Рем нервничал, пересекал коридор и кусал ногти, картинка мельтешила перед глазами. Он не переживал так сильно с битвы в долине смерти. Дверь лифта отворилась, и показалась фигура правителя. Чёрный балахон колыхался при ходьбе, бледное лицо выделялось на фоне, на макушке пролегла седина. Ларо вытянул длинную руку, останавливая его метания.

— Сейчас не время, Рем. Опасность близко. Нужно решить, как быть, иначе…

— Знаю, знаю, — бормотал он под нос, силясь ухватиться за ускользавшую мысль.

— Она сильная, выдержит, — во взгляде правителя притаилась несокрушимая решительность. — А вот насчёт нас я не уверен, — под глазами пролегли тени, он долго не спал.

— Да, встряли, что тут скажешь, — схватился за шею, по‑птичьи вытянув голову. — Как там Оли?

— Держится. Не знаю, надолго ли его хватит.

Он открыл собрание ловцов. Рем решил, что пришло время выбрать себе дубликата. Со времен погружения и предприятия, чуть не лишившего его жизни шипом могущественного царя Глубин, прошло несколько морнов. Мари достаточно округлилась. Если быть честным, живот выпирал, напоминая по форме арбуз. Требования девушки стали частыми и экстравагантными. Он только и успевал бегать на пищевую базу, пропадая в поисках очередной прихоти любимой, на служебные обязанности его хватало с трудом.

После заключения мира наступило затишье. Каждодневно он совершал обход, проверял ловцов, отмечал тех, кто нарушает дисциплину чёрной меткой. Значок прикалывался к серебристому балахону, выставляясь на всеобщее обозрение. Глава надеялся отбить у ребят желание бездельничать, но вскоре пришёл к выводу, что этого недостаточно, и ввёл поощрительные значки — золотые. Угадайте, у кого была обвешана ими вся грудь?

Рем объявил имена, приглашая претендентов на сцену, ловцы с нетерпением ожидали вердикта. Среди пяти лучших оказались и знакомые лица — Тим и Тина. Девушка, несмотря на протесты Яна, который с экспедиции не отходил от неё ни на шаг, осуществила мечту и стала первоклассным ловцом. Поначалу мужчины не воспринимали её всерьез, подшучивали, но она быстро дала им понять, что достойна звания. И, по правде говоря, даже больше, чем они. Худая, хрупкая на вид Тина, слегка наклонялась вперёд, поощрительные медали имели существенный вес. Рем, не скрывая радости, гордился подругой. Другие претенденты косились с завистью и злобой.

Ян сидел в первом ряду, запихнув руки по локоть в рукава чёрного балахона. Присутствие Вече на мероприятии нервировало ловцов, собравшихся со всего мира. Событие являлось колоссальным, дубликат будет наделён правом командования всеми ловцами на неопределенный срок. Так что, с выбором никак нельзя ошибиться.

— Добро пожаловать, ловцы! Многим из вас нелегко было прибыть в столицу! Оставлять посты — тяжкая ноша для сердца! Однако сегодня я выберу приемника, который в случае моего ранения или кончины возглавит вас! Не так давно мы стали обособлены и приравнены по привилегиям к Вече! И это означает, что пришла пора внести изменения! Отныне ловцы выбирают оружие сами! — Гул одобрения прошёлся по залу. — Второе! Могут заводить семью! Знаю, Ларо разрешил Минимусам, но до сего дня нас это не касалось! Теперь вы имеете право совершать Фатум! — Крики сливались в оглушающую какофонию, Рем улыбался. — Третье! Я позволяю совершать переходы! Каждый будет нести службу там, где пожелает! Естественно, по мере возможности! — Они уже скандировали его имя. — И последнее! Из пяти смелых бойцов я выбрал одного наиболее достойного! — Группа из южной части планеты — Харен, темные и длинные, как хвост Атласа, неистово прыгали. Ещё немного и они достали бы до потолка. — Выбор сложный, но я принял решение! Моим дубликатом становится…, — намеренно сделал паузу, поджигая любопытство, — Тина! — Рёв толпы заложил ему уши, улыбка не сходила с лица.

Девушка плакала, закрывая рот руками. Медали позвякивали, серебристый балахон путался под ногами, неуверенным шагом она приблизилась к Главе. Он извлёк из-за пазухи клинок. Лезвие блеснуло на свету, притягивая жадные взгляды. Оно изгибалось, уменьшаясь к острому краю, а по центру сверкала надпись, выполненная золотым тиснением: «Дубликат Главы». Рукоятка, украшенная рубинами, также имела золотую окантовку. Лицо Тины сияло не меньше клинка. Склонив голову и протянув тощие руки, она благодарно приняла дар. Было удивительно, что девушка столь хрупкой конституции обладает недюжинной силой, и с легкостью удерживает тяжелое, трофейное оружие. Рем довольно хмыкнул, и уступил ей место для речи, зал мгновенно стих.

— Спасибо за доверие, — твердо обратилась она к нему. — Я сделаю всё, чтобы его оправдать! — Он покровительственно кивнул. — Мой брат погиб, защищая народ! Вечная память тебе, Витай! Я посвящаю победы ему!

Толпа не сразу осознала, что речь закончилась, и лишь, когда Тина отошла в сторонку, взревела с новой силой. А после Рем отпустил ловцов отдыхать. Скоро наступит вечер, и начнётся запланированный праздник. Вино будет литься рекой, по приказу Ларо на пляже уже возводились шатры.

В зале стало пусто, за исключением Тима, искренне поздравившего Тину с победой, и Яна, не сводившего взгляда с Главы.

— Ну, спасибо тебе, друг! — желваки проступили на лице, ярость нашла отражение в глазах. — После всего, что мы пережили вместе, ты взял и пошёл против меня! — тряс он кулаком в воздухе, задирая рукав, и обнажая шрамы от содранных локтей.

Рем тяжело вздохнул, явно не ожидая истерики. Тина фыркнула и резво протопала мимо своего мужчины, громко хлопнув дверью. Он подошёл к другу, скрестившему на груди руки. Вне всяких сомнений, сейчас Ян был крайне уязвим.

— Слушай, я не мог поступить иначе. Ты и сам это знаешь. Она лучшая, — рассудительно начал он.

— Знаю! Но она моя! Ты учёл это?! Нет! Должность дубликата опасна! Сколько раз за арн ты находился в опасности?! — брызгал Ян слюной, подавился и зашёлся в кашле. Привстав на ближайшем стуле, Рем похлопал его по плечу.

— Прости, дружище. Я рассудил по существу, только и всего. — Успокоившись, разработчик поборол приступ, и стал дышать носом. Тим тихонько сидел на сцене, свесив ноги, с интересом наблюдая драматичную сцену.

— Черт. Она меня точно теперь не простит…, — мычал Ян, походя на нашкодившего мальчишку.

— Придётся постараться, дылда! — неожиданно подколол его Тим, и друзья с облегчением рассмеялись.

Он спешил домой, но как только ступил на порог, в голове зазвучал голос любимой: «Захвати по пути фрукты, родной». Рем скрипнул зубами и развернулся, направляясь в сторону пищевой базы. По пути перебирал в мыслях претензии, накопившиеся к Мари. Она, наверняка, целый день провалялась в постели, и ничего не ела. Беспечность раздражала его больше всего. Ребёнок нуждался в микроэлементах, а ленивая мать не могла сдвинуться с места. Остановившись, зарычал от бессилия. «Ну, ничего. Скоро у меня будет больше времени, и она станет питаться нормально». Он пробежался по базе, и захватил несколько боксов, включая ингредиенты для жаркое, которое собирался приготовить для своей лентяйки. Выходя из хранилища, захлопнул дверь, задержавшись взглядом на сенсорной панели. В памяти всплыл тот день, когда они прятались здесь от тварей. Мир рухнул, границы смылись волной, и он впервые посмотрел на Мари, как на женщину. Рем мечтательно улыбнулся. Казалось, прошла целая вечность, полная переживаний и радостей, на насыщенность бытия ему жаловаться не приходилось.

Мари вновь объявилась, поторапливая, и он сетовал на доставку. Распределители временно прекратили её осуществлять, база подвергалась глобальной реорганизации. С наплывом гостей — ловцов со всех уголков Земли пришлось расширить хранилища, и зону изготовления тоже. Банально не хватало рук. Глава запросил помощи у уборщиков, но получил категорический отказ, работы им тоже хватало. Ну, а стражей, как и ловцов, запретил использовать правитель. Нарушать установленный уклад было не в его стиле.

Рем ступал по улочкам, пыхтя от веса коробок. Ту, что с фруктами положил на самый верх, зная, что Мари захочет открыть ее первым делом. Музыка лилась отовсюду, динамики встроили даже в тротуары. У кромки пляжа топталось уйма народу, радостные вскрики и улюлюканье разносились по всей столице. Свернул к дому. Услышав хлопок двери, любимая настигла его, обнимая. Рем нежно посмотрел на округлившуюся и потяжелевшую женщину, которую любил больше жизни. Она прочитала мысли и расцвела, становясь ещё краше, выхватила нужную коробку и умчалась обратно. Усталость дня навалилась на плечи, и он рухнул на диван, лицом к Амине, потягивавшей из бокала Бордо. Он знал это наверняка. Всему изобилию спиртного на свете подруга предпочитала именно его. Мари распечатала коробку и уже уплетала ананас.

— Ребёнку нужен белок, а не трава, — бурчал Рем, вызывая у Амины улыбку. — Отдохну минутку, и приготовлю настоящую еду. Как ты? — откинулся на спинку, неприятные ощущения переместились с плеч в поясницу, поморщился.

— Отлично. Вот зашла вас проведать, — ехидно сверкала она глазами.

— А Шай? — включилась с набитым ртом в разговор Мари, и, прищурившись, проглотила кусок. Не сводя с Амины взгляда, она неожиданно завизжала. Рем схватился за сердце, бьющие через край эмоции сводили его с ума. — Серьезно?! Поздравляю! Ой! Вы такие…, — захлюпала она носом, отворачиваясь.

Он непонимающе хмурился. А что ещё ему оставалось делать? За прошедшие морны девушки сильно сдружились. Разлюбив его, подруга с головой окунулась в неуклюжий омут Шая, а посему опасности в глазах Мари не представляла. Оказалось, что у них много общего, включая взгляды на жизнь и желание обрести семью. Присутствие в доме Амины стало обязательным ритуалом возвращения со службы. Поначалу он был бесконечно этому рад, потом привык, а сейчас в этом было не больше смысла, чем в девчачьих посиделках.

— Как это произошло? — пропела любимая, поглаживая живот, малыш часто пинался. Рем придвинулся и прислонил ладонь, ощущая прыжки с переворотами.

— Волшебно, — выдохнула Амина. — Мы гуляли по пляжу, и он встал на колено. Я сразу поняла и растерялась, но сердце подсказало ответ. — Мари уложила голову ему на плечо, потянулась, и до боли сжала пальцы. Он встал, освобождаясь из объятий, и молча отправился в кухню.

Освободив продукты из боксов, разложил в четкой последовательности. Готовка успокаивала нервы, оголенные новостью подруги. Рем злился, но не только, что-то притаилось на сердце. «Ревность?», — подумал он, закладывая мясо в глубокую кастрюлю с зеркальной поверхностью, и помотал головой. Шай не стал ему близким другом, но он испытывал к нему уважение. Целитель был добрым, чутким и внимательным до мелочей. Неуклюжий, но и эта черта со временем стала вызывать исключительно положительные эмоции. На днях тот хотел серьезно поговорить, но домашние заботы отбросили разговор на потом. Рем догадался, каков был предмет, и почему кудрявый трясся и потел больше обычного. «Лучше бы он дождался», — угрюмо бухтел под нос, одаривая рагу специями. Технологии в кулинарии развились и достигали наивысшего уровня. А всё благодаря Магнусам. Если подумать, маленькие люди также совершали открытия, но они сопровождались негативными последствиями. Поэтому все касты до сих пор возглавляли первые, за небольшим исключением.

Дверь хлопнула, и голоса в гостиной размножились. По тембру и скорости он распознал мать. Ларо неизменно находился при ней. Амина осторожно заглянула на кухню.

— Эй! Помочь? — Он молчал, плотно сжав губы, щемящее чувство вернулось. Она подошла к столу, и остановила его руку, шинковавшую салат. — Что происходит? — Рем взглянул на подругу, обеспокоенную его поведением, и дернулся, глубоко порезав палец.

Он залил кровью салат, стол и полы, пока она бегала за кейсом с медикаментами. Порошок обеззаразил, а игла в умелых руках сделала всё остальное. Амина орудовала ей точно и быстро, сказывались годы практики. Закончив, она вздохнула, утирая со лба пот.

— Мари бы расстроилась…Что с тобой?

— Ты не можешь выйти за Шая, — вырвалось у него изо рта, и она округлила глаза. Он возненавидел себя за болтливый язык.

— Я думала, он тебе нравится, — хмурилась.

— Шай хороший. Это правда. Если бы у меня нашлось время с ним на разговор, я сумел бы отговорить. Черт, — взлохматил отросшие волосы. Теперь он заглаживал их на бок, и они переливались на свету, чёрные, словно ночь.

— Амина, — выдохнул её имя, — ты уверена? По-моему, вы оба торопитесь.

— Сказал человек, у которого скоро будет ребёнок! — раздражалась она, сжав в кулаки руки.

— Вот именно, — вкрадчиво произнёс, понижая голос, и намекая, что привлекать внимание не нужно. Подруга обернулась, проверяя степень уединения. — Возможно, ты просто гонишься за нами.

— А ты просто ревнуешь, — огрызнулась она.

— Чушь! — рявкнул Рем, убавляя плиту с максимума на средний режим, скользнув здоровым пальцем по яркой панели.

Амина вспылила, круто развернулась, спешно покинула комнату, и, судя по звуку, дом тоже. А он, упираясь в стол руками, повесил нос.

Ида и Ларо отправились домой после ужина. Он расслабился, радуясь, что нескончаемые вопросы матери закончились. Правитель заводил разговоры только по существу. Вот и сегодня его интересовала встреча и итог. Рем нарадоваться не мог лаконичности будущего тестя. Усталость и стресс брали свое, и в спальню он поднялся на ватных ногах. Мари лежала на боку, обнимая живот, и сопела. Он прижался к любимой теснее, и накрыл её руку своей, точнее ту часть, что смог обхватить. Щетина слегка царапала плечико, и она поежилась во сне. Опасаясь разбудить, он отвернулся. Мысли вернулись к Амине, возмущение нарастало. «Как она не понимает, что спешит?! Фатум навсегда! Даже Ида не торопиться с этим!» Действительно, мать дважды отметала попытки Ларо её окольцевать.

Он разнервничался и на цыпочках скользнул вниз. А там до крыльца оказалось рукой подать. Ночь была спокойная, тишина прерывалась лишь отдаленными голосами, расходившихся с праздника ловцов по домам. Море сияло водяной гладью, отражая крупную и яркую луну. Он всмотрелся в планету, у которой было недовольное лицо, как и у него. Закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Острое чувство недовольства обретало физическую форму и рвалось наружу. Рем не мог понять причину. «Неужели, и правда, ревность?». В одном был уверен на все сто — они совершают ошибку. Откуда-то подул ветерок, и он поежился. Холодная часть арна должна была начаться только через два морна. «Рановато». Очередной порыв всколыхнул волосы, мурашки поползли по коже. Никакие красоты мира не удержали бы его на улице прохладным вечером. Однако голову проветрило основательно, а стакан тёплого молока успокоил нервы.

Передатчик запищал, прервав, и без того, краткий сон. Мари недовольно ворчала, потирая сонные глазки. Выудив его из-под балахона, он нажал кнопку. В синем спектре появилось испещрённое шрамами лицо. Рем плюхнулся в кресло и широко улыбнулся вояке.

— Привет, дружище! Слышал радостную новость! Наша девочка стала совсем большой! — хохотал Оли, и он состроил гримасу. — Согласен! Смело! Ничего другого я от неё и не ожидал! — продолжал друг веселиться. — Спал что ли? Лицо, как жопа! — прыснул он со смеха, и Рем тоже рассмеялся. — Так-то лучше. Мы тут в Русе с ума сходим.

— Ты и Агата? — косился он на Мари, развернувшуюся на другой бок.

— Ну, да там! Я и дети! Агата вся в работе! — Рем кивнул, понимая жену друга. — Слушай, приезжайте к нам, а? Ты обещал, помнишь? — с надеждой спросил вояка.

— Я держу слово. К тому же, у меня теперь есть дубликат. — Оли мотал головой.

— Кто?! — протянул он, наконец. Рем вновь рассмеялся.

— Ладно, потом. — Спектр погас, и он убрал передатчик в карман балахона.

Обычно Мари была до крайности любопытна. Поведение любимой, казалось, по меньшей мере, подозрительным. Она не спросила про порез на пальце, и с вечера не проронила ни слова. Он присел на край кровати, и погладил ее по щеке. Любимая открыла глаза полные слёз, и они, ощутив свободу, стали скатываться по щекам в непрерывном потоке. Рем моментально проснулся и принялся их вытирать.

— Мари? Что случилось? — Она отдёрнула руку и начала подниматься, придерживая живот. — Мари?! — более требовательно прикрикнул он с испуга, но она молча покинула спальню, оставляя его одного.

Рем быстро принял душ, накинул брюки с футболкой цвета милитари, популярного лет сто назад, и сбежал по лестнице. В доме ее уже не было. Он обшарил взглядом все комнаты, и припустил на поиски. Подняв на уши Ларо, Амину и все официальные здания Аквы, посетил, наконец, пляж. Она сидела на песке, закапывая в него босые ноги, балахон приподнялся до бедра, пальчик рисовал фигуры, грелась на солнышке. Он осторожно опустился рядом, опасаясь спугнуть. Море отличалось спокойствием, гребешки пены достигали берега, растворяясь в песке. Рем ждал. Если начнёт первым, не исключено, что любимая разозлится, или того хуже — заплачет. «Может, она слышала наш разговор?». Сердце спустилось в желудок.

— Какой разговор? — отозвалась она бесцветно. — Ты насчёт Амины? Я так и знала, что психанешь, — песок для нее был интереснее лица собеседника. — Это не важно.

— Что же важно? — следил он за перемещениями краба.

— Вчера ночью со мной связался Дан. — Он сощурился.

— Глава? — Мари кивнула.

— Он провёл ряд исследований, — боролась она с комком в горле, а у него от страха онемели руки, кожа зудела. — Рем. — Он резко притянул её к себе, схватив до боли за плечи, нижняя губа тряслась, взгляд требовал ответов. — Ребёнок умирает. — Он вцепился в нее мертвой хваткой, пальцы сковало, не мог отпустить, сердце ухнуло, по ощущениям спускаясь в желудок. Рем крепко обнял любимую, и плакал, словно дитя, не в силах унять колотившую дрожь.

Они добрались до дома в обнимку. Он заботливо укрыл её одеялом, и она сразу уснула. Воздух с трудом проникал в лёгкие маленького человека. Он встал у камина и беззвучно раскрыл рот, выпуская немую боль, разрывавшую ему сердце.

Рем собирался с мыслями, и долго подготавливался к действию. Связаться с Главой целителей являлось вынужденной мерой, ведь выспрашивать у Мари, провоцируя слезы, он не мог.

— Дан?

— Привет. Сочувствую. Ты уже в курсе, да? — Рем кивнул.

— Почему? — выдавил он.

— У неё сильная генетика. Я не видел такого за тысячу лет. К сожалению, малыш не так силён. Мари разрушает его сама, — обыденно пояснял целитель. — Её мать умудрилась произвести ребёнка на свет, но сама умерла.

— Как помочь? — в глазах темнело.

— Я попытаюсь что-то придумать. Проследи, чтобы она принимала тоник, который я дал. Пока это всё, что возможно.

— Ты в силах исцелить что угодно! А моего ребёнка спасти не можешь?! — прорвало у него нарыв.

— Знаю, это тяжело. Держитесь, — буркнул Дан, и передатчик погас.

Он знал историю Мари. Тяжелые мысли стали закрадываться ему в голову, как только она сообщила о беременности. Мать любимой умерла. Лекарство от этого ещё не придумали, и было глупо надеяться, что сделают открытие в срок. Рем найдёт выход сам, благо один вариант в арсенале у него имеется. Он посмотрел на спящую Мари, невесомо поцеловал ее в лоб, и поспешил к морю.

Ветер снова усилился, сдувая с места. Аномальное поведение погоды заставило Магнусов включить отопительные генераторы, но и это не спасало от пронизывающих до костей порывов. Он дрожал всем телом, сам не ведая от чего. Забравшись в холодную воду по колено, заорал во все горло: «Делия!» Море блестело в лучах заходящего солнца. Зеваки остановились, бросая любопытные взгляды. Рем набрал в грудь воздуха, преодолевая спазм: «Делия!» В ответ тишина. Маленький человек рухнул на колени и разрыдался.

Твёрдо решив, что отправиться в Унду с рассветом, вернулся домой. Не спалось. Щемящее чувство перешло в горловое першение. Легкий, но назойливый кашель трепал изнутри, раздражая. Он сидел в кресле, наблюдая за дыханием любимой, и винил себя. Не будь ребенка, не было бы и проблем. Оставалось надеяться, что королева другой расы сможет помочь. Внезапно он подался вперёд, хватаясь за грудь. Сердце кололо, рука потеряла чувствительность. На автопилоте добрел до кейса, и сделал себе укол — приступ прекратился. Рем отгонял поганые мысли о смерти. Как он сможет жить без Мари? Или без ребёнка? Любимая сойдёт с ума, а он следом за ней. Перебирая в уме варианты, остановился на том, что в любом случае её не оставит. Любить кого-то так сильно, казалось, невозможным, невероятным явлением.

Он не помнил лица отца, тот погиб от руки дикарей, когда ему было семь. Однако крохотный кусочек все же остался в памяти. Сейчас, когда жизнь дала трещину, он почему-то его вспомнил. Высокий Магнус с чёрными, как у него, волосами и горбатым носом стоит возле окна, устремив взгляд куда-то вдаль. В комнату входит Ида, и он оборачивается, озаряя улыбкой пространство. Карие глаза смеются и прожигают Иду насквозь — неприкрыто, без стеснения. Она смеётся, краснея. Конечно же, мать счастлива с Ларо, но Рем больше никогда не видел на её лице той откровенной радости. Сон сморил его прямо в кресле, и ужасы подсознания продолжили истязать, не давая покоя.

Любимая разбудила, когда пыталась выбраться из спальни на цыпочках, и задела ногой торшер. Основание вещицы лопнуло при падении. Он сонно моргал, прикидывая, сколько столетий тому назад она была создана. Припомнил, что Ида привезла ее из поездки в Рус. Рем долгое время хранил торшер на вещевом складе, рядом с другими важными, на его взгляд, предметами. То могла быть мебель, книги, картины, или оружие. После того, как Минимус обрел собственный дом, добро мигом перекочевало. Он устало зевнул, прогоняя дремоту и утренний туман. Затем резко вскочил на ноги, и икры свело, превращая в камень. Мари скрылась за дверью и вернулась с шипящим стаканом. Она присела на край кровати, наблюдая, как любимый опрокидывает его залпом. Рем посмотрел на информационный планшет, транслировавший полдень, и невольно вспомнил о своем ночном плане. Мари уловила сигнал, и изменилась в лице.

— Ни за что. Даже не думай, — поцедила она сквозь зубы.

— А если это единственный выход? — парировал он растерянно.

— Дан сказал, что поможет.

— Ага. Иди выпей тоник, и он приведёт тебя в чувства! — огрызнулся он, сам того не желая. Глаза любимой наполнились слезами, и она отвернулась.

Рем выдохнул, и уткнулся носом ей в спину, обвивая талию руками, дыхание согревало рубаху для сна.

— Я быстро сбегаю к королеве, и попрошу о помощи. Вспомни, как камень спас Амину от смерти. Может, поможет и нам? — Она расслабила плечи и опустила голову ниже. Он развернул её лицом и, дотянувшись, погладил по щеке. — Обещаю, я мигом вернусь. Захвачу один камушек, — погладил по животу, — для малыша, и сразу обратно. Теперь погружение не опасно.

— Что же делать мне? — девушка успокоилась, лицо оставалось печальным, скорбным.

— Думай о хорошем. Ребёнок всё чувствует, помнишь? — Она кивнула. — На всякий случай пей тоник Дана, и никому не говори о проблеме. Он сохранит тайну? — Мари пожала плечами. — Ладно. Я забегу к Яну за «провожатым» и в путь, — потянулся и коснулся губ, запечатлев на них нежный поцелуй. Она слабо улыбнулась ему в ответ.

Выбегая из комнаты, Рем бросил через плечо: «Постараюсь, вернуться к ужину, любимая!» Мари хохотнула, оценив шутку, и устыдилась собственной радости.

Он бежал на базу разработчиков, не сбавляя темпа, и не замечая прохожих. Они искренне удивлялись невежливости Главы, но ему было плевать. «Не время играть во всеобщего любимца». База находилась через дорогу от парламента. Возле входа он завидел Ларо, махавшего ему рукой, и намеренно проигнорировал. Правитель округлил глаза и зазвучал в голове, когда он уже прыгал по лестницам, проклиная профилактику лифтов. «Что происходит?». Рем блокировал мысли, как мог, и распахнул настежь дверь в кабинет Яна. Тот сидел за светлым столом из синтетического материала, а над ним висело изображение столицы — мечи скрещённые на фоне синего круга, изображавшего Землю. Главный разработчик был облачен в коричневый балахон. Несмотря на то, что стал Вече, привычкам Ян не изменял. Рем с уважением взглянул на друга, силясь унять подгоняющее его чувство тревоги и неизбежности.

— Ты бежал? — обеспокоился Ян. — Что случилось?

— Долгая история. Мне нужен «провожатый» и костюм. Срочно, — обливался потом, тяжело дыша, свистело в легких. Друг встал, демонстрируя гигантский рост во всей красе.

— Зачем? — облокотился о стол, и скрестил на груди руки.

— Хочу навестить королеву. Я всё должен объяснять? — Ян серьезно кивнул. «Не отвязаться». — Я забыл там клинок. Хочу вот вернуть. Подарю сыну на день рождения. — Разработчик щурился. Он не мог прочесть мысли в заблокированном сознании, и пытался понять по выражению лица, врет или нет.

— Ты узнал пол?

— Нет, просто чувствую. Мари отказалась узнавать, ты же знаешь, — бубнил Рем, разглядывая пальцы.

— Иди прямо по коридору до конца. Рой выдаст тебе, что захочешь, — намеренно сделал паузу, сопроводив долгим взглядом. Жест призывал к откровению, но Рем никак не отреагировал.

Он пронёсся по коридору, взметнув собственный ветряной вихрь. Рой выронил изо рта бутерброд, и с тоской на него уставился. Разработчик, похоже, долго не спал, и сил на скандал у него не осталось. Рем рявкнул, теряя терпение, и тот указал на стенд в конце комнаты. Выбрав комплект, припустил к пляжу. По пути посетила дельная мысль, и он свернул к дому Тины.

Дубликат открыла дверь, и ухнула от неожиданности. Он не стал пускаться в долгие объяснения, буркнул что-то про необходимость, и велел держать ловцов на коротком поводке. Столица изобиловала понаехавшими из разных уголков бойцами, не всегда адекватными во хмеле. Тина кивнула, и он спешно покинул её жилище.

Рем с разбега вбежал в море, на ходу натягивая шлем и костюм. Время, казалось, привилегией. Раньше он бы отдал всё, что имел, лишь бы ускорить его ход. С прошлой вылазки приблизительно помнил, где находилась воронка, ориентиром служила вековая пальма. Отыскать город также труда не составило. Сквозь муть и темноту дна с приличного расстояния проглядывалась Унда — чистейшая вода Глубин. А в ней, словно через призму, можно было рассмотреть пирамиды. Барьер водяной воронки не принёс ему дискомфорта. На границе наткнулся на двоих существ — громадных, хвостатых, с зеленой, болотной кожей. Узколицый спросил, есть ли у него назначение.

— Дружба с королевой, вот мое назначение! — съязвил человек, насмешив существ, чуть не надорвавших бока.

Они от души насмеялись, и поспешили разобраться с землянином, сопроводив его в город.

Существа долины сновали по улочкам, перешептываясь. Кто-то узнавал, другие таращились, проявляя праздный интерес. Как только стражи затолкали его в пирамиду, зелёный вихрь отбросил назад, и перед ним предстал Квинт. Гигант по-дружески рассмеялся, хлопнув старого знакомого по плечу. Приветствие чуть не сбило его с ног, оставляя мгновенный синяк. Квинт спешился, но радости не убавил. Стражи начали бубнить, но тот мигом отправил их прогуляться.

— Прислуга! Воин не стал бы пенять, верно? — широко улыбнулся, и тут же потупил свой взгляд. — Я немедленно отведу тебя к Делии! — заключил он, схватив Рема за руку, и молниеносно переместив к главной пирамиде.

Вынужденное перемещение в вихре друга аукнулось тошнотой, часть присосок отлепились. Квинт тормознул, сорвал водоросли и протянул на ладони.

— Давай, быстрей, — подгонял гигант, пока он заталкивал отвратительные, склизкие сопли себе в глотку. Они мгновенно сработали, и кислород начал поступать в лёгкие.

Внезапно течение усилилось, и он с трудом удержался на ногах. Мороз пробежал по коже. Буквально. Вода была невероятно холодной, губы мгновенно посинели.

— Внутрь! — скомандовал Квинт, и перенёс излюбленным способом.

— Что это было? — коряво спросил он, преодолевая онемение рта.

— Холодное течение. Несколько месяцев назад началось. Сначала незаметно, потом усилилось. Мы, братец, откровенно говоря, мёрзнем! Энергия Унды не спасает! Тебе этим голову лучше не забивать. Своих забот хватает. Забегай к ней!

— А ты?

— Мне в город надо. Узнать, всё ли в порядке. Давай сам. Она примет. Скучала по тебе, — покраснел Квинт, и умчался выполнять свои обязанности.

Рем топтался перед исполинскими дверьми, сиявшими голубым светом планеты. В последний раз, когда он здесь находился, царь Атлас копошился у него в мозгах. Поежился от нахлынувшего отвращения, мурашки пробежали по спине, шее, и закончили путь на затылке. Из тронного зала раздавались невнятные звуки. Он собрался с духом и вошёл. Человек в обтягивающем костюме, отливавшим серебром, робко стоял у кромки зала, следил за перемещениями чёрно‑зелёного вихря, и никак не мог сообразить, что происходит. Вдруг зелёный вихрь остановился, с силой прижимая Делию к стене, и пылко целуя. Королева стонала, изгибаясь, хвост рассекал пространство, создавая волны, панцирь и корона испускали голубое свечение, а кожа заметную глазу вибрацию. Рем быстро сообразил, в какой неловкой ситуации оказался, и приоткрыл дверь, собираясь шмыгнуть назад, но та предательски скрипнула. Зелёный вихрь молниеносно переместился в сторону, белокурые волосы, будто выжженные на солнце, мотались у поясницы, шипы сверкали. В отличие от Делии у Мирны их на хвосте было великое множество. «Камушку негде упасть». Устремив взгляд в пол, девушка раскраснелась. Он ещё не до конца осознал увиденное, и лишь спустя минуту, когда королева попросила подругу покинуть зал, округлил глаза.

— Ты без предупреждения, — она улыбалась, обнажая острые зубы, чёрная кожа блестела миллионами искорок, янтарные глаза выдавали смущение.

— Прости. Квинт сказал, что ты меня примешь. — Делия приблизилась, перекидывая густые волосы на другое плечо.

— Он стал моей правой рукой. Представляешь? Если бы не это…, — указала в сторону двери, намекая на Мирну, — ей бы стала она, — лицо светилось от счастья.

Рем был растерян и сконфужен, но начал подбирать слова, чтобы сделать то, зачем пожаловал. Он напрягся, на лбу пролегла морщинка.

Королева нахмурилась, и пристально на него посмотрела. Чёрный вихрь взметнулся, и она оказалась напротив. Объятия были крепче давления глубины, и он задержал дыхание. Затем она резко переместилась к балкону, грудь часто вздымалась. Рем медленно приблизился, и боязливо встал позади.

— Ты пришёл просить о помощи, — изрекла она бесцветно. Сердце землянина екнуло, в груди снова заныло. — К сожалению, я ничем не смогу помочь. — Вердикт вышиб из него дух, лицо побледнело. Делия развернулась, в янтарных глазах застыли слёзы. — Холодное течение прибыло пару месяцев назад. Мы боремся, но пока безуспешно.

— Причём тут это? — шептал он пораженно. — Она тяжело вздохнула. Корона на мгновение погасла, и вновь засияла, только с перебоями.

— Видишь? Оно охлаждает камень, и он теряет свойства. Лучшие умы Унды стараются найти способ устранить явление.

— Почему ты не сказала Ларо? Наши умы тоже могли бы…, — бормотал он сквозь слёзы, застилавшие лицо, и уплывавшие в водной среде.

— Знаю. Я думала, справимся. Похоже, пришло время нам просить у вас помощи, — потупила взгляд.

— Он совсем не работает? — с надеждой спросил Рем.

— Даже корона потеряла силу. На памяти Унды такого не случалось ни разу, — хмурилась королева. — Мне жаль, — ласково коснулась ему макушки, прикосновение казалось далеким. Он не чувствовал ни рук, ни ног. — На днях ранило одного из наших. Камень не сработал, не хватило энергии. — Осознавая масштаб катастрофы, он совершенно поник.

— Я…должен…идти, — направился к выходу, с усилием переставляя ватные ноги.

Делия догнала и схватила друга за плечи. Только сейчас он заметил, какие темные круги пролегли у неё под глазами.

— Держись! Не сдавайся! Я не знаю никого сильнее духом! Всё получится! — горячо говорила она, сжимая ему плечи до синяков. — У меня есть кое-что для тебя, — утёрла семипалой рукой слезы, и переместилась к стене, которая бесшумно отъехала в сторону, в углублении что-то сверкнуло.

Королева в вихре возвратилась, и вложила клинок в ладонь человека. Тот самый — трофейный. Рем усмехнулся. Она прочла его мысли, и улыбнулась. Яна он всё-таки не обманул.

Пообещав поговорить с Ларо о ситуации в Унде, он побрел к границе. Рем был потрясён поражением, в голове пустовало. Единственной надеждой на спасение малыша являлась Унда. И вот, она лопнула, оглушив треском, и оставляя после себя пустующее, никчемное место, заполнить которое никому не под силу. Сейчас он не чувствовал ровным счетом ничего. Может, оно и к лучшему. Ноги механически отмеряли шаг. Заметил, что считает шаги, состояние стало навязчивым. Потряс головой, прогоняя, и начал размышлять о холодном течении. Такой низкой температуры воды не встречалось в Акве даже в холодное полугодие. Они, конечно, не купались, но он как-то упал в воду на морской прогулке, и на удивление не заболел. Происходило нечто странное и, возможно, опасное. Вспомнил о камне, сверкавшем голубым светом. «Отлично. Он может исцелять, творить чудеса, давать силу, но не способен подогреть чуток воду», — негодовал раздражаясь. Более того, камень терял свойства. Если течение не станет комфортным, им придётся переместиться в поисках потеплее. Ну, а если энергия пропадёт совсем, жители Унды умрут. Рем, поборов рвотный рефлекс, вытащил водоросли и устремился к поверхности.

Отдышавшись на песке, он смотрел на заходящее солнце. Путешествие не принесло результата, день был потрачен впустую. Подумал, как расскажет об этом Мари, и убьёт в ней надежду. А потом она снова заплачет, и его сердце пронзит острая боль. Стянул костюм, тело казалось легким, почти невесомым. Попытался отыскать балахон, но позабыл, где оставил. Солнце зашло, в момент стемнело и похолодало. Глава ловцов топал по улице в трусах, ловя на себе изумленные и возмущённые взгляды. Люди шептались, подозревая безумие. А иначе, зачем кому-то гулять в трусах? Стуча зубами, он зашёл в дом.

Переступив порог, уловил разговор на повышенных тонах, и сразу узнал мать. Она кричала на Мари, побагровев лицом, а Ларо сидел в кресле, закрывая лицо руками. Рем не мог понять суть ссоры, слова сливались воедино. Глядя на него — босого, раздетого, скукожившегося от холода, они затихли. На фоне общей бледности чёрные волосы выглядели ярче обычного. Сейчас он походил на вампира из древних фильмов, но достаточно симпатичного, учитывая рельефные линии и массивную грудь, на которой пристроился угловатый шрам от шипа царя, и выжженное клеймо. Ида трясла кулаком в воздухе, щеки совершали вибрации. В бешенстве она подбежала, и зарядила ему звонкую пощечину, эхом отразившуюся в голове. Странно, но сработало — отрезвило, вернуло к реальности. Он нахмурился и поджал губы. Мари разрыдалась и убежала наверх.

— Ты сошла с ума? — вкрадчиво произнёс он. Мать саркастично оскалилась, довольная результатом.

— Как вы могли скрывать о ребёнке?! — взревела она, низвергая тоннами негатив. Казалось, сейчас его придавит гневом. — Ты думал, Дан не расскажет?!

— Вот оно что, — устало отозвался Рем, обогнул мать, подошел к стене, и выудил из бара бутылку виски.

Ларо поднял руку, давая понять, что присоединится. Он наполнил бокал до краев, передал правителю, и себе тоже плеснул. Ида готова была перейти в активное наступление, но обратила внимание на вид сына, и закрыла рот рукой.

— Дан молодец. Самое время для правды, — иронизировал Рем. Она заплакала. — Не нужно, мам, — бросил не глядя, дабы не ступить на скользкий путь жалости к самому себе, и встретился взглядом с Ларо. — Я просил Делию помочь, и столкнулся с…хм…проблемой. Камень теряет энергию. — Ларо обдумывал сказанное. Смысл достиг точки назначения, и он обеспокоено посмотрел на Рема.

— Почему?

— Холодное течение. Я и сам почувствовал. Такого не бывает даже во времена второго полуарна. — Правитель ещё раз наполнил бокал.

— По-твоему, это важнее Мари? — язвила мать, плюясь ядом.

— Ветры начались пару морнов назад, — подтвердил Ларо, слегка опьянев. — А вода? — Рем кивнул. — Из Снежа на днях пришла весть — температура заметно снизилась. Тулупы спасают только если не пребывать снаружи дольше часа, потом и они не помеха природе.

— Это странно, — отозвался заплетающимся языком Рем.

Ида с отвращением посмотрела на мужчин, и отправилась наверх, успокаивать Мари.

— Я дал ребятам команду выяснить. Разработчики должны отчитаться, — глаза разбежались в разные стороны.

— Думаю, спросить нужно у Око, — мелькнула в голове умная мысль. — Они ведь предсказали камень. — Ларо согласно кивнул.

— Отличная идея. Я этим займусь. Разберёмся, как и всегда.

— А Унда?

— От неё зависит жизнь моей дочери, — поморщился правитель. — Если надо, я сам подогрею проклятую воду! — икнул и отрубился.

Он забрался в постель, когда она уже спала. Осторожно погладил любимую по животу. Мать и Ларо остались на ночь. Тащить правителя домой в таком состоянии было бы глупо. Рем напряжённо думал. Выглядела Мари не плохо, если бы, конечно, не постоянные слёзы и печаль на лице. Он и представить не мог, как ей сейчас тяжело. Неспособный унять беспокойство, ускользнул в коридор, и набрал Дана. Достучался до Главы не с первой попытки. Гаденыш опасался обвинения в болтливости, и не без причины.

— Что нашёл?! — рявкнул Рем вполголоса, чтобы никого не разбудить.

— Протестировал кровь Мари. Ничего не понимаю, — бесцеремонно сморкнулся тот в руку.

— Что это значит?

— Я не могу понять, как такое возможно. У Магнусов особый вид генетического кода. У Минимусов он отличается, но не разительно. У Мари я обнаружил лишние элементы. Возможно, из-за них организм пытается уничтожить младенца, — рассуждал Дан, прерываясь на чиханье и кашель. — Я попросил Шая помочь. — Рем сжал руку в кулак и ударил по стене. Кто-то проснулся, и загрохотал в гостевой спальне. Скорее всего, мать. — Я не скажу, кому принадлежит код. Мне нужны свободные руки, а с парнишкой мы отлично сработались, — снова чихнул.

— Хорошо, — выдохнул Рем. — Не затягивай с этим. — Дан хмыкнул и оборвал связь.

Он маялся всю ночь напролёт, снедаемый кошмарами. Видел один и тот же сюжет, который заканчивался смертью Мари, или ребёнка. Не хватало воздуха, болело в груди, несколько раз просыпался. Ближе к рассвету лежал опустошенный и очень уставший, разглядывая потолок. Она повернулась, слюна вытекла изо рта, волосы разметались по подушке. Открыла припухшие глазки, протянула руку и коснулась его щеки. Рем повернулся, в карих глазах притаилась неимоверная боль, они пронзали насквозь. Мари захлюпала носом, зная, что чувствует любимый.

— Не начинай. Этим делу не поможешь, — его голос прозвучал отстранённо, но ласково. — Я…

— Знаю, я слышала разговор. Делия нам не поможет, — таращила она глаза, не давая слезам пролиться.

Молчание затянулось. Мари монотонно вплетала пальцы ему в волосы, то и дело, падавшие на лицо. Они целовались, и поцелуи становились агрессивнее, горячее. Вскоре он перешёл в наступление, и влюбленные утонули в объятиях, наслаждаясь каждым моментом. Правда, теперь это было не так просто, но он всё-таки умудрился найти максимально удобную позу, и доставил ей удовольствие. А позже она лежала у него на груди, отсчитывая удары сердца.

— Дан ищет способ помочь, — пробасил он над ухом. — Не теряй надежду. — Она хмыкнула в ответ. — Может, поедем к Оли? — Мари подняла на него глаза. — Он звал в гости. Поездка поможет развеяться, и не думать о плохом. Аква уже поперёк горла. — Она молчала. — Подумай над этим, — чмокнул, и стал собираться.

К завтраку в дом влетела Амина. Она уронила что-то в коридоре, споткнулась, налетела на Мари, и гневно сверкнула на Рема глазами. Девушку разрывало от эмоций, причиной возникновения которых послужило сухое отношение друга к бесконечной любви и предстоящей свадьбе. Из длинной тирады, приправленной обидными словечками, он понял, что должен был извиниться, но она не выдержала и пришла выбивать прощение силой. В этом была вся Амина. Тихоня, полыхавшая огнём души. Рем расхохотался, словно сумасшедший, и она возмущённо выбежала прочь. Мари присела напротив, накладывая в тарелку блины.

— Пожалуй, ты прав. — Ида как раз вошла в кухню и навострила уши.

— А? — переспросил он с набитым ртом.

— Поехали к Оли. — Птички запели за окном, а день стал светлее, вопреки тяжким ударам судьбы.

— Серьезно? — не верил он своему счастью. Она кивнула.

— В Рус? — переспросила Ида, на лице отразилась идея. — Мы с вами. Правда, Ларо?! — воодушевилась она. Рем закатил глаза, поднимая любимой настроение.

— У меня много дел, — буркнул правитель. Рем только расслабился, как вдруг он продолжил. — Поезжай, а я буду позднее. — Мари прыснула со смеху и порозовела.

Сборы окончили к обеду. Он передал бразды правления Тине. Не было ни капли сомнений, что она справиться. Девушка пожелала им доброго пути. Ян пожал руку и обнял. Оли просиял и забегал, теряя нить разговора, когда он сообщил ему о путешествии в Рус. Мари выглядела чуточку счастливее, и это всё, чего он когда-либо желал. Откланявшись Ларо, они взобрались на борт летательного корабля. Прощаться с Аминой он не стал, ни к чему хорошему бы это не привело. Отношения между друзьями оставляли желать лучшего. И все же, Рем считал, что абсолютно прав. Стоило проверить друг друга временем, а потом связываться священными узами. К сожалению, у них с Мари такой благости, как время, не было. В любой момент история могла оборваться, расколов на куски душу.

Корабль рассекал пространство, за бортом свистел ветер. Наверное, негодник пробрался под каркас. Обычно полет был лишён посторонних звуков. Рем любовался любимой, с лёгкостью управлявшей громадиной. Пальцы перемещались по сенсорной панели, исполняя завораживающий танец. Они чётко знали, куда им направиться, и с какой силой нажать. Животик торчал, выпирая с одной стороны больше обычного. Он присмотрелся внимательнее, и сквозь балахон сумел заметить маленькую ножку. Улыбка застыла на суровом лице, а ножка дёрнулась, исчезая. Мари неосознанно погладила то место. В этот момент в голове Рема начал созревать отчаянный план.

Час не напряженного полёта, и они в Русе. Корабль посадили на черте города. Трап отъехал, впустив свежий, бодрящий воздух. Ида командовала, подгоняя. «Напомни, зачем мы взяли её с собой?», — проворчала любимая у него в голове, и он театрально закатил глаза. Рус был со всех сторон окружён лесом. Деревья разных видов сочетались гармонично. Появилось желание перенести картину на холст. Если бы умел, обязательно этим занялся. Поймал себя на мысли, что многое хотел бы попробовать в жизни, перед тем, как… Поток прервался острым взглядом Мари, и он переключился на зрительное восприятие. Высокие, остроконечные здания с множеством окон открылись их взору. Облака обволокли пики, скрывая от глаза. Такие пушистые он видел впервые.

На границе города встретили двоих ловцов. Узнав своего предводителя, они дружелюбно сопроводили их к дому Оливера. Продираясь сквозь толпу, они, наконец, достигли порога. Рем топтался на месте, предвкушая встречу. Мать нетерпеливо подгоняла, ёжась от холода. Погодка стояла прохладная. Здесь, к северо‑востоку от Аквы температура понижалась на несколько градусов. Подул сильный ветер, раздувая полы балахонов. Через мгновение он усилился, видимость стала нулевой, глаза заслезились, и начало сдувать с места. Передумав звонить, Рем широко распахнул дверь и ввалился внутрь, затягивая за собой Мари.

Оли выбежал, тряся рыжей бородой, и помог её захлопнуть, борясь с назойливой стихией. Подперев дверь тяжелым засовом, он обернулся на друга и бросился в объятия.

— Что это было? — выдавил Рем.

— Не знаю, дружище. Началось утром и дует день напролёт, — пожал вояка плечами, улыбка не сходила с лица. — Как добрались?

— Нормально. Только за бортом свистело, — начал складывать пазл, связанный с природным явлением. Оли хохотнул.

— Идём! Я покажу ваши комнаты! — оживился хозяин, и они отправились на маленькую экскурсию.

По сравнению с аккуратными строениями Аквы, дом оказался громадным. Первый этаж был напичкан множеством комнат и имел большущую залу. Второй состоял из нескольких спален, не считая детских. Наверху имелся чердак. Оли бубнил, что он не лучшее место для отдыха, нечем дышать, и пыль оседает в носу. Рем же с восхищением осматривал строение, ведь у них такого не было. Удивительно, как жители столицы не обзавелись столь потрясающим сооружением. Вспомнил балконы Унды. Даже у морских обитателей была продвинутая архитектура.

Ида удалилась на покой, и они облегченно вздохнули. С тех пор, как она узнала об опасности для Мари, всё время жужжала над ухом. Видимо, не могла сохранять спокойствие. Оли на её выпады внимания не обратил.

Переодевшись в удобную древнюю одежду, он спустился вниз, и обошёл этаж в поисках гостиной. Чертыхнулся, обнаружив, что она выполнена в форме круга, к которому пристроились другие комнаты. Колотилы, наверняка, посмеивались, конструируя изваяние. Мари заняла место в уединенном кресле, попивая из фарфоровой чашечки, Оли заботливо порхал вокруг. Эдакая бабочка над цветком, только квадратная, рыжая, и довольно устрашающая. Она виновато на него поглядывала. «Не дергайся, — громко подумал Рем, — я разберусь». Девушка облегченно кивнула, и продолжила чаепитие, а он погрузился в болтовню с другом. Тот рассказывал о похолодании, которое жители не сразу заметили, об обеспокоенности жены, о драках сына в школе, и первом свидании дочери. Рот вояки не закрывался, и Рем пропускал большую часть повествования, думая о своём.

Вскоре в доме появились дети, но Оли быстро от них избавился, ссылаясь на взрослые темы для разговора. Он слишком соскучился, чтобы делиться вниманием. Особенно сегодня. Агата появилась следом. Уставшая, осунувшаяся женщина рухнула на диван. Волосы сплелись в гнездо. В таком могла поселиться какая-нибудь зверушка, или семейство птичек. Оли сбегал за бутылкой вина, и она благодарно кивнула, потрепав его по броде, топорщившейся в разные стороны.

— Плохой день? — спросил муж осторожно. Умиляло, как разительно менялся серьезный мужчина рядом со своей женщиной.

— Порывы усилились, — пристально посмотрела на Рема. — Холодает. Планета, словно остывает, — считывала информацию, — и вода не исключение. — Он тут же блокировал мысли. — Что ты делал в Унде? — брови собеседницы поползли вверх.

— Возвращал свой клинок, — бодро откликнулся Оли.

Агата сверлила взглядом, чёрные зрачки погружали, затягивали. На сопротивление не оставалось сил, он вскочил и отвернулся, но она успела копнуть глубже. Усталость, как рукой сняло. Рем предупреждающе зыркнул, и передал мысль: «Не смей!» Агата поджала нижнюю губу и промолчала. Оли заподозрил неладное, но расспрашивать постеснялся.

Амина второй день была сама не своя, места себе не находила. Девушку возмущало поведение друга. Она останавливалась, прерывая метания, вспоминала его обескураживающий смех, и вновь начинала ходить. В голове не укладывалось, как он мог поступать с ней так отвратительно! Зажмурилась, морща нос. «Ну, хоть Мари меня поняла». В памяти всплыло её лицо, выдававшее беспокойство. Подруга умело замаскировала его напускной радостью. «Черт!» Она списала наблюдение со счетов, предпочитая не вовлекать в ситуацию ещё одного человека. Иначе, получилось бы, что уже двое друзей считают её решение опрометчивым. Передатчик заморгал, издавая противный, прерывистый писк. Нажала на кнопку, и в синем спектре начала проигрываться запись. Файл картинку не содержал, просто небольшое сообщение от матери, которой она на днях отправила счастливую весть.

— Дорогая, ты уверена? Фатум навсегда! Мы с папой тоже были молоды, когда вступили в священные узы, и посмотри, к чему это привело! — голос звучал раздосадовано. «В полку недовольных прибыло». — Конечно, были и хорошие времена, но…Ты и сама всё знаешь. Если любишь Шая, мы не против. Главное — твоё счастье! — Вклинился голос отца, показавшийся ей счастливым.

— Мы тебя любим! Скоро приедем в гости!

Амина улыбнулась, представляя его радостное лицо, и снова нахмурилась. Важные для неё люди сомневались, и страх мгновенно передался ей, въедаясь под кожу.

Дабы развеять сомнения, она набрала Шая, и в спектре передатчика появились кудряшки, сотрясающиеся на ходу.

— Привет, добрался? — спросила, стараясь мысленно зафиксировать лицо на картинке.

— Почти! Дан не любит опозданий!

— Надолго? — демонстративно надула губы, и он улыбнулся, останавливаясь.

— Не грусти. Разберусь с таинственным кодом, и сразу назад.

Отчего-то девушка передумала, и не стала утруждать жениха опасениями, послала воздушный поцелуй, и отключила передатчик. Они недолго были вместе, но она успела прикипеть к нему всей душой, и чувствовала себя одиноко. «Что же это, если не любовь?», — пробурчала себе под нос.

Вечерело. Уснуть не получалось. Непрерывно прокручивала в голове сцену с Ремом, и с каждым последующим разом отчетливее осознавала, что погорячилась. В конце концов, он имеет право на собственное мнение, и оно не обязано совпадать с кем-то другим. К наступлению ночи совесть загрызла девушку окончательно, и она отчаялась на поздний визит. Амина распахнула дверь, но ее встретила тишина. Пробежавшись по комнатам, остановилась в гостиной, удивление сменилось отчаянием и гневом. «Он не сказал, что уезжает! Где их носит?! Мы ведь друзья! А друзья не скрывают ничего друг от друга!» Детская обида и ощущение ненужности разожгли пожар в юной груди. Она больше не могла сдерживать порыв и закричала. В тот же миг камин с корнем врывался из стены, пролетел над головой, и угодил в дверной проем, сшибая одну из основ. Крыша накренилась, но не обвалилась. Часто дыша, девушка оглядывала комнату, силясь понять, что же произошло, в темечке быстро стучало. Она прикрыла рот рукой: «Я разнесла им полдома!» Следующая мысль вытеснила шок: «Как, черт возьми, я это сделала?!»

За неимением других вариантов, она наведалась к Тине, которая недавно стала дубликатом, и должна была знать, где Рем. Та неохотно сообщила, что он отправился в Рус. Амина снова вскипела, но вида не подала, наскоро попрощавшись. Оли являлся их общим другом. В голове каруселью вертелись мысли: «Оли тоже против ритуала! Они сидят и обсуждают меня! Мою жизнь! Его пригласил, а меня и не подумал! Тоже мне друг!» Повезло, что апогей ненависти случился, когда она переступила порог своего дома, большая часть мебели разлетелась в щепки прямо у неё на глазах. Девушка сжала руки в кулаки и тряслась всем телом, а энергия, проходя сквозь кожу, выплескивалась наружу, и сдавливала предметы, как если бы это делал великан громадной рукой. В глазах потемнело, и она потеряла сознание.

Ветра немного утихли, позволяя выйти на улицу. Рем избегал разговора с Агатой, потому и спустился к завтраку позже всех. Оли заступил на дежурство, дети находились в развивающем блоке. По достижении восемнадцати лет они перейдут на специализированную программу, в соответствии с выбором направления, а сейчас использовали беззаботное время на всю катушку. Ида тоже куда-то пропала. А, может, просто не хотела мешать. «Если так, то спасибо, мама».

Он заставил любимую выпить тоник, и предложил прогуляться. Денёк выдался солнечным, но чуточку тепла ему бы не помешало. Жители Руса отличались от обывателей столицы интонацией разговора, звучавшей грубее, агрессивнее. На первый взгляд могло показаться, что они не рады общению с чужеземцами. Тот случай, когда первое впечатление было ошибочно. Они не торопились, не мельтешили, как столичные, размеренно передвигаясь, переговариваясь. На оживленной улице, примыкавшей к пищевой базе, было особенно людно. Издавая громкие звуки, здесь выстроилась длинная очередь. Рем свернул в проулок, уводя Мари за собой. Она повесила нос, упрямо шагая. Гомон стих, и тишина стала усладой для ушей. Толпа быстро его утомляла. Крупные, невысокие лесенки уводили куда-то вниз.

— Ты его чувствуешь? — спросил он тихо, преодолевая две лестницы разом.

— Ты хотел спросить, шевелится ли он? — буркнула она, и на глазах выступили слёзы. — Да, постоянно.

— Это хорошо. Очень хорошо, — бубнил он под нос, не зная, как продолжить разговор.

— Утром я звонила Дану. — Страх разогнал сердце Рема, придавая ему ускорение, но он хладнокровно взял себя в руки. — Представляешь, не взял трубку.

— Дан тот ещё фрукт, — старался выглядеть беспечнее, и думать о чём-то другом. Невольно объектом стала ее грудь, увеличившаяся в размерах. Мари уловила посыл и хохотнула.

— О чём-то другом думать можешь?! — испепелила его взглядом, полным желания.

— Когда ты рядом — нет. — Флирт заметно приподнял любимой настроение, и Рем просиял.

Они спустились до самого низа, и улочка изменила направление. Здесь не было ничего, кроме домов, слепленных в одну продолговатую линию. Внезапно подул ледяной ветер, продувая насквозь. Он бы отдал футболку Мари, но та ей даже на голову не налезет. Вскоре они наткнулись на скромную вывеску, выцветшую от времени. Заведение было сомнительным, и скорее всего увеселительным. Однако любимая могла простудиться, и он поспешил затащить её внутрь. Во время, потому что с неба посыпались ледяные камни размером с куриное яйцо. Он не мог оторваться от жуткого зрелища, придерживая дверь ногой. Грубый голос окрикнул, Рем убрал ногу и оглядел помещение: столики квадратной формы, тяжелые стулья из вторсырья, плесневелые стены. Одним словом — не лучшее место для свидания с девушкой. Народ выглядел помято, многие были откровенно пьяны.

Они прошли в дальний угол и заказали согревающие напитки. Контингент в основном состоял из Минимусов, но присутствовали и длинные люди. Все, без исключения, были одеты в древнюю людскую одежду. Он невольно задумался, сколько ткани ушло, чтобы пошить её для них. Под потолком висело облако табачного дыма, отравляя посетителей. Пока Мари попивала напиток, косясь на бугая, ковырявшего в носу, он приоткрыл дверь на улицу, посмотреть, закончилось ли явление. Пребывать в затхлом месте дольше необходимости ему не хотелось. Крепкая рука ударила по двери, захлопнув прямо перед носом. Здоровенный, раздутый в плечах, лишенный шеи человек с носом картошкой и выдающимся подбородком оскалился.

— Торопишься? — отразился эхом от стен гортанный бас.

— Вроде того, — стойко ответил он, не прерывая зрительного контакта.

— Не по нраву наше общество? А? Ребята! Гляди-ка! — низкий гул возвестил об одобрении толпы. — Я распорю тебе брюхо, пикнуть не успеешь! — угрожающе прорычал здоровяк и замахнулся рукой, блеснуло лезвие.

Мари испуганно вскочила со стула, застыв на месте. Рем во время увернулся и отпрыгнул в сторону, нож со скрежетом рассек стену, лезвие откололось. Противник взвыл, как бык, и взял разгон. На этот раз реакция подкачала, и он оказался прижат к полу центнером мяса, не меньше. «Я приведу помощь!», — встревоженно зазвенела любимая в голове. Краем глаза он заметил, что её уже нет на месте. Здоровяк усиливал хватку, сжимая в объятьях смерти, кости хрустели. Рем стиснул зубы, терпел. Бороться приходилось не только с физическим врагом, но и с паникой. «Просто так я не сдамся!», — уверял он себя, шаря ослабевшими пальцами по туловищу противника. Нащупав под ребром болевую точку, точным ударом ослабил тиски. Мгновения хватило, чтобы юркнуть под мышку, и сделать удушающий захват. Здоровяк кряхтел, пытаясь за него зацепиться, и синея лицом. Толпа ликовала, отдавая дань победителю. Когда противник оказался на грани, теряя сознание, и опасности больше не представлял, он благородно его отпустил, и отпрянул. Поверженный хрипел, жадно глотая прокуренный воздух. Отдышавшись, он поднялся на ноги и приблизился. Рем приготовился к очередной схватке, но тот неожиданно протянул ему руку.

— Булат! — Рем хлопал ресницами. — Имя такое, — пожал здоровяк плечами. — А ты, наверное, ловец? — Он кивнул. — Я так и понял! Этим то, — кивнул на толпу, — меня не одолеть! — потирал шею.

Новый знакомый предложил выпить, и он согласился. После схватки подкашивались ноги, а спиртное способно возбудить рецепторы. Бурда в кружке выглядела не привлекательно, но на вкус оказалась вполне сносной. Опрокинув залпом, поставил на стойку, и разливала тут же наполнил ее вновь.

— Я думал, тут половина ловцы, — покосился на собеседника, который даже не поморщился от крепкого пойла. Теперь он мог заметить, что у того нет правого уха, и только дырочка являла собой напоминание.

— Ловцы теперь в почёте. Пьют наверху, — тыкнул в потолок пальцем. — И я был, — выждал паузу, и гаденько хохотнул. — Захотел одну…, а она замужем. Никто и спрашивать не стал, что…по согласию. Сразу выперли. Правда…, то до свободы было, — почесал щетинистый подбородок.

— Вернуться не думал? — обыденно держался Рем, а глаза выдавали приобретённую степень опьянения.

— Куда? В ловцы?! — расхохотался. — Пробовал! — показал на ухо. — Не прошёл отбор! Вон, сколько нас таких! — махнул через плечо.

Рем ощутил, как шея сдаёт позиции, и уложил лицо на ладонь. В заведении, и правда, было много покалеченных людей.

— Против главного ловца ничего не имею, — понизил Булат голос. — А вот рыбы эти тревожат, — ударил кулаком в грудь, необъятную, как и он сам.

— Почему? — начал икать.

— Потому брат…Они ж нас затопят, когда захотят! Сам подумай, — покрутил у виска, мол, мозги включай. Рем кивнул, подпрыгивая от очередного приступа икоты. — Скоро тут сбор состоится, — шепнул на ухо, обдав перегаром. — Приходи.

Откланявшись калекам, он зигзагом добрел до выхода. Булат радостно махал на прощание, будто и не сражался с ним вовсе. Ноги подкашивались, но он целенаправленно ступал вверх по улице, собирая, таявшие и приятно холодившие кожу, ледышки. Услышав приближающийся топот, поднял глаза. Ловцы мчались на помощь. Завидев, в каком Глава состоянии, они многозначительно переглянулись.

— Пацаны, я всё уладил, — промычал Рем, и отрубился.

Утром суета постучалась к ним в дом, и бешеные скачки по лестницам начались. Трижды его сбивали с ног женщины. Он уже был готов к предстоящему ритуалу, и, как они выразились, мешался под ногами. Рем собирался вернуться в гостиную, но мать круто занесло на повороте, и она врезалась в него бедром. Отскочив, он снес рукой стенд, расплескал шампанское, и испачкал праздничный балахон. К слову об этом, по традиции Фатум совершали в ярко‑золотых одеяниях. Ная подоспела на выручку, и принялась замывать пятно. В любой другой день он бы отказался от её помощи, сейчас было совершенно не до принципов. Служитель церкви ожидал битый час, а они ещё не поднялись на борт корабля. Девушки собирались невероятно долго. В голове не укладывалось, чем можно заниматься столько времени.

Раздражение, нервы, и легкий мандраж, который не смог прогнать алкоголь, улетучились, как только на лестнице появилась Мари. Золотой цвет дополнял неземную красоту невесты, светлые волосы вились по открытой спине. Рукава балахона были узкими вначале и расширялись к концу, наполовину открывая руку, а длина подола доходила до пят. Грудь и шея закрывались плотно прилегающей тканью, игравшей на свету множеством огоньков. Остальная материя спускалась свободно, покрывая внушительного размера живот. Жених открыл рот, пуская слюну. Он словно видел её впервые, столбенея, и не мог поверить своему счастью.

Женщины прослезились. Оли взял ситуацию под контроль, подгоняя сентиментальных особ к кораблю, и сокрушаясь об опоздании. Мари грациозно проплывала мимо, а он ухватил за руку, прижимая ладонь к губам.

— Ты великолепна! — восхищенно выдохнул он, растрогав невесту. А про себя добавил: «Балахон удачный, прикрывает грудь», и Мари заливисто рассмеялась.

Корабль летел отмеренный срок, обстановка накалялась. Оли нервно болтал о чепухе, не имевшей отношения к событию. Рем теребил пальцы. В какой-то момент он поймал взгляд Агаты, и заметил, что у неё под глазами пролегли тени. «Думал, ты один переживаешь?», — прозвучало обиженно у него в голове. «Скажи Оливеру. Он должен знать». «После церемонии расскажу. Обещаю!» Она кивнула и отвернулась, спрятав сотрясавшиеся от дрожи руки. Он, наконец, уяснил, как глупо было скрывать неминуемое, и занервничал сильнее, чем раньше. Глава целителей давно не выходил на связь. Оставалось надеяться, что он сможет найти решение, ведь больше рассчитывать им не на кого. «Если только к Унде не вернётся сила небесного камня».

Как только приземлились, спешка возникла вновь. Она будто дремала во время полета. День на окраине разительно отличался от прошлого посещения. Завывал замораживающий кожу ветер, с неба сыпались белые хлопья. Кучка разношёрстных людей, объединённых одним событием и любовью друг к другу, поспешила зайти внутрь.

Рем притормозил у крыльца, снег ложился на щёки и таял. Температура снизилась, и местечко теперь походило на Снеж. Серое небо не пропускало солнечные лучи, спрятав от назойливых глаз жаждущих тепла обитателей. За озером возле домиков перебежками метались силуэты селян. Они мёрзли. Озеро уже не блестело водной гладью, корка покрыла его целиком, а сверху припорошило снегом. Природа буйствовала.

Он не чувствовал холода, да и ног тоже не чувствовал! Ледяной порыв взметнул волосы, зализывая назад, и обрамляя мужественное лицо. Не раз он собирался сбрить ненавистные пакли, но Мари нравилось запускать в них пальцы, а ему делать её счастливой. Рем стремился к этому всем своим естеством! Изначально маленький человек потерял всякий рассудок, и был готов практически на всё ради женщины своей мечты. Волею судьбы влюблённым всегда что-то мешало, и самый светлый момент не стал исключением, опечаливаемый обстоятельством, разрывавшим на куски сердце. На плечо приземлилась рука матери.

— Замёрзнешь, сынок. Пора. — Он кивнул, поправляя скатавшиеся ветром волосы, и шагнул навстречу судьбе.

Амина задержалась в гостях у Главы целителей ради, как он выразился, неусыпных наблюдений, которыми он лично не занимался. Система считывает показатели и оповестит, если поднимутся до критичного уровня. А потому мужчины пропадали в маленькой комнатке, где и совершали кровавые опыты. Девушка откровенно скучала и не собиралась вуалировать настроение. С женихом проблема разрешилась, но она не могла принять собственные изменения, и, разглядывая хребет в зеркало, доводила до исступления.

Наросты выглядели уродливо, нелепо. Она попыталась оторвать чешуйку с плеча, проступила кровь, и через мгновение выросла новая. Амина припомнила, что никогда не считала себя прекрасной, а в подростковом возрасте и вовсе ненавидела. Иронично, ведь сейчас ей казалось, что лучше уже и не будет. Информационный планшет вывел на экран фотокарточку былых лет. Скромная девочка, прыщавое личико, сальные волосы, молодая и по-своему обаятельная. «Что теперь? Мутант с отвратительным хрящом? Или, как там оно называется?».

Ярость вспыхнула в груди! Она сокрушалась, взбешенная платой за жизнь! Тьма не пугала. Наоборот. Девушка хотела, чтобы она сгустилась и поглотила её целиком. Разве могло быть просто?! Разве заслужила она шанс на счастье?! Кто угодно да, но только не она! Громкий писк раздражал рецепторы, график мгновенно замигал на часах Дана. Энергетическая составляющая превысила допустимые нормы, меняя цвет с жёлтого на агрессивный алый. Целители выбежали из комнатки. Девушка тряслась, сжав кулаки, а вокруг вибрировала еле уловимая энергия, волны рассекали пространство, кружились над головой. Она жмурилась, глазницы дергались. Шай сделал неуверенный шаг ей навстречу. Амина широко развела руки и выпустила накопившуюся в душе боль, а физическая пронзила спину.

На глазах у жениха, иглы хребта стремительно взмыли вверх, прорывая балахон, и разрывая на лоскутки. Она предстала перед ними в одних трусиках, а от шеи до поясницы торчали иглы. Они вернулись к первоначальным размерам, но шевелились, словно живые. Девушка повернулась и увидела себя в зеркале. Ярость отступила, возвращая уму ясность, и она ужаснулась. Жених дёрнулся, но Дан ухватил за плечо. Амина закрыла лицо руками и в голос разрыдалась.

Инцидент не обсуждали, щадя её чувства. Если вначале она считала себя уродливой, теперь попросту боялась. В любой момент могло случиться нечто непредвиденное и уничтожить мебель. «Или убить людей». Боязнь причинить Шаю боль непрестанно крутилась у неё в голове. Сама мысль об этом терзала сильнее жалости. «Наверное, это и есть любовь». Дан прервал мыслительный процесс, прокашлявшись над ухом.

— Есть минутка? — улыбнулся лучезарно, ехидствуя.

— Хоть две, — парировала она грустно.

— До того, как это…хм…случилось, что ты ощущала? — от него сквозило любопытством.

— Злость. Я ненавидела себя! — стиснула зубы.

— Стоп! — вытянул Глава руку. — Вот и причина. Ты должна обуздать эмоции и научиться управлять энергетическим потоком.

— Но как? Я не…

— Никто не знает, Амина. Стоит ли упоминать, что случиться, если ты выйдешь из-под контроля? Подумай о Шае! Усмири пыл! Ты всегда была рассудительной молодой леди, — подмигнул. — От этого зависит не только твоя жизнь. Кстати, о жизни. Мы не можем разобраться с кодом, и нам нужна твоя помощь, — заискивал, скалясь.

— Самое время, — выдохнула она.

— Именно. Отвлечешься. От результатов исследования зависит судьба человека, — он стал предельно серьёзен, ни тени лукавства на лице. Она кивнула. «Возможно, работа не плохая идея». — Обещаю, как только закончим, займёмся тобой.

Рем вошёл в зал, тепло отогрело замёрзшие щеки, придавая румяность лицу. Друзья заняли позиции по обе стороны от невесты, и ожидали, из динамиков заиграла приятная музыка. У маленьких людей именно жених совершал дефиле к месту проведения ритуала, у длинных не существовало норм на сей счёт. Как правило, желающие брались за руки и говорили клятвы. На этом церемония и заканчивалась. Мари улыбалась, переминаясь с ноги на ногу. Ида участливо сопроводила сына, занявшего отведённое ему место у алтаря. Низенький, облачённый в чёрный с серебристыми линиями балахон, мужчина — прокашлялся и начал церемонию:

— Именем Господа, мы собрались, чтобы соединить этих детей! — голос человека оказался глубоким, гортанным, и не соответствовал внешности.

Брови Мари поползли вверх, и Рем еле сдержался, чтобы не прыснуть со смеху. Он потянулся и сжал её за руку, холодную, словно лёд. — Отныне вы связываетесь нерушимыми клятвами! Однажды, и на века! — Мужчина намеренно сделал паузу, но он не сразу догадался зачем, беспокойство за любимую отвлекало от ритуала. Отогнав назойливое предчувствие, Рем повернулся лицом к невесте.

— Я люблю тебя больше жизни, — глухо произнёс он в абсолютной тишине, прерываемой всхлипами матери. — Обещаю оберегать, почитать, и заботиться о тебе! Клянусь, сама смерть не разлучит нас! Ты и я — навсегда! — руки дрожали, лоб покрылся испариной.

— Я…клянусь…любить и оберегать тебя, пока… смерть…не…разлучит… нас, — прокрякала она, вмиг побледнела, и потеряла сознание.

Он успел подхватить её в падении, и панически взглянул на мать. Запах масла ударил в ноздри, картинка плыла. Оли приподнял Мари, и Нил вызвался помочь. Через мгновение они уже тащили её к выходу. Рем смотрел на кровавый след, оставленный подолом золотого балахона, и сердце разрывалось от боли. Он не мог пошевелиться, парализованный страшным открытием, розовая пелена, наконец, спала с глаз. Звонкая пощечина возвратила к реальности. Ная тяжело дышала, потирая ладонь:

— В корабль! Давай! Ну, же! — орала ему в лицо, брызжа слюной. Он повернулся к служителю церкви, и положил руку на плечо.

— Закончи Фатум. Прошу. — Мужчина замешкался, и решительно кивнул.

— Объявляю Фатум свершенным! Будьте счастливы! — прокричал он гортанно, запнувшись на последнем слове. Рем развернулся, и рванул к кораблю.

Супруга находилась без сознания весь полет. Свист за бортом усилился, аппарат начало потряхивать. Он уложил её голову к себе на колени, и гладил по волосам, моля все возможные силы о чуде! Он готов был отдать что угодно, ради неё и ребёнка! Если мог, и жизнью бы пожертвовал, не раздумывая! Достал передатчик, и набрал Дана. Мать с интересом покосилась, делая вид, что не подслушивает. В синем спектре появилась голограмма главного целителя.

— Узнал?! — резко начал Рем, вскипая.

— Нет, но мы близко. Амина взялась помочь, и нашла способ разложить код на молекулы. Точнее ту часть, что нам не понятна. Скоро узнаем, в чём заключается особенность. А значит, и как её обойти, — на заднем фоне мелькала фигурка девушки, творившей что-то с вытянутыми колбами. Воздух рядом с ней, как будто вибрировал. Он потряс головой. «Показалось, наверное».

— Мари потеряла сознание, началось кровотечение, — сообщил с отсутствующим взглядом.

— Куда вы летите?

— В Рус.

— Понял, — лицо вытянулось, взгляд стал печальным. — Долгие перелеты могут быть опасны. Оставайтесь в Русе. Мы закончим с экспериментом, и сразу к вам. — Рем хмыкнул и отключил передатчик.

Как только вернулись в дом, уложили Мари в кровать, и приставили двоих целителей. Они обработали необходимые участки, просветили живот, и сообщили, что кровотечение не критично. Пока. Слово эхом отразилось у него в сознании, по меньшей мере, тысячу раз. Бутылка бурбона и кресло — всё, чего жаждал человек, угодивший в лапы судьбы. Однако покоя ему было не видать. Оли ворвался в гостиную, раздувая щёки, рыжая борода топорщилась.

— Когда?! А?! Сука?! Когда ты собирался сказать, что она умирает?! Я не достоин знать?! Амина знает?! — Агата встряла, пытаясь усмирить супруга, но он грозно продемонстрировал ей кулак, и та скрылась в коридоре. — Сначала ложь про бунт! Теперь это! Что ещё ты скрываешь?! В Унду ездил к королеве?!

— Да.

— Она же вернула к жизни Амину! В чем проблема?! Сложно помочь Мари?! — теребил бороду, расхаживая.

— Холода забирают у камня силу. Они и сами на грани. Ларо выясняет, — устало отвечал он.

— Ветра, — остановился, соображая. — Значит, вода тоже…

— Именно.

— Как это прекратить?

— Понятия не имею, — буркнул Рем, делая смачный глоток, и Оли, вспылив, выбил у него из рук бутылку, разлетевшуюся на осколки.

Он вскочил, замахнулся, пошатнулся, и рухнул. Оли как раз собирался его поднять, когда раздался протяжный храп. Опустившись в кресло, вояка схватился за голову.

Очнулся, спина затекла, ногу отлежал. Кряхтя, как старый дед, побрел к жене. Обнаружив, что она ещё не пришла в себя, ощутил, как что-то невидимое давит на плечи. Лёг рядом и долго плакал, уткнувшись ей носом в лопатки. Гладил по талии, приговаривал, как сильно любит, словно это могло вернуть ей здоровье и силы. Провёл ладонью по животу, и ощутил вертевшегося юлой малыша. Он корячился, будто ему неуютно. Рем поцеловал живот, и покинул комнату, в области солнечного сплетения образовался узел, мешавший дышать.

Спускаясь по лестнице, краем уха уловил разговор. Звуки исходили из коридора, отходившего от гостиной. Любопытство повело его по следу. Оказалось, что скандал происходил на кухне. Агата рвала и метала, Оли оборонялся. Услышав шаги, которые он и не пытался скрыть, они разом на него повернулись. Оли вновь принялся теребить бороду.

— Когда встреча с Яримом? — с нажимом спросила Агата, не желая слушать никчемных оправданий.

— Завтра, на закате, — ответил взъерошенный и помятый Рем.

— Понимаешь, как глупо поступил? — рычала она.

— Хотел выяснить…

— Ярим опасен! — прорвался сдерживаемый гнев. — Чертов умник, был ловцом! Магнус был ловцом! Знаешь, почему?! — скулы тряслись от напряжения. Он отрицательно мотнул головой. — Потому что метил в совет, и убивал Вече! Он уничтожил Главу Руса и двух других городов ради власти! Его не сослали в Испру, и не приговорили к смерти! Совет решил сделать его жизнь невыносимой в стане ловца! — облокотилась о стену, шумно выдыхая. — А теперь он выжил, и готовит восстание. Я сейчас же отправлю людей.

— И покалечишь остальных? — осмелился он возразить.

— Есть предложения?! — язвила она.

— Я пойду один, и избавлюсь от него сам, — внезапно озарила дельная мысль.

Оли собирался запротестовать, но взгляд жены оказался опаснее стрелы, выпущенной из лука. Рем понимал, что натворил глупостей, и желал всё исправить. А ещё он чувствовал вину перед отщепенцами, и не хотел подвергать их опасности. «Они и так настрадались».

Мари пребывала в затянувшемся забытье. Он молил, плакал, злился, кричал! В конце концов, из спальни его выпроводили целители. Ухватившись за балахон одного из них, он дернул, оторвав подол, и обнажив кривые ноги. На вопрос, почему она до сих пор не очнулась, они пожимали плечами.

Ида обнаружила его у окна. Он стоял без движения, сложив за спиной руки, как это обычно любил делать отец. Степень сходства была поразительной, не считая маленького роста, у матери помутилось в глазах. Совладав с мимолетным явлением, она наклонилась и крепко обняла сына, большое сердце быстро стучало, испуганно.

— Ты ему позвонила, да? — бесцветным голосом спросил Рем, не сводя взгляда с бушующей за окном бури.

Крохотные смерчи вились, затягивая камни, и вышвыривая в дома, несколько стёкол соседнего расколотилось. Призванные Агатой стражи болтались снаружи, укрепляя каркас. У одного из них улетел пистолет, сработала кнопка выстрела, и теперь смерч не только швырялся камнями, но и стрелял. Крики прохожих, которых чудом не ранило, стихли.

Рем отрешенно наблюдал за ситуацией. Больше его ничего не заботило. Мать прочитала мысли и стала чернее тучи. Что могло быть хуже сломанного человека? Она видела сына горевавшим, мирившимся с несправедливостью. Он буквально прогрызал себе дорогу, и никогда не опускал руки. В жилах маленького человека текла кровь железной леди, а она боролась до конца. Младший сын не унаследовал характера Иды, хоть и обладал её непоколебимыми нервами. А он — другое дело. Вспыльчивость отца и черта матери — во что бы то ни стало не сдаваться, помогли ему стать героем и достичь небывалых высот в обществе. Она безумно гордилась своим мальчиком, и не могла смотреть, как он ломается под натиском обстоятельств. Как разбивается его сердце!

Однажды Ида оплакала мужа, но так и не отпустила, не хватило сил. А после потеряла и младшего сына. Ослабив эмоциональный поводок, она разительно изменилась, и временами казалось, стала другим человеком — открытым, простым. Никто и предположить не мог, что она хранит в глубине души. Война обезобразила всё, до чего смогла дотянуться. Каждую ночь, зажмуриваясь, она представляла, как супруг обнимает младшего, уводя за собой, и на краткий миг обретала спокойствие. Кроме Рема в безжалостном мире у неё никого не осталось роднее. Он являл собой саму надежду, и она панически боялась его потерять. То, что сын находится в шаге от пропасти, резало без ножа. Не трудно догадаться, какие последствия может иметь смерть единственной, кого он любил. Болезнь Мари не являлась для Иды открытием, женщина окунулась в воспоминания.

Задолго до возникновения маленьких людей, семьи Вече вращались в одних кругах. Ларо пылинки сдувал с Розалии. Она помнила, через какие стадии проходила девушка, с ужасом на неё смотрела, и зареклась не ступать по проторённой дорожке, и не продолжать род. Конечно же, мнение изменилось, когда полюбила. В тот арн Розалия умерла мучительной смертью, а он закрылся от всех. Долгое время Ларо не появлялся на людях. До конца не известно, что случилось в ту роковую ночь, официальной версией послужило обильное кровотечение.

— Да, — ответила она, наконец, прерывая размышления. — Он её отец и правитель планеты. Нельзя такое скрывать. — Рем обернулся, легкая улыбка коснулась его губ.

— Она не умрет, — голос срывался. — Дан найдёт способ, Амина…найдёт.

— Сынок, ты должен подготовиться к худшему, — от страха она включила железную леди, не дрогнув ни мускулом, а сын дал волю слезам.

Солнце клонилось к закату. Оли настаивал на сопровождении, но он отказался. Как и задумано, шпион отправиться один в логово зверя. Рем поправил любимый клинок, аккуратно пристроенный за пазухой. «Главное — подловить момент». Перед внутренним взором возник силуэт Ярима — громадный, с трещавшей по швам одеждой, обтягивающей массивное тело. «И не таких заваливали», — успокоил он себя, и отправился в путь.

Ураган продолжал буйство, и добирался он долго. Порывы ветра сносили, откидывая назад. Упираясь ногами, Рем цеплялся за деревья и выступы строений, продвигаясь к цели медленно, но верно. Ветер бил в лицо и грудь, сбивая дыхание, и причиняя физическую боль, губы посинели. Наконец, показалась нужная улица, и он спустился, укрываясь от урагана, который, то и дело, настигал в низине. Возле «Стрекозы» толпился народ. Он подоспел как раз вовремя.

Оживление толпы поубавилось, когда в центр вышел Ярим, громадная фигура заслонила тенью четверть собравшихся. Его речь не внесла поправок в планы, но являлась такой же пламенной, как и прежде. Толпа завелась с полуоборота, продемонстрировав лучевое оружие и мечи. «О вооружении разговора не шло. Они подготовились». Помощники главаря раздали оружие тем, кто не сумел раздобыть самостоятельно. Он вдруг осознал, что ситуация с минуты на минуту выйдет из-под контроля, и виной тому его глупость. «А если они атакуют прямо сейчас?», — всплывали навязчивые опасения. Однако Ярим считал иначе.

— Утром мы возьмём здание Главы! А затем двинемся к её дому! Разделившись, свершим правосудие! Ты, — указал на крепкого Минимуса в первом ряду, — поведёшь часть людей к корпусу стражей! Заблокируете выходы, и удержите их внутри! — Тот беспрекословно кивнул и оскалился. — Остальные идут со мной на здание Главы! Соединимся на центральной улице и дальше по плану! Как только Рус падет, до Аквы будет рукой подать! Действуем быстро, пока Ларо не очухался!

Возбуждение разрывало толпу на части, а он тем временем протискивался между людьми, неотрывно наблюдая за главарем, и подбираясь поближе. Ярим был окружён последователями, но в определенный момент он скроется в тени. Рем сунул руку за пазуху, и нащупал рукоять. Обрывки фраз пролетали над ухом, звуки смешались, перед глазами мельтешили довольные, покореженные жизнью лица. Добравшись до тени, он отодвинул занавеску, и оказался в небольшой комнате, заставленной склянками. «Подсобка „разливалы“». На другом её конце хлопала на ветру рассохшаяся дверь.

Он хотел подождать снаружи, но силуэт Ярима нырнул под занавес и сгорбился, расслабив плечи. Крепко сжав клинок, он скривил лицо и прыгнул ему на спину. Глава ловцов предполагал, каким трудным может быть бой со столь сильным противником, и нацелился на уязвимую его часть — горло. Всего мгновение и оно разверзлось бы, раскрываясь, словно цветок. Как вдруг кто-то с силой дернул его за ноги, и оно полоснуло всего лишь по плечу, оставляя кровавый след. Рем вскочил на ноги и замахнулся на Булата. Тот выставил перед собой руки, а затем резко оттолкнул его в сторону, и вступил в схватку с Яримом, прижимая к стене, зазвеневшей песнью банок.

Он не знал, как поступить, наблюдая за сражением. Исполин вывернулся, и заключил Булата в медвежьи объятия, громадная ладонь сдавила горло. Тот прохрипел: «Беги», — то было последнее слово, что он сказал в жизни. Одним движением Ярим сломал другу шею, и массивное тело сползло на пол. Момент оказался упущен. Единственный козырь Рема представлял собой неожиданное нападение, и продолжить бой на равных было равносильно смерти. А он никак не мог сейчас умереть. «Я нужен Мари». Ярим прыгнул, а он юркнул за дверь, и припустил вверх по улице. Преследователь снес плечами проем, рухнув на мостовую.

Обратный путь оказался относительно быстрым. Ветер не мешал передвигаться, и он бойко скакал по лестницам. Впрочем, погода и не думала радовать, с неба повалил снег. Белые хлопья медленно спускались, кружась в замысловатом танце, и образовывая на голове снежную шапочку, подтаивавшую от тепла тела. Температура значительно снизилась, и он засунул руки под мышки, чтобы немного согреть. Дрожа всем телом, и отмеряя ритм зубами, он шагал к дому. Стоило расслабиться, и тряска проходила, но спустя мгновение возвращалась вновь, сотрясая по новой. Вспомнил тулупы обитателей Снежа, и раздосадовался, мечтая укутаться в теплую, тяжелую, стесняющую движения одежду. В стратегическом плане она была крайне неудобной, но в холода по-другому не выжить.

Оказавшись в тёплом помещении, ощутил, как горят и чешутся щеки. Следом зуд настиг руки и ноги. Рем поспешил в кухню, желая поскорей выпить чего-нибудь горячительного. Он приближался к нужному месту, как вдруг из-за поворота в воздухе мелькнул кулак, приземляясь ему на лицо. Удар пришёлся прямиком в нос, и затылок вмиг достиг пола. Фонтан крови бил из ноздрей, заливая полы, голова саднила. Он перевернулся на живот, давая потоку беспрепятственно выйти, и вскоре кровотечение прекратилось. Чьи-то заботливые руки помогли подняться. Картинка перестала расплываться, и, щурясь от боли, он увидел Ларо. Гневный взгляд правителя выдавал его настроение. С готовностью отразить атаку, Оли встал между ними. Рем хлопнул друга по плечу, давая понять, что сам разберётся, и тот отошёл, ковыляя. Как по команде появилась Ида, и закудахтала возле сына. Судя по всему, она мысленно высказывала Ларо недовольство, и он нахмурился.

— Замолчи, — процедил ядовито, и та возмущённо покинула зал. — Ты женился на моей дочери без позволения, — рычал он сердито, — скрыл бунт в Русе, — удостоил испепеляющим взглядом. — Есть что-то ещё, о чем я не знаю?!

— Я не смог убить главаря, — прохрипел Рем, нос распух и стал издавать свистящие звуки. — Утром они нападут.

— Отлично, — вздохнул Ларо. — Моя дочь скоро умрёт. — Охватившее Рема напряжение было до безумия сильным, свело челюсть. — Ещё и это…

— Дан найдёт способ…

— Нет! — вскрикнул правитель, преодолел разделявшее их расстояние, и схватил его за лицо. — Ты глупый мальчишка! — хватка оказалась сильной, и он не мог высвободиться, комично дёргаясь. — Я видел, как умирает моя жена! Я лично вскрыл ей живот, и вытащил оттуда Мари! Её ждёт то же самое! — отпустил, и, тяжело дыша, посмотрел на новоиспеченного зятя. — Зря ты женился. Не успеешь моргнуть, как овдовеешь, — горько произнёс он, иронично улыбаясь. — Розалия также лежала без сознания несколько дней, а потом началось. Повезёт…, если успеешь спасти ребёнка. — Рем плакал, то и дело, утирая слезы. Он не мог их сдержать, как ни старайся. Ларо раскатисто засмеялся. — Это и не важно, друг мой! — сверкали безумием тёмные глаза. — Скоро всему настанет конец!

— А? — переспросил он, размазывая смешавшуюся со слезами кровь.

— Я дал разработчикам задание, помнишь? — Рем кивнул. — А затем поговорил с Око. Так вот, он и сам собирался ко мне…с новостями. Земля устала от нашего вида. Холода не случайны. Скоро всё покроется льдом. Смерть настигнет нас, так или иначе, — сел в кресло, закидывая ногу на ногу.

— Что-то можно сделать? Выход есть всегда, так ведь? — бормотал он.

— Не в этот раз, — отрезал Ларо. — Мерзлота уничтожит всё живое. Даже если найдём способ укрыться, умрём от голода. По всей поверхности Земли твари уже начали вымирать. На окраине Аквы, Терры, и Снежа ловцы находят многочисленные трупы, пришло больше ста упоминаний об этом, — он взъерошил волосы. — Бунтари временная проблема, Рем.

— Твоя дочь тоже временная проблема?! — съязвил он, буравя взглядом, не выдержал и отвернулся.

— Я принял это, как только узнал. Посмотри с другой стороны, есть время попрощаться. Всем нам конец. Не думал, что всё так глупо закончиться, — казалось, он на самом деле смирился.

— Они способны придумать генераторы…

— Ни один не выдержит сильного мороза.

Он схватился за голову и завыл. Рем был готов к смерти, ведь мог умереть сотни раз. Хочешь или нет, подготовишься. Он словно мысленно вернулся в день падения небесного камня, вспоминая ощущение неизбежности и освобождения. Тогда его ничего не держало, не вызывало желания сражаться. Маленький человек обладал недюжинной храбростью, искренне улыбаясь в лицо старухе с косой, но для Мари и малыша жаждал иной судьбы. Он хотел, чтобы ребёнок сделал первые шаги, произнёс первое слово, звонко смеялся, играя с матерью в прятки, познал любовь! Рем вопрошал накануне, что может быть хуже? Ответ настиг, откуда не ждали, и он не мог вынести мысли о потере семьи, друзей, дома.

— Он уже познал любовь, — отстранённо произнёс Ларо. — Ребёнок чувствует вашу любовь, и любит в ответ, — запнулся, поспешив перевести опасную тему. — Я послал за Нерпом. К утру эскадрилья будет здесь. Дадим бунтарям бой, и вернёмся домой.

— Дан сказал, что её нельзя перевозить.

— Плевать мне, что сказал Дан! — взбесился правитель. — Когда это случиться, мы должны быть дома! — Рем понимающе кивнул. Он и сам мечтал вернуться.

Она шаманила над склянками. Грустный вид друга на голограмме и плохие новости её озадачили. У Мари случилось кровотечение, и Амина искренне надеялась, что ей стало легче. Нервы мешали сосредоточиться, а провоцируемые эмоциональной возбудимостью вибрации не давали покоя. Код никак не хотел разложиться на составляющие. Девушка сражалась с ним битый час, психовала, колбы лопались с оглушительными хлопками. Практически потеряв надежду, она откинулась на спинку стула, тяжело вздыхая. Код неподвижно сиял на экране. Сощурилась, вглядываясь в закорючки, и вдруг поняла, что если смотреть снизу вверх, один из фрагментов особенно выделяется. Она вывела его на экран и увеличила, продолжая прожигать в нём дыру глазами. Разгадка лежала на поверхности.

В комнатку пожаловал Шай. Он только проснулся и выглядел помято, кудряшки растрепались. Зевая, жених отрешенно наблюдал, как она сосредоточенно передвигает составляющие в обратном порядке. Процесс завершился, и Амина приоткрыла рот, а он подпрыгнул на месте.

— Это же код! Та часть, которую мы искали! Дан! Дан! — Главный целитель примчался, распихивая помощников, и внимательно уставился на экран.

— Чёрт! — воскликнул он, и звонко ударил себя по лбу.

— Что? Что это значит?! — всполошилась Амина. Хребет вновь завибрировал, на сей раз от нетерпения, и она с отвращением поежилась.

— Этот фрагмент принадлежит не нашей расе!

Он подключил к экрану информационный планшет, и в несколько кликов открыл старые заметки, настолько древние, что они являлись отсканированными бумагами. Магнусы много лет не вырубали леса, ради письма. Все необходимые записи совершались в электронном виде.

— Здесь изучалось инопланетное тело. Не то, — тянул он, и листал. — Здесь небесный камень, упавший столетие назад. Тоже не то… — Следующий слайд изображал точно такой же набор кода. — Оно! — воскликнул он возбужденно, и принялся изучать. — Существо потерпело крушение возле Аквы. Древнее время…ещё до моего рождения, — почесал подбородок. — Ммм. Указана планета — Гарпия. — Шай тихонечко охнул. — Оно изучалось с добровольного согласия, а затем было отправлено назад. Планета находится за миллионы световых лет от Земли. Похоже, единичный случай.

— Код принадлежит Мари? — неожиданно спросила девушка, дрогнувшим голосом.

— Да, — между делом ответил Глава, — и это опасно для жизни. Кровь гарпий содержит губительные для людей вещества, — призадумался.

— Она умирает? — заикалась Амина.

— Возможно, — обнял её за плечи Шай. — Мы должны понять, как помочь, пока не поздно. — Она проглотила комок, прогнала слёзы, и постаралась взять себя в руки.

— Предлагаю, выпить по рюмочке, — изрёк Дан, нахмурившись, и они с укоризной на него посмотрели. — Полагаю, именно алкоголь помог мне противостоять влиянию крови гарпии. — В подтверждение теории Шай шмыгнул носом. — Об этом я и говорил. Длительный контакт ослабляет иммунитет. Уверен, коньяк подойдет. — Амина закатила глаза.

Он размышлял, поглощая бокал за бокалом. Земля не раз подвергалась вторжениям извне, войнам за власть, междоусобицам, чуть не погибла от метеорита. Если бы он тогда не попал в воду, всего этого бы не случилось. Мир перестал бы существовать за одно мгновение, и душераздирающая боль не пронзала сердце! Его словно не спеша пилили, углубляясь сквозь жилы. «Если смотреть иначе, ты не полюбил бы Мари, и не познал любовь. Будь благодарен за всё, идиот!», — отозвался пьяный голос Ларо у него в голове. Рем поморщился. Он ненавидел, когда проникают в личное пространство. Тем не менее, слова правителя вывели размышления на другой уровень. Зазвонил передатчик. Он выудил его из кармана, но попал на сенсор не с первого раза. Голограмма Амины выветрила остатки алкоголя, и он вжался в кресло, удивлённо моргая.

— Привет. — Ответом послужило мычание. — Ты пьян? — Лицо корчило немыслимые рожицы. Ларо гулко заржал, подошёл, и выхватил передатчик.

— Что случилось? — он держался достойнее, только глаза всё равно его выдавали.

— Мы расшифровали генетический код Мари. — Ларо забыл, как дышать, трезвея прямо на глазах. — Часть кода принадлежит другому виду с планеты Гарпия. Сейчас мы пытаемся понять, как он влияет на ребёнка, и что можно предпринять.

— Гарпия, — медленно повторил правитель.

— Стой! Стой! Амина! — выхватил Рем передатчик, язык заплетался. — Делия говорила об этом!

— О чем ты? — хмурилась девушка.

— Гарпия! Эту планету уничтожил Атлас! Она в другой вселенной! Гарпий не осталось!

— Одна из них была на Земле, и успела…, — она покраснела.

— Размножиться, — продолжил Ларо, отворачиваясь.

— Послушай, мы найдём ответ. Обещаю, — грустно уверяла подруга. Он собирался отключить связь, но она остановила. — Прости меня. Я была не права, — тихо добавила, опуская глаза.

— И ты меня прости…за всё.

Связь прервалась, и мужчины погрузились в раздумья. Высунув голову на улицу, Рем окончательно протрезвел. Холод мгновенно помог ему в этом. Не верилось, что любимая на четверть инопланетянка. Хотя порой он вопрошал: «Как ей удаётся быть такой красивой?». Итак, Розалия являлась дочерью Гарпии, и Мари унаследовала часть кода. Проблема заключалась в том, что теперь он разрушал и любимую, и младенца. Рассказ Ларо о появлении на свет Мари запечатлел в сознании жуткую сцену. Он мотнул головой, твердя про себя: «Нет. Нет. Нет. Мы справимся».

Целители спустились со второго этажа и побрели в кухню. Изменений не произошло, иначе они бы немедленно сообщили. Он устраивался в облюбованном кресле, не способный отправиться к жене. Её спокойный, спящий вид терзал ему душу. Внезапно дверь распахнулась, впуская снежный вихрь. Вместе с холодком, пробежавшим у ног, в комнату влетел Нил. Коричневый балахон был порван и залит кровью, а из плеча вырван приличный кусок. Ларо подхватил друга и усадил на диван. На шум сбежались и остальные.

— Ная… в… ловушке. Я еле… ноги… унёс. Свои…нападают. Свои, — бубнил он под нос.

Агата умчалась, на ходу вызывая подмогу, но ответа не последовало, и правитель связался с Нерпом.

— Сэр! Я буду через час! Ветер не позволяет двигаться быстрее! — Многозначительно взглянув на зятя, он отключил передатчик. Рем пулей сообразил.

— Наш корабль на границе с городом! Улетаем в столицу! Мама! — Ида и Агата рванули наверх. Одна собирала детей, другая одевала Мари.

Спустя мгновение, сквозь снежную бурю, общими усилиями мужчины несли её спящую, укутав в меховой плед. Агата помогала детям, а Нил шагал последним, оставляя кровавую дорожку на снегу. Холод замораживал лицо и руки, лишая чувствительности. На заднем фоне гремели выстрелы, но до корабля они добрались без приключений. Оли замешкался, и Агата перехватила плед, помогая занести Мари внутрь. Рем схватил друга за локоть.

— Не глупи! Мы вернёмся и дадим бой! — Вояка медлил, терзаясь муками выбора, поднял на него полные сожаления глаза, спрыгнул с трапа, и побежал к городу.

Корабль мотало в воздушных потоках, за бортом раздавались свист и раскаты грома. Дождь нещадно лупил, заслоняя видимость. На медленной скорости они направлялись к дому. Ларо ерзал в кресле, пристально глядя в одну точку. Он словно просчитывал что-то наперёд, и не мог успокоиться. Рем понимал, как тяжело правителю даётся бегство, также испытывая чувство стыда. Скажи он раньше о восстании, может быть обошлось. Корабль попал в воздушную яму, и уши прострелило. Казалось, болевой импульс достиг мозга.

Рус, возможно, пал. Ярим спланировал атаку до мелочей, и ждать утра не стал, понимая — засланный казачок намеревался обезглавить бунт. Припомнилось грузное тело Булата, сползавшее по стене, глаза в момент потеряли блеск, затухая. Отчего-то ему было искренне жаль одноухого. Принимая закон о вступлении в касту ловцов, никто и не думал, что кто-то пострадает! Он не думал! Взял на заметку, обязательно заняться отщепенцами, и поговорить с Ларо об упразднении в запасные ряды. Вспомнил о неминуемой гибели, и голова вновь затрещала.

Тряхануло, и он слетел с кресла, не удержавшись. Шишка сияла на лбу, вырастая, как по мановению волшебной палочки. Ларо очнулся и гулко заржал. Смех был заразительным, и на нервной почве его подхватили остальные. Минуя несколько часов мучительной тряски, корабль приземлился. Через панорамное окно зала управления, он увидел землю, полностью занесённую снегом, тонкая корка льда блестела на морской глади.

Они второпях притащили Мари в целительский блок, слабое тело уложили на парящую койку. Девушку тут же обступили красные балахоны, проверяя жизненные показатели. Он печально смотрел на любимую, и сердце разрывалось на куски. Мать мимолетно погладила его по волосам, которые на висках приобрели оттенок седины. Рем присел на край койки, прислонил ухо к животу и слушал, как барахтается беспокойное дитя. У Главы ловцов опускались руки, и наступала апатия, маня в свои сети.

Не заметил, как погрузился в сон. Дрожа всем телом, он брёл по кромке пляжа, щетина покрылась крохотными льдинками, балахон заиндевел на морозе. Он ступал так, словно только научился ходить, ноги не слушались. Куда? Зачем? Не важно. Главное — не останавливаться. Он бы дошёл до края планеты и свалился, благо во сне и такое возможно, если бы не протяжная песнь, звучавшая со стороны моря. Янтарные глаза королевы сияли крупными алмазами над водой, заслоняя собой горизонт. Взгляд был серьёзным, пронзительным. Очнувшись, Рем схватился за сердце. Загадочное сновидение осталось в памяти, пуская корни, и он, покачиваясь, выскочил из палаты.

Снаружи завывал ветер, взметнувший ворохом снега, прихватывая волосы и полы одежды. Передвижение давалось тяжело, снег непрестанно летел в лицо, обжигая. Кожа мгновенно покраснела и горела. Он выставил перед собой руку и, борясь с порывами, ступал по улице. Из встроенных в здания динамиков заиграла веселая мелодия, прерываемая кашлем. Краем уха, он слушал сообщение.

— Жители Аквы! Грядут трудные времена! Всем нам предстоит столкнуться со смертью! Я знаю, вам страшно! Мне тоже! — грохотал голос Око над городом. — Неизбежное не побороть! Не в этот раз! Поэтому я прошу! Попрощайтесь друг с другом! Простите обиды!

Рем иронично хмыкнул, припоминая, как Око призывал к тому же, ожидая небесный камень. «Тогда обошлось, и сейчас может». Всей душой маленький человек надеялся на счастливое существование людей на Земле. Он застыл возле кромки пляжа, наблюдая, как море бушует и разбивает образовавшийся лёд вдребезги. Острые льдинки взметнулись и оцарапали ему лицо. «Делия!» Он помнил, как тяжело давалось обитателям Унды отсутствие энергии камня. Трудно предугадать, что сейчас творилось на дне. Ветер растрепал волосы, лишая видимости, усилил порыв, и мысли выпорхнули из головы.

Преодолев несколько улиц, он завалился в тёплое жилище. Тина выбежала на звук и застыла в проёме. Ян показался следом, помогая ему подняться.

— Слышал о Русе. Это правда? — Рем кивнул, покалывание тела усилилось, и жжение тоже, руки покрылись белыми пятнами. — Оли остался?

— Да. Он не смог бежать, — прокряхтел, устраиваясь у огня.

— Почему я ещё здесь?! — переминалась с ноги на ногу девушка, воинственно задрав подбородок и сжав руки в кулаки.

— Потому что Оли и Нерп справятся, — буркнул сердито, расчесывая до крови пальцы. — Ты нужна мне. Мари умирает, — весть о любимой передавалась особенно тяжело, слова звенели, отдавая эхом. Ян медленно опустился на диван и открыл рот. — Без вопросов. Долгая история. — Разработчик тут же его закрыл.

— Где Амина? — поинтересовалась Тина, стараясь выглядеть обыденно, но в глазах застыли молчаливые слёзы. — Колотилы донесли, что кто-то разнёс мебель в щепки у них дома.

— Это странно. Черт! — схватился за голову. — Они ещё в Терре! — соединился с девушкой по передатчику.

— Ветер мешает взлёту! — кричала она сквозь пургу, голограмма быстро прыгала. — Идем пешком! Пошли людей, чтобы встретили на границе! — Рем побледнел.

— Будь осторожна! — Связь прервалась, и он с опаской посмотрел на друзей. — Надеюсь, все твари сдохли!

— Что это за чушь про конец света? — Голос Око вновь заполнил улицы, и Тина не выдержала, отвлекаясь.

— Если бы, подруга, — ответил он горько. — Если бы.

Оли бежал к городу вприпрыжку. Погода буйствовала, вырывая с корнем деревья, и он пригибался, чтобы уберечь голову. Ресницы покрылись инеем, вояка дрожал, не в силах остановить тряску. Вдалеке раздались выстрелы лучевых пушек и крики горожан. Он достиг домов, и тенью следовал по улицам, направляясь к зданию стражей. Друг поведал достаточно, чтобы в представлении бойца выстроился план действий. Конечно, он сожалел, что сейчас не рядом с семьей, и снова их бросил. Жена не простит на этот раз, и поделом старому псу!

Прерывая грустные мысли, он стал думать о предстоящей операции. Нерп будет в городе примерно через час. За это время отщепенцы разнесут всё к чертям. Они выбивали окна и двери, вламывались в дома, нападали на жителей. Оли собирался свернуть в нужный проулок, но путь преградила очередная группа, и он притаился в тени. Громадный Магнус шествовал во главе, посмеиваясь и скалясь. Вояка жалел, что не настоял на своём. Ярим изначально казался ему подозрительным. Агата рассказала душещипательную историю о том, как погибла его семья, и он отступил. «Некогда себя травить», — буркнул под нос, прислушиваясь.

— Город наш, друзья мои! И это только начало! Скоро мир узнает моё имя! — за спиной раздался гул сопровождения. — Берите всё, что хотите! Рус ваш! Лучшие дома! Женщины! Дети, если угодно! Я дарую всё вам!

Оли, стиснув зубы, перетерпел тираду ублюдка, и шмыгнул в подворотню. Возле здания со всех сторон расползлись бунтари. «Они охраняют, а как же иначе?». Вояка тяжело вздохнул, и размял громко захрустевшие пальцы. «Пора показать им, кто главный!» Множество лет, проведённых на дикой горе, научили мужественного человека, что стаду нужно день ото дня показывать силу. Тогда оно становиться послушнее. Грубость была его верным соратником, а руки по локоть в крови. Первые с края и пискнуть не успели, когда он свернул им шеи, словно цыплятам. Следующая группа состояла из троих, а потому пришлось создать шум, чтобы заманить двоих за угол. Когда с ними было покончено, он дождался третьего, и резким выпадом ударил по голове палкой. Щепки разлетелись, и парнишка сполз на землю.

Запасной выход оказался перекрыт металлической лестницей. Судя по кусочкам грязи, прилипшим к металлу, кто-то забирался по ней совсем недавно. Он выглянул из-за угла, уловив краем глаза ещё одну группу. Она являлась более внушительной, и состояла из пяти человек. Выбора не было. Чтобы открыть выход, нужно поднять лестницу. Оли аккуратно подтолкнул её вверх, скрип резанул по уху. Он застыл на месте, прислушиваясь. «Ух! Не заметили!» Продолжил толкать, медленно, по миллиметру. Казалось, лестница насмехается, а мимолетный скрип — зловещие раскаты её голоса. С другой стороны послышались голоса, переходившие в нарастающий гул, стражи волновались. Оли выглянул вновь. Трое привлечённых шумом людей направлялись к нему. «Дерьмо!» Он почти выполнил задуманное, и сдаваться не собирался. Одним рывком вояка убрал лестницу, весело лязгнувшую в ответ. Бунтари перешли на бег, а он поднажал на дверь. Противники наставили на него пистолеты. Ещё толчок! Ещё и ещё! Просвистел выстрел, угодив рядом с головой. Оли ввалился в помещение прямиком в ноги отпрянувшим стражам. Мужчины рванули на неприятеля, мгновенно повергнув. Вояка в двух словах обрисовал ситуацию, обзавёлся оружием, и возглавил отряд.

Рус не падет от руки мародеров! Он здесь вырос! Впервые и навсегда полюбил! Был гоним! Оливер любил этот город всем сердцем! Хотя бы просто потому, что он хранил его историю!

Рем вкратце поведал друзьям о пророчестве Око и трупах тварей, не выдерживающих климатических условий. Люди держались, перебираясь ближе к югу, но надолго ли их хватит, никто не знал. Глазки Яна забегали, разработчик старался придумать выход. Тина поникла, поёживаясь, будто от холода. Свет заморгал, и вскоре потух.

— Напряжение сбоит. Видимо, ветер что-то повредил, — подытожил Ян.

— Барьер…, — протяжно взвыла Тина, встревоженно переглядываясь с Главой.

— Ступай на базу! Включи запасной генератор! Дальнее крыло! — скомандовал он ей, выбегая на улицу.

— Куда ты?! — всклочил на ноги Ян, но ответа не последовало.

Он проделал половину пути к границе, в зоне ухудшенной видимости замаячили деревья, ветер резко стих. Можно было бы вздохнуть свободно, если бы не мгновенное понижение температуры на несколько градусов. Он случайно вдохнул воздух ртом, и горло сковало. Скукожившись, Рем достиг кромки леса, и стал всматриваться вдаль. Лицо посинело, руки тоже. Он поднял голову к небу, вопрошая, за что им всё это! Солнышко спряталось за громадное облако, не желая иметь с человеческим видом ничего общего.

Внезапно земля задрожала, снежные шапки деревьев подпрыгивали и рассыпались. Атрофированными руками он выудил кинжал, и приготовился. Вдалеке деревья пришли в движение, с грохотом падая. С краю леса показались фигуры: трое были облачены в яркие, красные балахоны. Рем хмыкнул, вновь обжигая холодом горло. «Мишень». Человек в синем — страж бежал позади, мотая обрубленной рукой. Следом за ним, по кровавой дорожке, гигантскими прыжками нагоняли Белянки. У него сперло дыхание. В том, что твари нагонят друзей, не возникало ни малейших сомнений. Ещё пара прыжков и острые когти начнут раздирать плоть. Он приготовился принять бой и судьбу, собирая остатки энергии воедино. Та, что прыгала первой, нагнала стража, и лапами разорвала пополам. Он думал, твари остановятся и примутся за добычу, но нет, притормозила только одна. Грохот прыжков продолжился. Мужчины пронеслись мимо него, не останавливаясь, а подруга упала в объятия, и он развернул её, закрывая от опасности.

— С ума сошла?! — крикнул Шай. — Бежим! — Девушка помотала головой, и он, состроив гримасу, припустил вслед за Главой целителей.

Белянки были совсем рядом, двум слабым существам не выстоять против могучих тварей. Прыжок оказался точно выверен, но Рем полоснул кинжалом по лапе. Она взвыла и отпрянула. Длинная морда оскалилась, уткнулась носом в землю, выставляя острый рог, и пришла в движение. Он трясся, словно осенний листок, рука не ощущала оружия, лицо потеряло свой цвет. Пятясь, он заслонял собой подругу. С другого края подступали ещё несколько особей, поменьше — подросший выводок. Твари осунулись, белоснежная кожа уже не блестела, под глазами пролегли серые тени, они голодали. Солнце выглянуло из-за облака, и рога сверкнули, приглашая добычу на званый обед. Та, что стояла поодаль, пригнулась, оттолкнулась мощными лапами, и прыгнула. Время застыло. Рем смотрел, как приближаются когти, прикрыл голову руками, зажимая кинжал между пальцев. Как вдруг подол балахона взметнулся, отталкиваемый невидимой глазу вибрацией. Амина, подобно Белянке, оттолкнулась от земли и прыгнула. Он наблюдал, как она поднимается у него над головой, как острый хребет вырастает, разрывая на ней одежду, и вонзается твари в глотку. Фонтан крови обрызгал девушку с головы до ног, и она приземлилась на ноги, словно совершала невероятные прыжки каждый день. Он потерял дар речи, разглядывая — обнаженную, прекрасную и могущественную подругу.

Она не дрожала от холода, а хребет, состоявший из множества иголочек, шевелился, издавая шуршание. Твари попятились, но отступать не собирались. Амина излучала еле заметные глазу вибрации, и они ощущали, недовольно пофыркивая. Очередная особь ринулась в атаку. Девушка раскинула в стороны руки, вибрации усилились, хребет затрещал, колыхаясь, голова твари лопнула, тело безжизненно рухнуло, а кровь оросила сугробы. Остальные прыжками скрылись в лесу, но находились в пределах видимости. Голодные существа не оставят попыток полакомиться жителями города.

Он медленно закрыл рот, повернувшись на характерный «Жух!» Защитное поле было вновь восстановлено, Тина нашла генератор. Рем посмотрел на залитую с головы до ног кровью девушку, виновато потупившую взгляд. Зрачки у неё стали другими, узкими и продолговатыми, как у горного тигра. Она моргнула, возвращая их в норму. Он поспешил доставить её в тепло, несмотря на то, что дискомфорта она не испытывала. Не считая, быть может, своей наготы.

Они забежали в целительский блок. Люди в балахонах обступили, вводя ему в вену сыворотку. Кожа в момент приобрела нормальный оттенок. Он стянул одежду и накинул на Амину. Некоторые из собратьев успели заметить её особенность, и изумленно таращились. Он растирал ладошками ноги, усевшись в проходе, а она опустилась рядом.

— Давно? — как-то испуганно спросил он.

— После того, как ты уехал, — глухо ответила девушка, пряча глаза.

— Шай знает? — Она кивнула. — Уверен, он поймёт. — Естественно, Рем был шокирован изменениями, и тем, как она расправилась с тварями, но все равно девушка оставалась его Аминой.

— Он принял. Дело не в этом, — утирала тыльной стороной ладони нос. Он взял её за руку, а затем обнял, держась подальше от иголок.

— Мне плевать. Не нужно стыдиться, — пристально посмотрел в глаза. — Если честно, я не видел ничего прекраснее. — Амина рассмеялась.

— Он струсил и убежал, — помрачнела она. — Мой жених трус.

— Он никогда не был бойцом. И не будет, — погладил её по щеке, вмиг окрасившейся в пунцовый.

— Пожалуй, ты прав.

Они разбрелись по углам. Кто-то проклинал тяжёлую долю, кто-то пытался смириться со скорой смертью. Он же отправился к любимой в палату. Она лежала на том же боку, грудь мирно вздымалась. В похожее состояние спячки входили некоторые животные перед наступлением холодов. Брови поползли вверх. Мари являлась на четверть другим существом! Что если и они не выносят холода, впадая в пограничное состояние?! В глубине души появился проблеск надежды, освещая горюющее сердце. Он присел на край, поцеловал любимую в ледяные губы, и гладил по животу, не прекращая развивать посетившую его мысль. Часики тикали, механизм пришёл в движение, и Рем уже не мог усидеть на месте, подгоняемый идеей. Дан на умозаключение отреагировал сухо.

— Вполне возможно, но как это нам поможет? Ты не слышал? Всему конец. К чему метания? — он открыл бутылку вина, и причмокивал, отпивая, взгляд косил.

Рем как раз собирался найти мать или Амину, но из палаты раздался протяжный крик. Не чувствуя под собой пола, он помчался туда. Целители обступили девушку, держали за руки, успокаивали. Она кричала во всю глотку, хватаясь за живот, а затем потеряла сознание. Его попытались выпроводить, но он настоял на своём. Приборы изображали разноцветные волны, то и дело, изменявшиеся в размерах. Обезумев, он сильно схватил женщину за руку, и прорычал:

— Что с ней?!

— Роды, — крякнула особа в ответ, и умчалась куда-то.

Следующие часы проходили в агонии, и он не находил себе места, курсируя по коридору. Целители забегали и выбегали, таская в руках металлические предметы, шприцы, проводки. Эхом прогремели в голове слова Ларо: «Повезёт, если успеешь спасти ребёнка». Рем старался отвлечься, но они крепко засели внутри, пластинка проигрывалась, тошнота подкатила к горлу.

Оли удерживал бунтарей с восточной стороны, Нерп с западной. Живая стена не пропускала их в мир. Погода ухудшилась, но им повезло, что у стражей в запасе оказались тулупы. Дозорный явился на пересменку, и он отправился отдохнуть. Связь работала, но плохо — подсмотрел у одного из ребят, говоривших с семьёй. С особой нежностью вояка произнёс имя жены, и затаил дыхание. Голограмма обеспокоенного личика точно передавала состояние Агаты.

— Держишься? — пропела она, губы дрогнули в подобии улыбки.

— Как всегда, — кивал он, хмурясь. — Прости меня, родная. Я должен быть с вами. — Она заплакала.

— Ничего. Я понимаю. Мой воин! — обожание переплеталось со страхом. — Неужели это конец, любимый? Наши дети не познают жизнь, — хлюпала она без стеснения, что совершенно на неё не походило.

— Может, и к лучшему, — обнадежил он, улыбаясь. — Посмотри, как жесток мир! Мы хлебнули сполна! Я люблю тебя! Умирая, я сохраняю на устах твоё имя! — растрогался он, и отключил передатчик. Волна атаки не позволила горевать, и Оли ринулся в бой.

Рем нервничал, пересекая коридор, картинка мельтешила перед глазами, кусал ногти. Он не переживал так сильно с битвы в долине смерти. Дверь лифта отворилась, и оттуда показалась фигура правителя. Чёрный балахон колыхался при ходьбе, лицо бледное, на макушке пролегла седина. Ларо вытянул длинную руку, останавливая его метания.

— Сейчас не время, Рем. Опасность близко. Нужно решить, как быть, иначе…

— Знаю, знаю, — бормотал он под нос, силясь ухватиться за ускользавшую мысль.

— Она сильная, выдержит, — во взгляде правителя притаилась несокрушимая решительность. — А вот насчёт нас я не уверен, — в мешки под глазами можно было что-то положить, он долго не спал.

— Да, встряли, что тут скажешь, — схватился за шею, вытянув голову. — Как там Оли?

— Держится. Не знаю, надолго ли его хватит.

Камень засиял ярче прежнего, и молниеносным движением скрылся в дымке серого, блеклого неба. Вдалеке оно становилось лазурным, палитра красок удивляла оттенками. Маленький человек не стал ждать, пока внутренности вновь заморозятся и начнут отказывать, и вприпрыжку заковылял к целительскому блоку. Оставалось загадкой, как подруге удалось согреть его прикосновением. Мало того, что она сама не замерзала, так ещё и могла спасти от обморожения! «Всех не спасёшь», — устало пронеслось у него в голове. Да и потом, девушка приобрела мутацию, находясь при смерти. Не очень-то радужная перспектива для землян. Он поднялся по лестницам, помогая ногам, которые вмиг задеревенели. Глаза щипало, пальцы потеряли чувствительность, холод являлся критическим.

Рем вошёл в палату, и помедлил в дверях. Мари прекрасно сохранилась. А как же иначе? Условия поспособствовали. Он подвинул твёрдое тело, и устроился рядом. Пухлые губы оказались на уровне его лица, и он вспомнил, как обожал их целовать, какими нежными и сочными они были. «Жаль уходить вот так». Естественно, он предпочёл бы смерть в бою. Впрочем, выбирать не приходилось. Единственный способ остаться вместе навсегда — смерть! Он плакал, слёзы обжигали щёки, сердце замедлило ход.

Температура стремительно понижалась, осталось немного. Рем вспомнил личико сына, испуганный взгляд матери, ничего не подозревавшего друга, и опечаленную Амину. Он любил девушку всей душой, и надеялся, что у неё всё будет хорошо. Вспомнились и янтарные глаза королевы, и здоровяк Квинт. Жизнь была полной, насыщенной, не простой, но желанной. «Я буду скучать», — он коснулся губами холодных губ Мари, и сердце остановилось. Маленький человек ничего не почувствовал, устремляясь в объятия смерти. Генератор отключился, и койка рухнула на пол. Двое совершенно разных, связанных крепкой энергетической нитью людей, застыли, соприкасаясь в поцелуе. Её глаза были закрыты, а его с обожанием на неё смотрели.

Наши дни.

— Чёрт! Пабло! Сколько можно копаться?! Неуклюжий ты идиот! Время не ждёт! — верещала девушка с соломенными волосами и крупными веснушками.

— Вечно ты так, — бубнил лысеющий мужчина, натягивая брюки. «Работа не волк». — Иду! — отозвался он громко.

Девушка возбужденно шагала впереди в предвкушении, а он сонно зевал. Ночной покер был его слабостью, и, вопреки земным законам, вчера она принесла плоды. Пабло довольно ухмыльнулся. Работа давно перестала его радовать, и он буквально заставлял себя шевелиться. В этом ему исправно помогала напарница — Ханна.

Он буравил ей спину, в который раз отмечая привлекательность особы. «Удивительно, как это у неё никого нет», — размышлял мужчина обыденно, предполагая, что проблема всё-таки в голосе. Частота Ханны была, скажем так, высоковата. А когда она рассказывала историю на эмоциях, могла сравниться со звуком ногтя, царапавшего по стеклу. Напарник за пару лет привык к явлению, и практически не обращал на него внимания.

Пляжная полоса закончилась, выставляя напоказ бескрайнее море. Ханна мечтательно вздыхала, а он закинул вещи в лодку, и прокашлялся, намекая, чтобы девушка поторопилась. Проплыв приличное расстояние, они остановились.

— Эхолот улавливает крупный объект севернее метров на двадцать, — она старалась держать себя в руках, но не могла усидеть на месте.

— Не боишься разочароваться, как в том году? — буркнул угрюмо. Она долгое время переживала поражение предыдущей экспедиции. — Лучше бы мы, как остальные, искали в песке, — натягивал он водолазный костюм, не поддававшийся в области ляжек.

— Я уверена, что двигаюсь в правильном направлении. Вот, увидишь, мы прославимся на века! — безумные голубые глазки блестели, цвет усиливался, за счёт пребывания на воде.

Ханна уже натянула костюм и недовольно поглядывала на напарника. Как и всегда, не выдержав, принялась ему помогать. Прикосновения были нежными, и Пабло устыдился своим мыслям. Девушка молода, а у него пенсия не за горами.

Погружение началось. Ханна плыла впереди, а испускаемые аквалангом пузырьки врезались ему в маску. Она остановилась, сверяясь с эхолотом. Морское дно пестрело яркими обитателями, и он невольно на них засмотрелся. Приличных размеров рыба повернула зубастую голову, и начала подплывать. «Надеюсь, из любопытства». С годами вылазки давались ему всё тяжелее, становясь обузой, погрешностью работы. Напарница же изобиловала энергией и возбуждалась от погружений. Она вела пальчиком по экрану, просчитывая расстояние, а потом указала вниз. «Значит, спускаемся глубже. Отлично!» Рыба проводила их заинтригованным взглядом.

Погружались всё ниже и ниже, сдавило голову, уши заложило. Ещё немного и глубина пересечёт допустимую отметку. Ханна притормозить явно не собиралась. Ускорившись, ухватил её за ногу, и она с вызовом развернулась. Он покачал головой, не ослабляя хватки. Девушка жестикулировала, указывая куда-то, но отпускать он не собирался. Это было смертельно опасно! В конце концов, она подняла руки, капитулируя, но перед тем, как начать подниматься к поверхности, повернула ему голову. Пабло открыл рот, и чуть не выронил подававшую кислород трубку. Навскидку, в метрах пятнадцати-двадцати виднелась обрушенная часть здания. Оно состояло не из камня, или кирпича. Определить материал с расстояния было трудно. К тому же, он порос водорослями и, кажется, льдом. Создавалось впечатление, будто глубина места невероятно велика, и превышает изведанную. «Либо просело дно. Либо часть суши со временем ушла под воду». Взбудораженный открытием, он изо всех сил мчался к поверхности.

Они вынырнули одновременно. Ханна выплюнула трубку и в голос расхохоталась, принимаясь протяжно, радостно выть. Возбуждение оказалось заразительным, в груди появилась легкость и новое ощущение, чем-то похожее на щекотку. Пабло всю свою сознательную жизнь занимался раскопками, и ещё ни разу, никогда ничего не находил. Ему захотелось кричать, бежать, копать! Душевный подъем распирал изнутри! Девушка подплыла ближе, обвила ему бёдра ногами, и жарко поцеловала. Он осторожно ответил, не веря в происходящее. «Не сон ли это?». Однако она не отступала, и он стал смелее, подключая руки. Забравшись в лодку, они стянули водолазные костюмы. С его костюмом пришлось повозиться, но и это не остудило их пыл. Ханна ловко оседлала напарника, а он неистово ласкал её упругие груди, и не мог поверить своему счастью. Когда страсть угасла, она с хладнокровием хирурга оделась, и довольно грубо попросила его поторопиться. Он не стал противиться, и доставил её в целости к берегу.

Спустя несколько часов учёные заполонили пляж. Множество лодок устремились к месту открытия. Глубина не позволяла спуститься в акваланге, и они погрузились в батискафе. Новейший аппарат был снабжён исследовательским манипулятором. Несколько суток люди вытаскивали здание по кускам, и собирали на суше в правильной последовательности. Ханна сгрызла ногти, ожидая результата. Заочно гильдия ученых поздравляла с открытием, пророчила высокие награды, и он сиял, как новогодняя ёлка. Не помнил, чтобы когда‑нибудь так много улыбался. А всё благодаря девчонке, которая теперь не выходила у него из головы. Она маялась, нервничала, напросилась в погружение, и утащила его за собой. Пабло вдруг осознал, что не может ей отказать. Странно, ведь с женой он часто упрямствовал. Собственно, потому и развалился их брак.

Батискаф опустился ниже допустимой для акваланга нормы, иллюминатор покрылся ледяной коркой.

— Как такое возможно? — еле слышно спросила девушка, прикасаясь ладонью к стеклу.

— Странно, правда?! — бодро отозвался капитан. — Как только преодолеваем порог, становится холодно!

В доказательство Пабло ощутил мороз по коже. Капитан включил дополнительный обогрев, и стекло оттаяло, являя взору таинственное здание, покрытое льдом. Ханна потирала ладошки, отогревая. Случайно встретившись с ней взглядом, он потупился, а она ласково взяла его за руку, и улыбнулась. Сердце пело! Казалось, весь экипаж слышит его громкое уханье!

Сквозь обрушившийся проём они пробрались в здание. Капитан и помощники начали затягивать обломки в крупногабаритную ёмкость манипулятором. Девушка рыскала глазами, дивный мир ошеломлял очертаниями. Взгляд зацепился за кусочек ткани, она бросилась к капитану, и бесцеремонно схватила его за плечо.

— Там! Подними! Я что-то вижу! — её била мелкая дрожь.

Тот нахмурился, но приказал подцепить указанный обломок, и его тут же поместили в ёмкость.

Песок взметнулся, кружил и лишал видимости. Песчинки, наконец, улеглись, и люди пооткрывали от удивления рты. Пабло шумно выдохнул и принялся тереть кулаками глаза. На земле лежали тела — мужчина и женщина. Он определённо был человеком, а вот она имела неестественно длинное строение тела и крупную голову. Они нежно соприкасались губами, застыв в поцелуе. Женщина будто спала, вид был безмятежным, а мужчина с благоговением на неё смотрел. Ханна вдруг осознала, что видит последнее мгновение жизни этого человека, по какой‑то причине погибшего здесь. Она перевела взгляд, заметила разрезанный живот женщины, и в голос разрыдалась. Пабло притянул девушку, позволяя уткнуться в плечо.

Находка потрясла мир. СМИ не переставали обсуждать странную пару влюблённых, обнаруженную под водой. Учёные сделали вывод, что вероятнее всего женщина лишилась младенца, а причиной смерти послужил ледниковый период. Однако объяснить причину оледенения на глубине, умудрившегося законсервировать находку, так и не смогли. У каждого была версия, и они множились день ото дня. Пришельцев тщательно изучили под грифом «совершенно секретно». Светлые умы человечества бились над генетическим кодом удивительной женщины. Результаты были отнюдь не утешительными. Соприкасаясь с тканями, люди таинственным образом заболевали, случались и летательные исходы. В тесном мирке исследователей возник миф о проклятии. Вскоре попытки выделить ДНК прекратились.

Три года пролетело как один миг, общественность надавила, и влюблённых погребли, придав земле. Спустя века они обрели свободу! Было в этом нечто одухотворяющее! Незнакомцы, сами того не ведая, стали символом вечной любви! Страждущие со всего света приезжали к ним на могилу, моля о дарах, счастье, благополучии. Ханна являлась там особенно частым гостем. Она приезжала, и подолгу сидела, прислонившись спиной к высокой, сверкающей стеле, вокруг которой сплетались крепкие мужские и тонкие длинные руки. С тех пор, как обнаружила открытие, девушка часто плакала. Образ застывших от холода, прильнувших друг к другу губами людей, не выходил у неё из головы. Она гадала: «Что же с ними случилось? Почему они остались одни? И куда подевался ребёнок?». Одно она знала наверняка — жизнь несчастных была безумно тяжела, но вопреки обстоятельствам они остались вместе — навсегда!

Пабло выбрался из машины, подошёл и присел рядом. Ханна печально на него посмотрела.

— Я хочу любить, — слёзы покатились, вихляя между веснушками. — До них, — кивнула на стелу, — я и не задумывалась об этом. Знаешь, ведь это единственное, что важно, — глаза девушки блестели, искрясь надеждой. Он улыбнулся, и нежно поцеловал её в губы.