С того дня, как Соболь впервые привез меня в атлантский лагерь, много раз я прибегал сюда с радостью и веселым предвкушением новых приключений. Иногда приносил с собой тревоги и горести, а однажды – с погибшей Хонг на моих руках – невыносимое чувство вины и невозможности что-то исправить. Но никогда прежде мне не было стыдно появляться в лагере. А вот сейчас, когда Эрик Ильич нес меня туда на руках, было почти до тошноты. Я даже представить не мог, какими глазами посмотрят на меня ребята, каково им будет делать вид, будто все осталось по-прежнему.

Путь наш лежал через Нижний мир, и, хотя я все еще был слишком слаб, чтобы таращиться по сторонам, все же отметил, что он вовсе не так обезлюдел, как можно было ожидать теперь, когда Древние вышли на поверхность. Жизнь в подземных пещерах, называемых здесь городами и деревнями, кипела, как и прежде.

Эрик Ильич на мой невысказанный вопрос пояснил: большинство Древних адаптируются к жизни наверху постепенно, а те, у кого в семье маленькие дети или престарелые родственники, и вовсе не торопятся обзаводиться наземным домом, ведь не так уж просто менять веками сложившийся образ жизни.

Иола бежала рядом с Соболем, ужасно нервируя меня заботливыми взглядами и ежеминутными вопросами о самочувствии. Пришлось поплотнее закрыть глаза и прикинуться спящим. И вновь я их открыл уже после выхода из лифта, когда сквозь веки пробился золотой свет нашего негаснущего неба. Вот только впервые в жизни я был ему не слишком-то рад.

– Сейчас утро, ребята, думаю, все в школе, – задумчиво произнес директор, замедляя ход в спальном коридоре. Словно бы сомневался: нести меня в мою пещеру или сразу доставить на поляну и выставить там на всеобщее обозрение.

– Все? И Марк? Вовчик?

– Ну, школа теперь совсем другая, всем интересно там побывать, – туманно ответил Соболь.

– А Борис с Миленой? Они уехали, как собирались, или…

– Отложили отъезд под предлогом, что уж слишком интересные дела тут творятся. Но и их теперь в лагере не застать.

Директор все же притормозил возле двери в мою комнату, вошел и со всеми предосторожностями сгрузил меня на постель. Покачался с пятки на носок над моим ложем, словно заново привыкая к тому, что видели его глаза, и чересчур поспешно отвернулся, поймав мой тоскливый взгляд.

– В общем, по мере появления ребят буду им сообщать, что ты уже на месте. А то они ведь заждались, измучили меня и Софи вопросами. Но ты смотри, – обернулся он к Иоле, в замешательстве переминающейся на пороге, – следи, чтобы гости тут не кучковались и больше чем на пять минут не задерживались.

– А может, пусть вообще пока не навещают, а? – взмолился я. – Вот встану на ноги и сам к ним выйду. Ну правда, терпеть не могу этих визитов…

Эрик Ильич глянул на меня очень внимательно, со своим фирменным прищуром:

– Алексей, что за пораженческие настроения? Ребята в курсе, что с тобой произошло, стыдиться тут абсолютно нечего. И выглядишь ты, кстати, не как монстр какой-нибудь, а вполне прилично.

– Печерский был монстром, – выдавил я сквозь зубы.

И тут же Иоланта влезла со своей репликой:

– Ну, ключевое слово – был.

Я просто поражался неделикатности этих двоих, которые вели себя так, будто это в порядке вещей: оказаться в теле заклятого врага, тобой же и убитого. Но понимал, что они все равно все сделают по-своему, поэтому лишь закрыл глаза и отвернул голову к стене – ворочать все тело пока не получалось.

– Ладно, всем отдыхать, – приглушенным голосом отдал распоряжение директор. – Тебя, милая, это тоже касается (судя по звукам, Иола как раз устанавливала стул в изголовье моей кровати). Отправляйся-ка в свою комнату, этот молодой человек часок отлично обойдется и без нас.

Иола тяжело задышала в знак протеста, но авторитет Эрика Ильича был для нее неоспорим, так что скоро я наконец остался один. И тут же в голову привычно полезли ужасные мысли, так что я и не рад был своему одиночеству. Я думал о своих родителях, которые потеряли сына, ведь невозможно, немыслимо объяснить им, что со мной произошло. И дочь, скорее всего, потеряли тоже: я не был уверен, что Кира еще жива. Она ведь стала Расколотой и больше не представляла интереса для приора. Они бы не стали удерживать ее в пещере. А раз до сих пор не объявилась у родителей, значит, или не пережила потери своей половинки, или же приор Гай счел ее опасной свидетельницей… Но тут меня одолел спасительный сон.

Когда же я снова открыл глаза, то с удивлением обнаружил, что на стуле рядом с моей кроватью сидит, уткнувшись в книгу, незнакомая мне девушка лет девятнадцати. Лицо у незнакомки было круглое, и глаза круглые, и рот, даже кончик носа. И прическа какая-то чудная: часть очень густых каштановых волос заплетена в косу и уложена вокруг головы, а часть крупными локонами спускается на плечи и грудь. Девушка выглядела забавной и ужасно симпатичной в одно и то же время.

– О, здравствуй! – обрадовалась, заулыбалась гостья, поймав мой взгляд. – А я вызвалась посидеть с тобой, пока все заняты.

– Здравствуйте, – произнес я не очень уверенно, задаваясь вопросом, где мог видеть ее прежде. Где-то ведь точно видел.

– Меня Зиночкой зовут. Ой! – Она прижала пухлую маленькую ладонь ко рту и еще больше округлила глаза. – То есть Зинаидой. Но называют все Зиночкой, и ты так зови.

– Ладно. А вы кто? – Я решил особо не церемониться, болящим ведь все прощается.

– Мы с мужем временно поселились в вашем лагере, чтобы побыть среди своих, – информировала меня Зиночка. – Мир так удивительно изменился, столькому нужно научиться, о стольком расспросить…

И тут я сообразил: конечно же я видел ее – точнее, их с мужем – в саркофаге, в том здании, куда чета биордов пришла проститься со своими близкими, ушедшими в будущее. И воскликнул:

– Так вы были в анабиозе! Как давно?

– Больше двухсот лет, – охотно отозвалась девушка. – Когда Россия вступила в войну с Наполеоном, мой муж, как дворянин, должен был явиться в свой полк, к которому был приписан с рождения. Но нас, ты же понимаешь, такой поворот дела не устраивал, и мы спустились в мир Древних.

– Ясно. А почему согласились на анабиоз, вас же никто не заставлял, верно?

Зиночка помотала головой с такой силой, что локоны хлестнули ее по щекам, а одна завитушка уцепилась за противоположное ухо:

– Нет, конечно. Но, знаешь, мы с мужем не теряли надежду, что однажды мир изменится к лучшему, прекратятся войны, сойдет на нет ненависть людей к тем, кто хоть немного отличается от них. Хотели сохранить свою молодость до той поры, чтобы обзавестись потомством. И мир действительно изменился! – воскликнула она, лучась улыбкой. – Конечно, наши дети, скорее всего, родятся без пары, но им хотя бы не придется стать заложниками тайны своих родителей. Или прожить всю жизнь под землей. Конечно, Древние любят свой мирок, но я так и не смогла привыкнуть к кротовому существованию. И как же я рада, что нас разбудили и почти сразу разрешили подняться наверх!

И тут я не удержался – ответно улыбнулся Зиночке, с некоторым удивлением ощущая эту еще не испробованную на новом лице гримасу. Как же удачно получилось, что первой навестить меня пришла эта милая атлантка, которая знать меня прежнего не знала и не имела повода сейчас таращить глаза, ужасаться или удивляться. Попытался расспросить ее о том, что сейчас делается в городе, но Зиночка поспешно прижала палец к губам:

– А теперь помолчи, пожалуйста, ты же на постельном режиме!

– Да ерунда!

– Вовсе нет. Поверь, если щадить и беречь себя даже по пустякам, то организм быстро наберется сил и болезнь скорее отступит. Я знаю, о чем говорю, я была помощницей лекаря, пока мой супруг не отыскал меня, – с горделивым видом сообщила девушка.

Я послушался и затих, а Зиночка напоила меня водой из кружки-непроливайки, проверила повязки и зачем-то поставила градусник (по-моему, ей просто было интересно, как он работает). Потом снова уселась на стул и негромким мелодичным голосом начала рассказывать древнюю историю о том, как нашли друг друга простая девушка из деревни и потомственный дворянин, а я медленно проваливался в сон.

Когда же в очередной раз открыл глаза, Зиночку на стуле уже сменила Бридж. Поймав мой взгляд, она воскликнула почему-то шепотом:

– Алеша, как я рада, что ты снова с нами!

– Ага, – сказал я. – А почему шепотом?

Бриджит тихонечко рассмеялась:

– Ой, машинально! Просто ночь ведь!

Я ушам не поверил:

– Как ночь? А день куда подевался?

– Ну, ты его проспал. И очень хорошо, это тебе на пользу. Мистер Соболь лично следил, чтобы тебя не тревожили, и всех гнал прочь из твоей пещеры.

Я поежился от неловкости:

– И что, здесь многие побывали, пока я спал?

– Так почти все наши. Каждый хотел лично убедиться, что ты вернулся и в порядке.

Я подумал, что так даже лучше, в конце концов, ну, полюбовались на меня сонного, и хватит, цирк уехал, аттракцион закрыт. И спросил о более важном:

– Бридж, про Димку что-то слышно? Он не объявлялся?

Девочка моментально сникла:

– Нет, он тоже исчез из города, предположительно в ту ночь, когда все случилось. Мы искали его, даже обнаружили квартиру, где он обитал в последнее время, но только давно пустую.

– Слушай, а как это получается, что оружие Древних действует только на людей, но не на самих Древних и не на нас? Ведь члены Ордена пажа – обычные люди. Они должны были по идее сразу забыть свои злодейские планы, стать хорошими и пушистыми, разве нет?

Бридж на минуту задумалась, непроизвольно перебирая тонкими пальцами бахрому моего пледа, потом кивнула:

– Да, это так. Но Великий Жрец говорил, что одновременно со своим оружием Древние изобрели сыворотку, которая нейтрализует его действие на любой нужный срок – в зависимости от дозы. Сыворотку эту уже испытывали на обитателях Светлой поляны и убедились в ее эффективности. Захватчики дворца само собой тоже были в курсе, значит, и тренер… то есть приор Гай. Можно предположить, что приор, который никому не доверял, заранее постоянно принимал эту сыворотку, а приближенных и сыновей мог уже по факту напоить ею.

– Ясно. Наверняка так все и было.

– Ну, мне нужно ложиться спать, а то Саша разозлится, – спохватилась девочка и вскочила на ноги. – Позвать Иолу, чтобы посидела с тобой?

– А где она?

Бридж с лукавой улыбкой мотнула головой, и, судя по указанному направлению, Иоланта сейчас подпирала стену спального туннеля рядом с моей пещерой. Мне почему-то стало и жалко ее, и как-то грустно, и я боялся совершенно раскиснуть, оставшись с Иолой наедине. Потому сказал, пытаясь изобразить голосом сердечную заботу:

– Не нужно, пусть отдохнет, ей и так досталось в последние недели. Я уже совсем нормально себя чувствую.

Говоря это, я в общем-то не врал: сам ощущал, как прежде слабое непослушное тело, больше похожее на один сплошной неудачный протез для моей души, сейчас словно налилось силой, слало сигналы, что готово подчиняться новому хозяину, только бы жить, двигаться, существовать. Видно, Зиночка в таких делах разбиралась.

Бридж вышла, и я слышал, как она смущенным голосом передает Иоле мои слова, которые та наверняка и сама отлично слышала, – могла бы сразу удалиться, кстати. Наверное, сейчас ворвется в комнату и наорет на меня… Но нет: шорох двух пар ног по земельному полу – и полная тишина, какая бывает только глубоко под землей.

Я полежал еще немного, собираясь с мужеством, а потом разом спустил ноги с кровати. Посидел так немного с упором на руки – вроде ничего. Аккуратно поднялся. Сделал первый шаг и при этом ощутил настоящий восторг, словно первым из людей на поверхность Луны ступил.

Но эйфория быстро прошла, и к двери я шел уже сердитый, раздражаясь на онемевшие пальцы и ступни, которые будто назло мне упорно цеплялись друг за дружку и за пол. Зажег свет и пустился в обратный путь, уже мечтая об отдыхе. Проходя мимо платяного шкафа, вспомнил, что на внутренней стороне его двери закреплено большое зеркало, которым я раньше крайне редко, но пользовался. Теперь же мне предстояло настоящее испытание, и я готовился к нему минуты две. На выдохе распахнул створку и глянул в чужие глаза своего отражения. В первый момент хотелось закричать или лягнуть ногой зеркало, но понемногу я взял себя в руки. Смотрел в него и думал: смогу ли однажды увидеть там себя?

В конце концов, случившегося не изменить, могло быть и хуже. Тут я озадачился: а как именно хуже? Свою смерть почему-то к этому «хуже» не относил, ведь тогда бы я сейчас и не переживал ни о чем. Но вот если бы Иола в панике надела браслет на свою руку и прошла Пещеру… Эта отчаянная девчонка и не на такое способна! Вот где был бы самый настоящий ужас! Я резко взмок, но от мысли, что самого страшного не произошло, мгновенно полегчало.

Очень захотелось принять душ, но я пока не готов был увидеть себя без одежды. Потому снова залез в постель и почти сразу заснул.

На следующее утро я решил быть сильным и мужественным и самолично вышел к завтраку в тот самый момент, когда, судя по шуму, за столом на поляне собралось наибольшее количество народа. Фурор, конечно, был невероятный. Иола от волнения то начинала хихикать без всякого повода, то утыкалась взглядом в тарелку и морщила губы, словно боролась с подступающими слезами.

Марк изводил меня хитроумными вопросами, явно рассчитанными на то, чтобы, как он подозревал, ловко надувший всех Печерский был немедленно изобличен. Вовчик таращился испуганными глазенками и доставал вопросами типа «а где Леша?» сидящую рядом Милену. Только Зиночка и ее муж Анатолий, который показался мне малость надутым, но приятным парнем, уж точно не видели в происходящем проблемы. Директор и мадам Софи за трапезой отсутствовали, из разговоров я понял, что в лагере они теперь вообще появляются редко, разве что ночуют.

Прошел еще день. Я затосковал и запросился на волю. Специально встал пораньше и появился в кабинете Соболя, когда тот перед уходом спешно проглядывал какие-то записи. Директор, окинув меня внимательным взглядом – накануне Зиночка наконец сняла повязку с моей головы, – долго держал паузу, а потом все же разрешил вылазку в город, но только в сопровождении мадам Софи и кого-то из ребят. Само собой подразумевалось, что это будет Иола.

Выдвинулись мы после завтрака, пропустив сперва вперед всех наших: все они ужасно спешили, у каждого имелось какое-то интересное дело в городе. Взлететь вверх по лестнице мне, понятно, никто не позволил, пришлось проглотить и это унижение – позволить нашей мадам вроде как поддерживать за пояс, а фактически нести меня под мышкой. В наземном бараке я машинально огляделся в поисках своей куртки, вспомнил, что она осталась в подвале дома перед нашим спуском в Нижний мир. Иола, как раз вылетевшая пробкой из люка, громко прыснула:

– Эй, ты в окно хоть погляди!

Я глянул – и глазам не поверил. Поляна вокруг здания вовсю зеленела, в траве переливались первоцветы. Даже сквозь стекло я ощутил тепло солнечных лучей на бирюзовом безмятежном небе. Лихорадочно перебирая в уме даты и подсчитывая дни, я пробормотал:

– Но как… разве сейчас не конец февраля?

– Февраль, – согласилась со мной мадам Софи. – Но Древние не могли быстро адаптироваться к холоду и распутице, ваша русская зима им явно не пришлась по душе. Поэтому с помощью плазменного купола защитили территорию от осадков и холода. Но обещают нам следующей зимой один в меру морозный и снежный месяц.

Я кивнул и вышел на порог: от весеннего сладковатого запаха голова приятно поплыла. Постоял, адаптируясь, мои спутницы терпеливо ждали. А потом мы втроем обычным человеческим шагом – и даже через ворота прошли, а не забор перелетели – побрели в сторону города. Я мысленно настраивал себя на нечто необыкновенное. Но то, что меня ждало, оказалось в разы невероятней.

От лесной развилки мы вышли к границе лесопарка, и теперь от города нас должна была отделять только проезжая часть. Вот тут впервые я ощутил себя дезориентированным, поскольку никакой трассы больше не было, и машины не пролетали по ней в объезд города, как обычно. Как не было и перпендикулярной к трассе широкой улицы, пересекавшей город с севера на юг. Вместо них – только заросшие изумрудной травой колеи, в которых серебрились новенькие рельсы. С обеих сторон петляли выложенные разноцветными камнями тропки.

– А что, на машинах теперь никто не ездит? – К такому я точно не был готов.

– Не-а, – довольным тоном отозвалась Иоланта. – Древние нашли такой способ передвижения опасным и вредным. Вот наши велики им понравились, теперь налаживают производство с учетом нестандартных размеров представителей древних рас.

Я поскорее перевел взгляд на перспективу города, но и его было не узнать. Уродливые блочные дома еще стояли, но теперь фасады их густо оплел какой-то особенно быстрорастущий вид вьюнка с глянцевыми цветками-колокольчиками. А на замусоренном пустыре, который я пробегал тысячу раз, стараясь не вляпаться в какую-нибудь гадость, теперь вовсю велось строительство и уже выступали каменные фундаменты разномастных, привычных мне по Нижнему миру домиков. Трудились там в основном люди в синих спецовках плюс с десяток циклопов, да еще на моих глазах два биорда синхронно спикировали на площадку: к их поясам были пристегнуты объемные сетчатые мешки со стройматериалами. Никакой рабочей техники поблизости не наблюдалось.

– Их заставляют это делать? – спросил я, кивнув в сторону суетящихся людей.

Мадам Софи отрицательно качнула головой:

– Нет, все работы добровольны. Как ни грустно это признавать, но сейчас эти люди гораздо счастливее, чем были месяц назад. Их потребности резко сократились, забыты соблазны, в семьях царят мир и процветание. Труд теперь приносит им удовольствие.

– А почему так мало народа на улицах?

– Потому что сейчас рабочее время. Кто не на работе, те в специальных центрах учат языки Древних, осваивают новые профессии или хобби. Ну, куда хочешь пойти первым делом?

Я пожал плечами. Всего лишь в двадцати шагах отсюда начиналась прямая дорога к родительскому дому, хоть она теперь и выглядела иначе. Вот только в родном доме я отныне чужой, и даже смотреть в ту сторону мне не стоит. Наша чуткая мадам конечно же легко прочитала мои мысли. И сказала:

– Не унывай, Алеша. Пару дней назад мы с Эриком навещали твоих папу и маму.

– Как они?! – ахнул я.

– Они в полном порядке. Переживают, конечно, из-за тебя и твоей сестры. Мы им сказали, что ты с группой ребят сейчас путешествуешь по Европе, поскольку это тоже входит в программу реабилитации в нашем лагере.

– И что, они поверили?

– Мать – да, безоговорочно. Вот с отцом немного сложнее. Он ведь тоже атлант и устойчив к излучению.

При этих словах мне здорово полегчало. Вид работяг совсем не был противен, но вот подумать, что мои родные люди тоже сейчас вкалывают где-то в полной уверенности, что в этом и есть смысл их жизни…

– А мама… Она хоть помнит… о нас с Кирой? Ну и что было прежде? Ведь те, которые на Светлой поляне, вообще ничего толком о себе не помнили.

– Не сравнивай, Алеша. Те были преступниками, и к ним применяли очень жесткое излучение. Здесь все иначе. Память у людей полностью сохраняется, просто сами они меняются. Те, кто жили скверно, неправильно, делали много плохого окружающим – они теперь искренне сожалеют об этом, храмы забиты кающимися. Но, возвращаясь к теме твоих родителей: думаю, ты сможешь их посетить, они ведь прежде никогда не видели…

Я с силой затряс головой.

– Ну вот, найдешь предлог и побываешь дома. А со временем можно будет все им рассказать.

– Что?! – заорал я и подпрыгнул на месте. – Нет! Такое представить невозможно! Они никогда не поверят да вообще с ума сойдут!

Горячая рука мадам Софи твердо легла мне на плечо:

– Алеша, посмотри внимательно вокруг. Твои родители теперь каждый день видят столько чудесного, отчего же вдруг тебе – и не поверят? Да, будут поражены, возможно, испуганы, но ведь внутренне ты остался прежним, и тебе легко будет это доказать.

– Да, и вообще, а если бы ты попал в катастрофу? – Это Иоле надоело молча нюхать цветочки на затесавшейся на лесную опушку дикой яблоне. – Они бы тебя все равно же любили, останься ты хоть вообще без лица. А так – подумаешь!

Наша Иоланта, разумеется, была в своем репертуаре. Я закатил глаза, мадам Софи поскорее отвернулась, скрывая улыбку. Мимо нас медленно прошествовал, сложившись чуть ли не пополам, циклоп, помогающий ветхой земной старушке совершать прогулку по лесу. Мы двинулись дальше, обогнули стройку и немного побродили по дворам.

– Может, в школу сгоняем? Там теперь интересно, – предложила Иола, но мадам Софи решила, что с меня хватит на сегодня и пора возвращаться в лагерь. В этот момент нас окликнули.

Я сразу узнал голос Соболя и завертел головой, отыскивая Эрика Ильича. Прямо посреди просторного двора в окружении целых шести унылых блочных домов теперь возвышалась укрытая побегами вьюнка деревянная беседка с остроконечной крышей, а на ее ступеньках стоял наш директор и призывно помахивал рукой.

Мы подошли, и первым делом Эрик Ильич окинул меня изучающим взглядом:

– Ну, как прогулка? Голова не болит?

– Я даже забыл о ней, – ответил я совершенно правдиво. – Столько всего интересного вокруг!

– А, ну да, разумеется. – Показалось мне или Соболь был чем-то недоволен? – Иди-ка внутрь, Тир-Убрель как раз расспрашивал о тебе.

– Может, лучше в другой раз? – У меня были очень веские причины не попадаться на глаза Великому Жрецу.

Но директор уже исчез внутри, за цветущим пологом, так что пришлось тащиться следом.

Внутри беседки оказалось нечто вроде штаба: квадратный стол, заваленный бумагами, и множество посадочных мест вокруг него. Пришпиленная к деревянным основаниям беседки, висела на стене большая карта, где наш Северо-Запад и еще несколько областей были обведены жирной зеленой чертой. Напротив – карта мира. Худенькая девушка-лотт возилась с документами, раскладывала их по кучкам и время от времени бросала короткие заботливые взгляды на Жреца. У меня почему-то мелькнула мысль, что она в него влюблена.

Великий Жрец изучал какие-то бумаги, выхватывая их из одной стопки и через пару секунд переправляя в другую, но немедленно поднялся из-за стола нам навстречу, посмотрел на меня – и его глаза остекленели. Меня бросило в нестерпимый жар, однако Тир-Убрель уже овладел собой, шагнул вперед и по земному обычаю протянул мне руку:

– Приветствую, Алексей! Хотел навестить еще в Пещерах, но твои друзья тебя бдительно оберегали, – и улыбнулся малость смутившейся Иоле.

– Вы этого человека видели во дворце, да? – пятясь и не подавая руки, спросил я.

Жрец дернул головой:

– Я видел человека с этим лицом, но это не имеет ровно никакого значения. Мы оба с тобой оказались не в тех телах, что даны нам от рождения, товарищи по несчастью, так у вас на земле говорят? Примем это испытание достойно.

Я чуточку успокоился, перестал пятиться и все же обменялся с Тир-Убрелем крепким рукопожатием. Если вдуматься, положение Жреца было куда более аховое: ему предстояло вернуть чужое тело и остаться ни с чем. А в целом выглядеть он стал куда лучше с нашей последней встречи: исчезли ужасные ожоги со щек, само лицо чуточку округлилось. Я словно видел перед собой Данко, каким он впервые появился в нашем лагере, и ужасно скучал по нему.

– Что ж, когда Алексей окончательно окрепнет, приходите сюда, и я подыщу вам работу по душе. – Жрец приобнял за плечи меня и Иолу. – Ведь это ваш город и мир, кто лучше вас позаботится о нем!

– Какую работу? – тут же спросила девочка.

– Ну, первоочередная задача – это устранить все, что вредно для здоровья живущих, все эти ваши, уж простите, ужасные фабрики, производства… Мотивировать людей на получение новых и нужных в этом мире профессий. Кроме того, нам удалось связаться с еще одной уцелевшей общиной Древних – в Шотландии, просто чудо, что Орден не успел до них добраться. Завтра ваши старшие ребята вылетают туда, чтобы выработать совместный план действий: либо тамошние обитатели перебираются к нам, либо мы делимся с ними чертежами нашего излучателя… Но зависит от того, насколько у них там развиты собственные технологии. А самое важное сейчас – это защита наших границ.

– Разве они не защищены излучателями? – удивился я.

– Само собой. Но только от людей. А между тем где-то на островах проживают сотни Древних, выращенных в ненависти к нам, да и ко всему живому. Так что, вполне возможно, уже сейчас у нас появились лазутчики…

Я поежился. А как хорошо все начиналось!

– В общем, Алеша, когда будешь абсолютно здоров, жду тебя в нашем штабе. – Он обвел изящной рукой беседку. – И твою половинку тоже. А пока гуляйте, наслаждайтесь этим чудесным миром!

На этом мы распрощались. Мне ужасно хотелось еще немного побродить по улицам, но Иоланта непреклонно потребовала возвращения в лагерь.

Ночью мне приснилась Тася. Она стояла внутри какого-то странного сооружения, сложенного из круглых камней, вроде как склепа с узким и низким входом, так что фигура ее тонула в тени, видно было только лицо, а на нем – печальная улыбка.

– Тася, ты здесь? – спросил я, пораженный тем, что она так близко, а я и не знал.

– Я здесь, – прозвучал тихий ответ. – И он тоже здесь.

– Он – это кто? Ванька? Приор Гай?

– Тебе нужно быть очень осторожным. – Голос начал стихать, удаляться, тень делалась все гуще и гуще.

– Тася, я обязательно найду тебя! Знаешь, теперь я выгляжу иначе…

Во сне я очень обрадовался возможности все напрямую ей объяснить, разволновался – и проснулся.

Конечно, о сне больше не было и речи. Я сел на кровати и стал размышлять: а если все так и есть, как мне приснилось? Приор Гай со своими приспешниками вовсе не покинули город, а затаились, возможно, все там же, в пещере. И Тася с Иваном у них. И Дима тоже там, и Кира. Пещеру Печерского наверняка обследовали, но ведь я сам видел, сколько там потайных коридоров. Вот если бы спуститься и хорошенько порыскать… а вообще, в курсе ли приор, что случилось с его любимым воспитанником? То есть он знает конечно же, что Кира стала Расколотой, но ведь это по разным причинам могло произойти…

Эта мысль так меня поразила, что я кубарем скатился с постели, натянул одежду прямо в темноте и рванул в соседний коридор, где обитали Соболи. Время на часах специально не стал смотреть, чтобы решимость не пропала.

Здесь все было еще темным, сонным, только основной коридор слабо подсвечен. Конечно, у меня хватило ума не врываться с разбегу в супружескую спальню, но, после того как я раз пять прошелся туда и сюда по коридору (стараясь не шуметь, само собой), наш директор в одной майке и трениках открыл дверь самолично. Выглядел он сонным и встревоженным, даже длинные желтые волосы не успел собрать в хвост.

– Алеша, что случилось? Старые раны беспокоят?

– Нет, я в порядке, – отчитался я. – Просто хочу кое-что обсудить с вами, Эрик Ильич.

– И до утра это никак…

Я выразительно вздохнул.

– Ладно, пошли в мой кабинет.

Едва зашли в прохладную темную пещерку, как я приступил к делу:

– Эрик Ильич, вот я тут подумал: приор и его люди ведь понятия не имеют, что случилось с Игорем? Они могут считать, что он прикончил кого-то, сам был ранен, где-то отлеживался, так ведь?

– Нет, – ответил Соболь таким тоном, что стало понятно: это не ответ на мой вопрос.

– Но вы даже не дослушали! – возмутился я. – А я почти уверен, что они и сейчас в пещере, вынашивают коварные планы. Я бы мог спуститься туда и немного побродить, пока не привлеку их внимание. Ну, будто ничего не помню и не понимаю, где я. Ведь если Игорь вернулся через Пещеру Ложных Воспоминаний…

– Алексей, я давно уловил твою мысль, – чуточку раздраженно прервал меня директор. – Но все это не имеет ни малейшего смысла, уж ты мне поверь. Ну, допустим, примут они тебя за Игоря. Однако Печерский перестал быть атлантом, потерял свою личность в Пещере, и чем тогда он может быть интересен приору? А вот что вернулся – подозрительно. Они просто постараются поскорее избавиться от тебя, и все дела.

– Но ведь приор хорошо относился к Игорю, гораздо лучше, чем к своим сыновьям! – не желал сдаваться я. – Один раз Игорь уже терял пару, но приор Гай тогда помог ему, нашел другую половинку. А что личность потерял, ну, можно же напомнить, какой он был, переманить на свою сторону! Зачем разбрасываться сторонниками? И еще у Игоря талант хирурга, у него руки замечательные!

В отчаянии я сунул под нос Соболю ладони с удивительно тонкими и длинными, почти как у флэммов, пальцами. Но директор остался холоден и неприступен.

– Нет, Алексей, выбрось это из головы. Ни к чему хорошему твоя задумка не приведет. В лучшем случае просто проблуждаешь напрасно по пещере: если там кто-то и обитает, то они надежно укрылись в потайных коридорах и твои шаги даже не услышат – атлантов среди них больше нет.

– Это несправедливо! – завопил я, в отчаянии едва не саданул кулаком по стене, но Соболь вовремя поймал меня за руку, предотвратив разрушения. – Если бы у них в плену оказался кто-то по-настоящему вам близкий, вы бы не рассуждали, а хватались за любую возможность! Но конечно же Ванька и Тася не атланты! Да вы их и не знали почти.

Зря я это сказал. Лицо Соболя, обычно такое открытое и располагающее к себе, на этот раз подернулось, словно рябью, настоящим гневом, и что в разы хуже – страданием. Он отвернулся от меня и негромко проговорил:

– Ты забыл, что среди них, возможно, находится Дима, который для меня как сын. И все вы – словно мои дети. И я прилагаю все усилия, чтобы отыскать его и Тасю с Иваном. Но я не стану рисковать еще и тобой. Хочешь помочь? Обещай не лезть ни во что опасное, чтобы не отнимать напрасно мое время.

– У вас уже есть план? – загорелся я надеждой, ведь Эрик Ильич никогда еще не бросал слов на ветер.

– Возможно. У нас с Тир-Убрелем, если быть точнее. Рассказывать о нем я пока не стану, уж извини. Так обещаешь?

– Обещаю, – вздохнул я.

На этом мы расстались: Соболь отправился досыпать, а я, поскольку сна не было ни в одном глазу, побрел на поляну. Стол стоял неубранным – вчера отмечали отвальную, потом Борис с Миленкой уехали, и наводить чистоту стало некому. Зато очень довольны остались наши козы и конь Пегас: они пожаловали на запах еды и так чисто все вылизали, что утром вполне сойдет за свежую сервировку. Одна из коз, белая и самая упертая, все еще стояла передними копытцами на столешнице, погрузив морду в салатницу. Я не стал ломать ей кайф и пару часов занимался тем, что сначала чистил, потом выезжал своего любимца Пегаса – ведь теперь ему предстояло заново ко мне привыкнуть. В попытках подружиться мы долго бороздили дальние окраины пещеры, пока не примчалась Иола звать меня к завтраку.

Я немного удивился, обнаружив у стола Сашку Афанасенко и Галю, пару Марка, полненькую, румяную и такую милую, что даже смотреть на нее всегда было радостно.

– Мы теперь часто меняемся сменами, чтобы нам, Спящим, тоже бывать в школе, – ответил на мой невысказанный вопрос Сашка. – Ты с нами сегодня?

Я пожал плечами. В обновленной школе я еще не был, так почему бы не наведаться, хоть отвлекусь от мириад тревожных мыслей. Мы в темпе проглотили приготовленные девочками бутерброды, запили чаем, и немедленно потянулись к лестнице, налегке, без сумок или рюкзаков.

На месте мы были от силы через пять минут, – ведь нашу скорость скрывать больше не требовалось. А оказавшись на школьном дворе, я так и замер.

Над зданием уже потрудились Древние, хотя полностью разрушать не стали – оно же старинное, из золотистого местного камня. Силуэт и крыша сохранились, только оконные проемы увеличились и стекла из них исчезли, побеги изумрудного вьюнка не скрыли стены полностью, а словно растеклись по трещинам и стыкам камня, подчеркивая его красоту. Кроме того, появились просторные террасные пристройки с огромными столами и стульями, наверняка для циклопов. Двор в привычном смысле слова исчез, вместо него разбили сад с многочисленными широкими и узкими тропками, фонтанчиками и горками-клумбами; и сейчас по этим тропинкам стекались, спешили к школьному зданию дети и подростки всевозможных рас.

Саня ткнул меня локтем в бок, указывая на лазерный экран справа над овальной клумбой, на котором было расписание занятий, правда, без классов – просто перечень предметов. Каждые полминуты текст менялся с русского на общий и наоборот. В основном привычные уроки типа химии, русского, английского, но встречались и такие, что глазам не верилось: «Драконология» там, или «История исчезнувших рас», или «Криптозоология».

– А где деление на классы? – спросил я.

– А больше такого нет, – просветила меня Галя. – Ученик сам может решать, какие предметы и когда он посещает. Главное, чтобы раз в месяц на беседе со своим куратором он мог показать, ну, что движется вперед и набирается ума. Система Древних.

– Рванем сегодня на драконологию, а? – затеребил нас Афанасьев. – Я еще позавчера хотел, ну, ребят!

Никто, в общем, и не возражал. В расписании был указан номер кабинета, хорошо мне знакомый: раньше там был класс истории, последний раз я в нем с Димкой разговаривал, и это воспоминание здорово подпортило мое настроение. А сегодня мы вошли туда и обалдели: никаких парт не осталось и в помине, пол устлан пушистым зеленым ковром и завален циновками. Почти все уже были заняты, но последнюю в дальнем углу мы успели захватить. Расселись – Санька сразу прилег – и уставились на молодого улыбчивого флэмма, застывшего у лазерной доски в ожидании тишины. У меня екнуло сердце от очередного болезненного воспоминания о Данко, но тут учитель заговорил на общем языке, явно продолжая тему прошлого урока:

– Прежде всего напомню то, что уже говорил: никаких драконов в природе никогда не существовало. Но, похоже, образ этих жутковатых созданий сыскал себе прочное место в сердцах и умах людей разных рас, и, как говорится, драконы были обречены на то, чтобы однажды возникнуть. Толчком к их появлению стал генный эксперимент, прямо скажем, не слишком этичный. Но теперь драконы существуют, это факт, и нам предстоит научиться любить их и хорошенько о них заботиться.

Лотт, время от времени полностью сливающийся со стеной, робким голосом переводил слова флэмма на русский, так что, в общем, все было понятно. Потом учитель подробно и зажигательно рассказал, сопровождая свою историю изображениями на экране, как ученые Нижнего мира с нуля создавали драконов, какие происходили провалы и даже несчастные случаи, потому что поначалу эти существа получались то слишком свирепыми, то апатичными и нежизнеспособными. Было здорово интересно: я, например, никогда бы не угадал, что для наделения драконов способностью извергать огонь ученые из Древних досконально изучили жуков-бомбардиров. Или что вторые головы у драконов появляются только в период зрелости из постепенно растущей шишки в основании шеи. А я-то думал, дракончик Энерира просто другой породы, одноглавый. Минут через двадцать после начала урока педагог сказал:

– Ну, довольно на сегодня теории, всех попрошу за мной на стадион, чтобы воочию увидеть одного из героев моего рассказа. Теперь у нашей школы есть свой персональный дракон, думаю, вы с ним крепко подружитесь.

Поднялся шум, хотя и не такой, какой был бы в нашей обычной школе, отпусти нас какой-нибудь добряк с половины урока. Но ликовали все, даже ребятишки Древних, – ведь и для них драконы были чем-то из мира фантастики. Вместе с толпой мы выкатились на школьный двор, прошли до стадиона. А там…

– Ой! – Иола вдруг нырнула за мою спину.

Я завертел головой, выискивая опасность, но увидел лишь нашего друга Тер-Андроля: тот со взволнованным видом стоял посреди футбольной площадки и крепко держал за железную цепь небольшого бойкого дракончика с красноватой чешуей. Видно, не особо понимая, как вести себя с гомонящей толпой школьников, биорд заранее кивал нам и широко улыбался. По моему лицу, само собой, только мазнул быстрым взглядом.

– Ты чего прячешься? – уголком губ спросил я девочку, поскольку она надежно обосновалась за моей спиной и вылезать оттуда не собиралась.

– Не хочу его отвлекать, он и без того волнуется, – прошипела мне в затылок Иоланта. – А это, значит, его Гар-Гук, да? Здорово, мне так хотелось его повидать, то есть их обоих.

Я и сам с особым чувством оглядывал дракона, – ведь когда-то целую минуту я воображал себя его хозяином. Видно было, что Гар-Гук просто обожает своего наездника: почти не обращая внимания на толпу ребят, он ластился к биорду, клал головы на оба его плеча, приподнимал крыло и счастливо жмурил глаза, когда Тер-Андроль почесывал драконий бок своими когтистыми пальцами.

Когда все угомонились, биорд начал рассказывать про своего питомца, сначала сбивчиво, потом все более увлеченно. А под конец и вовсе предложил желающим полетать. Первым, к моему величайшему изумлению, из толпы выскочил Витька Пронин, которого я прежде не приметил. Неужели излучение настолько меняет людей, что даже из трусов делает смельчаков?

Правда, выяснилось, что цепь накрепко приторочена к железному кольцу, вбитому в землю, и летать дракон мог только небольшими кругами. Тем не менее все были в восторге, и, даже когда от школы к нам долетел звонок на перемену, очередь не рассосалась. Биорд без устали подсаживал на спину своего воспитанника все новых желающих. Тут уж Иола перестала прятаться, и, хоть Тер-Андроль и стоял к нам спиной, но, видно, разглядел ее сквозь кудри затылочными глазами, оглянулся, всплеснул руками и бросился к нашей группе, забыв снять с драконьей спины юного лотта – ему помогли другие ребята.

– Иола, как я счастлив! – завопил он, суетливо обнимая девочку. – Я ведь специально раньше многих поднялся на поверхность земли, чтобы отыскать здесь моих друзей и спасителей!

На меня по-прежнему ноль внимания. Однако уже следующими его словами были вопросы:

– А что Алеша? Уже встает на ноги? Его можно повидать? Когда старина Шакракумор поведал мне… А я-то убивался из-за поломанного крыла! Надеюсь, он сумел принять случившееся и…

– Он перед тобой, Тер-Андроль, – ухитрилась вставить Иола.

Биорд замер с открытым ртом, заметался взглядом между мной и Сашкой, но Афанасенко протестующе замычал и попятился, а я остался на месте. Тер-Андроль несколько раз судорожно вздохнул, поморгал и сглотнул, прежде чем произнес:

– Алеша! Да ты… ты еще подрос с нашей последней встречи!

Я был благодарен ему за эту попытку пошутить. И поспешил сменить тему:

– Ну а как твое крыло?

Биорд с готовностью помахал руками:

– Как новенькое, через пару дней можно будет взлетать. Жду не дождусь, когда увижу этот восхитительный мир с высоты птичьего полета. Но главное – когда снова оседлаю своего приятеля!

Он оглянулся на Гар-Гука, который в отсутствие хозяина сам исправно подставлял спину все новым пассажирам, однако его выпуклые глаза со сливовым отливом так и косили в нашу сторону. Похоже, истосковался бедолага за годы без хозяина.

– Тер-Андроль, а можно спросить кое-что? – начала Иола, и по ее вспыхнувшим щекам я сразу понял, о чем пойдет речь. – Та девушка, о которой упоминал Алеша… Ты что-нибудь узнал о ней?

– Не только узнал, друзья мои, не только узнал – я отыскал ее! – торжествующе вскричал биорд и потыкал пальцем в сторону трибун.

Там на скамье скромно устроилась девушка-биорд, рыжеватые волосы которой были заплетены в четыре тугие косички, задорно торчащие вверх аккурат над каждым глазом. Мы помахали ей руками, и она старательно повторила наш жест, не принятый среди Древних.

– Это моя Тур-Гурлиль, – от смущения едва выговорил наш друг. – То есть, конечно, не совсем пока моя… Но мы собираемся пожениться, как только мое крыло полностью придет в норму.

– Как связано крыло со свадьбой? – спросил я и вполне предсказуемо получил тычок от Иолы.

– О, мы собираемся заключить брак по нашим древним традициям! – ничуть не обиделся биорд. – А для полной церемонии крылья просто необходимы, причем в отличном состоянии. К тому же я надеялся, что прежде отыщу вас и получу возможность пригласить на торжество. Всех, всех и ваших друзей тоже! – Быстрый взгляд на Сашку, на Галю.

– Мы это не пропустим, – заверил я.

– О, было бы замечательно, поскольку у моей невесты большая семья, а у меня только Гар-Гук…

– Даже не сомневайся, мы все будем на твоей свадьбе, – горячо поддержала меня Иоланта, а я протянул Тер-Андролю руку: пора было прощаться, на школьный стадион прибывали новые ребята. Ответное пожатие показалось мне каким-то вялым, да и сам биорд вдруг побледнел и несколько раз с силой втянул в себя воздух.

Иола и ребята уже отошли и сторону и поэтому ничего не заметили, а я заволновался:

– Ты правда в порядке?

– Само собой, – беззаботно отозвался биорд. – Нелегко, знаешь ли, привыкнуть к ощущению, что в твоей жизни все просто превосходно.

И заспешил к своему питомцу.

Перед вторым уроком мнения разделились: Иола хотела посетить занятие с мудреным названием «Этика нового мира», Сашка – спецкурс по возрождению природных богатств, Галя – криптозоологию. А я… я решил, что на сегодня с меня хватит учебы. Недолгое оживление сменилось тоской: я думал о Тасе, как ей бы понравился этот новый мир, ведь кто больше ее любит цветы и животных! Иван смог бы наконец покататься на драконе, он так об этом мечтал, а Димка уже сейчас бы пытал Тер-Андроля насчет участия в Турнире… Как могло случиться, что их мечты стали явью для других? А я даже не был уверен, что все ребята живы…

– Вы идите, а я так… пройдусь немного, – сказал я. Конечно, тут же шесть пар встревоженных глаз начали исследовать меня с головы до ног.

– Голова разболелась? – округлила глаза Галя.

Иола, судя по ее печальному взгляду, куда лучше просекала ситуацию.

– Нет, просто есть неотложные дела, – отрезал я уже на ходу.

К счастью, скорость атланта дала мне возможность очень быстро оставить сочувствующие взгляды далеко позади.

Смывшись от ребят, я предсказуемо зашагал в сторону нашего дома и скоро уже стоял под окнами – своими и разинскими, переводил взгляд с одних на другие. Но в разгар солнечного дня по окнам нельзя было догадаться, находятся ли в квартирах их обитатели.

А вот двор наш круто преобразился. Для начала – исчезла помойка в самом центре, и теперь там три циклопа высаживали фруктовые деревья, уже взрослые, наверное, перенесли их из Нижнего мира. Рядом с детской площадкой выросло нечто вроде столовки под открытым небом: длинный стол со скамьями, каменная печка наподобие той, что у нас в лагере – нашу ведь тоже Древние презентовали. А теперь такие стояли едва ли не в каждом дворе, я пока не разобрался зачем.

Нужно было уходить, торчать здесь не имело смысла. Я крутанулся на пятках и едва не врезался в собственного отца, медленно бредущего по дорожке к нашему подъезду. От неожиданности у меня вырвалось:

– Папа!

Отец рывком вскинул голову, глянул на меня несколько ошалевшим взглядом смертельно уставшего человека:

– Что вы сказали, молодой человек?

Я находчиво исправился:

– Вы папа Алексея Громова?

Взгляд тут же стал цепким, тревожным:

– С Алешей что-то случилось?

– Нет, что вы! – Я даже руками на него замахал. – Просто мы с ним в одном лагере жили, который в лесу. Сейчас Леша за границей и не всегда может связаться с родными – может, знаете, что некоторые страны глушат любую связь с этим регионом. Но нашему директору он дозвонился, отчитался, что все хорошо, и просил навестить родителей, то есть вас…

У меня кончилось дыхание. Отец разглядывал меня таким странным взглядом, что мурашки побежали по спине. Вот сейчас узнает, догадается… но он только сказал:

– Ладно, раз поручили, то давай-ка поднимемся в квартиру, поговорим.

Я и обрадовался, и испугался, не знаю, что больше. К посещению родного дома пока не был готов, но отец уже распахивал дверь в парадное и призывно оглядывался на меня через плечо. Конечно же я вошел следом.

Поднялись на наш этаж, отец начал отпирать дверь в квартиру, но руки его здорово дрожали, так что он не сразу попал ключом в замок и пробормотал смущенно:

– Некоторые больше не запирают, вот и супруга меня бранит, но пока трудно перестроиться.

В этот момент я почти жалел, что папа не изменился, как другие обитатели города, то есть не стал безмятежным и всем довольным. Наверное, ему нелегко приходилось в этом новом мире. И опять я не успел даже дух перевести, как в прихожую уже вышла мама, в элегантном платье и с прической, благоухающая своими любимыми духами.

– Илюша, ну что же ты убежал посреди ночи и меня не предупредил? – обратилась она к отцу таким спокойным голосом, словно спрашивала, что приготовить на обед.

Раньше такое нарушение семейных правил точно не сошло бы папе с рук, но сейчас мама выглядела совершенно невозмутимой и больше интересовалась своим отражением в зеркале. Меня не замечала, поскольку я застыл в дверном проеме.

– Прости, дорогая, были неотложные дела, – пробормотал отец и за рукав втянул меня в квартиру. – Вот с молодым человеком встретился.

– О! – Мать чуточку растерянно заморгала красиво подкрашенными глазами. – Простите, не заметила! Как вас зовут, юноша?

– Дмитрий, – пробормотал я первое пришедшее в голову имя.

– Проходите и будьте как дома, Димочка! Мойте руки, оба на кухню – и завтракать! А у меня занятия.

Она легко порхнула между нами, чуть коснулась пальцами моего плеча, чмокнула отца в щеку, и каблучки изящных туфель застучали в направлении лифта. А отец уже увлекал меня в комнату: судя по всему, завтрак волновал его в последнюю очередь.

– Ну, теперь рассказывайте, Дмитрий! – приказал он, толкая меня в кресло.

– О ч-чем?

– Выкладывайте все. Что происходит в городе, какой морок нашел на жителей, почему я один, кажется, сохранил способность ясно соображать? Чувствую, вам известно больше моего.

– А куда ма… ваша жена куда ушла? – Я не тянул время, просто пытался собраться с мыслями.

– В школу для взрослых, учить языки захватчиков. Плюс там овладевают новыми профессиями для нового мира. Супруга теперь одержима проблемами озеленения, – криво усмехнулся отец, кивая на густо заставленный цветочными горшками подоконник и целый склад мешков с землей и удобрениями в углу.

За время моего отсутствия наша квартира стала какой-то захламленной, но и более уютной, что ли. Раньше мама цветы в горшках не жаловала, считала, от них много грязи.

Отец молча ждал, и я начал рассказывать, – сначала с трудом подбирая слова, потом все уверенней, ведь на этот раз можно было говорить чистую правду, хоть и звучащую круче любого фантастического романа. Слушать папа всегда умел, ни разу он не перебил меня, и даже его дыхания я не слышал.

Я рассказывал о Древних и об атлантах, о лагере и Нижнем мире, об универсальном оружии, давшем возможность Древним захватить регион бескровно и без всякого ущерба для людей. Пока говорил, решал про себя: рассказать ли еще о Пещере Ложных Воспоминаний? Потом проще будет… но мешал страх, что отец обо всем догадается прямо сейчас, он и так глаз с меня не сводит.

Я закончил. Воцарилась тишина. Отец что-то напряженно обдумывал, а я изнывал от жалости, не в силах долго смотреть в это потерянное осунувшееся лицо.

– А ответь мне, пожалуйста, на один вопрос… – начал говорить папа и так привычно замолчал. Перед этой его фразой я трепетал с самого детства. Когда он входил в мою комнату, начинал так говорить, а потом замолкал, я тут же припоминал все свои грехи, пока неизвестные (или уже известные?) родителям. Хотя в результате отец мог всего лишь спросить, куда подевался его телефон или какие у меня планы на выходной. Вот и сейчас я тревожно замер, понимая, что вопрос уж точно не будет пустячным.

– Если я – атлант, и это передалось сыну и дочери, то почему сейчас я не только потерял свою жену, но и детей? – медленно закончил он.

– Что? Нет! Ты… вы их не потеряли!

– Да? А вот выглядит все иначе. Насколько я знаю своего Алешку, он никогда бы не уехал куда-то далеко и надолго, не повидав нас, особенно в свете творящихся перемен. А если Кира, как ты говоришь, потеряла свою пару и это очень болезненный процесс, то почему не возвращается домой, не ищет помощи у самых родных для нее людей?

– Возможно, пока она просто не может… – Тут я прикусил себе язык, понимая, что эта фраза его точно не утешит.

– Ты так считаешь? Но сегодня ночью она подходила к нашему дому.

– Что?! – Я вскочил на ноги, но тут же усилием воли заставил себя плюхнуться обратно. – Просто Леша очень переживает за сестру, он будет рад хоть каким-то новостям.

– Будет рад, говоришь? Да вот новости не слишком добрые. Где-то часов в пять утра я подошел к окну на кухне, глянул вниз и увидел там свою дочь. Эти Древние под каждым кустом натыкали подсветку, так что ошибиться я не мог. Кира стояла с запрокинутой головой и смотрела прямо на наши окна. Тут я, конечно, совершил ошибку: распахнул окно и окликнул и только после этого бросился вон из квартиры. Но когда спустился, она уже исчезла, испарилась. Я пять часов бегал по всему городу, звал ее… Все тщетно.

Я не находил слов. То, что Кира была здесь, значило очень многое. Значит, я не ошибся, и приор со своими приспешниками и пленниками в самом деле не покинули город. Но и не замуровались в потайных пещерах, раз сестра имеет возможность выбираться наружу. Стоп, кто же выводит ее наверх, ведь для Расколотой это очень трудный путь?

– Простите, нужно идти, меня ждут! – Я понял, что если останусь, то обязательно чем-то выдам себя. А сказать отцу окончательную правду я пока не был готов, просто боялся, что она его доконает.

– Спешишь, Дима? – Голос его звучал разочарованно. – А я надеялся, что мы позавтракаем вместе, жена, судя по запахам, что-то вкусное приготовила.

Он втянул ноздрями воздух и неубедительно изобразил оживленный интерес:

– Так что, составишь мне компанию?

Мне показалось, сейчас он добавит «сынок», и я брошусь ему на шею. Но этого не случилось, так что я всем видом изобразил жуткую озабоченность:

– Нет, мне правда пора, столько дел! И я уже завтракал в лагере.

Отец больше не спорил, только пожал плечами и проводил до входной двери. А когда я уже стоял на площадке, вдруг спросил:

– Значит, атланты взяли сторону этих Древних, да? Против людей?

– Так ведь у нас и выбора не было, – почему-то стал оправдываться я. – Если бы оружие Древних использовали пажисты – вот это была бы катастрофа, они знаете какие мерзавцы? И вовсе мы не против людей, разве людям плохо в этом новом мире?

Отец дернул уголком рта, вроде как улыбнулся. И сказал:

– Ладно, Дима, дорогу к нам теперь знаешь. И если от Лешки нашего будут известия – ты будь другом, сразу забеги, договорились?

– Обязательно!

Вниз по лестнице я шел очень медленно. Мозги просто плавились от жалости к отцу и от тревожных мыслей о сестре. Получается, Кирка оказалась достаточно сильной, если, став Расколотой, не лежит в лежку, а бродит по городу, пусть и через месяц после случившегося. Но почему, в самом деле, не зашла домой, если свободна? Какой ей смысл теперь оставаться под землей? Разве только приор Гай держит ее на тех же поддерживающих уколах, что и Димку.

Вдруг меня поразила жуткая мысль: а может, сестра вовсе и не Расколотая больше? Приор мог в экстренном порядке подвергнуть ее операции, ведь после смерти Печерского у него больше не осталось в союзниках атлантов. Может, теперь она пара Димки или Ивана! Даже думать об этом было дико и тошно.

Я вывалился из парадного и вынужден был присесть на ступеньку, чтобы взять себя в руки.

Стук железной двери заставил меня вяло перевести взгляд в сторону звука. Дверь в разинское парадное была распахнута настежь, а по ступенькам медленно и осторожно спускалась чрезвычайно нагруженная женщина. Обеими руками она сжимала ручки десятилитровой кастрюли, вдобавок на локтях висели шуршащие хлебные пакеты, а под мышкой торчали пластиковые бутыли с водой. Женщина деловито устремилась в сторону стола, наверное, она была вроде как дежурная по кухне. Только секунд через десять до меня дошло, что это мать Таси и Ивана.

Я вскочил на ноги, вглядываясь в суетящуюся у столов женщину. Прежде я видел ее пару раз, всегда растрепанной и в халате – теперь же на ней было почти летнее платье, короткие волосы блестели на солнце, и на лице не прослеживалось никаких следов недавних злоупотреблений. Пока я рассматривал женщину, появился и Разин-отец со сковородкой в руках. Вдвоем они начали бойко шуровать в печи, разводя огонь.

Сначала я намеревался просто подойти к ним, спросить о Тасе и Ваньке. Могут ли родители быть так веселы и безмятежны, не зная, где их дети? Сознание услужливо подсказало: могут, моя мать вон тоже в ус не дует. И у меня родился другой план.

Я вспомнил слова отца, что теперь мало кто запирает двери в квартиры, особенно когда ненадолго выходят во двор или нагружены по максимуму. А дверь в парадное так и стояла призывно распахнутой. Я вскочил, прокрался вдоль стены дома под прикрытием цветущего палисадника, мигом взлетел на пятый этаж. Так и есть, между дверью в квартиру и косяком оставалась щель с мою ладонь. Я глубоко втянул в себя воздух – и шмыгнул внутрь.

Заглянул сначала в гостиную. Там было свежо и очень чисто, на диване резвились, охотясь на хвосты друг дружки, два котенка, белый и рыжий. Прежде Тасе не разрешали заводить животных, а она так мечтала хотя бы о попугайчике. Неужели она дома? Задыхаясь от волнения, я рванул в ее комнату и застыл на пороге, стиснув зубы от разочарования. Пусто. Каждая вещь лежит на своем месте и словно кричит о том, что ее давно не касались руки юной хозяйки. В этой комнате больше не было жизни.

И все же я переступил порог и обошел всю небольшую квадратную комнатушку по периметру. Я понятия не имел, что пытаюсь найти. Ясное дело, Тася не могла оставить для меня записку, с какой стати, я и не бывал тут прежде. Мебели было совсем немного, каждая вещь жалась к стене, словно пыталась отвоевать личное пространство. Диван под пушистым пледом, напротив черное исцарапанное пианино, стол у окна да в простенках рядом с окном – самодельные полочки для книг и всякой мелочовки, небось Ванька мастерил.

Машинально я подошел ближе, скользнул растерянным взглядом по корешкам книг, по каким-то мелочам вроде стеклянного шара или набора резиновых уродцев. Пыль тщательно протерта: похоже, обновленная мать семейства была просто одержима страстью к чистоте. А значит, все здесь по многу раз передвигалось, и даже будь тут что-то для меня…

Стоп. На самой нижней полке лежал навороченный смартфон с подключенной зарядкой. Прежде я видел в Тасиных руках только ветхую раскладушку, но ведь Иван как раз говорил про посеянный сестрой телефон. Возможно, в тот последний день он и купил для нее новый, не пожадничал.

Я взял смартфон в руки, включил – и немедленно на экране высветилось сообщение:

Алеша, пришла домой, а у нас тренер Гай, пьет чай с братом. Я просто в шоке, как Ванька мог позвать этого гада! Наверное, снова уйду на улицу, в квартире страшно, он на меня так…

Сообщение обрывалось и отправлено не было, мой номер не введен. Что помешало Тасе закончить начатое? Не разобралась с новинкой, потребовалась срочная подзарядка? Или сообразила, что не знает на память моего номера, пошла спросить у брата? А может, эти двое сами позвали ее на кухню и в комнату свою она больше не вернулась? Думать об этом было страшно. Я сжимал смартфон в руках, как святыню, которой касалась Тася.

Потом снова перевел взгляд на книги: поверх корешков белел какой-то листок. Хотя я не ожидал найти послание, но почему-то все же вытянул находку на свет. И вздрогнул: с листа смотрел карандашный портрет меня самого – того, прежнего. Конечно, я сразу узнал летящий штрих и твердую руку Иоланты, она и мне на Новый год – кажется, уже сто лет назад – подарила портрет Таси. Я не мог понять, с какими чувствами, да и зачем вообще рисовала она эти портреты, раз потом призналась, что всегда относилась ко мне, как положено у нормальных атлантов. Да, душа Иолы для меня – полнейшие потемки…

Я с досадой сунул рисунок на прежнее место.

Какое-то движение, пойманное краем глаза, заставило меня вздрогнуть и собраться с мыслями. Я тщательно обследовал полку: между крупной сизой раковиной и ароматической свечой в форме цветка лотоса обнаружилась граненая ампула длиной сантиметров десять, с плотно пригнанной стеклянной крышкой. Через отверстие в крышке был пропущен черный шнурок, – похоже, кто-то носил эту штуку на шее. Ампулу наполняла багровая жидкость крайне подозрительного вида, и самое странное, что она находилась в непрестанном движении, как будто кипела. Не полагаясь на руки, я приложил стекляшку к щеке. Содержимое в самом деле было теплым, но до температуры кипения, конечно, недотягивало.

Ампула совершенно точно привет из Нижнего мира, значит, скорее всего, принадлежала приору Гаю. Они не позвали Тасю, они пришли за ней сюда. Наверняка она защищалась и сорвала эту вещь с шеи приора, а потом уже ее нашли родители и с присущим обновленным людям равнодушием уложили среди вещей дочери.

Я подумал немного, потом заново связал концы шнура, надел ампулу на шею и выскользнул прочь из квартиры.

В лагерь я вернулся с твердым намерением не обсуждать появление Киры ни с кем, кроме Соболя. Слишком хорошо представлял, какие версии будут выдвигать ребята, и каждая станет мне как ножом по сердцу. А вот у директора, возможно, найдется какое-то объяснение всем этим странностям с сестрой, заодно и странную находку ему покажу.

У входа в спальный туннель споткнулся о полупустой рюкзак, брошенный прямо на траву. Настроение и так было не к черту, а тут уж я разорался на все подземелье:

– Эй, кто тут вещи свои разложил?!

И немедленно из туннеля выглянула Иола с еще более хмурым видом, чем у меня, спросила предгрозовым голосом:

– А в чем проблема?

– Ни в чем, – поспешил я на попятный, ведь ссориться с Иолой – себе дороже. – Просто наступил на него случайно, надеюсь, ничего там не раздавил. Куда-то собралась?

Девочка молча подошла к своему имуществу, опустилась на корточки и впихнула туда комок каких-то ярких тряпочек. Я терпеливо дожидался ответа.

– Допустим, собралась, догадливый ты наш.

– А куда именно?

Вместо ответа она потыкала пальцем себе под ноги.

– В Нижний мир? На прогулку?

Взбешенный взгляд так и обжег меня:

– Что?! Мне заняться, по-твоему, больше нечем? Намерена разобраться, почему погибали те, кто выходил из Черных Пещер, если ты еще не забыл о них!

– Не забыл, – немного смутился я. – Я просто думал… ладно, неважно. Директор в курсе?

Иола сдержанно кивнула.

– Неужели? А вот я почему-то думаю, ему эта идея категорически не понравилась бы. Я сегодня тоже пытался договориться об одной важной экспедиции, так он меня даже слушать не стал.

Иоланта на миг перестала копаться в вещах, замерла и уставилась на меня любопытными глазищами:

– А ты куда собирался-то?

– Хотел спуститься в Игореву пещеру, посмотреть, что там да как.

Девчонка закатила глаза, а потом еще покрутила пальцем у виска, чтобы до меня уж наверняка дошло:

– Сравнил! Там же кто угодно может затаиться, в этой пещере. А я просто собираюсь в Нижний мир и заодно наведаюсь к водопаду. В этом же нет ничего опасного – ну, если только тебя не везет к нему вагонетка.

– Просто наведаешься? И что это даст?

– Хочу пройти вниз по течению, там вроде была тропинка вдоль берега. А если нет, то проплыть.

Меня так и передернуло от этих слов. Умом я понимал, что вода в подземной реке проточная, но все-таки плыть там, где прежде вода проносила десятки мертвых тел и… возможно, где-нибудь на отмели десятилетиями лежат скелеты…

– Соболю все это не понравится, – повторил я с нажимом. На самом деле это в первую очередь не нравилось мне, но ведь бесполезно говорить об этом Иоле, верно? – Ты должна с ним поговорить, сама же вечно талдычишь о дисциплине.

– А между прочим, у меня уже есть разрешение на этот поход! – вздернула подбородок упрямая девица. – От самого Великого Жреца, а он сейчас вроде как президент территории, попавшей под влияние Древних. После школы я забегала к нему в штаб, и мы немного поговорили. Тир-Убрель сказал, что ему самому не дает покоя эта жуткая история, но сейчас у него нет возможности этим заниматься, а разобраться не мешало бы…

– Только не говори, что он ТЕБЕ поручил разбираться!

– А что такого? – ощетинилась Иоланта. – Борис с Миленой получили дипломатическое задание и отправились за границу, а мы такие же Соединившиеся, всего-то на пару лет младше их. И вообще, тут дел на пару часов, к вечеру уже вернемся.

– Ладно, – сдался я. – Сейчас переоденусь, и двинем.

Показалось мне или нет, но лицо Иоланты мигом разгладилось, просветлело, губы растянулись в улыбке, которую она немедленно скрыла ладонью. Протянула равнодушно:

– Ну, если хочешь…

Я не хотел, но и отпустить ее одну не мог. А потом, небольшая экспедиция поможет хоть немного отвлечься от мыслей о сестре, о родителях и пропавших друзьях.

– Только я против такого странного плана. Куда логичнее зайти в деревню рядом с Черными Пещерами, откуда народ отправляли на смерть, и расспросить жителей, что за дела у них тут творились.

– Ага, так они тебе и признаются! Великий Жрец считает, что большинство жителей были не в курсе происходящего. А если кто и знает, – как мы их вычислим? Такие наверняка первыми поднялись на поверхность земли, на всякий случай, чтобы избежать ответственности. А может, и деревни там больше нет, разобрали все свои домики – и айда наверх. И вообще это тоже идея Жреца: он сказал, что у Древних немного иначе устроены головы, чем у людей, и они бы никогда не позволили мертвым телам куда-то бесконтрольно уплывать.

Я подумал, что у Великого Жреца голова точно устроена очень странно, если он обсуждал такие вещи с пятнадцатилетней девчонкой, вместо того чтобы строго-настрого запретить ей даже соваться туда. И повторил, как спасительную мантру:

– Так мы предупредим Эрика?

На этот раз Иола не стала прятать ехидную улыбочку во весь рот:

– А ты не в курсе? Ну да, ты же пробегал непонятно где все утро. А за это время Соболи собрались и отправились в Париж, ага! Представляешь, там уцелела часть общины Древних, которую пажисты вроде как уничтожили. Вот они сразу и сорвались с места.

Я разочарованно зашагал в сторону своей пещеры.

– Да, еды какой-нибудь возьми, если в комнате хранишь, – полетело следом распоряжение Иоланты. – Воды тоже. А поужинаем уже в лагере. Или нет, я еще планирую к Шакракумору в гости зайти, а он уж точно не отпустит нас без ужина.

– Вряд ли у меня там будет аппетит, – проворчал я себе под нос, впрочем, она же все равно меня слышала. – Вот воды захвачу, чтобы не так, как в прошлый раз…

– Ладно, на кухне сейчас наделаю бутеров. – Голос Иолы звучал тепло и миролюбиво, как всегда, когда она добивалась своего. – И одежду возьми на смену или плавки… В общем, сам решай.

Через пять минут, в спешке покидав в рюкзак что под руку попалось, я подошел к нашей кухне на поляне. Там Иола с Зиночкой что-то ловко резали и заворачивали, при этом громко хохотали и сгибались от смеха пополам. У Зиночки на этот раз волосы были заплетены в две косы и смешно уложены вокруг ушей, подстриженная челка спадала до носа. Почему-то при виде ее у меня снова участилось дыхание, а ноги стали ватными.

Иола, увидав меня, перестала заходиться от смеха, смела все со стола в рюкзак и подошла ко мне опять с рассерженным видом, прошипела в ухо:

– Прекрати на нее таращиться! У Зиночки муж есть, между прочим!

– Иола, что за дикие мысли?!

– Ой, вот только не надо! Я знаю тебя как облупленного!

Есть вещи, которые не меняются: я снова первым заткнулся. До лифта в Нижний мир нас проводил позевывающий Марк – они с Галиной теперь вот так в обеденное время менялись сменами. Кажется, он был уверен, что мы просто идем к кому-то в гости, поэтому никакого беспокойства не проявлял, наоборот, вздохнул с явной завистью и пожелал хорошо повеселиться. Я тоже вздохнул: то еще веселье предстояло. Но лифт уже уплывал вниз.

Нижний мир не изменился. Все так же было полно жителей в городах и поселках, детский смех и голоса отражались от земляных сводов. Хотя мы видели много домов и в полуразобранном состоянии – Древние готовились к смене образа жизни. По возможности продвигались на полной атлантской скорости, снижали темп только в густонаселенных местах, чтобы случайно кого-то не затоптать. Но такие места мы старались огибать – слишком много вопросов было у Древних, а мы не располагали временем – да и настроением – отвечать на них.

Наконец пронзающая потолок башня подсказала нам, что мы уже в столице Нижнего мира. Стараясь не смотреть в сторону дворца – уж слишком много с ним связано жутких воспоминаний, – мы добрались до лифтов, связывающих столицу с уровнем Заповедника. Был разгар дня, и к кабинкам выстроилась длиннющая очередь. Я подтолкнул Иолу локтем:

– Постоим или пробьем еще одну дырку?

– Постоим, конечно… Ой, смотри, кто там!

Я глянул в указанном направлении: там у самых сомкнутых дверей лифта переминался в нетерпении с ноги на ногу юный циклоп Притыкрырк. Листал блокнот размером с подушку и что-то отмечал в нем наполовину сгрызенным метровым карандашом.

– Привет, Притыкрырк! – подскочив к нему, затарабанила на общем Иоланта. – Вот так встреча!

Неподдельная радость разлилась по круглому румяному лицу циклопа. Первые мгновения он и слова не мог выговорить от волнения, потом вскричал, да так, что перекрыл все прочие звуки:

– Иола! Я так рад! А как твой раненый друг-биорд, надеюсь, жив?

– В полном порядке, долечивает крыло и собирается жениться!

– А… второй друг?

– Какой? А, поняла! – Иола с силой хлопнула себя ладонью по лбу. – Алексей в порядке, он наверху, занят делами. А это тоже мой друг… Э-э-э, Алеша Громов. Познакомьтесь, пожалуйста.

Циклоп немедленно изобразил передо мной ритуал первого знакомства, состоящий из серии притоптываний и хлопков. Я в ответ вежливо ему покивал и спросил, не собирается ли его семейство перебраться на поверхность земли. Притыкрырка этот вопрос привел в невероятное возбуждение:

– Я так мечтаю об этом! Пару дней назад мы поднимались наверх на ознакомительную прогулку. Вместе с родителями, моими братьями и сестрами. Верхний мир так прекрасен! Но родители не торопятся.

– Почему так?

– Ну, мама боится, что ей там будет не уследить за всеми детьми. А отец хочет, чтобы я доучился в старой школе.

– Может, он и прав, – согласился я. – Новая школа – это всегда катастрофа.

Иола выразительно хихикнула. Соседний лифт, загрузив чуть ли не половину очереди, бесшумно захлопнул двери. А я вспомнил кое-что важное.

– Слушай, приятель, тебе знакома эта штука? – Я вытащил из-за ворота футболки граненую ампулу и продемонстрировал циклопу.

Единственный глаз Притыкрырка увеличился вдвое и отразил настоящий ужас, а сам он резко отступил на пару шагов, едва не растоптав с десяток Древних. И заговорил испуганно:

– Это… это очень плохая вещь! Очень! Ее нельзя носить при себе!

– Она опасна? – быстро спросила Иола, уже поднимая руку, чтобы сорвать ампулу с моей шеи. Я отгородился от нее локтем.

– Этого я не знаю. Я видел ее только на картинках в наших учебниках истории. Из-за этих штуковин много лет назад случилась большая война!

– А поконкретней? Что за война и при чем тут ампула?

Притыкрырк долго морщил лоб, что-то бормотал себе под нос и хлопал ресницами, так что нас даже ветром обдувало. Потом виновато произнес:

– Больше я ничего не помню. Знаю только, что эту ампулу нельзя носить и показывать другим, если не хочешь быть сосланным в Черные Пещеры. Нельзя даже рисовать – потеряешь все часы за общественные работы. Это очень, очень плохая вещь!

– Спасибо! – поблагодарила его Иола, кидая на меня предупреждающий взгляд.

Я тут же засунул ампулу поглубже под футболку. Как раз в этот момент распахнулась дверца лифта, мы с Иолой посторонились, пропуская стоявших впереди, однако нас настойчиво и в то же время вежливо затолкнули в кабинку.

– Гости! – звучало на разных языках.

Через минуту кабинка мягко спружинила и распахнула дверь в изумрудный и звонкий мир Заповедника.

На выходе мы распрощались с циклопом: он спешил поприветствовать и зарисовать одного из представителей местной фауны. И скоро слился с толпой отдыхающих, не переставая оборачиваться и помахивать нам рукой-лопатой. Хотя нет, махал он Иоле, а на меня поглядывал скорее испуганно. Мы же сразу направились к нужному туннелю.

– Ну! – немедленно подступила ко мне Иоланта, стоило оказаться вдали от толпы отдыхающих. – Рассказывай, где раздобыл эту дрянь?

– Нашел, – хмыкнул я, не собираясь вдаваться в подробности.

– Да неужели? Вот так прямо шел и чуть не наступил?

Я резко затормозил, Иола прошла по инерции еще с десяток шагов, потом обернулась на меня:

– Ну что еще?

– Иола, – медленно проговорил я, – если ты хочешь, чтобы между нами были нормальные отношения, перестань вести себя так, будто ты вся такая взрослая, а я малолетний придурок. Ни с кем и никогда такая манера не прокатит, ясно?

– Так я же старше тебя, – фыркнула девица. – На два месяца, не забыл?

– Прекращай, ладно? Мы с тобой ровесники, хотя в последнее время я в этом начинаю сомневаться.

– В смысле? – недобро прищурилась Иола.

– Только не обижайся, но ты мне кажешься абсолютным ребенком со всеми этими дурацкими обидками, приколами и замашками на лидерство, – скрепя сердце нанес я сокрушительный удар. Я утешал себя мыслью, что это ради самой Иолы: ее просто необходимо поставить на место.

Удар попал в цель. Смуглые скулы Иоланты мраморно побелели, взгляд остекленел. Но уже через секунду в черных глазах заплескалось холодное пламя:

– Думаешь, сильно повзрослел только потому, что теперь тебе нравится Зиночка? Да это просто новое тело диктует, разве не ясно?! Тебе и Тася сейчас показалась бы ребенком. Мучился бы, бедненький, стараясь понять, почему не она теперь предел твоих мечтаний, а взрослая девушка!

Я содрогнулся от такого ответного залпа. А Иола не умолкала:

– И все равно ты остался прежним, не воображай. Соболь сказал, что тело ничего не значит, все диктует душа, но с тобой он ошибся, как по мне!

– Ты что, обсуждала меня с Эриком?! – заорал я. Не удивлюсь, если какой-нибудь робкий додо свалился замертво от моего вопля.

– Естественно, а что тут такого? Мы все переживаем за тебя, только директор считает, что ты сам должен дозреть до разговора с ним.

– А зачем нам разговаривать? – Я в срочном порядке припомнил все свои косяки за последнее время. Вроде ничего такого, что заслуживало отдельной беседы с Соболем.

– А ты не понимаешь? Знаешь, сыновья, когда резко взрослеют, советуются по этому поводу со своими отцами. У тебя, понятное дело, нет такой возможности, зато Эрик Ильич всегда в твоем распоряжении.

Я закатил глаза:

– Спасибо, теперь все понятно.

И рванул вперед с удвоенной скоростью.

Когда мы достигли туннеля, ведущего к водопаду, то здесь уж не стали терять времени – припустили во весь опор. Скоро шум воды, громкий, непостижимым образом проникающий сквозь камни, дал знать, что мы близко к выходу. Точнее сказать, к единственному месту в Нижнем мире, которое внушало мне ужас и отвращение.

И вот мы наконец стояли у того места, где бурная река снова убегала в туннель. Как и предполагала Иоланта, сухопутный путь здесь тоже был, правда, без рельсов и освещения, просто тропа у самой кромки воды, то и дело сползавшая в реку, сырая и скользкая. Пришлось двигаться на почти человеческой скорости, высвечивая фонариками каждый бугорок, если мы не хотели каждую пару метров шлепаться в буйный поток. Я предлагал сразу плыть, но Иола стояла на том, что нужно осмотреть все досконально.

Этот участок пути занял у нас больше всего времени, не меньше часа, по ощущениям. Дышать было тяжело, водная взвесь висела в воздухе, забивалась в ноздри.

Вдруг лучи наших налобных фонариков рассеялись, и мы обнаружили, что вышли в круглую пещеру размером с арену цирка-шапито. Река превратилась в озеро, кипящее в центре водоворотом. Тропа описывала правильный круг и уводила в обратном направлении. Мне тут же пришел на память треклятый путь вагонетки.

– Похоже, тупичок, – сообщил я, пытаясь сделать вид, что до смерти этим огорчен. – Видишь, дальше озеро втягивается в более узкий туннель, наверняка полностью затопленный. Давай возвращаться, без подводного снаряжения туда соваться нет смысла.

– Не факт! – горячо запротестовала Иола, требовательно вглядываясь в озерную черноту. – Может, река просто преодолевает узкое препятствие – вон эту каменную гряду, – а дальше снова течет нормально. Нужно нырнуть и посмотреть.

Я понял намек и начал молча стягивать с себя футболку. Иола тем временем метнулась к своему рюкзаку, порылась там и подошла ко мне с солидным мотком альпинистской веревки с двумя карабинами на концах.

– Это еще зачем?

– Затем! Видел, какой водоворот? Я же говорила тебе, что едва выбралась, когда меня почти затянуло в подводный туннель.

– Ладно. – Я прикрепил карабин к ремню джинсов, из которых не собирался вылезать. И без долгих раздумий сиганул в озеро.

Вода, похоже, была здесь просто ледяная, хорошо, что это меня никак не тревожило. Куда больше волновало, хватит ли дыхания, чтобы обследовать дно, не хотелось отфыркиваться на глазах Иолы. И еще я очень надеялся не обнаружить на дне… В общем, я хорошенько продышался и ушел вертикально вниз.

Озеро оказалось не слишком глубоким, довольно прозрачным и походило на котел, который продырявили ближе к днищу. В эту дыру с бурлением втягивалась вода. Дыхание вроде еще оставалось, и я решил рискнуть: подплыл к дыре и заглянул в нее.

Немедленно поток подхватил меня и потянул вперед. На мою удачу, проход оказался длиной всего метров пять, однако этого хватило, чтобы в груди моей не осталось ни грана воздуха. Выброшенный из туннеля, я забарахтался, забился в воде, не понимая, где верх, но вода и сама услужливо вытолкнула меня на поверхность. Отплевываться и отфыркиваться пришлось долго, но хоть не на Иолиных глазах. Про себя я отметил, что Игорева дыхалка явно дает фору моей бывшей.

Я огляделся: река бойко текла по такому же высокому туннелю, как и прежде, разве что тропинок вдоль берегов не наблюдалось. Но как я ни вглядывался вперед, даже своим атлантским зрением видел только черноту.

Веревка требовательно задергалась. Я снова продышал легкие, наполнил их воздухом и поплыл назад. На этот раз испытание оказалось не из легких: встречный водный поток с силой лупил в грудь и плечи, норовил опрокинуть и подмять, как драчун-громила. На мое счастье, туннель был так узок, что мне удалось упереться в его стены руками и ногами, и бороться со стихией стало куда проще.

Давление воды все возрастало, и я всерьез опасался за сохранность джинсов, но упорно двигался вперед. Иоланта же, поняв, что я возвращаюсь, или просто от нетерпения, в свою очередь потянула веревку на себя, и совсем скоро я уже вынырнул у ее ног. Выполз на берег, первым делом осмотрел себя на предмет одежды. Не, вроде все на месте, только одна штанина оторвалась ниже колена. Отвязывая веревку, отчитался:

– В общем, там узкий проход, а дальше опять река течет нормально. Куда течет – не видать. Не думаю, что нам стоит туда соваться… Ты что делаешь?

Иола с озабоченным видом паковала в полиэтиленовый пакет свой свитер.

– Все же собираешься дальше, – вздохнул я. – А ничего, что мы едва ли сможем вернуться назад этой дорогой? Без веревки почти без шансов.

– Ничего, выберемся в другом месте! Иначе какой смысл был сюда переться?

Но все же мне показалось, она здорово нервничает, и поэтому я спросил напрямую:

– А что не так?

– Я никогда не ныряла, – не стала темнить девочка. – То есть теоретически я знаю, как это делается…

– Слушай, а ты вообще плавать-то умеешь? – спохватился я.

– Конечно! Прочитала, а потом отработала движения в нашем озере. Все стили, – похвасталась Иола. – Но до ныряния еще не дошла.

– Плохо дело, – сказал я. – Там придется надолго задержать дыхание, а если у тебя нет практики…

– Ерунда! Это я как раз отлично сумею. У меня супертренированная дыхалка!

– С чего бы?

– С того бы! Знаешь, когда тебе ночь напролет нужно лежать без движения, чтобы не влепили укол, задерживать дыхание – единственное доступное развлечение. Так что пару минут запросто продержусь! Ты только покажи, как правильно подныривать, а то меня вода выталкивает, – совсем по-детски пожаловалась Иола.

– Ладно, полезай в озеро, научу, – вздохнул я.

Обучение в самом деле не отняло много времени. Я лишь показал Иоле, как правильно держать голову, чтобы сразу уходить на дно, и через минуту она уже держалась так, будто я пристаю к ней с очевидными вещами.

– Только обязательно свяжемся веревкой, чтобы я мог тебя контролировать под водой, – потребовал я, вылезая на узкую полосу берега.

Иола из воды сверкнула на меня глазищами, тряхнула мокрыми волосами:

– Зачем это? Я прекрасно справлюсь и сама, встретимся в следующей пещере!

– Тогда уж у Шакракумора, раз такая умная, – отрезал я и сделал вид, что лезу в рюкзак за футболкой. На самом деле больше всего мне хотелось объявить экспедицию законченной и действительно повернуть назад. Наверное, такие вещи и называются недобрым предчувствием.

– Ладно, тащи сюда свою веревку, – нехотя сдалась девчонка.

Я сел на край тропы и свесил в воду ноги:

– В самом деле, Иола, ну глупость же мы делаем. Лезем, в прямом смысле не зная броду, неизвестно куда. А если там тупик и река никуда не ведет, то как вернемся? Учти, в воде наша сила не особо себя проявляет.

– Подумаешь! Найдем способ выбраться на поверхность.

– Будем крушить земляной свод? Во-первых, из воды это делать не слишком-то удобно. Во-вторых, мы даже не знаем, что над нами, может, центр Питера?

– Ладно, не паникуй, я все продумала, – с надменным видом заявила Иоланта, вылезая из воды и извлекая из рюкзака связку скальных крючьев различного размера и формы.

– Вот, вобьем их в стену, если что!

Идея мне понравилась, нам ведь не нужен молоток, чтобы загнать такую штуковину даже в камень. А с ней и против течения можно нормально двигаться.

В общем, я накрепко привязал Иолу к себе, обмотал оставшуюся веревку вокруг пояса, мы надели рюкзаки и дружно на счет «три» ушли под воду. А дальше уже водный поток подхватил и перенес нас в следующую пещеру. И там, подгоняемые течением, мы даже не поплыли – понеслись вперед, как парусники при попутном ветре.

Примерно через километр подземная река, постепенно растеряв силу течения, уже текла неспешно, но все так же по прямой. Я ругал себя за то, что не додумался захватить компас и хоть как-то сориентироваться. Впрочем, если подумать, то какая разница, лишь бы наконец приплыть куда-то.

В конце концов мы увидели на горизонте грязно-белое бурление, окутанное облачком водяной взвеси: впереди явно было какое-то препятствие.

Так оно и оказалось. У скального выступа река делилась на два рукава, убегающих в туннели. Но первый сразу резко шел вверх, поэтому вода здесь не задерживалась, отступала обратно. Поток снова собирался воедино и с обиженным ревом устремлялся во второй туннель, забранный крупной решеткой.

У меня даже живот скрутило: если предположить, что река все время тащила тела утопших, то дальше этой решетки деться им уж точно было некуда. И она не просто так была тут установлена… Я посмотрел на Иолу и в ее округлившихся глазах прочел те же опасения. Затягивать с этим не хотелось, так что я мигом отстегнул карабин и нырнул. Опустился на песчаное дно перед решеткой, пониже нагнул голову с фонариком, даже поскреб пяткой дно, взбаламучивая песок. Чисто!

– Там ничего нет, – сказал я, выныривая на поверхность и отвечая на безмолвный вопрос Иоланты.

– Решетку можно поднять?

– Нет, я проверил: она наглухо вмонтирована в камень. Могу на раз ее выломать, но в этом нет смысла, за ней мы ничего не найдем.

Я подхватил Иолу за пояс и подсадил на край второго, сухого туннеля – она недовольно зашипела – и сам уселся рядом.

– Похоже, когда тела доплывали досюда, то застревали в решетке, а затем кто-то их вытаскивал и уносил. Значит, ответ – там. – Я потыкал пальцем в темноту туннеля.

Иолу словно подбросило, и она в нетерпении даже слегка пнула меня в бок:

– Так пошли, чего сидим!

Никогда не встречал девчонку, которую с такой силой притягивали бы неприятные и опасные маршруты! Но пришлось вставать и двигаться за ней следом.

Шли не слишком быстро, чтобы не упустить каких-то важных деталей. И они скоро обнаружились, эти детали: в десятке метров от входа в туннель мы увидели висящий на вбитых в стену скобах предмет вроде наших граблей, но крупнее. Наверняка тот, кто проходил здесь, прихватывал по пути эту штуку, чтобы, не замочив ноги, затащить в туннель то, что принесла река. Судя по высоте потолка, тут вполне могли свободно передвигаться циклопы, главные носильщики тяжестей в Нижнем мире.

Значит, Великий Жрец был прав, и мы в любой момент могли выйти к кладбищу несчастных выходцев из Черных Пещер. Интересно, какие вообще кладбища у Древних? Прежде они никогда мне на глаза не попадались.

– Иол, а как хоронят у Древних?

Девочка, шедшая за мной след в след, вздрогнула и замерла на мгновение – похоже, забрела в своих мыслях в какие-то неимоверные дали.

– Ну, у них кладбища всегда уровнем ниже, словно как у нас в подземный переход спуститься. Надгробий они не ставят, так что это место больше смахивает на цветущий садик.

Я кивнул: что ж, будем искать нечто цветущее. Интересно, когда найдем искомое, согласится ли Иола повернуть назад? Хотя, что это я, пустые мечты, наверняка захочет проследить, откуда приходили могильщики! Лично я бы уже выбирался на поверхность, чтобы доложить об увиденном Великому Жрецу – пусть посылает сюда нормальную экспедицию.

Впереди забрезжило слабенькое зеленоватое свечение. Мы поспешили выключить наши фонари, и зеленое пятно буквально расцвело, повеяло чем-то свежим, цветочным. Тут же перешли на бег и через пару мгновений вылетели через земляной укрепленный камнями проем – предварительно разметав их – на простор подземного поселения.

На первый взгляд показалось, что это обычный городок Древних. Светило и грело искусственное небо, среди густой зелени повсюду виднелись разномастные домики подземных жителей. Однако моя интуиция так громко вопила о близкой опасности, что мне за нее даже стыдно стало.

Ближе других к туннелю стоял флэммовский дом-беседка, следом за ним узкий двухэтажный теремок биордов и похожий на поленницу домик лоттов с их излюбленным садиком на крыше.

– Гляди! – Иола схватила меня за плечо и указала куда-то вбок.

И я увидел: на стене обиталища людей-птиц была объемно и ярко изображена та самая ампула, которая висела сейчас на моей шее, только размером в пару метров.

– Слушай, есть предложение… – начал я.

– Нет!

– Иол, ты хоть понимаешь, что мы сейчас не в обычном мире Древних? Возможно, это колония тех, кто по какой-то причине отделился от всех прочих, и мы не знаем, по каким законам они живут. А главное, как относятся к нежданным гостям.

– Вот и нужно это выяснить, – заявила Иола. – Выбирай, в какой дом постучимся.

Я обреченно вздохнул и мотнул головой в сторону беседки флэммов. Все же эти ангелоподобные существа всегда вызывали у меня наибольшее доверие. В следующий миг, едва не столкнув меня с тропинки, Иоланта понеслась к дому: наверняка сама побаивалась, вот и не давала себе ни секунды на размышление. На всякий случай я ее обогнал и первым миновал живую изгородь.

Вскрик Иолы и последовавший за ним перезвон – словно с десяток колокольчиков разом – заставили меня едва ли не подлететь в воздух. Обернулся: девочка прижимала к губам тыльную сторону ладони, капли крови стекали по пальцам.

– Иола, что?..

Она молча указала мне подбородком на полыхающие желтыми соцветиями кусты живой изгороди. Приглядевшись, я увидел среди зелени металлическую нить с пучками очень длинных и иголочно-острых колючек через каждую пару сантиметров. Эта опасная дрянь была здесь повсюду. Кроме того, на кончиках веток повисли маленькие колокольчики, приходящие в трепет от самого легкого прикосновения.

– Слушай, мне это не нравится, – снова нахмурился я. – Не стоит нам соваться в это непонятное…

– Поздно. – Иола с кривоватой усмешкой кивнула в сторону дома.

Привлеченный звоном, из-за приотворенной двери уже выглядывал хозяин, флэмм с пшеничными волосами до пояса и ярко-синими глазами. Да, и еще с деревянным копьем в занесенной руке, с металлическим наконечником и противовесом. Я попятился под прикрытие кустов, волоча за собой Иолу. Но флэмм, слегка оттолкнувшись от порога, запрыгнул на перила беседки – и мы оказались у него как на ладони.

А потом случилось совсем уж неожиданное: увидав нас, флэмм выронил оружие, слетел с перил и опрометью пронесся по дорожке. Распахнул перед нами калитку и вдруг рухнул на колени, приник щекой к моей голой грязной ступне.

Я дернулся было поднимать незнакомца, но вовремя сообразил, что этот порыв наверняка продиктован веской причиной. Флэмм уже и сам поднимался на ноги, не отрывая от меня подобострастного и молящего взгляда.

– Добро пожаловать, господин! Мы ждали так долго, что уже почти потеряли надежду.

Потом отступил и смиренно застыл в поклоне, ожидая, когда я соизволю зайти в его жилище. Я взял за руку Иолу, и мы вместе проследовали под решетчатую крышу увитой вьюнком беседки.

Внутри было просторно и в целом мало чем отличалось от улицы из-за обилия цветов и растений. Простая, изящная мебель, круглый стол с набором стульев в расчете на представителей различных рас. Нам было предложено занять узкий, но очень удобный диван, обтянутый пушистыми шкурками местных зверюшек.

Но в целом жилище производило впечатление захламленного и унылого, похоже, флэмм проживал один и не особо озадачивался поддержанием порядка. Он немедленно начал суетиться по хозяйству, накрывая низкий овальный столик перед диваном к чаю. Я же мучительно пытался сообразить, как вести себя с этим типом, имени которого не знал, но который, похоже, отлично знал меня. Точнее, Игоря, и в то же время не был осведомлен о его смерти. Откинувшись на высокую спинку, я прикрыл глаза и немного выдвинул подбородок, припомнив подобное выражение у Печерского. Флэмм, снимавший с печки чайник, бросил на меня особенно тревожный взгляд. Заподозрил что-то?

– Вы пришли водным путем? – прозвучал вопрос.

Понятно, среагировал на нашу еще мокрую одежду, оставлявшую разводы на его мягкой мебели.

– Да, нужно было кое-что проверить, – обронил я как можно равнодушней. Ясное дело, Печерский приходил сюда иначе.

– Желаете переодеться? У меня найдется одежда на вас и вашу спутницу.

И глянул поверх наших голов на стену. Я повернулся: на стенном каркасе из тонких осиновых планок между вощеными листьями вьюнка проглядывал портрет прекрасной флэммки с мальчиком на руках. Вот как, значит, флэмм живет не в одиночестве. Или жил? От одежды мы дружно отказались.

И тут хозяин дома снова огорошил меня.

– Как здоровье вашей половинки? – льстиво улыбаясь, задал он невероятный вопрос. – В свой последний визит она казалась чуточку усталой.

– Напомните, когда именно вы ее видели? – холодно обронил я.

В глазах флэмма увидел явное замешательство, похоже, я напортачил. Возможно, не стоило обращаться к нему на «вы», а может, вопрос был до невозможности дурацкий. Но, чуть помедлив, он все же ответил:

– Это случилось ровно десять дней назад. Госпожа Кира тогда заверила нас, что волноваться не о чем и она скоро снова навестит наш город. Поскольку того, что принесла она, недостаточно! Слишком, слишком мало!

Последнюю фразу флэмм почти прокричал, не сумев сдержать отчаяния. Да я и сам едва не завопил от этих невероятных, пугающих слов. Моя сестра по моей же милости уже месяц была Расколотой, и она никак не могла добраться сюда. Хотя мы ведь потеряли направление и не знали точно, как далеко мы сейчас от нашего города. Или бежавшие члены Ордена расположились где-то неподалеку? Но даже это не объясняло, зачем Кире понадобилось бывать здесь, что-то приносить и обещать вернуться. Сошла с ума?

– Кстати, позвольте вас поздравить, – подобострастно произнес флэмм.

– С чем же?

– Вы стали Соединившимся, господин. Это важное событие.

Здорово, что ни фраза, тем больше абсурда в происходящем!

Флэмм еще что-то говорил, но я не слышал ни слова из-за шума в ушах. Иола незаметно и весьма чувствительно ущипнула меня за руку: оказалось, флэмм теперь спрашивал о ней. Я с трудом пробормотал Иолино имя. Сочинять, кто она такая, не было сил. А хотя зачем церемониться с тем, кто целует твои ноги? Я снова напустил на себя отстраненный вид. К поставленным передо мной чашкой с чаем и плетеной корзиночке с угощением даже не прикоснулся – мне бы сейчас никакой кусок в горло не полез. Иола тоже больше прятала за чашкой лицо, чем пила. Пауза явно затягивалась.

– Но сегодня вы принесли то, в чем мы так нуждаемся? – спросил хозяин.

Я качнул головой:

– Нет, не в этот раз.

Что бы ему не было нужно, это едва ли сейчас лежало в наших с Иолой рюкзаках.

Кажется, никогда я еще не видел Древнего в таком глубоком отчаянии. Флэмм уронил руку с чайником – у него больше не было сил изображать гостеприимство – и истуканом замер посреди комнаты.

– Но когда же, господин? Мы ежедневно теряем близких, подвергаемся смертельной опасности.

– Скоро, – отмахнулся я как можно небрежнее, хотя жаль его было до ужаса. – Сегодня у нас другие дела в городе.

– Понимаю, – понурил голову флэмм. – Вы нуждаетесь в охране?

– Вот еще, – хмыкнул я, но после чувствительного тычка в бок живо поменял свое решение. – Хотя вот Иола впервые в этом месте, ей с охраной будет спокойнее.

– О, я бы и не посмел отпустить вас одних, в городе теперь совсем худо. Я немедленно отыщу кого-нибудь подходящего, хотя это не слишком легко: из тех, кто охранял госпожу Киру, ни один недотянул до сегодняшнего дня.

Флэмм проговорил все это на одном дыхании и слегка побледнел от собственной смелости: укор был очевиден. И шмыгнул за дверь, а мы с Иолой уставились друг на друга одинаково ошеломленными глазами.

– Ну и зачем нам охрана, по-твоему, если он знает, кто мы такие? – спросил я.

– А что это значит «недотянули», если всего-то десять дней прошло? – спросила она.

Ответов у нас не было.

– Почему Кира приходила сюда, что вообще с ней происходит? – почти простонал я.

– Понятия не имею. – Голос девочки звучал испуганно и вроде как жалобно. – Похоже, твоя сестра… ну…

– Ну что?!

– Возможно, этот мерзавец Гай все же подверг ее операции, – с отчаянной решимостью выдала Иола, тревожно ловя мой взгляд. – И она больше точно не Расколотая. Возможно, даже наоборот, Соединившаяся, как флэмм и сказал.

– Но как… но с кем… атланты ведь на дороге не валяются, особенно которые без пары!

– Это мог быть Димка, – пробормотала себе под нос Иола, на этот раз пряча глаза.

Я похолодел и замер, раздавленный пониманием того, что так все и было на самом деле. Ну а как еще, я ведь и сам прежде об этом думал. Теплая ладошка Иоланты коснулась моего плеча, сначала совсем легонько. Потом я ощутил тычок посильнее и малость вышел из ступора.

– Алеша, не думай пока об этом, у нас есть всего лишь догадки. Давай сначала разберемся, что вообще тут творится.

Говоря это, она вытаскивала из наших рюкзаков плотно запечатанные мешки с запасной одеждой и обувью. Мы отвернулись друг от друга и переоделись. Когда я натягивал футболку, наткнулся ладонью на багровую ампулу и сказал:

– Да, нам надо разнюхать все насчет этой штуки. Зря, что ли, она тут даже на домах нарисована? Я кожей чувствую, все на ней завязано. Но спрашивать напрямую нельзя – враз спалимся.

Иола что-то рассеянно промычала. Я снова перевел взгляд на портрет женщины и мальчика-флэмма.

– А вот интересно, где теперь жена и сын этого типа?

– Ты что? – напустилась на меня девочка. – Их нет в живых, разве не видишь?

– Как, прости, я могу это видеть?

Иола с тяжким вздохом приблизилась к портрету, стала на цыпочки и потыкала пальцем в свисающие с рамки небольшие веночки типа ловцов сна, только сплетенные из разноцветных перышек какой-то местной птицы.

– Вот это – траурные венки. Древние делают их не из цветов, а из перьев, ясно?

– Но это странно, – сказал я. – Древние ведь давно научились лечить все болезни, разве у них еще умирают молодые, тем более дети?

– Алешка, ты что, в самом деле ничего не понимаешь? Да, так у Древних, только у тех Древних. – Иола неопределенно потыкала куда-то рукой. – А мы сейчас вроде как на изнанке того Нижнего мира, на его теневой стороне. Здесь все иначе и всего можно ожидать…

– Ладно, главное, что у нас тут прочное положение, ноги целовать готовы, – подытожил я. – Сейчас пройдемся по городу, все осмотрим, заодно выясним, как еще можно выбраться на поверхность – вон как флэмм удивился, что мы причапали по воде. А наверху уже будем все это обмозговывать…

В этот момент в беседку вернулся хозяин. Его сопровождали двое – биод и циклоп. Меня поразили недобрые, мрачные лица наших потенциальных охранников. Эти представители столь знакомых нам рас выглядели почти чудовищами, хорошо хоть, почтительно настроенными: оба проделали сложные манипуляции, приветствуя нас, после чего по земному склонились в низком поклоне. Оба держали наперевес вроде как железные палицы, биорд поменьше, а циклоп размером с кузов легковушки.

– Сюда мы сегодня уже не вернемся, – предупредил я хозяина, закидывая за спину рюкзак. Он ничего не ответил, только бросил на меня очередной умоляющий взгляд.

Пещера, в которой мы оказались, в целом здорово напоминала знакомые нам поселения Нижнего мира – в этом мы убедились, пройдя до ее центра, – и была достаточно велика. И, как в центре столицы высился дворец Великого Жреца, здесь в земляной свод упиралась вершиной башня с облицовкой из черного камня, при одном взгляде на который у меня заныла ступня.

От башни кругами разбегались привычные домики, однако почти каждый был обнесен широким рвом с подъемным мостиком со стороны дома, а в живых изгородях и на заборах поблескивали щедрые навороты колючей проволоки с бубенчиками. И народу на улицах было не слишком много, а те, кто был, двигались вроде как с оглядкой, тревожно зыркая по сторонам. Заметив нас, отвешивали низкие поклоны, хотя я никогда еще не ощущал во взглядах, исподволь бросаемых на меня, столько пугливой ненависти.

Страж-циклоп следовал за нами по пятам, зловеще помахивая палицей, тогда как страж-биорд парил в воздухе почти над нашими головами, словно защищая от неведомой опасности сверху. Так они что, от местных жителей нас оберегали? Да что же такого гад Печерский натворил в этих землях?

Навстречу нам по искусно вымощенной мелкими плоскими камешками мостовой двигалась семья флэммов: муж и жена, оба еще совсем молодые, а между ними девочка лет шести, в красном платье. Она держала за руки обоих родителей, но не прыгала и не висла на них, как все дети на свете, а шла тихонько, опустив глаза на носочки своих забавных белых туфелек с застежкой-бабочкой. Ей как будто нездоровилось. Не знаю почему, но я засмотрелся на малышку, даже замедлил шаг. Вот в тот момент все и началось.

Девочка сначала замерла, как будто ей в туфлю что-то попало и стало трудно идти. Затем вскинула голову, с шумом втянула в себя воздух, ее испуганный взгляд заметался по лицам родителей. Еще через мгновение тело ее неестественно изогнулось назад, так что золотистая макушка почти коснулась подошв туфелек. Вывернувшись из рук взрослых, девочка рухнула на спину и забилась в конвульсиях, издавая жуткие горловые звуки, похожие на клекот. Застыв на месте, я смотрел, будто в кошмарном сне, как конечности малышки то вытягивались метра на два, то рывком сокращались, словно резиновые.

Родители, само собой, бросились на помощь дочери: упав рядом на колени, они крепко прижали ее тело к земле, не давая перевернуться на живот, чего та, по всей видимости, всеми силами добивалась.

Отец всем телом навалился дочке на ноги, но тут же вскинул голову, вглядываясь в лица прохожих, и хрипло, с полнейшей безнадежностью, произнес:

– Умоляю! Умоляю!

Однако никто не собирался им помогать: люди хватали собственных детей, в панике разбегались в разные стороны, заскакивали в дома, свои и чужие, так что минуту спустя единственными свидетелями остались лишь мы с Иолой да еще наши стражи.

Биорд спустился с небес и теперь стоял прямо перед нами, циклоп же, занеся руку с палицей над головой, мелкими шажками подбирался к группе на мостовой. Теперь по железному основанию его оружия, и без того грозного, паутиной струились электрические разряды.

Родители девочки тоже заметили его приближение и закрыли собой тело бьющейся малышки. Мать наклонилась особенно низко, и тут девочка, быстрым движением вскинув голову, впилась зубами в ее предплечье. Хлынула кровь, но женщина словно не замечала этого, не чувствовала боли и смотрела только на циклопа и его страшное оружие.

– Нет! Нет! – твердила она на общем языке. – Не надо, прошу!

Тут я вышел из ступора, потому что нужно было хоть что-то сделать. Прыгнув вперед, сначала отпихнул циклопа, а потом оттащил женщину и занял ее место, с силой вжав голову и плечи девочки в мостовую.

С удивлением осознал, что эта худенькая малышка была едва ли не так же сильна, как я сам. Даже непонятно, как отцу удавалось пока справляться с ней. Узкие косточки предплечий под моими ладонями растягивались и прогибались, словно резиновые, я боялся, что проткну пальцами насквозь ее лишенное костной опоры плечо. А флэмм опять заладил свое. Только теперь он, тяжело дыша, протягивал руку уже ко мне:

– Умоляю! Умоляю!

Сначала я не понял, о чем он просит: я ведь и так ему помогал. Попытался поймать его взгляд и спросить, в чем проблема, вот только все слова чужого языка куда-то разбежались. Но флэмм не смотрел мне в лицо, его глаза были прикованы к чему-то ниже. Я вдруг сообразил: он смотрит на ампулу, выпавшую из-за ворота моей футболки и теперь болтавшуюся на шнурке над самым лицом девочки. И та тоже следила за ней, словно завороженная, скалила окровавленный рот…

Я сорвал ампулу с шеи и вложил в чужую ладонь. Флэмм в один миг вытащил стеклянную крышку, прижал ампулу к губам дочери и влил в них багровую кипящую жидкость.

Поначалу девочка забилась и захрипела еще сильнее, но уже через полминуты ослабла, конечности перестали растягиваться, веки устало сомкнулись. Флэмм бережно поднял дочь на руки, прижал к себе, а затем перевел на меня глаза, в которых плескалось изумление пополам с благодарностью. Несколько человек, вынырнувших будто из ниоткуда – наверное, прятались за деревьями, – помогли подняться на ноги его жене. Флэмм двинулся прочь, сильно горбясь над своей бесценной ношей. Он не оглядывался, зато его жена, которую вели следом, постоянно бросала на меня взгляды через плечо и что-то кричала на языке флэммов.

Мы с Иолантой молча смотрели им вслед. А потом я понял, что с нас хватит, даже Иола на этот раз не посмеет со мной спорить, и рявкнул на наших охранников:

– Немедленно проводите нас к ближайшему выходу на поверхность!

Циклоп молча двинулся куда-то вбок, мы – за ним. Биорд снова взмыл в воздух. Скоро мы покинули главную площадь и долго шли по какому-то туннелю, неосвещенному и без привычных вагонеток. Наконец циклоп отворил люк в земляной стене и замер, почтительно склонив голову. Мы с Иолой шмыгнули туда с такой поспешностью, будто за нами гнались.

Этот проход оказался узким, непривычно низким, приходилось двигаться по нему, согнувшись чуть ли не пополам. Но и совсем заброшенным он не выглядел, за ним явно присматривали, держали в порядке. Где-то в глухом лесу, отвалив огромный маскировочный валун, мы выбрались на поверхность, и я первым делом рухнул на траву. Никогда еще возвращение на поверхность земли не было таким облегчением.

Здесь уже совсем стемнело, ранние сумерки – единственное напоминание, что сейчас конец февраля. Иола углядела в траве неприметную узкую тропку, по которой мы скоро выбрались на трассу и увидели с высоты Пулковских высот сияющие огни Питера. Развернулись к ним спиной и спустя десять минут молчаливого бега – обсуждать увиденное мы пока не решались – уже были в нашем городке. И лишь тогда Иола произнесла первую фразу:

– Хорошо хоть, все нормально закончилось…

– Ты о семье флэммов? Надеюсь.

– Видел, что творилось с девочкой? С ее руками и ногами? Она словно превращалась в какого-то… спрута!

– И видел, и чувствовал. Кости были как живые, такие мягкие, тягучие.

– Я надеялась, что мне почудилось, – вздохнула Иоланта. – Это уже вообще никак не объяснить. А что кричала та флэммка, ты понял?

– Благодарила, наверное? – предположил я.

– Ага, в первой фразе. А потом повторяла на разные лады, типа это все равно случится, если мы не принесем им эликсир.

– Эликсир? Понятно, значит, все дело в этой штуковине, как я и думал… Но вот интересно, с какой стати ампулы доставляли им пажисты, если Древние давно знают про эти штуки, даже воевали из-за них?

– Меня спрашиваешь? – хмыкнула Иола.

– Главное, при чем тут Кира? Пойдем сразу к Великому? Наверняка он еще не спит.

Мы как раз пробегали мимо нашей погруженной в темноту школы, и я поймал Иолу за руку, чтобы развернуть к беседке Тир-Убреля. Секундой позже Иола стряхнула мою ладонь с такой поспешностью, словно это был скорпион или еще нечто более мерзкое.

– Прости, – пробормотал я. – Я просто хотел…

– К Жрецу мы не пойдем! – перебила меня Иола. – Дождемся, когда вернется Эрик Ильич, и все ему расскажем.

– Но почему, Иол? Ведь ты именно Жрецу обещала разведать ситуацию, хотя, я считаю, он не имел права просить тебя о таком?! Наверняка он сможет нам хоть что-то объяснить, ведь про ампулу знал даже Притыкрырк, мало чего, но знал!

В тот миг я отдал бы половину своих атлантских способностей, лишь бы получить хоть какие-то ответы. Но только Иола уже все решила.

– Я бы рассказала ему, не будь ты замешан в это дело, – заявила она. – Конечно, он что-то знает и наверняка захочет разобраться с тем поселением, ведь это его народ.

– Так это же хорошо…

– Ага, и станет использовать тебя так же запросто, как использует тело Данко. Захочет воспользоваться по полной тем, что тамошние Древние тебя знают… то есть это они так думают. Нет уж, первым эту историю услышит тот, кому на тебя не наплевать.

– Ладно, пошли в лагерь! – решил я.

Хотя вообще-то планировал провести эту ночь в засаде у родительского дома, постеречь Киру. Но сейчас я больше всего на свете, как простой смертный, мечтал о горячем душе и еще более горячей чашке сладчайшего чая. К тому же Иола наверняка увязалась бы за мной, а уж она точно нуждалась в отдыхе. Когда в узкой подворотне одного из домов мы столкнулись плечами, я ощутил, как сильно она дрожит, и спросил:

– Эй, ты замерзла, что ли?

– Да, есть немножко, – пробормотала девочка, обхватывая себя руками, словно я открыл ей глаза на ее же проблему.

– Иола, вообще-то я пытался пошутить. Ты не можешь замерзнуть!

– Что? А, ну это на нервной почве, наверное. Как вспомню ту малышку…

Больше до самого лагеря она не произнесла ни слова.

В этот поздний час на поляне никого не оказалось, наверняка дневная смена в своих комнатах готовилась ко сну. Первым делом я залез в душевую кабинку и долго стоял, бессильно опираясь плечом о стену, – да, этот поход меня едва не доконал. Потом натянул на себя чистые шмотки и вернулся на поляну, как и было условлено.

Там на столе меня ждала чашка с заваркой, пышущий паром чайник и тарелка обжигающего мясного рагу, разогретого в тлеющей печи. Рагу я заглотил в один присест, с чаем сидел дольше, ожидая, что Иола вот-вот присоединится ко мне. Но она так и не появилась, и я заволновался. Допив чай, подошел к двери ее комнаты, пару раз постучал – никакого ответа. Тогда я рискнул приоткрыть дверь и глянуть в щель.

У кровати горел напольный торшер, а сама Иоланта спала, поджав колени к груди и натянув покрывало до самого носа. Влажные волосы разметались по подушке, на полу грудой лежали сброшенные вещи и поверх них – мокрое полотенце. Все ясно: прилегла буквально на секунду, даже не расстелив постель, и сразу отключилась.

Нужно было уходить, а я все стоял и смотрел на Иолу, ощущая в душе что-то непривычное и оттого очень тревожное. Какую-то… нежность, что ли? И тут же я заставил себя убраться подальше от чужой двери. Отправился к себе и очень скоро провалился в такой же беспробудный сон.

Проснулся, конечно, поздно. Дверь в комнату, которую я по старой привычке плотно закрыл (в детстве мне вечно казалось, что Кира шастает по ночам в мои владения), теперь оказалась приоткрытой: должно быть, хотели разбудить меня к началу уроков, но дело кончилось провалом, само собой. Вставать не хотелось, и для очистки совести я еще в постели провел сеанс самовнушения, то есть строго-настрого сказал себе, что с этого дня все мои усилия должны быть посвящены поискам сестры, Таси и Ивана, Димки. На школу пока придется забить, хотя в кои-то веки там стало интересно. И уж точно перестать думать о Зиночке, искать ее общества, это просто мерзко в сложившейся-то ситуации.

После этого я вскочил, в темпе оделся и покинул лагерь без завтрака – и все потому, что именно Зиночку я первым делом увидел у печи. Но не проблема, теперь благодаря Древним перекусить можно на любом углу.

Я помчался в сторону дома: хотелось убедиться, что с родителями все нормально, отец не пробегал снова всю ночь напролет в поисках Киры, проверить, не вернулись ли Тася с Ваней. И затормозил с интенсивностью внедорожника, заметив очередное новшество.

Улица, которую я обычно перебегал по пути от дома в школу и обратно, словно по волшебству превратилась в канал с прозрачной водой и переброшенными через каждые двадцать метров деревянными мостиками. Вдоль канала тянулись замысловатые цветочные клумбы со всякими там горками, фонтанчиками и каменными фигурками. Это было красиво, я даже постоял немного на одном таком мосту, свесившись через перила и разглядывая играющих в воде разноцветных рыбок.

А потом внизу неспешно проплыл моргол с целым букетом буро-изумрудных водорослей под мышкой, которые он аккуратными рядами рассаживал на дне. Заметив мою тень, вскинул голову, кувыркнулся в воде – не иначе как моргольское приветствие. Разомкнул жутковатые черные губы, и вверх резво устремилась цепочка пузырьков. Я припомнил, что так они общаются, но лишь виновато развел руками – мол, не понимаю, простите – и продолжил путь.

Народу на улице было еще совсем мало, только навстречу мне двигалась женщина-лотка с целой толпой разнорасовых детишек, в изумлении вертящих головами, таращивших глазенки – похоже, малышей вели на первую в их жизни экскурсию по поверхности земли.

Один так загляделся на встающий из-за леса солнечный диск, что споткнулся и упал, а какая-то девушка в летнем платье без рукавов, вынырнув из-за угла детского сада, едва об него не споткнулась. Она в одно движение поставила мальчишку на ноги и зашагала дальше, не слушая благодарностей воспитательницы. Скорее всего, просто их не понимала. Толпа детишек схлынула, мы с девушкой двигались в одном направлении. Когда же она свернула в наш двор, я догадался присмотреться внимательней. И у меня чуть не выскочило сердце: это была Кира!

Несколько мгновений я еще сомневался: походка сестры как-то изменилась, и голову она теперь держала непривычно высоко поднятой, шла словно по подиуму. Встречаются же люди невероятно похожие! Но когда она огибала детскую площадку, увидел лицо – сомнений не осталось. Выглядела Кирка какой-то нарочито спокойной, губы, как прежде, не грызла – и все-таки это была она!

Я резко попятился, нырнул за угол соседнего дома, сердце сквозь пятки едва не до асфальта провалилось. Если Кира меня увидит… даже невозможно вообразить, что тогда произойдет, но точно что-то ужасное. Досчитал до десяти и снова выглянул на долю секунды. Сестра в этот миг легко взбегала по ступенькам небольшого магазинчика на углу нашего дома, где от хлебозавода торговали свежей выпечкой и сладостями.

Я постарался собраться с мыслями. Совершенно ясно, что Кира не была Расколотой: такие на ногах едва стоят, а не носятся по подземельям и по улицам. К тому же на Кире слишком легкое платье, а ведь погода все еще ранневесенняя. Значит, атлантка. Вот Соединившаяся ли – тут гадать бесполезно, пока не увидишь в деле – не поймешь.

Пока я размышлял, сестра выпорхнула из магазина, неся коробочку с белоснежно-кремовым тортом, который так любит наша мама. И тут только до меня дошло: да ведь она собирается домой! Ну точно, вот повернула от магазина к нашему подъезду, у дорожки между палисадниками остановилась, закинула голову, посмотрела на окна. И без колебаний скрылась за дверью парадного.

Сердце мое глухо и часто колотилось о ребра. Как же хотелось побежать следом, присоединиться к сестре! Но это было невозможно. И как повезло, что я не отправился к родителям чуточку раньше, вот это была бы встреча! Кроме того, я испытывал какую-то глухую тревогу – после нашего подземного путешествия в то странное место я не понимал, что происходит с Кирой, в какие игры она играет. Конечно, родителям зла не причинит, но все же…

Мелькнула мысль немедленно отыскать Иолу (она наверняка в школе) и попросить зайти к нам на разведку под видом еще одного «друга Алеши». Хотя нет, Иола слишком прямолинейна, может спросить что-нибудь такое, что насторожит Киру.

Но обсудить с ней ситуацию все же следовало, и я отправился в сторону школы. Наверное, сегодня был тот редкий день в году, когда ноги сами несли меня в нужном направлении: я сначала пошел в обход школы на наш стадион. Еще издали увидал бороздящего воздух Гар-Гука с очередным пассажиром на спине. Дракончик так и сиял на солнце, закладывал виражи в воздухе, а счастливый хозяин, закинув голову, не сводил с любимца глаз. Я на ходу загляделся на них и врезался в Иолу.

– Привет! – обрадовался я. – Как ты?

– Отлично. – Вид у девочки был свежий, но загруженный.

– Не мерзнешь больше?

– Не говори ерунды, – наморщила нос Иоланта. – Я в полном порядке. И, кстати, встала утром сама. А кого-то невозможно было разбудить, даже у Зиночки не вышло.

Я почувствовал, как мои щеки и шея разгораются ярче драконьей чешуи, и взвился:

– Атлантам что, правила приличия не писаны?! Мне баррикады у дверей на ночь строить?

– Ладно, не переживай, – хмыкнула Иола. – Я пошутила. Только Марк к тебе заходил, аж три раза, но ты даже глаз не открыл.

– Ладно, проехали. Что удалось вытянуть из Тер-Андроля?

– Немного, – вздохнула девочка. – В общем, про существование ампул он в курсе, еще в школе рассказывали, так что помнит он про них не больше циклопа. Но кое-что мне разъяснил, я этого не знала…

– Давай выкладывай!

Иола покосилась на меня возмущенно, потом все же продолжила:

– В общем, в мире Древних ученые образуют вроде как отдельное сообщество, особую касту. Живут все вместе в уединенных местах рядом с полигонами для испытаний. Как народ возглавляет Великий Жрец, так и у них есть глава – Великий Магистр. Именно он курирует все научные направления, докладывает о результатах Жрецу, сообщает, какие ученые особо отличились и достойны награды. В общем, пару сотен лет назад было сделано одно открытие. В чем его суть, обычные Древние теперь уже не помнят, а в учебниках сказано примерно следующее: хотя на первый взгляд это изобретение и воплощало вековые чаяния всех разумных существ в мире, Великий Жрец сразу понял, насколько оно опасно и губительно, и запретил все дальнейшие опыты. С тех пор все исследования в данном направлении под строжайшим запретом, а за хранение пробирки с эликсиром реально могли сослать в Черные Пещеры. Больше наш биорд ничего не знает, и его девушка тоже.

– Ну хоть что-то, – пробормотал я. – Допустим, сторонники открытия не захотели так легко от него отказаться, поселились отдельно и все такое… Но при чем тут Печерский и вообще Орден пажа?!

Девочка передернула плечами.

– Слушай, Кирка же вернулась! – вдруг вспомнил я.

– Что?! – Иола так и подпрыгнула на месте. – Когда?! Куда?!

– К родителям. Я хотел навестить их с утра и увидел ее на подходе к дому. Купила тортик – и вперед.

– Она тебя видела?!

– Успел спрятаться.

– Может, мне сходить, поговорить с ней?

Я решительно замотал головой:

– Если она в чем-то замешана, то не расколется, уж я Кир ку знаю.

– Да не собираюсь я колоть ее прямо с порога. Просто спрошу, что произошло, и выслушаю ее версию.

– Не станет она тебе ничего объяснять, – отмахнулся я.

– Да, ты прав. – Похоже, мысли Иолы в один миг сменили вектор. – Гораздо правильней будет за ней проследить. Так мы можем узнать, где обосновались пажисты, а значит, и наши ребята. И уж точно узнаем, кто теперь ее пара!

Во рту стало кисло – следить за сестрой не хотелось. И страшно было узнать, кто теперь ее пара и что еще с ней сотворили эти гады. А вот ребят найти хотелось. Иола словно угадала мои сомнения, даже за руку схватила, волнуясь:

– Нет, о тебе речи не идет, тебе и появляться в городе пока не стоит. И мне лучше не участвовать, все же Кира меня видела. Я подумываю поговорить с нашими ребятами, они точно не откажут, что думаешь?

– Наверное, стоит поговорить, – кивнул я довольно вяло.

– Ну, заметано, вечером с ними все обсудим! А пока чем займемся?

Вопрос застал меня несколько врасплох, поскольку явно предполагал совместные занятия. Но тут же в голову стукнуло подходящее решение:

– Слушай, мы вчера к Шакракумору еще планировали забежать, но не получилось. Что насчет сегодня?

– Отличный вариант! – по интонации я легко догадался, что Иола это и имела в виду, просто позволила мне предложить первым. – В Черных Пещерах могут ведь и побольше знать об этой дряни на шнурочке! Ну, раз туда ссылали тех, кто осмеливался ее где-то там нарисовать.

– Ясное дело! – наконец во мне слабо шевельнулся энтузиазм. – Двинули!

Проходов в Нижний мир с поверхности земли теперь было предостаточно, даже в лагерь возвращаться не пришлось. В лесу мы быстро обнаружили такой – широкий, комфортный, с уже проложенными по широкому пандусу рельсами. Многочисленное семейство лоттов как раз перебиралось в вагонетке наверх, так что мы просто сбежали вниз наперегонки (я поддался). И через пять минут уже были в Черных Пещерах.

Шакракумор приветствовал нас радостно, помахал в воздухе блюдом со своими фирменными лепешками: он как раз накрывал стол под деревьями, а малыш Энерир и его питомец двумя торпедами носились по двору. Скоро стало ясно, что серьезного разговора в ближайшие часы не получится, поскольку назревало большое событие: ежегодная ярмарка, на которой помимо всего прочего проводилось состязание юных дракончиков. И сегодня Чак-Кунак, уже заимевший на спине первые нежно-зеленые чешуинки, впервые должен был показать, на что способен.

К сожалению, дебютант именно в такой важный день был сильно не в духе, поскольку всю ночь перерыкивался с красным соседом через дорогу, выяснял отношения. И теперь опрометью удирал от хозяина, не давая надеть на себя специальную упряжь и жетон с номером участника. А может, попросту трусил. Я после вчерашнего был не слишком расположен к громким воплям, поэтому просто схватил его за шкирку и держал визжащую тушку на весу, пока Энерир проделывал все необходимое. После этого нам все же удалось спокойно позавтракать.

– Молодцы, что пришли. – По лицу хозяина было видно, что это не просто слова – он так и лучился от удовольствия. – Я уж боялся, что не появитесь больше.

– С чего это вдруг? – нахмурилась Иола.

– Ну, теперь этот дом, возможно, связан с не самыми лучшими воспоминаниями, – деликатно подметил флэмм.

В чем-то он был прав: я точно не хотел оказаться в комнате, где провалялся столько времени, борясь с болью и слабостью, а больше всего – с ужасными мыслями.

– И потом, наверху сейчас гораздо интересней, чем в нашем обособленном мирке. Недавно мы с внуком выбрались на небольшую прогулку, и она затянулась на целый день. Столько всего потрясающего! Энерир теперь просто бредит Верхним миром!

И кивнул на стену комнаты, густо увешанную детскими рисунками, так похожими на первые художественные опыты всех детей на свете: солнышко, облака, штришки высоко летящих птиц. Но для малыша Энерира это были первые впечатления о настоящем мире.

– Так перебирайтесь наверх! – обрадовался я. – Поселитесь рядом с нашим лагерем, вот классно будет! Мы все поможем вам с переездом!

– Поглядим, не все так сразу, – уклончиво отозвался флэмм, мигом сникая и отворачивая лицо.

«Племянница, в ней все дело, – догадался я. – Бедняга Шакракумор и хочет изолировать от нее малыша, и боится совсем потерять из виду, все же родная кровь».

Но чуткая – временами! – Иола усмотрела в замешательстве нашего доброго хозяина еще что-то.

– Шакракумор, вам не очень понравилось наверху?

– Ну что ты, милая, как можно: земля прекрасна, а на настоящее небо я хотел бы любоваться бесконечно, – покачал седой головой флэмм. – Но мне было грустно видеть, во что превратились люди, подвергшись излучению. В своих мечтах я представлял, что все будет как-то гуманней, что ли.

Я мысленно с ним согласился, моментально вспомнив маму. Но Иоланта тут же возразила горячо и не слишком-то вежливо:

– Шакракумор, вы просто мало что знаете о людях… то есть о том, какие они, когда в нормальном виде. У нас были страшные войны, с миллионами жертв, можете себе вообразить?! Да даже без войн они ухитряются творить друг с другом ужасные вещи!

– Я понимаю, – не стал вступать в спор хозяин. – И принимаю необходимость случившегося: это ведь тоже война, мы отстояли свое древнее право жить на поверхности земли. Но мне грустно при мысли, что Энерир будет видеть наших братьев такими…

Тут он поспешил на зов внука, которому понадобилась срочная помощь с питомцем: тот исхитрился поджечь свой поводок. Я же напустился на Иолу:

– Ты так рассуждаешь, потому что твои родители далеко! А что бы ты запела, превратись они в этих биороботов? Тебе бы это понравилось, а?

– Нет, – отрезала Иола. – Хотя это вполне может случиться: мать и отец волнуются из-за того, что тут происходит нечто странное. Хотят взять отпуск и приехать на пару дней. Но ты же понимаешь: отсюда они уже не уедут. Я просто измучилась их отговаривать по телефону. И все-таки согласись, что в целом…

Она что-то доказывала, а я смотрел в окно, откуда хорошо просматривался холм, на котором находилась Пещера Ложных Воспоминаний. И вдруг я понял, что ни разу не задал Иоле совершенно очевидного вопроса. Наверное, слишком боялся узнать ответ. Но чтобы прекратить ее тарахтение, сгодится:

– Иола, а где мое тело?

– Что?.. – Девочка отшатнулась и побелела. – Ты о чем?

– Здрасте, о чем! Я… настоящий я ведь не испарился, когда ты проделала эту фишку с браслетом! И что с ним, то есть со мной, стало? Если похоронили, так нужно хоть могилку навестить… как-нибудь.

Иоланта взирала на меня с таким ужасом, что я засомневался: не сошел ли с ума? И даже покосился украдкой на кисти рук, чтобы убедиться, что они – чужие. Тут Иола судорожно сглотнула и произнесла убитым голосом:

– Алеша, я не знаю.

– Что?!

– Ну, я же первым делом отнесла тебя к Шакракумору, чтобы оказать помощь. Рассказала ему обо всем. Потом хотела сходить… а он не позволил, сказал, сам все сделает. А вернулся очень нескоро, сказал, что ничего рядом с Пещерой не обнаружил. А потом Древние захватили Верхний мир, и такое началось…

– Ясно, – подытожил я. – Значит, мое мертвое тело куда-то навострило ноги, а никому до этого нет дела. Могла бы и раньше предупредить.

– Алеш, прости! Мне страшно было даже думать об этом!

– Ладно, проехали.

Тут вернулся Шакракумор с новым подносом восхитительных лепешек с брынзой и зеленью, и я сделал вид, что увлекся едой.

За обедом разговор крутился только вокруг ярмарки, состязания драконов-новичков и шансов Чак-Кунака на один из трех призов, который обеспечил бы ему с десяток тренировок у лучших наездников Черных Пещер. Малышу Энериру, несмотря на все старания деда, даже кусок лепешки не попал в рот – так он переживал. А за забором с каждой минутой нарастал шум – шаги, голоса, хлопанье крыльев, рыканье драконят… Жители деревни дружно спешили в направлении Турнирного поля. Наконец, наскоро влив в себя чай, мы присоединились к толпе.

Шакракумор с внуком и Чак-Кунаком на поводке проводили нас до ярмарочной площади, забитой народом так, что ногу некуда было поставить. Флэмм сказал:

– Ну, мы отправляемся прямиком на поле, пусть малыш оглядится и пообвыкнется. А вам, ребята, стоит посмотреть саму ярмарку – зрелище живописное, уверяю! Найдете нас, когда прозвучит сигнал к началу состязаний.

Мы охотно согласились: глаза и так уже цеплялись за всякие диковинные и непривычные для нашего мира вещицы.

Для проведения ярмарки было задействовано пространство вокруг турнирного поля и пара пустующих ангаров. И чего тут только не было! На каменных тумбах, которые во время Турнира служили защитой от драконьего пламени, сейчас выступали артисты, кто-то распевал во все горло, кто-то показывал фокусы или танцевал – для каждого находилась своя публика. На деревянных и каменных прилавках громоздились товары: не виданные мной овощи и фрукты, зелья и мази, напитки в каменных амфорах, статуэтки из камня, раковин, дерева.

Торговля шла без денег, о которых Древние и слыхом не слыхивали. Одни бойко обменивали свой товар, закрепляя сделку церемонными поклонами и чашами с шипучим напитком, который здесь лился рекой. Другие, сговорившись о цене, подзывали к себе ближайшего дежурного тубабота, сидящего на высоченной табуретке с приставной лесенкой. Покупатель сообщал, сколько у него часов за общественные работы и сколько он готов отдать за приглянувшийся товар, тубабот кивал головой-валиком – и покупка была совершена.

Мы с Иолой медленно двигались вокруг поля. Я приглядывался ко всяким штукам по уходу за драконами, Иолу больше интересовали удивительные летящие ткани и древнейшие камни с отпечатками лап, крыльев и прочих частей тела неведомых существ. Постепенно мы переместились на другую сторону, которую я в прошлый раз толком и не разглядел. Здесь больше всего места занимало озеро в форме сильно растянутого овала – наверняка отсюда во времена Турниров игру смотрели морголы. Их и сейчас тут был предостаточно: они торговали, разложив свои товары прямо на берегу и оставаясь по плечи в воде. На влажном песке кучами громоздились украшения и всякие хозяйственные приспособления из кораллов и янтаря, одежда из водорослей, свежая рыба…

Вдруг Иола дернулась, ахнула, замерла на месте. Я завертел головой, ожидая увидеть кого угодно, даже приора Гая, засевшего в озере под видом моргола. Но, признаюсь, то, что я увидел, превзошло все мои фантазии во сто крат!

На небольшом пятачке травы между озером и табуретом дежурного тубабота сидела, сложив ноги по-турецки, Тася. Вокруг нее были разложены причудливые фигурки различных обитателей Нижнего мира, сделанные из ракушек, драгоценных камней, кораллов, и Тася заботливо перебирала их быстрыми движениями рук, выставляла на первый план самые симпатичные. В полуметре от нее Ванька опустил в воду ноги по колено и знаками, активно, словно с закадычным другом, объяснялся с торчащим по пояс из озера склизким морголом.

В тот миг я точно ополоумел, напрочь забыл, почему мне нельзя показываться ребятам на глаза, и рванул вперед. Рука Иолы цапнула было меня за плечо, но соскользнула, и через секунду я, едва не раздавив товар, подскочил к друзьям, громко вопя:

– Тася! Иван! Вы здесь!

Девочка охнула, смертельно побелела, фигурка биорда с распростертыми крыльями покатилась по траве. И одновременно Иван с закатанными штанинами возник между мной и сестрой. Набычившись, он сверлил меня глазами с такой ненавистью, что я отшатнулся. И только тут до меня дошло, кого они видят перед собой и как я в очередной раз облажался.

– Только тронь ее, козел! – рявкнул мне в лицо Разин. – А ну, проваливай!

– Ваня! Стой!

Это Иола крикнула. Ванька с трудом перевел на нее взгляд, застыл с открытым ртом, руки со сжатыми кулачищами опустились вдоль тела. Потом выпалил:

– Иолка, не понял, ты с ним, что ли? Он тебя заставляет?..

– Вань, нет. Сейчас все объясню, – чуточку задыхаясь, заговорила Иола. – В общем, это – Леша.

– Что?!

Но Иоланта тараторила как заводная, излагая подробно всю историю и не давая себя перебить. А я смотрел только на Тасю, выглядывающую из-за плеча брата. И видел, как ужас в ее округлившихся глазах постепенно сменяется изумлением, потом – несмелой радостью.

Иола дернула меня за руку, возвращая к реальности:

– Эй, сосредоточься, сейчас Иван задаст тебе пару вопросов для подтверждения моей истории.

Я с трудом переключился на ошарашенного Разина, спросил:

– Ну, хочешь, расскажу в деталях, как мы познакомились?

– Не надо, – прохрипел в ответ Ванька. – Иолка врать не станет, так что все в порядке. Но выглядишь ты крипово, друг.

– Да в курсе! Сами вы откуда здесь образовались? Мы уже головы сломали, где вас искать! Боялись, что эти гады вас с собой утащили, если не еще хуже!

Ванька, все еще косясь на меня, уселся на траву, потянул Тасю за руку вниз. Мы поняли это как приглашение к серьезному разговору и тоже устроились напротив. Про себя я отметил, что с Тасей Иван общается совсем не так, как прежде: поглядывает на сестру с трогательной тревогой, не выпускает ее руку из своей огромной ладони.

– Сбежали мы, – сообщил мой друг. – В тот день Гай приказал мне явиться в лабораторию и Таську привести, иначе… Даже сам за ней явился. Сначала мы вместе были…

– Мы видели вас в лаборатории, – вставил я.

– Ну да. А потом нас разделили. Таську утащили куда-то, я не смог им помешать. – Ванька с трудом сглотнул, должно быть, до сих пор переживал. – Всю ночь я не знал, где она. Понимал, что творится что-то странное, слышал топот, крики. Потом один парень из Ордена зашел в лабораторию, я его скрутил и бросился искать Таську. Нашел в другой лаборатории, она была под наркозом, не просыпалась. Видно, хотели с ней что-то сотворить, да не успели. А по коридорам все метались, собирали вещички, черт знает что происходило. Я схватил Таську на руки и побежал, увидел какие-то порушенные стены, за ними – старые туннели, там и спрятались.

– Это Иола порушила, – уточнил я, а девочка пнула меня в лодыжку и шикнула.

– Ну вот, там мы и отсиживались, пока все не стихло. И Таська немного не пришла в норму. Потом стали искать выход в Черные Пещеры или хоть куда-нибудь. Проход был, но только через Пещеру Ложных Воспоминаний, мы, понятно, никак не могли им воспользоваться. Я даже сходил на разведку в пещеру Печерского, сумел подняться по туннелю, который ведет почти к нашему дому, но он был забит камнями. А пока я ходил, Тася сумела отыскать проход в Черные Пещеры, совсем свежий, похоже, из-за обвала образовался. Вышли в соседней пещере, семья лоттов приютила нас. От них мы узнали, что происходит на поверхности земли… А сегодня вот прибыли на ярмарку соседям нашим помочь. – Ванька кивнул на моргола, который, по шею погрузившись в воду, с детским интересом в глазах-провалах прислушивался к нашей беседе.

– А чего ж вы на поверхность не выбрались? – спросил я.

Еще один тычок от Иолы. А Ванька уперся в меня сердитым взглядом:

– Сам не понимаешь? Мы ведь не атланты и не Древние, враз превратились бы в дуриков. Нет, я таким уже был, спасибо.

– На самом деле мы выбирались несколько раз, – тихим и каким-то бестелесным голосом вступила в разговор Тася. – Поодиночке, чтобы наверняка вернуться. Повидали родителей, заверили их, что с нами все хорошо.

– Да, я тоже их видел, – кивнул я. – Они… в хорошем состоянии.

Иван звучно хмыкнул:

– Имеешь в виду, что не бухают теперь? Это да. Вот только разницы я не заметил. Хотя нет. Стало хуже.

– Ваня, а про приора Гая и его свиту вы что-нибудь знаете? – спешно сменила тему Иола.

– Они покинули пещеру, – ответил Разин. – Наверное, сразу после того как Древние захватили наш мир. Ну, или спрятались где-то, потому что я никого из них там не встретил. Хотя долго там бродил, искал еды какой-нибудь, но они двери все опечатали. Вы тоже про них ничего не слышали?

Иола помотала головой:

– Нет. Но сегодня домой вернулась Кира! Просто день встреч какой-то!

– Кира? – дернулся, потемнел лицом Иван. – Разве она не…

– Расколотая? – помог я. – Похоже, нет. Мы не можем пока понять, что с ней произошло, возможно, она теперь пара с Димкой.

– Ч-черт. – Кулаки Ивана снова сжались. – Надеюсь, Кирка тебя не видела?

– Нет, я первой ее заметил, успел спрятаться.

Так мы перебрасывались фразами, а я все больше ощущал какую-то пустоту в душе. Не так мы должны были встретиться после того, как почти потеряли друг друга. Меня убивало, что Тася в разговоре не участвовала и почти не поднимала глаз, наверное, чтобы лишний раз не натыкаться на меня взглядом. Это можно понять, конечно, после всех злодейств Печерского. Но неужели девочкам настолько важна внешность и теперь я для нее совсем чужой?

– Перебирайтесь пока к Шакракумору, ладно? – перешла тем временем к рекомендациям Иола. – А мы с Лешей раздобудем вам средство, которое защитит от излучения.

– Такое существует? – удивился Иван.

– Конечно! Мы завтра утром вернемся с ним, и тогда вы сможете подняться наверх. И поселиться в нашем лагере или дома, как захотите.

В этот момент тягучий, все перекрывающий звук пронесся над пространством ярмарки, заставив меня вздрогнуть. Толпа моментально пришла в еще большее движение, шум возрос в разы. Моргол, наблюдавший за нами, от этого звука вышел из ступора, по коленки вылетел из воды, потом грузно плюхнулся обратно и щедро окатил нас всех водой.

– Ага, начинается соревнование юных драконят, – сказал Иван. – Пойдете?

– Да, мы обещали поддержать внука Шакракумора, ну, то есть его питомца, – ответил я. – Вы с нами?

– Кто-то должен остаться с товаром…

– Я побуду здесь, а вы все отправляйтесь, – немедленно и с явным облегчением отозвалась Тася. – Я не помешана на драконах, как некоторые.

– Лады! – Иван с таким энтузиазмом вскочил на ноги, что стало ясно, на кого намекала Тася. – Скажешь ему?

Тася кивнула, вытащила из кучи товаров длинную деревянную трубку диаметром в пару сантиметров, опустилась на корточки у самой воды и, погрузив кончик в воду, начала в него легонько дуть. Моргол внимательно вгляделся в пузырьки, потом вдруг невероятно оживился, снова взлетел над водой, снова плюхнулся и быстро заскользил прочь.

– Поплыл занимать место получше, – пояснил Ванька.

– Знаешь их язык? – каким-то особенным голосом спросила Иола.

Тася зажато кивнула, не поднимая глаз, будто ее уличили в чем-то дурном:

– Пришлось выучить. Там, где мы с Ваней жили, – озерный край, морголы в большинстве, не все даже говорят на общем. Ты тоже его знаешь?

Иола закатила глаза:

– Чисто теоретически. Не уверена, понял бы меня хоть один моргол.

– О, когда вернемся, сможешь потренироваться с нашим соседом, уверен, у тебя живо все пойдет на лад, – оживился Иван, не отрывая от Иолы откровенно влюбленного взгляда, как и всегда, впрочем.

Я почувствовал себя совершенно лишним.

Ради соревнования юных дракончиков турнирное поле было превращено в полосу препятствий. Иван еще по дороге туда – а двигались мы медленно из-за толпы – в деталях объяснил, как будет проходить состязание. Драконят выпустят на одном конце поля, тогда как хозяева будут стоять – и всячески поддерживать и подманивать их – на другом. Испытуемые должны преодолеть различные трудности: переплыть ров (драконы, как оказалось, воды боятся не меньше наших кошек), перепрыгнуть с десяток барьеров, прожечь дыру в высоченном деревянном заборе, пройти подземные лабиринты. И все это – с плотно завязанными глазами, ориентируясь только на свой нюх и зов хозяина.

Было и еще кое-что: когда мы все же пробились к полю, чуть в сторонке от него я увидел огромного красного дракона на толстой цепи. Хотя поле еще пустовало, дракон бесновался, непрерывно издавал жуткое рычание, рыл задними лапами землю и обстреливал поле огненными сгустками размерами с футбольный мяч из обеих пастей.

– Чего это он с ума сходит? – удивилась Иола.

– Драконы-самцы на дух не переносят молодняк, – с готовностью разъяснил Ванька. – Ну, понятное дело, видят в них своих потенциальных соперников. Хотя у них тут драконов на произвол судьбы никто не бросает, но для турниров иногда заводят юных, а для стариков это сущий кошмар! Самки – совсем другое дело, они ведь не участвуют в турнирах. Так что далеко не каждый дракончик решится пройти мимо такого громилы, к тому же не видя его. Даже не знаю, будь я драконом, набрался бы мужества или сплоховал?

– Ты? – Иола вскинула на него широко распахнутые глаза. – Нет, ты бы справился, я уверена.

Я ускорил шаг и первым оказался рядом с нашим флэммом и его взволнованным до трясучки внуком. Все приготовления уже были закончены: озадаченный малыш Чак-Кунак выглядел довольно смешно в металлическом комбинезончике на манер рыцарских доспехов – на случай прямого попадания от старшего собрата. Железный намордник, на загривке закреплен номер – зеленая цифра 8. Энерир также был полностью экипирован и, опустившись перед другом на коленки, без конца что-то шептал ему в ушное отверстие и время от времени насвистывал простой мотивчик – на этот посвист должен был вслепую двигаться дракоша. Иола тем временем коротко рассказывала Шакракумору о нашей встрече с друзьями.

Зрители тоже были готовы: уже знакомый мне склон горы был забит Древними, с другой стороны из озера кучно, как капуста на грядке, торчали ужасные головы морголов. Наконец один из биордов в серебристых доспехах, оставляющих крылья свободными, ракетой взлетел над полем, завис над его центром и протрубил в серебряный рог. По этому сигналу хозяева всех рас и возрастов бросились на противоположный край поля, пока их помощники удерживали уже здорово напуганных, трясущихся от возбуждения драконят. Еще минут пять ушло на выстраивание. А потом звук повторился двоекратно, и состязание началось.

Лично я упустил тот миг, когда Шакракумор, державший питомца за ошейник, убрал руку и дракончик стрелой понесся по полю.

– Хорошо бежит, – удовлетворенно произнес флэмм, привставая на цыпочки и измеряя взглядом пространство. – Вот поэтому у дракона и должен быть один главный хозяин, к которому он помчится через все преграды, – пояснил он для нас.

Чак-Кунак и в самом деле выкладывался по полной: он первым нырнул – точнее, просто на бегу свалился – в озеро и быстро заработал лапами, совсем как щенок, торопясь выбраться на сушу. Крылья и голову ему приходилось держать высоко, чтобы не намокли и не потеряли функциональность. Несколько малышей сошли с дистанции: попав в воду, они с пронзительными воплями выбрались обратно на берег и ни за что не желали продолжать забег, как ни надрывались их хозяева.

С барьерами Чак-Кунак тоже управился на отлично, хотя прыгать с завязанными глазами наверняка то еще удовольствие. А уж дыру в заборе, когда понял, что иначе его не одолеть, и вовсе прожег с явным удовольствием. Наконец он достиг той части поля, где начинались подземные лабиринты – путь поверху преграждала полоса острых колышков. Чак-Кунак попробовал их лапкой, убедился, что сверху не пройти, и нырнул под землю. На этот момент он был первым, и Шакракумор за нашими спинами просто лучился от гордости.

Но и волновался не меньше: нам он пояснил, что проходы под землей пересекаются и хорошо бы Чак-Кунаку выбраться из них раньше, чем туда войдут еще дракончики, – может случиться потасовка. Как раз в этот момент голова малыша высунулась наружу, но, увы, не за полосой колышков, а сбоку, совсем рядом с тем местом, где, напрягая до предела цепь, врос в землю лапами взрослый дракон.

Разглядев ненавистную мелюзгу почти у своей передней ноги, дракон раздраженно заколыхался всем телом. Наверное, хотел выплюнуть огонь, но специальный намордник, надетый в последний момент, ему этого не позволил. Чак-Кунак спешно юркнул обратно под землю, а уже пару секунд спустя его перепачканная мордочка выглянула из лунки еще ближе к гиганту.

– Он запаниковал! – схватился за голову Шакракумор. – И потерял направление.

Старый дракон был взбешен! Он дернулся с такой силой, что вырвал из земли железный крюк и уже через секунду яростно вспахивал землю в том месте, где проходили туннели, колья на фоне его лап казались просто щепочками. Куда подевался Чак-Кунак, я лично не видел. Но было ясно, что дракончик в большой беде.

Так что мгновение спустя я уже мчался через поле и слышал за своей спиной прерывистое дыхание Иолы.

Мне казалось, это будет легко: всего-то схватить цепь и оттащить дракона на прежнюю позицию. Я даже хотел на бегу крикнуть Иоланте, чтобы она в это дело не лезла, сам справлюсь. Но не успел, потому что мое внимание переключилось на маленькую фигурку, возникшую на пути взбешенного чудища.

Это был Энерир. Увидев, какая опасность угрожает его другу, он первым пробежал те несколько десятков метров, что отделяли Чак-Кунака от победы. И теперь крутился вокруг дракона, полный решимости защитить своего питомца. Я заметил, как он раз за разом вскидывает руки. Понятия не имею, с какого возраста флэммы могут швыряться огнем и вообще обладает ли этой способностью полукровка Энерир? Но огненный удар был бы сейчас явно не тем, что могло разрядить обстановку.

– Забери его! – через плечо крикнул я Иоле.

Девочка, обогнув меня, подхватила Энерира поперек пояса и утащила прочь, а я тем временем попробовал ухватить толстенную цепь. Увы, мудрый старый дракон разгадал мое намерение и резво скакнул в сторону, потом еще и еще раз, сбивая и круша обугленные камни трибун. Зрители с воплями разбегались прочь.

Пришлось мне гоняться за цепью, как котенку за веревочкой, и лишь с пятой попытки удалось схватиться за железную фалангу. Она оказалась с карабином, отлично, значит, удастся снова закрепить цепь. Но это оказалось не так-то просто – все равно что обычному человеку танк тащить. К тому же дракон, поглядывая на меня через плечо, загребал задними лапами комья грязи и прицельно отправлял в мою сторону, так что скоро я уже ничего не видел, превратившись в подобие грязевого холмика.

Невероятным усилием я все же оттащил дракона с поля, вслепую нащупал вбитое в землю кольцо, защелкнул карабин. После этого кое-как оттер глаза и глянул на дракона. Он в тот момент тоже смотрел на меня и, кажется, коварно усмехался при этом. Причина такого злорадства была очевидна: на оттопыренном когте его правой лапы покачивался, обреченно зажмурив глазки, несчастный Чак-Кунак. Дракон еще пару секунд полюбовался моей реакцией, потом левой лапой без проблем сорвал с себя намордник и начал со свистом втягивать воздух, собираясь изжарить малыша. У меня от ужаса просто подкосились ноги…

И вдруг какая-то фигура метнулась наискосок через поле, подпрыгнула и повисла на шее дракона, уцепившись за железный ошейник. В следующее мгновение я узнал Ваньку – он висел на одной руке, а вторая, словно стрелка метронома, покачивалась перед драконьей мордой.

Дракон раздраженно взвыл, отшвырнул Чак-Кунака и с заполошным видом начал молотить по своему телу лапами, словно девчонка, увидевшая на подоле платья паука или гусеницу. Тут уж я отмер и бросился на выручку, с другого края подскочила Иола. Каждый из нас взял на себя по лапе, а подоспевший со стороны трибун циклоп подхватил Ивана и отнес на край поля, где росла густая трава. Мгновение – и мы с Иолой оказались рядом.

Зверюга успела здорово оцарапать нашего друга и едва не оставила его голышом – футболка и джинсы повисли лохмотьями. Невозможно было понять из-за грязи и обрывков материи, насколько серьезны раны.

– Я отнесу его к Шакракумору! – крикнул я Иоланте, сгребая Разина с травы. – А ты приведи Тасю, только подготовь ее, ладно?

Ответа я не услышал, потому что уже несся в сторону домика Шакракумора. Один раз только глянул наверх, заметив странную тень, которая то отставала, то обгоняла нас. И увидел летящего бирда, который нес пристегнутого к поясу взволнованного лотта, а тот в свою очередь прижимал к груди нечто вроде берестяного короба.

– Несу вам лекаря и лекарство! – бодро проорал биорд.

Это оказалось очень кстати. В доме Шакракумора мы враз очистили и промыли Ванькины раны, потом лотт извлек из своей коробочки местные инструменты и препараты, почистил глубокие порезы и смазал их желтой мазью, мигом остановившей кровь.

– Рекомендую полежать как можно спокойнее в течение пары часов, чтобы раны могли затянуться. К вечеру наш герой будет как новенький!

Причем слово «герой» было сказано на полном серьезе. Потом лотт аккуратно взял правую руку Ивана и приложил ее к своей груди – это был знак глубочайшей благодарности в Нижнем мире. Вслед за ним то же самое проделал биорд, пробормотав:

– Я бы год не смог спокойно спать, поджарь он того бедняжку на моих глазах.

После чего оба удалились. Иван, лежа без движения, разглядывал поросший вьюнком потолок в гостиной Шакракумора и вроде как не страдал от боли. Я присел на край постели, спросил:

– А чего ты махал рукой у него перед мордой?

– Тактический прием, – ухмыльнулся Разин. – Прикинь, эти зверюги терпеть не могут мельтешения перед глазами, у них начинает кружиться голова. Только вчера прочитал об этом – и вот пригодилось. У каждого своя ахиллесова пята.

Последнюю фразу Ванька произнес так, будто имел в виду что-то глубоко личное. Я хотел встать, но друг жестом удержал меня.

– Слушай, я хотел извиниться, – с некоторым усилием проговорил Разин. – Я был хреновым другом в последнее время.

– Да ладно, я же понимаю…

– Не думаю, что понимаешь. Знаешь, я все видел тогда словно через кривое стекло, каждое слово толковал превратно. Тяжело все же быть идиотом, – снова усмехнулся он. – Я ведь серьезно считал, что если у меня есть чувства к Иолке, то это вроде как дает мне какие-то права. А теперь понимаю: всегда можно обуздать себя и не лезть, куда не положено. Так что живи спокойно.

– Спасибо. Но у нас с Иолой пока ничего определенного, просто общаемся. Я даже не уверен, что нравлюсь ей в новом образе, – хмыкнул я. – Вот сестре твоей точно не нравлюсь.

– Таська сейчас на все странновато реагирует, – мигом посмурнел Иван. – Знаешь, ей здорово досталось за последнее время, и я боюсь за нее. Если сможем выбраться на поверхность, думаю, увезу ее подальше отсюда.

– Как увезешь? – запаниковал я. – Зачем?! У вас тут родители, дом и школу вам обоим нужно заканчивать!

Но на лице Ивана я заметил уже знакомое мне упертое выражение. Он все давно решил.

– Мне скоро восемнадцать, ничего, проживем где-то в другом месте. Не смогу я жить в этом паноптикуме, ты пойми! Еще оппозицию начну создавать, бороться за права людей, хоть к Древним тоже отлично отношусь. Да и нельзя же обитать совсем в безвоздушном пространстве, нужно с кем-то общаться, дружить, верно?

– Да в чем проблема, с нами будете общаться, с другими ребятами из лагеря! С Древними, в конце концов.

– Прости, друг, но это неполноценная замена, – коротко произнес Иван. И отвернул голову к стене.

Я был совершенно убит его словами и хотел продолжить спор, найти доводы, но тут в дом спешно вошли Шакракумор с Энериром. Мальчик – на его лице все еще виднелись следы слез, единственный глазик покраснел – тут же бросился к кровати и приложил к своей груди сначала руку Ивана, потом – мою, затем и Шакракумор проделал то же самое. Ощущая себя донельзя смущенным, я спросил:

– Как там бедный Чак-Кунак?

– Сейчас будем его отмывать, – сообщил старый флэмм, отправляя в печь горшок с водой. – Ничего, к вечеру он забудет, что был на волосок от смерти.

Энерир выбежал из дома – наверняка утешать питомца.

– Ну, а что соревнования, продолжились?

Шакракумор махнул рукой:

– Какое там! Все слишком взволнованны, молодые дракончики в шоке – у нас ведь крайне редко случаются подобные события. К сожалению, иногда на старости лет у драконов что-то переклинивает… Впрочем, – тут он засиял улыбкой, – хоть мы и торопились покинуть ярмарку, Чак-Кунаку успели присудить первое место. Он ведь наверняка выиграл бы, не случись такое. Теперь где-то через полгода, когда дракончик окрепнет, Энерир сможет выбрать в наставники, кого пожелает. Он уже перебирает кандидатуры: в основном на эту должность уходят самые именитые и опытные наездники.

Тут в приоткрытую дверь буквально ворвалась Тася, бросилась к дивану и упала на колени возле брата. Следом вошла Иола, закатила глаза:

– Я ж говорила, что он в порядке. Незачем было так переживать.

Правда, сама при этих словах исподтишка внимательно оглядывала Ивана. А он на нее не смотрел, сосредоточив все внимание на пшеничном затылке сестры. Это было непривычно – и, к моему отчаянию, подтверждало его слова о решении покинуть город.

Мы до вечера оставались в доме Шакракумора, приняли участие в отмывании Чак-Кунака, поужинали, расставив стулья вокруг постели Ваньки, чтобы ему не было одиноко. Хозяин, конечно, уговаривал нас заночевать, обещал устроить спальные места в саду, но мы с Иолой хором отказались. Нам нужно было как можно скорее увидеть Великого Жреца и поговорить насчет ребят. И еще мы оба, не сговариваясь, волновались насчет результатов этого разговора – вот и не хотели тянуть время. Лучше было застать Тир-Убреля на рассвете, ведь каждое утро на него обрушивается масса новых хлопот, а к вечеру, он, наверное, с ног валился.

Рано утром Иола разбудила меня, методично колотя пяткой в дверь комнаты. Завтракали мы в одиночестве омлетом, который Иоланта приготовила собственноручно, а потому была горда и взволнованна. И мне пришлось нахваливать вкус едва ли не каждого куска, отправленного в рот. Потом мы выбрались наружу и поспешили к беседке, откуда руководил новым миром Великий Жрец.

Хоть и раннее было время, на деревянной террасе под цветочным сводом уже толпились представители разных рас. В углу беседки я рассмотрел нечто вроде небольшого колодца, откуда торчали голова и торс моргола: облокотившись на бортик, он изучал документ, который перелистывала перед его глазами секретарша-лоттка. Сам Жрец показался мне еще более усталым и замученным, хотя, конечно, выглядел гораздо лучше, чем в нашу первую встречу.

Заметив нас с Иолантой, он раздал последние указания, вышел на неширокую терраску вокруг его штаба и тут же на вполне сносном русском языке спросил:

– Ну, удалось вам что-нибудь выяснить насчет выхода из Черных Пещер?

Как было между нами заранее решено и обговорено, я помотал головой:

– Нет, река уходит в узкий туннель, без специального оборудования там не обойтись.

– Значит, нужно послать кого-то из морголов, – задумчиво пробормотал себе под нос Тир-Убрель. – Спасибо, ребята, не нужно вам больше рисковать, а то Соболь мне, как у вас говорится, голову открутит.

В душе я был с ним полностью согласен: ему и в первый раз не следовало нас туда отправлять. Но теперь уже по-любому придется туда возвращаться.

– Господин Тир-Убрель, у нас тоже есть к вам просьба, – вступила Иоланта.

Жрец с готовностью кивнул:

– Если это в моих силах…

– В ваших, ага. Нам нужна та сыворотка, о которой вы говорили. Ну, которая защищает людей от излучения и не дает им превращаться в… в общем, защищает. Это для наших друзей.

Я сразу понял, что наша просьба не пришлась по душе Жрецу – обычно сияющее изнутри лицо флэмма разом померкло, глаза поскучнели. Одна надежда, что отказать нам ему будет не слишком легко после всего вместе пережитого. Он заговорил, тщательно подбирая слова:

– Я понимаю, конечно, ваше желание защитить друзей. Но мы, Древние, много раз в прошлом сталкивались с коварством людей и не хотели бы повторять прежних ошибок. Даже один противник нового мира может уничтожить все то, к чему мы так долго стремились. Меня страшит сама мысль снова столкнуться с людским коварством.

– Но это всего лишь подростки! – горячо произнесла Иола. – Они бывали в Нижнем мире еще до всех этих событий и сейчас там живут. Они уважают Древних и никогда не станут ничего замышлять против вас!

– Против нас, – задумчиво поправил ее Тир-Убрель. – Что ж, если так и под вашу ответственность – тогда все в порядке. Но мне хотелось бы лично убедиться в лояльности этих ребят. Приводите их сюда, возможно, они захотят поработать при штабе.

Я крепче сжал губы, потому что хорошо знал: в Ванькином случае никакой лояльностью и не пахнет. Иола же с готовностью закивала головой. Жрец ненадолго исчез за стеной из вьюнков и диких роз, вернулся, неся в руках тщательно запечатанную бутылочку. И сообщил, что пить нужно по одной крышечке раз в трое суток. Меня удивило, что он дает только одну бутылку на двоих, Жрец это понял и развел руками:

– Мы сейчас не нуждаемся в производстве этой сыворотки, у меня лишь случайно остался один из образцов. Но на месяц вашим друзьям вполне хватит. А до того времени мы решим вопрос.

Иола весело поблагодарила Жреца, аккуратно уложила пробирку в свою сумку, и Тир-Убрель поспешил распрощаться с нами: его ждали дела.

Мы покинули двор и зашагали вдоль улицы, превращенной Древними в тенистую аллею.

– Как думаешь, ребятам понравится идея поработать в штабе? – спросила Иола. – Понятно, работой их там не загрузят, Жрец просто хочет немного понаблюдать за ними. С другой стороны, им же надо учиться…

Не хотелось портить ее прекрасное настроение, но я перебил:

– Не понравится. Ваньке уж точно. Вчера он сказал, что планирует вообще свалить за границы мира Древних.

– Почему? – ахнула Иола. Я отметил, что уж очень бурно она прореагировала на мои слова.

– Ему невыносимо смотреть на то, во что превратились сейчас люди. И он уже готов бороться против оккупантов, только не хочет в то же время идти против нас.

– Ну надо же, – пробормотала девочка, покачивая головой. – Так пока сложно привыкнуть к тому, насколько Ванька изменился. Прежнему Ивану и в голову бы не пришло возмущаться, что люди стали такими.

– Ну да, он же и сам был такой, даже без излучения, – хмыкнул я.

– Как ты можешь так говорить о друге? – возмутилась Иола. – И почему ты не передал мне ваш разговор раньше?

– Да чтобы тебе не пришлось врать Великому Жрецу! А так ты была очень убедительна и эта штука у нас. Обсудим все с ребятами, решим, что делать дальше.

– Да, возможно, им в самом деле придется покинуть границы нового мира: Древних не проведешь, – вконец упавшим голосом произнесла Иола.

И у меня привычно защемило в груди от этой мысли. Хотя… да, так, наверное, будет лучше. Не ждать же, пока Иван во что-то влипнет.

Мы прошли еще квартал, когда вдруг Иола свернула в сторону со словами:

– Подожди меня пару минут.

– Куда ты?

– Хочу купить подарок для Энерира, бедняга столько пережил вчера. И какой-нибудь тортик к чаю, не все же Шакракумору нас угощать. Надеюсь, деньги еще не отменили.

Я кивком признал разумность этой идеи и остался стоять, закинув лицо и наслаждаясь жарким прикосновением солнечных лучей. Но распахнул глаза, когда, как мне показалось, набежало облачко.

Это оказалось не облако: над моей головой, придирчиво меня изучая с разных ракурсов, парил биорд-почтальон. Такие сейчас дежурили на каждом перекрестке, доставляя корреспонденцию.

– Ты А-лек-сей? – спросил он по-русски, тщательно и с удовольствием выговаривая слова. – Ат-лант?

– Вроде того. То есть да, все верно, – поправился я, увидев обескураженное лицо письмоносца.

– Тебе послание от подруги. – Он уронил в мои руки свернутый в четыре раза листок, ухитрился поклониться в полете – и был таков.

Недоумевая, я поскорее развернул лист и вчитался в торопливую бисерную россыпь букв:

Алеша, твоя сестра покинула дом родителей и направилась по шоссе в сторону Санкт-Петербурга. Какое-то время я следовала за ней, но затем она перешла на скорость Соединившихся. Бридж. 08.05.

Сердце зайцем заскакало в груди: я сразу понял, что Кира отправилась в то странное – и страшное – место. И нельзя было упускать такой шанс. Я едва не бросился в магазин за Иолой, но потом подумал о другом: ребята будут волноваться, если мы в скором времени не объявимся в Черных Пещерах, ведь мы им обещали. Да и стоит ли тащить с собой Иолу? Одному мне легче будет все разведать и, надеюсь, не попасться Кире на глаза. Тут как раз и Иоланта появилась на ступеньках магазина с тортом и еще какой-то коробкой в руках.

– Слушай, планы слегка поменялись, – сказал я как можно равнодушнее. – Иди вниз сама, ладно?

– Не поняла, – нахмурилась Иола. – Это как они могли так быстро поменяться? С чего бы?

– Получил послание… от Марка. – Я показал ей уголок зажатого в кулаке листа. – Ему нужна моя помощь.

– Что-то случилось?!

– Да перестань, что теперь может случиться! Просто иногда нужен срочный совет друга, ты в курсе? Однополого друга.

– Покажи письмо! – потребовала девочка, сбегая по ступенькам.

– Еще чего! Иола, постарайся быть хоть немного деликатней!

– Что-то я тебе не верю, – пробормотала Иола, прожигая меня взглядом. – Что за проблемы могут быть у Марка? С Галей у него все норм, мы с ней недавно болтали…

– По-твоему, проблемы у парней бывают только из-за девчонок?

Иоланта нетерпеливо махнула рукой – видимо, ей надоело со мной препираться.

– Ладно! Уверена, что ты врешь, но раз не хочешь, чтобы пошла с тобой – навязываться не стану. Увидимся… не знаю где.

Развернулась и быстро зашагала прочь, спина напряжена до предела – обиделась. Но мне сейчас было совсем не до ее переживаний.

Через пару минут я уже несся во весь опор по трассе, повторяя наш недавний путь с Иолой. Закрывая глаза, я отчетливо видел внутренним взором все ориентиры, по которым смогу отыскать камень, запечатывающий спуск. Одновременно я не переставал перебирать возможные варианты развития событий. А вдруг избежать лобовой встречи с сестрой не удастся? Впрочем, теперь подобная перспектива меня не так ужасала. Постараюсь все объяснить Кире, может, не сразу, но она поймет, что так уж сложилось. Не отказываться же мне из-за случившегося от родителей и сестры, верно?

К тому же, если теперь у Киры есть другая пара, возможно, смерть Игоря для нее уже не такая жуткая трагедия. Интересно, нравился ли он ей помимо того, что они были неразрывно связаны? Понимала ли Кира, что в свои девятнадцать или двадцать лет Печерский был законченным садистом и убийцей?

Тут наступило время сворачивать с трассы в лес. Пробежав через чащу, я выскочил прямиком на круглую полянку не больше пары метров в диаметре, в центре которой лежал маскировочный валун. Сейчас он был небрежно отвален, словно Кира с разбегу врезала по нему ногой. Это у нас семейное, видимо. Я склонился над чернотой колодца, прислушался и сиганул вниз.

Через мгновение ступни коснулись утрамбованной почвы, и я вслепую понесся по пустынному проходу. Не прошло и пяти минут бега, как туннель закончился. Этот выход, в отличие от первого, был тщательно закупорен каменной затычкой. Я отвалил ее, сощурился от яркого сияния неба, шагнув наружу, а затем на всякий случай вернул валун на место: раз Кира так поступила, значит, в этом был смысл. Поморгал, привыкая, огляделся и понял: тут все стало еще хуже, чем в наше первое посещение.

Залитые золотым светом улицы пустовали, я не встретил никого из Древних, даже пройдя половину поселения. Дома словно ощетинились, и, приглядевшись, я понял, что так и было: заборы нарастили кольями, и те торчали во все стороны, напоминая противотанковые ежи. Подобным же образом защитили и двери с окнами, а колючей проволоки в кустах стало столько, что уже и зелени не было видно. Но, кажется, некоторым домам это не помогло: они стояли тихие, пустые, тоскливо зияли прорехами дверей.

Пока я шел, то непрерывно ощущал на себе чьи-то настороженные взгляды, казалось, слежка велась со всех сторон. За некоторыми окнами я ловил силуэты прилипших к стеклу обитателей.

Мой путь лежал к дому знакомого флэмма, ведь именно он общался с Кирой, ждал ее появления. Вот его дом уже показался в конце вымершей улицы. И в этот момент до меня донесся отчаянный вопль:

– На помощь! Спасите!

Огромными скачками я рванул вперед, потому что это был голос Киры. Перелетел через забор, мимоходом отметив выбитые дверь и окна, и ворвался в дом. Моя сестра барахталась на полу, тщетно пытаясь вырваться из лап невероятного чудовища. Некто в лохмотьях, с неестественно белой кожей и почти двухметровыми конечностями, расплюснутыми на концах в огромных размеров клешни, на долю секунды обернулся ко мне и издал грозный клекот. Я увидел бесформенное лицо с остро выпирающими костями, до предела натянувшими кожу, подбородок, костылем торчавший до середины груди, глубоко сидящие кляксы глаз. Лишь только длинные свалявшиеся кудри подсказали мне, что прежде чудище было флэммом и, скорее всего, хозяином этого дома.

Больше не проявляя ко мне интереса, чудовище вновь занялось Кирой и одним ударом клешни располосовало ее плечо. В следующий миг я запрыгнул к нему на спину, обхватил за горло и попытался отшвырнуть прочь от сестры. Удалось, но с трудом: монстр был уж точно не слабее меня. Мы прокатились по комнате, врезались в стену – и тут ему удалось подмять меня под себя, взгромоздиться всей массой мне на грудь. Я услышал, как затрещали мои кости.

Урча, монстр рвал на мне одежду, оставлял глубокие борозды на плечах и груди. Когтей у него вроде как и не было, но сами пальцы выглядели словно штыри и входили в плоть, как в масло. Я едва успевал отворачивать лицо, чтобы не потерять глаза. И с ужасом понимал, что от жуткой боли вот-вот отключусь, а тогда точно конец.

В очередной раз увернувшись, я увидел Киру: она запрыгнула с ногами на стол и расширенными от изумления глазами смотрела на меня. Но помогать явно не собиралась.

– Кира, это я, Алексей, помоги же мне! – в краткий момент передышки взмолился я.

Ничего не произошло, Кира продолжала наблюдать, как я гибну. В какой-то момент я уже смирился с неизбежным и только желал, чтобы все поскорее закончилось. И не отрывал глаз от Киры – так умирать все же было легче.

Вдруг сестра взмахнула рукой, будто швырнула что-то в противоположный угол комнаты. И тут же мертвая хватка ослабла, чудовище с клекотом рвануло в том же направлении и, жалобно скуля, принялось во что-то тыкаться мордой. Кира, подскочив, ударила его ногой в бок с такой силой, что, проломив достаточно эфемерную стену флэммова жилища, чудовище рухнуло вниз, в кусты.

– Вставай! Бежим! – заорала сестра, рывком поднимая меня с пола и пытаясь удержать в вертикальном положении.

Ничего не добилась и просто подхватила на руки, а я тут же отключился.

Очнулся, весь перемотанный какими-то тряпками, обмазанный заживляющей мазью, на низкой постели, в чужом доме. На коврике где-то в метре от моей головы сидела, обхватив коленки, Кира. Заметив, что я открыл глаза, молча протянула мне широченную глиняную кружку с водой, к которой я жадно припал, и снова принялась рассматривать меня. Я пил и никак не мог напиться – казалось, вода вытекает обратно из кровавых борозд на моем теле. Но постепенно мне полегчало, и, возвращая посудину, я произнес, пробуя голос:

– Спасибо, Кирка, сочтемся.

В прежней нашей жизни я всегда ей так говорил, когда она делала для меня что-то хорошее.

Сестра вскрикнула, вскочила на ноги, склонилась надо мной:

– Ты кто?!

– Твой родной брат, – мрачно отозвался я, ощупывая повязки. Раны жутко чесались, но это было хорошо, значит, процесс заживления шел полным ходом.

– Что? Нет! Быть этого не может!

– Может, Кир. Хочешь, назову имена всех наших родственников? Или учителей из нашей прошлой школы? И еще расскажу, куда в детстве девалась косметика из твоей секретной лоскутной сумки.

Кира несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя, потом глухо выговорила:

– Отец сказал мне, что Алеша за границей, по каким-то делам. Откуда он это взял?

– Так это я ему и рассказал. Хотелось повидаться, а признаться не решился, вот и наплел.

– Можешь рассказать, что случилось на самом деле? – Взгляд сестры жадно впился в меня.

Вздохнув, я коротко и без эмоций изложил ей случившееся в Пещере Ложных Воспоминаний. То, что помнил сам и что мне поведала Иоланта. Кира слушала молча, лишь крепко сжатые побелевшие губы выдавали ее эмоции. Когда я закончил, она не сразу смогла заговорить.

– Вот почему я не нашла его… Я ведь думала, что он там, в Черных Пещерах, потерял себя и бродит где-то. А оно вот как…

– Кира, кто сейчас твоя пара? – в лоб спросил я.

Сестра метнула на меня изумленный взгляд:

– Пара? Нет у меня пары!

– Как так? Ты ведь не стала Расколотой, наоборот…

– Я поняла твой вопрос, – отрезала Кира. – Да, не стала, и поверь, я сама задавала себе каждый день вопрос, что же произошло. Не могла понять, почему Игорь не возвращается, раз он жив, и мы теперь – Соединившиеся. Теперь понимаю: наверное, все дело в том, что телесно Игорь все еще существует.

Я просто обалдел, как все просто оказалось. Даже странно, что мы с Иолой сами до этого не додумались, ведь и мы с ней остались парой почти по той же самой причине. Значит…

– Я стала Соединившейся в тот момент, когда, полагаю, все и случилось, – тихо добавила сестра.

– Ненавидишь меня?

Кира помолчала, потом решительно мотнула головой:

– Нет. Знаешь, я ведь догадывалась, каким он был, Игорь. Он все время добавлял мне в еду таблетки, чтобы я не знала, не могла увидеть во сне, чем он занимается. Сначала мне это казалось нормальным, обычные люди же не контролируют до секунды жизнь своей пары. Но потом в нашей пещере поселились приор Гай с сыновьями и приспешниками. Они от меня не таились, и из разговоров я понимала, что они просто одержимы мыслями о мировом господстве, о власти, о безграничном богатстве. А Печерский просто развлекался, играл ими, как хотел. Было так мерзко находиться среди этих сволочей! Так что мне даже легче стало, когда все произошло.

У меня от этих слов словно гранитная глыба сползла с души. Ободрившись, я спросил:

– А что было дальше? Ну, когда ты стала Соединившейся? Ты знаешь, куда подевался приор?

Кира энергично потрясла головой:

– Я сразу ушла от них. Какое-то время искала Игоря, все же он был не чужой мне, и я чувствовала необходимость позаботиться о нем… Я имею в виду о том, в кого он превратился после Пещеры. Потому что браслет его так и остался лежать на столе в его комнате.

Я вдруг вспомнил о самом главном:

– Погоди, а как ты тут оказалась? И что вообще здесь творится?!

– Сейчас не время для длинных разговоров. – Кира отошла в угол комнаты, вернулась со спортивной сумкой в руках. – Нам нужно как можно скорее выбираться отсюда! Твои раны хоть чуточку затянулись? Путь к туннелю будет непростым.

– Кто эти монстры? – не отставал я, а то еще погибну, так и не узнав, от чьих лап. – Ну, в смысле, я понимаю, что это бывшие обитатели города, но почему они становятся такими? И сколько их здесь?

– Много. Несравнимо больше, чем было в прошлый раз…

Сестра открыла сумку, и я заглянул внутрь: там было полно таких же ампул, что я прежде носил на шее.

– Набери в карманы, – распорядилась Кира. – Если нападут, то бросай в разные стороны, желательно туда, где они разобьются о камни. Перевертыши помнят, как дорожили этими штуками, пока были людьми, вот и борются за них друг с другом до смерти. Жаль, что они совсем без ума, не догадываются проглотить. Могли бы еще вернуться к нормальному облику.

– Погоди, зачем разбрасывать? Разве нас могут догнать?

– Они, Лешка, в таком состоянии не хуже нас бегают. А потом, надо еще уцелевшим ампулы раздать. – Из маленького отделения в сумке Кира вдруг достала уже знакомый мне белый треугольник – оружие пажистов. В штабе Великого Жреца эту штуку прозвали дафирк, что на языке Древних значило «клюв» (хотя, как я слышал, биордам такое название категорически не нравилось).

– Кир, ты чего?!

– На всякий случай, – отмахнулась сестра. – Если попадешь им в лапы, то уж лучше отстреливаться. Ну, готов?

Мы покинули дом и, поминутно озираясь, побрели по улице. Поначалу все было тихо, только время от времени раздавался торопливый стук: это Древние барабанили по окнам, стараясь привлечь наше внимание. Сестра в таких случаях бросала через ограду горсть ампул, и эти бедолаги, позабыв осторожность, распахивали двери и спешили отыскать в траве эликсир.

Но вот мы снова вышли на главную площадь городка, и мне показалось, что цветущий кустарник, которым она по периметру была обсажена, странно шевелится, хотя ветра в подземном мире не бывало. Я только собирался сказать об этом Кире, как вдруг они появились, выскочили из-за кустов: жуткие нагие фигуры на четырех столбовидных конечностях, огромные взрослые и, поменьше, детские, но почему-то пугающие даже больше. Их расы были почти неразличимы, стерты этим жутким преображением. С клокочущими звуками они надвигались на нас, широко разводя лапами, как водящий в игре в жмурки.

– Беги!

Кира подтолкнула меня в спину, и я помчался во весь опор в направлении туннеля. На бегу прислушивался, чтобы не упустить момент, если сестра отстанет. Кирка на бегу горстями бросала во все стороны ампулы, чудовищ это здорово тормозило. Они затевали свару вокруг каждой разбившейся, оглушительно рычали и рвали друг дружку. Я тоже бросал, но без должной сноровки, и мои не бились.

– У меня все! – в спину мне крикнула Кира. – Давай!

Я кинул с десяток последних ампул о торчащий из стены пещеры гигантский камень. Мы уже были у туннеля и сестра отваливала проход, когда сразу пять мелких тварей набросились на меня, повисли на руках, впились зубами и ногтями в ноги. Кажется, я снова был близок к тому, чтобы отключиться. Кира, подскочив, поотрывала чудовищ, потом протащила меня с десяток метров и зашвырнула в туннель. Вернула на место камень и тяжело сползла на землю, прислонившись к нему спиной.

– Слушай, а они не сдвинут затычку? – первым делом спросил я. – Они же не слабее нас. Может, стоит организовать тут завал или еще камней притащить?

Кира, не открывая глаз, утомленно мотнула головой:

– Расслабься, они ведь ничего не соображают. Как только перестают видеть жертву и чуять ее запах, тут же теряют интерес и забывают, чего ради бегали.

– Расскажешь, наконец, почему Древние превращаются в этих тварей?

– Ой, Леш, ну не будь таким приставучим, – привычным жестом отмахнулась сестра. – Я все расскажу, только это история длинная. Твоя половинка наверняка тоже захочет послушать. Кстати, где она сейчас?

– В Черных Пещерах, в доме нашего друга. А с ней Иван и Тася, мы их вчера случайно встретили.

– Ух ты! – Кира заметно оживилась, широко распахнула глаза. – Значит, ребята в порядке? Я ведь искала их тогда, хотела увести с собой, но они куда-то исчезли…

– Зато потом сориентировались и сделали ноги. А Димку ты, случайно, не видела?

Тут я сообразил, что сестра с ним даже не знакома. Кира помотала головой.

– Так, ладно, иди-ка сюда. – Она извлекла из сумки целительную мазь Древних. – Буду заново всего мазать.

– Да ладно, само заживет. – Раны понемногу переставали болеть, хотя выглядели устрашающе.

– Не ладно. У них же полно заразы на зубах и ногтях, могут остаться шрамы.

Лично меня это не пугало, но Кирка была неумолима: пришлось скидывать остатки футболки и подставлять сестре плечи и спину. Только через четверть часа мы продолжили путь. Я рванул по туннелю вперед, но после пары минут стремительного бега Кира вновь окликнула меня.

– Ну что еще?

Мне не терпелось выбраться наружу, оставить позади этот тусклый свет и затхлый запах, чтобы наконец узнать разгадку происходящего. Но Кира плотно застряла рядом с ничем не примечательной стеной туннеля, разве что не обнюхивала ее. Подойдя ближе, я разглядел полуистлевшую кованую дверь, почти сливающуюся с камнем.

– Куда она ведет?

– В Черные Пещеры, – довольно ухмыльнулась сестра, толкая дверь. Та оказалась не заперта. Туннель за ней был абсолютно черный, но Кира извлекла из рюкзака фонарик, и мы двинулись вперед.

Минут через десять, снова отвалив камень, мы выбрались наружу в чаще леса, но на этот раз подземного. Ближайшее поселение оказалось мне незнакомым, но тамошние Древние, едва услышав имя Шакракумора, охотно показали нам дорогу. В общем, скоро мы уже входили в калитку флэммовского дома.

Вся компания расположилась за столом во дворе, под виноградником, пила чай с лепешками и печеными фруктами, Чак-Кунак, уже забывший вчерашнее потрясение, носился вокруг и клянчил куски не хуже любого домашнего питомца.

Иола первая заметила нас, выронила надкушенную лепешку и вскочила на ноги, следом тихонечко охнула Тася. Думаю, мы являли собой то еще зрелище: в изорванной одежде, связанной в разных местах узлами, чтобы вообще не свалилась, окровавленные и обмазанные желтой мазью. Только Шакракумор не выглядел особо удивленным, думаю, успел ко всему привыкнуть со времен нашего первого появления в его доме.

Через час мы уже отмылись в купальне, вновь смазали почти затянувшиеся раны и напились чаю. Энерир был отправлен на прогулку с питомцем, а мы собрались за столом, готовясь узнать наконец тайну еще одного поселения Древних.

– Я расскажу то, что узнала еще до всего случившегося в Пещере – так начала свою историю Кира. – То, что приор обсуждал с другими членами Ордена. В общем, много лет назад было изобретено некое снадобье, которое поначалу казалось сбывшейся мечтой, а потом обернулось сущим кошмаром. Древние принимали его и заболевали странной болезнью: сначала начинались приступы, во время которых кости вроде как размягчались, тело меняло форму, трансформировалось. Человек переставал осознавать, кто он такой, накидывался на тех, кто пытался ему помочь, грыз и драл их когтями до смерти. Купировать приступ могла еще одна порция снадобья. До определенного момента оно всегда было в достаточном количестве, и поселение жило в целом нормальной жизнью – только бы ампулы всегда были под рукой. А потом что-то произошло… Я не знаю, почему снадобья стало недостаточно и как смогли Древние связаться с членами Ордена пажа, своими врагами по определению. Но какое-то время Игорь действительно доставлял им ампулы, однажды я даже видела это, пока спала: он забыл накормить меня таблетками. А когда Игорь исчез и пажисты разбежались, я решила сходить туда сама, потому что думала: вдруг Игорь там? На всякий случай взяла с собой ампулы, которые нашла в одной из пещер, приличный такой запас. Едва вспомнила дорогу, но все же добралась.

– И что, ты даже не спросила, что это за штука такая и как она работает? – довольно грубо перебил ее Иван.

Кира раздраженно дернула плечом, скривилась, но ответила вполне мирно:

– Я побоялась действовать так напрямую. Мне не хотелось рассказывать тамошним обитателям, что произошло, ну, про захват Древними наземного мира, про исчезновение Игоря, на которого они молиться были готовы. Надеялась, что приду еще раз, как-нибудь в разговоре и выплывет правда. И вот пришла. – Кира издала судорожный вздох и сжала ладонями глиняную чашку так, что она рассыпалась на куски. – А он… Он поджидал меня в засаде в своем доме или просто еще не успел присоединиться к стае, не знаю. И если бы не Алешка…

Пока сестра мылась, я уже успел рассказать другим о наших злоключениях, даже продемонстрировал ужасные рубцы от когтепальцев. Ну, а о странном поселении они еще раньше днем узнали от Иолы.

Кстати, Шакракумор ничего не смог добавить к рассказу о таинственном эликсире – он знал только то, что и наш знакомый биорд, что знали, наверное, все обитатели Нижнего мира.

– Я не понял, – снова заговорил Иван, в упор разглядывая Киру, – почему ты так долго оставалась в пещере после того, как те черти оттуда смылись? Почему не вернулась к родителям раньше? И почему я тебя там не встретил?

Я хотел уже попросить его не наезжать на мою сестру, но Кира ответила сама:

– Я знала, что от бескровного оружия Древних люди изменились. И боялась измениться сама, потерять над собой контроль. Я ведь не знала, что излучение не работает на атлантах. Поэтому первую неделю просидела в одной из потайных комнат, пока не закончилась еда.

Кажется, Иван проникся: он ведь и сам был хорошо знаком с этим страхом. Во всяком случае, на Киру он глянул почти с сочувствием.

– Страшно было сидеть в одиночестве под землей, да? Я, кстати, помню, как ты мне рассказывала, когда я провожал тебя до школы, что даже дома до четырнадцати лет никогда не соглашалась оставаться одна.

Кира скованно улыбнулась:

– Ну, четырнадцать мне было довольно давно. А уж за последние полгода пришлось победить многие прежние страхи.

– Ладно, давайте решим, что делать с поселением? – подала голос Иола, вероятно ощутив себя в забвении. – Я так понимаю, что ситуация там совсем аховая, верно?

Кира утвердительно кивнула:

– Думаю, через пару недель там просто не останется никого, кто сохранил бы человеческий облик. Перевертыши регулярно нападают на город и с каждым днем все больше звереют.

– Но мы ведь не можем это допустить, так? Те люди не виноваты в происходящем, значит, нужно спасти хотя бы тех, кого можно.

Иола вскинула голову с такой решимостью, будто немедленно собиралась возглавить спасательную операцию. Я на всякий случай поспешил вмешаться:

– Своими силами мы ничего там не сделаем, эти чудища посильнее нас с тобой.

– Плохо еще и то, что большинство жителей не покинут поселение, даже если организовать им безопасный отход, – задумчиво произнесла Кира. – Почти у каждого кто-то из родных бегает в стае, и этот каждый живет надеждой на его спасение. Да и куда уводить тех, кто может в любой момент сам обернуться монстром?

– Да уж куда яснее, – пробормотал я. – Значит, придется все же обращаться к Великому Жрецу, хоть ты и не хотела, Иол…

– Значит, придется. – Лицо Иолы еще больше помрачнело. – То есть мы даже обязаны сделать это, и как можно скорее. Вот прямо сейчас поднимемся наверх и поговорим с ним. Ребята, вы как?

– Готовы, – отозвался Иван. Тася же по-прежнему была погружена в какие-то свои мысли, и я все больше волновался за нее. – Ради такого дела согласны даже в штабе немного поработать – всегда ведь лучше иметь в важных местах своих людей.

Мы наскоро допили чай и распрощались с Шакракумором, пообещав, что будем держать его в курсе. Как позднее оказалось, мы зря так стремились на поверхность: Тир-Убрель как раз в этот день совершал облет территории на драконе и в штабе его не ждали до следующего утра. Я спросил себя, сколько еще Древних из поселения погибнут или превратятся в обезумевших тварей за это время? Но выбора у нас просто не было.

– Ну, вы с нами в лагерь? – поинтересовалась Иола у ребят.

– Нет, мы еще раньше решили, что первую ночь проведем дома, у родителей, – за двоих ответил Разин, тогда как лицо Таси выражало полную солидарность, если не сказать – покорность. – Соберем самое необходимое и уже завтра переберемся к вам.

– А я наоборот, – веселым голосом заявила Кира. – Огляжусь в лагере, присмотрю себе комнатушку, а завтра наведаюсь домой и предупрежу, что поживу в другом месте.

– Ты решила жить в лагере? – не знаю почему, но решение сестры оставить родителей меня неприятно поразило.

– Так будет удобней, всем Соединившимся лучше держаться вместе, – сразу сбавила тон Кира. – А папу с мамой можем хоть каждый день навещать. Завтра же пойдем домой вместе и объясним им насчет тебя, согласен?

– Не знаю, не уверен, – пробормотал я. – Мы что, прямо так напрямую им обо всем скажем?

– А ты предлагаешь их сперва помучить? – Кира таким знакомым движением уперла руки в боки, метнула на меня испепеляющий взгляд. – Отлично, давай сначала объявим им, что ты погиб, потом – что погиб, но не окончательно, потом…

– Все, все, прекращай! Вечером обсудим в лагере!

– А ты разве не туда сейчас? – сощурилась подозрительно сестрица.

– Нет, ребят сперва провожу. Не возражаете? – Я глянул на Тасю, но ответил Иван:

– Давай, а то, друг, еще заплутаем без тебя.

Мы разошлись в разные стороны: Иола повела Киру в сторону нашего лагеря, а я пошел с ребятами к дому, по пути комментируя перемены в городе, те, которые они еще не видели. Тася вроде как оживилась, крутила головой, тихонько ахала – я и этому был рад. Рядом с одним из мостиков она надолго задержалась, опустившись на колени и заговорив о чем-то с морголом при помощи трубочки. Я воспользовался моментом и слегка потянул Ивана за рукав рубашки.

Мы отступили на пару шагов и оказались под прикрытием недавно высаженных фруктовых деревьев из Нижнего мира, покрытых нежной кисеей мелких кремовых цветочков.

– Что такое творится с Тасей? – немедленно приступил к дознанию я. – Она… она вообще верит, что я – это я?

Вид у моего друга сделался какой-то кислый.

– Да верит, конечно. Дело не в тебе, Леха, она и прежде такой была, еще там, в пещерах. Общается словно через силу, всего шугается, будто ее инопланетяне похитили и собираются сожрать, когда срок подойдет.

– Это она так в лаборатории напугалась, да?

Иван как-то бессильно повел своими могучими плечами, покачал головой:

– Вот это меня больше всего волнует: а вдруг с ней в той лаборатории что-то успели сделать? Ты же знаешь тех чертовых хирургов из Ордена. Тася может и сама не знать, она же под наркозом была.

– Да вряд ли, Печерский ведь к тому времени уже погиб, – пробормотал я. – С чего бы они в суете и спешке стали с ней что-то делать?

Ванька только тяжело вздохнул:

– Вот и я на это надеюсь. Ну, значит, либо посттравматическое расстройство, либо…

– Что?!

– …либо вообразила, что все, кем она дорожила, ее предали, – отрезал Иван.

– В смысле?

– Вот кто ей в этой жизни дорог был? Ты, я да родители. Ты для себя все уже решил, это понятно. Я тогда в квартире сам сделал ей обездвиживающий укол, чтобы приор Гай мог уволочь ее в чертову пещеру. У меня выбора не было, приор был вооружен, и Таська вроде как это понимает. Но в душе, может, считает, что я ее предал, струсил, не сумел защитить. А потом еще оказалось, что с родителями ничего не случилось, как мы боялись… Да они просто забили на нас и бухали в свое удовольствие! Теперь вернулись, но что толку – просто заботливые биороботы.

Ванька в полном расстройстве нокаутировал кулаком воздух. Не зная, как утешить, я хлопнул (очень осторожно) его по плечу:

– Не переживай, Тася обязательно станет прежней. Вот вернутся Соболи, у них обоих ого какой опыт приводить подростков в норму.

– Не знаю, Соболь, может, и спец, – пробормотал Разин. – Но я просто хочу как можно скорее увезти ее подальше отсюда, чтобы ничто не напоминало, чтобы все заново начать.

Я привычно ощутил давление целого Эвереста в районе грудной клетки. Хотел сказать Ивану, что он ошибается: ничего я не решил, но он заговорил первым.

– Слушай, тут такое дело, – начал он, сильно морщась – как всегда, когда тема была ему особенно неприятна. – Я хотел поговорить с тобой насчет твоей Кирки…

– С ней-то что?

– Она здорово изменилась, не находишь?

Я пожал плечами:

– Это как посмотреть. Если сравнивать с той, какой полгода назад была, так это вообще другой человек. А вообще нет. Почему спрашиваешь?

– Что-то в ней… не то, в общем. Я сегодня наблюдал за ней там, у Шакракумора. Такое впечатление, что она изо всех сил пытается вести себя и выглядеть нормально. А сама даже не помнит, кому и что говорила…

– В смысле?

– Ну, про ее боязнь оставаться одной дома ты мне однажды рассказал, не она. Так почему не возразила?

– Вань, да ты чего, в самом деле? – Кажется, обновленный Разин был склонен делать из мухи слона. – Она могла сто раз забыть, что там тебе говорила.

– Да чего ж тут забывать, если она вообще со мной никогда не разговаривала, – хмыкнул Иван. – Не снисходила, только сообщала, когда и где ее забрать. Слушай, я бы не поднимал эту тему, но…

Он отвернулся и стал изучать недавно выросший вдоль дороги домик биордов, весь резной, с многочисленными деревянными выступами и перекладинами. Тася так и торчала около канала, мне даже показалось, что моргол с ней любезничает.

– Да говори уже!

– Знаешь, тогда, когда вы убежали и все это случилось… В общем, она так страшно кричала, металась по коридору, даже за металлической дверью было слышно. А теперь стала такая спокойная, невозмутимая. Иногда человек радикально меняется, когда зацикливается на одной идее. Я, конечно, не атлант, не могу знать, что у вас в голове творится, когда гибнет пара. Поэтому спрошу прямо: ты не допускаешь мысли, что она хочет отомстить за Игоря?

– Кому это? – удивился я совершенно искренне.

– Тебе, например.

– Я же ее брат!

Ванька хмыкнул и покосился на меня как на несмышленыша:

– Ага, и ты прикончил главного человека в ее жизни.

– Слушай, я понимаю, родство может ничего и не значить. Но она мне только за сегодня дважды жизнь спасла! Хотела бы отомстить – позволила тем чудищам покончить со мной. Трудно придумать что-то хуже, чем быть заживо порванным на куски, согласен? А Иоле отомстить… Тоже не катит, она проделала эту штуку с браслетом, когда Игорь все равно уже не был собой.

– Ладно, я понял, – едва успел проговорить Иван, потому что Тася закончила беседу и подбежала к нам.

Я заметил, что на половине пути ее улыбка и оживление словно иссохли, а сама девочка сгорбилась и низко опустила голову.

В молчании мы продолжили путь. Я невольно обдумывал на ходу слова Ивана, хоть и не верил в них, само собой. Но, возможно, Кира в самом деле таит от нас свое горе, нуждается в помощи? Так задумался, что не замечал дороги, пока друг не ткнул меня кулаком в бок.

– Наш двор вроде?

Да, узнать было трудно: за это время серые скучные стены выстроившихся буквой «П» домов полностью исчезли под зелеными побегами вьюнков, двор тонул в зелени и больше напоминал поляну в лесу.

Был уже почти вечер, очень теплый и какой-то южный, наверное, потому, что сгущались сумерки, ведь до наших белых ночей оставалось еще месяца три. Большинство окон стояли распахнутыми настежь, как и двери парадных: в домофонах больше никто не нуждался. Детская площадка в центре двора тоже преобразилась: теперь это был зеленый холм с песчаными дорожками и множеством аттракционов, рассчитанных на детей разных рас. Там даже было небольшое озерцо, в котором резвились утки-мандаринки. Пересекая двор и озеро, тянулся ровный, словно по линеечке вырытый канал – улица для морголов. На траве сидел циклоп, призванный в дневное время суток приглядывать, чтобы какой-нибудь малыш не свалился в воду.

Было время ужина, и в центре двора вокруг длинного стола собралось с полсотни жильцов дома. До меня доносились оживленные голоса, смех, на свободной от посуды части стола мужчины рубились в домино, смачно шлепали костяшками по столешнице. Я разглядел среди собравшихся свою мать, помолодевшую, с подвитыми волосами до плеч – такую ее прическу я помнил из детства, потом уже она коротко стриглась. Поискал глазами отца – его тут не было.

– Похаваем вместе?

– Что? Нет, – отклонил я предложение Ваньки.

– Ну, давай, до завтра! – сказал мне Иван и снова похлопал по плечу. – Придем в лагерь к завтраку. Еще раз поговорю с Тасей, может, она пока не хочет снова жить под землей, но придем-то в любом случае. Так что пожрать нам оставьте, слышишь?

– Не боись, у нас не проголодаешься, – хмыкнул я. – До завтра.

Иван отошел, и тогда Тася тоже осторожно приблизилась ко мне, не поднимая глаз, протянула руку. Я с предельной осторожностью пожал ее теплую ладошку.

– О чем болтали с морголом?

Девочка вздрогнула, словно не ждала, что я заговорю с ней, ответила, почти не разжимая губ:

– Да так, он тоже прежде жил в Черных Пещерах, нашлись общие знакомые. Ну, до свидания?

Мне очень хотелось сказать, что она бы могла поболтать и со мной хоть пару минут – ну чем я хуже моргола? Но Тася уже тянула руку, утекала, как ручеек. Стоило мне пробормотать «Пока», как она едва ли не бегом устремилась к дворовому застолью, где у каменной печки кашеварила ее мать. Я видел, как женщина, всплеснув руками и выронив поварешку, кинулась обнимать сына и дочь, от играющих в домино отделился старший Разин и приветствовал наследников восторженными воплями.

Жуткая тоска навалилась на меня похуже перевертыша. Мне вдруг показалось, что я смотрю на эту веселую толпу из другого мира и мне никогда больше не оказаться рядом с родными людьми. И все хорошее для меня закончилось. Не в силах больше терпеть этот смех и радостные голоса, я рванул прочь со двора. Примчался в лагерь и сразу ушел в свою комнату, рухнул лицом в подушку, даже не посмотрев, где устроилась и чем занимается Кира.

– Проснись! Ну давай же!

Я открыл глаза и с трудом сфокусировал взгляд: лицо Иолы было так близко, что расплывалось. Уже собирался хорошенько наорать на нее за очередное незаконное вторжение на мою территорию, но осознал, что девочка ужасно напугана, до меловой бледности и посиневших губ.

– Что случилось?! – крикнул я, слетая с кровати.

– Лешка, беда! Те монстры покинули свое поселение и ворвались в Черные Пещеры!

– Что? Откуда знаешь?

– Я плохо спала, все думала о тех несчастных. На рассвете решила сходить в город и проверить, не вернулся ли Тир-Убрель. И еще издалека увидела, как много Древних толпится вокруг его штаба и какие все взволнованные. В общем, за полчаса до этого снизу примчался циклоп с мольбой о помощи. Отряд добровольцев, думаю, уже выдвинулся, но, Леш, ты-то их видел, этих чудищ – от нас там будет больше пользы!

Пока она говорила, я успел натянуть на себя одежду.

– Кто еще идет?

– Я, ты и Кира. Бридж и Марк тоже хотят, но…

– Идут только Соединившиеся, от других там не будет толку! – рявкнул я. – А Анатолий с Зиной?

– Их нет в лагере, гостят у друзей.

– Ясно, значит, идем втроем.

В общем, через пять минут мы уже спустились в мир Древних – лифт теперь работал в оба конца – и помчались мимо сонных мирных городков, а едва проснувшиеся жители провожали нас тревожными взглядами. На полной скорости миновали систему пещер, отделявших Черные, и ворвались туда, готовые немедленно принять бой.

Но все вокруг было тихо и сонно, местное небо едва окрасилось золотом, мир вокруг казался привычным – у меня даже мелькнула мысль о возможной ошибке. Я видел, как Иола и Кирка обменялись недоуменными взглядами. Но, конечно, я не собирался уходить отсюда, пока не побываю у Шакракумора: именно за него и малыша Энерира я больше всего волновался по пути сюда. Если все в порядке, то мы просто позавтракаем в приятной компании, а потом уж разберемся, что за странная путаница приключилась. Я зашагал к знакомому селению, девочки – следом, тихо обсуждая всевозможные версии случившегося.

Но тут подобное вою турбины хлопанье крыльев над головой заставило нас дружно запрокинуть головы: над нами кругами носился красный дракон, а наездник-флэмм свесился на один бок и внимательно разглядывал нас. Потом закричал:

– Срочно ищите укрытие! Вы пришли сверху? Тогда немедленно возвращайтесь назад!

– Мы – атланты, и мы пришли к вам на помощь! – крикнула в ответ Иола, приложив ко рту сложенные руки. – Где опасность?

Флэмм показал направление и, больше не обращая на нас внимания, взлетел почти под самый купол неба, кого-то выглядывая. В тот миг я и сам осознал, как легковесно прозвучали наши слова: что мы могли противопоставить монстрам? Оружия у нас не было, а хотя бы и было!

– Сюда, сюда! – снова донесся до нас вопль с высоты: флэмм отчаянно махал кому-то руками.

Мгновение спустя мы услышали шум и голоса, и из-за полосы деревьев на поляну вышли Древние, испуганные, полуодетые, всего человек двадцать. Плюс еще с десяток биордов следовали по воздуху, неся в грузовых сетках разновозрастных ребятишек всех рас.

– Входите в пещеру и дожидайтесь помощи! – опять спустившись пониже, распорядился флэмм на драконе. – В случае необходимости у ваших мужчин есть оружие, чтобы нейтрализовать клээков и выйти в Срединный мир.

Толпа торопливо обтекала нас, не обращая особого внимания, а ведь обычно появление человека вызывало здесь настоящий бум. Теперь нам едва удавалось привлечь их внимание, хватая за руки и задавая самый важный вопрос:

– Вы знаете, куда направляются эти существа?

Большинство измученно и торопливо мотали головами, лишь один биорд крикнул нам сверху:

– Кажется, в Агурон.

У меня похолодело в висках: именно в этом селении жил Шакракумор с внуком! Переглянувшись, мы рванули вперед на предельной скорости.

– Девчонки, по возможности в бой не ввязываемся! – прокричал я на бегу. – Просто помогаем с эвакуацией. В крайнем случае вытащим всех из Пещер, а с монстрами пускай Жрец сам…

– Смотри! – каким-то сиплым голосом перебила меня Иола.

Я повернул голову налево и обомлел: примерно в километре от нас в том же направлении, что и мы, по полю двигались цепью эти жуткие существа. Даже на таком расстоянии доносился скрежет их непомерно разросшихся костей и клекот, вырывающийся из оскаленных ртов. Самые рослые фигуры – думаю, бывшие циклопы – достигали почти четырех метров. А самые мелкие, детские, были самыми бойкими, передвигались с пугающей прытью. Позвоночники тварей выпирали, спины сгибались так, что иногда чудища просто катились вперед, поджав лапы и кувыркаясь через головы. Вот уж точно – перевертыши. Мы поднажали, и скоро страшная армия, издающая жуткие звуки, осталась позади.

Уже приближаясь к деревне, мы увидели еще одну толпу, спешащую по дороге нам навстречу. И через пару мгновений поравнялись с ними: это были жители Агурона. Почти все они знали нас с Иолой, потому немедленно обступили со всех сторон и засыпали вопросами:

– Что случилось?

– Кто напал на наш мир?

– Ждать ли помощи с поверхности земли?

Пока девочки отвечали на вопросы, я вертел головой по сторонам в поисках выхода. Было совершенно ясно, что, продолжив путь, беженцы в аккурат наткнутся на монстров. А возвращаться в деревню было уже поздно, да и смысла не имело: именно туда двигалась армия перевертышей. В стороне за леском я увидел уже знакомый огромный ангар, в котором держали драконов во время Турнира. Его стены были из толстых листов какого-то местного сплава, отличавшегося повышенной твердостью, внутрь монстрам точно не попасть.

Кто-то осторожно коснулся моей руки:

– Алеша!

Я опустил глаза и увидел Энерира, доверчиво державшего меня за большой палец. Обращенный на меня единственный глаз малыша был полон страха и непонимания. За другую руку Энерира крепко держала девушка-лотт. Только тут я осознал, что толпа состояла сплошь из детей, женщин и совсем уж дряхлых представителей разных рас. Шакракумора среди них не было.

– Где ваши мужчины? – спросил я.

Мне ответила та самая девушка, которая присматривала за Энериром:

– Они выдвинулись навстречу врагу.

И махнула тонкой рукой куда-то в сторону. Что ж, будем надеяться, что Шакракумор и другие жители деревни следуют сейчас ошибочным курсом и им ничего не угрожает.

– Слушайте, туда идти нельзя, там опасность! – громким голосом объявил я. – Пожалуйста, проследуйте к ангару и запритесь изнутри, там вы будете в абсолютной безопасности. А совсем скоро с земли прибудет помощь, Великий Жрец уже собрал отряд.

Чем Древние отличаются от людей – они никогда не спорят по пустякам и не задают лишних вопросов. Вот и сейчас толпа послушно сменила направление, и я даже ощутил себя кем-то вроде знаменитого полководца, по одному мановению руки которого… тут я отогнал куда подальше ребяческие мысли. Мы с девочками похватали на руки малышей, чтобы ускорить движение. Через десять минут все оказались внутри ангара, теплого и уютного, хоть и попахивающего прежними обитателями. Я убедился, что двери надежно запираются как снаружи, так и изнутри, и почти успокоился.

– Так, оставайтесь здесь, а я пойду и верну назад мужчин! – сказал я девочкам. Кира тут же отозвалась:

– Раскомандовался, братец! Ничего подобного, я с тобой!

Я поморщился – ну, включила старшую сестру! – однако на препирательства не было времени. Прикинул, что Иоле тут, в общем, ничего не грозит. К тому же биорды, как старики, так и женщины, не стали прятаться внутри, а заняли позиции на крыше ангара. Я покричал им с земли, договорился, что в случае приближения врага кто-нибудь немедленно догонит нас по воздуху и оповестит об этом, после чего мы с Кирой рванули в том направлении, куда двинулся отряд.

– Слушай, тебе не показалось, что твари идут по нашим вчерашним следам? – на бегу крикнул я сестре. – Мы ведь к деревне шли как раз через это поле.

– Да уж сообразила! – унылым голосом отозвалась Кира. – Слушай, я понятия не имела, что они последуют за нами, правда. Может, мутируют и становятся чуточку сообразительней?

– А вдруг шли по запаху той дряни в ампулах?

– Разве что ампула разбилась в кармане или кто-то из нас на нее наступил. Запечатанную они не чуют. Но у меня все было чисто, а у тебя?

– Да вроде тоже, – отозвался я не слишком уверенно. Не хотелось бы мне быть причиной этого нашествия.

Дорога, по которой мы бежали, проходила через людные места, мы уже миновали две деревеньки, и в обеих нам подтвердили, что видели здесь группу мужчин из Агурона. Повсюду нас встречали встревоженные, недоумевающие, растерянные мирные жители, так что приходилось ненадолго останавливаться и проводить инструктаж. К счастью, драконьи ангары были везде, хоть и не такие большие. Мы заверяли Древних, что это хорошее укрытие, советовали запастись едой, хотя, скорее всего, беда обойдет их деревню стороной.

Но в третьем по курсу селении выяснилось, что никакой отряд через нее не проходил, и мы заволновались не на шутку. Вернувшись на большое кукурузное поле и избегав его вдоль и поперек, я в самом деле обнаружил то место, где несколько десятков людей вдруг резко изменили направление и пошли перпендикулярно прежнему маршруту. Что заставило их так поступить – известие от биорда-разведчика или чуткие флэммы и тубаботы почувствовали, где требуется помощь? Это было уже неважно. Теперь они двигались именно в ту сторону, откуда надвигался страшный враг.

Не теряя времени, мы понеслись по примятой тропе. Преодолели еще пещеру, и еще одно поле, пока не оказались на обширном каменистом пустыре, на таких обычно дрессируют юных дракончиков. Где-то ближе к центру поле словно дымилось, стена серой пыли стояла до самого искусственного неба – там шла битва. Пару секунд спустя мы уже были рядом и оценивали ситуацию.

Удивительно, но живущие сотни лет без войн и других потрясений Древние вовсе не оказались профанами и слабаками перед лицом внезапной опасности. На небольшой высоте кружило двенадцать биордов, к поясу каждого крепилась сеть для переноски грузов, но сейчас в них лежали флэммы, выставив в прорехи руки и выглядывая очередную жертву. Выждав нужный момент, флэмм ловко рассекал противника пополам огненным лучом. Немало дымящихся останков лежало в пыли, но и монстров оставалось, как минимум, три десятка. Я же первым делом отыскал взглядом Шакракумора, как раз наводящего ладони на новую цель, и перевел дух.

На земле циклопы, схватив в каждую руку по камню размером не меньше арбуза, сокрушали между ними конечности, а иногда и головы чудовищ. Лотты, по своему телосложению мало приспособленные для битвы, брали ловкостью: маячили перед монстрами, привлекали их внимание, а потом успешно исчезали, заставляя тех в недоумении крутить головами. Четверо тубаботов, стоя чуть поодаль, выкрикивали команды, координируя бой: они чутко улавливали, где активизируются монстры или какой участок обороны нуждается в укреплении.

Но жертвы все же были: я видел в стороне пять или шесть окровавленных Древних, и хромающий циклоп ковылял от одного к другому, нанося мазь на раны тех, кому еще можно быть помочь.

Заметив, что один из циклопов нуждается в помощи – мелкий монстр впился зубами и клешнями ему в ногу, – я вооружился парой каменюк и рванул на выручку. Конечно, убивать мелкого не стал, просто стукнул хорошенечко, оторвал от чужой конечности и запустил в многометровый полет над полем. Еще пару минут мы сражались с циклопом спина к спине и успели раскидать не менее пяти монстров.

В момент краткой передышки я поискал глазами Киру, но не нашел, возможно, она была в самом центре схватки. В этот миг одно крупное чудовище оттолкнулось всеми четырьмя лапами, буквально взлетело над полем и сдернуло на землю биорда, который держал Шакракумора. На них тут же с яростным квохтаньем накинулась еще тройка тварей.

Я попытался раскидать стервятников, вот только это оказалось не так просто, как с мелкими. Первый же, кого я схватил за выпирающую почти на полметра лопатку, извернулся и едва не впился зубами мне в руку, оторвав приличный кусок от рубашки. Подскочивший циклоп размозжил камнями голову монстра, окропив все вокруг черной кровью с синеватым отливом. Она попала даже мне на лицо, но это не имело значения, поскольку я все еще не видел Шакракумора, не знал, жив он или нет.

Крутил головой в надежде отыскать флэмма, отвлекся и поплатился за это. Сразу два монстра схватили меня, один за ногу, другой за руку, и с утробным рычанием потянули в разные стороны. Я пробовал отбиваться свободными конечностями, но боли твари явно не ощущали, а моя пятка, способная крушить камень (только не кусачий), была против них бессильна. Я чувствовал себя в их лапах тряпичной куклой и ощущал, как рвутся и расползаются вены, мышцы, сухожилия. Но боль почему-то не приходила, должно быть, из-за стресса и понимания того, что сейчас меня не станет. В голове крутилось: как же не вовремя, не по плану! Борись! Нельзя, чтобы ты умер прямо сейчас! Но сознание начало меркнуть, и уже словно во сне я увидел перепуганное лицо несущейся мне на помощь сестры.

Кира с разгону вскочила на шею ближайшему монстру, и тот выпустил меня, кажется, даже с готовностью, словно ему наскучило играть в перетягивание каната. Мы со вторым отлетели метров на десять. Первый же, боднув воздух, легко скинул с себя Киру, отбросил на пару метров, а потом прыгнул следом. Сестра едва успела откатиться в сторону. На ноги она не вставала, и сперва я решил, что она ранена, но потом догадался: Кира специально прикидывается легкой добычей, дразнит монстра. Вот и второй, сообразив, что там гораздо интересней, выпустил мою ногу и метнулся отбивать жертву. Но тут же был атакован зависшим над нами флэммом и разрезан пополам лучом белого пламени.

Я вскочил на ноги, сделал биорду знак, чтобы следовал за мной, ковыляя, побежал туда, где чудовище полностью подмяло под себя Киру. Врезался в него с разбегу, отшвырнул – и с ним было покончено сверху тем же образом, что и с первым. А я бросился к сестре, помог встать, придирчиво осмотрел: ее исцарапали когтищами, но в целом ничего ужасного.

Разговаривать времени не было, и я очумело закрутил головой, прикидывая, какой участок битвы нуждается во мне. Кира – аналогично. Монстров оставалось не более десятка, когда вдруг один из них, самый крупный, словно сообразил, что битва проиграна, отшвырнул в сторону лотта, которого держал в лапах – тот уже явно прощался с жизнью, – и с воем рванул в сторону леса. Его вой был условным сигналом: немедленно и все прочие бросились врассыпную, только совсем мелкие бестолково метались под ногами недавних жертв.

Я ощутил одновременно облегчение и страх: если эти чудовища разбегутся кто куда, Черным Пещерам конец. Самый крупный тем временем был уже на опушке леса, улепетывал, кувыркаясь, как вдруг белая молния из-за деревьев прервала его бег. А потом из-за плотного ряда деревьев вышла пара Древних с убийственными дафирками в руках. Я понял, что подоспело подкрепление, и выкинул из головы все мысли, кроме одной: что с Шакракумором?

Я отыскал его взглядом: рядом уже суетился какой-то незнакомый лотт с пузырьком всезаживляющей мази в руках.

– Как он? – спросил я, подбегая.

И осекся. Несмотря на то что страшные раны под мазью уже начинали затягиваться, неестественно вывернутые конечности и слипшиеся от крови светлые кудри старого флэмма говорили о том, что дело плохо. Он дышал, но как-то странно, короткими всхлипами.

– Сложно сказать, – отвечал мне лотт. – Раны заживут, но, боюсь, повреждены внутренние органы.

– И как узнать точно? Есть тут у вас УЗИ или еще что?

Тот мельком глянул на меня непонимающими глазами, потом, привстав, помахал кому-то рукой. И тут же рядом с нами образовался тубабот. Не задавая никаких вопросов, он сел рядом с телом флэмма, сложив ноги по-турецки, и, подавшись вперед, начал мерно покачиваться из стороны в сторону. Я вспомнил давние слова Бридж, что в Нижнем мире тубаботы часто бывают врачами. Уже через минуту он повернул в нашу сторону безглазое лицо и объявил:

– Повреждения тяжелы: разрыв… отрыв… перелом…

Половину слов я не понимал, но с каждым все больше впадал в отчаяние.

– Благодарю вас. – Лотт поклонился, а тубабот встал и зашагал к следующему пострадавшему. – Что ж, до деревни мы его не донесем. Но за этим леском, помнится, есть озеро.

– Зачем озеро?! – вконец перепугался я, вообразив на миг, что таких искалеченных здесь принято топить, чтобы не мучились.

– Ну как же? – Лотт, озирая окрестности, на миг сфокусировал на мне взгляд. – Ведь до деревни далековато. А местные морголы наверняка в курсе происходящего и уже приготовились. Как жаль, что Энерира нет рядом!

Последнюю фразу он пробормотал себе под нос, но я-то услышал и покрылся холодной коркой ужаса. Похоже, надежды больше не оставалось.

– Ага, вот! Скорее за ним!

Лотт указал рукой-тростинкой на летящего стрелой биорда, в сетке у пояса которого лежал кто-то, густо обмазанный желтой мазью. Я осторожно сгреб с земли Шакракумора и устремился следом, стараясь не бежать, а скользить по траве.

Возле озера я оказался даже раньше биорда, огляделся – и тотчас же из воды высунулась бледная рука с синеватыми ногтями и призывно мне помахала. Я подошел, положил Шакракумора у самого берега и остался стоять рядом, чтобы вмешаться, если что. Но моргол даже не коснулся раненого, да и его ужасные белесые глаза были прикованы к небесному своду. И вдруг принялся тихонечко насвистывать.

Сначала я впал в ступор: нашел время тренироваться в художественном свисте! Потом испугался. Вдруг это типа погребального плача в этом мире? А в следующий миг все мои страшные мысли улетучились, голова приятно отяжелела, глаза закрылись так плотно, что не разлепить.

И я мягко повалился на траву.

Разбудила меня Кира. Я подскочил, сел и в панике завертел головой: вокруг было тихо, моргол исчез, как и биорд со своим раненым, только Шакракумор недвижно лежал у кромки воды. Мне показалось, что он не дышит…

– Умер? – ахнул я.

– Все в порядке, живой, – заверила меня сестра.

– Но дышит как-то иначе!

– Нормально он дышит, уймись! Разве ты не знаешь, что свист моргола резонирует с телом человека, заживляет самые страшные внутренние повреждения и помогает срастаться костям?

Я, встав на колени, внимательно обследовал Шакракумора, пугающе бледного, и спросил раздраженно:

– Но почему моргол уплыл? Понял, что все безнадежно? Разве можно за пару минут исцелить человека?

– Да успокойся ты, в самом деле! – как в старые добрые времена разозлилась на меня Кирка. – Между прочим, прошел уже целый час, как вы здесь! Если бы твоему другу нельзя было помочь, под свист моргола он спокойно и без мучений умер бы почти сразу. Раз моргол ушел на дно, значит, все в порядке.

– Ага, вот почему тот тип жалел, что Энерир далеко, – пробормотал я. – Чтобы проститься на всякий случай.

– Точно. Но все обошлось.

Я несмело улыбнулся, потом взял сестру за руку:

– Спасибо, что снова спасла. Порвали б меня пополам, и целый моргольский ансамбль не склеил бы обратно.

Я не столько благодарил, сколько просил прощения – ведь на миг, краешком сознания поверил в Ванькины фантазии о том, что Кира могла возненавидеть меня и мечтать о мести.

Сестра поспешила освободить руку, отвернулась и пробормотала:

– А чего ты ждал, интересно? Такая уж моя судьба: присматривать за проблемным младшим братцем, который вечно во что-то влипает.

– Но ты сама могла погибнуть!

Неопределенный смешок.

– Ладно, давай вернемся в деревню, там наверняка все на ушах стоят, – распорядилась Кира, поднимаясь на ноги.

Я с предельной осторожностью взял на руки Шакракумора, порадовался тому, как спокойно он дышит, что лицо уже не кажется таким восковым, и мы быстрым шагом устремились в сторону деревни.

В домике Шакракумора, конечно, спокойствием и не пахло. Перепуганный Чак-Кунак носился по двору, пытался допрыгнуть до окошка, срывался и с досады оставлял огненные отметины на стенах. В гостиной Иола из последних сил изображала лошадку для Энерира.

Мальчик, увидав дедушку на моих руках, ударился в рев. Пришлось быстро передать флэмма девочкам, чтобы уложили в постель, я же, присев рядом с малышом на корточки, принялся неумело его утешать:

– Да ладно, чего ты ревешь? Твой дедушка очень храбро сражался и теперь немного устал. Сейчас поспит и будет в полном порядке. И нечего плакать, ты же внук героя!

Краем глаза я заметил, что за столом восседает Великий Жрец собственной персоной, а напротив него скукожился на стуле какой-то флэмм, вроде даже знакомый. Они молчали, и я ограничился кратким кивком. Тут Иоланта высунула голову из-за двери и радостно объявила:

– Шакракумор проснулся!

Энерир тут же бросился в спальню, а я подошел поближе к столу, чтобы узнать последние новости. Тир-Убрель самолично придвинул мне стул.

– Вам удалось уничтожить всех монстров? – спросил я.

– Само собой, во многом благодаря вашей своевременной помощи, – церемонно кивнул мне Жрец. – Кроме самых мелких. Их отловили и поместили в ангар. Мы полагаем, что их можно спасти… хотя бы попытаться.

При этих словах он метнул быстрый взгляд на флэмма, который еще больше ссутулился над чашкой с остывшим чаем. Густые каштановые кудри почти скрывали лицо, но мне показалось, что щеки и подбородок его влажны от слез.

– Так вы знаете, что с ними случилось?! – воскликнул я. – И что происходит в том странном поселении?

– Теперь да, – вздохнул Тир-Убрель. – До сего дня я знал лишь то, что передал мне прежний Жрец, и даже не подозревал о тайном городе Древних. Но теперь благодаря господину Шарголаю я имею полное представление о случившемся, в город уже отправлена спасательная экспедиция.

– Так что же там творится? – Я больше не мог обуздывать свое любопытство. – Почему люди превращаются в монстров? И что это за эликсир в ампулах?

– Господин Шарголай, вы готовы еще раз рассказать историю Алексею? – заботливым голосом обратился Жрец к флэмму. – Или вы все же согласитесь отдохнуть, а я постараюсь сам вкратце пересказать то, что услышал от вас?

И пояснил для меня:

– Господин Шарголай на рассвете проследовал за вырвавшимися из города монстрами и, рискуя жизнью, успел предупредить жителей близлежащих деревень. Кстати, он утверждает, что монстры явно шли по запаху разбрызганного зелья.

– Не может быть! Мы тщательно закрыли за собой проход, и монстры даже не пытались прорваться следом! – заволновался я.

– Ну, возможно, кто-то побывал в поселении уже позже вас и разбрызгал на их пути этот эликсир, – негромким голосом произнес флэмм, поднял голову и глянул на меня в упор.

И тут я, конечно, узнал его: это был отец той несчастной девчушки, которой я отдал свою ампулу. Выглядел он, прямо скажем, ужасно: измученный, будто не спал неделю, прекрасные голубые глаза воспалены. Я ни за что бы не осмелился задать вопрос, где сейчас его дочка.

– Конечно, я готов все рассказать еще раз, – мягко произнес флэмм и даже улыбнулся мне печальной улыбкой. – История, предупреждаю, долгая, возможно, вы сами нуждаетесь в отдыхе?

– Вот уж нет!

Вышедшие из спальни Иола и Кира уже устраивались рядом с чашками чая, и для меня в том числе. Жрец тоже не сдвинулся с места, но смотрел в сторону, что-то обдумывал, постукивал пальцами по столу. И Шарголай начал свой рассказ:

– Три сотни лет тому назад ученые Нижнего мира совершили очередной невероятный прорыв: они изобрели эликсир, который обращал возраст человека вспять. К примеру, если некто уже вступил в преклонные года и начинал постепенно увядать, то достаточно было одной ампулы эликсира, чтобы он словно пустился в обратный путь след в след по уже когда-то проторенной тропе. Старческие и приобретенные в течение жизни болезни отступали, морщины разглаживались, и таким образом человек мог вернуться к своим примерно двадцати годам. После этого действие эликсира прекращалось и вновь начиналось старение.

Магистр Легрудокк – так звали ученого, чья группа разработала эликсир, он же согласно нашей традиции и стал первым, кто испытал на себе его действие. Также эликсир, получивший название «Счастливое возвращение», был опробован на нескольких десятках добровольцев, потому что по закону Древних любой человек старше пятнадцати лет имеет право безраздельно распоряжаться своей жизнью и здоровьем. Наконец в очередной праздник на торжественном приеме во дворце Магистр Легрудокк поведал о своем открытии Великому Жрецу.

Полагаю, он ожидал очередных почестей и всенародного прославления, но этого не случилось. Великий Жрец пришел в ужас. Будучи мудрым правителем, он сразу же понял все последствия такого открытия. Чудовищное перенаселение подземного мира, нестроения, которые могли возникнуть в народе. К тому же было неизвестно, какие побочные эффекты может иметь применение этого эликсира. Не станут ли принявшие его терять память, утрачивать профессиональные навыки, можно ли будет довериться таким работникам? Да и каков в целом будет мир, где родители станут моложе своих детей? Обдумав все хорошенько, Жрец запретил даже упоминать об этом открытии, велел уничтожить все бумаги и заготовки, а тех, кто уже подвергся эксперименту, отселить в Черные Пещеры.

Но Жрец ошибался, когда думал, что таким образом еще возможно все остановить. Магистр Легрудокк, прозванный впоследствии Багровым Магистром, искусно изобразил раскаяние и полную готовность повиноваться, тогда как вовсе не думал сдаваться. В Долине ученых в кратчайшее время была возведена крепость Гордега по новой на тот момент технологии кусачего камня, абсолютно неприступная. Туда вслед за Магистром ушли верные ему ученые, участники эксперимента и их семьи. Из этой крепости Легрудокк и его сторонники стали распускать слухи о великом открытии и о желании властей скрыть его от народа. И вот уже в Гордегу сначала струйкой, потом бурным потоком потянулись те, у кого в семьях были дряхлые родственники, или те, кто сам стоял на пороге перехода в инобытие. Магистр щедро снабжал всех эликсиром и заручался согласием в случае необходимости занять сторону своего благодетеля.

Скоро Великий Жрец осознал, что ситуация вышла из-под контроля. Но что мог он противопоставить мятежному Магистру? В мире Древних не было армии, а все передовые разработки находились в руках ученых. Жрец призвал взрослых мужчин выступить против угрозы их миру, и сотни Древних отозвались на его призыв, поскольку в те времена, как и сейчас, мы ничем не дорожили так, как миром и единством. Эта новоиспеченная армия окружила Гордегу, несколько раз ее штурмовала, но, разумеется, безуспешно. А по ночам в походные палатки проникали люди Магистра, рассказывая о великом изобретении, призывая вспомнить о стареющих матерях и бабушках, об отцах и дедах, отправленных в заморозку. Ведь в эру эликсира от этого можно будет отказаться, поддерживая молодость и дееспособность населения иным способом. Конечно же многие переходили на сторону ученых и изъявляли полную готовность верно служить им и защищать от Жреца.

Казалось бы, Великий Жрец проиграл, но тут произошло событие, заставившее Багрового Магистра отступить от своих планов. Это событие не разглашалось, хотя, думаю, догадаться не сложно: Легрудокк впервые столкнулся с побочными эффектами своих опытов над человеческой природой. И осознал, что из благодетеля в глазах Древних рискует превратиться в чудовище. Тогда он разработал путь к отступлению. Его сторонники нашли заброшенное поселение – в том районе в семнадцатом веке наземными жителями велась активная добыча камня, вот и пришлось Древним оттуда уйти. Сначала Легрудокк восстановил небо, заново отстроил город, получивший новое имя Баланграль, что значило Город Вечной Юности. Затем вокруг города возвели электромагнитный барьер, не дававший тубаботам почувствовать его существование. И наконец Багровый Магистр со свитой перебрался туда, в одночасье покинув Гордегу.

Еще долго в Нижнем мире бродили ужасные слухи, бушевали нестроения. Многие Древние были убеждены, что по повелению Великого Жреца Магистра его команду и подопытных убили и что люди Жреца рыщут по городам, похищая и уничтожая тех, кто использовал эликсир. Несколько лет наш мир лихорадило. Потом Великий Жрец сменился. Полагаю, по договоренности со своим предшественником, который принес свое доброе имя в жертву миру, новый Жрец подтвердил страшные слухи: да, случилось страшное, правительству пришлось прибегнуть к массовым убийствам, чтобы остановить еще большую беду. И традиционно покаялся перед народом. После этого народное недовольство пошло на спад, города заполнились уже совсем другими слухами о жутких последствиях непродуманного эксперимента. И еще лет пять спустя все прославляли мудрое правительство, сумевшее остановить погибель, имя Легрудокка было проклято и забыто, и если где и жили те, кто успел принять эликсир, то они как могли скрывали это. Все кануло в прошлое.

А между тем на новом месте Багровый Магистр продолжал свои опыты. К тому времени побочные эффекты стали столь очевидны, что ученым пришлось изменить всю концепцию. Последующие поколения жителей Баланграля считали, что некогда подверглись экспериментам жестоких ученых, а вот нынешние изо всех сил пытаются исправить ошибки своих предшественников.

– А что это за побочные эффекты, можно узнать? – не стерпела Иола. К тому времени я уже уверился, что флэмм никогда про них не расскажет, видно, сам разговор об этом был тягостен для него. Но на прямо поставленный вопрос он, тяжело переведя дыхание, ответил:

– Когда у людей, принимавших эликсир и таким образом омолодившихся, вновь рождались дети, то, дожив до года, или двух, или даже десяти, они вдруг начинали болеть, чахнуть и быстро умирать от странного недуга. Их кости уменьшались в размерах, съеживались и все прочие органы, то есть бедные малыши неумолимо возвращались к своему младенческому состоянию. Однако принятая раз в пару недель доза эликсира спасала таких детей, возвращала к нормальному существованию. И скоро все жители Баланграля уже зависели от этих злосчастных ампул. К счастью, ученые поставляли их исправно.

Именно поэтому мы довольно долго не знали о еще более страшном побочном эффекте. Когда он возник? Может, сто лет назад, может, позднее. Жители Баланграля столкнулись с ним ровно десять лет назад.

Шарголай закашлялся, хлебнул остывшего чая и продолжал:

– Тогда случился обвал в лаборатории, где производили эликсир, и все его запасы были уничтожены. Никто не беспокоился по этому поводу, время в запасе было. Но уже через несколько дней появились первые… перевертыши. Трое детей и двое взрослых вдруг обернулись этими ужасными существами и уничтожили свои семьи. Властям удалось убить взрослых, а малышей изолировать. После приема эликсира они вернулись в нормальное состояние и ничего не помнили о случившемся.

Мы снова начали регулярно принимать эликсир, но теперь население Баланграля жило в постоянном ужасе, ведь все знали, во что может превратиться любой из нас! И понимали, что, случись снова осечка с лекарством, произойдет катастрофа.

– У ученых были догадки, что привело к появлению перевертышей? – словно бы очнулся и задал вопрос Великий Жрец.

– Да, в этом они как раз быстро разобрались, – кивнул Шарголай. – Дело в том, что основой эликсира является кровь, которую каждый житель города добровольно сдает раз в неделю. Но кровь абсолютно каждого из нас была отравлена эликсиром, причем даже не в первом поколении. Вероятно, когда концентрация стала довольно высока, это и случилось. Но ведь другой крови у нас просто не было! Конечно, Легрудокк постоянно экспериментировал, искал выход из сложившейся ситуации…

– Какой Легрудокк? – спохватился я. – Внук того Магистра, что заварил кашу?

– Нет, я говорю о самом Багровом Магистре, – ответил флэмм. – Как я уже сказал, впервые он принял эликсир триста лет назад, когда ему было за шестьдесят. За три столетия он неоднократно возвращал себе молодость и снова старел. Он один из нескольких десятков ныне живущих в Баланграле, кто принимал эликсир правильно.

– А что значит правильно? – вновь спросила Иола.

– Прием снадобья в преклонном возрасте дает возможность жить очень долго… возможно, даже вечно, не знаю. Никому из нас подобное не грозило: мы все рождались от родителей, уже принимавших эликсир, пили его всю жизнь, старели и умирали в положенный срок. Также он никак не поможет человеку, не достигшему хотя бы пятидесяти лет. Хотя это условно, ведь разные расы имеют различную продолжительность жизни. Если эликсир принимали более молодые люди, то скоро их кости становились хрупкими и ломкими, человек буквально разваливался на части, пока не оказывался прикованным к постели и обреченным на долгое и мучительное умирание. Оказалось также, что снадобье совсем не годилось для расы циклопов, которые растут в течение всей своей жизни. И опять же их спасали все новые порции эликсира… Мы жили в замкнутом кругу. А Багровый Магистр все исследовал действие своего эликсира и нуждался в новых добровольцах, так сказать, в притоке свежей крови.

И тогда Легрудокк придумал выход: использовать выходцев из Черных Пещер, людей, поставивших себя вне закона, о которых никто не беспокоился и которых никто не стал бы искать.

Я вздрогнул: никак не ожидал, что речь пойдет о Черных Пещерах. Хотя, если вспомнить, почему мы вообще оказались в Баланграле, все становилось на свои места.

– Каким же образом их использовали? – спросила Иола таким странным голосом, будто догадывалась, каким будет ответ.

– Неподалеку от Черных Пещер возникла деревенька, где поселились покинувшие Баланграль добровольцы. Они использовали, по сути, старую страшилку о том, что из Черных Пещер выхода нет… Но люди все равно время от времени покидали Пещеры. Их, испуганных и не знающих, чего ожидать, в той деревеньке встречали как долгожданных гостей. Некоторые, польщенные радушием местных обитателей, соглашались там остаться навсегда, и за счет этого деревня росла и не вызывала подозрений у того, кто забредал туда со стороны. А тех, кто не давал согласия там оставаться, прямым путем отправляли в Баланграль.

– Но мы видели этот путь! – не стерпел я. – Зачем Магистру нужны были мертвецы?! Утопленники?

– Мертвецы? Вовсе нет, – покачал головой флэмм. – Их просто вводили в состояние, близкое к анабиозу, дыхание практически прекращалось, снижалась температура, так что несколько часов в воде не могло им особо навредить. Быстрый водный поток доставлял их к решетке, дежурные циклопы получали сигнал и доставляли в город его новых жителей.

Вот это был поворот! Я сразу почувствовал себя бодрее, ведь не так страшно все оказалось.

– И как потом им вводили эликсир? – спросила Иола. – Под видом каких-то других лекарств, да?

Шарголай вперил в нее задумчивый взгляд. Вероятно, из-за усталости и сжигавшего его волнения ему трудно было снова сосредоточиться на рассказе. Но затем справился с собой и сказал:

– Вы не поняли. Свою дозу эликсира они получали еще в той деревеньке, ее добавляли в пищу или питье. Дело в том, что именно эликсир молодости, попадая в организм в первый раз, вводит человека в состояние не слишком долгой комы, что дает ему возможность пережить утопление, пребывание в ледяной воде…

Шум в моей голове свел голос на нет. Я поднял глаза на Иолу и поймал ее такой же полный ужаса взгляд. Немедленно вспомнилось, как испугало меня состояние Тер-Андроля, как в какой-то момент он даже показался мне мертвым… Кира, не понимая, в чем дело, переводила взволнованный взгляд с меня на Иолу и обратно – думаю, мы оба сейчас выглядели как безумцы. Флэмм же ничего не заметил и продолжал:

– Конечно, потом они узнавали, что произошло, но сделать уже ничего не могли. Разве пришло бы кому-то в голову восставать против Магистра, тем более что он порой и впрямь совершал невероятные прорывы? Заметьте, в одиночку, поскольку тяжелый характер, вспыльчивость и подозрительность привели к тому, что других ученых в Баланграле просто не было.

Конечно же тогда, десять лет назад, он обратил внимание на то, что не все и не сразу становятся перевертышами. И предположил, что кто-то не становится им вовсе. Начались эксперименты над отчаявшимися добровольцами. И в конечном итоге был выделен фермент, при наличии которого в крови превращение не наступало примерно у тридцати процентов принимающих эликсир. На основе этого фермента изготовили еще одно зелье, и имелись даже предположения, что оно способно вовсе снять зависимость от эликсира.

Странно, но последние фразы Шарголай проговорил таким убитым голосом, словно не о выходе из положения сообщал, а о смерти всех родственников разом. А потом вообще надолго замолчал.

– Но ничего не вышло, да? – пришел я ему на помощь.

– Нет, почему же, – почти прошептал флэмм. – Багровый Магистр одержал очередную победу. Понимаете, Магистр дружил еще с моим дедом, и я знал Легрудокка с детства, он бывал у нас в гостях, – поверьте, в Баланграле оставалось не слишком много домов, где ему бывали рады. Однажды Магистр пригласил меня к себе, рассказал о новом средстве и предложил пробную ампулу для моей единственной дочери Алугареи. Он уверял, что после применения этого средства она больше не будет нуждаться в эликсире, что с нее начнется новое здоровое поколение в Баланграле.

Шарголай снова замолчал, обхватил голову руками. Иола тронула его за плечо и осторожно спросила:

– И вы согласились?

– Нет! – простонал флэмм. – Я отказался.

– Почему? – вырвалось у меня.

– Я испугался. Подумал, а вдруг что-то пойдет не так, вдруг новые неучтенные последствия? Ведь моей доченьке ничего не грозит, эликсир дает ей возможность жить нормально. Так не лучше ли подождать, пока новое лекарство будет опробовано на других? И предложил себя вместо нее во взрослую контрольную группу. Испытания прошли отлично, и все добровольцы, включая меня, больше не нуждаются в эликсире. Я ежедневно, ежечасно проклинаю свою трусость! Потому что очень скоро все изменилось…

В последние годы Багровый Магистр все чаще обращал свои мысли к миру на поверхности земли, возможно, мечтал увидеть человечество у своих ног. Ведь людям, как и Древним, тоже хочется оставаться молодыми и жить дольше положенного срока. А может, ему наскучил наш маленький мирок, где почти каждый в душе ненавидел и проклинал его. Однажды в разговоре со мной он упомянул о лагере атлантов – ему хотелось вступить с ним в союз, обрести столь мощных союзников. Но он не был уверен в результате, поэтому почти каждую ночь поднимался на поверхность, бродил вокруг лагеря, иногда посвящал своим наблюдениям по нескольку дней. Будучи рожден лоттом, Легрудокк отлично умел оставаться незаметным.

В нашу последнюю встречу Магистр был радостно возбужден и полон надежд, потому что встретил на земле тех, кто полностью разделял его честолюбивые мечты. А потом ушел наверх, и больше мы его не видели. Ампулы же скоро закончились… Легрудокк всегда отличался болезненной мнительностью, и все формулы и технологию производства держал при себе. Так что жизнь в нашем городке очень скоро превратилась в кошмар. С каждым днем все больше народу превращалось в перевертышей. Нас даже посещала мысль обратиться за помощью к нашим братьям, от которых мы когда-то бежали, но мы боялись. Боялись, что они уничтожат нас всех во имя спасения мира Древних. А когда мы совсем отчаялись, в Баланграле появился юноша-атлант…

Тут Шарголай бросил на меня смущенный взгляд: видимо, Жрец успел рассказать ему мою историю.

– У него были ампулы, и он раздал их всем, кто в них нуждался. Но держался надменно и властно, всячески давая понять, что теперь мы всецело зависим от него и должны стать его армией, выполнять любой приказ по мановению руки, иначе снова будем брошены на произвол судьбы. Потом он приходил еще несколько раз, крайне неаккуратно, и каждая задержка повергала нас в ужас. Однажды его не было целую неделю, а потом вместо него появилась девушка, которая назвалась его половинкой.

– Это была я, – ответила Кира на вопросительный взгляд флэмма, который, похоже, порядком запутался. – Я принесла то, что смогла отыскать.

– Но этого было слишком мало, – горько вздохнул Шарголай. – Становилось все хуже, мы уже не могли выходить из домов без опасения быть растерзанными, возможно, своими ближайшими родственниками…

Он бессильно уронил голову. Великий Жрец, весь рассказ просидевший неподвижно, словно бы очнулся.

– Думаю, Шарголай, тебе стоит поспать, ты явно нуждаешься в отдыхе, – произнес он мягко, отбрасывая официальный тон.

– Но моя дочь… – простонал тот.

– Она в безопасности, друг, уверяю тебя. Все мелкие перевертыши заперты в амбаре. Спасибо, что предупредил, ты спас сегодня множество жизней. И отдельное спасибо вот за это.

Он разжал кулак правой руки, до того недвижно лежащей на столе, – в нем оказалась зажата ампула с бурлящей багровой жидкостью. При виде нее флэмм весь подался вперед, глаза его алчно сверкнули, но он тут же взял себя в руки, откинулся на стуле. И сказал тусклым голосом:

– Я нашел ее на дороге, единственную неразбитую. Берег для дочки, но чем ей поможет одна ампула?

– Она всем поможет, – ободрил его Жрец. – Наши ученые мигом разберутся, что тут намешано, и синтезируют этот ваш эликсир. А там, глядишь, догадаются, как полностью исцелить жителей Баланграля.

Шарголай устремил на него полный надежды взгляд и тут же снова утомленно смежил веки. Видно было, что он вот-вот отключится. Иола, вскочив, потянула его за рукав:

– Пойдемте, устроим вас на отдых.

Флэмм на автомате встал и, опираясь на плечо девочки, побрел в маленькую комнату, служащую обычно спальней Энериру.

– Я тоже пойду вздремну где-нибудь, – пробормотала, с трудом поднимаясь на ноги, Кира.

Мы остались вдвоем с Тир-Убрелем, и я тут же спросил:

– Так вы думаете, ученые смогут воссоздать эликсир?

– Полагаю, что да, с имеющимся-то образцом, – заверил меня Великий Жрец. – Волнуешься за свою половинку?

Я не стал этого отрицать, кивнул. А на словах добавил:

– Возможно, на нас эта дрянь не действует, мы ведь не впали в кому, только крепко заснули, но быстро пришли в себя. И все же как знать? Я-то вон сменил тело, так что бояться нечего.

– Да уж, очень предусмотрительно, – хохотнул Жрец. – Скорее всего, действие его на атлантов не распространяется либо порция должна быть повнушительней. Но если что, эликсир будет наготове. – Он похлопал себя по карману. – Ну, увидимся, думаю, вечерком зайду проведать господина Шакракумора.

– А сейчас вы куда?

– Отправлюсь сперва в этот злополучный Баланграль, посмотрю, как идет эвакуация населения, нет ли новых перевертышей. А потом наверх, общаться с нашими светилами наук.

Тир-Убрель исчез за дверью, а я отправился в ту комнату, где провел долгие недели, глядя в потолок и не имея возможности пошевелиться. Теперь там лежал Шакракумор и крепко спал, грудь поднималась ровно, на лицо вернулся румянец. Рядом с постелью на деревянном полу играли Энерир и Чак-Кунак, неведомо как просочившийся в дом. Впрочем, дракончик явно понимал, что шуметь нельзя, ничего не пытался поджечь и даже когтями не стучал. Я немного постоял и, выходя, столкнулся в дверях с Иолой.

Выглядела она нормально, хотя выражение лица было весьма раздраженное.

– Где ты бродишь, давно пора смазывать раны всезаживляйкой, – напустилась на меня.

– Не надо, сами заживут, – отмахнулся я. Шрамы здорово саднило, но мне уже надоело ходить ярко-желтым, словно цыпленок.

– Ничего не сами! Снимай футболку!

– Иол, а ты вообще как себя чувствуешь? – решился все же спросить я. И был награжден за это возмущенным взглядом.

– Отлично, как еще?

– Ну, ты вроде жаловалась, усталость там, озноб? Это не повторялось?

– Я абсолютно здорова! – отчеканила девочка. – Не думаю, чтобы этот дурацкий эликсир на меня как-то повлиял. А если превращусь в монстра, ты первым об этом узнаешь!

– Кто бы сомневался… Ну ладно, скоро ученые сделают новые дозы, и, если что, ты…

– Не собираюсь пить всякую гадость! – отрезала Иола, все больше распаляясь. – Пятнадцать лет зависела от твоих фаз сна, не хватало еще зависеть от какой-то дряни. Все, разговор закончен!

– Ну, и я не нуждаюсь в твоей мази, исчезни! – буркнул я.

Иола глянула изумленно, как будто я вдруг оказался умственно отсталым, потом крутанулась на пятках и была такова. Некоторое время я честно сидел у постели Шакракумора, как прежде он возле меня, и пытался не отключаться. Заживающие раны саднили, это держало в тонусе. Но недолго. Примерно через полчаса я строго велел Энериру будить меня, если его дедушка шевельнется или откроет глаза, растянулся на плетеном коврике и крепко уснул.

А когда проснулся, меня неприятно поразило, что за окном небо уже перешло в вечерний режим (здесь вечерело раньше, чем на поверхности земли). Другим потрясением стало, что постель хозяина была пуста, только малыш Энерир возился на ней с конструктором «Лего» – подарком Иолы.

– Где Шакракумор?! – завопил я.

– Его понесли на берег озера, – ответил Энерир с такой невозмутимостью, как земной мальчик сказал бы «отправили на процедуры».

– А кто?

– Наш сосед, господин Куртыкрыр.

– Ясно…

Неловко было осознавать, что валялся тут бревном, и кто-то сделал мою работу, при этом дважды переступив через меня. Хорошо хоть, этот сосед, судя по имечку, циклоп, ему не сложно. Но зато в голове прояснилось и тело больше не ныло. Я осмотрел себя: всезаживляйка бесследно впиталась, на месте глубоких ран остались лишь розоватые шрамы, которые хоть и зудели, но вполне терпимо.

В гостиной обнаружил Киру, которая с несколько осоловелым со сна видом сидела у стола. Она тут же подхватилась и взяла меня в оборот, поочередно изучив обе мои руки. Я молча вырывался, отметив про себя, что сестра, хоть и стала грубее и бесцеремоннее, все же не прекратила опекать и заботиться обо мне.

– Слушай, как думаешь, кофе тут можно найти? – спросила Кира, закончив с осмотром. – Иначе ну никак не очухаться.

– Не, кофе Нижние не пьют. Зато есть круто тонизирующий чай, сейчас найду…

Я собирался порыться на полках, когда молодой лохматый циклоп внес на руках хозяина дома.

Я тут же забыл обо всем от радости: глаза Шакракумора были открыты и он улыбнулся мне! А затем сообщил слабым голосом, что не хочет вновь валяться в постели, и циклоп устроил его в гамаке. Под руководством флэмма я заварил чай, принес из кладовки остатки пирога и фрукты. Кира тем временем наведалась в детскую, чтобы позвать на ужин Шарголая, но, быстро вернувшись, сообщила, что его там нет.

– Ну, придет сам, когда захочет, незачем его беспокоить, – решил я.

Мы выпили по чашке чая и только начали вводить Шакракумора в курс происходящего, как во дворе раздалось хлопанье крыльев и топот. Через мгновение головы двух лоттов, биорда и поверх всех еще и циклопа замаячили в дверях, раздались крики:

– Шакракумор, вы уже слышали? На Великого Жреца напали!

– Он жив? – заорал я, вскочив со стула и мгновенно осознав, что в случае смерти Тир-Убреля потеряю сразу двоих друзей.

– Да, его уже носили к реке, и затем господин Жрец распорядился, чтобы его доставили сюда, – выпалил невысокий лотт, и я снова смог дышать.

– Пострадал не только он, но и его охранник, – басом громыхнул циклоп. – И у Жреца отняли какую-то важную штуковину.

У меня снова перехватило дыхание. Последняя бесценная ампула, которая должна была спасти многих!

– Но кто это мог сделать? – совсем негромко пробормотала за моей спиной Кира. – И зачем, главное?

– Оставайся здесь, а я побегу им навстречу, все разузнаю. – У меня просто не хватило бы терпения дожидаться подробностей. Я сделал шаг к двери…

– Подожди! – окликнула сестра. – Найди сначала Шарголая, вдруг…

Она замолкла, но я и сам все понял. Вдруг это флэмм, почти обезумевший в своих попытках спасти дочь, все же решил завладеть бесценной ампулой и увязался следом за Жрецом?

Я вышел на улицу, немного поразмыслил и зашагал к амбару, где содержались перевертыши. Невольно вздрагивая от их клекота и воя, обошел по периметру и скоро обнаружил Шарголая: бедняга сидел, обхватив руками колени и припав ухом к железной стене, словно пытался сквозь ее толщу уловить, что там происходит с его дочкой.

– Вы так и не поспали? – спросил я, останавливаясь в паре шагов от него.

Флэмм медленно повернул ко мне голову, бледно улыбнулся:

– Мне не удалось заснуть в той комнате, но я немного подремал здесь, на траве. Прежде я уже бывал в этих местах, но и подумать не мог, что вернусь сюда вновь при таких ужасных обстоятельствах. Не стоит обо мне беспокоиться. Нет ли каких-то известий?

Трава и впрямь была примята, это избавило меня от подозрений.

– Нет… вы идите ужинать… ну, если хотите, – пробормотал я, не находя в себе сил рассказать о случившемся и о крушении последней надежды на спасение перевертышей. Конечно, он все узнает, едва переступит порог дома, так что пусть уж лучше сидит здесь. А я рванул в ту сторону, откуда должны были доставить Великого Жреца.

Скоро вдали я увидел довольно мрачную процессию: циклоп, которого даже сородичи наверняка считали верзилой, почти скользил по траве, бережно неся кого-то на руках. За ним по воздуху следовал биорд с еще одним раненым, уложенным в пристегнутые к поясному ремню носилки. Я помчался навстречу и перевел дыхание, лишь когда увидел, что глаза Тир-Убреля открыты. Он с усилием мне улыбнулся:

– Алеша! Похоже, я совершил большую глупость, что не отправился сразу наверх.

Я считал точно так же. Хотя, конечно, Жрец и подумать не мог, что подвергнется нападению, да и был с охранником.

– Как он? – Я указал подбородком вверх.

– Надеюсь, будет в полном порядке, – вздохнул Жрец.

– Кто же на вас напал?!

– Мы этого не видели. Шли через поле, кто-то налетел сзади и столкнул нас головами с такой силой, что мы оба надолго отключились.

– Атлант?!

– Мы так полагаем. Только атланты могут передвигаться молниеносно, иначе на открытой местности мы наверняка бы услышали его шаги.

Это было неожиданно: я почему-то думал, что на Жреца напал кто-то из Ордена пажа и с вполне земным оружием.

– Можно, я его понесу? – спросил я циклопа. Мне необходимо было как-то занять себя. Но получил отказ: раненый нуждался в опытном обращении. Я не стал больше донимать Жреца и на полной скорости припустил обратно к дому Шакракумора.

Поздно вечером все того же бесконечного дня мы сидели в моей комнате в подземном лагере атлантов: я, Кира, Иола и Ванька с Тасей, которые только от нас узнали о случившемся. Рассказ занял долгое время, теперь мы обсуждали событие. Было много вопросов – и никаких разумных ответов.

– Думаю, пажисты где-то рядом, даже ближе, чем мы думаем, – выдвинула предположение Иоланта. – И ведут какую-то собственную игру. Но в чем ее смысл? Зачем было натравливать перевертышей на Черные Пещеры, где их почти всех перебили? А потом отнимать у Жреца последнюю ампулу? Такое впечатление, что кто-то пытался исправить собственный косяк.

– Или мы просто не в курсе его замысла, – тут же вставила Кира.

– А главное, откуда у них взялся еще один атлант? – Лично меня этот вопрос волновал больше всего. – Точнее, пара.

– Один из них вполне может быть Димкой, – мрачно произнес Иван. – А его парой могла стать по идее любая девчонка, хоть на улице похищенная. Планировали же они соединить нас с вами, и вроде как были вполне уверены в удаче.

– Димка ни за что не стал бы этого делать! – завопил я. – Чтобы он выпустил монстров да еще проложил им путь как раз к дому Шакракумора?! Невозможно!

– Это могла сделать его половинка.

– Которая подозрительно хорошо ориентируется в Нижнем мире, – пробормотала Кира.

– А если его половинка – вовсе не девчонка, а сам приор или кто-то из его сыновей? Если они сотворили такую дикую пару для своих целей?

Меня аж передернуло от Ванькиного предположения. Хуже всего, что я понятия не имел, возможно ли такое вообще. От этих гадов всего можно было ожидать.

– И потом, даже если какая-то пара существует, этого недостаточно, – снова заговорила Иола. – Это ведь должны быть Соединившиеся. Или один таскает за собой свою спящую половинку? Бред!

– Ну, технически это возможно… Может, он ее прячет где-то в Черных Пещерах…

Пока обсуждали эту версию, я в очередной раз скосил глаза на Тасю, которая за весь вечер не произнесла ни слова, разве что поздоровалась со всеми тихим голосом. И сейчас выглядела такой бледной, вроде как испуганной. Ужасно хотелось пообщаться с ней наедине и на какие-то нормальные темы, но я был уверен – она откажется, если предложу.

– А чего мы вообще тут сидим? – спросил я. – Давайте пойдем на поляну, чаю попьем, бутеров наделаем.

Мне казалось, что под ярким небом, среди травы и цветов Тася сразу повеселеет. Хотя, честно сказать, весельем тут и не пахло.

– Позже, – весомо произнес Разин, как будто был здесь хозяином. – Давайте сначала обсудим все варианты, определимся хоть с каким-то планом.

– А на поляне нельзя этого сделать, что ли? – Я уже и на ноги поднялся.

Ванька смерил меня мрачнеющим взглядом.

– Слушай, тебе не приходило в голову, что, пока все не прояснится, нужно быть малость поосторожней? Вот много ты знаешь про Зину и Анатолия? А ведь они как раз Соединившиеся, жили в Нижнем мире, прекрасно знают его.

– Ты с ума сошел? Они тут при чем?

– А вдруг да при чем?

Я ощутил себя закипающим чайником:

– Может, заодно и всех наших будем подозревать, Марка, Бридж?

– Как раз хотел сказать, что не стоит пока посвящать их в наши планы, – кивнул Разин.

– Что?! Это хоть шутка, надеюсь? Извини, Иван, я пока не знаком с твоим обновленным чувством юмора.

– Так я и не шучу. Атлантов мало, вроде все наперечет, а в деле явно замешан какой-то неучтенный субъект. Если не со стороны – что вряд ли, – то, значит, кто-то, кого мы знаем.

– Но, Вань, речь ведь идет только о Соединившихся, – необычно мягко уточнила Иола.

– А если кто-то уже соединился, да только забыл вам рассказать? – Нет, этот упрямый тип явно зациклился на своем.

Я боялся даже рот открыть, чтобы не взорваться, вместо меня сказала Иола, все так же мягко:

– Вань, ну ты чего, людям нужно верить. Особенно друзьям, проверенным и все такое.

– Нет, людям нужно доверять! – отчеканил Иван. – Верить можно только тому, кто совершенно стабилен или про кого ты знаешь абсолютно все! У любого другого, хоть он сто раз друг, могут найтись свои секретные соображения и личные планы. Я это хорошо осознал, когда охотился вот за ней. – Он указал подбородком в сторону Таси, вздрогнувшей при его словах и еще ниже опустившей голову.

– Так, народ, мы отвлеклись от главного! – Кажется, Кирке тоже надоел этот странный спор. – Если кто забыл, напомню: для нас сейчас самое важное найти еще хоть одну ампулу с эликсиром, потому что от этого зависит жизнь множества людей.

Иола при этих словах – я не удержался, скосил на нее глаза – слегка побледнела и крепко сжала губы, Иван тоже метнул на Киру тревожный взгляд.

– И разобраться, кто ведет подрывную деятельность, само собой. Для этого нужно отыскать гнездо пажистов, наверняка они где-то рядом. Предлагаю отправиться в пещеру Печерского и еще раз хорошенько там осмотреться.

Это было дельное предложение, и мы все немедленно согласились с ним. Хотя Иван и рвался в бой немедленно, приступить к делу решили рано утром: нам с Киркой стоило получше залечить свои недавние раны, да и усталость сказывалась.

Народ разбрелся, я прилег на кровать, мечтая отключиться, пока не пройдет совсем этот надоевший зуд. Но сон не шел, даже удерживать себя в лежачем положении было проблематично из-за раздирающей тревоги и дурных мыслей. Я боялся за Иолу, за Шакракумора: хоть он и шел на поправку, возраст мог сыграть не в его пользу. И очень волновался за Тасю, скучал по ней.

В общем, вот в таком состоянии я слез с кровати и отправился бродить по лагерю. Не знаю, рассчитывал ли я встретить кого-то и отвлечься на болтовню или, наоборот, страшился новых разговоров, расспросов. Но после отъезда Соболей и Борьки с Миленой лагерь производил впечатление заброшенного, сюда приходили в основном спать. Пройдя по тихим коридорам, я не обнаружил ни одной открытой комнаты, не услышал за дверями голосов, или музыки, или звуков компьютерной игрушки.

Но одна дверь в самом конце коридора все же была приоткрыта. Эта комната на моей памяти обычно пустовала, и я был уверен, что увижу за ней Ваньку. Но не слишком хотел с ним сейчас говорить, потому приблизился на цыпочках и заглянул в щелку одним глазом.

Там была Тася…

Она раскладывала вещи и двигалась скованно и бесшумно, как будто могла кого-то побеспокоить. Несколько секунд я наблюдал за ней, потом стукнул в деревянный наличник костяшками пальцев. И тут же сунул голову в щель: пусть сразу поймет кто и прогонит, если я сделался ей невыносим. Но вот чудо – Тася не отпрянула, не вздрогнула, а легонько мне улыбнулась. Сразу стало легче дышать.

– Ты больше не боишься меня, Тась? – Глупейший вопрос, брякнул что ни попадя.

Тася вот тоже удивилась, повела худенькими плечами:

– Я и не боялась никогда… ну, разве что в первый момент, когда думала, что это… Можешь войти, если хочешь.

Я неловко вступил в пространство пещеры, из тени туннеля на яркий свет, пробормотал:

– Мерзкий видок, да?

Вообще-то я имел в виду покрывавшие мои руки и шею розоватые рубцы – к утру они исчезнут без следа, – но Тася поняла меня иначе.

– Вот и нет. Если бы я не знала Печерского, – она слегка содрогнулась, – то сказала бы, что ты очень красивый. Хотя не понимаю, зачем парням быть красавцами, в этом даже есть что-то неправильное!

– Я же не виноват! – вскричал я, внутренне ликуя, что она оттаивает на глазах.

– Конечно же нет! Но ты и прежде был ужасно симпатичный, я всегда стеснялась даже идти с тобой рядом!

Я удивился, но решил не развивать эту скользкую тему. И спросил:

– Ты рада, что будешь жить в нашем лагере?

– Конечно! Я так мечтала пожить здесь еще прежде, когда ты только рассказывал про это место, но это казалось невозможным, мы ведь не такие, как вы.

– Да какая разница! – Я был в восторге, решив, что она уже тогда хотела быть ко мне поближе. Вконец осмелел и спросил:

– Слушай, Тась, а что насчет нас?

Она метнула на меня быстрый взгляд, кажется, покраснела.

– Ну, в смысле, ты ведь не списала меня со счетов? Из-за того, что я стал таким, и из-за Иолы, конечно? Понимаешь, за последнее время мы с ней… в общем, тут всплыли разные обстоятельства… конечно, мы с Иолой всегда будем друзьями и все дела, но, кажется, мы реально сможем жить друг без друга. – Я наконец сумел выговорить то, что давно собирался сказать Тасе. Фух, даже мышцы снова заныли, словно еще разок сразился с десятком перевертышей.

Тася неподвижно стояла посреди комнаты, опустив голову и бесшумно переводя дыхание. Я испугался, что снова все испортил.

– Ладно, можешь послать меня к черту с моими глупостями! Только не замыкайся снова в себе! – в отчаянии пробормотал я.

– Не буду, – заверила меня девочка. – Я и сама только что устроила себе нагоняй за то, какой была. Просто как-то потерялась в последнее время, столько всего произошло! Все близкие изменились. Прежде я знала, что должна в оба глаза приглядывать за Ванькой, учить его понемножку уму-разуму, а теперь он сам кого хочешь научит. Помогала родителям, но теперь-то они в этом не нуждаются. Понимаешь?

Я с жаром кивнул, хотя, честно сказать, в ее слова особо не вслушивался – смотрел на Тасю. Потом шагнул вперед и протянул руку:

– Ну, мир? То есть в смысле – все как раньше?

Тася, краснея, кинула и вложила в мою руку свою ладошку. Ч-черт, кажется, я опять не рассчитал и от волнения сжал ее слишком крепко.

– Тася, прости!

Девочка глянула удивленно-рассеянно:

– Что? А, нет, все в порядке.

В тот миг мне показалось, что с этого момента все в моей жизни пойдет на лад.

Утром кукареканье будильника разбудило меня еще до рассвета. И я вспомнил, что на сегодня у нас запланирован обыск Игоревой пещеры.

Отправились вчетвером: я, Кира, Иола и Ванька. Кира шла впереди, она врубила в пещере свет и открыла все потайные двери, о которых знала, так что всего в нашем распоряжении оказалось примерно три десятка больших и малых пещер, жилых и складских. Распределив их между собой, начали тщательный осмотр.

Изучали полы, простукивали стены, при малейшем намеке на пустоту крушили их. К полудню нас всех покрывал слой каменной пыли, а вот результата не было никакого. Не знаю насчет остальных, но лично я был на грани отчаяния: сегодня утром Иоланта снова показалась мне какой-то чересчур бледной. Я даже набрался храбрости и спросил, как она себя чувствует. Естественно, в ответ получил яростный взгляд и сердитый рык:

– Отлично себя чувствую, просто плохо спала, обдумывала ситуацию! И незачем спрашивать!

– Ну прости, – пробормотал я, спешно удирая в другое помещение.

Еще примерно через час я уныло обследовал комнату приора Гая, ту самую, в которой нас с Иолой едва не сожгли заживо мерзкие метакорпы. Желудок настойчиво твердил, что время обеденное, к тому же ужасно противно было касаться вещей, которыми пользовался Гай Малодий или его лопоухий сынок. Я уже простучал все стены, стащил на пол постельное белье с тахты и разворошил его ногой. В этот момент из соседней пещеры меня позвала сестра.

Секунду спустя я был там и вопросительно взирал на Киру, стоявшую с поникшим видом у стены с уже сорванной облицовкой. Окинув взглядом пещеру, я догадался, что прежде это была комната Игоря. Неудивительно, что Кира выбрала ее, когда распределяли объекты.

– Здесь пустота, – сообщила сестра, постукивая ладонью по земляной стене.

– Скорее всего, просто старые шурфы, – вздохнул я. – Но проверить все равно нужно.

Не успел договорить, а Кирка уже врезала по стене ногой, потом еще и еще раз. Из пробоины противно потянуло затхлой сыростью. Оттеснив сестру, я сунул в дыру голову, осмотрелся: в обе стороны вел узкий туннель с необработанными стенами.

– Ты направо, я налево! – скомандовала Кира, бесцеремонно оттаскивая меня и расширяя ступней проход.

Я без всякой надежды зашагал в указанном направлении. Туннель скоро начал петлять и сужаться, от сырости у меня слиплись волосы, вот и весь результат. А потом я снова услышал зов Киры и бегом вернулся к ней.

Сестра отошла от пробитой дыры всего-то метров на тридцать и теперь стояла перед раздвижной металлической дверью.

– Ого! Думаешь, там они, пажисты? – прошептал я.

Кира прижала палец к губам, и я заткнулся: если за дверью тот самый неучтенный атлант, напавший на Жреца, для него не проблема услышать мой шепот. С минуту мы сами, сблизив головы и приникнув к дверям, напряженно вслушивались. За дверью была тишина, но какая-то не мертвая, что ли, я мог поклясться, что там кто-то обитает. И, выждав еще немного, сделал глубокий вдох и надавил на створку рукой.

Она тут же покорно сложилась гармошкой, в нос ударил запах еды, спиртного, немытого тела. На миг даже мелькнула мысль, что мы обнаружили убежище бездомных, облюбовавших одну из подземных галерей.

Переступив порог, я попал в небольшую захламленную пещерку со столом посередине и кое-какой мебелью по периметру. Стол накрыт был на одного человека, который, похоже, только недавно позавтракал, причем довольно по-свински, усыпав столешницу крошками и расплескав кофе. Я шагнул вперед и потрогал стоящий тут же электрический чайник: еще не остыл. Тут сестра дернула меня за руку и указала подбородком в сторону широкой тахты, которая на первый взгляд показалась мне заваленной вещами. Но вот весь этот хлам пришел в движение, и из-под кучи одеял выглянула растрепанная голова. Гай Малодий ухмыльнулся так, что я вздрогнул: уж и забыл его жутковатое изуродованное лицо.

– А ты заставил себя ждать, дружок, – проскрипел приор, вперив в меня взгляд воспаленных прищуренных глаз.

Честно сказать, мне стало не по себе: чего отвечать-то? Он серьезно думает, что видит перед собой Печерского?

Чувствительный тычок под ребра заставил меня собраться с мыслями. Я быстро воскресил в памяти облик Игоря и прочие детали: вальяжный голос, надменный прищур, всегда чуточку выдвинутый подбородок. И попытался на ходу перевоплотиться, равнодушно протянув:

– Привет! Да, были другие дела.

– Я уж думал, ты никогда не придешь. – В голосе приора звучал легкий привкус истерики и детской обиды. – Оставил меня мерзнуть в этом каменном мешке, забыв все наши грандиозные планы.

– Пришел, как видишь, – уронил я еще небрежней. – Раньше никак не получалось.

– О, я понимаю, я понимаю! Надеюсь, медовый месяц удался на славу!

Он одарил нас с Киркой таким взглядом, что меня едва не вывернуло. Но пришлось лишь покрепче стиснуть зубы.

– На самом деле я каждый день ожидал о тебе вестей сверху. – Приор потыкал скрюченным костлявым пальцем в потолок. – Уж подумывал, не захочешь ли ты захватить этот пасторальный мирок просто так, ради собственного развлечения. Как и все, что ты делаешь, впрочем.

– Зачем мне это? – пробормотал я, мучительно пытаясь попасть в нужный тон.

– А, ну, конечно, понимаю! Ты ведь не любитель пасторалей, предпочитаешь окроплять все красненьким. И вот теперь ты вспомнил обо мне, о человеке, заменившем тебе отца. И о некоторых наших весьма интересных задумках…

Тут я решил перехватить инициативу:

– Гай, а чем ты занимался все это время? Совершал научные прорывы? У нас, кажется, появилась новая атлантская пара?

Гай Малодий выкатил на меня изумленные глаза:

– О чем ты, дружочек? Ты вправду полагаешь, что в этих руинах я мог проводить такие сложные операции? Да и нездоровится мне в последнее время, едва нос высовываю из-под одеяла. Нет, сперва необходимо вернуться к нашим замечательным удобным операционным.

– Отчего же не вернулся? В пещере никого нет, в кабинетах все на своих местах, приходи и живи.

Лицо приора вспыхнуло злобой и раздражением:

– Когда в любой момент могут нагрянуть эти монстры, а мне им нечего противопоставить? Когда вы двое бросили свою семью на произвол судьбы и шлялись неизвестно где?

– Хочешь ссориться, Гай? – тихим и опасным (как мне хотелось думать) голосом протянул я. – Тогда мы с Кирой пойдем, пожалуй.

И грозный приор моментом сдулся, почти заюлил:

– Да ладно, что ты, Игорек, я просто здорово переживал о тебе и твоей девочке, скучал по вас. Ты ведь не забросил контрольную группу? Там есть потери?

Этот вопрос застал меня врасплох, я украдкой метнул взгляд на Киру, она тихонько пожала плечами. Ладно, будем надеяться, что это не проверка.

– Все в порядке. Я нахожу время приглядывать за ними.

– А что мой Платоша? Держится?

Этот псих что, отправил на опыты своего сына? Хотя чему я удивляюсь.

– Передает тебе привет.

– А… а… что насчет эликсира? – совсем уж жалким голосом проныл приор. – Ты раздобыл для меня хоть одну ампулку?

Оп-па, уже горячее!

– Нет, пока не удалось, – уронил я. – Свою нужно было беречь.

Голова приора мелко затряслась, зубы явственно скрипнули, но он сумел овладеть собой.

– Ладно, к делу! – Гай пружиной слетел с кровати, энергично потянулся, с лица исчезло вялое и жалкое выражение, заблестели глаза. Я снова потерял только что обретенную систему координат в общении с этим непредсказуемым типом.

– Что решили? Останетесь здесь? – разминая конечности и поскрипывая суставами, отрывисто спросил он. – Кажется, дальше по коридору есть пара приличных комнат.

– Спасибо, у нас уже есть жилье, – поспешил извернуться я.

– Понимаю. Но все же выделю вам комнатушку, не возражаете? Мне будет приятна мысль, что мы снова собрались под одной крышей, как в старые, добрые времена. И уж не откажитесь пообедать со мной!

Что-то в тоне Гая Малодия подсказало мне, что нужно соглашаться.

– Конечно. Только схожу опечатаю пещеру, а то вдруг Древние нагрянут в самый неподходящий момент, а у меня там все двери нараспашку. Кир, пошли!

– Ну-ну, твоя половинка пусть пока посидит со мной, расскажет что-нибудь старику, – твердо проговорил приор.

Я бросил слегка виноватый взгляд на Киру, которая со времени нашего вторжения не проронила ни слова, и нырнул в проход. Пока шел по туннелю, успел тщательно прочесать пальцами волосы, снять и хорошенько потрясти футболку.

В пробитой Кирой дыре теперь торчал мощный Ванькин торс.

Рукой Разин опирался о стену туннеля и молча посторонился при моем приближении. За ним маячила бледная и взволнованная Иола.

– Ну что, порядок? – спросил меня друг. – А то Иолка все порывалась бежать за вами. Кира-то где?

– Все отлично, – сообщил я скороговоркой. – Мы нашли логово пажистов. Гай принял, как родных. В смысле, он даже не сомневается, что я – Печерский. И кажется, я напал на след эликсира!

Ванька восхищенно поцокал языком, а Иола уточнила с явным сомнением в голосе:

– Ты уверен, что он так думает?

– Иол, ну а как еще ему думать? То, что произошло со мной, не случается на каждом шагу!

– Но он знает про Пещеру Ложных Воспоминаний, про ее возможности! И видел Киру в первые минуты после смерти Игоря, когда она вела себя как типичная Расколотая, Иван же рассказывал!

– Иол, даже зная про Пещеру, поверить в такое почти нереально. А про особенности атлантов хорошо знаем мы сами, но не люди со стороны. Это находится за гранью осознания, понимаешь?

– Прекращайте спорить, ребята, – вмешался Иван. – Леха, давай по существу!

Иола как-то сразу притихла и расслабилась – ого, да Иван точно имеет на нее влияние!

– Да, точно, времени мало, Кира там одна, – зачастил я. – Вот самое главное: никаких атлантов пажисты не привлекали и не создавали! – Я поднял руку, пресекая недоуменные вопросы. – Гай не стал бы врать Игорю, он от него сильно зависит. И вот еще важно: он спрашивал про какую-то контрольную группу, которой занимался Игорь. Я тут подумал, и, похоже, дело было так: приор сам не прочь омолодиться при помощи эликсира, но не желает рисковать, вот Печерский по его поручению и проводил опыты на людях. Искать эту группу наверняка стоит где-то под землей, в окрестностях Тайного города.

Конечно, я не собирался говорить насчет Платона Альдонина, которого добрый папочка, похоже, хладнокровно отдал на опыты. У Иолы и без того вытянулось лицо.

– Но… ты думаешь, они могли выжить… ведь Игорь…

– Не знаю, – честно сказал я. – Конечно, прошло больше месяца, да и часть из них могла стать перевертышами и убить остальных. Но Печерский мог оставить кого-то присматривать за ними, снабдить его хорошим запасом эликсира, и тогда вообще круто, проблема решена. Потому что, думаю, у пажистов больше не осталось ампул. Я не мог спросить напрямую, конечно, но раньше Гай носил такую на шее, ее еще Тася сорвала, а теперь клянчит у Игоря хоть одну. Значит, нужно искать лабораторию, искать, может, самого Багрового Магистра, если он еще жив.

– Ладно, мы поняли, – кивнул Иван. – А вы с Киркой чем займетесь? Поселитесь с приором, чтобы не скучал?

Я энергично потряс головой:

– Нет, еще чего! Он, конечно, намекает, чтоб мы там у него жили, но это уж дудки! Сейчас поболтаем с ним еще немного, попробуем разузнать все про ампулы и, если там их нет, сразу вернемся к вам. Насильно он нас точно не удержит. А если у него остались эти мерзкие метакорпы, то нам с Кирой между собой и словом обменяться нельзя.

– Не натаскайте на себе, – буркнул Ванька.

– Знаем, не маленькие! Все, пошел! Встречаемся в лагере, да, и захлопните тут все, когда будете уходить.

Я шагнул назад, но замешкался, глянул на Иолу: что-то она сильно бледная и притихшая стояла.

– Все, ну правда, все в порядке, Иол?

– Береги себя, Алеша. – Я даже рот разинул, никогда не слышал от нее таких слов. – И Киру. Эти пажисты… от них всего можно ожидать.

– Да ладно, что они нам могут сделать! Тем более других атлантов у них нет. Потрындим часок – и до свидания. Ты не переживай.

– И постарайся о Димке хоть что-то узнать, – сказал Иван.

– Конечно! В смысле, попробую.

Назад я почти бежал, почему-то сильно волнуясь за Киру. Приор пугал меня больше, чем я сам себе признавался, хоть он и был простым человеком, не молодым и не слишком здоровым. Но нашел я их обоих мирно сидящими за столом с чайными чашками в руках. Стол, прежде напоминавший отхожее место, теперь выглядел вполне нормально, грязные тарелки исчезли, зато появилась свежая скатерть.

– Присоединяйся, Игорек, – с благостной улыбкой сказал мне приор Гай. – В этом месте без горячего чая долго не протянешь. А скоро и обед подадут.

– Ты, наверно, забыл, что мы не нуждаемся в обогреве, – произнес я надменно, снова напуская на себя маску Игоря. Но к столу все же присел и взял чашку.

Тут в противоположном конце комнаты отворилась дверь, и на пороге возник Женька Карамыш, крепко прижимая к тощему животу поднос с кастрюлей и хлебной нарезкой. Я привычно поморщился, увидав его хорьковые глаза и ярко-розовые на просвет уши. Женька в ответ одарил меня странным взглядом, как будто что-то заподозрил… хотя откуда ему.

– Итак, к делу. – Темные очки на носу словно вернули приору его истинную сущность, жесткую и деловую. – Пока ты отлучался, я сообщил о твоем появлении Верховному Пажу.

Я едва не подавился чаем. Это еще что за поворот? Я был уверен, что приор давно ведет собственную игру, наплевав на Орден. Но, конечно, холодно промолчал, ожидая продолжения. Однако Гай тоже чего-то ждал, и я выдавил из себя нейтральное:

– И что?

– Как ты помнишь, господин Винсент согласился нам помочь с нашим основным проектом, даже с двумя, закрыв глаза на наши прежние… кхм, грешки. Хорошо-хорошо, только мои! – всплеснул он руками под моим пристальным взглядом. – И недавно он вынес вердикт: сотрудничество в обмен на небольшую уступку с нашей стороны.

– Какую же? – спросила Кира.

Приор глянул на нее изумленно, как если бы заварочный чайник попросил долить в него водички. И снова повернулся ко мне:

– Это чистая формальность. Он хочет, чтобы ты прошел обряд посвящения в Орден наравне с другими, достигшими нужного возраста. И сегодня как раз последний день, когда ты можешь присоединиться к соискателям, к этим, как их там… новициатам. Так что твое появление было чрезвычайно удачным. Акколада начнется уже завтра.

– Мне проходить испытания?! Наравне с обычными людьми? Какой смысл?

– Игорек, я же сказал тебе: это всего лишь жест дружелюбия, – с запредельным терпением повторил Гай. – Верховник готов сотрудничать с тобой, принимать в своем замке, но для этого ты должен быть членом Ордена.

– И носить на лице чертову метку?!

Эти слова Кира почти выкрикнула. Интересно, переживала за меня или хотела все же сохранить неприкосновенной хотя бы внешность своего бывшего?

– Ну конечно же нет. Если уж господин Винсент готов пойти на уступки, понимая, что атлант неотделим от своей половины – в Ордене, как ты помнишь, нет места женщинам, – то уж точно не станет настаивать на метке.

Приор откинулся на стуле и смежил набухшие веки, словно устал от нас.

– Ладно, так что я должен делать? – спросил я.

– Через пару часов сюда прибудет представитель Верховного Пажа, который доставит тебя в его резиденцию. Думаю, тебя обрадует возможность снова посетить тот чудесный островок, замок…

Ну просто блеск! Значит, Печерский там уже побывал и с Верховным знаком! Снова придется выкручиваться.

– Погоди, Гай, ты же не сказал ему, что мы стали Соединившимися! – сообразил я.

– Естественно, нет.

– Значит, если бы не это…

– То тебе пришлось бы проходить испытания на общих основаниях, да, – кивнул приор. – Но ты сам говорил, что не остановишься ни перед чем, чтобы завоевать расположение Верховника. Так что все сложилось наилучшим образом. Ты конечно же сумеешь не выдать себя?

Я ухмыльнулся как можно презрительней.

– А милая Кира пока поживет здесь…

– У меня есть где жить! – запротестовала сестра.

– Ну, уважь старика, – снова завел свою волынку Гай Малодий. – Вместе будем узнавать последние новости от нашего новициата. А надоем – силой удерживать не буду.

И радостно захихикал собственной шутке.

Кира сердито взялась за чашку. Я не понял, согласна она или нет, но Гай, кажется, был уверен в ее ответе и полностью удовлетворен. Доев суп, он произнес:

– Сейчас вас проводят в вашу комнату. Игорек, ты сможешь отдохнуть, пока посланник добирается сюда. А у меня, простите, есть еще важные дела.

И сделал знак стоящему в углу навытяжку Женьке. Судя по осоловелому виду приора, важные дела заключались в том, чтобы снова нырнуть под одеяло. Карамыш, не отрывая глаз от пола, шагнул к двери и распахнул ее, пропуская нас.

Нам с Кирой ничего не оставалось, как проследовать из комнаты в коридор, точнее, тоннель, наскоро обитый дешевыми панельками, сырой и пропитанный кухонными запахами. Да уж, условия жизни пажистов здорово ухудшились после захвата Древними пространства над нами. Да и сколько их тут осталось, пажистов? Я пока видел только самого Гая да вот Женьку. Конечно, если щедрой рукой раздаешь сыновей на опыты, рано или поздно останешься в одиночестве.

Пока Женька неловко, то и дело роняя ключи (от кого они тут запираются, интересно?), открывал одну из комнат, я сказал Кире:

– Думаю, тебе в самом деле лучше пока пожить здесь.

И посмотрел со значением: типа, разведаешь еще что-нибудь. Лично у меня вопросов была уйма, и самые главные: почему для Игоря так важен союз с главой Ордена и что за проекты их объединили? Надеюсь, один из них точно связан с эликсиром возвращенной молодости. А ради вожделенной ампулы я был готов ехать куда угодно и до упора изображать там из себя обычного человека.

Комната, двери которой все же распахнул перед нами Карамыш, была куда приличнее той, первой. Сюда явно перекочевали многие вещи из Игоревой пещеры. Пушистый ковер на стене, широкая тахта, полки с книгами, судя по названиям, медицинскими. Значит, Гай в самом деле ждал Игоря, заранее трогательно заботился о его удобстве…

Кира подтолкнула меня в бок, глазами указала куда-то. Я обернулся и увидел, что Женька мнется на пороге, точно ждет чаевых.

– Игорь, можно тебя на минуточку, – поймав мой взгляд, взмолился он.

Я высоко поднял брови, как, помню, это делал Печерский, но вышел в коридор.

– Чего тебе?

– Помнишь, ты обещал мне…

Женька не договорил, уставился в каменный пол. Черт, уже начинаю ненавидеть слово «помнишь»!

– Нет, – отрезал холодно. Хорошо все же изображать мерзавца, можно ни с кем не церемониться.

– Ну как же… Ты обещал, что возьмешь меня с собой, если отправишься к Верховному Пажу.

– Уверен? А ничего, что я только сейчас узнал о его приглашении?

– Но ты предвидел… Ты заранее просчитал, что он может пригласить тебя одного, без приора Гая!

Вот оно даже как! Так акколада – всего лишь прикрытие.

– Ну, допустим. Зачем ты мне там сдался?

– Ты говорил, что возьмешь, если для меня найдется дело. Но это же акколада! – Глаза Женьки блеснули торжеством. – Значит, многие соискатели будут со своими оруженосцами. Это разрешено. Повышает престиж и все такое. Почти все возьмут кого-нибудь из младших.

– Не гонюсь за престижем! – отрезал я. – Еще аргументы?

Но Женька, исчерпав, похоже, все доводы, только часто моргал и, кажется, едва сдерживался, чтобы не разрыдаться.

– Зачем тебе это нужно? – спросил я, прежде чем сообразил, что Игорь такого вопроса в жизни бы не задал. Такие, как Женька, для него были всего лишь грязью на дороге.

– Я хочу выбраться отсюда! – горячо зашептал Карамыш, нервно оглядываясь. – Не могу тут больше. Я его ненавижу!

– Гая? Вот это номер! Ты же ему ноги готов вылизывать!

– Это раньше было. – Женька тяжело дышал, тощая грудь вздымалась так, что мне чудилось потрескивание ребер. – Я на все был готов ради него, а он… Что он со мной сделал? Я жил в хорошей семье. Мама, папа, сестры. Отец, конечно, не родной, но я даже не знал об этом! Приор наобещал мне всякого, сманил, сделал своим рабом. И куда мне теперь?

– Возвращайся к семье. – Я с удивлением поймал себя на сочувствии этому типу. Пришлось напомнить себе, что из-за него погибла Хонг.

– Не могу! – Женька даже глаза зажмурил от отчаяния.

– Почему же? Ты пока не в Ордене, можешь соскочить.

– Да не могу я! – сорвался, заорал парень, но тут же в страхе зажал рот ладонью. Потом сдавленно прошипел: – Кем я буду вне Ордена? Конченым человеком! Раньше хоть учился хорошо, планы были на жизнь.

Да, тут я его понимал. Мне тоже не хотелось бы снова стать обычным парнем.

– Ты сам говорил, что он тебе больше не нужен, ну, приор, – лихорадочно бормотал парень. – А я тебе буду самым верным помощником… слугой. Ты знаешь, я на многое способен.

Да, это я знал. И теперь прикидывал: брать его с собой или нет. С одной стороны, чему нас сказки учат? Правильно, не отвергай того, кто предлагает помощь. С другой, опасно связываться с мерзавцем, хотя бы он и выворачивал перед тобой душу. Женьке я не верил ни на грош. Вот Платону бы поверил, жаль, если его больше нет в живых. Но пока Карамыш видит перед собой такого же мерзавца, как он сам, только в разы сильнее – служить будет верно.

– Не боишься, что метакорпы передадут Гаю твои пылкие речи? – ухмыльнулся я.

Женька недоуменно наморщил лоб, и я испугался, что сболтнул глупость, которая вызовет новые подозрения.

– Метакорпы? Не. Они все сбежали, воспользовались случаем.

Ого, полезные сведения. Попробуем еще кое-что.

– А кстати, где тот парень? Ну, Расколотый. У меня были на него планы.

– Васильев? – вытаращил на меня глаза Карамыш. – Зачем он тебе, от него же никакого толка?

– На вопрос ответь.

– Ну, он был в нашем лагере уже после того, как Древние вышли на поверхность, жил здесь, – неопределенный жест рукой вдоль коридора. – А потом срочно понадобился приору и исчез куда-то. Не знаю куда, не интересовался.

Я молчал, чтобы не выдать тревоги и огорчения. Жив ли еще Димка?

– Так возьмешь? – совсем уже безнадежно проныл Женька. – Я тебе точно пригожусь, вот увидишь.

– Ладно, возьму, не плачь. – Я постарался произнести эти слова как можно небрежнее.

– Правда? – кажется, он даже ушам своим не поверил. – Игорь, спасибо тебе, спасибо! А ему… ему ты сам скажешь?

По тому, как в долю секунды Женькины губы приобрели пепельный оттенок, можно было догадаться, до какой степени он боится приора.

– Скажу. Все, надоел, иди уже!

Я шагнул в предоставленную нам комнату и захлопнул дверь.

Кира стояла рядом с книжным стеллажом, листала какой-то толстенный древний медицинский справочник, в котором наверняка не понимала ни слова. Перевела на меня вопросительный взгляд, но рот держала на замке. Конечно же она слышала наш разговор.

– Оказывается, метакорпы все разбежались, так что можно нормально общаться, – сказал я. – Или почти нормально, понимаешь?

– Ага, в курсе. Ну и зачем ты согласился взять с собой этого гнусного типа?

– Он так меня умолял, – промямлил я. – Типа ненавидит отца, не может тут больше торчать. Даже не знаю…

– Ой, Алешка, вечно ты всех жалеешь, – усмехнулась сестрица. – Ладно, может, в самом деле сгодится на что-то. Я слышала, на испытаниях такая мелкотня типа разменной монеты. Если что – пустишь его в расход, и все дела.

Я аж воздухом поперхнулся, вскинул на Киру изумленные глаза и наткнулся на ее смеющийся взгляд.

– Ладно, ладно, шучу. Но если серьезно, этот скользкий типчик будет служить верно, пока видит в тебе силу. Он и раньше вокруг Игоря едва ли не на карачках ползал, следы вылизывал. Только приглядывай, чтобы его не переманил кто и не постарался использовать против тебя.

Мы помолчали немного. Меня мучили десятки вопросов, но было бесполезно задавать их сестре. Каким образом посланник Верховного Пажа доберется до нас? Ведь на территории Древних прежний транспорт не используется. Куда мы с ним отправимся, как пересечем границу?

– Кир, может, сгоняем к нашим напоследок? – Я указал подбородком вверх.

– Не стоит, – ответила сестра, не прекращая перебирать книги на полке. Она не уточнила, но я и сам додумал остальное: незачем сейчас нервировать Гая, вызывать лишние подозрения, наверняка они и так уже имеются. А потом, наши только разволнуются, узнав, что я отправляюсь за границу мира Древних, в самое логово тех, кто посвятил свои жизни истреблению таких, как я. Лучше уж Кира завтра им все сама расскажет.

Я рассеянно уселся на край постели и вдруг понял, что ужасно устал: сказалось напряжение последних дней, битвы, ранения, беспокойство за друзей.

– Кир, скажи, каким он был?

– Кто? – Сестра ко мне не повернулась, но я заметил, как напряглась ее спина.

– Ты знаешь. Ну, что ему было нужно? Вот Гай мечтает подмять под себя весь мир и всех превратить в рабов, которыми будут править искусственно созданные атланты с ним во главе. И еще омолодиться. А Игорь чего хотел?

Пауза. Наверно, я зря спросил, но нужно же мне понять, какую линию поведения выстраивать, когда буду общаться с главой Ордена.

– Мировое господство его не сильно интересовало, – ровным, тихим голосом проговорила Кира. – Когда владеешь неограниченными возможностями, то быстро начинаешь понимать, какой этот мир маленький и скучный. Он все время искал, чем себя развлечь. А лучшим развлечением считал жестокие опыты над человеческими телами и душами. Мир Древних давал для этого достаточный материал, ну, вивисекция и все в этом роде.

Я вздрогнул от отвращения. Желание говорить о Печерском как-то испарилось. Я растянулся во весь рост на покрывале, пробормотал:

– Слушай, раз ты все равно читаешь, то я поваляюсь тут, не возражаешь?

И отключился раньше, чем узнал ответ сестры.

…Но вскочил, едва услышал голоса. Сон медленно таял, кажется, мне снилась Тася. А в дверь просунул голову Женька, и сестра свирепо шипела на него.

– Что, прибыл посланник? – пробормотал я, со сна едва шевеля губами.

Парень от волнения не мог толком отвечать, только закивал головой. Я шагнул к двери, потом глянул на Киру:

– Ты пойдешь?

– Думаю, не стоит, – спокойно отозвалась сестра. – Зачем человеку Верховного Пажа знать, что я не сплю?

– А, ну да, точно, я осел!

Я совсем как-то потерялся, неловко, боком приблизился к ней. Прощальные слова всегда были моим слабым местом.

– Ну, увидимся через пару дней, да? Ты это, к родителям пока сходи, проверь, как они там, ладно?

Женька, что-то сообразив, убрал голову из дверной щели, и это избавило нас от необходимости изображать расставание влюбленных. Кира просто хлопнула меня по плечу:

– Ты поосторожней там, Алешка. Действуй по обстоятельствам, понял?

– Ясное дело.

И я покинул комнату.

Карамыш провел меня обратно в обиталище приора, психуя так, что по пути и слова не произнес, только оглядывался с мольбой во взоре и нервно дергался. В комнате я первым делом углядел новое лицо: на табуретке, брезгливо отстранясь от неубранного стола, сидел биорд. Я не ждал такого, но быстро сообразил, что в распоряжении Ордена находятся потомки несчастных детей, захваченных в плен при уничтожении поселений Древних. Гай Малодий прохаживался от стены к стене и выглядел весьма надменно, наверное, давал понять новоприбывшему, кто тут главный.

– Ну что, готов? – спросил он меня.

Я ограничился коротким кивком. Приор вдруг подошел ко мне вплотную, положил руки на плечи – я едва сдержался, чтобы не отправить его в нокаут.

– Что ж, Игорек, я знаю, ты со всем справишься. Порви их там всех, мальчик! Ты знаешь, я верю в тебя, как никогда не верил даже в собственных сыновей!

Я холодно ухмыльнулся и сказал, ткнув пальцем в сторону трясущегося в дверях Женьки:

– Кстати, насчет сыновей. Хочу взять этого с собой.

– Вот как?

Гай посмотрел на меня каким-то странным взглядом, что мне совершенно не понравилось. И замолчал, как мне показалось, на целую минуту. В наступившей тишине было слышно, как выбивают дробь Женькины зубы.

– Ладно, – равнодушно уронил приор. – Может, и пригодится, хотя толку-то от него ноль. Беги за вещами, и чтоб в темпе! – скомандовал он сыну.

Женька моментом испарился и появился снова, по моим ощущениям, секунд через сорок. В руках он нес набитый рюкзак – ну ясно, приготовился. Приор метнул на Карамыша взбешенный взгляд, выдвинул челюсть и произнес что-то вроде «Ахххр». Ага, не любишь, когда преданные рабы делают ноги?

Посланник-биорд поднялся на ноги и бросил на нас пытливый взгляд. Потом молча направился к двери, той самой, которая вела со стороны прежней Игоревой пещеры, и мы последовали за ним. Гай двинулся тоже, но биорд поднял трехпалую ладонь, давая понять, что дорогу он помнит.

В туннеле я услышал, как пронзительно заскрипела старая тахта.

Но заходить в пещеру Печерского и из нее выбираться в город мы не стали, хотя у меня уже мелькнула мысль увидеть перед дальней дорогой родной дом. Долго шагали по мрачным катакомбам и вышли наружу в чаще леса, на маленькой квадратной поляне. Здесь на изумрудной траве пасся крупный зеленый дракон, чисто символически пристегнутый цепью к толстенному дубу: видно, был совсем ручным. Я задался вопросом, откуда вообще у посланника Ордена взялся дракон.

– Господин атлант уже летал на драконе, не так ли? – впервые подал голос флэмм. Говорил он на общем языке, с жутким акцентом, но понять можно.

– Желаете сесть впереди?

Может, Игорь и летал, но я – точно нет. И даже представить не мог, как мы собираемся втроем воспользоваться таким странным транспортом: сейчас, когда дракон стоял на задних лапах, ощипывая верхушку молодой березки, его спина напоминала крутой склон, покрытый ледком, – это отливала в солнечном свете чешуя. Я смутно припомнил, что наездники упираются ногами в основание крыльев, как-то так. Но тут заметил, что биорд поднял с земли и уже крепит на спину дракона двойное седло, затягивает лямки вокруг передних лап, так что дракон оказывается словно с рюкзаком за плечами.

Бросив взгляд на оцепеневшего с раскрытым ртом Женьку, биорд достал из кармана штанов нечто вроде сетки и прикрепил ее к задней части седла, так что получилось что-то вроде дополнительного сиденья-гамака. Но такого ненадежного, что даже мне было бы страшновато в нем оказаться. Что уж говорить о Женьке. Лицо Карамыша приняло салатовый оттенок, глаза помертвели, он, как заведенный, поводил шеей, глядя то на дракона, то на открытый проход обратно в подземелье. И никак не мог решить, какой вариант ужасней.

Между тем посланник проявлял еле сдерживаемое нетерпение, да и мне хотелось поскорее отправиться в путь. И я сказал:

– Ладно, садись посередине, а я – сзади. Подстрахую, если что.

И в благодарность снова поймал на себе подозрительный до невозможности Женькин взгляд. Еще бы, Игорька уж точно не волновало бы, долетит этот тип или свалится по дороге.

Но спорить Карамыш не стал, живо рванул занимать более надежное место. Биорд уселся впереди и положил руки на сбрую дракона, Женька сзади крепко обхватил его за пояс, я с трудом уместился в подвесном сиденье, чувствуя себя каким-то овощем в авоське. Биорд издал гортанный крик, и дракон немедленно взмыл в воздух, успев на прощание отхватить от бедного деревца почти всю его зеленую верхушку.

Это было что-то невероятное! Какие-то доли секунды – и наш заповедный лес превратился в изумрудную кляксу, а город, от которого мы оказались не слишком далеко, можно было разглядеть во всем его преображенном цветущем виде. Потом стали чередоваться леса, города, поселки, а потом и мой родной Питер потянулся под крыльями. Дракон летел быстро, как будто торопился куда-то, может, боялся из-за нас пропустить ужин.

Под моими пальцами тряслась мелкой дрожью худая Женькина спина, но в целом держался он мужественно. А я жадно вглядывался вниз, стараясь ухватить взглядом родную Петроградскую сторону. Но это было трудно: Питер тоже менялся, едва ли не активнее нашего городка.

Я вдруг задался вопросом: мы что же, вот так полетим до самого острова, который точно не в России находится? Над территориями, которые не контролируют Древние, на драконе? Да у меня и сейчас тело ломило, а некоторые его части я просто больше не чувствовал.

Едва подумал, как дракон резко пошел на снижение и легко спикировал на просеку в небольшой рощице. Из-за деревьев тут же появился лотт в костюме наездника, дружески кивнул биорду и окликнул своего питомца, который бросился к нему со всех лап, как детсадовец к идущим по дорожке родителям.

– Я думал, это ваш, – сказал я, когда лотт с питомцем скрылись за деревьями.

Биорд глянул на меня с ледяной усмешкой:

– Здешние так наивны. Легко отдают своих драконов в аренду и не задают лишних вопросов.

В его словах сквозило такое презрение к Древним, будто сам он не имел к ним никакого отношения. Хорошо же его выдрессировали пажисты!

Мы прошли рощу насквозь, и, когда уже в просвет между деревьями засияло закатное солнце, посланник предупредил:

– Сейчас будет граница. За ней лесок, а на шоссе ждет машина.

Ух ты, вот это было интересно, я давно хотел сбегать и посмотреть, как выглядят границы мира Древних!

Оказалось, ничего интересного. Едва мы вышли из-за деревьев, как со всех сторон ударил по глазам, почти ослепил ярчайший свет. Проморгавшись, я понял, что впереди нас по периметру опушки выставлены забором огромные стеклянные щиты, в которые било солнце. За ними угадывались силуэты военной техники, даже танков! Вот же глупость, разве это остановит Древних, захоти они расширить границы?

Биорд уверенно двинулся вперед, мы – за ним.

Один из щитов чуть отъехал в сторону. Из-за него выскочили трое военных с автоматами, нацеленными, понятное дело, на нас. Один крикнул:

– Стоять, руки над головой! Оставаться на месте, пока вас не осмотрят!

Тут я малость занервничал, но, наверное, биорд знал, что делает: он послушно замер на месте и поднял руки, мы тоже. Военные – молодые ребята в камуфляже – стали медленно и настороженно приближаться к нам, их глаза шарили по нашим лицам и одежде. И вдруг…

Метрах в десяти один из ребят, вихрастый и круглолицый, разглядел-таки биорда и пронзительно закричал:

– Парни, это не человек!

Словно в подтверждение его слов биорд резко опустил руки и полоснул по парню белым пламенем, – а я и не заметил, что у него в руке дафирк! Солдат, даже не успев еще раз крикнуть, волчком покатился по земле.

– Вы что творите?! – взревел я, тогда как посланник уже разворачивался к другим двум.

В следующий миг я просто перекинул Женьку через плечо, второй рукой схватил биорда за шиворот и понесся вперед, прямо на щиты. Позади затрещали очереди, захлопали какие-то одиночные оглушительные выстрелы. Ногой я снес щит и заодно какую-то установку с пушкой и мчался так довольно долго, виляя из стороны в сторону, хоть выстрелов больше не было слышно. Наконец, ворвавшись в какой-то лесок, я остановился, скинул Карамыша на снег – да, здесь все еще было в снегу. Биорда же, который, можно сказать, пролетел за мной по воздуху весь этот путь, я перехватил обеими руками и начал трясти, вопя при этом:

– Вы зачем его убили?! Я с самого начала мог вас так пронести, они бы даже не среагировали!

Но этот тип смотрел на меня пустыми глазами, без всякого волнения, и я отпустил его. Пробормотал:

– Это специально, да? Чтобы Древних считали чудовищами? Вы нами рисковали, кстати! Я сообщу об этом Верховному Пажу, или кто там ваш хозяин.

– Нет, – кратко ответил биорд, и я не понял, к чему это относится. Мне было так скверно при мысли о том солдате, что не было сил еще что-то говорить. Чтобы не убить гада, я просто отошел в сторонку, вроде как по нужде. А сам, справляясь с клокочущей в душе бурей, прижался лбом к березовому стволу.

– Ты чего, Игорек, палишься?

Этот чертов голос заставил меня дернуться, словно березка саданула меня многовольтным разрядом. Женька стоял позади меня, переминался с ноги на ногу.

– Что тебе от меня нужно? – прошипел я сквозь зубы.

– Но… но ты же не можешь сейчас быть в силе. Хорошо, если этот тип не врубился и никому позднее не расскажет. И парня он не убил, а только парализовал. Чего ты вообще разошелся?

Сквозь пелену ненависти я осознал Женькину правоту – хотя, чего уж теперь, поезд ушел. Карамыш так и сверлил меня глазами: он подозревал, он чуял неладное, просто пока не мог окончательно сообразить, в чем дело. Нужно было спасать положение.

– Я не люблю, когда в меня целят из автоматов, ясно?

– А в чем проблема? – распахнул свои хорьковые глаза Женька. – Вокруг нас было защитное поле, они эту технологию у каких-то ирландских Древних заполучили.

– Тому солдату оно не помогло…

– Поле одностороннее, да. Ты что, все это забыл?

Я потер ладонью лоб, изображая некоторое замешательство:

– Да, похоже… Я не хотел говорить при Гае, что меня ранили в ту ночь. Дырка в голове была основательная, вот и…

– Это тебя Громов так, да?

– Что? – снова дернулся я. – А, ну да, он.

– А ты его что? Убил?

– Само собой, – отрезал я. – То есть убить не убил, конечно. Но сорвал браслет и подержал в Пещере, даже не знаю, за кого он теперь себя считает.

И отвернулся, чтобы не видеть, каким торжеством расцвело узкое Женькино лицо.

Скоро мы снова двинулись в путь и, пройдя лесок насквозь, вышли на шоссе прямо к машине, в которой нас дожидался человек, немой или просто молчаливый, я не понял, но объяснялся он исключительно жестами. На его машине – какой-то бросовой «Ладе» – за полчаса доехали до заброшенного аэродрома, где нас ждала двухмоторная «Цессна-182». Перелет занял примерно два часа. Сначала я пытался ориентироваться, потом просто заснул и проснулся, лишь когда легкий толчок предупредил о посадке.

Здесь солнце тоже только клонилось к закату, значит, летели мы ему навстречу. Покрутив головой, я увидел с трех сторон воду, а перед собой – громаду острова: мы приземлились на длинном, узком пирсе. У схода с пирса нас уже дожидалось открытое транспортное средство по типу тех, которыми управляют рикши, только в наше был впряжен сонный циклоп с откровенно злобным видом. Биорд на него даже не глянул, расправил крылья – и был таков, а наш человеческий провожатый молча уселся впереди. Мы с Женькой устроились на просторном кожаном сиденье и стали смотреть по сторонам.

Остров здорово напоминал пирамиду с острой верхушкой: там на вершине горы красовался замок, сложенный из белого сверкающего камня. По отрогам горы, словно накинувшей на себя полосатое платье, стекали, перемежаясь, темно-зеленые полосы и вырубки, застроенные симпатичными ярко выкрашенными домиками. Для удобства эти зоны были выровнены и имели вид гигантских ступеней.

Наша повозка уже пересекла полоску песчаного пляжа и начала подъем в гору, но не по прямой, а по спирали, проезжая все эти деревеньки насквозь. Люди, в основном Древние, были заняты повседневными делами и даже голов не поворачивали в нашу сторону. Круги все сужались, и, когда мы въехали на срытую верхушку горы, циклоп всем своим видом дал понять, чтобы мы выметались.

Перед нами уносился башнями в темнеющее небо настоящий замок, надежно защищенный от внешнего вторжения: вокруг широкий ров, никакого намека на мост. Но провожатый позвонил по мобильнику, буркнул в него пару слов – умел все же говорить, – и с обеих сторон берега друг навстречу другу поползли из толщи земли металлические полосы. А когда сомкнулись, перед нами возник идеально ровный сверкающий мост. Ворота замка распахнулись, и двое циклопов-стражников склонили перед нами головы. Мы прошли по мосту, пересекли просторный двор, превращенный чьими-то заботливыми руками в подобие райского сада, и оказались под сводами замка.

Внутри он поражал вполне современной роскошью. В просторном холле было все для отдыха и расслабления, включая два фонтана, прудик с экзотическими рыбками и бар. Пока мы озирались, провожатый испарился.

Какой-то человек с озабоченным видом выглянул из кабинки лифта, смерил нас взглядом, потом на английском языке предложил мне проследовать к нему в лифт. Женька тоже было сунулся, но его отмели решительным жестом:

– Останься здесь!

Парень с обиженным видом отошел в сторону и плюхнулся на диван. Нас же прозрачный лифт вмиг вознес, кажется, на самый верх. Лишь мельком успел разглядеть я другие холлы и прогуливающихся в них людей.

И вот мы уже входили в круглую комнату, наверное, под самой крышей, поражавшую после всего увиденного небольшими размерами и подчеркнутым аскетизмом. Посередине комнаты за столом сидел человек, в котором меня прежде всего поразили волосы: крупными блестящими локонами насыщенного каштанового цвета они спадали по его плечам и уходили ниже столешницы. Продолговатое, еще не старое лицо светилось здоровым румянцем и еще чем-то неуловимым: я сразу смекнул, что без крови флэммов здесь не обошлось. Значит, передо мной сам Верховный Паж, чья далекая прапрабабушка когда-то вслед за мужем покинула мир Древних.

– Здравствуй, Игорь, с прибытием тебя, – обволакивающе-бархатным голосом на отличном русском языке произнес человек, и я сообразил, что не стоит так на него таращиться, мы ведь уже встречались.

– Здравствуйте, господин Винсент. – Я самую чуточку склонил голову, терзаясь тем, что понятия не имею, как к нему обращался Игорь. Печерский ведь особо ни с кем не церемонился.

– Присаживайся в кресло, насиделся в пути на жестком. – Верховный изящным жестом указал мне, куда именно. Кресло оказалось таким мягким, что я провалился в него, как в сугроб.

– Можешь идти, – отпустил он моего проводника таким же мягким голосом, каким говорил со мной, конечно, перейдя на английский. – И можно приглашать ребят к ужину, Пьер, только приберегите уж, прошу, одну порцию для нашего последнего гостя.

– Нас двое прилетело, – живо уточнил я, поворачиваясь к тому, кого звали Пьер. Судя по ухмылке на его лице, насчет порции была просто шутка.

Пьер бесшумно испарился, а господин Винсент сосредоточил взгляд на мне. Кстати, лицо его было совершенно чистым, видимо, на Верховного Пажа жуткий обычай не распространялся.

– Прежде всего позволь выразить мое живейшее сочувствие относительно того, что творится сейчас в твоем городе. – Яркие миндалевидные глаза главы Ордена затуманились, и стало очевидно, что он далеко не так уж молод, уж точно за сорок перевалило.

Я кивнул со всей мрачностью, на какую был способен. Хотя, ясное дело, Игорю-то было плевать на город.

– Ну ничего, мы не оставим вас в беде, – живо продолжал Верховный.

Я заметил, что говорит и двигается он с нарочитой бодростью, которая, похоже, служила прикрытием свинцовой усталости. Под темно-синими глазами залегли глубокие тени, веки набрякли и покраснели.

– Мы уже готовим целую армию психологов, которые помогут людям, чьи души и тела сейчас подвергаются чудовищному насилию. Но первостепенная задача, конечно, освободить ваш регион. И остановить распространение заразы. К сожалению, как это говорится… где тонко, там и рвется.

– В смысле?

– Немалая доля моей вины есть в том, что произошло, – произнес Верховный Паж ровным голосом, и лишь дрогнувший подбородок указал на его внутреннее волнение. – Мне давно стоило догадаться, что приор Гай не до конца честен со мной. И принять меры…

– Почему же не приняли?

Я вдруг заметил, как господин Винсент вдумчиво разглядывает меня из-под длинных ресниц. И внутренне наорал на себя. Что-то он в этот момент понял об Игоре… или обо мне, возможно, что-то даже заподозрил. Конечно, тут я сплоховал, ведь Гай Печерскому вроде как отца заменил.

– Потому что поверил ему, будто бы в ваших местах община Древних незначительна и особой активности не проявляет. Ведь когда Древние только начали уходить под землю от первой волны Инквизиции, у них было достаточно подходящих мест, не имело смысла забираться так далеко на север. А между тем ваша колония далеко обогнала все прочие как по численности, так и в плане технического прогресса. Плюс большая концентрация атлантов поблизости… Поистине странное совпадение. Но, как говорится, коней на переправе не меняют. Я знаю, что ты предан приору, что вас многое связывает, поэтому и завел этот не совсем удобный разговор.

Я важно кивнул, давая понять, что именно так все и понял.

– Однако на время военных действий предпочту иметь дело с тобой, не с Гаем, – посуровел господин Винсент. – Мне нужен надежный человек в вашем регионе. На приора Гая я рассчитывать больше не могу.

– А о каких военных действиях идет речь? – спросил я поспешно. Интересно, отдает ли Верховный себе отчет в том, что воевать с Древними весьма затруднительно?

– Об этом мы с тобой в этом самом кабинете поговорим через пару дней, после окончания акколады, – мягко и чуточку виновато произнес господин Винсент. – Ты к тому времени, уверен, успешно пройдешь испытания.

– То есть вы сможете доверять мне, только когда я стану членом Ордена, верно? – Эти слова словно сами сорвались у меня с языка.

Верховный со вздохом покачал головой:

– Конечно же нет. Мне стыдно за эту комедию, но две недели назад двадцать пять из тридцати архиприоров проголосовали за то, что ты должен пройти испытания и быть посвященным в Орден. Я пытался уверить их, что на формальности у нас уже не осталось времени, однако они были непреклонны. Пришлось пообещать им, что я не стану вводить тебя в курс дела до окончания акколады. А свое слово я всегда держу.

– Так чего они добиваются в самом деле? – спросил я, изображая досаду. – Разве не ясно, что я могу притворяться вашим союзником хоть в Ордене, хоть вне его!

– Они боятся, Игорь, – еще мягче произнес Верховный. – Боятся всех, кто связан с миром Древних, ведь многие из них не раз и не два участвовали в кровавых схватках с этими созданиями, несли серьезные потери. Так что будь снисходителен. К тому же в этот раз испытания не будут слишком сложными.

– Почему?

– Потому что мы стоим на пороге войны, возможно, затяжной, скорее всего, кровопролитной. И перед лицом грядущих испытаний меньше всего нам нужно ломать юных новициатов душевно или физически. Мне известно, что в мирные времена приоры иногда слишком заигрывались, перебирали с жестокостью. Я всякий раз старался расследовать такие случаи и наказывать виноватых, но в этот раз акколада проходит на моей земле, так что все под контролем. Уж точно никто не погибнет и не будет искалечен. Мы даже сократили саму акколаду с трех суток до одних. Однако, боюсь, архиприоры должным образом настроили своих ребят, желая, так сказать, хорошенько тебя прощупать. Не думаю, что они решатся на что-то серьезное – да и не до того им станет завтра на рассвете, – и все же прошу тебя быть очень… рассудительным. Не вестись на провокации.

– Никого не убить и не покалечить? – уточнил я.

Господин Винсент вдруг совсем по-мальчишески прыснул:

– Ну, и это тоже. В общем, они должны – а через них и приоры – увидеть в тебе человека, а не врага.

Я кивнул и вдруг поймал себя на странной мысли. Этот Винсент, с которым я разговаривал от силы десять минут, уже стал мне вроде как старшим товарищем, почти родственником. Секрет он, что ли, какой-то знает, как располагать к себе людей? Больше всего мне хотелось сидеть с ним ночь напролет за этим вот захламленным столом и болтать о наболевшем. Но это, ясное дело, было невозможно.

– Еще раз спасибо тебе за ту бесценную ампулу, – вдруг сказал Верховный. Я едва не подпрыгнул. – Кстати, хотел спросить: удалось отыскать лабораторию Магистра?

Пару секунд я даже говорить не мог, так бухало сердце. Значит, я все сделал правильно, не зря сюда приперся!

– Нет, – ответил, изо всех сил стараясь скрыть ликование.

– Ну, не беда. Нам уже удалось синтезировать эликсир и наладить его производство в небольших, конечно, количествах. Результат главнее всего. Просто было бы интересно сравнить: что-то мне подсказывает, Древние добивались того же результата в разы проще и быстрее.

Тут я не выдержал и брякнул:

– И как вы собираетесь использовать этот эликсир, господин Винсент? Он что, как-то важен для нашей борьбы?

– Поверь, он чрезвычайно важен, Игорь! – с лучезарной улыбкой вскричал Верховный Паж. – Увы, исход любой битвы во все времена решают деньги. Ни одно из изобретений Древних я никогда бы не выставил на продажу, поскольку они непременно окажутся в руках и без того уже имеющих все. И уж точно не стал бы снабжать этими разработками террористические организации. А вот то, что раздобыл ты, вполне годится для бизнеса. Что нам за дело, в конце концов, если некоторые богатеи внезапно омолодятся? Пусть это волнует их обманутых в лучших ожиданиях наследников, – лукаво подмигнул мне господин Винсент.

– Точно, – кивнул я. – Но как насчет побочных эффектов… Вроде превращений в монстров? Будете держать их в тайне?

– В монстров никто не превратится, уверяю тебя, по крайней мере внешне, – совсем развеселился глава Ордена, отчего сделался похож на подростка. – Ты ведь сам в прошлый визит выдвинул догадку, что все дело в крови жителей того несчастного городка. Мы попробовали разные варианты, как с кровью людей, так и Древних, живущих на этом острове, – оба варианта работают отлично, уже испробованы на добровольцах, никаких превращений. Правда, сохраняется опасность, что эликсир отразится на детях, сделает их зависимыми от зелья, но это уж останется на совести покупателей, а они будут честно предупреждены.

– Ясно, – сказал я.

– Ну, а сейчас тебя ждет сытный ужин и отдых, – вставая на ноги, одарил меня ласковой улыбкой Верховный. – И хоть ты в этом не особо нуждаешься, но от всей души желаю тебе удачного прохождения акколады.

– Спасибо! – Я буквально заставил себя встать и покинуть кабинет, так мне здесь было хорошо и уютно.

У дверей уже сторожил новый провожатый, на этот раз циклоп с расквашенным носом. Не особо церемонясь, он сделал знак своей ручищей: следуй за мной. Мы дошли до лифта и спустились, по моим ощущениям, где-то до середины замка. Снова оказались в просторном и уютном холле, от которого в обе стороны вели коридоры. Циклоп свернул налево, прошагал почти до конца и распахнул перед моим носом одну из многочисленных дверей. За ней оказалась вполне себе уютная комнатка со всем необходимым. Но кровать в ней была одна, и я спросил циклопа:

– Где будет жить мой оруженосец?

Циклоп тупо таращился на меня глазом и молчал – ясное дело, я же заговорил с ним по-русски. Пришлось перевести вопрос на общий язык. Та же реакция. Тогда я просто приложил к ушам ладони и округлил глаза, после чего циклоп потыкал пальцем в стену: мол, в соседней комнате. Шаги его загромыхали, удаляясь, а я дернул дверь Женькиной комнаты.

Карамыш валялся на кровати, пачкая ботинками бежевый пушистый плед и зарывшись лицом в подушку. Но немедленно вскочил при моем появлении, глянул с опаской:

– Ну, что там Верховник? Жуткий тип, да?

– С чего ты взял?

– Отец его здорово побаивается, говорит, он чудовище похлеще Древних.

Я только хмыкнул: еще бы предателю любить того, кому морочил голову столько лет. И перешел к делу:

– Так, давай в темпе выкладывай все, что знаешь насчет Багрового Магистра! Я сейчас только осознал, что утратил больше воспоминаний, чем думал.

Женька уселся на покрывало по-турецки, с готовностью покивал и завел своим дребезжащим фальцетом:

– В общем, ты засек того типа, когда он шлялся вокруг лагеря атлантов, вынюхивал, к кому из них можно подкатить с предложением о сотрудничестве. И сам к нему подошел, пригласил к нам. Приор Гай от страха чуть не помер, он же Древних сам знаешь до чего боится. Но разыграл свою роль как по нотам. В общем, Магистр решил, что попал по адресу, и все выложил насчет эликсира. Он хотел с его помощью завладеть миром, стать владыкой и повелителем людей, поселиться среди них – от своих соплеменников он за триста лет успел приустать. Отвел тебя в свою лабораторию, показал, как там все устроено, подробно рассказал о действии эликсира. Вы набрали людей для контрольной группы, ну, чтобы понять, как эта дрянь действует на людей.

– Откуда набрали? – перебил я.

– Да там в основном добровольцы были, из наших. Платон, идиот, вызвался, все равно он после смерти той девчонки как ненормальный был. И парочку бомжей прихватили, потому как нужны были образцы постарше. Но Магистру все время казалось, что дело движется слишком медленно и что вы с отцом его пытаетесь надуть.

– А мы пытались? – спросил я.

Женька хмыкнул в ответ:

– Ну, ясное дело! Ты с самого начала говорил, что не потерпишь, чтобы какой-то древний во всех смыслах маразматик вмешивался в твои дела. Тогда Магистр решил подстраховаться и добавил эликсир отцу в вино…

– Да ладно?! – ахнул я.

– Ага. Приор и сам хотел, конечно, но только после всевозможных проверок и экспериментов. А тут он просто с ума сошел от страха, выхватил пистолет Древних и убил его.

– Ну и… дальше что?

– А дальше выяснилось, что этот тип всех ловко надурил. Когда пошли в его лабораторию, она оказалась просто фикцией. Как и записи. Были разве что не слишком большие запасы эликсира. Ты потом все искал настоящую лабораторию, но без результата. Пришлось отцу идти на попятную и мириться с Верховником, у него-то была возможность синтезировать эликсир.

– Когда ты исчез, отец чуть с ума не сошел, – чуть помолчав и не дождавшись от меня реакции, продолжал Карамыш. – Оставшиеся образцы ты тоже где-то хорошенько заховал. Прежде у приора на шее одна ампула висела, на всякий случай, но ее сорвала та девчонка, а попросить у тебя новую он не успел. В общем, он просто валялся на кровати весь месяц и слушал, что там у него в организме творится. И чуть что ему померещится – начинал с ума сходить, совсем себя не контролировал.

Последнюю фразу Женька произнес с таким пренебрежением, что я понял: любовь и трепет перед отцом испарились без следа, едва приор Гай дал слабину.

А потом я снова поймал на себе Женькин взгляд: внимательный, напряженный. Он что-то подозревал, и этот разговор только укрепил его подозрения. Даже интересно, догадается в конце концов или нет. Теперь, когда я знал, у кого попрошу бесценные ампулы, меня мало волновал вопрос конспирации.

– Так ты нашел лабораторию или нет? – почти шепотом спросил Женька.

– Нет. Но это уже и неважно, Верховник синтезировал эликсир. Собирается приторговывать им, чтобы вести борьбу с Древними.

Снаружи загромыхали шаги, и в нашу дверь просунулась голова циклопа.

– Прошу на ужин, – объявил он на чистом английском, и я посмеялся над своими недавними манипуляциями.

Есть, кстати, хотелось ужасно. Поэтому я немедленно рванул следом за огромной неуклюжей фигурой, Женька потрусил замыкающим.

Столовая поражала размерами. Стены и сводчатый потолок были выложены каменными плитками вкусного сливочного и изумрудного цветов, длинные дубовые столы выстроились рядами. Четыре стола в самом центре были составлены вместе, за ними привольно расположилась компания молодых людей от восемнадцати и старше. Столы уже ломились от кушаний, неприметные официанты-лотты подносили все новые подносы с едой и напитками, воздух звенел от взрывов смеха и возбужденных голосов. Конечно, я просек, что это и есть новициаты, хотя почему-то представлял их себе унылыми и настороженно зыркающими друг на друга. Хотя, если разобраться, они друг другу не соперники, да и акколада под присмотром Верховника обещает быть совсем несложной.

В стороне, возле дальней от кухни стены были также поставлены два стола, за которыми сидели ребята помладше. Вот они как раз выглядели испуганными и настороженными, налегали на еду и друг с другом почти не говорили. Туда циклоп указующим жестом отослал Женьку. А я пошел искать свободное место за основным столом.

Но при моем приближении разговоры и оживление как-то иссякли, улыбки схлопнулись, и над притихшей компанией зависла колючая настороженность. Еще по пути я запасся стулом и сейчас двигался вдоль стола, не зная, куда втиснуться: парни при моем приближении широко расставляли ноги и локти, некоторые оглядывались на меня, насмешливо скалили зубы. Лотт-официант следовал за мной по пятам с подносом в руках, и это напрягало, так что я в конце концов просто вбил свой стул между двумя другими и перепрыгнул через спинку прямо к столу. Тут же пришлось пожалеть о своей несдержанности: у бедняги-стула от такого напора подкосились ноги, теперь он надрывно скрипел при каждом моем движении. Хорошо же я держал в тайне свою силу!

Но я просто умирал от голода, так что сперва даже по сторонам не глядел, только хлебал, щурясь от удовольствия, острую ароматную похлебку. Однако стоило мне поднять голову и потянуться за куском хлеба, как я поймал на себе неотрывный кинжально-острый взгляд карих глаз.

Прямо напротив сидел парень с сильно выступающим подбородком и мощными надбровными дугами. В одной майке, видимо, чтобы все могли заценить его невероятную мускулатуру. Темно-рыжие волосы стянуты в кичку на затылке, с боков череп выбрит до блеска и густо покрыт татуировками. Поскольку отводить глаза под этим молчаливым, но весьма агрессивным напором мне не хотелось, я принялся их изучать: сплошь какие-то имена и даты. С левой стороны было интереснее. Я разглядел – когда парень на секунду повернулся к соседу – татушку в виде отпечатка крупной ладони и фразу вдоль линии роста волос: «Не смотри, действуй!» Шею и грудь пересекали три багровые борозды, которые я тоже сперва принял за татуировки, но потом понял, что это настоящие сравнительно свежие шрамы. Отложив в сторону ложку, парень пожирал меня взглядом. Мне это надоело, и я вернулся к еде.

Я не обижался на игнор, я понимал. Сложись все иначе, я бы и сам ненавидел и опасался Древних. Все эти парни много чего слышали об их коварстве и планах по захвату мира, а теперь узнали, что кое-кто эти планы уже осуществил.

Но скоро низкорослый рыхлый парнишка, сидевший за два человека от меня, навалившись на стол, взвинченным голосом задал мне вопрос:

– Эй, атлант, может, расскажешь нам о своей женушке? На нее хоть можно взглянуть без слез или ты каждую ночь просыпаешься от собственного крика?

Я неторопливо положил в рот кусочек круглого чесночного хлебца, поданного к супу, прожевал и только после этого ответил:

– Тебе следовало получше разобраться в этом вопросе, чтобы не болтать глупостей. У меня нет жены.

– Ну, не знаю, как вы там называете этих своих… Ведь ты все равно однажды женишься на ней, деваться-то тебе некуда, верно?

– Если доживет, – коротко уронил парень с тату, и по его резкому акценту я догадался, что он австралиец.

– Половинки, так их обычно называют, – прозвучал спокойный голос, я глянул туда и поймал оценивающий взгляд светло-янтарных глаз высоченного мулата. Выглядел он так, что зашибись: курчавые волосы на голове вытравлены до снежной белизны и выстрижены в форме руин древнеримского Колизея. Одна прядь волос выпрямлена, пересекает лоб и заправлена за ухо, в котором раскачивается что-то пирамидальное. Смотрел он на меня без злости или издевки, скорее – со жгучим интересом.

Австралиец напротив аж дернулся от этих слов, опустил наконец глаза и уставился в свою тарелку, тяжело переводя дыхание. Только я задумался над его реакцией, как прозвучал новый вопрос от худущего шкета, сидевшего наискосок:

– Я слышал, вы просто жить не можете друг без друга? Она, наверно, слезами обливается, что ты сейчас так далеко?

– Не больше, чем твоя мамочка, – бросил я сквозь зубы, и парнишка сразу притих, сдулся. Ну да, у них же всех наверняка с матерями проблемы, как у Женьки. Прежде я даже не догадывался о своем замечательном таланте наживать себе врагов.

Вновь засновали официанты, унося тарелки и накрывая сладкий стол.

– А что творится там, откуда ты прилетел? Правда, что рассказывают? – спросил мулат.

– А что рассказывают?

– Будто эти гады превратили людей в зомби и заставляют работать на себя.

Я заколебался: это было и так, и не так одновременно. Но вспомнил, что сейчас мои колебания никого не волнуют, и кивнул:

– Типа того.

Австралиец напротив меня шумно выдохнул и процедил сквозь зубы:

– И как вы это допустили?

– Мы?

– Орден. Вы чего там, в России, совсем ни на что не годитесь?

Я счел лучшим промолчать, а парень распалялся все больше и больше:

– В нашем подразделении Ордена нет атлантов, но когда в Западной Австралии древние выродки попытались выползти на поверхность, мы дали им бой и загнали обратно! До того, как пришла подмога, мы потеряли почти всех, даже совсем пацанов, которым до посвящения еще было расти и расти.

Столько горечи прозвучало в этом голосе, что тягостная тишина повисла над всем столом.

– Потому что такие, как ты, были у них. Четверо атлантов, – выплюнул парень. – Одна такая парочка схватила приора, моего отца, и обезоружила, а потом кинула в руки циклопам. А те за ноги разорвали его пополам, словно он не человек был, а тряпичная кукла. Читать умеешь?

Парень повернул голову, постучал по вытатуированной фразе пальцем:

– Вот эти слова крикнул мне отец, когда кости его уже трещали, а кожа лопалась. И оттолкнул меня прочь, чтобы я не погиб зря, стараясь его спасти. Чтобы делал то, что мне по силам, убивал, кого можно убить. И я убивал их десятками! – взревел он, заставив многих подпрыгнуть на стульях. – Вот это, – теперь он указывал на шею и грудь, – когти чертова биорда, а спина у меня прожжена до костей флэммом. Но с ними я справился. И я найду способ добраться до тех атлантов, клянусь! Вот только на тебе сперва потренируюсь.

И вскочил, будто собирался заняться мной прямо сейчас. Я непроизвольно отпрянул – столько в нем было ярости, ощущаемой почти физически. В мертвой тишине, прерываемой лишь хриплым дыханием и нервной икотой тощего шкета, снова прозвучал спокойный голос парня с Колизеем на голове:

– Эйден, тренироваться на нем не имеет никакого смысла. Он пока что не Соединившийся, и вдали от своей половинки ничуть не сильнее обычного человека. Да, а еще он на нашей стороне.

– Ты правда в это поверил? – всем телом развернулся к нему Эйден. – Будто этому типу интереснее жить с людьми, а не с себе подобными в мире, где люди станут рабами? Какой ты наивный, Акила!

– Я верю своему приору и Верховному Пажу.

Австралиец в бешенстве саданул рукой по столу, и кусок пудинга с его тарелки подлетел мне прямо в лицо. Кулаки мои непроизвольно сжались… Но в этот миг откуда-то из глубины замка раздались мерные удары колокола. Большинство ребят тут же устремились к выходу, некоторые горстями засовывали в рты сладкие куски, на ходу допивали чай. Я встал из-за стола последним, не желая влипать в новые конфликты, но и не теряя из поля зрения уходящих, чтобы не заблудиться. За столом оруженосцев ничего не изменилось, только Женька вроде как дернулся за толпой следом, но проходящий мимо него официант надавил ему на плечо, усаживая назад.

Интересно, что означал этот звон? Неужели испытания начнутся прямо сейчас? В целом я был не против, лучше уж отстреляться побыстрее, пока кто-нибудь тут не довел меня до ручки своими наездами.

Мы спустились по мраморной лестнице на этаж ниже и оказались в уютном холле со множеством диванчиков. Правда, все они были хоть одним человеком, да заняты, а я не искал соседства, потому отправился к самому дальнему дивану, вписанному в эркер, и расположился там со всеми удобствами. Сразу же потянуло в сон, а, поскольку интересного ничего не происходило, я откинулся на высокую спинку и закрыл глаза…

– Эй, послушаешь или будешь дрыхнуть?

Я встрепенулся и обнаружил Акилу, усевшегося в паре метров от меня, благо диван был длиннющий. В целом этот парень мне нравился, от него не исходила агрессия. Но заводить дружбы и знакомства не входило в мои планы.

В центре холла я увидел господина Винсента: он устроился прямо на столешнице стеклянного стола и торопливо просматривал какие-то бумаги, целую кипу которых перед его лицом услужливо держал лотт. Новициаты буквально пожирали его глазами, конечно, не со всеми же Верховник встречался лично. Но вот он движением руки отослал секретаря, уселся поудобнее и оглядел всех нас, остановившись ласковым взглядом хоть на мгновение, но на каждом.

– Ребята, – без всякой помпы заговорил он. – Обычно последние наставления перед испытаниями новициаты получают от самых близких: от своих наставников-приоров, от старших и младших друзей и братьев. Но так уж вышло, что ваши друзья далеко, а приоры в это неспокойное время, доставив вас на остров, вынуждены были немедленно вернуться на свои территории. Поэтому сейчас я обращаюсь к вам от их лица и говорю: еще раз задумайтесь о том, готовы ли вы стать частью Ордена теперь, когда война с Древними не где-то в проекте, а уже началась. А если решились, то идите до конца. И не бойтесь того, что ждет вас завтра, это всего лишь маленький учебный бой перед большой битвой…

– А можно вопрос? – прервал Верховника чей-то голос, и все головы мигом повернулись туда. Конечно же это был Эйден.

– Почему представитель вражеской силы собирается вместе с нами проходить испытания? – не дожидаясь разрешения, задал он свой вопрос. И все взгляды тут же сменили объект наблюдения, обратившись ко мне. – Это для создания боевых условий, что ли? Чтобы нам каждый миг ждать удар из-за угла?

Господин Винсент не выказал недовольства тем, что его так нахально перебили, а отвечал спокойно и благожелательно:

– Потому что у любого разумного существа есть свобода выбора, Эйден, и, если война затянется, ты, возможно, столкнешься с ситуацией, что тебя предаст человек, а спасет Древний.

Эйден что-то пробормотал себе под нос, но заткнулся. Верховник глянул в мою сторону, улыбнулся, типа держись, я на твоей стороне, и продолжил:

– А заодно вы бы могли узнать у нашего российского новициата, что сейчас происходит на территории, захваченной Древними. Возможно, его рассказ удивит вас, если вы ждете кровавых ужасов и стертых с лица земли городов. Но это не так. Древние умеют отлично заботиться о природе и неразумных живых существах, так что захваченная ими территория в считаные недели превратилась в уголок рая. Вот только человеку там места нет, разве что услужливым роботам в человечьем обличье. Увы, всякий раз, когда кто-то брался защищать права животных, права человека трещали по швам. Первым защитником был Каин, не желавший, чтобы агнцев приносили в жертву, и в результате убивший своего брата. Гитлер, едва получив власть, запретил опыты над животными: зачем, если теперь для этого были люди, причем в неограниченном количестве…

– А лично мне зверюшки все равно симпатичнее людей, – вдруг, чуть подавшись в мою сторону, прошептал Акила. – Жаль, что защищать придется все же не их.

Я не сдержал улыбку. Похоже, отличный парень этот Акила, жаль даже, что нельзя с ним поболтать дружески. Но завтра мне придется играть роль обычного человека в необычной ситуации, что не так уж просто, особенно если кто-то будет наблюдать за мной чуть пристальнее остальных. А еще, кто знает, как там дальше сложится с этой войной, о которой твердит Верховник. Если он в самом деле придумал способ воевать с Древними, то по-любому мы с Акилой окажемся по разные стороны баррикад. И это веский довод не сближаться с ним.

Пока я отвлекся, господин Винсент почти закончил свое напутствие, в полной тишине прозвучали его последние слова:

– Война выиграна лишь тогда, когда из нее извлечены уроки. И мы должны будем научиться иначе относиться к миру вокруг нас. Возможно, даже к Древним, возможно…

И вдруг исчез так же стремительно, как появился. Я снова дождался, пока все разбредутся, включая моего соседа по дивану. Путь к своей комнате я знал и сам. Вот только спать с каждой минутой хотелось все сильнее, пока шел по лестнице – к лифту выстроилась очередь, – боролся с желанием присесть на ступеньку и малость вздремнуть.

У дверей моей комнаты приплясывал Женька, на удивление бодрый, с пылающими ушами и взволнованным видом.

– Ну, что тебе? – разговаривать с ним мне уж точно не хотелось.

– Чего там было? Уже первое испытание?

– Да с чего ты взял? – хмыкнул я. – Просто напутственная речь Верховного. Ну а ты как, потрепался с кем-нибудь за своим столом?

Женька нервно подергал плечом:

– Да больно надо. Я притворился, что вообще не знаю английского, чтобы легче было наблюдать. Сначала они помалкивали, а когда забыли обо мне, вот тут пошли разговоры.

– И о чем? – насторожился я: мелкотня вечно знает куда больше старших.

– Они боятся! – выпалил Женька, нервно перебирая ногами, точно стоял на углях, и тараща на меня красноватые глаза. – Говорят, испытания будут очень сложными и непременно кто-то погибнет.

– Брехня, – хмыкнул я. – Только что Верховник дал понять, что всех ждет лишь приятная разминка перед настоящими боями. Зачем кому-то убивать новициата, пугать и деморализовывать остальных в такой обстановке? Где логика?

– Верховный Паж может ничего и не знать, – не сдавался Карамыш. – Так решили остальные приоры, ведь это они создавали препятствия для испытаний. И заранее подстроили так, чтобы ты кого-то убил, стал Расколотым, а до всех дошло, что союз с Древними невозможен!

– Ладно, разберемся, – сказал я, с трудом подавляя очередной зевок. – Завтра подробнее мне все с утра расскажешь, а сейчас – спать.

Отстранил его, нырнул в комнату и запер за собой дверь. Обязательно схожу в душ, вот только полежу минутку. Рухнув поверх шелкового, приятно холодящего покрывала, я вяло размышлял насчет Женькиных слов. В целом приоры могли что-то такое устроить, на своих им плевать, это факт. Что ж, придется быть очень осторожным, держать себя в руках… Но тут мои мысли окончательно смешались, словно кто-то сбросил их в мешок и сильно встряхнул, – и я напрочь отключился.

Очнулся от щекотки в носу, с усилием сфокусировал взгляд на чем-то длинном, зеленом, шевелящемся. Кажется, травинка… Откуда она здесь? Попытался отвести ее от лица, но в руку словно накачали свинца, и теперь она валялась рядом – чужая, неподъемная. Что-то невероятное промелькнуло в мозгу: я вдруг вообразил, что все последние события были бредовым сном, а на самом деле прошло лишь несколько дней или часов после того, как Печерский погиб… И я погиб.

Но я и не в доме Шакракумора, а на какой-то поляне, в окружении деревьев, которые кажутся размытыми, нечеткими, а за ними невыносимо блестит что-то ярко-голубое. И было довольно холодно, у меня уже онемели пальцы. Если я не в подземном мире и не в моем городе, то, значит, на острове. Но что тогда со мной?

Совершив невероятное усилие, я сумел сесть, прислонившись спиной к толстому шершавому стволу. И немедленно в конечностях закололо, в глазах потемнело, мерзкий тошнотворный позыв сдавил горло. Целую минуту я тупо сглатывал и глубоко дышал. Потом стало малость полегче, но зато еще тревожнее. Я оглядел себя: на мне была футболка и джинсы, в которых уснул вчера (или когда?) на кровати с шелковым покрывалом, на расстоянии вытянутой руки в траве стояли мои кроссы, а поверх лежала куртка защитного цвета, не моя. Все говорило о том, что мне ничего не привиделось, что вчера я действительно прибыл в замок главы Ордена, а с утра должен был принять участие в акколаде. Вдруг меня с головой накрыло осознание ужасной истины: я перестал быть Соединившимся.

Но как такое могло случиться? Что-то случилось с Иолой? Она кого-то убила? Или я убил и сам этого не помню? Я шепотом позвал:

– Иоланта!

Сам понимал, как это тупо: мы больше не были связаны сном. Но я бы отдал в этот момент все что угодно, лишь бы убедиться, что она хотя бы жива.

Минута шла за минутой, а я даже не пытался сдвинуться с места и тщательно прислушивался к своему состоянию. Если я теперь Расколотый, то должен чувствовать… что-то ужасное, в общем, о чем никто и рассказать толком не может. Димка в таком состоянии пытался броситься под машину, я же ощущал только ужасную слабость и страх.

Напротив меня раздвинулся густой кустарник, льнущий к стволу высоченной пальмы, и на поляну выскочил запыхавшийся парень, которого я видел за ужином в замке, предположительно вчера. Покрутил головой и вдруг на всех парах помчался прямо на меня. Я похолодел от страшной догадки: он бежит убивать! А я словно связан по рукам и ногам, не в силах себя защитить, могу только смотреть на него и ждать смерти.

Но парень, не добежав десяток метров, вдруг замер, привстал на цыпочки, вытянулся всем телом, как суслик на посту, и вгляделся во что-то над моей головой. А потом разом крутанулся на пятках и исчез за деревьями. Я осторожно, все еще борясь с тошнотой, запрокинул голову и тоже посмотрел вверх. К стволу, на который я опирался, была пришпилена желтая картонка. Но что на ней было, с этого ракурса я не мог разглядеть. И поэтому я остался сидеть на траве, осторожно разминая конечности, пытаясь изгнать противную ватность из мышц.

Следующий человек появился откуда-то сбоку. Двигался он совершенно бесшумно, так что я его сразу не заметил. Лишь когда он склонился надо мной, я вздрогнул и замер, готовый ко всему. Но Акила – а это оказался именно он – только произнес озадаченно:

– Ты чего без дела сидишь, не оделся даже?

Я сообразил, что смогу наконец получить хоть какие-то разъяснения.

– Слушай, ты не в курсе, почему я здесь?

Идеальный овал шоколадного лица Акилы изумленно вытянулся, в глазах парня заиграли смешинки:

– Ну и вопрос! Да ведь испытания уже идут!

– А… а что я пропустил? – в отчаянии задал я самый дурацкий вопрос, на какой был способен. – И почему не помню, как они начинались?

Акила хлопнул себя руками по бедрам и от души расхохотался, складываясь пополам. Отсмеявшись, произнес:

– Мне говорили, что в России народ веселый, теперь сам вижу. Ничего ты не пропустил, не переживай. Вчера нам в еду добавили сильное снотворное, а потом оттащили каждого на его позицию. Акколада часто так и начинается, чтобы сбить участников с толку. Ты не знал?

– Нет, – буркнул я. – Меня не готовили к посвящению.

– А, точно. – Акила улыбнулся мне чуточку виновато. – Извини, не сообразил. Буду иметь в виду, что напарник мне попался не слишком подкованный.

– А почему я – твой напарник?

– А вот почему!

Он шагнул ближе, едва не врезав мне коленкой в лоб, раздался короткий хруст, и Акила помахал перед моим носом картонкой, на которой в желтом круге была выведена большая цифра 5. Ниже еще что-то было написано, но я не мог сфокусироваться на мелких строчках. У меня в глазах и крупные-то объекты пока расплывались.

– У меня тоже пятерка, – растолковал парень, достав из кармана такую же картонку и продемонстрировав мне. – По инструкции ты должен был оставаться на месте, а я – отыскать тебя. Вот, нашел. Может, все же обуешься и наденешь куртку? И так много времени потеряли, теперь придется бежать.

Бежать? Я даже улыбнулся, услышав это слово, настолько означенное действие было для меня нереально. Как и надеть ботинки, когда пальцы на руках не гнутся и напрочь потеряли чувствительность.

– Знаешь, беги один, куда там тебе нужно. А я… я позднее разберусь с инструкцией и тоже, может, двинусь.

Акила перестал улыбаться, в его янтарных глазах заплескалась тревога. Он опустился на корточки и заглянул мне в глаза.

– Эй, да что с тобой такое, атлант?

– Не обращай внимания, у нас это бывает. Ну, вроде отходняка, когда оказываемся вдали от своей половинки. Состояние космонавта, оказавшегося на земле. Вчера вроде ничего было, а сегодня накрыло, – напропалую врал я, страстно желая, чтобы меня оставили в покое. Какое уж тут посвящение, если нужно думать о том, как срочно добраться до своего города, увидеть Иолу, разобраться, что произошло…

– Слушай, это проблема, – вставая на ноги, заговорил парень, стараясь скрыть тревогу в голосе. – Штука в том, что посвящение мы с тобой можем пройти только вдвоем. Или не пройти. Лично я к этой акколаде готовился много лет, днем и ночью. Так что, если надо, я тебя на себе потащу, понял? Пока не оклемаешься.

Почему-то его слова напомнили мне проклятые «Игры жизни» в нашем лесу. Там тоже одним из условий была командная работа, когда один может подвести всех. Стало ясно, что приор Гай не только нас, атлантов, тогда прощупывал, но и своих ребятишек заодно натаскивал.

Я молча подтянул к себе ботинки, сунул в них ступни, попытался завязать шнурки – куда там, руки ходили ходуном, как у алкаша. Увидев, что у меня ничего не выходит, Акила сел на корточки, отстранил мои неловкие пальцы и сделал все сам. Потом протянул руку, но я помотал головой, и еще пару минут мой напарник молча наблюдал, как я медленно встаю на ноги, скребя спиной по стволу, как делаю первый шаг, надеваю куртку. Парень внешне оставался спокоен, хотя, уверен, внутри его все бурлило от нетерпения и злости: угораздило же заполучить такого напарника! Кстати, интересно, почему нас поставили в пару? Уж не потому ли, что вчера он единственный отнесся ко мне по-человечески? Может, Верховник это просек и решил немного мне помочь? В таком случае Акила мощно влип, а вот мне, можно сказать, повезло: тот, который Эйден, меня бы уже прикончил.

Шагов через десять полегчало: отступила тошнота, перестало шатать из стороны в сторону. Окружающий мир становился все четче, только уши оставались слегка заложенными.

– А что вообще нам нужно сделать? – спросил я наконец.

– Смотри, у нас тут есть карта острова, – оживился Акила. – За сутки нам нужно пройти его насквозь, а попутно отыскать вот эти синие точки, так называемые форпосты. Там нас ждут разные штуки, которые необходимы на финальном испытании…

– Пройти, собрать – и все?

– Ну, примерно, – уклончиво ответил парень. – В общем, ничего сложного. Нам повезло, что в связи с военным временем посвящение сократили с трех суток до одних. Я, конечно, пробовал по три дня обходиться без еды и сна, но это реально тяжело. А сутки – ерунда.

– Мы соревнуемся с другими парами?

– Нет, у каждого свой маршрут и свои форпосты, мы, может, с ними даже не пересечемся. Нам только важно быть на финише в шесть часов завтрашнего утра, и все дела. Правда, идти придется почти без отдыха, судя по километражу.

– Слушай, а где мы вообще? – перебил я, только сейчас сообразив, что остров-то другой, не тот, на который мы вчера прилетели. – Замка-то нигде не видать.

– Замок остался на другом острове, соседнем, – с готовностью пояснил мой напарник. – Понятно, что нас переправили, там же резиденция Верховного Пажа, а здесь приоры заранее все приготовили для акколады.

– Я слышал, что у Ордена есть два острова: на одном – покорные Древние, на другом – наоборот. Значит, мы сейчас…

– Это устаревшие сведения, – во весь рот улыбнулся Акила. – Низшие приоры знают только то, что им положено, а на самом деле островов гораздо больше. И на каждом работает своя программа. На одном Древних превращают в совсем уж дикарей, умеющих только убивать, на другом проводятся опыты по скрещиванию, чтобы добиться всяких эффективных сочетаний свойств, на третьем изучают, как можно истреблять большие группы Древних быстро и без привлечения внимания…

– А мы на каком?

– Мы в Атлантическом океане, недалеко от Лазурного Берега…

– Нет, в смысле программы.

– Понятия не имею, – развел руками Акила.

Меня снова замутило – и от неопределенности, но больше от того, что этот неплохой в целом парень с веселым видом говорил чудовищные вещи о людях, которые были ничуть не хуже, скорее даже лучше нас.

– Эй, да ты не дрейфь, – по-своему понял мое молчание Акила. – Какие бы Древние тут ни обитали, но приоры приняли все меры, чтобы не подвергать нас опасности. А может, их тут и вообще нет. Ну ты сам подумай: нас по пять-шесть лет готовят, натаскивают, какая выгода кого-то терять, особенно когда и так постоянные потери?

– Где?

– А ты думаешь, в других регионах все спокойно, только ваши монстры головы подняли? Нет, мы давно живем как на вулкане. В Австралии Древние так и лезут на поверхность земли, у них там постоянные войны, да и у нас земля под ногами горит. Знаешь, скольких членов Ордена мы уже потеряли?

В этот момент я впервые осознал, что не все общины Древних похожи на нашу, видно, не всем удалось в относительно небольшом пространстве под землей научиться жить в мире и почитании закона.

– Если все так плохо, то почему вы сражаетесь только в одиночку? – спросил я. – Можно же обратиться за помощью к военным, к правительствам разных стран. Ведь существование Древних больше не тайна, верно?

– Ну да, и теперь в мире такое творится! Мы столько веков пытались этого избегать…

– А что в мире?

– А, да ты не знаешь, – сообразил Акила. – Ну, скажем так, мир сошел с ума. Процентов двадцать человечества напрочь свихнулись: кто в петлю лезет, кто бункеры строит, кто бежит прятаться во всякие недоступные места – так боятся Древних. А другие наоборот: кричат, придурки, о равенстве и братстве, требуют, чтобы Древние получили все гражданские права и стали частью человечества. И не понимают, идиоты, что Древним ничего этого не нужно, люди их интересуют только как рабы, обслуживающий персонал. А военные что теперь могут сделать? Да ничего, как оказалось.

– А вы что можете сделать?

– Ну, у нас для этих монстров кое-что припасено, конечно, – туманно заявил Акила. – Но делиться мы этим с военными точно не станем, не их это дело, только все испортят. Мы ведь знали, на что шли, – тихо добавил он.

Некоторое время мы молчали, но парень-то, похоже, не был молчальником, и вот уже он толкнул меня кулаком в бок, заглянул в лицо:

– Расскажи, что там у вас творится теперь?

Я стал рассказывать, упирая на то, что Древние никому не причиняют вреда, всячески заботятся о людях, и о том, как к лучшему преображается все вокруг. Но Акила слушал с напряженным и сочувственным лицом, мой посыл до него явно не доходил. И когда я закончил, подвел итог:

– Да, никто даже ожидать не мог, что главным очагом станет Россия. Все силы Ордена уходили на борьбу с австралийской и африканскими общинами, вот где действительно жесть. Да ты сам слышал, что Эйден вчера рассказывал… Верховник теперь винит себя, что, когда стало известно о Древних на вашей территории, он не придал этому особого значения, а просто сослал туда неугодного приора, чтобы с глаз долой.

«Ага, и он там все разворошил».

Я промолчал, а Акила вдруг разволновался:

– Только не обижайся, что я так о твоем приоре, у меня, честно сказать, язык без костей. Но он же не отец тебе, нет?

Я мотнул головой.

– А как… ну, ты как вообще к нам примкнул?

Я порылся в памяти, выуживая ту малость, что говорил о себе Печерский.

– Сначала меня нашел один атлант, который лагерь организовал для подобных ребят. Но потом кое-что произошло, и я стал ему больше не нужен. Я был в отчаянии, а приор меня вытащил и здорово помог, – говоря все это, я мысленно извинялся перед Соболем.

Акила на ходу понимающе кивнул белоснежной головой. Я спросил:

– А твой отец тоже приор, да?

На этот раз ответ последовал не сразу, и я даже испугался: вдруг с отцом Акилы тоже случилось что-то ужасное, как у Эйдена. Хотел сменить тему, но тут парень заговорил:

– Я об этом помалкиваю, но все равно все знают, и ты узнаешь рано или поздно. В общем, мой отец – Верховный Паж. Только ты не думай, это ничего не значит, в смысле, никаких поблажек!

– Ух ты! – восхитился я. – Значит, ты тоже можешь потом стать Верховником, так?

– А вот это едва ли! – Акила даже смешком захлебнулся от такого предположения. – Во-первых, у Винсента есть и другие сыновья. Во-вторых, это раньше нового Пажа выбирали среди потомков того, самого первого. А теперь архиприоры так больше не хотят, протестуют. Требуют, чтобы выбирали из тех достойных, у кого заслуги имеются, боевой опыт. Если отец на это согласится, то нас, потомков, станут метить, как всех остальных, и после смерти отца его место займет какой-то меченый.

Парень вздохнул и провел ладонью по своим идеально гладким щекам. Непроизвольно ускорил шаг, так что я с трудом поспевал за ним. Тащился и думал, как поступить теперь, когда все эти игры потеряли для меня всякий смысл. Я не собирался блуждать целые сутки по острову, я отчаянно хотел домой: узнать, что с Иолой, и предупредить Древних о возможности скорой интервенции. Но это было совершенно невозможно, даже оставайся я в силе, все равно выбраться отсюда было бы проблемой. Сколько я ни терзал свой мозг, придумать так ничего и не смог.

Путь нам перерезал ров метра в три шириной, тянувшийся в обе стороны, насколько хватало взгляда. Я подошел к нему и глянул вниз – глубина тоже была порядочная. Между высокими и совершенно отвесными краями рва стояла мутно-зеленая вода и пахла так, что я поспешил зажать нос и рот, но продолжал вглядываться: мне почудилось, что в воде что-то белеет. Кости?

– Чем так воняет? – спросил я у Акилы, почувствовав, что он стоит за моей спиной.

Он следом за мной шумно втянул носом воздух:

– Похоже на какую-то кислоту. Наверно, это оградительный ров, чтобы те, кто обитает на острове, не смогли прорваться к берегу. Судя по карте, он идет по всему периметру.

У меня как-то нехорошо заныло под ложечкой.

– Но ведь для биорда этот ров не преграда, и для циклопа, и даже для флэмма…

– Не факт, что на острове обитают именно представители этих рас.

– А кто тогда?

Честно сказать, иметь дело с привычными расами мне было как-то легче.

– Ну, в подземных норах Древних много кто водится, – хмыкнул Акила. – Всякие твари тоже участвуют в программах.

Мне стало совсем худо.

– Я слышал про один остров, где содержатся совсем уж невероятные существа, не люди и не животные, – с энтузиазмом продолжал мой напарник. – Может, именно здесь мы их повидаем. Да ты не трусь! – Тяжелая рука гулко хлопнула по моему поникшему плечу. – Повторяю, никто нас за просто так на смерть не пошлет, наверняка проводится очередной эксперимент в рамках программы, заодно и нас в него вписали.

– И как мы в нем поучаствуем, если ров тянется через весь остров? – Я постарался, чтобы голос не выдал моей потаенной надежды.

Акила явно не усматривал проблемы в происходящем:

– Значит, возможность перебраться все же есть. Пойдем сейчас вдоль рва и будем внимательно смотреть: ты в сторону леса, искать поваленное дерево или еще что для переправы, я – в ров, может, он где-то сужается.

Решив так, мы двинулись вперед. Я честно вглядывался в густые заросли, но видел лишь крепкие высоченные стволы да чахлый редкий налет кустарников возле корней.

– Стоп! – скомандовал парень, и я с готовностью замер на месте.

Меня мало волновало, что он там увидел, но лучше б ничего: была бы веская причина выйти из игры. Но тут же прозвучало требование:

– Загляни-ка в ров!

Зажимая рот и нос, я склонился над зловонной траншеей. И понял, что углядел там Акила: берег с противоположной стороны осыпался, частично перекрыв ров красноватой землей. Если прыгнуть прямо на оползень, то по насыпи есть шанс выбраться наверх.

– Сможешь перепрыгнуть? – Голос напарника звенел от нетерпения.

– Нет, – честно ответил я, тяжело переводя дыхание после умеренно-быстрой ходьбы. – Слушай, иди лучше один, ну правда…

– А смысл? – мазнул по мне напряженным взглядом Акила. – Тогда уж можем вдвоем отдыхать тут на солнышке.

– Но если я сам выхожу из игры, ты при чем?

– А при том. Раз не смог поддержать в товарище боевой дух, то все прочие личные заслуги не в счет, ясно?

Я ощутил тупое отчаяние и еще раз скосил глаза в ров. Нет, глупо топиться в кислоте ради того, кто вообще-то был моим потенциальным врагом. Ведь, окажись Акила на территории нашего городка, совершенно ясно, на чьей я буду стороне.

– Слушай, а если я прыгну первым, закреплюсь на насыпи и подстрахую тебя?

Я еще раз измерил все взглядом – склон все равно ведь оставался почти отвесным – и запаниковал:

– Если даже удержишь, то сам можешь сползти в эту дрянь.

Ага, а если не удержит, то в ней окажусь я, но об этом и говорить не стоило, очевидно же.

– Да ладно, не опасайся, я крепкий, – поигрывая мускулами, уговаривал меня Акила.

– Слушай, если станешь инвалидом, не будешь нужен ни Ордену, ни вообще никому. Зачем так рисковать, не понимаю?

– Ну, в Ордене работа любому найдется, – парировал парень, уже примеряясь к прыжку, просчитывая шагами расстояние для разбега. Я понял, что его не остановить, но все же сказал:

– Неужели правда нужна эта бойня? Почему просто не договориться, может, получится. Вот я тоже Древний, но ты же со мной нормально общаешься!

Акила, на миг прервав приготовления, серьезно и твердо покачал головой:

– Нет, время давно упущено. Я ненавижу Инквизицию за то, что они натворили, заставив Древних прятаться под землей. Мы могли бы сейчас жить совсем в другом мире. Но сделанного не исправить: мы Древним больше не нужны. Они выйдут на поверхность и начнут разборки друг с другом, а людей используют как тупое пушечное мясо.

Я хотел возразить, но едва не откусил себе язык, потому что парень неожиданно взял разгон и прыгнул. Его литое тело сгруппировалось в прыжке, а потом он буквально впился в этот оползень, влип в красноватую землю: ноги сантиметрах в двадцати от пенящейся кислоты, пальцы рук намертво вцепились в сухую желтую осоку.

Пока я выравнивал дыхание, Акила в темпе работал ногами: утрамбовал широкую ступеньку у самой кромки, а руками выкопал еще одну, на полметра выше. Потом осторожно развернулся боком, и я поймал на себе лучащийся торжеством и азартом взгляд:

– Ну, видал? Теперь разбегись и прыгай. Не отрывай взгляда от верхней ступеньки, смотри только на нее – и все получится.

В этот момент на меня словно нашло какое-то отупение, когда собственная воля отступает и даже инстинкт самосохранения больше не работает. Пару секунд я послушно глядел на ступеньку, потом отошел метров на десять, перевел дыхание и побежал вперед на негнущихся ногах.

Странно, однако ров я все же перемахнул. И почти попал на ступеньку, правда, она немедленно рассыпалась под моими ногами, и я неотвратимо начал сползать в кислоту. Но тут же крепкая рука обхватила меня за пояс, вдавила в песок, и движение вниз прекратилось.

На миг мне показалось, что все получилось, но тут Акила громко вскрикнул, а потом отчаянно зашипел. Я опустил глаза и увидел, что правая нога напарника все же макнулась в ров. Теперь Акила держал ее на весу, разъеденный носок берца активно дымился.

Я лихорадочно уцепился за осоку и вытянул себя наверх буквально в секунду. Рванул было Акилу за шкирку, но он и сам уже перекатился на траву, в темпе сдирая с болтающейся в воздухе ноги обувь, а затем какую-то полупрозрачную сетку, которая, должно быть, прежде была плотным носком.

Как в замедленной съемке я смотрел на его пальцы, словно обсыпанные бриллиантовой крошкой, ярко сияющие в лучах солнца. Только вот капли эти через долю секунд окрасились розовым, потом стали багровыми, едва ли не черными.

Я сорвал какие-то разлапистые растения вроде наших лопухов и начал лихорадочно обтирать ими пальцы Акилы, который судорожно откинулся на траву и каждое мое прикосновение сопровождал шипением, а иногда выдавливая сквозь зубы какие-то изощренные ругательства на разных языках. Оказалось, что кислота кое-где проела плоть до мяса, но в основном только обожгла кожу, хоть и весьма сильно. Вместе с сочувствием я чувствовал еще и облегчение: ходить парень будет, раны эти заживут, а вот продолжать наше путешествие он точно не сможет.

Но я еще плохо знал Акилу. Минуту спустя он принял сидячее положение и вытер рукавом куртки блестящее от пота лицо. Потом отодрал от своей рубахи несколько узких лент и начал осторожно бинтовать пальцы, каждый по отдельности.

– Оставь, на воздухе легче будет, – вякнул я, уже понимая, что надеялся напрасно: этот несгибаемый тип намерен продолжить путь.

Ничего не отвечая, Акила закончил перевязку, тщательно обтер лопухами носок берца, рывком сунул в него ступню и какое-то время с рычанием катался по траве. А потом молниеносно поднялся на ноги. Я тоже встал, от пережитого стресса почти не ощущая слабости. А может, тело мое уже приспособилось к новой перемене обстоятельств.

– Вперед! – коротко приказал Акила. – Первый форпост должен быть совсем рядом, думаю, во-он за теми деревьями.

И уже на ходу он указал рукой на плотно стоящие каштаны с идеально ровными стволами. Я не нашелся, что ответить, просто потрусил следом. Этот парень определенно ставил меня в тупик.

Едва протиснувшись между стволами, мы и правда увидели перед собой почти настоящую избушку на курьих ножках. Деревянный сруб примерно два метра на два с покатой железной крышей торчал на полутораметровом железном штыре. В тех двух гранях, что я мог видеть, были выпуклые окна-иллюминаторы, кажется, толстенные, низкая дверь удачно маскировалась под стену.

Когда мы подошли ближе, она рывком распахнулась.

На пороге стоял мальчишка лет двенадцати, круглолицый, кудрявый, золотоволосый. Он улыбался и хмурился одновременно.

– Кил, ну что так долго? Мы уже устали вас ждать.

Мой спутник при виде парня тоже заулыбался и совсем перестал хромать. К нашим ногам спустилась раскладная металлическая лестница, и по ней, едва протиснувшись в дверь, мы попали внутрь домика, где из обстановки была всего лишь пара стульев, откидной стол у стены да узкий топчан, на котором понуро сидел, поджав ноги, Женька Карамыш. Кудрявый мальчик суетился вокруг Акилы, заглядывал ему в лицо, потом вдруг совсем по-детски обхватил обеими руками за пояс, боднул в живот.

– Вас тоже сюда привезли в бессознательном состоянии? – спросил я у Женьки, падая на стул. Тот сердито поморщился:

– Нет, разбудили утром, покормили и привезли на катере. Потом биорд отнес сюда, с тех пор и сидим тут, как придурки. А тебя, думаю, где-то в четыре утра забрали, я слышал шум за стеной.

– Ой, Кил, пока вас ждали, было так… странно. – Незнакомый мне пацан явно проглотил в последний миг слово «страшно». – Мы слышали непонятный шум, как будто из-под земли. И несколько раз домик дергался, вроде кто-то пинал его снизу. Но в окна мы ничего не видели.

– А вот сейчас пойдем и разберемся, кто тут хулиганит, – весело объявил Акила. – Кстати, Игорь, познакомься: это Сид, тот еще воин.

Надо же, обратился ко мне по имени, я даже не знал, что он в курсе. Правда, произносил его с твердым «р». Я в ответ представил Женьку, и напарник развернулся к двери. Хотелось предложить ему посидеть хоть пару минут, может, сделать перевязку, но я сразу просек, что не должен упоминать травму при Сиде. Мы выбрались из избушки и зашагали в том направлении, куда потыкал пальцем Акила, лишь краем глаза глянув в карту.

Сид отстал, на ходу досказывая Женьке что-то о Древних, а я шепотом задал вопрос:

– Твой брат?

– Угу. – Акила коротко кивнул. – Сводный, конечно, присоединился к нам всего полтора года назад.

– Не страшно было брать с собой?

Напарник в очередной раз скосил на меня искрящиеся золотом веселые глаза:

– Во-первых, он сам вызвался, я бы сильно обидел его, не взяв. Во-вторых, уж ему точно ничего тут не грозит, испытывают-то нас, а не их. В-третьих, это отличный задел на будущее, однажды и ему акколаду проходить. Они ведь, по большому счету, не особо нам пригодятся, одна фикция, это приоры придумали такое вот полезное развлекалово для младших.

В этот миг мое внимание отвлекло какое-то едва уловимое движение слева, на небольшой просеке между деревьями. Я даже замер на пару секунд, чтобы лучше приглядеться, но ничего подозрительного не увидел. Возможно, зверек пробежал или сухая ветка с дерева упала. Когда я догнал парня, он в свою очередь задал мне вопрос:

– А ты со своим оруженосцем на ножах, что ли? Даже не смотрите толком друг на друга…

Я задумался о том, как поскорее закрыть эту тему. Говорить про Карамыша совсем не хотелось, да и что бы я мог сказать? И тут что-то снизу ощутимо толкнуло меня сразу в обе ступни. Совершив с испугу гигантский прыжок, я в один миг оказался в паре метров от тропы, не устоял и свалился в траву.

Пока поднимался, Акила наблюдал за мной почти страдальческим взглядом, затем негромко спросил:

– Что, ноги уже не держат?

– Меня что-то толкнуло снизу! – выпалил я, заранее готовясь быть поднятым на смех.

Однако Акила как-то сразу подобрался, глянул себе под ноги, потом махнул рукой нашим оруженосцам, подзывая их поближе. Мы дождались ребят и продолжили путь.

– Слушай, а вдруг тут водится гигантский подземный червь? – ободренный его поведением, спросил я.

Акила пожал широкими плечами:

– Ага, «Дрожь земли» я тоже смотрел. А кто его знает, все может быть. Знаешь, я иногда думаю, что писатели и сценаристы ничего нового не придумали и все эти всякие-разные существа в самом деле жили, а может, и сейчас живут на земле. Как думаешь?

Я припомнил тех удивительных созданий, которыми так богат Нижний мир, и счел нужным согласиться:

– Похоже на то…

Больше я ничего не успел сказать, потому что в этот миг Сид, чей звонкий оживленный голос непрерывно тарахтел у меня за спиной, вдруг заорал так ужасно, что я оцепенел. А когда все же развернулся, то увидел, что мальчишка бьется, лежа на спине, при этом руки и ноги его не отрываются от земли, словно приросли к ней.

Акила ринулся на помощь к брату, с заметным усилием поднял его на руки, отбежал в сторону, крутя головой в поисках неведомой опасности. Пока я соображал, чем в такой ситуации могу помочь, новая подсечка свалила меня самого.

А потом словно десятки ледяных невидимых рук сдавили мои конечности, навалились на грудь и на живот. Боли не было – только ощущение невероятной тяжести, которая сдавливала сердце, плющила кости и внутренности. Несколько секунд спустя появилось чувство, будто мою голову кто-то всасывает в гигантскую соломинку. Первым почти пропал слух, затем и мой крик – а я орал на одной ноте непрерывно – вдруг зазвучал иначе, словно в вакууме.

Женька подскочил ко мне, засуетился бестолково, потом сам ли догадался или Акила крикнул, но ухватил меня за голени и поволок в сторону, сначала с трудом, взрыхляя каблуками землю, потом все быстрее. И это помогло: неведомые руки оставили меня в покое.

Медленно, словно оживший мертвец, я встал на ноги, ощупал себя с ног до головы, потом еще и еще раз. Поднял голову, поймал испуганные, ошеломленные взгляды Женьки и Акилы, стоявших рядом. Напарник все еще прижимал к себе трясущегося крупной дрожью брата.

– Что это с вами было? – срывающимся голосом спросил Акила, обращаясь сразу к нам обоим.

Но я еще не мог говорить, и рассказывать начал Сид. Вид при этом у него был по-детски обиженный, и он крепко обнимал старшего брата за шею. Его рассказ совпадал с тем, что пережил я: ощущение невидимых рук, чудовищное давление, ужас от того, что тебя словно засасывает в гигантскую воронку. Закончив, мальчишка окрепшим голосом попросил поставить его на землю, что Акила неохотно, но выполнил. И спросил, можем ли мы продолжать путь.

Я готов был идти, хотя ноги еще подкашивались, и я то и дело ощупывал голову, не изменила ли она свою форму. Задерживаться в этом месте мне совершенно не хотелось. Сид был со мной солидарен, и мы в темпе продолжили путь. Акила уже на ходу дал некоторые распоряжения:

– Идем за мной след в след, прислушиваемся, при малейшей вибрации или толчке снизу прыгаем в сторону. Игорь и Сид, если почувствуете, что с вами что-то не так, немедленно скажите об этом. А вообще старайтесь соблюдать тишину и ноги ставить аккуратнее: вдруг ЭТО слышит нас и ориентируется на звук. Метров через пятьсот будет новый форпост.

И энергично зашагал вперед. Сначала я ковылял следом на ватных ногах, но потом немного осмелел, догнал своего напарника и сказал ему в спину:

– Ты, кажется, говорил, что с Сидом ничего не может случиться? Тогда как же понимать…

– С ним ничего и не случилось, – последовал напористый ответ. – А во всякие истории и оруженосцы попадать могут. Но приоры точно позаботились, чтобы они – и мы – вышли из всех переделок живыми.

– А если от такого сердце остановится или крыша поедет?

Акила скосил на меня через плечо насмешливый взгляд:

– С сердцами и крышами у будущих членов Ордена все в порядке, уверяю! Иначе бы нас тут не было.

– Но все же, что это такое могло быть?

– Не представляю даже, – снизил тон парень и метнул тревожный взгляд назад: Сид больше не болтал, шагал молча, как на автомате. – Когда я поднимал его, казалось, будто тягаю двухсоткилограммовую штангу, едва оторвал от земли.

Меня посетило неприятное ощущение, что Женька Карамыш, возможно, спас мне жизнь. Даже думать о таком было противно.

Совсем скоро впереди показалась еще одна избушка на железной ножке. Сид тут же приободрился и помчался к ней с гиканьем, только пятки засверкали. Толкнул рукой с разбегу дверь и дернул за какой-то рычажок, чтобы выпала лестница.

Находиться в безопасности хоть пару минут было такое невозможное наслаждение, что лично мне было наплевать, какую часть снаряжения мы приобретали на этом пункте. Пока Акила разглядывал какие-то штуки, которые обнаружил на столе, я блаженно плюхнулся на стул и вытянул ноги. Сид рухнул на кровать лицом вниз, Женька понуро сгорбился рядом. В поле зрения я поймал бутылку с водой на узкой полоске подоконника под окном-иллюминатором, мигом схватил ее…

– Не пей!

Сердитый окрик Акилы едва не заставил меня уронить бутылку на пол, мелькнула мысль об очередной ловушке…

– Отдай вон им, – уже мягче добавил парень, указывая подбородком на наших притихших оруженосцев. – Нам нельзя, ты же помнишь.

Почему-то мне стало ужасно обидно, даже в уголках глаз защипало. Хотелось крикнуть, что я, между прочим, через настоящий кошмар прошел и вообще не подписывался на их идиотские правила. Но секунду спустя пересилил себя и кинул бутылку приподнявшемуся на локтях Сиду, который тут же открыл ее и жадно припал к горлышку.

– Ну, чего там? – спросил я, чтобы не думать о своей жажде.

– Не знаю, какие-то штуковины, – задумчиво отозвался Акила, вертя в руках что-то настолько странное, что я не удержался, слез со стула и тоже взял одну. Вещица эта больше всего напоминала нож для нарезки пиццы, только была в разы больше: ручка сантиметров семьдесят, двойная, металлические трубки расходятся, потом соединяются полукругом, так что удобно вешать на плечо, а диск диаметром около полуметра, с невероятно острыми сверкающими зубцами.

Пока я приглядывался, мой напарник нажал кнопку на ручке, и насадка бесшумно начала вращаться на такой запредельной скорости, что грозные зубцы слились в серебристый ореол. Я даже отпрянул – так жутко это смотрелось – и пробормотал:

– Это оружие вроде…

– Ага, похоже на то, – согласился Акила. – Какая-то совсем новая разработка, иначе бы я о нем знал. Наверное, рассчитана на тварей, которые обитают именно на этом острове, хотя, конечно, этой штукой любого можно враз нашинковать. Но смысл, если есть нормальное оружие? Получается, против местных годится только оно.

Я немного поразмышлял о том, что это приспособление никак не помогло бы мне в тот момент, когда я валялся на земле. Да и кого им резать-то, если мы никого не видели? И вместо облегчения – вооружены! – почувствовал еще большую тревогу.

– Только не приближайся ко мне с этим, если я снова рухну, – попросил я, отчаянно пытаясь свести просьбу к шутке.

– Ладно, – ухмыльнулся парень и понизил голос. – Если только из твоей грудной клетки не полезет какой-нибудь жуткий монстр.

Я содрогнулся: а вдруг именно так и будет, ведь зачем-то же ЭТО на меня напало. Акила тем временем передал мне второй такой же «нож для пиццы» и бодрым голосом спросил:

– Сид, дружище, готов идти дальше?

Мальчишка, услышав эти слова, громко икнул и спустил ноги с койки с покорностью робота. Вид у старшего брата сделался несчастный и виноватый, и тем не менее прозвучал незамедлительный приказ:

– Вперед!

Путь к следующему домику лежал через лесную чащу. Возможно, на карте и была обозначена какая-то тропа, но я подозревал, что Акила специально повел нас по бездорожью, возможно, пытаясь избежать заготовленных ловушек. И оказался прав: большую часть пути мы проделали без происшествий, если некая тварь и двигалась следом за нами под землей, то здесь, где толстые корни деревьев сплелись вековой паутиной, никаких толчков мы больше не ощущали. Да мы и не шли, а прыгали с корня на корень, иначе было никак.

Я скоро взмок и окончательно вымотался, но старался держаться. Сколько там еще этих избушек? Нужно все-таки достать из кармана собственную карту и самому разобраться, что да как. Но на деле не было сил даже спросить об этом Акилу, который уверенно и ловко скакал по корням впереди меня, не забывая оглядываться и подбадривать нас сияющей белозубой улыбкой.

Некоторое время спустя мы вдруг вышли на поляну, довольно большую, поросшую высокой жухлой травой. В ней не было видно ни пней, ни кустарников: вероятно, причиной тому была топкость этого места: поставленная на ровную почву кроссовка тут же заполнилась ржавой водой. Акила жестом приказал остановиться и заозирался, выстраивая обходной путь. Конечно, не вода нас пугала, просто это почти болото могло оказаться идеальным убежищем для неведомых тварей.

– Так, значит, сворачиваем и проходим по самой кромке леса, вон там…

Вдруг Акила замолчал. Я обернулся: взгляд напарника был прикован к чему-то на противоположной стороне поляны, рот полуоткрыт. Мне же удалось разглядеть там только безобидный поросший мхом валун, наполовину утопленный в почву, правда, своему зрению я пока не сильно доверял. Поэтому шепотом спросил, когда увидел, что парень тянет с плеча наше странное оружие и кладет палец на кнопку:

– Что?

– Пока не знаю, – одними губами ответил тот. – Там, на камне, что-то есть…

Я изо всех сил напряг зрение, и в этот раз все же разглядел: из-за камня что-то торчало. Вроде как… уши? Точно, заячьи уши, теперь я видел их вполне отчетливо. Вот они немного подались вверх, стало видно мордочку и передние лапы косого, поставленные на камень. Мне даже приятно стало, что в этот раз не я поддался панике.

– Это заяц, – радостно пояснил застывшим за нашими спинами Сиду и Женьке.

Однако мой напарник не ослабил боевой стойки.

– Заяц, – тихо подтвердил он. – Но какой-то странный. Лучше отступить за деревья, пока…

Отступить мы не успели, потому что обладатель длинных ушей одним рывком вскочил на камень, оттолкнулся от него задними лапами и на огромной скорости понесся прямо на нас. В то мгновение я осознал, что не так было с этим зайцем: у него отсутствовала шерсть и он не скакал, как ему полагалось, а мчался галопом на совершенно прямых лапах.

– За деревья! – рявкнул Акила нашим оруженосцам. – А ты – включай эту штуковину!

Я честно попытался сдернуть с плеча резак, но не успел. Заяц, набрав совсем уж космическую скорость, оторвался от земли и полетел прямиком на меня. В последний миг я успел закрыть лицо руками и рухнул от сильнейшего удара.

Кажется, отрубился на пару секунд, потому что, когда открыл глаза, Акила возвышался надо мной и держал адского зайца за уши. Тот не отбивался, висел кулем и даже не пытался отклониться от жуткой вращающейся штуки в паре сантиметров от его бока. Мне снова захотелось зажмуриться и не видеть того, что произойдет через секунду. Но Акила вдруг просто размахнулся и запустил косым в ближайшее дерево, самое старое и толстое на опушке. Заяц врезался в него с таким звуком, будто был каменным, дерево дрогнуло и даже уронило несколько сучьев. А виновник случившегося медленно поднялся и на прямых лапах как ни в чем не бывало удалился в чащу. Мы провожали его ошарашенными взглядами.

– Встать сможешь? – Акила, уже вернув оружие за спину, протягивал мне руку. – Не везет тебе сегодня.

– Точно, не мой день, – пробормотал я, самостоятельно поднимаясь на ноги.

Сид и Женька уже выскочили из чащи, у обоих глаза как плошки: они все видели.

– Что это за жуть такая была? – ошарашенно пролепетал Карамыш.

Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос.

– Думаешь, какой-то неизвестный нам вид Древних? – спросил я Акилу.

Тот пожал плечами:

– По мне так это был заяц, в которого вселились все силы ада. Так что, если увидишь волка, медведя или даже белочку, лучше сразу хватайся за оружие, больше не тормози. Особенно если они будут без шерсти. А сейчас бежим!

– Через поляну?

– Ага! Если этот ушастый сидел в засаде, то путь свободен.

Мы бросились вперед и пересекли хлюпающую полянку за какие-то секунды. У дальнего края я споткнулся и упал, но сразу вскочил на ноги, успев тайком зачерпнуть воду из лужи и залить ее в рот. На зубах мерзко заскрипело, но стало легче.

Дальше снова потянулся лес. Никто нас больше не атаковал, мы даже сделали небольшой привал, чтобы вылить из обуви вонючую болотистую водицу. А Акила тайком от брата сменил повязку на пальцах.

– А ты его пожалел, верно? – спросил я, едва мы продолжили путь. – Не стал резать.

– Да ну, просто не люблю кровищу, – отмахнулся парень. – Хотя не думаю, что там вообще была кровь и все, чему положено быть. На вес и на ощупь он был словно каменный. В общем, побоялся сломать резак, зачем-то же он нам нужен.

– Ага, понял.

Тут впереди мы увидели очередную избушку и из последних сил устремились к этому островку безопасности. Оказавшись внутри, я впервые огляделся более внимательно. И спросил:

– Слушай, эти домики ведь не для акколады готовили? Так зачем они вообще?

– Понятное дело, не для нас, – согласился Акила, возясь с новыми находками, на этот раз сваленными кучей на кровать. – Думаю, из них ведется постоянное наблюдение за этими… за здешней формой жизни, в общем.

Наблюдательные пункты оказались настоящими крепостями: поковыряв стены и простучав ногой пол, я убедился, что под деревянной облицовкой скрываются металлические пластины, а окна-иллюминаторы наверняка непробиваемые. Значит, возможного нападения ожидали не только снизу, как мы уже подумали, а вообще отовсюду. Нормально…

– Что там? – решил я проявить интерес к новым находкам. Хотя не верил, что мы дойдем до конца и все найденное нам пригодится. Что-то явно шло не так, я это чувствовал.

– Альпинистское снаряжение на двоих, – отчитался Акила. – Так я и думал. На плане обозначен какой-то котлован, в самом конце маршрута, похоже, придется в него спускаться.

Я, конечно, не обрадовался таким сведениям, поскольку никакого опыта в скалолазании не имел. Отвернулся к окну, стараясь при этом не смотреть на подоконник: там громоздились банки с консервами и выстроились в ряд бутылки с водой, две из них уже захватили наши оруженосцы. Зато я первым увидел, как из леса вышли трое.

Хотя нет, четверо: один тащил на плече парня едва ли не с себя ростом. Еще двое, озираясь, с испуганными лицами следовали чуть позади.

– Акила, смотри! – крикнул я.

Напарник сориентировался тут же: распахнул настежь дверь в избушку, спустил лестницу и побежал навстречу группе. Вовремя перехватил раненого, – парень, тащивший его, уже практически падал. Освободившийся от ноши, он на пару секунд опустился на корточки и уперся руками в землю, но потом встал и с упрямым выражением на лице зашагал вперед. Я узнал Эйдена, который так доставал меня вчера за ужином. Верный себе, он был без куртки, в одной майке, с обнаженными могучими плечами. Да, день сегодня был, безусловно, не мой!

Скоро в избушке стало не развернуться. Акила осторожно положил раненого на койку, с которой за секунду до того вскочил и вжался в стену Сид. Светлое покрывало тут же окрасилось алыми потеками: у незнакомого мне парня, похоже, была разбита голова, он не подавал признаков жизни. Эйден, мазнув по мне недобрым взглядом, принялся изучать свои руки, залитые кровью. Те двое, что пришли с ним, от усталости буквально сползли по стене на пол.

Одного из них, латиноамериканца на вид, я смутно помнил: он вчера тоже присутствовал за столом. Сейчас он выглядел человеком, прошедшим через ад, ни на что не реагировал и только все тер и тер пальцами какие-то белесые пятна на камуфляжной куртке. Другой, мальчишка лет тринадцати, был испуган и бледен, но с живым, бойким взглядом. Когда Сид подал ему бутылку с водой, он кивнул и даже улыбнулся в знак благодарности.

Акила оторвал от покрывала пару больших лоскутов, отыскал на подоконнике какую-то пузатую бутылочку, откупорил – по комнатушке поплыл спиртовой запах – и щедро полил из нее на тряпки. Начал обрабатывать затылок пострадавшего точными и аккуратными движениями, вторую тряпку сунул Эйдену.

– Руки вытри!

– Мне бы внутрь больше пригодилось, – проворчал парень, жадно нюхая ткань.

– Ну, если не боишься вылететь из акколады… Тут наверняка камера имеется, сам знаешь.

– А они что, совсем с ума посходили, такую нам акколаду устраивать? – как-то по-детски обиженно пожаловался Эйден. – Никогда такого прежде не было, чтобы на оруженосцев нападали. Интересно, твой папаша вообще в курсе, что здесь творится? Помнится, он намекнул, что особой жести не будет, разве нет?

Акила промолчал, осторожно обматывая голову раненого матерчатой полосой. Бедолага глухо постанывал. Эйден, еще немного подышав спиртовыми парами, обтер тряпкой руки, и оказалось, что они не просто измазаны в чужой крови, на кистях отчетливо виднелись рваные раны, кажется, укусы.

– Я, может, все равно уже вне игры, – произнес он горько. – Это мой оруженосец, – кивок в сторону кровати, – и идти дальше он точно не сможет. Так что мне хана.

– Нигде не сказано, что ты должен быть на финише вместе с ним, – передернул плечами Акила.

– Точно знаешь?

– Уверен.

Парень немного приободрился, видно, вопрос посвящения волновал его куда больше всех странных и страшных вещей, которые творились на острове.

– Тогда ладно! – Эйден выступил в центр комнатушки, завращал головой. – Эй, кто меня слышит, заберите Барта как можно скорее, у него весь мозг наружу торчит! И вообще, ребята, похоже, у нас тут что-то пошло не так. Никогда таких испытаний не бывало, вам что, бойцы в Орден больше не нужны?

Закончив выступать перед предполагаемой камерой, он обратился к тому парню, который все тер и тер непонятные пятна на своей куртке:

– Слушай, Рауль, тогда мы твоего оруженосца тоже здесь оставим, согласен? Нельзя же Барта одного в таком состоянии бросать.

На мой взгляд, Эйден мог с любым предметом мебели поболтать с тем же успехом.

– Что с вами случилось? – наконец задал Акила самый важный вопрос, который я нетерпеливо ждал.

Эйден заговорил с горячей готовностью:

– Мы сбились с маршрута. Прошли два форпоста, шли к третьему, а тут земля начала просто ходуном ходить под ногами. На него, – он потыкал пальцем в оцепеневшего Рауля, – что-то напало, даже трудно объяснить…

– И не надо. Мы уже в курсе, – спокойно вставил Акила, не прерывая перевязки. На голове оруженосца уже красовался настоящий тюрбан грязно-салатового цвета.

– Ага, понял. В общем, мы побежали в лес, решили, что между деревьями это прекратится. Действительно, стало получше. Но потом из чащи вышел кто-то… или что-то…

– Медведь? – одними губами подсказал Акила, когда пауза затянулась. – Или волк?

– Нет, это был… – Эйден нервно сглотнул. – В общем, человек. Только абсолютно голый, какой-то чересчур белый и лысый. Мы пытались… мы стали кричать ему. А он набросился на нас сразу, без предупреждения. Схватил Барта и начал дубасить головой о дерево. Я сделал захват сзади, но он как-то хитро извернулся и чуть мне обе кисти не отгрыз. Я не мог вырваться, стал кричать Раулю, и тогда он врубил штуку, которую нашли во втором форпосте, и раскроил эту тварь напополам.

Сид в углу тихонько ахнул. Эйден мельком оглянулся на него, скривил полные губы в ухмылке:

– И что думаете? В нем и крови никакой не было, только что-то вроде белого сиропа, совсем чуть-чуть.

Я понял происхождение тех непонятных пятен, которые так беспокоили беднягу Рауля.

– Ну, мы и рванули оттуда, боялись, что другие где-то рядом. Оружие свое Рауль потерял, с маршрута мы сбились, не до карты было. Но хоть повезло, что на ваш форпост налетели.

Выговорив все это на одном дыхании, Эйден смолк и осел на пол, уткнувшись лицом в колени. Мы молча пытались переварить сказанное, делом был занят только Акила: он уже закончил перевязку и теперь поил раненого водой из бутылки. Закончил, попросил у Эйдена его карту, достал свою. Разложив измятые листы прямо на полу, парни зависли над ними, начали что-то измерять и обсуждать. Я воспользовался этим, чтобы немного посидеть с закрытыми глазами.

– Смотри, вот ваши форпосты, а вот наши, – говорил негромко Акила. – Вот общие ориентиры, они на обеих картах совпадают. И эта красная зона…

– А что это вообще такое, ты знаешь? – спросил Эйден, уже успевший взять себя в руки: голос звучал спокойно и деловито.

– Понятия не имею. Но в сноске указано, что границу красной зоны нарушать категорически запрещено.

– А эти черные пятна, что насчет их? Оба наших маршрута через них проходят.

– Ага. Про них в сносках ничего нет, возможно, просто заболоченная местность или еще что.

– Тебе правда отец ничего не говорил или ты ловко прикидываешься? – вдруг произнес Эйден, и голос его нервно взлетел.

– Правда не говорил, – не отрывая глаз от карт, ровно отозвался Акила.

– Вот же черт! Мой бы сказал, он всегда о нас заботился. Говорил, что родная кровь превыше всего, на родстве все в мире держится!

К лицу Эйдена прилила кровь, перемотанные кисти сжались в кулачища каждый размером с футбольный мяч. Я испугался, что сейчас он начнет все тут крушить, такой жуткий сделался у него вид. Вон и Сид с широко распахнутыми глазами попятился ближе к двери. Но Эйден снова взял себя в руки и склонился над картами. Акила, словно ничего и не заметил, продолжал:

– Смотри, вот эта линия, – он чиркнул ногтем за неимением пишущих средств, – ваш новый маршрут. Часть пути пройдем вместе, потом я покажу, куда надо повернуть.

– Спасибо, брат, – пробормотал Эйден.

– А сейчас нужно двигать, думаю, до сумерек успеем обойти все форпосты.

– Да, вперед! – И Эйден с поразительной готовностью вскочил на ноги. – Рауль, подъем!

Меня удивляло, что никто не хотел замечать очевидного: Рауль хоть и не был ранен, находился в куда худшем положении, чем лежащий без сознания перебинтованный Барт. Тащить его куда-то было, на мой взгляд, просто верхом бесчеловечности. Однако Рауль был новициатом, и было ясно, что Эйден все равно доставит парня к финишу любым возможным способом. Поскольку от этого зависит, пройдет ли посвящение он сам.

Мы в темпе засобирались: я повесил на плечо резак, Женька приступил к обязанностям оруженосца, то есть забрал себе мое альпинистское снаряжение. Сид следом за ним тоже повесил себе на шею скалолазную веревку и связанные шнурками скальники. Акила медлил, что-то обдумывая, потом спросил брата:

– Может, останешься? Приглядите тут вдвоем за раненым?

Мальчишка молча, энергично затряс кудрявой головой.

– Эй, ты чего ему говоришь? – обернулся шагнувший было за порог Эйден. – У нас снаряжения до фига, нам люди нужны.

Глаза Акилы разом заледенели, и он произнес спокойно, но так, что даже у меня холодок по коже пробежал:

– Это мой оруженосец. Мое решение.

Эйден тут же вскинул руки:

– Конечно, брат.

– Я не останусь, – поспешно уточнил свою позицию Сид.

Кажется, избушка и раненый на кровати пугали его куда больше, чем неведомые испытания, поджидающие нас впереди. Акила больше не стал настаивать, коротко отдал распоряжения оруженосцу Рауля по уходу за Бартом, и мы покинули домик.

Растянувшись по тропе, направились к опушке леса. Эйден шагал впереди, но вдруг сошел с тропинки и дождался идущего следом Акилу.

– А знаешь, брат, что самое страшное? Я не хотел при младших кадетах.

Я шел сразу за ними и при этих словах едва сдержал нервный смешок и рвущийся с языка вопрос: «А что, бывает еще страшнее?»

– Ну? – поторопил Акила, потому что Эйден держал эффектную паузу.

– Я знаю… знал того мужика, который на нас напал. А уж ты тем более.

И назвал какое-то имя. Я видел, как дрогнула спина Акилы.

– Он погиб три месяца назад, – отчеканил мой напарник. – Предположительно в ходе какого-то эксперимента. И он похоронен.

– Уверен? – хмыкнул Эйден. – Пустые гробы – это для нас не редкость. Я был на его похоронах. И видел его в гробу, ясно?

– Ага. Прости, забыл, что ты нам не ровня. Ну, так объясни, как это он теперь бегает вдали от своей могилки, то есть недавно еще бегал.

Но Акила только покачал головой:

– Понятия не имею. Какая-то копия, воспроизведение, специально, чтобы запугать нас. Не знаю, на что там Древние еще способны.

Эйден передернул плечами, потом на ходу обернулся ко мне:

– Эй, атлант, а ты чего притих? Может, знаешь, что там еще ваши делают с людьми? В кого, блин, их превращают?

– Отстань от него, – вмешался Акила.

– Нет, пусть скажет, если знает! Чего нам еще ждать на этом чертовом острове?

– Не знаю.

Я постарался, чтобы голос мой звучал невозмутимо и твердо. Может, подействовало, потому как Эйден от меня отвязался и начал что-то нашептывать на ухо Акиле, наверняка доказывал, что все пошло наперекосяк именно по моей вине. Самое смешное, что я и сам был в этом уверен, сказал же вчера Женька: мол, из-за меня приоры затеяли что-то из ряда вон. Похоже, это как раз оно и было.

Лесок прошли без проблем, только Рауль несколько раз спотыкался на скользких корнях и падал, а упав, так и оставался лежать, уткнувшись лицом в землю. Поднимали его мы с Карамышем. Наконец вышли на очередную небольшую полянку и из предосторожности остановились на самой кромке. Акила махнул рукой в сторону:

– По этой тропинке выйдете к вашему третьему форпосту минут через пятнадцать. А нам сюда, – подбородком он указал вперед.

– Ясно. Спасибо, брат, – севшим голосом отозвался Эйден, оглянулся на Рауля: тот, едва все остановились, тоже замер и явно не собирался трогаться с места. Пришлось Эйдену сделать пару шагов назад и крепко взять напарника за плечо.

Они двинулись по тропе, а мы все стояли, потому что не трогался с места наш предводитель. Он молча смотрел вслед уходящим, и я, в общем, догадывался, о чем он думает: эти двое выглядели обреченными, несмотря на то, что Эйден был полон сил и решимости идти до конца.

– Эй!

Эйден обернулся, Рауль продолжил свой мерный ход. Акила уже догонял их, и мы покорно потянулись следом.

– Пожалуй, проводим вас. Хочу убедиться, что верно проложил маршрут, компаса-то нет. А оттуда и до нашего форпоста не очень далеко.

– Не стоит, брат, мы уж лучше сами, – ухмыльнулся Эйден, покосился в мою сторону.

– Не дури. И давай, пошли уже.

И мы продолжили путь все в том же порядке. Лес здесь был не такой густой, и скоро Женька уже вскрикнул за нашими спинами. Оглянувшись, я увидел, что этот малый ухитрился в прыжке повиснуть на одной из нижних веток огромного дуба.

– Что, снова началось? – спросил его Акила.

Женька кивнул, раскачался, опасливо спрыгнул подальше от прежнего места. Мы все поспешили устроиться на корнях.

– Ладно, эти толчки – не само худшее, как оказалось, – хмыкнул Эйден. – Главное, если кто упадет, – тут же его оттаскиваем в сторону. Хуже, если из-за деревьев кто попрет. Надо в оба смотреть.

Акила мрачно кивнул и сказал:

– Значит, так. Я иду впереди колонны. Игорь, ты – замыкающий. Резак включи на всякий случай. Готов?

Он так давно не обращался ко мне, что я даже вздрогнул. Потом признался:

– Готов-то готов, только от меня все равно толку мало.

– Это почему еще? – Глаза Акилы снова заледенели.

– Мне нельзя убивать. А с этими тварями… Я не знаю, что они такое и что им можно отрезать, чтобы не прикончить.

Парень секунду разглядывал меня в полном недоумении, потом хлопнул себя ладонью по лбу:

– А, точно, нам же рассказывали. Но, черт, что же нам делать? Эйден держать оружие не может…

– Могу, не вопрос, – вскинулся тот, но Акила, не обратив на его слова никакого внимания, продолжил:

– Рауль… сам видишь. Это почти наверняка неразумные твари… хотя я тебя понимаю…

Впервые я видел растерянность на его лице.

Тут вперед шагнул Карамыш:

– Дайте мне резак, я справлюсь.

Акила перевел на меня вопросительный взгляд, я коротко кивнул, подтверждая, что этот пацан ох как на многое способен.

– Ладно, тогда ты, Игорь, идешь с работающим резаком, замыкаешь колонну, но в случае опасности передаешь своему оруженосцу, идет?

– Идет.

Мы построились и снова двинулись в путь.

Но прошла четверть часа, потом двадцать минут, а мы так никуда и не вышли. Только лес вокруг становился гуще и плотнее. Акила явно начал беспокоиться, все чаще заглядывал в карту. Наконец скомандовал:

– Стоп!

Мы дружно замерли на небольшом пятачке под кронами четырех особенно мощных деревьев, не скинувших на зиму побуревшую листву.

Акила молчал, крутил карту в руках, потом зачем-то поднял ее над головой и посмотрел на просвет. И сразу затем попросил карту Рауля. Эйден подошел к напарнику, вытащил из кармана его куртки сложенный вчетверо лист и сунул Акиле в руки с вопросом:

– А с моей что не так?

– Да все не так! – в сердцах отозвался Акила, сравнивая обе карты. – Твоя – фальшивка. Вы что, во вторую не заглядывали? Очевидно же, что ориентиры совсем другие.

– Да ты чего, как такое может быть-то? – пробормотал Эйден обескураженно, снова мазнул по мне взглядом, словно прикидывая, не мог ли я это как-то проделать. – Такое просто невозможно, карты раскладывали приоры.

– Смотри сам! – Акила сунул ему оба листа. – На карте Рауля ваш третий форпост вот здесь, это примерно с километр на север. А мы сейчас находимся вот здесь, прямо в центре черного пятна, если по нормальной карте. Вы должны были его пересечь, но позднее, уже после четвертого форпоста.

– И что все это может значить? – хлопая ресницами, вопросил Эйден.

– Не знаю, – пожал плечами Акила. – Но мне это здорово не нравится.

Мы помолчали, озираясь, потом Эйден произнес с наигранной невозмутимостью:

– Ну и ладно, главное, что мы не в красной зоне. В смысле, думаю, ничего страшного, раз мы все равно должны были тут оказаться.

Я давно заметил, что этот тип любил срываться по пустякам, но становился насмешливо-спокоен, когда действительно пахло жареным. Несмотря на наезды, мне он начинал нравиться.

– Да, но после четвертого форпоста, – с нажимом повторил Акила, все еще не трогаясь с места и тщательно осматривая каждое дерево окружающей нас лесной чащи. – А там могло находиться что-то, без чего в черное пятно соваться не стоит.

– Да ладно, чего теперь. Оно ведь не особо большое, лучше двинем вперед и пойдем поскорее, согласен?

– Погоди-ка, я хочу кое-что проверить. – Акила перевел на меня напряженный взгляд. – Игорь, а где твоя карта?

Я чуть суетливее, чем мне бы хотелось, ощупал карманы джинсов и извлек на свет изрядно помятый и мокрый комок. Вероятно, карта изготовлялась на особой бумаге, иначе от нее давно ничего бы не осталось. Акила, присев на корточки, разложил на колючей траве все наши карты и поочередно исследовал каждую. Эйден нетерпеливо переступал с ноги на ногу и показательно закатывал глаза.

– Черт! – Мой напарник рывком вскочил на ноги. – Еще одна фальшивка! Две совпадают, а еще две – полная лажа. Если бы пошли по карте Игоря, то уже за второй форпост пришлось бы соперничать с вами.

Эйден активно затряс головой, словно отказывался верить в происходящее:

– Да не может такого быть! Никогда не бывало! Кто-то из нас остался бы без оружия и вообще мог погибнуть. Зачем им нас путать, скажи? Может, хотят проверить, сможем ли мы все не перессориться в такой ситуации, найти хоть какой-то выход?

– Не думаю, – отозвался Акила. – Скорее всего, часть карт кто-то подменил, вот и все.

– Вот и все?! И ты так спокойно говоришь об этом, брат? Парни могут погибнуть, не одни же мы ухитрились влипнуть. Зачем какому-то приору это делать, ведь тут и его кадеты, сыновья.

Акила только усмехнулся в ответ:

– Ну, очевидно, кадеты именно того приора в курсе и им-то как раз ничего не угрожает. А сейчас предлагаю просто выбираться отсюда поскорее, хотя бы за границы черного пятна. И будем предельно осторожны.

– Точно, пошли! – Эйден сделал несколько шагов, потом остановился и сказал: – Только давай сперва кое-что обсудим!

– Давай, – согласился Акила с такой готовностью, словно ждал этого разговора.

– Значит, так, – начал Эйден. – Это ведь диверсия, верно? Или провокация, не знаю, не силен в сложных терминах. И зачинщиком может оказаться какой угодно приор, да хоть мой. Ведь Верховным сейчас далеко не все довольны. То, что Рауль в таком состоянии – ну, он может и притворяться, сам знаешь, какой он приколист и актер… раньше был. У Барта голова расколота, но это тоже ничего не значит: он сын моего нынешнего приора, а эти сыновья на что угодно пойдут, лишь бы выделиться. Да и привыкать нам, что ли, к разбитым башкам? Со всем пока согласен?

Акила очень серьезно кивнул, давая понять, что считает возможным такой расклад.

– Но эту штуку с картами мог проделать и сам глава Ордена, и тогда в деле ты и твоя компания, – продолжал Эйден. – Верховному Пажу едва ли пришлись по душе все эти требования устраивать выборы и клеймить его потомство, ведь там, глядишь, и до ограничения полномочий дело дойдет. Если в ходе акколады будут жертвы, хотя бы одна – этого окажется достаточно, чтобы обвинить во всем верхних приоров, может, даже разогнать их к чертям, сослать куда подальше. А к себе приблизить низших, зато имеющих на руках такие козыри, как атлантская пара, к примеру.

Эйден смолк, и Акила снова кивнул: мол, понимает и не намерен оспаривать его выводы.

– Так я что предлагаю? Следим друг за дружкой в оба глаза, если какие непонятки – задаем вопросы без опасений нарваться. Но никаких наездов и даже подколок без веских доказательств, договор?

И протянул Акиле перемотанную руку, которую тот с готовностью пожал, правда, не ладонь, а выше, за запястье. Чуть помедлив, Эйден с кислым видом протянул руку и мне, а я так растерялся, что и в самом деле пожал ее, заставив парня болезненно зашипеть. Потом мы дружно поглядели на Рауля, который стоял к нам вполоборота и таращился пустыми глазами в просвет между двумя толстыми стволами, растущими из одного корня. Выстроились прежним порядком и зашагали без всякой тропы между плотно растущими деревьями с сомкнутыми в один сплошной шатер блеклыми кронами.

Мы шли минут пять, и все это время меня преследовало странное чувство, будто за нами кто-то крадется, следит из-за деревьев. Волновался и идущий рядом Карамыш, постоянно оглядывался, цепко посматривал на грозное оружие в моих руках.

– Эй, ты как вообще?

Кажется, я целый век с ним не разговаривал, поэтому сейчас развернулся корпусом к своему оруженосцу и тут же краем глаза поймал что-то белое, стремительно движущееся прямо на Женьку.

– Берегись! – завопил, пихнув Карамыша в плечо.

И тут же получил сильнейший толчок в спину, словно паровоз в меня врезался. От этого удара я влетел головой в дерево шагах в десяти от тропы, причем мой включенный резак вгрызся в древесину, и во все стороны полетели опилки. От них я практически ослеп и, пытаясь проморгаться, только слышал со всех сторон крики, стоны, шум падающих тел. И понимал, что на этот раз атакованы все без исключения.

Не знаю, сколько бесценных мгновений мне понадобилось, чтобы вернуть себе способность видеть. Та еще картина предстала моим глазам: в паре шагов от меня Акила и Женька сражались с обнаженным человеком громадного роста, вернее, Акила пытался вырваться из его объятий, а Карамыш носился вокруг с резаком и уже откромсал твари одну руку.

Невдалеке Эйден боролся в одиночку, и я сразу понял, что дела его куда хуже: лысый голый монстр навалился на него сверху, давил одной ладонью на лицо, а второй на грудь с такой силой, что парень побурел, с хрипом втягивал воздух и скреб землю окровавленными руками. Оружие его валялось далеко в траве. Почему-то у меня мелькнула мысль: монстр не знает, как правильно душить человека, иначе все бы уже было кончено. Еще я успел заметить Рауля, который знакомо мне бился на земле, и неподвижно лежавшего лицом вниз Сида.

– Помоги! – прохрипел Эйден, устремив на меня мутнеющий взгляд.

Я прыгнул монстру на шею, но он тут же откинул меня лишь одним движением твердого скользкого плеча. Мало что соображая, я откатился к дереву, между корней которого бесцельно рыхлил землю мой включенный резак, схватил его, бросился назад. И застыл в полной растерянности.

– Руби его! – уже явно из последних сил простонал Эйден.

Я в панике замотал головой, подскочил сбоку и мигом отпилил монстру руку. Эйден смог втянуть в себя воздух, но уже в следующий миг однорукое тело рухнуло на него сверху, зубы впились в щеку. Колотя по лысой голове кулаками, парень отчаянно завопил:

– Голову, голову ему режь!

Я понимал, что мне конец, но все же начал нацеливать на шею монстра свое оружие. Казалось, весь мой организм бунтовал и не давал совершить непоправимое, руки ходили ходуном, я едва не перепилил сам себя…

Подскочивший Акила в последний момент вырвал у меня резак и совершил то, что я почти решился сделать: распластал монстра от макушки до бедер. Эйден вскочил, весь залитый вязким белым веществом, бросился к Раулю, тогда как Акила упал на колени рядом с Сидом. Я оглянулся, поискал глазами Карамыша: он сидел на траве и со свистом переводил дыхание.

– Он живой? – спросил я, склоняясь над Акилой и Сидом.

– Все в порядке, – хрипло отозвался парень, бережно ощупывая голову мальчика. Сид уже открыл глаза и косил ими, стараясь из-под руки брата оценить ситуацию. – Его просто отшвырнули.

– Я думал, в космос улечу, – невнятно проговорил Сид, силясь улыбнуться.

Тут мы услышали, как громко всхлипнул Эйден, дружно повернулись в его сторону, и Акила крикнул:

– Что там?

– Он мертв!

Акила разом вскочил на ноги, подошел к Раулю, глаза которого были закрыты, а лицо наконец выглядело спокойным и расслабленным. Я подтянулся следом, трусливо прячась за спиной напарника, но Эйден все равно увидел меня и заорал:

– Ты, гад! Почему не убил эту дрянь сразу? Я бы успел спасти Рауля!

И рванул ко мне, но Акила встал стеной у него на пути, широко расставил руки и ноги:

– Эй, прекрати, слышишь?! Не убил, потому что не мог, ты же в курсе.

– Да плевать мне! Почему мы готовы отдать жизни друг за друга, а эта мразь нет? Да как ты вообще можешь за него заступаться, он же не человек!..

И вдруг зарыдал, закрыв лицо руками.

– У Рауля нет ран, что произошло? – спросил Акила, думаю, для того, чтобы переключить внимание Эйдена.

– На него напало то, невидимое, – невнятно проговорил тот.

– Понятно.

– Если бы я успел его оттащить…

– Ладно, чего теперь.

Эйден сел на землю рядом с Раулем и обхватил колени руками, явно давая понять, что больше не сдвинется с места.

– Слушай, – как можно мягче заговорил с ним Акила. – Нужно идти дальше, выбираться отсюда.

Эйден поднял голову, жутковатая улыбка застыла на его посиневших губах:

– Зачем? Посвящение для меня закончено, я проиграл. Не спас товарища… Останусь тут, пока наши не придут за телом. Может, я и потом не вернусь. Поселюсь на острове и буду самолично крошить этих монстров, хоть какая-то будет от меня польза.

– Не дури, пойдем, – как ребенка, уговаривал его Акила. – Мы не оставим Рауля здесь, понесем его по очереди на руках, хотя бы до ближайшего форпоста. И ты не проиграл, вот увидишь, клянусь тебе!

– Ладно! – Эйден, помедлив, рывком поднялся на ноги. – Только понесем мы с тобой по очереди, ладно? Чтобы этот гад даже коснуться его не смел! – Очередной полный ненависти взгляд в мою сторону.

– Как скажешь, друг. Только давай уже выбираться отсюда.

Эйден поднял Рауля, постанывая от боли в кистях, Акила подхватил резак и возглавил колонну. Я тоже хотел взять свой, но меня опередил Карамыш со словами:

– Я понесу, уже освоился.

Я был так раздавлен случившимся, что даже не возражал.

Мы двинулись вперед, без всяких эмоций переступив отрубленные конечности и сами тела обитателей острова. Лес все не кончался, ребята пару раз останавливались, передавали друг другу тело Рауля, я же просто шел по их следам, глубоко отпечатывавшимся во влажной почве.

Неожиданный, но знакомый звук заставил всех вздрогнуть и вскинуть головы. В просвете голых крон я усмотрел небольшой блестящий красно-белый вертолет, а потом мощный голос перекрыл все прочие звуки:

– Участники акколады, ребята! Ваше испытание с этой секунды прекращено. Мы просим всех оставаться на своих местах и ждать эвакуации! Кто находится возле форпостов – укройтесь в них и не выходите наружу! Кто в лесу – постарайтесь расчистить место для посадки вертолета, валите деревья, по возможности разложите костры по периметру места расчистки! Старайтесь не наступать на землю, передвигайтесь по корням, поваленным стволам, камням. Мы вытащим вас всех в течение часа, так что соблюдайте спокойствие!

Голос смолк, вертолет сдвинулся немного в сторону, и тут же Акила невозмутимо произнес:

– Думаю, в четвертом форпосте была какая-то горючка, мы до нее не добрались. Но ничего, продержимся и без костров.

– Я же говорил! – заорал Эйден. – У них что-то пошло не так! Все было напрасно!

Акила, не отвечая, уже подошел к ближайшему толстенному дереву и коснулся его ствола резаком. Зазубренный диск вошел в ствол, как в масло. И скоро мы, забыв раздоры, уже помогали завалить древний дуб в нужном направлении, кроной от нас.

Закончив с первым деревом, Акила подхватил брата, поставил его на довольно высокий пень и приказал:

– Смотри в оба! При малейшем движении между деревьями поднимай тревогу. Так, делимся на пары, один пилит, другой на подхвате и сторожит, я с оруженосцем, ты, Эйден, с Игорем.

– Ни за что! – осклабился Эйден. – Резака три, сам управлюсь.

Акила посуровел и холодно произнес:

– Я сказал: работаем по двое! Третьего резака никто не касается, иначе я его разломаю. Все, за работу!

Мы прекратили споры и навалились на деревья. Силы Акила распределил верно, счет поваленных стволов был равный. Вертолет кружил над островом, то и дело повторяя сообщение, и один раз мы даже увидели, как он, сперва нырнув вниз, снова набирает высоту, а в спасательной люльке качается кто-то из кадетов. По всему выходило, что спасение совсем близко.

– Черт! – вдруг вскрикнул Эйден, отскакивая от готового свалиться под нажимом его плеча дерева: резаком орудовал только я. Сперва мне показалось, что парня хлестнуло веткой по глазам или еще что. Но он, лихорадочно озираясь, позвал: – Сид?!

Я тоже оглянулся: мальчика на пне больше не было. Акила, как раз в этот момент аккуратно укладывающий очередной ствол, вынырнул из-под почти скрывших его ветвей и сразу рванул к пню, мы – следом.

Какое-то время мы ползали по кронам, как будто Сид мог каким-то образом затеряться под ними. Пробежались по периметру поляны и снова собрались вместе.

– Похоже, какая-то тварь все же сумела подобраться к парнишке незаметно, – с досадой проговорил Эйден, и это вызвало просто бешеный протест Акилы:

– Нет! Сид очень наблюдательный! Он ни за что не пропустил бы приближение опасности!

– А если на этот раз было что-то другое? Мы же не в курсе, что еще тут водится.

Мой напарник в отчаянии прикрыл глаза, пробормотал:

– Не знаю… может быть. Но он должен был успеть хотя бы крикнуть.

Потом, взяв себя в руки, скомандовал:

– Так, оставайтесь здесь, я обследую лес.

– Я с тобой, – тут же отозвался Эйден.

– Даже не думай, брат. Вот-вот прилетит вертолет, ты должен проследить, как пройдет эвакуация, транспортировать Рауля…

– Слушай, друг, а ты не сильно раскомандовался? – нахохлился и повысил голос Эйден. – Примеряешь отцовское кресло? Не рановато? В общем, я тоже иду искать мальца и это не обсуждается!

И запрыгал по стволам прочь. Акила направился в другую сторону, я хотел пристроиться следом, но был остановлен взбешенным рыком:

– А ты куда собрался? Оставишь своего оруженосца одного? Или бросишь Рауля?

Тут до меня дошло, что мы с Женькой в самом деле должны остаться. Я вздохнул, прошелся по кромке вырубленной поляны, оглядывая каждый куст. Невозможно было поверить, что мальчик пропал вот просто так, не оставив ни единой зацепки для его поиска… хоть лоскутка рубашки, хоть что-то.

Так я бродил минут десять, пока не почувствовал, что сейчас просто рухну и уже никакие приказы меня не поднимут. И вернулся к центру вырубки.

Рауль теперь лежал на помосте из тонких деревьев, его лицо и грудь укрывали ветки – похоже, Карамыш постарался. Сам Женька устроился рядом на стволе, спиной к телу, обхватив колени и уткнувшись в них лицом. Выглядел он таким несчастным и одиноким, что мне стало жаль его вопреки всей ненависти, которую я испытывал к этому недомерку. Я уселся где-то в метре от него и спросил:

– Ну, что думаешь?

Женька поднял голову, узкие губы дрогнули в подобии ухмылки:

– Ну, я давно понял, что все вышло из-под контроля. Даже странно, что эти два качка не догадались и продолжали тупо переть вперед. Вот и поплатились.

Он ткнул пальцем через плечо, туда, где лежало тело, потом еще крепче обнял колени.

– Не само же оно вышло, кто-то помог, – проговорил я, просто чтобы не молчать. – Как думаешь, для чего?

– Я ведь еще раньше сказал: хотят заставить тебя кого-то грохнуть. Ну или устроить тут знатное мочилово, чтобы на тебя потом все списать, на кого в первую очередь подумают? А ты молодец, Игорек, ни разу не прокололся, держишься.

Тут до меня дошло, что Женька на голубом глазу считает, будто я просто удачно прикидываюсь слабым и немощным. Неужели до сих пор не просек, при его-то смекалке? Хотя это легко понять: Женька много знает об атлантах и понимает, что невозможно Соединившемуся потерять силу, не будучи Расколотым. А Расколотым я точно не был.

– Из-за меня погиб Рауль, – вырвалось у меня против воли.

Карамыш вдруг захихикал мелко и противно, словно придушенная мышь запищала:

– Подумаешь! Таких, как Рауль, у Ордена сотни. А если продержишься до конца, Верховник точно сделает на тебя ставку. Тогда таких дел можно будет наворотить!

И снова затих. Я задался вопросом: а смог бы настоящий Игорь вести такую игру, в которой подозревает меня Женька? Ответ был очевиден: смог бы. Игорь – кремень, жаль только, мерзавец.

Что-то хрустнуло, я глянул туда, где секунду назад сидел Карамыш, но на стволе его не обнаружил. Увидел только белобрысую макушку, торчащую из смятых веток, и позвал:

– Эй, ты чего? Свалился, что ли?

Ответа не последовало, и я заволновался. В два прыжка оказался рядом, попытался втянуть Женьку на бревно, не смог, тряханул за плечо:

– Да что с тобой?!

Тело под моими руками было совершенно безвольным, а из щеки Женьки торчала металлическая игла сантиметров пяти в длину. Пока я пытался сообразить, откуда эта штука взялась, сам ощутил сильный укол под лопаткой и…

– Долго дрыхнешь, атлант!

Я с величайшим трудом поднял веки, такие тяжелые, словно каждую обили железом, слабо поводил головой. Вокруг высился ненавистный лес, но было гораздо темнее, чем всего секунду назад. Я сидел на траве, неловко упираясь онемевшим плечом и затылком в ствол дерева. Рядом, сонно моргая, свернулся калачиком Женька.

И все остальные были здесь: к соседнему дереву прислонился спиной Акила, рядом лежал Сид, устроив голову на коленях старшего брата, на траве во весь гигантский рост вытянулся Эйден, кося глазами в мою сторону. Чуть пошевелившись, я убедился, что не связан, и спросил:

– Нас уже спасли?

Первым почти беззвучно заржал Эйден, затрясся от хохота Акила, Сид захихикал и тут же зажал ладонями рот. Даже Карамыш соизволил чуточку растянуть губы. Я молча ждал, когда веселье прекратится и я получу хоть какие-то объяснения. Но когда они закончили ржать, над поляной повисло угрюмое молчание. Я попытался снова:

– Что, вертолет уже улетел? Спасательная операция закончена?

– Нет, еще кружит, – нормальным голосом ответил Акила. – Вот только сюда не заглядывает.

И тут же в подтверждение его слов вдали над лесом раздалось знакомое жужжание, полоснул по небу белый луч мощного прожектора.

– Так что мы тут сидим?!

Я вскочил, намереваясь бежать в ту сторону, но сделал только шаг и рухнул на четвереньки: ног я не ощущал вовсе.

– Да угомонись уже, чертяка! – шепотом прикрикнул на меня Эйден. – Глаза бы тебя не видели!

– Сам заткнись! – рявкнул я. – Быстро говорите, что тут происходит!

Эйден закатил глаза, бормоча вполголоса всевозможные ругательства. А мой напарник спокойно произнес:

– Мы знаем только, что всех нас поочередно вырубили оружием, которое уже давно использует Орден против Древних. Это быстродействующее усыпляющее вещество, безвредное, действует в среднем на протяжении четырех часов. Из чего можно заключить, что сейчас примерно шесть вечера или вроде того. Мы все только что проснулись.

– А вертолет? Если мы тут валялись, почему нас не обнаружили?

– Потому что нас тут быть не должно ни при каких условиях. Догадываешься, где мы?

– Красная зона? – ахнул я.

– В точку!

– А почему не пытаемся бежать?

– Проблема в том, что еще какое-то время мы и шагу не сможем сделать без посторонней помощи. Ты вот попробовал, толку-то. И те, кто притащил нас сюда, об этом прекрасно осведомлены. Мы пытались выиграть хоть немного времени, чтобы окрепнуть. Но ты так разорался… сейчас, думаю, станет ясно, кому мы понадобились.

– Почему? – похолодел я.

– Потому что сюда идут.

Теперь я и сам услышал хруст веток и бряцание металла: к нам направлялась целая группа. И замер в ожидании: каких неведомых монстров я сейчас увижу? Но тут на полянку вышла пятерка молодых мужчин, одетых, как и мы, в защитного цвета куртки и обвешанных оружием. У всех пятерых лицо было обезображено печатью Ордена.

Мне заметно полегчало: все же люди. Я перевел взгляд на своих спутников и увидел, как изумленно вытянулось лицо привставшего на локтях Эйдена. Акила, едва глянув на пришельцев, сжал губы и недобро усмехнулся.

Один из парней прошел между нами, бесцеремонно переступив через Сида, приблизился к Эйдену и протянул ему руку со словами:

– Вставай, брат, пошли к костру, греться.

– Что?! – вскрикнул тот. – Вы чего тут вообще?.. Что происходит?

Парень отвечать не стал, просто схватил Эйдена за ворот куртки и поставил на ноги.

– Прости, что пришлось использовать тебя вслепую, – сказал другой, с выбритой головой и красноватым оттенком кожи. – Так было надежней.

– Что? – сиплым шепотом повторил Эйден. – Использовали? Вы – меня? А Рауль? Да вы хоть знаете…

– Знаем, – вскинув руку, прервал его бритый. – Смерть Рауля – досадная случайность, его похоронят со всеми почестями, как полноправного члена Ордена.

– Случайность?!

Но первый парень уже утащил Эйдена с поляны. А бритый обратился к нам:

– Шагом марш за мной, приор ждать не любит. Эвакуацию вы проспали – ну, значит, пройдете все испытания до конца.

И по-детски радостно хихикнул над этой сомнительной шуткой. Первым встал на ноги Акила, подхватил на руки брата и зашагал вперевалку по ясно различимой в свете луны тропе. Я на негнущихся ногах поплелся следом, за мной пристроился Карамыш. Потом я все же сумел догнать Акилу и спросил:

– Кто это такие?

Ответа особо не ждал, ведь я давно утратил всякое уважение других новициатов. Но парень отозвался в своей невозмутимой манере:

– Это сыновья и окружение Архелая, архиприора Австралии после смерти отца Эйдена. Я удивлен: прежде он всегда и во всем поддерживал Верховного Пажа.

– А Эйден? Думаешь, он специально нас сюда заманил?

Акила задумчиво покачал головой и прижал Сида крепче: тот постоянно сползал с рук, ослабших от яда.

– Не думаю. Эйден парень простой, бесхитростный, он бы не сумел убедительно сыграть такую роль. Да теперь это и неважно, мы все равно в их руках.

Нас вывели на пустырь, вытоптанный десятками ног и расчерченный вдоль и поперек дощатыми дорожками. В центре я увидел сложенный из белых камней усеченный конус, довольно высокий. Возле кромки леса на деревянных помостах стояли две армейские палатки, над одной из которых поднимался дымок. Несколько парней прохаживались по доскам и поливали участки открытой земли огнем из длинных, узких баллонов.

Нас подвели к первой палатке, и бритый парень велел пока оставаться снаружи, где было несколько раскладных стульев, а на пне завалился набок кем-то забытый котелок с водой, в который я впился жадным взглядом. Ждать долго не пришлось: стремительно откинув полог, из палатки вышел человек.

Почти старик, до черноты загорелое лицо покрыто морщинами так густо, что клеймо на щеке уже не бросается в глаза. При этом накачанный, высокий и прямой, будто железный кол проглотил. Его лицо мне даже понравилось – умное и незлое. И очень грустное. Он неторопливо, по-птичьи склоняя голову то на одно плечо, то на другое, рассмотрел нас всех четверых, но обратился только ко мне:

– Добро пожаловать, Игорь!

Я на всякий случай коротко кивнул в ответ, догадавшись, что это и есть приор Архелай.

– Прости за весь этот переполох. Ты ведь никого не убил сегодня в лесу, я надеюсь?

Вроде в шутку спросил, а дыхание явно затаил.

– И я надеюсь, – отозвался я.

– Ты не уверен?

– Отрезал руки… не знаю кому.

Приор облегченно выдохнул, печально улыбнулся:

– Ну, это не считается, можешь не волноваться. Честно говоря, ситуация немного вышла из-под контроля.

Рядом со мной выразительно хмыкнул Акила, однако Архелай даже не удостоил его взглядом и продолжил:

– Сейчас мы вас хорошенько накормим и дадим время перевести дух. Потом ты, Игорь, сделаешь то, ради чего и прибыл на остров.

– Я прибыл, чтобы пройти обряд посвящения, – уточнил я, но Архелай махнул рукой:

– Ерунда. Сам посуди, кому это нужно, если ты и так в разы сильнее всех этих мальчишек? Ты прилетел на остров, потому что был нужен мне, а уж старину Винсента я всегда умел уболтать. После ужина ты должен будешь спуститься вон туда. – Он ткнул пальцем в сторону каменного конуса. – И принести мне яйцо.

– Че-го?

– Не бойся, не куриное, – улыбнулся, прибавив себе морщин, Архелай. – Яйцо приметное, мимо не пройдешь, да и весит изрядно. Но ты справишься. Когда выберешься обратно, лагерь мы уже свернем и уйдем на побережье, тут станет жарковато. Но ты получишь четкую инструкцию, где я буду тебя ждать. Вы двое, – он кивнул на Акилу и Сида, – пойдете с ним, а вот ты – это Женьке – останешься со мной.

– Это почему? – ахнул Карамыш.

– Потому что твой приор просил тебя поберечь. Да и толку от тебя там, прямо скажем, никакого, и шансов уцелеть – ноль.

– Я не останусь! Я пойду с ними! – В голосе мальчишки звучало настоящее отчаяние, и приор отмахнулся от него, как от комара:

– Хорошо-хорошо, только самолично напишешь приору о своем желании умереть.

– Так вы знаете приора Гая? – спросил я.

Старик энергично кивнул головой:

– Конечно, я знаю Гая. Он был моим кадетом, потом работал в моей команде, но за неуживчивый характер его сослали, хоть и с повышением, в эту вашу Россию. Но я всегда был в курсе его дел, оберегал и наставлял по мере сил.

– И у вас появился какой-то план, в который меня посвятить забыли? – Я наконец сообразил, что должен вести себя в этой ситуации, как Печерский. А ему бы точно не понравилось, что его используют вслепую.

– Именно! – горячо поддержал меня Архелай, выглядевший в тот момент чрезвычайно довольным. – Прости, мальчик, но все должно было выглядеть натуральным, чтобы Винсент ничего не пронюхал. Но я вижу, наш повар зовет нас всех за стол, не будем терять времени.

И зашагал в сторону другой палатки, над которой и поднимался дымок. Я оглянулся – не удастся ли смыться? Но нет, ребята Архелая были повсюду. Да и слово «ужин» манило чрезвычайно.

Палатка оказалась столовкой, с печкой и длинным пластиковым столом. Оказавшись за ним, лично я первым делом присосался к литровой бутылке с водой и не остановился, пока не опустошил ее почти наполовину. Потом проделал то же самое со стаканом апельсинового сока, который ждал меня рядом с железной миской, полной тушеного мяса с рисом. Все проблемы как-то померкли и отступили на второй план. Мои недавние спутники от меня не отставали, приор Архелай тоже сидел с миской в руках, но почти не ел, больше наблюдал за нами из-под желтоватых складчатых век.

«Давай уже кончай жрать и превращайся в наглого, надменного, всех презирающего Печерского», – приказал я себе и отставил миску.

– Я жду подробного объяснения, о каком деле идет речь. Пока точно не горю желанием за него браться.

– Да, Гай предупреждал меня, что участие в делах Ордена для тебя не более чем игра и ты никогда не был заражен идеями спасения человечества, – с тонким намеком на улыбку кивнул приор Архелай.

От его тона мне сделалось как-то не по себе. Чую, есть у этого типа козыри в рукаве.

– Но, возможно, мой рассказ тебя все же заинтересует. Двадцать лет назад была уничтожена одна из самых больших и воинственных общин Древних на Африканском континенте. На первый взгляд их подземное обиталище не сильно отличалось от всех прочих, однако при более детальном изучении члены Ордена наткнулись на еще один уровень. Поначалу нам это показалось просто болотом глубоко под землей, но ведь Древних трудно обвинить в бесхозяйственности. Не сразу мы поняли, что уровень обитаем и что живут там и вовсе непостижимые существа. Сами Древние называли их «литосы», то есть «люди-камни», и мало что о них знали, поскольку все свое время посвящали межрасовым войнам и планам по захвату земли. Мы вначале не столкнулись ни с какой агрессией, потому не уничтожили странных существ, а занялись их изучением. Итак, литосы – куски плазмы, способные обретать любую форму. Их существование сосредоточено вокруг матки, или яйца, которое непонятным образом руководит общиной. Яйцо покрыто слоем плазмы, который время от времени рассыпается на сотни кусочков. Каждый становится полноценным литосом и вливается в общину. Само яйцо – объект, не поддающийся никакому воздействию, неуничтожимый, можно предположить. Удивительно, не правда ли?

Приор обвел нас быстрым взглядом выцветших от возраста, но удивительно живых глаз, и мы все до единого дружно кивнули, потому что слушали его, как завороженные.

– Однако очень скоро эти литосы начали проявлять признаки беспокойства: может, постигли незавидную судьбу своих многолетних соседей? И сделались очень и очень опасными. Например, подобравшись к человеку поближе – литосы могут передвигаться по земле, но предпочитают верхний заболоченный слой, – они валят его с ног, и тот оказывается в энергетической ловушке, из которой не в силах самостоятельно вырваться до самой своей смерти, которая наступает меньше чем за минуту.

Мы дружно содрогнулись при этих словах, а приор продолжал:

– Кроме того, высосав таким образом человека или животное, литос может впоследствии легко воспроизвести его внешнюю форму. А очень скоро эти существа догадались, что нападать на нас куда проще, имея пару рук и ног, да и противник оказывается заранее деморализован, узнав своего собрата по Ордену, возможно, родственника. Итак, литосы объявили нам, людям, войну. Мы не могли себе позволить нести такие потери, тем более что именно тогда вновь подняла голову и крайне кроваво напомнила о себе австралийская община Древних. Поэтому просто уничтожили, испепелили все подземелье – хоть зовутся камнями, но горят хорошо. Осталось только яйцо, которому огонь никак не повредил. Мы перевезли его вот на этот остров, поместили в подземный грот и создали все подходящие для литосов условия. Даже частично заболотили его, дабы литосы могли выбираться на прогулки. Честно сказать, мы надеялись подружиться с новым поколением этих созданий, предстать перед ними в роли спасителей и благодетелей, но – увы. Литосы, похоже, обладают коллективной памятью, которая аккумулируется в яйце, и никакого мира не вышло. Тем не менее десант ученых из Ордена постоянно обитал на острове, отслеживая и наблюдая. Мы изобрели оружие специально для усмирения литосов и научились контролировать их. Все эксперименты держались в глубочайшей тайне даже от низших приоров. Ведь эти твари, как ни крути, – универсальное оружие.

Ага, кажется, подбираемся к сути. Акила, воспользовавшись паузой, спросил:

– И зачем вам теперь понадобилось это яйцо, приор Архелай?

– Затем, что сейчас самое время использовать его в борьбе против Древних, – раздраженно отозвался приор. – Теперь, когда они без особых усилий подчинили себе огромную территорию, что мы можем им противопоставить? Силы Ордена ограниченны и рассеянны, поскольку нам приходится присматривать и за другими общинами. Наша война, по сути, проиграна, разве нет? Литосы – последняя надежда. Они не подвержены излучению, поскольку едва ли обладают разумом. Но они будут неистово защищать свое яйцо, а уж наше дело направить их агрессию в нужное русло.

– Но вы же говорили, что с яйцом вообще ничего невозможно сделать, – спохватился я.

– Это так, – степенно кивнул приор. – Но мы еще не все испробовали. А литосы – идеальные стражи. Уже существующие особи станут защищать территорию, где находится яйцо, и уничтожать всех, в ком усматривают угрозу, проверено на примере этого островка.

– А разве Верховный Паж не в курсе того, что литосов можно использовать в борьбе с русскими Древними? – не унимался мой напарник.

Приор вскочил на ноги, нервно прошелся вокруг стола, какое-то сильное чувство исказило его выразительное лицо.

– Верховный Паж… Я помню его совсем еще мальчишкой, когда четверть века назад после героической – и напрасной – гибели прежнего Верховника он занял этот престол. То было время великих надежд, ведь юный Винсент был так убедителен. Он искренне верил, что с Древними можно найти общий язык, договориться о мирном сосуществовании всех рас на земле. Даже я попал под его влияние, был вдохновлен и от души приветствовал перемены. Но, увы, очень скоро выяснилось, что земной шар чрезвычайно мал, на нем и людям-то тесновато, ни о каком мирном сожительстве столь различных существ и речи быть не может. Тогда наступило разочарование. И многие, очень многие отступились от Верховника. Я держался дольше остальных, но у всего есть предел, а нынче ситуация слишком опасна. Я лично подал ему проект борьбы с Древними руками – или что там у них – еще более Древних. Но Винсент отверг эту идею с ужасом и с тех пор каждый раз при встрече косится на меня, как на монстра.

– Почему? – оторвавшись от тарелки жаркого, спросил юный Сид, тараща от любопытства глаза.

Приор, сев на место, задумчиво потрепал мальчишку по растрепанным волосам.

– Ну, камням ведь не объяснить, кого именно нужно устранять. Защищая яйцо, они проведут полную зачистку территории.

Я похолодел от ужаса. Захотелось запустить в этого нелюдя миской с остатками жаркого или даже лучше чайником с кипятком, который один из пажистов только что поставил на стол. Но Печерскому было плевать на людей, и я силой удержал на лице холодную усмешку.

– А вы что хотите? – в гнетущей тишине фыркнул приор. – Спасать мир всегда кровавое и подлое занятие!

– И потому вы организовали заговор против Верховного Пажа, подменили карты, погубили собственного кадета, а может, и еще многих ребят, – вроде бы спокойным голосом констатировал Акила. – Но если вам так нужно яйцо, почему бы снова не истребить всех литосов, как в Африке?

– Сейчас я не обладаю для этого достаточной мощью, – живо возразил приор. – И не хочу больше рисковать своими ребятами. Так что на этот раз все пройдет мирно, ведь для литосов атлант явно не по зубам.

Акила вскинул голову, его золотистые глаза превратились в щелки:

– Мирно? А ведь нас с Сидом вы посылаете туда на верную гибель и даже не скрываете этого!

Архелай развел руками, лицо его сочувственно сморщилось:

– Ну, злая шутка судьбы, что ты оказался в паре с нашим российским гостем. Я надеялся, что это будет кто-то из моих мальчиков, тогда бы все обошлось без лишних жертв. Но мне не нужно, чтобы Винсент раньше времени узнал о моих планах, а удерживать тебя в плену… Я всегда восхищался твоей находчивостью и смекалкой, мальчик, так что – нет.

– Хорошо, это я понимаю. – Губы моего напарника побелели от невероятного напряжения. – Но оставьте Сида, он будет молчать…

– Не буду! – выкрикнул мальчик, лицо его вспыхнуло, в глазах заблестели слезы.

– Или хотя бы заберите с собой, спрячьте от Верховника!

Но приор медленно покачал головой:

– Нет, дело должно быть сделано чисто и без торчащих хвостов. Так что если вы готовы…

Тут он глянул на Женьку:

– Ты что решил? Все еще хочешь идти с ними без всякой в том необходимости?

– Хочу! – заявил Карамыш, и я поглядел на него с удивлением. Да что такое с этим парнем?

– Может, желаешь поговорить по телефону с отцом?

– Я лучше ему напишу, – уже тише и не так решительно сказал Женька. Но едва один из парней положил перед ним лист бумаги и ручку, с остервенением принялся что-то строчить.

Тут я решил, что настала пора и мне сказать свое веское слово. И произнес как можно холоднее:

– Все это замечательно, но до сих пор никто не спросил, хочу ли я включаться в охоту за яйцом. И это странно, потому что я-то как раз не согласен. Я прибыл для участия в акколаде, вы ее сорвали, ну и все, до свидания.

Приор Архелай внимательно слушал и поглядывал на меня вполне благодушно – вероятно, Гай предупредил его о мерзком характере Печерского. Затем ответил:

– Боюсь, тебе придется. Слишком многое поставлено на карту.

– С вашей стороны, заметьте. А я даже не член Ордена и теперь уж не рвусь им стать, раз вы друг с другом поладить не в состоянии. Для меня место в этом мире всегда найдется.

Выпалив все это на одном дыхании, я остался горд собой: Печерский бы наверняка точно так и сказал. Приор же только усмехнулся:

– В таком случае боюсь, искать место в мире тебе придется уже не как атланту – как человеку.

– В смысле?

– В далекой России по первому же моему звонку твоя половинка будет уничтожена.

Перехватило дыхание. Кирка! Это ведь не так трудно устроить: просто выстрелить… Она не ждет подвоха и не остерегается…

Из меня словно воздух выпустили. Я отвернулся, чтобы не видеть вроде как сочувственное лицо приора, и ровным голосом произнес:

– Это все бессмысленно. Я потерял силу атланта, едва очутился на острове. Так что можете убить меня сразу, мне без разницы.

Приор залился тихим смехом:

– Это ерунда, мой мальчик, не бери в голову. Я просто забыл упомянуть еще об одной мере безопасности на этом острове: здесь мы используем особый глушитель, который парализует сверхспособности большинства Древних, включая литосов. Иначе никто, ощутивший на себе прикосновение литоса, тут уже не сидел бы, а среди вас такие, знаю, имеются. Зато по острову бродили бы ваши печальные копии.

Я видел, как содрогнулся Акила, бросил испуганный взгляд на брата, вопрошающий – на меня. Потом сказал:

– Рауля они прикончили.

– Просто не выдержало сердце, – отмахнулся приор, словно речь шла о сущем пустяке. И продолжал: – Но когда ты окажешься в подземелье, блокиратор будет отключен, иначе у тебя в самом деле не останется ни единого шанса против этих созданий. Имей в виду: это случится не сразу. Получив сигнал о чужаках, литосы, которые сейчас расползлись по острову, вернутся в подземелье, так что какое-то время вам придется продержаться, ну да опыт уже имеется. Мы же укроемся на побережье, и вот тогда…

Я в этот момент просто воспарил, хотя ситуация едва ли к тому располагала. Значит, я все еще атлант, с Иолой все в порядке! И, вернув свою силу, в темпе выберусь на поверхность, рвану на берег, отберу у этих гадов плавсредство – и прощай остров! Доберусь до дома прежде, чем Гай что-то узнает, заберу сестру… Но демонстрировать свое облегчение не стал, напротив, сказал до предела упавшим голосом:

– Слушайте, они же все равно мне там без надобности. – Я кивнул на Акилу и прильнувшего к нему Сида. – Возьмите их в дополнительные заложники и отдайте мне, когда вернусь, договорились?

Но приор медленно и торжественно покачал головой:

– Я своих решений не меняю. Идите. Захватите рюкзаки возле второй палатки, там все необходимое. А также инструкция, куда принести добытое. Ну что ж, удачи!

Я хмыкнул, поднялся на ноги и первым зашагал прочь, даже оглядываться не стал. Рюкзаки, не слишком объемные, притулились к дереву: всего два, видимо, Сид в счет не шел, а Женька не планировался. На них лежали четыре налобных фонарика и два резака, – тут уже в счет, похоже, не шел я.

Кроме того, обнаружились два баллона обтекаемой формы, с двумя петлями вдоль блестящего корпуса. Я уже знал, для чего они. Акила, взяв один и покрутив его в руках, сунул в петли правую руку, подтянул их, и баллон словно прирос к нему. Второй баллон он помог надеть Женьке, обратив его внимание на рычажок, который удобно располагался под указательным пальцем.

Я приблизился к конусу-колодцу, стены которого были выше меня, обнаружил приставную железную лесенку, по ней заполз наверх и перегнулся через каменную кладку. Сначала показалось, что колодец бездонный, потом я разглядел внизу что-то зыбкое, мерцающее. Луч фонаря прочертил пространство – это Акила склонился над отверстием. Стало видно, что внизу нас поджидает очередное болотце: между бурыми островками земли бликовала вода. Вбитые в камень железные скобы вели вниз, я первым полез по ним, за мной Женька, следом Акила, страхующий брата.

И вот уже мои ступни с неприятным чавканьем погрузились в жидкую грязь. Я отошел чуть в сторонку, чтобы не мешать остальным, достал свой фонарь, с замирающим сердцем высветил каждый угол. Хотя, какой угол – пространство вокруг нас было идеальным кругом, раза в два больше цирковой арены. И совершенно пустым. В каменных стенах наблюдались круглые дыры, видимо, проходы, но только один по размерам годился для людей.

Ребята один за другим спускались, и каждый присоединял луч своего фонаря к моему. Но и четыре луча ничего нового нам не открыли. Акила прокашлялся и сказал:

– Значит, ты Соединившийся, так? Хотел всех обмануть, на шармачка пройти испытания?

В его голосе не было злости или издевки, просто констатация факта.

– Да, хотел, – кивнул я. – Мне ваши игры вообще фиолетовы, просто нужно было выполнить формальность, раз Верховнику зачем-то понадобилось меня в это втягивать…

– Да понял я, не кипятись. – Лицо парня сливалось с темнотой вокруг, только мерцали белки глаз и крупные зубы. – И не Верховному Пажу это понадобилось, а приору Архелаю, как оказалось. Лично я даже рад, что ты Соединившийся, может…

Он умолк, но все и так было понятно: хотел попросить, чтобы я попытался спасти хотя бы Сида. Лично я собирался вытащить из этой переделки нас всех, даже Карамыша. Впрочем, его – в последнюю очередь. И я решил прямо сейчас посвятить ребят в свои планы:

– Короче, знайте, что я не собираюсь охотиться за каким-то непонятным яйцом!

– Как это? – изумленно пискнул откуда-то из тьмы державшийся особняком Женька.

– Вот так! Нашли дурачка на побегушках, понимаешь! Никуда мы отсюда не двинемся, просто подождем, когда вернется моя сила, и рванем на берег.

Как раз в этот момент что-то загрохотало над нашими головами: это колодец наглухо закрыли железной крышкой. Я лишь ухмыльнулся: ага, это меня сильно удержит!

– Слушай, – впервые голос моего напарника звучал так смущенно, – я, конечно, приветствую твой план и буду рад убраться из этого поганого местечка… Но разве ты не рискуешь? Твоя половинка… вы ведь дорожите друг другом больше всего на свете…

– Точно! – рявкнул я. – Мы все словно на крючке всю жизнь дергаемся: атланты дорожат половинкой, литосы – яйцом, пажисты и кадеты на все готовы ради Ордена! Не хочу больше этого, отныне я сам устанавливаю правила!

Поскольку мне никто не возражал, я выдохнул и продолжил уже спокойнее:

– Люди многое могут знать об атлантах, но они все равно до конца не понимают, насколько мы сильны, не в состоянии постичь нашей логики. Этот тип Архелай и чихнуть не успеет, как я его переиграю. Рвану в Россию, заберу свою пару, а кое-кого хорошенько взгрею за предательство…

При последних словах я покосился на Карамыша: парень помалкивал, низко опустив голову. Хотя его чувства никакого значения для меня не имели.

– Ладно, что там еще в рюкзаках? – Я уже полностью вошел в образ руководителя. – В смысле теплого и водонепроницаемого, чтобы отсидеться тут, пока не будет отключен блокиратор.

Но заглянуть в рюкзаки мы не успели, потому что Женька с коротким воплем как подкошенный рухнул в грязь. Стоявший ближе к нему Акила мигом оттащил его прочь, я же подхватил пошатнувшегося Сида и поставил на железную скобу. Мальчик быстро заработал конечностями, забираясь повыше, – и очень вовремя. Земля под нашими ногами с каждым моментом все сильнее ходила ходуном, так что скоро мы все уже висели на железяках, а земля вокруг напоминала подернутое рябью водную поверхность. И с дальнего конца арены на нас словно двигался девятый вал…

Я лихорадочно соображал, что делать дальше. На узких скобах нам долго не провисеть, и, если сила не вернется в течение четверти часа, мы просто попадаем один за другим, как дозревшие плоды, навстречу страшной смерти…

– Бежим! – принял за меня решение Акила, висевший в самом низу, и тут же спрыгнул.

Мы посыпались следом. Я почти машинально схватил за руку Женьку, Акила молниеносно подсадил на спину брата, и мы понеслись сломя головы. Попутно успели подхватить рюкзаки с резаками, хорошо, баллоны так и висели у ребят на руках.

Скоро они нам очень пригодились. Нажав на бегу спусковые крючки, Акила поливал струей пламени путь перед нами, Женька прикрывал тылы. Мы нырнули в тот проем, который был больше остальных, и, согнувшись в три погибели, помчались вперед.

Через некоторое время туннель вывел нас в следующую пещеру, еще более заболоченную. Нам не сразу удалось найти проход дальше, и эта небольшая задержка едва не обернулась катастрофой: Акила, атакованный особо мощным толчком – земля вздыбилась на полметра, грязь залепила мне глаза, – рухнул вместе с Сидом, забился, но я успел его оттащить, а брата он, падая, швырнул в сторону.

И снова этот сумасшедший бег по жидкой грязи. Пару раз нам удавалось заскочить на выпирающие из почвы валуны, но скоро и они начинали подпрыгивать, приходилось нестись дальше. Теперь стало понятно, почему Архелай не стал уничтожать всех литосов: он бы и не смог этого сделать, столько их было повсюду. Похоже, яйцо могло, чувствуя опасность, увеличивать количество воспроизводимых литосов, и теперь их тут наверняка были тысячи! С каждым мгновением положение наше делалось все безнадежней.

Уже не помню, в какой по счету пещере нам повезло: в центре ее выпирал из болота огромный валун, расколотый временем на несколько частей, на самый большой его кусок мы и вскочили и тут же разом рухнули, стараясь отдышаться. Минут через пять стало полегче. Мы почти с восторгом обнаружили, что этот камень литосы не атаковали, должно быть, он оказался слишком тяжел для них. А может, просто решили, что деваться нам все равно некуда, и удалились, к примеру, перекусить. Но мы и этой временной передышке были рады.

Наконец у нас появилось время порыться в рюкзаках, но там обнаружились лишь бутыли с водой, к которым мы жадно припали. Еды, увы, не оказалось: видимо, Архелай намекал, что затягивать дело не стоит. Еще нашелся моток веревки, плотная веревочная сетка и карта, которую Акила передал мне. Я с минуту тупо на нее таращился, потом вернул обратно:

– Ты лучше разбираешься, вот и поведешь нас, когда выберемся.

Парень в ответ невесело усмехнулся – не очень в это верил, полагаю, – но положил карту в рюкзак. Сетка, как я угадал, предназначалась для переноски яйца.

– Так, предлагаю воспользоваться моментом и хорошенько отдохнуть.

Это еще раз убедившись в моей командирской никчемности, мой напарник снова решил взять руководство на себя. Он уселся, сложив по-турецки ноги, а Сид улегся рядом, положив голову брату на колени. Женька чуть в стороне от нас свернулся клубком в небольшом углублении и закрыл голову руками. Я сел спина к спине с Акилой – так было удобнее и теплее.

И тотчас навалилось отчаяние, парализовав не хуже литоса.

Теперь уже ясно было, что что-то опять пошло не так. Возможно, по какой-то причине приор Архелай не смог отключить блокиратор. А если отключил? Тогда получается, что я все же перестал быть атлантом, и это уже необратимо. Может, что-то за это время случилось с Иолой, или еще что, не знаю. В любом случае у нас нет шансов выбраться отсюда живыми. Останемся на камне – медленно подохнем с голоду, слезем – рано или поздно эти твари нас загоняют до смерти.

– Поспи немного, а я посторожу, – повернув голову, прямо в ухо мне шепнул Акила. – Хотя бы минут десять, очень освежает.

Сид уже вовсю посвистывал носом, Карамыш… кто его разберет. Мне вот точно было не до сна. Чтобы отвлечься от ужасных мыслей, я спросил:

– Слушай, а Сид в самом деле твой брат?

– Нет, конечно, – еще тише отозвался парень. – Верховный Паж не настолько легкомыслен, чтобы плодить сыновей, подобно некоторым, да и времени у него на такие дела маловато. Но у Ордена существует целая сеть наемных семей по всему миру. Они выбирают в приютах самых сообразительных и крепких ребят, воспитывают некоторое время, а потом переправляют к нам. Таким мальчишкам обычно говорят, что приор – их отец, так удобнее, и им легче адаптироваться.

– Ясно, – сказал я.

– Я бы тоже считал себя приютским, если б не нашел фотку моей мамы с приором Винсентом, когда пару лет назад навещал родню в Нью-Йорке, – продолжал, отвечая на мой невысказанный вопрос Акила. – А потом он и сам рассказал, как они познакомились в гостинице, где мать вкалывала горничной. Думаю, он ее пожалел. Ну, а для мамы он был единственным светлым пятном в жизни, во всех смыслах этого слова. Скоро она умерла, родне я был не нужен, тут Винсент и объявился.

Парень замолчал, а я вдруг внезапно провалился в сон.

Не знаю, сколько проспал, но очнулся оттого, что Акила тряс меня за плечо и со словами:

– Игорь, эй… Посторожи теперь ты чуток, а то я просто вырубаюсь.

– Ага, не вопрос!

Парень завалился на бок – Сид уже не спал, стоя разминал ноги – и немедленно отключился, судя по дыханию. Женька лежал в прежней позе.

– Я вместе с тобой сторожить буду, – впервые с важным видом обратился ко мне Сид. – Ты давай следи за этой частью пещеры, а я за той.

– Договорились!

Я честно уставился в земляную стену метрах в двадцати от себя, однако ничего не происходило, и скоро мои глаза как-то сами собой вдруг закрылись, голова завалилась на плечо. Но тут Сид пронзительно вскрикнул.

Акилу словно пружиной подбросило, подскочил и Карамыш. Сид указывал рукой на один из проходов и от волнения не мог выговорить ни слова. Мой напарник ласково обнял брата за плечи:

– Что ты там увидел, скажи нам?

– Там человек! – стуча зубами от волнения, выкрикнул мальчик. – Он вынырнул из того прохода, глянул в нашу сторону и снова скрылся.

– Понятно. Может, это был не человек, а его подобие?

– Но он был одетым! И с волосами! – убеждал нас Сид.

– Да мы верим тебе, не волнуйся так. Ты не узнал его? Может, кто-то из наших?

Сид настолько энергично затряс головой, что едва с камня не сверзился, хорошо, Акила был начеку.

– Ну а как он выглядел, сможешь описать? Какого возраста?

– Да не смог я его разглядеть, тут же далеко, – виновато потупился мальчик. – Белый. А возраст… – Он перевел взгляд с брата на меня и обратно. – Помладше вас точно.

С минуту мы все переваривали информацию, потом Акила сказал:

– Ладно, отдохнули, теперь будем думать. Предлагаю вам троим пока посидеть здесь, а я схожу на разведку.

И нагнулся за резаком. Я ухватил его за плечо:

– Погоди, зачем так рисковать? Ведь мои силы в любую минуту…

Слова застряли у меня в горле, а парень с силой дернул себя за выпавшую из-за уха прядь волос и рявкнул:

– Сколько можно ждать-то? Уже два часа прошло, как мы сюда спустились, Архелай сто раз мог убраться из опасной зоны и отключить блокиратор. Ясно же, что-то пошло не по его плану! Еще через пару часов мы окончательно замерзнем, ослабеем от голода и попадаем с камня прямиком в объятия к литосам.

– Ладно, понял! – огрызнулся я. – Но один ты тоже не пойдешь!

– Я пойду! – вдруг буквально втиснулся между нами Карамыш с оружием в обеих руках.

В общем, это был правильный вариант: я ведь не смог бы прикрыть Акилу, а Сида одного тоже не оставить. Поэтому согласно кивнул.

Ребята, щедро полив землю огнем, разом спрыгнули с камня и понеслись в сторону туннеля, возле которого Сид заметил человека. А мы остались, настороженно всматриваясь вниз: но вроде поспокойнее стало, земля почти не шевелилась. Хотя лично мне такое затишье казалось еще более тревожным. Я ощутил в своей руке теплую ладонь Сида и машинально крепко сжал ее. Садиться мы не стали, ждали стоя.

Не знаю, сколько времени прошло, как ребята скрылись в проходе, уж полчаса точно, хотя лично мне показалось – полдня. В какой-то миг мне почудились крики, но они почти сразу смолкли, и судя по тому, как напряглась рука Сида, что-то слышал и он.

Однако обсуждать это мы не стали, слишком было страшно. А потом вдруг они возникли из туннеля. Акила – я издали узнал его по белым волосам – бежал, сильно подавшись вперед, словно прорывался сквозь толщу воды. И что-то тащил за собой. Скоро я уже узнал в этом «что-то» Карамыша, которого мой напарник волок за ворот рубахи, лицом вниз, причем признаков жизни тот не подавал.

Наконец оба оказались у камня, Акила схватил Женьку поперек тела и забросил наверх. Я успел с изумлением заметить, что руки у мальчишки связаны за спиной рукавом его же рубашки, но тут же переключил внимание на Акилу, вокруг которого уже суетился Сид. Мой напарник скорчился на камне, громко скрежетал зубами, его темная кожа сделалась пепельной, а на плече багровел ожог едва не до кости. Я бросился за водой, вылил на рану всю бутылку, потом еще одну. Но знал, что этого слишком мало, ладно, хоть зубовный скрежет прекратился, теперь Акила только шипел.

– Что случилось? – Я не рассчитывал получить ответ, едва ли парень вообще мог сейчас говорить. Но он выкрикнул:

– Этот гад хотел меня убить! – И даже ухитрился адресовать в сторону Женьки парочку выражений, о смысле которых я только мог догадываться, ведь английскому меня обучала скромница Бридж.

– Неправда! – в свою очередь сорванным голосом завопил Карамыш. – У меня просто рука дернулась, вот на него и попало пламя.

– Не ври, сволочь! Я видел, как ты прицеливался, и твое лицо в тот момент тоже видел!

На что способен Женька, я знал очень хорошо. Потому просто подскочил к нему, рывком за ворот многострадальной рубашки поднял на ноги:

– Что ты задумал, мразь?! Говори, а то с камня скину!

Вокруг нашего прибежища земля снова кипела и ходила ходуном.

– Не скинешь, – усмехнулся Карамыш, и узкое лицо его злобно сморщилось. – Тебе нельзя. Ничего вы со мной не сделаете, трусы.

Акила уже поднимался на ноги, сжимая в здоровой руке резак, но я понимал: пытать и убивать Женьку он тоже не станет.

И тут само собой пришло решение. Валун наш был расколот на несколько частей, две большие и одну поменьше, которая, отстав от основной глыбы почти на метр, торчала обломанным клыком, на котором с трудом могла поместиться человеческая ступня. Толкая Женьку в грудь, я заставил его отступать все дальше на край, и скоро ему ничего не оставалось, как шагнуть назад прямо на этот обломок. Я выпустил его рубашку, Карамыш бешено заизвивался, поскольку руки у него были связаны, но кое-как сумел обрести равновесие.

Акила на лету поймал мою идею, наклонился и пристроил на краю валуна включенный резак. Теперь, попробуй Женька перебраться на основной массив, он, как минимум, лишился бы ноги. Парень и не пробовал, кажется, старался даже не дышать.

– Ну что теперь скажешь? – напомнил я. – Рухнешь вниз – виноватых не будет, только ты сам.

Женька молчал, но ясно было, что продержится он недолго. Я видел, как выражение смертельного ужаса на его лице сменяется то злобным упрямством, то безнадежной решимостью – в такие мгновения мне казалось, что сейчас он сам сиганет вниз. Но все-таки он заговорил:

– Ладно, хотел убить! – буквально выплюнул по-русски.

– На английский переходи, это не только мне интересно! – одернул я.

– Хотел убить! – заорал Женька уже для всех. – Потому что он – помеха, так мы никогда дела не сделаем.

– Если под делом ты подразумеваешь добычу яйца, то я и так не собирался…

– Я бы сам его нашел, сам! – перебивая меня, на истерически высокой ноте взвыл Карамыш. – Я всех вас поубивал бы, вы же только мешаете! И ты ведь не Игорь. – Он уставился на меня диковатым взглядом.

– Поздравляю, когда догадался? – ухмыльнулся я.

– Здесь уже, в подземелье. Я бы и раньше понял, если б смекнул, что ты не в силе, но тогда мне казалось, что ты все правильно делаешь. А когда ты отказался идти за яйцом и объявил, что собираешься спасать нас всех…

– А Игорь, думаешь, пошел бы? Ведь приор Гай предал его, взял в заложницы его пару.

– И что с того? – усмехнулся, чуточку успокоившись, Карамыш. – Прежде всего Печерский думал бы о том, как спасти свою половинку. Не потому, что ему так уж нужна Кирка, но перестать быть атлантом для него просто… конец света. А сам себе он новую операцию не сделает, и книги все остались у приора. Потому он в подземелье первым делом убил бы лишних, в смысле, дал им погибнуть!

– Ну и дурак этот Печерский… был, – вызверился я. – Мог бы предусмотреть, что вдруг сила не вернется, а защищать его кто-то должен.

– Может, и так! Может, этого, – кивок в сторону внимательно слушающего нас Акилы, – он бы и оставил. Но мальчишке дал бы погибнуть еще у лестницы. Раздобыл это чертово яйцо, а потом бы уж подумал, как прикончить приора Гая не своими руками. Только отец все предусмотрел, до него теперь не добраться, – добавил надменно Женька.

– Так-так, значит, ты мне врал, будто ненавидишь своего папашу? И вы с ним вместе все продумали, чтобы ты мог контролировать дело?

– А то! Отец только мне мог доверить контроль за тобой.

– Сволочь твой отец! – буркнул я.

– Так другого у меня нет. А ты… ты ведь Алексей, да?

Я коротко кивнул.

– Я догадался! Слушай, а как же твоя сестра, разве не собираешься ее спасать? Или у атлантов сестры не считаются? Ты еще должен для отца ампулы раздобыть, понял? Иначе Кирке твоей…

Карамыш, кривляясь, вывалил язык и закатил глаза.

Я чудом сдержался, до хруста сжав зубы. Женька осторожно пошевелил затекшей ступней, потерял равновесие и начал падать вниз. Акила, ухватив его уже в полете за грудки, втянул на камень.

– Не стоило, пусть бы падал, – прошипел я.

– Да ладно, когда двинем дальше, оставим валяться тут. Слушай, могу я спросить, о чем вы вообще тут говорили, что-то я не все уловил…

– Потом объясню, – хмыкнул я. – Да ты все равно не поверишь.

– Ладно, потом так потом. И слушай, было еще кое-что интересное до того, как этот тип попытался меня сжечь.

Я пару раз глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться.

– В общем, туннель оказался очень длинным. Но мы шли спокойно, никто не пытался напасть. Хотя они все время были рядом, земля шевелилась. – Акила говорил короткими фразами, между ними тяжело переводил дух, – видимо, рана его сильно беспокоила. – А потом впереди показался вроде как свет. Какой-то серебристо-зеленый, что ли. И стало гораздо теплее. Мы вышли в пещеру, не очень большую и сухую, не заболоченную. А в центре ее была дыра диаметром два метра примерно. И из нее шел этот свет, бил лучом в потолок и рассеивался от него. Теплый, очень теплый свет. А совсем недалеко от дыры стояла палатка.

– Что? – не смог я сдержать удивленный вскрик.

– Ага, самая обычная, туристская, одноместная. Около нее было кострище, тренога для котелка, бревно, чтобы сидеть. Но в палатке никого не оказалось.

– Ты что, заглядывал в нее?

Вот я бы, скорее всего, не решился: так таинственно и жутко было все это.

– А то! Первым делом. Потом подошел к дыре, заглянул. Но увидеть внизу ничего невозможно, свет просто ослепляет. Думаю, яйцо именно там.

Акила замолчал, плотно смежив ресницы. Я пытался осмыслить сказанное, придумать какой-то план. Может, в самом деле завладеть яйцом, но использовать против приора Архелая, чтобы выбраться с острова? Ведь что-то же нужно делать!

– И больше ты ничего там не видел? – спросил я скорее от растерянности, чем от любопытства.

– Не видел, – с закрытыми глазами усмехнулся парень. – Зато слышал. Или чувствовал, даже не знаю, как точнее сказать.

– Что?!

– Когда я стоял у той дыры, то вдруг в моих мозгах словно родились слова, потом сложились во фразы… В общем, не могу объяснить. Но смысл был такой: «Я позволю твоему брату уйти. Ему, но не тебе. Просто спусти его с камня, и я выведу его на поверхность».

Несколько секунд я оцепенело таращился на Акилу, прикидывая, уж не свихнулся ли на почве постоянной тревоги за Сида. Потом перевел взгляд на Женьку:

– А ты что-то слышал?

Тот в ответ отрицательно дернул головой, а Акила уточнил:

– Я велел ему оставаться в проходе, так что к дыре он не приближался.

– И… что ты думаешь делать?

– Есть мыслишка, – с готовностью отозвался Акила. – Нам нужно сходить туда втроем: тебе, мне и Сиду.

– Зачем?

Хотя я и сам планировал это сделать.

– Ну, мне кажется, ты тоже что-нибудь услышишь. И тебе тоже разрешат уйти. Тогда ты возьмешь Сида и…

– Без тебя никуда не пойду! – выкрикнул мальчик, но Акила даже не глянул на него.

– С чего ты взял, что разрешат? – допытывался я.

– Ну, есть одна теория. Допустим, эти существа, литосы, или яйцо, или все вместе, в общем, как-то сканируют наши мозги. И они увидели, что Сид им не враг. Он ведь у нас всех любит и жалеет. Я давно уже понял, что он не сможет быть членом Ордена, участвовать в боях. Не для него это.

Мальчик, стоявший в напряженной позе напротив брата, мучительно покраснел и опустил голову.

– Ладно, а что насчет меня?

– Так ведь и ты не враг Древним, ты – один из них. Какие к тебе могут быть претензии?

– А к тебе?

Акила удивленно присвистнул:

– Ну, ты загнул, друг! Я восемь лет в кадетах и все это время учился ненавидеть Древних, так что у меня эта ненависть уже в крови кипит.

– Ты ненавидишь абстрактных Древних! – горячо возразил я. – Но ко мне ведь ты нормально относишься? Я прежде сам ненавидел членов Ордена, потому что те, кого встречал, были мерзавцами. Но познакомился с тобой, с Винсентом…

Акила молчал, поскрипывал зубами, потом проговорил задумчиво:

– Нормально отношусь, это верно. Я в общем-то даже этих странных литосов не могу ненавидеть, потому что понимаю: не они виноваты в смерти Рауля, а предатель Архелай. Но суть в том, что, если я выберусь отсюда, моя жизнь все равно будет связана с Орденом, а значит, с истреблением Древних. И хватит время тянуть, пошли уже.

Он с трудом начал подниматься на ноги, Сид бросился к нему, подставил плечо.

Я спрыгнул с камня и помог спуститься Акиле, потом Сиду. Бросил взгляд на Карамыша: он лежа наблюдал за нами прищуренными глазами. И я против воли в очередной раз восхитился мужеством этого типа: он не спрашивал о своей судьбе, хотя, брось мы его тут связанного, она была бы ужасна. Уже отойдя на десяток шагов от валуна я не выдержал и крикнул:

– Ладно, если сами останемся живы, на обратном пути решим, что с тобой делать.

Женька ответил мне полным ненависти взглядом.

На самом деле я и вправду не знал, на что иду. Если Акила правильно угадал и яйцо может сканировать мысли, то мои совсем не невинны, – я уже не раз склонялся к мысли им все же завладеть. Тем не менее я шагал вперед и даже нашел нужным дать наставление Акиле:

– Знаешь, пока идем, ты уж поработай над своими мыслями в позитивном ключе, ладно?

Парень от души расхохотался.

Утопая в грязи, мы переправились через пещеру и вошли в узкий туннель. Да еще и низкий: идти приходилось согнувшись, иногда протискиваться боком, и я мучился от каждого стона или чертыхания Акилы. Ну хоть земля под нами не тряслась, и теплее становилось с каждым шагом.

Оружие мы все же прихватили с собой: Акила так и не снял огненный баллон, а я нес выключенный резак, Сид налегке шагал между нами.

А потом появился этот свет, и я почти забыл обо всем остальном, непроизвольно ускорил шаг – так манило к себе таинственное изумрудное мерцание. Первым выскочил на открытое пространство. Да, все было так, как рассказал Акила: небольшая пещера, залитая этим дивным светом, круглая дыра, из которой в свод пещеры словно мощнейший прожектор бил. Сначала я только и смотрел на свет, потом заметил палатку и пошел к ней. Отдернул полог – пусто, на спальник словно в спешке брошены куртка, недоеденный бутерброд, какие-то исписанные листы. Я не стал ничего касаться.

От палатки до дыры не больше пяти шагов, на самом краю брошена туристская сидушка. Похоже, кто-то подолгу сидел здесь, вглядываясь вниз, в бездну. Меня и самого манило к ней, словно магнитом, хоть мозг и вопил, что это может оказаться ловушкой. Но я не мог больше бороться с собой: встал на самом краю, посмотрел вниз – и на какой-то бесконечно счастливый миг ощутил себя частью чего-то огромного, вечного, бесконечно мудрого, почти частицей Бога… но крик за моей спиной все разрушил.

– Сид! – вопил Акила. – Си-ид!

Я обернулся и понял: да, это была ловушка, наверное, самая подлая из тех, какие нам до сих пор попадались. Потому что Сида уже уносили вдаль земляные валы, а Акила барахтался в пыли, тщетно пытаясь скинуть невидимые путы. В один прыжок я оказался рядом, рывком поставил его на ноги. Он ринулся за братом, который уже исчез в одном из проходов, но тут уже я вцепился в него с воплем:

– Стой! Не надо! Не пройдешь!

Акила сперва молча мутузил меня, пытался отшвырнуть, потом затих и впился пальцами мне в плечи. Я повернул голову и увидел…

Со всех сторон с причмокиванием разверзалась земля. Из нее сперва выныривали руки с растопыренными пальцами, следом – лысые сверкающие черепа. Не все существа оказывались людьми: я видел нескольких циклопов, биордов и таких странных созданий, каких не знал среди Древних. Вылез исполин, в три раза больше любого циклопа, и жуткое создание с двумя парами глаз одна над другой и четырьмя руками, и всякая живность, от псов и волков до древних ящеров. И вся эта рать молча и неотвратимо надвигалась на нас со всех сторон.

Запихнув меня за спину, Акила уже поливал их огнем из баллона, сжимая в раненой руке включенный тесак, который я выронил, подходя к бездне. Эти твари перли прямо на огонь, корчились и сгорали, не издавая ни звука. Другие так же безмолвно распадались на части под ударами лезвий.

– Руки! – через плечо проорал мне Акила.

Я понял его идею, прижался к нему спиной и переплел свои руки с его, как мы иногда делали на физкультуре. Пользы от меня особой не было, но я хотя бы мог следить, чтобы напарник не свалился в дыру, и разворачивать к тому флангу, откуда двигалось наибольшее количество этой мерзости.

Я понимал, что все кончено. Нас могло спасти только чудо, например, если ко мне вдруг вернется моя сила… Но этого не происходило. И я не знаю, через сколько бесконечно долгих минут наступил тот момент, когда Акила всей тяжестью повис на моей спине и я услышал его задыхающийся шепот:

– Прости, брат… больше не могу.

Я выдернул руки, и Акила рухнул на землю. Я сорвал с него огненный баллон и подхватил работающий резак. И посмотрел на наступающих тварей, словно умоляя их не вынуждать меня делать это, самим убраться прочь, в свою преисподнюю. Но они, почуяв слабину, теперь наступали с удвоенной энергией. А я… я не мог предать того, кто столько раз спасал меня в этот бесконечный день, кто только что назвал меня братом.

– Иола! – против воли вырвался из моей глотки хриплый рык. – Прости меня!

В следующий момент я уже крошил монстров и поливал огнем. А потом вдруг все резко закончилось. Словно кто-то запустил кинопленку в обратном направлении: эти существа начали втягиваться под землю, как целые, так и порубленные на куски. У меня не было сил думать, почему это происходит, я просто сел на землю рядом с Акилой и положил руку на его здоровое плечо. Когда последние головы истаяли под землей, стало видно, как от прохода в стене пещеры к нам кто-то бежит… Человек, мальчишка… И вроде бы я отлично его знаю, хотя сейчас и не могу сообразить…

Парень рухнул передо мной на колени, вцепился обеими руками в мои плечи, мышцы отозвались пронзительной болью.

– Что ты знаешь об Иоле?! Почему назвал ее имя? Говори или велю им вернуться и добить вас!

– Димка, не надо, не тряси меня так! – забормотал я, не в силах осознать происходящее. – Я скажу, только отдышусь немного, пожалуйста…

– Говори сейчас, Печерский!

Я слабо затряс головой:

– Нет, я не… Я Леша, Алексей Громов, клянусь. Пещера… браслет…

На большее я просто не был способен, постоянно заваливался на бок. Васильев удерживал меня за плечи, а я все шептал в полузабытьи слова и имена, связывающие нас с Димкой в той прежней жизни. Наконец он позволил мне упасть щекой на землю. Я не отключился, но сразу стало легче.

– Димка, это правда? Ты настоящий?

Он сердито отмахнулся:

– Да погоди ты! Можешь сказать, в порядке Иола или нет?

Тут я сосредоточился, собрался с мыслями и ответил:

– Нет. Теперь мы с ней Расколотые. Я стольких монстров убил…

– Успокойся, никого ты не убил! А другие наши девочки? Бридж, Галя, Милена – как они?

– В порядке. Они все там, в нашем городе. Хотя, погоди, Миленка с Борей где-то за границей. Димка, почему ты…

Я открыл глаза, но его уже не было рядом. Я как-то сразу смирился с мыслью, что все это было наваждением, миражом на пути к смерти. Но тут я увидел, как Васильев спешит назад от палатки, а в руках у него банка с ярко-желтой мазью. Вот он склоняется над Акилой… И тут я все же вырубился.

Разбудили меня голоса, шумный треп на английском. Я открыл глаза, увидел Димку и Сида, сидящих на краю дыры в лучах этого дивного света и беззаботно болтающих. А вот Акилы нигде не было видно. Я заволновался, сел и спросил:

– А где…

– Не волнуйся, я твоего приятеля оттащил в палатку, пока рана на плече не затянется.

Сид тут же вскочил и нырнул в палатку ухаживать за братом. А Васильев пересел поближе ко мне, покачал головой:

– Да, дружище, к этому трудно, знаешь ли, привыкнуть. Я твой фэйс имею в виду. Может, все же расскажешь, как такое вышло?

– Поверь, мне тоже странновато видеть тебя здесь, – признался я. – И тоже не прочь выслушать твою историю. Ну ладно, в двух словах…

И я коротко рассказал ему, какую штуку учудила Иола возле Пещеры Ложных Воспоминаний. Васильев, слушавший меня с широко распахнутыми глазами, восхищенно поцокал языком:

– Да уж, не зря я Иолой твоей всегда восхищался. Прям не девчонка, а солнечный ветер. И это… я очень рад, что ты остался жив, не сомневайся.

– Ладно, переходи к своей истории, – поторопил я.

Димка сразу как-то разом сник, поскучнел и начал рассказывать:

– В общем, в ту ночь, когда Древние захватили город, за мной прикатил один из кадетов Ордена, сказал, что приор срочно желает меня видеть. Привел в ту самую пещеру, где Печерский… ну, ты знаешь. Внизу меня отвели в одну из лабораторий, потом туда пришел приор Гай и объявил: мол, пару мне нашли, и он сам проведет операцию по соединению. А я вдруг осознал, что это даже ужасней, чем быть Расколотым, стал говорить, что передумал, да только кто меня слушал-то? Вкололи что-то, я отключился, а когда пришел в себя, понял, что все уже случилось…

– Кто твоя пара? – Я просто сгорал от любопытства. Димка же скривился, будто от приступа зубной боли.

– Я не знаю…

– Что?! Это же невозможно!

– Получается, очень даже возможно. Когда я начал восстанавливаться после операции, то быстро осознал, что стал Соединившимся. Возможно, от стресса или еще как-то, не знаю. Соединившиеся ведь не видят во сне своих половинок. Я спрашивал приора Гая, кто она, но тот отвечал, что в рамках эксперимента мы – я и она – узнаем об этом позже. Я ведь был просто подопытной мышью для него… Еще он сказал, что в ночь, когда мне сделали операцию, Древние вышли на поверхность и подчинили себе людей. И что теперь там творится страшное: люди превращены в рабов, а Древние перестраивают мир под себя. Это так?

– Ну… – замялся я. – Не так однозначно, но в целом… я потом лучше расскажу.

– Ладно, потом, – коротко кивнул Васильев. – Я очень мучился, не зная, что с вами, с лагерем. Самой жуткой была мысль, что моей новой парой стала Иола или Бридж, в общем, кто-то из наших девочек. Я проклинал себя за то, что не покинул город раньше и, возможно, стал причиной гибели кого-то из вас. Хотел выбраться на поверхность и сам все разведать, но приор меня этой неизвестной девчонкой словно на цепи держал. А потом он сказал, что я должен для Ордена и для всего человечества принести то, что поможет освободить наш город и снова загнать Древних под землю. Обещал сделать меня полноправным членом Ордена и наконец познакомить с моей парой. Я был рад хоть как-то вырваться из той гнусной пещеры, где мы прятались. И вот так оказался здесь, точнее, сперва просто на острове. С приором Архелаем ты знаком?

Я поморщился и кивнул, Димка ухмыльнулся:

– Да, та еще сволочь. А я надеялся, что в Ордене действительно есть достойные люди, только наш Малодий оказался гадом и отщепенцем. Но этот сразу сказал мне, что в случае, если задача добыть яйцо не будет выполнена, мою пару уничтожат, да и мне конец, само собой. И я спустился в подземелье. Без особых проблем добрался сюда. – Димка окинул взглядом пещеру. – Конечно, меня пытались атаковать, но для Соединившегося атланта без проблем отбиться от литосов. Скоро я был у отверстия, наладил на всякий случай страховку и спрыгнул…

У меня аж дыхание перехватило.

– Приземлился глубоко внизу. И увидел его. Яйцо лежало в нише, немного в стороне, чистое, гладкое, сияющее. Я был готов уложить его в сеть и отправиться в обратный путь, как вдруг…

Димка замолчал, лицо его словно туманом подернулось.

– Ну?! – не сдержался я.

– Не знаю, Леха, это трудно объяснить. Оно заговорило со мной. Оно знало, что я пришел с дурными намерениями, и пыталось остановить меня. Я видел внутренним зрением словно калейдоскоп сменяющихся картинок, там была и моя жизнь, и Его, и все это переплеталось. Я знал, что произойдет, если я вытащу Его на поверхность, видел примеры из далекого прошлого: Оно станет защищаться, погибнут тысячи, может, миллионы, миром завладеют те, кто владеет Им. Потому что выживание – его главный закон. Это было так ужасно, что в какой-то момент я заорал: «Хватит! Я не сделаю этого!» – и все прекратилось. Я выполз наверх, долго приходил в себя, думал, что мне делать дальше. Сначала хотел выбраться наружу, задать перца Архелаю, добраться до дома. Но потом сообразил, что это крайне опасный план: он успеет связаться с Гаем, и мою пару уничтожат. Я подумал, что, пока я под землей, они ничего не станут предпринимать, не зная толком, что происходит. Хотя бы время выгадаю, может, та девчонка догадается сбежать или еще что. Судя по всему, я оказался прав: прошел уже месяц, а я все еще остаюсь атлантом, значит, она жива.

– Погоди. – Я уже окончательно перестал что-либо понимать. – Как месяц? А что ты ешь, пьешь? Да и как вообще можно тут жить-то?

Димка поднял на меня глаза, и тут я осознал, как изменился мой друг – передо мной был уже не мальчишка-подросток, а некто с непостижимой древней мудростью во взгляде.

– Воды тут достаточно, есть ключи, да и с камней можно снимать конденсат. А есть почти не ем. Этого и не надо, потому что свет дает все необходимое, питает тебя. Хотя Оно иногда доставляло мне тушки зайцев с поверхности острова, но я просил этого не делать: зайчишек жалко.

– Кто – оно? Ты имеешь в виду литосов?

Васильев звонко рассмеялся:

– Да нет никаких литосов, ты что, еще не допер? Есть единое существо, бесконечно древнее, самое первое, которое вообще появилось на земле. Оно существует внутри яйца, а литосы – это вроде как поры организма. Они нужны для защиты и информации, через них Оно познает окружающий мир.

– Значит, когда их убивают…

– Это просто как человеку подстричь ногти или волосы, Ему повредить никак не может. Хотя Оно чувствует агрессию и тогда производит больше литосов, чтобы защитить себя. Знаешь, – голос Димки вдруг зазвучал как-то странно, можно сказать, с нежностью, – Оно древнее и в то же время почти ребенок. Оно не понимает, откуда берется вся эта злоба, почему периоды мирного существования сменяются опасными и недобрыми. Даже Древние не смогли толком наладить с Ним контакт. А я – смог! Я сутки напролет сидел на краю дыры и разговаривал с Ним, пытался рассказывать об окружающем мире, объяснял непонятное. А потом понял, что вообще не хочу никуда уходить отсюда. Может, я рожден был для того, чтобы однажды оказаться здесь и защищать Его, ведь наверняка будут еще покушения, Орден не остановится.

– Не Орден, – поправил я. – За яйцом охотятся только два приора, наш и этот Архелай. А Верховный Паж вовсе не собирается прибегать к таким экстремальным мерам, не хочет, чтобы гибли люди. Меня сюда хитростью отправили. Слушай, а оно точно читает мысли?

– Не совсем, – улыбнулся Димка своей новой мудрой улыбкой. – Скорее, наши эмоции, яркие воспоминания. Мысли тоже частично может, если знает язык, ведь мыслим-то мы каждый на своем языке. Но я, пока живу тут, уже обучил его русскому и английскому, – добавил хвастливо, снова превращаясь в мальчишку. – Зато Оно научило меня видеть Его глазами.

– Как это?

– А вот так. Я могу уйти в любой из проходов, но внутренним зрением все равно вижу палатку и все, что находится в круге света. Сейчас учусь видеть через поры, что происходит на поверхности острова, но пока смутно, без лиц. Сегодня весь день наблюдал, что за движуха там творится, давно такого не бывало… Я в общем-то ждал гостей…

– А с нами как было? – У меня все еще оставалось предостаточно вопросов. – Почему Оно решило отпустить Сида, а потом атаковало нас?

– Когда вы только спустились в подземелье, Оно сообщило мне, что четверо идут сюда, значит, за Ним. И что только один из четверых очень опасен. Блокиратор включили еще с утра, но в последнее время я успел притерпеться к этим переходам от атланта к простому смертному и обратно. И я был готов к тому, что в подземелье объявится атлант и, когда блокиратор будет выключен, я должен буду вступить с ним в бой. Но сперва хотел присмотреться к вам поближе. Когда вы устроились на камне, я наблюдал издалека – поближе подойти не решился, при вас могло быть оружие. И увидел, что один – почти ребенок. Я послал Ему мысленный сигнал, что мальчика стоит отпустить: зачем ему видеть смерть, если остальных придется убить? Других я собирался сперва изучить, может, даже пообщаться… Черт, мне все же не хватает общения с людьми! И я хотел, чтобы сперва вы все заглянули в дыру, чтобы я мог вас увидеть и своими и Его глазами, оценить степень опасности. Первый парень мне понравился, я почти уверил себя, что мы сможем найти общий язык, хоть он и из Ордена. А потом пришел ты… Черт, я едва вслух не заорал: «Он враг! Убей его!» И Оно немедленно атаковало вас. И довело бы до конца дело, не выкрикни ты имя Иолы. Тогда я все остановил, потому что мне необходимо было узнать хоть что-то о наших.

Мне почему-то стало почти весело, я дурацки хихикнул:

– Иоле будет приятно узнать, что одно только ее имя спасло наши жизни!

– Но еще приятнее то, что ты выкрикнул это имя на краю смерти, – ткнул меня кулаком в бок Димка. – Надеюсь, Иола узнает эту историю в мельчайших деталях!

Но мои мысли снова изменили направление:

– Слушай, а как же… Ну, та девочка, твоя пара. Ты даже не догадываешься, кто она?

Димка сморщился, помотал головой:

– Откуда? Но, знаешь, думаю, нам очень повезло, что мы не успели узнать друг друга. Как бы мы могли общаться, зная, что с нами сделали, что наша связь… такая? Особенно если у нее была пара и его убили. Или их специально раскололи, чтобы подвергнуть этому кошмару. А так, оказывается, можно жить вполне нормально. Хотя для меня быть атлантом уже не особо важно.

Мы немного помолчали, и Димка снова заговорил напряженным, тихим голосом:

– Знаешь, я часто вижу ее во сне. Нет, не дергайся, не так, как до соединения бывает. Это просто сны, и каждый раз я вижу ее со спины, или издалека, или словно бы в тумане. Я очень хочу увидеть лицо, но всякий раз что-то происходит, и я просыпаюсь просто сам не свой. И только Оно может тогда успокоить меня.

Я не знал, что сказать, и предпочел сменить тему:

– Слушай, там, на камне, еще один наш общий знакомый валяется.

Димка легко подскочил на ноги.

– Карамыш-то? Да я уже понял, Сид четко его описал. Сейчас проведаю Акилу и попрошу литосов доставить этого красавца сюда. Надеюсь, он по пути помрет от страха, иначе даже не представляю, что с ним делать. Нужно кого поужаснее за ним снарядить…

– Не надейся, он крепкий орешек, – хмыкнул я.

– Жаль. А та девочка – ну, чтобы больше к этому не возвращаться, – я думаю теперь, что она не из атлантов, они ведь замышляли и такой эксперимент. Наверное, бедняжка, даже не понимает, откуда на нее такое свалилось.

И Васильев скрылся в палатке. А на меня вдруг словно обрушился свод пещеры. В ужасе и отчаянии я схватился руками за голову. Немедленно рядом снова образовался Димка, – дополнительное зрение! – спросил тревожно:

– Эй, Лех, ты чего? Ранен, что ли?

Я помотал головой, промычал что-то, не имея сил говорить с ним. Васильев еще немного постоял надо мной и снова ушел в палатку. А я на негнущихся ногах отошел подальше, туда, куда не проникало это сияние. Я обо всем догадался.

Как-то разом припомнились Ванькины фразы: «А вдруг с ней в той лаборатории что-то успели сделать?», «Тася сумела отыскать проход в Черные Пещеры», «Таська сейчас на все странновато реагирует»… Вот я чересчур крепко сжимаю руку девочки и привычно извиняюсь, а она смотрит на меня сначала непонимающими глазами, потом испуганными. Вот бросает на меня взгляд, полный грусти и недоумения…

Не помню, сколько просидел вот так на кочке, раздавленный, испуганный. А потом вдруг отчетливо, будто в ухо мне говорили, услышал голос Акилы:

– Да прекращай уже мазать, вдруг пригодится еще кому!

И Димкин:

– Давай подставляй свои раны, герой! А то потом намучаешься лечить такие ожоги. Ты, кстати, отличный воин, я оценил!

И понял, что атлантские способности снова при мне. А скоро из палатки показался Васильев и сказал:

– Ну что, полезли наверх? Покажем этим типам, что они связались не с теми парнями!

– Ты хочешь уйти с нами? – уточнил я. – Просто мне казалось, что ты собираешься остаться вот с этим, – указал рукой на расщелину.

– Конечно, – подтвердил Васильев. – Я обязательно сюда еще вернусь, и очень скоро. Но сперва нужно закончить кое-какие дела на земле…

– Какие дела?

Я так поспешно спросил, что Димка глянул на меня озадаченно.

– Ну, с родителями хочу связь наладить, они, может, меня уже похоронили. Наших всех повидать, с Соболями посоветоваться. Рассказать им про Него.

– А ту девочку ты собираешься искать?

Димка категорически помотал головой:

– Нет. Зачем? Думаю, пока мы не знаем и не видим друг друга, особая атлантская связь между нами не возникнет. Конечно, это я тоже обсужу с Эриком, может, он потом сумеет ее найти. Ну, чтобы она хоть среди своих была.

– Правильно.

В тот миг я подумал, что все не так уж плохо. А может, даже и к лучшему, что так все сложилось, кто знает. Это еще предстояло обмозговать.

Димки уже не было рядом. Я углядел его у самой дыры, он подался вперед и почти растворился в этом дивном свете. Издалека я видел, как преобразилось его лицо, – он словно разговаривал с самым близким существом на свете. Прощался с ним и обещал очень скоро вернуться.

Сборы много времени не заняли. Из палатки вышел Акила, снова твердо стоящий на ногах, при всем своем грозном оружии. Рядом с ним семенил Сид. Димка, закончив с прощанием, развязал доставленного исполином Карамыша, рывком за шкирятник поставил его на ноги и произнес напутственное слово:

– Так, пойдешь вместе с нами. Но если хоть какое-то самовольство учудишь без нашего приказа, вякнешь или сделаешь в сторону шаг – до свидания. Из земли вырастут руки и за пару мгновений вытрясут твою гнилую душонку из тела. А мы дружно сделаем вид, будто ничего не заметили. Это ясно?

Женька явственно скрежетнул зубами, и мы двинулись в путь. В пещере нами руководил Димка, да и идти пришлось совсем недолго, один довольно длинный туннель – и мы уже снова стояли под люком. Как я и прежде догадался, нас просто гоняли по спирали. Я посадил на закорки Сида и первым взлетел по ступенькам, рукой вышиб люк, с восторгом втянул в легкие влажный закатный воздух. Пространство вокруг колодца было пустынным: лагерь исчез. Пока я озирался, Васильев вытащил Карамыша и помог подняться Акиле.

– Ну, веди нас, – сказал я парню. – Мы же ничего тут толком не знаем.

Акила потыкал рукой в нужном направлении:

– Все просто: идем к пристани. И нужно поторопиться, кто бы ни снял блокиратор, он уже сейчас собирается покинуть остров.

Димка помотал головой:

– Нет, на острове еще остаются люди, в безопасной его части, за рвом. Оно видит их и несколько судов. Я сообщу, когда нужно будет поднажать.

Удобно, что тут скажешь! Так что мы пошли в обычном темпе, без проблем миновали защитный ров и достигли довольно крутого обрыва, за которым тянулась неширокая полоса пляжа. Уходил в море дощатый пирс, около него колыхалась на волнах пара катеров, один темный, другой при полной иллюминации.

– Это катер Верховного Пажа, – потрясенно произнес Акила.

Я глянул вниз и содрогнулся: на песке под самым обрывом лежало с десяток мертвецов. Я попятился, дав знак остальным идти дальше.

На пляж мы спустились немного в стороне, чтобы не прыгать прямо на мертвецов ну и чтобы Сид не видел, конечно. И немедленно с двух сторон раздались крики:

– Стой! Руки за головы!

Мы замерли. С обеих сторон к нам бежали люди, вооруженные дафирками, резаками и еще не пойми чем, светя на нас фонарями. Оказавшись совсем рядом, один из них заорал сорванным голосом:

– Кил, черт тебя дери! А мы уж думали… И малыш Сид с тобой! Где вас носило? Весь остров тепловизорами просветили, под каждый куст заглянули!

По его тону стало ясно, что руки можно опускать. А Акила спросил:

– Много?..

– Из кадетов четверо погибли, – понурился громкоголосый. – И из свиты приора Архелая шесть человек, это когда уже мы сюда прибыли. Похоже, он успел свить на острове настоящее гнездо заговора. Кстати, сам Верховный здесь, пойдемте, провожу к нему.

Видно было, что этот почерневший от усталости человек так и горит желанием доставить счастливую весть своему патрону. Поэтому мы не возражали, когда он возглавил наше шествие, а Сида даже посадил себе на плечи.

На катере в одной из кают мы встретили Винсента, словно постаревшего на десяток лет с того момента, как я видел его… неужели сутки назад? Он порывисто шагнул нам навстречу, обеими руками прижал к себе Сида и Акилу, вымученно улыбнулся мне, изумленно глянул на Диму.

– Господин Винсент, мы должны вам многое рассказать, – начал я, понимая, что лучше сразу прояснить все непростые обстоятельства. Ведь, как ни крути, мы с Васильевым сейчас находились среди врагов. Но Винсент категорически помотал головой:

– Все объяснения потом. Сейчас катер доставит вас на основной остров, вы хорошенько отмоете всю эту грязь, поедите, выспитесь…

По мере перечисления я все больше понимал, как сильно нуждаюсь во всем этом.

– Но если у вас есть важные сведения, которые помогут спасти еще кого-то…

Он снова тревожно глянул на Димку, должно быть, прикидывал, есть ли еще на острове люди.

Мы дружно покачали головами, и скоро уже катер скакал по волнам, приближая нас к острову с замком на вершине горы. Смутно помню еще мраморную ванну и поднос с соком и сэндвичами на столике рядом, которые я поглощал между намыливаниями. А потом возвращение в ту комнату, из которой меня коварно утянули прошлой ночью, и беспробудный сон.

На рассвете меня так привычно растолкал Димка, распорядился:

– Давай приводи себя в порядок. Верховный беседует со всеми по очереди, начал с сыновей, потом я у него побывал, а сейчас там этот мелкий гаденыш вешает на нас всех собак. Так что готовься.

– Что ты ему сказал? – заволновался я.

– Да все сказал, всю правду. Кажется, он вменяемый мужик, этот Верховный. Рассказал, что приор Гай давно ведет собственную игру и это по его вине Древние захватили наземный мир. А еще рассказал про Него, ну, что Оно никому не причиняет зла, пока не ощущает агрессии. Верховный обещал пока заморозить все эксперименты на острове.

В этот момент уже знакомый циклоп просунул в дверь свою огромную голову, чтобы проводить меня к господину Винсенту. Я снова оказался в его аскетичном кабинете под самой крышей, за большим столом с напитками на подносе, и глава Ордена разглядывал меня с новым и чрезвычайным интересом. Потом спросил без агрессии, с любопытством даже:

– Как же мне вас теперь называть, молодой человек? Из беседы с другими участниками вчерашних событий я понял, что вы не только Соединившийся, но еще и не тот человек, с которым я был знаком, не Игорь?

Я вздохнул и представился. А потом, следуя совету Васильева, рассказал все, что имело отношение к делу, безо всякой утайки. Верховник слушал меня, временами даже не пытаясь скрыть свое изумление или ужас. А когда я замолчал, потрясенно воскликнул:

– Да, мир Древних воистину непостижим и изумителен!

– Он не так уж непостижим, господин Винсент, – уточнил я. – И вы вполне смогли бы договориться с ними… то есть с нами. И тогда не нужно будет нести такие потери, проливать кровь. Да, я знаю, что некоторые подземные общины опасны и не хотят идти на компромисс с людьми, но наши Древние, напротив, могли бы помочь вам впоследствии договориться с ними.

Эти заготовленные по пути сюда фразы я выдал на едином дыхании. Верховник медленно качнул величавой головой:

– Что ж, думаю, мы так и поступим. Сегодня же я отправлю вас троих обратно в Россию. А сам примерно через неделю прибуду туда, чтобы официально вести переговоры с главой мира Древних – Великим Жрецом, верно? А также с вашим директором как представителем атлантов.

Сердце мое так и заплясало в груди от радости: это было просто пределом мечтаний. Я был уверен, что эти трое обязательно найдут общий язык. Ну, если не станут мутить воду другие приоры, особенно…

Словно почувствовав мои сомнения, господин Винсент добавил:

– И сегодня же я под благовидным предлогом отзову приора Гая. Он будет подвергнут аресту за подрывную работу вопреки интересам Ордена.

Я кивнул, окончательно осчастливленный.

– Можете идти и готовиться к перелету, Алексей.

Верховный протянул мне руку, но я медлил. Потом взмолился:

– Господин Винсент, есть еще кое-что. Собственно, я только поэтому и согласился отправиться сюда… Дело в том, что моя пара случайно приняла эликсир, а ей всего пятнадцать, и он, возможно, уже начал разрушать ее организм. Ей необходима новая доза, как противоядие, а у нас не осталось образцов и…

Я еще что-то лепетал, а Верховный Паж уже отошел в угол комнаты, где стоял небольшой шкафчик, и вернулся с целой пригоршней багровых ампул.

– Этого достаточно?

– Ага, – выдохнул я, рассовывая сокровища по карманам. – Спасибо вам!

– Ну, а теперь прощайте! Скоро увидимся вновь!

И Верховный во второй раз протянул мне руку, которую я пожал с предельной осторожностью. И вышел в коридор.

На этот раз циклоп меня не ждал. Подразумевалось, что теперь я в состоянии запомнить дорогу в свою комнату. Так и было, но там, в комнате, меня ждал Димка, чтобы узнать результаты нашего разговора с главой Ордена. А у меня оставалось важное дело, которое необходимо было провернуть подальше от его чутких ушей. Поэтому я сбежал на самый нижний этаж замка, вышел на цветущую террасу и с мобильного позвонил Ваньке.

Я очень мало верил в успех дела, даже не знал, есть ли у Ивана сейчас его старый телефон, все же столько событий произошло. Собирался в случае неудачи звонить Иоле, от нее уже сотня неотвеченных высвечивалась. И вдруг в трубке я услышал голос друга:

– Леха, ты, что ли?

– А кто еще?! – завопил я. – Привет, Вань! Слушай, там у нас все в порядке?

Он вроде как замялся на секунду, уточнил напряженным голосом:

– А ты где вообще?

– Далеко, на острове! Разве вам Кира не рассказала?

– Она у нас не появлялась. И мы с ума тут сходим, не зная, куда вы подевались. Иолка тебя порвет…

Ага, значит, с Иолантой все в порядке. Стало чуточку спокойней.

– Слушай, Вань, есть одно дело, – сказал я, собравшись с духом и с мыслями. – Только не задавай пока вопросов, я потом тебе все объясню. А пока просто сделай, как попрошу, лады?

– Что там у тебя? – У Разина ощутимо напрягся голос.

– Я буду в городе где-то после полудня. К тому времени уведи куда-нибудь Тасю. В какое-то место, где никого из наших не бывает.

– Ей что-то угрожает?!

– Нет. Просто… со мной прилетает один человек, с которым она ни в коем случае не должна встретиться. Вань, ну прошу тебя…

Я был уверен, что все пропало: слишком дико и странно звучала моя просьба. Но я забыл, с кем имею дело. Прежний Ванька наверняка задал бы кучу дурацких вопросов и потом все сделал наоборот, новый же сказал посуровевшим голосом:

– Я могу позвать ее в гости к тем Древним, у кого мы жили в Черных Пещерах. Скажу, к примеру, что им нужна помощь с переездом на поверхность земли, а к ним отправлю биорда-почтальона. Нормально будет?

– Да, отлично. Я тоже пошлю тебе весточку, когда можно будет возвращаться. Только не появляйтесь у Шакракумора, ладно?

Димка наверняка захочет навестить старого флэмма и его внука.

– Договорились. Но потом уж тебе придется рассказать мне все в деталях, понял?

– Заметано, – выдохнул я. Поколебался немного, но все же решился: – Вань, давай рассказывай. Я по твоему голосу понял, что что-то не так…

– Все нормально, не выдумывай…

– Слушай, мне пару часов лететь и мучиться, воображать самое ужасное. Так что будь другом, просто скажи.

– Ладно, – неловко прокашлявшись, с огромной неохотой произнес Разин. – Тут у нас проблема с твоим отцом…

– В смысле?!

– Он… в общем, Лех, твой батя пытался убить Великого Жреца.

– Что?!

Ноги внезапно ослабели так, что я вынужден был опуститься на мраморный пол террасы.

– Но ты не дергайся, Жрец в порядке… и твой отец тоже. Хотя находится под стражей, конечно. Поэтому все тебя и ищут. Так что ты давай вали сюда поживее. Соболь с женой тоже только что вернулись.

– Ясно, – пробормотал я и отключился.

Обратный перелет я почти и не заметил, весь истерзался мыслями. Почему отец так поступил? Он ведь и мухи никогда не обидел. Разве только… почему-то же он стал Расколотым. Думал я и о сестре, само собой. Если Архелай не успел связаться с приором Гаем, тогда все в порядке, скорее всего. Ну а если успел? Я мучился, что не сообразил спросить об этом Винсента.

Димка поглядывал на меня сочувственно: про отца я рассказал ему еще в замке, но обсуждать и строить догадки под прицелом глаз Карамыша не хотелось. Вместо этого я стал рассказывать Васильеву, что ждет его в городе, чтобы по прибытию столбняк не хватил. А когда самолет начал снижаться, спросил (раньше не осмеливался, боялся, что подозрительно прозвучит):

– А ты вообще на сколько сюда?

– Долго не задержусь, – как о чем-то решенном заявил Васильев. – Побываю в лагере, поговорю с Эриком и мадам Софи, с ребятами пообщаюсь. Еще к Шакракумору хочу обязательно наведаться. Думаю, уже завтра рвану на Урал к родителям. А оттуда свяжусь с главой Ордена, он обещал прислать самолет.

– Ух ты, круто!

– Ну так. Мы договорились, что только я буду жить на острове и общаться с Ним. Верховник отзовет своих людей.

– Будешь жить все там же, в палатке?

– Не, зачем, на поверхность перебазируюсь. Я все ж не подземный житель, мне солнышко по душе, – подмигнул мне друг. – Я ведь с Ним могу общаться из любой точки острова.

Вскоре после того, как наш небольшой самолет приземлился за границами зоны Древних, мы с Димкой быстро отыскали проход, где не стояли войска, и с Женькой под мышкой рванули к нашему городу.

Остановились только на главной площади, теперь превратившейся в цветущий сад, где между деревьями чинно прогуливались со своими семьями люди и Древние.

– Ну, куда в первую очередь?

Я поскучнел и замялся:

– Прежде всего нужно отыскать Великого Жреца и передать ему ампулы. Пусть ученые тут же начнут налаживать производство, а Жрец попытается спасти перевертышей, кого еще можно…

Я всей душой надеялся, что той девчушке-флэмму еще можно помочь. Димка понимающе стукнул меня по плечу:

– Ладно, где отыскать этого самого Жреца? Как выглядит, можешь не сообщать. Я все ему передам, заодно расскажу насчет Ордена. А ты дуй в лагерь. Только, будь другом, не говори ребятам, что я тоже там появлюсь, пусть будет сюрприз.

– А то сам бы не сообразил, – буркнул я, донельзя ему благодарный.

Достал из кармана большую часть ампул, пересыпал в подставленные ладони Димки и вкратце рассказал, как найти Жреца.

– А с этим-то что будем делать?

Я мотнул головой в сторону Карамыша. Димка глянул, громко хмыкнул:

– Похоже, он уже готов!

– В смысле?

И тоже присмотрелся. Женька сейчас выглядел совсем по-другому. Маленькое личико разгладилось, с него исчезла вечная недобрая настороженность. Широко распахнутыми и словно бы недоумевающими глазами он смотрел по сторонам, на бледных губах играла робкая улыбка и вроде как какой-то невысказанный мучительный вопрос.

– Понятно, – усмехнулся я. – Кончилось действие защитной сыворотки. Ничего, под землей станет прежним гадом.

И мы разошлись в разные стороны. В лагере, таща на себе Карамыша, я оказался в рекордные сроки. Распахнул люк и сиганул вниз.

Меня ждали: конечно же Ванька предупредил, что я успел поучаствовать в очередных приключениях и возвращаюсь домой. На поляне был накрыт стол, но ребята традиционно сидели кружком на траве и повскакивали при моем появлении, с воплями бросились здороваться. Тут были и Эрик Ильич с мадам Софи, которая что-то ужасно ароматное готовила у плиты, и Борька с Миленой, наверное, решили возвращаться все вчетвером, так было удобнее. Бриджит, Марк, малыш Вовчик…

Иола хмуро глянула на меня через плечо, но не подошла: ясно, злится. Приветливо махнула рукой Зиночка, сидевшая рядом со своим молчаливым мужем. Не было Ваньки с Тасей, чему я очень обрадовался, и не было Киры. И мне так жаль было в тот момент, что я не могу толком отпраздновать возвращение, порадоваться с остальными. Я поймал взгляд директора, и Соболь молча кивнул в сторону спальных пещер.

Уединились в их с мадам комнате, и я первым делом спросил:

– Эрик Ильич, это правда? Насчет моего отца? Потому что я просто не могу в это поверить.

Потемневший взгляд и тяжелый вздох дали мне понять, что Ванька ничего не перепутал.

– А где он сейчас?!

– Здесь, – прозвучал неожиданный ответ.

– В смысле?

– В самом прямом. Как только мы вернулись и узнали о случившемся, я попросил Тир-Убреля передать твоего отца мне. Я лично запер его в одной из учебных комнат.

– Но… но… – У меня просто в голове помутилось от услышанного. – Зачем вы его заперли, отсюда ведь все равно не убежать? Он бы мог просто на поляне подождать, вместе со всеми…

Рука директора ласково, но крепко сжала мое плечо.

– Алеша, постарайся понять: твой отец совершил слишком серьезное преступление, я не могу позволить ему быть сейчас с ребятами. Да и сам он нуждается в покое и уединении.

– Но ведь Жрец не пострадал!

– Зато погибла девушка-лотт, которая помогала ему вести дела. Именно она попыталась не пустить твоего отца в беседку, вероятно, почувствовала неладное.

Я рухнул мимо стула, с которого вскочил было в запале, и остался сидеть на полу. Внутри словно что-то умерло, отключилось, сломалось – и наступил полный мрак. И ужас.

– Это невозможно, – пробормотал я и не услышал собственных слов – так заложило уши. – Папка никогда бы не поднял руку на женщину… Да вообще ни на кого! Это ошибка!

– Мы разбираемся, Алеша, – заверил меня Соболь. – Ищем свидетелей. Пойми, сложные времена порождают сложные поступки.

– Да какие же сейчас сложные времена?! – проорал я с пола. – Только все по-настоящему хорошо устроилось!

– Ты так считаешь, Алеша? – метнул на меня вроде как удивленный взгляд директор.

– А то нет! Города преображаются, исчезает все уродливое, люди счастливы, у всех есть все необходимое! Никто никого больше не боится!

– Так ты полагаешь, люди рождаются лишь для того, чтобы быть счастливыми? – спросил Соболь.

– А для чего же еще?!

Теперь директор смотрел на меня с откровенной грустью, как будто собирался разом разрушить все мои иллюзии. Произнес задумчиво:

– Да, понимаю, молодость и должна жить таким убеждением. А потом приходит понимание, что наш жизненный замысел куда глубже и мудрее. Думаю, в этот мир мы приходим, чтобы познать добро и зло, научиться отличать одно от другого и четко заявить, на чьей мы стороне. А потом идем все дальше и дальше и, возможно, однажды достигнем мира, где есть одно только счастье… Хотя, как по мне, путешествие все равно интереснее результата. А искусственное счастье – это тупик, который может оказаться роковым, учитывая, что человеческая жизнь очень коротка.

Я искренне попытался понять его, не сумел и спросил:

– Так вы тоже против Древних?

– Я не против, Алеша. Я пытаюсь найти разумный компромисс, чтобы и Древние могли жить полноценной жизнью, и люди вернули себе прежнюю свободу быть несчастными или счастливыми, злыми или добрыми… Но пока не нахожу его.

Тут я сообразил, что будет кстати хотя бы вкратце рассказать Соболю о событиях последних суток, о Кире, о Димке, о Баланграле, о желании Верховного Пажа пообщаться с ним и со Жрецом. Соболь слушал меня, забывая моргать. Рассказ растянулся надолго. В какой-то момент до меня донеслись вопли со стороны поляны, я напрягся, готовый к новой битве, но тут же сообразил, что это просто к нам пожаловал Васильев.

– Что ж, это отличные новости. Если не придется воевать с Орденом, все вместе мы сможем найти разумный вариант сосуществования, – подытожил Эрик Ильич с прежним оптимизмом, когда я выложил абсолютно все.

– Как вы думаете, моей сестре грозит опасность? – вернулся я к своим тревогам. – Тот приор сказал, что она теперь заложница. Хотя я не представляю, как может Гай ее удерживать.

– А с чего ты взял, что он ее удерживает?

– Но она не пришла в лагерь!

– А как часто ты, друг, не появлялся там, где тебя ждали? – подколол меня директор. – Возможно, Кира тоже действует сейчас по своему плану. Вы же Громовы! И ты смотри пока не суйся туда, где Гай.

– Почему это?

– Верховник, думаю, найдет хороший повод, чтобы призвать приора к себе. Заманить хитростью, пока тот новых дел не натворил. А ты можешь случайно все испортить, ясно?

– Ясно, – пробормотал я. – А с отцом можно поговорить?

– Конечно, – сказал директор, но со стула так и не поднялся, так что я снова задергался.

– Имей в виду, твой отец теперь знает, кто ты.

Хорошо, что я сидел, иначе бы снова упал.

– Как это? Откуда?!

– Я ему рассказал. Алеша, когда я привел сюда твоего папу и разговаривал с ним, он был совершенно не в себе. Что неудивительно, конечно. Все время спрашивал о тебе. Я понял, что он тебя в своих мыслях уже похоронил, и принял решение. Иола успела мне сообщить, что ты уже побывал дома, только представился другим именем. Ну, а я внес некоторые уточнения.

– И как он это воспринял?

Директор только руками развел:

– Да как! Обрадовался, что ты живой, конечно. А что до понятного потрясения, надеюсь, хоть немного удалось клином выбить клин.

– Ясно, – вздохнул я. – Ну, пойдемте.

Мы прошли в учебный коридор, около одной из дверей Соболь остановился и пнул внушительный валун, подпирающий ее. Я сделал глубокий вздох, взял себя в руки и шагнул внутрь.

Здесь, как и в прочих классах, была доска и несколько столов один за другим. За одним неловко на краешке стула пристроился отец, словно готовый в любой момент встать и отправиться куда-то. Он и начал привставать, потом замер, уставился на меня.

– Алеша?

– Да, пап, это я. – Я подошел и сел напротив его. – Прости, что обманул тебя в прошлый раз, не знал, как все объяснить, да и ты мог не поверить.

Отец очень осторожно протянул руку, коснулся моего плеча.

– Да уж, поверить сложно. Но хоть живой, это главное.

И замолчал. Я тоже совершенно не представлял, как продолжить разговор. Любой вопрос прозвучал бы осуждением, а этого я не мог себе позволить. И спросил:

– Как мама?

– Она в порядке, – пожал плечами отец. – Освоила общий язык, работает в программе озеленения нашего города. Надеюсь, на ней не отразится мое… злодеяние.

– Пап, зачем ты это сделал? – не выдержал я.

Отец устало качнулся на стуле взад-вперед и ответил словно по заученному:

– Ну, кто-то должен был попытаться остановить это безумие.

– Но не такими же мерами, отец! А если Древние озлобятся и станут по-настоящему жестоки с людьми? Они ведь гораздо сильнее и у них мощное вооружение!

Кажется, отец меня даже не слушал, снова впав в ступор, взгляд его бесцельно блуждал по углам класса. И тогда я спросил:

– Папа, скажи мне: что произошло, когда тебе было одиннадцать лет?

Он вздрогнул и сфокусировал на мне взгляд:

– Откуда?.. Почему ты спрашиваешь об этом?

– Неважно. Просто расскажи, если можешь.

Невыносимо долгая пауза. Потом отец сказал:

– Ладно, что уж теперь. Я жил тогда на севере, мой отец там был директором крупного завода. Ну а у мальчишек какие забавы? Компьютеры еще не сильно были распространены, мы много времени проводили на улице. Устраивали ледовые побоища с ребятами с соседней улицы: строили снежную крепость, запасались снарядами. У соседних был один парень, такой здоровый, всегда пер напролом и просто погребал нас под снежками. Нам никогда из-за него не удавалось победить. И однажды я решил, что если облепить снегом камень и бросить, то получится вывести из игры этот танк. Ну, я и бросил… Только вот камень попал парню в голову, он упал и больше уже не встал. Потом наступили страшные дни. Понятно было, что оставаться в том городе мы больше не могли, на улице каждый тыкал в меня пальцем и называл убийцей. Родители продали квартиру, переехали, все потеряв при этом. Ты ведь помнишь, какими они были: нелюдимыми, замкнутыми. Это все следствие моей преступной глупости.

Отец замолчал, я тоже не говорил ни слова. А потом решился:

– Пап, ну не мог ты покушаться на Жреца и ту девушку тоже не ты убил! Почему ты взял на себя чужое преступление?

– Что за глупости, – отмахнулся отец.

– После того несчастного случая в детстве…

– Алексей, – перебил отец. – Не стоит что-то придумывать, когда знаешь правду. Прости, сынок, но мне нужно побыть одному.

– Ясно. Хорошо, – пробормотал я, направляясь к двери. – Только я еще вернусь. И я все выясню.

Я вернулся на поляну, где стоял дым коромыслом. По траве катались, облапив друг дружку, Борис и Димка, мерялись силушкой. Стол они уже завалили, и теперь остальные со смехом выискивали среди обломков и травы то, что еще можно было съесть. Чуть в стороне сидел на кочке Женька с тарелкой в руках и с любопытством наблюдал за борьбой, и лицо его все еще оставалось чистым, губы растягивались в улыбке, видимо, наш лагерь находился не слишком глубоко, чтобы блокировать излучения, ну, или Древние усовершенствовали приборчик. Рядом с ним устроилась на траве Бридж, что-то увлеченно рассказывала…

И снова, снова нахлынуло чувство одиночества и чуждости всему происходящему. Я не мог принять участие в их веселье. Не мог даже пойти в свою комнату и поваляться на кровати, потому что там совсем рядом был отец. Наверх тоже не тянуло, казалось, там каждый Древний будет провожать меня взглядом и шептать себе под нос: вот идет сын убийцы. Я просто взял одну тарелку, нашел в траве еще не затоптанный сэндвич, яблоко и бутылку воды и побрел вглубь пещеры.

Больше всего в лагере я любил берег нашего круглого, как монетка, озера, его золотой песчаный пляж. Здесь я и устроился.

Что-то мягко и влажно коснулось моей шеи: это подошел поздороваться Пегас. Я протянул ему яблоко, но конь не заинтересовался, наверное, вдоволь поживился во время подготовки пира. Просто стоял и смотрел на озеро вместе со мной, и от этого мне стало малость легче на душе.

А потом торопливые шаги за спиной сообщили мне, что приближается Иола, и покоя как не бывало. Сейчас устроит мне разнос за то, что уехал невесть куда без предупреждения.

– Иол, я не виноват, что Кирка не забежала в лагерь, она обещала… – заранее начал оправдываться я.

Но девочка молча протянула мне чашку чая и блюдце с моим любимым эклером.

– Да, а как ты себя чувствуешь? – спохватился я.

Иола чуть заметно поморщилась: она терпеть не могла обсуждать свое здоровье.

– Нормально. Пару раз был небольшой озноб, но он быстро прошел. До обеда я долго говорила с мадам Софи, и она считает, что мой атлантский организм сможет сам побороть действие эликсира. Безо всяких последствий. В монстра не превращусь, короче, отбой.

– Здорово! – обрадовался я. – Но на всякий случай – вот, держи.

Достал из кармана пару ампул и вложил ей в ладонь. Иола почему-то впала в ступор, таращась на них, я даже испугался – может, так начинается превращение в перевертыша?

– Так ты из-за этих ампул проник в Орден, отправился на остров? – шепотом спросила девочка.

– Конечно, зачем же еще?!

– Это могло быть опасно, даже для тебя. Но спасибо!

Голос ее подозрительно дрогнул, я едва не сообщил ей, что старался и ради других перевертышей, и ради Тер-Андроля, но вовремя опомнился. Впрочем, Иола тоже быстро с собой совладала и следующий вопрос задала голосом деловым и собранным:

– Расскажешь, что там было? А то я пока слышала только Димкину часть истории.

– Чуть позднее, ладно? У меня язык отвалится, столько раз всем одно и то же повторять.

– Ну ладно, – протянула Иола чуточку разочарованно, и я немедленно обозвал себя тупым придурком, – ведь я снова оскорбил свою половину, поставив ее в общий ряд. Ну почему, почему это все так трудно?!

– А зачем попросил Ваньку увести из лагеря Тасю? Хоть это можешь сказать?

– Ну-у…

Иоланта возмущенно вскочила на ноги, выбив из моих рук чашку с нетронутым чаем.

– Ой, да ладно, будто я сама не догадалась! Димка теперь пара Таси, так ведь?

Тут и я вскочил, испуганно глянул в сторону нашей столовой, – достаточно ли далеко, не уловили что-нибудь чуткие атлантские уши? И шепотом спросил:

– Как ты догадалась, Иол?

– Да не трудно понять, знаешь ли! Я с самого начала заметила, как изменилась Тася. Замкнулась в себе, а мы ведь были лучшими подругами. Я пыталась ее разговорить, узнать, что не так, но она всякий раз отмалчивалась. А несколько раз я слышала, как она плакала, у нас ведь соседние комнаты. Но конечно, я о таком не думала, просто пыталась понять, что с ней сделали в той лаборатории. И вот вчера мы весь день провели с Ваней в Нижнем мире, а Тася оставалась в лагере. Я вернулась к себе уже ночью, заметила, что в ее комнате горит свет, решила зайти. Только Тася уже спала, она просто уснула при свете, а в руках все еще сжимала книгу из нашей лагерной библиотеки. Я и заглянула в нее, само собой. Это оказался один древний труд об атлантах, написанный лет двести назад ученым-тубаботом, причем на его родном языке. Кстати, потом этот труд сделался популярным, и новое издание вышло уже на общем, в библиотеке есть экземпляр. Вот тогда у меня и появилось первое подозрение. Ведь получается, что Тася меньше чем за месяц жизни в Черных Пещерах изучила в совершенстве общий язык, водяной язык морголов да плюс тубаботский, невероятно сложный! Конечно, Таська умница, только обычному человеку такое не по плечу. А сегодня в лагерь вернулся Васильев… И все встало на свои места.

– Они не должны встретиться! – выдохнул я, хватая девочку за руку. – Ведь это ужасно!

– Ясное дело, не должны, – кивнула с полным пониманием Иола. – Не только встретиться, но и просто догадаться, ведь они знакомы. Тогда может возникнуть связь, и им придется жить с этим. К счастью, они не так уж часто пересекались, чтобы… иметь друг друга в виду.

– И ты думаешь?..

– Я думаю, если они не встретятся, атлантская связь на всю жизнь не возникнет, и они смогут нормально жить, оставаясь Соединившимися, со всеми преимуществами атлантов, но без пары. То, о чем ты всегда мечтал.

Я постарался не заметить ее подколки.

– Но Димка рассказывал, что часто видит во сне какой-то смутный образ… Значит, они все равно мучаются. Вот и Тася плакала, ты говоришь. Может… не знаю…

Иола глянула, как на несмышленыша, хихикнула:

– Девяносто процентов ребят нашего возраста кого-то смутно видят во сне, и никто от этого еще не умер. А Тася, думаю, вообще плакала не из-за снов.

– А из-за чего?

– Из-за тебя, идиот! Ей кажется, что теперь препятствий между вами стало еще больше, раз вы оба в других парах. Лично я считаю иначе.

Я спросил неожиданно севшим голосом:

– Как?

– Думаю, все к лучшему. И мы все четверо сможем пойти по этой жизни своими путями. А теперь, когда Тася перестанет комплексовать, что она человек, а ты – наикрутейший атлант, то между вами все…

– Иола, замолчи! Не говори того, о чем потом пожалеешь! – прошипел я. – Скажи лучше, чего это вы с Ванькой целый день делали в Нижнем мире, гуляли, что ли?

Девочка испепелила меня взглядом:

– Нет. Искали тайную лабораторию, где Печерский держал тех, на ком испытывал эликсир. Облазили все, что можно, только все по нулям. С нами, кстати, были еще Зиночка с мужем.

Мне стало стыдно, что про лабораторию я совсем и забыл, но уж слишком много всего свалилось. И сказал смущенно:

– Так все равно ведь… ну, там же не может быть выживших, сама понимаешь. Игорь погиб больше месяца назад, а про лабораторию знал только он.

– И все равно мы должны их найти, хоть похоронить по-человечески. А потом, люди умерли, да. Но если кто-то стал перевертышем, а таких может быть довольно много… Флэмм из Баланграля говорил, что перевертыши могут долго обходиться без еды и питья. Хотя, конечно, не беспредельно долго, – тяжело вздохнула Иола.

К нам приближался Васильев, счастливый, улыбающийся. У меня мелькнула тревожная мысль: уж не задвинул ли он подальше свои планы вернуться на остров, к своему сверхстранному новому другу? И как мне быть, если он действительно передумал?

– Привет, я все сделал, – сообщил он бодро, дружески облапив за плечи нас обоих. – Со Жрецом познакомился – черт, то еще испытание увидеть его в первый раз, я чуть не заорал!

– Я тоже ему в первый раз на шею бросился, – понимающе фыркнул я.

– Ампулы передал. Рассказал все, что знал, насчет Верховного Пажа и его планов. В общем, Жрец готов с ним встретиться и все обсудить. И да, он просил тебя тоже к нему заглянуть.

Я мгновенно сник. Понятно же, о чем пойдет разговор. А вдруг Жрец скажет, что с отцом решено сделать что-то ужасное? Я, конечно, не позволю, может, придется бежать…

– Не переживай, думаю, он просто хочет уточнить насчет Ордена, ведь меня он в первый раз видит, мало ли чего я там наговорю. Сказал, что если не застанешь его в штабе, то он уже спустился в Черные Пещеры, попытается там вернуть человеческий облик выжившим перевертышам.

Тут я хлопнул себя рукой по лбу: черт, как же мог забыть! Разумеется, Жрец в первую очередь попробует спасти вакантными ампулами тех, кто заперт в драконьем амбаре. А это может быть опасно, ведь несчастные твари невероятно сильны.

– Надо идти, – подытожила Иола. – Помочь ему с перевертышами. Предлагаю сразу спуститься в Нижний мир, времени много прошло, наверняка Жрец уже там.

– С вами! – тут же объявил Васильев. – Заодно и старых друзей повидаю. И на перевертышей гляну, интересно же.

Я разволновался: в Черных Пещерах он окажется слишком близко к Тасе. С другой стороны, еще одна пара рук не помешает. Да и не могу я ему запретить, в конце концов.

Иола выглядела взволнованной:

– Может, позовем и других Соединившихся?

– Да ну, они про перевертышей толком даже не знают, опыта ноль, – отмахнулся я. – Мы и сами прекрасно управимся.

– Дима, между прочим, тоже про них ничего не знает!

– Не, он в курсе в общих чертах. А по пути дадим подробные инструкции.

Мы зашагали к лифту в Нижний мир. Спустились и промчались почти без остановок до Черных Пещер. Хотя нет, Димка то и дело вспоминал, что здесь мы проходили в первый наш спуск с Данко и всякий раз притормаживал в этих местах. Я понимал, что в бесконечные дни и ночи в подземелье он вспоминал это путешествие как лучшее событие в своей жизни. Правда, в пещере клээков, когда Васильев непременно захотел дождаться появления хотя бы одного милашки, я не выдержал и взял его на буксир.

Скоро мы достигли Черных Пещер и первым делом направились к драконьему амбару, где были заперты оставленные в живых перевертыши. Еще издали услышали их: леденящий кровь клекот, скрежет и грохот по металлу, словно твари пытались разнести свою тюрьму изнутри. У меня мелькнула жутковатая мысль, уж не размножаются ли эти существа почкованием или еще как, неужели примерно дюжина существ могла производить такой шум?

Возле амбара никого не оказалось, видимо, Великий Жрец еще не покончил с другими делами. Но, стоило нам подойти ближе, как из-за куста поднялся на ноги флэмм Шарголай. Похоже, он ни на минуту не отлучался от амбара. Выглядел почерневшим от тревожного ожидания и сильно исхудавшим, хотя наверняка ему голодать здесь не давали. Поприветствовав нас, Шарголай тут же задал вопрос:

– Есть ли какие-то новости?

– Есть, и отличные, – заверила его Иоланта. – Вот он, – кивок в мою сторону, – сумел добыть еще ампулы с эликсиром, ученые уже приступили к работе, чтобы синтезировать столько, сколько понадобится. А скоро сюда прибудет Великий Жрец!

Лицо флэмма озарилось невероятной надеждой, потом он бросился благодарить меня, так что я даже за Димку спрятался. И после побежал вокруг амбара, высоко подпрыгивая и озирая все подходные пути. Я и глазом моргнуть не успел, как он трижды обогнул амбар и трижды повис у меня на шее.

Стало ясно, что ждать Жреца в такой нервной обстановке – не лучшая затея. И тогда я предложил пока наведаться к Шакракумору, чей дом чуточку на возвышенности отлично просматривался от амбара. Димка с Иолой горячо согласились с моим предложением.

Гостеприимного хозяина мы обнаружили во дворе дома: он сидел на корточках напротив небольшого костра и установленного на камнях котелка. В нем уже что-то бурлило, испуская резкий дурманящий запах, а флэмм из кучки сложенных на коленях корешков и соцветий выбирал по одному и бережно добавлял в кипящее зелье.

– Шакракумор, как вы себя чувствуете? – спросил я вместо приветствия, потому что испугался за него: зелье, судя по всему, имело лечебное предназначение. Правда, выглядел наш друг хорошо, даже шрамы от столкновения с перевертышами почти исчезли, и здоровый румянец вернулся. Но легко ли в его возрасте пережить такое?

– О, старые друзья! – радостно вскричал флэмм, скидывая в котел все скопом и легко разгибая колени. – Дмитрий, я так рад!

Васильев, подскочив, от души обнял старика за шею – не думаю, чтобы у Древних это было принято, ну да Шакракумор уже ко всему притерпелся.

– Я здоров, благодарю, – наконец ответил флэмм на мой вопрос. – Морголы и местные врачи меня прекрасно подлатали.

– А Энерир? – Это Иола спросила.

– Тоже в полном порядке, повел на прогулку своего воспитанника. А то, что варится в котелке, – это для моего гостя.

И он широко распахнул дверь дома, приглашая нас зайти.

В гостиной никого не оказалось, но флэмм указал на следующую дверь, отлично мне знакомую: в комнате за этой зеленой дверью я провел, обездвиженный, самые скверные пару недель своей жизни. Иола первая ее приоткрыла, сунула нос в щелку и воскликнула:

– Тер-Андроль, привет! Здравствуйте, Тур-Гурлиль!

Она нырнула в комнату, мы – следом.

Наш друг лежал на той самой кровати, где и я прежде, и помахивал нам рукой. Хотя сейчас биорд и улыбался во весь рот, выглядел он неважно: бледный, с запавшими глазами. Я сразу смекнул, в чем дело. В изножье сидела его девушка, кажется, очень напуганная.

– Вот, захворал немного, – горестным тоном сообщил Тер-Андроль. – И так не вовремя: к свадьбе нужно готовиться, Гар-Гук только вернул былую форму. А меня то в жар, то в холод, то и вовсе с ног срубает.

– Скажи уж прямо, что боишься жениться, – проворчал хозяин, входя за нами с полной кружкой исходящего паром напитка.

– Что ты, что ты, друг! (Похоже, Тер-Андроль сейчас не был расположен понимать шутки.) Я ведь и пришел к тебе вчера, чтобы пригласить на это счастливое событие. И заодно разузнать, где отыскать моих друзей-атлантов, которые совсем обо мне забыли.

Я шагнул вперед и сел рядом с постелью на любимый стул Иолы.

– Мы не забыли про тебя, Тер-Андроль. Просто нам пришлось постараться, чтобы найти для тебя лекарство.

Я достал из кармана ампулу. Бедный биорд дернулся и едва не свалился в щель между кроватью и окном. Ахнула в ужасе его невеста, даже Шакракумор заметно изменился в лице.

Пришлось держать перед ними целую речь.

– Я знаю, сколько всего плохого связано в Нижнем мире с этими штуками, что из-за них была война, – сказал я. – И те бедолаги, которые превратились в перевертышей, были убиты или сейчас заперты в амбаре – тоже из-за эликсира. Но так получилось, что мы все приняли его, тогда, в гостях у циклопов, ты помнишь, Тер-Андроль? Так что теперь ничего не поделаешь, в этой ампуле твое спасение. С Иолой случилось то же самое. – Иола кивнула и молча продемонстрировала на ладони свою ампулу. – Из нас троих только я догадался вовремя сменить тело.

Тер-Андроль хмыкнул и вроде как немного успокоился, сжал ампулу когтистыми пальцами.

– Выпью – и все наладится, верно?

– Ага, – подтвердила Иола. – И можете снова готовиться к свадьбе. На которой мы уж точно будем, не сомневайтесь.

Лицо биорда посветлело, он вырвал пробку и лихо опрокинул багровую жидкость в рот. Шакракумор отправился заваривать чай, а Димка позвал нас к окну в гостиной: оттуда было хорошо видно, что вокруг драконьего амбара собирается народ. Это означало, что Жрец уже прибыл, так что мы в темпе извинились, поклялись зайти позднее и дружно ринулись к амбару.

Действительно, Тир-Убрель уже стоял перед небольшой служебной дверцей сбоку строения и отдавал распоряжения. Вокруг толпились Древние, причем в полной боевой готовности: циклопы с огромными крючьями, флэммы, которые потирали ладони, готовясь в случае необходимости выпустить из них огненные смерчи. И биорды в связке с лоттами, готовые взлететь по команде в воздух, у лоттов в руках сверкали грозные треугольники.

У меня заныл живот при виде Жреца. Подумалось, что он и общаться теперь со мной не захочет, разве что формально, на людях. Но, заметив нас, Великий Жрец немедленно шагнул навстречу, дружески нас всех подержал за плечи и произнес:

– Спасибо, что пришли, ваша помощь будет совсем не лишней. Думаю, вы могли бы занять позицию у дверей амбара, выпускать перевертышей по одному и удерживать, пока я заливаю эликсир в их пасти. Справитесь?

– Конечно! – сказал я.

За что люблю Великого Жреца – в его глазах мы никогда не были детьми, только Соединившимися.

– Тогда прошу остальных выстроиться полукругом, биордов – занять позицию в воздухе, – кратко распорядился Тир-Убрель. – Помните, через оцепление не должен пробиться ни один перевертыш.

Сквозь толпу к Жрецу уже прорывался Шарголай, ужасно взволнованный. Подойдя, воскликнул:

– Великий Жрец, зачем тут столько оружия? Вы же не собираетесь стрелять по несчастным детям, попавшим в беду?

– Шарголай, я всей душой надеюсь, что мы обойдемся без жертв, – прижимая руку к груди, отвечал на это Тир-Убрель. – Но мы не можем допустить, чтобы хоть один из перевертышей сбежал. Он может напасть на других невинных людей, на детей. А если оповещать окружающие нас городки и деревни – потеряем ценное время. Но не бойся, с нами трое атлантов, все должно пройти хорошо.

Шарголай перевел на нас молящий взгляд, и под его молчаливым напутствием мы отправились занимать позиции у двери.

– Иола, мы с Димкой станем по краям входа, а ты будешь на подхвате, – сказал я твердым голосом.

Иола изумленно заморгала:

– Почему на подхвате? Кем это установлено, что я слабее вас?

– Не в этом дело. Просто ты же помнишь, какие они сильные и проворные, эти мон… перевертыши. Кто-то может вырваться, и тогда Древние немедленно убьют его, у них ведь приказ. Я хочу, чтобы ты наблюдала за нами и была готова исправить дело, если кто из нас облажается. Хорошо?

– Ладно, – нехотя проговорила девочка, отходя в сторону и становясь в ряд между циклопом и биордом.

А мы подошли вплотную к двери, я встал рядом с массивным засовом, подергал, приноравливаясь, чтобы случайно не вырвать его с мясом.

– Ну, Леха, знал, что ты герой, – шепнул мне Васильев, – но чтобы сказать Иоле быть на подхвате… полный респект!

– Я все слышу, – долетел до нас сердитый голос девочки. – Займитесь наконец делом!

И мы занялись делом.

Я оттянул засов и рывком отворил дверь амбара. Вой и скрежет тут же оглушили меня, у Димки, заглянувшего внутрь, побелело и вытянулось лицо. Первым, как и следовало ожидать, наружу вырвался огромный, выше Васильева, перевертыш-циклоп (я по остаткам одежды догадался), весь покрытый шрамами, со следами свежей черной крови на лапах. Мы едва успели ухватить его с двух сторон за широченные запястья, я ногой захлопнул дверь и свободной рукой задвинул засов.

Перевертыш бился, вырывался с невероятной силой, я всерьез испугался, что он сам себе оторвет конечности и удерет от нас без них. Поэтому на всякий случай вдавил монстра в дверь и зафиксировал ногой в районе поясницы, а Димка схватил его за волосы и оттянул голову назад. Жрец изловчился и вылил в широко распахнутую пасть содержимое ампулы. Пару секунд ничего не происходило, потом перевертыш весь затрясся и завизжал на одной ноте. Запястье под моими пальцами сделалось словно резиновое, хорошо, что я успел предупредить Димку о подобном – жуткое ощущение. Лицо и все тело на открытых участках пошли волнами. Через какое-то время перевертыш ослаб и начал заваливаться на бок. Мы опустили его на землю, все еще крепко удерживая.

Теперь стало видно, что это мальчик лет семи. Он быстро приходил в себя, испуганно озирался на нас, широко распахнутыми глазами смотрел на свои окровавленные ладошки и явно планировал разрыдаться. Да уж, я, как никто другой, мог представить, каково ему сейчас.

Оцепление расступилось, пропустив пару циклопов, мужчину и женщину. Это не были родители малыша – те бы не выглядели такими спокойными, – наверняка обитатели Черных Пещер. Но они склонились над ребенком, ласково заговорили с ним на жутковатом циклопьем языке, состоящем из одних почти согласных. Поставили на ноги и увели с собой.

– Молодцы, чисто сработано! – улыбнулся нам Великий Жрец. – Отдых не требуется?

Наш с Димкой дружный гогот стал ему ответом. И я снова отворил дверь.

Девочка-лотт, подросток-биорд… С каждым приходилось помучиться, но все шло благополучно. Наконец дверь выпустила восьмого по счету перевертыша. Краем глаза я заметил, как напрягся и побледнел Шарголай. И как он узнал свою дочь? Разве что по остаткам красного платья.

Этот перевертыш был мельче остальных, но и меньше других изранен. Мы быстро поняли почему: существо билось в наших руках с невероятным остервенением, то скручивалось клубком, поджав ноги, то распрямлялось пружиной, отталкивалось ступнями от двери и едва не выдиралось на свободу. Пришлось оттащить его подальше от амбара. Удержать голову за волосы тоже не удавалось, у меня в руке остался не один клок волос. Но в конце концов нам с Васильевым удалось наступить перевертышу на обе ступни и пригвоздить к земле. Димка схватил его за затылок, я за челюсть, и Жрец приблизил ко рту существа откупоренную ампулу. Я выдохнул с облегчением.

Рано, как оказалось. Одним рывком перевертыш освободил ноги, оттолкнулся от земли и вдруг перекувыркнулся в воздухе, отшвырнув Жреца на добрый десяток метров. Причем запястья монстра так и остались зажатыми в наших руках, просто жутко вывернутыми в локтевых суставах. Вот это меня добило. Я попробовал перехватить руку, чтобы вернуть ее в нормальное состояние.

Отпустил, и существо тут же мазнуло Димку по лицу, вспахав на нем кровоточащие полосы. Вырвалось и на четырех конечностях отпрыгнуло в сторону.

Иола бросилась на тварь, но та сумела извернуться и скакнула в сторону, прямо на флэммов и наставленные дафирки. Шарголай с пронзительным воплем рванул к перевертышу, отчаянно крича:

– Алугарея! Доченька моя!

Он даже ухитрился заключить это чудище в объятия, но немедленно был отброшен прямо на шеренгу Древних. Возникла свалка, сплошная цепь разорвалась. Перевертыш шмыгнул в прореху и помчался по полю. Сразу за ним – Иола. Следом – мы с Димкой, Васильев на бегу, громко ругаясь, протирал залитые кровью глаза. А сверху еще неслись и биорды с лоттами. Я слышал, как флэмм умоляет Жреца не стрелять по бегущей, но уже не слышал, что он ответил: амбар остался далеко позади.

Монстроподобная девчонка петляла, Иола неслась за ней почти по пятам, лотты сверху не смели стрелять, боялись попасть в Иоланту. А впереди уже показался туннель, ведущий в следующую пещеру, и перевертыш мчался прямо туда. Они с Иолой исчезли в проходе, следом влетели мы. Биордам же пришлось сперва пойти на посадку.

Туннель этот оказался довольно длинным и, в отличие от большинства других, не идеально прямым, видимо, при его строительстве Древним пришлось огибать скальную породу. За вторым поворотом я чуть не снес Иолу, которая, наклонившись, обеими ладонями зажимала левое колено.

– Что случилось? – перепугался я.

– Она меня подстерегла за поворотом, – морщась, прошипела сквозь зубы Иола. – И вцепилась зубами в ногу. Кажется, повредила связку, совсем ступать не могу. – И спохватилась: – Бегите скорей, пока она там дел не натворила!

И мы с Димкой вновь понеслись. Вылетели из туннеля, огляделись: эта пещера оказалась не слишком большой, круглой, ее почти полностью занимала деревенька, вокруг которой протянулась цепь озер, и только один край был отведен под кукурузное поле и фруктовый сад. Между полем и садом тянулась неширокая прямая дорога, на которой мелькнуло что-то красное…

Тут мы с Димкой разделились: я побежал по дороге, Васильев взял левее, в обход сада, чтобы отрезать перевертыша от деревни, взбреди тому в голову уйти в сторону между деревьями. Но пока что тварь бежала прямо, и я уже почти нагнал ее…

И тут у меня сердце оборвалось от страха: поперек дороги разлегся со всеми удобствами довольно крупный дракон, одна голова нежилась в траве, другая освобождала от плодов растущую рядом яблоню. Рядом какой-то парень, со спины вроде циклоп, специальной щеткой на длинной ручке начищал драконовы чешуйки с такой тщательностью, что они переливались под золотым небом всеми оттенками зеленого.

А перевертыш несся прямо на них.

– Уходи с тропы! Уводи дракона! – в страхе заорал я по-русски.

Потом спохватился и повторил на общем. Парень тем временем обернулся на крик, и я осознал, что никакой это не циклоп, а Ванька Разин. Он увидел перевертыша и выступил ему навстречу со щеткой наперевес. Мгновение – и два сцепившихся тела рухнули в пыль.

Я оказался рядом буквально через мгновение, но даже его хватило, чтобы тварь едва не порвала Разина в куски. Добавил и дракон, который попытался лапами и пламенем внести свой вклад в драку, вот только Ваньке тоже здорово от него досталось. Так что я сперва оттащил за хвост упирающегося зеленого, потом схватил перевертыша за шею и ногу, швырнул на землю и зафиксировал коленом в районе поясницы. И в этот момент меня мало волновало, не сломаю ли я ему позвоночник, потому что Ванька истекал кровью буквально в метре от меня. Тут из-за дерева выскочил Васильев, среагировавший на крики, и помог мне удержать бьющееся тело. Я изловчился, достал из кармана ампулу и вылил ее содержимое чудовищу в пасть. Сам же метнулся к Ивану.

К счастью, хоть Разин и напоминал теперь старую кошачью когтеточку, он все же сумел сесть и теперь ощупывал голову, на которой заметно поубавилось волос. На плече пламенел ожог, шея была так изодрана, словно эта дрянь пыталась отгрызть ему голову.

– Ты как?!

– Плохо, – хриплым голосом сообщил мне Разин. – Глюки пошли, наверно, не выкарабкаюсь.

– Вань, ты чего, какие глюки?

– Это он про меня, – сзади подсказал мне Васильев, и я перевел дух: Ванька просто прикалывался!

К нам, хромая, подбежала Иола, а сразу за ней два биорда спикировали на дорогу вместе со стрелками.

– Ну что, в больницу? – спросил нас один из биордов, кивнув на Ивана. – Или к морголам?

Однако тот яростно затряс головой и вскочил на ноги:

– Нет, все хорошо, я лучше домой. Там есть универсальная мазь, буду как новенький. И доставлять не надо, сам дойду.

– Тогда мы отнесем девочку к ее отцу, – сообщил другой биорд, а лотт уже осторожно крепил к себе поясом перепуганную, дрожащую с головы до пят девчушку.

– Передайте Жрецу, что мы скоро вернемся, поможем ему закончить с остальными перевертышами, – сказала Иола, но второй лотт с длинными седыми волосами печально мотнул головой:

– Вы уже сделали все, что могли. Эта малышка была последней из выживших. Мы наблюдали за ними через вентиляционное отверстие в крыше. – И содрогнулся, должно быть, припомнив увиденное.

А потом они улетели – Древний народ ненавязчив, – и мы остались вчетвером. Плюс дракон, который взволнованно расхаживал вокруг нас.

– Ну что, в самом деле пойдешь сам или отнести? – спросил я, хотя понимал, что Иван ни за какие коврижки не проявит слабину при Иоле. Да и не будь ее – тоже.

Но Разин медлил. Я вдруг поймал его тревожный взгляд и понял: он о чем-то догадался. Может, то, что именно от Димки я попросил его спрятать Тасю, а, возможно, и все остальное сообразил: видел же, как Васильев помогал мне укрощать перевертыша. И теперь изо всех сил пытался найти повод, чтобы не идти в тот дом, где гостил. Потому что там была Тася.

– Лех, давай ты по-быстрому туда смотаешься и принесешь мне местную мазилку. Я объясню, как найти нужный дом.

– Да ладно, раны промыть бы сперва, – тут же вмешался Васильев.

Я поймал на себе сразу два беспомощных взгляда: Ванькин и Иолин. При этом сам я ощущал странное равнодушие, словно человек, которому в очередной раз подтвердили смертельный приговор. Я понимал, что все кончено, что судьбу не обманешь. Потому молча подставил Ивану плечо. С другой стороны его подхватил Васильев, посоветовал:

– Поджимай ноги, прокатим с ветерком.

– Быстро не бегите, чтобы Ур-Магур не отставал, а то решит, что его бросили, и запаникует, – мрачным до невозможности голосом велел Разин.

– Лады. Кстати, а сестра твоя тоже ведь здесь? – уже начав движение, уточнил Димка. – Я спрашивал о вас ребят в лагере, сказали, вы вместе куда-то отправились.

– Со мной, а что?

Да, отвык Димыч от людей, прежде по голосу Ивана живо сообразил бы, что развивать тему не стоит.

– Да ничего. Буду рад ее повидать, она милая.

Я едва не застонал от отчаяния. А впереди уже возникли из-за деревьев первые домики деревеньки с красивым названием Озерный Край. На один из них, аккуратный узенький дом лоттов, Ванька указал поджатой во время нашей пробежки ногой.

Слишком узкие проемы, и как Ванька с его плечищами вообще через них проходит? Разве что боком. Он и сейчас отстранил нас, самостоятельно проковылял через гостиную в гостевую спальню, рухнул на кровать. И все время с явным удивлением поглядывал по сторонам: Таси в доме не оказалось, и это было для него неожиданно.

Во мне снова зародилась надежда, что все еще обойдется.

Иола принесла ведро с колодезной водой и самолично промыла раны друга. Затем осторожно принялась накладывать на кровоточащие ссадины лимонного цвета мазь, которая при соприкосновении с кровью начинала слегка бурлить, а потом втягивалась в рану. Ванька лежал невероятно довольный, едва не урчал.

– Ну и где же Тася? – Слова Димки заставили меня вздрогнуть.

– Убежала куда-то, – после небольшой паузы отозвался Разин. – Она передо мной не больно-то отчитывается.

– Вань, а что насчет дракона? – поспешил я сменить тему. – Откуда он вообще нарисовался?

В окно как раз заглядывала одна из драконьих морд, явно обеспокоенная.

– А, Ур-Магур! – Ванька расцвел. – Он теперь вроде как мой. Ну, я же много раз говорил, что не прочь завести такого.

– Но ведь заводят обычно маленьких, как у внука Шакракумора, тренируют с детства.

– Ну да, я так и планировал. Но при нападении перевертышей погиб хозяин Ур-Магура, житель этой деревни. Бедолага без хозяина отказывался от еды и прогулок, просто загибался. Мне как рассказали об этом, я пошел к нему в амбар, и он меня нормально принял, разрешил помыть его, на прогулку со мной пошел. Так что мы теперь одна команда.

Я никогда прежде не замечал, как идет Ивану улыбка, особенно такая – ласковая и мечтательная. И я был счастлив за друга, но больше всего на свете хотел убраться из дома и деревни, пока не вернулась Тася. Иван заметил мое беспокойство и спросил:

– Что, Лех, торопишься куда-то?

– Вань, ты прости, – замялся я. – Но скоро уже вечерняя мелодия зазвучит, а я еще должен к Шакракумору забежать, узнать, как там Тер-Андроль. А потом наверх, в лагерь, ну, ты знаешь, какие у меня обстоятельства.

Ванька согласно кивнул:

– Так вы бегите, я уже в порядке. Хотелось, конечно, послушать о твоих последних подвигах, но это успеется.

– Я останусь, – тут же заявила Иоланта. – Про его подвиги мне все известно, я тебе расскажу.

Сказано было таким тоном, будто я весь вчерашний день занимался исключительно разной ерундой. Но меня это сейчас не трогало: лишь бы смыться поскорее и Димку увести.

– Ну, двинули? – Оглянулся на Васильева.

Тот с готовностью вскочил с высокой трехногой табуретки.

– Ладно, Иван, ты поправляйся! И сестре своей передавай привет от меня. А еще лучше, когда полегчает, поднимайтесь в лагерь, сегодня вечером мы там посидим напоследок, завтра мне уезжать.

– Может, и поднимемся, – ответил Ванька и кинул на меня вопрошающий взгляд.

Я просигнализировал глазами: не надо.

И мы покинули дом. Я тут же включил полную атлантскую скорость и крикнул:

– До туннеля кто первый, идет?

Вот уже и деревня Агурон впереди, за полем. Мы немного сбавили темп, чтобы не посбивать пасущихся здесь коз и овец. Небо чуточку померкло, но до мелодии еще оставалось время. Во дворе Шакракумора малыш Энерир играл со своим Чак-Кунаком, который уже почти догнал его ростом. Мальчик радостно поздоровался со мной, застенчиво – с Димкой, наверное, успел подзабыть его.

Сквозь распахнутое настежь окно я мог видеть сидящих за столом Шакракумора и Тер-Андроля: они распивали какой-то золотистый напиток, вопили и хлопали друг друга по плечам. Похоже, тут все было в полном порядке.

– Алеша, а посмотри, что Чак-Кунак уже умеет, – попросил меня Энерир, и я притормозил у самых ступенек дома. Васильев же, еще по пути сюда мечтавший о чашке бодрящего местного чая, прошел прямо в дом.

– Давай показывай.

Сияющий Энерир кинул дракону мяч, тот мигом поймал его на кончик чуть приплюснутого носа и принялся вращать, словно заправский футболист на пальце. Потом чуть дернул головой, мяч улетел назад, но был отбит хвостом и снова вернулся в прежнюю позицию. Потом точно так же дракоша пасовал поочередно своим задним лапам. А под конец запустил мяч так высоко в тускнеющее небо, что я даже на миг потерял его из виду. А затем мяч помчался вниз и вдруг вспыхнул яркой звездой.

– Чак-Кунак, ну ты опять?! – взвыл юный хозяин.

На морде дракончика было отчетливо написано смущенное: «Прости, не удержался».

– Вы молодцы… – начал было я и вдруг насторожился.

Потому что из распахнутого окна уже некоторое время не доносилось ни звука. Взволнованный, я поспешил внутрь и понял, что судьбу вокруг пальца все равно не обведешь.

Димка превратился в соляной столб всего в шаге от порога комнаты, развернувшись всем телом к дивану, где рядом с невестой биорда сидела Тася. Лица Васильева я видеть не мог, зато видел ее лицо: испуганное, смятенное, вопрошающее. Притихли за столом с недонесенными до рта кружками хозяин дома и Тер-Андроль.

Все было кончено. Мое сердце остановилось на миг, а потом забилось вновь – пусто и равнодушно.

Тася с явным усилием перевела на меня взгляд.

– Алеша, я…

– Не говори ничего, не надо, – взмолился я. – Ты ни в чем не виновата, те гады это с вами сотворили…

– Так ты знал? – развернулся ко мне Васильев.

– Я догадался. Еще там, у твоей палатки.

Вдруг Димка схватился руками за голову, крикнул хрипло: – Черт!

И бросился вон из дома.

Еще минута недоуменной тишины.

Потом Тася тихонько поднялась с дивана, прошла мимо меня, низко опустив голову. Я поплелся за ней, во дворе спросил:

– Побежишь за ним, да?

– Нет. Просто хочу посидеть в саду, одна.

– Понял, – сказал я и вернулся в дом. На автомате, а лучше б мне было сразу уйти. Потому что здесь меня ждали, чтобы получить хоть какие-то объяснения. Но мне уже все сделалось безразлично, и я в деталях рассказал друзьям, что случилось.

Когда закончил, вид у всех был огорошенный. Потом биорд дернул себя за длинные космы и простонал:

– И все по моей вине! Этой девчушке морголы передали для меня одно особое снадобье из водорослей, раз уж их свист не помог.

– Неважно, – сказал я. – Может, и хорошо, что так вышло.

– Да, не будем торопиться с выводами, – осторожно вклинился Шакракумор. – Мне приходилось читать в древних книгах, что такое действительно иногда делалось, когда два атланта в юном возрасте теряли пары. Считалось, что лучше пойти против природы, но дать ребятам шанс. Но атлант с человеком? Будем надеяться, все обойдется.

Понятно, их больше волновала техническая сторона вопроса, они ведь были не в курсе, что значила Тася для меня.

– Простите, я… Шакракумор, можно мне немного побыть одному?

– Само собой.

Я нырнул туда, где часом раньше лежал биорд, крепко притворил за собой дверь. Вселенский холод, космическая пустота – вот что я ощущал в этот момент. Необходимо было хоть как-то отвлечься, хоть что-то предпринять.

Но куда мне было идти? Иола с Ванькой, а Разин теперь слишком умен, чтобы исцелиться в ближайшее время. Димка и Тася едины в нежелании со мной говорить. В лагере – отец. Здесь мне тоже оставаться не имело смысла, все равно ведь не смогу уснуть.

Пометавшись из угла в угол, я все же нашел выход: наведаюсь-ка потихоньку в пещеру Печерского, разведаю обстановку. Возможно, Верховный Паж успел отозвать приора, и тогда Кира уже вернулась в наш лагерь. Или, может, она захотела сперва проведать родителей и узнала нечто ужасное. Может, она сейчас тоже отчаянно нуждается в поддержке близкого, а ведь у нее, если рассудить, из близких на свободе только я и остался.

Накрутив себя таким образом, я уже был уверен, что должен как можно скорее отыскать сестру. Шагнул к двери… и передумал. Шакракумор и Тер-Андроль могут и не отпустить так просто, начнут приставать с вопросами… Нет, все правильно, они мои друзья и им положено волноваться. Вот только у меня пока нет для них ответов. А еще в саду была Тася, которая четко дала понять, что не хочет меня видеть.

Обдумав все это, я развернулся на сто восемьдесят градусов и выпрыгнул через окно в заднюю часть Шакракуморова дворика. Едва не растоптал аккуратные ряды грядок, пролез сквозь густые заросли цветущих кустов и вышел на полянку. Сбоку, на лужайке, пасся взрослый дракон, в котором я признал Гар-Гука. Видно, наш биорд теперь не мог ни на час расстаться с другом. Дракон изумленно поднял голову (вторая продолжала пастись) и окинул меня подозрительным взглядом.

– Понимаю, друг, в твоем мире не принято, чтобы через окна выходили, – пробормотал я, проходя мимо и перемахивая через забор.

Вечерняя мелодия застала меня в конце улицы. Я знал, что скоро небо резко потемнеет, и перешел на бег: хоть атлантское зрение и позволяло видеть в потемках, а темноту я все равно не любил.

Вот и Пещера Ложных Воспоминаний, вход в которую снова закрыт огромным камнем, специально обтесанным и тщательно подогнанным к отверстию. В земле вырыто углубление, по которому камень можно сдвигать и возвращать на место. Дежурного циклопа рядом не наблюдалось, возможно, он ушел сразу, как отзвучала мелодия, ведь после нее детей уже не выпускают на улицу. Я сдвинул камень, немного постоял у входа в Пещеру, собираясь с духом, – мне впервые предстояло пройти там, где я умер. А потом пролетел ее на самой предельной скорости. И сразу нырнул в следующую, в Игореву пещеру.

Там было тихо и темно, но я знал, куда идти. И скоро уже стоял перед дверью в комнату приора Гая, тщательно прислушиваясь. Тут он или уже отбыл?

Попадаться на глаза приору не хотелось, хотя, если так случится, совру чего-нибудь. Но скорее всего, его тут нет, времени прошло предостаточно. За дверью не раздавалось ни звука, я осмелел и осторожно приоткрыл ее, буквально на пару миллиметров. Увидел кровать Гая Малодия – пустую. И после этого уверенно вступил в комнату.

Неприбранная, с объедками на столе, горящими светильниками и смятыми простынями она производила впечатление недавно покинутой. Но в воздухе уже поселилась особая затхлость, наводящая на мысль, что сюда никто не заходил минимум несколько часов. С не меньшими предосторожностями я отпер дверь в коридор – пусто, однако свет горит. Я вдруг занервничал, хотя и в прошлый раз не встречал здесь особо много народа. Но было в этой тишине что-то зловещее, так что я перестал таиться и помчался к той комнате, куда нас с сестрой поселил приор Гай.

Она пустовала. Более того, мне показалось, что Кира тут и не жила прошедшие почти двое суток. На столе ни одной вещи – ни чашки, ни заколки для волос. На кровать наброшен плед, и даже вмятину от своего тела я узнал – дрых тут перед дорогой. Мне делалось все тревожней…

Вот я снова в коридоре, верчу головой, пытаясь понять, куда теперь идти. Коридор не слишком длинный, ясно ведь, что эту часть пещеры готовили как резервную, на всякий случай. Всего пять дверей по каждую сторону коридора, все они закрыты – кроме одной. Собственно, там и двери нет, просто широкий проем, откуда вырывался еще более яркий свет, белый, а не желтоватый, как в коридоре. Я отправился туда.

Подошел – и замер на пороге, едва сдержав вопль ужаса. Потому что на полу в странной изломанной позе лежал биорд, тот самый, доставивший на остров нас с Карамышем. Он лежал на боку, и по его лицу я сразу понял, что он мертв уже пару часов.

С трудом отведя взгляд от трупа, я осмотрелся: помещение оказалось кухней. Довольно просторное, вдоль стен необходимая техника: плита, посудомоечная машина, между ними массивный стол для готовки. На первом плане еще один стол, легкий, со стеклянной столешницей, возле него и лежал убитый посланник. На столе три чайные чашки, заварочный чайник, коробка конфет и несколько вазочек с печеньем.

На ватных ногах я выполз обратно в коридор, привалился плечом на стену и приказал себе собраться, начать рассуждать.

Допустим, гостю с дороги предложили попить чаю. Приор и посланник пошли на кухню, позвали туда и Киру, в основном для того, чтобы она поухаживала за мужчинами. Но не успели даже сесть за стол, как что-то произошло. Кто-то убил биорда и сделал это с нечеловеческой силой, просто сломав пополам. Кто?

Черт, как я мог упустить из виду неучтенного атланта, того, который напал на Жреца и отнял ампулу?! Допустим, Гай Малодий понял, что приглашение Верховного Пажа не сулит ему ничего хорошего, и призвал на помощь кого-то, мне неизвестного. А потом сам срочно покинул свое убежище, увел с собой других членов Ордена и Киру. Но зачем? Ему же тут ничто не угрожало, Верховный Паж далеко…

Стоп! Я даже по башке себя треснул, чтобы собраться. Неучтенный атлант не мог убить, он же себе не враг. А кто тогда? Циклоп? Он-то откуда тут нарисовался?

Я все же решил осмотреть и другие комнаты, ведь это пока только мое предположение, что они пустые. Лучше бы я этого не делал. В первых же трех обнаружились трупы. Все были молодые парни, мне незнакомые. Все лежали у самого входа в свои комнаты. Все с метками на левых щеках – полноценные члены Ордена. У всех сломаны шеи.

В двух комнатах на видных местах я заметил белые треугольники – дафирки. Но никто из парней не успел ими воспользоваться, один оставил его лежать на кровати, другой – на столе. Получалось, что стучался в комнаты пажистов кто-то хорошо им знакомый, звал, и они шли отпирать безо всякой опаски, не взяв оружие. А он расправлялся с ними моментально, с нечеловеческой силой и сноровкой, ни один не успел крикнуть, поднять тревогу.

У меня голова шла кругом от непостижимости случившегося, вдобавок сильно мутило. Оставалось еще четыре комнаты, за вычетом пустующих, и я не сомневался, что увижу там ровно то же самое. Может, плюнуть и бежать во весь опор в лагерь, рассказать все Соболю? Но нет, все же зайти в оставшиеся комнаты необходимо: вдруг найду выжившего или какую-то подсказку, где Кира.

Я уже собирал все свое мужество перед очередной дверью, как вдруг… Явственно услышал шум в другом конце коридора. Удары, как будто кто кулаком по металлу молотит. А потом вопль:

– Помогите!

И рванул туда.

Дверь, из-за которой доносились вопли, отличалась от всех прочих: те были деревянные, а эта – металлическая раздвижная, белого цвета, запертая на электронный замок. Я просто вышиб ее ногой.

Там оказалась вроде как лаборатория, некогда было приглядываться. Потому что на полу я увидел приора Гая в красном махровом халате. Руками он держался за металлические ножки кушетки, ноги широко раскинуты, скребут по полу. На моих глазах конечности приора то вытягивались до нереальных размеров, то схлопывались, словно отпущенная пружина. Я сразу понял, что с ним происходит.

Гай смотрел прямо на меня, его лицо пока еще сохраняло осмысленное выражение, хоть и искажено было болью и страхом. Потом провыл:

– Помоги мне! Спаси! И я скажу, где он…

Моя рука тут же метнулась к карману, я точно помнил, что после спасения малышки у меня оставалась еще одна ампула. Карман почему-то оказался влажным… Я выхватил ее и остолбенел: стеклянная крышка отсутствовала. Ампула была пуста. Видно, в драке с перевертышем крышка выскочила, и эликсир вытек.

Я попятился к двери, не спуская глаз с бьющегося тела. Нужно убраться отсюда как можно дальше, пока Гай Малодий полностью не превратился в перевертыша. Запереться где-то? Я лихорадочно прикидывал, где здесь может быть подходящее убежище, и не находил его. Переродившийся Гай пойдет по запаху эликсира, которым теперь измазаны мои штаны и руки, вынесет любую дверь, но настигнет меня. А я вовсе не был уверен, что смогу одолеть его в одиночку. Приор тем временем перестал орать и биться. Вдруг разом встрепенулся, встал на четыре конечности, по-собачьи встряхнулся и втянул носом воздух.

И тогда я побежал.

Больше всего я жалел сейчас, что не взял ни один из дафирков, которые валялись буквально у меня под носом. Но забегать сейчас в комнату значило добровольно загнать себя в ловушку. К тому же я не был уверен, что смогу правильно выставить шкалу и не прикончить приора.

Мой план был другим: я хотел выбраться из Игоревой пещеры, пробежать насквозь Пещеру Ложных Воспоминаний и завалить ее камнем. В камне я немного сомневался, все же он не запредельно тяжелый, даже циклоп его двигает. Но, возможно, потеряв источник запаха, монстр от меня отвяжется…

Однако переродившийся Малодий двигался слишком быстро, я с трудом успевал лавировать и уворачиваться от его жутких когтей. Кажется, прежние перевертыши не обладали такой лютостью и прытью.

Но все же я добежал до Пещеры, нырнул в ее чрево и быстро пронесся сквозь нее. И похолодел, когда на последних шагах ощутил зубы твари на правой лодыжке. Громко треснула штанина, острая боль почти парализовала ногу, но я был слишком близок к спасению, чтобы так просто сдаться. Упав на пятую точку и резко развернувшись, я обеими ногами отправил Гая в полет метров так на двадцать назад. А сам выскочил из пещеры и закрыл вход. Потом, едва переводя дух, застыл в тревожном ожидании.

Камень сотрясся, потом еще и еще раз. Но остался на месте. Я услышал жуткий тоскливый вой, потом снова удары и какой-то шелестящий звук, будто приор пытался сделать подкоп. А затем все стихло.

Ушел? Затаился? Или Пещера может влиять и на перевертышей? Спокойнее мне не становилось. Да, Гай здесь не пройдет, но вполне сможет проникнуть в Черные Пещеры другим путем, через проход, который пробила Тася, к примеру. Значит, нужно срочно бежать вниз, будить деревню, собирать ребят.

Время шло, а я все медлил. Прислушивался. Но единственный звук, который я услышал – хрустнула ветка, – раздался позади меня, так что я даже подпрыгнул. Оглянулся: ниже по склону холма стояла Кира и преспокойно наблюдала за мной.

Обрадовался я так, что закричал во весь голос:

– Кирка, ну где тебя носило?! Я чуть с ума не сошел, так волновался!

– Побывал уже внутри? – вместо ответа спросила сестра. – Ужас, правда?

Я удивился, как спокойно, даже со смешком она это сказала, но ответил на автомате:

– Да, ужас, столько смертей. А приор Гай сделался перевертышем.

– Серьезно? Хотя это был лишь вопрос времени. Игорь давным-давно уже подлил эликсир ему в вино, а крайним оказался бедняга Магистр.

– Зачем? – поразился я. – Разве они были не на одной стороне?

Кира скривила губы:

– Игорь всегда высмеивал людей, которые занимают ту или иную сторону, называл это худшей формой ущербности. И ему давно надоел этот нудный старикан с претензией на мировое господство. Терпел его, только пока было чему учиться, хирургом Гай был отличным. А уж дела Ордена Игоря и подавно не волновали. Вот эликсир – да, это перспективное направление…

С каждой секундой меня все больше напрягал этот разговор, а главное, тон, каким Кира произносила эти фразы. Наконец рискнул спросить:

– Получается, ты вовсе не спала все время без снов под действием таблеток, как мне говорила? Раз так хорошо знаешь дела и даже мысли Печерского. И что, может, ты разделяла эти его… мнения?

– «Я ничьих мнений не разделяю: я имею свои», – веселым голосом процитировала литературного персонажа Кира.

– Ладно, неважно. Потом поговорим. Я побежал в деревню, предупрежу насчет Гая, а ты давай в наш лагерь. Пусть все Соединившиеся мчатся нам на подмогу.

Я шагнул вперед, но сестра, все еще держа руки за спиной, каким-то неуловимым движением вдруг оказалась у меня на пути.

– Ты все равно не успеешь.

– Почему? – опешил я. – Ты о чем вообще?

Кира молчала, улыбалась, а я бросил случайный взгляд на погруженную в ночной мрак деревню, которая с вершины холма была видна как на ладони. Вдруг в одном из домов вспыхнул свет, я услышал хлопанье дверей и тревожные крики. Почти тут же ожил и следующий дом, потом еще и еще. Неужели бывший приор Гай так быстро выбрался из паутины туннелей?

– Он уже в деревне?!

Кира слегка пожала плечами:

– Не думаю. Но там и без него полно этих тварей. Чертова дюжина, так сказать. Хватит, чтобы вырезать Черные Пещеры примерно за час.

– Что?! Откуда они там взялись?!

– Из лаборатории взялись. Которую твои друзья так и не нашли.

– А кто их выпустил?

– Я.

Задохнувшись, я попятился, оступился и шлепнулся на траву, не отрывая глаз от Киры. Значит, Ванька был прав, это я ничего не замечал. Она или сошла с ума от горя после гибели Печерского, или с самого начала была с ним заодно, а меня попросту дурачила.

Я начал осторожно подниматься на ноги, намереваясь просто пройти мимо Киры. Сейчас нужно было спасать деревню, друзей. Но не встал: белый зловещий треугольник почти уперся мне в грудь. Кира нависала надо мной, я запрокинул голову и посмотрел ей в глаза, веселые, с насмешливым прищуром. И в этот миг осознал ужасную правду.

Моей Киры больше не было на свете.

Был он.

– Ну что, теперь хоть догадался? – Игорь пощекотал дафирком мою шею.

Я не мог говорить.

– Хочешь знать, как это случилось? Твоя сестра была слабой, она бы и дня не протянула Расколотой. Думаю, ощутив утрату, она в ужасе металась по пещере, пока не заскочила в мою комнату. А там увидела на столе возле кровати мой браслет, который я забыл надеть, погнавшись за вами. Она бросилась с ним в Пещеру Ложных Воспоминаний, откуда уже не вышла, разумеется. В тот раз я вообще совершил пару таких ошибок, которые удивительным образом сыграли мне на руку. Не надел браслет: твоя бы дикарка его просто растоптала. Не переставил шкалу оружия в безопасное для жизни положение. И словно по волшебству сбылись мои мечты: быть атлантом и ни от кого не зависеть, включая собственную пару. И главное – теперь я могу убивать!

Он с торжеством помахал дафирком перед моим лицом.

– Чего ты хочешь? – спросил я, стараясь говорить отчетливо, хотя звуки мешались в кашу, язык одеревенел от ужаса. – Чтобы я вошел в Пещеру и вернул тебе твое драгоценное тело?

Печерский, улыбаясь во весь рот, отступил на пару шагов, окинул меня заинтересованным взглядом:

– Ну, вообще говоря, оно мне нравилось. Но терять все преимущества ради какого-то тела крайне глупо, не находишь? Так что нет, несмотря на некоторый комизм ситуации, пусть пока все так и остается. И я не женофоб. Наверное, со временем придумаю что-то еще, обучу кого-нибудь, способного провести операцию, как приор Гай выучил меня. С эликсиром поиграю. Не превращаться же в старуху, верно?

– Тогда что тебе от меня нужно? Что тебе вообще нужно, Игорь? Что у тебя за цель?

Печерский поморщился:

– Примитивные люди имеют цели. Совершенные – просто наслаждаются жизнью по мере возможностей. Вот ты же смотришь боевички по ночам? А для меня это словно репортаж из ясельной группы. С развлечениями для атлантов пока проблемы, хотя я работаю над этим. Мне нравится разрушать, вносить хаос, но больше всего – смотреть, как ломаются люди. Как умоляют о пощаде те, кто считал себя героем. Как творят мерзости те, кто гордился своей святостью. Как дерутся до смерти лучшие друзья, не в силах решить проблему, которую я для них организовал. Это о-очень забавно. Жаль, конечно, что ты не раздобыл яйцо, это могло оказаться занятным. Но ничего, отправлю за ним кого-нибудь еще, атлантов пока хватает.

– Так ты знал о яйце?

– Вытряс из Гая, когда ты уже улетел. Интересная задумка, зря он это от меня скрывал. Думаю, ради такого дела я бы мог и сам к Винсенту смотаться.

– Чего же не смотался? Зачем убил посланника, зачем вообще всех убил?!

– Гай догадался, кто я такой, – без всякой досады произнес Печерский. – И сообщил посланнику. Пришлось принимать меры, не пропадать же такому сюрпризу для Верховного.

Он чуть сдвинулся в сторону, увлеченный собственным красноречием, так что я снова мог видеть деревню. По клубам дыма и пыли было понятно, где шли самые напряженные схватки. Я отыскал взглядом дом Шакракумора, и как раз в этот миг над его двускатной крышей взмыл в воздух дракон, по манере которого чуть заваливаться на левое крыло я узнал Гар-Гука. Вот он щедро полил улицу огнем из обеих пастей. Потом резко спикировал, снова взлетел, держа в когтях извивающееся тело, поднялся повыше и отпустил…

– Убьешь меня? – спросил я, почему-то без всяких эмоций.

Печерский выдержал эффектную паузу, потом сказал:

– Нет, это не слишком интересно. Да и рука не поднимается, если честно, на родное-то тело. Так что проваливай, беги спасать, если еще есть кого!

Игорь обогнул меня и зашагал к Пещере, начал отодвигать камень. Я вскочил на ноги и повернулся к нему, не веря, что могу так просто уйти. А ведь я тоже могу предупредить Верховного Пажа…

Если бы только я догадался взять дафирк! Выстрелил бы в Печерского смертельным зарядом без всяких колебаний, потому что такое зло не должно существовать на земле. Но Игорь преспокойно скрылся в Пещере, а я помчался вниз по склону.

Я хотел первым делом добежать до дома Шакракумора, однако пришлось вступать в бой гораздо раньше. Около первого же деревенского строения я увидел циклопа, который из последних сил сражался с огромным перевертышем. Из-за забора за битвой глазами, полными ужаса, наблюдали его жена и двое дочерей, сжимая в дрожащих руках пылающие факелы.

Я даже притормаживать не стал, с ходу ухватил монстра поперек пояса, швырнул через голову. Он шмякнулся на дорогу, но тут же снова вскочил на свои столбовидные конечности, втянул носом воздух, коротко взвыл и направился прямиком на меня. Я приготовился отбить нападение, припомнив уроки Бориса в нашем спортзале. Однако когда перевертыш помчался на меня, вдруг показалось, что все, конец. Совершив огромный прыжок, монстр подмял меня под себя. Я задыхался, молотил руками и ногами, пытаясь выбраться из-под туши.

Потом вдруг наступило облегчение. Я смог вскочить и осмотреться: два циклопа удерживали перевертыша за задние лапы. А потом дернули в разные стороны, – к счастью, я успел отвернуться. В голове пронеслось: «Минус один».

И я помчался дальше.

Особо напряженный бой бушевал в центре деревеньки, именно там, где был дом Шакракумора. А скоро я увидел его самого – на спине Гар-Гука. Обрадовался и испугался одновременно. Флэмм жив, но где Тер-Андроль? Нет, думать об этом пока нельзя.

Какая-то тень мелькнула между домами, на знакомой скорости, и я припустил следом. Скоро догнал Иолу: она тащила в руках и на плечах сразу пятерых разнорасовых ребятишек. На звук моих шагов обернулась испуганно, но тут же выдохнула облегченно:

– Алеша!

– Куда ты бежишь? – Я пристроился рядом.

– Мы относим детей в драконий амбар. Тася уже там.

Стало чуть легче.

– А Димка?

– Его не видела. Иван был со мной, но при первых криках выскочил из дома.

Черт! Лучше бы он остался в другой пещере.

– Непонятно, откуда взялись эти перевертыши. И они какие-то другие, крупнее и ужаснее прежних.

– Потому что это люди! – выкрикнул я.

– Что?! Откуда?

– Потом! Будь осторожна!

Я затормозил, собираясь бежать обратно, и обнаружил за спиной двух перевертышей. Набычившись, они двигались на меня, подвывали, огрызались друг на друга. Тут-то я вспомнил про разлитый в кармане эликсир. Возможно, Печерский тоже использовал ампулы, чтобы заманить их сюда, но тот след уже наверняка затоптан, залит кровью. Что ж, этим можно было воспользоваться.

Огляделся и приметил каменное нежилое строение. Насколько я помнил, там хранился инвентарь для общественных работ, а еще мебель и посуда, чтобы после драконьих турниров и по праздникам жители могли собираться за общим столом прямо на главной площади. В три этажа, без окон, оно показалось мне надежным, так что я разбежался и запрыгнул на крышу. Правда, в прыжке меня чуть не схватил один из перевертышей, осознавший, что добыча удирает, но получил по носу и с визгом рухнул на землю.

Утвердившись на плоской крыше, я прошелся туда и сюда, призывно потряс штаниной. Сработало: из-за угла показался еще один монстр, растолкал прочих и начал остервенело царапать и грызть угол дома. Потом, отскочив в сторону, разбежался, прыгнул, – неплохой прыжок, кстати! – уцепился лапами за крышу, пришлось сбивать ногой.

Мощный шум крыльев заставил меня вскинуть голову: прямо надо мной завис в воздухе Гар-Гук, а между двумя его шеями торчала седая голова Шакракумора.

– Алеша! – прокричал флэмм. – Снять тебя оттуда?

– Не нужно! – завопил я в ответ. – Эти твари реагируют на мой запах, постарайтесь согнать их всех сюда!

– Сделаем! Их примерно половина осталась.

И умчался. Я прикинул: значит, всего шесть или семь особей, не так уж и страшно.

Вокруг стало потише: возможно, Древние перешли к оборонительной тактике, давая перевертышам возможность принюхаться. И скоро еще двое примчались с разных сторон на площадь. Уже пять монстров бесновались вокруг строения, пытаясь достать меня. Приходилось быть начеку, чтобы успевать скидывать самых резвых.

А потом появился тот, кто прежде был приором Гаем Малодием. Я узнал его по красному халату, который так нелепо смотрелся на теле чудовища. Самый крупный, он двигался осторожно и размеренно, не стал кидаться на здание или пытаться сгрызть его. Нет, он поднял деформированную голову и посмотрел на меня так, будто что-то прикидывал. Мне стало здорово не по себе.

Но тут из-за домов выступили цепью флэммы, держащие руки в боевой готовности, циклопы и лотты – кто с дафирками, кто просто с серпом или топором. Воздушное пространство над моей головой заполнили биорды в связке с лоттами и три дракона. Перевертыши оказались в прочном кольце, но сами этого пока не сознавали, поскольку глядели и скалились только на меня.

– Алексей! – Я вздрогнул от радости, узнав этот голос: надо мной парил Тер-Андроль, живой и здоровый, к поясу приторочен худышка-лотт, сжимавший в руках нечто бесформенное. – Смотри, работает крыло-то!

Этот биорд во всем умел найти что-то хорошее. Несмотря на сложность ситуации, я улыбнулся.

– Мы хотим попробовать накинуть на них сети, самые прочные! – снова прокричал он. – Ну, эликсир же вот-вот будет готов!

Я радостно кивнул. Конечно, это был наилучший вариант, ведь мутировавшие бедняги ни в чем не виноваты. Биорд спустился на опасно низкое расстояние, лотт размахнулся и ловко накинул сеть на одного перевертыша, который в бешенстве носился по площади, не отрывая от меня пылающих глаз.

Монстр взвыл, моментально запутавшись в сетке. Но увы, еще через мгновение стало ясно, что затея провалилась: толстенные канаты рвались под ударами конечностей так, словно были сделаны из сахарной ваты.

И тогда прозвучал приказ Тер-Андроля:

– Уничтожить!

Я закрыл глаза от яркости наполнившего воздух огня: драконьего, флэммовского, из дафирков. Когда открыл, увидел, что какой-то другой биорд с лоттом поймали сетью некрупного перевертыша. Эта сеть была другая, гораздо толще, и в свете факелов металлически поблескивала. К счастью, на этот раз все получилось: подергавшись в сетке, монстр притих.

Потом поймали еще и еще, уже трое барахтались в сеточных коконах.

Вдруг непомерная тяжесть навалилась на меня, вдавила в крышу, боль пронзила шею. Я яростно забарахтался, замолотил руками и ногами, стараясь освободиться. Каким-то чудом сумел перевернуться на спину, оторвать от себя тяжеленную тушу перевертыша и приподнять ее на вытянутых руках. Но конечности твари были слишком длинны, они нещадно полосовали меня.

– Держись!

Я даже не узнал голос Шакракумора. Но в следующий миг спустившийся совсем низко Гар-Гук вонзил в перевертыша когти и снова взмыл в поднебесье. Только сейчас я смог разглядеть на монстре красный халат.

Бывший приор не сдавался и теперь пытался добраться до одной из голов дракона, вцепившись мертвой хваткой в его шею. Но и Гар-Гук, почувствовав недоброе, принял меры: разжал когти и полоснул огнем из пасти второй, свободной головы. Перевертыш с воем отдернул руки и понесся вниз, на камни. Но еще в воздухе огненные лучи объяли его и буквально испепелили, так что вниз рухнуло… Я постарался не увидеть, что именно, поспешно отступив от края крыши.

Безусловно, никто не заслуживает такой ужасной смерти. Но приору Гаю это удалось, честное слово.

Подлетевшие Тер-Андроль и его спутник-лотт помогли мне спуститься с другой стороны здания, где было поспокойней. Ко мне уже спешил циклоп с баночкой чудодейственной мази. Рядом спикировал Гар-Гук, только искры посыпались из-под когтей. Бледный Шакракумор склонился надо мной, сидящим на земле:

– Ты как, живой?

– Вполне, – пробормотал я. Раны в самом деле были поверхностные, я к таким давно привык. – Шакракумор, а ты наших никого не видел?

Больше всего меня тревожило, что все четверо моих друзей находились неизвестно где.

– Ну, девочки, скорее всего, остались защищать амбар, – предположил флэмм. – А ребят я на улицах не видел, и среди раненых их тоже нет. Возможно, Дима сразу побежал за помощью в лагерь.

– Они бы уже были здесь, – севшим голосом пробормотал я. – Значит, не побежал.

Флэмм зачерпнул мазь из банки и начал обильно смазывать кровоточащие лапы и брюхо дракона: похоже, приор успел его сильно поранить. Я отстранил ручищу циклопа, который накладывал на меня уже третий слой лекарства, и вскочил на ноги.

– Посмотрю сначала в ангаре.

– Да, и скажи, что им скоро можно будет вернуться в деревню, – не стал отговаривать меня флэмм, знал, что бесполезно. – Мы сложим тела прямо в этом строении, здесь же запрем тех, кого удалось обезвредить. Соберем раненых и еще раз хорошенько все осмотрим.

– Из деревенских кто-то погиб? – спросил я с замирающим сердцем.

Шакракумор энергично потряс головой:

– Нет! Оружие, которое раздал Великий Жрец, нас здорово выручило, хоть поначалу мы отказывались его брать. Есть раненые, но не слишком тяжело, морголы на всякий случай дежурят у берега.

– Ладно, побежал.

Через пару минут я был у амбара, пришлось покричать, чтобы меня пустили внутрь. Женщины и дети смотрели на меня одинаково испуганными глазами, я поспешил их успокоить:

– Бой окончен, все перевертыши уничтожены или обезврежены. Из деревенских серьезно никто не пострадал. Скоро вы сможете вернуться по домам, как только там наведут порядок и убедятся, что все безопасно. За вами пришлют кого-нибудь.

Сколько лиц сразу засияло! Но меня заботило только одно:

– Атлантки, которые помогали эвакуировать детей, они среди вас?

Но уже и сам понимал, что их тут нет: уж Иола точно бы не осталась так долго на втором плане. Знакомая мне лотка – соседка Шакракумора – покачала головой:

– Нет, Иоланта и еще одна девочка из ваших побежали обратно в деревню. Мы просили их остаться, но…

Стало трудно дышать. Я молча развернулся и помчался назад.

Потом я носился по улицам, начав с самых отдаленных окраин деревни и постепенно приближаясь к центру. Везде кипела работа, Древние отмывали камни тротуаров и перекапывали землю, скрывая следы синюшной крови. Свой вопрос ко всем и каждому я сократил до двух слов:

– Девочки-атлантки?

Но все только мотали головами и пожимали плечами.

Наконец я снова очутился на площади, как раз в тот момент, когда циклоп запирал на широченный засов дверь каменного сарая. Рядом с ним стоял Шакракумор, я подлетел к нему и спросил:

– Сколько их там?

– Двенадцать: пятеро живых и семеро мертвых.

– Двоих недостает! – встревожился я еще больше. – У меня есть точные сведения, что всего их было четырнадцать.

Флэмм метнул на меня тревожный взгляд:

– Но мы осмотрели все улицы и помещения. Перевертыши лишены разума и даже инстинктов, они не умеют прятаться или выжидать. Правда, биорды и драконы все еще в воздухе, осматривают пещеру в целом, проверяют подходные туннели, не рванул ли кто к соседям. Да, и вот еще, Алеша… Я как раз хотел тебе кое-что показать…

По его знаку циклоп начал заново вытаскивать засов.

– Это имеет отношение к пропавшим ребятам?

– Вообще-то нет. Так ты еще не нашел своих друзей?

Я убито помотал головой. Флэмм взял меня за плечо, очень осторожно, не касаясь ран:

– Ну, не переживай раньше времени. Что может случиться аж с тремя атлантами и одним очень сильным парнем, победителем дракона? Наверняка они сейчас все вместе, действуют по какому-то своему плану.

Знать бы еще, по какому!

– Все, кто могут летать, в небе, и они точно не упустят ничего важного. Но я немедленно организую еще несколько групп, чтобы проверить те места, которые не просматриваются с воздуха.

– Спасибо, Шакракумор, – пробормотал я. – Но групп не нужно, все и так измотаны. Я сам все обегу и посмотрю.

Не дожидаясь ответа, я схватил один из факелов, воткнутых в землю, и уже был между домами, когда окрик флэмма застопорил мой бег.

– Смотри! – Шакракумор показывал на небо, по которому к нам стремительно приближалась крупная тень.

Я сразу понял, что это дракон, который летит слишком быстро. Значит, есть новости, иначе хозяин не стал бы так напрягать своего уже и так уставшего питомца. Пару секунд спустя когти Гар-Гука клацнули о мостовую, и Тер-Андроль буквально скатился у него со спины.

– Мы нашли того парня, который заходил к тебе! – закричал он Шакракумору, потому что меня пока не видел.

– Он жив?! – моментально вернувшись, заорал я.

Биорд моргнул в явном замешательстве, и мне стало страшно до тошноты.

– Или… нет?

– Жив, – кивнул Тер-Андроль, переминаясь с ноги на ногу. – Правда, сильно ранен. Но не переживай, его уже понесли на берег, к морголам.

– Где его нашли? – задал вопрос по существу Шакракумор.

– Возле одного из древних туннелей. Его уже давно надежно забили камнями, чтобы детишки не лазили, – пояснил он для меня, – но кто-то снова расчистил проход. Похоже, именно через него и пришли эти ужасные существа. Твой друг, думаю, бродил там, увидел их, попытался остановить… Доставить тебя к озеру?

– Нет, – ответил я, чувствуя себя предателем. – Ты можешь отвезти меня к тому туннелю?

– Конечно! Запрыгивай!

Через пару секунд мы уже неслись в темноте, при свете факелов.

В моей голове непрерывно прокручивались слова Печерского, наш последний разговор. Он сказал, что перевертышей чертова дюжина. Плюс приор Гай. Но на деревню напало только двенадцать. А еще он сказал «для атлантов не придумано развлечений, но я сейчас над этим работаю».

Вот эта фраза особенно не давала покоя.

Мы уже пересекли по воздуху пещеру, впереди была отвесная земляная стена, и Тер-Андроль притормаживал своего дракона. Внизу я увидел небольшой, но достаточно густой еловый лес. На полянку перед ним мы и спикировали.

– А где же туннель? – спросил я.

Биорд рукой указал направление:

– Сразу за деревьями, но ближе нам не сесть.

Вот почему ребята не смогли отыскать лабораторию! Вход в нее был не только заложен камнями – наверняка Игорь не ленился каждый раз вставлять их за собой на место, – но и зарос деревьями.

– Как же вы нашли Димку?

– Его почувствовали флэммы, – пояснил Тер-Андроль, вылезая из седла. – Я с тобой?

Я энергично замотал головой. Чем он мне там поможет? Нет, это будет только моя битва.

– Слушай, а дафирк у тебя с собой? Можешь его одолжить?

Биорд вынул из-под просторной рубашки белый треугольник, протянул мне. В выпуклых глазах Тер-Андроля плескалось беспокойство, но вопросов он не задавал.

– Только это… выстави заранее шкалу, я в них не очень.

– Какую?

Я немного подумал, потом сказал:

– Ту, которая наповал.

Биорд вздрогнул, но выполнил мою просьбу. Как же хорошо, что в Черных Пещерах не принято задавать вопросов типа: «Ты уверен?» Но его ждало новое потрясение.

– И рубашку скидывай.

Тер-Андроль уставил на меня недоумевающие, совершенно круглые глаза:

– Я читал в одной книжке, что в мире людей иногда случаются ог-раб-ления. Это оно и есть?

– Точно! Ну, Тер-Андроль, миленький, очень нужно!

Биорд торопливо скинул с себя просторную рубашку без рукавов, я натянул ее поверх футболки, дафирк сунул за пояс джинсов, и рубашка надежно его скрыла. Я снова посмотрел на биорда, который неловко обхватил себя руками-крыльями, – в мире Древних не было принято появляться на улице без одежды.

– Улетай, Тер-Андроль, – сказал я, сглатывая комок в горле. – И пока что никому не говори, куда я пошел. Шакракумора предупреди о том же. Даже если прибудет подмога из нашего лагеря, даже если сам Жрец будет спрашивать. Обещаешь?

Биорд раскрыл рот, закрыл, потом все же спросил почти шепотом:

– Когда же сказать?

– Вот вернусь и сам скажу. – Я хлопнул его по плечу. – А не вернусь… Ну тогда утром. Только я обязательно вернусь!

Сначала лес шел густой и непролазный, с едва заметной тропой, которую, наверное, протоптали циклопы в поисках Васильева. Но потом я вступил в круг поваленных, исковерканных стволов. И понял, что именно тут Димка и принял бой. А оттуда всего с десяток метров оставался до входа в туннель.

Поначалу земляной проход выглядел таким заброшенным, усыпанным каменной крошкой и гнилушками, что я начал сомневаться, впрямь ли Печерский свил здесь себе запасное гнездо. Вдруг в свете моего факела что-то блеснуло: пустая упаковка от чипсов. Это внушало надежду.

А еще через десяток шагов я обнаружил справа пещеру, забитую каким-то лабораторным оборудованием. Возможно, именно здесь Игорь пытался синтезировать эликсир.

Чуть дальше была еще одна пещера, плотно закупоренная огромным камнем, но все равно, проходя мимо, я отшатнулся от невыносимого смрада. Похоже, там содержались под опытные, когда они стали превращаться в монстров. Постоял, прислушиваясь: нет, тихо. А вот что Печерский ее так плотно закрыл, это внушало надежду. Значит, собирался сюда вернуться и не желал вдыхать вонь.

Ободренный, я снова двинулся вперед и едва не проскочил мимо металлической двери в земляной стене. Занес было кулак, однако створки разъехались сами.

Это оказалась не слишком большая, но обжитая комната с мебелью и даже с паласом. На диване у противоположной стены удобно расположился Печерский: на одном колене дафирк, на втором – какой-то пульт. В паре метров от него лежал на полу Ванька. Точнее сказать, уже полулежал: тело он приподнял на могучих руках и прожигал Игоря таким взглядом, что танковую дивизию можно было бы испепелить. Ноги ему не повиновались.

Ванька меня заметил и крикнул:

– Леха, тикай! Это не…

– Я знаю, – перебил я, приближаясь к другу и рывком ставя его на парализованные дафирком ноги.

Убедившись, что Разин справляется сам, я отошел в сторону, чтобы было пространство для маневра.

Игорь тихонько рассмеялся:

– Молодец! Мне правда было интересно, насколько быстро ты отыщешь другого своего дружка и догадаешься прий ти сюда. Ну и как там, в деревне?

– В деревне все отлично, – ответил я скорее для Ваньки. – Все перевертыши уничтожены, из местных серьезно никто не пострадал. Ты впустую потерял всех своих монстров.

– Всех ли? – вкрадчиво спросил Игорь. – И, полагаю, ты еще кое-кого недосчитался. Кого-то очень дорогого…

Ванька тревожно покосился на меня. Значит, Игорь его и девочек заманил сюда по отдельности. Сам я старался на этого гада не смотреть… просто чтобы не осталось в памяти этих горящих от злобного предвкушения глаз – глаз моей сестры.

Поскольку Печерский явно ждал моей реплики, я спросил:

– Где они?

– Вон там. – Игорь скрестил руки, направив указательные пальцы в разные стороны.

Я сначала решил, что он глумится, но потом и правда увидел по обе стороны две небольшие двери.

– Кстати, как тебе мой сюрприз? – вдруг спросил Игорь. Я неопределенно пожал плечами, не понимая, о чем он.

– Ладно, проехали. Если выберешься отсюда, может, еще и заценишь. Но сейчас к делу…

И сделал эффектную паузу, наслаждаясь нашим нетерпением.

– Итак, условия задачи: в двух клетках заперты две девочки-атлантки, каждая в компании перевертыша. Разломать решетки и выбраться они не могут: клетка сделана с учетом технологии кусачего камня. Но у девочек есть одно преимущество: они могут залезать по штырям под потолок и получать временную передышку. Однако долго бедняжки не продержатся, силы на исходе. Вон там, – Печерский указал на левую дверцу, – борется за свою жизнь сестра одного и в то же время возлюбленная другого. Соответственно за другой дверью – любимая девушка одного и постылая пара другого. Но спасти вы можете только одну из двух!

Игорь повысил голос, потому что Иван уже весь подобрался и сжал пудовые кулачища.

– Попробуете разделиться – потеряете обеих, да и сами останетесь здесь навеки. Но если сумеете сойтись на одном варианте… Уберетесь отсюда вместе со спасенной.

– А что насчет второй? – спросил Иван таким голосом, словно песка наглотался.

– Повторяю для особо смышленых: спасти можно только одну. Как только вы сделаете выбор, я нажму на кнопочку, – Игорь продемонстрировал пульт, – и за другой дверью случится взрыв, локальный, но мощный. Я все равно собирался тут все за собой подчистить. Это ясно?

– Нет, – сказал я, гоня от себя мысль, что все это происходит на самом деле, а не в кошмарном сне. – Неравнозначно как-то получается. Если мы решим спасать Тасю, погибнет Иола, и я стану Расколотым. Так что мы вообще никого спасти не сможем.

Печерский раздраженно передернул плечами:

– Ну, решение ведь за вами. Лично я полагаю, что шансы все равно остаются, с этой-то горой мускулов. – Он указал подбородком в сторону Ивана. – И со штуковиной у тебя за поясом, под чужой рубашкой.

Ч-черт!

Только сейчас я окончательно понял, что Игорь не шутит, да и как такое мне в голову могло прийти? Видно, мой мозг отказывался признать очевидное. Печерский же откровенно наслаждался. Мысли проносились в голове бешеным потоком…

– Эй, мне становится скучно! У вас две минуты на решение, а потом… – Игорь продемонстрировал пульт и два пальца, нацеленные на кнопки. На миг его дафирк остался без присмотра, рука моя дернулась… Но увы, реакция Печерского моей уж точно не уступала.

Я повернулся к Ивану и, избегая встречаться с ним взглядом, проговорил:

– Ванька, я понимаю, это ужасно прозвучит… в общем, я считаю, что спасать надо Иолу. Потому что этот гад (звучный смешок с дивана) все равно нас как-нибудь обманет, возможно, взорвет всю пещеру. С двумя атлантами еще будет шанс выбраться…

– А с одним? – поднимая на меня налитые кровью глаза, жутковатым голосом проговорил Разин.

– Пойми же, Димку нашли в ужасном состоянии, всего израненного. Он может умереть в любой момент, возможно, уже… Тогда и Тася потеряет силу…

– Эй, а не в Димке ли все дело? Чужая пара тебе уже не интересна, так?

– Прекрати, Иван, я стараюсь сделать хоть что-то! – заорал я. – А твое отношение к Иоле… как ты бегал за ней… Это ничего не значило, что ли?

Иван сделал ко мне два по-медвежьи разлапистых шага, словно проверяя состояние ног.

– Леха, я не знаю… ты прости меня. Я всегда любил Иолу, я не смогу жить, если ее не станет по моей вине. Но Тася моя сестра, от нее я не откажусь.

– Да ее, может, и в живых уже нет, и мы только напрасно потратим шанс… А Иола жива, иначе я бы почувствовал.

– А ты только тогда и вспоминаешь о вашей связи, когда хочешь убедиться, атлант ты еще или нет?! – взревел Иван.

– А может, ты просто знаешь, какой выбор сделала Иола, может, она сказала тебе?! И тебе тоже не нужна чужая пара? Давай, скажи, она ведь не узнает, что ты ее предал!

– Сволочь! – взвыл Разин, кидаясь на меня.

Я обеими руками поймал огромное тело буквально на лету, выдохнул:

– Сгруппируйся!

И швырнул Ивана в Печерского, целясь в область живота и груди. Моя рука метнулась под рубашку, я выхватил дафирк и выстрелил чуть выше, туда, где зафиксировал взглядом голову заклятого врага. Даже не смотрел толком, когда стрелял, а потом только увидел: Печерский пластом рухнул на диван, а Ванька скорчился на полу, зажимая между коленями и животом правую руку, которой в последний миг закрыл голову Игоря. Мощный разряд поразил обоих.

Но мне некогда было сейчас думать или пугаться. Я подскочил к дивану, забросил на плечо Игоря и ринулся в сторону двери, за которой должна была находиться Тася.

Посреди круглой небольшой пещеры стояла квадратная клетка размером примерно пять метров на пять. Каждый прут ощетинился железными шипами, так что невозможно было схватиться за него, не проткнув ладонь насквозь. Внизу на гранитном основании бесновался перевертыш, прыгал, клацал зубами. Сначала я перепугался, не увидев Тасю, но потом обнаружил ее: она сумела по шипам заползти под самый верх и скорчилась там в углу клетки. В каждом прыжке перевертыш почти доставал ее, но девочка отбрасывала его ногой. Похоже, сил у нее оставалось совсем немного…

– Тася, я здесь, сейчас помогу! – заорал я.

Единственным элементом без шипов был тяжеленный засов, который я и оттянул свободной рукой. Монстр ринулся к выходу – или, скорее, ко мне, – но я ловко отфутболил его в дальний угол клетки. Тася спрыгнула на землю, опрометью бросилась вон. Я успел захлопнуть дверь перед разъяренной мордой.

– Беги скорее, там Иван ранен! – крикнул я, не давая Тасе и рта открыть. – Хватай его и тащи к озеру, к морголам.

Услышав имя брата, Тася испарилась в долю секунды. Я поставил Печерского на землю, придерживая за шиворот, чтобы тот не рухнул. Он уже понемногу приходил в себя, взгляд сделался осмысленным, губы шевелились. Мне было невыносимо смотреть в лицо своей сестры перед тем, что я собирался сделать, но я терял драгоценные секунды, давая Игорю хоть немного очухаться. Вдруг его губы зашевелились.

– Что? – Я подался к нему, стараясь разобрать слова.

Наверное, будет молить о пощаде.

– Почему твой друг… закрыл меня… от выстрела? – еле слышно прошептал Печерский.

Странно, что сейчас его волновало только это.

– Потому что он друг! – отрезал я.

Его руки и ноги уже шевелились понемногу. Я не мог больше ждать. Я открыл клетку и спросил:

– Готов?

– Да.

Я втолкнул Печерского в клетку и задвинул засов. И бросился бежать, не желая видеть, что случится дальше. Вылетел за железную дверь, захлопнул ее. И все же услышал вопль, полный ужаса и боли…

Я не был уверен, что прямо сейчас не стану Расколотым, ведь я все же убил человека, пусть и не своими руками. Но все оставалось по-прежнему. Я вернулся в жилую комнату и словно во сне увидел там Иолу и еще кого-то. Парень вроде как знакомый. Таси и Ивана не наблюдалось. Я бросился к Иоле и крепко ее обнял, заодно убедился, что она совершенно цела.

– Как ты выбралась? Неужели Тася?..

– Ты же знаешь, я всегда умею найти выход, – с великолепным самодовольством заявила девочка.

– А где перевертыш?

– Здесь, – произнес знакомый голос за спиной. Я наконец сумел сосредоточиться и узнал Платона Альдонина, который смущенно кутался в накидку с дивана. – Я это.

– Но… как?..

– Ты же дал мне ампулы, – так и сияла Иола. – А я твердо решила не использовать их без острой необходимости. Вот и пригодились. Но Платон тоже молодец, он боролся с собой, то кидался на меня, то вроде как притормаживал. Иначе мне бы ампулу и достать не удалось. Все, я побежала.

– Куда? – опешил я.

– Так Ванька же, ты что, забыл? Я должна быть с ним. А ты проводи Платона в деревню, он еле на ногах стоит.

Выдала все это на одном дыхании и исчезла. Мы проводили ее ошеломленными взглядами, и Платон сказал:

– Вот это девчонка! Таких больше нет.

– Ты правда боролся с собой или это она сочинила? – поспешил я сменить тему.

Альдонин тяжело вздохнул:

– Пока еще оставался человеком – да, пытался. Составил для себя мысленный список дорогих людей и все время твердил их имена. Иола, кстати, там тоже была. Продержался дольше всех, но потом ничего уже не помню.

– Ладно, – сказал я. – Забирайся на плечи, и поехали отсюда.

На околице деревни нас встречал сам Соболь.

Он молча шагнул вперед и обнял меня, заодно сгрузив Альдонина. И тут же поручил его дежурившему рядом циклопу, чтобы оказал необходимую помощь.

– Как ребята, живы? – спросил я первым делом, обмирая от ужаса.

И услышал в ответ:

– Не переживай за них. Иван в деревне, окружен заботой, а вот Диму отвезли в местный лазарет. Из наших за ним там Зиночка приглядывает.

– Почему вы спустились?

Директор развел руками:

– Слух о том, что под землей идет бой, выплеснулся на поверхность. Жрец послал предупредить нас. Мы тут же бросились вам на выручку, но поспели только к шапочному разбору.

И выжидательно на меня посмотрел. Я понял, что будет легче рассказать все прямо сейчас, пока в крови еще бушует адреналин. Полчаса мы прогуливались вокруг неспящей деревеньки, устраняющей следы страшных событий, и я рассказывал ему обо всем. В какой-то момент вдруг обнаружил, что обнимаю ствол какого-то дерева и трясусь, как припадочный, а Эрик Ильич молча держит меня за плечи. Когда я чуточку успокоился, он сказал:

– Знаешь что, Алеша, а давай-ка ложись спать. Я по счастливой случайности захватил с собой пару порций сонника.

– Что? – Я ушам своим не поверил. – Спать? Теперь?

– А отчего же нет? Сейчас ночь, как на земле, так и здесь. Враги побеждены, друзья в безопасности.

– Но как же Иван? А Дима? А мой отец?

– Кстати, насчет твоего отца. Он уже дома, за него можешь не переживать.

– Почему дома?!

– Потому что я его отпустил. У нас нашелся свидетель, биорд-письмоносец. Он видел, как девушка подошла к штабу Жреца, и они вроде как заспорили с другой, наверное, верная секретарша хотела обеспечить своему шефу отдых, вот и загораживала проход. Биорд пронесся дальше и не видел трагической развязки. Но догадаться несложно.

– Да, Печерский всегда бесился, когда нарушали его планы, – пробормотал я. – Значит, папа это видел и потому решил покрывать Киру.

– Точно. Он и сейчас стоит на своем, даже отказывался выходить из заключения. Едва ли его ночь спокойна, но все ж лучше, чем…

Я буквально заледенел, представив, как скажу родителям о смерти Киры. Для этого мне понадобятся силы, много сил…

– Давайте свой сонник, – решился я.

– Отлично, – обрадовался Эрик Ильич. – Есть у меня к тебе еще один разговор, но это не горит и вполне может подождать до утра. Пойдем.

Он лично устроил меня в гамаке у дома Шакракумора (хозяин пока отсутствовал), мадам Софи принесла мне сонный напиток в чашке. Но я отключился даже раньше, чем его баюкающее тепло растеклось по телу.

Проснулся поздно, когда небо уже вовсю сияло. Где-то за домом малыш Энерир болтал со своим питомцем. Я умылся у колодца и вошел в дом. Гостиная пустовала, печку с утра еще никто не раскочегарил. Но на столе стояла миска с лепешками, за которую я ухватился с такой жадностью, что перевернул чашку с остывшим чаем.

Тут же из маленькой спальни выглянула Иола и сделала страшные глаза:

– Тише ты, Ваню разбудишь!

– Он здесь?! – воскликнул я шепотом.

– Ага.

– А Тася? Тоже с вами?

Иола замешкалась с ответом, потом сказала:

– Нет. Она была здесь ночью, а когда Ивану стало заметно лучше, попросила Шакракумора отвести ее в местный лазарет… Ну, где Дима.

– Ясно. – Странно, я ничего особенного не ощутил, вроде так и нужно было.

Иола оглянулась, аккуратно прикрыла дверь, села за стол и начала крошить пальцами лепешку.

– Алеша, мне так жаль, что Киры больше нет. Она была замечательная, я всегда восторгалась ею, с самого детства. Мечтала быть такой же хорошей старшей сестрой, как она. Жаль, что с годами вы меньше стали общаться.

– Да, – сказал я коротко, чтобы опять не впасть в истерику. – Прости, что не предупредил тебя насчет ее, то есть насчет Печерского, не сообразил, насколько это может быть важно. Ничего бы не случилось.

– Он бы еще что-нибудь придумал. А так хоть…

Она не договорила.

Мы еще немного помолчали, и я спросил:

– А ты… ну, ты уже сделала свой выбор?

– Ты о чем это? – вскинула на меня настороженный взгляд Иоланта.

– Ну, насчет Ваньки? Ты его выбрала, да?

Иола покраснела, в глазах заметались молнии:

– Глупости не говори. Иван мой друг, но не больше. И он в курсе этого!

– А Платон?

– Тоже!

Вскочила на ноги и куда-то унеслась. Я, совершенно дезориентированный, пошел следом и нашел девочку сидящей на любимой клумбе хозяина дома. Устроился рядом, по лицу понял, что она вот-вот расплачется, и вконец перепугался:

– Иол, ну ты чего, я же просто спросил, зачем так реагировать?

– Потому что… потому что я однажды уже сказала, как к тебе отношусь, но ты или забыл, или тебе наплевать!

– Я не забыл, – изо всех сил защищался я. – Просто… ну, может, ты хотела поддержать меня или еще что… Я тоже много чего говорю просто так.

Сказал – и осознал с ужасом, какую глупость сморозил.

Иола медленно поднялась, посмотрела на меня сверху вниз, будто на какого таракана.

– А я, представь себе, если говорю что-то вслух, то это – неизменно! Но тебе этого не понять конечно же! И если Тася теперь чужая пара, то это не значит, что нужно лезть ко мне со своими глупостями!

– Зачем вечно приплетать Тасю?!

– Да ты сам уже приплел и Ваню, и Платона!

И вдруг я сделал то, чего вообще от себя не ожидал: вскочил и обнял Иолу. И ощутил, что она вся дрожит от макушки до пят.

– Прости меня. Парни все идиоты в моем возрасте, а я идиот в кубе, в чужом теле и с поврежденным разумом.

Иола вроде успокоилась немного, ну, хоть не перекинула меня через забор, и на том спасибо. И дрожать стала меньше. Я собрал все свое мужество и поцеловал ее куда-то в уголок плотно сжатых губ. И снова не был убит на месте, вот это да! Тут мимо нас пронесся на полных парах Чак-Кунак с волочащимся поводком, так что пришлось нам отпрянуть друг от друга, пока не появился его юный хозяин.

– Кстати, Соболь уже рассказал тебе… – не поднимая на меня глаз, начала Иола и запнулась.

– О чем?

Неопределенный взмах руки куда-то в сторону.

Я поглядел, ничего особенного там не обнаружил и уточнил:

– Это связано с огородом Шакракумора?

– Это связано с деревенской площадью, идиот. Там ночью кое-что нашли, когда перетаскивали перевертышей в сарай.

– Слушай, ты можешь говорить нормально? – рассердился я.

– Ладно, я хотела как-то смягчить, но если уж тебе не терпится… – снова разозлилась девочка. – В общем, там нашли твое тело.

– Что?!!

– Ну, ты же знаешь, оно пропало…

– Это я знаю. Как его нашли?

– Ну, оно там бегало…

Глянув на меня, Иола передумала прикалываться и оттарабанила на одном дыхании:

– В общем, один из перевертышей, которого удалось опутать сеткой, оказался тобой. То есть в твоем теле. Шакракумор узнал его по следу от укуса дракона на руке и немедленно сообщил об этом Великому Жрецу. Ученые, конечно, еще не успели синтезировать эликсир, но у Жреца оставались свободные ампулы. Так что тебя… его вернули в нормальный вид. Сразу отправили в Срединный мир и поместили в криокамеру, до полного восстановления всех поврежденных органов.

– Но как такое возможно, ты ведь сказала, что я умер?!

– Ты и умер, успокойся, – урезонила меня Иола. – Вначале я сама жутко испугалась, что облажалась, когда приняла тебя за мертвого, но мне все объяснили. Просто это очередной привет от Печерского. Думаю, когда он выбрался из Пещеры Ложных Воспоминаний уже в теле твоей сестры, то увидел тебя и решил провести очередной эксперимент. Сгонял за ампулами и влил тебе в рот эликсир. Возможно, в твоем теле еще оставалось немного жизни, а эликсир тут же начал восстановительную работу и как-то подлатал организм. Игорь отнес его в пещеру и присоединил к другим своим экспериментальным образцам. А потом эликсир сделал тебя перевертышем, поскольку это была уже вторая доза…

У меня голова чуть не лопалась от всего этого. Я тупо спросил:

– И что теперь? Я смогу снова вернуться в свое тело?

– Строго говоря, речь не идет о возвращении, – с умным видом уточнила Иоланта. – Ты и оставался собой, возможно, даже на некоторое время приходил в себя. Чужую личность в Пещере ты не подхватил, потому что еще раньше потерял сознание…

– Ты хочешь сказать, что я существовал одновременно в нескольких телах? – ахнул я.

– Ну, в целом… да. Соболь говорит, что тебе решать, в каком теле ты захочешь жить дальше. Если в старом, то нужно будет активировать браслет, иначе ты не будешь помнить последние недели. И еще, тебе придется пить этот чертов эликсир. Все же у тебя организм не такой сильный, как у меня. – Иола с сокрушенным видом покачала головой.

Я решил, что мне уже терять нечего, и спросил:

– А тебе я каким больше нравлюсь?

– Да ни в каком, отстань от меня! – Иола толкнула меня в плечо. – Об остальном разговаривай с Соболем!

Две недели спустя я лежал в собственной постели в нашем подземном лагере и заново привыкал к своему родному телу. Почему-то это оказалось труднее, чем в первый раз, может, потому, что его пришлось долго штопать и приводить в годное состояние. А еще очень утомляло, что все дружно за мной ухаживали, даже очередь к моей комнате стояла, вот только сегодня удалось немного побыть в одиночестве. Это потому, что в город прибыла делегация во главе с самим Верховным Пажом и все были заняты гостями и подготовкой к главному событию – Совету насчет Древних. Я очень рассчитывал оклематься до их приезда, надеялся повидать Акилу и Сида, если они вдруг приедут с отцом. Но не вышло.

Я все же волновался: не перессорились бы они там, а то начнется война, а я не в форме. Беспокойство быстро меня измотало, я уже закрыл глаза и планировал уснуть, как вдруг дверь в палату приоткрылась примерно на ладонь. Видно, кто-то проверял, сплю я или нет. И решил бесшумно удалиться на всякий случай. Но я уже соскучился в одиночестве и поэтому крикнул:

– Кто там? Входите!

Дверь открылась шире, и на пороге появился…

– Великий Жрец? – удивился я. – А разве вы там, наверху, уже все решили? Совет закончился?

– Совет закончился. Только я, увы, не Великий Жрец, хоть и всегда мечтал им побывать.

– Данко! – ахнул я, порываясь соскочить с кровати.

Но флэмм оказался проворнее, в один прыжок оказался рядом, и мы смогли крепко обняться.

– Но если ты здесь, то где Тир-Убрель? – заволновался я.

– Ну, образовалось вакантное тело, – лукаво протянул наш бывший проводник.

– А, точно! Но почему мне ничего не сказали?

– Не хотели тебя беспокоить, ждали полного выздоровления. Великому Жрецу теперь тоже нелегко, но он все равно возглавил Совет.

– И что решили?

– Решили, что для Древних будут выделены обширные территории, пока пустующие, во всех странах, где уцелели общины. Там мы построим свои города, привыкнем к жизни под настоящим солнцем и звездами. А люди привыкнут к нам, и, возможно, мы снова станем добрыми соседями и больше уже не поссоримся. Регион будет освобожден от морока. Все вернется на круги своя.

Я невольно вздохнул. Все же мне скорее нравился этот удивительный новый мир. И сообразил спросить:

– Ты-то сам как, Данко?

– Да порядок, привыкаю понемногу. Конечно, пропустил все самое интересное, дети, можно сказать, выросли.

– Но зато побыл Великим Жрецом, верно?

– Это точно, – расцвел в улыбке флэмм. – На улицах теперь повсюду узнают! И анабиоз в старости не маячит.

– А что остальные ребята, повидал всех?

– Само собой! С Димой сегодня полночи разговаривал, про этот удивительный остров, про существо, с которым он сумел подружиться. Обязательно там побываю, меня всегда интересовали самые древние разумные создания.

– А… где он сейчас?

– Твой друг? Улетел, чтобы встретиться с родителями, а с ним и девочка, его новая пара. Удивительно у них все сложилось.

– Да уж, – пробормотал я, не испытывая никакого отчаяния, даже вроде как радость. Все же теперь Димка на острове будет не один.

– Ивана тоже видел, он теперь неразлучен со своим питомцем, – продолжал Данко. – Правда, ненадолго уехал из города.

– Зачем это?

– Сопровождает какого-то парнишку к его семье. Просил передавать тебе привет.

– А, ясно, спасибо! – сказал я, улыбаясь от вдруг переполнившего меня до краев души счастья.

Еще через неделю я уже был полностью здоров, на ногах, в квартире родителей. Старался, как мог, поддержать их, но у меня это плохо выходило.

На рассвете кто-то позвонил в дверь. Причем звонок не смолкал, пока я натягивал джинсы, босиком бежал в прихожую и распахивал входную дверь. Там стояла Иола и улыбалась очень смущенно.

Первым делом я, конечно, снял ее палец с кнопки звонка.

– Ой, прости! – покраснела девочка. – Я не привыкла еще.

– Ничего, я понимаю.

– А знаешь, о чем я больше всего мечтала, когда была Спящей?

– Ходить в школу? Нормально общаться с родителями? Никогда больше меня не видеть?

– Ну, это все тоже, конечно. Но больше всего мне хотелось без всякого повода прийти после школы в гости к другу или подруге, зная, что сейчас мы что-нибудь придумаем и весело проведем время.

– И где ты такое увидела, интересно? Я по гостям не шлялся.

– Между прочим, я еще книги читала и фильмы смотрела! – возмутилась Иоланта.

– Ладно, понял. Ты по делу пришла или просто так, осуществить мечту? Прости, сейчас веселья никакого не получится…

– Я понимаю, – опустила голову девочка. – Я только хотела спросить, пойдешь ли ты на свадьбу Тер-Андроля и Тур-Гурлиль. Она уже сегодня.

– Иол, я же сказал, мне не до праздников.

Взгляд Иолы заметно посуровел:

– Я тебе и не предлагаю веселиться. Но Тер-Андролю мы много раз обещали, что все будем на его свадьбе. Кроме того, по законам Нижнего мира если ты спас кому-то жизнь, то почти официально становишься его родственником, а не заполучить родственника на свой праздник – позор для Древнего. А мы его спасли… Ну, то есть это он так считает, – снизила тон Иоланта, наверное, припомнив, по какой причине биорд оказался на пороге смерти.

– Ладно, – сдался я. – Сейчас пойдем.

Вернулся в свою комнату, чтобы в темпе переодеться, потом заглянул к родителям. Мама наконец-то спала, зарывшись лицом в подушку, отец пристроился в кресле рядом с ней и читал книгу.

– Папа, скоро вернусь, – сообщил я одними губами. Отец кивнул.

Мы зашагали через город. Прошло совсем немного времени, как его покинули Древние, но перемены были налицо: зеленые дорожки и каналы вновь превратились в асфальтированные дороги, по ним с рыком проносились машины. Исчезли повсеместно и веселые домики Древних. Правда, все вокруг цвело, потому что купол убирать пока не стали. На улицах повсюду сновали только люди, озабоченные, недовольные, а один уже успел набраться и отдыхал на травке.

Горло сдавило так, что я даже провел машинально рукой по шее, проверяя, не накинул ли кто железную петлю. Иола глянула на меня искоса, мелко закивала головой:

– Да, я тоже скучаю по тому прежнему миру. Но, Леш, он ведь никуда и не делся. Вот закончим школу и можно будет вообще переселиться в общину Древних, конечно, ту, где друзья. Там сможем и дальше учиться, и работать. Иван вот тоже планирует.

– Ванька? – напрягся я. – Точно?

– Конечно, куда он теперь без Ур-Магура?

– Наверно, метит в ту общину, где ты будешь?

– Где мы будем, – поправила Иола. – Если ты захочешь, конечно.

Я пожал плечами. Все вдруг снова сделалось так неопределенно.

– Кстати, – продолжала девочка, – ты в курсе, что Тася скоро прилетает?

– С чего вдруг?

– Ну как, ей тоже доучиться нужно. Будут с Димкой поочередно появляться тут, сдавать – у них типа экстерната. Так что мы их обоих будем видеть! Правда, здорово?

Я кивнул. В сердце что-то кольнуло на миг – и отпустило.

В лагере было пусто и тихо, на мой немой вопрос Иола пояснила, что все уже спустились в Нижний мир, мы – отстающие. Вдруг я спохватился:

– Иол, мы же подарком никаким не запаслись, неудобно. Давай сгоняю обратно в город, хоть букет куплю.

Но девочка схватила меня за рукав:

– Не нужно. Во-первых, у Древних сорванные цветы приравниваются к преступлению. Во-вторых, на их свадьбах не принято дарить подарки, новобрачные сами что-то дарят всем гостям.

– Что? – встрепенулся я.

– Не знаю точно, но вроде что-то нематериальное.

На лифте мы спустились в Нижний мир и понеслись в незнакомом мне направлении. Миновали с десяток городков и деревушек, пока не достигли родного города Тер-Андроля и его невесты.

Главная площадь была полна народу. Мы сразу увидели наших: Эрика Ильича и мадам Софи, Бориса с Миленой, Зиночку с Анатолием. Отдельной группкой стояли Бридж, Галя и маленькая Лейла – ну, ясное дело, для девчонок такое событие важнее, парни дружно уступили свои смены. За их спинами неловко переминался с ноги на ногу Иван, в рубашке с закатанными рукавами, – я готов был биться об заклад, что его оторвали от полировки Ур-Магуровых чешуек. Ванька помахал нам рукой, но тут же отвел взгляд.

Были здесь и Шакракумор с Энериром, и другие наши хорошие знакомые по Черным Пещерам, а в другом конце площади мы заметили флэмма Шарголая с женой и приплясывающей от волнения Алугареей, снова в красном платьице.

Иола ткнула меня в бок, указывая куда-то в другую сторону, я перевел взгляд и обнаружил семейство циклопов: двух взрослых и без счету малышни, сотрясающих площадь прыжками на месте и машущих нам руками, да так, что у их соседей от ветра раздувались волосы. Я даже растерялся сначала, но потом заметил среди них Притыкрырка, совершенно счастливого, и помахал в ответ.

Еще я заметил, что никто не был как-то особенно наряжен: Древние вообще на шмотках не зацикливались. Зато у каждого к плечам были приторочены по два маленьких крылышка из разноцветных перьев местных пташек, наверное, в знак уважения к расе брачующихся. Одна очень милая девочка-флэмм подбежала к нам с целой берестяной коробкой подобных штук. Я попытался засунуть свои в карман, но Иола вырвала и прицепила на положенные места.

Наконец я разглядел и самих жениха с невестой: просто не посмотрел вверх, а они, оказывается, стояли на довольно высоком помосте, оба в длинных плащах с надвинутыми на лица капюшонами, и выглядели скорее взволнованными, чем радостными. Хотя Тер-Андроль и помахал нам рукой, но тут же отвел глаза и начал беспокойно озирать небо.

– Смотри, прикидывает, как бы улетучиться по-тихому, – подтолкнул я локтем Иолу.

В ответ получил свирепое шипение.

Вдруг высоко в небе, под самым куполом, замелькали черные фигуры, неразличимые против яркого сияния неба. Едва они спустились пониже, как стало видно, что это на идеально равном расстоянии друг от друга неслись четыре биорда, и к поясу каждого была приторочена толстая сверкающая цепь, а на этих цепях висел железный ларец. Одежды на биордах казались чешуйчатыми, как кожа дракона, а на головах красовались неглубокие шлемы с короткими рогами.

Тер-Андроль вмиг скинул плащ, оказался в таком же блестящем костюме, поднял и опустил руки, превращая их в крылья, и рванул навстречу четверке. И вдруг атаковал рогами шлема ближайшего биорда, только искры полетели.

Конечно, я понимал, что перед нами разыгрывается представление, но все равно жутко переживал за друга. Ему приходилось раз за разом то атаковать одного из четверки, то бодать цепи, на которых висел ларец. Наконец у него получилось порвать две цепи и содрать два пояса, и ларец полетел вниз, на свободный от жителей центр площади, где его поймали четыре циклопа.

Только они собрались утащить добычу куда подальше, как с помоста спорхнула Тур-Гурлиль в серебряном платье и начала исполнять в воздухе над циклопьими головами какой-то удивительный танец. Она кружилась и кружилась с каждым мгновением все быстрее, так что в конце концов все четверо циклопов схватились за головы и попадали на камни без всякого притворства.

Тогда Тер-Андроль с торжествующим гортанным криком камнем рухнул с небес рядом с ларцом, распахнул крышку…

Я ожидал увидеть внутри какие-то ценные штуки, за которые стоило бы так сражаться, но в ларце обнаружилось нечто несуразное, блекло-зеленое и помятое, словно бы сидящий на корточках человек накрылся с головой накидкой. Однако почему-то это непонятно что вызвало просто невероятный восторг у собравшихся гостей. Древние радостно переглядывались, пары переплетали руки, родители прижимали к себе детей, у многих даже слезы стояли в глазах.

Пока я недоуменно озирался, произошли кое-какие перемены: непонятно что вытянулось в длину и ширину, и стало ясно, что это растение, примерно раза в два выше нашего подсолнуха, с бледно-салатовыми листьями и плотным бутоном.

Тер-Андроль и Тур-Гурлиль встали по бокам от него, плотно прижали к бутону свои четыре ладони, переплели пальцы. Вид у обоих был в этот момент такой бледный и перепуганный, что я спросил себя, какое еще древнее чудище вылезет из этого цветочка.

– Флагуратус! – услышал я за спиной восторженный шепот мадам Софи. – Вот я его и повидала…

– А что в нем такого необычного? – тут же повернулась к ней Иола.

– Флагуратус – это самый необычный цветок на земле, его смогла сохранить только наша община Древних, – не спуская глаз с бутона, принялась вводить нас в курс дела наша учительница. – Для его роста необходима полная темнота, так что он живет в глубоком подземелье плюс запертый сразу в три ларца. Под открытым небом он может пробыть не больше часа, а расцветает, если приложить к нему ладони. Но даже в такой изоляции он, словно диск памяти, фиксирует абсолютно всю информацию в радиусе десятков километров. Каждую мысль, каждое чувство, каждое переживание, представляете? Обычно на свадьбах из подземелья извлекают цветок, родившийся в тот же год, что и самый старый гость на празднике. И если все получается, каждый присутствующий может заново пережить самые счастливые моменты в своей жизни…

– Так может и не получиться? – занервничал я, потому что с цветком ничего не происходило, а бедные жених и невеста уже чуть ли не тряслись от страха.

– Бутон-то в любом случае откроется, – вмешался в разговор Соболь, видимо, чтобы мы не мешали его жене переживать такой волнительный момент. – Но если чувства двоих недостаточно сильны, или они не готовы к браку, или не были полностью честны друг с другом – в таком случае гости получат не то, на что рассчитывают.

– А что?!

– Воспоминания о неудачах, болезнях, потере близких. Тогда все в растрепанных чувствах немедленно разойдутся и свадьба не состоится.

– Ничего себе! – воскликнул я. – Вот это подстава!

– Уверена, все будет хорошо, – крепко сжимая мою руку, прошептала Иола. – Ох, ну почему же так долго?

В этот миг бутон начал медленно раскрываться.

Вдруг я словно перенесся в самое начало своей жизни и увидел над собой измученно-счастливые глаза матери, услышал голос отца. Потом потянулись другие воспоминания, и в каждом я как будто проживал счастливые и насыщенные часы. Наши детские игры на ковре с Кирой, мои попытки рассказать ей, что у нас с ней есть еще одна сестра – девочка, которую я вижу во сне. И с которой, как оказалось, мы отлично ладили лет до трех, пока Иола не стала немножечко нервной.

Потом другие чудесные моменты, дружба с Иваном, влюбленность в Тасю. Тот незабываемый миг, когда Соболь рассказал мне о мне же самом. Все новые и новые друзья, ребята в нашем атлантском лагере, Данко, Шакракумор с Энериром, Тер-Андроль, Великий Жрец, Акила и малыш Сид – друзья настоящие, проверенные, которые никогда не предадут.

И главное – Иола, центр моего мира, моя опора, моя половинка.

Теперь я точно знал, что никакая сила ни на земле, ни в космосе не способна разделить нас. Даже смерть, куда ей! Когда настанет наш час – я уже знал, что атланты не только рождаются, но и умирают в один год, если, конечно, все идет нормально, – мы, как и сейчас, возьмемся за руки и отправимся исследовать те новые миры, о которых говорил Соболь.

И наверняка в тех мирах тоже найдется место путешествиям и дружбе, любви и приключениям.