это ты рассказала ему о том, что я уехал в Челны и должен оттуда привезти людей, для того чтобы они замочили Лаврова?

Она сплюнула на пол кровь и улыбнулась ему своими в кровь разбитыми губами.

— Так это ты сам мне об этом рассказал. Может, ты ещё кому-то рассказывал об этом, а сейчас из меня делаешь крайнего. Я думала, что ты мужик, а ты только и можешь воевать с женщинами. Тоже мне, вояка!

Она ещё хотела что-то сказать, но новый сильный удар в лицо заставил её замолчать. Она упала вместе со стулом, к которому была привязана. Никто из них не обратил своего внимания на это падение. Они подняли её вместе со стулом и снова усадили её посреди комнаты.

— Канадец! По-моему, она окочурилась, — сказал парень. — Смотри, у ней дыра в башке.

Канадец схватил её за волосы и поднял её голову. С левой стороны около виска виделась большая кровавая рана. Опустив её голову, он посмотрел на пол, а вернее на то место где лежала Луиза после падения. Около ножки стола на полу стоял окровавленный утюг.

— Да ты просто её убил, болван. Что, аккуратней ударить не мог?

Парень взял нож со стола и быстро разрезал шнуры, которыми была завязана Хакимова. Разрезав шнуры, они положили тело на пол.

— Чего смотришь? Давай ищи во что её завернуть. Нужно вынести труп на улицу. Вот, возьми это покрывало, заворачивай тело.

— Давай подождём немного, движение затихнет, тогда и вынесем.

— И куда мы его? — спросил парень.

— Сбросим около РТИ, там всегда горячая вода течёт. Унесёт в озеро Кабан, только весной тело всплывёт, если его за это время не сожрут рыбы.

Они вышли в другую комнату и, разогрев чайник, стали пить чай.

Лавров сидел напротив того же молодого следователя, с которым ему уже приходилось ранее встречаться.

— Вот видите, Лавров, я же говорил Вам, что та встреча была не последней. Вы тогда не верили мне, и вот снова сидите передо мной. Вас снова подозревают теперь уже в убийстве двух человек — Сафонова и Ахмадеева. Теперь что Вы скажете?

Он посмотрел на Павла, словно стараясь прочитать у него на лице, как тот отреагировал на его слова. Лавров молчал, тупо уставившись в зарешеченное окно кабинета. Если его не подводила память, раньше на окне этого кабинета не было решётки. Впрочем, ему было всё равно, была она или нет. Ему было не интересно общаться с этим следователем, так как, кроме словоблудия, тот ничего не мог преподнести такого, что могло заинтересовать его.

— Скажите, Лавров, а то будет хуже, Вы убили этих людей? — в очередной раз спросил его следователь прокуратуры.

— Извините меня, но что может быть хуже того, что меня расстреляют, если я Вам признаюсь в этом преступлении? Мне кажется, что Вы не отдаёте себе отчёта. Вы хоть сами понимаете, о чём Вы говорите, гражданин следователь?

Следователь опешил от наглой, как посчитал он, реплики Лаврова. Сначала он просто покраснел, а затем лицо его стало багряным от прилива крови. Чтобы не видеть это, Павел отвернулся в сторону и снова уставился в окно, за которым было темно.

Неожиданно следователь вскочил со стула и сильно ударил Лаврова в лицо. Не ожидая ничего подобного, Павел упал со стула. Из рассечённой губы хлынула кровь. Он зажал губу рукой и сплюнув кровь на пол.

— Если ты ещё раз меня ударишь, сука, я тебя просто сломаю, как ветку.

— Ты что, мне угрожаешь убийством? — процедил сквозь зубы следователь. — Да я тебя сотру в порошок.

— Я не угрожаю. Я тебя предупреждаю, не распускай руки.

Следователь сел за стол и стал что-то писать в протоколе допроса. Он писал с таким остервенением, что казалось, от этого зависит вся его жизнь. Закончив писать, он протянул его Павлу.

— Прочитайте и подпишите там, где стоят галочки.

Лавров взял в руки протокол допроса и стал внимательно его читать.

— Извините меня, но я этого Вам не говорил, — сказал Павел. — Почему Вы написали, что я знал, что эти люди прибыли в Казань, чтобы расправиться со мной? Кто Вам это сказал?

Следователь не отреагировал на его замечание. Он рассматривал свою руку, так как после нанесённого им удара, он сильно рассёк костяшки пальцев об его зубы. Павел продолжил читать, отмечая про себя все неточности, замеченные им в протоколе. Попросив ручку, он стал писать свои возражения на протокол. Лишь только убедившись, что все неточности, замеченные им в протоколе, учтены, он расписался. Он молча положил протокол на стол и поднял глаза на следователя.

— Запомните, Лавров, я сделаю всё, чтобы посадить Вас в тюрьму и надолго.

— Есть у русских такая пословица: «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь». Поживём, увидим.

Следователь вызвал в кабинет конвой и приказал отвести Лаврова в камеру.

Лавров зашёл в камеру и лёг на своё место.

— Ну и как? — поинтересовался у него Игорь.

— Что, как? — переспросил его Павел.

— Я смотрю, у тебя губа разбита. Били что ли?

— Нет гладили. Этот сука следователь хочет на меня повесить эти два преступления. У самих ничего нет, но всё равно пытаются повесить.

Игорь слез со своей койки и присел рядом с Павлом.

— Слушай, Павел, я бы тебе посоветовал занять другую тактику общения с операми. Ты согласись, скажи, да, я завалил их. Пойми, всё решается не в этих кабинетах, а в суде. А ты в суде и заявишь, что понятия не имеешь об этих преступлениях. Что били тебя, и ты вынужден был признаться в совершении этих преступлений.

Павел удивлённо посмотрел на Игоря.

— А ты в свидетели пойдёшь? Могу я на тебя рассчитывать или нет?

Теперь уже Игорь удивлённо посмотрел на Павла.

— Ты знаешь, Павел, я, наверное, не смогу быть твоим свидетелем. Меня на днях погонят в тюрьму, а там суд и зона. Помимо этого, я всегда придерживался одного правила, это не быть свидетелем. Я из блатных, а мы против закона. Не могу же я менять свои принципы.

— Понятно. А я вот, слушая тебя, так рассчитывал на твою помощь. Вот скоро сутки, как мы все вместе. Рамиль говорит, что погорел на краже, а ты за что здесь?

— Да мы с ребятами хату выставили. Вещи уже собрали, а тут хозяйка. Вот я её пером в бок и саданул.

— Понятно. А на чём погорел? Не сам же пришёл сдаваться?

— Да дружок сдал меня. Сам погорел на краже. Стали его крутить, а он взял и меня запалил.

— Понятно. По-крупному ты залетел. Червонец наверняка потянешь.

Игорь вздохнул тяжело и посмотрел на Павла, словно ожидая от него каких-то вопросов. Но Лавров и без него знал, что ему делать дальше. Он подошёл к двери и стал стучать.

— Что нужно? — спросил контролёр. — Сейчас ты у меня достучишься.

Он открыл «кормушку», через которую подаётся пища, и посмотрел на Лаврова.

— А, это ты, Лавров? Что тебе нужно?

— Дай мне, пожалуйста, бумагу и ручку. Хочу написать жалобу прокурору республики.

Створка закрылась, и до ушей Павла донеслись удаляющиеся шаги контролёра.

«Пошёл советоваться с руководством, — подумал про себя Павел. — Ладно, ещё молчат и не говорят, что я служил в милиции, так как на основании действующего закона содержать бывших работников правоохранительных органов и обычных арестованных в общих камерах не разрешается».

Прошло минут пятнадцать, створка открылась.

— Вот, возьми. Пиши. Сегодня вечером передадим её дежурному сотруднику прокуратуры.

Павел взял лист бумаги, ручку и, сев за стол, начал писать.

Лавров шёл по улице, чувствуя на себе пристальный взгляд оперативника, который приклеился к нему от самых ворот изолятора временного содержания. Вчера вечером его привели к начальнику криминальной милиции Новикову.

— А ты оказался проблемным человеком, Лавров, — сказал Новиков, когда Павел присел на стул.

Павел промолчал на эту реплику. Ему не хотелось не только спорить с ним, но даже разговаривать.

— Лавров, давай поговорим начистоту. Неужели ты не понимаешь, что ты рано или поздно проколешься? Не может же тебе всё время везти, когда-нибудь это везение закончится, что тогда?

— Извините, но я не понимаю, о чём Вы говорите. Что Вы от меня хотите?

— Лавров, послушай мой добрый и бесплатный совет. Уезжай из города. Неужели ты не понимаешь, что ты лишний в этом городе. Может, ты действительно герой, афганец, но это здесь не самое главное. Ты мешаешь спокойно жить многим людям, в том числе и мне.

— И чем я Вам мешаю, Владимир Иванович? У Вас своя жизнь, у меня своя. Мы, по-моему, пока нигде не пересекались, чтобы я Вам мог в чем-то помешать.

Новиков пристально посмотрел на него.

— Я тебе ещё раз говорю, уезжай. Так будет лучше для тебя, а иначе я тебя посажу.

Лавров невольно усмехнулся и задумался. Он не знал, стоит ли ему озвучивать то, что он знал об этом человеке или нет. Прикинув про себя, что сейчас это не главное, он промолчал.

Новиков по-своему оценил молчание Лаврова. Он посчитал, что сказанное им заставило Лаврова задуматься.

— Ну, ты сам подумай, Лавров. У тебя в городе больше никого нет. Ты один, как перст. Что тебя здесь держит?

— Что меня здесь держит, спрашиваете Вы? Я скажу честно, память и месть, — коротко ответил Павел и посмотрел на Новикова.

Тот не ожидал подобного ответа от Лаврова. Он на какой-то миг растерялся, а затем его лицо исказила кривая улыбка.

— Я так и думал, что это ты убиваешь этих людей. Ты маньяк, Лавров. Самый настоящий маньяк.

— Скажите мне, разве я не имею права это делать? За что они убили мою девушку? Разве она была виновата в том, что я задержал и расколол Кактуса? Я понимаю, что это эксцесс исполнителя, что он не должен был убивать её, но он всё-таки убил. Ведь этот Гришин выполнял указание тех лиц, которым я мешаю жить. Так почему Вы его тогда не посадили? Почему из моего сейфа пропали документы, а взятый Вами протокол допроса Кактуса бесследно исчез? Кто его уничтожил, Владимир Иванович, случайно не Вы? Все эти люди виноваты в смерти моей девушки и матери, начиная с Жана и кончая Вами. Так знайте, что я не успокоюсь до тех пор, пока все вы ходите по этой земле. Вы им передайте, что скоро я доберусь и до них. Это Вы и Ваши друзья сделали из меня карателя, поэтому вы все и боитесь меня.

Новиков не знал, как реагировать на слова Лаврова. В принципе это было его признание в совершении этих преступлений. Но он почему-то не догадался включить свой магнитофон, и теперь это признание остаётся всего лишь словами и ничем больше. Он посмотрел на Лаврова и сразу понял, что ничего подобного он больше никогда не услышит. Он невольно вспомнил испуганное лицо Жана и его слова об этом человеке. Он действительно представлял большую опасность не только для бандитов, но и для него лично.

Владимир Иванович впервые за всё это время почувствовал реальную опасность, исходящую от этого парня.

«Если он действительно пойдёт по цепочке, то непременно выйдет и на меня. Почему он через меня предупреждает всех, в том числе и Жана, что он не остановится? Выходит, он знает или догадывается, что я связан с Жаном, — подумал он. — Теперь уже нужно думать мне, как избавиться от этого парня».

— Значит, не договорились, — сказал Новиков. — Мне очень жаль.

Он вызвал конвой и попросил его отвести Лаврова в камеру.

Отсидев в камере трое суток, Лавров был освобождён. За всё это время его один раз допросил следователь прокуратуры, не считая разговора с Новиковым. Он вышел из здания городского УВД и сразу же направился в столовую авиационного института. Пообедав, он вышел из столовой и медленным шагом направился в сторону улицы Баумана. То, что за ним неотступно движется оперативник, Лавров уже знал, так как хорошо запомнил лицо этого парня. Лавров пересёк улицу Ленина и стал спускаться вниз по Чернышевского. Он не заметил, как наступил на ледышку и, хватая воздух руками, упал на заснеженный тротуар. Павел моментально почувствовал, как его тело пронзила сильная боль. Он с трудом поднялся с тротуара и хромая, побрёл дальше.

Лавров вышел на улицу Баумана и, свернув направо, направился к остановке троллейбуса. Он оглянулся назад, парень, словно приклеенный, шёл за ним, стараясь держать необходимую дистанцию.

«Это хорошо, что они повесили за мной хвост, — подумал он про себя. — Непонятно, на что они рассчитывают? Думают, я как выйду из камеры, так сразу же побегу кого-нибудь из них убивать. Пусть походит немного, потаскаю его с недельку, а там посмотрим».

Он зашёл по дороге к дому в магазин. Пройдя по нескольким отделам, он купил всё необходимое и направился домой. Около подъезда он снова оглянулся и, увидев всё ту же знакомую фигуру, вошёл в подъезд дома.

Раздевшись, он прошёл на кухню и начал готовить себе ужин. Настойчиво зазвонил телефон. Павел вытер руки кухонным полотенцем и направился в прихожую.

— Привет, Павел, это Громов, — услышал он голос отца Надежды. — Ты знаешь, мы с женой на тебя в обиде. Что мы тебе такого сделали, что ты забыл о нас? Прости, может, я что-то не так тебе сказал или сделал, но ты поступаешь нехорошо в отношении нас.

— Простите меня, Гаврил Семёнович, — начал оправдываться Павел, понимая, что тот абсолютно прав. — Кручусь, как могу. Вы же сами хорошо знаете всё. Пока я валялся в больнице, меня почему-то уволили с работы. Кто-то похитил из моего сейфа документы, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы обвинить меня в халатности, превышении должностных полномочий и нарушении законности.

— Слышал я о твоих приключениях, но это не даёт тебе оснований забывать нас, стариков. Сколько ты у нас не был? Вот и я говорю, что около пяти месяцев. Так что приходи завтра. Жена испечёт пироги, посидим, поговорим по душам.

— Хорошо. Завтра обязательно зайду ближе к вечеру.

— Вот и договорились, — сказал Громов и положил трубку.

Павел вернулся на кухню и прежде чем заняться приготовлением ужина, подошёл к окну и слегка отодвинул краешек занавески. В дальнем конце двора стояла незнакомая ему «шестёрка», окутанная клубами выхлопных газов.

«Давно стоят. Греются», — подумал он, так как сразу всё понял, что именно эта машина сейчас караулит его.

Он задёрнул штору и стал готовить ужин. Поужинав, он направился в ванную комнату. Наполнив ванну горячей водой, он погрузился в неё с головой. Он мылся долго, стараясь смыть с себя этот кисловатый и противный запах камеры.

Погасив свет, он снова посмотрел на улицу. Машины на прежнем месте не было.

«Наверное, снялись, — подумал он. — Не караулить же им меня всю ночь».

Он лёг на чистое белое бельё и моментально заснул.

Утро выдалось снежным. Павел выглянул в окно и увидел сквозь плотную пелену снега всё ту же машину, которая стояла вчера во дворе его дома. Ветер крутил снег во дворе так, что иногда полностью скрывал машину от посторонних глаз.

Побрившись и позавтракав, Лавров вышел на улицу. Он успел пройти несколько десятков метров и почувствовал, как его колени потеряли гибкость.

«Что это со мной, — подумал он про себя. — Неужели оттого, что я так неудачно упал? Надо заехать в больницу и показаться хирургу».

Закрывшись воротником пальто, он, сильно прихрамывая, направился на остановку. Войдя в троллейбус, он отряхнул с себя снег и оглянулся назад. Ему сначала показалось, что сопровождавший его сотрудник отстал от него, однако он ошибся. Через две-три секунды в троллейбус вошёл молодой парень. Он быстро пробежал по лицам пассажиров своим натренированным взглядом и остановился на нём. Убедившись, что Лавров находится в салоне троллейбуса, он сел на сиденье, позволявшее ему видеть всё, что происходит в салоне, и поставил свои озябшие ноги на электрический обогреватель. Через некоторое время он почувствовал тепло. Павел не без улыбки наблюдал за ним. Парень закрыл глаза и, похоже, задремал.

«Видно не выспался, — подумал про него Лавров. — Работа собачья, встаёт рано, ложится поздно».

Троллейбус, скрепя металлом, нехотя переехал Ленинскую дамбу. Около цирка у него слетела одна из электрических штанг, и он остановился. Павел взглянул на оперативника, который по-прежнему сидел с закрытыми глазами, и вышел из троллейбуса. Мотор снова заработал и водитель, забросив на крышу троллейбуса верёвку, направился обратно в кабину. Троллейбус медленно тронулся и, раскачиваясь на кочках, медленно покатил в сторону улицы Кирова.

Лавров поднял руку и остановил проезжавшую мимо него машину.

— До РКБ не добросишь? — спросил Павел.

— Сколько дашь? — в ответ поинтересовался у него водитель.

Они быстро сговорились о цене, и Лавров сел в автомобиль. Через час он уже выходил из кабинета хирурга. Как он и предполагал, в результате вчерашнего падения на улице у него открылась ещё не совсем зажившая на ноге рана. Ему оказали необходимую медицинскую помощь и посоветовали на время отказаться от длительных прогулок и больше лежать.

— Сейчас заеду к Хакимовой и поеду домой, — решил он, выходя из больницы.

Павел поднял воротник пальто и медленно направился в сторону остановки. Он сел в подошедший автобус и поехал в сторону центра города. Выйдя из автобуса, он прошёл метров триста и свернул с улицы. Он решил сократить дорогу и направился проходными дворами. Вскоре он оказался около дома, в котором проживала Хакимова Луиза. Он поднялся по кривым ступенькам и оказался около двери Луизы. Постучав в дверь, он стал ждать, когда ему откроят дверь.

Открылась соседняя дверь. Из-за двери показалась взлохмаченная голова уже известной ему старушки.

— Чего стучишь? Нет там никого, — произнесла ворчливо старуха.

— Как нет? Мы с ней договаривались, и она сама мне сказала, что в это время она будет дома.

— Я не знаю, что она тебе говорила, но её нет вот уже дня три, если не больше.

— Бабуля? Ты ничего не путаешь?

— Нет. Я ещё в здравом уме. Они три дня назад приехали довольно поздно. Сначала в квартиру прошла она и её хахаль.

— Канадец, что ли?

— Я не знаю, откуда он, из Канады или ещё откуда-то. Но она с ним таскалась в последнее время. Так вот, смотрю я, они крадучись, словно воры, вышли из дома и шмыг в машину.

— Бабуля, кто это они?

— Ну, этот, её мужик и ещё один парень. Они что-то тяжёлое вынесли из дома, завёрнутое в покрывало. Куда они это всё увезли, я не знаю. Но я больше Луизу не видела. Где она сейчас, я не знаю.

— Значит, больше Вы её не видели?

— Нет, сынок, больше не видела.

— Ладно, бабуля, тогда я пойду. Если Вы случайно увидите свою соседку, передайте ей, что я заходил.

Павел вышел из дома. Он мельком посмотрел на зашторенные окна Хакимовой и медленно вышел со двора.

Лавров направился на улицу Кирова. Осмотревшись по сторонам, он остановил попутку и поехал к себе домой. Около дома стояла уже знакомая ему машина. Он прошёл мимо неё и невольно улыбнулся про себя, когда увидел в машине сотрудника, который сопровождал его в центр города.

Открыв дверь квартиры, Павел прошёл на кухню и поставил чайник на газовую плиту. Пока вода в чайнике закипала, он прошёл в комнату и сел на диван.

— Выходит, Канадец убрал Хакимову. Но как они могли выйти на неё? Неужели я где-то прокололся?

Он стал перебирать события последних дней, связанных с Хакимовой. Чем больше он думал, тем всё уверенней он мог заявить, что проколов с его стороны не было. Значит, они вышли на неё по другим каналам.

Зашумел вскипевший чайник. Павел встал с дивана и направился на кухню.

«Интересно, кто повесил за мной хвост, Харитонов или Новиков? — подумал он про себя. — Если это сделал Харитонов, значит, я где-то всё-таки наследил. Ну, а если это инициатива Новикова, значит, он точно повязан с Жаном и просто испугался за свою жизнь. Сейчас основным фигурантом для него становится Канадец. Именно он направлял людей из Челнов на его ликвидацию. Не без его непосредственного участия пропала Хакимова».

Сидя за столом, он посмотрел в окно, из которого хорошо была видна машина службы наружного наблюдения.

— Что я знаю о Канадце? — спросил он сам себя.

И словно студент во время экзаменационной сессии, задумался над вопросом.

— Итак, Канадец. Ялалов Марсель Якупович, двадцать шесть лет, служил в ракетных войсках. Демобилизовался в звании сержанта. После прибытия в Казань устроился на работу на завод ЭВМ. Судим за хулиганство. Отбывал заключение в колонии-поселении Дигетлях Мамадышского района республики. После отбытия заключения вернулся в Казань и, с его слов, случайно познакомился с Жаном. Вскоре поднялся до бригадира. Руководимая им бригада в основном занималась вымогательством. В настоящее время проживает в посёлке Нефтяников Советского района. Совместно с ним проживают отец, мать и младшая сестра. Ездит на «Мерседесе». В последнее время занимался непосредственной охраной Жана. Имеет двух охранников.

Он ещё немного подумал про себя, надеясь вспомнить ещё что-нибудь об этом человеке, но как он ни старался, ничего другого он вспомнить не смог.

«Да, маловато я знаю о нём, — с огорченьем подумал про себя Лавров. — Сейчас с ним постоянно находятся два охранника, и просто так его не завалить. Необходимо посмотреть за ним, жаль, что сотрудники мне мешают это сделать».

Он встал с дивана и стал собираться к Громовым. Надев пальто, он направился к двери.

Гаврил Семёнович встретил Павла в дверях. Он помог ему снять пальто и проводил в комнату, где очень вкусно пахло пирогами. Лавров посмотрел на стол, заставленный различными закусками, и невольно вспомнил свою покойную мать, которая вот так же, как и Анастасия Алексеевна, любила встречать гостей пирогами.

— Давай, Павел, присаживайся. Давно ты у нас не был, — приглашал Гаврил Семёнович.

Павел сел за стол. Хозяин взял в руки запотевшую бутылку с водкой и наполнил ею рюмки.

— Давай выпьем за упокой душ невинных, — произнёс Громов.

Они молча выпили и стали закусывать спиртное пирогами. Павел уже давно не ел таких вкусных пирогов и, краснея от стыда, уничтожал один кусок пирога за другим. Они выпили за здоровье гостя и хозяев дома. Когда все насытились, а Анастасия Алексеевна ушла на кухню, Гаврил Семёнович подсел поближе к Павлу.

— Скажи, сынок, это ты убиваешь бандитов? Я на днях встретился с бывшим начальником отдела кадров. Он говорит, что вся милиция считает, что это ты убиваешь негодяев, причастных к смерти Надежды. Это правда?

Лавров усмехнулся и посмотрел на Громова.

— Нет, Гаврил Семёнович, это к сожалению не я.

Тот словно не услышал ответа Павла, а может, просто не поверил его словам.

— Ты знаешь, Павел, я боюсь за тебя. Пойми, их уже не вернёшь, а сам можешь пострадать от этого. Я всё понимаю, что с тобой в милиции поступили нечестно, но не до такой же степени, чтобы убивать их.

Павел молчал, не зная, что ответить этому убелённому сединами человеку. Может, он и был прав, но всё в нём протестовало.

— Гаврил Семёнович! Эти люди растоптали всю мою жизнь. Они убили двух моих любимых людей, опорочили меня, сделав из меня чуть ли не преступника. И Вы сейчас призываете меня смириться со всем этим. Да, я терял своих друзей, но там была война. Там был враг, а что здесь? Здесь то же самое, что и там. Они ездят в шикарных машинах, заседают в богатых кабинетах, а сами продолжают воровать у нас с Вами. Бог с ними, с деньгами, они воруют наши души, веру в государство. Поэтому, пока они живы, я буду их убивать, чтобы они больше никогда не смогли украсть у людей их жизнь и счастье.

В комнате повисла тишина, лишь из кухни слышался шум льющейся воды.

— Может, ты и прав, Павел, но я всё-таки не сторонник столь радикальных мер. Есть же суд, прокуратура в конечном итоге, — возразил Громов.

— Вы посмотрите сами, кто там? Они уже давно обслуживают этих воров и бандитов. Разве Вы этого не замечаете? Когда я был там, то всё время думал о Родине, мечтал вернуться обратно, жениться, родить вместе кучу малышей. И что я сейчас имею? А ничего! Заводы закрываются один за другим, всё растаскивается. Недавно был на заводе. Как узнали, что я бывший афганец, сразу же замахали руками. И что мне теперь делать? Я спрашиваю Вас, какую Родину я защищал там, Родину воров или Родину родных и близких? Вот и я сейчас этого не знаю.

— Павел, ты же один? Ты одиночка, а там за их спинами государственная машина. Она же тебя раздавит и не заметит этого?

— Прежде чем она меня раздавит, я раздавлю пусть самую малость этих воров и бандитов. Вы помните Пушкина, но есть и Божий суд. Так вот, я и хочу показать им это.

Он не заметил, как в комнату тихо вошла и встала у двери Анастасия Алексеевна. Заметив её, Лавров встал из-за стола и стал собираться. Когда он надел пальто и направился к двери, его остановил голос хозяйки. Она молча подошла к нему и перекрестила.

— Бог тебе судья, Павел, — тихо произнесла она.

Гаврил Семёнович протянул ему ключи. Павел удивлённо посмотрел на несостоявшегося тестя.

— Вот, возьми, это ключи от нашего дома в деревне. Домик находится в Обсерватории, улица Лесная, дом пять. Я думаю, что они тебе могут пригодиться.

— Спасибо, — тихо произнёс Павел и вышел из дома.

Прошла ещё неделя. Наступил март. Днём в воздухе уже пахло весной, снег потемнел, а в отдельных местах уже проступила земля. Наружное наблюдение за Лавровым, которое велось всю неделю, было снято. Павел стал регулярно ездить в посёлок Нефтяников, туда, где проживал Канадец. Он заметил одну закономерность, которая заключалась в том, что независимо от того, в какое время возвращался домой Канадец, утром он выезжал всегда в одно и то же время, а именно в шесть часов утра. По дороге он забирал двух своих охранников и лишь после этого ехал в Песчаные Ковали к Жану.

За эти два с лишним месяца после выписки из больницы Павел успел отпустить длинные волосы, небольшую модную у молодёжи бородку и стал походить на аспиранта или молодого сотрудника какого-нибудь научно-исследовательского института. Теперь он не боялся быть узнанным Канадцем.

Вчера вечером он лицом к лицу столкнулся с ним у входа ресторана гостиницы «Татарстан». Канадец прошёл мимо, не обратив на него ни малейшего внимания. Встав около стены, Павел стал наблюдать за его действиями. По его суетливым движениям он сразу догадался, что тот ждёт Жана. Он оказался прав. Минут через десять, около гостиницы остановился шестисотый «Мерседес», из которого вышел Жан и ещё какой-то, неизвестный Павлу, мужчина. Жан что-то объяснял ему на ходу и не обращал внимания ни на кого из окружавших его людей.

Они прошли в зал и сели за столик. Канадец и ещё один человек из охраны Жана сели за соседний столик. Судя по его надменному взгляду, манере вести себя на людях и тому, как выглядел этот незнакомец, он, всей вероятности, был большим государственным чиновником.

«Интересно, — подумал про себя Лавров. — Что может быть общего между этим чиновником и бандитом?».

По всей вероятности, у Жана были деньги, которых не было у чиновника, и это их сильно сближало. Он долго стоял и смотрел на них, пока к нему не подошёл сотрудник милиции.

— Извините, Вы кого-то ждёте или так ради праздного интереса, вот уже тридцать пять минут стоите и за кем-то наблюдаете?

Лавров на какую-то долю секунды замешкался.

— Вы правы, товарищ сержант. Я жду вон того человека, что сидит за столиком около бара. Он мне нужен, но подойти к нему я не решаюсь. Он, по всей вероятности, очень занят разговором.

— Не стойте здесь, пройдите в холл и там подождите нужного Вам человека, — посоветовал милиционер.

Павел отошёл в сторону и присел в кресло. Прошло более двух часов, прежде чем они вышли из ресторана. Первым из зала вышел Канадец и, убедившись, что охрана находится на местах, направился к двери, из которой выходил чиновник и Жан. Последний остановился около Канадца.

— Завтра заедешь к Борису Васильевичу в контору и заберёшь у него документы.

Повернувшись к чиновнику, Жан задал ему вопрос:

— Борис Васильевич, когда лучше всего к Вам заехать?

— Пусть заедет завтра к восьми часам вечера. Посетителей уже не будет, и я к этому времени успею всё подготовить.

— Запомнил, завтра вечером заедешь в комитет управления госимуществом. Третий этаж, кабинет триста одиннадцать. Понял?

Канадец утвердительно посмотрел сначала на Жана, а затем и на чиновника. Они вышли из гостиницы и сели в ожидавшие их машины.

Павел прошёл мимо постового милиционера и, не торопясь, поднялся на третий этаж здания комитета управления государственным имуществом. Несмотря на то, что часы показывали начало восьмого вечера, в коридорах учреждения было ещё достаточно много сотрудников. Он прошёл по коридору и, заметив кабинет триста одиннадцать, на минуту остановился около него. На латунной табличке чёрными буквами была выбита фамилия чиновника «Королёв Борис Максимович».

Павел присел на один из стульев, которые рядами стояли вдоль стены, и стал ждать. Достав из кармана куртки газету, он углубился в чтение. Часы на стене показывали сорок пять минут восьмого, когда в коридоре появился Канадец. Не обращая ни на кого внимания, он открыл дверь кабинета Королёва и исчез за дверью.

Павел встал со стула и медленно направился к выходу. Он вышел из здания и стал рассматривать припаркованные на стоянке автомобили. «Мерседес» Канадца стоял недалеко от здания. Лавров достал из кармана металлическую линейку и подошёл к машине. На улице было достаточно темно, и на него никто не обращал никакого внимания. Ловким движением линейки он открыл заднюю дверь машины и сел на сиденье, положил рядом с собой пистолет Стечкина с навёрнутым на ствол глушителем и стал ждать возвращения Канадца.

Прошло минуты три, прежде чем из двери учреждения вышел Канадец и, не торопясь, направился к своей машине. Он открыл ключом водительскую дверь, бросил документы на пассажирское сиденье, сел за руль, завёл двигатель и уже хотел тронуться, но в этот момент кто-то невидимый в темноте накинул на его шею удавку. Он попытался просунуть под металлическую струну пальцы руки, но неизвестный потянул её на себя, лишая его последней возможности.

Канадец захрипел. Лицо его стало пунцовым. Павел слегка ослабил удавку.

— Марсель, не дёргайся, а иначе удавлю, — сказал Лавров. — Оружие есть?

Канадец утвердительно мотнул головой.

— Доставай и бросай его мне. Не вздумай шутить.

Тот осторожно достал из левого кармана пистолет Макарова и перебросил его на заднее сиденье.

— Вот мы и встретились с тобой, Канадец. Я думаю, что ты уже догадался кто я.

— Ты меня не убьёшь, я это знаю, — произнёс он, не совсем уверенно. — Около здания видишь, стоит машина милиции, ты же не самоубийца?

— Ты плохо меня знаешь, Марсель. Мне всё равно, кто там стоит. Ты же знаешь, что она тебе не поможет. Ты лучше скажи мне, за что вы убили Надежду?

— Лавров, это не я её убил, это ты её убил. Тебя же предупреждали о возможных последствиях, но ты никого не хотел слушать. Кстати, её убил Гришин. Он должен был убить тебя, а убил её.

— Чем я вам помешал, что вы пошли на это?

— Ты начал слишком глубоко копать. Нам сказали, что ты расколол Кактуса, и он дал тебе показания по убийству этого предпринимателя. Тогда-то Жан и дал команду на твою ликвидацию. Да ты и сейчас не жилец. Скоро тебе конец, Лавров, и это не зависит от того, убьёшь ты меня или нет. Ты приговорён.

— Кто из милиции работает на Жана?

— Мне проще сказать, кто на него не работает. Ты знаешь, деньги дают человеку не только независимость, но и власть. А денег у Жана много.

— Давай заводи машину, поехали отсюда, — приказал ему Павел.

— Я никуда отсюда не поеду, — испуганно сказал Канадец. — Убивай меня здесь.

Павел натянул струну. Канадец захрипел. Глаза его полезли из орбит. Тело его несколько раз дёрнулось и застыло.

— Вот и всё, — тихо произнёс Павел и, открыв дверь машины, вылез из салона, сунул пистолет Стечкина за пояс брюк и закрыл дверь автомобиля. Он быстро протёр ручку машины носовым платком и, не привлекая внимания стоявших у дверей здания сотрудников милиции, прошёл мимо них.

Павел вышел на улицу и стал махать рукой проезжающим мимо него машинам. Одна из них остановилась около него. Павел открыл дверцу.

— В Московский район.

— Садись, — коротко ответил водитель.

Машина тронулась и растаяла в свете уличных фонарей.

Труп Канадца был обнаружен рано утром. Дворник, убиравший снег, обратил внимание на машину, за рулём которой находился водитель. Он подошёл к машине и осторожно постучал в стекло водителя. Но тот по-прежнему сидел неподвижно, не обращая внимания на стук. Дворник открыл водительскую дверь автомобиля и отскочил в сторону, так как тело мужчины упало набок и вывалилось из салона. Бросив лопату, дворник бросился к зданию и стал стучать в дверь. Через некоторое время дверь открылась, и на пороге появился заспанный работник милиции.

— Слушай, Олег, — прошептал испуганный дворник. — Там в «Мерседесе», кажется, труп. Я постучал сначала, он молчит, а когда открыл дверь, он вывалился из машины.

— Ты случайно не пьяный? — спросил его сотрудник милиции. — Ты что мне мозги паришь? Откуда здесь может быть труп?

— Ты что, Олег? Думаешь, что у меня «белая горячка»? Что я живого от мёртвого отличить не могу? Он там находится, вон в том «Мерседесе».

— Погоди, я сейчас.

Он вышел минут через пять и в сопровождении дворника направился к стоящей во дворе машине. Дворник был прав. Из машины свешивалось тело молодого мужчины.

— Что я тебе говорил? А ты мне не верил! Я что, мёртвого от живого отличить не могу?

«Ну, теперь затаскают», — подумал про себя сотрудник милиции, жалея, что подменил вчера с обеда своего напарника.

Он медленно обошёл машину, заглядывая в замёрзшие стёкла, словно через них он мог что-то увидеть в салоне автомобиля.

— Стой здесь и никого к машине не подпускай. Я сейчас позвоню дежурному по отделу. Ничего руками не трогай! Понял?

Дворник понятливо кивнул головой. Постовой повернулся и чуть ли не бегом бросился в комнату дежурного, где был установлен прямой телефон с дежурным по отделу.

— Николаевич! — закричал он в телефонную трубку. — У нас здесь труп молодого парня около машины. Да, да, машина стоит рядом с нашим зданием. По-моему я вчера видел этого парня, он приходил к нам в учреждение. Что мне делать?

Постовой слушал указания дежурного по отделу и иногда кивал головой в знак согласия.

— Да, всё понял. Охрану организовал. Жду приезда оперативно-следственной группы.

Смахнув пот со лба, он снова направился на улицу.

— Ну что, вызвал милицию? — поинтересовался у него дворник.

— Короче, будь здесь. Никуда не отходи, — приказал милиционер и посмотрел на лицо парня.

В том, что именно он вчера вечером заходил в их учреждение он больше не сомневался. Минут через двадцать к месту происшествия подъехала оперативно-следственная группа, которая стала внимательно осматривать прилегающую к машине местность. Выпавший ночью снег свидетельствовал о том, что это убийство произошло вчера вечером, так как никаких видимых следов ног, идущих к машине или от неё, видно не было. Собака быстро взяла след и потащила за собой кинолога. Однако, добежав до перекрёстка дорог, жалобно заскулила и села на снег.

— Что это значит? — спросил оперативник у кинолога. — Почему она не ведёт нас дальше?

— Здесь след обрывается, — ответил кинолог. — Наверное, здесь убийца сел в ожидавшую его машину.

Эксперты снимали следы пальцев рук с автомобиля и тщательно упаковывали их в полиэтиленовые пакетики. В самый разгар их работы, к ним подъехала машина начальника криминальной милиции города. Новиков вышел из машины и в сопровождении Харитонова направился к трупу. Им было достаточно одного взгляда, чтобы узнать в трупе Канадца.

— Причина смерти? — спросил Новиков у медицинского эксперта.

— Предварительно могу сказать лишь одно, что он скончался в результате асфиксии. Его, похоже, задушили вот этой удавкой. — Он показал им пакет, в котором находилась гитарная струна.

— Ещё что изъято? — спросил он у руководителя оперативно-следственной группы.

— Документы на машину, паспорт, доверенность, документы и пистолет системы Макарова, который лежал на заднем сиденье автомашины.

Новиков повернулся к Харитонову и, глядя на него, задал ему вопрос:

— Ну, что теперь скажешь, Юра? Это точно дело рук Лаврова. Я в этом даже не сомневаюсь. Вытаскивайте его в УВД, и долбите до тех пор, пока он не сознается в совершении всех этих убийств.

— А чем всё это будем подпирать? Где следы, где улики, где показания свидетелей? Если бы они были у меня, то я давно бы его упаковал.

— А ты не следователь и улики тебе не нужны. Может, разучился прессовать эту гниль или на тебя тоже подул ветер перемен и демократии? Найди его и выбей признание, а остальное сделаю я. Ты понял меня?

— Понял, Владимир Иванович, — ответил Харитонов. — Тогда я беру ребят и на адрес Лаврова.

— Давай и без него не возвращайся.

Две машины подъехали к дому, в котором проживал Лавров, почти одновременно. Харитонов расставил людей под окнами квартиры Павла, а сам в сопровождении двух сотрудников и следователя прокуратуры поднялся по лестнице на второй этаж. Остановившись напротив двери Лаврова, он нажал на кнопку звонка. За дверью было тихо. Он ещё раз нажал на звонок. Неожиданно соседняя дверь открылась, и из-за неё выглянула голова старушки.

— Не звоните, Павла нет дома, — сообщила она. — Он три дня назад куда-то уехал.

— Откуда Вы знаете? — спросил её Харитонов.

— А как мне не знать? Он оставил мне ключи от квартиры, сказал, что уезжает ненадолго, и попросил меня, чтобы я поливала цветы в его квартире.

— Бабушка, он не сказал Вам куда едет? Он был с вещами или налегке?

— Сказал, что поехал к сослуживцу. Ну, с кем он вместе воевал в Афганистане. Я не знаю, что он взял из вещей, но в руках у него была большая чёрная сумка.

Это было неожиданно для всех. Харитонов переглянулся со следователем прокуратуры.

— Бабушка, мы из милиции. Вы не откроете нам дверь? Нам нужно осмотреть его квартиру. Будьте понятой, может, ещё кого-нибудь пригласите из соседей.

— Подождите минутку. Я сейчас возьму ключи и открою дверь. Дома у меня дочь, можно её позвать?

Харитонов молча мотнул головой. Она исчезла за дверью.

— Что будем делать? — поинтересовался Харитонов у следователя. — Будем проводить обыск или нет?

— Смотри сам, — произнёс следователь. — Постановление на обыск при мне.

Бабушка вышла на площадку вместе с дочкой и протянула им ключи от квартиры Лаврова.

— Вот возьми, сынок. Открывайте дверь, смотрите. Скажите, это по закону в отсутствии хозяина осматривать его квартиру?

— Всё по закону, бабушка, — ответил он ей.

Харитонов взял в руки ключ, открыл дверь, и они вошли в квартиру. Квартира была убрана словно вчера, ни пыли, ни лишних предметов на столе. Харитонов подошёл к столу и увидел под вазой аккуратно сложенный лист бумаги. Он взял его в руки и осторожно развернул.

«Я знаю, что рано или поздно ты всё равно придёшь сюда. Можешь делать всё, что хочешь, но ничего ты в квартире не найдёшь», — прочитал Харитонов.

Он непроизвольно улыбнулся и молча протянул записку следователю.

— Я думаю, что нам здесь делать нечего. Лавров прав, мы здесь ничего не найдём.

Следователь прочитал, а затем свернул записку и положил её в карман пальто.

— Всё, ребята, снимаемся. Здесь нам делать нечего.

Сотрудники вышли из комнаты и стали спускаться вниз. Вернув ключ старушке, последним из подъезда вышел Харитонов. По его команде все сели в машины и поехали. Харитонов ещё раз посмотрел на дом Лаврова и про себя отметил его грамотное решение.

Вечером Харитонова вызвал к себе Новиков. Он вошёл к нему в кабинет, и устало опустился в кресло.

— Ну, что скажешь? — спросил его Владимир Иванович. — Я гляжу на тебя и вижу, что устал, но расслабиться тебе дать не могу. Меня уже вызывал к себе заместитель министра с докладом по этому убийству. Говорит, что министр очень недоволен нашей работой, этим ростом нераскрытых убийств. Требуют активизации нашей работы.

Новиков посмотрел на Харитонова и продолжил.

— Юрий Андреевич, нужно что-то предпринимать. Я чувствую, как подо мной начинает шататься кресло. Ты этого не ощущаешь случайно? Мне не хотелось бы из-за этого Лаврова терять свою работу. Вы что-то нашли в его квартире?

— Пусто, — коротко ответил ему Юрий. — Дома его нет трое суток. Соседка говорит, что уехал к своим боевым друзьям дня три назад. В квартире тоже всё чисто, ни пылинки, ни соринки, лишь одна записка на столе, адресованная мне.

— Ну и гад этот Лавров. Ещё издевается над нами. Что в ней?

— Предлагал не делать обыск. Написал, что мы всё равно ничего не найдём.

— Вот, сука. Всё подготовил к своему отходу. Похоже, основательно почистился. Ты теперь, наверное, уже не сомневаешься, что все эти убийства совершил он. Научили его на свою голову.

Новиков грязно выругался и посмотрел на Харитонова.

— Чего молчишь? Завтра на месте Канадца может оказаться любой из нас, в том числе, я и ты. Слышишь, Юра, его необходимо каким-то образом объявить в розыск. Я хочу, чтобы все стенды милиции пестрели его фотографиями. Чем быстрее мы его поймаем, тем быстрее снимем эту головную боль.

Новиков встал из-за стола и подошёл к серванту. Он достал оттуда две рюмки, початую бутылку коньяка и тарелочку с нарезанным лимоном. Всё это он поставил на стол и разлил коньяк по рюмкам.

— У меня теперь только одна надежда, это на тебя, Юрий Андреевич. Насколько я знаю, вы раньше даже дружили с ним. Он наверняка тебе много рассказывал о себе, о своих друзьях и знакомых. Сейчас, Юрий Андреевич, всё это нужно вспомнить и проанализировать. Я не думаю, что он уехал из города. Он здесь, я это чувствую своей печёнкой. Наверняка осел где-то в пригороде и внимательно наблюдает за нашими действиями. Ты его должен найти и расколоть до самой задницы.

Харитонов посмотрел на него, стараясь угадать, с чем это всё связано.

— Ты, Юрий Андреевич, помнишь тот момент, когда ты его закрыл на трое суток в камеру? Так вот, я его поднял к себе и попытался поговорить с ним. Ты, Юра, не поверишь, но он отпетый, окончательно отмороженный ублюдок. Он мне здесь такое наговорил, с ушей не стрясёшь. Говорит, что разберётся со всеми, кто имеет хоть какое-то отношение к гибели его девушки. Говорит, что всех купили бандиты, в том числе и меня. Ты представляешь, какой нахал! Взять вот просто так, голословно и заявить подобное. Ну, погоди, Лавров, я ещё с тобой разберусь. Я посмотрю тебя изнутри, как это так — орденоносец и вдруг встал бандитом.

Он выпил коньяк, не обратив внимания на то, что Харитонов даже не прикоснулся к спиртному. Новиков снова налил себе коньяка в рюмку и посмотрел на Харитонова.

— Мне ещё тогда, когда я первый раз увидел его, он сразу не понравился. Все в одну сторону, а он в другую. Всё прикрывался то законом, то ещё чем-нибудь. Помнишь это его первое задержание? По-моему, он тогда задержал Кактуса, которого ночью освободил дежурный прокурор. Другой бы промолчал, сделал вид, что ничего не произошло. А этот стал звонить в прокуратуру, выяснять, на каком основании освободили. Всё правды добивался, а сам скатился до рядового убийцы.

— А он не рядовой убийца, он каратель, — неожиданно для Новикова сказал Харитонов. — Да, да каратель. Не стоит этому удивляться. Заметьте, он не убивает невинных людей. Он просто идёт по цепочке, устраняя одного виновного в смерти девушки за другим. На ком он остановится, я не знаю. Знаю лишь одно, намучимся мы с ним.

Харитонов посмотрел на Новикова, на его лице был написан испуг.

— Вы слышали что-нибудь о «Белой стреле»? — спросил он Новикова. — Так вот, эти «стрелы» мочат всех без разбора: авторитетов уголовного мира, коммерсантов, которые поднялись на крови. Я вот думаю, а вдруг он тоже из этих, я имею в виду, из «Белой стрелы». Что Вы так на меня смотрите испуганно? Всё может быть. Там тоже, говорят, бывшие бойцы спецназа и оперативных служб. Вы вспомните, где он служил? В разведке ВДВ. А это покруче всякого спецназа будет. Он прошёл войну, научился убивать. Ему неведом страх и сомнения. Государство само научило его всему этому, дало практику. Просто так мы его с Вами не возьмём. Ему, в отличие от нас, терять уже нечего.

Рука Новикова, поднявшего рюмку, мелко задрожала, коньяк стал выплёскиваться из рюмки прямо на его полированный стол. Он удивлённо посмотрел на Харитонова и осторожно поставил рюмку на стол.

— А что? Всё может быть, — произнёс, наконец, Новиков. — Если это так, то нас ожидают с тобой страшные перспективы. Лавров перебьёт многих, прежде чем мы его нейтрализуем.

Харитонов встал с кресла.

— Извините, Владимир Иванович, но я пойду, устал очень.

— Иди. Отдохни немного. Кто из ваших завтра поедет в морг на вскрытие Канадца? — спросил его Новиков и, не дождавшись ответа, задумчиво сел в своё кресло.

Как только за Харитоновым закрылась дверь, Новиков схватил телефонную трубку и стал набирать номер.

— Да, слушаю, — услышал он голос Жана. — Кто это?

— Новиков. Необходимо встретиться. Есть тема, нужно обсудить.

— Сколько сейчас времени? — спросил его Жан.

— Начало седьмого. Или ты уже отдыхаешь?

— Нет, я не отдыхаю. Жду тебя в восемь в ресторане «Восток». Только прошу тебя, не опаздывай, ты же знаешь, что я очень не люблю, когда люди опаздывают.

— Всё, договорились. В восемь встретимся в ресторане, — ответил Новиков и положил трубку.

Он допил коньяк, налитый в рюмку, и прошёл в комнату отдыха, где переоделся в штатский костюм. Посмотрев на себя в зеркало, он невольно отметил про себя, что за последние три месяца он определённо сдал. Его лицо приобрело какой-то нездоровый оттенок, а под глазами появились тёмные круги. Взгляд его упал на волосы.

«Седеем», — подумал Новиков, рассматривая в зеркале свою причёску.

Он вышел из комнаты и сел в кресло. Взглянув на полную рюмку Харитонова, он, пододвинув её к себе, выпил налитый коньяк и закашлялся. На глазах его выступили слёзы. Новиков осторожно смахнул их своим носовым платком и, взяв в руки пульт, включил телевизор. Диктор телевидения, миловидная девушка лет двадцати пяти, рассказывала телезрителям об обнаруженном сегодня утром трупе преступного авторитета по кличке «Канадец». Затем она обратилась с экрана телевизора к руководству городского управления милиции, спрашивая, когда прекратится этот бандитский беспредел. Новиков раздражённо выключил телевизор и снова налил себе рюмку коньяка.

«Я бы посмотрел на тебя, что ты бы предприняла на моём месте, — раздражённо подумал он про себя. — Болтать всегда проще, чем что-то делать».

Поднявшись с кресла, он быстро убрал в сервант недопитый коньяк, рюмки, после чего надел пальто и направился к выходу. Времени у него было вполне достаточно, чтобы не опоздать на встречу, и он решил пройтись немного пешком. Он шёл по улице Пушкина, обходя стороной весенние лужи. Из головы не выходил разговор с Харитоновым. Новиков и до этого неоднократно слышал об организации «Белая стрела», в которую входили бывшие спецназовцы, сотрудники КГБ и МВД. Он невольно вспомнил слова бывшего генерала Лебедя, который призывал физически уничтожать всех преступных авторитетов и продажных бизнесменов, которые финансировали преступную деятельность. Но это было в Москве. Неужели Лавров был одним из тех, кто состоял в этой организации? Он всё больше и больше приходил к мнению, что это действительно так.

«А почему бы и нет? Ведь, насколько я помню, перед тем, как вернуться в Казань, он был в Москве. Вполне возможно, что там он и вступил в эту организацию. Поэтому он так дерзко и разговаривал со мной? — подумал он. — Я бы тоже на его месте разговаривал точно так же, как и он, чувствуя за собой подобную поддержку».

Неожиданно Новиков остановился. У него ёкнуло сердце, и волна страха накрыла его с головой. Лоб его покрылся испариной, слабость сковала всё его тело. Он почувствовал, что перед его глазами медленно поплыла куда-то улица Пушкина. Он вдруг вспомнил слова Лаврова, адресованные ему. Как он тогда сказал, старался он вспомнить: «Передай им всем, что всех вас ждёт один конец».

«Почему он так сказал? — думал Новиков. — Неужели он в курсе моих взаимоотношений с Жаном? Если это так, то значит, моя жизнь находится в опасности так же, как и жизнь Жана».

Он упёрся спиной в стенку дома. Ноги его стали ватными.

«Нужно что-то делать, — подумал он про себя. — Не сидеть же и не ждать, когда тот придёт и застрелит его. Нужно каким-то образом заставить Жана ликвидировать Лаврова. Но для этого необходимо его найти».

Он пересёк улицу Профсоюзную и остановился около дверей ресторана «Восток». Оглядевшись по сторонам, он заметил машину Жана, которая уже стояла около ресторана.

«Опять опоздал», — подумал он про себя и толкнул входную дверь.

Новиков снял пальто и сдал его в гардероб. Поправив у зеркала галстук и причесавшись, он направился в зал. В зале ресторана было много народу. Он остановился в дверях и стал рассматривать людей, которые сидели за столиками и о чём-то разговаривали между собой. Где-то в дальнем углу играл оркестр, и кто-то с надрывом пел что-то из блатной лирики. Мимо Новикова прошла группа молодых ребят, одетых в спортивные костюмы и кожаные куртки.

«Надо же, — подумал про себя Новиков. — Сейчас ресторан для них, словно пивнушка. Ходят в чём попало».

Он сразу увидел столик, за которым сидел Жан. Махнув ему рукой, Новиков направился к нему. Жан, взглянув на Новикова, рукой указал ему на стул.

— Приветствую, — произнёс Жан. — Что-то случилось?

— Ты, наверное, уже в курсе о Канадце? Так вот, мы с Харитоновым пришли к выводу, что все эти убийства совершил Лавров.

— Для этого и не нужно было так долго и мучительно думать. Я это знал и без твоего Харитонова.

Новиков сделал вид, что не услышал этой реплики, и как ни в чём не бывало, продолжил:

— Скажи, Жан, ты слышал что-нибудь о «Белой стреле»?

Жан отложил в сторону вилку и, вытерев губы салфеткой, внимательно посмотрел на Новикова, и, перейдя на ты, сказал:

— Ты что, думаешь он из этой «стрелы»? Ты это серьёзно?

— Вполне серьёзно. Пойми, Жан, мне сейчас не до шуток. Я тебе вполне серьёзно говорю об этом. Всё это время, что он работал у нас, он просто прикидывался простачком. Ты только посмотри, как он профессионально работает. Он нигде не оставляет за собой никаких следов. Он профессионал в этом деле.

— Слушай, Владимир Иванович. Ты же сам читал его личное дело. Там же ничего другого, кроме армии и курсов, не было. Ты же сам мне об этом рассказывал?

— В том-то и дело, что ничего, кроме этого. Я тебе вот что хочу сказать, «Белая стрела» — это совместное спецподразделение МВД и КГБ, в состав которого входят бойцы спецназа и оперативники из этих ведомств. Они могут сделать любой документ прикрытия. Лаврова выдаёт профессионализм. Вот в чём дело. Мастера сразу видно.

Они замолчали. Каждый думал о чём-то своём. Первый не выдержал этого молчания Жан.

— Что ты предлагаешь делать? Бежать из города, бросив всё, что я заработал здесь? Или может пойти к тебе и написать явку с повинной? — язвительно спросил он у Новикова. — Скажи, его можно каким-то образом остановить или нет?

— Можно, но для этого его нужно сначала найти. Он съехал со своей квартиры, и мы сейчас не знаем, где он. Может в городе, а может, и нет.

— Тогда в чём дело? Вы же милиция, вы и ищите. Не мне же его искать за вас. Я что-то тебя не пойму, Владимир Иванович. Сначала ты меня заверял, что он никакого отношения к убийству Гришина не имеет. Обижался, что я мало тебе плачу. Теперь всё наоборот. Ты мне самому предлагаешь искать этого человека. Кто тогда будет отрабатывать полученные тобой деньги? Может, я?

Жан замолчал. Лицо его от возбуждения стало красным. Он отшвырнул в сторону вилку и посмотрел на Новикова.

— Нет, ты не швыряй вилки, ты лучше подумай, милый друг. Ты глубоко заблуждаешься, считая, что только я один заинтересован в этом. Искать его должна не милиция, а мы с тобой. Это мы с тобой сейчас у него на прицеле. Неужели ты ничего не понял из того, что я тебе сказал? У милиции, кроме догадок, больше ничего нет. Я даже не могу объявить его официально в розыск.

Новиков замолчал. Он протянул руку, взял салфетку и вытер свой вспотевший лоб. Не спрашивая разрешения, он налил в бокал минеральную воду и залпом выпил.

— Короче, слушай меня, Жан. Завтра я передам тебе фотографию Лаврова. Ты размножь её и отдай своим ребятам. Пусть немного поработают, порыскают по рынкам и улицам. Я не верю, что он уехал из города. Он здесь, просто притаился и ждёт, когда утихнет милицейская волна, чтобы нанести очередной удар.

— Хорошо, Владимир Иванович. Фотография за Вами. Мы её раздадим не только своим, но и другим бригадам в городе. Если он из «Белой стрелы», то нами он не ограничится, он будет убивать всех авторитетов.

— Правильно мыслишь, Жан. В одиночку эту проблему не решить. Нужно навалиться всем миром.

Новиков встал из-за стола и, не прощаясь, направился к выходу.

Жан впервые в жизни оказался в своеобразном тупике. Он не знал, что ему делать. Он отлично понимал, что ситуация вышла из-под его непосредственного контроля. Теперь уже он стал мишенью для этого Лаврова, так как хорошо был наслышан, что такое «Белая стрела». Только с начала этого года в Москве от рук этой организации погибли несколько его друзей и знакомых. Особенно бойцы этой организации проявили себя в Смоленске. Там один за другим погибли несколько местных авторитетов и «вор в законе». Насколько он слышал, милиция не принимала особых мер к розыску людей, совершивших эти убийства.

«Да, Новиков абсолютно прав. Спасение утопающих в руках самих утопающих», — подумал он.

Рассчитывать на то, что милиция сможет нейтрализовать Лаврова, было бесполезно и не безопасно. Жан закончил ужинать и, расплатившись с официантом, медленно направился к выходу из ресторана. Он шёл, не обращая внимания на людей, которые с ним здоровались. Они его сейчас не интересовали и даже немного раздражали своим вниманием.

«Может всё это бросить и свалить из этой России, — подумал он про себя. — Деньги есть, что ещё надо?».

Единственное, что его сейчас удерживало в Казани, был договор, заключённый им с лидером измайловской группировки Москвы Михеем. Исходя из условий этого договора, он брал на себя обязательства по реализации большой партии наркотиков в городе. Эта сделка сулила ему баснословные прибыли, а отказ автоматически причислял его к лику мучеников. Михей был не из таких людей, которые могли простить подобную выходку.

Он сел в ожидавшую его машину. Водитель завёл двигатель и застыл в ожидании приказа.

— Домой, — коротко приказал он водителю.

Он посмотрел на нового начальника его охраны, который занял это место после смерти Канадца. Парень сидел рядом с ним и молча смотрел в окно. Судя по его выражению лица, ему нравилась эта непростая должность. Сейчас в его распоряжении было около десятка охранников, которые день и ночь несли охрану в коттедже Жана. Ему льстило, что его стали называть по имени и отчеству, что он поменял свой внешний имидж и теперь уже второй день носит чёрный костюм и белую рубашку. Но самым главным было то, что машина, ранее принадлежавшая Канадцу, перешла к нему. Единственное, что он пока ещё не знал, что за всё это нужно платить, возможно, и ценой своей жизни.

Заметив на себе взгляд Жана, он улыбнулся ему.

— Жан, что-то не так? Подскажи, я ещё многого не знаю?

— Не переживай, пока всё нормально, — услышал он в ответ.

Жану было не до него. Он не верил в то, что вот этот парень сможет спасти его от Лаврова, от человека, с которым его свела судьба.

Машина медленно остановилась напротив коттеджа Жана. Если раньше он просто выходил из машины и шёл в дом, то теперь он сидел в машине и старался не выходить из неё раньше, чем его охранники проверят прилегающую к дому территорию.

Прошло минут пять, к машине подошёл начальник службы безопасности и открыл дверцу машины.

— Всё чисто, — сказал он. — Можно выходить.

Жан вышел из машины и, осмотревшись по сторонам, не торопясь, направился в дом. Вслед за ним в дом вошли начальник безопасности и ещё двое охранников. Сняв пальто в прихожей, он прошёл в комнату и устало сел в кресло. Взглянув на начальника безопасности, он махнул ему рукой. Оставшись один, он пододвинул к себе телефон и, не спеша, набрал телефонный номер.

— Привет, Михей! Казань, Жан. Как жизнь в столице?

— У меня всё нормально, как сам?

— У меня неожиданно возникла проблема. Она связана с «Белой стрелой». Я всегда думал, что это проблема столицы, и вдруг она возникла у меня здесь, в Казани. Боец уже завалил трёх моих людей. Сейчас, насколько я знаю, он начинает охотиться на меня.

На том конце возникла пауза. Похоже, Михей, прикрыв трубку рукой, с кем-то консультируется. Наконец, он убрал руку от телефонной трубки.

— Жан! Это действительно большая проблема. С ней сложно бороться, так как никто не знает, кто эти люди.

— В том то и дело, что мы знаем, кто он. Сейчас милиция ломает голову, как его нейтрализовать. Это бывший десантник, командир разведывательной роты. Короче, человек, прошедший Афганистан и умеющий убивать.

— Слушай, Жан. Ты на милицию особо не рассчитывай, они тебе не помощники. Ты же сам знаешь, что это люди структуры. Ворон ворону глаз не выклюет. Решай эту проблему самостоятельно. В положительном случае тебе никто и ничего не предъявит. Они просто откажутся от него. Поверь мне, у меня тоже была подобная проблема, пока я сам не решил её. Дай задание своим людям, пусть ищут. Объяви за его голову хорошие деньги. Люди любят деньги.

— Я того же мнения. Завтра у меня будет его фотография, и я сам начну охоту. Я на всякий случай усилил свою охрану и сократил свои поездки в город.

— Жан! Советую тебе завести собак. Охрана может и проспать этого человека, а собаку ты не обманешь. Если тебе нужны мои стрелки, ты не стесняйся, звони. Обязательно помогу. Я не хочу терять свой бизнес в Казани.

— Мне тоже не хотелось бы сворачивать его из-за этого человека. Кстати, на собак у меня аллергия, а так бы я уже давно их завёл. Спасибо за совет и поддержку.

— Тогда до встречи. Жду от тебя приятных новостей. Очередная партия готова и через два, от силы через три, дня будет у тебя в Казани.

— Удачи тебе, Михей.

Он посмотрел в окно. Там, во дворе, начальник безопасности проводил инструктаж охранников, и что-то им объяснял, забавно размахивая руками.

Он приоткрыл окно и крикнул его. Через минуту он уже стоял у него в дверях кабинета.

— Собери завтра всех бригадиров к десяти часам утра. Пусть все приедут сюда. Будет совсем неплохо, если ты сможешь подтянуть сюда и других авторитетных людей города. Скажи им, что я их очень прошу приехать.

Начальник охраны молча кивнул головой и вышел из комнаты.

На следующий день в коттедже Жана собрались около двух десятков человек. Все разместились в большом холле дома и делились последними новостями, связанными с убийством Канадца. Все моментально замолкли, когда в холл вышел хозяин дома.

— Вот что, пацаны, — начал он. — Я пригласил вас к себе по одному важному делу. Кто из вас слышал о милицейской организации «Белая стрела»?

В комнате повисло молчание. Некоторые из них слышали об этой организации, но мало кто верил в эти гуляющие в народе слухи. Они считали, что эти слухи распускают сами сотрудники милиции, для того чтобы каким-то образом напугать лидеров преступного мира.

— Молчите. Так вот, что я скажу, пацаны. Мне достоверно известно, что в нашем городе появился человек из этой организации. За ним уже четыре трупа. Два — это Гришина и Канадца, они работали со мной. Два других — ребята из Челнов.

Это известие невольно вызвало недоверчивую улыбку у многих присутствующих ребят на этой сходке.

— Да брось ты, Жан, пороть чепуху. Стреляная ворона и куста боится. С чего ты взял, что Гришина и Канадца замочил этот человек? Могли и сами нарваться на кого-нибудь из неместных ребятишек.

Эти слова вызвали приступ ярости у Жана. Однако он сдержал себя и, стараясь говорить спокойно, продолжил.

— Ребята, это не чепуха. Это проверенная через милицию информация. Скажите мне, что делает милиция в случае убийства кого-то из пацанов? Абсолютно правильно. Она начинает чесать все наши бригады, стараясь получить хоть какую-нибудь информацию о причинах конфликта и так далее. А что мы видим здесь? Кого закрыли по убийству Гришина или Канадца? Мне вот сказали, что этот человек не оставляет после себя следов, то есть работает очень чисто. Это работа профессионала.

Он сделал паузу и посмотрел на присутствующих.

— Сам я хорошо знаю этого человека. Это бывший сотрудник городского отдела уголовного розыска Лавров, а также бывший командир разведывательной роты десантно-штурмового полка ВДВ, прошедший Афганистан, награждённый орденами и медалями. Он профессионал, которого ещё нужно поискать. Мне удалось через свои связи уволить его из уголовного розыска, но это не остановило его. Он словно волк затаился где-то и сейчас работает только в одиночку. Как мне недавно сказали, что он якобы выехал из города и скрывается где-то в пригороде. Не знаю, насколько это правда, но предлагаю вам всем, здесь собравшимся, найти его. Вчера я разговаривал с Михеем из Москвы. Если кто из вас не знает, могу пояснить, что он довольно авторитетный человек в Москве и пользуется заслуженным уважением не только у местных ребят, но и в регионах. Так вот, он мне рассказал, что совсем недавно они вышли на одного, тоже бывшего оперативника, который занимался отстрелом авторитетов. Прежде чем они его замочили, он успел завалить более десяти человек. И вышли они на него только тогда, когда все объединились. Предлагаю и вам объединиться и совместными усилиями найти его, а иначе он найдёт нас сам.

Жан закончил говорить и сел в кресло. Теперь он ожидал ответных предложений и решений со стороны приглашённых лидеров группировок. Но все они молчали. Жан посмотрел на лица присутствующих и понял только одно, что никто из них ему не поверил.

— Послушай, Жан. Ты что, штаны намочил от страха, на тебя это что-то не похоже, — сказал один из авторитетов. — Извини меня, но ты сам создал себе этот геморрой, убив у этого парня девчонку. Сейчас ты хочешь зарядить нас под это дело, чтобы отвести от себя удар. Задумано, конечно, неплохо. Давай, братва, навалимся всем миром и спасём уважаемого нами Жана от пули этого, как он говорит, профессионала. Не знаю как у вас, пацаны, но у меня не возникло никакого желания вписываться в эту канитель. Зачем мне лично эти головняки? Кто заварил эту кашу, тот пусть её и расхлёбывает. У меня пока нет никаких напрягов с этим парнем, поэтому я и не боюсь его. И ещё, если ты, Жан, решил спрятаться за наши спины, то у тебя это не получится. Я не хочу, чтобы из-за тебя убили меня. Я сказал всё. Пусть теперь скажут свои соображения другие ребята.

Жан выслушал всё это молча. Лишь по ходящим на скулах желваках, можно было догадаться, что у него сдают нервы. Окинув взглядом сидевших ребят, он встал из-за стола и посмотрел в сторону говорившего.

— Спасибо тебе, Костян, за помощь. Как говорят, друг познается в беде. Я не прошу ни вас, ни ваших пацанов прикрывать меня от пуль этого человека. Спасибо, для этого у меня есть своя охрана. Хочу сказать вам, что вы просто плохо знаете людей из «Белой стрелы». Покончив со мной, он примется за вас. Поэтому, кто не хочет мне помочь в этом деле, пусть уйдёт. Я никого не призываю защищать меня. Я призываю вас защитить самих себя.

Он снова сел на своё место. Первым поднялся и направился к выходу Костян. Вслед за ним поднялись и направились к выходу ещё пять местных авторитетов, которые посчитали проблему Жана его личной проблемой.

— Ну, кто ещё? Я никого не держу. Пусть каждый, кто сейчас покинул эту комнату, помнит, что у него нет страхового полиса в этой жизни. Я не знаю, кто первый падёт от пули этого человека, я или вы.

Когда в комнате остались лишь верные ему люди, Жан стал излагать план действий.

Лавров вот уже две с лишним недели жил в загородном доме Громовых, который находился в посёлке Обсерватория. Дом был небольшой, старенький. Этот дом раньше принадлежал тётке Надежды. Павел отремонтировал крыльцо, залатал в нескольких местах протекающую от времени крышу, переложил печь, и в доме стало тепло и сухо. Закончив ремонт дома, он стал заниматься починкой мотоцикла «Ява», который он обнаружил в стареньком сарае.

Сегодня он закончил ремонт мотоцикла и рано утром выехал из посёлка, чтобы обкатать его. Он гонял на нём по дороге около часа и остался доволен работой двигателя. Заправив бак мотоцикла бензином, он решил на нём выехать в город. Дорога до города заняла всего двадцать минут. Остановив мотоцикл около кафе, он снял перчатки и, открыв дверь кафе, растворился в его полумраке. Осмотрев посетителей заведения, он увидел в дальнем конце зала знакомую фигуру Волкова. Он приветливо махнул ему рукой и присел за свободный стол. Волков, по всей вероятности, не узнал в этом человеке Павла и продолжал сидеть за своим столом.

Лавров встал и направился к нему сам.

— Привет, — произнёс он и сел на свободный стул.

— Привет, — ответил изумлённо Волков и с опаской посмотрел на него. — Извини, сразу не узнал, ты здорово изменился за это время.

— Время идёт. Всё течёт, всё изменяется, — тихо сказал Павел. — Как у тебя дела? Что нового?

— В каком смысле? — спросил его Волков. — Ты что, не в курсе, что тебя разыскивает не только милиция, но и вся братва? Жан пообещал неплохие деньги тому, кто выследит тебя. И вдруг ты рисуешься здесь! В самом центре города? Не боишься?

— Не знаю, я об этом не задумывался. С другой стороны, если ты меня не сразу узнал, то почему меня должны признать люди, которые меня ни разу не видели? Я специально приехал к тебе, чтобы переговорить. Что ты можешь мне сказать по наркотикам?

Волков посмотрел по сторонам и, убедившись, что никого рядом нет, начал говорить.

— Большая партия поступила три дня назад. Пока она хранится у Казака в сарае. Там с его слов, килограмма четыре героина и грамм сто пятьдесят кокаина.

— А кокаин откуда? У нас же не Южная Америка?

— Я не знаю, откуда кокаин. Короче, завтра его начнут фасовать на партии и дозы. Я думаю, что к концу недели мы завалим Казань этим дерьмом.

— Ты чему это так радуешься? Тому, что у тебя появятся бабки или тому, что вы отравите ещё не один десяток ребят?

Улыбка сползла с лица Волкова. Он вжал голову в плечи, словно ожидая удара по голове.

— Где живёт Казак?

Волков снова замялся и посмотрел на Лаврова. Он не хотел называть ему адрес, по которому проживал Казак. Этот адрес знали лишь несколько человек, и его могли легко вычислить люди Жана. Но, посмотрев на угрожающее лицо Лаврова, он понял, что шутить с ним не стоит, так как это чревато потерей здоровья. Неожиданно у него в голове возникла мысль.

— Давай меняться. Я тебе адрес, а ты мою расписку. Согласен?

Павел на миг задумался и сразу же согласился. Сейчас расписка Волкова для него не имела никакого значения. Он уже не был оперативником, и она ему была не нужна. Передав её обратно Волкову, он ничего в принципе не терял.

— Хорошо, я согласен. Хочу тебя предупредить, что если ты меня обманешь, то можешь сразу ехать на кладбище и выбирать себе там место. Ты понял меня?

Волков радостно кивнул ему головой. Он не мог поверить в свою удачу. Ещё минуту назад он не верил в то, что тот отдаст ему его расписку и вот, на тебе, пожалуйста, он с лёгкостью передаёт её ему. Лавров полез во внутренний карман куртки и достал оттуда вчетверо сложенный лист бумаги.

— Вот, возьми, Волков, — сказал он и протянул ему бумагу. — Теперь она твоя. Поступай с ней как хочешь.

Волков схватил её и, не читая, порвал на мелкие кусочки, которые положил в пепельницу и поджог.

— Ну, я жду. Называй адрес.

Волков взял салфетку и что-то быстро написал на ней, а затем протянул её Павлу. Лавров развернул салфетку и быстро прочитал.

— Он живёт один или с семьёй? — поинтересовался у него Лавров.

— Один. Это не его дом. Просто они снимают его у какой-то старухи. Помимо Казака, дом охраняют ещё двое ребят. Все они вооружены, — сказал Волков.

— Посмотрим. — Лавров, не прощаясь, направился к двери.

Не успел Павел выйти из кафе, как Волков бросился к телефону и стал звонить начальнику охраны Жана.

— Привет! Сапог, это я, Волков. Ты знаешь, только что из кафе, ну, которое у ночного клуба, вышел Лавров. Я сразу его узнал по фотографии. У него длинные волосы и кожаная чёрная куртка на молниях, какие носят рокеры на западе. Мне кажется, что он приехал в кафе на мотоцикле, так как от него пахло бензином.

— Ты не заметил, куда он направился? — спросил его Сапог. — Скажи, он был один или ещё с кем-то?

— Нет, я не посмотрел. Ну, ты знаешь, у меня клиенты, и я не мог их бросить и побежать за ним. Мне кажется, что он был один. Я с ним никого не видел.

— Значит, он в городе? Ладно, Волков. Смотри там, в оба глаза, Чуть что, сразу звони. Я сейчас доложу об этом Жану, пусть он поднимет всю милицию на уши.

Волков положил трубку и с облегчением вздохнул. Лучше стучать здесь, чем перестукиваться в камере, вспомнил он чьё-то крылатое выражение и невольно улыбнулся.

Лавров, искусно управляя мотоциклом, ехал по указанному Волковым адресу. Дом Казака находился в посёлке Победилово, в самом дальнем конце улицы. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, он оставил свой мотоцикл около небольшого магазина и, не торопясь, направился в сторону нужного ему дома.

Намётанным глазом бывшего разведчика он сразу оценил надёжность строения, а также охрану этого дома. Проходя мимо него, он сразу заметил двух больших азиатских овчарок, которые с лаем бросились на забор при его появлении. Встреча с этими зверями ночью не сулила ему ничего хорошего. Во-первых, невозможно проникнуть в дом без лишнего шума. А во-вторых, собаки представляли особую опасность для жизни, ведь подобные псы без страха вступали в схватки с волками и часто выходили из них победителями. Павел специально остановился около забора и стал рассматривать этих могучих и сильных зверей. Заметив его, к забору направился один из парней, сидевших около дома.

— Тебе что нужно, мужик? — спросил он. — Давай, вали отсюда.

— Извини. Мне ничего не нужно. Просто смотрю на ваших собак. У меня дома тоже такая же собака, только сучка. Сейчас потекла, хочу повязать. Как вы насчёт этого? Я готов заплатить неплохие деньги, если у ваших кобелей есть какие-то документы о родословной?

— Ты это серьёзно? — спросил его парень.

— Вполне, — ответил Павел. — Как договоримся. Могу отдать деньгами, могу щенками.

Парень отошёл от забора и, повернувшись лицом к дому, закричал:

— Казак! Подойди сюда, здесь какой-то мужик, хочет перетереть с тобой в отношении вязки с твоими собаками.

Из сарая вышел высокий парень с длинными до плеч волосами. Он внимательно посмотрел на Лаврова и направился к забору.

— Тебе чего? — спросил Павла Казак. — Собаки мои заинтересовали?

— Я уже говорил Вашему товарищу. Меня заинтересовали Ваши собаки. У меня сука, и я бы хотел повязать её с каким-нибудь из Ваших кобелей. Могу заплатить, если есть родословная.

— Сколько?

— В каком смысле сколько?

— Что не понятно? Я спрашиваю, сколько это будет стоить? Собаки у меня с родословной, даже есть чемпионы в породе.

— Я даже не знаю. Сколько ты сам хочешь?

— Отдашь двух щенков. Устраивает? Тогда договорились, — сказал Казак и, повернувшись, направился в сторону сарая.

— Слушай, если я сегодня вечером привезу собаку? Как ты на это смотришь? Можно?

— Привози. Я буду здесь. Покричишь меня, я открою калитку.

Павел повернулся и направился к магазину. Он сел на мотоцикл, завёл двигатель и поехал к себе домой. Войдя в дом, он вытащил из-под кровати сумку, из которой достал автомат и положил его на кровать. Он быстро разобрал автомат и стал его чистить. Закончив чистить, он собрал его и положил в сумку. Теперь он был готов к предстоящей встрече с Казаком.

Было уже довольно темно, когда Лавров выехал из посёлка на мотоцикле. Он быстро доехал до нужного ему адреса. Загнав в кусты мотоцикл, он отстегнул от багажника чёрную спортивную сумку и достал из неё автомат. Передёрнув затвор, он вогнал патрон в патронник и поставил автомат на предохранитель. Забросив ремень сумки на плечо, он направился к дому Казака.

Во всех окнах дома горел свет. Павел остановился около калитки и нажал на кнопку звонка. Минуты через три дверь дома открылась и на пороге возникла фигура Казака.

— Кого чёрт несёт? — спросил он. — Чего надо?

— Извините. Это я, Вы, наверное, помните, я сегодня приходил в отношении Ваших собак. У меня сука, она там в машине. Вы не будете против, если я сейчас её приведу сюда? Вы пока закройте Ваших кобелей в сарай, а то они могут сцепиться из-за суки.

— Ты что, днём не можешь это сделать? Обязательно на ночь глядя.

— Да днём как-то неудобно. Кругом дети. Да Вы не переживайте, я её оставлю здесь до утра в одном из вольеров с Вашим кобелём, а утром заберу. Вы не против этого?

— Хорош болтать, веди свою суку, я сейчас закрою собак, — ответил Казак.

Убедившись в том, что собаки закрыты в вольере, Лавров быстро перескочил через забор и, скрываясь в темноте, подошёл к двери. Он достал автомат из сумки и снял его с предохранителя. С минуту постояв около двери, он резким движением руки открыл дверь и оказался в доме Казака. Его появление было равносильно появлению в комнате Иисуса Христа. Находившиеся в комнате ребята сидели с открытыми ртами. Их взгляд застыл на автомате, который держал в руках Павел. У одного из парней дрогнула рука, и содержимое чайной ложки белой струёй посыпалось на стол.

Прошла секунда-другая, сидевший с левой стороны от Казака парень метнулся к тумбе, на которой лежал обрез двуствольного ружья. Глухо прозвучала короткая очередь. Стреляные гильзы со звоном покатились по полу. По комнате поплыл запах пороха. Парень, схватившись за грудь, упал на пол, окрасив светлые с накатом стены комнаты пятнами алой крови.

Глаза Казака расширились от ужаса. Он словно окаменел и, не отрываясь, смотрел на лежащего на полу парня. Второй парень молча поднял руки.

— Не убивай, — прошептал он. — Я всё тебе покажу. Мы отдадим тебе всё — наркоту и деньги, только не убивай!

— Давай быстро тащи всё сюда! Положи на стол и сядь на стул вон в том конце комнаты. Предупреждаю, если что, убью прямо на месте.

Парень вскочил и бросился к комоду, стоявшему около стены. Он выдвинул ящик и стал быстро укладывать пакетики с уже расфасованными дозами в коробку от рыбных консервов.

— Сейчас я всё выложу, только не стреляйте, — бубнил он себе под нос.

От глаз Павла не ускользнуло, что парень схватил пистолет «ТТ», который лежал под пакетиками с наркотиками. Он попытался направить его в сторону Павла, однако у него ничего не получилось. В комнате снова прозвучала короткая очередь. Парень, схватившись за прострелянную грудь, рухнул рядом с уже лежавшим на полу трупом своего товарища.

— Ты что, замёрз, Казак? Где остальные наркотики? Сколько ещё раз мне тебе об этом говорить?

Казак по-прежнему сидел за столом. Около его ног медленно растекалась лужа мочи. Лавров направил на него автомат и, качнув стволом автомата, приказал ему выйти из-за стола.

— Ты что, меня не понял? — спросил его Павел. — Давай, шевелись. Гони деньги и наркоту.

Казак, не спуская глаз с автомата, вышел из-за стола и на негнущихся ногах медленно направился в соседнюю комнату. Похоже, что делал он всё чисто автоматически. В голове его была лишь одна мысль — выжить при любых обстоятельствах. Он нагнулся и вытащил из-под кровати небольшой чемодан.

— Вот возьми, здесь всё, — сказал он и толкнул ногой чемодан в сторону Лаврова.

— А теперь деньги, которые принесли тебе продавцы. Зачем они тебе, Казак?

— Я всё отдам, только не убивай, — с трудом ворочая сухим от волнения языком, произнёс он.

— Раз всё, тогда вытаскивай и складывай всё прямо сюда.

Казак вытащил из-под матраса полиэтиленовый пакет, набитый деньгами, и осторожно положил его на стол.

— А теперь бери наркотики, деньги и осторожно выходи из дома. Дёрнешься, завалю на месте.

Казак собрал все наркотики, деньги и, поглядывая на Лаврова, вышел на улицу.

— Керосин есть? — спросил он у Казака.

Тот молча кивнул головой и указал рукой на стоявшую в прихожей канистру.

— Бери канистру. У нищих слуг не бывает. Складывай наркотики вот сюда, а теперь лей на наркотики керосин.

Когда его команда была исполнена, Павел бросил ему под ноги коробок спичек.

— А теперь зажигай. Если будут спрашивать, кто заставил тебя всё это сделать, можешь ответить им, что это тот, кто придёт за ними. Ты понял меня?

Казак мотнул головой и зажёг спичку. Когда она вспыхнула, он бросил её в открытый чемодан, в котором находились наркотики. Раздался небольшой хлопок, и чемодан исчез в огне. Казак стоял и словно заворожённый молча смотрел на разгоравшееся пламя. Он поднял глаза, надеясь увидеть лицо незнакомца, но того уже не было. Где-то застрекотал мотор мотоцикла, и вскоре всё стихло.

— Казак, что с тобой? — спросил его сосед, который выскочил из дома при виде пламени.

— Гена! Вызывай милицию, у меня дома два трупа, — попросил Казак и направился в дом.

Новиков медленно прошёл в залитую кровью комнату. Он молча взглянул на два трупа, лежащие на полу, и перевёл свой взгляд на сидевшего на стуле парня с закованными за спиной руками. Судя по его дёргавшимся плечам, парня била нервная дрожь.

— Как твоя фамилия? — спросил его Новиков. — Ты здесь прописан? Это твой дом?

— Это Казак, товарищ полковник. Он из группировки Жана, — ответил ему один из оперативников, находящихся в комнате. — Он бригадир у него. Занимался реализацией наркотиков.

— Сколько их было? — тихо спросил он у Казака. — Один, два или больше?

— Не знаю. В комнату вошёл один с автоматом. Может, кто-то ещё был с ним, но я, кроме него, никого больше не видел.

— Что было дальше?

Казак весь затрясся от этих слов. Он снова, как бы по-новому переживал всё случившееся.

— Короче, он вошёл с автоматом в руках и остановился около порога. Иван, короче, бросился к обрезу, который лежал у него на тумбочке, но мужик этот с автоматом тут же срезал его очередью.

— Понятно. Значит, вы здесь фасовали наркотики, а он вдруг вошёл и начал стрелять. Так получается?

— Нет. Этот парень приходил ещё сегодня днём. Он сказал, что у него сука течёт и её нужно повязать с каким-нибудь моим кобелем. Ну, мы с ним и договорились встретиться вечером. Короче, он позвонил в калитку и попросил меня на время убрать моих псов в вольер. Ну, я и убрал своих собак. А он вдруг неожиданно вошёл в дверь и начал стрелять.

Он замолчал и вопросительно посмотрел на Новикова.

— Что было потом?

— Что, что? Санёк, похоже, захотел его обмануть. Говорит, мужик, не стреляй, мы сейчас тебе всё отдадим — и деньги, и наркоту. Ну, он полез в комод, где уже были расфасованные наркотики, и стал их выкладывать в небольшой чемоданчик. В комоде он прятал свой пистолет «ТТ». Ну, короче, он начал вытаскивать наркотики, а потом схватил пистолет. Но этот, с автоматом, или знал, что у него там лежит пистолет, или просто догадался, но он сразу же завалил Санька, не дав тому даже поднять ствол.

Казака снова стало трясти. Кто-то из оперативников налил ему в металлическую кружку воды и поднёс ко рту. Он сделал несколько глотков и снова посмотрел на Новикова.

— Под угрозой автомата он заставил меня собрать все наркотики и сжечь их в саду. Когда они загорелись, он исчез, как будто его и не было здесь.

— Ты хорошо запомнил его внешность? — спросил его Новиков.

— Вроде бы да, — нерешительно ответил Казак. — Сами представьте, темно, автомат, стрельба, трупы. Если по-честному, то я вообще боялся посмотреть на него. Если бы я посмотрел, то он наверняка бы меня убил. Я и так не понимаю, почему он меня оставил в живых? Да, кстати, он попросил меня передать, что он разберётся скоро со всеми. С кем конкретно, ничего не говорил.

От этой фразы Новиков дёрнулся. Он моментально понял, кто здесь побывал и кому были адресованы все эти угрозы.

— Это случайно не он? — спросил его он и показал ему фотографию Лаврова.

Казак долго смотрел на фотографию.

— Нет, это не он. У этого были длинные волосы и небольшая такая бородка. А у вашего человека, сами видите, короткая стрижка.

— Ты что, не понимаешь, о чём я тебя спрашиваю? Причём здесь длина волос? Я тебя ещё раз спрашиваю, этот человек стрелял в твоих товарищей или нет?

Казак ещё раз посмотрел на фотографию.

— По-моему не похож. У того была борода, а у этого почему-то её нет.

Новиков отошёл от Казака и подозвал к себе Харитонова.

— Ну что, Юрий Андреевич, скажешь?

— Судя по тому, что мы нашли всего пять гильз от автомата, могу сказать одно, что стрелял профессионал.

— Я, что сам этого не понимаю, — чуть не закричал на него Новиков. — Ты, думаешь, что это сделал Лавров?

— Я только сказал, что стрелял профессионал. Лавров это или кто-то другой, пока ничего сказать не могу.

— Но Лавров как раз и есть профессионал. У него такой большой боевой опыт. Ты сам только подумай, пять гильз и два трупа. У нас в спортивных секциях не учат так стрелять из автоматов, и поэтому лично я считаю, что всё это совершил Лавров. Больше так чисто никто бы не сработал.

— Не знаю, что Вам сказать, Владимир Иванович. Подумайте сами, откуда у Лаврова может быть автомат? Его же не купишь в овощном магазине?

— Ты прав. Автомат — это весомый аргумент. Его действительно не купишь в овощном магазине. Это лишний раз подтверждает твоё же предположение о том, что Лавров входит в состав организации «Белая стрела». С их возможностями автомат достать не проблема.

Харитонов посмотрел на Новикова и впервые за последнее время не стал с ним спорить.

Харитонов отошёл от Новикова и присел на один из стульев, стоящих в комнате. Подъехавшие люди забирали трупы, чтобы отвести их в морг, где будет проводиться судебно-медицинская экспертиза.

Человек, который совершил это убийство, словно играл с ним, заставляя его делать первые ходы в этой затянувшийся игре. Он сидел и пытался понять этого незнакомца, отследить ход его действий и попытаться создать хотя бы какой-то психологический образ. Харитонов великолепно понимал, что если он не поймёт алгоритм действий этого человека, то он никогда не сможет поймать его. Стараясь отстраниться от действительности, он закрыл глаза и стал рассуждать.

Судя по показаниям Казака, незнакомец обладал достаточной выдержкой. Он не бросился бежать после первых выстрелов, что делают обычно идущие на подобное преступление. Он не побежал и после того, как хладнокровно расстрелял и второго парня, который попытался воспользоваться спрятанным в комоде пистолетом. Это говорит о том, что он привык к смерти и не боится ни крови, ни грохота выстрелов. Тогда возникает вопрос, зачем он сюда приходил? Для того чтобы вот так просто застрелить этих двоих, или ещё за чем-то? Может его интересовали наркотики? Но он почему-то не забрал их с собой, а заставил Казака уничтожить прямо здесь, во дворе дома. Странно как-то всё это получается, забрал деньги у Казака и уничтожил товар, который по цене в несколько десятков раз дороже. Следовательно, деньги его тоже не интересовали. Деньги — это ложный ход, по которому он хочет направить нас. Что у нас получается? Незнакомец — это новый Дон Кихот, который решил самостоятельно наказать торговцев белой смертью, не веря в законную власть. На такой поступок мог решиться только смелый человек, ведь для закона не столь важны мотивы этого преступления, для закона важен сам факт убийства.

Сейчас он уже не исключал, что этим человеком мог быть и Лавров, человек, прошедший войну, разведчик, которому присуще подобное хладнокровие, хорошо умеющий обращаться с оружием. Ему было не сложно уничтожить этих охранников. Другое, и наверное самое главное, было то, что он не верил в способность власти противостоять этим людям, так как хорошо знал, что Жан предпримет все усилия, чтобы сломать уголовное дело, ведь оно, в отличие от убийства, будет расследоваться милицейским следствием.

Его размышления прервал вошедший сотрудник уголовного розыска.

— Юрий Андреевич, мы прошли по ближайшим домам. Люди ничего не слышали — ни выстрелов, ни шума. Двое или трое жильцов этой улицы говорят, что слышали шум отъезжавшего мотоцикла. Однако никто из них самого мотоциклиста не видел.

— Куда привела собака?

— Собака довела до кустов. Судя по поломанным веткам, именно там прятал свой мотоцикл этот убийца.

— Позови ко мне экспертов, — попросил он оперативника.

Через минуту к нему подошёл молодой парень в больших роговых очках.

— Что скажешь, наука? Много следов изъяли?

— Следов много, теперь остаётся лишь разобраться, кому они принадлежат.

— Давай, разбирайся. На тебя вся надежда. Может, и вытянешь ты что-нибудь серьёзное. Вот что, Илья, подними из информационного центра следы рук некоего Лаврова, мы его закрывали недавно и, по всей вероятности, сотрудники ИВС его откатали. Посмотри в первую очередь не его ли пальцы. Вдруг повезёт.

— Хорошо, Юрий Андреевич, — ответил эксперт и, повернувшись, вышел в другую комнату.

К Харитонову снова подошёл Новиков.

— Ты сейчас куда, Юра? — поинтересовался он у него.

Харитонов посмотрел на часы. Было около трёх часов ночи, ехать домой на другой конец города было бесполезно, так как одна лишь дорога займёт около часа времени.

— Наверное, на работу. Там на стульях посплю.

— Тогда поехали. Я тебя заброшу в УВД.

Оставив людей на месте, Харитонов вышел вслед за Новиковым и поехал в отдел милиции.

Утром Харитонов собрал у себя в кабинете весь личный состав своего отдела.

— Вот что, мужики, — обратился он к сотрудникам. — Я здесь очень много и долго думал в отношении всех этих преступлений. Считаю, что все их мог совершить лишь один человек. Этим человеком является бывший наш коллега Лавров Павел. Вот его фотография, прошу вас всех с ней ознакомиться. Если кто из вас не в курсе, слушайте. Около года назад боевики Жана попытались его ликвидировать. Он тогда работал по одному убийству и вышел на конкретных исполнителей. Каким-то образом они узнали об этом, и решили его убрать. Перед этим покушением ему позвонил Жан и предложил своеобразную сделку. Я, мол, отдаю тебе непосредственных исполнителей, а ты прекращаешь копать дальше. Но Лавров отказался от этой сделки. При покушении его лишь ранило, но убили его невесту. Покушение было совершено около Московского ЗАГСа, где они только что расписались. Пока он находился в больнице, скончалась его мать, не пережив всего этого.

Харитонов замолчал. Затем откашлялся и продолжил.

— После того, как он вышел из больницы, начались эти убийства. Первым погиб Гришин, который тогда стрелял в него. Его нашли зарезанным в туалете ночного клуба «Арена». Затем загадочным образом погибают два киллера, которые по нашим оперативным сведениям прибыли в Казань, чтобы ликвидировать Лаврова. Кто их завалил, а затем сжёг в машине, пока остаётся загадкой. Эти убийства до сих пор остаются нераскрытыми.

Затем следует убийство начальника службы безопасности Жана Канадца. Того удавили в собственной машине. Несмотря на его физическую силу, он похоже, даже не пытался сопротивляться. Это говорит о чём? А о том, что убийца уже находился в машине, когда Канадец садился в неё. Когда на шее удавка, особо не подёргаешься.

Харитонов внимательно посмотрел на лица сотрудников, ожидая от них вопросы. Так и есть, один из них встал и задал, наверное, самый главный вопрос.

— Скажите, Юрий Андреевич, на чём основана эта версия? У нас ни по одному этому уголовному делу нет ни следов рук, ни микрочастиц, ни показаний свидетелей. Таким образом, можно сделать вывод, что этих людей мог убить любой из нас.

Харитонов усмехнулся.

— Ты прав, Сергей, — ответил ему Харитонов. — У нас с вами действительно ничего нет в отношении этого человека. А всё потому, что он профессионал. Он убивает этих бандитов, так как не надеется на неотвратимость наказания, он не верит, что мы сможем наказать этих бандитов. Всех их, таких людей как Лавров, объединяет некая организация под названием «Белая стрела». Вы наверняка слышали о ней. Сейчас об этом не говорит только ленивый человек. Как заверяет нас Москва, данной организации не существует, что её придумали сами бандиты, чтобы каким-то образом оправдать свои потери. Для меня лично это не столь важно, существует она или нет. Важно остановить Лаврова. Похоже, у него поехала крыша, и он будет методично убивать не только бандитов, но и других людей, возможно, не виновных в смерти его девушки.

— Юрий Андреевич! Неужели эта организация действительно существует? Я думал это миф, который так умело распространяют средства массовой информации. Кстати, в сегодняшней газете как раз об этом написано. Вы не читали газету?

— Сейчас трудно сказать, что миф, а что настоящая реальность. Пока мы не задержим этого человека, мы ничего не узнаем. Мы не можем объявить его в официальный розыск, так как следствие прокуратуры не располагает никакими показаниями в отношении этого человека. Однако найти этого человека мы обязательно должны. Никто его не остановит, кроме нас с вами. Поэтому прошу вас ориентировать всех ваших людей на его розыск.

Он замолчал и посмотрел на оперативников.

— Юрий Андреевич, что делать нам, если мы выйдем на Лаврова? — поинтересовался один из оперативников.

— Единственно, что вы не должны делать, это пытаться задержать его. Если он поймёт и заметит, что вы его выследили, то он не остановится ни перед чем.

— Но мы же не бандиты? Неужели он сможет оказать нам вооружённое сопротивление?

— Для него сейчас, наверное, не столь важно, кто вы, сотрудники милиции или бандиты. Кто не с ним — тот против него. Если вопросов нет, то работаем дальше по плану. Сотрудники, работающие по двойному убийству, остаются на месте, а все остальные свободны.

Новиков только что вернулся из министерства и устало сел в кресло. Он потянулся к телефону и стал звонить в кабинет Харитонова. Но его, похоже, не было на месте. Положив трубку на аппарат, он встал с кресла и подошёл к окну. Напротив окна его кабинета росла небольшая берёзка. Он невольно посмотрел на неё, так как ему показалось, что она была окутана лёгкой зелёной дымкой.

«Весна, — подумал он. — Вот уже и берёзка проснулась, зазеленела».

Он отошёл от окна и снова сел в своё кресло. Перед ним на столе лежала газета «Вечерняя Казань», в которой описывалось вчерашнее убийство двух бандитов. Автор статьи как всегда ставил вопросы перед министерством внутренних дел, интересовался, когда же сотрудники правоохранительных органов смогут поставить жирную точку под всеми этими убийствами. Журналист приводил в своей статье целый ряд загадочных убийств «воров в законе», авторитетов преступного мира, убийства которых так и оставались на этот момент нераскрытыми. Все эти нераскрытые убийства он почему-то приписывал милицейской секретной организации «Белая стрела». Именно из-за этой статьи Новикова и вызывал к себе заместитель министра.

— Слушайте, Владимир Иванович, — начал он. — Вы читали сегодняшнюю статью в газете «Вечерняя Казань»?

— Извините, ещё не успел, товарищ полковник.

— Плохо, товарищ Новиков, очень плохо. Мы с Вами уже обсуждали этот вопрос. Насколько я помню, Вы обещали раскрыть эти преступления. Похоже, Вы нас подвели. Сегодня министр был там, наверху, и ему пришлось услышать в свой адрес много нелестных слов. Мы уже говорили на эту тему с Вашим начальником УВД, он заверил нас, что в течение месяца Ваши сотрудники раскроют эти преступления. Мы были вынуждены поверить ему, так как он, в отличие от Вас, нас ещё не подводил.

Заместитель министра посмотрел на него каким-то недобрым взглядом и протянул ему чистый лист бумаги.

— Вот что, Владимир Иванович. Прошу Вас написать рапорт о Вашем увольнении из органов внутренних дел в связи с выслугой, а также в связи с ухудшением Вашего здоровья. Дату пока не ставьте. Через месяц я Вам или верну этот рапорт, или подпишу его у министра.

Новикова прошиб пот, который предательски потёк с его покатого лба, и крупными каплями стал падать на пол. Он смахнул тыльной стороны руки предательские капли со своего лба и, достав ручку из кармана, начал писать рапорт. Он отлично понимал, что добровольно подписывает себе приговор, однако возразить что-либо заместителю министра не решился. Всё было по-честному. Он действительно обещал раскрыть все эти преступления, но своего обещания не выполнил.

Закончив писать, он молча протянул рапорт заместителю министра.

— Я всё понял, товарищ полковник. Разрешите идти?

— Я Вас больше не задерживаю, — ответил заместитель министра.

Сейчас Новиков сидел в кресле и размышлял. Теперь он не знал, сможет ли он раскрыть эти преступления в течение месяца или нет. Судя по всему, перспектив к раскрытию этих дел практически не было.

Лавров сидел в доме и, разложив на столе свой автомат, тщательно его чистил. Иногда он бросал свой взгляд на открытый погреб, из которого он рыл подземный ход, который по его расчётам, должен был выйти за сараем. Павел рыл этот ход уже несколько недель, а вернее с того самого дня, как поселился в этом доме. Землю он вытаскивал по вечерам, когда соседи уже отдыхали и разбрасывал по своему участку, примыкающему к дому, не вызывая никаких вопросов со стороны соседей. Ему оставалось рыть совсем немного, и это добавляло ему оптимизма. Ещё тогда, когда Лавров приступил к этой работе, он не совсем осознавал, для чего он это делал. Но втянувшись в этот нелёгкий труд, бросать его он уже не хотел.

Вчера он весь день провёл на кладбище. Установил новый памятник на могиле Надежды и матери. Вечером усталый, но довольный он приехал домой, где помянул близких ему людей.

Лавров мельком взглянул на настенные часы и встал из-за стола. Быстро собрав свой автомат, он аккуратно прикрепил его к днищу стола, сделав там своеобразную нишу. Через минуту Павел вышел во двор дома и завёл свой мотоцикл. Надев шлем и надвинув на глаза очки, он медленно выехал со двора и направился в сторону центра города.

До центра города он добрался сравнительно быстро. Проехав «Кольцо», он доехал до улицы Горького и свернул налево. Вскоре он остановился на улице Большая Красная, недалеко от городского управления милиции и стал наблюдать за выходом из здания.

Ждать ему пришлось довольно долго. Лишь когда на улицах города загорелись уличные фонари, из дверей милиции вышел начальник криминальной милиции Новиков. Осмотревшись по сторонам, он направился к служебной автомашине, которая подъехала к подъезду.

— Давай на дачу, — приказал Новиков и сел в машину.

Машина медленно тронулась от УВД и вскоре, набрав скорость, направилась к выезду из города. Вслед за ней тронулся на своём мотоцикле и Лавров. Он держался сравнительно далеко от машины, стараясь не вызывать никаких подозрений. Выехав за пределы города, служебная машина на приличной скорости направилась в сторону Зелёного Бора.

— Владимир Иванович, Вам не кажется, что у нас на хвосте сидит мотоциклист? — поинтересовался у Новикова водитель. — Я его ещё срисовал на выезде из города.

Новиков испуганно обернулся назад и попытался разглядеть одинокий огонёк фары мотоцикла.

— Говоришь, от самого выезда из города он едет за нами?

— Точно, я его ещё тогда заметил. Настырный такой, не отстаёт и никуда не сворачивает.

Владимир Иванович нажал на клавишу радиостанции и начал запрашивать дежурного по городу. Когда тот ответил ему, Новиков сообщил ему, что их машину упорно преследует неизвестный мотоциклист. Он приказал дежурному связаться с любой дежурной машиной и подтянуть её к остановке автобуса Зелёный Бор.

— Всё ясно, товарищ полковник, сейчас направлю к вам ПМГ, — доложил дежурный.

— Сбрось скорость, — приказал Новиков водителю и стал смотреть, что предпримет мотоциклист.

Тот, заметив, что автомобиль сбросил скорость, в точности повторил этот же маневр. Мотоциклист всё так же держался на отдалении, не позволяющем не только рассмотреть его личность, но даже одежду.

— Темно, ничего рассмотреть не могу, — сказал Новиков.

Машина подъехала к конечной остановке и остановилась, поджидая, когда с ней поравняется мотоциклист. На остановке горел одинокий фонарь. Именно на него и рассчитывал Новиков, останавливая свою машину под этим фонарём. Мотоциклист тоже остановился и, похоже, заглушил двигатель мотоцикла.

К машине Новикова подъехала ПМГ. Из неё вышел старший сержант. Он представился Новикову и доложил ему о прибытии.

— Слушай, сержант, нас от самого города преследовал мотоциклист. Покатайтесь здесь, может он вам попадётся. Мне нужно знать, кто это и что ему было нужно от меня.

— Товарищ полковник, это наверняка ребята из Песчаных Ковалей на своих мотоциклах гоняют. Вечером, когда стихает движение, они начинают здесь гонять, пугая отдыхающих.

— Всё может быть, но вы всё же покатайтесь. Может, этот человек и попадётся вам навстречу.

— Всё ясно, товарищ полковник. Мы покатаемся, посмотрим.

Они разъехались в разные стороны. Когда ПМГ проехала мимо Лаврова, он снова завёл свой мотоцикл и поехал в сторону Борового Матюшино, куда направилась служебная машина Новикова.

Всю ночь Новиков не спал. Он молча бродил по коттеджу, переходя из комнаты в комнату, проверяя запоры на окнах и дверях. Новиков великолепно понимал, что все эти запоры не смогут отгородить его от Лаврова.

Он прошёл на кухню и достал из холодильника бутылку водки. Поставив её на стол, он полез в сервант за стаканом. За его спиной выросла фигура его жены.

— Володя! Что с тобой? Это ты с каких пор стал по ночам глушить горькую?

— Ириша, иди спать. Не переживай, со мной всё в порядке. Просто мне не спится, наверное, устал.

— Не ври мне, — повысила голос жена. — Я что, слепая и ничего не вижу?

— Я же сказал, иди спать, — уже раздражённо сказал он. — Ты по-русски понимаешь или нет? Я же тебе сказал, что у меня всё в порядке. Просто мне не спится.

— Я не верю тебе, моё сердце все чувствует, а оно чувствует большую беду.

Новиков молча налил полный стакан водки и залпом выпил его. Отломив кусочек чёрного хлеба, он обмакнул его в соль и положил в рот. Ему не хотелось ругаться с женой. Плохо или хорошо, но они прожили вместе тридцать лет, воспитали двоих детей, и теперь жена нянчится с его внуком. Предчувствие и интуиция жены её ещё ни разу не подводили. И сейчас, говоря о плохом предчувствии, она ещё больше страха и неуверенности вселила в его душу.

— Ирина, иди спать, — уже спокойно сказал он. — Я сейчас посижу немного и тоже пойду спать.

Жена резко повернулась и, виляя массивными бёдрами, направилась в спальню. Через минуту, стараясь не шуметь, в спальню прошёл и он, лёг около жены на кровать. Он попытался обнять супругу, но она резким движением сбросила его руку со своего плеча. Раздосадованный этим, он отвернулся от неё и постарался заснуть, но сон по-прежнему не шёл. Тогда он повернулся на правый бок и закрыл глаза. Перед глазами его засветился одинокий огонёк преследовавшего его мотоцикла.

«Нет, это были не ребята из Песчаных Ковалей, это был он, Лавров», — решил он про себя.

Новиков заскрипел зубами от своего бессилия. Впервые в своей жизни он, полковник милиции, начальник криминальной милиции города, стал для кого-то не человеком, а мишенью. Это состояние было трудно оценить какими-то общепризнанными нормами. Эти чувства были многогранными и включали в себя целый аспект ранее не испытанных им чувств. Он не мог повлиять на них, и от этого ему было ещё тяжелей. Лавров для него становился своеобразным исчадием ада, которого он так боялся всю свою жизнь, он был словно фантом, неуловим, его не могли найти ни бандиты, ни сотрудники милиции, и это заставляло душу Новикова трепетать от страха внезапной смерти.

— Надо будет завтра организовать рейд. Пусть участковые пройдут по своим участкам и покажут его фотографию. А вдруг повезёт, и кто-нибудь пусть и случайно, но выйдет на него. Если так пойдёт дальше, то я просто сойду с ума. Что станет со мной через месяц, когда с меня снимут погоны?

Он снова заскрипел зубами, сознавая своё полное бессилие перед этим человеком. С этой мыслью он и заснул.

Новиков проснулся рано от сильной головной боли. Боль была такой сильной, что заставила его застонать. Словно раскалённый в огне обруч намертво стягивал его голову. Он поднялся с кровати и направился в ванную комнату, включил воду. Из крана послышалось лишь лёгкое шипение, и на ладонь ему упала ржавая капля воды.

«Чёрт бы побрал этих сантехников, — подумал Новиков про себя. — Обещали устранить прорыв трубопровода ещё три дня назад, но до сих пор ничего не сделали. Нужно будет позвонить в водоканал, пугануть их. А то, похоже, засиделись там, мышей перестали ловить».

Он закрыл кран и направился на улицу. Включив электрический насос, он стал ждать, когда тот наполнит небольшой резервуар из нержавеющей стали. Когда резервуар наполнился, Новиков умылся холодной артезианской водой и вернулся в дом. В доме уже вкусно пахло.

— Ирина, позвони в водоканал. Узнай, пожалуйста, когда они починят этот трубопровод.

Он быстро позавтракал и стал звонить на работу. От дежурного он узнал, что патрульной машине не удалось задержать мотоциклиста, так как они его просто не нашли. Он молча выругался про себя и набрал номер начальника городского управления милиции.

— Рустем Эдуардович, — обратился он к нему. — Здесь у меня в коттедже небольшое происшествие. Вы не будете против, если я выставлю наряд милиции около своего жилища? Спасибо, я сейчас тогда распоряжусь.

Он позвонил в дежурную часть и попросил прислать к нему домой патрульную машину. Дождавшись, когда та приехала, он проинструктировал экипаж машины и со спокойной душой поехал на работу.

Ирина Александровна, жена Новикова, хлопотала по дому. Иногда она бросала свой взгляд на сотрудников милиции, которые сидели около своей машины и о чём-то разговаривали. Больше всего её раздражал громкий смех небольшого по росту милиционера. Чтобы не слышать его, она плотно прикрыла створку окна.

Ирина вышла из кухни и пошла во двор, где набрала ведро артезианской воды. Вернувшись в дом, она вошла в комнату и направилась к телефону, который стоял на столе. Она сняла трубку, однако никакого сигнала она не услышала.

«Этого ещё не хватало, — подумала она про себя. — Сначала отключили воду, а теперь, похоже, что-то случилось с телефоном».

Она положила трубку и направилась обратно в кухню, она невольно застыла от испуга и удивления. За кухонным столом сидел молодой мужчина, перед которым лежал большой чёрный пистолет с навёрнутым на ствол глушителем.

— Кто Вы и что Вам нужно? — еле слышно произнесла он, не отрывая своего взгляда с лежавшего пистолета.

— Вы не переживайте, Ирина Александровна. Я Вам лично ничего не сделаю. Я пришёл сюда, чтобы забрать жизнь Вашего мужа. Вы садитесь, не стойте. — Он стволом пистолета указал ей на стул.

Она хотела пройти, но ноги, скованные страхом, отказались подчиняться ей. Она сделала один шаг, перед глазами всё закружилось, и она почувствовала, что падает и теряет сознание.

Очнулась Ирина от резкого запаха нашатыря. Открыв глаза, она увидела, что сидит на стуле.

— Вот и хорошо, — вполне дружелюбно сказал незнакомец. — А я то подумал, что придётся вызывать карету скорой помощи.

Придя окончательно в себя, она стала внимательно рассматривать незнакомца. Перед ней сидел молодой мужчина в возрасте двадцати семи-тридцати лет. Его длинные тёмно-русые волосы касались его широких плеч, а чёрная короткая кожаная куртка лишний раз подчёркивала его неплохие физические данные. Рядом с ним на стуле лежал мотоциклетный шлем и солнцезащитные очки. Заметив её внимательный взгляд, незнакомец тихо сказал:

— Ирина Александровна! Я не хочу, чтобы Вы так внимательно рассматривали меня. Будет лучше, если Вы забудете, как я выгляжу. Вы же не хотите пережить ещё один мой визит к Вам? Второй раз я приду, чтобы просто убить Вас.

Она испуганно дёрнулась и отвернулась от него.

— Вот так будет лучше. Теперь я знаю, что Вы хотите жить, нянчить Вашего внука. А теперь к делу, которое привело меня сюда.

Он сделал паузу и посмотрел на неё.

— Вы знаете, Ирина Александровна, что этот коттедж, в котором Вы сейчас живёте, построен на деньги бандитов, которые оплачивают услуги Вашего мужа? Я так и думал, что Вы этого не знаете. Ваш муж уже давно живёт двойной жизнью. Одна его жизнь связана с милицией, а вторая — с бандитами. Вам знакомо имя Жан, это один из лидеров криминального мира Казани? Так вот, Ваш муж тесно сотрудничает с этим человеком. Будучи юристом по образованию и имея в руках власть, он помогает бандитам сухими выходить из различных ситуаций. Он, манипулируя показаниями потерпевших, даёт возможность этим бандитам уйти от суда справедливого возмездия. Вот за эти услуги ему и платит этот Жан.

Незнакомец замолчал и посмотрел на Ирину. Она тоже сидела и молчала, ещё до конца не веря словам этого человека. Чего скрывать, она и раньше удивлялась большим деньгам, которые приносил домой её муж. Однако тот всегда умел её успокоить, заверяя её, что деньги заработаны им в милицейской академии, где он иногда читал свои лекции курсантам. Сейчас только она узнала о происхождении этих денег.

— Вы, молодой человек, хотите очернить честное имя моего мужа, или у Вас ещё какие-то далеко идущие цели? — спросила она у него.

Она не хотела верить в то, о чём говорил этот симпатичный парень, так как всегда считала своего мужа эталоном честности и порядочности. Ирина часто ставила его в пример своим детям и знакомым, и вдруг сейчас выясняется, что её муж всю свою жизнь врал ей, врал детям и всем, с кем он общался.

Она снова внимательно посмотрела на незнакомца. Верила ли она ему? Скорее да, чем нет. Ведь он проник в этот дом не для того чтобы его ограбить, а лишь для того чтобы рассказать ей о её муже, о той второй жизни, о которой она не догадывалась.

— Вот что, Ирина Александровна. Если Вам дорог Ваш супруг, то заставьте его уйти из милиции, а иначе я просто убью его. Поверьте мне на слово. Он вполне заслуживает этого. Подумайте о своих детях и внуках. Если он не уйдёт из милиции, то я не пощажу никого из вас, как он не пощадил меня и мою девушку, передав бандитам время и место моей регистрации брака. Вы не смотрите на меня так удивлённо. Бандиты убили мою будущую жену, а меня тяжело ранили. Раньше я работал в милиции под руководством Вашего мужа. Но он предал меня, только потому, что ему за это хорошо заплатил Жан. А теперь я пойду. Кстати, на улице около ворот лежат трое связанных сотрудников милиции. Вы их развяжите минут через сорок, не раньше. Закройте, пожалуйста, за мной дверь.

Он взял шлем, надел очки и вышел из дома. Она ещё долго сидела без движения. Ей всё казалось, что этот незнакомец по-прежнему находится рядом с ней и внимательно наблюдает за ней. Прошло минут сорок после его ухода. Она медленно вышла из дома, держа в руках нож, и направилась к лежащим на траве сотрудникам милиции. Она перерезала шпагат, которым они были связаны, и молча направилась в дом.

Новикова в очередной раз вызвали в министерство внутренних дел. Он уже собирался выходить из кабинета, когда на его столе зазвонил телефон. Сняв с головы фуражку, он подошёл к столу и поднял трубку. Звонила жена.

— Прости меня, Володя, но я теперь знаю, почему ты не спишь ночами. Час назад от нас ушёл человек, который рассказал мне, на какие деньги ты построил наш коттедж. Ты мне всё время врал, говорил, что подрабатываешь лекциями в академии, а на самом деле тебе просто платили бандиты, которых ты спасал от правосудия и тюрьмы. Я ухожу от тебя, буду жить у дочери. Я не хочу, чтобы этот человек расправился с ними из-за тебя.

— Погоди, погоди, Ирина. Какой человек? Ты можешь мне всё это объяснить по порядку?

— Ты знаешь, о ком я говорю. Ты его так боишься, потому что сделал этому человеку больно. За что ты его так жестоко наказал? За правду или за деньги, которые тебе заплатил Жан?

— Послушай меня, Ирина. Погоди! Я всё тебе расскажу. Неужели ты поверила ему и не веришь мне?

— Я верила тебе все эти тридцать лет. Теперь я не верю ни одному твоему слову. Ты знаешь, что он пришёл к нам домой, чтобы убить тебя. Знай, что тебя не спасут ни погоны, ни охрана. Кстати, он связал охранников и затащил на наш участок. Они валялись на земле, словно поленья дров.

Она положила трубку. Ошарашенный этой новостью, Новиков застыл посреди своего кабинета, как замороженный. Слова жены парализовали его. Новиков молча опустился на стул и тупо уставился в одну точку. Сейчас он отлично понимал, что его бывший сотрудник переиграл его по всем статьям. Кто мог подумать, что вызванный им экипаж патрульной машины не только не остановит его, а превратит всё это в какой-то никому не понятный фарс.

— Владимир Иванович, Вы едете в министерство? — спросил его заглянувший в дверь водитель.

— Да, сейчас едем, — ответил он и тяжело встал со стула.

Новиков вышел из управления и медленным шагом направился к ожидавшей его машине. Через пять минут он уже входил в здание МВД. Поднявшись на второй этаж, он направился в приёмную заместителя министра.

— Присаживайся, Владимир Иванович, — заместитель министра указал ему на стул. — Как твоя половинка? Не хворает?

— Пока нет, — уклончиво ответил Новиков, продолжая думать о причине столь неожиданного для него вызова в МВД.

— Я пригласил тебя к себе, чтобы знать, что ты надумал делать дальше? Ты, наверное, хорошо знаешь, что говорят люди в городе. А люди говорят следующее. Говорят, что милиция не может найти этого таинственного человека, который с завидной регулярностью уничтожает лидеров преступного мира. Скажи, что случилось с тобой, неужели ты потерял милицейскую хватку и уже действительно не «ловишь мышей»? Я не верю, что ты полностью выработал себя.

— Я сейчас не берусь давать Вам обещания, что прямо завтра же раскрою все эти убийства. У меня ещё есть отведённое Вами время. Считаю, что мы впервые столкнулись не с криминальным убийцей, а совершенно с другим типом убийцы. Этот человек убивает не для того чтобы насладиться мучением человека. Мы впервые в истории столкнулись с человеком-карателем, который мстит преступному миру за убийство близких. Предположительно, этим карателем является некто Лавров. Он ранее работал в отделе убийств нашего городского управления. Прошлым летом люди Жана застрелили его невесту, с которой он познакомился ещё в Афганистане. Он бывший десантник, командир разведывательной роты. Так что, просто так его не возьмёшь.

Заместитель министра внимательно посмотрел на Новикова.

— Если Вам известен фигурант, то почему Вы его до сих пор не задержали? Неужели Вам не хватает людей для его задержания?

— Люди есть, нет информации, где он скрывается. Говорят, что он изменил свою внешность, сейчас разъезжает на мотоцикле. Вот и всё, чем мы располагаем в отношении его. У нас нет его следов ни на одном преступлении, он работает очень чисто. Если мы его даже и задержим, то мы не сможем доказать его причастность ни к одному этому преступлению.

— Ты этим хочешь сказать, что его не нужно искать? Пусть разъезжает по всему городу и стреляет в кого захочет. Ты скажи мне, как я буду объяснять Москве всё это? Им по барабану, в кого он стреляет, для них главное цифры. А эти цифры против нас с тобой, ты это понимаешь?

— Я всё это хорошо понимаю, товарищ заместитель министра. Могу сказать больше, этот человек был сегодня у меня дома, угрожал убийством всей моей семьи. Патрульная машина, направленная мной к дому, была им нейтрализована. Он связал милиционеров, как свиней, и уложил у меня во дворе.

— Тогда тем более, ты должен быть самым заинтересованным человеком в этом городе. Ты должен землю рыть, чтобы найти его.

— Я это всё понимаю, товарищ полковник. Но это не простой стрелок. Мы с Харитоновым разговаривали на эту тему и пришли к выводу, что он, возможно, из организации «Белая стрела».

— Какая «Белая стрела»? Ты что мне голову морочишь? Кто-то специально распускает эти слухи, пытаясь снять с себя эти убийства и переложить их на эту «стрелу». Ведь насколько я слышал, якобы участники этой организации являются действующими сотрудниками специализированных подразделений МВД. Ты сам понимаешь, какое это пятно на белом теле нашего МВД. А ты тоже туда, «Белая стрела». Как себя чувствует твоя жена после посещения этого убийцы?

— Трудно сказать, как она себя чувствует. Позвонила и заявила мне, что уходит жить к дочери.

— Вот видишь, как всё складывается. Ищи его. Если найдёшь, то прокуратуру беру на себя. Пусть сотрудники ночуют на работе, но доказывают ему все эти убийства. А сейчас иди, помни, что у тебя осталось всего три недели.

Новиков стал со стула и молча вышел из кабинета.

Совещание у Новикова шло около часа. На совещании присутствовали все начальники служб городского управления.

— Поймите меня правильно, если мы не найдём убийцу, то последуют организационные выводы в отношении нашего служебного положения. Это не мои слова, это слова министра. Сотрудники уголовного розыска не в состоянии найти и задержать преступника. У него, похоже, нет друзей, и он практически ни с кем не общается. Вся надежда на службу участковых инспекторов. Пусть каждый из них пройдёт по своему участку, зайдёт в каждый дом и в каждую квартиру. Он же не живёт в лесу, значит, его можно найти. Пусть участковые возьмут себе в помощники сотрудников пожарной охраны и проводят как бы противопожарные мероприятия. Запомните только одно, что в случае обнаружения убийцы не нужно предпринимать никаких попыток его задержания. Это мы сделаем сами, без их участия.

Новиков сделал паузу и посмотрел на руководителей служб. Судя по их лицам, они отлично понимали всю серьёзность этой задачи.

— Запомните, этот человек не прощает ошибок, поэтому прошу довести до всех своих подчинённых, не допускать самодеятельности. Нашли, сообщили и всё. Вопросы есть?

Вопросов не было, и он разрешил всем покинуть свой кабинет. Он набрал номер телефона дочери. Трубку сняла дочь.

— Привет! Мать у тебя?

— Мама! Возьми трубку, папа звонит!

Трубку взяла жена.

— Иришка! Может, хватит валять дурака? Я сейчас поеду в Матюшино, давай заберу тебя, там и поговорим?

— Извини, Володя, но я туда больше не поеду. Мне там делать больше нечего. Если хочешь, можешь жить там один.

— Слушай, Ира! Ты меня знаешь больше тридцати лет и вдруг в течение пяти минут ты решаешь кардинально поменять свою жизнь. Кому ты поверила? Он же убийца? У него руки в крови до локтей. Пойми, он просто меня оговаривает, делает каким-то демоном в твоих глазах.

Он сделал небольшую паузу и прислушался. Он отчётливо слышал, как тяжело дышит его жена, и снова начал оправдываться перед ней. Когда он закончил говорить, жена произнесла всего несколько слов:

— Володя! Я тебе не верю. Прости меня, совравший однажды соврёт и в последующем. Ты меня обманывал всю жизнь. Я, в отличие от тебя, верю этому человеку. Пусть он не прав в методах борьбы с бандитами, но он, в отличие от тебя, с ними борется, как может. Он не строил и, наверное, никогда не построит дом на деньги бандитов.

Она положила трубку. Услышав в трубке сигналы отбоя, он нервно швырнул её на рычаг телефона. Достав из серванта бутылку коньяка, он налил его в рюмку. Затем, вылив из стакана остатки воды, перелил коньяк из рюмки в стакан и вылил в него остатки коньяка. Он выпил неполный стакан коньяка и потянулся за закуской. Неожиданно на его столе зазвонил городской телефон.

«Наверняка жена», — подумал он и снял трубку.

— Привет, полковник! Ты всё ещё надеешься найти меня? Не старайся, я найду тебя быстрее, чем ты меня.

— Ах ты, сука! — зарычал в трубку Новиков. — Ты обнаглел окончательно. Ты забыл, с кем ты разговариваешь?

— Не выпрыгивай из штанов, полковник. Чем ты лучше этих бандитов? Ты хуже их, ты нарушил присягу и теперь отрабатываешь их деньги. Знай, я не боюсь ни тебя, ни твоего Жана. Следующим, кого я убью, будет Жан. Тебя оставлю напоследок, чтобы ты, тварь продажная, всё это время трясся от страха. Отсчёт пошёл.

Новиков услышал короткие гудки и положил трубку. Лоб его был покрыт крупными каплями пота. Теперь он понял, что он, как и Жан, приговорён этим человеком к смерти.

Лавров сейчас немного жалел, что позвонил Новикову. Он боялся лишь только одного, что тот, испугавшись, уйдёт в отпуск и укатит куда-нибудь из города. Но он ошибся в своих ожиданиях. Его звонок, наоборот, активизировал деятельность Новикова.

Павел стоял недалеко от городского управления и внимательно наблюдал за входом. То, что Новиков направится к Жану, он не сомневался. И он оказался абсолютно прав. Прошло минут десять, и в дверях управления показался Новиков. По его внешности и манере держаться было видно, что он очень возбуждён. Оглядевшись по сторонам, он сел в служебную машину. На улице было ещё достаточно светло, но это не остановило Павла. Он завёл свой мотоцикл и устремился вслед за машиной Новикова.

«Неужели я ошибся, он поехал домой? — подумал Лавров, когда машина Новикова миновала посёлок Мирный и устремилась в сторону Зелёного Бора. — Нет, Владимир Иванович, я тебя хорошо знаю. Ты едешь не домой, а к Жану. Ты хочешь поделиться с ним своим страхом. Не будешь ведь об этом рассказывать министру или ещё кому-то из руководства МВД. Значит, я всё же достал тебя своим звонком. Сейчас ты мне покажешь, где логово Жана.

Он оказался прав. Интуиция не подвела его и в этот раз. Машина Новикова повернула налево и устремилась в сторону Песчаных Ковалей. Он держался на довольно приличном расстоянии от машины, и в общем потоке движущегося транспорта остался незамеченным. Машина Новикова миновала посёлок и устремилась дальше.

«Куда он едет? — с интересом подумал он. — Насколько я помню, Жан должен жить в посёлке?».

Минут через десять машина Новикова въехала в посёлок Габишево. Павел сбросил скорость и осторожно поехал за ним. Повернув за угол, он чуть не столкнулся с водителем Новикова, который курил около стоявшей около металлических ворот машины.

«Если машина здесь, значит, он заехал ненадолго, — успел подумать Лавров, прежде чем в воротах появился Новиков в сопровождении Жана и двух его телохранителей».

Они, о чём-то разговаривая, сели в машину Новикова. Машина развернулась и поехала в сторону Песчаных Ковалей. Павел завёл мотоцикл и, не торопясь, направился вслед за ними. Он сделал два круга по Песчаным Ковалям, прежде чем подъехать к коттеджу Жана. Спрятав мотоцикл в кустах орешника и бузины, буйно растущих недалеко от забора коттеджа, он быстро перелез через забор и оказался во дворе дома.

Спрятавшись за сараем, он осторожно выглянул из-за угла. Во дворе коттеджа стоял чёрный «Мерседес» Жана, около которого в чёрном костюме и белой рубашке прохаживался молодой парень.

«Наверное, водитель, — подумал Павел. — Наверняка вооружён, поэтому и держится солидно и уверенно».

Около крыльца стояли ещё трое парней, в руках которых были помповые ружья.

«Это наверняка охранники, — решил он. — Интересно, внутри коттеджа есть ещё охрана или нет? Сколько же их у него? Десять или ещё больше?».

Охранники что-то весело обсуждали между собой. Иногда слышались взрывы смеха. Павел осторожно перебежал от сарая к гостевому домику и прижался всем телом к стене. Мимо домика прошёл охранник и вошёл в дом. Лавров прижался к стене, и после того, как кто-то из присутствующих в доме охранников открыл настежь одно из окон, он нагнулся и подполз к открытому окну. Из окна доносились мужские голоса, которые о чём-то спорили и, судя по всему, играли в карты.

«Значит, в доме двое. Водитель и трое охранников на крыльце. Итого, шесть человек, не считая самого Жана и возможной охраны внутри дома. Многовато, могу и не справиться», — подумал он.

Он достал из-за пояса пистолет Стечкина и вытащил из рукоятки пистолета обойму. Посмотрев на плотно уложенные патроны, он снова вогнал магазин в рукоятку. Похлопав себя по карманам куртки, он вытащил из кармана глушитель и накрутил его на ствол пистолета. Теперь он был готов принять бой.

Отдышавшись и немного успокоившись, он выглянул из-за угла гостевого домика. Это он сделал, услышав голос Новикова, который в сопровождении Жана вышел из коттеджа и направился к воротам, за которыми стояла его милицейская машина. Неожиданно он остановился посреди двора и, повернувшись лицом к Жану, сказал:

— Теперь мы с тобой, Жан, повязаны не только нашими общими делами, но, похоже, и смертью. Будь осторожен. Я бы на твоём месте всё бросил здесь и рванул за горизонт.

— Может быть, Владимир Иванович, я так и поступил бы, но меня здесь держит одно дело. Это долг перед Михеем. Пока я ему не верну деньги за поставленный им товар, бежать не имеет смысла. Его люди найдут меня и на Кипре, и в Греции. Тогда у меня действительно не будет никаких шансов выжить. Он не простит мне этот побег. У меня и так с ним геморрой, и вдруг этот побег. Нет, спасибо, Владимир Иванович за совет. Здесь я плохо или хорошо, защищён, а там? Не повезу же я всю свою охрану за бугор?

— Дело твоё, Жан, тебе решать. Главное, что я тебя ещё раз предупредил.

Он пожал Жану руку и подошёл к калитке. Посмотрев в сторону Жана, он махнул ему рукой и скрылся за воротами. Через минуту Лавров услышал шум отъезжавшей от ворот машины. Когда стих шум отъехавшего автомобиля, Жан повернулся и направился в сторону дома.

Он остановился на крыльце и подозвал к себе начальника службы безопасности.

— Сапог, — произнёс Жан, обращаясь к нему. — С сегодняшнего дня ты должен усилить охрану коттеджа. Сколько сейчас людей в твоём распоряжении?

— Восемь человек, — ответил Сапог и ещё раз пересчитал всех охранников, стоящих вокруг него.

— Раздай всем ружья. Я хочу, чтобы у каждого из них было ружьё. Чтобы повысить надёжность и эффективность охраны, предлагаю нести охрану парами. Двоих направь в дом, а остальные пусть обходят дом по периметру. Расставь людей таким образом, чтобы они видели друг друга. Пусть не спят, завтра их поменяй на новых людей. Я дополнительно оплачу эти неудобства. И ещё, стреляйте в любого, кто попытается перелезть через забор.

— Жан, может, объяснишь людям, что случилось? — спросил его Сапог.

— Могу сказать лишь одно. Тот, кто попытается проникнуть сюда, не пощадит никого из вас. Поэтому, как говорят, спасение утопающих в руках самих утопающих. Запомните, вы защищаете не меня, а скорей себя от этого человека.

Жан повернулся и направился в дом, оставив охранников и Сапога во дворе. Охранники разошлись, чтобы снова собраться на том же месте через минуту. Теперь у каждого из них в руках было помповое ружьё двенадцатого калибра.

Сапог быстро расставил людей по периметру забора и ещё раз проинструктировал их. После чего в сопровождении двух охранников направился в дом. Ни Сапог, ни Жан ещё не знали и не предполагали, что Лавров уже давно находится во внутреннем дворе охраняемого боевиками коттеджа.

Павел лежал на земле. Дважды мимо него размеренным шагом проходили охранники, не замечая его. Он ещё раз с благодарностью вспомнил полковника Козлова, преподававшего им основы маскировки и скрытого передвижения в тылу вероятного противника.

Стало темнеть. Он посмотрел на часы, они показывали начало десятого.

«Скоро совсем стемнеет, и тогда наши шансы уровняются, — подумал он про себя. — Это не профессионалы, а простые, купленные на деньги Жана парни, которые за эти жалкие гроши готовы положить за него свои головы. Они дилетанты против меня, обученного и прошедшего войну человека».

Рука, державшая пистолет, затекла, и он подтянул её немного ближе к себе. Прошло ещё тридцать долгих минут ожидания. Наконец, тишина и темнота накрыла двор и коттедж. Павел приподнялся с земли и рывком пересёк открытое пространство двора. Ему удалось вовремя прижаться к стене дома. Буквально секунд через десять мимо него, разговаривая между собой, прошла пара охранников.

Он осторожно толкнул входную дверь. Она, тихо скрипнув, открылась, и Павел осторожно вошёл внутрь дома. Он осмотрелся по сторонам и, стараясь двигаться бесшумно, двинулся вдоль коридора. Дыхание его стало ровным, и только сердце в груди тугими и мощными толчками гнало кровь по его сосудам.

Коридор, по которому двигался Павел, вскоре закончился. Впереди была лестница, которая вела на второй этаж. Осмотревшись по сторонам, он стал медленно подниматься по ней. Внезапно, одна из ступенек лестницы предательски заскрипела под его весом. Он замер, ожидая, что на скрип выйдет кто-нибудь из охраны, но в доме по-прежнему было тихо. Поднявшись на второй этаж, он повернул налево. В конце коридора, в кресле дремал охранник, между ног которого стояло помповое ружьё. Лавров поднял свой пистолет и, затаив дыхание, медленно подошёл к нему. Он упёрся стволом пистолета в его голову. Охранник вздрогнул от прикосновения холодного ствола и открыл глаза.

— Если хочешь жить, отложи ружьё в сторону и не думай дёрнуться. Если что, убью на месте.

Охранник отложил ружьё в сторону и поднял руки.

— Где второй? — спросил он его.

— Вон там, в комнате, — шёпотом ответил охранник и указал ему рукой на дверь.

— Сиди тихо и тогда останешься живым, — так же тихо произнёс Лавров.

В ответ охранник мотнул головой. Павел оттолкнул ружьё ногой и, прижавшись к стенке, направился к комнате, на дверь которой указал охранник. Неожиданно сидевший в кресле охранник вскочил на ноги и устремился к лежавшему на полу ружью.

Павел выстрелил первым. Пуля, словно игла, пронзила его грудь и навсегда пришила его к стене. Из его открытого рта тонкой струйкой потекла кровь, отчего белая рубашка моментально окрасилась в алый цвет.

Павел медленно нагнулся и, подобрав гильзу, сунул её в карман своей кожаной куртки.

— Девять негритят пошли купаться в море. Один из них утоп, и вот вам результат, восемь негритят, — пропел он про себя, почему-то вспомнив эту старую песню, которую они пели в походах в школьные годы.

Подойдя к двери, он замер, а затем осторожно открыл её. Из смежной комнаты в щёлку пробивался яркий электрический свет, слышались голоса. Прислушавшись к голосам, он понял, что в комнате работает телевизор. Он осторожно приоткрыл дверь комнаты. В комнате, развалившись в кресле, сидел второй охранник и смотрел телевизор. Он не услышал, как Павел подошёл к нему сзади и ударом рукоятки пистолета вырубил его. Он сорвал с окна шнур от шторы и связал этим шнуром руки и ноги охраннику. В рот ему он засунул салфетку, которая лежала на полированном журнальном столике.

— Итак, теперь в доме только Сапог и Жан. Интересно, где они? Вместе или отдельно друг от друга?

Павел вышел из комнаты и осторожно направился к следующей комнате. Он остановился около двери и прислушался. За дверью слышен был разговор двух человек. Он толкнул ногой дверь комнаты и открыл её. Павел словно вихрь ворвался в комнату и остановился посреди неё, направив свой пистолет на Жана, который сидел за столом и с кем-то разговаривал по телефону. Увидев Лаврова, он вздрогнул от неожиданности. Телефонная трубка выпала из его рук и повисла на шнуре. Рука его невольно потянулась к пистолету Макарова, который лежал на столе напротив него.

— Не стоит этого делать, Жан. Ты же хорошо знаешь, что я не промахнусь с трёх метров.

Лицо Жана исказила кривая улыбка. Он усмехнулся и тихо произнёс:

— Ну, что могу сказать, молодец. Вот видишь, навыки, отработанные тобой на войне, тебе здорово пригодились и в мирные дни. Ну, раз пришёл, тогда убивай меня. Чего ты стоишь в нерешительности? Я всё понимаю, что ты не можешь стрелять в безоружного человека, ведь ты не хочешь стать простым банальным убийцей? Ты же борец за справедливость?

— Я пришёл к тебе, чтобы забрать у тебя твою жизнь, как ты забрал её у моей девушки. Ведь по твоему личному указанию Гришин застрелил её. Лучше бы вы не делали этого. Такие как ты не должны жить на этой земле.

— Кто ты такой, чтобы брать на себя функции Бога? Ладно, я бандит, но ты же человек чести. Ты же офицер и, насколько я помню, орденоносец. Сейчас же не война, есть суд. Пусть он решит, виновен я или нет?

— Всё в прошлом, Жан. Сейчас я обычный каратель, человек, чьими руками Бог вершит правосудие. Я его гнев и кара. А на суд ты не надейся, твой суд здесь и сейчас.

Павел поднял пистолет и снова направил его в грудь Жана.

— Погоди! Дай мне сказать два слова. Я хочу купить у тебя свою жизнь. Я готов отдать тебе все свои бабки. Это не мало, дом здесь и на Кипре, квартиру, машину, только не стреляй.

Лавров скорей почувствовал, чем услышал за спиной тихие шаги Сапога. Почему тот не стрелял ему в спину, он так и не понял. Павел резко обернулся. Они выстрелили почти одновременно. Лавров почувствовал, как под ним вздрогнул пол, и зашатались стены комнаты. Пуля попала ему по касательной в шею. Сапог упал, как подкошенный. Из дыры в голове хлынула кровь.

Павел снова на секунду раньше Жана нажал на курок. Выпущенные им пули опрокинули его через кресло. Он подошёл к телу Жана, лежавшему на полу в неестественной позе, и дважды выстрелил ему в голову.

Лавров подошёл к окну и выглянул во двор. Двор был пуст. Он вытащил из кармана брюк носовой платок и приложил его к ране. Он моментально пропитался кровью. Бросив платок на пол, он устремился к двери. Но, услышав шаги бегущих к комнате Жана людей, он остановился, закрыл дверь на защёлку и бросился к спасительному окну. Это был единственный выход из дома. Он схватил стул и со всего размаха швырнул его в окно. Раздался шум разбитого стекла, и в комнату ворвался ветерок, который раздул белые тюлевые занавеси в разные стороны. Раздался выстрел, картечь вынесла из двери замок, словно его там никогда и не было.

Павел обернулся и трижды выстрелил в дверь. За дверью кто-то закричал.

«Похоже, попал», — успел подумать он.

Раздался выстрел, затем второй и третий. Картечь со свистом пронеслась над его головой, круша на куски мягкую гипсолитовую перегородку. Пока стрелок передёргивал затвор ружья, Павел успел выпрыгнуть из окна второго этажа. Вслед ему снова прогремело несколько выстрелов. Картечь, словно рой пчёл, в очередной раз пронеслась над его головой.

Лавров приземлился вполне удачно в этой темноте. Он обернулся назад и нажал на курок. Выглянувший из окна охранник выронил ружьё и наполовину вывалился из окна. Несмотря на сильную боль в шее, Павел вскочил на ноги и метнулся к каменному забору. Его натренированное тело легко оторвалось от земли, и через мгновение он уже перевалился на другую сторону забора. Оказавшись за забором, он метнулся к кустам, в которых спрятал мотоцикл. Надев на голову шлем, он быстро завёл мотоцикл и стрелой вылетел из кустов. Прибавив газа, Павел понёсся в сторону поселка Габишево. Миновав его на приличной скорости, он помчался в сторону Столбищ. Минут через тридцать в посёлок Песчаные Ковали осторожно въехали несколько милицейских машин. Милицию вызвали соседи Жана, разбуженные стрельбой в его коттедже.

На следующий день весь город только и говорил о побоище в Песчаных Ковалях. В результате этой стычки были убиты три человека, в том числе и лидер преступной группировки Жан, двое получили ранения. Допрошенные в качестве свидетелей сотрудники охраны ничего вразумительного и полезного для следствия сообщить не могли. Никто из них не мог описать внешность человека, совершившего это убийство. Все они видели его лишь со спины и могли сообщить лишь о том, что у него были длинные волосы, одет он был в чёрную короткую кожаную куртку. На месте преступления остался лишь след ноги на белом подоконнике и окровавленный носовой платок, принадлежность которого выяснялась.

Новиков находился в трансе, узнав о гибели Жана. Ведь всё это произошло буквально через полчаса после того, как он уехал от него. Сейчас он старался не высказывать своего мнения о возможном причастии к этому убийству Лаврова. Это было обусловлено тем, что он просто боялся навлечь на себя гнев руководства МВД РТ. Но он по-прежнему был на сто процентов уверен, что убийство совершил именно Лавров.

Каждый вечер ему докладывали о работе участковых инспекторов милиции, которые продолжали методично обходить дома и предъявлять фотографию Лаврова. Он был уверен, что рано или поздно они всё же выйдут на него.

Дошедшие до его жены слухи о бойне в посёлке Песчаные Ковали заставили её изменить тактику общения с мужем. Теперь она не только просила мужа не приезжать к дочери, где она проживала, но и настойчиво требовала от него, чтобы он вообще забыл этот адрес.

— Выбирай, Володя, кто тебе дороже, семья или работа. Пока не определишься, можешь не приезжать сюда. Я не хочу, чтобы из-за тебя пострадали наши дети и внуки.

— Ты хочешь, чтобы я уволился с работы? — чуть не закричал он. — Неужели ты не понимаешь, что пока я ношу на плечах погоны, мы защищены законом. Стоит мне их снять, кем я буду? Ты думаешь, что если я сниму погоны, это остановит убийцу? Я не верю! Я всё равно найду его и уничтожу!

— Дело твоё, тебе решать, как поступить.

Этот разговор сидел в его голове словно гвоздь, не давая ему нормально работать. Было глупо выбирать между работой и семьёй именно сейчас, когда убит Жан, единственный человек, с которым он контактировал последние годы. Теперь нет ни одного человека, который бы мог подтвердить его контакт с Жаном. Сейчас он мог стучать себя в грудь и требовать привлечь любого человека к ответственности, который обвинит его в контакте с лидером бандитов.

«Нет, уходить сейчас из органов опасно, — думал он про себя. — Кто он без погон? Никто! Странно, что это не понимает его Ирина, человек с которым он прожил четверть века».

То, что он найдёт и уничтожит Лаврова, теперь он не сомневался. Сейчас это был не вопрос его чести, а вопрос его жизни.

Утром руководство управления уголовного розыска МВД РТ затребовало все материалы по убийствам Гришина, Канадца, двух неизвестных киллеров. Прокуратура республики объединила эти все нераскрытые убийства в одно уголовное дело и передала материалы в производство управления МВД.

«Пусть теперь они помучаются с этим делом, — злорадно подумал про себя Новиков, подписывая сопроводительное письмо. — Пусть помучаются, а я всё равно найду его быстрее их».

Сейчас он сидел в кресле, вполне удовлетворённый принятым прокуратурой решением. Груз ответственности, словно дамоклов меч, висевший над ним всё последнее время, был неожиданно опущен мимо его головы, и он снова сполна ощущал свободу.

Он поднял трубку и, услышав голос дежурного, попросил его вызвать служебную машину.

Лавров второй день лежал в кровати, у него была высокая температура, его колотило словно в лихорадке. Полученное при ликвидации Жана ранение оказалось значительно серьёзнее, чем он предполагал ранее. Рана стала загнаиваться, боль с каждым днём становилась всё мучительней. Он не мог свободно поднять левую руку, и это заставило его кардинально поменять все его планы.

Дождавшись вечера, он на электричке поехал в город. Подъехав к дому Громовых на такси, он, шатаясь, словно пьяный, постучал в дверь и стал ждать, когда ему откроют. Он почувствовал слабость и чтобы не упасть, уцепился за косяк двери. Дверь открыл Гаврил Семёнович.

— Здравствуй, Павел, — поздоровался он с ним. — Что с тобой, тебе плохо? Давай, заходи.

Павел быстро вошёл и остановился в прихожей. Из комнаты вышла мать Надежды и с удивлением посмотрела на него. Заметив бледное лицо Павла, она сразу же поняла, что ему тяжело стоять и, схватив его за руку, повела в комнату.

— Павел, что с тобой, на тебе лица нет? — сказала она, обращаясь к нему.

— Плохо мне, мама, плохо. Рука отнимается, поднять её не могу. Кое-как доехал до вас. Если можете, то помогите мне. Похоже, у меня температура, меня сильно колотит.

Анастасия Алексеевна коснулась лба Павла и молча покачала головой.

— Давай, отец, одевайся и иди в аптеку. Купи что-нибудь от температуры и антибиотики. Скажи, что загноилась рана. Они там люди опытные, что-нибудь посоветуют.

Гаврил Семёнович набросил на себя пиджак и торопливым шагом направился к ближайшей аптеке. Анастасия Алексеевна помогла Павлу снять куртку и свитер. Увидев воспалённую и загнаивающуюся рану, по-бабьи запричитала:

— Да это где тебя, сынок, так угораздило. Смотри, как разнесло плечо. Да с такой раной не то что руку, ноги можно протянуть.

Она вышла в кухню и поставила на газовую плиту кастрюлю с водой. Пока вода грелась, она прошла в комнату и стала в шкафу искать бинт и йод. Найдя, она положила всё на стол и снова пошла в кухню, где уже закипала вода. Пришёл Громов.

— Вот что, Павел. Сейчас к нам зайдёт мой старый приятель Кондратьев Александр Геннадьевич. Ты его не бойся, он человек надёжный, я его знаю давно. Раньше он работал доктором на нашем участке. Прошёл войну и хорошо понимает, что нужно делать в таких случаях.

— Может, не стоило его беспокоить?

— Ничего с ним не случится. Я ему сказал, что ты это ранение получил во время ДТП, но сразу в больницу обращаться не стал.

Не успел он договорить, как в дверь кто-то постучал. Гаврил Семёнович встал с дивана и направился в прихожую.

— Заходите, Александр Геннадьевич, — услышал Павел голоса из прихожей. — Проходите, давайте я Вам помогу снять плащ.

Дверь комнаты открылась, и в проёме двери показалась худенькая фигура незнакомца.

— Ну что, молодой человек, — сказал незнакомец, — давайте будем знакомиться. Меня зовут Александр Геннадьевич. Я врач.

— Павел, — ответил Лавров и протянул ему правую руку.

— Что с Вами случилось? Расскажите мне и покажите Вашу рану.

Лавров довольно живо рассказал о ДТП, о том, что после удара их грузовика один из металлических прутьев, что они везли на стройку, вылетел из связанной пачки и едва не убил его, зацепив шею.

— Хорошо, пока всё ясно. Теперь покажите мне саму рану.

Павел убрал с плеча салфетку. Александр Геннадьевич надел очки и стал внимательно осматривать повреждённое плечо.

— Повезло Вам, Павел. Если бы прут прошёл на полсантиметра правее, он бы разорвал Вам сонную артерию. Но состояние Вашей раны вселяет в меня некоторое опасение. Рана сильно загноилась, и если бы Вы не обратились сегодня за помощью, то дня через два она могла Вам вообще не понадобиться.

Он подошёл к столу и стал перебирать лекарства и бинты, лежавшие на столе.

— Ну что, сейчас мы попытаемся помочь Вам. Вы можете сесть на стул, вот сюда, чтобы мне было лучше видно Вашу рану?

Павел поднялся с кровати и сел на стул, который доктор поставил под самой лампой.

— Я смотрю, молодой человек, у Вас и грудь в нескольких местах прострелена? Кто же это так Вас?

— Это Афганистан, — коротко ответил Павел. — Служил я там.

Врач попросил Анастасию Алексеевну принести горячей воды. Он долго мыл руки с мылом и вымыв их, тщательно вытер чистым полотенцем, которое подала ему хозяйка. Врач долго копался с раной. Удалив гнойный налёт, он обработал края раны йодом, наложил повязку, набрал в шприц антибиотик и сделал укол.

— Ну вот, пока и всё, молодой человек. Вам придётся немного полежать, дня три не больше. Посмотрим, как начнёт протекать процесс заживления.

Он снова вымыл руки и стал одеваться. В сопровождении Гаврила Семёновича он вышел в прихожую.

— Слушай, приятель? — обратился он к нему. — У твоего родственника рана не от арматуры, а огнестрельное ранение. Ты знаешь, нас собирал главный врач и инструктировал о том, чтобы мы были очень внимательны, так как не исключено, что к нам может обратиться молодой человек, получивший огнестрельное ранение.

— Саша! Ты же на пенсии. Это что-то меняет или нет?

— Я врач, Семёныч. На фронте я лечил не только наших бойцов, но и раненых немцев. А в отношении пенсии могу сказать, что сейчас на неё не проживёшь. Вот я и подрабатываю немного в больнице. Пусть небольшие деньги, но всё-таки поддержка.

Хозяин в знак благодарности пожал ему руку.

— Я завтра вечером зайду, посмотрю больного. Пусть он поспит. Судя по его внешнему виду, он давно нормально не спал.

Он вышел из дома и шаркающей старческой походкой направился домой.

Молодой организм Лаврова успешно боролся с возникшей инфекцией. Уже через двое суток температура у него спала, и боль, так мучавшая его в последнее время, практически прошла. Вечером, после очередного осмотра врача, Павел начал собираться домой.

— Павел, это ты куда, на ночь глядя, собрался? — поинтересовался у него Гаврил Семёнович.

— Спасибо Вам за всё, Гаврил Семёнович, я поеду домой. Загостился я у Вас, пора и честь знать.

— Может, завтра утром поедешь? А то как-то нехорошо отпускать человека в ночь.

— Мне лучше ночью, чем днём, — ответил Павел. — Да и Вам меньше хлопот.

— Погоди минутку. Присядь. Хочу поговорить с тобой, Павел.

Лавров сел на диван и приготовился к предстоящему разговору.

— Скажи мне, сынок, ты ещё долго собираешься воевать? Ты и так накрошил этих бандитов достаточно. Может хватит крови?

Павел на минуту задумался. Громов был прав, ведь он уже сполна отомстил бандитам за убийство Надежды. Сейчас у него уже не было кровных врагов, если не считать ещё одного, пусть и косвенно, но причастного к убийству Надежды. Этим человеком был начальник криминальной милиции городского управления Новиков.

— Всё правильно, Гаврил Семёнович, накрошил я их достаточно. Можно было бы и закончить на этом, но остался ещё один человек, это большой милицейский начальник, который помогал этим бандитам. Вот он мне и нужен. После того, как я покончу с ним, я перестану убивать, и буду считать, что все причастные к убийству Вашей дочери получили сполна.

— Может не стоит этого делать. Ведь убийство работника милиции может быть расценено как террористический акт. Надежде бы это не понравилось.

— Мне сейчас уже всё равно, какой краской будет окрашено это убийство. А в отношении Вашей дочери могу сказать лишь одно, я её до сих пор люблю. Я ещё тогда, когда лежал в больнице и не мог попасть на её похороны, дал себе слово, что отомщу за неё. Я человек слова, раз пообещал, то должен сделать.

Громов покачал головой и посмотрел на Павла. Лавров так и не понял этого жеста. Громов то ли осуждал его решение, то ли соглашался с ним.

— Ты знаешь, Павел, мы сегодня с женой были на кладбище. Спасибо тебе за памятник. Он нам очень понравился. Мы там с женой немного поплакали, жалели, что у нас с ней так и нет внуков. Ты, наверное, знаешь, что мы оба с Анастасией из детского дома, у нас с ней практически нет родственников. Мы были так рады за Надежду, когда она дождалась тебя с войны. Это действительно больше походило на сказку, чем на реальность. Мы так ждали, что вы поженитесь, и у вас появятся дети. Но видно не суждено, Бог так и не дал нам внуков.

— Гаврил Семёнович, Вы не против, если я ещё немного поживу в Вашем доме?

— Что ты. Живи, сколько хочешь. Мы с этим домом не можем совладать, а не то, чтобы что-то вкладывать ещё в один дом.

— Спасибо. Вы знаете, я отремонтировал мотоцикл, который нашёл в Вашем сарае. Сейчас езжу на нём.

— Я уже видел его. Молодец. Это не мой мотоцикл, соседский. На нём сосед наш Андрюшка разбился. Вот его родители и отдали этот мотоцикл мне.

— Понятно. Тогда я поеду. Мне ещё нужно заехать в одно место.

— Езжай. Постарайся остаться живым, Павел. Ты нам не чужой, и мы всегда будем рады твоему приходу.

Павел надел куртку и вышел во двор. Оглянувшись, он увидел чету Громовых, которые стояли на крыльце и махали ему рукой. Сев в трамвай девятого маршрута, он поехал на железнодорожный вокзал.

Новиков вернулся с очередного заслушивания по нераскрытым убийствам, которое проходило в прокуратуре республики и устало сел в своё большое и удобное кресло. Ему пришлось докладывать о работе участковых инспекторов милиции, хотя эта работа не относилась непосредственно к его прямым должностным обязанностям, заместитель министра почему-то поднял его, а не другого заместителя начальника УВД, отвечающего за работу этой службы. Ему было крайне неприятно выслушивать нарекания в свой адрес со стороны прокурора республики и заместителя министра.

— Ваши подчинённые плохо работают, — сделал вывод прокурор республики. — Я не верю, что этого человека невозможно найти. Не на Марсе же он живёт?

— Я тоже так считаю, — поддержал его заместитель министра. — С того момента, как МВД забрало это дело к себе в производство, активность городского управления, как мы видим, упала.

Новиков попытался оправдаться, начал говорить, что участковые инспектора милиции не подчиняются ему, что ими руководит другой заместитель начальника городского управления, однако его никто не стал слушать.

— Владимир Иванович, я бы на Вашем месте правильно воспринял эту критику в свой адрес. Я бы не стал перекладывать ответственность с себя на кого-то другого. Вы в конечном итоге отвечаете за раскрытие этих преступлений, и не так важно, какими средствами Вы их раскроете, с помощью сотрудников уголовного розыска или участковых инспекторов.

Новиков не стал спорить с заместителем министра, так как тот был абсолютно прав, а во-вторых, это было бы крайне необдуманным шагом с его стороны. Он молча сел на своё место, и предпочёл больше не вступать ни в какие споры с руководством министерства.

Вслед за ним на трибуну поднялся следователь прокуратуры. Он долго и монотонно отчитывался перед собравшимися сотрудниками о проведённой следствием работе, о результатах проведённых экспертиз. В заключение своего отчёта он подвёл не совсем утешительный для многих итог.

— В настоящее время следствие не может утверждать, что все вышеперечисленные убийства совершены одним и тем же человеком. Для подобного утверждения необходимо заключение экспертизы, которой, к сожалению, у нас нет. Пока мы придерживаемся версии уголовного розыска, что все эти преступления совершил один человек по фамилии Лавров. Нам ничего не остаётся, как надеяться на его скорое задержание. Именно только его задержание решит эту проблему.

Заместитель министра удивлённо посмотрел на прокурора республики. Тот поднялся с места и громогласно заявил, что в случае задержания Лаврова, вопрос о его причастности к этим убийствам снимется автоматически.

— У нас достаточно в штате опытных и высококвалифицированных следователей, способных уличить любого преступника в совершённом им преступлении. Дело за вами, товарищи сыщики, — сказал прокурор и сел на место.

Новиков сидел в кресле и размышлял над словами, сказанными ему заместителем министра после этого заслушивания.

— Владимир Иванович, министр крайне недоволен твоей работой лично. Не буду скрывать, что твой непосредственный начальник считает, что ты развалил работу возглавляемого тобой аппарата. Все хотят крови Лаврова, или твоей. Я хорошо понимаю, что у тебя очень много работы, однако ни министр, ни я не хотим быть «козлами отпущения» по этим преступлениям. Я хотел бы тебе напомнить, что у тебя осталась всего одна неделя до установленного мной срока.

— Я всё помню, товарищ заместитель министра. Пока меня память не подводит, — коротко ответил Новиков. — Поэтому и принимаю все меры по розыску этого человека. Вы знаете, товарищ полковник, я многого ждал от этого заслушивания. Рассчитывал, что Лаврова объявят во всесоюзный розыск, однако надежды мои не оправдались. У прокуратуры, как Вы сами слышали, нет оснований предполагать, что эти преступления совершены одним лицом.

Он сделал паузу и посмотрел на заместителя министра.

— Я же лично Вам докладывал, что этот Лавров звонил мне по телефону и угрожал мне убийством. Он сам мне лично сказал, что убьёт Жана. Я сообщал об этом прокурору, но почему-то всё это проигнорировали. Им сейчас подавай Лаврова. Я сегодня слушал следователя прокуратуры и понял лишь одно, что лучше вообще не задерживать Лаврова, ведь они могут его и не расколоть, что тогда?

— Ты правильно всё понял, Владимир Иванович. Нам нужен не Лавров, а его труп. Иначе мы с тобой так и будем сидеть по уши в этом дерьме. Не забудь, у тебя всего одна неделя.

Он пожал Новикову руку и направился к своему автомобилю.

Утром Павел вышел из дома. Он был одет в тренировочный спортивный костюм. Сделав небольшую зарядку, он вернулся в дом, взял деньги и трусцой побежал в сторону ближайшего магазина.

— Павлик, — окликнула его соседка, которая с полными сумками возвращалась из магазина. — Погоди! Я хотела бы тебе кое-что сказать.

Он остановился и поздоровался с ней.

— Павлик, на днях к нам приходил участковый инспектор. Милиция разыскивает молодого мужчину, который очень сильно похож на тебя, когда у тебя были короткие волосы.

— Спасибо, Любовь Васильевна, я уже об этом знаю. Меня и так почти каждый день останавливает милиция из-за этого. Меня всё время проверяют, тот я человек или нет. Скажите, разве я виноват, что немного похож на него?

— Я тоже так подумала, когда он показал мне фотографию. Нет, думаю, Павел хоть и внешне вроде бы похож, но он никакой не убийца. Кстати, как твоя фамилия?

— Громов я, бабушка. А он ко мне заходил?

— Он стучался к тебе, но, похоже, тебя не было дома. Вчера он снова днём заходил. Я видела, как он стучался в твою калитку, а затем перелез через забор и всё заглядывал в твои окна. Я ещё подумала, молодой, но такой настырный. Ты бы сам к нему зашёл, а то замучает он тебя. Да, чуть не забыла, фамилия того человека, которого они ищут, Лавров.

— Спасибо, Любовь Васильевна. Обязательно зайду к нему поговорить. Мне тоже эти головные боли ни к чему.

Он попрощался с ней и побежал дальше. Около магазина он остановился, раздумывая про себя, заходить ему в магазин за покупками или нет. Если участковый показывал его фотографию жителям посёлка, то это не сулит ему ничего хорошего. Его могли легко опознать. Немного подумав, он открыл дверь магазина и вошёл внутрь.

Народу в магазине было не так много, и он, купив хлеба, молока и сахара, направился к выходу.

— Павел! — окликнул его мужской голос.

Он вздрогнул и медленно обернулся. Внутри его всё сжалось, тело стало напоминать пружину, готовую разжаться в любой момент. Перед ним стоял молодой мужчина, в котором он узнал своего бывшего сокамерника Игоря.

— Привет, Павел, — поздоровался он. — Тебя и не узнать. Длинные волосы, весь такой спортивный, словно настоящий спортсмен. Я не удивлюсь, если ты бросил пить.

— Привет, Игорь! Я думал, что ты уже давно чалишься на зоне, а ты выходит, дышишь свободным воздухом. Как это тебе удалось сорваться с крюка ментов? Кто тебе помог?

Они оба выжидающе посмотрели друг на друга. Павел моментально догадался, кто стоит перед ним. У него было два пути, первый — развернуться и уйти. Однако он не гарантировал ему никакого успеха. Игорь мог проследить за ним и установить дом, в котором он проживал. Второй путь был немного сложнее. Это привязать к себе этого человека, не давая ему возможности сообщить о нём в милицию. Немного подумав, Павел выбрал второй путь.

— Ну что, Игорёк? Может, обмоем нашу встречу. Разносолов у меня нет, но закуску к водке я найду.

Он сразу заметил, как напряглось лицо Игоря. Он рассчитывал, похоже, на то, что Павел постарается всячески отделаться от него, и поэтому приглашение Павла выпить застало его врасплох.

— Чего молчишь? Или ты уже не пьёшь? Ты случайно не «зашился»?

— Почему не пью? Просто у меня с собой нет денег.

— Вот возьми деньги, купи литр водки, консервы, а я в молочном отделе пока куплю сыр.

Игорь взял деньги и направился в отдел, где продавали водку. Павел быстро купил кусок сыра и подошёл к Игорю, не давая ему возможности с кем-то переговорить. Сунув покупки в сумку, они вышли из магазина и направились к Павлу.

— Игорь, расскажи, как тебе удалось соскочить с такой серьёзной статьи? — поинтересовался у него Павел. — Насколько я помню, тебе корячился минимум червонец.

Игорь сначала растерялся, а затем понёс такую чепуху, от которой покраснел даже сам.

— Ладно, что ты мне мозги заливаешь. Для меня главное, что ты, Игорь, на воле, а не в зоне. Пусть там корячатся другие, а мы с тобой будем пить водку.

Они вошли в дом Павла и сразу же прошли в кухню.

— Давай, выкладывай продукты. Сейчас обмоем нашу встречу, — сказал Павел и стал нарезать хлеб.

Участковый инспектор, старший лейтенант милиции Латыпов не мог отчитаться за свою работу по проверке своего участка на предмет обнаружения разыскиваемого МВД преступника. Двое из жильцов одной из улиц, которые обслуживал он, посоветовали ему зайти в небольшой дом с железными воротами, окрашенными зелёной краской. Якобы в этом доме с недавнего времени проживал молодой человек, внешне похожий на разыскиваемого преступника, но он дважды посещал этот дом, но так там никого и не застал. Соседка по дому ничего вразумительного сказать тоже не могла. Она не знала, съехал её сосед или нет. Сегодня вечером участковый инспектор снова хотел посетить этот дом и наконец-то закончить свой отчёт и отправить его в Кировский отдел милиции.

Павел сидел за столом и периодически подливал в стакан Игоря водку, предлагая ему выпить то за встречу, то за дружбу, то за удачу. В какой-то момент Павлу показалось, что Игорь сильно опьянел. Тот откинулся на спинку стула, задрал лицо в потолок и захрапел. Лавров молча встал из-за стола и вышел в комнату. Вытащив из шифоньера свою спортивную сумку, он стал аккуратно складывать в неё свои вещи.

— Это ты куда собираешься, Павел? — услышал он за спиной голос Игоря.

Он обернулся и увидел своего гостя, который стоял в дверях и внимательно наблюдал за ним.

— Никуда. Просто укладываю свои вещи, — тихо сказал Павел. — Я думал, что ты в «отключке» и решил заняться домашними делами. А что ты так напрягся, Игорь?

Судя по голосу и внешнему виду, Игорь был абсолютно трезв.

— А я и не думал напрягаться. Просто проснулся, а тебя рядом нет.

— Раз так, тогда пойдём обратно в кухню и продолжим наше веселье, — предложил ему Павел. — Не киснуть же нашей закуске.

Они вернулись в кухню и сели за стол. Игорь взял в руки бутылку и разлил остатки водки по стаканам.

— Чтобы я опьянел, Павел, мне нужно выпить бутылки две водки. Если ты не против, то я сгоняю ещё раз в магазин за водкой. Дай мне денег, я куплю ещё на всякий случай бутылки две. Ты же сам знаешь, сколько водки не бери, всё равно придется бежать второй раз.

Он рассмеялся своей шутке, обнажив пожелтевшие от табака крупные зубы. Павел полез в карман куртки, которая висела на спинке стула, и удивлённо посмотрел на него. Он хорошо помнил, что когда они пришли с Игорем из магазина, он сунул деньги и свои именные наградные часы в карман кожаной куртки. Теперь в этом кармане ничего не было — ни денег, ни часов.

— Слушай, Игорь, ты случайно не взял мои деньги из кармана. Бог с ними, с деньгами, там ещё были мои именные часы, подаренные мне командованием училища перед выпуском. Они мне очень дороги и если ты их случайно смахнул, то я прошу тебя, верни их мне.

— Слушай, ты! Ты за кого меня принимаешь? За крысу? Я у своих ребят не ворую, понял? Ты сначала сам разберись, куда ты их мог положить, а уж потом предъявляй свои претензии.

— Ты что разорался? — спокойно спросил Павел. — Тебе никто ничего не предъявляет. Я тебя просто спросил о деньгах и часах. Если не брал, то, значит, не брал. Получается, я сам их куда-то засунул и забыл. Мы с тобой здесь, наверное, не для того чтобы предъявлять друг другу претензии. Сейчас я дам тебе денег, чтобы ты сходил в магазин и купил водки.

Павел вышел в соседнюю комнату и вернулся с деньгами в руках.

— Вот, возьми деньги. Купи литр водки и что-нибудь закусить. Кажется, мы с тобой всё изрядно подъели.

Игорь молча взял деньги и направился к двери. Павел подошёл к окну и посмотрел на улицу, по которой торопливо шёл Игорь. Он моментально всё понял, так как магазин находился в совершенно противоположенном направлении.

Павел отошёл от окна и сразу же метнулся в другую комнату. Он вскрыл одну из половиц и достал оттуда автомат Калашникова и пистолет Стечкина, проверил пистолет, взвёл его и поставил на предохранитель. То же самое он проделал и с автоматом. Сейчас он был на сто процентов уверен, что Игорь побежал звонить в милицию.

Павел вышел во двор и зашёл в сарай. Пошарив в углу сарая, он занёс в дом две двадцатилитровые канистры с бензином и поставил их в углу комнаты, недалеко от погреба. К одной из канистр он привязал липкой лентой две большие банки охотничьего пороха «Сокол», которые в случае воспламенения могли взорвать канистры с бензином. Он ещё раз проверил надёжность взрывной конструкции и вернулся в кухню. Он вынул из автомата магазин и пересчитал в нём патроны. Их было шестнадцать штук. Он взял изоляционную ленту и соединил два магазина в одно целое. После всего этого он взвёл автомат и положил его на шифоньер.

Отодвинув в сторону стол, он спустился в погреб и проверил подземный ход, который он вырыл ранней весной. Дойдя по нему до конца, он открыл дверь и выглянул на улицу. Выход из подземного хода был в метрах тридцати пяти от дома.

Лавров вылез из погреба и, закрыв его, вышел на улицу. Он залил в бак мотоцикла бензин, откатил его за сарай и поставил в кустах, недалеко от подземного хода. Теперь он был готов ко всем неожиданностям.

Игорь спешил к телефону-автомату, который находился в метрах восьмистах от дома Павла. Он не хотел вызвать у Павла каких-либо подозрений, и поэтому иногда переходил на бег. Добежав до телефона-автомата, он заскочил в кабинку и, сунув в паз пятнадцатикопеечную монету, стал лихорадочно набирать рабочий телефон оперативника. Но на том конце провода к телефону никто из сотрудников не подходил. Грязно выругавшись, он набрал номер ноль два.

— Дежурная часть управления внутренних дел города Казани, — услышал он голос оператора. — Я слушаю Вас?

— Девушка, как мне найти Вашего оперативника? Фамилия у него Савельев.

— Ничем Вам помочь не могу, — монотонно произнесла оператор.

— Погодите, девушка, не бросайте трубку. Я хочу сообщить милиции о том, что я нашёл человека, которого вы разыскиваете. Его фамилия Лавров. Сейчас он находится, — он вдруг понял, что забыл, как называется эта улица и номер дома.

Он моментально вспотел от этого.

— Ну что Вы молчите, говорите, пожалуйста, — произнесла оператор.

— Девушка, извините, но я забыл, как называется эта улица. Если милицейская машина подъедет к продуктовому магазину, то я смогу показать этот дом.

— Извините, как Ваша фамилия, где Вы проживаете? — спросила его оператор.

— Какое это имеет значение, как моя фамилия. Вы пришлёте машину в Обсерваторию или нет?

На том конце провода положили трубку.

— Ну и сука, — в горячке произнёс Игорь и положил трубку. — Откуда только берут таких тупых.

Теперь он уже побежал в обратную сторону, проклиная оператора и Лаврова. Добежав до магазина, он вошёл внутрь и сразу же направился в винный отдел. Он купил две бутылки водки, закуску и направился к выходу из магазина. В дверях он случайно столкнулся с местным участковым.

— Товарищ старший лейтенант, — обратился он к нему. — Можно с Вами переговорить?

Участковый смерил его взглядом с ног до головы и, взяв под локоть, отвёл его в сторону.

— Я слушаю Вас. Что Вы хотите мне сказать?

— Товарищ старший лейтенант! Я знаю, где скрывается Лавров Павел, — произнёс он на одном дыхании. — Я сейчас с ним пью в его доме.

— В каком доме? Вы можете назвать адрес?

— Я не помню, как называется это улица. Если Вы пойдёте со мной, то я Вам покажу этот дом.

— Хорошо, пойдём, — согласился участковый инспектор. — Запомни одно, если ты меня обманешь, то я тебя в порошок сотру.

— Зачем мне Вас обманывать? Пойдёмте, я всё Вам покажу.

Они вышли из магазина и направились в сторону дома Лаврова.

Павел увидел Игоря, который возвращался из магазина в окно. Он открыл ему дверь и молча впустил его в дом.

— Ты что так долго? Тебя только за смертью посылать, проживёшь ещё лишних два часа, если не больше.

— Разве я долго? Просто водка в том магазине кончилась, пришлось бежать в другой магазин.

— Понятно, — коротко произнёс Павел. — Закуску купил?

— Не переживай, всё куплено — и водка и закуска. Давай, разливай, а то у меня уже «отходняк», колотит ужасно.

Павел разлил водку по стаканам и посмотрел на Игоря.

— Ну что, Игорёк, давай выпьем за нашу жизнь. За то, чтобы как плохо бы мы не жили, мы продолжали верить в жизнь, что рано или поздно она повернётся к нам лицом.

Они выпили и стали закусывать. Игорь взял в руки бутылку и снова разлил её содержимое по стаканам.

Игорёк, не гони. Дай немного передохнуть. Может ты торопишься куда-то?

— Да нет. Всё вроде бы «устаканилось», бежать некуда. Вот ты скажи мне, Павел. Ты действительно порезал того парня или тебя тогда просто так закрыли опера?

Павел усмехнулся и посмотрел на Игоря.

— Тебе это зачем, Игорь? Я же не интересуюсь твоими делами? Наверняка дел у тебя не меньше, чем у меня?

— Ну, мне просто интересно. Тогда тебя опера крутили ещё по убийству каких-то двух залётных. Ты их тоже завалил? Ну, не молчи, я ведь ещё тогда в камере раскусил тебя. Ты хитрый и весьма изворотливый парень. Фортуна таких как ты любит.

— Игорь, не строй из себя психоаналитика или священника. Я не твой пациент и не прихожанин твоего прихода. Я исповедоваться перед тобой не собираюсь. Я ведь не спрашиваю тебя, как ты соскочил со своего дела, про которое мне рассказывал? Я не думаю, что это произошло просто так, и они тебя отмазали от зоны за твои красивые глазки?

— Ты это на что намекаешь? Ты знаешь, что за это бывает на зоне?

— Знаю, милый, знаю. Там таких стукачей, как ты, ставят на ножи. Ты не из таких людей, кто может мне что-то предъявить. Поэтому сиди, сука, и не суйся не в свои дела.

Игорь вскочил из-за стола. Стоявшая на столе открытая бутылка с водкой упала со стола и с шумом покатилась по полу, выплёскивая содержимое на пол. Он вытащил из кармана руку и нажал на кнопку рукоятки, из которой словно шило выскочило тонкое блестящее лезвие.

— Порежу, — прохрипел он, выставив вперёд руку с ножом.

Игорь попытался ударить Павла клинком ножа в лицо, но тот сумел увернуться от удара и сам ударил его в лицо. Игорь упал на пол, нож отлетел в сторону и оказался около порога. Он быстро поднялся на ноги и бросился к ножу. Павел снова ударил его в лицо, а затем, подняв его нож, упёрся им в горло Игоря.

— А теперь, ты, сука продажная, расскажешь мне всё. Ты же хочешь жить, или готов умереть за родную милицию?

— Я не понимаю, о чём ты меня спрашиваешь? — шлёпая разбитыми губами, спросил Игорь.

Павел слегка надавил на лезвие ножа. Острая кованая сталь ножа легко разрезала кожу, и по шее Игоря заструилась кровь.

— Не убивай, Павел, я всё тебе расскажу.

— Говори, тварь, а то зарежу!

— Сейчас сюда нагрянут сотрудники милиции и повяжут тебя. Я всё рассказал местному участковому инспектору, и он уже наверняка сообщил всё в городское управление милиции. Так что жить тебе осталось чуть больше, чем мне.

— Это мы ещё посмотрим, кто кого из нас переживёт, — сказал Павел и стал связывать руки Игоря изоляционной лентой. Убедившись, что руки Игоря связаны достаточно надёжно, он подошел к шифоньеру и достал с него свой автомат.

— Ну что, Игорёк, повоюем? — он закрыл входную дверь на засов и подошёл к окну.

Отодвинув в сторону занавеску, он увидел, как перебегает улицу один из бойцов спецназа.

— Ну вот и милицейский спецназ. Теперь посмотрим, кто из нас круче.

— Лавров! Вы слышите меня? Дом окружён, сопротивление бесполезно. Сдавайтесь!

— Вот видишь? Я же тебе говорил, что тебе конец, — сказал Игорь и улыбнулся.

— Лавров! Зачем Вам никому не нужное кровопролитие? Поднимите руки и выходите из дома, иначе мы начнём штурм. Вы слышите меня, это я Вам говорю, Новиков!

Павел отодвинул штору и выглянул из окна. Он видел, как бойцы спецназа выводят местных жителей из зоны возможного поражения.

— Новиков! Жалко, что я не успел разобраться с тобой, — закричал в ответ Павел. — Что ты там прячешься за спины бойцов. Выйди, я хочу посмотреть, как ты загнёшься!

Новиков действительно стоял за линией оцепления и кричал в мегафон. Услышав крик Лаврова, он подозвал к себе командира взвода спецназа.

— Ваши бойцы готовы к штурму? Этот человек просто так не сдастся. Советую вам вести огонь на поражение, этим вы сохраните жизнь своим людям.

— Всё понял, товарищ полковник, — ответил командир взвода и отошёл в сторону.

Он подозвал к себе командиров отделения и что-то с ними стал обсуждать. Похоже, они планировали захват дома. Поставив им задачи, командир взвода указал им рукой на дом и посмотрел на часы. До начала штурма оставалось пять минут.

— Лавров! — обратился к нему Игорь. — Зачем я тебе? Что может решить моя жизнь? Отпусти меня!

— Нет, гад, лежи и не дёргайся. Если умрём, то умрём вместе. Как это не парадоксально, но ты умрёшь за то, что сдал меня милиции.

— Ты же сам бывший оперативник, Лавров. Неужели ты будешь стрелять в своих же ребят? Что тебе даст их смерть? У них же тоже есть жёны и дети. Разве они виноваты в том, что бандиты убили твою девушку?

— Интересно. Значит, ты всё знаешь обо мне?

— Не всё, но кое-что знаю, — сказал Игорь. — Ты, наверное, сразу тогда расколол меня в камере, просто прикидывался дурачком. Ты знаешь, тогда тебе это здорово удалось. Я действительно поверил тебе, что ты ни в чём не виноват поначалу, а потом смотрю, гонишь ты пургу.

За забором раздался выстрел. Шумовая граната, пробив стекло в окне, влетела на кухню и завертелась под ногами Павла. Он успел схватить пустое ведро и накрыть её. Раздался сильный хлопок, от которого у Павла заложило уши. Глаза Игоря от страха полезли на лоб. Он попытался подняться с пола, но Павел ударом приклада в спину снова повалил его на пол.

Стволом автомата Павел разбил стекло и выпустил короткую очередь в сторону ворот. Пули, пробив двухмиллиметровое железо, понеслись дальше. Стоявшие за воротами бойцы спецназа упали на землю и стали отползать от ворот в разные стороны.

Новиков вжал голову в плечи и спрятался за капот грузовой автомашины. Бойцы спецназа, ещё минуту назад готовые броситься к дому, тоже залегли за забором. Прошло около минуты, прежде чем они открыли ответный шквальный огонь по окнам дома, рассчитывая подавить эту внезапно возникшую огневую точку.

Павел иногда огрызался короткими автоматными очередями, стараясь при этом не зацепить бойцов. Сейчас он не хотел никого убивать, тем более этих бойцов. Он посмотрел на настенные часы. Они показывали начало девятого вечера.

«Нужно продержаться ещё минут тридцать, — подумал он. — Скоро наступит темнота, и я смогу прорваться сквозь оцепление».

Внезапно стало тихо.

— Павел! Ты слышишь меня? Это говорит Харитонов. Павел, не стреляй! Ты же знаешь, что эти люди ни в чём не виноваты. Они никого не убивали.

— Юра! Ты знаешь, я тоже никого не убивал из нормальных людей. Я просто сделал то, что не смогли сделать все вы. Я убил только тех, кто был повинен в смерти Надежды.

— Я это знаю, Павел, и предлагаю тебе сдаться. Пусть суд разберётся в этом деле.

— Юра! Я не верю суду. Там такие же продажные твари, как и твой начальник Новиков. Это он сдавал все милицейские планы Жану, и поэтому вы и не могли зацепить его.

Снова стало тихо. Павел посмотрел на притихшего Игоря. Он толкнул его стволом автомата. Голова Игоря дёрнулась и безжизненно упала на грудь. Из его простреленной головы медленной струйкой вытекала кровь, капая крупными каплями на пол. В лучах заходящего солнца кровь казалась чёрной, словно смола. Павел нагнулся над трупом и похлопал его по карманам брюк. Как он и предполагал, в одном из карманов он нащупал часы. Вытащив из кармана брюк, он надел часы на левую руку Игоря.

Снова раздался выстрел. На этот раз граната влетела в соседнее окно. Раздался сильный взрыв. Яркая вспышка озарила кухню.

В этот момент он увидел, как один за другим забор преодолевают несколько бойцов спецназа. Остальные бойцы открыли плотный автоматный огонь по окнам дома, не давая ему возможности ответить на их стрельбу. Тем не менее, он поднял автомат и расстрелял в темноту свои последние патроны.

Прижавшись к полу, он медленно пополз по комнате. Павел быстро отодвинул стол и нырнул в погреб. Перед тем, как закрыть погреб, он достал пистолет и, прицелившись, выстрелил в банку с порохом. Последнее, что он услышал, был сильный взрыв в соседней комнате. Дом немного приподнялся с фундамента и моментально вспыхнул. Сухое дерево горело словно порох, не давая возможности никому подойти к дому.

В стороне от горящего дома стоял Новиков. Он, словно заворожённый, смотрел на пламя, которое буквально пожирало домашние постройки. Был ли он доволен подобным исходом, сказать однозначно было трудно. Лицо его было спокойным, лишь иногда по его лицу пробегала судорога, которая искажала его лицо. К нему подбежал командир взвода. Вскинув руку, он стал бойко докладывать, что в ходе боевого столкновения спецназ потерь не понёс.

— Молодцы, — равнодушным голосом похвалил он и, увидев стоявшего в стороне Харитонова, направился к нему.

— Вот и всё, Юрий Андреевич. Нет больше Лаврова.

— Не знаю как Вам, но мне его по-человечески жалко. Запутался он, потерял веру в людей и закон.

— А тебе не жалко тех, кого он замочил? Они тоже люди.

— Извините, Владимир Иванович, но мне их не жалко. Они сами выбрали себе жизнь, за неё и ответили, — сказал Харитонов и отошёл в сторону.

Вскоре подъехало несколько пожарных машин. Пожарные приступили к ликвидации огня. Когда им удалось погасить пламя, они стали проводить осмотр сгоревшего дома. Под обломками сгоревшей крыши они обнаружили обгорелое тело человека, на руке которого находились часы на металлическом браслете. Судя по надписи на часах, они принадлежали Лаврову Павлу.

«Вот и всё, — подумал про себя Новиков, садясь в служебную машину. — Нет больше Лаврова».

— Куда? — спросил его водитель.

— В министерство, — коротко ответил он.

Машина тронулась и, набрав скорость, устремилась в сторону города.

Новиков лично доложил министру о результатах штурма дома, в котором находился подозреваемый в совершении нескольких убийств Лавров.

— Значит, без стрельбы его задержать было невозможно? — спросил его министр.

— Нет, товарищ министр. Ему несколько раз предлагали сдать оружие и сдаться, но он на все наши предложения отвечал огнём из автомата. Я считаю, что штурм был осуществлён бойцами спецназа достаточно квалифицированно. С нашей стороны потерь нет.

— Это хорошо, что у нас нет потерь, — медленно произнёс министр. — Самое главное, что мы с Вами навсегда похоронили в народе легенду о «Белой стреле».

— Я тоже так считаю, товарищ министр. Разрешите идти?

— Да. Я Вас больше не задерживаю, — сказал он. — Отдыхайте.

Новиков развернулся и направился к двери.

— Минуточку, товарищ Новиков, — остановил его министр. — Завтра я Вам пришлю хорошего журналиста. Расскажите ему об этом событии. Я хочу, чтобы об этом знали все жители нашей республики.

— Всё понял, товарищ министр, — ответил Новиков и вышел из кабинета.

Он ехал в Матюшино и что-то напевал себе под нос. Несмотря на столь позднее время, настроение у него было великолепным. Заместитель министра вернул ему рапорт, который порвал прямо у него на глазах.

— Прибавь музыку, — попросил Новиков водителя.

Тот невольно вздрогнул и удивлённо посмотрел на него. Это был первый случай, когда его шеф попросил его прибавить звук магнитофона. Он медленно повернул ручку магнитолы и в салон ворвался ритмичный звук группы «Смоки».

— Красиво поют, — отметил Новиков. — У нас так петь и играть не умеют.

Вдруг в салон машины ворвался голос дежурного по УВД.

— Товарищ полковник, проезжавшая мимо Вашей машины ПМГ заметила мотоциклиста, который следовал за Вашей машиной. Какая будет команда?

— Пусть придерживаются своего маршрута. Меня охранять не нужно, — сказал он.

Водитель промолчал. Машина сбросила скорость и вскоре остановилась около ворот коттеджа.

— Свободен, — коротко сказал Новиков. — Завтра, как обычно, в семь тридцать.

Водитель проводил его взглядом до дверей дома, и когда его фигура скрылась за дверью дома, он медленно тронулся и поехал в сторону Казани.

Владимир Иванович прошёл в кухню и поставил на плиту чайник. Окинув кухню взглядом, он решил про себя, что завтра поедет к жене и уговорит её вернуться обратно в коттедж.

Пока чайник нагревался, Новиков снял с себя пиджак и повесил его в шифоньер. Сняв с себя галстук, он снова направился в кухню, где уже призывно свистел свисток чайника. Он налил кипятка в заварочный чайник. Внезапно Новиков почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Сердце предательски екнуло. Он резко обернулся и увидел стоящего в дверях кухни Лаврова. В руках Павла был пистолет Стечкина с навёрнутым на ствол глушителем.

— Рано вы меня похоронили, Владимир Иванович, — сказал он и направил на Новикова свой большой пистолет.

— Разве ты не погиб?

— Вы же видите, что нет. Я как Ленин, живее всех живых.

— Но мы нашли там обгоревший труп, на руке которого были твои часы?

Лавров тихо засмеялся. Вид у Новикова был такой растерянный, что невольно вызывал у Павла смех.

— Там сгорел ваш человек, который меня предал. По всей вероятности он украл у меня мои часы и таким образом, они и оказались у него на руке.

Новиков опустился на стул и обхватил руками голову. Он уже догадался, зачем пришёл к нему этот человек.

— Что тебе от меня нужно? — спросил он Павла. — Деньги, квартира или ещё чего-то?

— Нет. Мне от Вас ничего не нужно. Я пришёл к Вам за правдой.

— За какой такой правдой? — тихо спросил Новиков, не спуская своих глаз с чёрного зрачка пистолета.

— За настоящей правдой. Думаю, что пришло время рассказать людям правду. Пусть люди узнают, кто Вы такой.

— Скажи, кому нужна твоя правда? Ты думаешь, я один такой? Нет, Лавров, ты ошибаешься. Жизнь сейчас такая, и каждый выживает, как может. Это только слова, человек человеку друг, товарищ и брат. Неправда всё это. Так ты мне скажи, за что ты меня убиваешь, если таких, как я, сотни тысяч. Всех же не перебьёшь?

— Может Вы и правы, что всех не перебьёшь. Но если я буду убивать по одному, ещё тысячи людей задумаются и не захотят воровать и обманывать наш народ. А сейчас, вставай, пойдём в комнату, — приказал Павел.

Новиков послушно встал из-за стола и проследовал за ним в комнату.

— Садись за стол, — приказал ему он. — Бери бумагу и пиши.

— Что писать-то?

— Я же сказал тебе, пиши правду. Покайся в грехах и уйди на тот свет с чистой совестью.

— А как же моя семья? Мои дети и внуки? Они разве виноваты перед тобой. Я же испорчу им всю жизнь.

— Надо было думать об этом раньше. Сейчас пришло время собирать камни.

Новиков сел за стол и, пододвинув к себе чистый лист бумаги, стал писать. Он писал долго, часто останавливался и отрешённо смотрел в потолок. Исписав один лист, он потянулся за вторым. В какую-то секунду, Лавров немного расслабился, и этого оказалось достаточным для Новикова. Он резко вскочил из-за стола и попытался ударить шариковой ручкой ему в глаз. Павел успел увернуться. Удар пришёлся в челюсть. Ручка глубоко распорола ему левую щеку.

Лавров схватил Новикова за руку и борцовским приемом швырнул его через себя на пол. Владимир Иванович вскрикнул от боли. Вывихнутая из сустава рука плетью повисла вдоль его туловища. Павел схватил его за шиворот рубашки и снова усадил его за стол.

— Я больше писать ничего не буду, — сказал Новиков.

Лавров взял исписанный лист бумаги и прочитал, после чего положил его на стол.

— Где твоё оружие?

Новиков рукой указал на стул, на спинке которого висела оперативная кобура. Павел достал из неё пистолет Макарова, вытащил из него магазин.

— Я не буду стреляться, — сказал Новиков. — Если хочешь, то убей меня сам.

— Бог с тобой. — Вставив в пистолет магазин, Павел взвёл его.

Раздался выстрел. Пуля снесла половину головы Новикова и вошла в стену. Павел вытер пистолет носовым платком и вложил его в ещё тёплую руку Новикова, после чего крепко сжал его кисть.

Он быстро прибрался в комнате, уничтожил все следы своего пребывания, и направился к выходу. Через минуту одинокий мотоциклист отъехал от дома Новикова и исчез в темноте ночи.

Водитель вот уже полчаса стоял у ворот коттеджа, дожидаясь Новикова. Он дважды нажимал на клаксон, но тот словно не слышал призывного гудка машины.

— Дежурный, это второй. Позвони шефу, скажи ему, что я уже полчаса стою под его окнами.

Через пять минут в машине зашумела радиостанция.

— Второй, это база. Мы не можем дозвониться. Никто не берёт телефонную трубку. Сходи за ним сам.

Водитель вышел из машины и направился к нему в дом. Он потянул ручку двери на себя, та с лёгкостью открылась.

«Странно, — подумал водитель, входя в дом. — Раньше Владимир Иванович всегда запирал за собой дверь, а теперь она открыта практически настежь».

В доме сильно пахло горелым металлом, и поэтому водитель сразу же направился на кухню. На газовой плите стоял раскалённый чайник. Водитель выключил газ и осторожно вошёл в комнату. Он вздрогнул от неожиданности, заметив за столом привалившегося к спинке стула Новикова, у которого отсутствовала половина черепа. Стена около его головы была вся в сгустках уже засохшей крови. На полу рядом с ним лежал пистолет.

Водитель бросился к телефону. Через минут сорок у коттеджа стояли уже несколько милицейских автомашин.

Харитонов медленно обошёл все комнаты коттеджа. Следов взлома он нигде не заметил. Это говорило о том, что посторонние лица не проникали в этот дом. Все руководители, что приехали на место преступления, были единодушны в версии самоубийства. Но Харитонов почему-то не спешил с выводами. Накануне Новиков был весел, как никогда, и мыслей о возможном самоубийстве он никогда не высказывал. Что-то здесь было не так.

Он вышел из дома и пошёл вдоль высокого каменного забора. Внезапно его внимание привлёк чёрный след на белом заборе, словно кто-то перелезал через него, опираясь ногами. Он вышел из ворот и направился в ту сторону, где он заметил след на стене. Так и есть. Трава около забора была помята. Он нагнулся и стал внимательно рассматривать это место. Судя по всему, неизвестный человек, спрыгнув с забора, направился в сторону ближайших кустов. Харитонов, словно охотничья собака, взяв след, шёл по этому следу. Там, где заканчивались заросли кустов, он увидел след протектора, судя по всему, он принадлежал мотоциклу.

«Неужели Лавров?» — подумал Харитонов.

Он моментально вспомнил слова Лаврова, которые он кричал в ответ на обращение Новикова. Харитонов достал сигарету и закурил. Ломать версию о самоубийстве ему не хотелось, так как он был на сто процентов уверен, что больше не услышит этой фамилии.

Шёл последний день лета. По перрону Казанского вокзала Москвы шёл молодой человек, одетый в военную форму, которую в армии называли почему-то «афганкой». Справа на груди парня матовым огнём горел орден «Красной звезды», а слева среди афганских медалей, висела медаль «За отвагу». Он остановился на перроне и, достав из кармана куртки сигареты, закурил.

Заметив впереди идущую молодую женщину, он, словно по команде, загасил сигарету и устремился вслед за ней. Неожиданно он остановился, словно налетел на невидимую стену и, посмотрев вслед удаляющейся женщине, медленно направился в здание вокзала.

— Лавров! Павел! — услышал он за спиной чей-то знакомый голос.

Он медленно повернулся. Сквозь плотную толпу пассажиров к нему пробивался молодой парень, одетый в кожаную куртку и джинсы. Они остановились друг перед другом и застыли. Через секунду они уже тискали друг друга в объятьях.

— Ты откуда?

— Я из Казани.

— И куда?

— Пока не знаю.

Они ещё раз обнялись и направились к выходу из здания вокзала.

— Слушай, ты помнишь генерала Нефёдова?

Павел молча кивнул ему головой. Он действительно хорошо помнил этого генерала КГБ, так как ему приходилось несколько раз нести его охрану, когда тот проводил инспекционные поездки по Афганистану.

— Сейчас генерал собирает команду. Я уже работаю в этой команде. Давай и ты к нам.

— Извини, наверное, я не смогу работать у вас. У меня не всё в порядке с документами.

— Это всё чепуха, Павел. Генерал тебе сделает новые документы.

— А чем занимается ваша команда? В принципе я не против твоего предложения. Я сейчас вольный стрелок и ничего меня не держит. Я холост, детей не имею.

— Это хорошо. Я думаю, проблем у тебя с трудоустройством не будет. Ну что, поехали. Я тебя представлю генералу.

— Поехали, — ответил Лавров.

Они сели в машину, которая быстро растворилась в транспортном потоке.