Марат родился 29 октября 1929 года в деревне Станьково Дзержинского района. Рос мальчишка без отца. Тот умер, когда Марату не исполнилось и семи лет. Но отца паренёк хорошо помнил: ещё бы, бывший балтийский матрос! Служил он на грозном линкоре «Марат» и имя сыну дал в честь своего корабля. Мама мальчика Анна Александровна трудилась в колхозе. Старшая сестра Ада была весёлой и жизнерадостной комсомолкой. Дом семьи Казей стоял у шоссейной дороги, что ведёт в Минск. Так и жили они втроём маленькой счастливой и дружной семьей.

Марат и Ада Казей

Марату было одиннадцать лет, он закончил 4 класса местной школы. Наступили летние каникулы. И не знал он тогда, что пойти в 5-й класс ему не придётся. Летом 1941 года грянула война!

Немецко-фашистские захватчики превратили здание сельской школы в казарму. Многих учителей арестовали, отправили на каторжные работы в Германию. Население Станькова не хотело мириться с оккупацией и жить в гитлеровской неволе. Вместе с жителями деревни Кукшевичи они создали подпольную антифашистскую группу. Подпольщики собирали для партизан оружие, прятали его в лесу и в доме Анны Александровны Казей, которой помогали в борьбе против оккупантов сын Марат и дочь Ада. В октябре 1941 года фашисты схватили Анну Александровну и после жестоких пыток казнили в Минске. Мальчик ушёл к партизанам в Станьковский лес, поклявшись отомстить проклятым захватчикам.

Письмо Марата сестре Аде

...Идёт по заснеженной дороге мальчишка. На нём рваная фуфайка, лапти, через плечо перекинута холщовая сумка. Проезжают по дороге немецкие военные машины, попадаются навстречу и пешие гитлеровцы. Никому из них и в голову не приходит, что по дороге идёт партизан-разведчик. Паренёк с нищенской сумой направляется в город Дзержинск. Марат хорошо знал его улицы и здания, потому что часто бывал здесь до войны. Но сейчас каким-то чужим, неузнаваемым стал городок. На главной улице немецкие вывески, нацистские флаги.

Бюст Марата Казея в Москве

Перед школой раньше была гипсовая фигура пионера-горниста. На его месте теперь стоит виселица. На улицах много гитлеровцев. Шагают, надвинув каски на лоб. По-своему приветствуют друг друга, выбрасывая правую руку вперёд: «Хайль Гитлер!»

Задумавшись, юный разведчик не заметил, как столкнулся с немецким офицером. Поднимая оброненную перчатку, офицер брезгливо поморщился.

— Дяденька! — застонал Марат. — Подайте что-нибудь, дяденька!

Гитлеровец пошёл дальше. А Марат стал осторожнее.

...Ходил он в разведку и один и вместе с опытными бойцами. Марат узнавал, куда и по каким дорогам пойдут вражеские солдаты, где расположены немецкие посты и замаскированы вражеские пушки, расставлены пулемёты.

Доводилось ему участвовать в диверсиях на железных и шоссейных дорогах. С большой охотой паренёк помогал партизанам пускать под откос вражеские эшелоны со смертоносным оружием. В одном из боёв ему удалось захватить ценные немецкие документы и карты. А в другой раз он на коне с приказом командования прорвался через вражеский огневой заслон и спас от верной гибели окружённый карателями партизанский отряд. Так Марат выполнял свою клятву, мстил за маму. За образцовое выполнение боевых заданий и проявленное мужество командование партизанской бригады имени Рокоссовского представило его к медали «За Отвагу».

В мае 1944 года, когда Марату шёл 15-й год, он отправился в новую разведку вместе с командиром разведчиков Михаилом Лариным. Ехали на лошадях. Пока пробирались лесом, заметно стемнело. Выехали на опушку.

— На-ка, глянь, — Ларин протянул свой бинокль пареньку. — У тебя глаза поострее...

Марат залез на дерево. Ему удалось разглядеть лежащую впереди деревеньку. По всем приметам фашистов в ней не было. Но всё-таки Ларин решил переждать в лесу, а ночью пробраться в деревню.

Казалось всё вымерло: ни звука, ни огонька. Но разведчики знали, что тишина бывает обманчива, особенно ночью. Марат нащупал гранаты за поясом. Его бывалый конь ступал осторожно.

Задворками они подъехали к хате, которая ничем не выделялась среди других. Ларин постучал рукояткой плети в окно. Никто не ответил. Постучал ещё раз. В темноте окна проплыл огонёк свечи.

Дверь отпер старик в холщовой рубахе. Не спрашивая, кто пожаловал к нему в такой поздний час, он пропустил гостей вперёд.

— Дед, на заре подымешь нас, — сказал Ларин. — Устали мы... Да и кони пусть передохнут. Ты уж покорми их чем-нибудь.

Хозяин кивнул. Марата неудержимо тянуло ко сну. Не раздеваясь, он улёгся на жёсткой лавке.

Ему показалось, что он только успел закрыть глаза, как Ларин затряс его:

— Скорее! Фашисты!

Марат вскочил, нащупал автомат.

— На коней и к лесу! — скомандовал Ларин. — Держи прямо к бору! А я правее...

Верный конь, чуя беду не хуже хозяина, изо всех сил скакал по полю к едва виднеющемуся в предрассветной дымке лесу, буквально вытягиваясь стрелой по воздуху. Но Марату казалось, что они едва движутся, словно он спит и ему снится страшный сон.

— Скорее, милый, скорее! Давай! — кричал он коню, отчаявшись погонять его.

Сзади стреляли. Справа, слева, сверху слышалось зловещее пение вражеских пуль. Неожиданно совсем рядом затрещал пулемёт, и конь под Маратом рухнул на землю. Не чувствуя боли от падения, Марат побежал к кустам. Они были уже близко, высокие, густые. Оставшуюся сотню метров мальчик полз — пули свистели с разных сторон.

Марат вытащил из-за пояса две гранаты, положил их перед собой.

По полю цепью двигались гитлеровцы. У мальчика была ещё надежда, что вот сейчас вместе с ним застрочит по фашистам автомат командира. Он не знал, что Ларин не успел добраться до леса и был убит с конём посреди поля. Выпустив длинную очередь, Марат прислушался. Нет, он остался один. Надо было экономить патроны. Гитлеровцы залегли, но почему-то не стреляли. А через несколько минут цепь поднялась. Автомат, казалось, застрочил сам, злобно и метко. Фашисты снова уткнулись в землю, а затем поднялись опять. Марат припал к дрожащему от яростных очередей автомату. И тут кончились патроны! Словно почувствовав это, фашисты уже бежали, обходя кустарник с обеих сторон. И только теперь Марат понял: его хотят схватить живым. Ну нет, этому не бывать! Мальчик выждал, пока гитлеровцы подбежали совсем близко, и швырнул в них гранату. Послышались крики и стоны, но после секундного замешательства фашисты снова бросились к нему. Сейчас схватят! Марат рывком поднялся во весь рост:

— Попробуйте, возьмите же меня! Ну!

Выдернув чеку второй гранаты, он стоял, не выпуская её из рук. Раздался взрыв.

Марат Казей геройски погиб 11 мая 1944 года. Он отдал свою жизнь за то, чтобы новые поколения юных белорусов жили свободными под мирным небом и не знали ужасов войны. 9 мая 1965 года ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. На родине Марата в деревне Станьково в его честь сооружён мемориал. В Минске в парке имени Янки Купалы установлен памятник. Его именем названы улицы во многих городах Беларуси.

Памятник Марату Казею в парке имени Янки Купалы в Минске

Коля родился 17 января 1927 года в деревне Воля Ивацевичского района. Он во всём брал пример со своего отца. Василий Демьянович Гойшик был уважаемым и видным человеком. Он работал председателем местного сельсовета. В начале войны отец и 14-летний сын активно включились в борьбу против гитлеровских оккупантов. Они собирали оружие, боеприпасы и передавали их партизанам, расклеивали листовки, в которых призывали людей бороться с врагом за освобождение своей Родины, собирали сведения о расположении и составе вражеских воинских частей. Гремели взрывы в немецких гарнизонах. Летели под откос фашистские эшелоны. Используя данные, передаваемые Гойшиками, народные мстители громили врага.

В 1943 году один из предателей выследил и выдал фашистам Василия Демьяновича. Его зверски пытали, добиваясь, признаний о подпольных явках, связных и о партизанах. Он умер, не сказав врагу ни слова. В тот же самый день в деревню Воля нагрянули гитлеровцы. Готовилась расправа над всей семьёй Гойшиков. Мама Коли Ольга Андреевна сразу догадалась, зачем приехали в деревню фашисты. Окликнула Колю с бабушкой и они втроём кинулись бежать в лес. Морозный ветер бил в лицо, слепил глаза. Ноги проваливались в рыхлом снегу. Кружила метель. Она заметала следы, но мешала бежать. Бабушка привалилась к берёзе и прошептала:

— Сил моих нету. Бегите, детки, сами, а я...

— Так ведь лес рядышком! — крикнул Коля. — Давай, бабушка, я тебе помогу.

— Нет, не дойти мне. Только вас задержу...

Сквозь слёзы видел Коля, как заковыляла бабушка к дому. В ушах звучал её голос:

— Тебе жить и жить, внучек, а мне уже девятый десяток. Я их задержу в хате...

Бабушка успела вернуться домой и на какое-то время отвлекла внимание фашистов от беглецов. Обступив её со всех сторон, они стали выпытывать, где находится невестка с внуком. Но бабушка молчала. Ничего не узнав, гитлеровцы, накинулись на неё с кулаками и сбили с ног. Затем вышли из хаты и подожгли её. Едкий дым пополз по снегу, смешиваясь с позёмкой. Бабушка кое-как выбралась из хаты. На пепелище и умерла.

А Ольга Андреевна с сыном добрались до леса. Пройдя несколько километров, переночевали у знакомых. На второй день за ними приехали партизаны. И о гибели отца, и о смерти бабушки Коля узнал уже в лесу. Сердце его сжалось от боли, оно горело ненавистью к оккупантам.

Мама героя Ольга Андреевна в Ивацевичском историко-краеведческом музее

Коля был зачислен в молодёжную диверсионную группу. И первая же боевая операция, в которой он участвовал, принесла пареньку заслуженную славу смелого и находчивого подрывника. Однажды юные партизаны получили задание: взорвать эшелон с вражеской техникой на участке Пинск—Городище. Сделать это оказалось не просто. Опасаясь партизан, немцы ночью останавливали движение поездов, а днём навёрстывали упущенное. Три ночи пробыли партизаны в засаде, и всё безрезультатно. Днём же подойти к железной дороге было невозможно — нужно было пересекать открытую местность. И тут Коля предложил:

— Давайте я один днём подложу под рельсы мину.

Все переглянулись.

— Ну что вы? Не удивляйтесь. Я пастушком прикинусь, мне не привыкать.

Положив в торбочку мину и перебросив её через плечо, он, размахивая хворостиной и весело посвистывая, как ни в чём не бывало направился по тропинке к железнодорожному полотну. Группа же залегла у железной дороги, чтобы при необходимости прикрыть отход своего товарища.

Партизаны отряда А. Черткова рассматривают трофейное орудие

И вот Коля уже карабкается по насыпи к рельсам. Вот он прилёг на край полотна, и друзья видят, как ловко ходят его руки. Через минуту-две мина поставлена под рельс. А в это время в Городище, что в полутора километрах от партизан, загудел паровозный гудок. Коля успел пробежать метров четыреста, как грянул оглушительный взрыв. Под откос полетели паровоз и 12 вагонов с солдатами, техникой и продовольствием. Пока фашисты опомнились, подрывники были уже далеко. Таким образом Коля пустил под откос ещё 7 вражеских эшелонов.

Вечером 23 апреля 1944 года стало известно, что в три часа ночи через станцию Ивацевичи должен пройти поезд с боевой техникой и живой силой врага в направлении Минска. Было принято решение пустить его под откос. Провести операцию вызвались Коля и его друг Лёня Савойщик.

Собрав всё необходимое, друзья двинулись в путь. Пересекли лес, луг, прошли полем, снова лесом. Вскоре впереди показалась железнодорожная насыпь. Постояв немного, юные партизаны огляделись по сторонам, залегли.

Вдруг тишину нарушил приглушенный выстрел, и в воздух взлетела ракета. Затем вторая, третья... До подхода поезда оставалось полчаса. А фашисты продолжали вести усиленное наблюдение за путями. Друзья тихонько начали ползти к полотну. И снова ракета. Наконец-то последний кустик. Дальше открытое место. А ракеты всё взлетают и взлетают. И слышно, как по насыпи ходят патрули.

— Лёня, вот-вот будет поезд. Уже скоро три часа. Вдвоём мы не сможем пройти к пути. Заметят. Я попробую один, — шепчет Коля. — Ты меня прикроешь, когда буду возвращаться.

И он бросился вперёд. Когда очередная ракета полетела в воздух, Коля лежал внизу, у самого откоса насыпи. И совсем близко от него прошли два фашиста. Что же делать?

У Коли сильно забилось сердце. Заблестели рельсы, осветились кусты. Совсем близко уже мчался поезд, лязгали его колёса. Поднявшись во весь рост, он карабкался по насыпи. «Может, успею». Но что это? Выстрел, второй. Это патрули заметили его. А поезд уже в десяти метрах. С миной в руках Коля бросился на путь. Оглушительный взрыв потряс окрестность. С грохотом, скрежетом полетели под откос фашистские танки и орудия. Враг не прошёл. Это был восьмой эшелон, взорванный Колей Гойшиком.

Прошли годы. Недалеко от места, где юный герой совершил свой бессмертный подвиг, — возле деревни Михновичи Ивацевичского района, ему установлен памятник. За мужество и отвагу. Николай Гойшик награждён орденом Отечественной войны 1-й степени. Его именем названы улицы в городах Ганцевичи, Ивацевичи и Минск.

Фрагмент экспозиции «Коля Гойшик — юный герой Великой Отечественной войны» в Ивацевичском историко-краеведческом музее.

Зина родилась 20 февраля 1926 года в городе Ленинграде (ныне Санкт-Петербург) в семье рабочих. Отец её был родом из Беларуси, поэтому летом на каникулах Зина ездила отдыхать к своей бабушке Ефросинье Ивановне в деревню Зуи, которая теперь вошла в черту городского посёлка Оболь Витебской области. В 1941 году Зина закончила 7 классов и в начале июня с шестилетней сестричкой Галей приехала в Беларусь. Здесь их и застала война. Перед глазами пятнадцатилетней Зины предстали все ужасы немецко-фашистскй оккупации. Она видела, как захватчики унижали, грабили, избивали людей, издевались над советскими военнопленными, расстреливали их. Сердце юной девушки переполнялось ненавистью к фашистам и жаждой борьбы за свободу и мирное небо над головой.

В 1942 году Зина стала членом Обольской подпольной организации «Юные мстители». Поначалу ей поручили распространять антифашистские листовки и газеты. Вместе с другим подпольщиком, Женей Езовитовым, они умудрялись приклеивать листовки на самых видных и людных местах. Затем задания стали потруднее — надо было узнавать места расположения и численность вражеских частей. И с ними Зина всегда отлично справлялась, принося партизанам ценные сведения. Летом 1943 года, когда девушка была уже опытной подпольщицей, её устроили на работу в немецкую офицерскую столовую. Там ей удалось подсыпать несколько пакетиков с ядовитым порошком в пищу фашистам. В результате многие гитлеровцы отравились, а некоторые из них умерли.

Чтобы уберечь Зину от возможного ареста, подпольщики переправили её к партизанам в лес.

В партизанском отряде Зина стала разведчицей. Она научилась метко стрелять из трофейного оружия, ходила добывать сведения о численности вражеских гарнизонов в городском посёлке Улла и деревне Леоново. Несколько раз девушку отправляли для связи и в Оболь, где активно действовали юные подпольщики: то водокачку взорвут, то подожгут склады со льном и продовольствием, то пустят под откос воинский эшелон с бомбами и снарядами. Два года они вели тайную войну против фашистов. Долго не могли гитлеровцы напасть на их след, пока им не помог предатель. Он выдал гестапо двенадцать участников подпольной организации. Все они были расстреляны.

В декабре 1943 года командование партизанского отряда послало Зину установить связь с оставшимися в живых подпольщиками. Возвращаясь обратно, она попала в засаду.

Её привели к начальнику Обольской полиции.

— Кто такая?

— Мария Козлова. Работница кирпичного завода.

На минуту немец вышел, оставив Зину наедине с часовым. И тут же вернулся: за ним шагал хорошо знавший её предатель, который с наглой улыбкой произнёс:

— А, Зинаида Портнова! Давно ты сменила свою фамилию?

В тюрьме девушку били, пытали, стараясь узнать, кто её товарищи по подполью. Но Зина молчала. Ничего не добившись, полиция передала её в немецкую жандармерию. Допрос вёл сам начальник жандармерии капитан Краузе. Когда к нему в кабинет ввели Зину, гитлеровец изумлённо уставился на неё: «Ну, это же совсем ребёнок!»

— Садись.

Зина села, ничем не выдавая своего волнения.

Фашист решил прикинуться ласковым и добрым. Сначала он предложил Зине хорошо поесть, спросил, не любит ли она шоколад? Девушка молчала. Краузе не злился, не кричал, делал вид, что не замечает её упорного молчания. Улыбаясь, пообещал свободу. Затем приказал отвести её не в тюрьму, а в комнату, находившуюся здесь же, в здании жандармерии. Ей принесли обед из двух блюд, белый хлеб, конфеты.

На следующий день утром Зину снова вызвали к капитану. С подчёркнутой вежливостью Краузе спросил, как она себя чувствует в новой обстановке.

— Это всё мелочи, — сказал он, не дождавшись ответа. — Одна небольшая услуга — и ты идёшь домой. Скажи, кто твои товарищи и твои руководители?

Фашист не сомневался в том, что девушка вот-вот начнёт говорить. Однако Зина молчала. Тогда Краузе решил переменить тактику. Немец достал пистолет, положил его на стол и сказал, что ему ничего не стоит нажать на спусковой курок и покончить с Зиной навсегда, но он всё-таки надеется на её разум и сговорчивость. Обещал личное покровительство при сотрудничестве.

Поскольку Зина продолжала молчать, нервы у фашиста не выдержали. Размахнувшись, он ударил девушку кулаком в грудь. Зина отлетела назад и стукнулась головой о стену. Маленькая, худенькая, она тут же поднялась и, выпрямившись, снова твёрдо стояла перед оккупантом.

— Нет, я не расстреляю тебя, Портнова! — заорал Краузе. — Я знаю, это ты отравила наших офицеров. Я тебя повешу...

Вдруг на улице просигналила легковая машина и, резко затормозив, остановилась у дома. Краузе подошёл к окну взглянуть, кто приехал. В тот же момент Зина бросилась к столу и схватила пистолет. Гитлеровец не успел ещё осознать, что произошло, как девочка навела на него его же оружие.

Выстрел — и убитый фашист рухнул на пол. Вбежавший на выстрел офицер был также застрелен. Зина бросилась в коридор, выскочила во двор, а оттуда в сад. По липовой аллее она побежала к берегу реки. За рекой — лес. Только бы успеть добежать! Но её уже преследовали фашисты. Одного из них она смогла подстрелить, второй продолжал погоню. Девушка обернулась, опять нажала спусковой крючок... Выстрела нет. В обойме кончились патроны. Зину схватили.

В январе 1944 года её до смерти замучили в гитлеровских застенках.

Бронозовый бюст Зинаиды Портновой

Немало подвигов совершили юные белорусы в годы Великой Отечественной войны. И подвиг Зинаиды Портновой также не забыт. В 1958 году ей присвоили звание Героя Советского Союза. Её именем названы улицы в Санкт-Петербурге и Полоцке, городских посёлках Оболь и Шумилино. На доме, где она жила в 1941—43 годах, установлена мемориальная доска.