© Мазин А., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

– Летун, хобы! – врезался в сеть голосок Евы. – Шесть – восемнадцать – три.

Санёк прикинул по сетке и сразу увидел чёрную механическую птичку с белым искрящимся хвостиком.

– Я ширну? – с надеждой спросил Михась, поднимая плазмоган.

– Эрги лишние? – рыкнул Поршень. – Эй, химера! Слабо летуна из шаромёта коцнуть?

Прежде чем ответить, Санёк вызвал инфу.

Летунов в Техномире было до фига. Наводчики, падальщики, штурмовики…

Экипажи мехов загружались ими по полной. Боевые роботы, они вместительные. А вот шкурные микры пользовались летунами, как правило, с баз и для засад. В рейды брали редко. Грузят.

– Подсветить? – предложила Ева.

– Зачем?

Удовлетворённое хмыканье всех троих.

Ну да, проверочка. Если летун сейчас их не видит (а он, похоже, не видит), то активный сканер засечёт точно. И дальше – по обстоятельствам. С другой стороны, одним выстрелом из шаромёта не взять даже летуна из класса наводчиков. А после первого же выстрела их позиция по-любому будет вскрыта. Хотя почему – их? Только позиция Санька.

– Микра, зашхериться, – скомандовал он.

Сам прятаться не стал. Наоборот, объявился. И демонстративно. Вышел на условно открытое место – подобие собачьей площадки между чёрными коробками нежилых зданий.

«Дистанция – 1130 метров, скорость – 107,7 метра в секунду», – подсказала система пассивного наведения.

Для обычной пассивки скафа – далековато. Резерва упреждения не хватит. Нужен тактический замысел, причём – на опережение. Задача, вполне посильная для Санька.

Пару секунд он подержал летуна в «прицеле» собственного внимания, позволяя мозгу вжиться в будущий бой, затем сместил прицел на нужные миллиметры, к первой точке, и шепнул:

– Шар.

Мог бы и не шептать. Команда считывалась непосредственно с голосовых связок.

Разогнанный магнитным полем и под завязку закачанный энергией сантиметровый шарик-накопитель покинул камеру со скоростью, в два с половиной раза превосходящей скорость летуна.

Ещё одно смещение, к точке два, и снова:

– Шар.

И в третий раз:

– Шар.

Два попадания из трёх. От первого шара летун ожидаемо уклонился… Чтобы угодить под второй, который, в свою очередь, сорвал летуну манёвр и подставил под третий выстрел.

Красиво получилось. Второй уровень рулил не только с холодным оружием, и это стало для Санька приятной неожиданностью ещё в техномировской учебке. Получилось, да. Но птичка перенесла два попадания без видимых проблем. А четвёртый шар вообще ушёл в никуда. Боевой класс летуна оказался самым сильным из возможных. Штурмовик. Причём расшаренный, с возможностью генерации фронтального защитного поля.

Шар Санька размазался по защите, и засёкший врага летун дёрганым штопором ринулся вниз.

Шесть секунд – и он выйдет на дистанцию гарантированного поражения и долбанёт всей мощью. Уклониться невозможно. Сэкранировать? Тоже вряд ли. Скаф Санька – наилучшая шкура из возможных для новичка, и экран у неё тоже наилучший. Выдержит даже один выстрел из плазмогана, если не в упор. Но тут мощи будет в разы больше.

Шесть секунд для разогнанного сознания игрока второго уровня – это немалый промежуток времени. Более чем достаточно, чтобы осмыслить весь будущий манёвр целиком: собственные действия, вероятные – противника, прогнозируемые – союзников.

Ровно за три десятых секунды до массированного удара Санёк врубил экран, провоцируя искин летуна (или контролирующего птичку меха), а сам метнулся под прикрытие длинной металлической стенки, подпёртой дюжиной дюймовых труб.

Получилось. Там, где только что стоял Санёк, рвануло не по-детски. Вверх взметнулся гейзер перегретого газа. Летун не мелочился: сразу ударил термозарядом. И, секундой позже осознав, что спустил кучу эргов в асфальтовую лужу, не теряя времени на перезарядку, долбанул из магнетона поперёк прикрывшей Санька металлической стенки.

Рой стальных «пулек» отперфорировал её на славу, но цели не поразил. Очередь ожидаемо оборвалась, не дойдя до Санька метра полтора. Как только Ева влепила в бок летуна заряд импульсника.

Управляющая система штурмовика оказалась на диво хорошо защищённой. Он не упал и даже сумел выйти из пике. Однако его внешние датчики всё равно отрубило. И лишённый «органов чувств» летун-штурмовик завис.

Саньку осталось лишь подпрыгнуть на движках и влепить следующий шар уже сверху. Точно в корпус. Но его опередил Михась.

– Я-я-я! – заверещал он по общей линии, врубая «движки».

Описав высокую дугу, шкурник обрушился на летуна, в последний миг кувыркнувшись так, чтобы ударить ногами.

Летуна бросило вниз, но он опять сумел вывернуться буквально в сантиметрах от поверхности, раскрутился ещё сильнее, выпалил всем арсеналом в уже обнаруженную цель, Санька, и активировал движок.

Рой разогнанных магнетоном «пулек» прогудел у Санька под ногами, плазменный разряд растёкся по чёрной стене багровой лепёшкой.

А секундой позже в ту же самую стену врезался ослепший штурмовик.

Ещё десять минут спустя сбитый летун был выпотрошен, накопитель Санька пополнился эргами, а Ева вычислила наводчика и скинула координаты микре.

– Рискнём, хобы? – спросил Фарид.

– Да! – в один голос выдали Ева и Михась.

Санёк промолчал. Но и возражать не стал. Он понимал: ему надо сработаться с новыми партнёрами. А бой – не самый худший способ отработки взаимодействия.

Они остановили Санька, когда тот подходил к двухэтажному особняку в центральном районе Свободы[1]. Особняк этот был сначала арендован, а потом выкуплен Саньком и Алёной. Чтобы комфортно жить и дружить.

Только что Санёк в составе траппа чистильщиков провёл вполне успешный рейд по второму горизонту Умирающей Земли. С прибылью и без потерь, если не считать крайне болезненного ожога лица – «подарка» от уже издыхающей зеленушки. Хорошо, очки Санёк успел скинуть раньше, чем яд разъел стекло. Ожог сразу залечили. Осталось лишь светлое пятно в полщеки. Хотя трогать всё равно больно. Кожа зажила, но нейроны помнили.

В общем, Санёк решил: надо отдышаться. Распил с друзьями-чистильщиками по флакону белоснежки[2] и покинул игровую зону с твёрдым намерением уговорить Алёнку выйти на некоторое время из кипятка, в который превратилась их жизнь, и начать тратить заработанные миллионы вне Большой Игры.

И вот на его пути к заслуженному отдыху встали три техна.

Одного Санёк узнал. «Фарид Поршень. Стрингер второго уровня» явствовало из «ярлычка» под татушкой, изображавшей двуногую чёрную ящерицу с красным гребнем.

Специализация, или как здесь чаще говорили призвание «стрингер», Саньку ничего не говорила. А сам техн, коренастый, бритоголовый, с металлическими нашлёпками «дырок»-портов на черепе, симпатии не внушал.

Но Санёк был ему должен. К сожалению. Год назад Санёк, будучи «единичкой», игроком первого уровня, чудесным образом ухитрился здесь, на Свободе, порезать лоб второуровневому техну. Как – непонятно. Сейчас, когда Санёк на себе опробовал возможности второго уровня, такое событие казалось и вовсе фантастикой. Или подставой. Однако прокрутив в памяти ту драку, он пришёл к выводу, что, возможно, техн не подставился. Так сложилось.

Даже опытный водитель может чихнуть… И, открыв глаза, обнаружить перед собой капот вылетевшего на встречку грузовика.

В данном конкретном случае последствия были не столь катастрофическими. Лоб – не горло. Но с точки зрения Закона Санёк совершил преступление. Применил боевое оружие против невооружённого игрока на Свободной территории. А такое каралось жёстко.

Но обошлось.

Сам Фарид вступился за него перед Контролёром и решил проблему.

«Долг в полжизни, – сказал он Саньку чуть позже. – Добровольный».

То есть Санька это ни к чему не обязывало. Формально. А неформально…

– Ого! – восхитился Фарид. – Иметь мой лысый череп противоестественным образом! – Он звонко щёлкнул по металлической нашлёпке на голове. – А наш мальчик уже двоечка! Ну почему я не химера?

– Спроси лучше, почему ты не такой кудрявый красавчик! – Спутница Фарида, весьма привлекательная деваха атлетического телосложения с короткой стрижкой и серьгой в левом ухе в виде вправленного в крупный зелёный камень такого же зелёного глаза, похлопала Поршня по мощному загривку. Она была на полголовы выше Фарида, но жест не выглядел покровительственным. Скорее, ласковым.

«Ева Секси, первый уровень» гласила метка Игры на её запястье. Чёрная ящерица с задранным кверху толстым хвостом сообщала, что Ева – тоже техн.

Другой спутник Фарида казался немного увеличенной и более простодушной копией командира микры. «Михась Корка, первый уровень». И очередной динозавр, на этот раз жёлто-коричневый.

– Чего надо? – спросил Санёк, глядя на приземистого Поршня сверху вниз.

– Жёстко, – отозвался лысый. – Но в корень. Мне нужны деньги, эрги и консервированная биомасса. Да побольше.

Михась заржал. Короткостриженая девка засияла улыбкой, которая сделала её и вовсе симпатичной.

– Я по пятницам не подаю. – Саньку этот разговор нравился всё меньше, но он помнил, что Фарид в своё время повёл себя достойно. – Вот пивом могу угостить.

– У нас к тебе дело. Очень перспективное.

– А пивом мы и сами можем угостить! – гоготнул Михась. – Из мягкого… – старший товарищ не глядя засадил ему локтем в рёбра. – Упс!

– Тема деликатная, – продолжал Фарид. – Лишние уши греть не стоит. Потому предлагаю обсудить у нас. Во всесторонне защищённом месте. И простава с меня. Наша территория – наше угощение.

Санёк задумался. Интуиция молчала. Техны, понятно, игроки беспринципные. Доверять им – всё равно что доверить крокодилу хранение куриной тушки.

– Ты не боись! Если чё, ты с нами, – вставил Михась.

– Вот это-то и тревожит, – произнёс Санёк, глядя на Корку в упор.

– Осторожность – это хорошо, – усмехнулся старший. – Упростим задачу. Я, игрок второго уровня Фарид Поршень, а равно как и все члены моей микры, обязуемся не предпринимать неспровоцированных враждебных действий в отношении игрока второго уровня Александра Месть в игровой зоне «Техномир Один» и на одноимённой закрытой территории. Договор свят!

– Договор свят! – привычным рефреном поддержали остальные.

– Хорошо. Я готов тебя выслушать, – решился Санёк. – Но я приду не один. С девушкой.

– Обязательство распространяется на неё тоже. Договор свят!

– Видели мы твою девушку, – Михась облизнулся. – Сладенькая такая, беленькая.

Дразнит, гадина лысая. Размазать бы эту ухмылку по широченной будке.

Санёк тоже ухмыльнулся, поняв, что Корка имел в виду не Алёну, а Любку Белую. Значит, техны выяснили, где он живёт, но не знали, с кем.

Какой из этого вывод? Да никакого!

– А пока мы там подождём, – Поршень показал на дверь в полуподвал дома напротив. На двери красовалась вывеска с пучеглазым динозавром, на загривке которого восседал рыцарь с копьём, а сам динозавр держал наперевес трубу миномёта.

«Всё для всех и по смешным ценам!» – гласила надпись под картинкой.

– Там нас любят, – сообщил Фарид.

Техны заржали.

Так себе рекомендация.

Санёк знал, что хозяин лавки, один из многочисленных знакомых банкира Гучко, был мелким букмекером, попутно торговавшим всякой всячиной, включая вещества и препараты, за которые в миру ему светил бы внушительный срок. Но здесь, на Свободе, было разрешено всё, что не запрещено, а чип-модификатор, способный вызвать эффект, аналогичный воздействию кокаиновой дорожки, стоил жалкую сотню единичек. Вместе с установкой. Чистый кайф без зависимости, ломки и прочих прелестей.

Однако желающих установить модификатор было раз-два и обчёлся. Игра не любила халявного кайфа, и все об этом знали.

– Не связывайся! – сразу заявила Алёнка. – Я об этом Поршне слышала. Среди шкурников он – из самых коварных. Микра его из дуэлей не вылезает. Состав выгорает чуть ли не каждый месяц. Из сейчас вообще только двое остались: девка его и такой же лысый дружок. Посылай сразу.

– Сразу не могу, моя прелесть, – Санёк взъерошил Алёнке волосы на затылке. – Он меня однажды от Контролёров прикрыл. Это стоит того, чтоб я его хотя бы выслушал.

– Руку убери, – потребовала Алёнка. – Думать мешаешь.

– А нечего тут думать. Я уже всё решил, – заявил Санёк. Руку, впрочем, убрал. – Вопрос только, ты со мной или я сам?

– Дурак ты, Сашка! – грустно сказала девушка. – Чувствую, вляпаешься. С тобой я, куда денусь. Ты хоть знаешь, какая у него специализация, у этого Фарида?

– Стрингер, – Санёк улыбнулся. – Это, по ходу, трусики такие, женские. Которые в попе прячутся.

– Ага. Трусики. Стрингер, если хочешь знать, из всех отморозков самый отмороженный. Чтобы такую спецу получить, надо раз десять со смертью на толщину струны разойтись. Для стрингера это – норм, а не повезло – не повезло.

– Звучит заманчиво! – Санёк увернулся от оплеухи, сократил дистанцию и…

В общем, обсуждение перспектив сотрудничества с Фаридом Поршнем было отложено на полчаса.

Но потом они всё же договорили. И сошлись на том, что выслушать предложение надо. И разговаривать с технами они будут вдвоём с Алёной. А вот если Санёк, окончательно сбрендив, решит оное предложение принять, то – сам.

– Хватит с меня Техномира! – решительно заявила девушка. – Накушалась, аж кишками рвёт.

«Всесторонне защищённое место» располагалось в Техноцентре закрытой территории «Техномир».

На четвёртом нижнем уровне.

И вёл к нему отдельный лифт.

Без гарантий Санёк бы сюда точно не сунулся. И уж тем более не привёл бы с собой Алёну.

Небольшой кабинетик, переливающийся огоньками ящик – трогаешь сенсор, получаешь напиток по выбору. Хочешь кофе, хочешь тоник, хочешь афродизиак. Последний с нежной улыбочкой Алёне предложила Ева.

– Нет, мне ни к чему, – с такой же ласковой улыбкой отказалась Алёна. – У нас с милым и так всё шоколадно. Правда, Санечка?

– Нет слов. – Санёк уселся в диванчик, потянул за собой Алёнку. Та прислонилась плечиком, закинула ножку на ножку. Чёрная ткань комбеза в облипку. Липучка ворота расстёгнута ровно настолько, чтобы открыть ложбинку между грудей. Ну и отсутствие бюстгальтера продемонстрировать. Очень эротично.

– Есть предложение, – не стал тянуть Поршень. – Вкусное, как твоя девочка.

– Это, типа, комплимент? – уточнила Алёна.

– Ага. Ему. И будь уверена, хоба, мне он не откажет.

Трудно сказать, что сверкало ярче: металлические пластины на гладком черепе техна или его улыбка. Зубы у него, что ли, светятся?

– А ты не охренел часом? – осведомилась Алёна. – Ни фига ты дерзкий! С чего бы ему с тобой играть? Саня, пошли его и пойдём отсюда!

Хороший заход. Прикинуться агрессивной дурочкой. Хотя Поршень вряд ли поведётся.

– Я, хоба, не дерзкий, я – продуманный, – Фарид отпил из махонького стаканчика. – И, заметь, я не с тобой говорю, а с Александром. За которым имеется должок, и весомый. Но я с него не спрашиваю, а сам предлагаю. И ещё заметь: я – второй уровень, и он тоже. А когда жарщики коннектят, мясо только шкворчит. Без обид, хоба! Эрги с неба не падают.

– Бывает, что и падают, – буркнула Алёна. – И неслабо так падают.

– Вот тут да, ты права, хоба. – Техн улыбнулся ещё шире. – Может, ты знаешь больше? Так продолжай! – Чёрный юраптор на его запястье встопорщил красный гребешок.

«Что-то он забеспокоился, – отметил Санёк. – И чётко на последнюю реплику. С чего бы?»

Алёна не ответила. Фарид, побуравив её глазками, расслабился.

Санёк, однако, сделал закладку. Об эргах, которые падают с неба. Так, на всякий случай.

– Ладно, излагай. – Санёк положил руку на крепкое Алёнино плечо. – Вдруг и впрямь не откажусь от твоего лакомого.

– Не откажешься! – Точно, светятся у него зубы. – За краем большого разлома, – почти нараспев произнёс техн, – у самого подножия Кровавых гор есть богатое местечко…

– Там пустыня! – перебила Алёна. – Рентгены, жара и ноль биомассы. И скальный гематит, от которого шизеет вся неэкранированная техника.

– И опять правда, – согласился Фарид. – Но не совсем. Потому что биомасса там появится. Сразу, как только мы туда придём. А то, за чем мы придём, хоба, покруче биомассы и даже эргов[3].

– А попроще? – вмешался Санёк. – Название у этого богатого местечка имеется?

– А как же! – Фарид опорожнил ещё один стаканчик, и глаза его засияли. – Донце Дьявола!

Санёк поглядел на Алёну.

Нет, ей название ничего не говорило. А уж Саньку – тем более.

– И что же там такого ценного? – скептически поинтересовалась Алёна. – Для меня, например?

– Для тебя – не знаю. Но свой второй уровень я взял именно там! – сообщил Фарид Поршень. – И уровень, и призвание.

– Стрингер! – хмыкнула Алёна. – Нашёл чем хвастать. Если хочешь знать, это не призвание. Это диагноз.

– Диагноз у меня вот тут, – лысый постучал по контактной пластине на виске. – А стрингер – это почётно, хоба. Значит, я умею пройтись по струне, а другие – нет.

– Вот и я о том же, – проворчала Алёна. – Ты-то пройдёшь, а он?

– А он – вообще химера! – На девушку Фарид не глядел, только на Санька.

– Никуда он с тобой не пойдёт! – заявила Алёна и тут же скосила глаз на Санька: не перебрала ли?

Нет, в самый раз. Отличный повод.

– Фарид, нам бы с Алёной вдвоём потолковать. – Санёк приобнял девушку.

– Легко! – Техн поднялся, кивнул своим: на выход. Троица направилась к лифту.

– Кнопочку вон ту нажмёшь, когда закончите, – уходя показал Фарид.

– Кошка, посмотри мне в глаза, – громко потребовал Санёк, поднимаясь. – Что ты видишь?

– Ах… – выдохнула Алёна, вскакивая, и прижалась к Саньку. Очень страстно. Даже ножкой обвила.

– Нас пишут, – шепнула она.

– Наверняка, – еле слышно произнёс Санёк в аккуратное ушко и добавил, отстранившись: – В глаза мне смотри!

Алёна затрепетала ресницами, глядя на него снизу вверх.

С тех пор, как они познакомились, Санёк подрос сантиметров на пять. Впрочем, он ещё помнил своё тринадцатое лето, когда за три месяца вымахал чуть ли не на десять сантиметров.

– Алёнушка, выслушай меня очень внимательно. – Санёк слегка отодвинул девушку и пресёк попытку повторного сближения. – Ты не моя мама. И даже мама уже давно не говорит мне, что надо делать.

По правде говоря, «давно» – это чуть больше года, но для Санька… Словом, насыщенный выдался год.

– Ты поняла?

Поняла. Изобразила жалостливое выражение и пролепетала:

– Санечка, не ходи с ними, пожалуйста! Не ходи с этим стингером! Он тебя подставит!

– Алёнушка, пожалуйста, не считай меня идиотом, – в тон ей ласково попросил Санёк. – Фарид поклялся Игрой, что не причинит мне вреда. И тебе тоже. Игрой, понимаешь? Договор свят!

– Значит, ты ему веришь? Ладно. Но я с тобой.

Санёк прижал девушку к себе и погладил по макушке:

– Ты такая красивая, Алёнушка.

На этот раз отстранилась она:

– Что ты имеешь в виду?

– Что с собой я тебя не возьму. Даже если Фарид будет очень просить.

– Это почему же? – вмиг ощетинилась Алёна. – Ты же сказал, что он поклялся Игрой! О нас обоих!

– А потому, что это Техномир. А Техномир – твоё слабое место. Ты ведь его боишься?

– Конечно, боюсь. – Алёна снова прильнула к его груди. – Но я – хоба! Не забыл?

– Для Техномира ты – мясо, – ласково проговорил Санёк. – Сладкое нежное мясцо. Поршень, возможно, и не причинит тебе вреда. Но…

– Ты меня защитишь!

– Не уверен. Там я – никто. Понятно, я не сунусь в Игру, не пройдя учебки. Но техны – не фехты. Там свои правила. Тебя я не возьму. Я не хочу. Да и Игра тоже не хочет.

– Откуда ты знаешь?

Санёк постучал пальцем по запястью: маленький чёрный сфинкс энергично мотнул головёнкой. Шерсть на его загривке вздыбилась и опала.

– Делай как знаешь, – буркнула Алёна, убирая руки с плеч Санька и старательно изображая обиду.

– Вот и молодец! – Санёк нажал кнопку.

– Излагай свою тему, – сказал он Фариду, когда техны вновь заняли свои места.

– А я уже всё сказал, – отозвался лысый. – Мы пойдём в Донце Дьявола и провернём одну штуку. Но не сразу! Не хочу, чтобы тебя, химера, схарчили на полпути. Поэтому сначала тебя надо немного прожарить. Не возражаешь? Плата за учебку с тебя. Практика в Игре с нас. Пара-тройка рейдов, одна или две дуэли – и такой, как ты, станет покруче любого расшаренного хоба. Тогда мы и отправимся. Договор, химера? – Поршень протянул руку.

Но Санёк медлил.

– Остались вопросы? – удивился техн. – Спрашивай, отвечу.

– Зачем вам именно я?

– Не понимает. – Поршень обернулся к Еве. – Или делает вид?

– Не понимает, – кивнула Ева. – Проясни ему.

– Ты – химера! – Поршень продемонстрировал светящиеся зубы. – Где химера, там удача. А в Донце Дьявола даже мне, стрингеру, стрёмно. Непоняток там больше, чем у тебя единичек.

– Но ты же там уровень взял! – напомнил Санёк.

– Ага. И поэтому точно знаю: без удачи нас схарчат. Всех. Включая меня. Та струнка, по которой я тогда ушёл, больше не выручит. Порвалась струнка. А приз там мне показали вкусный. Какой, не скажу. Извини. Но бонусом мы с тобой и троечку поднять можем. Игра мне в свидетели. Нужна тебе троечка, химера?

– А сам как думаешь? – Саньку даже не пришлось изображать заинтересованность. Третий уровень. За такое можно рискнуть. Если Поршень не брешет.

– Мечты, розовые, как попка девственника! – фыркнула Алёна. – Поршень, о главном – что?

– О чём ты, хоба?

– О деньгах, о чём же ещё! Доля у него какая будет?

И вновь Санёк заметил интересное: после первой реплики Фарид заметно напрягся, а после второй расслабился. Получается, в его теме есть что-то поважнее раздела добычи.

Фарид поглядел на Санька, но тот демонстративно пожал плечами. Мол, финансовые вопросы – не с ним.

– Тридцать процентов! – отчеканила Алёна.

– А пукан не слипнется – тридцать процентов! – возмутился Михась Корка. – Да нам за прожарку ещё и приплачивают! Скажи, Поршень?

– Есть такое, – кивнул лидер. – Но здесь, Михась, случай особый. Александр нам нужен, потому что без химеры мы на Донце однозначно вытянем пустышку. Так что натаскать его по нашей игровой зоне в наших интересах. Но тридцать – много. Пусть будет двадцать пять, и по рукам.

Удивились все, включая Алёну. Она рассчитывала доторговаться процентов до десяти, не больше. Отстегивать новичку четверть дохода микры? Причём это ведь не только эрги – единички, но и не менее, если не более важные в Техномире очки рейтинга. Щедро! А подобная щедрость со стороны такого, как Фарид, что означает? Что главный приз он делить не собирается.

Именно это Алёна и заявила, когда они вернулись домой.

– А ещё мне не понравилось, как он про твои единички сказал. Что у тебя их много.

– Так их у нас действительно много, – заметил Санёк. – В хранилище одного только палладия…

– Положим, палладий твой, а не наш. Ты тогда не со мной, а с Любкой своей бегал, – ревниво заметила Алёна. – Но этот откуда знает, что ты у нас богатенький Буратино?

– Какая разница? Договор мы заключили? Заключили. В том числе о непричинении мне вреда. Да, Фарид мутный. И, кстати, знает он обо мне далеко не всё. О тебе он не знал, к примеру.

– Или прикинулся, что не знал, – возразила Алёна. Потянулась эротичненько, пихнула Санька ножкой: – Стресс снять не хочешь, Буратино?

Санёк ухватил её за щиколотку, подтянул поближе:

– Хочу! Да побольше!

Но увы.

Заверещал входной сигнал. Прибыл отставной майор спецназа и действующий председатель клуба военизированной подготовки Никита Фёдоров. Для друзей просто Фёдрыч.

Прибыл не один, а с довеском в виде новичка. В тьюториал.

Новичком оказалась девушка. Славная такая девушка. Очень симпатичная. Блондиночка лет двадцати, спортивная, стрижка короткая, ножки длинные, глазки… Не простые. Большие и шалые.

Алёна сразу насторожилась. Зря.

– Даха моя! – с гордостью сообщил Фёдрыч.

– Евдокия! – строго поправила девушка, протягивая руку.

– Александр! – представился Санёк. – Борисович.

А ручка-то жёсткая. С мозольками. Точно спортсменка.

И носик такой… тоже симпатичный, но с характерной горбинкой. Какие после переломов остаются.

– Поможешь статус взять? – попросил Фёдрыч, когда Алёна увлекла гостью организовать полянку. И пробить заодно, с кем это майор Фёдоров отношения строит.

– У мертвяков?

– Нет. В Мидгарде. Романтики хочет.

– Ага, – хмыкнул Санёк. – Ноги по команде раздвигать и за свиньями дерьмо выносить.

– Так мы же с ней пойдём, – резонно возразил Фёдрыч. – Учти, Санёк, я за неё всем желающим ноги сам раздвину. Снизу и до самой печени.

– Ты её хоть у себя в центре погонял? – с сомнением произнёс Санёк. – Это ж тьюториал. Не факт, что нас к знакомым выкинет. А если там хирд будет в сотню клинков? И учти: если я пойду, могут дополнительные проблемы возникнуть. Мне тут уже намекнули, что есть у химеры такое свойство – проблемы притягивать.

– Да ладно! – Фёдрыч хлопнул Санька по плечу. – Притянешь – порешаем. Или ты не второй уровень? Мне надо, Санёк! Я обещал!

– Такой классный секс?

– Да при чём… – Фёдрыч сообразил, что Санёк шутит, и засмеялся: – Да, классный! И не только секс. Огонь девка! Ну ты сам увидишь.

– Мне тех, что есть, хватает. – Санёк тоже засмеялся.

– Значит, согласен?

– Никита, что за вопрос? Сейчас перекусишь с дороги и двинем в закрытую. Узнаем, что там за тьюториал нынче, и насчёт учебки для твоей красавицы договоримся. Вы ж только вошли, стало быть, время есть. Оплатишь, что мастер Скаур посоветует по курсам и экипировке. Войдём за трое суток, чтоб время не терять. Договор заключим на сопровождение, чтоб не разбросало. А дальше – по обстоятельствам. Годится?

– Стопудово, – и пихнул Санька кулаком в живот: – А Алёнка твоя… Давно её не видел. Ну прям мисс Россия стала!

– Эй! У тебя своя! – возмутился Санёк. – Хотя… Мы ж друзья. Слюни пускать, так и быть, разрешаю.

– Слюни – уже: сегодня без обеда, а в миру, считай, вечер.

– Будет обед, – пообещал Санёк. – Пойдём пока тебе экипировку подберём в моей оружейке.

Вот так всегда. Только начнёшь планировать спокойную жизнь – и сразу движуха начинается. Турбулентная.

Но это издержки специализации. Главное же – это друзья. Особенно такие, как Никита Фёдоров.

– Тьюториал нынче – не очень, – продегустировав элитное пиво, сообщил Саньку и Фёдрычу мастер знаний Дмитрий Гастингс Лысцов. – Называется «зараза». Суть: на побережье появилась некая болезнь. Что-то вроде лёгочной чумы. Четверть заболевших умирает. Особенно зла к детям и старикам.

– А мы к ней как? – насторожился Санёк.

– Игроки – иммунны. Во всяком случае, я ничего такого не слыхал. Но пройти тьюториал даже с сопровождающими – большой гемор. За три недели уровень не взял никто. Кто сбежал, кто слился. В общем, жесть. Раньше по большей части во фьорд к Хрогниру Олафсону забрасывало. Но теперь там власть поменялась. Ярлом стал Кетильфаст. Ты его знаешь. Там тинг был, и на нём Кетильфаст с конунгом Сигурдом схлестнулся…

– И чем кончилось?

Скверно, если с Кетильфастом и остальными беда случилась. Санёк с ними в одном строю стоял.

– Ничем. Сигурд, конечно, конунг, но его волкоголовые всех достали уже. И не только свободных ярлов. За Кетильфаста многие вписались. Сигурд мог бы поединком решить, но берсерков своих он на тинг не взял, чтоб не начудили, а среди остальных хирдманов у него равных Кетильфасту поединщиков не нашлось.

– А сам? – спросил Санёк, помнивший, что у викингов вождь, как правило, по совместительству ещё и лучший боец.

– Болеет, говорят, Сигурд. С рукой что-то. В общем, тинг назначил Сигурду неслабый штраф в пользу пострадавших. И тот даже выплатил часть. Прямо на тинге, иначе бы он оттуда живым не ушёл. Остального, понятно, от него хрен дождёшься, но по авторитету конунга удар неслабый. Накрылись его мечты о единоначалии! – Мастер знаний засмеялся. – А вот Кетильфасту теперь впору самому конунгом именоваться. Они с вика богачами вернулись. А потом ещё и от Сигурда капнуло. Теперь у Кетильфаста три драккара. Новеньких, только с верфей. И от желающих сесть на их скамьи отбоя нет. В общем, усё путём с твоими друзьями.

– Так вы в курсе наших приключений? – уточнил Санёк.

– А как же! Я же мастер знаний. – Гастингс хохотнул. – Ещё пива, девочка! Самого лучшего!

– Для тебя, Димочка, всё самое лучшее! – двусмысленно откликнулась девушка-разносчица. – Только попроси!

Статуса игрока у неё не было. Но, похоже, ей здесь нравилось больше, чем в миру. А такие, как Дмитрий Лысцов, если пожелают, без проблем помогут ей уровень взять. Хотя Дима и сам по себе красавчик.

– Подытожим, Саня: соваться сейчас в Мидгард я не рекомендую. Статус можно и у мертвяков взять, и у технов. Слыхал, у тебя с ними что-то намечается?

– Всё-то вы знаете! – недовольно проворчал Санёк.

– Ну я же мастер знаний! – засмеялся Лысцов. – Кстати, Берсерк тебе подарочек у Мёртвого Деда оставил. Сходи глянь. Тебе понравится!

Саньку и впрямь понравилось. Козырный шлем с игровым именем «Глаз Локи». «Золотом горит» – это о нём. Форма простая: открытый, только короткая стрелка до переносицы. Зато расписан, будто китайская ваза. Очень реалистичными картинками разных подвигов. Чернью на золоте.

А на передней части – глаз. Эмалью. Ещё более реалистичный, чем роспись. Но почему-то с вертикальным зрачком. Внутри шлема – упругий уплотнитель, подкладка – мягкая тонкая кожа. И две маленькие сквозные дырочки как раз напротив ушей. Всё предусмотрено.

На голову Санька «Глаз Локи» сел идеально. Веса совсем не ощущалось, хотя в руках подарок тянул килограмма на полтора. Санёк покрутил головой. Шлем мешал не больше, чем собственные волосы. Слышно в нём тоже было отлично. И странное ощущение: снимать его совсем не хотелось.

– В зеркало посмотрись, – посоветовал мастер Скаур.

Санёк глянул и сразу почувствовал себя богатырём. Былинным, разве что без бороды.

– Вот именно! – угадал его состояние Мёртвый Дед. – Реальный плюс один к харизме. И плюс два к желанию встречных воинов – снести твою головёнку и нахлобучить эту штуковину на собственную голову.

– То есть вы его носить не советуете? – уточнил Санёк.

– Ну почему же? Конечно, носи. Но помни, что должен соответствовать.

– Буду, – пообещал Санёк, снял шлем и положил на стол. – Можно вопрос, мастер? А с чего это Берсерк так расщедрился?

– Берсерк? – поднял бровь мастер оружия. – Берсерка-то кто спросит? Непрощённый воин силы. Он теперь у старших – мальчик на побегушках. Ему велели, он принёс. Ещё и пищал от радости, что на него внимание обратили.

– Не любите его, да, мастер?

– Не люблю, – согласился Скаур. – Жадный, глупый. Вот и провалил испытание.

– Какое испытание? – живо заинтересовался Санёк.

– Чувств! – рявкнул Мёртвый Дед. – Не твоего ума дело. О другом думай. Дружок твой с девкой ко мне приходили.

– Фёдрыч? – догадался Санёк. – И что? Взяли её в обучение?

– Взяли, – кивнул мастер оружия. – Мы отказывать не имеем права. Но будь моя воля, я бы эту девку вообще к нам не пустил. Привратник профукал. Небось на сиськи и ляжки пялился, а психопрофиль отсканировать забыл.

Что ещё за психопрофиль, Санёк спрашивать не стал. Мёртвый Дед сам расскажет, если посчитает нужным.

Не посчитал.

– А в чём трудность? – всё-таки решил уточнить Санёк. – Девушка вроде спортивная. Характер подходящий.

– Трудность в том, Александр Месть, – ответил мастер оружия, упирая на прозвище Санька, – что Мидгард она ненавидит.

Сюрприз, однако.

– И?

– Не знаю. Можешь сам спросить.

– А вы?

– А мы будем её учить. Как положено. Уже учим. Твой дружок ей шесть курсов оплатил. По времени еле укладываемся. Ты тоже с ними пойдёшь?

– Да, – подтвердил Санёк.

– Тогда совет: выясни, откуда у девки, которая, по её словам, весь последний год училась владеть холодным оружием и даже достигла неплохих результатов, откуда у неё такой большой зуб на нашу игровую зону. А то как бы там, в тьюториале, эта тайна вам боком не вышла. Тем более тьюториал нынче жёсткий. Давно о таких не слыхал.

– Выясню, – пообещал Санёк.

– Давай, давай. Будет обидно, если тебе там башку снесут. Расстроишь меня. Столько времени на тебя ухлопал.

Откладывать выяснение Санёк не планировал, но загадочную девушку Евдокию плотно запрягли в учебку. Минимум на двое суток. А Фёдрычу о страшных тайнах подружки ничего известно не было. Да он и не докапывался. Любовь, сука.

– С мужиками такое бывает, – чуть позже поведала Саньку Алёна. – Такая, знаешь ли, слепоглухота внезапная.

– Не замечал за собой, – сказал Санёк, немного подумав.

– Так ты и не мужик! – засмеялась Алёна. И, прежде чем он обиделся: – Ты – прекрасный принц!

– Ага, на белом коне.

– На красном «Феррари». А что? – оживилась Алёнка. – Хочешь, подарю тебе красный «Феррари»?

– На фига? Где я на нём в Питере ездить буду? По Невскому туда-обратно?

– Ага! – подтвердила Алёна. – Ты в алом кабриолете, и я рядом, тоже вся такая в красном…

– …Под ноябрьским дождём! – подхватил Санёк. – Что вечером делаем?

– Я контрактами займусь, а ты с Фёдрычем пойдёшь к Гучко в гости.

– Меня пока что не приглашали, – заметил Санёк.

– Приглашали. Только ты не в курсе. Там у него какой-то деловой ужин с будущими инвесторами. Мы в списке. Но мне это на фиг не надо, а ты сходи. На ужин. Остальная часть программы тебя не касается.

– А что за программа?

– А ты догадайся!

– Уже догадался! – засмеялся Санёк, сгребая девушку в охапку. – Ты – моя программа! Но зачем откладывать на вечер то, что можно не откладывать?

– На место меня положи, – проворчала Алёна, не особо, впрочем, сопротивляясь. – Сказано же: дела у меня. Финансовые. Всё вечером.

– И вечером тоже, – настаивал Санёк. – Иначе зачем ты такая красивая?

– Ну давай, только по-быстрому, – согласилась Алёна.

– Это уж как получится, – заявил Санёк, вытряхивая её из штанов.

Обещание подготовить Санька к боевым будням Техномира Фарид выполнил. Привёл союзника к лучшему, как он заявил, мастеру-шкурнику территории.

Мастер войны, игрок третьего уровня Владлен Жидкий Металл, сам был наполовину металлическим. Расшаренным, как здесь говорят. Из тех, кому выход из Игры противопоказан. Оба глаза – искусственные, вместо левого уха – порт для подключения всяких техноприблуд. Мастер поменял одну на другую, когда заключал с Саньком договор об обучении. Вместо ног – поршни с тремя суставами-переходниками и когтистыми ступнями, модифицируемыми в птичьи лапы, металлические копыта и даже дистанционное оружие вроде лазера средней мощности. В общем, мастер войны был из тех, кому выход из Игры закрыт навсегда. Без своих устройств он бы сразу стал инвалидом. А то и покойником.

– Фехт, – проворчал мастер при виде Санька. – Иди домой, фехт! Здесь тебе не пикник. А ты, стрингер, хорош сырое мясо через ворота тягать. Ты ж второй, не к лицу тебе.

– Металл, ты б сначала на метку его глянул, – очень вежливо попросил Фарид.

– Я фехта и без метки узнаю.

– А ты всё же глянь, – настаивал Поршень.

Белый пучок света протянулся от глаза мастера к руке Санька…

И отношение Владлена Металла вмиг переменилось.

– Химера! Менять мне сердце! И всего второй уровень! Поршень! С меня услуга! И пошёл вон! Это уже не твоё дело. Ничего не говори! – это уже Саньку. – Я сам всё знаю. Бесплатный попрыгунчик – весь твой опыт. Нет, молчи! Неважно. Сядь! Договор!

Договор так договор. Санёк за этим и пришёл. Хотя он странный какой-то, этот мастер…

Санёк хмыкнул. Протезы вместо глаз и ног – это, выходит, в порядке вещей?

– Я, игрок второго уровня Александр Месть, желаю пройти базовое обучение по пользованию боевым скафандром, а также основам выживания в игровой зоне «Техномир» и готов оплатить его по базовому прайсу!

Мастер облизнулся. Оптика глазных протезов полыхнула жёлтым.

– Я, мастер войны Владлен Жидкий Металл, от имени Братства мастеров игровой территории «Техномир» обязуюсь провести расширенное базовое обучение игрока второго уровня Александра Месть по минимальному прайсу в одну единичку!

– Совсем без денег нельзя, – пояснил мастер. – Иначе Игра не примет. Договор свят!

– Договор свят! – подтвердил Санёк. Это что за бесплатный сыр такой? – Я мог бы и нормально заплатить. Деньги есть.

Мастер коротким прыжком покрыл расстояние между ними. Лязгнул металл, поршни ног с тихим шелестом сократились, жуткие линзы оказались на уровне глаз Санька:

– Мне, Месть, и так вольют, если я тебя в Техномир встрою, – возбуждение из голоса Металла ушло. Он явно добился, чего хотел. – А жадных в космос не берут. Так что не жужжи попусту, химера. И не напрягайся. Моё слово крепче стен Техноцентра. Я тебя выучу как следует. Даже лучше. В Игру войдёшь хобом, а не мясом. Отвечаю!

И ответил.

– Мира нет, Месть! – заявил Жидкий Металл, вырастая над Саньком грозной башней-киборгом.

Внушительное, надо отметить, зрелище: вставший во весь более чем двухметровый рост мастер войны. Искусственные зенки пышут дьявольским огнём, голос – не голос, а рев инфернальный. Даже то, что осталось у мастера от его прежнего, человеческого, тела, кажется, плывёт, струится, меняет очертания.

– Вообще ничего нет. Ничего достоверного. Вот от этого и пляши.

Ни фига себе философское вступление! Особенно учитывая обстановку: просторный тренажёрный зал, заставленный всяческим оборудованием, увешанный оружием, которое выглядит не менее жутко, чем его хозяин. Опалённые мишени, не отличимые от настоящих имитаторы человеческих тел с разными насильственными повреждениями, иные из которых настолько достоверны, что неподготовленного человека вполне может и стошнить. Ничего достоверного, значит? Ну-ну.

Тем не менее Санёк страха не испытывал. Может быть, как раз потому, что облик мастера войны был как-то уж чересчур грозен. Демонстративно. Металлический ящер-громовержец. Наверное, для Техномира так правильно. Но Санёк привык к другой грозности. Скрытной и внезапной. Как его спрятанные в рукавах ножи.

– А поконкретнее можно? – попросил Санёк.

– Можно и поконкретнее.

Мастер-шкурник, он же – мастер войны навис над Саньком и постучал по его макушке согнутым пальцем упакованной в серебристую перчатку руки:

– Вот тут, под хлипкой костяной коробочкой, хранится некоторое количество питательной плоти, которую называют мозгом. С виду – ничтожная субстанция. Но… – серебристый палец упёрся в лоб Санька, – это самая крутейшая дрянь в этом трижды вывернутом мире. Это такая крутая дрянь, что миллиарды придурков считают его частью собственного хлипкого тельца.

– А разве нет? – Санёк увернулся от очередной попытки постучать по его голове.

– Хрена лысого! Это он так вас, мяконьких, дурит. Он рулит, а твоё тщедушное тельце всего лишь снабжает его инфой. Причём делает это из рук вон плохо. Потому что лучше не умеет. Жалкие струйки информации. И до Игры это была данность. Без вариантов. Была, заметь. Вот ключевое слово. А теперь – нет! Теперь появилось вот это, – мастер постучал по устройству, заменявшему одно из его ушей. И это, – он показал на глазные импланты. – Это тебе не жалкая полоска частот видимого спектра, а полноценный информационный поток.

Металл отодвинулся, улыбнулся хищно, показав чуть удлинённые и заострённые клыки.

«Мода у них, что ли, такая? – подумалось Саньку. – Под вампиров».

– Да, да. Все полосы, хоть радиоволны, хоть гамма-излучение! И, заметь, мой серенький мозг обрабатывает всё с лёгкостью. И рентген с гаммой никогда не перепутает. Знаю, что у тебя в башке, Месть, уже давно вопрос вертится: зачем нам, технам, наши приблуды? Угадал? Ясно, угадал! Всё свежее мясо об этом думает. Мол, психи мы, людоеды. Собственные органы продаём и железяки ставим. Чтоб ты понял: замени мне эти штуки на обычные глаза, я в натуре свихнусь. Однозначно. Буду как бабка с катарактой в дремучем лесу. Вот это всё… – Жидкий Металл раскинул руки, указывая на технику и оружие, которыми был наполнен зал: – Вся эта прелесть – будущее. Наше будущее, Месть! Человечества! И не я это придумал. Мы для него созданы хрен знает когда и хрен знает кем. А знаешь почему? Потому что кусок серого мяса у тебя в голове способен рулить всей этой хренью. А знаешь почему я – шкурник, а не мех?

Санёк покачал головой. Вопрос был явно риторическим.

– Из-за этого куска мяса в черепе, Месть! Потому что он круче, чем искин любого дрона. Даже дикого. У дронов – боевая мощь, у нас – наш мозг. И мы, мелкие и слабые, жарим их не хуже, чем они нас. Даже лучше! Внял, фехт?

– В целом понятно, – кивнул Санёк. – Вопрос можно? Дикий дрон – это как?

Глаза-окуляры уставились на Санька, как два прицела:

– Я так сказал? – пророкотал мастер войны.

– Ага. «Дикий дрон».

– Это так, к слову вышло, – хохотнул басом Металл. – Все мы там дикие. Всех ты будешь жарить, химера. Жарить и есть! Ха-ха! Шутка речи! По делу вопросы есть?

Санёк помотал головой. Развивать тему он не стал, хотя чуял: скрытничает мастер. Впрочем, кто его знает? Может, специально подкинул материал для размышления. Например, чтобы отвлечь от чего-то другого.

– Вот. – Мастер войны указал на блестящий сероватый скафандр, размещённый в центре круглого подиума. – Это – тренировочный скаф, шкура по-нашему. А вот это, – он ловко отделил круглый непрозрачный шлем, – его главная часть. Тысячелетняя мечта твоего втиснутого в костяную тюрьму мозга. Только шкура может дать ему настоящую свободу. Подбросить ввысь! – Мастер подкинул шлем метра на четыре, почти к самому потолку, а потом поймал. Очень аккуратно, почти нежно. – Ты, Месть, уже примерял шкуру на аттракционе для сырого мяса. И должен был кое-что понять. Как ребёнок, оказавшийся в ходунках, начинает осознавать преимущества вертикального передвижения. Только детскому мозгу для начала придётся поднять до нужного уровня собственное неуклюжее тельце. А шкура не нуждается ни в тренировке, ни в обучении. Твоему мозгу остаётся лишь познать это совершенство. От микрохирургических операций до умения попасть в любую цель из любого оружия, обладающего подходящими допусками рассеяния и скорострельности. Ты сможешь ломать руками гранит и видеть этот процесс на уровне молекулярной структуры. Если тебе это требуется. А если нет, то твой мозг, получивший новые возможности, не станет грузить тебя лишней инфой. Он сам определит, что тебе необходимо для эффективного решения задачи.

– То есть решаю, получается, не я, а он? – уточнил Санёк, который пытался отыскать подвох в разворачиваемых мастером величайших перспективах.

– Ты думаешь, что сейчас решаешь ты? – ехидно осведомился Металл.

– Есть такое.

– Такое и будет, – успокоил Металл. – Волнует тебя пение птичек, когда тебя намерены разобрать на части?

– А если благодаря птичкам я узнаю об этом заранее?

Мастер-шкурник потрогал живое ухо:

– Сигналы отсюда поступают в мозг всегда. Всё, что надо, будет доведено до твоего сведения. На-ка, надень! – Мастер протянул Саньку шлем.

– Куда? – растерялся Санёк.

На матовом шаре не наблюдалось ни одного отверстия.

– На голову, куда ж ещё.

– Но…

Металл засмеялся:

– Фехт и есть фехт! Рукой пощупай!

Санёк так и сделал. И сразу обнаружил, что с одной стороны сферы имеется мягкая, тёплая и гладкая на ощупь плёнка, легко уступающая нажиму.

Ну, попробуем…

Голову будто латексом облепило. Глаза, уши, ноздри, рот…

Санёк подавил желание сдёрнуть штуковину. Вряд ли Металл хочет его убить.

Уже через пару секунд темнота пропала, и он снова увидел комнату, мастера, стойку с разнообразным оружием за его спиной. Картинка была на удивление чёткая и яркая.

Слух тоже вернулся. Вместе с рыком мастера:

– Дыши давай, чего задумался?

Санёк сделал попытку вдохнуть. К его удивлению, плёнка, которую он продолжал ощущать на лице, дышать совсем не мешала. И воздух был даже лучше, чем снаружи. Свежий такой.

– Что? Кислороду тебе добавил? – спросил Металл. – Всё правильно. У тебя из-за задержки дефицит образовался, вот он и скомпенсировал. Ты говори, не стесняйся. Режим звукоизоляции выключен.

– Круто! – вынужден был признать Санёк.

– То-то! Будешь в нём бегать-прыгать, он сам оптимальный состав газов подберёт и обеспечит. И от себя добавит, только картридж менять не забывай. Пыль, токсины, запахи неприятные, всё отфильтрует, а приятные, наоборот, пропустит и даже усилит. Феромоны, к примеру, – хохотнул Металл.

– А если мне именно неприятные и надо учуять? – спросил Санёк.

– Значит, учуешь. И тоже усилить можно. Разыскной собакой не станешь, но с каким-нибудь лесным с Умирающей Земли потягаешься. Пока шлем тебя не особо грузит. Отслеживает твою реакцию и даёт возможность привыкнуть. Связи у тебя в мозгу нужные сформировать. Так что нагрузку сам контролируй и его сам инициируй.

– Как? – спросил Санёк.

– А посмотри на свою руку и поэкспериментируй с визуальным рядом.

Прикольно! По желанию Санька рука то уменьшалась, то увеличивалась, будто под микроскопом.

А что ещё можно? Вспомнилось, как он в самом начале своего общения с Игрой посмотрел в глаз ноадрона. Ну-ка…

Рука послушно превратилась в анатомический экспонат. Видно было, как сокращаются мышцы, как прикреплённые к костям сухожилия заставляют двигаться пальцы, как течёт по сосудам кровь. Немного неприятное зрелище, но лёгкий приступ паники Санёк подавил без труда. Экспериментируем дальше.

Увидеть кровяные тельца не получилось. Зато сбоку возникли названия и циферки. Гемоглобин, лейкоциты, эритроциты… Прям как в распечатке анализа, только живые. И всё время меняющиеся, пусть и незначительно.

– Молодец, Месть! – похвалил мастер. – Толковый. Не зря тебя химерой сделали.

– А почему как в больничной справке? – спросил Санёк, шевеля пальцами и почти с восхищением наблюдая за механизмом, который приводит их в действие. А это синенькое – что? Неужели нервный импульс?

– А потому что инфа выводится в доступной тебе форме, – пояснил мастер. – На меня не хочешь посмотреть?

Что за вопрос!

Ничего не получилось. Картинка один в один, что без шлема.

– Что, не работает чудо-сканер? – в усмешке растянул губы мастер. Санёк в очередной раз отметил, насколько жутенькая у Металла улыбочка. Глаза эти мёртвые, клычки…

– Это потому, что у меня защита стоит. Только видимый спектр.

– А зачем это?

– А нехрен!

– Повезло девушке! – сказал кто-то у них за спиной.

– Глаза протри! – посоветовали ему. – Удар чёткий.

Санёк был согласен со вторым. Чёткий. Сбоку в шею, между броневых пластин. Тварь только хрюкнула и сдохла. Три секунды.

– Ну какова, а? – Фёдрыч хлопнул Санька по спине. – Какая девка! Страха – ни грамма!

Санёк промолчал. Девка и впрямь огонь. Бьётся как воин. Хоть сейчас в хирд. И красавица, не отнять. Глаза горят, белокурая чёлка топорщится, грудка вздымается… Очень даже неплохая грудка. И сложение как раз такое, какое Саньку нравится. Нет, Санёк в любом случае не стал бы подкатывать к подруге Фёдрыча. И попробуй она сама с ним пофлиртовать, отверг бы категорически.

Хотя она и не пробовала. Ни разу. И Санёк обратил на это внимание только сейчас. Тоже странность. Санёк привык к вниманию. К тому, что на него смотрят… заинтересованно. Нет, далеко не всегда с вожделением. Но как на… потенциальную жертву женских чар практически всегда.

А эта спортсменка-блондиночка не то чтобы глядела на Санька как на пустое место, но никаких флюидов и феромонов с её стороны не выделялось. Можно было заподозрить в ней сторонницу однополой любви, но в эту картинку категорически не вписывался крутой мужик Никита Фёдоров.

Ох, мутная она, эта девка. Санёк глядел на Арену, где торжествовала победу Евдокия – нет, не торжествовала, просто стояла и ждала очередного противника, – и думал не без тревоги о предстоящем тьюториале. И то, с какой лёгкостью девушка прошла первый этап испытания, его не успокаивало ничуть. Всё в ней было неправильно. Даже то, что, как верно заметил Фёдрыч, она ни черта не боялась.

А должна бы.

Тварь со второго горизонта Умирающей Земли внушает, даже если видишь такую не в первый раз.

– Прошла Даха учебку! – заявил Фёдрыч. – Однозначно прошла! Молодца!

– Ещё второй раунд, – напомнил Санёк. – С человеком.

– С преступником, – уточнил Фёдрыч. – Что ж, по-твоему, она какого-то местного урку не завалит? Ты бы видел, как она с саблей управляется!

– Я видел. Только что. И насчёт преступника не уверен. Тут не только преступники. Ещё наёмники бывают. И просто любители.

– Вот-вот! Любители. А она – профи!

Тут он тоже был прав. По тому, как Евдокия стояла, по тому, как лежал меч у неё на плече, как расслаблены были мышцы во время короткого отдыха, Санёк понял: кто бы ни вышел сейчас на Арену, слабины Евдокия не даст. И бить будет насмерть. Ни азарта, ни возбуждения. Спокойно-сосредоточенное лицо человека, идущего к намеченной цели. Лицо не бойца – воина.

«Интересно, она уже убивала там, в миру? – подумал Санёк. – Или это её Мёртвый Дед так удачно инициировал?»

– Нет, ты глянь, кого ей мастера подсунули! – возмутился Фёдрыч. – Что это за сопля?

– Это не сопля, – уронил Санёк. – Это лесная. Клан такой. Ты ж к мертвякам ходил. Должен знать.

– Блин! Лучше бы мужик здоровый! – буркнул Фёдрыч. – Дахе такое не нравится.

Так и оказалось.

Увидев нового противника, вернее, противницу, Евдокия определённо растерялась. И впрямь лучше здоровенный мужик, чем большеглазая девочка-тинейджер.

Но если то, что Санёк слышал о лесных кланах – правда, сентиментальничать сейчас крайне опасно. Надо атаковать, и немедленно.

Но Евдокия тормозила. Её можно было понять: вот так сразу кинуться с мечом на хрупкую девчушку? Да ещё и безоружную… С виду…

Крошка очаровательно улыбнулась своей противнице… В следующий миг пухлых губок лесной коснулась деревянная, похожая на флейту, трубка… И короткая чёрная игла воткнулась в левое предплечье Евдокии.

То есть целила лесная в лицо, но девушка успела прикрыться и наконец-то начала действовать – заметалась по Арене. Не в ужасе, а вполне осмысленно, уходя от крохотных стрелок, которые каждую секунду выплёвывала духовая трубка лесной. Уходила успешно, поскольку летели стрелки недалеко и не очень быстро. Однако та, первая, уже подействовала. Левая рука Евдокии опухала буквально на глазах.

Стрелки кончились, и лесная швырнула трубку в противницу. Евдокия уклонилась и бросилась в атаку…

Хор-рошая реакция! Сбитый клинком метательный нож воткнулся в песок, меч Евдокии упал на плечо лесной.

Плашмя.

Пожалела её Евдокия.

И напрасно.

Лесная приняла удар, даже не покачнувшись, шагнула навстречу и воткнула нож в бедро соперницы. Воткнула и повернула.

Боль, наверное, адская. Неудивительно, что Евдокия закричала.

А вот то, что устояла на ногах, вот это Санька удивило. Устояла и на сей раз действовала правильно. Рубить или колоть на такой дистанции невозможно. Но двинуть оголовьем рукояти в висок – вполне. И удар вышел неслабый. Санёк услышал, как хрустнула кость.

Упали они одновременно.

Но – с разными последствиями.

На помощь Евдокии тут же бросились сразу двое мастеров.

А лесную не спасли. Да и не пытались.

За какую провинность девочку из лесного клана отправили умирать на арену, Санёк ответа не получил.

– Тебя не касается, – заявил мастер оружия. – А девушка ваша готова.

– Догадываюсь, – сказал Санёк. – Я же видел её на Арене.

– У неё есть цель. – Мастер Скаур посмотрел на Санька в упор. – Ради неё она готова убивать.

– У всех есть цель, – пожал плечами Санёк. – Все хотят получить игровой статус.

– Другая цель. Твой друг не знает?

Санёк покачал головой.

– Поговори с ней! – велел Мёртвый Дед. – Немедленно. Я чую нехорошее.

Санёк тоже чуял. Нехорошее. Но сказал другое:

– Да, все говорят, нынче плохой тьюториал. Но я обещал.

– Твой выбор, – не стал спорить мастер оружия. И сменил тему: – Не хочешь поделиться, с чего это тебя понесло в Техномир?

– Хочу поделиться. И посоветоваться тоже, – поддержал перемену курса Санёк. – А то как-то мне стремновато… Это я о Техномире.

– Но очень хочется? – угадал Мёртвый Дед.

– Не то слово!

– Валяй. Нет, постой. Я, пожалуй, ещё Федьку позову.

– Кого?

– Мастера Герца. Он у технов побольше меня играл, так что не помешает.

Феодора Герца с Техномиром ассоциировать было трудно. Невысокий, кругленький, с аккуратной бородкой и весьма внушительной лысиной, мастер адаптации смотрелся не хладнокровным убийцей-потрошителем, а безобидным профессором-гуманитарием. Но третий уровень – это третий уровень. Безобидные его не берут. Да и первый тоже.

– Игра – это главное, Александр, – добродушно поведал мастер Герц. – И у неё свои цели, суть которых мы можем только предполагать. А игровые зоны – не парки развлечений, как кажется поначалу. Они влияют на игроков больше, чем игроки на них. Однако это Игра, а значит, в ней есть противостояние, победители и побеждённые. Игра не может проиграть, но люди – могут. Потому есть ещё одна малая игра внутри большой. И даже не одна. За сферы влияния, за ресурсы, на рычаги управления и потенциал развития. Например, за создание новых игровых зон. За перспективных игроков, за влияние на их выбор, в котором они вроде бы свободны, но хороший пиар и приманки никто не отменял. Да, игроки вольны выбирать, где играть и за какую сторону. И если очень сильно упростить, то наш Мидгард – это одна сторона, Техномир – другая. Другая линия развития.

– И что, когда я играю с технами, я, получается, играю на другой стороне? – спросил Санёк. И озаботился: – Это плохо?

– Да играй ты сколько хочешь и с кем хочешь! – успокоил мастер адаптации. – В Игре все стороны равны. Тем более цвет у тебя чёрный, цвет Кали, и фракционные… – Тут он осёкся, поглядел на Санька недовольно. – Впрочем, ты всё равно не поймёшь. Никто не накажет тебя, если ты предпочтёшь Техномир. И мы с Дедом тоже на тебя не обидимся. Ведь и в Техномире не всё так однозначно. Там тоже есть стороны…

– Шкурники и мехи?

Мастера засмеялись, потом Феодор Герц похлопал Санька по спине и сказал:

– Играешь ты за чёрных или за белых, ты всё равно играешь в шашки, не в волейбол. И там, и здесь важнее не то, где ты играешь, а как. Твой выбор. То, как тебя трансформирует Игра. Хотя белым и пушистым намного легче у нас, чем, например, у мертвяков. У нас ты можешь жить обычным бондом. Никто не станет тебя убивать только потому, что ты есть. А в Техномире выбор «убивать – не убивать» практически отсутствует. Хотя и там он есть. Однако когда ты начинаешь поднимать рейтинг… В общем, остаться человеком в Техномире трудновато.

– Попала собака в колесо… – проворчал Мёртвый Дед.

– Как-то так, – согласился Феодор Герц. – Но есть и бонусы.

– То есть? – уточнил Санёк.

– Игра учитывает сопротивление среды, – сказал мастер оружия. – Чем больше усилие, тем выше результат. Всё уравновешено. Вот, к примеру, Феодор сейчас – представитель, скажем так, другой партии, хотя знак у него, сам видишь.

На руке мастера адаптации проявился знак. Проявился и исчез. Но это был динозаврик. И зубастый.

– Так что можешь смело играть на тёмной стороне, – заявил Мёртвый Дед. – Главное: оставайся и там представителем света.

– Ну ты и завернул, старый, – захихикал мастер адаптации. И уже Саньку: – Нет здесь ни света, ни тьмы. Только знание и невежество. Причём если в миру знание – просто информация, то здесь оно меняет носителя. Если это и впрямь знание, а не просто информация. Ты стал вторым, значит, город уже видел.

– Который вместо озера? Ага. Только меня туда почему-то не пускает. Это из-за уровня?

– Из-за уровня тоже, – ответил мастер адаптации. – Но главное, парень, у тебя нет пропуска.

– А у вас он есть? – не удержался Санёк.

– У меня – есть, – ответил Феодор Герц.

– А у меня очень скоро будет, – сообщил мастер оружия и ухмыльнулся: – Думаешь, зря я тут с вами вожусь?

– А что…

– А ничего! – перебил Мёртвый Дед. – Запомни, что сказал Федя: знание – это то, что тебя меняет. Остальное – просто информация. И вот тебе информация: ты спросил, зачем ты мастеру-шкурнику? Почему он сначала послал фехта, а потом вдруг взялся учить, да ещё и бесплатно? Да потому, что уж не знаю зачем, но Игре нравится, когда вы, химеры, прыгаете из зоны в зону. Она это поощряет. Сегодня ты играешь за белых, завтра за чёрных. И чем выше уровень, тем это труднее. Но Игре надо, потому с каждым новым уровнем у химер появляются новые возможности. Те, которых нет у других.

– Звучит заманчиво… – пробормотал Санёк.

– Не обольщайся, – заметил мастер адаптации. – Это Игра. Здесь ничего не даётся просто так. Выбор есть у всех и всегда. А ты пока что не великий игрок, а ценный приз. Если благодаря мастеру-шкурнику ты сделаешь основой его игровую зону, а не нашу, то бонусов он получит немало. Хотя я склонен думать, ты к ним не переметнёшься.

– Это почему? – с вызовом поинтересовался Санёк. Уверенность Феодора Герца его задела. – Мне там нравится.

– Летать тебе нравится, – проворчал мастер оружия. – Из плазмогана палить. Видеть всё на триста шестьдесят градусов и когда тебя шкура со всех сторон облизывает, как кошка котёнка. Вот что тебе нравится. И не тебе одному. Больше девяноста процентов игроков, особенно молодняк, в Техномир и идут. Потому и закрытая зона у них раз в двадцать больше нашей. А знаешь, сколько из них переживает первый год?

– Половина? – навскидку предположил Санёк.

– Один из десяти. А мы, заметь, если одного из десяти потеряем, уже много.

– Не понимаю, – проговорил Санёк. – Оттуда же уйти – плёвое дело. Проткнул иглой чип – и на свободе. Не то что здесь: лови солнышко, когда оно есть.

– А ты проткни его, лёжа в заблокированном скафандре или после выстрела из парализатора! – предложил мастер оружия. – Это Игра. И тут, и там всё сбалансировано.

– И все об этом знают? Ну что девять десятых в минус уходит?

– Знают, парень. Или догадываются. Но всё равно лезут. Летать каждому хочется. Себя вспомни.

Санёк вспомнил и согласился. В первый день после захода в Игру он как раз и попал на такой бесплатный тренажёр. И немедленно захотел играть в этой зоне. К счастью, не сложилось.

– Летуны, – проворчал Мёртвый Дед. – Так я тебе намекну: летать и у нас можно. Правда, не на втором уровне. И даже не на третьем, но можно.

– А куда тогда у них на высших уровнях летают? – задал провокационный вопрос Санёк.

– В космос, – буркнул Мёртвый Дед. – Что ты меня расспрашиваешь? Ты у того людоеда спроси, что тебя бесплатно учит. Это его зона.

– К вам как-то доверия больше, – признался Санёк.

Мастера переглянулись.

– А он в корень смотрит, – одобрительно произнёс мастер адаптации.

– Не обольщайся. Ты пока никто и звать никак, – приправил медок дёгтем Мёртвый Дед. – Облажаться можно где угодно. Твой коллега Берсерк – живой пример. А как он рос поначалу… Помнишь, Федя?

– Александр не сломается, – сказал мастер адаптации. – Я этого не вижу.

– Ты не видишь! – с нажимом произнёс мастер оружия. И резко сменил тему: – Девчонка эта, сегодняшняя. Что скажешь?

– Красивая. Перспективная. Скрытная.

– Скрытная, факт, – буркнул Мёртвый Дед. – Что у неё на уме?

– Точно не мальчики, – мастер адаптации засмеялся. И Скаур неожиданно к нему присоединился, кашлянул пару раз, что означало: веселится мастер оружия. А потом пихнул Санька кулаком в живот. – Ты пробей её, парень. Это в твоих интересах. И в её тоже.

– Я попробую, – кивнул Санёк.

– Уж постарайся! – Мёртвый Дед поднялся, а Феодор Герц остался сидеть.

– Совет тебе напоследок: не забывай, что шкура – это шкура, а ты – это ты.

– Ну так…

– Не понял, – огорчённо произнёс мастер адаптации. – Тогда поясняю: если ты вдруг почувствуешь себя бронированным великаном двухсаженного роста с рентгеновским зрением и огненным дыханием, ты это прекращай. Есть шкура с её супермощью, а есть человечек внутри. Так вот, ты – этот человечек. Всё, свободен!

– А ты продолжай, продолжай, Федя, – проговорил мастер оружия, опускаясь на стул. – Что-то мне интересно стало.

– Неужели не знаешь, старый? – удивился Феодор Герц.

– Откуда мне знать? Я ж за технов не играл.

– Ну да. Всё просто, Дед. Так же, как и с этим вот.

Он встал и подошёл к стойке с оружием.

– С определённого уровня это, – он взял со стойки английскую шпагу с плетёной гардой, – становится уже не продолжением руки, а самой рукой. Ты понимаешь, о чём я?

– Само собой, – подтвердил мастер оружия.

– А когда это происходит, без шпаги ты ощущаешь себя немножко калекой.

– Есть и такое.

– А человека без оружия – почти инвалидом.

– Это сейчас. А в те времена, куда нас заносит Игра, человек с оружием вообще не считал безоружного полноценным. Свободный всегда с оружием, а раб – это что-то вроде говорящего домашнего животного.

– И опять ты прав, – согласился Мёртвый Дед.

Санёк слушал, приоткрыв рот. Чувствовал: вот оно, важное.

– А теперь представь, что у тебя не шпага, а скаф, который никакой шпагой не пробить. Скаф, который разгоняется до двухсот километров и взлетает на высоту двух Исаакиев. С круговым обзором во всех диапазонах, неуязвимостью к радиации, жаре и холоду, с оружием, которое одним выстрелом испепеляет драккар…

Тут он перевёл взгляд на разинувшего рот Санька.

– Ты ещё здесь? – удивился мастер адаптации. – Иди своими делами заниматься, нечего старших подслушивать!

– Неплохая чугунина. Крупная, – одобрительно проворчал Поршень.

Отыскать хозяев сбитого совместными усилиями летуна оказалось нетрудно. Дистанция невелика, а цель поиска действительно крупная. Очень.

– Мощно поднимемся! – алчно выдохнул Михась.

И он имел в виду вовсе не высоту семиметрового робота. Длина механического динозавра составляла никак не меньше десятки. Это если не считать приплюснутой головы с рожками-локаторами и минимум трёхметрового хвоста, воздетого кверху и сканирующего окрестности. И что-то подсказывало: шар-булава, венчающий этот задранный орган, имеет не только исследовательские функции.

Как можно вчетвером надеяться на победу над подобной махиной, Санёк не представлял.

Но остальные члены микры в победе, кажется, даже не сомневались. Фарид, Михась и Ева Секси были собранны и деловиты.

– Ева, опознай, – распорядился лидер.

Девушка порылась в сети и через пару минут выдала:

– Стандартная пента. Все мехи первого уровня. Рейтинг ничтожный. Боёв одиннадцать. Победы три.

– Лузеры, – констатировал Михась. – Свежее мясо.

– Отменное мясо! – поправил Поршень. – Пять ходячих контейнеров с эргами и очками.

«Секси, откуда инфа? Научи!» – спросил Санёк по личному каналу.

«Сделай скан чугунины и отправь «поиск – рейтинг». Это база, малыш».

Рейтинг… Опа! Интересный раздел, однако. Надо будет пошарить. Но не сейчас.

Пента. Значит, экипаж робота – пять человек. Двое «загорают» под бронированным брюхом дрона и в ус не дуют. Ещё один засел в здании неподалёку и сейчас скорее всего лихорадочно пытается понять, что произошло с его птичкой. Причём своим о потере контроля над роботом он пока не сообщил, иначе они не были бы так беспечны.

О! Ещё двое. Волокут из здания напротив какой-то здоровенный контейнер. Тяжеленный. Еле тащат, бедняжки. Остановились. Один уселся на контейнер, второй побрёл к двум бездельникам. Надо полагать, за помощью.

«Это что ж получается? Внутри робота никого?!» – дошло до Санька.

Нет, всё не так просто. Робот автономен. Если атаковать экипаж, находящийся снаружи, механический ящер так просто стоять не будет. Ударит, чем может. А может он мно-о-ого!

В голосовом канале активировался лидер:

– Михась, готовься морозить тех, кто ближе. Ева, на тебе те, что дальше.

Разумно. У Секси самый мощный импульсник в группе. На средней дистанции почти гарантированно «выключает» электронику скафов. Не говоря уже о лёгких комбинезонах мехов и их собственной нервной системе. А вот защиту самого робота ему не пробить. Слону дробина.

– Секси, Корка! Начинать по команде. Месть, со мной. За тем мехом, что в здании. Я его сам возьму, тёплым, ты на подстраховке. Включишься, если ещё кто-нибудь влезет.

Интересно, кто? Но Санёк не против и на подстраховке побыть. Заодно поглядит, как Фарид работает соло и без серьёзного оружия. Пригодится.

– Александр, выдвигаемся.

Подняться на пару этажей в скафе – дело нескольких секунд: вылетел в одно окно, влетел в другое, на два этажа выше. Санёк таким манёврам давно обучился. Управляться со скафом не сложнее, чем машину водить. Даже проще. Потому что к машине приспосабливаешься сам, а шкура – шкура и есть. Шкурой её и чувствуешь. А себя в ней крылатым титаном. Поначалу Санёк мечтал: вот бы паркуром в скафе позаниматься…

Выпрыгнуть в одно окно и запрыгнуть в другое. Этажа на три выше. Да хоть на тридцать. Хотя это уже далеко не паркур.

Теоретически если подниматься на движках с противоположной от робота стороны здания, то сканеры «динозавра» ничего не заметят. Ева уже установила, что внешние стены экранировали во всём электромагнитном диапазоне. Собственно, им и оператора удалось вычислить по лазерной линии, связавшей планшетку и управляющий искин робота. Однако пользоваться движками скафа они не станут. С робота не засекут, но есть ещё сам оператор. Звук у реактивных движков – не шмель нажужжал.

Так что поднимались ножками. По лестнице. Без лишней торопливости.

И только когда между ними и целью остался лишь дверной проём, через который уже можно было видеть согбенную спину оператора в серебристо-сером комбезе, Фарид стартанул.

Стремительный рывок Поршня Санёк не успел отследить даже на пределе внимания. Только что Фарид был рядом, а через миг он уже вгоняет оператору в шею инъекцию нанитов, деликатно придерживая меха за голову рукой в серебряной светоотражающей перчатке.

– И зачем такие сложности? – спросил Санёк, глядя, как аккуратненько Фарид укладывает на пол отключённого оператора. – Щёлкнул легонько…

– Счас. Щёлкнул, – хмыкнул Поршень. Но всё же снизошёл до объяснения: – Глянь на его биометрию, фехт, и учись, пока жив.

Ага. Теперь понятно. Сканер показывал, что вырубленный бедолага находится в состоянии активного бодрствования и полного спокойствия.

Да уж. После «щадящего» щелчка по макушке картинка была бы совсем другой.

Фарид тем временем перехватил планшетку и водил пальцем оператора по экрану, с невероятной быстротой корректируя какие-то коды.

Планшетка принимала всё, не сопротивляясь. Полагала, что с ней работает настоящий хозяин.

Закончив, Фарид скомандовал по общей сети:

– Морозьте всех! – затем хлопнул Санька по плечу: – Пошли, химера!

– А этот?

– С собой. Ценное мясо! – Поршень ухватил отключённого меха за пояс и понёс, будто перевязанный ремнём тюк. Для сервов скафа и триста кило – не вес.

– Знаешь, когда ты объявил тридцать процентов, я подумал: до хрена хочет этот свеженький фехт. Надо укоротить, – Поршень осклабился и провёл пальцем по горлу.

Нет, правильно, Санёк ему не доверял. И впредь не будет.

– Я так и подумал, что ты хочешь заначить мою дольку, – ухмыльнулся Санёк в ответ.

– Когда сразу предложил двадцать пять?

– Ага!

Ева захихикала и дёрнула лидера за ухо:

– Говорила тебе, он догадается!

Поршень звонко шлёпнул её по голому бедру:

– Ах ты лапа!

Они засмеялись. Забившийся в угол с прозрачной полупустой флягой Михась, лыбясь, в восторге лупил ладонью по упругому полу.

Мир вокруг плавно покачивался. И пойло, которым они закинулись, было тут ни при чём. Они находились внутри дрона. Захваченного дрона, который признал их хозяевами. Именно это коднул, как здесь говорят, Фарид. А не окажись у него под рукой активированной и привязанной к владельцу планшетки в комплекте с самим оператором, дрон пришлось бы убивать и разбирать на запчасти. И не факт, что получилось бы. Робот такого уровня – довольно мощная хрень. И по словам Поршня, без игроков такая штука ещё и поопасней бывает. Особенно без таких дебилов, как экипаж захваченной чугунины. Хотя о мёртвых вроде как не принято говорить плохо.

– Не, химера – это нечто! – радовался Фарид. – Ведь просто погулять вышли, прожарить свежее фехтское мясцо! Да я за весь прошлый год столько не поднял! Слышь, Санёк, ты натурально монстр! Сто шестьдесят кило лучшего мяса в контейнерах! А какие зачётные видосы!

Санёк поморщился. На сам процесс он предпочёл не смотреть. Не уверен был, что сдержится и не захочет прибить партнёров. Но как орали расчленяемые живьём игроки, слышал.

Вспомнилось, как его трясло от садистских развлечений викингов. А тут даже не местные. Игроки. Которые потом ещё и пересматривали особо «удачные» места. Смаковали.

Блин! Вот какого хрена он с ними вообще связался? Азарт? Жажда новизны? Или всё-таки, чтобы не оставаться должником Фарида??

Всё сразу, вероятно. Хотя если бы он знал, что его ждёт… Нет, знать-то он знал, но одно дело рассказы Алёны, и совсем другое, когда вот так…

А Фарид продолжал распинаться о том, какой он молодец, что взял в партнёры Санька. Пять наборов органов, пять садистских видео, а главное – целенький, без вмятинки, боевой робот, за который отвалят во‐о-от такую гору бабла! И это ещё не всё. Ещё – надыбанный покойными мехами артефакт. Тот, который они тащили в контейнере.

С артефактом, как оказалось, отдельная история. Чего-то там биологический усилитель оказался вещью не только жутко радиоактивной, но и бешено ценной. Пента, которую они сегодня минусовали, получила целевое задание: взять артефакт в указанном месте, доставить в Техноцентр и передать конкретному торговцу. Ничего необычного. Нормальное задание для не слишком рисковых хобов. Поднять, доставить, поменять… В данном случае награда за транспортировку была весьма приличной… Но ни в какое сравнение не шла со стоимостью самого артефакта. Тот, как оказалось, стоил подороже захваченного робота. Так что сразу после захвата они на роботе же отошли от места боя аж на сто километров, а потом Фарид с Михасем уволокли контейнер с артефактом в пустыню и зарыли в центре одного из многочисленных радиоактивных пятен.

По словам Фарида, радиация повредить артефакту не могла. Даже на пользу пойдёт – подзарядит.

Санёк слушал всё, о чём говорили партнёры, очень внимательно. Инфа – ценность покруче эргов или единичек. Впрочем, об уникальном биоусилителе Фарид и сам знал немного. Только то, что по коду контейнера смогла выкачать Ева из информационных баз. В Техноцентр трофей решили не везти. А то подумают, что их микра просто перехватила задание по доставке. Куда интереснее самим попробовать продать артефакт. Попозже. А пока они сделают вид, что никакого контейнера не было. Пусть кто-нибудь попробует доказать, что они разобрали пенту уже после того, как те взяли груз.

Санёк в разговоры о судьбе трофея не вмешивался. Его больше интересовал тот факт, что Фарид умеет управляться с боевыми роботами. Значит, можно быть и шкурником, и мехом одновременно?

И сам Поршень… Чего он стоит в ближнем бою? Прокручивая эпизод с захватом оператора мехов, Санёк прикидывал, сможет ли противостоять Фариду, если дело дойдёт до драки?

И пришёл к выводу, что да, сможет. Скорее всего. Но только если оба без скафов. Иначе нет шансов. Вывод: надо тренироваться больше. Да, у них договор о непричинении вреда. Но что будет, когда Поршень решит, что химера ему больше не нужна? Сам ведь признался – хотел кинуть. И вряд ли отказался от своего намерения. Не тот человек. Хотя можно ли назвать такую тварь человеком? Не факт.

А вот что Фарид и его дружки – полные психи, это без сомнений. Причём психи очень продуманные и оттого ещё более опасные.

Санёк снова и снова прокручивал в памяти ту драку, где он задел стрингера ножом.

Да, всё казалось случайностью. И постадийный анализ вроде бы подтверждал это. Поршень отвлёкся. Но с тем же успехом он мог и подставиться. Допустим, угадать наличие ножа у Санька в рукаве и сымитировать, что отвлёкся.

Мог бы? С его скоростью действия и принятия решений сыграть такое – пара пустяков. Ведь иметь в должниках химеру – самое то. Подставиться, а потом отмазать. Он мог даже спровоцировать пьяненьких мертвяков на нападение. Хотя нет, это уже перебор. А вот подставить лобик под нож – вполне. Сфинкса у Санька на запястье Фарид к этому времени наверняка заметил. А дальше – просто. Для Фарида просто.

Единственное, что не укладывалось в эту схему: специфика взаимоотношения Санька и его ножей. То, насколько быстрее и эффективнее он начинал действовать, едва рукояти падали ему в ладони. Вот этого Фарид предвидеть никак не мог.

Но ещё не доказывало, что Фарид не подставился умышленно. Внезапное ускорение Санька просто сделало игру техна более естественной.

Ладно, допустим, подставился Поршень сам. Что это меняет? Да пока ровно ничего. И уж точно это не повод для Санька проткнуть чип на предплечье и оказаться на Закрытой территории. То есть разрушить чип и активировать эвакуацию – придётся. Но по другой причине. Есть кое-какие дела вне Игровой зоны «Техномир Один».

Так что сейчас всё равно он выйдет, но непременно вернётся. Потому что «Техномир» – классная игровая зона. Особенно если исключить садистские штучки с присвоением эргов и очков за мучительство пленных. Тем более ещё и новый уровень в потенциале маячит…

Время есть. И порядок действий тоже понятен. До рейда к Донцу Фарид точно не станет Санька минусовать. Наоборот, будет его учить и поднимать, чтобы не слили по дороге к главной цели. Будет, потому что Санёк ему нужен. Следовательно, надо вытащить как можно больше и из мастера войны Металла, и из самого Фарида. Сравняться, а ещё лучше превзойти в навыках и знаниях хотя бы Михася. Играть и развиваться. И познавать новый мир.

Вот только познавать то, что недавно творила микра Поршня, совсем не хотелось.

Ну да будем решать проблемы по мере их поступления. То есть не сегодня, не завтра и даже не через неделю. Санёк вообще не планировал следующие три дня заходить в Техномир. Завтра с утра ему предстоит выполнить данное Фёдрычу обещание. Добыть статус его боевитой подруге.

А сегодня вечером надо бы попробовать выяснить, что там за тайна у неё страшенная. Так что пускай техны празднуют победу без него. Ничего, переживут. Чай, не в последний раз.

– Неплохо, очень даже. – Санёк опустил меч. – Против щита работаешь хуже, но всё равно лучше, чем он. – Санёк кивнул на Фёдрыча. Тот, согнувшись и уперев руки в колени, шумно переводил дыхание.

– Ты тоже неплох, – с ноткой высокомерия сообщила Евдокия. – Какой разряд?

– Первый, – Санёк стащил с головы шлем. Не тот, что принёс Берсерк. Обычный.

– А я бы сказала, никак не меньше КМС, – заявила девушка. – Ну или ушу на очень хорошем уровне. Хотя школу твою я не поняла.

– Школа называется «викинг», – по-скандинавски ответил Санёк. – Ты с ней рискуешь познакомиться. – И по-русски: – А разряд у меня по лёгкой атлетике. Бегаю хорошо. А ты?

– Я предпочитаю, чтоб убегали от меня! – с вызовом и тоже по-скандинавски заявила Евдокия, избавляясь от стёганки, под которой оказалась лишь белая промокшая насквозь майка, весьма эротично облепившая неплохой конфигурации грудь. Погонял их Санёк от души.

– Хорошая женщина, – на языке викингов похвалил Санёк. – Хороший рост, хорошие бёдра, сильные плечи. Узнаю у твоего хозяина, сколько ты стоишь.

– Не меньше, чем твой отрезанный язык! – Евдокия подбоченилась, глянула с вызовом: – Я – Домхильд, дочь Твибури-сёконунга, вдова Гудбранда Убийцы! И нет надо мной власти, кроме власти моего отца, когда тот вернётся из вика в земли франков!

– Прости меня, благородная госпожа! – Санёк изобразил символический поклон. – Не увидел на твоей одежде родовых знаков, но перси твои…

– А по морде? – на чисто русском вмешался отставной майор.

Санёк одобрительно кивнул:

– Вижу, Фёдрыч, ты тоже кое-чему научился. А у Евдокии вообще прекрасный выговор.

– Можешь звать меня Дахой, – разрешила девушка.

– Ага. Скажи мне, Даха, что у тебя за тайна?

Оп! Застал врасплох. Есть тайна, есть! Вон как засмущалась.

– Не твоё дело!

И отвернулась.

– Моё, – Санёк жестом остановил Никиту, вознамерившегося вступиться за подругу. – Я точно знаю, это касается Игры. Выкладывай или до свиданья.

Евдокия глянула на Фёдрыча. Очень жалобно. Даже ресничками похлопала.

– Лучше скажи, – посоветовал майор. – Хочешь, я отойду?

«Да уж, – подумал Санёк. – Всерьёз зацепило мужика. Кто бы мог подумать?!»

– Да, так лучше, – почти шёпотом проговорила Даха.

– Не лучше! – отрезал Санёк. – Мы идём втроём. Что лучше, что хуже, решаю я. Говори!

Задумалась. Стопудово измышляет, что соврать.

– Даже не надейся! – сказал Санёк. – Только правду. Мне всё равно, что у тебя было в миру. Если убила кого-то и хочешь здесь спрятаться, мне поровну.

– Никого я не убила, – пробормотала Евдокия. – Эта ваша Игра…

– …Станет твоей, когда ты получишь статус. Не тяни.

– Это долгая история. Мы же спешим.

– Уже нет!

Санёк уселся на скамейку, похлопал рядом:

– Падай сюда.

– Зачем?

– Ты же сказала: долгая история. Никита, сядь, не маячь.

Фёдрыч опустился на скамейку. Молча. Мрачно. Была б его воля… Но воля не его. И он это знал.

– Мне сказали, твоё прозвище Месть? – спросила девушка.

– Есть такое.

– Тогда ты должен понять!

Решилась.

«Вот и хорошо», – мысленно одобрил Санёк, готовясь внимать.

Ошибся. Ничего хорошего.

– Они в клубе к нам пристали, ко мне и Вике. Брутальные такие, при деньгах, но Вике не понравились. Она их послала, причём грубо. Вика, когда пьяная, резкая была. Сказала, мол, старые вы. Идите с бабушками трахайтесь.

Фёдрыч хмыкнул.

– Что, действительно старые? – уточнил Санёк исключительно для него.

– Ну да. Лет под сорок, наверное. Или тридцать. Вроде того. Да какая разница?

– Пока никакой, ты продолжай! – поощрил Санёк, бросив многозначительный взгляд на Фёдрыча, которому недавно тюкнуло сорок три.

– Ну вот. Вика их послала, и они отвалили. Повернулись и ушли. Молча. А мы сразу в другой зал перебрались, где караоке. Я так решила. Испугали они меня. Хоть и ушли сразу, но как-то… Неправильно. Ну так просто не уходят с такими рожами…

– А что у них с рожами не так было? – уточнил Санёк.

– Да страшные они. В смысле, не уроды, а с виду такие… Всегда получают, что хотят. Ты не перебивай, ладно?

– Не буду, – пообещал Санёк. – Валяй дальше.

– Правильно я испугалась. Мы из клуба такси заказали, а когда вышли – они. На микроавтобусе подскочили, внутрь нас покидали. Их уже трое было, а не двое, ну и всё.

Санёк хотел спросить: а что охрана клуба, люди вокруг? Но не стал. Охране плевать, а люди… Это здесь все бойцы и при оружии, а в миру за чужих девчонок только дурак вступится. Своих бы уберечь.

– Увезли нас в дом загородный, – ровным, бесцветным каким-то голосом продолжала Евдокия. – Вику связали, рот заткнули, чтоб не орала, а меня трахнули. Я как ватная была. Не отбивалась, не кричала. Не знаю, что со мной случилось. Как будто транков наелась. Двое меня по очереди. Третий тоже хотел, но не успел. Пришёл ещё один. Наорал на них и первым делом сумки наши проверил. Паспорт мой нашёл. Меня без паспорта в клубы не пускали. По лицу тогда не сказать было, что восемнадцать исполнилось. Прочитал фамилию и ещё больше разорался. Мол, они полные придурки. Мало им Мидгарда, так теперь ещё и в миру решили безобразничать. Мол, совсем нюх и страх потеряли. Мир с Игрой попутали. Так и сказал. Слово в слово. Я хоть и была как в тумане, а слышала всё и запомнила. И голос его, и что говорил. А они его всё ярлом звали. Не надо, ярл, не кипишуй, мы приберёмся, всё чисто будет. А он им: ах, приберётесь? Вы, придурки, хоть в паспорт её заглянули? Знаете, чья она дочь?

– А чья ты дочь? – не выдержав, перебил Санёк.

– Папа у неё депутат ЗАКСа нашего, – ответил за девушку Фёдрыч. – Правильный такой единоросс. Ты б его знал, если бы телик смотрел.

«Ярл», видимо, телик смотрел.

– Третий, который ну, не успел меня, сказал, мол, если меня прикопать, то неважно, кто мой папа, – продолжила Евдокия. – А я, представь, даже не испугалась. Точно как под таблетками. Всё равно. Мне потом сказали, это шок у меня такой был. Психолог сказал, который…

– Даха, не отвлекайся, – попросил Санёк. – Дальше.

А дальше Евдокии что-то вкололи и она отключилась. В себя пришла в незнакомом месте, голая, в комнате без окон и мебели, с мягким полом и стенами. Уже в городе, как потом выяснилось. Болела голова, хотелось пить и писать, внизу всё болело…

Воду она нашла. В бутылке пластиковой. И ночной горшок с крышкой. Тоже из пластика. А потом пришёл тот, кого называли ярлом. Трогать её не стал. Говорил очень вежливо. Сказал, что извиняется за происшедшее, что сейчас её отпустят и она может идти куда угодно. А ещё он просит никому ничего не говорить. Потому что иначе её посадят за убийство подруги. Есть фото, где они вместе в постели. Есть нож с отпечатками Евдокии. Если она будет болтать, фото выложат в «Инстаграм», а нож подкинут полиции.

– Но я всё равно всё папе рассказала, – тем же лишённым эмоций голосом сообщила девушка. – А он через три дня позвал меня и сказал, что тот ярл был прав и лучше мне обо всём забыть. И помочь мне он не сможет. А если и попытается, то перестанет быть депутатом, а меня или убьют, или посадят. Предложил отправить меня учиться в Сорбонну. Раньше не хотел, велел поступать к нам на юридический, а теперь – пожалуйста. Только я не согласилась. Он не может, а я смогу! – проговорила Евдокия ожесточённо. – Я дом их запомнила. И за городом, и тот, что в городе. И их самих тоже. Решила: найду и убью. Только сначала научусь, как это сделать. Год фехтованием занималась, стрельбой… А потом вот в его центр пришла, – она глянула на Фёдрыча. – Ну и… в общем, у нас отношения начались, и Никита про Игру рассказал.

Дальше всё было понятно. Девушка услышала знакомые слова и поняла, где искать обидчиков. Что ж, такой поступок достоин уважения. Плохо только, что Фёдрыч для неё просто средство достижения цели. И понял это только сейчас. И переживает, сразу заметно. А вот папаша её – гнида, факт.

– Теперь поможешь?

– Я обещал, – сказал Санёк. – А что с твоей убитой подругой? На тебя не подумали?

– Нет. Её нашли в парке. Без вещей. Никто ничего не видел. Меня спрашивали, не видела ли я её с каким-нибудь подозрительным мужчиной.

– Почему с мужчиной? – подал голос Фёдрыч.

– Удар, говорят, сильный был. И профессиональный. Точно в сердце. Её родителей допрашивали, не угрожал ли им кто?

– А там, у клуба, неужели никто ничего?

– А я, Никит, им не сказала, в каком мы клубе были. Соврала. Вика не оживёт, а эти… Пусть думают, что я всё забыла! – с ожесточением бросила Евдокия. – Сам же говорил, что месть – блюдо холодное.

– Кому-то ещё мстить собрались? – хмыкнул Санёк.

– Нет, это я так, в порядке общего обучения, – вяло проговорил Фёдрыч.

М-да. Обидно ему. Думал, что он – цель, а он всего лишь средство.

Такой хороший вечер, однако. Закат потрясающий. Воздух…

Ну как всегда. Закрытая территория игровой зоны всегда похожа на саму зону, а экология в Мидгарде безупречная. Жить да радоваться…

Но позже. Сейчас задача простая: сделать Дахе статус. А дальше пусть сами решают, где им этого «ярла» искать.

И к завтрему надо Фёдрыча взбодрить. Никогда его Санёк в такой печали не видел. Вывел его из зоны комфорта рассказ сердечной подруги. Подруга вывела, пусть подруга и возвращает. Самое время доказать, что у неё есть и другие чувства, кроме желания мстить. А если нет, то хоть сымитирует.

– Всё, друзья, на отдых! Ты, Никита, меня в это всё впряг и завтра чтоб был готов к подвигам! – заявил Санёк.

И посмотрел при этом не на Фёдрыча, а на Даху. Не дура, чай. Небось сообразит, как майора спецназа Фёдорова в рабочее состояние привести.

Дошёл мессидж. Прикрыла глазки, мол, понимаю.

Хорошая девка. Годная. Но Алёна лучше. Потому что – Алёна.

– Офигеть! – пробормотала Евдокия.

На минуту она даже забыла, зачем они здесь. Такая красота. Фьорд синий-синий, склоны белые-белые. От восходящего солнца просто горят…

– Да уж… – пробормотал Санёк.

Зима совсем некстати. Каждый след на виду. Не говоря уже о том, что экипировка у них совсем на другую погоду.

– Мороз вроде небольшой, вода не замёрзла, – с надеждой произнёс Фёдрыч.

– Тут течение, – сказал Санёк. – Но вроде и впрямь небольшой. По-любому сейчас согреемся. Туда глянь!

Примерно в полукилометре от них и метров на двести выше, лавируя между деревьями, спускались десятка три лыжников. Двадцать девять, если быть точными. Уверенно так спускались, прямо загляденье. Впору залюбоваться, если не думать о том, что это воины. И направляются они как раз к ним. А убегать, прятаться бессмысленно. По сугробам от местных лыжников? Даже не смешно.

– А с другой стороны посмотреть – двадцать девять комплектов зимней одежды, – философски изрёк Фёдрыч.

Санёк не знал, что там делала с ним ночью Даха, но майор взбодрился и был готов к подвигам.

К сожалению, против местных рубак Фёдрыч – не очень. Фактически только Санёк владел оружием на приличном уровне. Даже Даха со всеми её фехтовальными разрядами тянула максимум на среднестатистического дренга.

Драться на таких условиях как-то не хотелось.

Значит, придётся импровизировать и договариваться.

Санёк напялил на себя «Глаз Локи». Вот сейчас и проверим, как он влияет на харизму.

– Кто такие? Откуда?

Лидер местных бойцов, рыжебородый, рослый, с серебряной цепью на шее и в неплохой кольчужке, выглядывающей из полурасстёгнутого полушубка. Серьёзный товарищ.

Впрочем, Санёк и его спутники тоже выглядели солидно. Броня самая лучшая. На Саньке золотая цепка и золотые же браслеты, напяленные на предплечья так, чтобы сразу бросались в глаза и показывали: перед ними не рядовой боец, а вождь. Да и шлем этот нехилый.

– Сам кто? – надменно, через губу процедил Санёк. – Назовись, человек!

Рыжебородый нахмурился. Троица выглядела странно. Одеты не по-зимнему, вооружены… Не у всякого хольда такое есть. А главный вообще конунгом смотрится. И ведёт себя соответственно. А что трое… Не факт, что в соседней рощице не прячется ещё сотня. Птицы, правда, спокойны, но мало ли…

– Я – Тьёрвальд, сын Йорди! – уступил наглости чужаков рыжебородый. – Хольд конунга Эйлейва Здравого, повелителя Фридафьорда.

– Рад слышать! – кивнул головой, облачённой в «Глаз Локи», Санёк, хотя наличие неподалёку целого конунга его совсем не радовало. С конунгами силовыми методами вопросы не порешаешь.

– Моё имя Сандар Бергсон по прозвищу Месть. Ярл… Был ярлом, пока не погиб.

Глаза у сына Йорди распахнулись от удивления, но он быстро взял себя в руки.

– Ты не похож на мертвеца. Они обычно не разговаривают.

Надо же. С чувством юмора мужик.

– Даже не потеют, – отозвался Санёк. – А там, откуда я пришёл, знаешь ли, жарковато.

– И откуда ты пришёл? – повёлся на подначку Тьёрвальд.

– Муспельхейм. Земля огня, – бросил Санёк как можно небрежнее. – Не бывал?

Тьёрвальд энергично замотал головой. Остальные местные слушали разинув рты. Верили, похоже. Вот что значит внушающая уважение одёжка. И фантазия под стать ей. Тот, кто сказал: чем невероятнее ложь, тем скорее в неё поверят, определённо был не дурак.

– Повезло, – уронил Санёк. – Там нас не жалуют.

– Мертвецов? – ляпнул один из бойцов.

– Людей, – снисходительно произнёс Санёк. – Твой старший сказал только что: «мертвецы не разговаривают». Хотя… Встречал я и таких, что болтают не хуже девок на зимних посиделках. Но довольно. Мы замёрзли и проголодались, так что я не прочь узнать, каково гостеприимство господина Фридафьорда. И вели кому-нибудь дать нам лыжи. А то в Муспельхейме их почему-то нет! – и расхохотался. Вон как удачно пошутил.

И кое-кто из местных его поддержал. Включая Тьёрвальда, который тут же велел троим подчинённым передать лыжи гостям.

– Ну ты крут, Сашка, – вполголоса проговорил Фёдрыч, цепляя к ногам местную замену снегоходов.

– То ли ещё будет, – посулил Санёк. Он чувствовал, что поймал кураж. – Даха, ты на лыжах как?

– На этих? – Девушка округлила глаза. – Да я даже не знаю, как их цеплять.

– Фёдрыч, помоги ей. Мне не по рангу, – и, обернувшись к Тьёрвальду, обронил небрежно: – Моя спутница видит лыжи впервые. Но я думаю, она справится. Это не сложнее, чем управлять крылатым.

– Крылатым – чем? – не понял сын Йорди.

– Да уж не бараном! Видно, давно к вам никто оттуда не заглядывал, – смеясь, ткнул пальцем в небо Санёк.

– Честно сказать, я вообще о таком не слыхал, – признался Тьёрвальд. – Вы что, прямо из Асгарда?

– Ну ты даёшь! Я же сказал: мы пришли из Муспельхейма.

– А не…

– Друг мой! Ты узнаешь нашу историю, и она тебе понравится. Если мне понравится ваше пиво. Показывай дорогу и не слишком торопись, не забудь, прекрасная Домхильд впервые увидела лыжи. Ей надо привыкнуть.

«Надо же, как с именем угадали, – подумал Санёк. – Домхильд, судьба битвы. В самую масть для валькирии».

Гард, то бишь крепость местного конунга, незатейливо называлась Фридгард. То есть Мирная. И выглядела воплощением поговорки «Хочешь мира, готовься к войне». Воины у ворот, на вышке, несколько слоняются за стенами и с интересом поглядывают на трёх чужаков, окружённых «почётным караулом».

У ворот Тьёрвальд переговорил со стражей, после чего то ли гости, то ли пленники торжественно вступили на территорию гарда и проследовали к самому большому из длинных домов.

Резиденция конунга существенно отличалась от обиталища покойного ярла Хрогнира. Убранство, пространство, способное вместить сотни три собутыльников. Точнее, сокувшинников, поскольку бутылками здесь не пользовались. Идолища в дальнем конце выполнены не в пример качественнее и выглядят суровее.

А вот и сам конунг. М-да. Староват. Борода седая, голова украшена порядочной лысиной…

Санёк остановился. Выдержал паузу… Есть. Подействовал шлем-то! Конунг оторвал задницу от стула, глянул хмуро и вопросил:

– Кого ты привёл ко мне, Йордисон?

– Моё имя Сандар, сын Берга. Я прошу твоего гостеприимства, Эйлейв-конунг, – произнёс Санёк тоном, который вряд ли можно было счесть просительным.

– Я не слыхал о тебе, – буркнул конунг. – Ты пришёл не со стороны восхода, иначе был бы уже мёртв. Но откуда ты?

Прищурившись, он изучал Санька, пытаясь определить, насколько тот крут. И взгляд конунга неизменно упирался в золотой шлем. «Глаз Локи» притягивал его внимание, как глубокое декольте озабоченного подростка.

– Я расскажу тебе, Эйлейв-конунг, – пообещал Санёк. – Но прежде хотелось бы смочить горло. В нём до сих пор першит от горячего пепла Муспельхейма.

Опять сработало. Конунг впечатлился и махнул, чтобы гостям поднесли пива.

Подогретое пиво на вкус Санька – так себе. Но теперь, приняв угощение, они считались официальными гостями конунга. И вопросы их безопасности, согласно традиции, тоже становились заботой конунга. Рано, конечно, радоваться, но если так пойдёт дальше, то три критических дня в игровой зоне пройдут куда проще, чем ожидалось.

Промочив горло, Санёк представил своих спутников: Сигфаста, сына Хринга, и Домхильд, воительницу. Намекать ещё раз, что она валькирия, не стал. А вдруг настоящие валькирии обидятся? Пусть местные сами делают выводы.

– Откуда ты пришёл? – повторил вопрос конунг.

– Это был долгий путь, – уклонился Санёк. – Он закончился на склоне горы, где мы и встретили твоего славного хёвдинга. И я рад, что боги привели меня именно сюда…

– Но ты пришёл не со стороны восхода? – допытывался Эйлейв.

Санёк покачал головой.

– И не со стороны полдня?

– Нет. Это важно?

– Да. Служители чужого бога Христа навели порчу на моих соседей. Теперь там свирепствует болезнь, и мудрые люди сказали мне, что всякого, кто придёт оттуда, следует убить, а тело сжечь, ничего с него не взяв.

«И впрямь мудрые люди, – подумал Санёк. – Правила санитарии знают».

Потом прикинул, что нашли их как раз к востоку отсюда, и мысленно поблагодарил богиню Удачи. Не будь на нём великолепного шлема и не сумей он удивить Тьёрвальда, их бы там и прикончили. Согласно правилам эпидемиологии.

– Я ничего не знаю ни о порче, ни о болезни, – сказал он. – Но я знаю, что устал и проголодался.

И конунг внял. Их весьма вежливо провели в одну из прилегающих к главному залу комнатушек, где организовали тёплую воду для мытья, быстренько накрыли стол с холодными закусками и предоставили самим себе.

– Ну как вам… – начал Санёк, когда последний из слуг убрался из помещения, но Фёдрыч поднёс палец к губам.

Разумная предосторожность.

– Поедим, – громко произнёс Санёк на местном наречии. – И отдохнём. Уверен, что Эйлейв устроит для нас роскошный пир. Ведь он наверняка догадался, откуда мы пришли. Сегодня он угостит нас, а три года спустя, может, и мы его угостим.

– Он выглядит настоящим героем, – поддержал Санька Фёдрыч. – Такому самое место за столом асов.

– Добрый воин и щедрый хозяин, – Санёк впился зубами в копчёную грудинку. – Хотя пиво у него не самое лучшее. Надеюсь, вечером на пиру будет получше, да и яства тоже, – проговорил он немного невнятно, но достаточно громко.

Грудинка была неплоха. Но они перед переходом плотно позавтракали. Да и устать особо не успели. Однако полежать придётся. Поддержать легенду, так сказать.

– Зря ты надеешься найти здесь пищу, к которой привык, – Фёдрыч тоже на еду особенно не налегал.

– Когда я бывал здесь раньше, то ходил по Лебединой Дороге, – сказал Санёк, откладывая грудинку и окуная в пиво лепёшку, твёрдостью не уступавшую скамье, на которой сидел. – А в вике какую только дрянь не приходится жрать.

– Я хочу на воздух, – вмешалась в разговор Евдокия. – Сиг, проводи меня.

– Я с вами, – Санёк поднялся, оставив в покое бронированный скандинавский «пряник», и нахлобучил великолепный шлем. – В Мидгарде мне привычнее, чем вам. Вдруг вы нечаянно угробите кого-нибудь из людей нашего славного конунга?

И резко отбросил плечом дверную завесу… А заодно и стоявшего за ней товарища.

– Я… Мне… – заклекотал тот уже с пола. – Посмотреть, мало ли чего надо…

Санёк перешагнул через него, всем своим видом демонстрируя нежелание говорить с нижестоящим, и направился к одному из боковых выходов.

Никто их не остановил. Равно как и не препятствовал отправлению естественных надобностей в предназначенной для этого части двора.

– Ты по-русски при них болтай не особо, – предупредил Санёк. – Здесь полно таких, кто понимает.

– Я в курсе. А круто ты придумал. Я уж решил, что нам конец.

– Думаешь, не справились бы? – усмехнулась Евдокия.

– Я видел их в деле, – сказал Фёдрыч.

Головой он не вертел, но Санёк мог бы поклясться: держит всё вокруг под контролем. Народу во дворе было немало. Впрочем, к ним не совались. Побаивались, похоже.

– До сих пор ты вела себя правильно. Будь такой и впредь, – посоветовал девушке Санёк.

– Да я слова не сказала! – возмутилась Евдокия.

– Вот именно. Ты у нас в роли валькирии… как бы. А твои боевые навыки здесь тянут в лучшем случае на свежеиспечённого дренга. Знаешь, кто такой дренг?

– Знаю, – буркнула «валькирия».

– Молодец, – похвалили Санёк. – Не ты. Мастер адаптации. Вложил основы в твою белокурую головку. Но этого мало. Так что чем больше ты будешь молчать, тем лучше. Неудобные вопросы можешь вообще игнорировать. Ты – женщина. Вряд ли твоё молчание сочтут оскорблением. Вообще учтите, врать здесь нежелательно. Уличат – беда будет. Уйти-то мы, может, и уйдём, но статуса ты не получишь.

– А ты сам зачем врал, что мы пришли из страны великанов? – возразила Даха. – Если догадаются…

– Если… – перебил её Санёк. – У них здесь санитарный кордон. И Тьёрвальд с корешами к нам торопились не поздороваться. Я с людьми на территории поговорил: здесь уже две тройки вынесли. Сразу. Хотя обе с проводниками шли, денег не пожалели. Причём одного из проводников – насмерть. Не было возможности штатный эвакуатор задействовать. Солнышко, знаешь ли, не всегда светит. Так что слушай меня, веди себя скромно, и будет тебе счастье. Так, Никита?

– Без вариантов, – подтвердил майор. – Ты у нас самый опытный и самый крутой, так что командуй.

– Тогда отдыхать, – решил Санёк.

– Вот! – поднял палец Фёдрыч. – Есть и спать солдат должен при первой же возможности. Моя школа.

Конунг не поскупился. Мясцо всех видов, разнообразная рыбка, каши, овощи, сладости, пиво куда лучшего качества.

Взамен славословия и увлекательные истории от Санька. В местном фольклоре он ориентировался неплохо. Чай, не одну неделю вместе с викингами странствовал. Да и в миру почитал немного. Правда, традиционные истории особым успехом не пользовались. Их и без того знали. А вот когда важный гость начал рассказ о том, как в составе хирда Хрогнира Хитреца странствовал по земле динозавров, народ всерьёз заинтересовался. Понятно, что никаких конкретных имён Санёк не называл, а саму территорию именовал «окрестностями Муспельхейма», но двадцатиметровые зверюги и «птички» с десятиметровым размахом крыльев впечатлили. Надо отметить, в правдивости историй никто не усомнился. То ли потому, что рассказ изобиловал деталями, то ли из уважения к рассказчику, то ли из-за способности большинства местных интуитивно отличать враньё от правды. Что не мешало им прихвастнуть, само собой.

Конунгу тоже понравилось. Но ещё больше ему нравился золотой шлем. Просто глаз с него не сводил. Санёк очень сожалел, что здесь не компьютерная игрушка и нельзя спрятать замечательный головной убор в инвентарь.

Но в целом вечер прошёл неплохо. Пир удался на славу. А самое главное, прошли первые сутки их пребывания в тьюториале.

На ночь их разместили в разных комнатах, и довольно далеко друг от друга. Санька это насторожило. И он не поленился принять меры. Не зря. Где-то в середине ночи к нему наведался гость. Бесшумного проникновения не получилось, потому что у входа в кажущемся беспорядке валялись разные предметы. Незваный посетитель споткнулся, шумнул и замер. Санёк проснулся. Но виду не подал. После небольшой паузы снова задышал ровно.

Посетитель успокоился, вошёл и принялся осторожно перебирать Саньково имущество. Искал что-то и не находил. Немудрено: самое ценное Санёк не стал складывать в ларь, а убрал под набитый шерстью тюфяк. Меч, однако, поместил по правую руку, чехлы с ножами оставил на предплечьях, а драгоценный шлем завернул в одеяло.

Ночной гость довольно быстро обследовал комнату и подобрался ближе. Санёк слышал его дыхание и местоположение тоже неплохо контролировал. Кроме того, сам он мог кое-что разглядеть даже в полной темноте, в частности силуэт гостя, когда тот оказался совсем рядом.

Санёк догадывался, что тот ищет. Но догадки догадками, а уточнить не мешало. Так что пришлось даже всхрапнуть, чтобы нехороший человек не особо тревожился.

А тот совсем обнаглел. Буквально ощупывал Санька и через некоторое время обнаружил завёрнутый в одеяло шлем. И попытался забрать. Вот гад! Пора просыпаться! Взмах ножом, и неудавшийся вор с воплем отдёрнул руку. Санёк же с грозным рыком ухватил вора за вторую руку и взял на болевой, заодно лишив возможности пустить в ход оружие. Вор завопил ещё громче. Сустав хрустнул. Сбросив вора с постели, Санёк схватил меч… И тут в комнатушке резко посветлело. Внутрь ворвались двое бойцов в полном вооружении и с обнажёнными мечами.

Санёк приготовился к бою, жалея, что снял на ночь кольчугу…

Но драться не пришлось.

Бойцы спрятали мечи и выволокли воришку из комнаты.

Первым желанием было кинуться следом, но он вспомнил, что на нём явный дефицит одежды и вооружения. Пришлось задержаться, чтобы привести себя в подобающий вид.

В большом зале было светло и людно. Проснулись не все, но многие. Факелы горели, народ пытался понять, что происходит. Некоторые даже похватали оружие со стоек.

Конунг тоже был здесь. И, что характерно, выглядел так, будто и не ложился. Также присутствовали и двое, которые выволокли воришку. Воришка тоже был здесь. Ну как был… В виде трупа.

– Приношу свои извинения, Сандар-ярл! – провозгласил конунг раньше, чем Санёк открыл рот. – Поганый трель нарушил твой сон и понёс наказание. Жаль, успел зарезаться. Следовало бы шкуру с него живьём содрать за то, что нарушил покой моего гостя!

Ага, зарезался. Санёк взглянул на остывающее тело незадачливого вора. Одна рука порезана до кости поперёк запястья, другая вообще вывихнута. Волшебство, не иначе.

Но качать права не стоило. Эвакуация исключена, врагов вокруг несколько десятков…

– Я принимаю твои извинения, Эйлейв-конунг. Хочешь ли ты получить верегельд за твоего человека?

– Он перестал быть моим человеком, когда захотел тебя обокрасть! – с пафосом заявил Эйлейв. – К тому же он сам себя убил, так что ты ничего не должен. А вот я должен. Ты – мой гость, и беречь твой покой – мой долг. Надеюсь, ты не откажешься от небольшого дара, который поможет забыть об этом треле?

– Нет нужды, – отказался Санёк, чуя подвох. А умный перец этот конунг. Вполне способен на многоходовку.

– Я настаиваю! – заявил Эйлейв. – Ты взгляни сначала на мой дар! – По его знаку вперёд вытолкнули девушку. Не сказать, что красотку, но очень даже симпатичную. Особенно по местным меркам. – Я взял эту тир в летнем вике, – сообщил Эйлейв. – Она привлекательна, умна и многое умеет с мужчинами. Мне предлагали за неё три марки серебром, и я счёл эту цену недостаточной.

Ну да. Не получилось у воришки, попробуем подложить. Думай, Санёк, думай… О, вариант!

– Благодарю тебя, конунг, за щедрый дар, но я вынужден отказаться, – церемонно произнёс Санёк. – Мой гейс не разрешает мне возлечь с женщиной, а предназначение не позволяет обременять себя слугами, не способными сражаться. Давай забудем то, что было, и проведём остаток ночи так, как предполагает имя твоего гарда.

Ага. Посмурнел конунг… Ненадолго.

– Желание гостя – закон для хозяина. Этой ночью тебя больше никто не потревожит. Я поставлю охрану у твоих покоев.

Покои! Смешно. Чулан три на четыре. Но клятва – это серьёзно. Не потревожат. Этой ночью.

О! Фёдрыч с Дахой. И получаса не прошло.

– Всё хорошо, – успокоил спутников Санёк. – Спать идите!

– А что… – начал Фёдрыч.

– Завтра, – отрезал Санёк.

Фёдрыч понятливо кивнул. И его подруга тоже прикусила язычок. А ничего они так повеселились, судя по её личику. Может, зря он отказался от подарка?

Санёк хмыкнул и отправился спать. Будем считать, что первый раунд он выиграл. Но впереди ещё два…

– Конунг – это ведь как король, да? – спросила Евдокия.

– В принципе да, – подтвердил Санёк. – Что тебя смущает?

– Да как-то мелко для короля.

«Вот так бывает, – подумал Санёк. – Захотел человек похвастаться своей землёй перед уважаемыми гостями. А гости не поняли».

– Скажи, у тебя дача есть? – спросил Санёк.

– У папы дом на Рижском взморье.

– Я о земле спрашивал.

– У бабушки дача.

– Земли много?

– Шесть соток.

– Для правильного понимания жизни, Даха, ты должна владения Эйлейва не с Версалем сравнивать, а как раз с шестью сотками. Я понятен?

– Вполне.

Обиделась. Ну и по фиг. Саньку с ней детей не делать. Хотя… Ему с ней выживать, а это поважнее секса. Да и Фёдрыч посмурнел. Ладно, поправим.

– А вообще ты права, – сказал Санёк. – Здесь, типа, Норвегия прошлого. Место специфическое. Тут за каждой скалой по конунгу. Если у тебя один корабль или два, ты – вольный ярл. Если больше, можешь смело называть себя конунгом. Тут даже закон такой есть, мне рассказывали. Любой может влезть на камень и заявить: я – ваш конунг. А с вас – дань и повиновение.

– И что, сработает? – заинтересовался Фёдрыч.

– Ага. Если не найдётся другой кандидат, который тебя с камня спихнёт и дырку в пузике сделает. Или если народу ты не нравишься. Ни ты, ни принудительное налогообложение. Тогда тебя всей толпой будут спихивать. Но результат всё равно одинаковый. Понеслась душа в рай. Вернее, в Вальхаллу. А вот если тебя свободный народ признал, то всё в порядке. Ты – конунг. Фридафьорда, например. Хочешь в конунги, Никита?

– Мысль интересная.

– А зря.

Санёк опёрся на копьё, которым его снабдил гостеприимный хозяин, и посмотрел на водную гладь фьорда. Ему показалось или ледяная полоса у берега стала шире?

– Ты, Фёдрыч, безусловно, крут. Но не в Мидгарде. Не говоря уже о том, что тут тебе будет скучно.

– А тебе нет? – влезла в разговор Даха.

– А я разве конунг? – Санёк засмеялся. – На кабанчика поохотиться не желаете? Эйлейв предлагал присоединиться. Его люди приличное стадо выследили.

– Я – за! – немедленно заявила Евдокия.

– А я – нет! – мгновенно отреагировал Фёдрыч. – И не дуйся. Ты на кабана ходила когда-нибудь?

Девушка помотала головой.

– А я ходил. С ружьём, а не с копьём вот таким, – он взмахнул оружием. – И с этим я на кабана точно не пойду. Я не самоубийца. Не говоря уже о том, что охотиться по местным правилам я не умею, а значит, вполне могу разрушить официальную легенду.

– Предложение снято, – принял резоны старшего товарища Санёк. – Для вас. А я пойду. Я умею.

Ну да. Что такое кабан в сравнении с динозавром? Или даже с доисторической лосихой?

Тот, кто видит дикого кабана просто волосатой свиньёй, ошибается. Причём летально. Это бронированное щетиной и салом чудовище опаснее волчьей стаи. Но Санёк с секачом сошёлся бы охотно. Достойный противник.

К сожалению, загонщики дело знали, и всё интересное досталось конунгу. А бить подсвинков Санёк счёл для себя зазорным. И не стал этого скрывать.

Правда, спустя пару часов, на обратной дороге, он отыгрался.

Страшно довольный собой конунг подъехал к нему на лошадке. Лошадка, кстати, была только у него. Остальные чесали на лыжах. Санёк, впрочем, не расстраивался. Бежать на лыжах куда приятнее, чем трястись на местных кониках, больше похожих на пони.

Подъехал Эйлейв не просто так, а с «интересным» предложением: желал купить «Глаз Локи», который Санёк как с утра надел, так и не снимал. В шлеме было даже теплей, чем в шапке. И в помещении голова не потела. Занятный эффект.

Санёк к подходу был готов. Мысли конунга прочитать нетрудно. Лучший вариант: снять диковину с трупа. Но нарушать законы гостеприимства Эйлейв пока не решался. Тем более второй вариант – дождаться, когда гости отбудут восвояси, догнать и прирезать, никто не отменял.

Третий вариант, добровольной продажи, был самым цивилизованным. И отфутболить Эйлейва следовало так, чтобы он хорошо подумал, прежде чем попытаться реализовать варианты два или один. Тем более что Санёк планировал отправиться из крепости конунга прямиком на закрытую территорию. Когда истекут трое суток.

– Зачем тебе мой шлем? На стену повесить?

– Такую красоту? – Ярл разве что не облизнулся. – Носить буду. Он достоин конунга.

Это что, намёк на то, что Санёк не достоин? Ладно.

– Его имя – «Глаз Локи», – сообщил Санёк. – И не всякая голова способна его носить. Ты слыхал о проклятых вещах?

– Кое-что, – уклонился от прямого ответа конунг.

– Тогда ты должен знать, что есть вещи, которые не следует брать. Ни в бою, ни за деньги.

– Но твой шлем… Тогда как он оказался у тебя? – Эйлейв даже с лошадки свесился, чтобы заглянуть гостю в глаза – не врёт ли?

– Мне его подарили, – абсолютно честно ответил Санёк. – И, как видишь, я его ношу без всякого вреда для себя.

– Так подари его мне! – простодушно предложил конунг. – Отдарись за моё гостеприимство!

– Не могу, – качнул головой в заветном шлеме Санёк. – Это подарок мне, и я не знаю, что будет, если я передарю его тебе. Ведь тот, кто подарил, может обидеться. И это может оказаться похуже любого проклятья.

– А кто его тебе подарил? – мгновенно отреагировал конунг. – Давай я ему тоже что-нибудь подарю!

– Его зовут «Глаз Локи», – повторил Санёк, прикоснувшись рукавицей к медальону на шлеме. – Когда ты окажешься в Вальхалле, возможно, ты получишь ничуть не хуже. Ты хочешь в Вальхаллу, Эйлейв-конунг, или ты думаешь, что будешь жить здесь, в Мидгарде, вечно? – и посмотрел на конунга сразу тремя глазами: собственной парой и эмалевым на золоте.

Эйлейв скрипнул зубами, пнул лошадку и ускакал вперёд.

Оставалось надеяться, что харизма Санька в шлеме окажется сильнее вожделения господина Фрида-фьорда.

Новый пир начался, как только приготовили дичь. Понятно, что кабаньим семейством на вертелах список блюд не ограничился. Как-никак дружина целого конунга веселится. А тут ещё гости дорогие…

На угощение подтянулись соседи: ярл с сопровождающими и некие сопровождающие. Без ярла.

Последние прибыли ближе к закату. К этому времени часть хирдманов конунга уже разбрелась «по девкам», часть легла мордой в стол. Так что пировать остались наиболее стойкие и те, кто при исполнении. Последним конунг приказал наблюдать за порядком. В числе стойких же оказались и Санёк с Фёдрычем. Первый, потому что пользовался спецсредствами (не хватало ещё, напившись, «потерять» «Глаз Локи»), а второй в силу личных физических качеств. Чтобы вывести из строя русского офицера, одного пива недостаточно.

Евдокия, которую, согласно традиции, разместили на женской части стола, теперь перебралась к своим, но на пиво не налегала, предпочитая безалкогольные напитки, коих здесь тоже хватало.

Вновь прибывшие, которые без ярла, обозначились перед конунгом.

Тот осведомился, где их господин, и получил ответ, что господин, мол, в отлучке. Они же услыхали, что у Эйлейва-конунга особенные гости, чуть ли не прямиком из Асгарда, с ними настоящая валькирия… И поспешили лицезреть.

Санёк глянул на эту компанию мельком и даже не встревожился. С виду обычные викинги. Прикинуты качественно, следовательно, их ярл удачлив в виках. Что тоже не редкость.

Гости расположились за столом, слегка потеснив людей другого ярла. Судя по тому, что те не противились, хотя и радости от встречи не выказали, роль сыграла не дружба, а авторитет.

Ну да плевать. Местные разборки.

Так подумал Санёк. Но жизнь внесла коррективы в его позицию.

– Конунг! – внезапно воскликнул один из вновь прибывших. – А кто тут валькирия? Та, что прячет под золотой шапкой свои прекрасные косы?

Эйлейв уставился на наглеца. Молча и грозно. Но тот словно бы и не заметил:

– Пусть снимет шапку! Я хочу на неё посмотреть!

Вот же борзый! И когда только успел так нажраться?

– Могу снять штаны, – громогласно предложил Санёк. – Чтобы ты, красавчик, поглазел на моё хозяйство. Но на большее не рассчитывай. Такие, как ты, меня не интересуют.

Кто-то загоготал. Конунг тоже улыбнулся.

«Не любят тебя здесь, юморист, – подумал Санёк. – Похоже, даже твои спутники не любят. Вон, двое тоже ухмыляются».

Это хорошо. Значит, когда нахал полезет в драку и Санёк его чуток укоротит, никто особо не обидится.

– А если у тебя там не косы, то зачем тебе этот золотой горшок? – заорал дерзкий.

Санёк удивился. И насторожился. Он был уверен, что даже совсем пьяный викинг не пропустит мимо ушей обвинение в мужеложестве. Даже намёк на постыдную склонность. Да ещё от незнакомца.

Этот проигнорировал.

И тут Санёк почувствовал, как его дёргают за рукав.

Евдокия.

– Это он! – с ненавистью прошипела девушка. – Один из тех!

Игрок, значит. Что там у него на руке? Не видно. Далековато. Остаётся надеяться, что поганец не выше второго уровня.

– Славный Эйлейв! – громогласно произнёс Санёк, игнорируя крикуна и обращаясь непосредственно к конунгу. – Кажется, в твой дом забрела говорящая свинья. Не будет ли с моей стороны дерзостью насадить её на вертел? Нет, не тот, о котором свинья, похоже, мечтает, а из доброго железа.

Игрок вскочил:

– Я сам тебя насажу, сука! Тебя и твою блудливую девку!

– Что ты несёшь, Болли Женолюб?! – гаркнул конунг. – Как ты смеешь оскорблять моих гостей?

Интересное прозвище. Чтобы такое заработать здесь, надо быть настоящим маньяком.

– Да они лжецы! – заорал игрок. – Какая она небесная дева, если ты её дерёшь во все дырки!

– Ты что, держал лампу над нашим ложем? – спросил Санёк, положив руку на плечо Фёдрыча. Спокойнее, друг. Пусть болтает.

– Да все говорят, что ты её драл так, что она орала на весь дом!

М-да. Косяк. Надо было предупредить товарища, чтобы потерпел с сексуальными играми до возвращения. Звукоизоляция в длинном доме никакая.

Смутно помнилось, что прецеденты секса с валькириями в местном эпосе присутствовали. Или нет? Ладно, с этим потом. Сейчас надо перевести стрелки на себя. И сделать это просто. Тем более что гадёныш не в курсе, кто и с кем спит. Так что можно подвести его под поединок строго по местным правилам.

– Он обвинил меня в том, что я нарушил гейс, конунг, – с угрозой произнёс Санёк. – Мы оба твои гости, но я не могу оставить такое без ответа. Знаю, что ты – человек чести, и жду твоего слова.

– Какой ещё гейс? – не въехал игрок. – Что ты там опять болтаешь?

Нет, ну вот же придурок! Никакого понимания местного этикета и обычаев.

– Закрой рот, Болли! – недовольно произнёс конунг. – Я уважаю твоего ярла и не хочу с ним ссориться, но оскорблять моих гостей не позволю. И за обиду тебе придётся заплатить. Марки серебром за глупые слова будет довольно? – спросил он, обращаясь к Саньку.

– Моя честь стоит много дороже. Но из уважения к твоему дому, Эйлейв-конунг, я приму от грязноротого мужеложца эту мелочь.

– Благодарю! – церемонно кивнул конунг. – Ты слышал, Болли?

– Ты его вот так отпустишь? – прошипела Евдокия.

– Помолчи, – сквозь зубы процедил Санёк.

Он видел, как разозлился игрок, и был уверен: сейчас он выдаст что-то… подходящее.

– Я? Ему? Ни за что! Ты, Золотой Горшок! Ну-ка встань, когда с тобой разговаривает… – тут он запнулся, видимо, не найдя нужного слова. – Сюда иди! Я тебе сейчас башку снесу вместе с твоим горшком!

И Санёк встал. Но в драку не полез. Он-то знал правила.

– Поединок! – заявил он. – Немедля!

И посмотрел на Эйлейва. Здесь, в этом доме, нельзя обнажать оружие без разрешения конунга. Это в лучшем случае – неуважение к хозяину. А в худшем – прямая угроза, которую немедленно пресекут его хирдманы.

Конунг колебался. Видно, с ярлом наглого игрока у Эйлейва были какие-то особые отношения.

«А я молодец! – подумал Санёк. – Просто спец по здешним понятиям».

Не сможет Эйлейв ему отказать. Лицо потеряет.

– Вы оба – мои гости, – наконец выдал конунг. – Драться в моём доме вы не будете. Только за воротами!

Красиво вывернулся. Но на результат это не повлияет.

Санёк смотрел, как готовится к бою противник. В общем, традиционно. Щит, меч… А вот двигался он как-то странно. Не как пьяный. Дёрганый какой-то. И походка… подпрыгивающая. Стимулятор сожрал? Это было бы некстати.

«Справлюсь», – подумал Санёк.

Качественный поединщик – это не только скорость, ловкость и сила. Ещё мозг требуется, а в этом конкретном случае с мозгом, похоже, не очень.

– Я тебя убью! – издали заорал противник. – И горшок твой заберу!

Санёк ждал. Молча. Внимательно смотрел на запястье гада.

Есть. Игорь Злой. Первый уровень.

– Всё, Игорёк, – бросил он по-русски, когда между ними осталось шага четыре. – Трендец тебе.

Зря сказал. Грозный воин резко затормозил, глянул на руку Санька, держащую меч…

И повёл себя неожиданно. Швырнул в противника щит, развернулся и дал стрекача.

Санёк опешил. От щита он, понятно, увернулся, но в целом стормозил. Позволил поганцу отбежать подальше, нацелить отверстие эвакуатора на заходящее солнышко и смыться.

Санёк с трудом поборол искушение броситься следом и поймать гадину уже на закрытой территории.

Нельзя. Подставит Даху и Фёдрыча.

Поэтому сначала с конунгом.

Повелитель Фридафьорда был… в сложном состоянии.

– Его боги забрали? – спросил он с надеждой.

– Боги? Такую трусливую дрянь? – выразил удивление Санёк.

– Значит, всё же колдун, – проговорил конунг с явным огорчением. – Я уже видел таких: раз – и пропал. Колдун – это плохо. Как бы порчу не навёл на мою землю.

– Не наведёт! – заверил его Санёк. – Я позабочусь. Ты вот что скажи, ярл его где обитает?

– Хочешь предупредить, что у него в хирде колдун завёлся? – догадался Эйлейв. – Так он знает, наверное. Ярл Гунульв ничего не боится. Такой бы и конунгом мог стать, будь у него здесь родня знатная.

– И предупредить, и спросить тоже, – сказал Санёк. – Этот, который сбежал, его человек. И он меня оскорбил. За труса кто-то должен ответить.

– Нравишься ты мне, Сандар, – сообщил конунг. – И потому дам тебе совет – не надо. Гунульв-ярл ничего тебе не даст, кроме пляски мечей. А в этом он и сам хорош, как никто. И люди у него отборные. Шесть десятков. Никто с ними задираться не станет.

– Даже ты? – напрямик спросил Санёк.

– Даже я, – признал конунг. – В мои дела он не лезет, а что почудил его человек у меня на пиру, так всяко бывает. Пир же.

– Не человек, колдун почудил! – уточнил Санёк.

– Так тем более. С колдуном лучше не ссориться. Живой он нагадит, а мёртвый – втрое.

– Это смотря как убить… – пробормотал Санёк, вспомнив завёрнутый в кожу автомат, который когда-то нашёл в доме ярла Хрогнира.

– Так не даст его Гунульв правильно убить, – развёл руками конунг.

«А ведь ты старик, Эйлейв-конунг, – подумал Санёк. – Потому и влезать ни во что не хочешь».

– Скажи, конунг, а сыновья у тебя есть?

– Были, – помрачнел Эйлейв.

В подробности вдаваться не стал.

– Ну, может, ещё будут, – попытался утешить его Санёк. – Боги к тебе благосклонны. Скажи, могу я оставить у тебя своих спутников на пару дней?

– А сам куда? – поинтересовался конунг, бросив алчный взгляд на «Глаз Локи». Не оставил, значит, надежды завладеть шлемом.

– Колдун, – сказал Санёк. – Я оскорблений не прощаю.

– Ярл Гунульв живёт там, – показал конунг. – Если выйдешь на рассвете, к полудню доберёшься. Может, шлем свой тоже оставишь?

Вот же упорный.

– Нельзя, – покачал головой Санёк. – Беда будет. Да и не к ярлу я пойду.

– А куда?

– Ты и впрямь хочешь это знать? – приблизив лицо к бородатой физиономии конунга, спросил Санёк.

– Не хочу, – не рискнул Эйлейв. – Твоё дело.

Похоже, Санёк сумел-таки внушить почтение местному корольку.

– Спутников своих у тебя оставлю. А вот лыжи – попрошу.

– Дам, – охотно согласился конунг. И, понизив голос, добавил: – А скажи, эта девка, она валькирия?

Санёк улыбнулся:

– Не стану я тебе отвечать. Так скажу: бывает, боги награждают героев. И награды бывают… разные.

В общем, с конунгом договорились. Но момент был упущен. Солнышко зашло, и эвакуатор стал бесполезен.

Застолье тоже как-то само собой иссякло.

Утром Санёк предупредил Фёдрыча, чтобы тот ни во что не влезал и Даху придерживал. Ну и отдарился как следует. Скажем, кольчугой. Той, что на нём. Невелика цена за то, чтобы просидеть последние сутки под защитой целого конунга. Да ещё уйти аккуратно. Без спецэффектов. Потому что есть у Санька ощущение, что придётся им сюда вернуться. И хорошо бы не испортить репутацию.

Выдав инструкции, Санёк отправился в горы. Подыскав укромное место, он поймал солнышко и оказался на закрытой территории.

– Игорь Злой? Знаю такого, – скривился Маленький Тролль Хенрик. – Вчера вышел и сразу на Свободу смылся.

– Что не так? – спросил Санёк.

– Да козёл он. И приятель его тоже. Я таких сразу чувствую.

– Ты же привратник. Мог его в игровую зону и не пускать.

– Не мог, – покачал косматой головой Маленький Тролль. – Раз уж его на территорию пропустили, то всё. Ничего запретного не несёт, так что не пропустить в тьюториал – никак. С ним сопровождающими два игрока шли. Причём один второго уровня, хоть и не из наших, а техн. Так что тут тоже всё по закону.

– Ну, мало ли кто с кем идёт, – возразил Санёк. – Вон мы только что девушку в тьюториал провели. И я, заметь, тоже второго уровня.

– Сравнил! – отмахнулся Контролёр-привратник. – Ты наш, и девушка честь по чести учебку прошла. Себя показала. Да и тьюториал нынче скверный. Как, кстати, там у вас пошло? Правда это, про заразу?

– Чистая правда. Забрасывает как раз со стороны карантина. И местные тут же перехватывают.

– А вы-то как проскочили? – заинтересовался Маленький Тролль двухметрового роста.

– А мы не проскочили. Нас тоже взяли минут через десять. Были бы лыжи, может, и ушли бы…

– От местных? Вряд ли, – не согласился Контролёр-привратник. – Как выкрутился?

– Договорился, – ответил Санёк. – Я, Хенрик, порядочно с викингами покрутился. Выучился здешней дипломатии. Ты сказал, у этого Игоря приятель имеется?

– Ага. Степаном зовут. Прозвища пока нет. А что у тебя с ними?

– Тайна не совсем моя… Хотя, думаю, поделиться можно. Но я б заодно ещё и с мастерами поговорил. Поганая там история. Не хочется таких гадов без наказания оставлять.

– Можно и с мастерами, – согласился Маленький Тролль. – Сейчас свяжусь. – Он потянулся к бляхе, но остановился: – Угощаешь?

– Да. Хоть в «Гурмане»!

– Не, нам пафоса не надо, – отказался Контролёр-привратник. – В нашей таверне закажем. А потреблять будем в учебке. Там ушей лишних нет. Нам ведь не нужны лишние уши, Александр?

– Мы как хирурги, – ухмыльнулся Санёк. – Лишнее сразу отрезаем.

– Надо наказать! – решительно высказался Лысцов. – Евдокию мы знаем. Девочка правильная, наша.

– А вот стала бы она нашей, если бы эта гадость с ней не случилась? – задумчиво проговорил Феодор Грец. – Не думаю.

– Согласен с тобой, – поддержал мастер оружия. – Без испытания нет прогресса. Молодец, девка. Прошла и не сломалась. Уважаю.

– Это основание для того, чтобы спустить? – недовольно возразил мастер знаний.

– Ты, Дима, не торопись. – Мастер адаптации похлопал его по руке. – То, что происходит в миру, нас не касается. Равно как и то, что происходит в игровой зоне.

– Есть ещё совесть, Федя! – воскликнул Лысцов.

– Совесть и закон – разные материи.

– Но…

– Не спеши, – остановил его Мёртвый Дед. – По закону тоже кое-что можно сделать. Дуэль, например. Честная дуэль на Арене. Александр?

– Он не примет вызов, – покачал головой Санёк. – Он как увидел мой второй, так сразу смылся.

– Не могу его за это осуждать, – усмехнулся мастер адаптации. – Но твою мысль, Дед, я понял. И мне она нравится.

– Что за мысль? – спросил Маленький Тролль.

– Отложенный поединок, – сказал мастер оружия. – Есть такая форма. Если поединок приостановлен, то нового вызова не требуется. И согласия тоже. А у нас как раз имеется поединок, на который засранец сначала согласился, а потом сбежал.

– Ну, так это было в Игре, а не на Арене, – засомневался мастер знаний.

– А какая разница? Была дуэль между двумя игроками. Заметь, местные в ней не участвовали. А потом этот трус сбежал. Мне кажется, наш друг Александр имеет право настаивать на сатисфакции.

– Спорный вопрос, – не согласился Лысцов. – Есть варианты.

– Есть варианты. И вопрос действительно спорный, но… – Феодор Герц поднял палец: – Что надо делать по правилам, если на территории возникает спорный вопрос?

– Предоставить его решение официальным представителям Игры! – подхватил мастер оружия. – А кто у нас представители Игры?

– Мы! – резюмировал Дмитрий Гастингс Лысцов, улыбнувшись во все тридцать два безупречных зуба. – Александр! Пиво оплачиваем тоже мы. Иначе это будет взяткой должностным лицам.

Нет, насколько всё-таки здешние мастера человечнее того же Жидкого Металла! Можно сказать даже, друзья. Обычные люди! Ну, почти обычные. Пиво пьют. Глаза настоящие, руки-ноги… И пусть тот же Металл абсолютно уверен, что эта человеческая форма – вчерашний день эволюции, Саньку собственные руки-ноги в сто раз милее протезов со встроенными боевыми лазерами. Обнимать такими манипулярами девушек… Не дай бог!

И уже на Свободе, укладываясь в чистую постельку, Санёк вспомнил, что за кадром остался ещё один негодяй. Не ярл. Ярл, скорее всего, и есть тот самый Гунульв. Был же ещё насильник. Ну да разберёмся. Один точно есть, второй, скорее всего, тоже. Нащупаем и третьего. А там, глядишь, и главную гадину прихватим.

Эйлейв-конунг слово сдержал. Фёдрыч и его подруга вышли из тьюториала в положенное время, девушка получила статус, немедленно вышла из Игры и снова вошла уже как полноценный игрок.

Победу отметили скромно, дома у Санька.

А утром пришёл Гена Фрам, посыльный от мастера Скаура, и поведал, что на закрытой территории стопорнули Игоря Злого. Тот прибыл в компании приятеля. Того самого. Второго насильника. Но если к приятелю в рамках Игры формальных претензий не было, то Злому сразу объявили, что за ним незавершённая дуэль.

– Ты бы слышал, как он орал! – восторженно произнёс Фрам. – Как всех стращал расправой и в Игре, и в миру!

– И что же? – спросил Санёк, одеваясь в боевое.

– Доорался, дурак. Статус статусом, а угрожать Контролёрам или мастерам не стоит. Заперли его на сутки пока. Наложили штраф приличный. На штраф ему плевать, богатенький! – в голосе Гены Фрама явственно ощущалась обида на судьбу, так несправедливо распределявшую материальные блага. – Богатенький… А вот из-за ареста урод сильно расстроился. Но язык прикусил. Осознал, чья в миске сметана.

– А второй? – уточнил Санёк.

– Свалил. Причём не в Игру, а сюда, на Свободу. Чую, будет весело. Давно пора им по башке настучать.

– А что у тебя с ними?

– Да парочка эта… борзые очень. Знаешь, богатенькие такие мальчики, которым в миру всё можно. И здесь по тем же понятиям хотят. Денег не считают, на всех смотрят как на быдло.

– А в бою как?

– Понятия не имею, – пожал плечами Гена. – До такого не доходило пока. За наглый взгляд у нас, знаешь, не вызывают. Тем более что у них даже на закрытой территории дружки есть. Которым особенно деньги нужны.

– А ты почему таким шансом не воспользовался? Тебе ж тоже деньги нужны? – поддел приятеля Санёк.

– Не настолько! – фыркнул Фрам. – Ты идёшь?

– Мы идём! – в дверях показалась Алёна. – Думаешь, я упущу случай поглядеть, как ты этому гаду бубенчики подрежешь?

Ага. Алёна уже в курсе.

– Все пойдём, – решил Санёк. – Зови Фёдрыча с Дахой. Думаю, ей тоже будет любопытно.

– А то!

Алёна убежала наверх, а Санёк повернулся к Фраму, с завистью разглядывавшему интерьер гостиной:

– Жрать хочешь? Тогда пошли на кухню.

– Сидит, засранец мелкий, – с удовольствием сообщил мастер Лысцов. – Хочешь пообщаться?

– Само собой, – кивнул Санёк.

Игоря Злого посадили в яму. В лучших традициях викингов. Правда, яма была покомфортабельнее, чем та, в которой Санёк когда-то познакомился с Алёной. Но узник этого не оценил. Как только сняли крышку, заругался злобно. Но безадресно. Кое-какие выводы он всё же сделал.

Санёк глянул сверху и отметил, что в роли викинга Болли Женолюба насильник смотрелся намного солиднее.

– Узнаёшь?

Безадресная брань стала адресной. Не особо искушённой, зато пылкой.

Санёк засмеялся:

– Да не вопрос! Арена нас ждёт. Там и поговорим.

И задвинул крышку, не дожидаясь нового пакета матерщины.

– Когда? – спросил он мастера оружия, главного по всем официальным поединкам.

– Вечером часиков в шесть, – ответил тот. – Надо людей известить, ставки принять. Хотя какие ставки, смех один. Кто он, а кто ты? Может, в учебку, чтоб времени не терять?

– С удовольствием!

В сегодняшних планах Санька и без того числилась учебка. Правда, не здесь, а в Техномире, но сообщать об этом Мёртвому Деду он не стал. Дружбу с мастером он ценил и берёг.

– И мои наверняка тоже захотят, – сказал он.

– Не вопрос. Зови, и пойдём, – не стал возражать мастер оружия. – Главное, чтоб у них единичек хватило.

– Какой вы корыстный! – засмеялся Санёк.

– Игра денежки любит, – отозвался Мёртвый Дед. Потом поглядел на яму и уточнил: – Но не всякие.

– Откажись!

«Владимир Власть. Второй уровень». На запястье что-то вроде трицератопса. Красного цвета.

– С чего бы?

– Две тысячи долларов. В миру.

Санёк оглядел собеседника с ног до головы. Прикид неплох. Доспехи выглядят круто и аутентично мидгардовским, но наверняка с игровыми наворотами. Сам мужик тоже этакий… хозяин. Жизни.

Второй, с ушами вразлёт и плюгавенькой бородёнкой, – пожиже. Но глаза наглые, как у гопника на детской площадке. Глянешь на такого и сразу понимаешь: гадёныш. В перспективе вырастающий в полноценного гада. Но Санёк очень постарается, чтобы такой перспективы не было.

Это в прежние времена Санёк подобных типов опасался. Но тогда и обозначенная пара тысяч баксов была для него умопомрачительной суммой.

– Смешно, – Санёк хлопнул в ладоши. – И бесплатный техосмотр в придачу. Другие предложения?

– Сколько ты хочешь? – спокойно спросил обладатель трицератопса.

– Третий уровень, – честно ответил Санёк. – Купишь?

– Не стоит со мной так.

Умеет угрожать, однако. Вроде не сказал ничего, а подтекст очень даже внятный.

– Этот бородатенький тоже там был? – спросил Санёк, кивнув на гадёныша.

– Там – это где? – спокойно уточнил Владимир. – Там, где вы связанную девушку зарезали?

Впрочем, ответ и не требовался – когда они пришли на Арену, лишь раз взглянув, Евдокия опознала обоих. Фёдрычу с трудом удалось её удержать. Не то наделала бы глупостей.

Гадёныш с бородкой напрягся. Даже полшага в сторону сделал, чтобы между ним и Саньком оказался старший.

Ну, ну. Санёк говорил громко, и народу, собравшемуся у Арены, всё слышно. А кому не слышно, у других узнает. А это ой какой большой минус к репутации. А репутация почти так же важна, как рейтинг – в Техномире. Даже если гадёныш сейчас выкрутится, ой трудно ему будет на этой закрытой территории. Деньги многое решают, но… не настолько.

А вот Владимиру на репутацию в закрытой зоне «Мидгард» плевать. Он в другом месте может заходить.

О возможности такого варианта Санёк несколько часов назад узнал от мастера адаптации.

– А так можно? – удивился он.

– Почему нет? Второй уровень потенциально даёт доступ в другие игровые зоны. Там своя закрытая территория. Можешь заходить оттуда. Если допуск получишь.

– А почему я только сейчас об этом узнал? – Санёк даже обиделся. Он-то считал, что его здесь ценят и пестуют.

– Так ты не спрашивал, – невозмутимо ответил Феодор Герц. – Интересуют подробности?

Подробности Санька интересовали. Но не сейчас.

Владимир на репутацию на закрытой территории «Мидгард» – клал.

– Похоже, разговора у нас не получается, – констатировал Владимир Власть.

– Здесь вряд ли. А вот там, – Санёк кивнул в сторону Арены, – мы могли бы потолковать по душам. Если она у тебя есть, конечно.

– Ты сказал, я услышал. Теперь живи и бойся.

Развернулся и пошёл. Бородатенький за ним.

– Наложил в штанишки, второй? – крикнул им вслед кто-то из игроков.

Но Санёк точно знал, что это не так. Владимир не испугался. Просто не счёл Санька равным и достойным поединка. Что ж, придётся довольствоваться мелкой гадиной, если до крупной не добраться. Пока.

Как выяснилось позже, не договорившись с Саньком, Владимир отправился сначала к мастерам, потом к Контролёрам на Свободе. Но запугивать не пытался. Купить – да. Благами в миру.

Не сработало. Так что обратно на закрытую территорию он вернулся ни с чем, но не с пустыми руками. Приволок какое-то уникальное оружие и доспехи, а также кучу всякой стимулирующей химии. Последнее возражений у официальных лиц не вызвало. Это как бы уравнивало шансы.

И заодно удвоило интерес к результату боя: ставить на лузера никто не собирался, а Санька на территории знали и уважали. Второй уровень как-никак. И то, как он в своё время повёл себя в конфликте с Берсерком, тоже пошло в плюс. Храбрость и самоотверженность всегда располагают. Если речь о людях, а не о политиках.

Выпущенный из ямы Злой с ходу бросился к своим и принялся жаловаться. Сочувствия он добился лишь от своего приятеля, такого же мажора. Однако, когда Санёк громогласно сообщил, что готов драться сразу с обоими, приятель сделал вид, что глуховат.

Владимир же от жалоб отмахнулся и немедленно принялся пичкать своего подопечного мертвяцкой биохимией, так что, когда пришло время начать бой, Злой уже полностью соответствовал своей кличке: порыкивал и подпрыгивал на месте от страстного желания порвать Санька. Щита, надо отметить, у него не было. Только меч и длинный кинжал.

Санёк экипировался традиционно. Кольчуга, меч, средних размеров щит. Шлем надел простой, очковый, сверкать «Глазом Локи» почему-то не хотелось.

– Убей его быстро, Санечка! – попросила Алёна. – Я же волнуюсь.

– Шутишь? Я таких по пять штук – на завтрак! – самонадеянно заявил Санёк.

– Ты пальцы-то не топырь, – проворчал стоявший рядом мастер оружия. – Он макакиного зелья накушался. Причём, похоже, все три компонента схавал. В курсе, что это?

– Первый тоже? – удивился Санёк. – Фигасе! Вот теперь я испугался!

Первый компонент, который выделяли из желёз лысых макак, обитавших в игровой зоне «Умирающая Земля», использовался для повышения потенции.

– Не иронизируй, – не принял шутки Мёртвый Дед. – Они в пакете сильнее действуют. И это не всё. Сейчас в крови у гадёныша снадобий минимум на тысячу евро. А сколько стоит броня, даже я затрудняюсь сказать. В общем, будь начеку.

Начали.

Санёк вышел на Арену спокойной походкой уверенного в себе воина…

И чуть не поплатился за это.

Злой метнулся к нему с такой невероятной скоростью, что едва не достал.

Санёк еле уклонился от почти таранного удара меча, а столь же прямой тычок кинжалом принял на щит…

И остался без щита. Противник мощнейшим рывком выдрал его из Санькиных пальцев. Блин! Да он ещё и здоровенный стал, как медведь!

Уже через секунду Санёк о потере щита жалеть перестал. Злой работал мечом, как промышленный вентилятор лопастями. И двигался со скоростью дикой кошки. Клинок с гудением проносился мимо, иногда чуть ли не в каких-то миллиметрах.

Спасало то, что фехтовальщиком Злой оказался посредственным. Хотя, может, дело в принятых стимуляторах. Только прямолинейность противника и спасала Санька от того, чтобы не остаться без ноги, руки или вообще не превратиться в две половинки. Чудовищная скорость. И перед ней практически пасовал дар Санька чувствовать бой. Что толку предугадывать действия противника, если рубит враг совершенно бесхитростно. Как манекен в тренажёрке. Но очень, очень быстро.

– Ра-а-а! – взревел Злой и рубанул так, что песок взвихрился. – Р-ра-а!

Глаза красные, слюна летит изо рта… Может, он злобится, что никак не может достать Санька? Наверное, для него сейчас противник двигается так же «стремительно», как ленивец, ползущий по ветке. А всё равно не достать.

Санёк в очередной раз ускользнул, сантиметрами разминувшись с мечом и пропустив под рукой мощнейший удар кинжалом, который пришёлся по защитной стене Арены. Не пробил, но звук получился знатный. А Санёк наконец-то выиграл нужные полсекунды и ударил сам. В полную силу. Клинок пришёл четко, в правый бок Злого…

Тот даже не пошатнулся. И кольчуга не пострадала. Ощущение было, словно Санёк по стальной балке рубанул. Еле меч в руке удержал.

И снова игра в одни ворота. Один рубит, другой из последних сил уворачивается.

Правда, кое-что изменилось. Санёк сумел поймать некий ритм вражеских атак, и стало легче, силы расходовалось меньше. Меч Злого пролетал в тех же нескольких сантиметрах, но теперь это были уже не уходы в последний момент, а вполне сознательные минимальные уклонения. Санёк вертелся на месте, изгибался, уклонялся и отвечал на яростные броски противника аккуратными точными полушагами. Уйти с линии атаки, повернуться, снова уйти, отшагнуть назад, пропуская горизонтальный взмах, убрать ногу, убрать плечо из-под кинжального выпада. Парировать, даже мягко, Санёк не рисковал. Опыт с потерей щита научил. Иногда удавалось контратаковать, но безуспешно. Кольчуга Злого держала любой удар и вдобавок гасила механический импульс, а достать ногу при такой скорости противника практически нереально. Можно было попробовать попасть в разрез кольчужной юбки – та была не сплошной, а состояла из четырёх полос с разрезами по бокам, спереди и сзади, – но пока не получалось. Всё по той же причине. Слишком быстро двигался противник. Здорово, что Санёк сумел поймать ритм. Иначе он бы просто выдохся.

А Злой был неутомим. Так и летал по Арене, рыча и роняя слюни. Попадания по туловищу игнорировал. Санёк лишь раз ухитрился резануть его по левой руке. Неглубоко, но до мяса достал. Но практически без толку. Кровь лишь самую малость испачкала рубаху. Похоже, в комплект снадобий входило что-то кровоостанавливающее.

Санёк ждал. Причём оплошности противника – лишь во вторую очередь. В первую: что Злой изменит тактику «коли, руби, круши» на что-то более искусное. Что очередной удар окажется финтом… И всё.

Но оплошностей не было. Равно как и перемены тактики.

В левой руке Санька ждал своего мига нож, но сокращать дистанцию, учитывая скорость и физическую мощь Злого, было смертельно опасно.

Уход влево с разворотом, взмах Санькиного меча, который должен был опуститься на голову противника… Однако Злой в который уже раз успел податься назад, так что клинок Санька лишь высек сноп искр, скользнув по кольчуге.

А дальше произошло неожиданное. Злой сменил тактику. Вместо того чтобы атаковать, вдруг отскочил и уставился куда-то вниз.

Упустить такой шанс Санёк не мог. Мечом – в правое предплечье, разрубая мясо и кость, и сразу, сократив дистанцию, короткое движение ножом по шее.

В следующий миг сильнейший толчок в грудь отшвырнул Санька метров на пять.

Санёк не смог удержаться на ногах (песок всё-таки), упал на спину… И уйти кувырком тоже не успевал. Злой оказался рядом…

И, получив толчок ногами в живот, тоже отлетел назад. В следующее мгновение Санёк рывком вскочил на ноги и увидел, что противник уже стоит, изготовившись к бою. Только меч держит не в правой, а в левой руке. Глубокая рана на его шее, из которой кровь должна была бить фонтаном, лишь чуть-чуть кровоточила. Ничего себе зелья! Кровь не течёт, боль не ощущается… Хорошо хоть правая рука врага по-прежнему висит плетью.

Меч Злого загудел, разрывая воздух. Санёк привычно уклонился, пропуская мимо и меч, и его хозяина…

Который на этот раз не сумел вовремя затормозить и проскочил вперёд на лишние полметра. Чем Санёк тут же и воспользовался, рубанув врага по загривку. Удар пришёлся на кольчужную бармицу шлема… И она выдержала.

Не выдержал Злой. То есть сам-то он выдержал, но удар бросил его на полметра вперёд, и развернуться он не успел. Меч Санька хлестнул понизу и вспорол верхнюю часть икры под самым краем кольчужной юбки.

Наверное, сухожилия тоже просёк, потому что стремительный разворот Злого закончился падением.

Но враг не сдался. Со звериным рыком он метнул в Санька меч настолько быстро, что тот не успел уклониться, и клинок задел левую руку. Кольчуга не спасла. Резкая боль обожгла плечо.

Но в следующую секунду, крутанув меч в обратный хват, Санёк вбил его в бешеный красный глаз Злого с такой силой, что лезвие на четверть длины вошло в голову врага, упёршись в заднюю часть черепа.

Наступив на грудь поверженного поединщика, Санёк со скрежетом выдернул меч, поднял его над головой, салютуя зрителям, которых он не видел и не слышал, и, устало загребая ногами песок, двинулся к выходу.

Там его тут же подхватили Скаур и Герц. Задрав рукав разорванной кольчуги, мастер оружия констатировал: «Фигня дырка!» – и быстро втёр в рану что-то настолько жгучее, что Санёк зашипел сквозь стиснутые зубы.

Зрители ликовали. Лишь те, кто поставил на Злого, выглядели чуть менее радостными – халявного выигрыша не упало.

– Санечка! Я так испугалась, так испугалась! – Алёна вцепилась двумя руками, уткнулась куда-то в подбородок.

– Ну ты крут! Блин, ваще! – Фрам хлопнул друга по больному плечу. Тот снова зашипел. – Ой, прости, прости!

– Нет, это атом какой-то! – воскликнул Фёдрыч. – Я даже разглядеть ничего не мог. Одно мелькание. Но ты его сделал! Сделал!

– Ага, – пробормотал Санёк. – Только он едва не сделал меня. Сам не понимаю, как справился. Если бы он вдруг ни с того ни с сего не затормозил…

– Ещё б ему не затормозить, ты ж ему хрен отрубил, – сообщил возвышавшийся надо всеми Маленький Тролль Хенрик. – У него от макакиной вытяжки кабака вскочила, штаны оттопырила и в разрез кольчужной юбки вылезла. А ты и отмахнул.

– Подвёл Болли Женолюба рабочий инструмент, подвёл, – сострил Фёдрыч.

– Тебе смешно, да? – сердито поинтересовалась Евдокия.

– А ты не рада, что ли?

– А чего радоваться? Вон те двое стоят как ни в чём не бывало!

– Ты извини, Даха, но сегодня я больше никого убивать не буду, – сказал Санёк. – Устал немного.

– А я буду! – выкрикнула девушка.

И решительно направилась к друзьям Злого, которые что-то обсуждали с мастером Скауром.

Санёк с Фёдрычем бросились за ней, но не успели.

– Эй, ты! – ткнула она в спутника Владимира. – Я тебя вызываю! Прямо сейчас!

Хорошо хоть ума хватило не самого Владимира вызвать.

Гадёныш с бородёнкой вопросительно поглядел на старшего, а Санёк наконец-то увидел его татушку: «Руслан Касмаев. Первый уровень».

А неплохо он сложён, этот Руслан, если приглядеться. Может быть и опасным. Особенно если, как покойник Игорь, зелий накушается.

Но вызов принять не спешит. Косится на старшего товарища.

Владимир Власть власти не проявил. Пожал плечами, мол, хочешь – бейся, хочешь – нет.

Санёк забеспокоился. Понимал: против Злого Даха не продержалась бы и пары секунд.

Решился Русланчик. Осклабился гнусно:

– Скучная ты девка. Была бревно бревном. А станешь дровами!

Вот такое чувство юмора.

– Фёдрыч, стоять! Пусть сама! – Санёк ухватил друга здоровой рукой за пояс и добавил потише: – Здесь – не в миру. С железом она лучше, сам знаешь.

– Руслан Касмаев, ты принимаешь вызов? – официальным тоном поинтересовался мастер Скаур.

– Да! А броньку Игоря я могу взять?

– Можешь, – кивнул мастер оружия. – Если он разрешит, – и показал на Санька.

– А чего его спрашивать?! Она ж наша. Мы её напополам взяли.

– Правило дуэли, действующее на всех территориях: всё имущество проигравшего переходит к победителю, – сообщил Мёртвый Дед.

– Но там половина…

– Вот гад! – сказал кто-то. – У него друга убили, а он долю требует.

Санёк только сейчас заметил: разошедшиеся было игроки снова собираются к Арене.

– Не имеет значения, кто приобретал снаряжение, – заявил мастер Скаур. – Если есть финансовые претензии к прежнему владельцу, они могут быть предъявлены как ему, так и его официальным наследникам. Это понятно?

– Понял, не дурак, – буркнул Руслан и повернулся к старшему: – Вова, у тебя зелья мертвяцкие ещё остались?

– Есть немного, – Владимир полез в пристёгнутую к широкому боевому поясу сумку.

– Стоп! – рявкнул Мёртвый Дед. – Использование продуктов других зон на закрытой территории «Мидгард» запрещено!

– А только что было разрешено? – сквозь зубы процедил Власть.

«Да он в ярости, – понял Санёк. – Еле сдерживается».

И сразу мелькнула мысль: а не зацепить ли его ещё разок? Вдруг примет вызов?

Но потом здравый смысл всё же перевесил. Санёк после поединка был далеко не в лучшей форме. Выложился до донышка. Часов десять надо минимум, чтобы хоть как-то восстановиться.

– Для вашего товарища Игоря Злого было сделано исключение, – пояснил мастер оружия. – Без них поединок с игроком второго уровня был бы просто убийством. В данном случае никаких оснований для исключения нет. Оба противника равного уровня. Более того, Руслан Касмаев лучше экипирован и более опытен, поскольку его противница получила уровень только вчера. Ещё вопросы?

– Да дерись уже, говнюк! – закричали из толпы.

– Девки испугался, метла конская!

– Подгузник ему!

– Вы пожалеете, – пообещал Владимир мастеру оружия. – А ты в особенности! – Он злобно глянул на Санька.

– Это угроза? – равнодушно поинтересовался мастер оружия.

– Предвидение!

Сказал будто сплюнул.

– Руслан, Евдокия, вы готовы? Тогда через пять минут на Арену.

– Меч мой дать? – предложил Санёк.

– Не надо. Я к своему привыкла, – отказалась девушка. – Да не напрягайтесь вы оба так. Александр его дружку кусок колбасы отмахнул, а я этому весь комплект отчекрыжу. Слышишь меня, штрудель?

Руслан не ответил. Пошёл к Арене, на ходу разминаясь. Причём грамотно так разминаясь.

– Ты, Даха, всё же повнимательнее, – сказал Фёдрыч. – Ты его не знаешь, а он, может быть…

– Сволочь он! – отрезала Евдокия. И вдруг повеселела: – Никита, поставь за меня сколько есть. Я тебе потом верну с выигрыша, ладно?

И тоже пошла готовиться.

– Вот девка! – восхищённо проговорил Фёдрыч. – Люблю её!

«А она тебя?» – хотел спросить Санёк. Но промолчал.

Вопреки ожиданиям Евдокия повела себя правильно. Занялась аккуратным прощупыванием противника.

Руслан, надо отдать ему должное, с мечом показал себя неплохо. Да и щитом владел недурно. У Евдокии щита не было. Она взяла кинжал. С минуту примерно они топтали песок, делая осторожные выпады. Разок-другой скрестили клинки. Так, на пробу.

– А она хороша, – заметила Алёна.

– Фехтованием занималась. Год, но активно. И учебка ещё.

– Я не о том. Красивая девка. Какая грация!

– Есть такое, – согласился Санёк. – Я, правда, её в таком контексте не рассматривал, но после твоих слов…

Алёна ткнула его в бок и ругнулась – кольчуга твёрдая.

Руслан решил перейти к активным действиям. Резко сократил дистанцию, махнул щитом, сбивая колющий выпад, и ударил сам, целя в голень. Санёк увидел: удар ложный. С расчётом на то, что Евдокия ногу отдёрнет и на мгновение лишится манёвра, а дальше – рывок вперёд и сметающий удар щитом, который как минимум отбросит девушку и даст противнику позиционное преимущество. Типичный приём викингов. Простой и эффективный. Санёк даже дыхание задержал…

Но и он, и Руслан недооценили Евдокию. Та угадала финт и, уйдя вниз, блокировала клинок перекрестьем кинжала. А затем, снизу же, уколола мечом. И сразу отпрыгнула назад, набрав дистанцию.

Руслан вскрикнул. Синяя шёлковая штанина вмиг потемнела. Трудно сказать, насколько глубока была рана, но кровила она прилично. И резвости у мажора-насильника заметно поубавилось.

Зря. Время теперь играло на стороне девушки. Евдокия кружила, выискивая брешь в обороне. Она не торопилась. Все движения её были выверены, экономичны. Атаковала быстрыми наскоками с такими же быстрыми уходами. Руслан оборонялся довольно успешно, хоть и было заметно, что он бережёт раненую ногу. Кровь уже пропитала штанину до опушки сапога.

Евдокия атаковала на разных уровнях и с разных позиций, заставляя врага активно работать щитом. Скандинавский щит нетяжёлый, но интенсивно им размахивать утомительно. Запыхался мажор. Устал или потеря крови сказалась, движения его замедлились и скорость реакции тоже. И девушка этим воспользовалась. Клинки соприкоснулись, скользнули вдоль друг друга. Вот только меч Руслана ушёл в пустоту, а Евдокии распорола предплечье противника. Следующий удар и вовсе выбил оружие из его руки, и кинжал поединщицы с лязгом воткнулся в правый бок врага. Вошёл неглубоко – кольчуга помешала.

– Всё! Хватит! Я сдаюсь! – заорал мажор.

Не помогло. Арена, конечно, Арена, но не спортивная. Судий здесь нет.

Новый удар в обход щита, и мажор лишился нескольких пальцев на правой руке. И запаниковал. Отшвырнул щит и бросился к выходу. Санёк не знал, заперта дверь или нет, но беглец тоже этого не узнал. Евдокия оказалась быстрее. Подсекающий удар по ноге, и Руслан свалился на песок.

– Не убивай! Пожалуйста, не убивай! Я тебе денег дам сколько скажешь! Пожалуйста!

– Хотела яйца тебе отрезать, – сказала девушка, наступая ему на живот, – но ладно уж, пожалею!

– Спаси…

И захрипел, когда остриё меча клюнуло его в горло.

– Врага мы себе нажили серьёзного, – задумчиво произнёс Фёдрыч.

– Ты его знаешь? – спросил Санёк.

– Я знаю эту породу. Я попробую выяснить, что он за фрукт. Юра пробьёт. Это по его части.

– Ты что же, жалеешь? – вскинулась Евдокия. – Они меня изнасиловали! Я сразу решила – им не жить! Хоть десять лет буду готовиться, но отомщу!

– Не кричи, – попросил Фёдрыч.

– А пусть все слышат!

– Даха, дуру не включай. Если хочешь знать, кроме нас, твоих воплей не услышит никто. А мы и так в курсе, – вмешалась Алёна.

Она была права. Заказ ужина в отдельном кабинете пафосного ресторана «Гурман» гарантировал не только качество блюд и обслуживания, но и полную приватность. Ну и интерьер: шёлк, бархат, кружева, свечи… Свечи, правда, не совсем настоящие, но выглядели очень натурально.

– Я, значит, по-твоему, дура?! Хочешь…

– Рот закрой! – рявкнул Санёк. – Мы за тебя вписались, потому что Никита попросил. Ты нам – никто. Хочешь сидеть за этим столом, знай своё место. Не хочешь – пошла вон!

– Санёк, не надо так… – начал Фёдрыч.

– Только так и надо, Никита! Ты, Даха, совсем берега потеряла. Вместо «спасибо, что помогли» норов свой показываешь! Здесь – не в миру! Не можешь держать язык за зубами – убирайся. Поняла?

С каждым рыком Санька Евдокия, казалось, становилась меньше ростом.

– Я поняла, поняла, – проговорила она, не поднимая глаз. – Спасибо, Александр, спасибо, Алёна, я извиняюсь.

– Уже лучше, – проворчал Санёк, успокаиваясь.

– На, выпей, – Алёна пододвинула девушке бокал с розовым, и та выхлебала элитное вино словно водичку.

– Мне надо…

– Вон за той дверью, – подсказала Алёна.

– Ты, Саня, прям громовержец, – с уважением проговорил Фёдрыч. – Даже я испугался. Но всё же…

– Никита, ты старше меня вдвое, но можно я дам тебе один совет? – перебила Алёна.

– Слушаю внимательно, леди.

– Эта девушка испугана. По жизни испугана. Поэтому она ищет силу и уважает только силу. И будет проверять тебя постоянно, чтобы увериться: ты сможешь её защитить. Хочешь быть с ней – не давай ей спуску. Нигде и ни в чём. Иначе она тебя растопчет и уйдёт.

– М-да. – Фёдрыч покрутил головой, разминая шею. – Как-то это не…

– Не романтично? – подсказала Алёна. – Хочешь романтики, ищи ту, которая полюбит тебя, а не твои связи и умение метко стрелять. Ты взрослый матёрый мужик, Никита. Наверняка с бабами управляться умеешь. Что ты к ней под каблук лезешь?

– Добавь ещё «ты же советский офицер» и будешь вылитый политрук из моей первой части! – засмеялся Фёдрыч. – Не, не, мессидж дошёл! – Он поднял руки, видя, что Алёна хочет продолжать. – Но, блин, хочется же не так! Хочется, как у вас с Саней!

– А потому что я его люблю. – Алёна взяла руку Санька и потёрлась о ладонь. – Как увидела, так сразу и полюбила. Знаю, что он изменщик коварный и с Любкой Белой трахался, а всё равно люблю. Потому что мой! А ты вообще молчи! – сказала она Саньку, когда тот попытался открыть рот. – Я знаю, что ты химера, и мне объяснили, что это значит. Только плевать, что ты вроде атомной бомбы. Ты – моя бомба. Если ты взорвёшься, я буду рядом.

– Не дождётесь, – нежно проговорил Санёк, беря её лицо в ладони. – А будешь меня любить, если стану такой, как Берсерк?

– Не станешь! – уверенно заявила Алёна. – У тебя же есть я. Хотя если продолжишь тусить с технами…

– Продолжу, – Санёк поглядел в её чудные глаза. – Но людей есть не буду. Обещаю!

– Как это, людей есть? – спросила вернувшись Евдокия.

– А так. Есть здесь такие: людей ловят, потрошат живьём, а потом едят, – объяснила Алёна.

– Фу! А что ещё здесь есть?

– Здесь всё есть, малыш! – покровительственным тоном произнёс Фёдрыч. – Ты ешь давай. Эта ящеричья ножка сто долларов стоит, если в эквиваленте. А холодной она уже никуда не годится.

– Какие у вас планы, Никита? – спросил Санёк.

– Да надо бы в Игру зайти, раз Даха статус получила, да как-то стрёмно. Хрен знает, как этот конунг на нас без тебя среагирует. И там ещё этот Владимир-ярл где-то трётся. Может, с нами, а, Саня?

– Не могу. У меня обязательства. Кстати, зачем вам в Мидгард? Идите к нашим, к мертвякам. Там и прикрыть есть кому, и тебе намного проще. Чай, не железом махать!

– А точно! – обрадовался Фёдрыч. – Даха, завтра покажу тебе ещё одну игровую зону. Тебе понравится!

– А может, сначала в учебку? – засомневался Санёк. – Даха, у тебя с огнестрелом как?

– Нормально у неё с огнестрелом! – ответил Фёдрыч. – В муху с пятисот метров из снайперки не попадёт, но в башку – однозначно.

– И я с вами! – вдруг заявила Алёна.

– Ты? К мертвякам? – удивился Санёк.

– А что такого? Если хочешь знать, я с любым тамошним оружием управляюсь и курс сталкера прошла. Даже на полигоне сыграла. И вышла с тремя плюсами, имей в виду.

– Круто, – порадовался за подругу Санёк. – Когда успела?

– А я много чего успела, мальчик, пока ты по своим викам таскался! – Алёна растрепала ему волосы. – Думаешь, я только деньги туда-сюда гонять умею?

– О! Ты много чего умеешь! – Он подтянул её поближе и лизнул в ухо: – Сегодня покажешь?

– Посмотрим на твоё поведение! – Алёна засмеялась. – А то иди к своей Любке…

– Да не моя она! – с досадой произнёс Санёк. И тут же насторожился: – А вы там с ней не сцепитесь?

– Да уж как-нибудь! Ну что, Евдокия, десерт?

– Да я как-то…

– Фигуру бережёшь? – догадалась Алёна. – Не парься, здесь это решаемо. Да и не будет у тебя времени жирок нагулять, отвечаю.

– Сообщаю ещё раз, персонально для тебя, Месть, – заявил Фарид. – Мы вписались в драйв.

Санёк вызвал из памяти соответствующую инфу. В интерпретации Жидкого Металла драйв – это «когда в крокодилий садок спускают на бикфордовом шнуре начинённую тротилом курицу». В роли крокодилов выступали игроки, а в роли курицы – учреждённый Техноцентром приз.

– Драйв называется «Гонка». Тема только для шкурных микр. Идём по промаркированной трассе вместе с ещё девятью микрами, берём цель и получаем приз – эрги и рейтинг.

Они сидели в одной из переговорных Техноцентра Игровой зоны. Интерьер – по минимуму, зато приватность гарантирована.

– Цель драйва? Соперники? – спросила Ева.

– Цель неизвестна. Инфа по направлению войдёт в стартовый пакет после заключения договора. Соперники – тоже. Их, кстати, убивать не обязательно. Главное, чтоб они нас не убили. Поэтому в бой не ввязываться. – Поршень сурово глянул на Михася. – Только по необходимости и по моей команде. В гонке главное – скорость. Ну, на финише, понятно, придётся пожечь малость. (Михась удовлетворённо хрюкнул.) Все приблуды на скорость, включая дополнительные батареи для скафов, уже есть. Ты как, Месть, в скоростных режимах себя чувствуешь?

– Кайфую, – честно ответил Санёк.

– Крейсерская должна быть от двухсот, – заявил Фарид. – По факту выйдет меньше, поскольку местность сложная.

– Ты её знаешь, местность? – спросил Санёк.

– Нет. Но простых на гонке не бывает. Возможны ловушки, зоны с нарушенными базовыми…

– Это что? – уточнил Санёк.

– Гравитационные аномалии, например. Или зыбучие пески. Приземлился в плешку и уже на десять метров ниже уровня грунта. Но ты не парься, Месть. Секси нам будет скидывать трассер. Твоё дело прыгать и не тормозить. Ну и пространство держать. Не факт, что кто-то из конкурентов не решит плазмой жахнуть или какой-нить ничейный.

– Ничейный – это как?

– Эх, чего там в тебя Металл грузит, если ты азов не знаешь? – удивился Поршень.

– Так он больше по боёвке и контролю, – ответил Санёк. – Это неправильно?

– Да правильно, правильно. Мы все у него учились, хотя с нами он не возился так, как с тобой. Базовый курс, и давай, мясо, обгорай. Ничейный – это какой-нить самострел автоматический. Или дрон брошенный. А не повезёт, так целый боевой робот без хозяев.

– Как это? – удивился Санёк.

– Да запросто. Экипаж, к примеру, помер весь, а чугунину никто не захватил. Вот им искин и рулит. Ходит и жжёт всё, что в доступе окажется.

– Так это ж добыча! – удивился Санёк. – Что же его не захватит никто?

– Видать, хваталки коротки! – засмеялся Михась.

– Типа того, – согласился Поршень. – Ты, Месть, к делу правильно подходишь. Мне нравится. Но в данном случае в драку мы лезем только в самом крайнем случае. Даже если жахнут по тебе, не заморачивайся, прыгай дальше. Стрелкá, понятно, контролить надо, чтоб в шкуру не прилетело. Не заводись, не стремайся, просто прыгай по трассеру.

– А если по вам бить начнут? Тоже просто прыгать?

– Мы с Коркой сами разберёмся. А ты Секси прикрывай. Она навигатор. Ей не до драк.

– А если…

– Если будет если, я тебе скажу, что делать! – заверил Фарид. – Общая мысль ясна?

– Вполне, – кивнул Санёк. Бежать со всей мочи по наведённому Евой трассеру. В драки не лезть, но и не подставляться. Если напрыгнут на Еву, подсобить.

– В цвет! – похвалил Фарид. – Это первый этап. Второй – взять цель. Что за цель, не знаю, инфа придёт всем в финишной зоне. Тогда по обстоятельствам. Если будем первыми, берём цель. Возьмём – гонка закончена, и все свободны. Если не первыми, то жарим тех, кто берёт. По приоритетам я по ходу решу и обозначу. Если цель уже взята, тогда всё плохо. Хуже только, если сольют нас. Вопросы?

– У меня, – сказала Ева. – Три часа в резерве. Может, перепихнёмся?

И потянулась эротичненько, глядя при этом почему-то на Санька.

– Перетерпишь. – Фарид поднялся. – Ну что, жареное мясо, по шкуркам! Бего-о-ом!

Сорвавшись с места, они помчались к хранилищу. Иногда даже прожаренным хобам приятно пробежаться на своих двоих.

В Игру с закрытой территории шкурники входили уже в скафах. А личные скафы имелись у каждого продвинутого или, по крайней мере, финансово обеспеченного техна.

Хранилище представляло собой шестиэтажный параллелепипед, состоящий из индивидуальных боксов и размалёванный любительским граффити. Располагалось оно неподалёку от врат. Внутрь попадали по «предъявлении» игровой метки. Затем поднимались на соответствующем лифте, проходили по коридору мимо нецензурированных образцов настенной живописи и загружались в свой отсек, чей детектор опознавал метку хозяина. Сам бокс обстановкой не баловал. Четыре стены, пол, потолок и зарядка, к которой подсоединён ожидающий владельца скафандр. В отличие от тренировочных, в собственный боевой скаф можно было загружаться без сантехнических и гигиенических процедур. Скаф утилизировал все отходы жизнедеятельности, обеспечивал питание и нужный мышечный тонус. А в случае проблем мог подкачивать в кровь хозяина стимуляторы, ингибиторы и прочую нано- и биохимию. Мог даже оказывать медицинскую помощь. В определённых пределах, конечно. Простреленное сердце не прооперирует, но искусственную систему кровообращения подключит. Как именно осуществлялись все эти процедуры, Санёк не знал. А мастер-шкурник, у которого он пытался выведать хитрые технологии, отреагировал просто:

– Не твоё это дело, игрок. Твоё дело вовремя менять расходники, следить за уровнем энергии и чинить мелкие повреждения механики и оболочки. Если сдохнет система жизнеобеспечения, ты её переживёшь только в том случае, если шкура успеет тебя отсоединить. А это, как правило, значит, что тебе не повезло. И очень скоро более успешные игроки начнут отсоединять всякую ценную органику уже от твоего организма.

Ну да, Санёк уже знал: голому в Техномире выжить сложно. Но лично у него был ма-а-аленький козырь. В одной из ёмкостей его навороченного скафа хранился комби, какими пользуются мехи. И немножко личного имущества: ручной лазерник, ножи, аптечка. Об этой его заначке не знал никто, и мастер Металл вряд ли бы такое одобрил. Шкурники полностью доверяли своим скафам и жизни без них не представляли. А вот Санёк представлял. И даже прошёл начальное обучение на меха. Проигнорировав бурчание мастера войны. Прошёл самые азы. Управлять роботом в бою он бы не смог. А вот пользоваться простейшими устройствами – вполне. И даже пострелять из бортового вооружения. Настоящим стрелком-мехом ему без «дырок» в черепе не стать, но побабахать – запросто.

Но это на самый крайний случай. Страховка. Хотелось верить, что не понадобится.

Санёк скинул одежду в специальный ящик и с удовольствием нырнул во вскрывшееся нутро своего навороченного по максимуму скафандра. Несколько секунд на адаптацию, и он превратился в могучее существо, рядом с которым обычный чел – просто букашка.

Тестинг систем, мысленная команда, и наружные ворота ячейки открылись.

Короткий разгон, пара секунд полёта и жёсткое приземление на безупречно сработавшие опоры. В принципе можно было подключить реактивку и спуститься плавненько, но Металл рекомендовал прыгнуть. Так сказать, практическая проверка работы скафа. Да и невысоко тут по шкурным меркам. Третий этаж всего. Меньше семи метров.

– Ты – тормоз! – сообщил Михась по внутренней сети.

Ну да, остальные уже внизу и занимаются делом: ставят себе и друг другу на скафы дополнительный обвес.

– Держи приблуды! – Фарид протянул Саньку горсть небольших матово-серых шариков. – Хотя нет, лучше я сам. А то ты так навесишь…

– Вообще-то я умею, – возразил Санёк, но Фарид не внял.

Закрепил устройства сам. Санёк тут же считал, что они умеют. А умели они немало, пусть всего лишь в двух позициях: в маскировке и защищённой связи. И шариками они выглядели только в пассивном состоянии. Активизируясь, приблуды мгновенно разворачивались в рабочую форму, этакие приплюснутые механические цветочки. Но это у Фарида, Санька и Михася. К спине Евы приладили аж целый контейнер объёмом литров на сто.

– Типа, РЛС наша, – сказал Фарид.

«Надо будет потом попросить у Секси поюзать, – подумал Санёк. – Для мозга полезно».

Благодаря тренингам мастера-шкурника он научился воспринимать подгоняемую скафом инфу практически на подсознательном уровне. На основную линию мышления она накладывалась только тогда, когда имела важное значение и требовала немедленного ответа. Примерно так фиксируешь боковым зрением атаку и блокируешь на автомате. Однако освоить какие-нибудь дополнительные возможности Санёк всегда был не против. И, похоже, увесистый контейнер Евы как раз такие возможности давал.

– Стартуем все сразу по команде. Дистанция между микрами где-то с километр. Локтями толкаться не будем, но войти в контакт вполне реально.

– Месть, отдельная просьба: не забегай вперёд.

– Есть.

На пробном пробеге Санёк показал скорость, не меньшую, чем у Поршня. Сказался не только второй уровень, но и правильное состояние, которому его обучил Металл. Ну и, конечно, более высокое качество скафа: Санёк щедро вложился, чтобы расшарить шкуру по рекомендациям мастера, и в результате получил одиннадцатипроцентный прирост к мощности сервов, шестипроцентный прирост к скорости и четырёхпроцентный – к маневренности. И полтора процента к скорости исполнения команд. Кажется, мелочь? А вот нет. Ковбой, который выхватывает кольт и стреляет за 3 секунды, почти гарантированно проиграет тому, кто делает это за 2,97 секунды. Его пуля не только поразит цель, но и выведет противника из равновесия в момент нажатия на спуск, и пуля проигравшего уйдёт в «молоко».

Серая пустыня вокруг, серый песок под ногами. Впереди, километрах в полутора, скелеты зданий какого-то городка. Низкое сизое небо без облаков. Типичный пейзаж бесхозных территорий этой зоны. Температура за бортом два градуса Цельсия, ветер – шесть метров в секунду. Встречный. В скафе он, понятно, не ощущается, но на скорость повлиять может. Незначительно. Радиация почти в норме. Недружественных биологических или техногенных объектов в пределах контролируемого пространства не наблюдается.

Санёк ещё раз протестировал системы и получил на выходе сто шесть процентов от стандарта. Ожидаемо.

– Одна минута! – напомнил в чате Поршень. – Пришёл маршрут драйва. Секси, давай!

На серую поверхность пустыни лёг виртуальный трассер. Направление движения персонально для Санька.

Санёк активировал прыжковый режим. Теперь каждый толчок сервов ног будет поддерживаться движками скафа. На миг возникло ощущение, что он сам стоит на песке босыми ногами…

На фиг! Усилием воли Санёк вернулся к правильному восприятию. Мастер Герц зря не посоветует.

Донг!

Начали.

Толчок, пустыня нырнула вниз, по телу прошла волна ускорения, коротко рявкнули движки, бросив Санька сразу на три десятка метров. И ещё раз. Просто кайф. Бесконечные американские горки.

Двигаться по трассеру было просто. Позиции других членов микры отслеживались только по инфосети и коротким вспышкам движков. Сами скафы в визуальном, тепловом и частотном режиме выглядели размытыми тенями. Работала маскировка. Место Санька в ордере позади слева. Справа от него, в пятидесяти метрах – Михась. Впереди, вершиной треугольника, – Поршень. Ева в серёдке.

Шли хорошо. Скаф Санька показывал девяносто три процента от крейсерской. Двести семь километров в час. То есть для Михася и Евы она была режимной. Касательно Поршня трудно сказать. Его скаф вряд ли был обычным.

– Секси, город? – прилетел вопрос от Поршня.

– Опасного железа не вижу. Идём насквозь.

– Принял.

До первых зданий они добрались через тридцать восемь секунд. Скорость не сбросили. Ева легко прокладывала маршрут по практически прямым улицам. Там, где дорогу перекрывали завалы, скаф подавал дополнительную мощность на движки, и прыжок становился выше или длиннее. Параметры препятствий скаф отслеживал сам. Санёк всё внимание отдавал контролю, чтобы среагировать вовремя, если выскочит какая-нибудь подлянка.

Не выскочила. Город прошли за двадцать шесть секунд, без эксцессов.

Снова пустыня. Редкие скалы. Слева полузанесённый песком остов боевого робота. Класс «раптор», вид скаф не определил. Слишком большие повреждения.

Трассер резко свернул вправо. Не только у Санька. Вся микра ушла в сторону от оптимального маршрута.

– Гниль, – коротко сообщила Ева. В её голосе угадывалось напряжение. Это Санёк, считай, в расслабоне, а Секси пашет на пределе.

– Поршень! Три – шесть – четырнадцать, средняя боевая точка. Обходим?

– Нет!

Тоже понятно. Это ж придётся давать крюк километров на десять-двенадцать.

Скаф Фарида, прибавив скорости, оторвался от микры. Ну точно, модернизированный. Пожалуй, даже получше, чем у Санька.

Точка активировалась с опозданием. Сказалась маскировка. Песок пустыни выплюнул сгусток плазмы, от которого Фарид уклонился. А когда на точке заработала турель магнитотрона, стрингер просто ушёл вверх. Догадался, что угол атаки орудия ограничен. И ещё он учёл, что сверху точка тоже будет защищена, так что успел врубить защиту раньше, чем снизу пальнул лазер. А когда он всё-таки пальнул, скаф Фарида засиял словно маленькое солнышко.

Впрочем, групповая метрика повреждений не показала. Защита рассеяла пучок, и скафу он не повредил. Ответка от Поршня прилетела немедленно. Видимо, по лазеру и навёлся. Пыхнул плазмоганом, и внизу закипел маленький вулкан. Вряд ли боевая точка была уничтожена, но спёкшийся песок её активность снизил существенно, а лазер Фарид уничтожил наверняка. Так что микра без помех преодолела опасную зону высокими прыжками.

И опять пустыня. Почти полторы сотни километров мёртвого пейзажа, песка и развалин, лежавших вдоль их маршрута. Время от времени трассер закладывал виражи, огибая аномалии или ещё какую-нибудь опасную гадость. Активных угроз не встречалось, и Санёк вовсю тренировал навыки восприятия и реагирования. Последнее, понятно, в игровом режиме. Тратить настоящие боеприпасы на фантомные цели глупо. Попутно он отрабатывал двухпотоковую работу сознания, вторым слоем мониторя реальную ситуацию.

Поршень внезапно погасил движки, сбавив темп до шестидесяти километров. Микра тоже притормозила. Теперь они двигались исключительно за счёт сервов скафа. А через полминуты песок под ногами сменила гладкая и твёрдая чёрная корка, по которой и побежала жёлтая полоска трассера.

– Это что, Поршень? – спросил в чате Санёк.

– Не знаю, – ответил лидер. – Но я такие уже видел. Прыгать нельзя. Пространственная аномалия. Попадёшь – зашвырнёт куда-нибудь рандомно. Может, на десяток метров, а может, и на сотню километров.

Чёрное пятно имело пару километров в длину и столько же в ширину. По краям – песчаные холмы, однако на чёрное песок почему-то не заносило. Санёк вгляделся и вдруг понял, что это не просто песчаные дюны. Это строения. Много-много зданий, занесённых песком. И не только зданий. Какие-то механизмы, непонятного назначения конструкции. Их самих не было видно, песок скруглял углы и стирал провалы, но Саньку показалось, что он различает очертания здоровенного диска, не менее шестидесяти метров в диаметре. Расширив видимый диапазон, Санёк увидел сквозь песчаные заносы выпуклый круглый аппарат с рядом отверстий вдоль узкого ребра. А в сознании вдруг всплыло: «средний патрульный стратосферник».

Это было так неожиданно, что Санёк дёрнулся, и скаф, сбитый с толку нераспознаваемой командой, едва не потерял равновесие. Впрочем, система стабилизации тут же выправила баланс.

– Месть, ты чего? – немедленно пришёл вопрос от лидера.

– Норм, – ответил он, фиксируя в памяти координаты места. Делиться инфой с Поршнем почему-то не хотелось.

Странное чёрное пятно закончилось, и они снова запрыгали гигантскими огненными кузнечиками.

Но теперь Санёк сканировал окрестности не для тренировки восприятия, а целенаправленно. И вскоре вместо волн, впадин и возвышенностей он начал время от времени замечать занесённые песком постройки. Ну, или ему так казалось. Он отдавал себе отчёт в том, что всё это может быть игрой воображения. Чтобы подтвердить свои догадки, надо было остановиться и попробовать раскопать песок. Но микра летела к цели и останавливаться не собиралась.

«Отложим», – сказал себе Санёк и отбросил посторонние мысли.

До цели оставалось немногим больше ста километров, и нужно было держать ухо востро. И уже не только из-за каких-нибудь неуправляемых боевых штук. Сходящиеся микры могли «увидеть» друг друга в любое мгновение.

– Противник впереди на тридцать восемь… В финишной точке!

– Опоздали!

– Не сбрасывать! – рыкнул Фарид. – Оповещения не было!

– Атакуем? – алчно выдохнул Михась.

– Нет! Снижаем темп. Максимальная маскировка.

Четвёрка перешла на бег. Ну как на бег? Каждый шаг метров по пять. Скорость, которую задал лидер, вообще никакая – пятьдесят четыре километра в час.

– Вижу противника впереди на минус сорок один!

К цели подходила ещё одна микра.

Оповещения об окончании драйва по-прежнему не было.

Зато появились вспышки прямо по курсу. Кто-то бодро лупил из тяжёлого оружия. Над местом боя, до которого оставалось двенадцать километров, висела радиоактивная аура, подкрашенная сполохами электромагнитных ударов.

– Эй, Поршень, чего ждём? – недовольно выдал в сеть Михась.

– Мозг подключи, Корка. Там жарево сейчас. Соображай.

Саньку нехитрый план лидера был предельно ясен. Уже на собственном визоре он засёк аж три группы, мчавшиеся во весь опор к месту боя.

До цели теперь всего пять с половиной километров.

– Микра, стой! Секси, искать скрытые цели!

«Разумно», – одобрил Санёк, опускаясь на корточки.

Они видели три микры, и ещё две рубятся в финишной точке. Значит, где-то болтаются ещё четыре.

– Две новые микры на подходе! – объявила Ева. – Идут тесно.

– Сговорились? – предположил Михась.

– Возможно, – не стал спорить Фарид. – Секси, контроль, контроль. Кто-то наверняка затихарился.

– Вижу скрытые цели впереди на минус одиннадцать. Дистанция километр. Четыре сигнала. Идут под маскировкой. Медленно.

В эпицентре бой кипел вовсю. Судя по звуковому и частотному анализу, били из всего подряд.

– Ждём. Раз не успели к празднику, подпортим его другим, – злобно выдал Поршень.

– Скрытые цели позади на шесть. Дистанция четыреста метров. Пять сигналов. Неподвижны.

Ну вот, кто-то за спиной засел. Подобрался тихонечко…

– Все здесь, – вдруг заявил Поршень.

– Чё так уверен? – спросил Михась.

– Интуиция. Сейчас снимаем маскировку и медленно вперёд к скрытой цели номер один. Попробуем кинуть союз.

– А может, поджарим? – предложил Михась.

– Может, и поджарим. С кем сведёт. Секси, полный контроль. Начали.

Только двинулись, пришла инфа.

«Вы вошли в финишный ареал драйва. Задача: добиться посадки летающего объекта и заблокировать его боевые системы».

– Опа! Дикий летун! – обрадовался Михась. – Валим его, и драйв наш!

– Рот закрыл! – пресёк болтовню Фарид. – Продолжаем движение к прежней цели.

Дистанция между ними и микрой, затихарившейся впереди, сократилась до двухсот метров. По здешним меркам это дистанция ближнего боя и граница наиболее эффективного поражения. И сразу прилетела команда Фарида стоять, ждать.

Остановились. Вероятно, Поршень по закрытой линии вёл переговоры с лидером конкурирующей микры.

Переговоры длились недолго.

– Это Ганза Умник, – сообщил Фарид по общей связи. – Хитрая жаба, но микра у него крепкая. Сам тоже второй. Месть, это тебе инфа, остальные знают. У нас с ними теперь договор по Игре. Всё пополам. Если в целом. Для начала глушанём тихушников за нашими спинами, а потом – в рубилово. Санёк, ты проворней. Начинай движение.

Начинать так начинать. Сенсоры скафа Санька противника не видели – маскировка, но от Евы шла подробная картинка. И трассер.

Торопиться Санёк не стал. Двинулся с умеренной скоростью, попутно контроля, как остальные расходятся веером у него за спиной.

Дистанция триста. Ничего. Сенсоры по-прежнему молчат. Хор-рошая маскировка.

Дистанция двести тридцать. Максимальный рубеж атаки. Санёк на секунду замер, ожидая команды от Фарида. Но тот помалкивал.

А ну его! План атаки уже сложился. Чего тянуть? Поехали!

Рывок с места, прыжок вверх и из пике вниз, в центральную цель, с двух рук плазмоганом и механикой – игольной шрапнелью из ручного магнитотрона. Четвертьсекундное отставание механики относительно выхода плазмы продумано спецом. Для обмана защиты. Сколько раз Санёк отрабатывал с Металлом этот ход в учебных связках. Самое время попробовать в бою.

Цель накрыло, когда Санёк уже приземлился. Ответка прилетела с опозданием. Мимо. На таких скоростях доли секунды решают.

– Что творишь? – взревел в сети голос Поршня.

Но Саньку было не до вопросов. В него били с трёх точек, всем, чем ни попадя. Правда, снова мимо.

Санёк вовсю пользовался дополнительными возможностями скафа – маневренностью, скоростью и быстротой реакции. Это было настолько прикольно, что он даже нарушил данную когда-то Герцем рекомендацию, позволил сознанию слиться со шкурой. Теперь уже не боевой скафандр совершал маневры, а сам Санёк стремительно скользил, уклоняясь от вражеских атак. Он был уже внутри построения противника и теперь, когда маскировка спала, видел всех троих, играл с ними, как будто он не в Техномире, а в родном Мидгарде: выстраивал в линии, выводил на пересечение атакующих директрис и бил сам. Быстро, точно, смертельно. Короткими разнонаправленными связками. Пользуясь каждой оплошностью врага. Это был кайф! Секунда – минус один, ещё пара мгновений – минус два. Третий, оставшись один, бросился наутёк, но Санёк был быстрее, и ещё через три с половиной секунды воткнувшийся в скаф беглеца лазерный луч прожёг пятно в энергощите. В которое в то же мгновение влетело двенадцать игл из кобальтового сплава.

Точка.

– Ну ты зверь! – с восхищением проговорила Ева.

– И зачем это было? – поинтересовался Поршень.

– Так ты ж сам сказал глушить, – удивился Санёк.

– Сырое мясо! – Фарид витиевато выругался. – Я сказал, глушим, а не жжем!

Выходит, зря он их всех? Надо было просто обездвижить импульсником?

Четыре игрока за четверть минуты…

Совесть не мучила. Не было вообще никаких ощущений. Может, так и становятся людоедами?

– Проехали, – буркнул Поршень. – Вон Ганза говорит: ему нравится твой стиль. А по мне, так бесполезный расход ресурса. Микра, разворот!

– А добыча? – заикнулся Михась.

– Вернёмся – приберём, не вернёмся – приберут, – философски заявил Поршень. – Маскировка по максимуму. Малым ходом в печку, свежее мясо.

Печка – подходящее слово. В месте назначения неактивных целей было уже больше, чем действующих. Последних оставалось четырнадцать, причём одна радикально отличалась от остальных.

Здоровенный летун висел практически над головами дерущихся шкурников и лупил энергетическими плевками, оставлявшими на песке выжженные радиоактивные пятна. Это если промахивался. Санёк зафиксировал минимум два попадания в живую цель. В одном случае – краем, только защитное поле порвало, а бойца всего лишь сбило с ног, во втором – поточнее, полностью лишило скаф подвижности. Правда, на сканере игрок по-прежнему значился активным. То есть «начинка» была жива и системы жизнеобеспечения работали.

Добить подранка роботу не дали. В летуна ударили сразу из трёх плазмоганов, и он переключился на новые цели. А вот сбитого с ног зафиксировали. Направленная вспышка импульсника, и игрок превратился в «куколку» внутри «парализованного» скафа. Очень неприятный вариант. Лежать беспомощно и ждать, когда тебя выручат друзья. Или когда радостный победитель придёт раскладывать твоё любимое тельце по контейнерам.

– Ждём, – пришёл приказ от лидера. – Пусть сами попляшут.

Ждём так ждём. Над местом боя висело густое облако пыли, но экранировало оно лишь частично, поэтому в целом видимость была неплохой. Санёк быстренько проанализировал картинку и пришёл к выводу, что оставшиеся активными шкурники рубятся не хаотично, а тремя слаженными группами: пятеро, четверо и двое. Уже через восемь секунд самая слабая группа вышла из боя. Точнее сказать, смазала лыжи. Остальные их проигнорировали. Только летун плюнул вслед сгустком энергии, но промахнулся.

– Может, догоним? – предложил Михась.

Двойка уходила на максимальной скорости, но скорость эта едва превышала сотню. Потрепали их изрядно.

– Не вижу смысла, – ответил Поршень. – Что с них взять? Порченый обвес и почти пустые энергоячейки?

Санёк проконтролил союзную микру. Те тоже выжидали. Причём под хорошей маскировкой. Такой, что, не будь они союзниками, ничего бы Санёк не разглядел. А вот вокруг было много интересного. Целая куча присыпанных песком сооружений. Части каких-то механизмов…

Пока Санёк сканил окрестности, число сражавшихся сократилось. Трое против троих. И тут же ещё минус один. Сдвоенный удар плазмы, снёсший защиту, и выпущенный из импульсника узкий луч уронил шкурника на пропёкшийся песочек.

…Но летун вмиг уравнял шансы – сжёг одного из удачливой тройки.

Два на два… О как! Похоже, они решили больше не выяснять, кто тут мегамонстр. Десять секунд паузы, и все четверо принялись дружно палить вверх.

Летуну это категорически не понравилось. Он окутался защитным полем и заметался из стороны в сторону. Ни улететь, ни подняться выше он, вероятно, не мог, но манёвры уклонения выполнял неплохо. И продолжал лупить чёткими циклами: полсекунды, полсекунды, полторы, две с половиной. Надо думать, игроки тоже поймали ритм, и потому энергетический плевок летуна либо проходил мимо, либо размазывался по защитному полю, в которое в этот момент шла вся энергия скафа.

А вот удары плазмоганов и остальные малоприятные подарки время от времени достигали цели. Пока что они тоже размывались защитным полем летуна, но Санёк видел, что плотность его снизилась почти на одиннадцать процентов. Учитывая, что ни уйти из боя, ни изменить алгоритм атаки и защиты летун не мог, победа должна была достаться тем, у кого больше энергии.

В данном случае их микре и союзникам.

Когда плотность защиты летуна снизилась до семидесяти двух, Поршень скомандовал:

– Сейчас начнём. Глушим по маркеру. Корка и Месть – ваша цель. – На сканере Санька подсветилась будущая мишень. – Месть, глушим, не жарим, это ясно?

– Вполне.

– Кладём цели и валим летуна. В девять жал сбросим его за полминуты. – Поршень ненадолго отключился, а потом скомандовал: – Давай!

И они дали.

– Я первый! – маякнул Михасю Санёк. Метнулся в облако, сбросил маскировку и ударил импульсом в цель. Её даже вскрывать не пришлось: касательное попадание летуна как раз снесло две трети защиты.

Контролить остальные три цели Санёк не стал. И без него разберутся. Сосредоточил огонь на летуне. Мгновением позже к нему присоединился Михась. А затем и остальные. Полминуты не понадобилось. Через двенадцать секунд защитное поле летуна просело в ноль.

– Микра, отбой! – тут же выдал по сети Фарид.

Стрельба прекратилась. С обеих сторон. Растративший всю энергию летун, раскачиваясь, падающим листом рухнул на брюхо. Песок под ногами дрогнул. Здоровая чугунина.

– Корка, Секси, на вас мороженые тушки, мы с Ганзой потрошим летуна. Месть, контроль союзничков. Договор договором, но мало ли…

Приятный сюрприз: потрошить парализованных соперников не стали.

– Это ж не дуэль, – пояснил позже Михась. – Честная гонка. Нельзя своих убивать.

Что, однако, не помешало содрать с каждого немаленький выкуп. На целостность организма собрата покушаться считалось неэтичным, однако всё, что было на пленнике, становилось собственностью победителя. А теперь вопрос: сколько можно прожить вне скафа на радиоактивном пятне, выдающем больше тысячи рентген? Пожалуй, при таких вводных о сотнях километров пустыни, отделяющих их от ближайшего жилья, можно забыть.

Ещё одна приятная новость: четвёрка бойцов, попавших под раздачу Санька, осталась в живых. Скаф – это нечто. Правда, им придётся расстаться со всем имуществом и сбережениями и влезть в офигенные долги. Но они останутся живы, а потому совесть Санька чиста.

– Даже полпобеды – это победа! – подвёл итоги гонки Поршень. – Месть, если у тебя есть дела снаружи, делай их в темпе. Вечером у нас праздник! Ура!

– Ура! – дружно рявкнула микра. Повеселиться Санёк любил. Особенно в мире, где нет похмелья, сколько бы ты ни принял на грудь. Жалко только, что без Алёны.

Эрги, заработанные на гонке и продаже трофеев, упали на счёт Санька. Немалая сумма. Если переводить в евро, на такую машину, как у Санька сейчас, два раза хватит. Ещё очки рейтинга. Для технов рейтинг как украшения в Мидгарде. Надел золотые браслеты и шёлковые штаны, и все тебе кланяться начинают. Ну, или рассматривают тебя как вариант приодеться на халяву.

Так вот, согласно заключённому с микрой Поршня договору, этот самый рейтинг у Санька теперь был аж семьдесят два. Правда, много это или мало, он понятия не имел. Ну, пусть будет.

Побыв часика полтора на Свободе, Санёк плотно пообщался с Алёной, не менее плотно пообедал и вышел ненадолго из Игры.

В Питере было светло и радостно. Дома тоже. Родители, как и положено в такой день, на даче. На смарте и телефоне стопятьсот сообщений. Причём не менее сорока от Лики. Санёк почувствовал лёгкий укор совести. Вроде бы не стоит морочить девушке голову, раз у него теперь есть Алёна. А с другой стороны… С другой стороны, это же Лика. Первая настоящая любовь. И как ей сказать «всё, у меня теперь другая»?

И вообще… Не хотелось ему с Ликой расставаться. В Игре даже не вспоминал, а вернулся, и нестерпимо захотелось её обнять. Ну просто обнять, и всё. Так соскучился…

Только собрался звонить, наткнулся на целый пакет мессиджей, суть которых сводилась к тому, что у Лики к нему «ужасно важный разговор». Значит, просто обменяться приветами не получится.

К важному разговору Санёк сейчас точно готов не был. Да и времени в обрез. Полчаса поговорить с родителями. Минут на сорок заехать в банк к Гучко, подписать какие-то бумаги. Остаётся ровно час, чтобы вернуться в Игру, приодеться и добежать до места сегодняшнего праздника.

Впрочем, можно поговорить с родителями по дороге из машины. А Гучко сказать, чтобы бумаги приготовили заранее.

У родителей всё было норм. Мама посетовала, что Санёк слишком много работает. Мол, лето нужно, чтобы отдохнуть от учёбы.

От учёбы! Как смешно! Они понятия не имели, что Санёк давно уже выбил себе свободное посещение и в универе появлялся только в дни ответственных экзаменов. А всё прочее обустраивал либо по бартеру, либо просто покупал. Благо в Политехе с этим особых проблем не было. Встречались, конечно, принципиальные преподы, которым приходилось сдавать по-честному. Но с абсолютной памятью и заметно выросшей быстротой мышления это было не так сложно. Времени только жаль. Он давно бы бросил универ, но не хотелось огорчать родителей. Да и чутьё подсказывало, в миру всё должно быть ровно, и привлекать лишнего внимания не следует. Военкомат, опять-таки. Идти в армию Санёк не планировал. Та боевая подготовка, какую он уже получил в Игре, вполне достаточна, чтобы в случае нужды достойно защищать Родину. А это ведь только начало.

С Гучко всё прошло быстро. Банкир быстренько объяснил, как собирается крутить деньги Санька и какой прибыли тот может ожидать. И какую прибыль получит сам Гучко. Всё по чесноку, как говорится. Осталось только подпись поставить.

Одного взгляда на толстую физиономию бывшего бандита было достаточно, чтобы сделать вывод: доверять такому нельзя.

Но Санёк доверял. Это здесь он студент, а Гучко – банкир. А в Игре Санёк – второй уровень и в авторитете, а Гучко – просто торговец, который свой первый уровень не заслужил в честном бою, а фактически купил. Не без помощи Санька. Да и помогал ему банкир неоднократно и всегда подчёркивал, что готов и впредь, достаточно только сказать.

В итоге Санёк успел войти в Игру с приличным запасом в полчаса. Благо теперь для него переход в Стратегию из офиса происходил мгновенно.

Что приятно, как только игрок оказывался на закрытой территории «Техномир», моментально включались средства связи, недоступные на Свободе. Коммуникатор тут же развернул виртуальный экранчик и обозначил маршрут к месту встречи.

Бар, в котором микра Фарида собиралась праздновать победу, располагался на шесть уровней ниже поверхности и выглядел импозантно: сверкал чёрным и серебристым, радовал глаз голограммами боёв и танцами обнажённых красоток. Изначально полупрозрачные, голограммы становились «плотнее», стоило задержать на них взгляд.

Будь на Саньке шлем или имей он спецзрение, как у Металла, наверняка увидел бы больше, а возможно, даже смог бы управлять миражами. Но будучи «нерасшаренным», Санёк пользовался лишь обычными органами чувств.

В остальном всё как везде. На входе поинтересовались, есть ли у Санька оружие? Он предъявил ножи. Вызвал удивление.

– А оружие есть?

– Только это, – ответил Санёк.

– Вносить разрешено только разрядники и парализаторы, – на всякий случай сообщил один из охранников. – Прошу вас, Александр.

И уступил дорогу.

Столики, танцпол, пара барменов за стойкой, снующие полуобнажённые девочки-официантки, щеголявшие бритыми головками с традиционными для технов «украшениями» контактных пластин.

Несмотря на относительно ранний час, бар был полон технами всех мастей и размеров. У некоторых – искусственные глаза, уши, даже конечности. Санёк догадывался, что серьёзно расшаренных хобов здесь было гораздо больше, просто далеко не все приблуды различимы простым глазом.

Микра Фарида оккупировала низкий столик у самой дальней стены заведения. Михась с Поршнем азартно рубились в какую-то невидимую для Санька трёхмерную игру, а Ева, закинув одну ногу на стол, а другую на спинку дивана, пила переливающийся десятком цветов коктейль и томно поглядывала на окружающих. Ярко-красный комби облегал её тело настолько плотно, что красная ткань казалась настоящей кожей, а сама она алым обнажённым демоном. Сходство усиливалось изогнутыми виртуальными рогами и виртуальными же чёрными когтями в «кровавых» потёках.

Внимание Ева, безусловно, привлекала. Ещё бы! Но познакомиться с ней поближе пока никто не решался. Надо полагать, Михась, а главное, Фарид со своим вторым уровнем охлаждали пыл технов-пикаперов. Опять-таки любой желающий мог залезть в информационную базу и поглядеть на рейтинги микры Поршня, а значения там были весьма впечатляющими. Да и у самой Евы рейтинг неслабый – почти две тысячи. Даже больше, чем у Михася.

– О, Мстя наша страшная пришла! – обрадовался Корка. – Чё пить будем для разогреву? Ядрёненького взрывного?

– А можно без радиации? – Санёк аккуратно снял ногу Евы со спинки дивана и уселся рядом.

– Есть свежие зёрна вестников прихода! – предложила материализовавшаяся официантка. – А может…

– Не может, – помотал головой Санёк. Никакой местной биохимии и, более того, коктейлей с нанитами он вкушать не собирался. – Что-нибудь простенькое, чисто алкогольное, – попросил он, напирая на слово «чисто». – Имеется?

– У нас имеется всё! – с придыханием сообщила официантка, разворачивая перед Саньком виртуальное полотно меню.

Названия не говорили Саньку ровным счётом ничего, но пристальный взгляд активизировал дополнительную инфу, в частности состав напитков. Это упрощало дело.

– Красную пустыню, пожалуйста. А что поесть?

– Для тебя, красавчик, есть всё! – Официантка наклонилась ещё ниже, согревая его ухо дыханием. – Приват-виртуал всего за сотню эргов. Только для тебя! А можно и не виртуал…

– Шкварок ваших ему принеси под жёлтым соусом и пирог с паштетом! – вмешалась Ева. – И иди уже! Хватит мальчика нашего облизывать!

– Секси ревнует! – захохотал Михась, глядя вслед упорхнувшей официантке. – Поршень! Я б на твоём месте…

– Да пусть! – махнул рукой Фарид. – Если собака бежит за машиной, это ещё не значит, что ей дадут порулить! – Стрингер ловко перехватил прилетевшую от подруги оплеуху и поцеловал виртуальные когти: – Я ж любя, Сексюшечка моя! А ты сразу по голове!

– Да у тебя голова как…

– Вот именно! Я ведь ею не только ем, но и думаю. А думаю я, что Месть не из тех, кто пихает куда попало. Он у нас человек высоких моральных принципов. Да, Александр?

– В точку! – подтвердил Санёк. – Отбивать девушку у командира не в моих правилах, – и подмигнул Еве: – Но он ведь не всегда будет нашим командиром, да?

– До тех пор, пока хорошо себя ведёт, – поддержала Ева. – А будет всякие обидные слова говорить, я его как-нибудь ночью выпотрошу, зажарю и съем. И тогда, Саня, мы с тобой отожжём!

– Ой, боюсь, боюсь! – проговорил Фарид, пытаясь втянуть голову в плечи. Получилось не очень. Телосложение неподходящее.

Принесли заказанный Саньком простенький, умеренной крепости коктейль, шкварки и пирог. Всё – просто объеденье.

Поршень спросил, чему учит Санька Металл. Санёк перечислил: управление скафом, владение оружием, эффективные комбинации, скрытность, уклонение, базовая тактика. Ну и общесистемные дела: постановка задачи ботам, ведение летунов, дронов и прочей боевой и небоевой техники. О философской части обучения говорить не стал. Показалось, не надо. Упомянул, что мастер войны им доволен. Поинтересовался, будет ли испытание.

– Какое испытание? – удивился Поршень. – Испытание для новичков, а ты уже как-никак второй уровень.

Ну да. Санёк вспомнил, что мастера мертвяков тоже не устраивали выпускных.

И кстати…

– А какие ещё мастера у вас есть?

Сам Санёк помимо Металла пообщался только с одним, тоже мастером оружия, но мехом. Взял два урока.

– Да полно мастеров! – ответил Поршень. В его глазах вспыхивали и гасли искры. И это были не отражения. Так действовал какой-то ингредиент выпитых им коктейлей. – По всем специализациям есть отдельные мастера. Это у нас, шкурников. А для мехов вообще целая академия наук. Но тебе других не надо. Если понравился Металлу, а ты ему понравился, факт, он сам тебя всему научит. У него рейтинг в Игре был за полтора миллиона, представляешь? Ты поел?

– Ну так, слегка, – ответил Санёк.

Фигасе рейтинг! Полтора миллиона. Это сколько ж играть надо? И как?

– Тогда пойдём на танцпол, разомнёмся, а то Секси реально может меня зажарить и съесть. Она такая! – Он похлопал подругу по мускулистому бедру. – Корка?

– Я посижу, – помотал головой Михась. – Не догнался ещё.

Танцевали Поршень с Евой классно. Безупречное владение телом и, судя по всему, изрядная практика. Их паре даже место освободили. Санёк им в подметки не годился, прыгал в общей толпе и размахивал конечностями. Навыки бойца позволяли ему делать это не стесняясь и никого рядом не задевая.

Но так вышло, что задели его самого.

Собственно, даже не задели. Просто к ногам рухнуло вялое тельце, а Санёк по доброте душевной решил привести это тельце в вертикальное положение.

– Дуэль!

Парнишка, сделавший столь решительное заявление, с трудом держался на ногах. Вряд ли он был пьян. В Техномире алкоголю предпочитали химию и нанококтейли. Для реакции, для эрекции, для полётов в розовых снах, а самые злые – на выделение позитивных гормонов: сиди, кайфуй и пускай слюни на манишку. Короче, персонаж рухнул на пол совершенно самостоятельно, но когда его вернули к вертикали, почему-то решил обидеться на первого, кого увидел: Санька.

– Дуэль? – Санёк даже растерялся.

Пацанчик был примерно одного с ним возраста, но выглядел сущим щеглом, а обижать слабых Санёк как-то не привык. Неинтересно это, непочётно.

– Дуэль, ты, трус! – настаивал паренёк.

Может, он скрытый супер?

Не похоже. «Димитрий Кукин. Первый уровень». Надо же, Димитрий.

Санёк отпустил храбреца. Тот с трудом удержал равновесие.

– Дуэль! – и оплевал Саньку рубаху. Хорошо, что не облевал.

Народ поближе уже отреагировал: танцы остановились, слух обострился. Дуэль – это интересно.

– Я куплю у тебя это мясо! – протиснулся к ним Михась. – Два килоэрга!

Сумма невелика. Двести монет в пересчёте на валюту Свободной территории. Санёк не сразу понял, и Михась прибавил:

– Пять!

– Хочешь с ним подуэлить? – уточнил Санёк.

– А то!

Ну да. Так, пожалуй, справедливо. Первый уровень против первого. Хотя какая тут справедливость, к воронам? Михась боец, а этот – сопля зелёная.

Но это уже не его дело.

– Хочешь, забирай, – ответил Санёк. – Даром забирай, мне поровну.

– О це дило! – Корка взял задиру за отвороты комбо и произнёс ласково: – Твоя шкурка далеко, малыш? Я весь трепещу, так хочется тебя прожарить!

– Эй ты! – Длинный тощий мужик с четырьмя вводными гнёздами, по паре на каждый висок, втиснулся между парнишкой и Михасем. – Отвали от малыша!

«Степан Дядя, мех-стрелок, первый уровень», – сообщила Игра.

– Он сам вызвал! – рыкнул Корка, глядя на тощего Дядю Стёпу снизу вверх. – Он ответит!

– Отвали, хоб! Не видишь, малыш в дримах!

– Я ему перед разборкой мозг помою, – ухмыльнулся Михась. – Для полноты ощущений.

– Как бы тебе кто не помыл! – с угрозой процедил Стёпа.

– А давай! – охотно согласился Михась. – Ныряй в шкуру, и на выход!

– Мы – мехи, а не шкурники! – оскалился Дядя Стёпа. – Мы кузнечиками не прыгаем, мы приходим и кладём…

– То-то дерьмецом потянуло! – рядом появилась Ева. – Кое-кто, оказывается, уже наклал в штанишки. Эй, мех, когда будешь комбик в чистку сдавать, полирни малышу задний ввод. Вы ж, мехи, считай, одна семья. Однополая.

– Ты, хоба, вафельник закрой! – взъярился длинный. – А то я тебе стволом шаромёта ввод полирну!

Отреагировать Ева не успела. Фарид опередил. Разрядник упёрся в височное гнездо меха. Разрядник – оружие нелетальное. Что-то типа шокера. Но не в данном случае…

– Выжечь дерьмо, что у тебя между дырок? – лениво поинтересовался Поршень.

Дядя Стёпа аж побелел.

– Здесь нельзя убивать, – пробормотал он севшим голосом.

– Так ты и не умрёшь, – тем же безразличным тоном произнёс Поршень. – Ну, придурком станешь. Так ты и есть придурок.

– Тебе отомстят, – без особой уверенности проговорил длинный. – Мы из команды.

– Да ну? И что же у вас за дрон? Восьмикоечный педальный бордельчик?

– Литронакс! Убери!

– Литронакс. Неплохо. Дуэль, значит…

Саньку даже не пришлось лезть в базу за инфой. Литронакс – достаточно популярный тип робота. Сравнительно небольшой, около трёх метров в высоту и порядка семи в длину. Вооружение примерно такое же, как у того, который они недавно продали. Экипаж – секста, то бишь шестёрка. Хотя для полноценного управления достаточно и четверых.

– Не возражаю. – Фарид убрал разрядник от уха длинного. – Пусть будет ваша чугунина против нашей микры. Наш заклад – десять мегов. Бой открытый. Отвечаешь?

Длинный ответил не сразу: скосил глазки на метку Фарида. Потом зыркнул на запястье Санька, зашевелил губами… Советовался.

И, судя по его вытянувшейся моське, попутно получал люлей.

– А что будет, если их команда откажется? – тихонько спросил Санёк у Евы.

– Тогда Михась встанет против малыша, которого ты отдал, а Поршень – против этого голубка. Лёгкие денежки, лёгкие очки.

Робот с красивым именем литронакс внушает. Даже на видео. Даже по описанию. И не размерами, хотя размеры тоже впечатляли.

Внушает то, что он может. Любой литронакс – может. Но конкретно этот – даже не любой. Расшаренный раза в полтора. Огневая мощь вдесятеро больше, чем совокупная мощь микры. Но самая сильная сторона его – не атака. Главное – защита. Вот в неё мехи вложились максимально. Силовая броня держит выстрел из плазмогана в упор, броня энергетическая – два выстрела. Тоже в упор. Постоянная защита от любой механики. То есть любая ракета уйдёт в никуда, а «картечь», даже кобальтовая, бессмысленно размажется или отправится обратно, если угол атаки будет слишком острым.

А ещё стопроцентная защита от импульсника. И такая же стопроцентная вероятность поражения управляющих систем скафа, который окажется внутри импульсного пучка робота.

При этом подвижный, гад, просто на удивление. Силовая установка позволяет разгоняться до двухсот на двух опорах и брать трёхметровый барьер без ракетных усилителей. Плюс системы ведения огня, системы целеуказания, удерживания, сброса фантомов и прочие умные штуковины, которые превращают боевого робота в неуязвимого и всесокрушающего титана войны.

Казалось, завалить такого гиганта может лишь такой же гигант. Только ещё круче.

А маленький человечек в скафандре – мышонок, попавший в поле зрения тигра. Вот только тигр мышами не интересуется, а литронакс будет гасить микру из всех стволов. А может, и не будет. Ведь куда лучше взять человечка в скафе живьём и превратить в набор дорогих и полезных органов. Без наркоза, разумеется.

Однако ни растерянности, ни даже пессимизма в глазах партнёров Санёк не увидел. Только собранность и профессиональная деловитость. Ему вдруг вспомнилось, как викинги шли в бой против живого динозавра[4]. Явно прослеживалось что-то общее…

– Секси, тебе слово, – Фарид уселся на скамью и похлопал по пластику ладонью, предлагая Саньку занять место рядом.

– Секста мехов, – начала доклад Ева. – Средний рейтинг за восемь сотен. Пятеро – годное мясо, хотя вторых нет, только первые. Шестой – свежак. Тот мелкий, что задрался в кабаке. Только-только уровень взял. У сексты двадцать семь боёв, двадцать шесть побед, один раз по нулям, один раз выкупились вместе с чугуниной. Чугунина у них расшарена под планку. Одних летучек – пять. На Арене от них проку не будет, но сам факт. Ходит секста обычно недалеко, но чётко. Берут в основном подранков. И наших, и своих, если подставятся. Потому такой высокий рейтинг. Зато на Арене, считай, новички. Три дуэли: победа, ничья и слив. Со шкурниками дуэлей не было. Но как взять чугунину с таким обвесом, не вижу. В пространстве мы бы их раскатали. На Арене манёвром не сыграть. А они нас без вариантов мощностью давить будут. И задавят, если дуэлить втупую.

– Обидеть меня хочешь, хоба? – поинтересовался Поршень. – Когда это дядя Фарид тупил? План у меня есть. И план козырный. Вам, хобы, понравится. Особенно тебе, Месть. Потому что ты в нём – главный.

– А мне вот уже не нравится! – возразил Санёк, заподозривший неладное. – Я в вашей игровой зоне новичок. Второй уровень – это мне плюс, а вот отсутствие опыта – большой-большой минус.

– И опять обижают дядю Фарида, – осклабился Поршень. – А то я не знаю, что ты у нас свежее мясцо! Ещё раз, чтобы дошло: я не тупая чугунина. И игра у тебя будет чисто твоя. Чистым фехтом дуэлить будешь. И принесёшь нам очки рейтинга прямо на щите. Так у вас вроде говорят?

– На щите покойников носили, – проворчал Санёк. – И не у нас, а в стародавние времена. У нас щиты неподходящие.

– Спорить не буду, – согласился Фарид. – Я в вашей игровой зоне тоже не копенгаген. Викингов только в кино видел. Но ты не парься, Санёк. Задача у тебя будет – проще некуда. Вырубаешь все активное, выходишь тихонько на Арену, зарываешься в песок и медитируешь. А мы тем временем дрочим литронакса по всем системам, пока не прощупаем его и его мехов. Шаблоны, оперативки, таймеры перезагрузок… Дрочим, пока не поймаем алгоритм. Тогда очень аккуратно его ведём, ставим брюхом прямо над тобой и жарим, не жалея эргов. И ты тем временем джампишь к нижнему пассажирскому люку, цепляешься, убиваешь замок приблудой, влетаешь в дрон и глушишь нежные тельца внутри. Тебе с твоим вторым застанить шестёрку первоуровневых мехов в комби – плёвое дело. Постарайся только не попортить. Нам их потом разбирать.

Изложил и поглядел на всех самодовольно: ну как вам? Видите, насколько я крут?

– Управиться – управлюсь, – согласился Санёк. – Если окажусь внутри. У меня другой вопрос: почему ты решил, что меня не заметят?

Вырубить всё активное – ход традиционный. Вот только они не среди развалин, а на плоской, как сковородка для турецкого кофе, Арене. И детекторам дрона потребуется секунд десять, чтобы просканировать песочек на предмет потерявшегося участника микры и отыскать такую большую штуку, как скаф. И ещё четверть секунды – чтобы плюнуть в «засадный полк» порцией плазмы. Хотя нет, плазмы не будет. Будет импульс, который убьёт все системы скафа, превратив Санька в подобие уложенной на тарелку устрицы.

– Расслабь булки, фехт! – покровительственно заявил Поршень. – Если дядя Фарид что-то предлагает, значит, он использовал мозг по назначению! Ты, Месть, выйдешь на Арену голеньким, как настоящий фехт. Без шкуры выйдешь. В маскировочном комби мехов элитной хамелеоньей расцветки. Нет, ты пока молчи и слушай! – остановил он решившего было возразить Санька. – Это только первый уровень шутки дяди Фарида. А второй вот какой: твоя шкура тоже выйдет на Арену. Но пустая, без начинки. Шкурку твою дистанционно поведёт Секси и аккуратно подставит под первый же удар плазмы. И если мехи после этого не решат, что они тебя минусовали, я готов отдаться любому из них самым противоестественным способом! – стрингер самодовольно хохотнул.

Санёк подумал, прикинул… Да, пожалуй, может получиться. Если только в него не угодит случайный энергозаряд или дрон не наступит на его бренное тело многотонной металлокерамической лапкой.

Фарид словно прочитал его мысли:

– Я сказал: расслабь булки! Всё просчитано. Девяносто восемь с половиной процентов, что в твою сторону не полетит ни одного разряда.

– Мне хватит и оставшихся полутора процентов, – заметил Санёк, но так, чтобы это прозвучало шуткой, а не отказом. План Поршня ему понравился.

– Полтора процента – ничто, – вмешалась Ева. – Но если ты упустишь свои девяносто восемь с половиной, то нам конец. Потому что, прикрывая твой прыжок, мы сольёмся до донышка.

– Не упущу, не очкуй, – пообещал Санёк. – Вот только скаф возьмёте не мой, а базовой комплектации. Свой я расшарил под себя и гробить не буду.

– Вот не нравится мне это предложение, – Алёна ворчала всю дорогу до пивняка, где они должны были встретиться с вернувшимися от мертвяков Фёдрычем и Дахой. – Литронакс – это ж супермашина. Да ещё на Арене. Изжарят вас всех, как перепелов на гриле.

– Поршень знает, что делает, – привычно возражал Санёк. – У него одних только дуэлей – за полста. И живой, как видишь.

– Он-то да, а как насчёт остальных? Тебя, например? Если хочешь знать, он тебя первого сольёт, если что. Чужой ты им.

– Я ему нужен. Донце…

Толпа развесёлых игроков, двигавшихся навстречу, разделила их на пару секунд.

– Донце Дьявола помнишь? Я ему там нужен.

– Это он так сказал, – Алёна отбросила руку проходившего мимо парня, который вознамерился хлопнуть её по ягодице. – А как на самом деле…

– Я решил, – перебил Санёк, которому надоел бессмысленный разговор. – И я не умру. В крайнем случае, ты меня выкупишь. Ведь выкупишь же? – Он обнял девушку за плечи.

– Я подумаю, – поджала губки Алёна. – Как вести себя будешь…

А вот и «Логово мутика». Они пришли.

– Дуэль? Круто! – оживилась Евдокия. – Я тоже хочу!

– Не у технов! – отрезал Фёдрыч. – Там мы с тобой – сырое мясо, как они выражаются. Набор полезных органов. Я же тебе рассказывал.

Сходили Фёдрыч с подругой по мертвяцкой зоне очень удачно. Прошлись по второму горизонту с траппом Геры Дагомыса, который, как выяснилось, когда-то служил вместе с Фёдрычем. В одном африканском государстве. Прошлись без потерь, вернулись с прибытком. Набрали трофеев, хлебнули адреналинчику. На мордочке Дахи было крупными буквами написано: она хоть сейчас снова в бой. Однако суровый Фёдрыч запретил. На что девушка не преминула пожаловаться Саньку с Алёной.

Никита только хмыкнул.

– Всё завтра, – заявил он. – Отдохнуть, расслабиться, поесть горячего, поспать на сухом в безопасном.

– Да ты просто трахнуть меня хочешь! – объявила девушка.

– Хочу, – согласился с заявлением подруги Фёдрыч. – Но к делу это не относится. Ты, милая, сейчас не в адеквате. Дерзкая очень. Потому в зону тебя пускать нельзя.

– Слушай его, – посоветовал Санёк. – Никита знает.

Евдокия фыркнула, мотнула гривкой, но спорить прекратила. Сменила тему:

– А дуэль у вас когда?

– Послезавтра.

– А посмотреть можно?

– Само собой. Это же закрытая зона Техномира. Там не просто Арена. Там трансляция на все экраны по всей территории. И тотализатор – не чета тому, что в Мидгадре. Я вам лучшие места сделаю, если хотите.

– Хотим, конечно! То есть и ставки принимать будут?

– Будут, будут, – успокоил девушку Фёдрыч. – Ты закусывай давай. – Он пододвинул подруге тарелку с мясной нарезкой. – Всё тебе будет. Это же Игра. Всё будет. В своё время. Не сразу и только если выживешь.

– Уж я-то выживу, – невнятно проговорила Евдокия, пережёвывая свиные чипсы. – Выиграем кучу денег, а потом пойдём в Мидгард и завалим этого гада. Да, Саша?

– Непременно, – пообещал Санёк. – В своё время.

«Приблуда», как поэтично выразился Поршень, представляла собой полуметровый диск с двумя ручками с внутренней стороны. В середине диска размещалось подобие линзы. На плоскую сторону этой линзы проецировалось всё, что «видела» сторона выпуклая. Так что Санёк вполне мог ориентироваться в происходящем на Арене. И вовремя активировать приблуду, чтобы с её помощью взлететь на пару метров, точечно пробить ослабленную массированной атакой защиту литронакса, затем концентрированным импульсом на пару миллисекунд сбить блокировку люка, после чего вышибить его таранным ударом и выплеснуть остаток заряда в электромагнитном импульсе уже внутри робота. Теоретически импульс должен был на некоторое время внести хаос в работу всех систем робота.

Как оно выйдет на практике, гарантий никто не давал, но на виртуальной модели всё получалось. Фарид помогал Саньку осваивать приблуду. Они потратили час и порядочный запас эргов, упражняясь с простенькой, но мощной игрушкой. Весила она немного, выполненные из мягкого эластичного материала рукояти гасили большую часть ударного импульса, способного при старте порвать связки неподготовленного человека и поломать ему кости при столкновении с люком. Санёк не был обычным человеком. Вдобавок на нём был комби меха, который хоть и на два порядка уступал скафу, но тоже кое-чего стоил. Например, при падении в нём с мотоцикла на скорости под сотню Санёк отделался бы парой-тройкой синяков.

Так утверждал Фарид, который помогал Саньку осваивать приблуду.

Нельзя сказать, что прошибание межэтажного перекрытия, имитировавшего люк робота, доставляло большое удовольствие, но боль была терпимой, а главное – руки-ноги после удара работали ничуть не хуже, чем до.

После четырнадцатого повтора Поршень решил, что Санёк готов. И они занялись менее энергозатратным тренингом – закапыванием.

Но тут хватило и одного раза.

Искусству в считаные секунды даже в скафандре, не говоря уж о простеньком комбинезоне, зарываться в грунт Санька ещё раньше обучил Металл. На равнинах Техномира умение закапываться в песок, пепел, пыль было так же важно, как для пингвина – умение нырять. Потому что тех, кто не умел, расфасовывали по биоконтейнерам.

– Готов! – констатировал Фарид, с удовлетворением оглядев откопавшегося Санька. – Тебе б ещё пару дырок под шланги в череп врезать, стал бы почти как настоящий техн.

Ага. И замшей лысину отполировать.

Амфитеатр Техноцентра закрытой территории «Техномир» считался лучшим местом для созерцания поединков. Удобные ложи, разнообразные напитки, возможность сделать ставку, не отрывая задницы от кресла…

Сейчас здесь было немноголюдно. Санёк привёл Алёну, Фёдрыча и Евдокию примерно за час до начала трансляции. Ему как-никак ещё к бою готовиться. Как участник он имел право на три бесплатных места в престижном секторе. Чем и воспользовался.

Вошёл и сразу налетел на Любку Белую.

– Ах ты изменщик! – Любка попыталась ткнуть Санька кулаком в плечо, но её руку перехватила Алёна.

– Отвалила от моего парня, мертвячка!

– Да забирай! – Любка не без усилия высвободилась из захвата. – Нужен мне его прибор! Побольше видали!

– Вот в этом не сомневаюсь! – процедила Алёна.

– Ты не поняла, техна! – Любка упёрла кулаки в бёдра. – Он может драть кого хочет, но он, драть его, чистильщик! Который теперь играет за людоедов! Это обидно!

– Эй! – возмутился Санёк. – Я играю где хочу и за кого хочу! Такой был уговор!

– Ну, так кто мог подумать, что ты такой кретин, что свалишь к потрошителям? О, наши идут! Ну, они тебе сейчас скажут!

Из дверей вывалилась целая толпа игроков.

– Здорово, братан! – Иван Голова обнял Санька, обдав смесью ароматов разных алкогольных напитков. – Сотку на твою микру поставил! Не подведи, братан!

Вопреки заявлениям Любки, никто из Чистильщиков, коих набралось десятка три, за выход с технами упрекать Санька не стал. А вот финансово поддержали все. Ну как финансово: сделали заклад на победу шкурников.

Санёк их сюда не приглашал. Просто не догадался. Откуда они узнали? Хотя что значит откуда? Реклама в Техномире поставлена широко. На Свободу тоже хватает.

Честные Чистильщики заняли козырный кусок зала, прямо перед самым большим экраном. Расселись и тут же принялись активно поглощать принесённое с собой пойло. Местному, техномировскому, они не доверяли. Персонал не возражал. Вход сюда стоил достаточно, чтобы не мелочиться.

– Ихнего не пьём! – безапелляционно заявил Голова.

– Мут знает, какую нанодрянь туда намешали. Это ж не Дом Наслаждений, гарантий никаких. Осядет, потом только в клинику, кровь чистить. А это денежки! – посетовал Костя Ёрш.

Хорошо, что они пришли. Народ здесь собрался… разный. А с Чистильщиками его друзей точно никто не обидит.

Было шумно и весело.

Техны на кодлу мертвяков косились, но не задирали.

Подошёл местный Контролёр, поговорил о чём-то с Головой и ушёл. Без претензий.

Алёна уже развлекалась: вокруг неё увивалось минимум полдюжины мертвяков мужского пола и даже одна женского. Женская особь тоже строила глазки и всяко выражала личную заинтересованность.

Алёна время от времени косилась на Санька – ревнует ли?

Санёк делал грозную морду, но на самом деле был спокоен. Алёна – его. И точка.

А вот Белая ревновала. Но молча. Сразу видно, психолог.

Ага. Ева идёт. И, похоже, за ним.

– Познакомь с барышней! – потребовал уже порядком датый Ёрш.

Ева на него даже не взглянула:

– Пошли, Месть. Пора шкурки натягивать.

– Красавица, а можно мне… – начал было Ёрш, но наткнулся на ледяной взгляд.

– Момент! – Санёк шагнул к Алёне, поцеловал в губки, услышал пожелание: «Порви их, милый!» – глянул на таймер над экраном и двинул на выход.

Времени оставалось только собраться и разогреться.

Литронакс в реале внушал намного больше, чем на видео. Подёрнутый дрожащим флёром ионизированного воздуха механический ящер выбежал на Арену, разбрасывая песок мощными задними лапами, испустил низкочастотный рёв такой силы, что, даже смикшированный фильтрами, поверг зрителей в дрожь и вызывал нестерпимое желание удирать сломя голову… Прямо под кинжальные лучи лазеров, проплавивших песок там, где только что стояла их храбрая микра.

Как говорится, пришёл, увидел… промазал.

Поршень, Михась и Ева, отягощённая пустым скафом, метнулись в разные стороны, по заранее продуманной схеме. Они уводили механического динозавра от места, где одиннадцать секунд назад зарылся в чёрный песок «засадный полк» микры. Санёк.

Комфортно устроившись под тонким слоем песочка, он наблюдал за происходящим с помощью цветного экранчика приблуды.

Бой развивался по плану. Дрон с лёгкостью отразил импульсные атаки Евы и Поршня и продолжил чиркать пространство лёгкими лазерами, медленно поводя тяжёлой башкой и выбирая момент для более мощной атаки.

В воздухе, расплываясь, повисли белёсые прямые – единственный результат пробного огня литронакса. Бойцы микры с лёгкостью уходили от предсказуемых импульсов.

О! Вот это уже серьёзно. Изображение внезапно пошло волнами и превратилось в скопище мутных пятен. Дрон ударил по системам скафов электромагнитным импульсом, равным по мощности тому, что выдаёт ядерный заряд килотонной мощности. И тут же последовал залп плазмы, сконцентрированный на одном из бойцов. Искин дрона вычислил слабое место – наиболее неуклюжего шкурника. Как и следовало ожидать, «слабаком» оказался пустой скаф. Совокупный удар плазмы его попросту испарил.

Как и планировалось.

Оставшиеся тут же ответили строенным залпом в грудное сочленение под мощными бронеплитами шеи. Защитное поле литронакса нейтрализовало большую часть мощности. Остатки энергии не причинили ему вреда, лишь опалили зеркальную поверхность, слегка подкоптив противолазерный слой.

Мехи среагировали ожидаемо: дрон упал на короткие передние лапы-опоры, прикрывая слабое место. Задравшийся кверху хвост плюнул лазерным импульсом, достаточным, чтобы вскипятить тонну воды или превратить бойца-шкурника в кусок мяса, тушённого в собственном соку. Но боец-шкурник Михась, которому достался подарочек, взвился над Ареной свечой, уйдя из-под удара на четверть секунды раньше… И тут же рухнул вниз, когда по нему ударили все плазмомёты дрона. Ударили впустую. Михась снова опередил мехов-стрелков. Экран перед Саньком опять пошёл пятнами, на сей раз слабенькими – импульсник литронакса пытался накрыть одиночную цель. И вновь не преуспел.

В ответ микра атаковала вразнобой, целя по уязвимым местам механического динозавра. Хотя уязвимость эта была весьма условной. Чтобы пробить только энергозащиту робота, требовалось минимум три совмещённых импульса. А чтобы существенно повредить броню – четыре. Но четвёртый плазмоган испарился вместе с четвёртым бойцом микры. Так, вероятно, думали парни внутри механического динозавра. И менять тактику, принёсшую им первое очко, не стали. Непрерывный точечный огонь из малых лазеров, нелетальный для скафов, но способный повредить оптические и управляющие системы, вынуждал шкурников непрерывно маневрировать. Последовал конусный удар электромагнитным импульсом. Плазменный выброс максимальной мощности накрыл приличный кусок пространства. А несинхронизированная пальба хвостового энергоорудия велась по тем, кто оказывался вне зоны малых бластеров или подбирался слишком близко.

Расход энергии у дрона был колоссальный. Судя по датчикам, температура воздуха над Саньком поднялась с двадцати двух до сорока восьми с половиной градусов. Почти сауна. А ведь ни один заряд плазмы не ударил ближе тридцати метров. Главная битва кипела в стороне. И там уж точно была настоящая баня. Санёк видел, как дрожит воздух над спёкшимися пятнами попаданий. Впрочем, на бойцах температура воздуха никак не сказывалась. Скаф спокойно работал в диапазоне от абсолютного нуля до двух сотен Цельсия.

«Ева. 4, 4; 4,2; 2,8», – всплыло в общем чате.

«Аналогично, – поддержал Михась. – Поражение целевой оптики – 34 %».

«33,8», – уточнила Ева.

«Начинаем, – сообщил Фарид. – Оптику сейчас добьём. Месть, готовность!»

«Всегда», – шевельнул голосовыми связками Санёк.

И они начали. Два скафа, полыхая ракетными ускорителями, одновременно нырнули под брюхо дрона с разных сторон, плеснули плазмой практически в упор, описали петли впритирку над спиной механического динозавра, снова нырнули под брюхо и опять плюнули плазмой. И ещё раз, и ещё, не жалея эргов. Защитное поле литронакса не справлялось. С позиции Санька было видно, как по отполированному брюху дрона растекается плазма, пожирая антилазерное «зеркало».

Малые лазеры дрона били безостановочно. Оценить, насколько успешен этот огонь, не представлялось возможным. «Глаз» приблуды «видел» в довольно узком диапазоне инфракрасного и видимого спектра вспышки, высверки и мелькание теней – бойцов. Даже «боевой режим», удваивающий скорость восприятия, не особо помогал.

Хвост динозавра метнулся вниз, сверкнул килоэрговым разрядом. Впустую. Фигурки в скафах, крошечные в сравнении с огромным боевым роботом, метнулись в стороны, прилипли к передним лапам-опорам. В такой позиции бить из мощного орудия мехи не рискнули. Зато малые бластеры колошматили вовсю. Санёк видел, как полыхает защита скафов, растрачивая драгоценные эрги на компенсацию точечных уколов. Попаданий было куда меньше, чем ожидал Санёк. Похоже, операторы мехов работали почти вслепую. Плазма бойцов микры не только «испачкала» броню, но и попортила датчики на динозавровом брюхе.

«Ушли!» – рявкнул в чате Поршень, на полсекунды опередив момент, когда могучий дрон вскинулся на задние лапы, выгнул мощную шею и ударил плазмой по дерзким малышам. Плеснул в стороны расплавленный песок.

И только.

Ева и Михась успели увернуться.

И тут свою партию отыграл Поршень. В две руки. Шаромёт выбрасывал сгустки энергии с предельной для данного оружия накачкой в огромную башку ящера, слепя датчики наводки. Лазер, тоже с предельной накачкой, бил уже прицельно в уцелевшую оптику на динозавровом брюхе. Две секунды непрерывного огня как минимум наполовину опустошили накопители скафа.

Ракетный прыжок спас стрингера от плазменного удара.

В ответ последовал строенный удар плазмы от трёх бойцов. Причём в одну точку. Туда, где брюхо литронакса сходилось с внутренней частью задней лапы… Удар, ещё один… Третий скорее всего частично обездвижил бы робота, но его не последовало – боевой робот рухнул на четыре конечности. Впрочем, Санёк знал, что третьего совместного удара не будет. Заряда в накопителях Михася и Евы оставалось лишь на сервы и функционал скафов.

И, как выяснилось, на один ракетный рывок. Михась и Ева прыгнули одновременно в разные стороны…

И так же одновременно упали беззащитными тушками, угодив под парализующий импульс.

Но это не выглядело как подстава. Без сомнения, мехи так и подумали: шкурники полностью выложились, пытаясь обездвижить дрон. И не преуспели в задуманном.

Сто против одного, что там, наверху, внутри динозавра уже праздновали победу. Что мог сделать один-единственный боец микры, да ещё со слитыми почти в ноль накопителями, против укрытых бронёй и энергетическим полем мехов, сохранивших к тому же полную боевую мощь своего робота. Ну да, единственное, что мог сделать уцелевший шкурник, это попытаться добить товарищей, чтобы лишить противника возможности выпотрошить их по всем людоедским правилам.

Поэтому они и решили помешать шкурнику испортить потеху.

Башка динозавра развернулась к хвосту, а сам хвост «ушёл» вниз, чтобы не перекрывать директрису. И – заградительный огонь из всех доступных орудий по уцелевшему. Чтоб даже и не думал! Потом с ним тоже разберутся. Если удастся, оглушат, поглумятся и без наркоза разберут на органы. Не удастся… Что ж, у них уже есть один минус и два «набора». А четвертый… Может даже выкупиться, если пожелает. Только очень задорого. Очень.

Динозавр двигался не спеша. А куда торопиться? Тушки в парализованных скафах, не убегут.

Санёк видел, как приближается враг. Как закрывает небо широкое подкопчённое брюхо. Как поднимаются и опускаются ноги-колонны, тусклые, чёрно-серые, опалённые, но сохранившие функционал, как они несут многотонное тело боевого робота…

И тут замечательный план Фарида дал сбой.

По плану робот должен был пройти над Саньком. А он – дождаться момента, когда металлокерамическое брюхо будет точно над его укрытием, и тогда выстрелить собой и приблудой в пассажирский люк.

Облом.

Бронированная лапа с тремя выдвинутыми пальцами-якорями с хрустом врылась в песок на расстоянии полутора метров. Врылась и застыла. Прямо над Саньком оказалась закопчённая бронепластина, прикрывающая главный шейный сервопривод. Такую не пробить никаким кумулятивным снарядом.

Санёк лихорадочно размышлял, удастся ли ему незаметно сместиться на четыре метра. Зависит от того, все ли датчики выжгли партнёры. А если не все, то смогут ли оставшиеся датчики отследить его «поползновение»? Всё-таки Санёк не в скафе, а в маскировочном комби. И единственный источник энергии у него – батарея приблуды, а она, по словам Поршня, стопроцентно экранирована и не опознаваема вплоть до активации устройства.

Пока что увидеть Санька невозможно по определению. Лишь опознать с помощью детектора биомассы, но кому придёт в голову тратить время и энергию на скан биомассы на Арене? Ведь противник уверен, что знает местонахождение всех бойцов микры. А вот если Санёк двинется, даже просто высунет голову из песка, температурная картинка изменится. Обратят ли на это внимание там, наверху? Сами мехи вряд ли. А вот анализаторы искина как? На что они сейчас ориентированы?

А хрен его знает.

Нет, Санёк может вообще ничего не делать. Отсидеться под песком, пока дуэль не будет официально завершена. Может, но не будет. Думай, Саня, думай…

Стоп!

Да он реально тупит! Мехи же остановились не просто так. Они остановились для того, чтобы заняться любимым людоедским делом. И займутся им не спеша, на виду у зрителей. Именно поэтому они и встали немного поодаль. Чтобы не заслонять основное зрелище.

Вывод: использовать приблуду для вышибания люка больше нет необходимости. Мехи сами его откроют, когда полезут наружу. И этот момент упустить никак нельзя. Стоит рискнуть и вести наблюдение собственными глазами.

Санёк осторожно отодвинул диск и чуть высунул голову из песка. Только чтобы линзы защитных очков оказались снаружи. Получилось. Не засекли. Теперь Санёк воспринимал всю картину боя. Фиксировал боковым зрением вспышки орудий, слышал, как шипят, свистят, хлопают и взвизгивают сгустки и выплески энергии, которыми мехи-операторы гоняют Фарида. Слух улавливал даже потрескивание остывающей металлокерамической брони боевого динозавра. Брони, у поверхности которой больше не мерцала плёнка ионизированного воздуха. Мехи отключили энергозащиту.

Люк открылся внезапно. Раз – и в брюхе дрона образовалась овальная дырка. Два – вниз выдвинулась лесенка, на которой уже висели два меха в таких же, как у Санька, комби, только не маскировочной, а обычной раскраски. Оба без масок, даже без очков. Лица открыты.

Совсем расслабились, черти. Нет, далеко им до настоящих профессионалов. Как там говаривал мастер Феодор Герц? «Любитель играет до победного гола, а профи до финального свистка».

Санёк мог бы атаковать сразу, но не стал. Эти-то двое за оружие даже взяться не успеют. Но если там, наверху, его заметят, то пальнут в дыру люка или захлопнут его перед носом Санька. Или шмальнут из-под брюха какой-нибудь технодрянью вроде разрядника помощнее. Или, не заморачиваясь, ударят по Саньку лёгкими лазерами дрона. И прострочат его комби, как швейная машинка тряпочку.

Нет, торопиться не надо. Надо ждать. И Санёк ждал, наблюдая, как приближается парочка мехов. Ждал, готовый к броску в любую секунду. Вдруг кто-нибудь из мехов глянет на песок и увидит бугорок Санькиной головы с матовыми стёклами очков…

Но мехи под ноги не смотрели. Они предвкушали развлечение.

– Хорошо бы там их баба была, – мечтательно проговорил один. – Вот это будет жарево!

– Степашка забил, что он – первый!

– Да мне поровну, что он забил! Я…

И умер. Нож Санька вскрыл ему горло. Кровь хлынула на песок. Даже этот нож, совершенное творение Техномира, предназначенное для особых операций, не сумел «заварить» сонную артерию.

Второму повезло меньше. Нож рассёк подколенные сухожилия. И тут же мех получил рукоятью в лоб, временно отключаясь от действительности.

Расстояние до лесенки Санёк покрыл в три прыжка. Ещё два, и он уже наверху…

В окружении трёх изумлённых мехов.

Сопротивляться они даже не пытались. Да и не смогли бы. Всё, что они могли, – увидеть стремительную тень и завопить от боли, когда ножи Санька принялись за работу.

Отличные ножи. Помимо способности «заваривать» ткани и сосуды, предотвращая потерю крови, их лезвия, собранные из мономолекулярных нитей, обладали невероятной остротой и резали то, с чем никогда не справились бы старые ножи Санька. Например, комбинезоны мехов, способные защитить не то что от обычного клинка, но даже от пули на излёте. Жаль, что ни в Вальхаллу, ни к мертвякам такие не пропустят. Слишком высокие технологии.

Помня о пожелании Поршня, Санёк ограничивался калечащими ударами, лишавшими возможности сражаться, но оставлявшими в живых.

Пара секунд – и всё закончилось. Остался только один мех. Этот ничего не видел и не слышал. Он самозабвенно палил, пытаясь прикончить Фарида. Некоторое время Санёк не без удовольствия наблюдал по дублирующему тактическому дисплею, как стрингер ловко уворачивается от плевков плазмы и росчерков бластеров, потом убрал ножи и двумя руками, разом, выдернул шланги из височных гнёзд Дяди Стёпы.

Наверное, это был неправильный способ отключения, потому что мех дико завопил, схватившись за голову, а когда Санёк развернул его кресло, то увидел выпученные красные глазищи и кровь, стекающую по подбородку из прокушенной губы.

А через секунду Санёк сообразил, что так обойтись со стрелком-мехом было неправильно не только с точки зрения здоровья последнего. Со всех сторон зазвенело-заурчало, и проникновенный женский голос сообщил: «Анализ ваших биометрических данных таков: никто из вас, мальчики, не способен мной управлять. Так что расслабьте булки и доверьте своё спасение вашей красавице. На тот случай, если это аномалия связи, у вас есть десять секунд, чтобы произнести брокирующий код. Один, два…»

– Фарид! Я всех убрал, машина переходит в автономку! – закричал Санёк в чат, едва дрон начал свою замечательную речь. – Что делать?

– Не дай закрыть люк! Я иду!

Фигурка на тактическом дисплее сорвалась с места и помчалась к дрону.

Санёк пихнул в люк одного из истекающих кровью мехов так, чтобы, закрываясь, крышка непременно упёрлась в тело. Потом схватил Дядю Стёпу (дрон как раз начал отсчёт), треснул по морде и заорал в ухо:

– Пожар, придурок! Блокирующий код! Говори код или сдохнем!

– Пошла на хрен, сучка… – пробормотал Дядя Стёпа, пытаясь вырваться.

Санёк замахнулся ещё раз и…

– Код принят, – добродушно сообщил женский голос. – Голос идентифицирован. Желаете управлять устно, Степан, или подключитесь…

Санёк схватил первое, что попалось под руку – комок какого-то пластика, – и запихнул в рот Дяди Стёпы раньше, чем тот успел что-либо скомандовать.

– Сообщаю о втором несанкционированном проникновении! – объявил томный женский голос. – Если желаете пресечь или обездвижить нарушителя…

Ну, наконец-то! В рубку дрона влез голый Поршень. Голый, потому что в скафе протиснуться в люк робота было невозможно. Влез, подтянул за собой окровавленное тело, мельком оглядел поле боя, шагнул к одной из свободных консолей и воткнул шланг в гнездо на своём виске. Лысый стрингер, похоже, знал, что делать. Это радовало.

Через минуту освещение мигнуло. Дрон завибрировал. Послышались жалобные стоны порезанных Саньком мехов. Нижний люк с жужжанием закрылся, боевой робот пришёл в движение… Но переместился недалеко.

– Я крут! – сообщил Поршень, поворачиваясь к Саньку. – Вошёл в систему как ремонтник. Всё, кроме доступа к боевым системам. Ну так они нам и не нужны! – Он широко улыбнулся и подмигнул: – Мы же победили! Эй, придурок! Ты понял меня?

Санёк не сразу сообразил, что Фарид обращается к Дяде Стёпе.

– Отдадим его нашей девочке? – спросил он у Санька. – Секси любит таких… длинных.

– Как скажешь, – пожал плечами Санёк.

– Как ты скажешь! – поправил Санька Фарид. – Это ты взял их всех, так что у тебя приоритет. Хоть в одиночку их всех распотроши.

– А без меня вы не справитесь? – Мысль о грядущей процедуре была ему просто противна.

– Да легко! – ответил Фарид. – Хотя зря ты отказываешься. Это личный рейтинг и бонусные эрги. Ты же не всегда будешь с нами под ручку гулять. Давай прямо сейчас научу, как боль поднимать на максимум. Полезный навык, Месть! Даже для вас, фехтов. Вдруг ты захочешь наказать кого или поговорить о чём? – Фарид жизнерадостно хохотнул.

– Нет, – мотнул головой Санёк.

– Твоё право, – не настаивал Поршень. – Не хочешь веселья, получишь долю. В моей микре всё по-честному! Давай пакуй длинного, и поднимаем наших. Они там небось заскучали.

Надо думать. Валяться в заблокированных скафах, без доступа к любой связи, включая групповой чат, и ждать, чем кончится дуэль. С возможной перспективой превратиться в коллекцию органов. Чем-чем, а скукой такое не назовёшь.

– Это тебе противно, – сказала Алёна, с удовольствием вытягивая длинные ноги. Сначала одну, потом другую. – А техны от этого аж визжали! Ты бы их видел! Глазки горят, пальчики шевелятся, слюнки текут – так хочется в чужом нутре поковыряться. Поршень твой по их меркам – великий мастер. А длинная эта, Секси, так вообще! Любое земное садомазо – детский сад просто какой-то…

– Ну, Степан-то этот жив остался хотя бы, – сказал Санёк. – Выкупился же.

– Так ты не понял? – удивилась Алёна. – Дай я тебя поцелую, мой наивный мальчик!

– Целуй, – разрешил Санёк. – Но за последствия я не отвечаю.

– Я отвечаю! – Алёна коснулась его губ, не забыв при этом потереться всем, чем можно. – Только после завтрака. Обязательная программа на тридцать минут. А потом вольная. Для меня, – на мгновение она прилегла Саньку на грудь. – А для вас, мой лорд, райское наслаждение!

– Ага, – Санёк ухватил её за попу и опрокинул, оказавшись сверху. – Так что там с Дядей Стёпой?

– Не скажу! – томно проговорила девушка. – Пытать будешь? – И закатила глазки. Мечтательно.

– Страшно! – пообещал Санёк. – Уже начинаю.

– Эй, прекрати! Я же сказала – после завтрака! Ну всё, я уже согласная, мой господин! Не надо меня…

И, гибко извернувшись, опрокинула на лопатки уже Санька. Тот, конечно, поддался, но совсем немного. Борьбой в партере его подруга владела на уровне неплохого самбиста.

– Так вот, – заявила она, усаживаясь верхом, – если ты думаешь, что этого длинного отпустили просто так, то глубоко ошибаешься. После того, что проделала с ним эта похотливая сука, мозги у него взбились, как яйца в миксере. Вы, мужики… Ой! Прекрати, дурак!

– Ты продолжай, – порекомендовал Санёк. – Яйца в миксере, это я понял. Дальше что?

– А то, что теперь он полный псих. И не факт, что такое лечится. Теперь эта длинная девка будет с ним что угодно делать, а он только поскуливать и просить ещё. Кто б мог подумать, что такой прожаренный техн так быстро на подливку изойдёт. Я б ещё поняла, если бы ему мозги какая-нибудь химия встряхнула…

– Думаю, это я ему мозги встряхнул, – сказал Санёк, легонько сжимая гладкое бедро. – Ты двигайся, двигайся… Я ему шланги контактные из портов в башке выдернул.

– Блин! Это ж как полмозга оторвать! Ну ты и…

– Мне так и сказали. Но ты двигайся, не замирай. Вам, девушкам, мозг…

– Не! – Алёна решительно сбросила его руки и встала. – Я после такого не могу. Как представлю… Я мыться! – подхватив халатик, она направилась в ванную.

– А ты бы видел, как эта, Никиткина, зырила! – крикнула Алёна уже сквозь шум душа. – Впитывала, как губка! Вот кто на всю голову… Если хочешь знать, я только и жду, что она ещё выкинет! Веришь?

– Ага! – крикнул Санёк. – Но думаю, ничего она не выкинет. У нас всё под контролем!

– У вас? – Шум воды на некоторое время смолк, и Санёк услышал язвительное хихиканье: – Да вы то, что у вас в штанах, контролировать не в состоянии. А эта девка вам с Никитой ещё даст про…

Зашипела вода, и разговор прервался.

Возобновился он спустя полчаса уже внизу, в столовой, чтобы в очередной раз показать Саньку, что его подруга разбирается в женской психологии значительно лучше самоуверенных мужчин.

– Как ушла? – изумился Санёк. – Сама?

– Ага, – Фёдрыч старался не встречать взгляд Санька. – Проснулся, а её нет. Решил, погулять вышла. Она такая… самостоятельная.

«Дура», – мысленно добавил Санёк.

Фёдрыча было жалко. Надо же, как запал мужик.

– Ну а потом зашёл на территорию, а Хенрик говорит, она в Игру ушла. Одна.

Валькирия, блин. Несложно догадаться, куда она попёрлась.

– Алён! – крикнул Санёк. – Мы в Мидгард. Срочно.

– Я с вами, – послышалось сверху.

Кто б сомневался. Брать или не брать? Брать рискованно. Не брать – обидится, и очень.

– Десять минут! Давай со мной в оружейку.

Так, доспех усиленный, тряпки… Тряпки тоже немного модернизированы. Штаны, которые не всякий нож прорежет. Теперь пуленепробиваемые в прямом смысле слова сапоги. Нет, все материалы идентичны настоящим, просто с ними немного поработали специалисты. Кольчужка тоже с усилениями. Жаль, нельзя взять ту трофейную, снятую со Злого. Но Маленький Тролль сразу заявил: не пропустит. Одно дело: укрепить, а совсем другое – ничем не пробиваемый доспех.

А вот зельями можно затариться под завязку. Умелые руки Алёны замаскировали биохимию Умирающей Земли под средневековые мази и элексиры. И пахли теперь они так же противно, как большинство местных лекарств.

И у их врага, ярла, без сомнения, имеются точно такие же. А ещё у него есть неслабый хирд. Шесть десятков сыгранных в битвах воинов. Хирд, которого побаивается даже местный конунг Эйлейв.

В принципе управиться можно. Поискать союзников среди местных, например. Статус «посланца свыше» создавал определённый вес и уровень доверия. Можно поискать наёмников – денег в избытке. В крайнем случае, зайти к бывшим хирдманам Хрогнира Хитреца, которыми теперь рулил старый друг Кетильфаст. По дошедшим до Санька слухам, там сейчас неслабая сила собралась. Удача притягивает удачливых. Ну и золото как её индикатор.

Идиотская выходка Евдокии нарушила все планы. Если бы решение зависело от Санька, он бы сейчас никуда не полез. Владимир Власть – расчётливая сволочь, но не маньяк. Сомнительно, чтобы безумная девка сумела нанести ему хоть какой-нибудь ущерб. А вот Власть непременно воспользуется ситуацией. Скрутит дуру и объявит своей наложницей. Это – в лучшем случае. Это как вырастет его престиж, когда станет известно, что в наложницах у Гунульва-ярла валькирия. Пусть и низвергнутая в Срединный мир.

Посидела бы дура полгодика в наложницах, небось эго поусохло бы.

Последнюю мысль высказала Алёна, и Санёк был с ней полностью солидарен.

Фёдрыч промолчал. Но видно было, не поддержат – сам пойдёт. А это не годится. Санёк понимал так: если друг не прав, имеешь полное право выдать ему, что полагается. Да хоть послать на все четыре или даже на три. Но сначала помоги выбраться из дерьма.

А насчёт наложницы… Алёна как в воду глядела.

Они стояли на снегу в точности там, откуда Санёк вышел пару недель назад. Только уже не по колено, а как положено, на лыжах. Да, на сей раз у них уже была нормальная зимняя экипировка. И поблизости не слонялись воины конунга с задачей порешить всех чужаков. Ведь это был уже не суровый тьюториал, а обычная средневековая жизнь, в которой бойцы по зимнему времени не шарятся круглые сутки по сугробам, а спокойно попивают пивко в тёмных, тёплых и вонючих резиденциях своих суровых лидеров.

– Туда, – быстро сориентировался Санёк и двинул первым, прокладывая лыжню.

Примерно через час его сменил Фёдрыч.

Потом они снова поменялись.

Если верить словам Эйлейва-конунга, до земель врага примерно полдня пути. Ну им чуть больше, чем местным, но к вечеру доберутся. Может, ещё и засветло. Успеют осмотреться. А нет, так с утра. Проведут рекогносцировку и дальше по обстоятельствам. Может, и эвакнуться понадобится. Экстренно. Если заметят. На лыжах от местных им не уйти, а чтобы оприходовать их команду, довольно десятка опытных бойцов. Это с Саньком. Без Санька и парочки викингов хватит. А в резиденции Гунульва-ярла шестьдесят. И сам Гунульв, игрок второго уровня.

Честно говоря, Санёк надеялся, что, когда Фёдрыч увидит расклад, даст отбой. Пусть он и влюблённый, но не идиот же. У него за спиной больше настоящих боёв, чем у Санька тренировочных.

Успели засветло. Увидели, что хотели. Ничего хорошего. Крепость.

Вышка. Кольцо двойного частокола. Внутри длинный дом. Причём нетипичный: с двускатной крышей и окошками в стенах. Ну как окошками? Бойницами. И под крышей тоже отверстия. К такому домику не вдруг подберёшься. И целых две трубы, в отличие от стандарта. Обе дымят, значит, на топливе не экономят. А оно здесь недёшево.

Выглядела крепость ярла солиднее, чем гард конунга Эйлейва Здравого. Да, поменьше, но основательнее. Хотя «набор» традиционный: длинный дом и всякие постройки-пристройки, сараи, банька, конюшни. Всё внутри крепостных стен. А снаружи, в низинке, деревня. И там уже дымки даже не над каждым домиком. Не жируют Гунульвовы подданные.

На берегу два корабельных сарая и строения помельче для лодок.

Лёд фьорда исчерчен лыжнёй. У прорубей рыбаки. Рядом с каждым серебрится улов. Вот женщина с коробом на санях. Остановилась. Загружает в короб рыбку…

Ворота в крепость открыты. В них как раз закатываются ещё одни санки. Даже не санки, волокуша из связанных вместе древесных стволов, которую тащит мелкая мохнатая лошадёнка.

Мирная картина, которая говорит о многом. Например, о том, что нападения здесь не боятся. Вон на вышке даже наблюдателя нет. Нет наблюдателя – это хорошо. Вот только подобраться скрытно к крепости всё равно не получится. Вокруг в радиусе трёхсот метров ни кустика.

– Что скажешь, Никита?

Фёдрыч почесал затылок под шапкой.

– Подойти можно. После заката. В маскхалатах.

– А дальше что? Крепость штурмовать?

– Зачем штурмовать? – шевельнул широкими плечами отставной майор. – Сараи корабельные подожжём, они сами и вылезут.

– А потом?

– Попробуем проникнуть в крепость.

– А дальше?

– Действуем по обстоятельствам.

Вот это Саньку особенно понравилось. По обстоятельствам. План – супер.

– Я тебе сразу скажу, какие это будут обстоятельства. В крепости нас и запрут. Я, может, ещё и сумею через стену махнуть, а ты там точно останешься.

– У тебя есть другие предложения? – насупился Фёдрыч.

– Есть. Нам нужна подмога. Скажем, сотня воинов. А потом по твоему плану. Что-нибудь поджечь, чтобы открыть ворота и выманить часть бойцов. А когда те начнут тушить пожар, по-тихому просочиться в крепость и попытаться так же по-тихому проникнуть в длинный дом. Потому что он, как видишь, тоже крепость. Хрен его возьмёшь, если запрутся. Разве что тоже поджечь, но ты на такое вряд ли согласишься.

– Не соглашусь, – вздохнул Фёдрыч. – Эх, пулемётик бы!

«А ещё лучше – боевой скаф», – подумал Санёк. В нём бы он всю эту крепость за полминтуты по брёвнышкам разобрал. На погребальный костёр защитникам.

– Уходим?

Фёдрыч молчал.

Тяжело ему. Но если объективно? Что тут поделаешь?

– Не думаю, что стоит их сейчас тревожить. Когда мы придём с подкреплением… – «Если придём…» – уточнил мысленно Санёк, – то чем беспечнее они будут, тем лучше.

Фёдрыч молчал. Думал. А солнце между тем опускалось всё ниже.

Переночевать здесь – не проблема. Всё необходимое имеется. Но зачем? И лишние следы, опять же. Найдут – поймут, что здесь были чужие. А какие именно чужие, игроку догадаться несложно.

– Туда гляньте, – вдруг проговорила Алёна напряжённым голосом.

Санёк развернулся в указанном направлении, готовясь к худшему…

Но всё оказалось не так страшно. К крепости двигался небольшой отряд викингов. Двигался не спеша, потому что с грузом.

– Ага, – отозвался Фёдрыч. – Трое местных. Волокут чего-то. Нам-то что?

– Ты глянь, Никита, что они волокут!

Фёдрыч сжал кулак, глянул сквозь щёлку:

– Кули какие-то. Не разглядеть отсюда.

– Это тебе не разглядеть, – с лёгким превосходством заявила Алёна. – А я вот вижу. Везучий ты, Никита. И девка твоя везучая…

– Точно, – подтвердил Санёк. – На плащах двое. Один местный, а вторая – Даха. Причём живая. Труп не стали бы связывать. Стой! – он успел ухватить за пояс рванувшегося Фёдрыча. – Шлем надень сначала!

Скинув шапку, Санёк тоже нахлобучил на голову шлем. Обычный, не золотой. На шлем – капюшон плаща. Этакую «трубу», которая и от ветра защитит, и лицо спрячет.

– Фёдрыч, делай как я. Алёна, ты замыкающая. Эвакуатор держи наготове. Минут тридцать ещё есть. Фёдрыч, спокойно идём, понял? Просто спускаемся. Не спеша. Не привлекая внимания. Просто, спокойно, мирно. Ты понял?

– Да понял я, – буркнул Фёдрыч, накидывая капюшон. – Логично мыслишь.

– Тогда погнали, – скомандовал Санёк и заскользил вниз, держа копьё горизонтально в чуть согнутой руке.

Это тоже не должно было привлечь внимания. Местные иногда использовали копья в качестве лыжных палок. Но именно что иногда. При острой необходимости.

Со склона, поросшего редкими деревьями, открывался неплохой вид на фьорд. А с фьорда – на тройку скользящих по склону игроков. Что происходит в крепости, Санёк не видел – капюшон здорово сужал обзор. А вот тройка, к которой они приближались, остановилась.

И, блин, насторожилась.

Скинули со спин щиты, приготовились.

Почему? Санёк сбросил капюшон – скрываться уже не было смысла – и оглянулся. Ну да, понятно. И Фёдрыч, и Алёна спускались в лучших горнолыжных традициях двадцать первого века.

Ну, насколько это позволяли здешние лыжные крепления. Для опытного глаза это как большой плакат «Мы – чужие».

Надо было предупредить… Вернее, учесть, потому что переучивать на ходу бесполезно. И что особенно плохо, в крепости тоже началось шевеление. Человек десять, вооружённых, вывалившихся из длинного дома, цепляют лыжи и, похоже, собираются поучаствовать в веселье.

Это значит, на освобождение Евдокии у них минут пять, включая эвакуацию.

А, понеслась!

Копьё Санёк метнул ещё издали. Метров с тридцати. Ухитрился попасть в щит. Вреда особого не причинил, но руки теперь были освободны. Санёк резко присел – один из противников тоже решил метнуть копьё. Несколько взмахов ножом – и ремни лыжных креплений (развязывать некогда) разрезаны. Теперь нож в чехол, меч в одну руку, щит в другую. Кувырок, чтобы сбросить скорость, и Санёк уже сбоку от маленького строя. Первый же удар – в цель. Один из викингов ранен в ногу. К сожалению, несильно. Зато Санёк успевает увидеть, что Евдокия жива и хлопает глазищами. Рот у неё заткнут. Видимых повреждений нет. Зато второй неизвестный из местных – готов.

– Фёдрыч! Забирай девку и вали отсюда! – гаркнул Санёк, принимая на щит удар копья и смещаясь так, чтобы выйти из зоны поражения.

Они хорошо управлялись с оружием, эти трое. Но шаблонно. Санёк видел всё, что они предпримут. К сожалению, защита у них была поставлена не хуже совместных атак. Пробить её по-быстрому невозможно. Этакий маленький танк. Очень продуманная система. Да и не торопятся они. Знают, что вот-вот подойдёт подкрепление.

Ну, значит, наступило время допинга.

Санёк кинул щит за спину, сунул пальцы в третий по счёту внутренний кармашек полушубка и забросил в рот горошину «ускорителя». Стимулятор слабенький, но прибавку процентов в пять-семь даст. Должно хватить.

Подействовало сразу. И не только на скорость движений. Силёнок тоже чуть прибавилось. Немного легче стал щит, чуть меньше инерция меча. Во всяком случае, так ощущалось. И – мгновенный результат. Вражеское копьё проскользнуло слева, другое он отбил сильной частью клинка вверх, и остриё его меча наконец-то добралось до плоти, взрезав кожаную рукавицу противника.

Сближение, толчок плечом – и Санёк уже между двумя противниками. Один только что выронил копьё, второй глядит ошарашенно из отверстий шлема… Получает навершием меча по волосатому подбородку и, закатив глаза, начинает опрокидываться… Третий пятится, первый… Санёк не глядя колет мечом назад, через плечо. Не промахивается. Третий спотыкается, взмахивает щитом, прикрываясь от предполагаемой атаки. Санёк смотрит ему за спину… К ним бегут. Довольно быстро, но минута у него ещё есть. Нет, меньше. Основную группу догоняет старый знакомый. Летит на лыжах в таком темпе, что хоть сейчас в олимпийскую сборную.

Но он всё равно опоздает. Санёк взмахивает мечом. Кровь брызжет вверх тугой струёй, разлетается сочными алыми каплями.

Фёдрыча уже нет. Алёна ловит отверстием артефакта восходящее солнце. Санёк стряхивает с клинка кровь, выдёргивает из-за ворота эвакуатор…

Мир мигнул и собрался вновь уже на территории. А здесь лето.

И друзья. Фёдрыч режет верёвки на Евдокии.

Санёк уронил щит, на щит – полушубок.

Негромкий удар оземь.

Да, резко. Владимир Власть, чуть присев, с обнажённым мечом и свирепой рожей…

Ого! Он, оказывается, не только входит, где хочет, но и выйти может, откуда не входил. Интересненько.

Ну что, драться будем или глазки строить?

Санёк тоже оскалился. Ну, давай!

Но Владимир неторопливо, явно демонстративно убрал оружие в ножны. Умный, гад. Понимает, что здесь не игровая зона.

– Убей его!

Евдокия. Вот неугомонная девка! Видно, что сама бы набросилась, если бы могла. Но пока не может. Конечности затекли. Даже на ноги встать не получается.

Владимир засмеялся:

– Упорная, – похвалил. – В следующий раз не поспеешь, я эту буйную хирду отдам. Пусть покажет темперамент.

– Я поспею, – с намёком произнёс Санёк.

– У-ти какие мы оптимисты, – насмешливо заявил Владимир, повернулся… И перед ним открылись врата. Сами. Без участия Контролёра.

«Ну ни фига…» – только и успел подумать Санёк. Владимир шагнул и… пропал.

– Ты почему его не убил? – закричала Евдокия. – Я же сказала…

– Никита, ты мой друг, – вздохнул Санёк, – но я от неё устал. Убери её куда-нибудь, ладно?

– Его надо убить! – чуть не плача, выкрикнула Евдокия. – Ты не понимаешь! Он Вику убил. И на меня хотел…

– А я тоже кое-кого зарезал. И вот он, – кивнул Санёк на Фёдрыча.

– И я, если хочешь знать! – послышался сердитый голос Алёны. – Ты дура совсем? Саня ради тебя, блонды тупой, три раза жизнью рисковал. И сейчас вообще непонятно, что будет. Видела, как этот в Игру сам вошёл? Мы вообще не знаем, что он может. «Убей его, я сказала!» – передразнила Алёна. – С папой своим так будешь разговаривать! Поняла, сопля?

– Я не сопля! – Евдокия разревелась.

– Видеть её больше не желаю! – заявила Алёна сразу после завтрака. – Тебя, Никита, всегда рада, но это недоразумение лучше держи от меня подальше, а то я её как-нибудь ненароком…

– Это ещё кто кого прибьёт, – пробурчало «недоразумение».

И тут терпение кончилось уже у Фёдрыча.

Он распахнул дверь Санькиного дома и сказал коротко:

– Вали.

– Не поняла?

– Что непонятного? Здесь мои друзья. Это их дом. Мне они рады, тебе – нет. И я тоже тебе не рад. Ты доигралась. Дальше – сама.

– Ты меня бросаешь?

Фёдрыч глянул в полные слёз, такие доверчивые глаза…

И не поверил. Даже дышать как-то легче стало.

– Это Игра, – сказал он. – Ты теперь тоже игрок. Вот и играй. Бон шанс и оревуар.

Фыркнула, гордо задрала подбородок и вышла на улицу. Не забыв, впрочем, прихватить со стойки у дверей одну из Санькиных шпаг.

– Да пусть, – махнул рукой Санёк. – Дёшево отделались.

Он был рад, что «девичьи проблемы» для них с Фёдрычем закончились.

Вернее, он так думал, понятия не имея, что для него они сегодня только-только начнутся.

Из Игры Санёк вышел вместе с Фёдрычем. Алёна осталась. Какие-то дела.

Первым делом – звонок Лике. Сколько можно откладывать.

Позвонил – и сразу окунулся в кипение страстей.

– …Представляешь, она мне говорит, дедушка запретил нам общаться! – голосок Лики дрожал от возмущения. – Я говорю, мама, двадцать первый век на улице! Что за патриархальные нравы?! А она говорит, дедушка оплачивает твоё обучение. Ты должна уважать его решение. А дед тебя даже не видел ни разу! Да пошли они все, знаешь куда!

– Знаю, – Санёк напряжённо размышлял.

Лика – чудная девочка. Но если подумать, кто для него важнее, она или Алёна…

Трудный выбор. Три часа назад он думал, что Алёна. А сейчас услышал Лику… И засомневался.

Нет, наверное, он мог бы прожить и без неё. Наверняка мог бы. Но решение может принять только он сам. Ну, или Лика. А дедушка, хм… Дедушке придётся осознать, что бабло есть не только у него. И самоудовлетвориться противоестественным способом.

Хотя просто так взять и послать дедушку, наверное, не получится. Он же мало того, что какой-то там большой начальник в Смольном, так ещё и игрок.

А вот последнее может быть кстати. Поговорить с ним как игрок с игроком. Глядишь, и переменится дедушка. Всё-таки второй уровень – это не бесперспективный студент из семьи потомственных питерских интеллигентов.

– Лик, ты не нервничай раньше времени, – сказал Санёк. – Попроси маму организовать встречу с твоим дедушкой. А я попытаюсь его переубедить. А если не получится… – он подумал немного… Да, пожалуй, так будет правильно: – Если не получится и он, к примеру, откажется оплачивать твоё обучение, думаю, этот вопрос мы решим.

– Конечно, решим. Я могу взять кредит на учёбу. Здесь многие так делают. Они совсем…

– Успокойся, маленькая, – мягко проговорил Санёк. – Не спеши. Сначала я пообщаюсь с твоей роднёй, а дальше видно будет. Хоть сегодня поговорю. Предупреди маму, что я к ним зайду. Всё будет хорошо!

Успокоилась. И защебетала, как обычно, о преподах стэнфордских, о подружках, о вечеринке, которую в субботу устраивает один парень, сын министра из России, в самом крутом клубе Сан-Франциско…

Санёк не вслушивался. Обдумывал, как построить беседу с властолюбивым дедушкой. Интересно, а в курсе ли он, что Санёк игрок?

Дедушка был в курсе. Однако о том, что Санёк взял второй уровень, ему не сообщили. В противном случае он, возможно, и не стал бы действовать так прямолинейно.

Не успел Санёк переступить порог родительского дома Лики, как его тотчас вознамерились взять под ментальный контроль: татушка-индикатор метального. Дедушка удивился.

А Санёк тем временем прочитал игровую метку.

«Владимир Спутник. Региональный наблюдатель. Второй уровень».

Ещё один Владимир. И тоже мог бы на прозвище Власть претендовать.

Итак, второй уровень и даже региональный наблюдатель.

А вот «красная птичка», личный идентификатор игрока, опознанный когда-то Ликой по брелку, оказался не птичкой, а зубастым птеродактилем.

Техн, значит. Ну-ну. Уж не тот ли это региональный наблюдатель, которому не понравились «шуточки» Санька с гражданином Фомченко, известным также как игрок второго уровня искатель Николай Двина?

– А где Зоя Владимировна? – как ни в чём не бывало поинтересовался Санёк, непринуждённо опуская приветствие.

– Значит, успел второй взять, – проворчал Ликин дед, также не потрудившись поздороваться.

Высокий рост, выправка, разворот плеч, мощный подбородок, густые усы с проседью, взгляд, пригибающий собеседника к земле… Глянешь, и сразу ясно: Большой Начальник.

Однако уровни у них с Саньком одинаковые. Так что гнуться погодим.

Правда, и дедушка не просто пописать вышел. Он на службе. Вернее, так: на Службе.

«Да, господин региональный координатор! Можете быть уверены, совершенному будет дан полный отчёт по каждому пункту!»

И по стойке «смирно», хотя собеседник дедушку только слышал.

Воспоминание всплыло из памяти и… И всё. Сколько бы теперь дедушка брови ни супил, не поможет. Возможно, этот региональный координатор и офигенно важная персона, не говоря уже о загадочном «совершенном», но так лебезить… Это уже не только субординация. Навытяжку с телефоном – это свойство характера. «Искренний жополиз» называется.

К сожалению, юношеский максимализм Санька подвёл. Он начал разговор совсем не так, как планировал. И поплатился.

– На мозги мне давить не надо, господин наблюдатель, – произнёс Санёк подчёркнуто вежливо. – Бессмысленное и непродуктивное занятие, которое ничем хорошим не кончится.

Судя по тому, что «мозг»-татушка так и остался белым, дедушка замечание проигнорировал. И тогда Санёк подтянул рукав повыше, демонстрируя собеседнику настроенный на ментальную защиту артефакт.

– Я сказал, не получится, – снисходительно сообщил Санёк, и переливающийся искорками «мозг» наконец-то вернулся к базовой серой окраске – дедушка отчаялся взять собеседника под ментальный контроль.

– Твою метку я и сквозь рукав вижу. Как и ножики, – буркнул дедушка. – Знаешь, что за ношение холодного оружия положен срок?

Вот как. Он что, не видит артефакта?

– А повыше метки ничего не замечаете?

Дедушка напрягся… И ещё больше напрягся, аж покраснел.

– Незаконный артефакт третьего уровня! – проговорил он, явно обращаясь не к Саньку, а куда-то в пространство. – Не опознан. Подлежит немедленному изъятию с изоляцией нарушителя. Прошу выслать группу по месту моего нахождения!

– Не так быстро! – прервал Санёк монолог в никуда. – Вы, Владимир, не знаю, как по отчеству, имеете представление, что такое «вопрос не по уровню»?

– Что?

– Не думаю, что эксперту четвёртого уровня… – Санёк был очень доволен, что так ловко ввернул подслушанную фразочку, – …понравится, если законность его действий станет определять региональный наблюдатель второго уровня.

– Эксперты там, в Игре, – буркнул дедушка. – А здесь у нас ареал. А в ареале я решаю, что законно, а что нет. Ты задержан, игрок. В случае оказания сопротивления… – Дедушка сунул руку под пиджак…

И в тот же миг все чувства Санька переключились в боевой режим.

Он осознал наличие энергетического устройства под пиджаком, готовность дедушки его применить… И бросился к выходу за миг до того, как дедушка в него пальнул. Разряд пролетел через распахнутые двери и стёк по противоположной двери, оставив на ней серую кляксу.

Санёк в это время уже прыгнул в «колодец» лестницы и приземлился двумя этажами ниже. Больно, однако. В обычных-то кроссовках.

– Задержать! – взревел дедушка, словно ущемлённая в причинном месте горилла.

Однако Санёк оказался проворнее охранника-консьержа. Сунув руку в окошко, он ударил по кнопке, открывающей дверь, и выскочил на улицу раньше, чем охранник отлепил седалище от стула.

Снаружи было спокойно. Серый «Лексус» въезжал на стоянку элитного дома под поднятый шлагбаум, на площадке играли детишки, гастарбайтер в оранжевой жилетке рыхлил землю на клумбе.

Мирная картинка подействовала на Санька отрезвляюще.

«А что я, собственно, бегу? – подумал он. – И зачем?»

Ну да. Стал бы Санёк бегать, случись подобное в Игре? Да никогда!

Да он совсем охренел, этот чинуша из Смольного! Защитный артефакт нельзя, а палить из игрового оружия можно?

Санёк скосил глаза на сфинкса. Тот тоже был в ярости.

«Порвём всех!» – решил Санёк.

Как раз вовремя. Заверещав тормозами и едва не впилившись в перекладину шлагбаума, осел на передние колеса микроавтобус, из которого выскочила четвёрка бойцов. Все в спецназовской экипировке, с коротенькими автоматами наперевес.

Придурки! Они что, стрельбу здесь собираются устроить?

Точно придурки! Даже по сторонам не глянули, сразу к подъезду ломанули.

Вот бы им Фёдрыч вставил за такую бравую работу.

Прогулочным шагом Санёк направился к шлагбауму.

Водитель тоже таращился на подъезд, в который нырнула «группа захвата».

Теперь можно уйти. Тихо. А можно – громко.

Санёк выбрал второй вариант, подошёл к микроавтобусу (спецномера, однако) и постучал в дверь.

Водитель недовольно скосил глаза.

– Мне выехать надо, – вежливо сообщил Санёк.

– Подождёшь! – гавкнул водитель.

А ведь он даже не игрок. Метка отсутствует.

И тут из подъезда вывалила компашка с автоматами и Ликиным дедушкой во главе.

В отличие от остальных, дедушка сориентировался мгновенно.

– Вот он! – заорал большой чиновник второго уровня.

– Чё… – растерялся водитель, решив, что указывают на него.

Но удивлялся он недолго. Санёк распахнул дверь, выкинул его из машины, прыгнул за руль, сразу воткнул заднюю, одновременно разворачивая влево. Дверца захлопнулась сама. И по ней тут же залязгало, а боковое стекло прочертила линия мутных неровных кружков.

Санёк к этому времени уже откинулся набок, на сиденье. Но ногу с педали и руку с руля не убрал, так что микроавтобус завершил разворот.

Санёк выпрямился, глянул в бронированное (знал бы, не прятался) стёклышко: о, бегут! И дедушка впереди. В руке какая-то загадочная хрень, из которой он стрелял в Санька. Бежит быстро, очень быстро, но не стреляет. Видимо, броня автобуса хрени тоже не по зубам. Санёк выждал пару секунд, помахал дедушке ручкой и дал по газам. Разгонялся микроавтобус не особо резко, тяжёленький, но так даже веселее. Санёк видел в боковое, как быстро перебирают ножками его недруги, как орёт что-то вырвавшийся далеко вперёд, но всё равно отстающий дедушка…

Восхитительное зрелище.

Санёк, не особо торопясь, разминулся с подъезжающим джипом… К которому тут же, тряся документами, кинулся дедушка.

Санёк притормозил. Если будет погоня, он должен знать. Потому что тогда убегать на своих двоих ему будет проще, чем на колёсах. Пусть даже на этом транспорте и спецномера, которые, по идее, должны защищать от внимания гайцов.

Нет, не вышло с транспортом. Хозяин джипа опустил стёклышко и тоже козырнул какой-то ксивой. Дедушка вступил с ним в дискуссию, результата которой Санёк решил не ждать. Снова по газам и в темпе – к офису Игры на Чёрной Речке. Ведь оттуда всегда можно уйти в Игру, где у регионального наблюдателя второго уровня прав точно поменьше, чем у эксперта Ильи. Пусть только сунется!

К сожалению, уехал Санёк недалеко. Метров на восемьсот. Только вписался в поток, как двигатель внезапно заглох.

Сюрприз!

Видимо, сработала какая-то секретка. Иммобилайзер или ещё что-то. Неважно. Важнее то, что микроавтобус встал прямо посреди проспекта. Тут же сама собой врубилась аварийка и заверещала сигнализация.

К которой немедленно добавились гудки от недовольных водителей.

Хорошо хоть дверь не заблокировало. То есть заблокировало, но открыть её изнутри оказалось несложно.

Санёк выбрался из автобуса, шмыгнул к тротуару, разминувшись с капотом взвигнувшей тормозами машины, и вбежал в арку, оказавшись на заставленной машинами стоянке. Что теперь? До офиса Игры отсюда километров пять. В принципе можно и пробежаться. Но есть идея получше.

Джип Санька стоял там, где и был оставлен.

Но автомобиль пасли. Причём не скрываясь.

И явно не сотрудники ГИБДД. Эти вряд ли ходят в штатском.

Двое. Не игроки. А кто?

Санёк огляделся. Никого подозрительного, кроме этой парочки.

Ладно.

Он нажал на брелок. Пискнула сигнализация, и один из типов «в штатском» шустро метнулся к водительской двери… Открыть которую у него не получилось. Потому что Санёк нажал на кнопку «закрыть». Возмущённая сигнализация тут же заорала.

– Ах ты гад! Машину мою угонять! – демонстративно возмутился Санёк, оттаскивая шустрого от джипа, незаметно вбивая кулак ему в печень.

– Стоять! Полиция! – завопил второй и засветил Саньку в челюсть. Санёк уклонился. Частично. Не совсем. Позволил костяшкам вскользь зацепить скулу. И сам заорал ещё громче:

– Воры! Машину крадут! Убивают! Вызовите полицию! Кто-нибудь! – прикрываясь от пылких, но малоэффективных атак второго бывшим шустрым, которого теперь смело можно было называть вялым. Пропущенный удар напрочь лишил его проворства.

«Кто-нибудь» – это пенсионер с палкой, два подростка и несколько женщин разного возраста, с нескрываемым интересом наблюдавшие за неравной схваткой. Неравной, потому что Санёк оценил противника и счёл неопасным.

А зря. Потому что тот оказался вооружён и после особо неудачного удара, угодившего в голову напарника, отскочил на три шага и выхватил пистолет. Стрелять, правда, не стал.

– Полиция! – завизжал он тонким бабьим голосом, свободной рукой выхватывая удостоверение. – Ты! Отпустил сотрудника и лицом к машине!

Зеваки, шарахнувшиеся было при появлении огнестрельного оружия, успокоились. Даже подошли поближе. Санёк заметил, что один из подростков снимает происходящее на телефон.

– В раскрытом виде положено предъявлять! – наставительно сообщил пенсионер. – И сначала представиться, а не кулаками размахивать!

– Он напал на сотрудника полиции! – возмутился обладатель удостоверения, тыча пистолетом в напарника, которому совсем поплохело после того, как Санёк разика три подставил его правильными местами под плюхи соратника. Совсем несложная задача, если видишь, где закончится удар. – Избил его, не видите, что ли?

– Вообще-то, дядя, это ты его бил, – ехидно сообщил подросток, который не снимал. – Мы все видели. С самого начала.

– Да-да! – подтвердила одна из тётенек. – Мальчик никого не бил. Он только помешал этому свою машину ломать. А ты их обоих сразу колотить начал.

– Заткнись, дура! – взвизгнул почти фальцетом мент, разворачиваясь к женщине… Вместе с пистолетом разворачиваясь!

До этого момента Санёк был уверен, что контролирует ситуацию, потому что уйти с траектории выстрела он мог запросто. Даже при желании подставить под этот выстрел напарника стрелка. Но теперь, если этот идиот пальнёт по женщине, Санёк вряд ли сможет ему помешать…

– Эй ты! – крикнул Санёк, выпуская побитого, который тут же свалился на землю. – Я отдам машину, в людей не стреляй! – и демонстративно нажал на кнопку брелка. – Садитесь и валите, только не трогайте никого!

– Чего сказал? – пистолет снова уставился на Санька…

И тут случилось то, чего не ожидал даже Санёк. Пенсионер внезапно ударил палкой по пистолету, и оружие шмякнулось на асфальт.

Визгливый пнул деда ногой в бедро, нагнулся за оружием, но Санёк успел подставил колено, которое удачно встретилось с физиономией визгливого, и тот временно выпал из игры.

Санёк вынул из его пальцев удостоверение. К сожалению, оно оказалось настоящим.

– Мне, мне покажи! Вот же круть! – подскочил подросток, снимавший видео. – Менты угоняют машины! Миллион просмотров, точняк!

– Ты выложи сначала, – посоветовал Санёк.

– Уже! – радостно сообщил пацан. – Прямая трансляция!

– А вы молодец! – заявила решительная тётка пенсионеру. – Не побоялись!

– Я двадцать лет… в органах, – и добавил очень печально: – По-моему, он мне ногу сломал.

– Давайте я посмотрю, – сказала решительная. – Я врач. Кто-нибудь, «Скорую» вызовите…

– Ксиву его мне дай, – мужественным тоном попросил пенсионер. – Вот же… – дедушка выругался. – И впрямь… Вот здесь больно!.. Из наших. Только непонятно, что сотрудник вневедомственной из Всеволожска… Здесь тоже больно!

– Нет у вас перелома, – радостно сообщила решительная тётя. – Я так думаю. Но рентген – обязательно.

– Как непонятно?! – воскликнул юный оператор прямой трансляции. – Не ясно, что ли? Вот его машину угоняли!

– Можно я поеду? – у всех сразу, жалобным голоском, спросил Санёк. – А то ведь…

– Вали! – разрешил боевой дедуля. – И скажи папе, чтоб адвоката хорошего нашёл. И в отдел только с ним, а то повесят на тебя…

– Ага, спасибо! Если что, мы вам любое лечение оплатим! Вы ж мне жизнь спасли! – пылко провозгласил Санёк и сел в машину…

Отъехав на полкилометра, он припарковался в первом же тихом дворе и бегом к метро. Может, у Ликиного дедушки и не хватит предусмотрительности дать на его джип ориентировку, но рисковать не стоило.

Санёк и не рисковал. И уже через полчаса вошёл в двери офиса Стратегии.

И только после этого расслабился. Достать его теперь можно было только игровыми методами.

Так он думал.

Сразу уходить в Игру Санёк не стал. Возможно, это было ошибкой, но ему хотелось разобраться.

– Я сообщил о том, что с тобой произошло, – сказал старый знакомый Пётр Третий. – Но вряд ли твой оппонент действовал без санкции руководства. Привлечь против игрока местных силовиков без должных оснований – это нарушение правил. Хотя внести в мир артефакт без санкции властей ареала – более чем серьёзное основание. Так что формально он ничего не нарушил.

– Но я же не могу вынуть его и оставить в камере хранения! – возмутился Санёк. – Да я понятия не имею, как это делается! К тому же он ещё раньше пытался взять меня под ментальный контроль. Если бы не артефакт, у него бы получилось!

– Вот это не ко мне вопрос, – открестился Пётр. И, опередив следующий вопрос: – Здесь хоть ещё и ареал, но уже территория Игры. Здесь у твоего недруга голос… совещательный. А вот если региональный координатор нашего сектора вмешается, тогда сложнее… – И вдруг решился: – Ладно, химера, попробую тебе помочь. Будешь должен!

Он поднёс к губам запястье, и Санёк увидел, как на загорелой коже, повыше места, где подняла когтистую лапу сердитая зелёная птичка, образовался ещё один знак – пульсирующий чёрный водоворот:

– Страж-Контролёр первичных врат на искупительном цензе вызывает дежурного регионального наблюдателя сектора С3!

При словах «региональный наблюдатель» Санёк напрягся, но сразу же сообразил: вряд ли дедушка Лики единственный игрок с подобной должностью.

Пётр ждал. Пауза затянулась. Наконец он встрепенулся:

– В моём офисе сейчас находится игрок второго уровня Александр Месть. Химера. Введён в игру по индивидуальному протоколу. Час назад имел контакт с региональным наблюдателем Владимиром Спутником, который, по словам игрока Александра, с самого начала контакта попытался взять Александра под ментальный контроль. Попытка была заблокирована принадлежащим игроку встроенным артефактом третьего уровня, полученным в качестве награды от Эксперта четвёртого уровня на Свободной территории нашей части сектора. Узнав о наличии артефакта, наблюдатель Владимир попытался физически уничтожить игрока Александра сначала с помощью игрового оружия, потом посредством привлечения местных силовых структур, также сразу открывших огонь на поражение. Причиной подобных действий игрок Александр считает свои отношения с внучкой игрока Владимира. Прошу ваших указаний… Срочных указаний!

Ответа Санёк не услышал, но тот был краток и Петра явно порадовал:

– Да, понял. Есть ничего не предпринимать, отправить игрока Александра в Игру!

Водоворот исчез.

– Ты слышал? – повернулся к Саньку Страж-Контролёр первичных врат. – Давай, двигай на Свободу!

– Смыться я и без твоей помощи могу, – буркнул Санёк. – Я разобраться хочу.

– Разбирайся! – повысил голос Пётр. – Но не здесь. Там снаружи уже болтаются местные полицейские. Ищут, куда ты делся.

– Быстро, однако.

– А чего ты хотел? – удивился Пётр. – Мобильник твой отследить, даже по здешним технологиям, раз плюнуть. С точностью до десяти метров. Они бы тебя уже нашли, не будь ты внутри офиса.

– Но сюда им хода нет? – уточнил Санёк.

– Этим – нет. Сюда – только игрокам, действующим или потенциальным. Но скоро заявятся те, кто допущен. Так что вали в Игру! У меня приказ дежурного наблюдателя. И я должен его выполнить.

– Да ну?

Может игрок первого уровня принудить к чему-то игрока второго? Ой, сомнительно.

Пётр тоже был не уверен, поэтому промолчал.

Впрочем, портить с ним отношения Санёк не собирался.

– Я уйду, – пообещал он. – Только сделаю несколько звонков…

Первый Фёдрычу.

– Быстро ты в непонятки влез, – констатировал Никита. – Давай, выкладывай.

Выслушав по обыкновению внимательно, бывший майор уточнил кое-какие детали и пообещал если не разобраться, то выяснить, что на Санька вешают.

– Денег не жалей, – напутствовал Санёк. – Всё компенсирую.

– Я сказал, разберёмся, компенсатор. Иди играй. А здесь уже моя территория.

Тоже правда.

Второй звонок – Лике. Уже без подробностей. Просто сообщил, что беседа с дедушкой не задалась, но он попробует ещё разок. Однако нужно время.

Третий – родителям. У него всё хорошо, но надо отъехать по делам. Если возникнут какие-либо проблемы, пусть обращаются к Фёдрычу. Он прояснит.

– Что за проблемы? – забеспокоилась мама.

– Любые, – ответил Санёк. – Работа у меня непростая. Возможны происки конкурентов. Если что, сразу звоните Фёдрычу! Пока!

Вроде всё.

– Всё, Пётр, запускай!

И через минуту он оказался на Свободе.

А ещё через две минуты в офисе появился Владимир Спутник лично. С четырьмя искателями второго уровня.

И был очень недоволен тем, что не застал Санька. Даже попытался угрожать Петру продлением искупительного ценза за нарушение порядка. Но узнав, что Пётр лишь выполнил распоряжение дежурного наблюдателя, поостыл. Предложение войти в Игру вслед за Александром региональный наблюдатель проигнорировал. Забрал искателей и покинул офис.

Региональный координатор Алишер Чёрный Меч Регенту сектора: «Интересующий вас игрок-личинка отжат в Игру со склонением в сторону управляемого хаоса. Процесс реализован втёмную, инициативой чужого оператора, регионального наблюдателя низкого ранга. Дальнейшие действия игрока-личинки предопределены с вероятностью 87,6 процента».

Регент сектора – координатору. «Не смеши Хаос, Али. Какая предопределённость для химеры? Передай нашим операторам на Свободе: жёсткий контроль личинки до его входа в Техномир. Разрешаю воздействие вплоть до четвёртого уровня. После вхождения личинки в игровую зону воздействие, контроль и даже наблюдение прекратить».

И вот он снова в Игре. Санёк вежливо кивнул Контролёру и зашагал по улице, наполненной празднующими людьми. Вечно празднующими. Свободная территория. Здесь радуются, наслаждаются и любят. Страдание, ярость, ненависть, смерть – всё по ту сторону врат. В игровых зонах. Свобода. Здесь у Санька дом. И сейчас он шёл к нему, улыбаясь, обмениваясь приветствиями с малознакомыми или совсем незнакомыми людьми. Вежливо отказываясь от предложений повеселиться, выпить, потанцевать и даже поиграть в зверька с двумя спинками. В то время как чёрный зверёк-химера на его руке двигался, перетекая из одной формы в другую, и изо всех сил старался привлечь внимание хозяина. Маленький чёрный сфинкс не одобрял выбранное Саньком направление. Он хотел, чтобы его носитель шёл совсем в другую сторону. Санёк знал куда. На новую бесплатную жилплощадь, которая была предоставлена Саньку с получением второго уровня… Где Санёк так и не побывал.

Потому что обиделся. Ведь он полагал, что его новая квартирка будет не здесь, на первоуровневом куске Свободы, а там, куда сейчас он старался даже не смотреть. Там, где теперь вместо спокойного синего озера виделся Саньку огромный фэнтэзийный город…

Войти в него оказалось не проще, чем новичку попасть в игровую зону без помощи стража-привратника. Мир дворцов и висячих садов был недоступен. Смотреть можно, но шагни вперёд – и упрёшься в невидимую, но очень даже осязаемую преграду.

И что особенно обидно, другим было можно. Санёк сам видел во время своего первого входа в Игру. Другим можно, а ему нет. Только смотреть и облизываться.

А поскольку смотреть и пускать слюнки – очень обидно, то Санёк попытки спуститься в прекрасное настоящее прекратил. Ну, почти. Тыкался время от времени, чтобы в очередной раз убедиться: нельзя. И возвращался домой. В выкупленный за изрядные деньги двухэтажный особнячок в фешенебельном районе Свободы.

Так сказать, довольствовался малым.

Сегодня его дом был пуст. Ну как пуст? Мебель на месте, холодильник полон, бар тоже. Даже цветы не завяли. А с чего бы им завять, если в вазы встроен консерватор, обеспечивающий каждому букету минимум полугодовое цветение.

– Музыка… – скомандовал Санёк, и дом наполнился звуками. Можно было не выбирать ни композитора, ни исполнителя. Дом сам подбирал то, что желал слышать хозяин. Даже если сам хозяин никогда этой музыки не слышал. Дом никогда не ошибался. Сейчас тоже не ошибся. Напряжённый рокот барабанов, перемежаемый вздохами и звонами, как нельзя лучше соответствовал скверному настроению Санька.

Наверх он подниматься не стал. Ясно уже, что Алёны нет дома. И никакой информации для него. Тоже понятно. Он сказал, что уходит в мир минимум на неделю.

Санёк сходил на кухню, достал из шкафа флягу с запасом мертвячьего зелёного тоника. Полезная штука. Усталость снимает на раз, увеличивает регенерацию и неплохо прочищает мозги. Да и вкус ничего так.

Наполнив бокал, он вернулся в гостиную и уселся в широкое кожаное кресло напротив стенного экрана, зеркально-чёрного, поскольку от хозяина никаких команд на показ или трансляцию не поступало.

Маленький чёрный сфинкс на запястье дрых, уложив человеческую головку на львиные лапки.

А вот Саньку спать совсем не хотелось. Наоборот. Даже потряхивало слегка. Доставало чувство некоей неправильности происходящего. Входя в Игру, он полагал своей целью немедленно отыскать Илью и нажаловаться на учинённый в миру беспредел.

Теперь же, прихлёбывая пузырящийся во рту напиток, Санёк очень чётко осознал: жаловаться бессмысленно. Здесь действительно не там. Если не по нраву порядки по ту сторону Игры, никто не заставляет туда ходить.

Попытайся Ликин дед напасть на Санька здесь, на Свободе, он был бы наказан быстро и жёстко. Да Санёк бы и сам управился. Без помощи Контролёров. Дедушка второго уровня? Ха! Вон рядом стойка с целой кучей острых режущих предметов. А в сам дом встроен блокиратор любого непривязанного энергетического оружия. Стоил хренову тучу единичек, но Алёна настояла и поставила. Лишь сетовала, что против огнестрела ничего такого в доступе нет. Но в своей способности противостоять лёгкому стрелковому Санёк не сомневался. А пулять из гранатомёта на Свободе чревато. Если сама Игра не накажет за нарушение правил и порчу имущества, то от Контролёров прилетит – мало не покажется. Шкуру спустят. В самом прямом смысле. Потом подождут, пока новая нарастёт, и повторят.

Санёк поставил на пол пустой бокал, поднялся, взял со стойки пару лёгких сабель, прошёлся челноком, посвистывая рвущими воздух клинками.

Очень хотелось драки. Хорошей такой драки. Можно даже без боевого железа. Санёк вернул оружие на место. Может, двинуть в Мидгард? Или ещё лучше в Техномир?

Да, в Техномир. Там даже в игровую зону не надо входить, чтобы хорошенько подраться. Заплатить за тренинг, нырнуть в скаф и…

А можно и в игровую зону войти, а там уж как фишка ляжет. Отыскать того же Поршня, а уж тот найдёт, с кем подраться. Или сбегать самому. Тем более есть куда. Те загадочные, занесённые песком постройки, которые он видел во время гонки.

А что? Хорошая идея. Скаф у него продвинутый. Вдобавок с расшаренными маскировкой и контролем. Приблуды, установленные на скаф перед гонкой, так на нём и остались.

Выкинуть из головы произошедшее в миру и поиграть в своё удовольствие. Решено!

Через двадцать минут он уже стоял в отсеке хранилища и расстегивал рубашку, собираясь нырнуть в скаф…

И остановился на третьей пуговице.

Потому что только сейчас осознал: он сбежал. Удрал сюда от совершенно плёвой угрозы какого-то там чиновника.

Да блин! Что на него нашло? Ну, стреляли в него. Ну, пытались поймать… И что? Разве не то же самое с ним бывало в Игре? Да, его хотели убить. Эка невидаль! А Вова Власть разве не хотел его убить? И, кстати, мог. Запросто! И ещё куча народа во всех зонах, где побывал Санёк. И сейчас он тоже готов отправиться туда, где его вполне могут пустить на субпродукты, если он облажается. И ничего так, нормально.

Санёк помотал головой. Что за фигня? Ну да, здесь Игра, а там – обычный мир, в котором он вырос. Но стоит ли напрягаться? В чём такая уж большая разница? Разве в миру не убивают? Разве в нём сильные не давят слабых? Разве в нём больше законов, чем в игровой зоне Техномира, где проигравший становится суповым набором для каких-то неведомых гастрономов? Что ж он смылся-то? Сначала, такой крутой, пообещал Лике всё разрулить…

И удрал, как собачонка, на которую цыкнули.

Да будь это в Игре, разве он уступил бы? Разве он стал бы удирать от какого-то там деда с энергетической стрелялкой? Фига с два! Отнял бы оружие и прожарил дедушку сам. Тем более, прокрутив в голове ту острую ситуацию, Санёк уже видел минимум два варианта положительного развития событий. В том смысле, что не дедушка – его, а он – дедушку.

Санёк уставился невидящим взором в нутро ящика для одежды, вдохнул, выдохнул, выгнал из головы лишние мысли и попытался понять, что за хрень с ним произошла. И почему.

Скорее всего, сыграли доигровые рефлексы Санька. Рефлексы законопослушного паренька, столкнувшегося с беспределом правоохранительных органов. Бежать и прятаться.

А почему они сыграли?

Да потому, что Санёк начал думать не как охотник, а как дичь. Помчался туда, где, как он полагал, будет в безопасности. Сбежал.

Но это ведь поправимо. И обратимо.

Так он думал, уже выходя из хранилища. Он будет драться. В миру. Но по-умному.

Для начала определить место, где агрессивный дедушка не сможет подключить административный ресурс.

То есть не в Питере. И на всякий случай вообще не в России. Чем дальше, тем лучше.

И, кстати, почему бы при этом не совместить приятное с полезным, не повидаться с Ликой? Да и дедушке досадить лишний раз. Лика в Штатах, но что ей мешает прилететь оттуда, например, в Париж? Почему бы и нет? Санёк же никогда не был в Париже. Собственно, он вообще мало где был, но Париж – это звучит романтично. Там, правда, злые беженцы и кровожадные гейропейцы, но что-то подсказывало: игроку второго уровня, да ещё и с кучей евров на счёте выжить там будет не сложнее, чем в Питере.

Додумывал он уже на Свободе, дома. И через час план был готов.

Оставив Алёне записку: «Вышел. Буду не скоро», Санёк хлебнул на прощание тоника и отправился туда, откуда недавно появился, – в питерский офис Игры.

Нельзя сказать, что Пётр ему обрадовался, но препятствовать возвращению не стал. Более того, помог. Выдал новенький смартфон, копию старого, но с «чистой» симкой. Санёк перелил туда из «облака» всю инфу, а старый смарт оставил в офисе. Пусть считают, что он в Игре.

Ещё через два часа он уже был в аэропорту, где буквально в последние минуты купил билет в бизнес-класс «Боинга» «Эйр-Франс». Уже из самолёта по «Вотсапу» позвонил Лике и порадовал, что послезавтра ждёт её в Париже. И отсюда же, с борта «Боинга», оплатил ей билет из Сан-Франциско.

А ещё через двадцать минут самолёт оторвался от земли. Жизнь вне Игры понемногу налаживалась.

Париж – это Париж. Но наши везде. Не успел Санёк выйти из гостиницы, чтобы перекусить, как немедленно познакомился с компанией бездельников-москвичей, обитавших здесь на постоянной основе в роли студентов Сорбонны. Учёбой себя они не обременяли. Да какая учёба, если спать ложишься в шесть утра? Зато увеселительные заведения студенты изучали со всем прилежанием. Вино и приятные в общении девочки, которые при близком знакомстве точно не окажутся мальчиками. Что ещё надо московским детишкам, коим не исполнилось и двадцати?

Ну да. Оказалось, надо ещё кое-что. Но тут Санёк компанию не поддержал и жрать всякую дрянь категорически отказался. Был не понят. Но на первый раз прощён.

А потом случился «второй раз», когда их выгнали из клуба. И в этом целиком и полностью был виноват Санёк. Ведь именно он не захотел делиться имуществом с бедным чёрным изгнанником, лишившимся родины, но, слава духам предков, нашедшим другую, пусть и попрохладнее, но вполне дружелюбную.

То есть она казалась беженцу дружелюбной. До встречи с Саньком, едва не пошатнувшим веру новоиспеченного афроевропейца в расположение духов.

Удивительная вышла встреча.

Сначала для Санька. Его вдруг сграбастал и попытался обшарить карманы здоровенный лысый негритос, приговаривая что-то насчёт экспроприации экспроприаторов. Ну, или что-то вроде, потому что Санёк африканскими наречиями владел слабо. Зато неплохо владел языком жестов. И сильно удивил борца за права бедных, отказавшись покориться дикой стихии и материально поддержать представителя малоимущих. Вдобавок Санёк сделал стихийному коммунисту так больно, что тот не смог этого скрыть. И жалобным воплем привлёк внимание сородича. Но уже не лысого, а кучерявого. С реденькой паскудной бородкой и массивным сувенирным ножиком а-ля «Рембо уже здесь».

Пришлось Саньку удивить и лохматого тоже. Безобидной шуткой, для которой как раз и пригодился пусть и неудобный для боя, но достаточно острый ножик, коим Санёк внёс существенные изменения в покрой штанишек обоих беженцев из солнечной Африки. Этой шутке Санька научил Фёдрыч. Просто и весело. Разрезаешь нехорошему человеку штаны по линии полужопий и…

Собственно всё. Действительно, забавное получилось зрелище.

Однако насладиться им Саньку и другим зрителям помешала клубная охрана, вежливо попросившая русскую компанию покинуть заведение. Если, конечно, они не хотят проблем с полицией. Потому что Санёк с друзьями здесь – иностранцы, а афроевропейцы – граждане Франции, и полиция однозначно будет на их стороне и даже разбираться не станет, кто на кого напал первым. Так что валите отсюда, господа, если не хотите проблем.

Проблем никто не хотел. Клубов в Париже хватало. Но тем не менее крепкая дружба, стихийно возникшая между Саньком и москвичами, окончательно дала трещину.

И в следующий клуб они отправились уже без Санька. Хотя нельзя сказать, что он расстроился. Наверное, тот Париж, с которым его познакомили московско-сорбоннские étudiantes, был каким-то не таким Парижем.

Что ещё интересно: сколько он ни присматривался, но так и не встретил никого с отметкой Игры.

В полдень прилетела Лика. Лёгкая, как мотылёк, и прекрасная, будто античная статуя. Ну, если не считать того, что кожа её была цвета кофе с молоком, а личико типично русское, скуластенькое, с прямым аккуратным носиком и такими сладкими пухлыми губками, что их сразу захотелось поцеловать.

Что Санёк и сделал после того, как отнял у неё чемодан.

Чемодан был розовый и таких размеров, что в нём без проблем могла бы спрятаться сама хозяйка.

– Это что? – спросил Санёк, пнув розовое вместилище.

– Как что? Мои вещи! И не бей его! – Лика сердито топнула ножкой, обутой в снежной белизны кроссовку. – Это же Париж! Мы в оперу пойдём? А…

Санёк прервал поток вопросов очередным поцелуем, пообещал:

– Всё будет!

И повлёк девушку в сторону стоянки такси.

– Зачем? – удивилась Лика. – Давай убером поедем. Мне говорили, тут такси очень дорогое!

– Плевать! – отмахнулся Санёк. – Денег хватит. Бонжур, – поздоровался он с похожим на моджахеда таксистом и сунул визитку с адресом отеля. – И учти: мы здесь ненадолго.

– А что потом? – Лика потёрлась щекой о его руку.

– А потом синее море, белый песок и много-много любви! Как тебе план?

– Потрясающий! – засмеялась девушка. – А нам обязательно ждать моря и песка?

– Ты же хотела в оперу? – прищурился Санёк.

– Ну-у-у…

– Не парься. Опера будет рядом.

Он не соврал. Следующие сутки они провели в гостиничном номере напротив Гранд-Опера, крохотном, как чулан, но зато с огромной кроватью, занявшей девяносто процентов пространства от входной двери до душевой. Еду и выпивку тоже заказывали в номер.

– Ты прям железный! – сообщила Лика восхищённо.

Санёк хмыкнул, но оказалось, что она вовсе не имела в виду его темперамент.

– Весь твёрдый как камень. Как ты успел так накачаться?

– Да я и раньше был не дохляк, – напомнил Санёк.

– Раньше ты был просто спортивный! – возразила Лика. – А теперь тебя хоть в кино снимай, такие мускулы!

Санёк глянул в зеркало…

А она права, однако. Ну да неудивительно. Год таких… хм… тренировок не шутка.

– Тебе нравится?

– Ага, – Лика погладила его по ноге. – Очень красиво. Даже страшно немного. – Она прижалась к Санькиному животу пушистой головёнкой. – Вдруг ты рассердишься? Убить же можешь!

«Ещё как могу», – подумал Санёк.

– Ещё вина?

– Ага, – проворковала девушка, лаская его горячей ладошкой.

– Тогда отпусти меня… ненадолго.

– Ага, – Лика разжала кулачок.

– Вот странно, – сказала она минутой позже, – ты заказываешь вино, и его просто приносят.

– Не просто, а за бабки, – поправил Санёк. – Что тут странного?

– Никто документов не спрашивает.

– А зачем?

– Ну, возраст…

– А-а-а… – сообразил Санёк. – Ну так у них же паспорт мой в базе. Сколько мне лет, они знают. Хотя никто тут в Париже и не спросил ни разу, сколько мне лет.

– А у нас бы спросили, – Лика пригубила вино. – Ну, в смысле, в Калифорнии. Надо, чтобы больше двадцати одного.

– Сколько? – удивился Санёк. – А в армию тоже с двадцати одного?

– Не знаю. Но, по-моему, меньше.

Саньку стало любопытно, он погуглил… И снова хмыкнул.

– Забавно. Секс можно, в армию, убивать и умирать, можно, а пива выпить нельзя.

– У нас в Калифорнии секс тоже нельзя. До восемнадцати. Вот прилетел бы ты ко мне год назад и стал бы преступником. И я, кстати, тоже. А теперь если у тебя нет документа, что я тебе всё разрешила, то будет считаться, что ты меня изнасиловал! – Лика хихикнула.

– Чего-о?

– А это чтобы вы, мужчины, девушек не соблазняли! – с важностью сообщила девушка. – Налей мне ещё!

– Обойдёшься! – Санёк отобрал у неё бокал. – Ты ещё маленькая!

– Сам такой! А это что такое бо-ольшое?..

Ни в оперу, ни в Лувр, ни даже в Латинский квартал они не пошли.

– В следующий раз, – великодушно разрешила Лика. – Я же вижу, как ты соскучился.

Санёк и впрямь соскучился. Лика была своя. Родная. Ласковая. С ней было просто хорошо… Как дома. Он знал её. Не глядя видел, как вытягивается напряжённо ровная загорелая ножка, растопыривая пальчики, как вздрагивает животик, когда он касается губами её ушка. Он чувствовал, как она хочет, и знал, когда надо пойти по дорожке её желаний, а когда нет. Поначалу он время от времени давал ей возможность рулить самой и угадывать его желания, как это бывало с Алёной. Но очень быстро понял, что она его не ловит совсем. Как будто даже и не совсем с ним. Позже, когда они, отдыхая, валялись поперёк гигантской кровати, Санёк спросил безэмоционально:

– И что это за парень?

Лика вздрогнула…

Но тут же успокоилась:

– Не парень. Моя руммейт… Соседка по квартире. Она хорошенькая. Тебе бы понравилась.

– Может быть, – не стал спорить Санёк.

Он кое-что понял. Лика его не любит. В том смысле, что он для неё не «единственный и неповторимый». Нет, она им, безусловно, дорожит. Она им гордится и даже восхищается. Считает его сильным, мужественным. И всё такое прочее. Но появись рядом кто покруче…

Как ни странно, это не сделало Лику менее желанной. Даже наоборот. Она с ним потому, что считает его самым лучшим? Отлично! Самое время это доказать.

И он немедленно доказал.

В общем, не пошли они в оперу. Не до того было.

Секс, секс, секс… С перерывами на питьё, еду, сон и томные разговоры. Участие Санька в разговорах было минимальным, но Лику это не смущало. Она могла говорить часами. О профессорах, о клубах, о подружке с «таким ловким язычком, ты не представляешь», о всяких американских правилах и условностях, о скульптурах Родена, о магазинах ковров, в которых можно купить…

Санёк особо не вслушивался. Размышлял о том, что будет, когда его найдут. В том, что найдут, он не сомневался. А не подумает ли региональный наблюдатель Владимир Спутник, что он взял с собой Лику в качестве прикрытия? И удастся ли доказать, что Санёк с ней потому, что ни у кого нет права указывать им, с кем быть, а с кем не быть. Это занимало его даже больше, чем вопрос, собственно, выживания. Мысленно он прокручивал разговор с агрессивным дедушкой и так, и этак…

– Ты меня не слушаешь! – возмутилась Лика.

– Ага, – охотно согласился Санёк, спрыгивая в сорокасантиметровую щель между кроватью и тумбочкой. – Твой язычок способен на большее. Ну-ка, покажи мне, как делает твоя американская подружка. Что значит – я? Нет, это ты покажи! Или пеняй на себя!

Пенять Лика охотно согласилась. И…

В общем, ужинали они тоже в номере.

А ночью Санёк заказал десятидневный тур на Маэ.

Море, солнце, экзотика. Всё как обещал.

Утром, пока Лика спала, Санёк связался с Фёдрычем по «Вотсапу».

Никита порадовал. В розыск Санька никто не подавал, к родителям тоже не приставали.

Ликиного дедушку, Владимира Спутника, установили без проблем. В миру Владимир Владиленович Головачёв оказался человеком весьма значительным. Заслуженный чиновник серьёзного городского уровня и, через подставных лиц, весьма обеспеченный человек с большими связями и возможностями.

Такой мог бы и впрямь объявить Саньку войну. Но почему-то действовать официально не стал, судя по тому, что никаких претензий к Александру Первенцеву у официальных органов не имелось.

Инцидент у джипа собрал двести тысяч просмотров, но и только. Никаких последствий. Словно и не было размахиваний табельным оружием и решительных действий дедушки-отставника.

На этом Фёдрыч расследование прекратил.

– Не хочу светиться, – пояснил он. – Нагадить может конкретно. Вдобавок он ещё и игрок, причём второй.

– Я сам второй, – напомнил Санёк.

Но мысленно согласился с Никитой. Если дедушка замял дело, трогать его незачем.

– Тем более у нас ещё один проблемный Вован имеется, – напомнил Никита. – Я Юру озадачил. Пусть пошарит по своим банкирско-бандитским омутам. А ты звони, если что. На Сейшелах у меня тоже связи имеются. – Фёдрыч хохотнул. – Я там уже решал вопросы. Земели наши побузили малёхо. Так что теперь у меня там о-очень весомые связи!

Тут Фёдрыча отвлекли, он бросил в трубку:

– Ладно, будь.

И отключился.

Их домик стоял в рощице, метрах в тридцати от пляжа. Небольшой, уютный. С цветами, пальмами, кокосами, летучими лисицами и прочей тропической экзотикой.

Лика прыгала от восторга, фоткала всё подряд. Песок на пляже был такой белый, что казался искусственным. По нему бегали крабики. Море, вернее, океан, прозрачный и тёплый-тёплый. И самое интересное, по мнению Санька, было именно там, под водой.

Поразвлекавшись с маской-трубкой, Санёк решил, что завтра сгоняет в местную мини-столицу и возьмёт в рент оборудование для дайвинга. Фирмочку, которая этим занималась, он за пять минут нашёл в интернете. Вай-фай в домике работал не очень, но местная симка сняла эту проблему.

Вечером на их персональный пляж пришли местные.

Чёрные и дружелюбные. Жарили рыбу, угощали Санька с Ликой. Потом они, все вместе, погрузились в кузов пикапа и поехали в ближайший городок развлекаться дальше.

Пикап нёсся по узкой извилистой дорожке, лихо расходясь со старенькими рейсовыми автобусами. Лика держалась за Санька и недовольно косилась на юную негритяночку, которая тоже держалась за Санька. Одной рукой. А другой – за кучерявого чёрного паренька в больших золотых очках. Санёк не возражал. В одной руке у него была бутылка пива (далеко не первая), в другой Лика, под задницей – подпрыгивающее дно пикапа, а за спиной борт, достаточно высокий, чтобы никто из пассажиров не выпал наружу.

Словом, было весело. А ещё веселее стало, когда приехали.

В итоге акваланг с прочими приблудами привезли только через три дня. Да и то лишь потому, что заказ доставили прямо в отель.

В котором Санька в тот момент не было, потому что на местном воскресном празднике они скорешились с компанией студентов из Дании, арендовали вертолёт и слетали на необитаемый остров близ побережья Африки.

Им повезло.

Как узнал впоследствии Санёк, на этот остров время от времени наведывались жители континента. Африканского. И помогали беспечным и богатым туристам избавиться от материальных излишков. И туристы избавлялись, потому что вдруг очень остро осознавали бренность собственного бытия.

А Санёк ещё удивлялся, почему местный пилот упорно держится поблизости от машины и даже кушает там же.

Тем не менее все они классно поиграли в робинзонов и почти все успешно избежали неприятностей. Почти, потому что двоих покусали какие-то местные блохи.

По возвращении Санёк, порадовав пилота чаевыми, сообщил, что намерен через недельку повторить вояж.

Вот тогда, вероятно, мучимый угрызениями совести пилот и поделился с Саньком «профессиональной» тайной.

И пообещал в следующий раз доставить русского на островок менее красивый, но зато более безопасный.

Однако Санёк, уверенный в собственной крутизне, только рукой махнул. Мол, если какой-нибудь голодный афр захочет его скушать, то пусть пеняет на себя.

Почти пророческие слова были. Насчёт афра и «скушать».

Но Санёк в тот момент чувствовал себя могучим героем, и желание у него было вполне конкретное: порулить летающей машинкой. Как насчёт пары уроков?

И уже через два часа они снова оказались в небе.

И Санёк «порулил». И даже удостоился похвалы и сообщения, что у него определённо имеются способности, и немалые.

– Ну так я ж из России! – самодовольно заявил Санёк. – Зря, что ли, мы – Родина Юрия Гагарина?

Впрочем, он отдавал себе отчёт, что рулить такой машинкой самостоятельно он мог бы очень недолго. Ровно столько, сколько она будет падать. А что касается способностей, то навыки управления скафом в длинном прыжке, они ведь никуда не деваются. Даже в миру. Вот только скаф, увы, сюда не протащить. А может быть – к счастью. Окажись технологии Техномира здесь – и какова вероятность, что славная планета Земля не превратится в такую же радиоактивную пустыню?

А полетать на вертолёте он непременно попробует ещё раз, когда они с Ликой отправятся в очередную робинзонаду.

Санёк был так уверен, что никакой беды в этом тропическом раю с ними не случится, что непозволительно расслабился.

Даже ножи носить перестал. Тем более что длинные рукава в здешней одежде не предусматривались.

И когда беда всё-таки пришла, вернее, приехала на большом белом джипе, то это оказалось для Санька такой же неожиданностью, как пинок Мёртвого Деда, сбросивший его когда-то со стула.

Увы. Тот направляющий пендель оказался недостаточным. Игрок второго уровня Александр Первенцев по прозвищу Месть не извлёк нужного урока и поплатился.

Утро же начиналось совсем неплохо. С предвкушения. Санёк намеревался опробовать акваланг. Он внимательнейшим образом изучил инструкцию, просмотрел дюжину видеороликов и занялся подгонкой и проверкой снаряжения. Всё оказалось до смешного просто, однако Санёк отлично понимал, что он новичок и потому должен быть предельно внимателен и осторожен.

К сожалению, осторожен он был только в отношении будущего погружения, а о том, что в этом мире полно людей, которым симпатичный весёлый парень Александр Первенцев совсем не симпатичен, он как-то позабыл.

Нежданных гостей заметила Лика.

Санёк как раз приготовился влезать в гидрокостюм.

В общем, ему даже повезло. Успей он экипироваться, было бы совсем плохо. Пояс, акваланг, ласты… Не самое подходящее снаряжение для подвигов на суше.

– Ой! – сказала Лика.

Санёк поднял голову.

И сразу забыл об акваланге.

С дороги на пляж спускались четверо.

И эти четверо Саньку не понравились.

Во-первых, потому что чёрный среди них был только один, что для данного региона не характерно.

Во-вторых, трое из четвёрки были одеты явно не по сейшельскому климату. И выражения лиц нежданных гостей были, скажем так, мало похожи на физиономии туристов или добродушных местных, с которыми они недавно зажигали. Эти четверо куда больше смахивали на парней, которые всегда готовы учинить насилие над своими ближними. Чтобы это понять, даже оружия на изготовку не требовалось.

Но оно у них было.

Так что Санёк мгновенно понял, почему Лика сказала «Ой!»: двое держали в руках пистолеты.

– Лика, лежи, не вставай, – велел Санёк, похлопав девушку по загорелой спинке. – Я разберусь.

Довольно самоуверенное заявление. И он это понимал.

В мешке со всякой подводной оснасткой лежал большой водолазный нож в чехле с клипсой-застёжкой. Сейчас Санёк очень чётко представил себе и сам нож, и где он лежит. Метнуться туда – полсекунды. Ещё полсекунды – вынуть его из чехла…

Но судя по тому, как парни держат стволы, этой секунды ему не дадут.

Наверху, за деревьями, что-то белеет. Машина, надо думать. Там, возможно, ещё кто-то…

Чёрный что-то сказал, указывая на Лику.

Один из белых ответил:

– Вижу.

По-английски ответил.

Плохо. Всё плохо. То, как они спускаются на пляж, как контролируют пространство…

Всё очень плохо.

Чуть успокаивало лишь то, что они не игроки. Обычные люди.

Нет, не так. Совсем не обычные. И очень опасные.

– Надень-ка! – к ногам Санька упали пластиковые наручники.

Сказано было по-русски. Без малейшего акцента.

– Зачем? – спросил Санёк.

Чёрный засмеялся.

Белый мужчина, тот, что был без оружия и бросил наручники, шагнул вперёд.

Похоже, именно он был главным. Сквозило в нём что-то такое… офицерское. Хотя он, единственный из четвёрки, был одет как и положено в мирных тропиках: шорты и широкая пёстрая рубашка.

Но рука в кармане и положение тела подсказали Саньку, что мужик готов к атаке. А насчёт оружия… Очевидно, оружие у него есть. Просто не на виду.

«Он атакует, как только я наклонюсь», – осознал Санёк.

Вопрос, как?

Дар Санька чувствовать варианты будущего боя сейчас пробуксовывал. Видимо, слишком мало данных.

Что за штука у военного в кармане? Не пистолет. Телескопическая дубинка?

– Я задал вопрос, – спокойно произнёс Санёк, прикидывая шансы.

Двое с пистолетами стояли неудобно. Для Санька неудобно. Поставить между стрелками и собой мужика в шортах вряд ли получится.

К тому же – Лика. Если начнётся пальба, она может пострадать. А пальба начнётся, факт, потому что пистолетики у бойцов не простые. Никто не станет насаживать на ствол глушак, если собирается только попугать.

Санёк наклонился к наручникам. Только потянулся и сразу глянул на того, что в шортах. Тот уже сунулся вперёд, даже штуковину свою из кармана доставать начал…

Но не достал. Потому что Санёк глянул ему в глаза…

И взял не наручники, а обломок кокосового ореха.

Тот, что в шортах, сделал полшага назад.

– Не балуйся, пацанчик! – прорычал по-русски один из вооружённых. – Делай, что сказано!

– А то что будет? – Санёк подкинул на ладони кусок скорлупы.

Парочка с пистолетами дёрнулась. Чуть-чуть, самую малость. И назвавший Санька пацанчиком выбрал пальцем свободный ход спускового крючка.

А вот чёрный и этот, в шортах, не шелохнулись. Что ж, проверка на самых опасных удалась. Только что это даёт? Трудно сказать…

– Твоё колено или девчонки? – процедил говорун с пистолетом. – Выбирай. Считаю до трёх. Раз… два…

– Может, договоримся? – Санёк постарался улыбнуться как можно беззаботнее. – Если вам деньги нужны, то я дам. По миллиону на каждого. Годится?

– Миллиону чего? – перестал считать говорун.

– Ну не рублей же, – пожал плечами Санёк. – Хотя могу и в рублях, если хотите. У меня там, – он показал на одежду, – карта. Код двадцать ноль восемь. Её день рождения, – кивок на Лику…

Есть. Ещё одна крупица инфы. Тот, что в шортах, шевельнул глазками. Надо думать, вспоминал, когда у Лики день рождения. И уголок рта чуть дёрнулся. Вспомнил. Не совпало.

В голове Санька будто заработала аналитическая система, фиксирующая всё, включая мимику.

– Там сто девятнадцать тысяч евро. Я сейчас… – Санёк немного качнулся в сторону вещей. Только обозначил…

– Стоять, – рявкнул тот, что в шортах. – Третий, рот закрой. Второй, прострели сопляку колено, если через двадцать секунд он не будет в наручниках.

Ствол начал смещаться книзу – прострелит, можно не сомневаться, – и тут третий, болтун, тоже начал снижать прицел. А поскольку он стоял выше, чем мужик в шортах, то…

Санёк рванулся, как только плечо того, что в шортах, перекрыло Третьему линию стрельбы.

Дважды лязгнул пистолет Второго. Пули взбили песок. Главный выдернул руку из кармана, и Санёк наконец-то увидел, что там – круглый цилиндр с зелёным огоньком сбоку. Главный был быстр, но Санёк быстрее. Поворот с уклоном, прямо как против выпада мечом, – и острые зубки шокера прошли в сантиметре от груди. Осколок кокосового ореха полетел в лицо Второму, локоть ударил в лицо главаря… Не попал. И перехватить руку с шокером тоже не удалось. Зато Санёк проскочил мимо него и оказался лицом к лицу с Третьим. И тот сплоховал. Дёрнул руку вверх, хотел выстрелить Саньку в грудь, но по факту пуля прошла на полметра выше головы. Расслабляющий коленом в пах с разбега (это больно!), и пистолет уже у Санька…

К сожалению, всего на миг.

В игру вступил чёрный. И показал настоящий класс. Мгновение – пистолет выбит и летит на песок. И сам Санёк тоже летит на песок, только на два метра дальше.

И при этом чёрный его даже не ударил, просто толкнул.

Падать Санёк умел. Даже кувырком погасил инерцию. Но этого толчка хватило, чтобы понять: в рукопашке против чёрного он не тянет. Несмотря на свой второй уровень. И это притом, что чёрный – не игрок. Всё равно не тянет. С мечом Санёк ещё попробовал бы, а так…

Что неплохо, он «приземлился» рядом с сумкой.

Водолазный нож, конечно, не родные Санькины ножики. Но в руку лёг хорошо. Санёк улыбнулся. Не потому, что был уверен в победе. Просто приятно чувствовать прилипшее к ладони оружие.

Вот! Наконец-то!

Мир вокруг становится чётче, краски – ярче, звуки – громче. А враги будто пониже ростом. Санёк улыбается ещё шире…

Но улыбка сползает с лица.

Он видит маленькую красную дырочку на спине Лики.

Пуля, миновавшая Санька, досталась ей!

Главарь поднимает пистолет Третьего, сдувает с него мелкий белый песок, усмехается:

– Как страшно, – говорит он. – Ты ещё хреном тут помаши.

И нажимает на спуск. Пуля чиркает, обжигая бедро и оставляя на нём алую полоску. Пустяк, царапина. Вторая вообще не задевает: Санёк «видит» траекторию, и его следующий прыжок – на полметра короче. Главарь стреляет очень хорошо, просто отменно, но – по ногам. Бил бы в грудь, Санёк мог бы и не успеть. Но он успевает, и нож рисует коротенькую кривую на шее главаря. Кровь брызжет струёй. Не на Санька. Он уже проскочил. Нож тяжеловат, но послушен. Перевернувшись в ладони на обратный хват, клинок встречает запястье негра как раз в тот миг, когда чёрные пальцы впиваются в Санькино плечо. Мгновенная острая боль…

Которая тут же исчезает, потому что с перерезанными сухожилиями хватать кого-либо затруднительно.

Обратное движение клинка. Негр всё же успевает перехватить правую руку Санька. В локоть будто из шокера влепили. Негр пытается его повести: раскрутить и бросить, используя движение самого Санька. Санёк резко скручивает туловище вправо. И негру не хватает… Нет, не силы – веса. Бросок не получается. Боль рвёт правую руку Санька, но нож уже в левой. Лезвие вспарывает щёку негра, скрежещет по лицевым костям, взрезает бровь… На изумительной белизны рубашку брызжет кровь. Негр кричит, но по-прежнему не выпускает правую руку Санька. Они разворачиваются, будто танцоры. Очень быстрые танцоры…

И чёрная, бритая наголо голова дёргается от сильнейшего удара в висок.

Санёк видит круглую дырку от пули. Вырывает локоть из ослабевшего захвата, и нож рыбкой летит в стрелка. Рискованный бросок, учитывая, что баланс у ножа никакой, а дистанция немаленькая. Санёк бросал на рефлексе. И в тот же миг понял, что враг запросто успеет уклониться…

Но тот даже не попытался. Выпученные глаза, раскрытый рот… Он целил в Санька, а попал в своего. И удивился.

И умер. Санёк сам не ожидал, что нож придёт как надо. А нож – пришёл.

Главарь ещё жив. И уже не опасен. Пистолет выронил, зажимает рукой вскрытую шею (из-под пальцев всё равно струится кровь), пучит глаза на Санька, булькает:

– Ы-ы-ы-ы…

Второй тоже сипит. Стоит, держась рукой за нож, воткнувшийся пониже кадыка. Вытащить, что ли, пытается…

И наконец, Третий. Этот лежит. Свернувшись калачиком, нежно прижимая ладошки к пострадавшим бубенцам. Ну да, коленом да ещё с разбега…

Лика!

Совсем маленькая дырочка справа от позвоночника. Не кричит, не шевелится… Чёрт!

Санёк наклоняется… Пульс есть. И дышит. Но без сознания, что, наверно, и к лучшему.

Шум падающего тела. Главарь – всё. А второй стоит. Крепкий, однако. Да фиг с ним!

Санёк схватил мобильник.

Куда звонить? В страховую? Девять-один-один? Полчаса объяснять, что да кто… О! Есть мысль!

Набрал номер:

– Фёдрыч! У меня беда! Лику подстрелили! Да здесь, на Маэ, на пляже! Рядом с моим отелем… Хоть как! Катер, «вертушка», что быстрее! Ага, спасибо!

Всё.

Лика? Дышит.

Эти?

Трое – минус. Второй сумел-таки вытащить нож из горла. Что ускорило его кончину.

А вот последний, наоборот, очухивается. Вон уже и на карачки встал.

А ведь это он, сука, в Лику выстрелил!

Одно движение ножа – и Третий отправился вслед за дружками.

Уже добив врага, Санёк сообразил: поторопился. Можно было допросить…

Плевать, тут же успокоил себя Санёк. Это ж пешка. Вряд ли он что-то знал.

Так, теперь надо позаботиться о «правильной» картине событий.

Первым делом загнать эмоции подальше. Мыслить чётко и конструктивно.

Вариант самообороны сразу отметаем. Накушались уже «самообороной» в Париже. Чуть в кутузку не сунули. А поскольку ни малейшего желания оказаться в местной тюрьме у Санька не было, то оставался лишь один вариант событий: граждане бандиты сами друг друга поубивали.

Сначала убрать орудие убийства. То есть нож. В море его, под камешек. Пусть полежит пару дней, ничего ему, водолазному, не сделается.

Тем более что у чёрного нашёлся собственный нож. Поменьше водолазного, но очень острый. Санёк его извлёк, не пальцами, понятно, а нашедшимся у того же чёрного платочком. Теперь окунуть ножик в кровь Первого и Третьего и воткнуть в глотку Второму. И пальчики этого Второго на ручку ножа, а чёрного вот сюда…

Санёк окинул взглядом получившуюся картинку. Живописно вышло…

Теперь ещё раз вымыть руки и ждать полиции. И подмогу, если у Фёдрыча получится.

Лика в отключке, но дышит ровно и крови на губах нет. Дай, Господи, чтоб обошлось…

О! Чуть не забыл!

Стараясь не замараться в крови, Санёк проверил карманы покойников. Паспортов нет, в бумажниках только наличка. У двоих смартфоны, у чёрного и у главного – простые мобильники. Так, всё добро в пакетик от фруктов, потом в Ликину водонепроницаемую сумочку. И под тот же камушек. Чем меньше следов, тем надёжнее.

Еле успел! Сверху раздался гул «вертушки». Это к ним наверняка. Точно! Маленький вертолётик с красным крестом завис над пляжем, и Санёк замахал руками, мол, мы это, мы! Хотя и так всё понятно. Кровищи-то вокруг…

Садиться вертолётик не стал. Сорвался с места и улетел. Зато через минуту послышалась сирена, а ещё через минуту на пляж сбежала целая толпа медиков и один-единственный полицейский, который, глянув мельком на Санька, забубнил в рацию на местном французском.

А вот медики немедленно приступили к делу. Трое направились к Лике, один – к покойникам.

Убедился, что – покойники, и тоже присоединился к коллегам.

Лику аккуратно перевернули… Выходного отверстия Санёк не увидел. И это было не очень хорошо, но не удивительно. А вот лицо…

Очень странно. Самое обычное лицо, спокойное, немного песка на щеке, ротик приоткрыт, глаза закрыты, дышит ровно-ровно…

– Что с ней? – по-английски спросил Санёк у темнокожей тётки, которая, похоже, была за главную.

Та посмотрела на Санька и недовольно буркнула:

– Пока не ясно.

Раненую осторожно положили на носилки и унесли в «Скорую».

Санёк сунулся следом, но ему вежливо сказали «Кыш!».

«Скорая», завывая, унеслась, а Санёк остался на дороге, рядом с полицейской машиной и белым мерсовским джипом, на котором, надо думать, приехала нехорошая четвёрка. «Мерс» был пуст, но движок работал… Санёк даже подумал, а не рвануть ли следом за «Скорой»?

Но тут из-за поворота послышался шум моторов.

Первым выскочил местный обшарпанный автобус и понёсся дальше, ловко вписавшись между припаркованными машинами и скалой. А вот следующей оказалась полицейская машина, которая тормознула в двух шагах от Санька. Третьим прибыл маленький «Сузуки». Его водитель, вернее, водительница, высоченная чёрная женщина в белом костюме, выпрыгнула на обочину даже раньше полицейских.

– Ты – Александр! Я – Лоис! – громогласно сообщила она по-английски. – От Никиты. Я буду твоим адвокатом.

Санёк был далеко не карликом, но губастенький, вымазанный алой помадой ротик Лоис оказался на уровне его глаз.

Молодец, Фёдрыч! Успел.

Лоис тут же быстро-быстро заговорила на французском с выбравшимися из машины полицейскими, к которым уже присоединился тот, что был на пляже при покойниках.

Полицейские, кстати, нашли наручники, которые Саньку предлагали надеть бандиты. Наручники закидало песком, а Санёк о них как-то забыл. Но это не страшно. Он ведь к наручникам не притрагивался.

Его самого брать в наручники не спешили.

– Они спрашивают, что здесь случилось, – перевела Лоис. – Если не хочешь… – она сделала многозначительную паузу… – Можешь не отвечать.

– Я могу, – сказал Санёк. – Я всё видел. Только я совсем плохо говорю по-французски.

– Говори на английском, парень! – вмешался один из полицейских. – Мы поймём! – Он попытался оттеснить Лоис, но – хренушки. Чёрная адвокатша пресекла манёвр умелым движением широких бёдер. Санёк не сомневался, что, пожелай она того, полицейский полетит вниз со склона. Женщина, похоже, была не чужда боевых искусств. А может, просто играла в баскетбол. С таким-то ростом.

Впрочем, полицейский не обиделся. Осклабился во всю ширь челюстей. Лоис по местным меркам – ослепительная красотка. С такими-то бюстом и задницей.

– Мы лежали на пляже, – начал Санёк. – Сверху пришли эти. Сначала чёрный и тот, что в шортах. Кричали громко. Появились те, с пистолетами. Начали стрелять, – изобразив задумчивость, он уточнил: – Выстрелы были негромкие. Чёрный подскочил к одному, ударил по шарам. Потом выхватил нож. Очень быстро. Ударил ножом этого, потом того, что в шортах. Бросил нож в третьего, а тот в него выстрелил. Оба упали. Всё было так быстро… Я ничего не понял. Раз, раз – и все лежат. Я обрадовался, что нас не тронули, а потом вижу, Лику ранили. Лика – моя девушка. Её «Скорая» увезла. Можно узнать, как она?

– Позже, – полицейский на Санька не смотрел, записывал на планшете. – Дальше что было?

– Дальше я позвонил моему другу в Россию. Попросил помочь. Это всё.

– Почему позвонил другу, а не в полицию? – Полицейский оторвался от планшета и строго посмотрел на Санька.

Тот изобразил смущение и растерянность…

– Я номер ваш не знаю, – пробормотал он. – Хотел в интернете посмотреть, но вижу – вертолёт летит. Я ему махал.

– Махал… – проворчал полицейский. – Сто двенадцать экстренный вызов. Такое знать надо.

– Я знаю, – Санёк потупился. – Забыл просто.

Лоис похлопала его по плечу:

– Нормально всё, Александр. Любой растеряется, когда такое.

– Так и есть, малый, – поддержал другой страж порядка, метнув в сторону Лоис игривый взгляд.

Полицейские быстро заговорили по-французски. Санёк с трудом ухитрялся вычленить отдельные слова. Это был ещё тот французский.

Потом один из них полез осматривать джип, и Санёк мысленно хлопнул себя по лбу. Почему он сам этого не сделал? Мог бы успеть. Должен был успеть. Но забыл. И очень зря. Потому что после осмотра джипа полицейским сразу стало ясно: Санёк с Ликой не просто туристы, случайно оказавшиеся на месте разборки.

Вот только Саньку они об этом не сообщили.

– Значит, трое застрелили четвёртого, а он их всех убил?

Вопрос этот задавали Саньку на разные лады, изо всех сил пытаясь запутать.

Санёк удивлялся. Но отвечал. Причём по-разному. Иногда «путая» детали. Мелкие. Неважные. Потому что один из специалистов Фёдрыча объяснял в своё время и ему, и курсантам: если допрашиваемый безукоризненно отбарабанивает одну и ту же версию слово в слово, значит, он её придумал или заучил.

Санёк отвечал… И не переставал удивляться. Он был уверен, что полицейские с самого начала не усомнились в его версии. Да, она казалась странной, но куда менее фантастичной, чем вариант убийства четверых вооружённых бойцов парнишкой в плавках.

Более того, после допроса на пляже его вообще отпустили. Просто порекомендовали сегодня заехать в полицию и дать официальные показания. Для чего он и явился в участок часа через три, вернее, был привезён туда Лоис.

К этому времени они уже успели заехать в госпиталь и узнать, что Лику прооперировали. Сказали, повезло. Пуля лишь чуть-чуть задела лёгкое, потом угодила в ребро и в нём застряла. Пулю уже удалили. Состояние раненой стабильное. За её жизнь можно не беспокоиться. Прогноз оптимистический.

– У нас очень хорошая медицина, – заверила Лоис, – а у твоей подруги очень хорошая страховка. Покроет все расходы, включая трансфер к месту проживания или по месту гражданства.

– Да ладно, – махнул рукой обрадованный Санёк. – Деньги – ерунда.

– Страховка – это хорошо, – не согласилась Лоис. – Потому что медицина у нас не только очень хорошая, но и дорогая.

– А юридические услуги? – на всякий случай поинтересовался Санёк.

– Намного дешевле. Для тебя, – улыбка сделала её большущий рот ещё шире. – У тебя неограниченный кредит. Но если ты богач, можешь угостить меня обедом.

И плотоядно облизнула выпяченные губищи длинным-длинным языком.

«Я что, ей понравился?» – испугался Санёк. Усилием воли он изгнал панические мысли. Интим с африканской секс-бомбой в стопятьсот кило весом… Не дай бог!

С обеда их и сорвал звонок из полиции…

И это очень хорошо, что они успели поесть, потому что местные служители закона мурыжили Санька уже часа два. В два голоса. Произвольно меняя напор и направление.

Пока не вернулась Лоис и не потребовала объяснить, какого хрена её малыш ещё здесь?

Полицейские переглянулись, потом один из них полез в ящик и выложил на стол распечатанную на принтере цветную фотографию безмятежно улыбающейся Лики с «доской» в руке.

– Вам это знакомо?

– Конечно.

Ещё бы. Это ведь Санёк и снимал.

– Откуда это?

– Из её социальной сети.

– Откуда это в машине убитых?

Санёк пожал плечами, очень надеясь, что лицо его осталось таким же безмятежным, как Ликино на фотографии.

– Мне надо поговорить со свидетелем! – мгновенно отреагировала Лоис.

И тут же выстрелила длинной французской фразой. Полицейские молча поднялись и вышли.

– Рассказывай! – потребовала гигантская адвокатша, нависая над подзащитным многокилограммовым бюстом.

– Что именно?

– Как всё было на самом деле! Правду!

Санёк поглядел на неё снизу вверх. С бо-ольшим сомнением.

Лоис думает, он дебил? В этом кабинете? Правду? Да ну?!

– Нас только записывают или ещё и смотрят? – поинтересовался Санёк.

Он видел много фильмов, где полицейские наблюдали за подозреваемыми через стекло односторонней проницаемости. Интересно, как оно выглядит с этой стороны?

А личико-то дрогнуло у сейшельской красотки.

– Здесь только мы. Мы с тобой. Вдвоём. – Лоис наклонилась ещё ниже. Рука с крохотными часиками на широком чёрном запястье придавила плечо Санька. Прямо перед носом – гигантские чёрные сиськи. Жаркое дыхание с оттенком ментола, запах духов и собственный запах негритянки… Странный. Не сказать, что неприятный, но уж точно не возбуждающий.

– Лоис, ты действительно адвокат? – Санёк не пытался сбросить руку, хотя очень хотелось, не пытался отодвинуться, но африканская красотка сама сообразила, что её чары пробуксовывают.

Выпрямилась, отпустила плечо, уселась на жалобно пискнувший стол:

– Да, я твой адвокат. И я должна знать правду. Это в твоих интересах.

– Хорошо, – кивнул Санёк. – Ты гарантируешь, что нас не пишут?

– Слово! Это приватный разговор.

– Хорошо.

Но говорить что-либо он не спешил. Тянул время. Потому что надо было придумать какую-то более-менее правдоподобную версию. Блин! Ну что ему стоило осмотреть джип?

– Ну! Говори!

– Я думаю, они подрались из-за меня, – начал Санёк. – Я ничего не сказал сразу… Ну, всё-таки я не знал, как к этому отнесутся ваши полицейские…

Лоис вскочила, снова нависла над Саньком:

– Чего ты не сказал, парень?

– Двое из них говорили по-русски. Тот, что в пёстрой рубашке, и ещё один. Они велели мне надеть на Лику наручники. Я отказался, и тогда второй русский в меня выстрелил. Но не попал, потому что его толкнул тот, чёрный. Ну а дальше, как я рассказывал.

– Это всё?

– А чего ты ждёшь? – воскликнул Санёк, изображая негодование. Он вскочил и даже попытался оттолкнуть Лоис. Ну, с таким же успехом можно отталкивать гориллу. Адвокатша даже не шелохнулась.

Зато в помещение сразу ворвались оба полицейских. Точно, подсматривали.

Лоис подняла руку, мол, всё путём.

– Успокойся, Александр! Сядь. Просто расскажи им то, что рассказал мне, и всё.

Новая информация внесла раздрай в дружный коллектив служителей закона.

– О чём они спорят? – спросил Санёк.

– Инспектор считает, что ты рассказал не всё.

– А чего они хотели? – сымитировал раздражение Санёк. – Хотят услышать, что я сначала перебил этих четверых, а потом выстрелил в Лику? Или что прилетел УФО[5] и всех свёл с ума?

Полицейские тут же прекратили спорить и уставились на Санька.

– Успокойся. Тебя не обвиняют в убийстве, Александр. Потому что это – абсурд, – Лоис бросила на полицейских выразительный взгляд. – Никаких обвинений тебе не предъявлено. Здесь соблюдают закон.

И что-то добавила по-французски.

Ответили ей тоже по-французски.

– Мы уходим, – сообщила Лоис.

– А ты молодец! – похвалила она Санька, когда они сидели в машине Лоис. – Отлично мне подыграл. Никита сказал, ты умный. Так и есть. Инспектор тоже умный. У нас маленький остров. Здесь трудно прятаться. Можно приплыть на лодке и высадиться на берег. Хоть немцы и делают хорошие внедорожники, ходить по океану они не умеют. Думаю, полиция уже знает многое о тех, кого ты убил.

– Так ты знала? – удивился Санёк.

– Конечно. Никита мне всё рассказал. Я должна была знать, что случилось. Я ведь адвокат.

– Тогда зачем было устраивать шоу? – нахмурился Санёк.

– Мне здесь жить, Александр! – Лоис похлопала его по колену. – Если инспектор очень захочет, то может создать мне большие трудности. Я могу даже потерять лицензию. А ты умный парень. Должен был сообразить, где можно откровенничать, а где нет.

– А если бы не сообразил?

Лоис засмеялась:

– Тогда я превратила бы это в шутку. Мальчик в плавках убил четверых вооружённых преступников? Ты сам бы поверил в такое? Так что у меня к тебе только один вопрос, Александр?

– Какой?

– Всегда хотела спросить, почему у мсье Фёдорова женское имя?

В гостиницу Санёк не поехал. Лоис нашла ему квартирку рядом с медцентром, в котором лежала Лика.

Утром, когда она пришла в себя, Санёк был рядом. И ломал голову, почему в джипе было фото Лики, а не его? Как-то это нелогично.

Да неважно! Главное, девушка жива и поправляется. В последнем Санька уверил местный дядя доктор.

Лика тоже утверждала, что чувствует себя прекрасно. Но чуть слышный голосок и огромные печальные глазищи говорили об обратном.

Схватки Санька с ворогами она не помнила. Купалась, загорала… А потом сразу больница.

Полицейские её не трогали. Не помнит, и ладно. Лоис сообщила, что личности всех четверых установлены. Чёрный – местный. Ну как местный… Гражданин Франции. Служил в Легионе. Здесь был хозяином мелкой фирмочки, типа, туристической. Весьма мутной. Трое оказались не россиянами, а украинцами. Целью прибытия указали туризм.

Ага. Сафари. И всё-таки почему фото Лики?

В полдень Санёк выбрался из больницы, чтобы перекусить в местном фастфуде… И наткнулся на Фёдрыча.

Сюрприз!

Обнялись.

– Как она? – первым делом поинтересовался Никита.

– Док сказал, поправится.

– Добро. А ты?

– А я что? – пожал плечами Санёк. – Полиция от меня отстала. Убивцев больше не наблюдается. Даже как-то скучно.

– Не боись, игрок! События грядут! – посулил бывший майор. – Вместе со мной знаешь кто прибыл? Головачёв твой! Я мухой летел, чтоб его опередить!

– Он один? – уточнил Санёк, несколько напрягшись.

– Втроём. Но странно, что его до сих пор нет… Ты куда шёл?

– Обедать.

– Дело, – одобрил Фёдрыч. – Пойдём, закинем. А то, чую, скоро нам будет не до хавки.

Дедушка припозднился. Санёк успел перекусить и вернуться, когда В. В. Головачёв возник на пороге больничной палаты. В костюме, однако. В летнем, но всё же… Костюм в тропиках. При плюс тридцати шести градусах в тени.

Лика спала.

Будить её дедушка не стал. Мотнул головой Саньку, мол, выйди.

Санёк в свою очередь тоже мотнул головой – обойдёшься.

Очень хотелось изобразить что-нибудь порезче. Например, показать, в каком месте начинается бицепс…

Удержался.

Дедушка полез в карман.

Санёк приготовился…

Нет, не оружие. Смартфон?

Нет, не смартфон.

«Биологический детектор. Уровень два», – лаконично сообщила Игра.

Вот, значит, как. Таскаем в мир игровые устройства. Всё как всегда. Что охраняем, то и имеем.

Дедушка навёл детектор на Лику и минут пять что-то изучал. Потом спрятал его в карман, зыркнул на Санька, прошипел:

– Выйдем, поговорим.

Санёк снова качнул головой.

– Боишься?

Санёк улыбнулся.

– Пожалуйста… – процедил региональный наблюдатель, заскрипев зубами.

Санёк поднялся.

Если вежливо просят, почему бы и не пойти навстречу?

Однако зря рисковать он не собирался, так что пропустил дедушку вперёд. Ага. В коридоре парочка сопровождающих.

Не игроки. Обычные люди. Но обученные. Увидели за дедушкой Санька, тут же сунулись к нему… И замерли.

Потому что Санёк правой крепко взял регионального наблюдателя за рукав пиджака, а левую направил в атласный пиджачный бок чуть пониже подмышки. Жаль, что пришлось испортить наверняка недешевую вещь, но Санёк хотел, чтобы дедушка почувствовал кожей остроту ножа и призадумался. Как-никак Владимир Спутник – игрок второго уровня. Неизвестно, какие в нём таятся сюрпризы.

– Не надо меня убивать, Владимир Владиленович, – негромко произнёс Санёк в дедушкино ухо, заодно отметив, что они с дедушкой практически одного роста. А ведь ещё год назад Санёк был сантиметров на пять пониже. – Не надо меня убивать. А то ведь я тоже умею.

Рост – ерунда. А вот то, что мускулатура у дедушки не хуже, чем у Санька, стоит принять в расчёт.

– Поздно тебя убивать, – буркнул дедушка, не пытаясь, впрочем, вырываться. – Лику ты уже подставил.

– Не понял. – Санёк отпустил дедушку, почуяв, что товарищ наблюдатель говорит правду. – Почему это я её подставил?

– Потому что дурак сопливый, – проворчал Головачёв, поправляя пиджак и махнув сопровождающим: всё норм. – Сказал же ей держаться от тебя подальше.

– С чего бы?

– Ты – химера! – рявкнул, оборачиваясь, дедушка.

Рявкул, впрочем, негромко. Помнил, что за дверью раненая внучка спит.

– И что с того?

– А то, что ты как целеуказатель для ракеты! Будто не знаешь? Оставь в покое мою внучку! Мало тебе девок в Игре?

– А вот это – не ваше, блин, дело! – заявил Санёк. – И не надо тут мне указывать! Вы – наблюдатель, вот и наблюдайте! А ещё вот что мне интересно: откуда у вас все эти игровые штучки? Другим нельзя, а вам можно?

– А нам – можно! – отрезал дедушка. – Убирайся отсюда и чтобы к Лике на пушечный выстрел…

Санёк рассмеялся. Он вдруг успокоился. Потому что картинка наконец-то сложилась. Да, они в миру. Но если кто-то, в данном случае вот этот игрок второго уровня, притащил сюда часть Игры, это означает что? Только то, что Игра здесь. И все правила Игры тоже. Совсем нетрудно представить, что это всего лишь ещё одна игровая зона.

– Да пошёл ты, Вова Спутник, туда, откуда родился! – предложил Санёк. – Да побыстрее, пока я добрый. Ты, – он глянул на одного из бойцов. – Руку наружу! Отрежу так, что обратно не пришьют!

Боец зыркнул на дедушку, но тот покачал головой:

– Не надо. Он же псих!

– Я, Вова, не просто псих, – усмехнулся Санёк. – Я псих, на глазах у которого четвёрка каких-то придурков пыталась убить твою внучку! Не меня, Вова! Её!

– Чё ты гонишь! – злобно прошипел дедушка.

О как! Зацепил. Прям толстая рожа банкира Гучко проступила в благородных чертах регионального наблюдателя.

– Не ори. Фотка у них не моя была. Ликина. Не веришь? Вижу, не веришь. Так сбегай к полицаям. Они тебе покажут.

Дедушка зыркнул на Санька, как кислотой плеснул. Цапнул телефон и быстро-быстро заговорил по-французски.

Санёк опять не успевал. Ловил отдельные слова, но общий смысл вроде угадал. Дедушка просил помощи.

Выговорился. Спрятал телефон. Скомандовал бойцам:

– Оставайтесь тут. Проверять всех, включая персонал. Сейчас сюда местный детектив подтянется. Но старший не он, а ты, Гоша! – сказал Головачёв бойцу, который не желал вынуть руку из кармана. – А ты, – наблюдатель повернулся к Саньку, – слова правильные подбирай. Я тебя старше в три раза.

«Да хоть в триста», – подумал Санёк, но промолчал.

– Ты обедал? – вполне миролюбиво поинтересовался дедушка.

– Да. К чему вопрос?

– К тому, что у таких, как ты, на уме только жратва и секс.

– Не только, – Санёк постарался ухмыльнуться попротивнее. Нож в его руке закрутился как живой. Будто ладонь была магнитом, к которой прилипала рукоять.

Боец Гоша снова напрягся. Догадливый.

– Вот и хорошо, – буркнул дедушка. – Тогда иди в палату и сиди, пока я не вернусь.

И пошёл по коридору к сверкающим стёклами и чистотой дверям.

Если он надеялся, что Санёк из чувства противоречия поступит наоборот, то ошибся.

Дедушка вернулся раньше, чем проснулась Лика.

Не один. С антрацитово-чёрным мужиком громадного роста и очень специфическими глазами – с вертикальным зрачком. Такие же зрачки были у странной, похожей на обезьянку зверушки с глазами-плошками, умостившейся у великана на запястье.

«Региональный наблюдатель. Третий уровень», – сообщила Саньку Игра.

Но имя-фамилия-прозвище игрока остались Саньку неведомы, поскольку набраны были не привычными буковками, а каким-то загадочным текстом-орнаментом. И зверушка странная. Может, тоже химера?

Сам же местный наблюдатель представился просто:

– Ади. Полчаса как прилетел. Рассказывай! – потребовал он по-английски.

– О чём? – не слишком дружелюбно поинтересовался Санёк.

– Я же говорил! – вмешался дедушка. – Наглый мальчишка! Только убивать и умеет.

Чёрный оскалился. Клычки его оказались подлиннее остальных зубов и заточены под хищника. Отменная улыбка. Куда лучше, чем у мастера войны Металла. Санёк бы сам от такой не отказался. Ему вспомнился рыжий бог из Игры. Тот улыбался похоже.

Но этот – точно не бог. Третий уровень – это серьёзно, но… не бог, однозначно.

– Умею, – сказал он по-английски. – Убивать. А ты, старик, ты умеешь?

Ади захохотал. К удивлению Санька, к нему присоединился и дедушка.

– Ага, смешно, – кивнул Санёк. – Он промахнулся в меня из шаромёта. Представляешь, Ади? Промазать из шаромёта с четырех метров! Это надо уметь!

– Это был не шаромёт, – уточнил дедушка и продолжил по-русски, – а у тебя запрещённый артефакт. И не дерзи мне, мальчишка!

Ну надо же! «Не дерзи!»

– Друзья! Если вы друг друга так не любите, то можете зайти в Игру и подуэлить! – вмешался Ади. – Хотите?

Санёк кивнул не раздумывая. Ну да, именно этого он и хочет. Разобраться с дедушкой раз и навсегда.

И дедушка тоже кивнул. И тоже не раздумывая. Надо же. Какое совпадение!

– Мой самолёт доставит вас к точке входа через два часа, – пробасил чёрный великан. – Но сначала, друг Алекс, расскажи, что было. Если на моей территории кто-то из мирских пытался убить игрока, я должен этого игрока опросить. И доложить координатору. Не откажи в любезности!

Что ж, когда вежливо просят, почему бы и не помочь:

– Их было четверо…

– Стоп! – поднял руку Ади. – Полицейскую версию я знаю. И знаю, что убил их ты. До них мне как до крысиной кучки. Они не игроки. Ничего не стоят. Но тот, кто их направил, возможно, игрок.

– То есть про фото моей девушки…

Региональный наблюдатель Владимир Головачёв по прозвищу Спутник буркнул что-то недоброе, но Саньку до его мнения было как до шакальей кучки, как образно выразился Ади.

– Фото моей девушки, которое нашла полиция, о нём ты тоже знаешь?

– Само собой, белый мальчик с чёрной химерой, – вновь показал зубы Ади. – Но она тоже ничего не значит. Она не игрок. Искали тебя.

– Моих фото тоже полно в интернете.

Чёрный великан заржал. Искренне. Так, наверное, смеялась бы пьяная лошадь.

– Ты уже больше года химерой играешь, белый мальчик. Ты себя в зеркале давно видел? Думаешь, по твоему фото в «Фейсбуке» тебя можно узнать? – и внезапно перестал улыбаться. Вернее, превратил улыбку в угрожающий оскал: – Я повторю, а ты слушай. Девушка ничего не значит. Она не игрок.

– Я игрок, – не выдержав, вмешался Головачёв. – Через неё можно достать меня.

Чёрный великан глянул на коллегу сверху, сложил толстые губы трубочкой и издал странный звук явно животного происхождения.

– Ты меньше, чем думаешь, друг, – сообщил он Головачёву. – Ты – фигура из ряда. А вот он… – длинный, как школьная указка, чёрный палец ткнул в Санька. – Он – нет. Он – фигура свободная. И он химера. И кто его ввёл в Игру, ты, мой важный белый друг, не знаешь. Но точно знаешь, что это не наша фракция.

– А ты, перевёртыш, выходит, знаешь? – набычился дедушка.

– Не-а! – мотнул крупной гривастой головой Ади. – И не хочу знать! А что я хочу, так это услышать, как думаешь ты сам, мой юный друг. Эти четверо пришли за тобой?

– Да, – ответил Санёк.

Зачем врать, если чёрный и так всё знает?

– Сказал же тебе, держись от неё подальше! – процедил Головачёв.

Чёрный засмеялся. Этакое гиенье уханье.

– Так мне готовить самолёт? Будете дуэлить?

– Да! Да! – выдали оба с завидной синхронностью. И уставились друг на друга с удивлением.

– Тогда шевелите своими тощими белыми задницами! Как говорят у вас в России, кто не шевелится, тот не ест, да?

Головачёв промолчал.

– Это у вас так говорят! – буркнул Санёк.

– Не-а! У нас говорят не так. – Ади в очередной раз обнажил заострённые клычки. – У нас говорят: «Кто не шевелится, того едят».

Уже в воздухе Санёк с удивлением осознал, что не понимает, почему согласился на дуэль. Да ещё так энергично. Лика в госпитале, а он летит убивать её деда. Ну не идиотизм?

Похоже, и дедушка думал примерно в том же ключе. И поглядывал на Санька вроде бы даже без прежнего высокомерия. Размышлял дедушка.

А вот Ади был доволен. Постоянно гонял двух стюардесс за напитками, разливался соловьём, раз пять предложил «русским друзьям» «отдохнуть с девочками» в соседнем салоне.

«Девочки», похоже, не возражали. Улыбались ласково. Одна чёрная, другая азиатка. Отменной внешности. Не будь здесь Ликиного дедушки и будь ситуация немного другой, Санёк бы, пожалуй, не отказался. Но он чувствовал себя слегка не в своей тарелке.

Сказали бы ему ещё пару часов назад, что он бросит Лику и отправится неизвестно куда, чтобы зарубиться с её дедом… Санёк бы только посмеялся.

Но вот же… Летит.

Остаётся надеяться, что за Ликой присмотрят. Там Фёдрыч. И дедушкины мордовороты.

Нет, вломить дедушке как следует – идея неплохая. Не до смерти, но чтоб понял: Санёк уже далеко не мальчишка-студент. С ним надо считаться.

Но к чему такая спешка?

И ещё этот Ади. Отношение к нему у Санька менялось чуть ли не ежеминутно. То симпатия, то недоверие. Он даже пару раз украдкой глянул на ментальный сканер, но «мозговая» татушка молчала. Не белела, не холодела. Красного тоже не наблюдалось, но это вроде понятно. Откуда тут взяться челу, взятому под контроль с целью обидеть Санька?

Принесли обед. Оригинальный. По ощущениям – немного еды, добавленной к специям.

Ади удалился во второй салон. Со стюардессами. Санёк задремал…

Проснулся, когда его осторожно пристёгивали к креслу посадочным ремнём.

– Ты такой милый, – сообщила чёрненькая стюардесса и лизнула его в щёку. От неё тянуло духами, сквозь которые пробивался запах зверя. От Ади пахло похоже, но куда сильнее.

Аэропорта не было. Красивый белый домик в конце посадочной полосы. Сильный встречный ветер, душный и тёплый, растрепал даже жёсткие волосы Санька.

Ади и Головачёв ушли вперёд. Санёк, отстав, огляделся. Сразу за посадочной полосой начинался лес, за лесом – горы. Мадагаскар? Наверное. Ведь летели они именно сюда. Вернее, так сказал Ади.

В белом домике, просторном и роскошном, тихонько гудел кондиционер. Синие лампочки подсвечивали струи фонтана.

Темнокожая девушка с гирляндой цветов на шее тут же поднесла Саньку крошечную чашку с кофе. Бурдючки её грудей оплетали узоры татуировок, соски прикрывали серебряные нашлёпки, державшиеся непонятно как. Это была единственная её одежда, если не считать часиков на руке.

Ади оказался рядом с Саньком, пророкотал радушно:

– Желаешь отдохнуть, друг мой? Или сразу в бой?

Санёк поглядел на Головачёва.

Тот стоял с напряжённо-задумчивым видом, какой бывает у человека, который пытается что-то вспомнить.

Санёк желал к Лике.

«Вот на хрена я сюда прилетел?» – с тоской подумал он.

Накидать люлей дедушке? Как-то даже недостойно. Пусть дедушка тоже игрок, но… дедушка же. А что хотел Санька приложить, так мотив у него был убедительный. Лику от проблем уберечь. Потому что он, Санёк, химера. А где химера, там они самозарождаются. Проблемы в смысле.

Ладно. Раньше начнём, раньше закончим.

– У нас говорят: у хамелеона два глаза, – острозубо улыбнулся Ади. – Один смотрит в будущее, второй в прошлое.

– А как насчёт настоящего? – поинтересовался Санёк.

– А в настоящем ты убиваешь, – сообщил мадагаскарский игрок. – Или – тебя. Добро пожаловать в настоящее, белые братья!

И первым шагнул во врата.

– Ох!

Санёк удивился. Он привык, что, входя в Игру, оказывался на Свободной территории, обустроенной и безопасной.

Не сегодня. Босые ноги тут же утонули в горячем песке. Вокруг какие-то малопривлекательные колючие растения, а воздух такой сухой и жаркий, что сразу захотелось пить. И дополнительный антибонус: ни оружия, ни одежды. Всё пропало вплоть до труселей.

Их чернокожий спутник тоже пропал.

– Вот шлюха помоечная с чётко выраженной педонекрогомофильской ориентацией! – высказался в адрес Ади дедушка. То есть выразился он иначе, но на русский литературный смысл сказанного переводился именно так.

Дедушка тоже лишился костюма. И прочего.

Надо отметить, в голом виде дедушка выглядел совсем даже не дедушкой. Прям-таки атлетическое телосложение. Так что когда он излил душу и выпнул из песка каменюку с кулак величиной, Санёк немедленно отпрыгнул и заозирался в поисках оружия…

– Не меня бойся, – буркнул Головачёв. – Перевёртыш где-то здесь болтается. Поймал нас, проститут африканский, чтоб его черти в пекле мехом внутрь вывернули.

– Не понял.

– Что тут непонятного? – буркнул дедушка, подбирая ещё один камешек. – Заговорил нас перевёртыш. Уболтал и приволок сюда. Угадай, зачем?

– Мы ж вроде дуэлить прилетели? – осторожно предположил Санёк.

– Ага. С ним. На его Арене. По его правилам. Ну ты ладно, сопля зелёная, но я, коряга старая, я-то почему повёлся? – Дедушка мрачно уставился на Санька.

Понятно, вопрос был риторическим. И дедушка сам же на него ответил:

– Третий уровень, папа его помойная, подвергшаяся надругательствам шести вштыренных кобелей швабра. Придавил и заглотил. Как удав – бананом трижды трахнутых мартышек.

– Я не мартышка, – с достоинством возразил Санёк. – И меня он заколдовать не мог. У меня – вот! – он ткнул пальцем в ментальный сканер. – И тоже, кстати, третьего уровня.

– Да поровну, что там у тебя, – буркнул дедушка. – Видел он твой артефакт. И отлюбил его во всех позах. Вместе с тобой. И со мной, чтоб ему все африканские крокодилы…

Несмотря на, мягко говоря, невыигрышную ситуацию, Санёк не мог не восхититься. Дедушка ругался просто фантастически. Хоть записывай. Видимо, действительно переживал, потому что раньше за ним любви к подобным неформальным оборотам Санёк не замечал.

– Рот закрой и наверх поглядывай! – велел дедушка. – Мы с ним в одной фракции, но этой вылюбленной змеями гориллы поровну. Три против ста, что перевёртыш нас сожрёт, парень. Нет у нас против него шансов. Но не будь я (сложная словесная конструкция, описывающая межвидовое совокупление в тесном помещении) Владимир Головачёв, если хоть разок не врежу крепко по его курчавой проститутской башке! Контролируй верх, я сказал!

Санёк послушно запрокинул голову. Наверху переплетались колючие скрюченные ветки с редкими пучками зелени, возились белые пушистые зверушки с длинными хвостами. Вряд ли опасные. Но, возможно, съедобные…

– Это лемуры, – проворчал Головачёв. – Следи за ними. Гадский перевёртыш может брать их под контроль. И смотреть их глазами. Так что он нас видит.

Дедушка выругался ещё более витиевато, хотя казалось бы, куда уж.

Санёк же увидел палку. Сухую. Примерно метровой длины.

– Дай сюда! – потребовал Головачёв. Выковырял из песка мелкий острый осколок и одним ударом булыжника вогнал его в палку. Палка, не выдержав, разломилась пополам. Но, как оказалось, именно это дедушка и собирался сделать. И треснула палка не просто так, а образовав что-то вроде ужасно корявых деревянных ножей. Ловко!

– На! – Дедушка вручил деревяхи Саньку. – Перевёртыша, если достанешь, бей в глаза. В туловище бесполезно. У него регенерация бешеная. Что ты вообще можешь?

– В смысле?

– Что ты можешь, кроме как бегать и драться?

Санёк пожал плечами…

– Видеть проходы в другие зоны? – предположил он.

Дедушка скривился, будто червяка в яблоке надкусил.

– Не ты их видишь, а они тебя, – буркнул он. – Ты ж химера второго уровня!

Санёк пожал плечами:

– Я недавно второго уровня.

Голышом он чувствовал себя неуютно.

А вот дедушку обнажёнка напрягала не особо. И, надо отдать ему должное, мыслил он правильно. Сначала – оружие.

– Пространство держи! Уж это-то ты должен уметь, салабон!

Санёк перехватил палки, будто настоящие ножи, расфокусировал зрение…

Этого хватило. Чувства обострились. Картинка, звуки, запахи…

Дед метнул камень так быстро, что даже обострённым вниманием Санёк еле успел отследить бросок. А вот среагировать – нет. Не успел. Бы. Если бы камень летел в него.

Но досталось ни в чём не повинной обезьянособачке. Лемуру.

Шлепок попавшего в цель камня, а через пару секунд – шлепок упавшей на закаменевшую потрескавшуюся почву тушки.

Но за эти две секунды произошло немало.

Санёк уловил чей-то промельк в перепутанных колючих ветках. И этот кто-то был явно покрупнее лемура. Хотя прыгал не менее ловко, чем удирающие зверьки. И второй камень, который дедушка метнул уже в эту цель, всего лишь сломал пару веток.

Но сам бросок был хорош. Аж воздух загудел.

Впрочем, на попадание Головачёв, похоже, и не рассчитывал. Высказался многоуровнево в том смысле, что противоестественно порождённым индивидам нехорошо подглядывать за людьми, и, подобрав небольшой, но острый камешек, направился к сбитой зверушке.

Блин! Санёк видел, как дикари с золотоносной реки свежевали добычу кремнёвыми ножами. Дедушка со своим каменным огрызком продемонстрировал превосходство современного человека над первобытным. Вскрыл добыче горло, слил кровь и ободрал тушку в считаные минуты. А ещё через пятнадцать минут на земле лежало четыре куска шкуры, продырявленных в нужных местах и оснащённых ремешками – шнурками.

– Делай, как я! – велел дедушка. Поставил ногу на лоскут пушистой шкурки, и – опа! Первобытная обувка готова.

– Не спи! – прикрикнул он на Санька. – Засохнет – пропадёт!

Санёк поспешно «обулся». Выглядело не особо эстетично, хотя внутри ничего так. Мягко.

– Мездру потом обдерёшь, – сказал Головачёв. – Сейчас некогда.

Порылся во внутренностях ободранной тушки, вырвал печёнку, надрезал, разорвал на две части. Половину протянул Саньку.

– Я не голоден! – поспешно отказался тот.

– Жри, дурак! – рявкнул дедушка. – Это стимулятор адаптации!

Удивил.

Вкус у печёнки был омерзительный. Санёк, давясь, заглотил свой кусок, прислушался к организму… И не ощутил никаких изменений.

– За мной! – скомандовал дедушка и лихо припустил по иссушенной почве, ловко маневрируя между колючей флорой.

– Это мы куда? – поинтересовался Санёк, догнав Головачёва.

– Вода, – снизошёл до ответа дедушка. – У нас пара часов, чтобы её найти.

– А что будет через пару часов?

– Солнце поднимется. Станет жарко.

Ну да. Здесь, в Игре, раннее утро. И уже сейчас, скажем так, далеко не прохладно. А если здесь суточная температура меняется, как в пустыне, то к полудню будет за сорок. Будем надеяться, что загар защитит от ядрёного ультрафиолета.

Дедушка бежал на удивление проворно. Санёк, понятно, за ним поспевал. Но он молодой, тренированный… Хотя тут другое. Особое состояние. Когда не думаешь, куда ступаешь. Не думая, притормаживаешь, огибая сплошные заросли, автоматически наклоняешься, ныряя под ветку, перепрыгиваешь через препятствие… Будто у тебя не один ум, а два. Один бежит, другой думает. Нет, не два – три. Третий непрерывно сканирует окрестности. Видит лемура, выгрызающего зелёные листики, спрятанные между колючек, рой жужжащих насекомых, парящую птицу… Мастер войны называл это многопотоковым сознанием. Мастер оружия… Нет, Мёртвый Дед это никак не называл. Просто следил, чтобы Санёк всё делал правильно.

Ландшафт между тем изменился. Отдельные скалы и пригорки уже не были отдельными, собравшись в уходящий вверх каменный склон. Бежать в горку потруднее, зато колючая флора заметно поредела.

Головачёв обернулся.

– Чуешь? – спросил он.

– Что чую? – и, осознав, что именно уже давно поймали его ноздри, Санёк засмеялся: – Водой пахнет!

– Да! – подтвердил дедушка. – Бегущей водой. И зеленью. Тут рядом оазис.

– Далеко? – решил уточнить Санёк, краем глаза наблюдая за парящими в небе птичками. Стервятниками?

– Метров четыреста-пятьсот.

Шутка? Склон стал более пологим, почти ровным. И куда более пустынным, чем ландшафт внизу. Даже колючки здесь росли мелкими редкими кустиками. Последнее, впрочем, радовало. Но всё равно пустыня оставалась пустыней.

Но водой при этом пахло всё сильнее.

– И где… – начал Санёк.

– Уже пришли, – перебил его Головачёв.

– И…

Санёк замолчал. Потому, что увидел.

Нет, не переход в другую зону. Куда банальнее.

– Метров двести – двести пятьдесят, – сказал дедушка. – И мы сможем даже выкупаться.

Чистая правда. Теперь Санёк отчетливо видел и зелень, и воду.

Метрах в двухстах.

Внизу.

На дне узкого, будто прорубленного гигантским топором, ущелья.

– Если сумеем спуститься, – добавил Головачёв задумчиво.

– Сумеем, – уверенно ответил Санёк.

Он уже прикинул трассу и не счел её слишком сложной даже без тросов и костылей. Даже для непрофессионала.

– Я иду первым, – заявил Санёк. – Вы – за мной. Не бойтесь. Если что, я подстрахую.

– Это как? – усомнился дедушка.

– Руку подставлю. Или голову.

Снимать «обувку» или не снимать? Наверное, лучше не снимать. Босиком, понятно, цепче. Но камни, блин, острые и колючки. Нет, лучше так.

Санёк спрыгнул на ближайшую «полочку», повернулся лицом к стенке и махнул Головачёву – можно.

Нет, абсолютная память – это классно. Зацеп рукой за «полочку», нога – в намеченную трещину, перехват, вторая нога на следующий выступ… Перехватить щиколотку Головачёва и поставить его ногу куда следует…

В общем, сам Санёк спустился бы раз в десять быстрее, но и вдвоём они уложились в какой-то час. Самая отвесная часть пришлась на последние тридцать по вертикали. Но её прошли вообще без проблем, потому что здесь было полно цепкой и, что особенно приятно, неколючей растительности.

Хотя до обитавших здесь лемуров Саньку было далеко. Эти прыгали с уступа на уступ, пролетая по воздуху метров по шесть-семь.

Санёк засмотрелся, перестал держать пространство…

И едва не стал обедом.

Окрик Головачёва спас.

Вот же тварь поганая! Крокодил!

Искупаться, значит? Ну-ну.

Рептилия атаковала снова. Причём прыжком. От такой неуклюжей косолапой твари Санёк подобного не ожидал. Но отпрыгнуть успел. Схватил каменюку и от души зарядил по уродливой склизкой башке.

Крит! Тварь свалилась в речку и забилась на мелководье.

– Добивай, пока не удрала! – закричал Головачёв. И, опережая Санька, прыгнул рептилии на спину.

Добили. В дохлом виде тварь выглядела куда скромнее, чем Саньку показалось сначала. И пары метров не наберётся.

– Наш обед, – сообщил Головачёв. – И оружие.

Оружием оказались зубы, которые Головачёв выбил из крокодильих челюстей и «усилил» ими пару примитивных дубинок.

– Это где вы так наловчились? – поинтересовался Санёк, наблюдая за очередной демонстрацией «первобытных» навыков – разведением костра.

– Есть места, – уклончиво ответил Головачёв. – Ты давай крокодилятины накроши, да помельче, а то жариться будет полдня.

– Что дальше? – спросил Санёк, погрузив в желудок граммов триста невкусного крокодильего мяса.

– Два варианта. Первый: сидим и ждём, пока не истечёт предельный срок пребывания.

– Двадцать восемь суток? Ни фига себе!

– Меньше, – успокоил дедушка. – Формально это Арена, так что от трёх до пяти дней. Или пока один из нас не прикончит другого, – тут он испытующе глянул на Санька.

– Не-е, – мотнул тот головой. – Я вас убивать не буду.

– Перекипел, значит?

– Передумал, – внёс поправку Санёк. – А вы?

– Я тоже… передумал, – усмехнулся Головачёв. – Тем более интуиция подсказывает: дуэлимся не мы с тобой, а мы с перевёртышем. Иначе мы не оказались бы здесь нагишом. Ты-то, понятно, мальчишка. Но как он меня сумел втянуть?

– Может, и мальчишка, зато ментальные техники на меня не действуют! – заявил Санёк.

– Ему никаких техник не надо, – буркнул дедушка. – Зацепил эмоцию и потянул.

– А ему-то это зачем? – спросил Санёк. – Или тут как у нас в Техномире: убил – поднял рейтинг?

– Кто ж знает, какая у него цель, – пожал мускулистыми плечами Головачёв. – Я – региональный наблюдатель. Он тоже. Ареалы наши не враждуют, скорее наоборот. А фракция вообще одна.

– А фракция – это как? – заинтересовался Санёк.

Дедушка зыркнул на него… и проигнорировал вопрос.

– Со мной – непонятно, а ты вообще мелкая химера. Не определившаяся. Для любого третьего ты не враг, а бонус. Случайная козырная шестёрка. Тебя не убивать надо, а разыгрывать. Не въезжаю я. Тем более он на службе. Региональный наблюдатель. Ему такая инициатива…

Головачёв умолк. Задумался.

– А у нас есть шанс его грохнуть? – спросил Санёк.

– Не вижу как, – покачал головой дедушка. – Он третий, и он – перевёртыш. Его оружие всегда при нём. Плюс регенерация такая, что рубить его надо топором. А ещё лучше бензопилой. И сразу голову для надёжности.

Дедушка уставился на Санька… и вдруг подмигнул. Потом ещё раз. И заявил категорически:

– Пока сидим на попе ровно, готовые к атаке. Ни достать, ни даже догнать его мы не сможем. Только встретить, когда этот гад нападёт. А нападёт он наверняка, потому что…

Засим последовало краткое описание сексуальных привычек Ади, среди которых наиболее невинной и симпатичной была некрофилия.

– Нападёт он не сразу, – уточнил, выговорившись, дедушка. – Сначала гадский противоестественный мутант, чьё место внутри половых органов китовой самки, измотает нас ожиданием, помучит денёк-другой, подождёт, пока мы ослабеем. Вот если бы мы не нашли воду, тогда напал бы сразу, а так пару дней можно быть спокойными. И за это время стоит обследовать ущелье. Вот смотри… – Дедушка принялся чертить палочкой на влажной земле. И не чертёж, что характерно. Буковки:

«Он нас видит и слышит. Через лемуров. Не крути головой. Смотри вниз. Два лемура с двух сторон. Сидят неподвижно уже минут десять».

– Вот отсюда мы вошли, вот здесь может быть выход из ущелья, – произнёс Головачёв вслух.

– А что там? – спросил Санёк.

– Там пустыня. Сушь. Вода испаряется в ноль. Это здесь стены от солнца защищают. Так что вечерком прогуляемся. А сейчас я бы поспал. И тебе советую.

– А если этот…

– Я же сказал, не сегодня, – раздражённо произнёс дедушка. – Хотя ты как хочешь. Можешь и посторожить. А я уже не в том возрасте. Мне отдохнуть надо.

И подмигнул.

– Поспать так поспать, – согласился Санёк.

А неплохо так вокруг. Зелёненькое всё, вода журчит, любопытные лемуры по кустам шарятся, стрекозки…

Санёк устроился поудобнее, закрыл глаза и максимально обострил прочие чувства.

Минуту спустя раздался шорох… Санёк приоткрыл глаз. Лемурчик. К мясу подбирается. Забавная зверушка, однако.

– Кыш, – сказал ему Санёк и снова расслабился. Даже задремал…

И вскочил, как подпружиненный.

Дедушки не было. На прежнем месте. Зато в кустах активно и очень характерно сучили босые пятки. Там, в кустах, кто-то кого… Душил?

Санёк прыгнул раньше, чем осмыслил увиденное.

Прыгнул и сразу ударил обоими деревянными ножиками… Во что-то чёрное и мохнатое. Здоровенная тварь размером с медведя почти накрыла Головачёва. Вот ей в спину Санёк и нанёс удар. Один из ножей сломался, второй пробил шкуру. Неглубоко, на сантиметр максимум, но тварь изогнула шею и глянула на Санька. Жуткая морда. Длинные челюсти с внушительными клыками, мохнатые уши торчком и… у неё оказались совершенно человеческие глаза.

Санёк не испугался. Кнопка «испуг» в его голове в данный момент была неактивна. Потому что активировалась система «бой». Мир замедлился и пророс нитями связей, векторами возможных атак и контурами вероятных перемещений. Понятно, что никаких линий и значков на самом деле не было. Просто Санёк точно знал, какие действия возможны и к каким результатам они приведут.

Рука метнулась по наиболее эффективной траектории, и деревянный сук вошёл точно в зрачок…

После чего все вероятности смешались, и Санёк полетел вверх тормашками.

Но не куда попало, а к усиленной крокодильими зубами дубинке, валявшейся на траве.

И встретил спикировавшее на него мелкое тельце коротким взмахом, отправившим это тельце искупаться.

Ещё один лемур прыгнул сверху… И тоже улетел.

А потом на Санька обрушился снаряд посерьёзнее. Килограммчиков за сто.

Дубинка, конечно, не меч. Но у Санька были неплохие навыки работы с любым холодным оружием. Уход влево, короткий дозированный (чтоб не сломать палку) удар по нижней конечности, и чёрная тварь приземляется на камешки. Не слишком удачно, боком, перебирает лапами, но законы физики действуют и инерция протаскивает тварь ещё метра три, а когда ей удаётся остановиться и развернуться, Санёк – уже рядом, и косой удар дубины летит прямо в клыкастую морду.

Металлический лязг челюстей. Тварь попыталась перехватить дубину зубками и промахнулась. В последнюю долю мгновения Санёк изменил траекторию атаки и попал, куда целил изначально – в горло. Крокодильи зубки пробили шкуру, а сила удара опрокинула тварь на спину. Все четыре лапы вскинулись вверх, ловя следующий удар. Ментальный сканер на руке «мигнул» белым (сознание отметило и учло). Санёк прыгнул, сбивая дубинкой заднюю конечность зверюги и приземляясь наиболее неприятным для твари образом: аккурат на семенники, «украшавшие» изрядных размеров мужское достоинство. Прыжок, толчок и боковой удар, с хрустом переломивший переднюю конечность. И с того же маха – в залитую кровью морду. И не куда попало, а прямо в уцелевший глаз.

На этом прочность дубинки иссякла, и в руке у Санька остался обломок сантиметров в сорок. Который он в падении, с размаха, воткнул во всё тот же глаз. И воткнул основательно: сантиметров на десять. С гарантией пробив глазное дно… После чего снова отправился в полёт, плюхнулся в воду, толкнулся от дна, выскочив на поверхность…

Но вдохнуть сразу не получилось. Пропущенный удар заблокировал дыхательную функцию.

Но твари, похоже, пришлось похуже. Она тоже скатилась в воду и билась на мелководье, испуская инфернальный рёв. Причём размахивала конечностями весьма энергично для существа, в мозгу которого засел инородный предмет.

Санёк восстановил дыхание, подхватил со дна каменюку. Но нападать не спешил. Понимал, что вступать с огромной зверюгой врукопашную было весьма рискованно.

Вода вскипела, крокодилья пасть распахнулась и сомкнулась на сломанной конечности твари. Затем вода снова забурлила, и проголодавшаяся рептилия поволокла добычу в пучину.

Но последнее Санёк наблюдал уже периферически. Потому что на него снова напали. И весьма неожиданная особь. Сердитая чёрненькая красотка с полуметрового диаметра копной кудряшек и двухсантиметровыми коготками на длиннющих аристократических пальчиках.

Когтистую лапку Санёк перехватил (попутно оценив метку игрока первого уровня), поддёрнул и опрокинул пылкую девушку навзничь, продолжая контролить кисть, если вдруг красотка-негритянка решит повторить нападение.

И она решила. Причём резко изменив тактику. Раскинулась на траве, прикрыв глазки, показав зубки (тоже с острыми клычками, кстати) и раздвинув поцарапанные коленки таким образом, что розовая сердцевина её «норки» открылась наиболее выигрышным образом. И тут же Санька окутало ароматическое облако… похоти. Захотелось немедленно рухнуть на роскошное тело и владеть им грубо, долго и разнообразно. Целый спектр соблазнительных образов почти материализовался в сознании Санька. Удержал его «включенный» боевой режим и то, что ментальный сканер стал белым, как свежая простынка. «Мозг» фиксировал активное воздействие на психику Санька. И это помимо безусловных рефлексов половозрелой мужской особи.

– А ты ничего так держишься!

Дедушка. Целый и невредимый.

Но на осмысление происходящего времени Саньку не предоставили.

Из воды восстал… Ади.

В своём человеческом облике. С обоими глазами. И без каких-либо признаков воздействия зубов, камней или деревяшек.

Санёк в растерянности выпустил кисть негритяночки. И тут же отскочил, спасаясь от страстных объятий.

Ади что-то рявкнул, и красотка разочарованно плюхнулась на травку.

А вот на дедушку… Аж смотреть противно. Так и сияет. Как кот, успевший дожрать колбасу на глазах у хозяев.

И Ади лыбится. Впрочем, он всё время скалится, оборотень чёртов.

– И что это было? – буркнул Санёк. Взгляд его сам собой смещался к соблазнительно изогнувшейся чёрненькой, но Санёк мощным волевым усилием сконцентрировался на счастливой физиономии Головачёва.

– Испытание, – охотно сообщил дедушка. – Не злись. Я тоже не знал, что наш друг Ади решил дать нам шанс подняться, – он с достоинством поклонился чёрному великану. Ади ответил таким же почти церемониальным поклоном. Наверное, это выглядело забавно, учитывая, что оба голышом. Но Саньку смешно не было. Интуиция подсказывала: этот праздник не на его территории.

– И в чём был его смысл?

– Ты не понял, – покачал головой дедушка: – И не поймёшь. Но ты на верном пути. Твоя главная триада на последней стадии дала сбой.

– Что ещё за триада?

– Владимир имеет в виду, что ты уже вышел за рамки простых желаний «убить – сожрать – трахнуть», – по-английски пояснил Ади. – Но ушёл недалеко.

– И что теперь будет?

– Он решит, – Ади кивнул на Головачёва. – Если ему нужна твоя жизнь, он её возьмет, если…

– Не нужна! – перебил дедушка. – Пусть уходит. Дай ему эвакуатор!

– Как скажешь, братец, – Ади бросил Саньку большую жёлтую ягоду. – Съешь её и вернёшься.

– Куда? – недоверчиво поинтересовался Санёк.

– Домой.

– А то, что у нас с ним, – Санёк показал на Головачёва, – незаконченная дуэль – это как, неважно?

– Он тебя отпустил, – напомнил Ади.

– А я его – нет.

– Иди, Александр. Мне твоя жизнь не нужна, – сказал дедушка. – А свой урок ты уже получил.

Санёк открыл рот… И закрыл. Метка на запястье Головачёва поменялась. Теперь она гласила: «Владимир Спутник. Третий уровень».

Третий, блин. Как у мастеров в учебке.

Вот почему так? Одним – всё, а другим – «ты на верном пути»?

Аж слёзы на глаза навернулись от обиды.

…«Но, – подумал он уже в самолёте, – всё не так уж плохо». Ну не получил он третьего уровня. И не понял ни черта. Даже что это было, явь или богатая ощущениями галлюцинация. Но зато его не убили. А ведь могли, причём запросто. И Ади. И третьеуровневый дедушка.

«Третий уровень я тоже возьму, и очень скоро, – мысленно подбодрил себя Санёк, задумчиво глядя на мощную попу стюардессы, подозрительно похожей на чёрную красотку из Игры. – Я же химера как-никак».

И подмигнул своему сфинксу, свесившему с неизвестно откуда выросшей ветки когтистые лапки.

Сфинкс не отреагировал. Он спал.

Лики в больнице не оказалось. Но запаниковать по-настоящему Санёк не успел. Просветил вовремя появившийся Фёдрыч.

– Нормально всё. Её родные домой забрали. Специальным чартером. Доктор разрешил.

– В Штаты?

– Почему в Штаты? Я ж сказал, домой, в Питер. Сам-то не собираешься?

Санёк вздохнул. Позанимался дайвингом в приятной компании, называется.

– Собираюсь. Когда рейс?

– А когда скажешь плюс пятнадцать штук европейских. Чисто по знакомству, со скидкой. Не разорит? Могу помочь.

– Нет, нормально. Только огранизуй побыстрее, – попросил Санёк. – В Игру хочу. В нормальную, нашу.

– Ага. Порешить кого-нибудь. А лучше двух! – угадал Фёдрыч.

– Точно, двух, – согласился Санёк. – Только этих двух вряд ли получится. Третий уровень.

– Да ну! Головачёв третий взял? – вновь проявил сообразительность Фёдрыч.

– Взял.

– Хреново, – огорчился майор. – Теперь он тебя хоть в Игре, хоть в миру конкретно заплющит. Надо прикрытие искать.

– Не надо, – покачал головой Санёк. – Он меня, типа, простил.

– Это порадовало, – повеселел Фёдрыч, подумал немного и спросил:

– А ты его?

Санёк промолчал.

А вот с дайвингом у них всё, к сожалению, получилось.

К сожалению, потому что, несмотря на все старания адвокатши Лоис, местная полиция решила задержать Санька ещё на неделю. До конца расследования.

– Не бойся, ничего у них на тебя нет, – подбодрила Лоис. – Купайся, веселись. Хочешь, помогу?

– Купаться или веселиться?

– Веселиться! – белозубо улыбнулась негритянка. – Хотя можно и совместить.

– Никите предложи, – посоветовал Санёк.

– Уже, – ещё шире улыбнулась Лоис. – Но два сильных мужчины – это же лучше, чем один. Если б ты знал, как я умею…

– И не узнаю, – перебил Санёк. – У меня любимую девушку несколько дней назад подстрелили или ты забыла?

– Не вижу связи, – пожала широкими плечами адвокатша.

Но отстала. От Санька. Фёдрыч же, судя по всему, отработал по полной программе. Когда они наконец сели в самолёт, он был похож на сдувшийся мячик. На очень довольный сдувшийся мячик.

А Санёк, вспомнив о том, что ему десять дней назад сказал Ади, заглянул на свою страничку ВК и сравнил аватарку с собственным отражением на экране смартфона. Чёрт! А ведь гадский чёрный прав: тот Санёк, конечно, был похож на Санька нынешнего… Ну примерно как жизнерадостный и наивный школьник похож на себя же, отслужившего пару-тройку лет в спецназе. Вроде та же самая рожа, но признать можно, только приглядевшись очень-очень внимательно. И дело даже не в возрасте – во взгляде, в общем формате физиономии, на которой раньше было нацарапано детскими каракулями: «А давайте попинаем мячик», а теперь чётким готическим шрифтом: «Чё пялишься, жить наскучило?»

Тут же вспомнилась не по-людски грозная рожа Берсерка…

И Санька передёрнуло. Не дай бог стать таким!

Но узнать, была ли Лика всего лишь наводкой, так и не удалось. Какие-то морские твари прогрызли и сумку, и пакет. Морская вода привела в негодность спрятанные Саньком мобильники и смарты. Так что спец, организованный Фёдрычем, лишь констатировал очевидное. Все данные погибли.

По возвращении Санёк первым делом отзвонился домашним.

У мамы с папой всё было ровно. Дом строили. Ну как строили… Ещё до отлёта Санёк попросил Гучко подогнать им нормальных строителей с заниженным прайсом. Дефицит обещал покрыть сам, лишь бы всё сделали быстро и качественно. Банкир в очередной раз не подвёл. Дом рос на глазах, родные были довольны и хвастались друзьям, какие они практичные и какой у них успешный сын. О том, что успешного сына едва не подстрелили, им знать не стоило.

Второй звонок – Лике. Та оказалась в доступе. Лежала не в больничке, а дома. Под присмотром нанятой медсестры. Санька видеть не просто хотела – жаждала. Так что он прямо из аэропорта рванул туда, откуда месяц назад удирал со всех ног.

На сей раз его встретил не разгневанный дедушка, а медсестра. Эффектная девушка ну очень спортивного телосложения. Вау! Вероника Меткая. Первый уровень. Мертвячка, значит. Не иначе дедушка расстарался.

– А ты и правда медсестра? – поинтересовался Санёк, меняя туфли на тапочки.

– Кандидат медицинских наук, красавчик, – сообщила она, смерив Санька весьма недвусмысленным взглядом.

– Александр, – представился Санёк. – Ну да ты сама видишь.

Увидела. Важности поубавилось. Второй уровень внушает.

– Как там Лика?

– Владимир Владиленович доступ тебе разрешил.

Санёк хмыкнул. Ага. Вот сейчас она его куда-то не пустила. Хотя то, что он приставил к Лике надёжного человека, уже неплохо.

– Ты из Орлов, Меткая?

– Из них. Откуда знаешь?

Насторожилась.

– Чистильщиков я почти всех знаю.

– Откуда? Ты ж фехт, мне сказали.

– Фехт. Разве это мешает?

– Лично мне – нет. Ты вообще зачем пришёл? К девочке или со мной поговорить?

– Веди, орлица!

Лика выглядела куда лучше, чем в больничке на Сейшелах. Даже щёчки зарумянились.

– Сашенька!

Санёк наклонился, поцеловал бережно:

– Болит?

– Немножко. Ты мой герой!

Какая она… юная. И хрупкая. Узнать бы, кто этих уродов послал… И поговорить вдумчиво. В традициях покойного Грейпюра Крикуна. А перед этим взять у Поршня пару уроков расчленёнки.

Мысль эта, надо полагать, отразилась у Санька на лице.

– Сашенька, ты что? – испуганно проговорила Лика.

– Всё хорошо, маленькая. О тех, кто в тебя стрелял, вспомнил. Какой я герой? Тебя защитить не смог.

– Ну что ты! Они же с оружием были и четверо. А ты их голыми руками побил! Дедушка сказал, они бы тебя убили, а меня с собой забрали и шейху арабскому продали! – Хорошенькое личико на миг погрустнело. – Страшно-то как!

Сдал, значит, его дедушка. Хотя… ничего так версия. Для Лики в самый раз. И для её американских подружек. Шейх, значит. Ну-ну.

– Ну ведь не продали же. – Он убрал с её щеки слезинку. – И ты уже поправляешься.

Они некоторое время молчали. А потом Лика взяла его руку, прижала к влажной щеке:

– Как страшно, Санечка, – прошептала она. – Как страшно жить.

Санёк промолчал. У него не было слов, чтобы успокоить девочку. То есть слова были, и много… Но пустые. И лживые. Не сможет он её защитить. От такого – нет. Не сможет.

В комнату бесшумно проскользнула Меткая. Прислонилась к шкафу, махнула небрежно, мол, говорите, я тут типа мебели.

– Я поправлюсь, и всё будет как раньше? – с надеждой спросила Лика.

– Обязательно, – пообещал Санёк.

Они ещё поболтали минут двадцать. Потом Меткая выгнала Санька, заявив, что больная устала. Санёк спорить не стал.

– Хорошая девочка, чистенькая, – сказала Меткая, провожая Санька к выходу. – Не скучно тебе с ней?

– А тебе что за дело? В подружки ко мне метишь?

– Ага. – Мертвячка похлопала Санька по плечу. – В подружки. Только не к тебе, а к ней…

И замерла, когда лезвие ножа упёрлось ей в горло.

– Боишься, – констатировал Санёк, глядя в расширившиеся глаза и осознавая сам: лёгкий нажим, короткое движение… И ему почти хочется сделать это движение: – Правильно боишься, Вероника. Обидишь её – умрёшь.

– Ты всегда такой бешеный? – спросила Меткая, когда Санёк убрал нож. – Неужели зарезал бы меня за пару слов?

– Ведь не зарезал же, – буркнул Санёк, сам не понимая, почему он – так. Пугать ножом девушку… Нехорошо.

– Защитников развелось, – пробормотала Меткая, открывая ему дверь. – Мне бы столько.

– А тебе зачем? Угрожает кто?

– Кроме тебя – никто, – передёрнула плечами. И вспомнила: – Головачёв позвонить велел, когда уходить будешь.

Велел, ага. Но позвонить можно. Почему нет? Вынул смартфон… И остановился. Понял, почему он так резко отреагировал на слова мертвячки.

Потому что с Ликой у них – всё. Меткая очень точно определила. Лика чистая. А он – нет. Он – игрок. Впрочем, выход есть. Ввести девушку в Игру. Тем более что и повод есть. Она же раненая. А в Игре он её вылечит в минуты. Решено. Надо договориться с Головачёвым (вряд ли тот будет против) и ввести Лику в Игру, воспользовавшись «зелёной аркой». Вот прямо сейчас он это с дедушкой и обсудит…

Но «прямо сейчас» не получилось. Потому что позвонил Гучко. И тоже потребовал встречи.

Времена, когда бывший бандит, а ныне преуспевающий финансист, мог что-то от Санька «требовать», канули в прошлое, но отказывать Юрию Игоревичу в немедленном свидании Санёк не стал. И дело даже не в том, что Гучко не единожды ему помогал, пусть даже и на взаимовыгодной основе. А в том, что генеральный директор «Межинбанка», судя по голосу, был не по-детски взволнован. И обеспокоен.

И, как оказалось, у него были основания.

– Владимир Захарович Прилипенко, – сообщил Гучко. – Так его зовут. А погоняло у него – Вова Прилипала. Это, блин, попадос, Саня. Причём попадос конкретный. Енисейки хлебнёшь?

Санёк мотнул головой.

– А я хлебну, – Гучко присосался к горлышку литровой бутылки «Хеннесси». И уже не в первый раз.

И предлагал Саньку поделиться он тоже не в первый. Нервничал генеральный директор, причём сильно.

– Из старших он. – Банкир утёр губы волосатой лапой.

– Генерал, что ли? – не без иронии поинтересовался Санёк.

– Друг, – не принял шутливого тона Гучко. – Друг генералов, друг воров, друг олигархов. Патриарх его дочку крестил, а крестной у него… Ты даже не представляешь!

– Я, Юрий Игоревич, теперь всё представить могу, – сказал Санёк. – Думаешь, он может реально нагадить?

– Он тебя в землю закопать может! И меня заодно! – голос Гучко неожиданно дал петуха. – А потом выкопать и снова закопать. И так пока не надоест. Его люди приходили. Спрашивали, с какой целью я интересуюсь Владимиром Захаровичем. А я даже и выяснить ничего не успел. Так, поспрошал у людей. Двух часов не прошло, прикинь!

– Так ты и сказал бы, что я попросил.

– Так я и сказал! – вновь повысил голос Гучко. – А то он не узнал бы!

– Ну так и всё, – пожал плечами Санёк. – Я попросил, ты узнал… Вернее, он узнал. Тема закрыта. Ты ни при чём.

– Ну, я, типа, так и сказал. – Генеральный директор снова приложился к бутылке. В горле у него забулькало.

«Как воду пьёт», – не без восхищения отметил Санёк.

– Предъявы мне не сделали, – сообщил банкир.

Щёки его покраснели. Как бы его инфаркт не хватил. Или инсульт.

– Юрий Игоревич, у тебя с давлением как? – спросил Санёк.

– Ровно всё, – отмахнулся Гучко. – Это у меня от бухла рожа краснеет. Слышь, а замириться с ним никак?

– Поглядим, – не стал огорчать банкира Санёк. Сам-то он сильно сомневался в возможности «замирения». Но и испугаться толком тоже не получалось. После недавних разборок с дедушкой Вова Прилипала не казался чем-то неординарным.

– У меня к тебе дело будет, – сменил тему Гучко. – Я в Игре тему одну замутил. Бабок хочу поднять.

– Хочешь, чтобы я в долю вошёл?

– Не, в долю не надо. Просто поддержи немного. Авторитетом, так сказать. У меня, знаешь, из вторых только ты в знакомых.

– А Владимир Захарович как же? Он тоже второй, – не сдержавшись, сострил Санёк. – Да ладно, ладно, разберусь я с ним! – поспешил он добавить, заметив, какое впечатление произвела его шутка. – И тебя поддержу. Дай знать, что и когда.

– Ты в Игре завтра будешь?

– Думаю, и сегодня тоже.

– Я тебя там найду, – Гучко встряхнул бутылку, в которой осталось меньше трети. – Енисейки хочешь?

Проблему с «другом воров, генералов и патриархов» Санёк решил временно отодвинуть. Лика важнее.

Головачёв ответил мгновенно. Словно ждал с телефоном в руке.

– Ресторан «Элефант» на Суворовском. Жду через двадцать минут.

И отключился.

Что ж, дедушка в своём репертуаре.

Демонстрировать независимость Санёк не стал.

Суворовский рядом, а встретиться с Головачёвым он так и так собирался.

И они встретились.

– В Игру её надо, – заявил Санёк, едва они уселись за столик. – Чего тянуть, Владимир Владиленович? У меня в Игре запас регенерата на сто жизней. Полчаса – и от раны и следа не останется. И статус Лике я сделаю без проблем. Друзья из мертвяков помогут. А потом…

– Не будет «потом», – перебил Головачёв.

– Почему это? – набычился Санёк. – Если вы опять…

– Потому что. Я идиот по-твоему?

Они сидели вдвоём в маленьком понтовом ресторанчике. Именно вдвоём, если не считать маячившей поодаль официантки. На дверях висело «Закрыто». Ресторанчик, как оказалось, принадлежал дедушке Лики.

Который на идиота похож не был.

– Пей, – сказал он Саньку. – Это виски. Для особых гостей. Цени.

От ценного напитка попахивало неуловимо знакомым. Болотом мертвяцким, что ли?

– Так почему не выйдет? – вернул разговор в русло Санёк. – У меня зелёная арка. Кого угодно могу в Игру ввести.

– Не Лику. У неё нет с-с… – Головачёв умолк. Холёное лицо выразило нечто вроде досады. Похоже, дедушка только что едва не сболтнул секретную информацию: – …структуры, – закончил он. – У неё нет соответствующей структуры. В Игру ей не войти.

Санёк открыл рот… И закрыл.

Само собой, дедушка не идиот. И наверняка уже пробовал ввести в Игру любимую внучку.

– А нельзя ли эту самую структуру как-то получить? – ляпнул Санёк.

И тут же сообразил: глупость спросил. У регионального наблюдателя возможности всяко больше, чем у свежеиспечённого игрока.

– Слухи разные ходят, – дедушка с явным удовольствием пригубил виски, пыхнул сигарой. – Но без конкретики. Так что Лике в Игре не быть.

– И вы об этом так спокойно?

– Отпереживался уже, – Головачёв выпустил дымное колечко. – Я, Александр, в Игре одиннадцатый год. Ни дочку ввести не смог, ни внучку. Меня сейчас другое беспокоит: кто нанял ту четвёрку?

– А их наняли?

Сказать или не сказать о Вове Прилипале? Нет, не стоит. Тем более он уже знает, что Владимир Захарович Прилипенко старается не портить отношения с депутатами и прочими постояльцами государственного хлева. Так что брать в прицел внучку Головачёва, чтобы наказать Санька, – не его методы. Наверное.

– Наёмники. Это установлено. Счета проверили. Каждому за два дня до эксцесса на номерные счета прилично упало.

– А как узнали, если счета анонимные?

Головачёв усмехнулся:

– Парень, какая анонимность в наш цифровой век? Не обольщайся. Где б ты свои накопления ни хранил, хоть на Кайманах, хоть в Цюрихе, выявить твою заначку – вопрос времени и средств. Даже для какого-нибудь ФБР, не говоря уже об игровых.

– Ну, тогда вы уже наверняка определили, откуда пришли деньги?

– Определили, – согласился Головачёв. – С анонимного счёта, открытого и закрытого в один день. На этот счёт деньги внесли наличными, и тот, кто это сделал, к моменту открытия счета уже был мёртв.

– Серьёзно подготовились, – Санёк отодвинул виски. – А соку можно?

– Можно. Тебя что-то смущает?

– Уровень подготовки исполнителей.

– В смысле той четвёрки, которую ты…

– Ага. Которую я минусовал.

– А чем тебе не нравится?

– То, что я справился. Пусть даже они не планировали меня убивать, а только покалечить, но те, кто их послал, должны же были знать, что я игрок. Почему я их сделал, а не они меня?

– Потому что ты – долбаная везучая химера. Милочка, принеси моему другу стакан сока побольше.

– Другого объяснения у меня нет, – сказал Головачёв, когда официантка отошла. – Там очень внушительные послужные списки. Должно было хватить даже на твой второй уровень. Двое, кстати, наши. В смысле – советские. Один из «потерявшихся» в девяностых «советников» из ГРУ, второй – сошка поменьше, но тоже из спецуры. А тот чёрный, который пулю поймал, вообще когда-то чемпионом был. По чему-то китайскому, рукопашному.

Он замолчал, когда официантка поставила перед Саньком высокий стакан с оранжевым соком. Наклонилась при этом пониже, чтоб Санёк полюбовался перспективами внутри её декольте. Лифчика в списке достопримечательностей не числилось.

– Зря ты их телефончики загубил, – сказал дедушка. – Мы б из них, может, что-то полезное извлекли.

– Вы знали? – удивился Санёк.

– Узнали, когда твой дружок Фёдоров их тестить отдал. Ты, кстати, за меня перед ним словечко замолви. Я его к кое-каким делам привлечь хочу, а он на меня смотрит, как мертвяк на техна. Мы б друг другу пригодились. Мы, игроки, должны помогать друг другу! – И захохотал.

Санёк юмора не уловил.

– Мы с Фёдрычем друзья вообще-то, – напомнил он. – А вы, Владимир Владиленович, чуть меня не убили.

– Тебя убьёшь, химера чёрная! – Головачёв поднял стакан с виски…

И уронил.

Сигара тоже полетела на пол. А дедушка рванулся через стол, ухватил Санька за рубаху и, будто котёнка, швырнул через барную стойку.

Санёк включился ещё в полёте, пришёл на ноги…

И успел поймать летящую на него официантку. А затем на них обрушился сам дедушка, притиснув к усеянному битым стеклом полу.

И тут же снаружи загрохотало что-то мощное, а ресторанчик наполнился звоном, лязгом и грохотом. Пули явно нехилого калибра лупили в стену, крушили мебель, с визгом рикошетили от каменных колонн. Верхняя часть стойки превратилась в решето. Нижняя осыпалась битыми бутылками и посудой, но выстояла. Похоже, там был металл. Причём неслабой толщины.

Официантка визжала и пыталась вывернуться из-под дедушки. Санёк не рыпался. Он видел, как пули прошивают стойку и входят в стену. Между их траекториями и дедушкиной спиной было не больше пяти сантиметров.

Грохот оборвался. У стрелка кончились патроны?

Дедушка не вставал. Сознание он, что ли, потерял? Зацепило? Тогда беда. Калибр такой, что руку запросто оторвёт.

Нет, дедушка был в сознании. Санёк увидел его глаз. Один. Потому что большую часть лица закрывала вывалившаяся из декольте сиська официантки, в которую Головачёв уткнулся физиономией.

Удивительно много можно прочитать в одном глазу в подобных обстоятельствах. Например, то, что женские прелести дедушке сейчас поровну. И что он жёстко контролирует ситуацию. И сверх того – команду «лежать и не рыпаться».

Бахнуло так, что недавний грохот показался детской трещоткой. Словно гигантский пузырь лопнул. Вместе с барабанными перепонками.

И сразу всё заволокло дымом и известковой пылью. Резко завоняло горелым пластиком.

Тяжесть, придавившая к полу, пропала. Дедушка исчез, официантка свалилась. Пора!

Санёк перемахнул через покоцанную стойку. Ножи уже в руках…

А драться не с кем!

В горле першило, в ушах звенело, но врагов в кафе не было. Дедушки тоже.

Дедушка стоял на улице, наступив на голову нехорошего человека.

Что человек нехороший, было понятно по шапочке с глазками-дырками, натянутой до подбородка.

Нехороший человек матерился, но не рыпался. В руке у него был маленький пистолет-автомат, но воспользоваться им он не мог, потому что рука была сломана. Второй нехороший человек лежал молча, и это было нормально. Мёртвые молчат.

Звон в ушах понемногу стихал. Признаков контузии тоже не ощущалось. Уже хорошо.

– Гранатомётчик смылся, – глянув на Санька, сообщил дедушка.

– А если бы снайпер?

– Я бы почувствовал, – снизошёл Головачёв. – Я и этих почувствовал, но они слишком быстро подъехали. Пришлось посуетиться.

– Круто быть третьим, – вздохнул Санёк.

– Вторым тоже неплохо. Да и какие твои годы?

– Как вы думаете, кто на нас напал?

– Куда интереснее узнать, кто их послал… А вот и полиция едет! Ножики свои спрячь. Не надо дразнить гусей.

«Всё же надо дедушке о Прилипале рассказать», – подумал Санёк. Мало ли… Вдруг он ошибся в своей оценке противника?

Как всё-таки приятно, когда наличие оружия автоматически не делает тебя преступником.

Здесь, в Игре, мало кто гуляет с пустыми руками. И ничего. Никто ни в кого не стреляет. Как правило. Во всяком случае здесь, на Свободе.

Дома никого. Но хотя бы следы присутствия человеческого имеются. Алёнкины шмотки разбросаны по всей гостиной. Ничего, объявится.

При мысли об Алёне неожиданно потеплело на душе.

Собственно, ещё там, в миру, Санёк сделал свой выбор. Как только узнал от дедушки, что Лика никогда не войдёт в Игру. И третьеуровневый дедушка, надо отметить, вкурил выбор Санька даже раньше его самого. И каким-то хитрым образом дал понять: он больше не против общения Санька с внучкой. Потому что будущего у этого общения нет. Дал понять без слов, что характерно. Поглядел по-особому, хмыкнул. И Санёк враз всё осознал. Причём без всякого ментального воздействия.

Лика, Лика… Такая красивая, такая ласковая… И – всё. И это надо было как-то сказать…

Саньку не хватило духа. Себя убеждал, мол, пусть сначала поправится. Хотя Лика уже была почти в порядке. Санёк подозревал, без игровых штучек не обошлось. Похоже, дедушка использовал служебные возможности. Но в данном случае Санёк был совсем не против двойных стандартов.

В общем, чему быть, того не миновать. Красивая, здоровая, образованная девушка. Найдёт себе в Америке какого-нибудь юриста.

А Санёк поступит согласно проверенному правилу. Если жизнь огорчает, если не знаешь, что делать, двигай на тренировку. В учебку то есть.

Тем более кое-какие вопросы накопились, на которые мастера могут пролить свет. Если захотят.

– Но я мог? В принципе?

Санёк сидел на стуле посреди комнаты, а мастер оружия Скаур полировал клочком кожи полутораметровую палку.

– Нет, – бросил Мёртвый Дед, не прерывая своего занятия.

– Но почему?

– Не созрел, – равнодушно отозвался мастер.

– Слишком молодой? – с вызовом спросил Санёк.

– Слишком примитивный. Жрать, драться и трахаться. Тебе вроде так и сказали.

– Издеваетесь?

– Много чести. – Мастер оружия придирчиво оглядел палку, сменил инструмент и принялся обрабатывать бороздки.

– А объяснить так, чтобы я понял? – Санёк немного обиделся на «примитивного», но вовремя вспомнил, что Мёртвый Дед в прошлом – кандидат физматнаук, а он всего лишь студент-второкурсник.

– Это можно, – согласился мастер. – В доступных тебе понятиях первый уровень – уличный драчун. Второй – спортсмен-боксёр. Но ещё любитель, не профи.

– Боксёры разные бывают, – проворчал Санёк.

– Разные, – согласился Мёртвый Дед. – В данном случае это всё ещё любитель. Такого даже уличный драчун может побить. При благоприятных для него обстоятельствах.

«Может», – согласился Санёк, вспомнив, как ухитрился достать ножом Фарида.

– А вот третий уровень – это уже профи. Мастер вроде меня. И со мной низшему уровню не прокатит. Ни при каких обстоятельствах. Не потому что я быстрее или сильнее, не потому что моё чувство пространства-времени лучше твоего, а потому что я сам… Впрочем, ты всё равно не поймёшь. Ты проиграешь не потому что я – лучше, а потому что моё сознание активно, а твоё – просто паразит. Я действую быстрее, чем ты осознаёшь. – Мёртвый Дед оглядел палку, не удовлетворился и продолжил полировку. И заодно и поучение. – Управлять сознанием, править его скрипты легко. – Мёртвый Дед наконец-то соизволил взглянуть на Санька. – А почему?

Санёк промолчал. Вопрос был явно риторический.

– А потому легко, что возможность такого управления находится в корневой структуре твоего сознания. У каждого человека в мозгу имеется механизм, который занимается только тем, что правит твоё представление так, чтобы ты не нервничал и был уверен, что ты принимаешь решения самостоятельно. И механизм этот, он настолько на виду, что даже учёные в миру о нём знают. Эта штука сливает тебе пакет желаний и в придачу ещё и файл, который маркирует эти желания как твои собственные. Убеждает тебя, что ты сам выбираешь, что видеть, что делать, кого трахать.

– Звучит как-то… унизительно, – пробормотал Санёк. – Как-то не верится.

– Гордыня – зло! – наставительно произнёс мастер оружия. – А самонадеянность – ещё хуже. А я, равно как и любой третий, обладаю возможностью видеть этот процесс. И перехватывать управление. И заставлять тебя делать то, что надо нам, в полной уверенности, что это – твоё решение.

– Получается, что я всё это время…

– Не всё! – перебил Мёртвый Дед. – Очень редко. Чрезвычайно редко. А знаешь почему?

Санёк помотал головой.

– Потому что со своими так не поступают. – Мастер легонько ткнул Санька в грудь палкой. – Это разрушает доверие. Ведь потом, когда твоё сознание получит достаточно времени для анализа, ты сможешь, если захочешь, выявить нестыковки и понять, что тебя поимели. А такое между друзьями не принято! – Мастер оружия издал скрипучий смешок. – Однако это не помешает любому третьему трахнуть твоё сознание, когда он это пожелает. Просто потому что эта возможность изначально встроена в процессор твоего мышления. Ты уже мог прочувствовать, что во время сражения твой умишко только мешает. Ты – второй. В активной фазе ты чувствуешь, действуешь, а не обдумывашь. Твоё сознание работает уже не так, как раньше. И поэтому твой мозг может отключить часть фильтров. Он по-прежнему подтормаживает процесс, но уже не так, как раньше. Более того, та самая возможность постороннего доступа, о которой я говорил, тоже здорово затрудняется. Потому что в активной фазе, в бою, ты теперь можешь действовать, вообще не осмысляя. Просто двигаясь в потоке самого действия. Но это только в бою. В обычном состоянии ты так же уязвим, как любой игрок первого уровня, который, может, и успеет осмыслить пулю в башке, но убрать эту самую башку уже не успеет.

– А зачем оно тогда вообще, если только мешает и тормозит? – спросил Санёк.

– А затем, что ты не всегда в бою. А вне боя от него огромная польза. Например, оно защищает тебя от чудовищ.

– Это вы о чём сейчас?

– Об эволюции. И о её результатах. Твой мозг, дружок, старательно фильтрует то, что приносят ему органы чувств, прежде чем поделиться инфой с твоей нежной личностью. И этот процесс требует времени. Отсюда и тормознутость. Люди жутко тормозят, когда пытаются понимать, а не действовать. Так устроены человеческие мозги. И для нас, игроков, это очень и очень серьёзный дефект конструкции.

М-да. «Сколько мастеров, столько мнений», – подумал Санёк.

Ему вспомнилось, с каким восторгом Жидкий Металл говорил о мозге. Мол, ты только дай ему нужную инфу, и он сделает из тебя супергероя. А тут – наоборот.

– …Твоё сознание как плохой антивирусник, – продолжал тем временем Мёртвый Дед. – Жрёт массу ресурсов, в разы замедляет процессы, а для чего? – Мастер нацелил палку Саньку в переносицу.

– Чудовища? – вспомнил Санёк.

– Точно в глаз! – одобрил Мёртвый Дед. – Если что-то может повредить систему, система не пожалеет средств на защиту. Если твои глаза видят нечто, способное подвесить твой слабый разум, картинка не проходит. Твои глаза видят бяку, малыш, но дальше приёмников глазного нерва инфа не идёт. Срабатывает фильтр. А как работает фильтр?

– Пропускает то, что может пройти сквозь поры?

– Это не химия, дружок. Это информация. Это как фейсконтроль в закрытом клубе. Только свои. Ты видишь только те образы, которые знакомы твоему сознанию. Всё остальное – в корзинку. В чём-то это минус. Например, на первом уровне ты будешь тупо тыкаться в стену, не видя дыры в метре от себя. Дыры, которая буквально мигает сигналкой: увидь меня! Безусловный минус, да? Но есть и плюсы. Например, ты не видишь чудовище, которое сидит на твоём подоконнике и сосёт твоё время через хоботок, всаженный в твой хрен. Если бы увидел, ты бы точно спятил.

– Я бы не спятил, – усмехнулся Санёк. – Я бы для начала проверил это хоботное на регенерацию. Так что плюсов я пока не вижу.

– Это да, – неожиданно согласился мастер оружия. – Ты хоть и игрок, но далеко не из самых умных. Как та блондинка, что отъезжает от заправки, не заплатив и забыв вынуть пистолет из горлышка бензобака. Но я сейчас не о тебе конкретно, а о людях в целом. Как продукте эволюции. Там, в миру. Но не думай, что раз ты здесь, то тебе существенно легче. Да, Стратегия приняла тебя. И кое-чему научила. Но взамен… Взамен, дружок, она залезла в твою операционку и прописалась там на правах админа. А ты по-прежнему всего лишь пользователь. И до нынешнего момента ведать не ведал, что гадская Стратегия взяла твоё сознание на поводок и теперь фильтрует инфу для него совсем по другому алгоритму. Да, ты теперь видишь больше, чем раньше. Но и только. Видит око, да что толку! И осознаёшь это каждый раз, когда входишь в Игру. Уловил намёк?

– Рекреация, – сообразил Санёк. – И даун-таун, который всем единичкам кажется просто озером.

– Ну, например, – согласился Мёртвый Дед.

– И как же Игра это делает?

– Вот это, малыш, и есть вопрос сознания! – с удовольствием констатировал мастер оружия. – А теперь встречный вопрос: а на хрена тебе это знать?

– Ну… Чтобы знать.

– Знать – что?

– Как Игра заглючивает нам мозг.

Движение Мёртвого Деда было стремительным и абсолютно непредсказуемым. Но с предсказуемым результатом. Взмах палкой – и Санёк вместе со стулом грохнулся на пол. В который уже раз.

Конечно, он тут же вскочил…

Мёртвый Дед ржал:

– Второй уровень! Малыш! Видел бы ты себя! И ты ещё скулишь, что прошёл мимо третьего!

Санёк покраснел. От стыда и обиды.

– Наглядный пример работы сознания, – отсмеявшись, сообщил Мёртвый Дед. – Поиск информации, которую оно в принципе не в состоянии осмыслить. Я бы ещё понял, если бы ты спросил, зачем Игра перепрошила твой мозг? Подчеркиваю, именно мозг, а не сознание. Потому что мозг обычно занят делом. Настоящим делом, а твоё сознание занимается исключительно такой бесполезной хернёй, как убеждение студента Александра Первенцева в том, что всё вокруг существует исключительно для его блага и строго под его контролем.

– И что теперь? – спросил Санёк. – Надо как-то избавиться от сознания, да?

– Зачем? – искренне удивился мастер оружия.

– Ну… Оно же паразит. Вы сами сказали.

– Я сказал: сознание мешает, если ты сражаешься. И что? Ты же не станешь расставаться с девушкой только потому, что от неё нет пользы в драке?

У Санька дёрнулась щека. Он-то как раз намерен расстаться. Потому что не может взять в Игру. Очень близкая аналогия.

Санёк поднял стул, отодвинул его чуть подальше от Мёртвого Деда, но вовремя заметил ухмылку и поставил на прежнее место.

– Мастер, а бывает так, что человек сначала не может войти в Игру, а потом вдруг у него получается?

– Кто-то из близких? – догадался мастер Скаур.

– Ага.

– Бывает. Но цена запредельная.

– Да у меня денег…

– Не единичек, – перебил Мёртвый Дед. – Я же сказал: запредельная. И предел этот – смерть. Причём возможность стать игроком не гарантирована. Даже маловероятна. А вот смерть – это непременно. Ты садись, не стесняйся. И поговорим лучше о пользе сознания.

– Ага, – Санёк опустился на стул. Что ж, теперь он будет начеку. С Мёртвым Дедом общаться – всё равно что гремучую змею на колени положить.

– Так вот, малыш, всё важное и здесь, и в миру имеет своё предназначение, – изрёк мастер оружия. – В том числе и сознание.

– И какое предназначение у сознания?

– А вот теперь наконец-то правильный вопрос! – одобрил мастер.

– А какой ответ?

– Отсутствует, – с удовольствием сообщил Мёртвый Дед.

– То есть?

– А не знаю я. Вернее, не знаю, как сказать, чтобы ты правильно понял. Но… Зато я знаю кое-что другое. Ответ на этот вопрос ты обязательно получишь. Если выживешь, само собой.

– Ну хотя бы подсказку… – жалобно попросил Санёк. Он видел, что Дед недоговаривает.

– Подсказку можно, – снизошёл мастер оружия. – Такому шустрому мальку грех не подсказать. Время. И место, – насладился искренним разочарованием Санька и ещё раз снизошёл: – Есть мнение, что сознание даёт тебе начало координат. Даёт тебе возможность прочувствовать место и время. Здесь и сейчас. Как без него ты смог бы осознать эти замечательные понятия?

– Логично, – кивнул Санёк, немного поразмыслив.

– А то! – ухмыльнулся Мёртвый Дед. – Не зря я олухам вроде тебя математику преподавал. Теперь дело за малым: включить то, что я сейчас сказал, в работу твоего сознания. Вернее, расширить своё сознание. Превратить точку зрения в кругозор.

– И как это сделать?

Мёртвый Дед пожал плечами.

– Зато, – сказал он, – ты сразу узнаешь, когда это произойдёт.

– И?..

– Когда войдёшь в то, что ты только что окрестил даун-тауном. А теперь возьми с подставки пару железок и покажи мне стиль богомола, нажравшегося полиметилметакрилата.

– Чё? – ошарашенно спросил Санёк.

И снова оказался на полу.

– Уже неплохо, – сказал Мёртвый Дед, наступая Саньку на живот. – По крайней мере, ты научился расслабляться. А теперь оторви булки от досок и повтори то, что я только что сказал.

В общем, внятного ответа на вопросы Санёк от мастера не получил. Зато получил изрядное количество синяков. И, кажется, научился работать двухпотоково, если пользоваться терминологией мастера войны Жидкого Металла. То есть слушать, причём слушать внимательно, лекцию по квантовой механике, и рубиться на мечах с несколькими непростыми противниками. Довольно интересное состояние.

Кстати, от денег мастер Скаур тоже почему-то отказался.

А на выходе с закрытой территории Санька неожиданно перехватил Гучко.

– Санёк! Здорово, крутой! Я тебя искал!

Игра определённо пошла банкиру на пользу. В костюме не так заметно, а вот в лёгком тропическом прикиде – да. Подрастряс жирок господин генеральный директор. И следов возлияний на лице никаких. Игра рулит.

– Здравствуйте, Юрий Игоревич.

– А чё так официально, братан? Мы ж с тобой кореша, типа, ага!

И полез обниматься.

Ага. Вчера было вчера, а сегодня, господин директор, тоже мимо стакана не прошли.

И да, давно не виделись. Целые сутки, ага.

Санёк уклоняться от объятий не стал. Стиснул банкира в ответ. Хорошо так стиснул, с душой, тот аж крякнул.

– Я чё хотел сказать, братан. Презентация у меня. Казино на Свободе открыл. Вложился неслабо, но тема богатая. Короче, жду тебя. В восемь по местному. Напротив «Гурмана». Там увидишь, короче. Приходи, братан! Друганов приводи. Завтра всё бесплатно: вход, жратва, бухло! Ну, может, и поиграть захочешь, ты ж теперь миллионер, ага!

И заржал.

Что ж, мысль неплохая. Поиграть. Повеселиться. Надо только Алёну найти.

Найти не получилось. И Санёк в очередной раз подумал: как трудно жить без мобильников.

Нет, кое-какая связь на территориях имелась. У мертвяков были рации. На территории. Не у всех.

У технов… У технов было всё, причём самое крутое. Вот только здесь, на Свободе, оно работало, скажем так, ограниченно. Связь и все приблуды, завязанные на инфосети, сразу отрубалась. Насколько было известно Саньку, приблуды, встроенные в тело, всё же работали, пусть и в упрощённом режиме. То есть на Свободу «модернизированным» технам было можно. А вот из Игры – уже никак. При выходе в мир такой расшаренный хоб рисковал остаться без глаз, конечностей и прочих суперпротезов, включая важнейшие внутренние органы. Наверняка была какая-то возможность обойти запрет. В конце концов, встроенный Ильёй в руку Санька артефакт при переходе никуда не исчезал, а если вспомнить историю Серёги Кожина, которому как-то ухитрились встроить в руку артефакт аж четвёртого уровня… Причём именно в миру Серёге «Малый исполнитель желаний» и встроили.

А потом за это же убили в Игре. Причём в тьюториале. В нарушение одного из базовых правил «новичков не убивают». И все, включая четвёртоуровневого эксперта Илью, только руками развели, мол, Игра так решила, а Игра – превыше всего.

Вспоминать о Серёге не хотелось. Ведь это Санёк, пусть и с самыми лучшими намерениями, ввел Кожина в Стратегию. И подставил. И теперь смерть друга – вечная рана на его совести.

Санёк около часа мотался по Свободе в поисках Алёны, но не отыскал ни её, ни тех, кто бы её сегодня видел. На закрытой территории «Мидгард» её тоже не встречали. И в игровую зону она не заходила. Как только люди жили в эпоху «до мобильников»?

Пришлось даже выйти в мир ненадолго. Позвонить. Телефон подруги оказался недоступен, и Санёк снова вошел в Игру. Даже не спросив дежурного об Алёне. Возможно, в очередной раз сработала удача Санька, потому что если бы такой разговор состоялся, то Санёк мог бы остаться в миру… И неизвестно, что бы из этого вышло.

Но разговора не было, Санёк вернулся в Игру и сразу двинул на закрытую территорию мертвяков. Вдруг Алёна там или в их игровой зоне?

На закрытой территории «Умирающая Земля» девушку никто не видел уже давно. Зато там обнаружилась неразлучная компашка: Любка, Кирилл и Костя Ёрш.

Пьяные и весёлые.

– Санечка! – Белая тут же полезла целоваться. От неё пахло чем-то качественным и крепким. Алкогольным, понятное дело. А ещё – Женщиной. На что молодой организм Санька немедленно отреагировал.

И он даже порадовался, что Алёны нет рядом.

Хотя будь она рядом, он вряд ли стал вот так обниматься-целоваться с Любкой.

– Гуляем?

– Ага!

– Бухаем?

– А то! А ты?

– А я…

Санёк рассказал о приглашении Гучко.

– Казино? Круто! – пришла в восторг Любка. – Жратва, бухло… Мужской стриптиз будет?

– Чё тебе показать, Любка? – заухмылялся Костя. – Ты только скажи, чего ты хочешь? Любой твой каприз, подружка, причём совершенно бесплатно!

– Язык в заднице! – мгновенно отреагировала Белая. – Причём в своей! Санечка, ты же нас возьмёшь?

– Конечно, возьмёт! – снова влез Ёрш. – Мы ж клан!

Санёк поглядел на него очень внимательно…

– Ну да, я выпил! – отозвался Костя. – И чё? Мы гнездо сорочьей матки вскрыли и дёрнули восемнадцать коконов!

– А почему не все сорок?[6] – проявил эрудицию Санёк.

Мертвяки захохотали.

– Санёк, ты больше никому такое не говори, – посоветовал Кирилл. – Матка – это живой танк с ляпкой вместо пушки. Её панцирь бронебойный не враз возьмёт, а скорость в броске у неё километров сто, если рассердится. Она затупивший организм на органы разберёт раз в десять быстрее, чем твои дружки техны.

– Да ну? Никак не взять? А если огнемётом?

– А он соображает! – Ёрш хлопнул Санька по спине.

– Её так и берут, – сказала Любка. – Подъезжают на паровозах и лупят из огнемётов. По площади, потому что прицельно никак – слишком быстрая. Если удастся накрыть, то – удача. От огня у неё ориентация теряется и броня мягчеет. Но для этого надо её выманить туда, куда можно подъехать на паровозах. То есть со второго горизонта на первый. Очень рискованный вариант. И очень накладный. Так что, поверь мне на слово, легче хапнуть десяток коконов и смыться.

– Казино! – напомнил Ёрш.

– Так рано ещё.

– Тогда по бабам! – пылко воскликнул Костя, привлекая внимание прохожих. – Упс!

Это он от Любки словил. Аккурат в «солнышко».

– Может, на полигон? – осторожно предложил Кирилл. – Пошмаляем из разного.

– Ты, Белая, совсем… – выдохнул наконец Костик. – Я чуть не блеванул!

– А ты за язычком следи, Костенька, – ласково пропела Любка.

– Тебе мой язык…

– На полигон я не против! – быстро вставил Санёк. Пока пьяненький Костик не схлопотал по-настоящему. – Только вы ж бухие!

– И чё? – осклабился Костик. – Там же всё нелетальное. Типа как в пейнтбол.

– А если навернёшься?

– Я? Да ни в жисть!

Полигон мертвяков представлял собой кусок Мёртвого города горизонта этак второго, но намного безопаснее. Потому как – просто макет. Без ловушек, вредных веществ, радиации, а главное, живности в нём не водилось. Ни флоры, ни фауны.

Вооружение ограничили лазерными пистолетиками, защиту спецкостюмами и очками-протекторами. При попадании лазерного импульса в незащищённый глаз ожог сетчатки гарантирован. А кому это надо, регенерат попусту тратить?

Разделились честно: с одной стороны Санёк, с другой – все остальные. Договорились: Санёк даёт им фору в пять минут, чтобы укрыться, а потом идёт «пятнать».

Чёрно-белый камуфляж, прочные перчатки, ботиночки, немногим отличавшиеся от тех, что выдавались новичкам. Пара пистолетов, «стреляющих» безопасными световыми импульсами, ножик, годившийся исключительно для того, чтобы «помечать» тренировочный комби. Собственно, всё. Даже лёгкого броника надевать не полагалось. Разительный контраст даже с Мидгардом, не говоря уже о Техномире. Санёк, правда, спрятал в рукавах свои персональные ножики. Иначе как голый. И аптечка, конечно. Оружие нелетальное, но от травм ведь никто не застрахован. Пусть по настоянию Белой мертвяки и приняли дезактиватор алкоголя, но это Игра. Всякое бывает.

Вход на полигон свободный, обычные ворота, никакого дополнительного контроля, если не считать лысой шавки-мутанта, алчущей халявной жратвы. Щедрый Костик отломил ей кусок сухпая, и страхолюдина удалилась, благодарно тявкнув.

На первый взгляд полигон смотрелся типичной заброшенной промзоной. Полуразрушенные невысокие здания, гаражи, свалки, брошенная проржавевшая техника.

Санёк честно, не подглядывая, выждал оговорённые пять минут, а потом шагнул в ворота.

И сразу нырнул в щель между ангаром и шестиметровой гладкой стеной, ограждавшей полигон.

Вряд ли его сразу начнут обстреливать. Так не интересно. Однако надо подстраховаться. Уйти из зоны видимости, потом набрать высоту. Площадь полигона – десяток гектаров. Не то чтобы много, но если противники забьются в какую-нибудь нору и будут сидеть тихо, то могут скрываться хоть сутки. Очень бы пригодились тактические очки техномировского производства. Или хорошая ищейка. Та же лысая шавка, к примеру. Но так нечестно. У противостоящей команды тоже ничего такого нет. Преимущество лишь в возможности отследить Санька у входа. Но это преимущество они уже потеряли, потому что Санёк сразу углубился в лабиринт теснящихся друг к другу строений. Двигался он быстро и, как очень надеялся, бесшумно. И всё время в «тени» стен, покрытых пятнами плесени и размывами уже не читаемого граффити. Кто-то из клановых наверняка взобрался повыше и обозревает сейчас полигон с господствующей высоты. Санёк и сам собирался это сделать.

Полагался он сейчас главным образом на слух, потому что смотреть было не на что.

Ограды, стены и двери. Заколоченные, запертые, заваренные. Взломанные, сорванные с петель, разрезанные каким-нибудь местным автогеном. Или вообще приветливо распахнутые.

Время от времени Санёк нырял в чёрное нутро и замирал, вслушиваясь…

Ничего. Посвистывание ветра, случайные шорохи, крысиный писк. Запах тлена и смерти. Очень давней смерти.

Наконец Санёк решил, что достаточно поплутал и пора набирать высоту. Дорогой наверх стала вентиляционная труба какого-то механического цеха, узкая, с сыплющимися из-под ног хлопьями ржавчины, зато со ступеньками из относительно прочного прутка. Относительно, в сравнении с самой трубой. Взобрался, выглянул…

А неплохой обзор. Жаль, двигаться надо предельно осторожно – всё ржавое, хлипкое. Ухнуть с шестиметровой высоты – ни малейшего желания.

Впрочем, ветхость тоже имеет свои преимущества. Не нужно вылезать наружу, чтобы осмотреться. Прорех хватает.

Противника не наблюдалось. Ожидаемо. Одно из преимуществ клановых – они здесь не первый раз. Территорию знают досконально. Сидят небось на козырных местах и ждут, пока он подставится. И дождутся, само собой. Потому что Санёк отсиживаться не будет. Он им сейчас устроит паркур-шоу.

Мысленно проложить маршрут он и раньше умел неплохо. Но сейчас это выходило вообще офигенно. Стоило глянуть в нужном направлении, и оптимальная схема движения будто подсвечивалась флюоресцирующим маркером. Как трасса в Техномире, подсвеченная Евой. Оставалось лишь выбрать самую перспективную из возможных. Хотя бы вот эту, которая заканчивается в открытой кирпичной башенке с зелёной крышей и дырками-оконцами.

Ну, погнали.

Санёк отогнул проржавевший до состояния решета лист, протиснулся наружу ногами вперёд, зацепился за край, повис на долю секунды и, разжав пальцы, мягко соскочил с двухметровой высоты. Под грохот железа и шум чего-то осыпающегося Санёк добежал до края и махнул через почти трёхметровый просвет на соседнюю крышу, с виду казавшуюся понадёжнее. Пришёл чётко, перекувыркнулся, гася инерцию…

И тут по нему наконец начали стрелять. Сверху справа. Санёк откатился под защиту заранее облюбованной будки. Нормальная защита от лазерных пестиков. Да и попасть с такой дистанции задача ещё та. Лазер, понятно, – не обычный пистолет. Но ведь и не снайперка. Хотя…

Санёк мысленно воспроизвёл картинку. Стреляли сверху, с крыши, примерно метров с пятидесяти. В принципе можно попробовать достать. Сначала показаться, чтобы противник выглянул, пальнул…

Из-за будки Санёк выпрыгнул рыбкой. И выстрелил сразу же. Противник, кто бы он ни был, тоже не дурак, позицию сменил. Сместился метра на четыре влево. Но Санёк же не в позицию стрелял, а в показавшееся над краем сероватое полушарие шлема.

Увидел, как сверкнуло. Есть попадание. И тут же шагах в трёх вспыхнуло алое пятнышко. Второй стрелок. Промахнулся, однако. Санёк пришёл на левое плечо, вскочил кувырком и, петляя, помчался по крыше. Стреляли откуда-то сверху. Прямо по маршруту. Останавливаться было нельзя. Стрелять в ответ невозможно. Даже засечь позицию. Поднимешь голову – потеряешь темп.

Всё это Саньком не думалось. Думать было некогда. Просто понималось. Равно как и то, что намеченный маршрут надо скорректировать. Через три секунды он уже летел над проулком на пожарную лестницу на соседней стене. И сразу же наверх, на покатую крышу, которая удачно закрыла его от второго стрелка.

Теперь бегом по скату и ещё один прыжок на верхний этаж недостроенного дома – только скелет, ни стен, ни перекрытий. Короткая пробежка по балке, толчок, прыжок и приход на соседнюю крышу. Хорошая тут застройка. Плотная.

Опять пробежка под прикрытием по опасно поддающейся кровле, а затем…

Выстрел из гранатомёта и граната, ударившая в крышу всего в паре шагов.

Хорошо, листы кровли такие хлипкие. Пробило насквозь, и взрыв ухнул где-то внутри. Там же остались и осколки. Но тряхнуло будь здоров. По ушам тоже ударило, однако не настолько, чтобы не услышать, как загрохотал пулемёт. Очередь искромсала крышу там, где мигом раньше был Санёк.

Однако он уже заскользил по скату на спине, как со снежной горки, и, толкнувшись от дождевого жёлоба, пролетел по инерции метра три к намеченной цели – крохотному балкончику напротив. Долетел, ухватился за решётку, ввалился в окно этажом ниже и присел, выравнивая дыхание.

Неслабый, однако, полигон. Очень реалистичный. И кто же это так хочет его смертельно обидеть? Жаль, нельзя связаться с Любкой и остальными. Не озаботился Санёк рацией. Он же один против всех играет.

Так, ладно. Варианты перебирать – пустое. А полное – спросить у супостатов. Которых минимум двое: граната и пулемётная очередь прилетели с разных позиций.

И уповать на везение. Которое по-прежнему с ним. Не пробей граната крышу, Санька вусмерть посекло бы осколками. Ни второй уровень, ни тюбик регенерата в кармашке не спасли бы.

Последнюю мысль Санёк додумывал уже в движении. Сидеть на месте нельзя. Если у него нет сканера, это не значит, что его нет у врага. Это ж полигон, а не игровая зона. Контролёров у входа нет.

Санёк пробежал через анфиладу комнат, загромождённых обломками мебели и строительным мусором, выскочил на лестничную клетку и махнул через перила на площадку внизу. И тем же манером – ещё ниже. Так быстрее, да и пролёты выглядели не самым лучшим образом – вместо половины ступенек зияли дыры.

Опять проулок. Узенький, не оставляющий места для манёвра. Простреливаемый во всю пятидесятиметровую длину. Наличие противника маловероятно, но Санёк решил не давать непрухе шанса. Выскочил из подъезда и тут же нырнул в выбитое окно напротив. Ещё один заброшенный жилой дом. Санёк выбил плечом дверь и оказался в длиннющем коридоре. Ещё одна пробежка и выход наружу. Металлическая дверь валялась на земле. Дальше открытая площадка, заставленная автомобильной рухлядью. Санёк застыл, прислушиваясь…

Тихо. Ничего подозрительного. За площадкой – транспортные ворота.

Какие у Санька теперь варианты? Очевидно, что прежний маршрут – мимо. Башенка, которую он наметил, – идеальная цель. И гранатку закинуть, и пулемётом отперфорировать. К выходу? Вроде само напрашивается. Рядом другой полигон. Стрелковый. Там боевое оружие. И вполне может быть кто-то из мастеров. А они не станут попусту глаза пучить, когда увидят творящееся безобразие.

Да, напрашивается. Но если бы охоту организовал Санёк, то он стопудово разместил бы засаду именно у ворот. Выход с полигона один. Никуда дичь не денется.

Вывод? Надо двигаться именно к выходу. Да, там его наверняка ждут. Но когда ты знаешь, что тебя ждут…

Снаружи снова загрохотал пулемёт. И целью на этот раз был не Санёк. Кто-то из чистильщиков? Неожиданно.

Тем более стоит поторопиться.

Санёк восстановил в памяти картинку и наметил трассу. Понизу это было не так очевидно. Только общее направление и цель – ангар, мимо которого он крался, войдя на полигон. По пути прихватил ценную вещь – грязный кусок алюминиевой фольги в два квадратных метра. Потратил несколько минут, чтобы закрепить добычу на проволочном каркасе. Получился неплохой ростовой щит. Кстати, от игрового оружия такой щит защитил бы стопроцентно. От игрового, но не от настоящего. Но в данном случае у щита другая задача. Экран. Если у противника есть приборы обнаружения, фольга прикроет. Наверное.

Бегать с экраном было непросто, но Санёк всё равно минут через десять оказался на месте, в низком длинном ангаре, который по замыслу создателей полигона должен был казаться руинами некоего ремонтного цеха. Ангар был пуст. Несколько крыс не в счёт. А вот снаружи, в той самой щели, по которой Санёк уже бегал, определённо кто-то засел. Санёк не мог его видеть, но пару раз слышал шорох трущейся о стену одежды, а один раз даже негромкое покашливание.

Возникла идея найти подходящий кусок острого железа и вбить его в металлическую стенку там, где прислонился неизвестный. Но стенка могла оказаться крепче, чем выглядит, а неизвестный мог быть одет в неплохой броник. А вдруг там кто-нибудь из чистильщиков?

Идеально было бы по-тихому забраться на крышу ангара, тем более что имелись и лестница, и люк, но сделать это бесшумно вряд ли получится. Значит, понизу. В одном месте железный лист стены оторвался от основания, образовав щель сантиметров тридцати в высоту. Как раз просунуть голову… Что Санёк и проделал.

Нет, это был не чистильщик. Экипировка боевая. На голове шлем, на лице тактические очки. И инфракрасный датчик в комплекте точно есть. Стоило Саньку высунуться, как боец мигом повернулся в его сторону. Впрочем, Саньку хватило полумига, чтобы выдернуть голову из щели. Враг не возбудился. Решил, видимо, что крыса.

Вывод: вряд ли это игрок выше первого уровня. Что радует. А вот экипировка огорчает. Не хуже, чем у средневекового рыцаря. Только весит в разы меньше. Плюс штурмовая винтовка наготове. И пистолет в кобуре. Всё боевое, не тренировочная лазерная «указка».

Значит, задача такая: выбраться из ангара, преодолеть метров тридцать по узкой щели и положить вооружённого и насторожённого противника. Даже с учётом превосходства в скорости и принятии решений – маловероятно. Допустим, добежать до него Санёк может секунд за пять. Но чтобы стрельнуть, хватит одной. А в такой ситуации даже слепой не промахнётся.

Хм… Слепой. А это интересно. Стоит обдумать.

План начал понемногу складываться.

Первым делом Санёк подбил крысу. Не до смерти. Зверёк ему нужен был живым. И кусачим. Крыса – это пара секунд. Мало. Но для второго этапа плана достаточно.

Так, щит поближе к выходу. Пригодится. Вдруг кто-то из нехороших парней сейчас смотрит в эту сторону? Крыса, вернее, крыс… Настоящий воин оказался. Пищал грозно, норовил вывернуться и тяпнуть. Если выживет, получит от Санька целую плитку шоколада. Понятно, если Санёк тоже выживет.

Поехали. Сначала Санёк высунул наружу щит, который издали можно было запросто принять за створку двери. Никто его обстреливать не стал, и Санёк выдвинулся сам, раскручивая храброго крыса за крепкий серый хвост.

Поехали!

Санёк бросился в щель, стрелок развернулся вместе с винтовкой… И брошенный безжалостной рукой крыс полетел ему в лицо.

Чисто рефлекторно стрелок нажал на спуск. Короткая очередь крыса не задела. Разминулась. К счастью, с Саньком она тоже разминулась. Пули взвизгнули над головой, отрикошетили от стены и прошили стенку ангара.

А вот крысюк, посланный твёрдой рукой «второго уровня», попал куда надо. Четвероногий боец повёл себя достойно: вонзил зубки в щёку нехорошего человека пониже скулы и повис этаким мини-питбулем.

Двуногий боец тоже не оплошал. Сцапал зверька, оторвал, без преувеличения сказать, с мясом и отбросил.

Но для этого ему пришлось убрать от винтовки одну руку. Однако уже через секунду рука вернулась обратно, и винтовка выплюнула новую очередь точно в Санька. С ничтожных десяти метров.

Палец бойца уже начал давить на спусковой крючок, когда Санёк выстрелил в противника из игрового пистолета. И доказал, что от лазерной «указки» тоже может быть толк. Главное, попасть точно в зрачок. Тактические очки, в отличие от игровых, защитного покрытия не имели. Боец временно ослеп на один глаз. Второй его глаз остался цел, но тут уже мозг затупил: не отследил, как Санёк упал на руки, удачно разминувшись со смертью. Упал и, с нижней позиции, выпавшим из рукава в ладонь ножом достал одно из немногих слабых мест любой боевой экипировки – подколенное сухожилие. Падая, боец выронил винтовку, но попытался достать пистолет. Не успел. Даже с застёжкой кобуры не справился.

А вот Санёк справился на отлично – стрельнул указкой во второй глаз.

– Он здесь, здесь! – завопил ослеплённый ворог.

Абсолютно верное замечание.

Санёк бросил игровой пистолет и без труда завладел настоящим. И на душе сразу полегчало. А ещё больше полегчало, когда пистолет отправился за пояс, а в руках оказалась штурмовая винтовка. Вот теперь повоюем! Но с этим попозже. А что у нас ещё есть в кармашках?

Раненый стрелок был против досмотра. К тому же непрерывно орал. Пришлось вырубить.

А в кармашках оказалось изрядно: четыре магазина к винтовке и два к пистолету, три гранаты незнакомого образца, но традиционной активации, прилично сбалансированный нож, «интеллектуальные» тактические очки, которые Санёк тут же нацепил взамен игровых и быстренько разобрался с регулировкой. Неплохо. Есть режим тепловизора, к примеру. А вот видеть сквозь стены – никак. Не Техномир, чай.

А что это у нас бормочет?

Санёк снял с сомлевшего бойца шлем. Жаль, использовать нельзя. Он комплектный, а времени для того, чтобы раздеть бойца и нацепить всё на себя, Саньку точно не дадут.

Надеть нельзя, а вот послушать можно.

– …Четвёртый, что у тебя? Баклажан, что ты сопишь, мать твою в бабушку! Доложить обстановку!

Четвёртый, значит. Следовательно, где-то шляются как минимум ещё трое.

– Он рядом, – свистящим шёпотом выдал Санёк. – Тише…

Скушали или нет, сказать трудно. Но заткнулся начальничек.

Так, винтовку на плечо, пистолет в правую руку, в левую – шлем.

Тишина какая-то подозрительная. Хочется верить, не потому, что всех чистильщиков положили. Эх, сейчас бы мобильничек! Да позвонить Контролёрам, на беспредел пожаловаться. Так-то вряд ли среагируют. Полигон здесь периодически используется в качестве Арены. Так что стрельба и взрывы сами по себе внимания не привлекут. Скорее всего. Да и стрелковый рядом.

Ну, поехали.

Он снова сунул голову в шлем, аккуратно выглянул из-за угла. Никто в него не выстрелил. За своего приняли или некому? Ну, сейчас будет видно.

Санёк сорвался с места и с максимальной скоростью рванул к воротам. Раз, два, три… И на землю, с перекатом вправо. До ворот не добежал метра три, но чуйка не обманула. Загавкал пулемёт. Пули вспахали землю и, высекая искры, отдолбились по ограждению периметра. Ну да. Это вам не ангар хлипкий. Эту стену небось и противотанковым не повредить. Игровые технологии!

А вот Санька повредить – запросто. Потому как только грохот оборвался, он метнулся к воротам и через секунду оказался снаружи.

И сразу бабахнуло. В очередной раз повезло. Вернее, гранатомётчик оказался косым – граната угодила в стойку ворот. Ни один из осколков Санька не зацепил. Но контузило, похоже. Мир дрожит, в голове звон, слух в минусе. Ну, это поправимо. Санёк достал аптечку. Чёрт, руки дрожат, всё на землю просыпалось. Дрожащими пальцами ухватил нужный инъектор, всадил в бедро прямо через ткань, досчитал до десяти… Отпустило. В голове прояснилось, слух тоже вернулся, пусть и не идеальный. И руки больше не дрожат, а значит, он снова может попасть в кого-нибудь помельче слона.

Санёк пристроился за бугорком и приготовился.

Услышал раньше, чем увидел. Сначала топот, потом появилась сладкая парочка. В таком же прикиде, как подрезанный Саньком боец. Налегке. Без пулемётов-гранатомётов. И шустрые.

Но пули шустрее. Санёк плавно потянул спуск, и очередь перечеркнула бегущих на уровне пояса. Чёрт! Непривычное оружие. Он целил на полметра ниже, по ногам. Ему эти фрукты нужны пусть и в виде овощей, но живыми.

Один боец как упал, так и остался лежать, второй вскочил и рванул в сторону жилого сектора. Санёк послал ему вслед короткую очередь, но на этот раз взял слишком низко. Всё ушло в землю. Тем не менее бегущий почему-то упал.

«Надо бы их осмотреть». Но Санёк не забыл, что подрезанного Баклажана назвали «Четвёртым». Возможно, на полигоне засел ещё один. Или не на полигоне, а снаружи. Засел. Со снайперкой.

Шорох позади и одновременно:

– Не пали. Свои, – Любка.

– Возможно, ещё один где-то болтается, – сообщил Санёк. – Все целы?

– Костя пулю словил в руку, навылет, мягкие ткани. А нас с Киркой осколками посекло. Норм уже. Кто это, Саня?

– Чтоб я знал, – пожал плечами Санёк. – Спросим – узнаем.

– Судя по тому, как они лежат, вряд ли. Ты их заминусовал.

– Там третий ещё. Кстати, глянь, как он?

– Глянула уже. Хорошо с ним. Умер.

– Не понял! – Санёк даже привстал. – Я ж его только подрезал! Ну-ка пригляди тут, – он сунул Любке винтовку.

Увы. Она оказалась права. Баклажан – всё. Сердце не бьётся. И причина смерти очевидна. В штанине литра два крови и вокруг не меньше. Тут уж никакой регенерат не поможет.

Остается надеяться, что из тех двоих кто-то…

Надежда не оправдалась. Оба – в минус.

Четвёртого так и не нашли.

Никаких концов.

– Опять ты, химера!

Рахмат Хаджи. Второй уровень. Старший Контролёр.

Тот самый, что вмешался, когда оболваненные таинственным врагом искатели решили прикончить Санька. Но тогда Рахмат был просто Контролёром.

А теперь уже сам ходил со свитой. Ещё с двумя представителями правопорядка.

– С повышением, Рахмат!

– Спасибо. Перепутал полигон со стрельбищем? – кивнул он на винтовку.

– Ага. Только не я. Они, – Санёк показал на покойников, которых Чистильщики сложили рядком у входа.

– Господин Контролёр, у нас есть свидетели! – вмешался Голова.

Лидер Честных Чистильщиков примчался, как только стало известно об инциденте. И был готов защищать своих. В число «своих» входил и Санёк.

– Да знает он всё, Иван, – сказал Санёк. – Провоцирует просто.

– А ты дерзкий, химера! – Контролёр одарил Санька тяжёлым взглядом, но желаемого эффекта не добился.

– Холодных к нам, – приказал Рахмат коллегам. – А ты и ты – со мной, – это уже Саньку и Голове. – Эксперт желает вас видеть.

И двинул к выходу с закрытой территории, нисколько не сомневаясь, что оба игрока последуют за ним.

– Я их помню, – сообщил Голова. – Они у нас играли года полтора назад. Потом со своим старшим из-за хабара поругались и ушли. Вроде к технам подались.

– Я хочу с этим старшим поговорить, – заявил хозяин кабинета.

– Не получится, – ответил лидер Честных Чистильщиков. – Его примерно тогда же подстрелили. Нет, ты не думай, не они, – опередил он вопрос эксперта. – Гильдийцы. Диму положили и весь его трап. Не признались, но там чёткие следы от их паровика. Свежие.

– Спросили с них? – Илья, перебирая пальцами, вращал виртуальные копии убитых. Хорошие такие копии. Объёмные и послойные. А вот прибора, который мог бы создавать эти голограммы, Санёк не видел. Может, его и не было.

– С гильдийцев спросишь, как же! – буркнул Голова. – Сказали: мы ни при чём. Вот и весь ответ.

– Принято, – кивнул Илья. И снова замолчал. Надолго.

Санёк почти физически ощущал, как в голове эксперта работает мощная аналитическая машина. Этакий лёгкий гул, потрескивание… Будто стоишь рядом с опорой ЛЭП.

– Мы ещё нужны? – минут через десять не выдержал Голова.

– Ты – нет. Спасибо за то, что не отказался уделить мне время. Хорошей Игры! – и сделал знак Контролёрам, чтобы Ивана пропустили.

– Вам откажешь, ага, – вполголоса проворчал Голова.

Эксперт его наверняка услышал, но не отреагировал.

– Ну что, химера, в который уже раз тебя убить пытаются? – спросил Илья, когда глава Честных Чистильщиков вышел.

– Вообще или только вне Игры? – уточнил Санёк.

– Игровые моменты пока оставим. На территориях. И в миру.

– В этом месяце уже четвёртый. А вообще уже раз десять, наверное.

– Валяй, рассказывай.

И Санёк принялся вспоминать. Благо память работала безупречно.

Часть эпизодов, вроде нападения «гостей города» на них с Ликой, Илья отверг. Выстрел Головачёва взял под сомнение. Собственно, Санёк и сам уже не считал, что тот хотел его убить. Хотел бы – убил. То, как дедушка действовал в игровой зоне «Мадагаскар», ясно демонстрировало возможности регионального наблюдателя.

Значимыми эксперт посчитал пять эпизодов: нападение напарников Искателей, выходку Берсерка, сейшельский боевик, расстрел кафе в Питере и недавнюю стрельбу на полигоне. И все пять пока что ничего не давали. Включая Берсерка, который эксперта просто послал. И воздействовать на «ограниченного в правах» воина силы четвёртого уровня Илье было нечем.

– Кого подозреваешь?

Санёк задумался. Ещё недавно он наверняка указал бы первым Головачёва. Но теперь был уверен – дедушка не при делах. Зато есть другой кандидат в заказчики. Правда, зубик на Санька у него вырос относительно недавно, да и натравить Искателей он точно не мог, не говоря уже о Берсерке. Но Сейшелы и сегодняшнюю стрельбу он вполне мог организовать.

– Владимир Захарович Прилипенко, – сообщил Санёк. – Схлестнулись с ним недавно. Друг попросил помочь…

Санёк вкратце поведал трагическую историю Евдокии и её убитой подруги. А потом то, что произошло уже в Игре.

– Прозвище у него – Вова Прилипало. Говорят, в миру очень крут. В Игре зовут Владимир Власть. Второй уровень. Из технов, но обосновался в Мидгарде. Ярл он там. Хотя заходит не через нашу закрытую территорию, а откуда-то ещё.

– Второй… – на лице Ильи отразилось всё, что он думает о силе игроков этого уровня. Никакого уважения.

– Владимир Власть… – эксперт уставился в пространство. Судя по движению зрачков, что-то считывал. Что-то невидимое для Санька. Тот попытался расфокусировать зрение, перенёс точку внимания, даже активировал боевой режим…

Безрезультатно.

– Взысканий у него нет, – наконец сообщил эксперт. – В конфликтах на территориях непосредственно не участвовал. Но несколько раз выплачивал штрафы за других. И прозвище говорящее. Даже не само прозвище, а то, как он его получил.

– А как он его получил? – заинтересовался Санёк.

– Хотел стать Контролёром.

– А так можно?

– Хотеть – да, – Илья улыбнулся. Холодно. – Стать – вряд ли. Контролёр – это не каждый может. И не каждый из тех, кто может, захочет. А из тех, кто может и хочет, примерно один из десяти способен. Там уникальный набор качеств требуется: ответственность, самоотверженность, интеллект, повиновение, бескорыстие…

– У вас они есть, да? – спросил Санёк.

Илья засмеялся:

– Нет, я по другому протоколу. С ответственностью, интеллектом и бескорыстием у меня всё хорошо. С повиновением и самоотверженностью – не очень. Но к испытаниям меня допустили бы. А вот твоему антагонисту даже допуск получить – никаких шансов. И прозвище он получил от самой Игры. И пока оно означает нечто вроде «король песочницы». Ярл в Мидгарде – как раз по нему. Нет, Александр, я не думаю, что это он тебя играет. Скорее его играют. И не слишком искусно. Хотя там, в миру, особых сложностей и не надо. Пересечь некую девушку с твоим другом, чуть-чуть подогреть, чтобы он гарантированно этой девушкой заинтересовался, а дальше даже просчитывать не надо, потому что ты, Александр, предсказуем, как морская свинка.

– Вообще-то это как-то обидно прозвучало, – пробормотал Санёк.

– А ты не будь предсказуем, игрок. Это не покер. Это Стратегия. Здесь мало делать морду кирпичом. Здесь надо мыслить! А может, охрану к тебе приставить? – неожиданно предложил эксперт.

Санёк замотал головой. Стоит только представить, что за ним повсюду станут таскаться мрачные Контролёры… Нет уж!

Отказ эксперта не удивил.

– Куда, кстати, вечером собираешься? – спросил он.

– Знакомый казино открывает. Меня персонально пригласил.

– О казино знаю, – кивнул эксперт. – Сам заглянуть собирался. Смешной он, этот твой знакомый. Казино в Игре…

И снова умолк. Минут на пять. Потом вдруг спросил:

– Есть хочешь?

– Больше помыться.

Тренировочный мертвячий комбез – это не скаф. Гигиенических процедур не предполагает.

– Успеешь. Оставьте нас, – велел Илья Контролёрам. А когда те вышли, заявил: – А теперь о важном.

Санёк выпучил глаза. То есть раньше они говорили о пустяках?

Судя по выражению лица Ильи – да.

– У меня есть кое-какие новости о другом твоём друге, – сообщил эксперт. – О его местопребывании. Хочешь услышать?

– О каком друге? – растерялся Санёк.

Эксперт покачал головой, а потом несильно хлопнул ладонями по столу, и между ним и Саньком волшебным образом материализовались две чашки с тёмно-коричневой жидкостью.

– Выпей, – предложил эксперт, пододвигая одну из них Саньку. – А то какой-то ты туповатый.

Санёк попробовал… Нет, не кофе. Запах незнакомый. Вкус… Вкус тоже. Но интересный.

– Так хочешь или нет?

В голове Санька прояснилось, и до него дошло! Серёга Кожин!

– Он жив? – проговорил Санёк враз осипшим голосом.

Эксперт ответил не сразу. Тоже отхлебнул из чашки, погонял жидкость во рту, впитывая вкус.

– Жив? Пожалуй, нет. С формальной точки зрения Сергей Кожин мёртв и находится сейчас в игровой зоне Хель. Однако с общеигровой позиции это не совсем смерть, поскольку собственно личность его сохранилась. Нет, не спеши радоваться! Хель – это такое место… Большинство оказавшихся там предпочли бы умереть окончательно.

– Только не Серёга! – замотал головой Санёк. – Вы сможете его оттуда… вызволить?

Илья покачал головой. Зелёный динозаврик на его запястье привстал и сокрушённо развёл когтистыми лапками.

– Мне туда доступа нет, – сказал эксперт. – Не моя фракция. А вот ты, наверное, смог бы.

– Я готов! Что нужно сделать?

– Догнаться до моего уровня.

Санёк сник.

Четвёртый уровень – это недосягаемо. Во всяком случае, в сколько-нибудь обозримом будущем.

– А вы? Вы почему не можете?

– Я же сказал: не моя фракция. Ты пока не в курсе, но поверь, для меня это куда дальше, чем звёзды. А вот ты можешь. У химер во все планы свободный доступ. Куда угодно сможешь войти, если способность не заблокирована. Во все зоны равного и меньшего уровня. Но с четвёрки.

Четвёртый уровень. Тут бы третий взять…

– Там очень плохо, в этом Хеле? – спросил Санёк.

– Очень, – подтвердил Илья.

– Как мне поднять уровень, можно не спрашивать, да?

– Спрашивать можно. Но от ответа тебе толку не будет. Это знания, которые ты не способен не то что усвоить, даже осознать. И любое искусственное вмешательство влечёт за собой кучу осложнений. Вот я помог тебе, вручил ментальный артефакт. И у тебя тут же начались сложности в миру.

– Да разрулили уже всё, – отмахнулся Санёк. – А без артефакта я бы точно пропал. Спасибо, в общем!

– Всегда рад, – эксперт с явным удовольствием отпил из чашки.

Что у него там, интересно? Свой напиток Санёк уже выхлебал. Вкус приятный, но не более.

– А я рад, что ты справился, – голос эксперта потеплел.

– Илья, а почему вы мне помогаете? – решился спросить Санёк.

– Работа такая.

Санёк сделал вид, что поверил.

– Всё равно спасибо!

– Сочтёмся. Уровень поднимай. А, вот ещё что: некоторые, кому очень хочется подняться, начинают злоупотреблять квестом или иными вариаторами…

Илья сделал паузу, чтобы Санёк вспомнил. И он вспомнил обалденный напиток, которым его угостил Чёрный Доктор. Плюс три процента к вероятности получения уровня.

– Ты – парень не бедный, – продолжал Илья. – Можешь потратиться, но учти: заёмная удача – она именно что заёмная. За решение проблем расплачиваешься новыми проблемами. За купленную удачу – удачей настоящей. А она тебе и на четвёртом уровне пригодится. Потому что войти в игровую зону высокого уровня и выжить в ней – это не одно и то же. Опять-таки это Игра. Кому больше даётся, тому даётся труднее. И мне стать четвёркой было легче, чем тебе. Будет.

Санёк совсем погрустнел.

Узнать, что заполучить четвёртый уровень химере труднее, чем другим игрокам, да ещё как раз после того, как пролетел мимо третьего… Это, блин, бодрит.

– Но одну подсказку я тебе всё-таки дам, – сказал эксперт. – То, что на начальном уровне давало тебе сверхвозможности, при переходе на четвёртый станет угрозой номер один.

– Это вы сейчас о чём? – спросил Санёк.

Спокойствие. Только спокойствие.

– Сам догадаешься. Всё, гуляй. Вечером увидимся.

– Э-э-э…

– К приятелю твоему загляну. В казино. Чтоб он в первый же день в банкроты не угодил.

Санёк очень надеялся, что к Гучко пойдёт всё-таки с Алёной, но увы. Когда Санёк после обеда зашёл на закрытую территорию «Мидгард» и по третьему разу принялся всех расспрашивать, Маленький Тролль Хенрик, покопавшись в глубинах памяти, сообщил, что примерно неделю назад Алёна в игровую зону заходила. А вот вышла она или нет, он не помнит. Не видел. Возможно, подруга Санька всё ещё там.

Ну да, вполне вероятно. Поскольку в миру её телефон не отвечает и на территориях её нет.

Ещё Хенрик сообщил, что зашла Алёна не в одиночку, а с Геной Фрамом в качестве сопровождающего. И заходят они парой уже не первый раз.

«Может, стоит приревновать?» – подумал Санёк.

Нет, пожалуй. Наоборот, порадоваться, что Алёна ходит по дорогам викингов с сопровождающим. Гена – человек основательный и серьёзный. К тому же остро нуждающийся в деньгах. Ну а если позволит лишнего, то в Игре с этим просто. Арена – вот она.

Нет, глупости! Ревновать девушку, которая тебя любит, – идиотизм. А если окажется, что у неё что-то было с кем-то другим, то этот другой наверняка виноват меньше, чем ты сам.

Впрочем, эту мудрую мысль Санёк не сам надумал, услышал когда-то от дяди Кости. Того самого, который представлялся таможенником, а оказался фээсбэшником.

В общем, к казино Санёк прибыл в компании Любки с корешами.

И обнаружил, что народец новое учреждение уже заценил. Перед сияющими стеклом, металлом и лаком дверями скопилась порядочная очередь.

Хотя что тут удивительного? По Свободе вечно таскаются сотни игроков, жаждущих развлекаться, расслабляться и щедро тратить добытые в игровых зонах единички.

Сам по себе домик-казино был небольшой. Но расцвеченный и раскрашенный на славу. С практически голенькими девочками на входе. А перед входом – облачённые в настоящие боевые доспехи суровые мужики с бердышами. Креативненько, в общем.

Чтобы пробиться сквозь толпу, требовался «ледокол». Санёк охотно уступил эту роль Любке Белой, а сам пристроился в кильватере и выдвинулся вперёд только тогда, когда прекрасная мертвячка упёрлась в бердыши.

Возможно, специалисту-переговорщику и кандидату психологических наук удалось бы договориться и с гучковским фейсконтролем, но Санёк не был расположен к экспериментам. Шагнул вперёд, продемонстрировал татушку, кивнул небрежно: «Они со мной» и проследовал внутрь мимо посторонившейся охраны.

Зал сиял. И его владелец – тоже. Крутой костюмчик, шёлковый галстук такой благородной серости, которая…

В общем, смотрелся банкир настоящим джентльменом. И – само радушие. Одарил Санька горстью фишек, лично провёл к столу. Когда Санёк сказал, что раньше никогда не играл, быстренько объяснил правила, подождал, пока дорогой гость поставит на красное… И выиграет. Напутствовал: «Веселись, друг!» – и ушёл. К другим почётным гостям.

Санёк оглянулся. Любка с приятелями где-то потерялась. Вокруг незнакомые лица. Незнакомые, весёлые… В общем, Свобода.

Санёк поставил ещё раз на красное и снова выиграл. Удвоил ставку и поставил уже на число. И опять выиграл. Целую кучу фишек, которые он снова поставил на то же число, наконец-то проиграл, но не огорчился, даже какое-то облегчение ощутил.

Азарта не было. Было беспокойство. Необъяснимое.

Санёк прошёлся по залу. Поглядел, как народ играет в карты… Дофланировал до столов с закусками…

И увидел входящего в казино Илью.

Узнал не сразу, потому что не ожидал, что эксперт будет выглядеть настолько эффектно: безупречный смокинг, сияющие туфли, гордо вздёрнутый идеально выбритый подбородок. Причёска, походка, осанка…

Когда Санёк увидел эксперта впервые, его скуластое квадратное лицо показалось простоватым. Понятно, что простоватых игроков четвёртого уровня не бывает, но впечатление…

Сейчас Илья смотрелся лордом. Аристократом в надцатом поколении. Поспешивший навстречу гостю Гучко выглядел на фоне Ильи приодевшимся грузчиком. А ведь совсем недавно Саньку казалось, что у банкира офигенно крутой прикид.

Илья банкиру кивнул. Милостиво. Отказался от подарочных фишек, показал пальчиком: следуй за мной. И направился к картёжным столам.

Санёк быстренько проглотил бутик с рыбкой и тоже потянулся за экспертом. Почуял: будет интересно.

Не прогадал.

Миновав два стола, эксперт остановился у третьего. Похлопал по плечу одного из игроков, сказал что-то.

После чего игрок положил карты и ушёл. То есть совсем ушёл. Из казино.

Потом та же история повторилась ещё за одним столом.

В общем, после общения с Ильёй четырнадцать посетителей покинули заведение. Санёк отметил, что Гучко изо всех сил старается смотреть на эксперта вроде как снизу вверх. Непростая задача, поскольку бывший бандит был раза в полтора крупнее.

Илья же двинулся прямиком к Саньку, которому банкир показал сразу два больших пальца. Ну очень доволен мужик. Просто пылает от радости. Щёки красные, как два запрещающих светофора.

– Так и не успел пообедать, – сообщил Илья, увлекая Санька обратно к фуршетным яствам. – И ты виноват, кстати. Подкинул дел.

– Из-за полигона? – уточнил Санёк.

– Полигон – ерунда, – Илья ухватил со стола бутерброд. – Ваш региональный координатор со мной связался. Попросил за тобой приглядеть.

И уставился на Санька, ожидая реакции.

Которой не последовало.

– Региональный наблюдатель вашего ареала! – уточнил Илья.

Санёк опять не въехал.

– Я его не знаю, – сказал Санёк. – Я только с региональными наблюдателями общался.

Илья захохотал. Так заразительно, что Санёк тоже заулыбался.

– Сырой ты, – проговорил эксперт, отсмеявшись. – Зелёный, как майский огурец. Региональный координатор – это примерно как большой генерал. А игрок второго уровня – что-то вроде младшего лейтенанта. Ты, конечно, химера, но всё равно региональный координатор – персона совсем не твоего уровня.

– А вы? – нахально поинтересовался Санёк. – Вы ведь тоже не моего?

– Зришь в корень, – похвалил Илья. Слопал ещё один бутик и запил шампанским.

– Но вы же за мной приглядываете.

– Есть такое. Мне теперь даже за твоими знакомыми придётся приглядывать. Расслабься! – заявил эксперт, увидев, как вытянулось лицо Санька. – В игровых зонах за тобой никакого контроля не будет. Играй как играл.

– Илья, можно спросить?

– Валяй, – разрешил эксперт.

– А… Это… Почему вы тех игроков из казино выгнали?

Вообще-то Санёк хотел спросить другое, но как-то неудобно задавать глобальные вопросы жующему человеку.

– Не хочу, чтоб твой приятель разорился, – ответил эксперт. – Это же Игра. Здесь полно таких, кто, например, все карты разом чувствует. И в колоде, и у партнёров. А есть ещё – с артефактами соответствующими. А есть такие… Нет, лучше я покажу!

Он ухватил тарталетку и переместился к рулетке. Причём именно переместился каким-то непонятным образом. Не то чтобы исчез и возник, а раз – и там, у стола. Словно толпы вокруг не существовало.

– Фишки дай, – велел он Саньку, когда тот протиснулся в первый ряд.

Санёк выгреб из кармана шесть разноцветных фишек, остатки бонуса. Эксперт тут же поставил всё на тройку.

И выиграл.

И снова поставил. На другое число.

И в третий раз.

К четвёртому разу желающих делать ставки не осталось.

– Всё, всё! Развлекайтесь! – Эксперт безошибочно извлёк из кучи фишек те, что взял у Санька, и вернул хозяину, а остальной выигрыш пододвинул крупье со словами: – Сами разделите.

– Вот так это выглядит, – сообщил он Саньку. – И тебе тоже не стоит здесь играть. Казино живёт за счёт статистики. А на химерах и прочих удачниках она даёт сбой.

– Таких, как вы?

– Нет. Я просто знаю, где остановится шарик. Да и не интересно это таким, как я. Ни азартные игры, ни единички. У нас другая валюта.

– Рейтинг? – озарило Санька.

– Почти. Но не тот, который нарабатывают в первых зонах Техномира. Придёт время – узнаешь. А здесь придётся детекторы на входе поставить. От везунчиков. Иначе твоего друга мигом обчистят. А казино на Свободе не помешает. Вписывается.

– То есть мне сюда уже будет не попасть? – уточнил Санёк.

– Нет, тебе можно. Не так много химер в этой части Свободы. Но ты ведь всё равно не станешь обирать приятеля?

Санёк покачал головой. Грабить Гучко в его планы не входило. Да и какой интерес играть, если заранее знаешь, что выиграешь?

Зато теперь самое время задать главный вопрос:

– Илья, а что вообще происходит с нами в Игре?

– Мы играем.

Исчерпывающий ответ. И взгляд такой… позитивный.

– Нет, я о том, что с нами делается в Игре? Мне вот надавно сказали, что она вообще мозг нам перепрошивает. Под свои цели. Так это?

– Было бы что перепрошивать, – усмехнулся Илья.

– И всё-таки чего она от нас хочет. Игра? Она ведь чего-то хочет, да?

– Смешно, – произнёс Илья уже без намёка на улыбку. – Игра хочет. Остроумно. Или ты не шутил?

– Вообще-то нет. А вы?

– Нахал, – констатировал эксперт. – Совет тебе: не надо очеловечивать то, что не человек. И философствовать вне своей компетенции тоже не надо. Мозг сломается.

– Уже ломается, – вздохнул Санёк. – Мне вот почему-то кажется, что Игра всё-таки хочет. И хочет она как раз, чтобы мы потеряли свою человечность.

– Смелое предположение. Поясни.

– Ну взять тот же Техномир. Ведь не зря технов людоедами зовут. Достаточно посмотреть, что они творят…

– Что мы творим, – уточнил Илья. Динозавр на его запястье чуть встопорщил гребень.

Санёк осёкся. Вот ведь. Забыл, что эксперт – тоже техн.

– Людоеды, значит… А ты в курсе, Александр, что есть людей – старая добрая традиция человечества. Люди кушали людей сто тысяч лет и отказались от потребления человечины всего лишь несколько веков назад. И то не везде. Так что возрождение людоедства можно рассматривать как возвращение в истокам, – покровительственным тоном произнёс Илья.

Санёк замер.

– Эй, расслабься, я же пошутил! – Илья похлопал собеседника по плечу. – Лично я не фанат человечины. Что, заметь, тоже не повод считать, будто я не принадлежу к виду гомо сапиенс. Думаешь, Игра меня так радикально изменила, что я уже не я?

Санёк покачал головой:

– Откуда я знаю, что теперь у вас в голове? Зато я вижу, что статус вы получили как раз в Техномире. А что там творится, я знаю.

– Большая часть игроков нашего ареала получила статус в Техномире, – пожал плечами эксперт. – Хочешь, угадаю твой следующий вопрос? Тебя интересует, на сколько я там задержался?

Саньку осталось только кивнуть.

– Надолго. Почти два года в пенте мехов. В ней же и второй уровень взял. И, судя по выражению твоего лица, ты полагаешь, что я теперь отъявленный людоед?

– Ну как бы…

Неудобно, когда для собеседника твои мысли и намерения как реплики в комиксе. Открытом на нужной странице.

– Ну а как иначе? – пробормотал Санёк и потянулся за бутербродиком. Таким же, как у Ильи. Хотел капнуть соусом, но эксперт предупредил:

– Не стоит. В нём добавки, которые влияют на механизм принятия решений.

Санёк отдёрнул руку.

– В смысле?

– В том смысле, который выгоден казино. Вот тот возьми, с красненьким. – И снова, сняв с языка: – Нет, мне не повредит. И закон тоже не нарушен. Бутики бесплатные. В рот их тебе никто не запихивает. Вот, например, это шампанское… – Илья взял новый фужер, – оно тоже склоняет к авантюрным действиям. Все это знают. И что? Не нравится – не пей. Тебе нравится Техномир?

– Да, – ляпнул Санёк не раздумывая. Но тут же опомнился: – Хотя… не весь.

– Что именно тебе не нравится?

Санёк подобрался и выдал с вызовом:

– То, что за что там выдают бонусы. Это мерзко!

Илья пожал плечами:

– Это Игра. Ты сам выбираешь, какой… бутерброд тебе взять. Какой у тебя личный рейтинг?

– Точно не помню. Около трёхсот, кажется.

– Это за пару недель?

– Где-то так.

– Точно? – Эксперт поглядел на собеседника с сомнением: – Врёшь небось?

Санёк замотал головой:

– Я сам никого не режу, – уточнил он. – У нас коллективный. Мне падает четверть со всего, что добывает микра.

– Тогда понятно, – кивнул Илья. – Теперь сложилось.

– Что не складывалось?

– Когда ты заявил, что не любишь играть в потрошителя, это была правда. Но чтобы заработать больше сотни очков за пару недель, надо быть настоящим асом в этой области.

– А какой у вас личный рейтинг? – с вызовом поинтересовался Санёк.

– Десять миллионов, – эксперт подождал немного, позволяя Саньку осмыслить услышанное, а потом насмешливо уточнил: – Минус десять миллионов, – и неожиданно сменил тему. Да так ловко, что Санёк забыл о зверствах и рейтингах: – Береги свою девушку, Александр.

Санёк чуть не ляпнул: «Какую?» Но сообразил, что речь может идти только об Алёне.

– Тебе может показаться, что она – слабое место, но это не так. Она тебя любит, парень. И она – твой шанс на вечность.

Санёк опять ни фига не понял, о чём тут же и сообщил.

Эксперт похлопал его по плечу.

Увесисто так.

– Ты спрашивал, чего хочет Игра? Может быть, она хочет, чтобы мы вскрылись. Здесь мы становимся тем, что мы делаем.

– А в миру – нет?

– В миру от нас куда меньше зависит. Там, к примеру, кого нам любить, не мы решаем. Зато в нашей власти всё разрушить. Но если человеку не дано сделать мёртвое живым, то уничтожить живое ему вполне по силам.

– Я не понимаю, к чему вы ведёте.

Макушка Ильи была на уровне переносицы Санька. Они стояли так близко, что Санёк видел редкие седые волоски, затесавшиеся в тёмную шевелюру эксперта.

Санёк сделал шаг назад. Он хотел видеть лицо эксперта, а не его макушку.

– Мы, Александр, это не только то, что мы делаем, но и то, что мы выбираем. Но в ещё большей степени то, что мы не выбираем. Всё, от чего мы отказались, становится частью нас.

Санёк открыл рот, собираясь…

– Ничего не спрашивай! – остановил его эксперт. – Просто запомни то, что я сказал. Это важно. Особенно для таких, как ты, ведь – химера. Потеря, которую любой другой переживёт, сделает тебя калекой. Ты видел, что бывает, когда химера теряет цельность.

– Берсерк? – мгновенно сообразил Санёк.

– Да. Так для всех. Все мы платим. Частью себя. Но у вас, химер, это куда заметнее. Так что береги свою девушку, парень. Она – часть твоей защиты. Береги её и берегись!

– Какой защиты?

Очень хотелось бы конкретики. Понятно, что он будет осторожен. После того, как его несколько раз пытались грохнуть. Но чего именно опасаться? Как это понимать? Что следующий удар будет уже не по нему, а по Алёне?

– Дело в том, Александр, что и здесь, в Игре, мы тоже не сами выбираем, кого любить, – сказал эксперт. – Но точно так же, как и в миру, мы вправе отказаться от предложенного. Это как объявить: «Я уже взрослый мальчик. Сам знаю, чего хотеть и чего бояться, по каким клубам ходить».

– Но это же нормально, – Санёк поставил пустой бокал и взял полный.

– Нормально, да, – согласился Илья. – Похоть, трусость, жадность – это тоже нормально. Равно как и умереть из-за собственного упрямства. Ты, Александр, вправе отказаться от защиты. И ответить за последствия такого решения. Но я хочу, чтобы ты сейчас понял другое. Ты отвечаешь не только за то, что случилось. Но и за то, что не случилось.

– То, от чего мы отказались, становится частью нас, так, да? – процитировал Санёк.

Голова слегка кружилась. Сколько шампанского он выпил? Или это не шампанское, а Илья на него так воздействует?

– Именно.

Вдруг показалось, что голос эксперта приходит откуда-то издалека. И всё вокруг словно потеряло резкость.

– …В молодости я как-то приехал купить коллекцию пластинок у человека, который уезжал за рубеж, – слова Ильи казались невесомыми пузырями разной формы и расцветки. Они выплывали из ниоткуда, опускались на Санька и оседали где-то внутри. – …Там, за границей, эта коллекция не имела такой ценности. Всё это можно было купить в магазине, и совсем недорого. А его жена… Она была той женщиной, которая была мне предназначена. А я – ей.

Теперь слова не опускались, а поднимались. Как пузырьки в бокале шампанского. Это было прикольно.

– И что у вас было? – спросил Санёк, заворожённо наблюдая, как превращаются в пузыри его собственные слова.

– Ничего не было. Я был женат. Сыну два года. Мы даже не поговорили. Больше не встретились. Все кончилось для нас в тот же день. И вся моя тогдашняя жизнь тоже.

Эксперт что-то сделал, и пузыри пропали. А мир вокруг снова обрёл чёткость.

– В тот день началась моя Игра, Александр, – сказал Илья. – Хотя о Стратегии я узнал только через одиннадцать лет.

– Ага.

Санёк чувствовал: он упускает что-то важное. Понимание было где-то рядом. Совсем близко. Зацепиться за что-то конкретное… Пластинки… Это винил, да?

– Илья, а можно спросить, сколько вам лет?

– Можно. Мне шестьдесят один.

Ну ни фига себе! На вид не больше тридцатника.

Санёк обнаружил, что держит в руке пустой бокал и пытается из него пить. Поспешно поставил на стол и взял полный.

Нет, возраст Ильи – это не важно. То есть важно, но не то важно, что важно… Блин! Опять ускользнуло.

– Хватит с тебя на сегодня, – строго произнёс эксперт.

– Что? – Санёк уставился на шампанское.

– Нет, я не о вине. Думай, Александр. Вникай. Береги свою девушку. Ещё, напоследок. Я сказал: мы не можем сделать мёртвое живым. Только живое мёртвым. Но ты – химера. Ты сможешь больше. Постарайся не сдохнуть раньше, чем возьмёшь четвёртый. Увидимся, парень!

И оставил Санька наедине с фуршетом и ощущением, что правильный вопрос Санёк так и не задал. Упустил.

Да, упустил. Санёк понял это только следующим утром. Рейтинг десять миллионов. Это-то он услышал. Но было ещё что-то. И он пропустил это «что-то» мимо сознания.

Слово «минус».

Но в тот момент все его мысли хлынули в другое русло.

Потому что он увидел Гену Фрама. Пьяного и грустного.

– Проиграл, – печально сообщил он Саньку. – Триста единичек как с куста.

– Заработаешь ещё.

Для Санька триста единичек – мелочь. Но есть кое-что, которое очень даже не мелочь.

– Алёна где?

– Алёна? – удивился Гена. Поскрёб бороду, подумал и изрёк глубокомысленно: – Тебе лучше знать. Она ж твоя подруга.

– Вы с ней заходили в Игру! – напомнил Санёк.

– Было дело. Ну так когда это было.

– Неделю назад.

– Я и говорю, давно это было.

– Вы вместе вышли или она осталась там? Говори! – Санёк начал терять терпение.

– Не кричи на меня! – обиделся Фрам. – Вместе мы вышли. Она купила, что хотела, и мы вышли. Чего тут орать? Или ты, может, ревнуешь? – Гена нахмурился. – Так ты это… Не ревнуй. Пойдём выпьем.

– Выпей сам, – буркнул Санёк. – И сыграй, – он сунул Гене две фишки по пятьдесят единичек. – Может, повезёт.

– Точно повезёт! – обрадовался Гена. И, забыв сказать «спасибо», устремился к столам.

А Санёк крепко задумался.

– Мастер, эта зона называется «Техномир Один». А Техномир Два тогда где?

– Там же.

– Не понял, – руки Санька, выполнявшие действия по заданию «устранение нарушения герметичности скафа» в режиме «второй независимый поток», а по-простому, механически, без контроля сознания, замерли.

– Чё остановился? Делай! – сердито рявкнул мастер войны.

Спохватившись, Санёк снова «отпустил» руки, и жало принтера тихонько зашипело, оплетая силовую основу новыми сенсорными нитями взамен выгоревших. Потом на сенсорное плетение надо будет наложить изоляционную плёнку и врастить в неё противоимпульсную сетку. Потом – амортизирующий адгезивный подслой, четыре миллиметра, и физзащита – волоконное плетение сверхпрочных нитей, способных остановить магнетонную «картечь», выпущенную со средней дистанции, и наконец – основу для противолазерного экрана. А затем самая времязатратная операция – полировка этой основы до максимально возможного в полевых условиях коэффициента отражения.

Интересно, заметил ли Металл, что Санёк от неожиданности на пару секунд тормознул и первый независимый поток – непрерывное сканирование? Не заметил, наверное. Иначе выговор был бы серьёзнее. Остановить контроль в условиях игровой зоны – это офигенный шанс получить дырку не только в скафе, но и в организме.

Непрерывно «держать» пространство Санька учили все мастера, пусть и разными методами. Но Санёк всё равно сбивался, когда ему неожиданно подкидывали какую-нибудь суперинтересную идею.

– Что значит «там же»?

– То и значит. Ты знаешь достаточно. И видишь то, что видишь.

– Это как врата в другие зоны?

– Нет. – Жидкий Металл перемещался от линии мишеней к стеллажу со всякой полезной мелочью и обратно. Двигался он со скоростью никак не меньше десяти метров в секунду и совершенно бесшумно, хотя казалось, что его ножные протезы должны греметь и лязгать по твёрдому покрытию, как танковые траки.

– Нет, не так. На врата ты можешь только смотреть, но не видеть. Они сами узнают тебя. А тут видеть должен ты.

Видеть невидимое. Санёк вспомнил, как он безуспешно пытался разглядеть то, что видел Илья. И тут же в памяти вспыло другое. «Минус десять миллионов».

– Мастер, а что такое минусовый рейтинг?

Жидкий Металл затормозил. Так резко, что выпущенные «когти» скрежетнули по полу.

– Что ты сказал?

– Спросил. Что такое минусовый рейтинг? – изобразив наивность, повторил Санёк.

– У тебя?! – Мастер войны навис над Саньком, полыхая искусственными глазами.

Санёк собрал волю в кулак, обуздывая страх, выдавливая его из сознания… И выдавил:

– Нет, не у меня. У меня-то плюс.

Зашипели, втягиваясь, поршни ножных опор. Взвизгнули сервы, когда Металл, развернувшись на сто восемьдесят, стремительно откатился к стеллажам.

– И всё-таки? Отрицательный рейтинг, что это?

– Тебя не касается, – в голосе мастера войны лязгнуло. – Потоки держи! – Синий луч метнулся в голову Санька. Тот уклонился, и луч, угодив в пол, выжег лунку в покрытии.

– Уже лучше, – тон мастера войны понемногу успокаивался. – Береги глаза, химера. Импланты нынче дороги.

Да уж. Санёк постарался не думать о том, что было бы, если бы он не успел. Какие глаза! Луч такой интенсивности прожёг бы мозг насквозь. И мастер войны прекрасно это знал.

Три часа спустя Жидкий Металл решил, что Санёк довёл навыки полевого ремонта в условиях повышенной опасности до приемлемого уровня, но не отпустил, а попросил погонять троих учеников на тренажёре-имитаторе. Ну как попросил… Он сказал, Санёк выполнил. Где-то с полсотни раз «убил» каждого. Из пяти видов оружия. Обучаемые скакали по виртуальной пустыне как блохи. То есть абсолютно неорганизованно. Хотя нет. Блохи, они прыткие, а новички – увы. Так что сбивать их было несложно. Но Санёк тоже получил от тренировки определённую пользу. Отрабатывал хаотическую смену векторов движения и атаки, использовал финты, инициировал ловушки, зарывался в песок с места и на бреющем пике… Словом, выполнял действия и манёвры, которые для боя с «сырым мясом» были абсолютно не нужны. Но поскольку всё относительно, особенно скорость, то стремительные перемещения Санька между противниками существенно затрудняли выбор приоритетных целей и наиболее эффективных атак. А если учесть, что бил он по нескольким целям одновременно, то тренинг становился совсем нескучным. Санёк сильно сомневался, что такой тренинг полезен для самих новичков, потому что они раз за разом умирали, не успевая защититься. А если и атаковали, то либо в никуда, либо, если Санёк выстраивал их в «правильную» линию, друг в друга. За сорок пять минут Санька «зацепило» только два раза. Случайными картечинами магнетона.

За что он, выйдя из виртуалки, получил втык от Металла, в очередной раз услыхав, что случайностей в бою не существует. Есть только неучтённые факторы. Им, Саньком, не учтённые.

– Но с этим ты уже сам разберёшься, парень, – сказал напоследок мастер войны. – В процессе Игры.

А почему напоследок? Да потому что на этом обучение Санька закончилось.

Сюрприз, однако.

– Металл сказал, вы закончили.

Фарид Поршень собственной персоной.

– Послезавтра отправляемся.

– Донце Дьявола? – уточнил Санёк.

– Оно самое.

– А поподробнее?

– А толку? Придёт время, сам всё увидишь. Тем более…

– Что?

– Везение, – сказал Поршень. – Это как в казино у твоего дружка. Мы ставим и ждём, когда остановится шарик. Выигрыш, проигрыш, смерть, успех. Понятия не имею, что будет. Это место само решает, кого и как встречать. Но мы же оба знаем, для чего ты мне нужен, верно? Послезавтра. Нет возражений?

Санёк покачал головой.

– Тогда я готовлю рейд. И ты готовься. Не каждый день за новым уровнем ходим.

Веры стрингеру – ноль. Но договор свят. Прикончить Санька он не может. Игра не простит.

А в остальном… Поглядим, на каком поле остановится шарик.

А дома Санька ждал ещё один сюрприз.

Появилась Алёна.

Причём Алёна очень сердитая.

– Меня арестовали! – сообщила она. – Вот просто так. Взяли, привезли и сунули в камеру. Три дня там просидела. Никто ничего не говорит. Ничего не предъявляют. Сначала со мной дура какая-то сидела. Ныла всё время, что ей плохо. Потом её забрали, а я – сиди. Потом вывели к какому-то мужику мелкому. С рожей такой пакостной. Я, говорит, следователь следственного комитета, хочу с вашим другом Александром Первенцевым повидаться. Ну так повидайтесь, говорю. Что мешает? Так нет его, говорит. Найти не можем. Пропал куда-то. Ну я его матюками обложила и адвоката потребовала.

А он: не нужен вам адвокат. Задержали вас ошибочно и выпустят сразу после нашего разговора. Но вы другу своему непременно передайте: у него большие проблемы. Такие большие, что он сейчас как щенок перед танком. И ему надо очень постараться, чтобы его на гусеницы не намотало. Вот так и сказал. Слово в слово. И про танк, и про гусеницы. Представляешь?

– Вполне, – сказал Санёк. – И даже знаю фамилию этого танка. И гусеницы я ему вместе с катками вырву!

Будь там, в миру, господин Прилипенко хоть личным другом президента, но здесь он такой же игрок второго уровня, как и студент Александр Первенцев.

Теперь их было пятьдесят человек. Санёк, Фёдрыч, за эти три дня неплохо подтянутый в рубилове мастерами учебки, и сорок восемь местных. Сорок восемь по здешним суевериям – хорошее число. Правильное. Идеально сбалансированный хирд под управлением Альва Рыжебородого. Альв – по здешнему эльф. Однако хёвдинг скорее походил на гнома. С его-то бородищей и форматом четыре на четыре. Вернее, два на два. Саженный рост и саженный же размах лап с топорами. Без учёта длины самих топоров.

Все сорок восемь поклялись драться за Санька до смерти. Собственной, а не Санька. Но лучше, до смерти нехорошего человека Гунульва-ярла, более известного в Игре под именем Владимир Власть.

С Альвом Санька свёл Эйлейв-конунг, в очередной раз доказав, что позвище Здравый он заработал не зря. Очень здравое решение натравить на проблемного союзника других не менее проблемных союзников. Кто бы кого ни побил, Эйлейв в плюсе. Разделяй и властвуй.

У Альва на Вову-Гунульва тоже был зуб. И не простой, а здоровенный. Рыбий. Так здесь бивни моржей называли.

Гунульв с полгода назад набежал на деревню Альва и гнусно нахулиганил. Разграбил подчистую да ещё и надругался над обеими жёнами Альва. Причём не только лично, но сотоварищи. И не только над жёнами ярла, понятное дело. Более того, обставлено всё было не как набег, а «просто в гости заехали». Это же исконно скандинавская традиция: ни в чём гостям не отказывать, верно? И традиция, и для здоровья полезно. Никого ведь не убили и даже не изувечили.

Хирд Гунульва «прогостил» у соседа аж три недели, и никто из «гостей» ни в чём и ни в ком себе не отказывал. Сам же Альв вместе со своими бойцами в это время отсутствовал. По уважительной причине – грабил деревеньку другого ярла, располагавшуюся в двадцати днях пути.

Вернувшись и узнав о визите «соседа», Альв, понятно, здорово расстроился. Но в самоубийственный вояж не метнулся. Сообразил, что Гунульв ждёт именно такой реакции и встретит в полной боеготовности. А учитывая, что хирд у Гунульва больше, то вместо мести получится совсем наоборот.

Не рискнув прибегнуть к силе, Альв решил обратиться к закону. Но на тинге тоже не преуспел. Гунульв заявил, что никого не грабил и не насиловал. Просто родичи Альва были настолько гостеприимны, что не поскупились на подарки, угощение и прочие житейские радости. Ну а ежели Альв с этим не согласен, пусть рискнёт решить вопрос поединком.

Альв не рискнул. Поскольку уже видел Гунульва на хольмганге и не позволил гневу возобладать над разумом.

Так и пришлось бы бедняге ярлу бессильно скрежетать зубами до полного стачивания оных…

Если бы конунг не познакомил его с Сандаром.

И Сандар с говорящим прозвищем Месть быстро вернул ярлу веру в высшую справедливость, сообщив, что не так давно хирд Гунульва-ярла стал несколько меньше, причём в список потерь вошёл второй после Гунульва негодяй и охальник Болли Женолюб, который в придачу хоть и оказался колдуном, но недостаточно продвинутым, чтобы причинить вред такому любимцу богов, как Сандар. И, что характерно, Сандар тоже горит желанием отправить Гунульва-ярла вслед за его людьми и ищет компанию для этого развлечения. И даже готов поддержать своих спутников десятью марками серебра для улучшения их экипировки.

Упоминание о серебре внушило Альву Рыжебородому такую веру в высшую справедливость, что он немедленно поклялся во славу Тора и Сандара сделать с подданными Гунульва то, что Гунульв сделал с его родичами. А если Гунульв сотоварищи будут протестовать, то он, Альв, выпустит из недругов столько крови, что лёд во фьорде Гунульва растает, а вода сделается красной.

И все его люди поклялись в том же.

Уже на следующий день хирд Альва Рыжебородого двинулся вслед за героем в золотом шлеме божественной ковки.

Даже без попойки обошлось.

– А если его там не будет? – спросила Алёна.

Она тоже пошла с ними. Правда, не в боевом списке, а в качестве лекаря.

– Тем хуже для него, – ответил Санёк. – Оставим его без поддержки. Перебьём весь хирд. Пусть поиграет в одиночку.

– Уверен, что у него нет козырей в рукаве?

– Уверен, что есть. Но и у меня тоже! – Санёк похлопал левой рукой по правому предплечью, где под одеждой прятался чехол с ножом. – Всё, не мешай. Мы пришли.

Так и есть. Пришли. Всё тот же прекрасный вид на узкую синюю ленту незамёрзшей воды, стиснутой припаем, та же нестерпимая белизна склонов и селение внизу: холмики присыпанных снегом домов и грязные полоски проложенных между ними путей. Ну и сама крепость – почти идеальный круг частокола, замкнутый вокруг резиденции ярла.

Было раннее утро, но световой день начался, и обитатели селения уже пребывали в трудах.

Между домами сновали люди, человек десять возились на берегу.

А вот в крепости было пустовато. Во дворе всего шестеро, из которых четверо – женщины. Даже на вышке никого.

Зато ворота уже открыты. Как и в прошлый раз.

Вот только в прошлый раз с Саньком не было хирда поддержки.

– Вояк не вижу, – сказал Фёдрыч. – Небось харю давят после попойки.

– Или отбыли куда-то, – возразил Санёк.

– Это вряд ли. След бы остался.

Спорное предположение. Могли уйти и до последнего снегопада.

Впрочем, это ничего не меняло.

– Ну что, вождь, начинаем?

Альв. Из-под белой накидки, которой его и всех бойцов снабдил Санёк, выглядывает довольная красная рожа с такой же красной клочковатой бородой. Хоть картину рисуй: «Герой-викинг в предвкушении большой драки».

– Действуем, как договорились.

– Я помню.

План простой. Ворваться в крепость и действовать по обстоятельствам. В идеале – запереть врагов в доме, а дом поджечь. Но последнее вряд ли получится. Численность хирда Гунульва-ярла примерно такая же, как и у нападающих. Вся надежда на внезапность.

Санёк в очередной раз задумался, не поспешил ли он? Может, стоило нанять ещё бойцов?

Нет, всё правильно. Если бы слухи о том, что кто-то собирает людей против Гунульва-ярла, дошли до самого ярла, тот бы наверняка тоже принял меры.

– Что ж, тогда в бой! – разрешил Санёк.

Альв свистнул. Негромко, но люди его услышали. И с радующей глаз выучкой дружно снялись с места.

Белые накидки полетели на снег. Пять десятков летящих по склону лыжников никакими маскхалатами не спрятать.

Санёк, Фёдрыч и Алёна покатили следом, понемногу отставая.

Санёк специально подтормаживал, чтобы подольше держать в поле зрения всё пространство. Владимир не прост. Что, если он узнал о грядущем нападении и придумал какую-нибудь гадость? Например, попрятал в домиках вне крепости лишнюю сотню головорезов.

Атакующих заметили. Кто-то внизу завопил истошно. Простой люд заметался в панике.

Хотя нет, не совсем в панике. Народ среагировал правильно. Ломанулся под прикрытие крепостных стен. С чадами, домочадцами и даже со скотиной.

Нет, не похоже на засаду.

Из длинного дома внутри крепости повалил народ, причём без экипировки. Многие вообще без оружия. Неужели прав Фёдрыч и хирдманы Гунульва не в лучшей форме?

Несколько человек бросились к воротам. Запирать.

Но не тут-то было. Им навстречу уже ломила толпа мирных беженцев с детьми, свиньями, овцами и коровёнками.

А когда бойцы Альва дружно заревели, поток беглецов забурлил, и желающих запереть ворота просто снесло. Санёк успел увидеть, как нападавшие, расшвыривая «штатских» и скотину, врываются в крепость.

Спуск кончился, и Санёк со спутниками оказались в селении.

Лыжи долой, щит на левую руку, прыжок через орущего младенца, которого уронили впопыхах, пинком с дороги мелкую чёрную свинью, и вот он уже во дворе крепости.

А хорошо получилось!

Мирные граждане забились по углам и подсобным помещениям. Прямо напротив входа в дом – чёткая двойная линия хирдманов Альва. Первая линия – щиты в ряд, вторая – копья изготовлены для броска.

А перед ними тоже прикрытая и ощетинившаяся копьями, но куда менее грозная шеренга воинов Гунульва.

И самого Гунульва среди них не наблюдается.

Зато наблюдается не меньше десятка покойников, вооружённых, но без должной экипировки.

Удача сегодня определённо на стороне химер.

Санёк обошёл строй союзников, встал справа, рядом с Альвом.

– Оружие наземь, – отчеканил он, разорвав напряженную тишину. – Сдайтесь – и вам сохранят жизнь!

– Да пошёл ты, Месть! Отсоси у себя три раза!

Интересное предложение. Особенно интересно, что сказано по-русски.

«Василий Кот. Первый уровень». Гладко выбритый мужик с виду лет под сорок. Наглая рожа хозяина жизни. Что здесь, что в миру.

– Так уверен, что успеешь свалить? – по-русски же поинтересовался Санёк. – Ты правда хочешь узнать, что быстрее, копьё или эвакуатор?

– Ты не посмеешь! Владимир Захарович тебя найдёт хоть в миру, хоть где!

– Твой дружок Игорёк тоже так думал, – ухмыльнулся Санёк. – И, заметь, твой начальник в курсе, потому что был там, когда я прикончил Злюку. Эй! Живо убрал эвакуатор! – крикнул он второму игроку, который, выпустив копьё, попытался поднести к глазу янтарный кулон эвакуатора. – Всех игроков касается! С вами отдельный разговор будет. Но жизнь обещаю! – и продолжил на местном: – Оружие наземь!

Стоят. Храбрятся. Ну ладно. Было бы предложено.

– Я сказал, наземь! – повторил он, бросая копьё в игрока Васю.

Хорошо пришло. Тот даже мявкнуть не успел, как его правое плечо прошило двадцатью сантиметрами отменной стали.

Сработало. Частично. Четверо бросили оружие. Все – игроки, что характерно. Пятый, Вася Кот, сидел на утоптанном снегу и жалобно выл, придерживая копьё, продырявившее его тушку.

А вот остальные, местные…

Эти сдаваться не собирались. Отшагнули назад, закрыли оставшиеся от игроков бреши и приготовились умереть.

Санёк покосился на Альва. Рожа довольная, борода торчком. Ждёт начала любимого развлечения викингов – рубки более слабого противника.

Санёк, однако, не видел особого смысла в резне. Есть менее кровопролитные способы оставить господина Прилипенко без хирда.

– Слабые ушли! – провозгласил он. – Остались храбрые! Те, кто не боится отправиться в царство Хель!

– Болтай языком, красавчик! – крикнул пегоусый мужичина в открытом шлеме. – Ты, похоже, не из тех, кого я встречу на пиру в Асгарде!

– Это я тебя там не встречу! – заорал в ответ Санёк. – Те, кто служит дочери Локи, отправляются прямиком в Хельхейм! Но, уверен, для тебя она припасла место попрохладнее!

– Что ты несёшь? – возмутился пегоусый. – Я служу Тору и асам!

– Ты? Человек Гунульва-ярла? Тору? Что сказать? Ты меня развеселил. – Санёк постарался смеяться как можно противнее.

– Сандар, я устал слушать речи! – не выдержал Альв. – Я хочу горячего пива, горячих девок и сладкого мяса! Давай убьём их всех поскорее!

– Ты будешь ждать столько, сколько потребуется! – рыкнул Санёк на союзника. – Я хочу спасти этих славных людей от скверного посмертия! Ты же видишь, их обманули? Эй, храбрецы! Меня зовут Сандар, сын Берга! Кто-то из вас мог видеть меня на пиру у конунга, когда ваш хольд Болли с помощью колдовства покинул священное место поединка. Знайте: я нашёл его вне Мидгарда. Нашёл и убил! И я видел, как его утянуло во мрак Хельхейма!

На подворье повисла тишина. Стало слышно, как похрюкивают свиньи в свинарнике. Викинги задумались. Само собой, они помнили Санька. Такой шлем не забудешь.

– Я предлагаю вам выбор! – выдержав паузу, провозгласил Санёк. – Умереть и отправиться к Хель…

– Ярл! Давай… – попытался испортить речь нанимателя Рыжебородый, но Санёк не позволил:

– …Или вернуться на путь асов и принести свои мечи вот этому славному хёвдингу! – Санёк хлопнул Альва по плечу.

– Что? Мне? – поперхнулся Рыжебородый. – Почему мне?

– Почему ему, а не тебе? – крикнул всё тот же пегоусый.

– Потому что я так сказал! – Санёк добавил в голос металла. Ну давай, золотой шлем Локи! Подкрепляй харизму.

Задумались. Линия щитов потеряла чёткость.

– Решайте, воины: пировать ли вам вместе с победителями или стать кормом для рыб, ведь те, кто служит Хель, не заслуживают очистительного пламени!

Вот! Строй рассыпался и началась дискуссия. Неужели кто-то из них настолько верен ярлу-игроку, что предпочтёт смерть?

Так и есть. Предпочёл. Один. И умер. От рук несогласных.

– Он не мог, – сообщил тот же пегоусый. – Его сестра замужем за Гунульвом. А мы не против. Бери нас, Альв-хёвдинг, и забудем прошлые обиды!

Альв покосился на Санька. Были обиды, да. Может, как раз этот пегоусый бесчестил женщин Альва и пил его пиво…

Но искушение-то сильное. Почти три десятка отличных бойцов в плюс. А если не согласиться, то будет не плюс, а минус. Просто так их порубить не удастся. Будут потери…

Рыжебородый колебался не больше нескольких секунд.

– Забудем! – рыкнул он. – Твой меч, Сигги, не будет лишним в вике!

Всё, процесс пошёл.

Пока Альв принимал предварительные клятвы у своих новых хирдманов – главный обряд, посложнее и подлиннее, перенесли ко времени застолья, – Санёк занялся игроками.

Первым делом конфисковал эвакуаторы. Не хватало, чтобы кто-то предупредил Владимира-Гунульва, что власть в его ярлстве поменялась. Затем – первая помощь пострадавшему Коту.

Им занялась Алёна. Но исключительно в рамках местной медицины. Никакого регенерата и обезболивающих. Наглые должны страдать.

И Вася честно страдал. Пока не вырубился.

– Вас не убьют, – пообещал Санёк пленным. – И отпустят на свободу. Слово. Но если у кого есть возражения…

Возражений не было. Пленники угрюмо молчали. Понимали: могло быть хуже. Например, Санёк мог бы отдать их бывшим коллегам по хирду. Которые, надо думать, и раньше их недолюбливали, а теперь, после позорной сдачи… В общем, долюбили бы их с большой охотой и выдумкой.

А в длинном доме ждал Сюрприз. С большой буквы.

Девушка Евдокия. Неглиже. На цепочке. В личных апартаментах ярла.

Да уж! Упорства девушке не занимать. А вот с интеллектом проблемы. Как оказалось, выставленная Саньком за порог, Евдокия немедленно отправилась на закрытую территорию, «прыгнула» в Игру и заявилась прямиком к Владимиру свет-Захаровичу. Вызвать на честный бой и отомстить за убитую подругу.

Честный бой между первой и вторым? Надо думать, господин Прилипенко изрядно повеселился. В три секунды разоружил противницу, раздел до исподнего тут же, во дворе, и аки сказочный Змей Горыныч уволок красну девицу в пещеру.

Но не надругался. Посадил на цепь и великодушно поведал, что он не какой-нибудь насильник. Все сугубо добровольно. То есть если красна девица возляжет с ним по доброй (ха-ха!) воле, то немедленно получит полную свободу, включая и возможность выйти из Игры. И, более того, Прилипенко возьмёт красну девицу в свою свиту, потому что она ему симпатична. Нет, не в смысле возлечь, а исключительно по бойцовским качествам. Однако без постели всё равно никак. Потому что ещё в младости научили товарища Прилипенко старшие партийные товарищи: если начальник не трахает секретаршу, то её трахнет кто-то другой. И этот другой, скорее всего, будет посвящён не только в интимные привычки секретарши, но и в секреты её начальника.

Так что ничего личного. Просто деловой подход.

Трудно сказать, хватило бы у Евдокии характера просидеть на цепи все двадцать восемь дней до принудительной эвакуации. Фёдрыч считал – хватило бы. Он же выдал ей эвакуатор, которым девушка немедленно воспользовалась. И опять без «спасибо».

– Надо было её оставить, – сказала Алёна. – А ещё лучше, передать твоему Альву в качестве боевого трофея.

– Тебе мало трофеев? – удивился Санёк.

Трофеев они и впрямь взяли изрядно. Причём таких, которые ни за какие деньги не купишь.

– Дурочек учить надо! – назидательно произнесла Алёна. – Иначе никогда не поумнеют. И, если хочешь знать, надо было нам её трахнуть!

– Нам? – удивился Санёк.

– А что? Мне она тоже нравится, – Алёна похлопала ресницами, но, не выдержав, рассмеялась. – Шучу я, Санечка! Ты, и только ты в моём сердце. Пойдём добычу разбирать.

– Это я забираю себе! – решительно заявила Алёна, выхватывая из горки ценностей серенькое колечко с таким же невзрачным жёлтым камешком… Который, оказавшись в пальчиках девушки, тут же стал изумрудно-зелёным.

«Индикатор жизнеспособности внешний. Второй уровень. Адаптируется без ограничений при первой привязке. Привязка: Алёна Краснова. Первый уровень. Расширение на первом уровне: защита от негативных влияний до второго уровня».

– Как это работает? – поинтересовался Санёк.

– А вот так! – пальчик с надетым на него перстнем снова мигнул и окрасился зеленью.

– И что это значит?

– Ты здоров! – сообщила Алёна. – И это… Порчи на тебе не имеется.

– Откуда ты это знаешь?

– Да знаю, и всё. – Она погладила колечко. – Что-то не так?

– Нет, всё верно, – кивнул Санёк. – Нет на мне порчи.

«Объект анализа: негативных влияний не обнаружено. Градиент роста устойчивый, трансформация второго уровня в активной фазе».

Интересно, что это значит с практической стороны? Загадка.

– А вот это мне! – заявил Санёк, прибирая плоский прозрачный кристалл диаметром сантиметров десять в серебряной оправе. Артефакт определялся как «Универсальный координатор. Второй уровень. Адаптируемый. Может использоваться в игровых зонах чёрной и красной фракций до третьего уровня».

К сожалению, устройство не показывало ничего, кроме сторон света и точки в центре, которая увеличивалась, если посмотреть на неё пристально. При движении из точки вырастала стрелочка – вектор направления.

Позже выяснилось, что увеличение тоже было не просто увеличением точки, а изменением масштаба. Не исключено, что у Санька в руках оказалось некое подобие игрового навигатора. Но с этим можно было разобраться после. Санёк надел «универсальный координатор» на палец. А остальные богатства сгрёб в сумку.

– Мы уходим!

– К чему такая срочность? – недовольно проворчала Алёна, рядом с которой уже скопилась кучка трофеев. Впрочем, большинство из них были просто украшениями.

– Потому что завтра микра Поршня отправляется к Донцу Дьявола. И я с ними.

– Так скоро? – Алёна расстроилась.

– Раньше начнём, раньше закончим, – философски отреагировал Санёк. – Опять-таки у меня нет ни малейшего желания прямо сейчас встречаться с Прилипенко, если он вдруг войдёт в Игру.

– А по-моему, было бы как раз неплохо! – возразила Алёна, прикладывая к груди кулон с самоцветами. – Ты б его убил, и дело с концом.

– Рад, что ты такого высокого мнения обо мне, – с иронией произнёс Санёк. – Но напомню: он тоже второй, причём поопытнее меня.

– Зато у тебя есть хирд Рыжебородого.

– А у него – глаза. Увидит, что я с усилением, – выйдет из Игры. И кстати, я понятия не имею, откуда он в Игру заходит. И как.

– Подсказать тебе не могу, – пожала плечами Алёна. – У меня на закрытые территории второго уровня доступа нет. Я их даже не вижу, если хочешь знать.

Тоже понятно. Впрочем, на решение Санька это никак не влияет. Чем позже Владимир Власть узнает о том, что у него больше нет ни хирда, ни имущества, тем лучше. А завтра, когда его друзья выйдут из Игры, Санёк уже будет мчаться по просторам Техномира…

Чёрт! А это не лучший вариант. Не найдя Санька, Прилипенко кинется разбираться с его друзьями, Фёдрычем и Алёной. И если Фёдрыч может ответить адекватно, то Алёну обидеть куда проще. Особенно в миру.

Это что же получается? Если он уйдёт в рейд…

Санёк задумался.

Нет, выход должен быть. Должен…

То, что напрашивается – просто прикончить пленных игроков. Это легко. Даже самому руки марать не придётся. Рыжебородый эльф[7] прирежет игроков с огромным удовольствием. Местные вообще чужеземцев не слишком жалуют, а эти к тому же – личные враги.

Но нельзя. Во-первых, Санёк воин, а не палач, а во‐вторых, он поклялся, что оставит пленных в живых и более того, даст им свободу. Завтра. Свободу… Но кто мешает их прибить сразу после этого? Рыжебородый отпустит пленников, потом поймает и прикончит. Тоже не вариант. Не по совести это. Да и не станут игроки гонки устраивать. Тут же эвакнутся на территорию.

О!

Мысль. Причём офигенная.

Что им Санёк обещал? Жизнь. И свободу. Завтра.

А вот возвращать им эвакуаторы он не обещал. Значит что?

А то, что сейчас Альв и его бойцы, старые и новые, собирают ценные вещички, грузят на сани и начинают движение в сторону дома. И пленники с ними. В качестве бесплатной рабочей силы. За остаток светового дня они отмахают порядочно.

А на следующий день их отпустят. Как Санёк и обещал. Альв, который принёс ему клятву временной верности, выполнит указание в точности. С этим у викингов строго. Поклялся – сделал. Свободу пленники получат. Прямо в дикой местности. Зимой. Без оружия и провианта. Без снаряжения. В тридцати километрах от ближайшего жилья.

Любой местный или специально обученный игрок вроде Санька вполне может отмахать по снегу и сотню километров. Он может соорудить снегоступы из подручных средств, может спать в снегу и даже добыть кое-какую пищу. Во всяком случае, продержаться дня три, пусть и впроголодь – вполне. Вот только вряд ли соратники Прилипенко на такое способны. Сам Вова, да, наверное, мог бы. А эти наверняка заходят в Мидгард в свирепых викингов поиграть. Страшных и непобедимых. С терпением, умением, а главное, с мужеством явные проблемы. Вон как Васька Кот скулил, получив копьём в руку. Всего лишь в руку, не в живот. В мягкие ткани. А потом вырубился во время лечения. Да у дурочки Евдокии в три раза больше мужества, чем у этих. Так что не захотят они ковылять по снежной целине в неизвестном направлении. Да ещё после суровой ночёвки в зимнем лесу. Да ещё с пониманием, что на следующей ночёвке у них даже огня не будет. Это сейчас погода прекрасная, а к вечеру, скорее всего, испортится. Вон уже тучки наползают. К ночи может и снегопад начаться, а то и пурга.

Нет, эти в самостоятельное плавание уйти точно не захотят. А у котика Васьки ещё и дырочка в лапке.

Сто против ничего, что бравые парни, узнав, что эвакуаторов им не видать, попробуют договориться с местными о совместном путешествии. Вот только чем они могут заинтересовать практичных викингов? Денег у игроков нет, кредит доверия – никакой. Надеяться, что помогут бывшие соратники по хирду? Совсем смешно! Слюнтяям, побросавшим оружие и предавшим боевое братство?

Так что никакого кредита. Только нал. А всё, что они могут «продать», это самих себя. Навсегда или на время. По договору. И в хирд после трусливого предательства соратников их точно не возьмут. Только в самую низшую касту. Рабскую. Тяжёлый труд за еду и место у костра.

Санёк попросит Рыжебородого, чтоб тот был милостив и оказал чужеземцам такую любезность. И даже проследил, чтобы чужаки остались живы, когда окажутся в наследственном уделе Альва. А до него отсюда километров двести очень непростого маршрута. Плюс соответствующее отношение попутчиков. Далёкое от почтения. С рабами тут не особо церемонятся. Так что ждёт соратников Прилипенко весьма скорбное будущее. К сожалению, не такое уж долгое – до принудительной эвакуации. И можно не сомневаться, возненавидят они Санька за такой подарок наверняка. Хотя какие претензии? Слово своё он сдержал.

Осталось только найти Альва, ввести его в курс дела, а самое главное, уговорить немедленно отправиться в обратный путь. И это вместо победного пира и прочих плотских удовольствий.

Но и тут у Санька имеется сильный аргумент. Что будет, если во время этого самого пира в крепость явится прежний хозяин? А если с подкреплением? Стоит ли при таком раскладе рассчитывать на лояльность вновь присягнувших бойцов? Да ещё после мощного бухалова?

Короче, чем быстрее Рыжебородый свалит отсюда, тем лучше.

А ещё лучше, если не останется никого, кто сможет сказать, кто разграбил крепость.

Думается, это реальный вариант. Люди, они поценнее лошадок и свинок.

Большинство обитателей захваченного селения были совсем не против сменить хозяина. И не скрывали этого от захватчиков. И не факт, что из-за неприязни к Гунульву. Низшие классы хитрые. Знают, как тут относятся к чужим, и изо всех сил стараются перейти в категорию «свои».

Ну и отлично.

Вернётся в игру Гунульв-ярл, а тут полный хаос и разгром, а из его подданных только десяток-другой самых никудышных.

Альв Рыжебородый согласился легко. Оказалось, он так и планировал. И ещё у него был просто офигенный вариант – уйти на кораблях.

Саньку бы такое даже в голову не пришло. Зима, лёд.

Но Альв справедливо заметил, что лёд только у берега. Центральная часть фьорда вполне судоходна, а протащить корабли по льду – задача элементарная. Для викингов. Равно как и расконсервировать кораблики и подготовить к походу.

Альв прям-таки лучился счастьем. Ну ещё бы! Так можно вывезти куда больше добра. И людей Гунульвовых, считай, всех. А сами драккары…

Какой там пир, когда появилась возможность ухватить этакий куш! Перехватили наспех по-быстрому и за работу.

И для плана Санька по изоляции пленных игроков это был вариант идеальный. Если на переход по зимним сугробам кто-то ещё мог согласиться, то даже на кратковременный заплыв по студёному северному морю вряд ли.

Однако рано или поздно Прилипенко узнает. И, вероятно, захочет ответить. И надо думать сможет. В том числе и здесь, в Игре. Не то чтобы Санёк боялся… Но осторожность не помешает. Как и лишняя поддержка.

И она у Санька будет.

– Недруг твой – типичный представитель стайной формации, – мастер Скаур пренебрежительно махнул рукой. – В миру, в нынешнем социуме, такие развиваются прекрасно. Но в Игре ему сложно. Вложенные ограничения мешают. Я пытался ему помочь…

– Вы?! – изумился Санёк.

– А что тебя смущает? Три года назад Владимир Прилипенко был таким же новичком, как и остальные. Да, статус он получил у технов. Играл за мехов. Но не ужился с командой и перебежал сюда.

– Ещё он Контролёром хотел стать, – добавил Санёк.

– О как! Не знал, – мастер оружия почесал татуированный загривок. – Но верю. Как раз в его духе.

И умолк.

Санёк терпеливо ждал. Видел, что Мёртвый Дед разговор не закончил.

– Есть такие писатели-фантасты, братья Стругацкие… – продолжил после паузы мастер оружия. – Вернее, были.

– Я в курсе, – ответил Санёк. – Даже читал кое-что.

– Рад, что ты умеешь читать, – одобрил мастер оружия. – Так вот, была у них, считай, в каждом романе тема: взаимодействие независимого человека и власти. В частности, готовность человека драться за свою свободу.

– Вроде как в армии?

– Сразу видно, что ты не служил! – засмеялся Мёртвый Дед. – В армии учат не свободе, а подчинению. И драться ты будешь не за себя, а за общие ценности. То есть повезёт – за общие, но скорее всего за финансовые интересы кучки жадных политиков. Но суть не в этом, а в том, что с точки зрения власти человек, который не хочет повиноваться, выродок. А чтобы это проявить, надо придумать такое излучение, которое у жаждущих повиноваться вызывает всплеск преданности власти, а у желающих странного нестерпимую боль. Удобная штука. Нажал на кнопку, и все, способные к независимым действиям, валятся в агонии. Хотя есть и более гуманные техники разделения. СМИ, например. Но что у Стругацких фантастика, так это то, что у власти в их продуманном государстве сплошь те самые выродки.

– А почему фантастика? – удивился Санёк. – Не хочешь подчиняться, стань главным. Логично же.

– Это в стае логично, – возразил мастер. – А в государственной структуре не умеющий повиноваться, причём повиноваться беспрекословно и с радостным визгом, будет отсеян ещё на низших уровнях.

– Но можно же только изображать, а на самом деле…

– А на самом деле, – перебил Мёртвый Дед, – ни фига подобного. Нынешний большой чиновник может ничего не понимать в порученном ему деле, но фальшивую преданность распознаёт мастерски. Естественный отбор, парень. Потому в госструктурах за управленческие ошибки и не наказывают. Переместят на другое место, и дело с концом. Личная преданность важнее профессионализма. Точно так же, как личные финансовые интересы для большинства представителей власти важнее финансовых интересов общества.

– Ну так это нормально, – заметил Санёк. – Есть прибыль предприятия, а есть зарплата и премии работника. И с чего бы работнику переживать, если акции упали.

Надо отметить, что это Санёк не сам придумал, так папа говорил.

– А если работа работника как раз и заключается в биржевой спекуляции, тогда как? – спросил Мёртвый Дед. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Ладно. Не о том речь. А о том, что там, в миру, система власти организована так, чтобы отсеивать потенциальных лидеров. В интересах лидеров действующих. Которым свойственно время от времени умирать. И это естественная ротация лидеров приводит к тому, что наверху оказываются не первые, а вторые. Те, кто лидировать не умеет. Есть, конечно, вероятность, что какой-нибудь суперталантливый лицемер просочится наверх. Но она минимальная. К сожалению, такая структура, предназначенная для того, чтобы не пропускать наверх лидеров, то есть тех, кто способен самостоятельно принимать правильные решения, чрезвычайно опасна для социума, который её породил. Потому что делает его неконкурентоспособным в борьбе за выживание. Той самой, что не изменилась со времён первобытных охотников. Вот там вожак всегда был правильным. Решительным, умным, когда надо – осторожным, когда надо – храбрым. Умеющим быстро принимать правильные решения, потому что за медленные и неправильные его быстренько слопает какой-нибудь пещерный медведь. И не сомневайся, именно таким и был тот лидер, ведь черепа медведей гораздо чаще встречаются в пещерах людей, а не наоборот. И ротация там была другая. Если первобытный охотник хотел свободы, но при этом не был самым здоровенным и хитрым, то до поры до времени просто бегал один. На свой страх и риск. Пока не окрепнет или пока старый вожак не отправится в края вечной охоты. А попробуй побегать свободно нынче в миру. Регистрация, налоги, армия. Тебя, свободного, немедленно объявляют антисоциальным элементом и – в кутузку. И какой бы ты ни был здоровенный, управу на тебя найдут. Массой задавят. И наверх уж точно не пустят. Шанс на карьеру возникает только в том случае, если у тебя в хромосоме присутствует ген подчинения. А если ты когда-нибудь дослужишься до самого верха, то и там будешь вторым. И сколько бы нижестоящие тебя ни восхвалили, и как бы ни любил тебя электорат, ты будешь чувствовать себя неуютно. И постоянно ждать, что придёт тот самый, первый, и выкинет тебя из тронного зала. А поскольку власть – это вкусно, то твоей главной задачей станет не правление, а удержание этой самой власти. Вот почему из полковника не может получиться царь. Генерал – да, запросто. Тиран с манией преследования – легко. А вот царь – нет. Ген подчинения не даст.

– Это в миру, а в Игре? – спросил Санёк. – Оп!

Брошенную Мёртвым Дедом стрелку он успел зажать в руке.

– Недурно, – похвалил мастер оружия. – В Игре, парень, ген подчинения убивает носителя.

– Ну не всегда, наверное, – осторожно возразил Санёк. – Вот у технов лидерам повинуются беспрекословно.

– У технов этот ген убивает наверняка. А вот у нас такой индивид может и протянуть какое-то время. И даже подняться. Уровня до третьего – точно. Но не выше.

– И что делать? – спросил Санёк.

– Тебе – ничего. У тебя его нет. А другим, например, твоему Прилипенко, – только меняться. Но он не сможет. Слишком запущенный случай. И рано или поздно такие, как ты, до него доберутся. Так что не дрейфь. Законы эволюции на твоей стороне.

– Да я не дрейфлю, тьфу, не дрейфю… В общем, сам-то я его не боюсь. Но у меня есть друзья. И родители в миру. Как бы их не коснулось.

– Всё может быть, – философски заметил Мёртвый Дед. – И совет у меня для тебя только один.

– И…

– Бери побыстрее третий уровень. И садись на моё место. Тогда ни здесь, ни в миру никакие прилипенки тебе не страшны.

– А на ваше место садиться… обязательно? – решил на всякий случай уточнить Санёк.

– Нет, не обязательно. Это я к тому, что тогда оно освободится.

– Почему? – забеспокоился Санёк.

Не хотелось бы, чтоб с мастером Скауром произошло что-то плохое.

– Узнаешь в своё время. Иди отдыхай. У тебя завтра рейд.

Надо же. Все всё знают.

Но мастер, как всегда, прав. Завтра рейд. Но впереди ещё вечер и целая ночь. И Алёна.

– Хочешь, я пойду с тобой?

Ладони Алёны на его щеках, глаза влажные, тревожные.

Санёк накрыл её руки своими, поцеловал ладошку:

– Нет, милая. Не хочу.

– Но почему? Мы же с тобой сколько играли вместе…

– Потому что это Техномир, Алёнушка, – прервал её Санёк. – Ты не хочешь туда. Ты боишься. И правильно. Нет, молчи! Ты хочешь пойти, но не со мной. Из-за меня. И это так круто, какая ты храбрая! Я ведь знаю, как тебе страшно!

– Ну зачем, зачем ты туда идёшь? Этот Поршень… Он такая тварь! Такая…

– Тварь, да, – Санёк наклонился и упёрся лбом в её лоб. – Я знаю, Алёнушка. Но за мной долг. И ещё: мне нужен третий уровень. Я его получу, и больше ни одна сволочь ни здесь, ни в миру не посмеет нас тронуть.

«А ещё я стану на один уровень ближе к тому, чтобы вытащить Серёгу».

Но этого он вслух не сказал.

– Да с чего ты взял, что добудешь там третий?! – Алёна едва не сорвалась в крик.

– Чувствую, – Санёк снова взял её лицо в ладони. – Знаю, что у меня будет возможность.

И он действительно это знал. Потому что Фарид хотел того же. Из-за чего бы ещё ему так рваться туда, к Донцу Дьявола. Какое, однако, говорящее название у этого места. А если Фарид непонятно как, но рассчитывает взять там третий, то и Санёк тоже. Может рассчитывать.

– Он захочет тебя убить, это ты тоже знаешь? – прошептала Алёна, прикрыв глаза.

– Конечно, знаю. Как только я стану ему не нужен, он непременно попробует.

– Ты так спокойно об этом говоришь? – Глаза её распахнулись во всю ширь, руки упёрлись Саньку в грудь. – Он ведь тоже второй и играет, я не знаю сколько. Ты дурак, что его не боишься! Самонадеянный дурак, вот ты кто!

– Нет, ну как тебе удаётся быть такой красивой? – любуясь, проговорил Санёк.

– Не смей менять тему! – возмутилась Алёна. – Если хочешь знать…

– Я знаю, – преодолев не слишком рьяное сопротивление, Санёк снова её обнял, шепнул на ушко:

– Я его не боюсь, Алёнушка, я опасаюсь. И ты кое-что забыла…

– Ничего я не забыла. Техномир…

– Я – химера, – снова не дал ей договорить Санёк. – Больше того, я – очень умная химера. Потому что меня с самого начала защищает договор. Ни он, ни его дружки не могут причинить мне вреда в игровой зоне «Техномир». Конечно, он попытается. Может, кирпич на меня с неба упадёт или ещё что-то… Но напрямую он ничего мне сделать не сможет. Договор свят.

– Дурак ты… – пробормотала Алёна, утыкаясь носом в его подбородок. – Скажи: я тебя люблю.

– Что? – изумился Санёк.

– Скажи: я тебя люблю. Я, такая, жду, жду, а он… чурбан бесчувственный…

– Я тебя люблю. – Санёк убрал языком слезинку с её щеки. – Ты довольна?

– Я буду довольна, если ты пошлёшь Фарида подальше! Вместе с Коркой этим отмороженным, с его флятской девкой!

– Верь мне, – проникновенно проговорил Санёк. – Верь мне, Алёнушка! Мне надо с ними идти. Надо. Вот гляди, – он сунул ей правую руку. – На него гляди!

Алёна послушно перевела взгляд на игровую метку и увидела, как маленький чёрный сфинкс выгнул спинку, повернул к ней крохотное человеческое личико, маленькую копию Санька, и подмигнул.

– Когда я вернусь, мы с тобой неделю из постели вылезать не будем, – пообещал Санёк. – Даже еду на дом заказывать станем. Ты и я. Больше никого. Слово!

– Ты только вернись, – голос Алёны вдруг ослабел, губы задрожали. – Не бросай меня, Санечка… Я без тебя не смогу!

– Вот глупости! – Санёк даже рассердился. – Я что, в первый раз в Игру иду? Или, может, меня раньше в игровых зонах пирожными кормили? Что ты такое говоришь?

– У меня, если хочешь знать, тоже предчувствие! – голос Алёны снова набрал силу. – Я тоже игрок, если хочешь знать! И я не хочу тебя отпускать! Не хочу, понял? Это как в космос улететь. Как в фильме «Время первых».

– Но они же вернулись.

– Но могли…

– Они могли. И сделали. – Санёк провёл рукой по её спине, прижал покрепче. – И я смогу. Сделаю. А ты думай обо мне, ладно? Один знающий человек сказал, что я должен тебя беречь. А ты – меня. Думай обо мне, верь, и не заметишь, как я уже буду дома.

– Не буду я о тебе думать, – проворчала Алёна. – Уйдёшь, сразу себе другого мужика заведу. Вон, из мертвяков кого-нибудь. Знаешь, сколько на меня слюни пускают…

– Если это тебя утешит… – Санёк ухмыльнулся.

– Гад ты, Александр Первенцев, – улыбаясь мокрыми глазами, прошептала Алёна. – Иди уже, пока я сама кого-нибудь не убила. Тебя или Поршня этого гадского…

– Фигасе вы барахла набрали! – удивился Санёк, появившись на стартовой площадке.

В такую рань здесь было практически пусто, только у ремонтных ангаров справа возились какие-то незнакомые мехи, да в полутора сотнях метров, за струящимся защитным полем входа в массивное жёлтое здание игрового Техноцентра скользили смутные тени.

Санёк в очередной раз подивился грозной мощи этого сооружения.

Техноцентр закрытой территории отличался от Техноцентра игровой зоны примерно так же, как столичный сетевой молл отличается от военной базы, расположенной на недружественной территории.

Голос Санька, транслированный и усиленный внешними динамиками скафа, раскатами грома прокатился над площадкой.

Три игрока в знакомых скафах разом обернулись.

– И незачем так орать, – проворчал Михась Корка по сети.

– Зелёный, – сказала Ева. – Как фейхоа. Ты уверен, что он готов, Фаридик?

– Металл сказал, он готов, – тоже по сети отозвался лидер микры. – Месть, твой рюкзачок вот этот, – Поршень указал на один из четырёх внушительных тюков, громоздившихся перед ними. – И голову включи: мы не на пикник с девочками идём.

– Так просвети меня, о великий! – Санёк закинул тюк («вес – 163,7 кг» высветилось на шлемном экране) за спину, где тот автоматически сконнектился с креплениями скафа.

Санёк попрыгал и покрутился, привыкая к новому балансу.

– Поведай, о великий, куда и на сколько мы отбываем.

– В прошлый раз мне потребовалось четыре дня, – ответил Фарид. – Только туда.

– Ого!

Санёк прикинул, как далеко можно отмахать за четыре дня, учитывая крейсерскую скорость скафа… Прилично так получилось.

– А не расскажешь, кто и как попытается продырявить шкурки наши в этом долгом странствии? – спросил он.

– Мы дойдём, – пообещал Поршень. – Я же дошёл.

– И оставил в песках всю микру, – проворчал Корка.

Санёк в первый раз слышал, как он вот так резко упрекает лидера.

– Кроме меня, – напомнила Ева.

– Потому что твой скаф сломался и ты пять дней проторчала в развалинах, – буркнул Михась.

Фарид не сказал ничего. Просто взял тюк и кинул за спину.

– Марш, марш, копчёное мясо! – скомандовал он по внутренней сетке.

И они двинулись.

Прочь с площадки.

Прочь от поводящего жерлами, батареями и концентраторами Техноцентра.

Прочь.

Шагом.

Потому что дальше, за границей условно безопасной стартовой площадки, зияя проломами и дырами, перегораживая улицы осыпями и грудами обломков, нависая опасно кренящимися стенами разлагался чудовищный труп порождённого неведомой цивилизацией мегаполиса.

И в любом из этих зданий-скелетов могли прятаться охочие до эргов, запчастей и полезной биомассы игроки. И совсем не обязательно их формальные противники мехи. Поохотиться на беспечную микру могут и шкурники.

Вот только шаромёт им в алчные глотки, а не микра Поршня.

Медленно и осторожно.

Не перемахивая через преграды мощными прыжками.

Даже не бегом, с крейсерской скоростью в шестьдесят километров в час.

Шагом, только шагом. Сканируя всё, что можно сканировать. Контролируя каждый видимый сантиметр. А уж видят они в скафах, да ещё расшаренных под поиск, ой как много. Человеческому зрению такое даже не снилось. Многоуровневый контроль и обработка информации сразу в нескольких потоках мышления.

Правда, Саньку было неизвестно, могут ли Михась с Евой мыслить многопотоково, но они-то с Фаридом точно умеют. Так что можно и поболтать без ущерба для обострённого внимания.

– Слышь, Поршень, а откуда взялись эти развалины?

– Как это – откуда? Это же Игра.

– Да я понимаю.

Движение на тепловом справа. Ерунда, крыса. Эти твари выживают везде.

– Игра – это понятно. Но что тут было до нас?

– То есть?

Не понял. Или делает вид. Ладно, поясним:

– В Мидгарде есть местные, – сказал Санёк. – На Умирающей Земле тоже есть местные…

– Причём до хрена, – со смешком вставил Фарид. И сообщил по общей связи: – Справа три, шесть одиннадцать маячок. Михась, сделай.

Секунда – и заряд шаромёта нырнул в окно. Наружу пыхнуло пламенем.

Больше ничего.

– Секси, внимательнее!

– Поршень, не страдай фигнёй. Подрочи, если тебе так скучно! – прилетел язвительный отклик девушки.

Санёк сообразил – они веселятся. Поршень знает, что РЛС Евы контролит намного лучше его собственного. К тому же это её специализация. Следовательно, маячок был абсолютно безвреден. Фарид об этом знал. Михась, что характерно, тоже. Только Санёк повёлся. И отвлёкся. Вернее, его отвлекли.

Ненадолго.

– Так кто же всё-таки построил эту хрень, а, Поршень?

– А тебе не поровну, Месть? – снова ушёл от ответа Фарид.

«Что-то он знает», – подумал Санёк.

Но закрыл тему.

«Информация – оружие». Эту фразу он слышал сразу от трёх мастеров. И Фарид слышал. Логический вывод – данное оружие он от Санька прячет. И какие из этого выводы?

– Ты не думай, – с лёгкостью расшифровал ход мыслей Санька Фарид. – Ты делай.

– Внимание, рембаза! – сообщила по сети Ева.

Рембаза… Маленькая копия Техноцентра. Ярко-жёлтое здание без окон, но с обширным двором, усеянным постройками поменьше, вздутия тяжёлых орудий в положенных местах. Условно мирная территория – та, где любого нарушителя правил испепелят быстрее, чем воробей чирикнет.

А ещё здесь можно пожрать ртом, а не через питающие системы скафа, прикупить расходники, подзарядиться, продать добычу по ценам чуть выше, чем в Техноцентре.

Ещё тут можно починить скаф или робота.

Один такой сейчас лежал в доке с частично снятыми бронеплитами. Во вскрытом брюхе копошились ремонтные дроны. Как черви в чреве дохлого динозавра.

На рембазе можно многое. Закинуться нанококтейлями, перепихнуться в виртуале или в реале, заменить поражённую органику на свежую…

Сканеры Санькиного скафа фиксировали: его контролят с восьми точек, пять из которых выделены как недружественные. Как бы самому не стать этой самой свежей органикой. На условно мирной территории.

Воздух посвежел. Скаф отметил напряжение игрока и увеличил содержание кислорода в смеси. Это Техномир, детка. Здесь круто. А ещё здесь те, кому делают больно, платят тем, кто делает больно. Окрестности рембаз – территория мира. По-техномировски. То есть нельзя нападать из засады, например. А вот дуэлить – сколько душе угодно.

Микра миновала условно безопасную территорию в полной боеготовности. Впрочем, никто на них не покусился, и вскоре грозное творение непонятно каких мастеров потерялось в завесе пыли и частотных помех.

Многопотоковая работа сознания не мешала размышлять. Так что Санёк пытался самостоятельно осмыслить вопрос, который проигнорировал Поршень. Откуда берётся вся эта высокотехнологичная фигня: роботы, скафы…

Понятно, откуда берётся разное полезное добро в других игровых зонах. Там полно местных, занимающихся мирным промыслом. Там почти всегда понятно, что и откуда берётся. Взять ту же Умирающую Землю. Известно, что паровозы делает Гильдия, а фрукты выращивают лесные. А всякие интересные железки, горючку, сырьё, добычу с мутиков – всё это сталкеры добывают на горизонтах.

А вот здесь, в Техномире, Саньку было понятно только одно – происхождение биомассы. Он предполагал: многие, а может, и все здешние биоресурсы когда-то были частями человеческих тел, извлечённых насильственно или отданных добровольно. Не исключено, что даже питательные составы, которыми заправлялись скафы аналогичного происхождения. Если ты хочешь поставить себе новое сердце, то можешь, конечно, надеяться, что его вырастили в каком-нибудь биочане. Но никто не даст гарантии, что его не вырезали из груди другого игрока. А если вырезал настоящий, как следует прожаренный хоб или хоба, то игрок в свои последние секунды отлично понимал, а главное, чувствовал, что именно с ним делают.

В одной фантастической книге, которую Санёк прочитал в десятом классе, была описана планета, где в ледяном аду жили люди и гигантские белые хищники. Хищники жрали людей, а люди – хищников. И вся одежда, все орудия труда и прочие полезные вещи разумных обитателей этой экологической системы добывалось и изготовлялось из тел этих самых хищников. Санёк тогда ещё подумал, сколько может просуществовать такая система? И кто закончится первым, люди или звери?

В Техномире всё устроено ещё проще. Люди жрали людей. Причём в отличие от той, с хищниками, эта система была открытой. Её «подпитывали» новые игроки. Страшная картинка, однако. И очень загадочная, потому что, кроме биомассы, была ещё техника и вооружение. Все эти роботы, скафы, дроны, замечательные механические придатки к человеческому мозгу. И вряд ли они были созданы в той древности, к которой относились здешние города. Здесь было полно новенькой техники: от гигантских роботов цератоисов до барного миксера нанококтейлей. Мастер, обучавший Санька основам выживания мехов, говорил, что в пустыне находят механические яйца-зародыши, из которых при наличии нужных ресурсов можно выращивать боевых роботов. Допустим, так оно и есть. Однако даже если это правда, всё равно чтобы создать такие технологии, требовались гигантские ресурсы. И Саньку казалось противоестественным, что вся великолепная здешняя техника была нацелена на одно. На разнообразное уничтожение одних людей другими.

Но можно не сомневаться: тот, кто запустил эту систему, превосходно разбирался в человеческой психологии.

Для лишившегося моральных ограничений хищника нет большего кайфа, чем сожрать такого же хищника.

Особенно если жрать больше некого, и развиваться можно только так. Рейтинг рос, когда хобы убивали, расчленяли, пожирали себе подобных.

И всё равно большая часть игроков втягивалась именно сюда, в Техномир. Стоило бы задуматься, сколько в этой их тяге было от желания прыгать в скафах или попирать пустыню опорами боевых роботов, а сколько от этого исконного и кристально чистого желания жечь, резать и убивать. Тем более что здесь именно это и считается моралью. Чем лучше ты убиваешь, тем выше твоя слава, твой личный рейтинг.

Нет, и в Мидгарде, и на Умирающей Земле умение убивать ценилось весьма высоко. Воины, охотники, сталкеры… Все они убийцы. Но только в Техномире это умение было единственной заявленной ценностью, единственным официально объявленным правилом Игры.

Просто и эффективно. И только одно не укладывалось в эту жуткую простоту.

Отрицательный рейтинг эксперта Ильи.

Санёк помнил, одно лишь упоминание об отрицательном рейтинге ввергло в бешенство мастера войны.

Пролить свет на эту загадку мог бы сам эксперт. Но после разговора в казино он больше не приглашал Санька к себе. А попасть к Илье по собственной инициативе Санёк не мог. Не по уровню.

Впрочем, не факт, что эксперт согласился бы ответить на его вопросы. Как постоянно напоминали Саньку игроки уровнем выше, информация, которую ты не можешь осмыслить, не приносит пользы, а только вредит, побуждая к неверной интерпретации и неправильным действиям. И добравшись до второго уровня, Санёк был склонен с этим согласиться. Когда речь шла о тех, у кого первый.

Санёк засмеялся. Вслух.

– Ты чего? – немного напряжённо поинтересовался Михась. – Анекдот вспомнил, что ли?

– Рот закрыл, Корка! – бросил по сети Поршень.

– Так он…

– Ему можно, а тебе – контролить и шевелить сервами. Не отвлекаться. Надо объяснять, почему?

– Обойдусь, – буркнул Михась.

Микра покинула развалины города, выбралась на открытую местность. Скорость передвижения сразу подросла до шестидесяти семи километров в час, среднеоптимальной для их микры.

– Четыре – сто шесть – восемь. Стая мелких чугунин. Четыре штуки. Чешут к нам!

Санёк прикинул по сетке. Далеко. От них больше семидесяти километров. Крутейшая штука, эта РЛС Евы.

– Активировать маскировку! – скомандовал Поршень. – Секси, сейчас сгенерирую новый курс. Уходим от контакта.

– А может, вломим? – с надеждой спросил Михась. – Скучно же так пилить.

– Анус второй себе выпили! В башке! – рыкнул Поршень. – Мы в рейде, а не на охоте. И рембаз по курсу не будет.

– Да я так… – пробормотал Корка. – Сказал просто…

Следующие двадцать минут они двигались молча, активировав все маскировочные программы. Энергию те жрали похлеще движков скафа, но себя оправдывали.

На двадцать первой минуте Ева сообщила:

– Мехи нас потеряли. Через три минуты можно снимать маскировку.

Смотреть и видеть.

Санёк старался видеть, но получалось только смотреть. Серо-жёлтый песок, красноватые или чёрные камни. Небо, такое же серо-жёлтое, как и земля. Дымка, скрадывающая горизонт. Во всех диапазонах. Температура за шлемом скафа плюс шестнадцать Цельсия, скорость ветра 0,5 метра в секунду. Давление… 0,89 от стандарта! Да ну? Они что, поднимаются наверх? И как высоко?

Шкалы соответствия у Санька в памяти не имелось. Формулы для расчёта тоже. Общая инфосеть не отвечала. Так, а что у нас с содержанием кислорода снаружи? 17,6 %. По норме вроде 21 должен быть. И кстати, откуда тут вообще кислород? Лесов нет, океанов с водорослями тоже.

– Откуда здесь кислород, никто не знает? – поинтересовался Санёк по общей сети.

Михась:

– А тебе не поровну?

Поршень:

– Пока ты в скафе, не парься.

Ева:

– Наноботы, может быть. Здесь, в песке. Концентрация кислорода у поверхности на две сотки процента выше. А углекислоты на восемь процентов ниже.

Михась:

– Какая ты умная, Секси! Твой ум превосходит только твоя красота!

Поршень:

– Отвали от моей подруги, лысый!

Михась:

– От лысого слышу!

Ева:

– Три градуса по курсу пятно остаточной радиации. Обходим?

Поршень:

– Забей. Там дохлая чугунина валяется.

Точно. Минут через десять Санёк тоже сумел разглядеть обглоданный пустыней скелет боевого робота. И радиоактивное пятно вокруг. Жёлтый уровень. В скафе не опасно. Да и без скафа тоже, если на обед не останавливаться.

Следующие три часа Санёк старательно тренировал потоковое мышление и наблюдательность. Переходил из состояния в состояние, «расширялся» до пределов сканируемого пространства и сужался в узкий пучок, считывая детали почвы под ногами. Спектр был богатый. Целая прорва всяких элементов. Великое разнообразие металлов, включая золото. Но кремний всё же преобладал. Вернее, диоксид кремния. То бишь песок. Где-то Санёк слышал, что песок образуется на дне океанов. Это они что, по дну моря идут? Занятно. Учитывая, что единственная вода, которая имелась в округе, – та, что в резервуарах скафа.

Ничего интересного вокруг. И подозрительного тоже. На месте Фарида Санёк давно уже дал бы команду включить движки и ускориться разика в три.

Но лидер микры осторожничал.

И, как оказалось, не зря.

– Ловлю чужой сканер, – подала голос Ева. – Активный. Дальность предельная. Думаю, леталка.

– Микра, маскировка максимум. Секси, локализируй.

– Уже. Строить обходной?

– Без вариантов.

– Эх, – опечалился Михась. – Не узнаю тебя, Поршень. В пацифисты подался?

Лидер реплику проигнорировал.

Через двадцать минут опасность миновала.

И опять пустота. Пыль под ногами скафа, пыль вокруг, пыль, размывающая горизонт и прячущая небо. Пыль во всех спектрах.

Если игровую зону Честных Чистильщиков называют умирающей, то эта по праву может именоваться мёртвой.

Они были в пути уже двое суток. Спали, не снимая скафов. Никаких проблем. Лучше, чем в любой постели. В дозоре сменялись каждые два часа. В принципе можно было бы и без часовых – охранные системы скафандров не выключались никогда. Но Фарид сказал дежурить. И они дежурили. Тем более что просыпаться и засыпать было легко. Захотел проснуться – проснулся и бодр. Захотел уснуть – и через секунды ты спишь.

Спать, кстати, можно было и на ходу. Переводишь управление скафом в автоматический режим и расслабляешься. Внутри «шкуры» чувствуешь себя словно висишь в воде. Тебе может казаться, что это именно ты двигаешь конечностями, поворачиваешься, но на самом деле датчики скафа считывают сигналы напрямую из мозга. Головного или спинного. И сами двигают твою тушку. Игрок внутри волен напрягать руки-ноги, но может перейти в тот самый расслабленный режим и его тело будет двигаться синхронно с поставленной и реализованной скафом задачей. Собственно, так и происходит в любом случае: человек не способен так быстро перебирать ногами, как это делает скаф в режиме бега. Если его ноги не находятся внутри скафа.

– Микра, к бою! – Приказ вырвал Санька из задумчивости, а умный скафандр, повинуясь подсознательной команде, тут же впрыснул в кровь все необходимые гормоны.

Из развалин слева выскочили три стремительные двуногие твари и гигантскими прыжками помчались к микре.

Полкилометра они преодолели секунд за двадцать, а стрелять начали практически сразу.

Санёк едва успел увернуться сначала от плевка плазмы, а потом от луча лазера, мощность которого, судя по тому как зашипел и расплавился песок, была вдесятеро больше, чем у аналогичного оружия в его собственном боекомплекте.

Ну а потом стало попроще. В сознании проявилась общая картинка боя с вероятными векторами атак. И описаниями противников.

Ноадроны. Самые мелкие, если верить инфобазе, боевые роботы рапторской серии. Снаряжённая масса до восьмисот килограммов. В принципе, это даже не роботы, а автономные боевые машины. То есть могут быть автономными. Тогда в «голове» у них находится модуль связи, чуткостью и возможностями не уступающий «РЛС» Евы, а сам искин – в хорошо защищённой нижней части туловища.

Но эти, скорее всего, пилотируемые. С живым мехом внутри. Такие малые роботы уступают шкурникам в скафах по всем параметрам. Кроме двух важнейших: мощности вооружения и подвижности. Последнее, впрочем, зависит ещё и от пилота. Мало бегать быстрее и прыгать ловчее. Надо ещё и понимать, куда бежать и откуда прыгать.

Выбравший в «любимчики» Санька ноадрон ринулся в ближний бой. Санёк разрывать дистанцию не стал. Без проблем уклонился от вибролезвия, способного вскрыть скаф как нож консервную банку, и пальнул из шаромёта снизу вверх – в переднюю часть головы робота.

Броня у ноадрона слабенькая, так что тому, что внутри, меху или модулю связи, точно не поздоровилось. Ноадрон хаотично замахал манипуляторами, завертелся на месте…

И повалился, когда Санёк влепил ему ещё один шар в подколенное сочленение.

А на закуску – залп «картечи» из магнетона в центр туловища. Теперь то, что внутри, будь то управляющий модуль или живой игрок, гарантированно вышли из строя.

К этому времени Фарид уже оприходовал двоих. С тыла. Эта парочка сунулась к Михасю. Тоже в ближний. Решили, видимо, взять ценную органику живой. Не успели. Потому что успел Фарид.

Еву внешние системы Санька не фиксировали. Девушка замаскировалась очень качественно. Её местоположение можно было определить только по групповому маркеру. Пилоты ноадронов, надо думать, её не заметили.

– Корка, назад! – прикрикнул Фарид на сунувшегося потрошить Михася. – Хоб, мать твою в бабушку! Не трожь! Это дрон! Секси, что видишь?!

– Его не вижу, – напряжённо проговорила Ева. – Либо далеко, либо плотно зашхерился.

«Да, неприятно», – подумал Санёк.

Ноадроны вдали от баз сами по себе не бегают. У них носимый запас минимальный, да и пилоты этих мелких роботов не в «люльках» скафов покоятся, а в не приспособленных для дальних переходов пилотских капсулах. Значит, где-то поблизости находится их личная «база» – боевой робот покрупнее.

Повинуясь интуиции, Санёк присел на корточки и прижал ладонь к макушке плоского бурого камня.

Высветившуюся тут же инфу о температуре, составе и прочее Санёк «смахнул» мысленным усилием. Видеть, а не смотреть. Представить, что камень – это не камень, а ствол некоего каменного древа, чьи корни уходят в глубину на десятки метров. И на сотни метров в стороны. Мельчайшие вибрации, слабые токи… Впитать их, чтобы мозг собрал инфу и превратил её в нечто, доступное сознанию. То, что Санёк способен почувствовать, осознать…

И Санёк почувствовал. Но осознать не смог. Потому что там, внизу, таилось нечто столь огромное и опасное, внушающее такой ужас, что сознание просто отказалось его воспринимать. Но поздно. Его заметили.

Электрическим током прошило каждый нерв. Визуальная сигнализация скафандра «залила» тревожным алым всё «видимое» пространство. Всполошившийся скаф вбросил в кровь целый спектр регуляторов, названия которых промелькнули светлой лентой на периферии зрения…

А потом внезапно всё прояснилось. «Виртуальный экран», зрение, и даже атмосфера очистились от привычной пыльной дымки, и Санёк увидел над собой чужое небо, фиолетовое с прожилками жёлтого, огромный пульсирующий шар неземного солнца, ослепительного даже сквозь фильтры и почему-то вызвавшего в сознании ассоциацию с гигантской опухолью.

А впереди, километрах этак в трёх, не меньше, – чёрные с кровавым отливом, угловатые вершины гор, сверкающие словно лакированные.

И…

«Предупреждение: Игрок, вами была активирована операция межзонного перехода. Функция экстренной эвакуации отключена вплоть до возвращения в зону первого уровня».

– Эй, Поршень! А что это сейчас за фигня у меня выскочила? – первым успел спросить Михась.

– Не у тебя, а у всех, – ответил Фарид. Судя по всему, для него оповещение новостью не стало. – Ты, братишка, сейчас в игровой зоне второго уровня. Сумеешь продержаться, и ты станешь, блин, вторым. Как мы с Александром. Радует?

– Ещё бы! – Михась воодушевился. – А мы продержимся?

– Что, ссыкотно? – Поршень хохотнул. – Всё норм, братишка. С тобой дядя Фарид. Всё будет пучком!

Но что-то в его уверенном голосе показалось Саньку… сомнительным.

Вряд ли всё так просто. Санёк помнил, как он пытался ввести в зону второго уровня Алёну с Геной Фрамом. И ни фига из этого не вышло. Местные тогда вошли и вышли без проблем, а вот игрокам – фиг.

Впрочем, сам Санёк мог не переживать. Его из игровой зоны второго уровня точно не выкинет…

Что не отменяет необходимости держаться настороже. Доверия к Фариду – ноль целых, ноль десятых.

Смерзшийся песок под ногами. Наружная температура минус одиннадцать по Цельсию. Уровень радиационной опасности – жёлтый. Песок и камни, часть которых анализатор скафа определил как оксид железа, он же – гематит. Радужная, в причудливых узорах и разводах, поверхность. Но это не в видимом простым взглядом диапазоне. В видимом – только серое, чёрное и бурое.

– Есть! – радостно выкрикнул Фарид. – Вижу его! Вон там, впереди, на десять – восемь – шестнадцать!

Санёк глянул в указанном направлении, системы скафа, адаптируясь, мгновенно приблизили картинку, но… ничего интересного.

Фиолетовое небо с ослепительным диском местного солнца, чёрные скалы, уходящие в запредельную высь, да несколько отвалившихся от основного массива булдыганов, казавшихся на фоне исполинского клифа мелкими камешками.

– Молодец, химера! – кипел восторгом Фарид. – Точно к цели вывел. Теперь всё! Теперь…

Но развить мысль Поршень не успел.

В ста тридцати метрах прямо по курсу смёрзшийся песок Донца Дьявола вдруг вздулся чудовищным бугром, который тут же взорвался фонтаном камней, песка и пыли, и наружу выперла глянцево-чёрная, в тон скального массива, сплющенно-обтекаемая голова боевого робота.

Башка была такая здоровенная, что Санёк как-то сразу понял: с его энергересурсом по такой броне только «зайчики» пускать.

– Микра, уходим! Уходим быстро! Врассыпную! – завопил Фарид, первым бросаясь наутёк к чёрным скалам.

Ева и Михась тоже дёрнули с места во всю прыть скафов.

А вот Санёк не побежал. Понял – бежать нельзя. Не успеть. Только укрыться.

Он упал на песок, разбивая мёрзлую корку, выгребая её из-под себя. Металл учил его зарываться в считаные мгновения. Наука пригодилась. Три секунды – и снаружи только кусочек лицевой части шлема. Лежать, ждать и смотреть, как впереди вздымается в небо плоская чёрная голова на толстой шее, разрисованной молниевой сеткой энергетической защиты. Санёк увидел, как разошлись шторки-веки, открывая выпуклые блестящие «глаза».

Эвакуироваться невозможно. Защититься тоже. Всё. Конец фильма. Оцепенев внутри послушно замедлившегося времени, Санёк смотрел, как наливаются зарядами «глаза»-орудия…

Смотрел и ждал, почти уверенный, что даже расшаренная маскировка вряд ли спасёт от поисковой системы робота такой мощи.

«Глаза» полыхнули.

Искин скафа услужливо обозначил трассеры электромагнитных импульсов…

Прошедших над Саньком.

Искин робота проанализировал возможные цели и, надо полагать, не счёл неподвижного Санька целью приоритетной.

Два из трёх скафов, мигнув, рухнули на песок.

Третий беглец, Фарид Поршень, в последний момент успел нырнуть под прикрытие каменного зубца, уцелел. Гематитовый монолит принял на себя выстрел. Ещё пара секунд – и удачливый стрингер нырнул в скальную расщелину. Гигантский робот, уже выпроставшийся из песка по брюхо, ударил снова. На этот раз плазмой, уже не надеясь заполучить живую органику. Попал или нет, сказать трудно, потому что Санёк уже после первого залпа обнулил все активные контуры, оставив только минимум жизнеобеспечения и визуалку. Теперь он мог смотреть только сквозь односторонне прозрачное забрало шлема и лишь собственными глазами, которые были всего на сантиметр выше поверхности. Только обнуление систем давало крохотный, близкий к нулю шанс, что гигантский механический ящер Санька проигнорирует.

Выбравшийся на поверхность боевой робот встал на все четыре опоры, выдвинул дополнительные секции, трасформировав плоские широкие лапы в нормальные конечности. Это прибавило дрону ещё пяток метров роста, и теперь Саньку пришлось бы дать усиленный импульс на движок, чтобы допрыгнуть до его головы. И такой прыжок был бы чистым самоубийством. За то время, пока Санёк пролетит восемь метров по вертикали, ящеродрон успеет раз пять выжечь все управляющие контуры скафа.

Трёхсуставчатые конечности-колонны пришли в движение, и боевой робот неторопливой рысцой двинул к сбитым скафам.

К сожалению, его маршрут пролегал аккурат через припорошенную песком выемку, в которой угнездился Санёк. И можно было не сомневаться, что локационка дрона сейчас сканирует пространство во всех доступных диапазонах.

Но крошечный шанс всё равно оставался. Перепады температуры на поверхности здесь, в Донце Дьявола, колебались от минус двадцати до плюс пяти, в зависимости от угла, под которым падали лучи фиолетового светила. Такая же картина, даже ещё разнообразнее, была с радиацией и электростатикой. Так что увидеть Санька можно было исключительно в визуалке или в звуковом диапазоне, поскольку аудиоканалы он вынужден был открыть, иначе сам бы ни черта не слышал.

Впрочем, за звуки Санёк не особо опасался, потому что дышал тихонько и неритмично, а посторонних шумов в пустыне хватало.

А вот визуалка – это опасно. Сам присыпанный чёрной и серой пылью скаф не очень заметен. А вот круглое, зеркально-чёрное забрало…

Таких поверхностей здесь не бывает.

Санёк очень надеялся, что его спрячет игра теней, но если боевой робот пройдёт прямо над ним…

Робот прошёл прямо над ним. Опора-колонна с широким и плоским основанием, усеянным бугорками активных датчиков, с торчащими наружу остриями втянутых когтей, с хрустом вдавилась в грунт в метре от ног Санька.

Он перестал дышать, замер и попытался даже остановить сердце… Но получилось наоборот. Сердечко его, сердечко цыплёнка, замершего на дистанции длины усов от морды лисицы, забилось ещё сильнее, ещё громче.

Санёк глядел на плывущее в трёх метрах над ним чёрное брюхо боевого робота. Он видел всё в мельчайших подробностях: подвески боевых модулей, закопчённые сопла движков, россыпь чувствительных элементов и датчиков… Каждую царапину на броне.

И не видел того, что должно быть непременно, – швов транспортных и пассажирских люков.

Но в тот момент Санёк не думал об этом. Он вообще ни о чём не думал до тех пор, пока из его поля зрения не исчез конец хвоста, украшенный подвеской оружейного блока. И даже после этого почти минуту ждал, что вот сейчас громадина развернётся и…

Не развернулась.

Все той же тяжкой рысцой, от которой вздрагивала почва, механический ящер проследовал к сбитым скафам.

Удача в очередной раз подмигнула химере.

Только когда содрогания почвы ослабли, Санёк рискнул пошевелиться, чтобы наконец осмотреться. Не включая обзорных систем скафа. Только глазами.

Санёк увидел, как огромная голова нырнула вниз, «проглотив» обездвиженного Михася. А чуть позже – Еву. Затем механический ящер снова задрал к небу плоскую башку и потрусил к расщелине, в которую нырнул Фарид.

Санёк ожидал, что сейчас кто-нибудь из экипажа боевого робота выберется наружу, но нет. Может, у них не было подходящих скафов, а может… в этом роботе вообще нет экипажа?

Санёк вновь активировал системы внешнего контроля, оставив лишь обычную маскировку, и теперь уже во всех доступных скафу подробностях увидел, как громадный механический дракон наклонился над трещиной, дохнул внутрь огнём. Два раза. Потом присел на ноги-опоры, толкнулся (песок вокруг Санька пошёл волнами) и завис в дрожащем от жара воздухе в десятке метров над поверхностью. В следующий миг вниз ударило пламя, превратившее песок под громадиной в пыль, брызги и пар. Видимость упала до нуля, и только благодаря возможностям скафа Санёк смог различить, как ноги-опоры укоротились и трансформировались в подобия стабилизаторов, а затем так и не опознанный базой данных, многотонный боевой робот по крутой спирали устремился в фиолетовое небо.

Датчики радиационного контроля взорвались визгом. Воздух заполыхал багровым и пурпурным. Защитное поле скафа включилось автоматически. Санёк свернулся клубком, дав возможность защите образовать шар и снизить расход энергии.

Частотная буря превышала опасный уровень почти десять минут. Выброс энергии, унёсший непонятного робота ввысь, был чудовищной мощи.

Однако скаф не подвёл. Защитил на девяносто девять с половиной процентов. Оставшиеся полпроцента скомпенсировала биохимия.

Ну и что теперь?

Найти ответ на этот вопрос самостоятельно Санёк не успел. Из скальной щели выбрался Поршень.

Прихрамывающий, в закопчённом скафе, с мигающей тревожным красным меткой энергетической ячейки и трещиной поперёк лицевого зеркала. Однако живой и бодрый.

– И что это было? – спросил Санёк, показав на небо, в котором расплывался длинной кляксой радиационный след.

– Дикий.

Ответ пришёл в чат. Вероятно, у лидера микры были проблемы со связью. Хотя какого лидера? Нет больше у Фарида микры. Сожрал её этот, как его… дикий.

– Почему дикий?

– Не тупи. Сам же перед рейдом интересовался, откуда берутся чугунины?

Внутри Санькиного шлема зашипело, потом сквозь помехи прорвался голос:

– …Пора делом заняться.

– Каким? – Санёк никак не мог уложить в голове то, что увидел. А увидел он здоровенную фигню втрое больше, чем любой из встреченных ранее роботов. И вдобавок фигню, взлетающую, как ракета. Или, скорее, как истребитель с вертикальным взлётом.

И внутри этого чудовища никакого экипажа.

Но при этом оно парализует и утаскивает людей. То есть действует так же, как любая долбаная чугунина мехов. Дикий, блин!

– Каким? Да тем самым, для которого мы тут собрались! – рявкнул Фарид. И тут же добавил почти просительным тоном: – Эргов мне не подкинешь? А то я почти всё в защиту слил.

– Подкину, – ответил Санёк. – Попозже. – Он уже прикинул, что оставшейся у него энергии одному хватило бы с запасом. Дней на пять автономки. А вот на двоих уже в обрез получается. Только-только до обитаемых мест добраться.

– Тоже верно, – согласился Фарид. – Это я туплю. Чуть не зажарил меня дикий. Не нужны мне твои эрги. Сейчас зальюсь под пробку. А ты не подвёл, химера. Всё, как мне рассказывали. И проблемы притянул, и пруху тоже. Но я, знаешь, не жадный, – Фарид хохотнул. – Я возьму только второе. Первое пусть хавают те, кто опоздал.

– Не жалко твоих? – спросил Санёк.

– У меня жалелка в детстве рассосалась, – Фарид снова хохотнул. Несмотря на потрёпанный вид, лидер уничтоженной микры пребывал в отличном настроении. – Да и вообще, никто не знает, что дальше будет с теми, кого забирают дикие. Может, это следующий уровень?

– Что?

– То, Санёк, то. Это Игра. Большая-пребольшая. А мы с тобой как два муравьишки у пирамиды. Не знаю как ты, а лично я собираюсь взобраться на самый верх. С твоей неоценимой помощью.

– Что надо сделать? – поинтересовался Санёк, слегка расслабившись.

Если он всё ещё нужен Фариду, то, выходит, драка откладывается?

– Ничего, мой юный друг. Совсем ничего. Ты уже всё сделал. Вылупилось яичко.

– Какое ещё яичко?

Поршень любил говорить загадками. И надо отметить, уже изрядно достал своими непонятными намёками.

– А вот это!

Враскачку, слегка клонясь влево (видно, досталось не только внешней оболочке скафа, но и механике), Поршень двинулся к стоявшей наособицу каменной глыбе, которая на первый взгляд мало чем отличалась от прочих. Ну разве чуть посветлее основного скального массива.

Но это только на первый взгляд.

Фарид с силой хлопнул по основанию странной каменюки. С лапы его скафа ссыпались обгорелые ошмётки…

А двадцатиметровая каменная глыба дрогнула, подёрнулась рябью…

И перестала быть камнем.

Перед ними мерцала радужной аурой энергетической защиты здоровенная, немного приплюснутая сфера, врывшаяся в песок восемью мощными опорами. В её зеркальной поверхности отражалась бескрайняя пустыня и маленький человечек в боевом скафандре. Сам Санёк.

«Аэрокосмический штурмовик-перехватчик. Уровень 3».

Инфа появилась не в сети, а проступила объёмно прямо на корпусе. Примерно так же, как проявляется инфа на запястьях игроков.

– Ах ты ж… – злобно выругался Фарид.

– Что не так? – спросил Санёк, подойдя поближе.

– Да всё не так!

Фариду очень хотелось дотронуться до поверхности сферы, но защитное поле не пускало. Хотя и вреда, судя по всему, тоже не причиняло.

Санёк тоже попытался.

С нулевым результатом. Ощущение, словно давишь туго натянутую резину.

Хотя нет, не совсем с нулевым.

«Допуск запрещён, закритическое значение рейтинга». И рядышком: «Внешнее управление невозможно. Система коммуникации не активирована».

– Тебе что пишет? – спросил Фарид, на время оставив бесплодные попытки.

Санёк зачитал.

– Вот же ж… И у меня почти та же фигня. Как-то, блин, неправильно…

– Почему неправильно? – спросил Санёк.

– Да потому что не может быть у нас одинаково! – сердито заявил Поршень. – Ты ж чистый шкурник. Причём зелёный, как фейхоа. А я не только стрингер, но и мех, причём продвинутый! – Он витиевато выругался. – В любой чугунине приоритет на раз перебиваю!

Вот как? Санёк удивился. И не удивился. Это многое объясняло. Например, то, как легко Поршень вскрывал защиту чужих роботов.

И в очередной раз подтверждало правило: чем меньше делишься инфой, тем лучше. Поршень не знал, что у Санька в багаже базовое обучение мехов.

– Не пускает, гадина! – Фарид попытался пнуть изогнутую, как рояльная ножка, массивную опору. Пнуть не получилось. И, наверное, к лучшему. Столкновение покоцанного «башмака» скафа и сверкающего монолита опоры вряд ли закончилось бы в пользу скафа.

– Ничего, – буркнул Поршень. – Время есть. Дикий свалил. А за неделю дядя Фарид точно докумекает, как расхреначить это яичко.

«Почему за неделю?» – хотел спросить Санёк.

Не успел.

Потому что получил разряд импульсника в упор.

Уберёг наработанный в учебках навык второго уровня: сознание, развёрнутое в параллельные потоки, один из которых контролил всё вокруг, а второй обеспечивал своевременную реакцию.

Так что совсем уж застать Санька врасплох не получилось. Он успел прыжком уйти с осевой. Но импульс всё же задел правую ногу скафа. Защита сняла восемьдесят три процента, но оставшейся энергии хватило, чтобы застанить сервы конечности, так что приземлился Санёк уже не на две, а на одну ногу. Но ещё в полёте тоже ударил импульсом.

Будь скаф в норме, Поршень увернулся бы без труда. Более того, сбил бы Санька ещё на взлёте. Простая и беспроигрышная атака. Но, к счастью, у шкурки Поршня были явные проблемы с координацией. И не только с координацией.

Он даже не попытался увернуться и ударить.

Рухнул на песок и застыл.

Санёк осторожно (мало ли, вдруг придуривается?) приблизился к партнёру. Бывшему партнёру.

Нет, не придуривается. Парализован. Метка заряда накопителя скафа уже не мигающая красная, а чёрная. Эрги кончились. Видимо, Фарид слишком щедро вложился в импульс, который должен был вырубить Санька. А остатки энергии сожрала защита скафа, попытавшегося ослабить ответный удар.

Скаф «умер», но его биологическая начинка продолжала функционировать. Стрингер второго уровня Фарид Поршень был жив.

Добить его сейчас проще простого. Даже оружие не потребуется. Сервами раздавить, хоть расколотить шлем обломком гематита. Просто добить – это гуманно, потому что другой вариант – оставить Фарида медленно умирать внутри.

Есть ещё и третий вариант. Поступить как настоящий техн: вскрыть «шкурку» и препарировать «биомассу».

Фарид, несомненно, выбрал бы третий вариант. Сложись всё иначе, Санёк через минуту захлебывался бы криком.

Вскрывать лишённый энергии скаф с помощью ножа или лазера нет необходимости. Зачем, если можно воспользоваться функцией ремонтной разблокировки и попросту открыть «ларчик».

– А я думал, ты слабак, – прохрипел Фарид и тут же закашлялся.

Воздух здешней пустыни пригоден для дыхания, но ядовит и радиоактивен. Вдобавок холодно. Одиннадцать градусов ниже нуля. Не самая комфортная среда для голого человека.

– Ну давай, режь!

И снова закашлялся. Ни подняться, ни убежать он даже не пытался. Голый человек против человека в боевом скафандре не играет.

– Мне что интересно, а как же наш договор? – спросил Санёк. – Ты поклялся не причинять мне вреда.

– Зелёный ты, – просипел Поршень. – Свежее мясо. Клятва была о Техномире Один. А здесь – другая зона.

– Давай, не тяни, – пробормотал стрингер. – От холода тело немеет. Очков меньше заработаешь.

– Тебе-то что до моих очков?

– Люблю, когда всё красиво, – стрингер сделал попытку улыбнуться. – Умереть тоже так хочу. Красиво.

– Не боишься?

– Да по…!

– Расскажи, что знаешь о штурмовике?

– А вот хрен тебе! – смех перешёл в кашель. – Теперь всё сам. Дяде Фариду третьего уровня не видать. И тебе тоже. Не коднуть тебе его защиту!

– Наверное, ты прав, – сказал Санёк.

И вынул из кармашка на бедре щуп-коннектор. А потом воткнул его в приёмник основной ячейки Фаридова скафа.

– Эй, ты чё делаешь? – забеспокоился стрингер.

Теперь уже Санёк засмеялся. Как странно устроен человек. Ожидает мучительной смерти, а он нервничает из-за непонятного.

Полпроцента. Достаточно, чтобы перезапустить систему в режиме «пустой» оболочки. Санёк видел, как это делала Ева. Повторить несложно. Полминуты – и скаф Фарида под внешним управлением. Вот. Теперь можно его закрыть. Дальше команда – сбросить вооружение. Вдруг Фарид знает лазейку, как вернуть контроль над скафом? Какая-нибудь хорошо зашхеренная программка.

Теперь пополнить энергоячейку до минимума – двух часов автономки в экономном режиме.

Всё. Возвращаем стрингеру ограниченное управление. Командное останется за Саньком. На всякий случай. Вряд ли Поршень решится на ещё одну атаку. В таких-то условиях. Он – гад расчётливый. Сумел бы – выжал бы из смерти Санька максимум возможных очков. Но в заведомо проигрышную драку не полезет.

Может быть, потом, когда-нибудь…

Потому что Санёк оставит ему такую возможность. Сохранит стрингеру жизнь. Не потому, что тот не заслужил смерти. Потому, что такой поступок – вопреки всем правилам Техномира. Зато по-человечески. Пусть. Если Поршень сумеет выйти из этой зоны в обычную и эвакуироваться на территорию, значит, он будет жить дальше. Жить и убивать. Но это пусть Игра решает, не Санёк.

Ничего не сказала золотая рыбка в покоцанной шкурке. Развернулась, заковыляла прочь…

И исчезла через девяносто семь секунд.

Санёк отметил точку, в которой это произошло, и повернулся к штурмовику.

Полюбовался на своё отражение, чуть подёрнутое рябью энергетической защиты.

Потом на фиолетовое небо, в которое робот-гигант унёс Еву и Михася.

«Аэрокосмический штурмовик-перехватчик. Уровень 3. Готовность – 1».

Так, а в прошлый раз о готовности ничего не было.

Ну-ка…

Санёк протянул руку и коснулся поля перчаткой скафа.

«Доступ разрешён».

Что? Как?

В следующую секунду перед Саньком открылась двухметрового диаметра полусфера. Виртуальная. И он, Санёк, прямо в её центре. Имя, прозвище, уровень, подробное описание скафа и «…личный рейтинг минус три».

Минус. Три.

Санёк помотал головой. Внутри шлема. Скаф не счёл нужным дублировать движение.

«Доступ разрешён. Система коммуникации активирована. Внешнее управление невозможно. Потенциальный пилот Александр Месть. Коммуникационная система управления третьего уровня не активирована. Активировать систему потенциального пилота?»

Санёк замер. Достаточно захотеть, и эта сверкающая штука станет его. И дальше – космос. Почти наверняка. Заветный третий уровень. Прямо сейчас.

Но что взамен? Сколько в том, активированном, останется от Александра Первенцева? Что будет у них с Алёной? Что…

Он не успел додумать.

Оглушительный рёв пришёл с небес. Системы скафа локализовали источник и высветили цель: улетевший дикий возвращался. Дистанция пять и три десятых километра. Целеуказание…

Какое на таком расстоянии, на фиг, целеук…

Блин! Это не он, это – его! Это его сейчас взяли на прицел!

Энергетический импульс в вакууме движется со скоростью света. Здесь его скорость намного ниже, но всё равно доли мгновения. Тем не менее Санёк успел увидеть вспышку…

И ещё одну. Практически одновременно с первой. Когда развернувшееся поле штурмовика впитало атакующий импульс без остатка. И обратило его в тончайший луч ослепительной белизны, многокилометровой шпагой пронзивший небо.

Огненная клякса расплылась по фиолетовому небу. Сканер скафа заботливо сообщил: до эпицентра взрыва пять и одна десятая километра; уровень излучения – приемлемый.

Санёк уставился на приплюснутую сферу штурмовика.

Здесь всё осталось по-прежнему.

Включая вопрос, на который Санёк так и не дал ответа.

Потому что ответа у него не было.

Свободная территория. Мирная зона Игры.

Белоснежка – тоник и слабый регенерат.

Эрг – денежно-энергетический эквивалент Техномира, а не десять в минус седьмой джоуля.

См. книгу «Игры викингов».

Unidentified flying object – по-нашему НЛО.

Сорочья матка – насекомое-мутант. Сорочьей зовется потому, что откладывает ровно сорок коконов с яйцами. Нить коконов состоит из мономолекулярных нитей, не горит, не поддаётся химии, обладает невероятной прочностью и стоит, соответственно, очень дорого. Целиком её обычно не используют, а распускают на отдельные волокна, каждое из которых держит до нескольких тонн груза. Вдобавок у них свойство терять эластичность при ударной нагрузке. Броник из таких нитей держит пулемётную пулю. И панцирь сорочьей матки – из того же материала.

Альв – эльф на древнескандинавском.