Я влетела в Костин кабинет, словно разъярённая фурия, и грохнула на стол перед ним пачку распечатанных листов. Оригинального текста было почти не разобрать за ровными рядами пометок и исправлений. Константин Кириллович, будь он неладен, прошёлся по любовно созданному мной концепту маркетинг-кита, как монголо-татарское иго. И камня на камне не оставил от идеи.

— Что это значит? — задыхаясь от ярости, прошипела я.

Костя соизволил отвлечься от ноутбука и взглянуть на стопку распечаток. Перевёл взгляд на меня, пожал плечами и заявил:

— Полагаю, это значит, что ты отвратительно справилась с заданием. Ознакомься с правками и переделай.

Он что, серьёзно? Да это же издевательство, а не правки! Вместо грамотного текста о компании, списка преимуществ и уникального торгового предложения, которые должны были лечь в основу каталога, получится набор штампов без единого факта.

— Козловский, у тебя личная неприязнь к заказчику? — насколько могла спокойно спросила я. — Ты из каких соображений планируешь подложить ему настолько грандиозную свинью?

Костя откинулся на спинку кресла, сцепив руки на затылке. Снисходительным тоном человека, вынужденного объяснять прописные истины, произнёс:

— Настя, я хочу, чтобы этот текст не только продавал, но и формировал лояльное отношение к компании заказчика, вызывал чувство доверия и желание сотрудничать. Понимаю, что тебе сложно разобраться в нюансах. Всё-таки автотюнинг — совсем не женская тема.

Вот же козёл! Тремя фразами показал, что не видит во мне профессионала и в принципе сомневается, что женщина способна разработать грамотный маркетинг-кит. Иначе зачем бы лишний раз напоминал о его основных задачах. Тоже мне, гуру с периферии! А Костя, немного помолчав, добавил:

— Полагаю, ты не рассчитывала, что наши личные отношения поставят тебя в особое положение? Халтуру я не приму.

— Халтура — это то, что ты мне тут начёркал! — взвилась я, сжимая от злости кулаки.

Врезала бы за такое, честное слово! Даже не знаю, каким чудом сдержалась и не напомнила, что вообще-то не я стремилась вывести наши отношения за рамки рабочих. Нет, ухаживал, Костя, конечно, красиво и настойчиво, но после такого заявления меня нестерпимо жгло желание послать его на все сочетания букв алфавита. И запустить чем-нибудь тяжёлым. Впилась ногтями в ладони, изо всех сил пытаясь унять кровожадные мысли в отношении Козловского.

— Если не согласна с моим видением, предложи своё, — пожал плечами Костя. — И в этот раз, пожалуйста, отнесись серьёзно. Если будут трудности, обращайся, будем разбираться вместе.

Шовинист! Как есть махровый матёрый закостенелый шовинист! А ещё строит из себя эксперта. Да меня бы за такие правки с прошлой работы выгнали бы с «волчьим билетом»! Ещё и тон такой снисходительный выбрал. Видите ли, снизойдёт и подскажет.

— Знаешь, Козловский… — раздражённо начала я.

Умолкла, сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться и сосредоточиться. Ой, наговорю сейчас лишнего, я ж себя знаю! Молчи, Волкова, молчи! Молчание — золото и великое благо.

— Что, столичный лоск не позволяет признавать ошибки? — убил на корню все мои благие порывы этот… нехороший человек.

— Ты поразительно соответствуешь своей фамилии! — процедила я. — Исчерпывающая характеристика прямо на двери кабинета! Знай, всяк сюда входящий, с кем встретишься!

Вместо того, чтобы оскорбиться, Костя расхохотался. Искренне, громко и от души. Отсмеявшись, протянул мне листы с правками и махнул рукой в сторону двери.

— Работай, Волкова. И удиви меня наконец-то оригинальностью и нестандартным подходом. Пока что все выстрелы ушли в «молоко».

Мне очень хотелось добавить, что молоко было не иначе, как из-под некого парнокопытного, но на этот раз я всё-таки удержалась. Вышла из кабинета, внутренне кипя от злости, словно забытый на плите чайник. Оригинальности желаете, Константин Кириллович? Получите! Полной мерой!

Когда за Настей захлопнулась дверь, Костя вновь задумчиво откинулся на спинку кресла. Не перегнул ли он палку на этот раз? Может, и впрямь не стоило придираться по пустякам? Концепт был вполне неплох… Настя грамотно определила целевую аудиторию, разделила её на сегменты, составила план подачи информации для каждого из них и выбрала самый доходный. Она действительно была профессионалом. И единственным её недостатком Костя назвал бы разве что излишнюю эмоциональность. Вот и сейчас, даже понимая, что он нарочно провоцирует, всё равно сорвалась. И, похоже, обиделась… Зря он всё-таки упомянул личные отношения, этот упрёк был несправедлив.

Костя усмехнулся, подумав о том, что Настя даже не подозревает, насколько близка оказалась к истине, когда завуалированно назвала его козлом. Собственно, именно козлом он и был. В прямом смысле слова. В рекламном агентстве «Львиная доля» работали исключительно оборотни. Настя была среди них единственным человеком.

По коридору я мчалась со скоростью гепарда. Подлетев к лифтам, нажала на кнопку вызова и влетела в гостеприимно открывшиеся двери кабины. Если сейчас же не выпью кофе где-нибудь в тихом и уютном месте и не успокоюсь, в следующий раз листы с правками точно красиво разлетятся по кабинету Константина свет Кирилловича! Особенно, если он ещё раз упомянет о личных отношениях. Впрочем, с моей точки зрения, они только что закончились, так толком и не начавшись.

Лифт, хвала ему, не застрял и благополучно выпустил меня на первом этаже. А в кофейне через дорогу отыскался свободный столик, да ещё и в углу у окна. Пока бариста готовил для меня живительный напиток, я разложила на столе распечатки и достала блокнот. Но мысли совершенно не желали направляться в рабочее русло, снова и снова возвращаясь к разговору в кабинете. Эх, а ведь Костя мне действительно нравился…

В сумке тихо зажужжал смартфон. Я взглянула на экран и сбросила звонок. Антон, мой бывший, никак не хотел понять, что этот абонент ему больше не рад.

Боги всего мира, Ктулху, Аид и великой Джа, в каком из воплощений я так нагрешила, что в этой жизни вы посылаете мне сплошных козлов? Причём каждый из последующих являет свой истинный лик раньше предыдущего! Караулят они меня, что ли?.. Ай, страдать так страдать! Я отхлебнула принесённый лично бариста кофе и позволила себе в очередной раз вспомнить, почему я вообще оказалась в Сочи этим летом. И, похоже, опять напоролась на те же грабли. Вернее, рога и копыта.

Двумя неделями ранее

Что может быть приятнее лёгкого массажа, который делает любимый человек? Прикосновений сильных, но бережных рук к напряжённым мышцам? Лёгких поглаживаний, посылающих по телу волну дрожи и сменяющихся уверенными нажатиями, от которых хочется выгнуться, будто большая кошка? Идеальное завершение долгого трудового дня. Вот только сегодня довольные негромкие стоны вырывались совсем не из моего горла.

На нашей с Антоном кровати лежала какая-то обнажённая мымра, крашенная в цвет облезлого баклажана, а мой парень, тоже в чём мать родила, нависнув над ней, старательно разминал спину любовницы. Мымра довольно повякивала и шкрябала нарощенными когтями мою простыню. Тонкое одеяло было скомкано и отброшено на край кровати. Блин, только вчера распаковала новый комплект… Теперь его разве что на помойку!

Увлечённая друг другом парочка меня не замечала. А я не стала устраивать скандал и швыряться вещами. Тихо прошла на кухню, прикрыла дверь, заварила себе ромашковый чай и сделала бутерброд с колбасой. Больно не было, скорее, немного обидно. Мы с Антоном были вместе почти полтора года, привыкли друг к другу, и мне казалось, создали достаточно прочный фундамент для отношений. Оказалось, нет. Сейчас, меланхолично жуя бутерброд, я понимала, насколько была слепа и наивна. Не хотела замечать очевидного, отмахивалась от явных доказательств измены, и вот, как в плохом анекдоте — вернулась с работы раньше, а парень с любовницей.

Тем временем сеанс «массажа» подошёл к концу, стоны в спальне прекратились. Минут через десять парочка переместилась в прихожую. Баклажанная фифа писклявым голоском попрощалась с Антошенькой, а тот пообещал вечером написать своему «любимому котёночку». Хлопнула входная дверь, загудел лифт. Фальшиво напевая себе что-то под нос, Антон распахнул дверь на кухню и озадаченно замер, увидев меня.

— Н-настя? — выговорил он наконец. — А ты что здесь делаешь?

— Я здесь живу, — пожала я плечами. Помахала телефоном в руке: — А конкретно сейчас пробиваю адреса ветклиник. Мало ли, откуда ты приволок любимого котёночка. Вдруг он блохастый или болеет чумкой?

— Какого котёночка? — непонимающе переспросил Антон.

— Которому ты обещал вечером написать, — спокойно пояснила я. — И вообще, какого хрена ты тащишь в нашу кровать всякую гадость?

— А…Э-э-э… Ну, короче, ты вообще не так всё поняла! — наконец-то разродился умной мыслью мой бывший парень.

— Да ладно тебе, — фыркнула я, вставая. — Чемодан в шкафу, собирай вещи и выметайся к своему котёночку.

— Насть…

Антон шагнул ко мне, но я тут же выставила ладони вперёд:

— Нет-нет-нет, обойдёмся без прощальных поцелуев! Я тебе не жена, чтоб скандалы закатывать и удерживать возле своей юбки. Собирай вещи и будь счастлив с котёночком, хомячком и прочим зверинцем.

Провела пальцем по экрану смартфона, набрала номер такси.

— Здравствуйте. Такси «Алмазный убер», — сообщил приятный голос диспетчера. — Разговор записывается.

— Доброго дня, девушка, — не отрывая взгляда от хмурого Антона, до которого наконец-то начало доходить, что шутки кончились, произнесла я. — Такси через два часа, пожалуйста.

Продиктовала адрес, получила подтверждение, нажала «отбой» и поторопила Антона:

— Собирайся. Что не успеешь сложить, выкину с балкона к чёртовой матери!

— Зайка, ну что ты… — начал было парень, но я оборвала его.

— Могу начать прямо сейчас. И никаких заек!

Антон вздохнул и поплёлся собираться. За семь месяцев совместной жизни вещей у моего уже бывшего парня накопилось немало. Антон хотел было позариться на мой ярко-жёлтый саквояж на колёсах, клятвенно обещая вернуть, но я была непреклонна. В качестве альтернативы принесла с балкона любовно собранный им же пакет с пакетами из гипермаркетов. Я терпеть не могла этот шуршащий мусор и давно ходила за покупками с крепкой сумкой из хлопка. Антон собирался неторопливо, явно надеясь, что я передумаю. Наивный, право дело, как будто первый день со мной знаком! Некоторые поступки, на мой взгляд, прощать можно было лишь в том случае, если нравилось раз за разом наступать на одни и те же грабли. Измена относилась как раз к таким. В итоге я просто повыкидывала Антохины вещи из шкафа на пол, накрыла их сверху пододеяльником и простынёй, на которых полежала баклажанная фифа, и проследила, как неблаговерный распихивает всё это по пакетам. В качестве последней любезности подержала дверь, пока Антон таскал вещи к лифту.

— Насть, ну чего ты такая резкая? — предпринял он последнюю попытку помириться. — Ну бывает, чего там, бес попутал. Да она сама на меня вешалась!

— Ключи гони, — с каменным выражением лица потребовала я.

Забрала связку и захлопнула дверь. Замки не забыть поменять, мало ли, вдруг у Тохи запасные ключи найдутся. Привалилась спиной к косяку и вздохнула. Гадский день, а! Кто сказал, что понедельник день тяжёлый? У меня всегда был адский вторник. А сегодня он оказался ещё и, скажем так, на вторую букву алфавита. В кармане ожил смартфон, отвлекая от грустных мыслей. Я взглянула на фото контакта и улыбнулась. Машка, бывшая одноклассница, лет пять назад уехавшая в Сочи. Всё это время мы общались только в соцсетях и мессенджерах, но Машка с упорством древнего каменотёса зазывала меня в гости, соблазняя обещаниями моря, пляжа и солнца.

— Как оно, Настёна? — раздался из динамика её бодрый голос. — С отпуском решилось? Учти, не доберёшься и в этом году, приеду и укушу! Заражу пофигизмом, трудоголик ты мой!

— Не надо, — мрачно отозвалась я. — Меня уволили.

— Твой шеф головой ударился? — фыркнула Маша в трубку после секундной заминки. — Где он найдёт копирайтера, готового вкалывать, как краб на галерах, без отпуска и за крайне скромную зарплату?

— Мари, вам должно быть известно, что большинство работодателей спрашивает, как с умного, а платит, как дураку, — хмыкнула я. — Прости, дорогая, и в этом году я тоже не приеду. Буду искать работу, а потом…

— Вот именно, потом! — перебила меня Машка. — Потом и поищешь. Давай, собирай вещи, прыгай в поезд и прямиком ко мне! Ты заслужила отпуск.

Я хотела было отказаться, а потом неожиданно подумала — почему бы нет? С парнем рассталась, с работы вылетела. Самое время кардинально сменить обстановку. Финансовая подушка на первое время есть, могу позволить себе небольшую передышку.

— Уговорила, — с улыбкой ответила я. — Прямо сейчас закажу билет.

От этого решения на душе стало легко и светло. А катись оно всё в лесной овраг с поганками! Хочу в отпуск! К морю, солнцу и фруктам. Хочу и поеду.

Планы воплотились в жизнь неожиданно быстро. Банально повезло. Кто-то отказался от билета практически в последний момент и я удачно урвала себе нижнюю полку в купе в середине вагона. Видимо, какой-то высший разум решил, что на сегодня я свою долю неприятностей уже получила, можно и приятный бонус дать, чтоб день запомнился чем-то хорошим.

Ехать на машине не решилась, слишком далеко. Большое расстояние — тяжёлое испытание даже для опытного водителя, а я себя к таковым пока не причисляла. Три года вождения в режиме «за город к родителям на выходных» и изредка — «твою дивизию, проспала на работу!», на мой взгляд, были весьма сомнительным стажем. К тому же, у моей «хонды» в последнее время барахлил карбюратор. Я же, понятное дело, не горела желанием застрять где-нибудь посреди трассы. За оставшиеся до отъезда полтора дня загнала машину на СТО к знакомым ребятам, сменила дверные замки, оставила запасные ключи соседке, попросила её поливать герань и не пускать в квартиру моего бывшего. А за два часа до поезда лихорадочно носилась по комнатам, вспоминая, всё ли я взяла. Документы, распечатанный на всякий случай билет, деньги, ноутбук, планшет, телефон… По поводу одежды переживала куда меньше. Я ненавидела таскать с собой гору тряпок. Джинсы, две базовые футболки, сарафан, юбка и блузка с длинным рукавом — вот и весь гардероб на две недели. Задерживаться в Сочи дольше я не планировала. В последний момент, уже обуваясь, вспомнила, что едва не забыла взять купальник. Хороша Настасья — к морю и без купальника! Бодро проскакала на одной ноге через всю квартиру, запихнула купальник в саквояж, заперла дверь и помчалась к лифту. Такси уже ожидало у подъезда.

Только в поезде, забравшись с ногами на полку и глядя, как проплывает мимо перрон, я наконец-то озадачилась: а почему, собственно, мне никто не звонит? В чём дело, граждане? Ладно, вчера я носилась по городу безработным сайгаком, ужаленным в копчик, и могла не слышать звонков, но сегодня-то была дома! Достала телефон и поморщилась. Кто почётный лопух года и забыл с утра деактивировать беззвучный режим? Я! Двадцать пропущенных от мамы, восемь от папы и десять — от Антона, ещё вчера переименованного на обидную рифму к своему имени.

Один скромный звонок от Машки и десятка три — от бывших коллег. О том, что меня уволили, знали ещё не все. Для начала позвонила подруге, порадовать, что выехала и к обеду следующего дня буду в Сочи. Потом набрала маму и, в общем-то, следующий час был занят. Не стала волновать её и говорить, что меня уволили. Соврала, что еду в командировку в пригород. На производство. К концу часа, вывалив на меня ворох новостей о жизни всех дальних и близких родственников, мама наконец-то добралась до сути.

— Настенька, нам с папой звонил Антоша, сказал, что вы немножко поругались, — с укоризной проговорила она. — Это правда?

— Мам, мы с ним взрослые люди, — поморщилась я, от души радуясь, что мои соседи ещё не подсели и пока что я была единовластной хозяйкой купе. — Сами разберёмся.

— Не пойму, и чего тебе надо? — завелась мама. — Хороший парень, любит тебя, терпит твой характер, а ты…

— А? — я постучала по динамику ногтем. — Мама, алло! Не слышу ничего… Связь пропадает. Я потом тебе перезвоню.

Нажала «отбой» и вздохнула. Ненавидела вот так обрывать разговоры, но иначе беседа могла затянуться минимум ещё на час. Мама слишком пеклась о моей личной жизни и не раз пугала, что с таким характером я рискую встретить пенсию в одиночестве. Я отшучивалась, что к тому времени, как я доживу до почтенного возраста, пенсию отменят, но подобные нравоучения портили настроение. В душе всколыхнулась злость на Антона, умудрившегося и тут подгадить. Помчался моих родителей на свою сторону привлекать, нехороший человек! И это после того, как я застала его с любовницей. Другой бы сидел тише воды, ниже травы, а этот… Как с гуся вода!

Я недовольно дёрнула плечом, отгоняя от себя неприятные мысли. Отключила звук на телефоне, чтобы не отвлекал, полезла в рюкзак, достала планшет и открыла недочитанную книгу о том, как грамотно писать «продающие» тексты. Честно говоря, полезной информации там было примерно столько же, сколько крабового мяса в крабовых палочках. То, что работало на англоязычных рынках у нас, в большинстве случаев, проваливалось с громким треском. Но я хотела дочитать её хотя бы для того, чтобы потом сверкнуть в резюме знанием ещё одного громкого имени американского гуру копирайтинга. Графу «Пять последних прочитанных книг, связанных с вашей профессией» трепетно и нежно любили девять эйчаров из десяти. А мне предстояло тесно общаться с ними в ближайшее время. Как говорил Дейл Карнеги, если идёшь на рыбалку, то думай о том, что понравится рыбам. От себя я добавила: если хочешь устроиться на работу, думай о том, как произвести хорошее впечатление на эйчара. Именно от него зависит — отправится твоё резюме в мусорную корзину или попадёт на стол к руководителю. Но едва я настроилась на чтение, как поезд дёрнулся и остановился. А через несколько минут открылась дверь моего купе и вошли соседи. Судя по возрасту, студенты. Два парня и девушка. Весёлые, общительные и беззаботные. Уже через полчаса я знала, что они будут волонтёрами в детском летнем языковом лагере, что Наташа учится на юридическом, Славик — на геофаке, а Миша будущий айтишник, но познакомились и сдружились они ещё до поступления. Выяснив, что я копирайтер, Наташа оживилась.

— У меня есть замечательная идея, — протараторила она, — организовать для детей кружок «Юный журналист». Даже план занятий уже готов. Копирайтер ведь это почти журналист, правда?

— Не совсем, — покачала я головой, мысленно вздохнув. Этот вопрос от новых знакомых я слышала очень часто. — Сходство разве что в том, что и журналист, и копирайтер пишут тексты. А дальше начинаются различия. Если очень кратко, сухо и без подробностей, то задача журналиста — донести информацию, а задача копирайтера — продать.

— Жаль… — Наташа неподдельно огорчилась. — Я хотела спросить, какими качествами, на взгляд практика, должен обладать журналист. Ну и всё такое. Ладно, забей.

К моему приятному удивлению, скрасить время в дороге ребята предложили игрой в «Монополию». Мы увлеклись так, что напрочь забыли поужинать. И вынырнули в реальность лишь когда в купе постучала проводница с предложением принести кофе или чай. Глянув на часы, я вскинула брови: девять вечера. Достала телефон, подержала его в руках, не включая экран, и запихнула обратно в рюкзак. Не хотелось никого слышать, слишком хорошим было настроение.

Ужинали мы вместе. Соседи скептически взглянули на бич-пакет, который я достала из рюкзака, велели немедленно спрятать эту химию и щедро поделились бутербродами с «сухой» колбасой и сыром. Я в ответ выставила на общий стол пачку овсяного печенья и сладких рисовых хлебцов.

Перед сном мы ещё немного поиграли в «города», а потом, засыпая под мерный стук колёс, я с улыбкой подумала, что в этот раз мне сказочно повезло с попутчиками. Собственно, именно в надежде на это я и взяла билет на поезд. Самолётом было бы намного быстрее, но там не приходилось рассчитывать на особую дорожную атмосферу и душевные разговоры с людьми, которых ты видишь в первый и, скорее всего, последний раз в жизни.

В Сочи мы расставались почти друзьями, обменявшись контактами в соцсетях и номерами телефонов. Слава галантно взял на себя заботу о моём багаже. Машка уже ждала на перроне. Её ярко-фиолетовую шевелюру я увидела сразу. Убедившись, что меня встречают, ребята попрощались и растворились в пёстрой толпе.

— Подруга, смотрю, ты обрастаешь знакомствами, как морской риф кораллами, — улыбнулась Машка, заключая меня в объятья. — Рада, что ты наконец-то добралась в наш славный город!

— Я тоже рада, — отозвалась я. — Ну что, пойдём ловить такси?

— А чем тебя моя «бэха» не устраивает? — фыркнула подруга. — Зажрались вы, госпожа копирайтер. Может, тебе ещё лимузин заказать?

— Непременно розовый, с белоснежным кожаным салоном, чтоб дорого-богато, — в тон ей ответила я и мы обе расхохотались. — Но, так и быть, ради тебя и нашей встречи я согласна на «бэху».

— Волкова, твоя щедрость безгранична, — покачала головой Машка.

— У тебя учусь, Чернобурова, — развела я руками. — Погнали. Мне ещё жильё найти надо, чтоб тебя не обременять.

— Смолвила, как боженька, — фыркнула подруга. — Не выдумывай. Предки на месяц умотали на свои раскопки, так что ты вот вообще не стеснишь меня. Только рада буду, а то надоело уже приходить в дом, в котором мне рад только попугай Вениамин. И то, подозреваю, исключительно потому, что мы с ним почти одного цвета.

Мы обе расхохотались и направились к стоянке. Ухватив саквояж за ручку, я катила его по перрону, вдыхала горячий летний воздух и пыталась поверить в то, что я действительно в отпуске. Пока что не получалось. Слишком быстро всё закрутилось, завертелось и утянуло меня в этот водоворот событий. И сейчас, уже оказавшись в Сочи, я словно очнулась. Хорошая умная девочка внутри меня, привыкшая планировать всё наперёд, гневно потрясала ежедневником, топала ножками и требовала объяснений, как так вышло. А я… Я впервые за последние три года наконец-то послала её к чёрту и вдохнула полной грудью. В конце концов, лучший отпуск всегда начинается с маленького безумства. А мне, как никогда, была необходима полная перезагрузка.

— Что это такое? — тихо, почти безэмоционально повторил вопрос креативный директор рекламного агентства.

Руководитель отдела копирайтинга занервничал, вытер со лба пот. Смотреть в глаза взбешённому начальству он избегал. С тоской подумал о том, что квартальная премия накрывается медным тазом. И как только этот чёртов текст попал на стол к Козловскому?

— Константин Кириллович, это черновой вариант, — произнёс он, лихорадочно соображая, как выйти из ситуации с наименьшими потерями. — Вы вообще не должны были его увидеть…

— Но увидел, — едко перебил директор. — Хотите сказать, Роман Леонидович, ваш хвалёный специалист за четыре дня сподобился только на это?

Роман Леонидович вообще ничего не хотел говорить и мысленно костерил тот миг, когда поддался на уговоры троюродного брата. Тот уверял, что его дочь первоклассный копирайтер, вот только отношения с начальством не складываются, все пытаются ограничить полёт мысли. Как было не подсобить родне? Тем более, на первый взгляд, Лилечка показалась действительно неплохим специалистом. Уже потом он понял, что девочка просто умела пускать пыль в глаза и с уверенным видом рассуждать о том, в чём совершенно не разбиралась. Повторяла умные мысли, как попугай. Он бы сам уволил её по-тихому в конце испытательного срока, но увы, Лиля оказалась слишком тщеславной и решила продемонстрировать все грани своего таланта вышестоящему руководству, минуя родственника.

— Проект достаточно сложный, моему специалисту потребовалось дополнительное время на то, чтобы выяснить дополнительные нюансы, — попытался всё же возразить он.

Напрасно, потому что Козловский уставился на него взглядом голодной акулы и потёр ладони. Ну всё, сейчас разделает, как селёдку.

— Давайте разберёмся, Роман Леонидович, — предложил он. — Начнём с первого предложения этого, с позволения сказать, лендинга…

Через полчаса несчастный руководитель отдела копирайтинга вывалился из кабинета с чувством, словно его только что пропустили через мясорубку, а потом ещё и хорошенько отбили получившийся фарш. Прислонился к стене, хватая воздух ртом и радуясь, что в коридоре пусто. Константин Кириллович, чтоб ему хорошо жилось, собаку съел в искусстве словесной порки. Избивал словами безукоризненно вежливо, болезненно и точно. Хорошо, что «казнить» предпочитал исключительно с глазу на глаз.

— Роман Леонидович, — Козловский вышел из кабинета следом за ним, — в течение недели потрудитесь отыскать нового копирайтера. Утверждать буду лично.

— Да где ж я найду вам нового сотрудника в разгар отпусков? — возмутился он.

— Разве я спросил, где вы его найдёте? — холодно осведомился креативный директор, запирая кабинет.

— Но… — попытался ещё раз возразить Роман Леонидович.

— Господин Куропатов, у вас проблемы со слухом? — Козловский вопросительно склонил голову. — Нет? Так я и думал. Выполняйте. В случае неудачи будете беседовать с генеральным.

Посчитав на этом диалог законченным, он стремительно прошёл по коридору и скрылся на лестнице. Лифтами креативный директор пользовался лишь в исключительных случаях. Роман Леонидович вздохнул, ещё раз промокнул лоб платком и тоже направился к лестнице. Чтоб он ещё раз согласился взять на работу родственника? Ни за что! И пусть обижаются, сколько угодно. Вот только где теперь найти хорошего специалиста, который устроит лично Козловского? Куропатов ещё раз вздохнул и направился к лифтам, озадаченно покачивая головой. Сложная, очень сложная задача. Да ещё с учётом специфики их агентства… Представил встречу с генеральным директором и прибавил шагу. Ну уж нет! Добудет он Козловскому копирайтера. Хоть из-под земли достанет, хоть из моря выловит, а добудет!

В вине я разбиралась примерно никак. Не чувствовала никаких там привкусов земляники или аромата спелой мускатной дыни. Знала только, что полусладкое нравится мне больше, чем сухое. А, и что белое вино подают к рыбе. В остальном, как в старом анекдоте, пила напиток на букву «ш» — «шональют». И, если того требовала ситуация, после первого глотка могла придать лицу сложное выражение, которое с равным успехом можно было истолковать и как одобрение, и как сдержанное отвращение. Поэтому на выставленное Машкой французское вино с какого-то там знаменитого виноградника я отреагировала без энтузиазма.

— Волкова, эта бутылка ждала нашей встречи пять лет! — возмутилась подруга.

— Я за неё категорически рада, — хмыкнула я. — Она дождалась.

— Не выйдет из тебя ценителя благородных напитков, — вздохнула Машка, разливая рубиновый напиток. — Ну что, чин-чин за встречу?

— И за то, чтобы следующая случилась быстрее, чем через пять лет, — дополнила я.

Бокалы с хрустальным звоном соприкоснулись. Я отпила глоток вина, закусила его ломтиком сыра. Алкоголь почти не ощущался, казалось, что в бокале виноградный сок. Понятно, стоит быть осторожней. Чем безобидней кажется вино, тем оно коварней потом ударит в голову. Развяжет язык, выболтает все секреты. Хотя… А что мне скрывать от Машки?

— Твой что сказал насчёт увольнения? — спросила подруга.

— Ничего, — пожала я плечами. — Он не успел узнать об этом до того, как стал бывшим.

Подруга на несколько секунд замерла, ошарашенно глядя на меня, потом расхохоталась:

— Ну ты даёшь, мать! Менять жизнь — так кардинально?

— А чего мелочиться? — в тон ей ответила я. Посерьёзнев, добавила: — Козлом он оказался, Машка. Самым настоящим. Представляешь, прихожу я домой, а он там сеанс эротического массажа проводит какой-то девице. И явно не впервые.

— Наружный хоть? — сочувственно уточнила подруга.

— Уже да, — я невесело усмехнулась. — Я мешать не стала, ушла на кухню, дождалась, пока эти голубки закончат ворковать, а потом выставила его вместе с вещами. Мне чужого не надо.

Машка подлила мне ещё вина, помолчала несколько секунд, а потом махнула рукой:

— Знаешь, Настюха, я понятия не имею, что следует говорить в таких случаях. Поэтому давай я многозначительно на тебя посмотрю, а ты сама придумаешь всё, что тебе сердце успокоит.

— Да сердце как раз в порядке, — фыркнула я. — Я с Тохой по привычке жила. Спокойно, без вау, каких ярких эмоций, без ссор и бурных примирений. Меня устраивало. Его, как оказалось, нет.

— Темнишь, Волкова! — Машка наставила на меня указательный палец. — По глазам вижу: врёшь как дышишь!

— Дорогая, а ты попробуй за полтора дня отказаться от того, к чему привыкала полтора года, — в тон ей ответила я. — Не буду спорить, мне обидно и гадко. Изменил он, а использованной себя чувствую я. Так что давай не будем о грустном. И вообще, я считаю, мне жизненно необходим курортный роман!

— Лучшее лекарство от разбитого сердца? — подруга склонила голову к плечу. — Как говорил классик, старайся новую схватить заразу, и прежняя не вспомнится ни разу?

— Не-не-не, зараза мне ни к чему, ни новая, ни, тем более, прежняя, — покачала я головой, отказываясь от сомнительного предложения. — Я отдохнуть хочу, набраться позитивных впечатлений.

— Только Романов рассматривать будешь, или обладатели прочих имён тоже сгодятся? — уточнила Машка, посмеиваясь.

— Гулять так гулять, — махнула я рукой. — Всех рассмотрю. Внимательно и придирчиво. И что мы обо мне всё? Как у тебя на личном?

— Да тоже не фэшн, — пожала плечами Машка. — Дэн предлагает съехаться, а я пока морально не готова к такому подвигу. Ай, что я объясняю, ты прекрасно знаешь, что такое — жить с мужиком. А я привыкла к свободе. Родители десять месяцев из двенадцати то в экспедициях, то на раскопках, то на конференциях и симпозиумах, а я тут сама себе хозяйка.

Я понимающе кивнула. Когда мы с Антоном съехались, мне тоже было тяжело первые две недели. Привычный распорядок жизни полетел к чертям. Бывший, в отличие от меня, не желал завтракать овсяной кашей или бутербродом с авокадо и ломтиком форели. Мало того, он отказывался есть вчерашнее. Видите ли, мама приучила его к свежеприготовленной пище. Я честно вставала на полчаса раньше целых восемь дней, чтобы приготовить своему ненаглядному завтрак, а потом плюнула на это дело и заявила, что те, кого не устраивают остатки ужина, сами заботятся о своём пропитании.

Антон поворчал два дня и отказался от барских замашек. Ёшкин кот, вот какого чёрта я о нём думаю? Так, пора менять тему.

— Скажи, друг мой Мари, у тебя работа прежняя? — уточнила я с хитрым прищуром.

— Ну да, — кивнула Машка. — Дизайнер в рекламном агентстве. Если ты по поводу работы, то огорчу — я ещё вчера поинтересовалась у начотдела копирайтинга вакансиями. Он сказал, что штат полный.

— Согласна на разовую подработку или на удалёнку, — уточнила я. — Мало ли.

— Спрошу в понедельник, — согласилась подруга. — А завтра мы идём в аквапарк. На целый день. Готовься. Можешь начинать отращивать жабры.

— Не поняла! — я поставила бокал на стол и подалась вперёд: — Чернобурова, завтра пятница! Рабочий день, между прочим.

— А у меня отгулы, — довольно рассмеялась подруга. — И работа, к твоему сведению, Волкова, не волк. Работа ворк, а волк — это «гулять». Чем мы завтра и займёмся. До воскресенья я вся твоя. На правах укоренившегося понаехавшего покажу город, спою во всех встречных барах и окуну в фонтан. А с понедельника будешь сама развлекаться. Ключи от дома выдам.

— А ты хорошо подготовилась, как я посмотрю, — протянула я.

Губы так и норовили разъехаться в счастливой улыбке. Как же здорово приезжать туда, где тебе рады!

— Настя, я пять лет тебя ждала! — патетично прижав руку к сердцу воскликнула Машка. — У меня было время составить план! Аж полтора дня.

Я не выдержала и звонко расхохоталась. В этом была вся Чернобурова. Порой я диву давалась — как мы вообще сдружились? Я обожала контролировать всё до последней мелочи, а она ценила спонтанность. В общем-то, именно Машка и подбивала меня на неожиданные поступки, внося в мою размеренную жизнь хаос и лёгкую безуминку. Но сейчас я ни капли не жалела о том, что поддалась на её уговоры и приехала.

Пятница и выходные пролетели неожиданно быстро, я даже оглянуться не успела. Казалось, что невидимый режиссёр моей жизни включил ускоренную перемотку. Вот я в аквапарке, вот в каком-то ночном клубе на вечеринке в стиле Латинской Америки. Выставки, люди, улицы, события — всё сплелось в один тугой клубок. Машка даже успела вытащить меня в горы, договорившись со знакомым инструктором. Казалось, у неё повсюду были приятели. Вот только мне было слишком уж много впечатлений за короткое время. Я почти не запомнила, как мы поднимались. Разве что неприятно поразил низкий уровень собственной физической подготовки на фоне других членов группы. Я была о себе лучшего мнения! Миша, инструктор, даже забрал у меня рюкзак. Тащил оба — свой и мой, словно не замечая веса. Ночевали мы тоже в горах. Ночью я вышла из палатки, да так и застыла, любуясь ночным звёздным небом. Казалось — стоит протянуть руку, и можно снять с чёрного бархата летней ночи любую звезду. Я завороженно смотрела на него, не замечая ничего и никого вокруг. Очнулась, лишь когда на плечи легла ещё хранящая тепло чужого тела ветровка. Вздрогнула, обернулась и увидела Мишу. Он понимающе улыбнулся и сказал, что в горы стоит идти хотя бы для того, чтобы стать ближе к звёздам. А потом ушёл в свою палатку. Куртку я вернула утром. И снова меня подхватил, словно лёгкий листок, безумный вихрь по имени Мария. Сорвал с места и унёс в неизвестном направлении. Когда вечером мы наконец-то вернулись домой, я была самым счастливым человеком! Час отмокала в ванной с душистой пеной, а потом мы с Машкой пересматривали фотографии в смартфонах. Яркие, солнечные, искрящиеся хорошим настроением.

— А вы с Мишей неплохо смотритесь вместе, — отметила подруга, задержавшись на одном из фото. — Кстати, он просил у меня твой номер. Дать?

— Давай, — согласилась я.

Подсознательно уже знала, что ничего у нас с Мишей не получится, но он привлекал меня, как личность. Я обожала интересных людей, с которыми было, о чём поговорить, влюблённых в свою работу. И была совсем не против пару-тройку раз встретиться с ним на кофе. А ещё не в пользу Миши говорил тот факт, что он попросил номер не лично у меня, а через Машку. Мне всегда нравились решительные мужчины, которые не боялись получить отказ и не пытались заранее «подстелить соломки» в месте возможного падения. Если ты готовишься к поражению, значит, уже проиграл.

Ночью где-то на крыше заунывно и надрывно орал кот, внезапно решивший, что март — это состояние души. Выводил звонкие рулады и не реагировал на «ласковые» пожелания разбуженных в летнюю ночь жильцов. Кошачий концерт длился почти час. Потом либо ему надоело, либо дама кошачьего сердца и других частей пушистого тела всё-таки снизошла к своему ухажёру. Но сон возвращаться уже не хотел. Я ворочалась и так, и этак, пытаясь найти удобное положение. В итоге встала. Тихо, чтобы не разбудить Машку, прокралась по коридору к кухне. Из-под прикрытой двери пробивалась тонкая полоска лунного света. Я потянулась к ручке, тихо открыла дверь и замерла, услышав негромкий голос подруги.

— Мам, да что ты нервничаешь? — раздражённо заявила в трубку Машка. — Ничего она не узнает. Кто в наше время в это верит? — Взглянула на меня, приглашающе махнула рукой, мол, проходи, и произнесла в телефон: — Всё, закрыли тему. Я и так Настюху разбудила, пока с тобой спорила. И мне на работу завтра.

Я налила себе воды из фильтра, повернулась к подруге и вздрогнула от неожиданности. На миг показалось, что её глаза в полумраке сверкнули, как у хищного зверя. Ни фига себе, оптическая иллюзия. Отхлебнула воды, спросила:

— Всё в порядке?

— Да, у мамы там свои приколы, — отозвалась Машка, включая свет. — Руководитель их археологической группы — дама в возрасте, с кучей суеверий и баек из склепов. Мозги полощет, будь здоров! А родители и ещё двое коллег вчера задержались на объекте, который надо то ли до захода солнца покинуть, то ли когда какой-то там луч коснётся какого-то кусочка стены. Вот мама и переживает, что завтра им светит очередная порция страшилок и строгих внушений. Увидела меня онлайн и нашла свободные уши.

— Бывает, — понимающе кивнула я. — Тебя тоже крикливый скот разбудил?

— Нет, просто я полуночница, — рассмеялась Машка. — И ночная жрица.

Только сейчас я обратила внимание на пустую тарелку на столе. Кажется, с вечера на ней оставалось пару бутербродов.

— Ночью еда вкуснее, — согласилась я. — Ладно, полуночница, потопала я обратно под одеяло, попробую задремать.

— Я тоже счас пойду, — подруга зевнула, прикрыв рот ладонью. — Генеральный с утра собирает начотделов на совещание, чтобы начать неделю с раздачи мотивирующих пинков. А те потом щедро делятся с подчинёнными. Понедельник — день тяжёлый.

— Придирается по пустякам? — сочувственно уточнила я, задержавшись в дверях.

— Да не то что бы совсем по пустякам, — поморщилась Машка и встала из-за стола. — Он хочет, чтобы всё до последней мелочи соответствовало его идеальному видению проекта, вот и теребит ответственных. Хотя, его фамилия обязывает «кусаться». Зубастый. Да ещё и Лев Тигранович.

Я расхохоталась. Вот уж точно — стопроцентное попадание. И чувство юмора у родителей Льва Тиграновича отменное! Всё ещё хихикая, вернулась в комнату и на этот раз заснула почти моментально.

Закрыв за собой дверь комнаты, Маша прислушалась. Настя укладывалась, тихо посмеиваясь над забавным сочетанием фамилии, имени и отчества гендиректора. Кажется, пронесло… И дёрнул же великий лис маму позвонить именно сегодня! Хорошо ещё, что Настя не услышала лишнего. И, кажется, не увидела тоже. На минуту Чернобурова представила, как бы отреагировала подруга, узнай она, что приехала в гости к оборотнице. Наверняка не поверила и нашла бы с десяток рациональных и вполне убедительных объяснений, почему этого не может быть. А то и вовсе восприняла такое признание, как забавную шутку. Люди, перечитавшие тонны незатейливой литературы и пересмотревшие сотни фильмов про волшебные миры оборотней, вампиров и магов, не верили, что всё это может существовать в реальности. Может, и к лучшему. Всё-таки человеческая психика — штука хрупкая. А Маша слишком дорожила дружбой с Настей, чтобы устраивать подруге нервное потрясение.

Утром Машка умчалась на работу, оставив мне ключи и записку с бодрым напутствием поживиться всем, что найдётся в холодильнике. Иронию я оценила, едва открыв упомянутый агрегат. Посреди полки сиротливо стояла бутылка питьевого йогурта. Хрупкая нежная девочка во мне уступила место внутреннему мужику, а тот брезгливо скривился и потребовал мяса. Как истинное дитя прогресса, я заказала себе пиццу с ветчиной и съела её в одну довольную физиономию. Потом, сытая и счастливая, залезла на сайт сети супермаркетов и оформила доставку продуктов на вечер. Ещё не хватало тащить пакеты на себе! Решив насущные вопросы, задумалась о планах на день. На экскурсии не хотелось, слишком насыщенными оказались дни в компании Машки. А интуиция подсказывала, что вечер вновь не будет томным. Деятельная Чернобурова наверняка уже что-нибудь придумала.

Вначале я собиралась на пляж, но передумала, едва выйдя из подъезда. Солнце палило так, словно собиралось поджарить любого, не укрывшегося в тени, до золотистой хрустящей корочки. Пришлось вернуться, оставить сумку с купальником и полотенцем в комнате и перейти к плану «Б» — поехать в парк. Там тоже было многолюдно, но мне повезло найти свободную лавочку в тени да ещё и на боковой аллее, подальше от основных путей миграции мам с колясками и пёстрых и шумных компаний отпускников. Достав планшет, я с головой ушла в изучение вакансий. Ради интереса, посмотрела даже местные. Я не собиралась переезжать из Москвы, но вариант с удалённым сотрудничеством вполне готова была рассмотреть. Увы, предложения не радовали. Все хотели классного специалиста, готового работать по двадцать часов в сутки и питаться воздухом. Зарплаты выглядели откровенно издевательскими, а список требований заставлял усомниться в адекватности работодателей. «Всё, хватит! — я решительно заблокировала экран, положила планшет в рюкзак и неохотно поднялась с насиженной лавочки. — Продолжу после обеда».

Сделала шаг и едва успела отскочить в сторону, чтобы избежать столкновения с каким-то придурком на горном велосипеде. Блин, слепой, что ли! На пожар несётся?

— Козёл! — крикнула ему вслед. — Горный!

Велогонщик лихо затормозил, развернулся и подъехал ко мне. Я напряглась. Мало ли, что взбредёт ему в голову. Вдруг обиделся на «лестную» характеристику? На всякий случай перехватила рюкзак поудобнее. Незнакомец тем временем спрыгнул с велосипеда и с виноватой улыбкой произнёс:

— Простите, милая девушка, я не хотел вас испугать.

— Вы меня не испугали, — покачала головой я. — Вы меня чуть не сбили!

— Торопился на работу, — пояснил он. — Могу ли я угостить вас чашкой кофе, чтобы загладить свою вину?

— Уже не спешите? — съехидничала я, рассматривая неожиданного собеседника.

В принципе, мне нравилось то, что я видела. Молодой человек был плечистым брюнетом с приятными чертами лица и причёской, как у Стива Роджерса, более известного как Капитан Америка. Льняная летняя рубашка, заправленная в джинсы, выглядела так просто, как может выглядеть только брендовая вещь. Вот только я старалась держаться подальше от всяких фанатов здорового образа жизни и борцов за экологию, променявших машину на велосипед. Пусть даже тот стоил, как подержанная иномарка.

— Ради вас — не очень, — покачал головой велосипедист. — Работа не волк, дождётся. Кстати, я Костя. Так как насчёт кофе?

— Поезжайте к своему волку, Костя, — посоветовала я. — Не хочу, чтобы вы потом всё-таки кого-то сбили.

Мужчина едва заметно нахмурился, но тут же улыбка вновь вернулась на его лицо.

— Понял, — кивнул он. — Значит, с меня ужин. Диктуйте номер, прекрасная незнакомка!

Он достал смартфон. «Яблоко», разумеется. Тут же перекочевал из категории «зожников» в пикаперы и окончательно упал в моих глазах. Среди определённой части молодых людей была очень популярна отработка психологических приёмов, преследующих низменные цели, на приглянувшихся девушках. Я терпеть не могла современных охотников за лёгкими знакомствами и последующим быстрым сексом, в народе именуемых как раз пикаперами. Не удивлюсь, если он специально чуть не сбил меня, чтобы познакомиться!

— Это лишнее, — покачала я головой. — Удачи, Костя.

Сказала и пошла в ту сторону, откуда он приехал. Но молодой человек оказался настырным. Догнал меня, ведя велосипед рядом, и спросил в лоб:

— Вы меня боитесь? Я не маньяк, честное слово. Хотите, паспорт покажу?

— Там так и написано: не маньяк? — хмыкнула я.

— Строго говоря, да, — улыбнулся Костя. И повторил: — Я действительно просто хочу угостить вас чашкой кофе. Почему бы нет? Вы мне понравились.

Надо же, какой прямолинейный! Ещё бы добавил крылатое мироновское: «Мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен! Чего зря время терять?»

— А вы мне — нет, — так же прямо ответила я, окончательно уверившись в своём предположении. Точно пикапер. У-у-у, развелось козлов! — Не испытываю симпатии к людям, которые вначале едва не врезаются в меня, а потом резко перестают куда-то торопиться. Непоследовательность, знаете ли, вызывает подозрения.

Более прозрачный намёк на то, что я не горю желанием продолжать общение, придумать было сложно. Но Костя продолжал переть напролом с упорством барана и не желал признавать поражение.

— Вы правы, прекрасная незнакомка, — согласился он. — Сейчас я действительно несколько ограничен во времени. Но вечером буду абсолютно свободен.

— Рада за вас, — холодно ответила я. — По-моему, вам в другую сторону.

— Даже имя не скажете? — почти искренне огорчился Костя. — Согласен, обстоятельства встречи были не самыми приятными, но дайте хоть один шанс изменить ваше мнение обо мне в лучшую сторону!

Мне уже хотелось неласково послать его матом. Пристал, как смола! Но я всё ещё надеялась закончить эту беседу мирно, поэтому остановилась и сказала:

— Хорошо. При следующей встрече мы обязательно выпьем по чашке кофе.

Костя снова вытащил телефон и выжидательно покосился на меня. Поняв, что продолжения не будет, озорно, по-мальчишески, усмехнулся:

— На всё воля судьбы?

— Именно так, — кивнула я.

— Что ж, буду верить в удачу, — продолжая улыбаться, произнёс Костя. И тут же сделал ещё одну попытку: — Хотя бы своё имя назовёте?

— И это тоже — при следующей встрече, — с удовольствием парировала я.

В этот раз Костя не стал меня преследовать, но его взгляд я чувствовала на себе ещё почти минуту. Заинтересованный, оценивающий. Кажется, сама того не желая, я чем-то зацепила этого пикапера. Что ж, учту. В этом парке больше появляться не стоит, благо, он в Сочи не единственный.

Начало недели у Козловского как-то не задалось. С утра один из крупных и давних заказчиков прислал письмо, в котором уведомлял о прекращении сотрудничества со следующего месяца. Добиться правды по телефону не получилось, а посягательства на клиентов агентства «Львиная доля» Костя воспринимал, как личное оскорбление. Пришлось срываться, ехать на служебной машине на другой конец города и лично выяснять, в чём дело. Беседа затянулась, но в итоге он дожал собеседника и тот признался, что компании предложили более выгодные условия. Услышав имя конкурента, Козловский скрипнул зубами и принялся торговаться с утроенной силой.

Пришлось пойти на существенные уступки, но в итоге новые договорённости были достигнуты. Вернулся в офис за полчаса до обеда и наткнулся на караулившую его у двери кабинета протеже Куропатова, уволенную на прошлой неделе. Вначале девчонка давила на жалость, потом попыталась устроить истерику. И без того пребывавший не в лучшем настроении Костя вызвал охрану и велел им вывести скандалистку. Девушка гордо вскинула голову, обозвала его альфакозлом и наконец-то ушла. Козловский открыл ноутбук, заглянул в своё расписание и понял, что если сейчас не воспользуется законным правом на обед, то дальше до самого вечера у него не будет времени даже на кофе-паузу. Слишком многое предстояло успеть.

Обедать он предпочитал в небольшом, но уютном ресторанчике недалеко от работы. И добирался туда на велосипеде. Во-первых, потому что со своим сумасшедшим графиком не мог позволить себе посещать тренажёрный зал чаще раза в неделю, да и то — на выходных, а тело требовало физической активности. Во-вторых, это было быстрей, чем на машине, и бонусом — никаких проблем с поиском парковки. В-третьих, Костя банально любил кататься на велосипеде. А когда возвращался обратно, решил срезать дорогу через парк. И чуть не сбил симпатичную брюнетку. Кто же знал, что девушка решит встать с лавки именно тогда, когда он будет проезжать мимо? Впрочем, с себя вины Костя тоже не снимал. Мог быть внимательнее и следить, куда едет, а не думать о работе. Если бы не его моментальная реакция, столкновения было не избежать. Девушка испуганно отскочила и крикнула вслед вполне ожидаемое и даже заслуженное в этой ситуации: «Козёл!». Правда, через секунду уточнила, что к тому же горный.

Именно это заставило Костю остановиться и развернуться. Вот так с ходу определить, к какому именно виду оборотней он относится, могли немногие. Это знакомство заслуживало нескольких потраченных минут. Но девушка оказалась стопроцентным человеком. Впрочем, Козловский ничуть не жалел, что вернулся. Незнакомка была прехорошенькой. Голубые глаза яростно сверкали, тёмно-каштановые волосы с рыжинкой рассыпались по плечам. И пахло от неё приятно, чем-то свежим, с нотками лайма и мяты. Костя заинтересовался, моментально отметил отсутствие обручального кольца и лёгкий, едва-едва успевший лечь на кожу загар. Девушка приехала в отпуск, по всей видимости, одна, а парк был вполне подходящим местом для знакомства. План действий сложился моментально: угостить незнакомку чашечкой кофе, обменяться номерами и в ближайшее время приятно провести вместе несколько вечеров. Костя не был сторонником беспорядочных случайных связей, но не был он и монахом. Бойкая голубоглазая красавица понравилась ему, и Костя перешёл в наступление. Он даже не сомневался, что симпатия окажется обоюдной и не позже, чем этим вечером, состоится первое свидание. Противиться природному магнетизму и обаянию оборотней могли немногие люди. В свои тридцать лет Козловский мог пересчитать по пальцам одной руки тех, кому это удавалось.

Вот только, к лёгкому недовольству Кости, незнакомка оказалась из числа этих самых редких исключений. Чем старательнее он пытался её обаять, тем раздражительней отвечала девушка. Она так и не назвала своего имени. Единственное, чего смог добиться Козловский, это обещания всё-таки выпить по чашке кофе при следующей встрече.

Голубоглазая незнакомка уходила по аллее и — Костя мог в этом поклясться! — думала о том, что в этот парк она больше не придёт. Слишком явным было её нежелание продолжать общение. А вот Козловский сдаваться не собирался. Слишком давно он не испытывал такого азарта. Теперь для него было делом чести узнать имя таинственной девушки. И приступить к её поискам оборотень намеревался после работы. Даже сейчас, когда девушка скрылась из виду, он ощущал лёгкий, нежный шлейф её аромата и знал, что не перепутает его ни с каким другим. Всего делов-то: объехать все пансионаты и гостиницы и проверить остальные городские парки. Незнакомке не скрыться. Костя довольно улыбнулся, оседлал велосипед и покатил в сторону офиса. Через двадцать минут его ожидало совещание с отделом маркетинга. Первым делом — работа, а девушки — потом.

Через два часа он шёл по коридору, довольно улыбаясь. Совещание прошло плодотворно. Разнесённый в пух и прах отдел маркетинга получил утверждённый план на ближайший квартал и новые указания. Одной головной болью стало меньше. Открылась дверь одного из кабинетов и в коридор вышел Куропатов. Завидев высокое начальство, тут же попытался юркнуть обратно, придав лицу максимально деловое и озабоченное выражение. Но не тут-то было.

— Роман Леонидович, вы-то мне и нужны, — остановил его Козловский. — Скажите, коллега, вы помните о сроках?

— Помню, — уверенно соврал руководитель отдела копирайтинга. — Уже ознакомился с несколькими резюме. Думаю, к четвергу приглашу нескольких специалистов на собеседование.

— Роман Леонидович, вы меня, похоже, не услышали, — покачал головой Костя. — В четверг новый копирайтер уже должен приступить к исполнению трудовых обязанностей. Иначе часть заказов придётся отдать специалистам, предпочитающим удалённую работу, и оплачивать их время вы будете из своего кармана. Понятно излагаю?

— Константин Кириллович! — взвыл Куропатов. — Да где же я возьму вам нового сотрудника за два дня?

— Разве это мои проблемы? — холодно осведомился Козловский. — Завтра я хочу побеседовать с первым кандидатом. Работайте, Роман Леонидович.

Оставив побагровевшего от волнения руководителя отдела копирайтинга стоять посреди коридора, Костя направился к лестнице. Откровенно говоря, не так уж сильно отдел Куропатова нуждался в ещё одном сотруднике. Козловский просто хотел раз и навсегда отучить его от привычки брать на работу ничего не смыслящих родственников. Костя был искренне уверен, что на работе надо работать, а не гонять чаи, сплетничать, перекладывать бумажки, бегать на перекуры и всячески имитировать бурную деятельность. Его считали жёстким руководителем, но при этом Козловский не требовал ничего сверх прописанного в трудовом договоре и всегда был готов с пониманием отнестись к проблемам подчинённых. А вот лжецов и идиотов он не переносил. И терпеть не мог, когда идиота пытались сделать из него. Костя был почти уверен, что Куропатов не сможет отыскать подходящего кандидата за оставшееся время. Значит, в четверг получит очередную словесную выволочку, для закрепления эффекта. Наверняка не раз вспомнит недобрым словом тот день, когда принял в свой отдел абсолютно неквалифицированную родственницу. И поделом.

Куропатов и впрямь проклинал тот час, когда поддался на уговоры и взял Лилю на работу. А ещё корил себя за то, что не уволил девушку сразу, как только понял, насколько плохо она справляется со своими обязанностями. «Ну всё, квартальная премия точно мне не «светит», — оборотень тяжело вздохнул и обречённо покачал головой, бредя к своему кабинету. — Как некстати, а! Динка так хотела на день рождения планшет… И Лоре обещал тот набор с рубинами на нашу годовщину. Ещё и у тестя юбилей… Вот уж правда: не делай добра, не получишь зла!»

— Добрый день, — весело поздоровалась пробегавшая мимо дизайнер Маша.

Как обычно, она так и искрилась позитивом. И ярко-фиолетовый цвет волос ей удивительно шёл, издали привлекая внимание.

— Да какой он добрый, — вяло отмахнулся Куропатов и тут же, вспомнив кое-что, бросился следом за девушкой: — Чернобурова, погоди минутку!

— Да? — Маша остановилась.

— Ты говорила, вроде у тебя подруга есть, копирайтер, которая работу ищет, — выпалил он, с надеждой глядя на собеседницу.

— Ну да, — кивнула та. — Только Настю удалёнка или подряд интересуют, она из Москвы и в Сочи будет всего пару недель.

— Ничего, — мотнул головой Куропатов. — Сгодится. Диктуй номер.

Сейчас он был согласен на любой вариант. В конце концов, Козловский не уточнял, что сотрудник должен быть постоянным. Хочет специалиста — получит. Да не простого, а столичного! Куропатову уже заранее нравилась пока незнакомая Настя. Но Маша не спешила доставать телефон.

— Роман, есть один нюанс, — негромко произнесла она. — Я не сказала о нём в прошлый раз, потому что вакансий в вашем отделе не было. Настя человек. И понятия не имеет о существовании оборотней.

— Я толерантен, — отмахнулся Куропатов. — Человек так человек.

Про себя добавил: «И насчёт расы Козловский тоже указаний не давал. А в условиях жёсткого цейтнота перебирать не приходится».

Телефон негромко зажужжал, оповещая о пришедшем сообщении. Я посмотрела на имя отправителя, поморщилась и удалила, не читая. Антон никак не мог успокоиться. Я заблокировала его во всех мессенджерах и соцсетях, а вот занести в «чёрный список» ещё и в телефоне руки не дошли. Во-первых, мне было банально лень копаться в настройках и искать, где на моём смартфоне эта полезная функция. Во-вторых, это было бесполезно — бывший начал бы звонить и писать мне с номеров общих друзей и знакомых, а посвящать всех в подробности нашего расставания я не хотела.

— Веня одобряет! — словно в ответ на мои мысли проскрежетал Машкин попугай из клетки. Помолчал, почистил светло-сиреневые перья и добавил: — Категорически одобряет!

В основном, попугай был тихим и почти незаметным, но уж если говорил, то исключительно в тему. Как сейчас.

— Веня молодец, — согласилась я с птицей.

Не успела положить телефон обратно, как он вновь завибрировал. На экране отобразился незнакомый номер. Наверняка кто-то из эйчаров отыскал моё резюме и сейчас предложит работу мечты. На окраине Москвы, полутёмном подвале, со своей техникой, за минимальный оклад и с километровым списком обязанностей. Нескольким таким «благодетелям» я уже отказала. Но на звонок ответила.

— Анастасия? — раздался из динамика приятный мужской голос. — Ваши контакты мне дала Мария Чернобурова. Меня зовут Роман Куропатов, я руководитель отдела копирайтинга в рекламном агентстве «Львиная доля». Вам удобно разговаривать?

— Да, вполне, — я села. — Внимательно вас слушаю.

Для начала господин Куропатов задал несколько стандартных вопросов, а потом устроил мне настоящий экзамен. Итогами остался доволен, попросил в ближайший час выслать резюме с примерами работ, назначил встречу в офисе агентства на следующее утро и попрощался. Я сдула со лба прядь волос и задумчиво провела пальцем по экрану. Блиц-опрос по телефону, обещание тестового задания, которое придётся выполнять уже в офисе, намёк на собеседование с кем-то из высшего руководства… Такое чувство, что я пытаюсь устроиться не в рекламное агентство, а в резиденцию Президента! Впрочем, чему я удивляюсь? Чем дальше от столицы — тем выше запросы. Схожу, побеседуем. Не звери же там, не съедят! А в себе, как в специалисте, я уверена.

Открыла почту, прицепила к письму резюме и пару ссылок на статьи, отправила Куропатову и с чувством выполненного долга засобиралась на пляж. Жара уже немного спала, можно было искупаться. А то я пятый день в Сочи и до сих пор не добралась до пляжа. Вопиющий непорядок!

Встреча была назначена на десять утра, но я поехала вместе с Машкой к девяти и до назначенного времени успела выпить чашку карамельного латте в ближайшем кафе. Мир сразу стал ярче, радостней и позитивней. Свежа и прекрасна, как майская роза, я вошла в здание, в котором находилось агентство «Львиная доля».

Куропатов оказался невысоким лысеющим мужчиной средних лет. Суетливый, подвижный, словно шарик ртути, активно жестикулирующий. Он так размахивал руками, что, казалось, вот-вот взлетит. Но, надо отдать ему должное, в своём деле Куропатов разбирался. Пожалуй, я бы с ним сработалась.

— Что ж, Анастасия, с тестовым заданием вы справились отлично, — произнёс Роман Леонидович, пробежав глазами текст с моими правками. — Если наш креативный директор утвердит вашу кандидатуру, с удовольствием с вами поработаю. Сейчас я позвоню и узнаю, когда он сможет с вами побеседовать. Подождите в коридоре, если вас не затруднит.

Разговор Куропатова с высоким начальством оказался коротким. Меньше, чем через минуту Роман Леонидович вышел из кабинета, держа в руке несколько распечатанных листов, и жестом пригласил меня следовать за ним. Руководство обосновалось двумя этажами выше. Прочитать табличку на двери я, к сожалению, не успела — слишком шустро Куропатов ворвался в кабинет креативного директора.

— Константин Кириллович, это Анастасия Волкова, основной претендент на вакансию, — гордо заявил он сидящему в кресле мужчине, протягивая ему моё резюме. — Прекрасный специалист с опытом работы…

Я не слушала его, потому что мои впечатления от этой эпохальной встречи можно было выразить одним ёмким нецензурным словом на букву «б». Креативным директором оказался тот самый сумасшедший велогонщик из парка, едва не сбивший меня накануне. И, в отличие от меня, Константин Кириллович выглядел весьма довольным. Я бы предположила, что он подстроил это собеседование, но здравый смысл подсказывал, что это просто неудачное стечение обстоятельств. Ну кто бы мог подумать, что Машка работает в том же агентстве, что и этот тип?! Куропатов тем временем продолжал нахваливать меня.

— Замечательно, — спокойно перебил его хозяин кабинета, просмотрев распечатанное резюме. — Можете идти, Роман Леонидович.

Куропатов, прерванный на половине фразы, едва не поперхнулся. Но спорить не стал. Повернулся и вышел, оставляя меня наедине с этим… Блин, да как же его там? Козлинский? Козлевич? Вспомнила! Козловский.

— Присаживайтесь, Анастасия, — радушно предложил объект моих мыслей. — Чай? Кофе?

— Благодарю, но нет, — покачала я головой.

Опустилась на стул, смело выдержала пристальный взгляд Козловского. Тот не спешил продолжать разговор, а я не собиралась помогать ему. В конце концов, лично я никуда не торопилась. Признаюсь, была мысль уйти сразу, как только увидела, с кем придётся иметь дело, но южное солнце толкало на безрассудства. Иного объяснения собственному щедрому решению дать этому приверженцу велогонок по парку второй шанс я не находила.

И Константин Кириллович сумел меня удивить! Он действительно был неплохим специалистом и разбирался в тонкостях рекламных технологий. К моему приятному удивлению, Козловский прекрасно понимал, что копирайтинг — это не просто написание статьи на определённую тему. Ему требовался сотрудник, который мог бы решать определённые коммерческие задачи с помощью текста. И я «загорелась». Первое, не слишком лестное впечатление о будущем начальнике сгладилось. Мы даже успели обсудить некоторые книги о психологии убеждения и сойтись на том, что лучше Роберта Чалдини об этом не писал никто.

В какой момент Константин Кириллович внезапно сократился до Кости, я, увлечённая обсуждением, не отследила. Заметив, попыталась вернуться к официальному обращению, но Козловский лишь покачал головой.

— Анастасия, давайте не будем тратить время на излишние расшаркивания, — произнёс он. — У нас в основном молодой коллектив, и обращение по имени вполне допустимо. К слову, я называю сотрудников по имени-отчеству исключительно в тех случаях, когда недоволен их работой. Впрочем, — на его губах появилась искренняя улыбка, — вам об этом наверняка расскажут. Как специалист, вы меня устраиваете. Предпочёл бы штатного сотрудника, но понимаю, что переезд вы не планируете. По крайней мере, пока что. Давайте поговорим об оплате.

В ценах на услуги копирайтеров мой визави тоже прекрасно ориентировался. Естественно, оплата была меньше той, что я получила бы за аналогичную работу в Москве, но вполне достойной. Даже выше минимальной суммы, за которую я бы согласилась работать. Костя пообещал, что договор будет готов уже завтра, а в ближайшие дни я получу первое задание.

— Было очень приятно с вами побеседовать, — не кривя душой, призналась я.

— Взаимно, — кивнул Козловский. И не упустил случая напомнить: — Кажется, я должен вам чашку кофе. Что вы делаете сегодня вечером?

— Я не сторонница личных отношений с начальством, — покачала я головой.

Скорее, из вредности, чем из нежелания встретиться с ним. А ещё мне было интересно, как Костя отреагирует. Отступать этот мужчина явно не привык.

— Чисто технически, вашим начальством я стану только после подписания договора подряда, а это произойдёт не ранее, чем завтра, — не обманул он моих ожиданий. А после, весело усмехнувшись, добавил: — К тому же я приглашаю вас на кофе, а не в постель.

— А вы нахал, Константин Кириллович, — покачала я головой. — Аргумент убойный!

— Есть немного, — не стал отпираться он. — Зато честно.

Насчёт честности я как раз сомневалась. Слишком явная заинтересованность сквозила во взгляде Козловского. Но чашка кофе действительно ни к чему меня не обязывала. К тому же, измена Антона ударила сильнее, чем мне хотелось, хоть я и пыталась скрывать это даже от самой себя. Слишком долгими были отношения. Теперь я начала сомневаться в собственной привлекательности, и это требовалось срочно исправить.

— Убедили, — кивнула я.

— Прекрасно, — Костя удовлетворённо потёр ладони. — Я заеду в семь. Удобно?

— Адрес не нужен? — съехидничала я.

— Посмотрю в личном деле вашей подруги, — пожал плечами Костя. — Насколько я понял, именно она рекомендовала вас Куропатову.

— Тогда до встречи, — улыбнулась я, вставая.

— Настя, — Костя окликнул меня, когда я уже взялась за ручку двери. Я обернулась, в первую секунду подумав, что забыла что-то. Не сводя с меня пристального, серьёзного взгляда, Козловский произнёс: — Я бы всё равно тебя нашёл.

Отвечать я не стала. Вышла из кабинета, едва сдерживая улыбку. Настроение поднялось до наивысшей отметки. День однозначно удался! Взглянула на часы и с удивлением обнаружила, что уже половина первого. Вот это поговорили так поговорили! Набрала Машку и, услышав в трубке весёлое «аллё», собщила:

— Мари, моё собеседование только что закончилось. Ты как смотришь на перспективу совместного обеда?

— Пристально и с удовольствием! — откликнулась подруга. — Подожди внизу, сейчас я начотдела предупрежу, что хочу удрать на перерыв чуть раньше, и спущусь.

Ждала я недолго. Машка сбежала по лестнице, тряхнула фиолетовой шевелюрой и бодро заявила:

— За углом есть неплохая пиццерия, пойдём туда.

Я спорить не стала. Надо отдать подруге должное, она стойко сдерживала любопытство, пока мы не уселись за столик.

— Ну? — любопытно подалась Машка вперёд. — Что сказал тебе Куропатов?

— Что будет рад со мной работать, если на то будет воля руководства, — ответила я. — С вашим креативным директором, кстати, я тоже поговорила.

— И? — подруга прожигала меня взглядом. — Волкова, у меня нервных клеток не так много, к твоему сведению! Козловский тебя взял?

— Принял, — поправила я её. — Договор пообещал уже завтра.

— Ну вот, теперь я чувствую себя пошлой, — расхохоталась Машка. — Не, Костя оценивает сотрудников исключительно по профессиональным качествам. Сам не приводит бездарей и другим не даёт. Странно, что он решил лично с тобой поговорить, обычно не вмешивается.

— Да я не в обиде, — пожала я плечами. — Убедилась, что он разбирается в том, как продавать товары и услуги. С умным начальником работать всегда приятно.

— Факт, — согласилась Машка. — Нет ничего хуже руководящего придурка. Я с таким работала сразу после универа. Сбежала, сверкая пятками. А в нашем агентстве начальство адекватное.

Принесли пиццу и разговор как-то сам собой сошёл на нет. Но меня это не устраивало. Я хотела узнать о Козловском больше, но не могла придумать, с чего начать. Ай, к чёрту намёки! Мне всегда лучше удавалось говорить прямо.

— Маш, я вот что спросить хотела, — я выпрямилась и отложила пиццу, — Константин Кириллович, случайно, «пикапом» не увлекается? — Увидела озадаченное выражение на лице подруги и начала пояснять: — В смысле, быстрыми знакомствами с целью развести на секс…

Машка махнула рукой, давая понять, что знакома с определением «пикапа». Звонко расхохоталась:

— Костя-то? Ты что? Он помешан на работе. Такой же трудоголик, как ты. Настёна, ты меня убила этим вопросом! Козловский, конечно, видный мужик и при деньгах, но не бабник.

— Понятно, — протянула я, хотя понятно как раз ничего не было.

Если не бабник, почему так упорно пытался познакомиться? В то, что его настигла любовь с первого взгляда, вернее, окрика, я не верила.

Машка лукаво прищурилась и спросила:

— Понравился? — Посмотрела мне в глаза и сочувственно покачала головой: — Настя, дохлый номер. Костя личную жизнь на работе не устраивает. Ему и из нашего отдела девчонки глазки строили, и из других намёки делали — кремень, а не мужик. Отшучивается и всё сводит к тому, что лучше бы они так активно свои непосредственные обязанности выполняли.

— Меня ваш кремень на кофе вечером позвал, — неохотно призналась я и тут же исправилась: — Вернее, он напомнил, что я обещала выпить с ним по чашке кофе. А я думаю, насколько оно мне надо.

— Серьёзно?! — ахнула подруга. — Да ладно? — Запила эту потрясающую новость стаканом минеральной воды и потёрла ладони: — Так, скрытная моя, я требую подробностей! Когда и где ты успела познакомиться с Козловским?

Выслушав историю моей незабываемой встречи с Константином Кирилловичем, Машка от души поржала над тем, как я отреагировала на прокатившуюся в буквальном смысле в паре сантиметров опасность и как старательно пресекала попытки продолжить общение.

— Что, прямо так и крикнула, что он горный козёл? — заходясь от хохота, переспросила она. — Ой, не могу! Настя, ты неподражаема!

— Заслужил, между прочим! — буркнула я. — Чернобурова, вот что ты ржёшь, как лошадь Пржевальского? Хоть представляешь мою реакцию, когда я вошла в кабинет и увидела перед собой человека, которого буквально накануне так нелестно охарактеризовала? Думала, на этом собеседование и закончится.

— Ладно тебе, — Машка утёрла выступившие от смеха слёзы. — Дорогая моя, ты сделала всё возможное, чтобы привлечь Костино внимание. Знаешь, как мужики сразу делают стойку на недосягаемое? Ну и плюс, он действительно был виноват. Как тебя угораздило пообещать свидание?

Мне хотелось поспорить с формулировкой, но, по сути, подруга была права. Я действительно согласилась на свидание, пусть и короткое, продолжительностью лишь в чашку выпитого кофе.

— А я была уверена, что мы больше не увидимся, — пожала я плечами. — Кто же знал, что Сочи настолько тесный город?

— Ну началось, — Машка подпёрла щёку ладонью. — Давай, расскажи мне, что в Москве всё не так.

— Да так же, — легко призналась я. — Закон подлости везде работает одинаково успешно.

— Волкова, хватит делать вид, что ты не рада, — фыркнула подруга. — Я же тебя насквозь вижу, не хуже рентгена. Сходишь на свидание, получишь удовольствие и кучу позитивных эмоций. Вот что тебя напрягает?

Я опустила взгляд и задумчиво поковыряла вилкой остывшую пиццу. Отвечать не хотелось. Я прекрасно знала, что меня напрягает: с завтрашнего дня Костя станет моим начальником, а, значит, возможные личные отношения будут только мешать. Он просто позвал меня на кофе, а я уже задумывалась о проблемах, которые могли возникнуть в будущем. Впрочем… О каком будущем может идти речь, если через две недели я отсюда уеду?

— Уже ничего, — покачала я головой. — Просто кто-то слишком много думает.

— Оно и видно, — Машка накрыла мою ладонь своей и напомнила: — Настёна, ты сюда отдыхать приехала. Прекрати пытаться упорядочить всё вокруг и наклеить ярлыки на окружающих. Бери от жизни то, что она предлагает, а не ищи подвох в любой ситуации.

— Постараюсь, — я улыбнулась.

— Вот и славно, — Чернобурова убрала руку и откинулась на плетёную спинку стула. — Я сегодня тоже буду поздно. Дэн пригласил в кино. Хотела вас познакомить, но, значит, в другой раз. — Взглянула на часы и заторопилась: — Так, мне пора бежать! Всё, Настёна, хорошего вечера тебе.

Она потянулась к сумочке за картой, но я покачала головой:

— Мари, я угощаю. Ты мне очень помогла. И даже не вздумай спорить!

— У меня времени нет, — с сожалением в голосе ответила подруга. Упрямо тряхнула фиолетовыми волосами: — Но в следующий раз кутим за мой счёт, так и знай!

Маша умчалась обратно в офис, а я заказала себе ещё чашку ванильного латте и лишь потом засобиралась домой. Приятное волнение то и дело проявлялось мечтательной улыбкой. Как же давно я не была на свиданиях! Главное, не забыть отключить звук на телефоне, а то ведь позвонят даже те, кто не звонил никогда! А мне хотелось просто приятно провести время в компании интересного человека. В том, что нам с Костей найдётся, о чём поговорить, я была уверена.

Антон толкнул тяжёлую дверь подъезда и недовольно поморщился, входя внутрь. На первом этаже, в коммунальной квартире опять что-то готовили. Запах подгоревшего пирога смешивался с густым ароматом вишнёвого варенья, а из заваренного мусоропровода опять воняло какой-то тухлятиной. И кто-то ведь умудряется кидать туда всякую гадость! Блин блинский, как же не вовремя Настя его выгнала! Ещё и сама свалила неизвестно куда. Все друзья тоже разъехались кто в отпуск, кто на дачу. Пришлось потратиться и снять квартиру на несколько дней. Не лучший район, далеко от метро, зато относительно недорого.

— Мужик, закурить не будет? — окликнул его высунувшийся из «коммуналки» небритый тип в замызганной тельняшке.

— Не курю, — буркнул Антон, ускоряя шаг.

Контингент тут был, мягко говоря, так себе. Чёрт, и вот какого фига Настя припёрлась домой посреди дня? Да и вообще, ну застукала с бабой, так разве это повод сразу выставлять с вещами? С кем не бывает. Тоже, цаца нашлась. Должна понимать, что он творческий человек, ему необходимы эмоции для вдохновения! Новые впечатления, яркие краски и всё в таком духе. И пусть кто-то скажет, что переводчик не творческая профессия!

Молодой человек искренне не считал себя виноватым. Жениться-то он всё равно собирался на Настюхе. Подумаешь, время от времени заводил любовниц. И приводил их домой, а куда же ещё? Не в гостиницу же, в самом деле! Денег не напасёшься. Тем более, Настин график он знал: ушла в восемь утра, пришла в восемь вечера. А тут принесло её в обед. Кто-то из соседей сдал, не иначе. Например, бабка из первого подъезда. Вечно сидела на лавочке и смотрела — кто, куда и с кем идёт. У-у-у, карга старая, и не лень же было влезть в чужие отношения! То-то она так наблюдала, как он таскает вещи в такси. Ждала скандала, не иначе!

Антон вошёл в квартиру, брезгливо поморщился, глядя на дырявый линолеум. Нет, надо мириться с Настей, и как можно быстрее. В этой дыре жить невыносимо! А как только Настюха его простит, тут же делать предложение и вести в загс. Штамп в паспорте, чай, не пояс верности. А кольцо можно и не носить.

Антон не так уж сильно любил Настю. Но она была удобной. Не ревновала к каждой юбке, не лезла в его переписку. Сносно готовила и не отказывала в интиме. А ещё у неё была просторная квартира в хорошем районе. По мнению Антона, этого было достаточно, чтобы с чистой совестью называть девушку любимой. Никакого обмана! Он же не говорил, что она единственная. Однако, его серьёзно беспокоило, что Настя уже несколько дней не появлялась дома и не отвечала на звонки и сообщения. Парень недовольно дёрнул уголком рта. Опять придётся звонить Марине Николаевне. Пусть вразумит чадо! Настина мама спала и видела, как бы женить его на своей дочери. И Антон был намерен дать ей повод для радости. Набрал номер, дождался ответа. Фальшиво-счастливым голосом произнёс:

— Мариночка Николаевна, добрейшего дня вам. Очень, очень рад слышать. — Послушал ответный щебет в трубке и вздохнул: — Нет, к сожалению, ещё не помирились. Как раз по этому поводу и звоню. Настя уже несколько дней не ночует дома, я беспокоюсь. Марина Николаевна, мне нужна ваша помощь. Обещайте сохранить секрет. — Выслушал уверения и продолжил: — После нашей ссоры я осознал, насколько Настенька мне дорога. Она та женщина, рядом с которой я хотел бы провести свои лучшие годы. Да-да, я собираюсь сделать ей предложение. М-м-м, что такое шестнадцать с половиной? А, размер кольца! Очень важная деталь, моя дорогая будущая тёща! Ах, Настя в командировке? А где именно? Хорошо, я буду ждать вашего звонка. И помните, вы обещали хранить мою тайну! Сами понимаете, это будет сюрприз.

Попрощался, нажал «отбой» и довольно потянулся. Теперь Марина Николаевна слопает дочери мозг чайной ложечкой, но заставит встретиться и поговорить с ним. В том, что Настя сразу ответит ему «да», Антон не сомневался. Он молодой, красивый, не бухает с друзьями по выходным и не любит рыбалку! Идеальный мужчина. А замуж хотят все бабы. Даже те, кто строит из себя независимых и гордых.

Козловский закончил разговаривать по телефону, положил трубку и с чувством выругался. Конкуренты давили по всем фронтам, и Костя начал серьёзно подозревать, что кто-то в «Львиной доле» сливает информацию. Уже второй выгодный проект уплывал из-под носа, потому что соперники люто демпинговали и обещали самые сладкие условия. Костя прекрасно знал, для чего они это делают. Несколько месяцев отработают без прибыли, зато выдавят с рынка других игроков. А уж потом развернутся и задерут ценник на свои рекламные услуги до небес. Вот только отдавать свою территорию без боя Козловский не собирался. Вновь взялся за телефон, набрал внутренний номер.

— Тигранович, ты очень занят? Я загляну, нужно кое-что обсудить. Понял, через полчаса.

Вернул трубку на рычаг, покачался в кресле и нехорошо ухмыльнулся. Войны хотите? Будет вам война! А крыса, работающая на два фронта, очень пожалеет о своей неразборчивости в связях, когда попадётся в ловушку. «Волчий билет» ему или ей гарантирован. Сам Козловский ещё не успел обрасти достаточным количеством связей, чтобы перекрыть предателю все дороги, зато Льву Тиграновичу было достаточно для этого одного звонка.

А пока у него оставалось время, чтобы решить несколько личных вопросов. Костя вновь взялся за телефон, сверился с распечаткой и набрал дизайнерский отдел.

— Козловский беспокоит, — произнёс он, услышав ответ. — Чернобурова на месте? Пусть зайдёт.

Дизайнер примчалась через пять минут. Влетела в кабинет фиолетововолосым вихрем и с порога перешла в атаку:

— Константин, мороженщики сами пролюбили все сроки внесения правок в буклет, а теперь валят на нас! Вся переписка у меня есть, с датами и временем.

— Мария, я вызвал вас не для этого, — покачал головой Козловский. — Присядьте.

— В субботу не выйду даже за тройной оклад! — моментально отреагировала Чернобурова. — И не просите. У меня спальный район, по выходным плохо ходит транспорт и вообще, трудовой кодекс гарантирует право на отдых.

— И не для этого, — усмехнулся Костя. — Отдыхайте на здоровье в своё нерабочее время.

Маша умолкла. Присела на край стула, с подозрением покосилась на руководство.

— Константин Кириллович, вы меня пугаете, — призналась она. — У меня закончились предположения, зачем я вам так срочно понадобилась.

— Расскажите мне о вашей подруге, Насте Волковой, — не стал мучить её Козловский. — Что ей нравится, чем увлекается.

Чернобурова несколько секунд молчала, затем подняла на него серьёзный взгляд. Уточнила:

— Для чего вам эта информация?

— Для использования в личных целях, разумеется, — пожал плечами Костя. — Маша, разговор неформальный. Я хочу произвести на твою подругу приятное впечатление, а для этого мне необходимо знать о ней чуть больше.

— Костя, предупреждаю сразу, — в голосе Чернобуровой появились рычащие нотки. Казалось, она вся подобралась, словно перед прыжком: — Если ты Настю обидишь, я тебя загрызу! Она, хоть и человек, но в моей стае! Хочешь поиграться пару дней — ищи другую жертву, а Настёну не тронь!

— Не беспокойся, — покачал головой Козловский. — Не обижу. По крайней мере, в том, что не касается рабочих отношений. Здесь ты мои методы знаешь. Итак, внимательно слушаю.

Маша немного помолчала, раздумывая, а потом развела руками:

— А понятия не имею! Я Настюхе цветов по понятным причинам не дарила. В школе ей вроде нравились хризантемы и маленькие кустовые розы, сейчас не знаю. За прошедшее время вкусы могли измениться. Единственное, что могу сказать наверняка — Настя терпеть не может пылесборники. Так что никаких мягких игрушек. Увлечения… Работа. Она обожает то, чем занимается. Правда. С упоением и горящими глазами рассказывает про умные книжки по своей теме, про интересные и удачные проекты. И любит пробовать новое. Я её в горы таскала с нашими ребятами — Настя осталась очень довольна. Пожалуй, это всё, что я могу сказать вам, Константин. Хоть формально, хоть неформально.

— Темните, Мария, — покачал головой Козловский, недоверчиво прищурившись. — И недоговариваете.

— Обсуждать подругу с начальством не входит в мои профессиональные и рабочие обязанности, — покачала головой Чернобурова. — А всё, что я могла и хотела сказать по доброте душевной и врождённой болтливости, уже озвучила. Могу идти? А то мороженщики там наверняка уже все телефоны оборвали, пока исполнитель вне пределов досягаемости.

Костя кивнул, скрывая недовольство. Лисичка-дизайнер прекрасно знала, что он не станет пользоваться служебным положением и угрожать, пытаясь узнать больше, поэтому совершенно не боялась прямо говорить то, что думала. Впрочем, Чернобурова всегда открыто выражала своё мнение по любому вопросу, невзирая на должность собеседника.

— Идите, — разрешил он. — Только адрес свой запишите, чтобы я кадровиков не напрягал.

— А, это без проблем, — лучезарно улыбнулась Маша. Написала адрес на протянутом листе и грациозно поднялась. Обернулась у самых дверей и добавила, лукаво подмигнув: — Латте. Беспроигрышный вариант.

— Учту, — кивнул Козловский. — Благодарю за помощь.

Переписал адрес в ежедневник и заодно сразу же отметил его на карте в смартфоне. Вновь потянулся к резюме, чтобы забить в список контактов Настин номер. Усмехнулся и покачал головой. Кто бы мог подумать, что бойкая симпатичная незнакомка, так заинтриговавшая его при первой встрече, сама придёт в офис? Как причудливо порой всё же переплетаются нити дорог.

Для вечерней встречи я выбрала сарафан. Яркий, лёгкий, из тех вещей, в которых не стыдно идти и в пир, и в мир, и в добрые люди. Волосы распустила, позволив им укрыть плечи мягкой каштановой волной. Осмотрела себя в зеркало и задумчиво склонила голову к правому плечу, размышляя, какое украшение сюда подойдёт. Не сказать, что выбор был слишком велик, но всё же. Я не ждала многого от этой встречи, но, как любой женщине, мне хотелось увидеть во взгляде своего спутника искреннее восхищение. Остановилась на изящном резном кулоне из африканского красного дерева, украшенном розовым кварцем, и простых серьгах-«гвоздиках» с этим же камнем. Год назад случайно забежала на индийскую ярмарку и с первого взгляда влюбилась в эти украшения. Стоили они недёшево, но я купила их не раздумывая. Продавец, колоритный мужчина восточной внешности, лукаво сверкая глазами, тогда пообещал, что этот комплект поможет мне встретить настоящую любовь. Я в ответ лишь пожала плечами: в чудесные свойства самоцветов я верила примерно так же, как в существование вампиров, оборотней и прочей фольклорной нечисти. То есть, ни на йоту. Антон тогда ещё неделю дулся на меня, мол, на всякие побрякушки средства у нас есть, а на новое «железо» для его компьютера нету. Тьфу ты, опять вспомнился! Не иначе, сейчас позвонит! Через несколько секунд и впрямь раздался телефонный звонок. Но не от бывшего. На связи была мама.

— Анастасия, и как это понимать? — строго спросила она, не размениваясь на приветствия. — Ты почему до сих пор не помирилась с Антошей?

— Мам, — устало вздохнула я, мысленно помянув Антона недобрым словом, — ты опять? Я уже взрослая девочка, сама разберусь, с кем мне дружить, а с кем нет.

— Не опять, а снова! — наставительно заявила родительница. — Настя, тебе уже не двадцать! Все твои одноклассницы замужем!

— … а некоторые уже и не в первый раз, — продолжила я.

— Что? — возмутилась мама.

— Ничего, — в тон ей ответила я. — Мама, хватит лезть в мою личную жизнь! Если ты позвонила только для этого, разговор окончен.

Из динамика раздались всхлипывания. Я поморщилась и закатила глаза. Ну всё, понеслась душа в рай! Довела! Расстроила! Огорчила! Как всегда, когда я имела наглость возражать. Придётся выслушать, иначе она пойдёт капать на мозги отцу, а у того больное сердце.

— Настенька, я же беспокоюсь о тебе, — сквозь рыдания проговорила мама. — Хочу, чтобы у тебя была семья, детки… Антоша хороший парень и любит тебя. Сама знаешь, характер у тебя далеко не сахарный. Не всякий мужчина выдержит.

— Так зачем мне всякий? — отозвалась я. — А насчёт характера — так я в тебя, мамочка, вся в тебя. Что-то ещё?

— Я тебя очень прошу, поговори с Антоном, — тут же отреагировала мама. — Он очень переживает.

— Ну да, а когда любовницу привёл в мою квартиру, почему-то совсем не переживал, — хмыкнула я. — Мам, я не хотела об этом говорить, но я застала его с другой женщиной. Ты правда думаешь, что я после этого хочу продолжать с ним общаться?

— Дочь, не драматизируй! — сухо прозвучало из динамика. Я твёрдо знала, что в этот момент мама укоризненно качает головой и смотрит перед собой «фирменным» взглядом воспитателя младшей ясельной группы, который увидел, как его подопечные делают «пф-ф-ф-ф-ф-ф» супом вместо того, чтобы нормально есть. — Ты не первая женщина, которой изменили. Большинство мужчин погуливает, с этим ничего не поделать. Только глупая женщина рубит с плеча, а мудрая думает, как обернуть это в свою пользу.

— Знаешь, мама, — устало ответила я, — предпочту быть глупой женщиной. Я себя не на помойке нашла! И хочу, чтобы мой мужчина был только моим, а не общественным, как туалет! Всё, мне пора. Созвонимся в другой раз.

Настроение после разговора с мамой испортилось. И после этого она ещё удивляется, почему я редко приезжаю в гости! Да никаких нервов не хватит выслушивать одно и то же. Мама не желала признавать, что у меня давно уже есть право самостоятельно решать, что хорошо, а что нет, и потому почти каждый наш разговор заканчивался скандалом. Поэтому любить родителей я предпочитала на расстоянии. Благо, Москва маме совершенно не нравилась и из родного Звенигорода они с папой выезжали редко. Телефон тем временем снова ожил и на экране высветился незнакомый номер.

— Слушаю, — немного резче, чем следовало, ответила я.

— Добрый вечер, Настя, — раздался в трубке бархатный голос. — Это Константин. Я буду возле вашего подъезда через пять минут.

— Договорились, — отозвалась я. — Уже выхожу.

Бросила смартфон в сумку и покачала головой. Эх, как-то нехорошо получилось. Сейчас Костя ещё решит, что я из-за него нервничала! Ладно, разберусь. Заперла дверь, сбежала по лестнице вниз. По моим расчётам, несколько минут в запасе ещё было, но Козловский уже ждал. Стоял возле тёмно-вишнёвой «Infiniti» и распекал кого-то по телефону. Увидев меня, тут же попрощался с собеседником и очаровательно улыбнулся. Он тоже успел переодеться. Сменил строгие брюки на джинсы, а льняную рубашку на простую белую футболку, подчёркивавшую мышцы. «Хорош, зараза!» — одобрительно заявил внутренний голос, и я была с ним полностью согласна.

— Прошу, — Костя галантно открыл переднюю дверь машины, взял лежащий на сидении букет и протянул его мне. — В качестве извинения за мою невнимательность в парке.

— Кофе уже отменяется? — пошутила я, принимая цветы.

Букет и впрямь был хорош — нежно-розовые герберы соседствовали в нём с белыми хризантемами и веточками мини-роз лавандового цвета. Вся композиция была собрана на флористическую губку и перевязана зелёной лентой. Надо же, какой внимательный мужчина! Позаботился о том, чтобы цветы не завяли за время прогулки и сразу поднялся на несколько пунктов в моих глазах.

— Кофе не может отмениться, — покачал головой Козловский. — Этот напиток слишком хорош, чтобы упускать возможность насладиться им. Особенно, в приятной компании.

Я улыбнулась и села в машину. Откровенно говоря, слегка побаивалась, помня, как лихо Костя гнал на велосипеде. Но опасения оказались напрасны: он вёл аккуратно, никого не подрезал, не перестраивался почём зря из ряда в ряд. Понемногу я расслабилась, перестала судорожно прижимать к себе сумочку и даже вспомнила, что после разговора с мамой совершенно забыла отключить звук на телефоне, как собиралась. Открыла сумочку и мысленно выругалась. Телефон-то был на месте, а вот кошелёк остался лежать возле зеркала. Блин, вот умеет мама позвонить и выбить из колеи! Впрочем, пить кофе за счёт кавалера я не собиралась. Ещё со студенческих лет привыкла на всякий случай таскать в сумке пару тысяч рублей. Маленькая подушка безопасности на случай форс-мажора.

— Что-то не так? — Костя оказался наблюдательным и уловил выражение недовольства на моём лице.

— Всё в порядке, — уверила я. — Решила отключить звук на телефоне. Терпеть не могу, когда во время встречи кто-то отвлекает.

И, разумеется, в этот самый момент смартфон ожил. Салон наполнили звуки арии «Короли ночной Вероны». Номер звонившего был мне незнаком. Костя негромко рассмеялся и отметил:

— Закон подлости в действии. Ответь, раз уж кто-то так удачно дозвонился.

Я подумывала сбросить звонок, но после слов Козловского изменила решение. Посмотрим, кто такой везучий.

— Слушаю, — произнесла я в динамик.

— Настя? — уточнил смутно знакомый голос. — Это Миша. Инструктор. Мы вместе в горы ходили. Я тут подумал, что могу показать тебе наш чудесный город. Как тебе идея?

— Предложение интересное, но я сейчас занята, — ответила я. — Давай созвонимся завтра вечером.

— Хорошо, — обрадовался Миша. — Ты с Машей сейчас, да? Передавай ей привет.

— Созвонимся завтра, — повторила я.

Почему-то вопрос Миши показался назойливым и бестактным. Какая ему разница, с кем я, и почему, собственно, я должна отчитываться? Деликатности и чуткости, как у медведя, честное слово! Отключила звук на телефоне и бросила его обратно в сумочку. С улыбкой проговорила:

— Всё, главный источник возможного отвлечения обезврежен. Смартфон клёвая штука, но личные границы он разрушает самым бесцеремонным образом. Ни минуты покоя!

— И как люди раньше без них обходились? — в тон мне отозвался Костя.

Я могла бы поклясться, что в его голосе прозвучал лёгкий сарказм. Необидный, но достаточно явный, чтобы я обратила внимание. Вот ведь гад! Ничего, вот ему кто-нибудь позвонит — непременно отыграюсь! В крови пузырьками шампанского бурлило предвкушение. О да, я намеревалась получить удовольствие от этого вечера и от разговора с умным и ироничным собеседником. Козловский только что продемонстрировал, что он та ещё заноза. Не всё ж мне об Машку зубы точить. А тут такой экземпляр сам нарывается. Что ж, вот и получит ответ в полной мере!

Костя никогда не испытывал неприязни к представителям других семейств двуипостастных, но сейчас все добрые чувства испарились напрочь. Острый слух оборотня позволил без труда разобрать весь разговор. И предвкушение, сквозившее в голосе этого… инструктора, Козловскому совершенно не понравилось. Какой-то медведь посмел протянуть загребущие лапы к Насте! Костя не желал терпеть другого самца на своей территории. Радовало одно: Настя не слишком обрадовалась звонку и поспешила свернуть беседу, так и не пообещав ничего конкретного. И Козловский намеревался приложить все усилия, чтобы времени на встречи с другими мужчинами у Насти не было. Самому нравится! А то, что врождённое обаяние оборотней на девушку не действовало, лишь добавляло ей привлекательности в Костиных глазах. Он обожал сложные задачи.

— Ты впервые в Сочи? — поинтересовался он. Получив утвердительный кивок, задал следующий вопрос: — И как наш город столичной жительнице?

— Да как будто не уезжала, — хмыкнула Настя. — Суета, шум и толпы приезжих. Разве что чуть жарче, хотя летом и у нас в каменных джунглях тот ещё юг!

— А как же море? — улыбнулся Костя.

— Я его едва рассмотрела, — отозвалась она. Едва заметно дёрнула загорелыми плечиками: — Не очень люблю общественные пляжи, особенно, настолько людные.

— Понимаю, — кивнул Козловский и тут же предложил: — Знаю несколько «диких» пляжей за городом. Если хочешь, можем поехать туда, а кофе взять на заправке по дороге.

Настя чуть склонила голову к плечу. «Откажется», — подумал Костя и ошибся, неожиданно услышав:

— А давай. Только учти: Маша знает, что я с тобой, так что притопить меня в прибрежных волнах по-тихому не получится.

— У меня пока что нет оснований так поступать, — усмехнулся Козловский.

Он не стал уточнять, остаётся ли в силе прежняя договорённость. И без того было понятно: Настя не из тех девушек, что готовы отдаться на первом свидании любому кавалеру с толстым кошельком. В принципе, Костя, конечно же, не стал бы возражать, если бы этот вечер плавно перешёл в жаркую ночь, но прекрасно понимал: хоть один неприличный намёк — и шанс наладить отношения со строптивой москвичкой будет упущен окончательно. А всякие Миши, между прочим, не дремлют! Только дай слабину — тут же уведут девушку… гулять по городу. Нет уж, он её первый на кофе пригласил! Кстати, раз уж вместо ужина в кафе намечается выезд на природу, неплохо бы купить в машину вторую термокружку. Одного стаканчика кофе явно будет мало.

«Дикий» пляж, на который привёз меня Костя, дал бы фору любому городскому. Пологий берег с мелкой галькой в песке, чистая вода. И ни одного человека в пределах видимости. На долю секунды я даже слегка забеспокоилась: а ну как Козловский расценил моё согласие поехать с ним за город как полную доступность? Даже прикинула, как буду добираться обратно, если придётся возвращаться в цивилизацию самостоятельно. Но опасения оказались напрасными. Костя вёл себя сдержанно и руки не распускал. Достал из багажника покрывало, накрыл им принесённую кем-то на берег корягу, превратив её в достаточно удобную скамью, достал две термокружки и одну из них протянул мне.

— Латте. Я подумал, что маленького стаканчика кофе на заправке будет недостаточно.

— Костя, ты удивляешь меня своей предусмотрительностью, — полушутя призналась я. — Покрывало, кофе в термокружках… Такое чувство, что ты готов к любому повороту событий. Не удивлюсь, если у тебя в багажнике ещё и смокинг найдётся, на случай неожиданного похода в театр.

— Чего нет, того нет, — белозубо улыбнулся Козловский, присаживаясь рядом со мной. Отхлебнул кофе, задумчиво прищурился на море. — Ты угадала, Настя. Я действительно предпочитаю заранее планировать всё, на что могу повлиять. Но, к счастью или к сожалению, невозможно предусмотреть все варианты развития событий. Иногда приходится импровизировать.

Я улыбнулась. Почему-то сейчас, рядом с ним я растеряла всю ершистость и недоверчивость. Мне не хотелось словесных пикировок и выяснения, у кого язык острее. Наверное, во всём были виноваты море и закат. Хотелось просто пить кофе и молчать, любуясь переливами ярких красок на вечернем небе, слушая тихий шелест волн, облизывающих песок. К слову, молчать рядом с Костей тоже было комфортно. Он не раздражал своим присутствием, не требовал внимания, словно понимал, что мне нужно несколько минут тишины. Море завораживало, заставляло замедлиться. Теперь я, пожалуй, понимала, почему большинство жителей южных городов никуда не спешит. В том числе, и Миша, решивший осчастливить меня звонком только на третий день. Мысленно я сравнила его и Костю. Козловский однозначно выигрывал в этом соревновании. Было в нём что-то такое, от чего сердце начинало биться быстрее, а все чувства обострялись. Та самая пресловутая «химия», проявления которой в моей жизни до сих пор были куда мягче. Костя интересовал меня, как мужчина, я ощущала ответный интерес, и оттого лишь сильнее кружил голову весёлый кураж: поиграть, подпустить чуть ближе — и не даться в руки, флиртовать с ним напропалую, но до поры не переходить грань. В общем-то, именно так я и собиралась себя вести до того, как мы оказались на этом «диком» пляже.

— Ты хотела отказаться, когда я предложил сюда поехать, — неожиданно произнёс Костя.

Я вздрогнула, с подозрением покосилась на него. Мысли, что ли, читать умеет? Но Козловский смотрел на меня с интересом, явно ожидая реакции на своё утверждение.

— Хотела, — не стала спорить. — Не имею привычки соглашаться ехать за город с малознакомыми мужчинами. Видела пару фильмов, которые начинались так же.

Вначале хотела уточнить, что речь идёт о триллерах, но передумала. Стало интересно, заметит ли Костя эту двусмысленность, и если да, то как отреагирует?

— Могу ли надеяться, что к положительному решению тебя склонила играющая в моей машине классика? — усмехнулся Костя.

Да! Десять из десяти! Намёк на тревожную музыку, играющую в упомянутых фильмах, он поймал на лету.

— Не исключено, — я улыбнулась в ответ. — А почему ты спрашиваешь?

— Интересно, что заставило тебя передумать, — легко признался Костя. — Вряд ли моё безграничное обаяние, хотя эта версия польстит моему самолюбию.

— Скорее, внезапно проснувшееся желание отступить от собственных правил, — честно ответила я. — Тоже люблю всё планировать наперёд. Но ваш солнечный город разбудил во мне дух авантюризма. Пойдём гулять по воде у берега!

Не дожидаясь ответа, расстегнула ремни на босоножках. Встала, ступила босыми ногами на тёплый песок и обкатанные волнами камешки. Костя неторопливо подвернул штаны, сбросил летние туфли и короткие светлые носки, поднялся и протянул мне руку.

— Песка у берега немного, а на камнях можно поскользнуться, — пояснил он.

Его ладонь была твёрдой и горячей. Но я умудрилась споткнуться даже несмотря на опору. И, что самое обидное, ещё до того, как мы дошли до воды! Отвлеклась, не заметила ямку, охнула, когда левая нога, не ощутив опоры, ушла вниз, и тут же оказалась в крепких мужских объятьях. Впрочем, Костя отпустил меня почти моментально. Даже слишком быстро, но мой взгляд. А потом, вдоволь побродив вдоль берега, мы устроили шуточное соревнование, кто запустит камень так, чтоб он больше раз отскочил от водной глади. Ветер как раз стих, и море было спокойным, словно зеркало. Разумеется, я бесславно проиграла, а Костя на правах победителя потребовал ещё одно свидание.

— Я против личных отношений с начальством, — напомнила ему, скорее, из вредности, чем из нежелания ещё раз встретиться в неформальной обстановке.

— Твоё непосредственное начальство — Куропатов, — парировал Козловский. — Вот с ним и не заводи личных отношений. Я буду только «за». К тому же, он женат, а я нет.

— Это предложение руки и сердца? — прищурилась я.

— А ты согласна? — серьёзно уточнил Костя.

— Шутишь? — покачала я головой. — Нет, до такой степени дух авантюризма во мне ещё не проснулся.

— Жаль, — вздохнул Козловский так искренне, что сам Станиславский аплодировал бы ему стоя. — Хотя загсы уже всё равно закрыты, да и не распишут так быстро.

— Ну вот, уже начал искать отмазки, — покачала я головой. — Сколько там до Лас-Вегаса лететь?

Костя молча подошёл к машине, достал смартфон, и через несколько секунд ответил:

— Почти сутки. Самый быстрый рейс — около двадцати двух часов. Билеты бронировать?

Я даже успела испугаться на несколько секунд, а потом увидела лёгкую улыбку, таящуюся в уголках его губ, и тщательно скрываемое веселье в глазах. Да он издевается!

— Кажется, я знаю, к кому ушёл весь мой авантюризм, — я скорбно покачала головой. — Давай в другой раз, когда этот колобок-путешественник вновь ко мне вернётся. А пока ограничимся Сочи. Лас-Вегас подождёт.

— Вот так всегда, — Костя преувеличенно печально опустил голову. — Только соберёшься бросить всё и улететь в Лас-Вегас в хорошей компании, как выясняется, что у кого-то авантюризм сбежал. Я бы ещё смирился с такими аргументами, как, скажем, некормленый кот или невыключенный утюг. Но от авантюризма я такого подвоха не ожидал!

— Как только вернётся, я сразу его посажу на цепь, — клятвенно пообещала я.

— По рукам, — кивнул Козловский, опускаясь на корягу рядом со мной.

Солнце уже село, от моря тянуло прохладой. Короткие сумерки быстро сменились звёздной и тёмной южной ночью. Я зябко поёжилась и придвинулась ближе к тёплому мужскому плечу. Надо было взять с собой ветровку… Хотя откуда мне было знать, что мы поедем за город? Костя приобнял меня, накрыл мои холодные ладони второй рукой, отогревая, и негромко произнёс:

— Мы ещё успеем в кафе.

— Не хочу, — покачала я головой.

— В таком случае, за неимением смокинга, готов предложить пиджак, — продолжил он. — Или можем пойти в машину. Там тепло, а через лобовое стекло открывается прекрасный вид на ночное море.

— Сразу видно рекламщика, — улыбнулась я. И с лёгким сожалением добавила: — Я бы согласилась, но подозреваю, что уже поздно. Отвези меня домой, пожалуйста.

Козловский поднялся, подал мне руку. И не спешил отпускать мою ладонь даже, когда я встала. Ласково провёл большим пальцем по запястью. Я замерла, понимая, что сейчас он даёт мне шанс отстраниться первой. Или не отстраняться… А, к чёрту правила и мораль, я приехала в Сочи не для того, чтобы думать, можно ли целоваться на первом же свидании. Слишком хорошим был вечер, и слишком звёздной и пьянящей — ночь. И, будем откровенны до конца, Костя мне понравился. Я шагнула вперёд, в тепло и уют его объятий, положила ладони на широкие плечи, прижалась щекой к тонкой ткани рубашки. Довольно протянула:

— Высокий…

— Есть немного, — согласился Костя и уверил: — Не беспокойся, я наклонюсь.

Первый поцелуй был нежным, изучающим, лёгким. Костя пробовал меня, словно дорогое вино, с нескрываемым удовольствием. Медленно, тягуче, ласково и неторопливо, не требуя большего, наслаждаясь этим моментом. Я не выдержала первой. Прижалась к нему всем телом, жадно, торопливо вдохнула прохладный воздух, обхватила Костю за шею и прижалась к его губам, больше не позволяя дразнить меня. Он замер на секунду, явно не ожидая от меня такого поведения, а потом ответил. Да так, что я сама на миг испугалась этой страсти, сбивающей с ног, будто цунами, уносящей прочь все мысли и остатки здравого смысла. Только сумасшедший чувственный голод и головокружительные поцелуи, то ли слегка утоляющие его, то ли, наоборот, разжигающими ещё сильней. Я уже давно забралась ладонями под его рубашку, с наслаждением поглаживая твёрдую грудь, лихорадочно ходившую под моими пальцами. Костя шумно выдохнул, и этот выдох отозвался лёгкой вибрацией во всём моём теле, заставил сжать кулаки, чиркнув ногтями по гладкой горячей коже. Я запрокинула голову и безмолвно ахнула, когда Костя провёл языком по левой ключице.

— Увлекаемся, — хрипло прошептал он. Выпрямился, прижал меня к себе, крепко, но не до боли. — Настя, поехали ко мне.

— Торопишься, — так же хрипло прошептала я, успев немного прийти в себя после сумасшедших, жарких поцелуев.

— Тороплюсь, — не стал спорить с очевидным Козловский. — Но попытаться я был обязан. — Глубоко вздохнул, поцеловал меня в макушку и отпустил. — Поехали, отвезу тебя домой.

Надо отдать ему должное, слово «нет» этот мужчина всё-таки понимал. И не пытался переубедить меня и заманить на рюмку чая с последующим совместным завтраком. Довёз до подъезда, дождался, пока я поднимусь в квартиру и зажгу свет, и лишь после этого уехал. А через пять минут экран моего смартфона вспыхнул, оповещая о новом сообщении. «Спасибо за чудесный вечер. Спокойной ночи». Не успела я набрать ответ, как прилетела ещё одна смска, снова от Кости: «Завтра в десять жду в своём кабинете. Подпишешь договор подряда».

Подпишу, куда ж я денусь. Условия меня устраивают, да и выбирать особо не приходится. Глядишь, за две недели отобью хотя бы стоимость билетов. Единственное, что меня всё-таки смущало, это перспектива таки завести служебный курортный роман. После сегодняшних поцелуев я была почти уверена: в ближайшее время мы с Костей проснёмся в одной постели. Слишком яркими и бурными оказались эмоции, слишком сильно влекло нас друг к другу. Сейчас, оставшись одна, я пыталась проанализировать всё случившееся, привычно разложить по полочкам, понять, как вести себя дальше, и злилась, потому что ни черта у меня не получалось.

От самокопания спасла вернувшаяся Машка. Влетела в квартиру жизнерадостным фиолетововолосым вихрем, нестабильной частицей промчалась по комнатам, успев за несколько секунд сбросить туфли, восхититься подаренным Костей букетом, поставить чайник и разбудить попугая.

— Ангидрит пергидрольный! — возмутился Веня из клетки. Подумал и веско добавил: — Кура гриль!

— Я из тебя сейчас куру гриль сделаю, — цыкнула на него Машка, накрывая клетку полотенцем. — Ночь настала! Отбой! — Повернулась ко мне и с нескрываемым любопытством поинтересовалась: — Как свидание, Настён? Учти, я жажду подробностей.

— Да нечего рассказывать, — пожала я плечами. — Попили кофе, поболтали, потом Костя отвёз меня домой.

— И прямо всё? — хитро прищурилась Чернобурова. — А засос на шее откуда?

— Вот гадство! — выругалась я, поворачиваясь к зеркалу и придирчиво осматривая шею. — Где? Не вижу.

— Расслабься, я пошутила, — хихикнула подруга. — Но твоя реакция, дорогая моя, очень показательна.

— За такие шутки, Чернобурова, можно и в лоб схлопотать, — буркнула я. — Радуйся, змея-искусительница, этим вечером я вняла твоему совету и попыталась перестать планировать и взвешивать каждый шаг. Сама от себя в шоке. Может, мне голову солнцем напекло?

— Не, не должно было, — мотнула головой Машка и обиженно добавила: — И почему сразу змея?

— Ну да, ошиблась немного, — согласилась я. — Ты лиса. С хитрой моськой подбиваешь на авантюры, а потом любуешься, что из этого получилось.

Подруга озадаченно замолчала, присмотрелась ко мне, а после тихо хмыкнула:

— Да, уж, госпожа копирайтер, зришь в корень. Приласкала так приласкала. Хотя лиса лучше змеи, верно? Так, дорогая моя, с темы не соскакивай!

— Тебе бы дознавателем работать, — покачала я головой. — Ладно, лови инсайдерскую инфу. Ваш кремень офигительно целуется, одиннадцать из десяти, рекомендую.

— Спасибо, у меня столько здоровья нет, — тряхнула фиолетовой копной волос Чернобурова. — Дэн меня вполне устраивает. Ну же, мучительница! Не мотай мне нервы клубочками, пожалей утомлённую солнцем и киносеансом женщину! Дальше!

— А всё, — честно призналась я. — Костя предлагал поехать к нему, но я отказалась. Мне с ним ещё работать, в конце концов. И меня терзают сильные подозрения, что личные отношения не способствуют здоровой рабочей атмосфере. Неправильно это.

Машка закатила глаза и плюхнулась на пуфик в коридоре.

— Ой, всё! Волкова, правильная ты моя, признайся: ты со своим бывшим ни разу не играла в биг босса и секретаршу?

— Маш, в последние пару лет я чаще всего играла в «твою дивизию, завтра дедлайн!», — мрачно ответила я, скрестив руки на груди. — А всё остальное по остаточному принципу. Работа меня кормила, поила и имела в самых немыслимых позах. Чаще всего прямо в мозг. Так что я склоняюсь к мысли сходить с Константином Кирилловичем ещё раз на кофе, потому что опять пообещала, и в дальнейшем держаться в рамках рабочих отношений до самого отъезда. Пусть кто-нибудь другой высекает искры из этого вашего кремня.

Подруга немного помолчала, потом призналась:

— Он расспрашивал о тебе сегодня. Но я сдала только твою любовь к латте и нелюбовь к мягким игрушкам. Настён, ты его сильно зацепила. Если он и в жизни такой же напористый, как на работе, то чёрта с два, дорогая, ты отделаешься ещё одним свиданием!

— Пф-ф-ф, напугала кота сметаной, — фыркнула я. — Я ещё подумаю. И вообще, мне сегодня Миша звонил и предлагал погулять с ним по городу.

— Да ты роковая женщина, прямо нарасхват, — звонко рассмеялась Чернобурова. — Мишка знает кучу баек и городских легенд, тебе понравится. Кстати, послезавтра после работы мы едем на дачу к Дэну, на шашлыки. Отказ не принимается. Миша тоже будет, они с Дэном давно дружат.

— Ок, гугл, — не стала спорить я. — Шашлык я всегда одобряю. Хотя Миша меня сегодня слегка напряг. Деликатности, как у медведя в малиннике, честное слово! — Зевнула, прикрыв рот ладонью. — Всё, батарейка садится. Пойду-ка я спать.

— Я тоже, — Машка неохотно поднялась. — Только маме позвоню, она меня полвечера домогалась во всех соцсетях. Ты завтра как, к девяти со мной?

— С тобой, — я кивнула. — Костя сказал, что договор подряда будет готов к десяти, так что я как раз успею пообщаться с Романом Леонидовичем.

Машка утопала на кухню, плотно прикрыв за собой дверь, а я наконец-то ушла в комнату. Взяла телефон, чтобы поставить будильник, и только теперь заметила уведомление о восьми пропущенных вызовах. Ого! И кому я так сильно была нужна? Номер оказался незнакомым, да и звонили с него как раз тогда, когда я была с Костей. Перезванивать я не стала, мудро рассудив, что звонивший повторит попытку завтра утром. А нет, так и не надо.

Закончив разговор с матерью, Маша положила телефон на стол, взяла чашку с заваренной мятой и зверобоем и подошла к окну. Запрыгнула на широкий подоконник, вытянула ноги и задумчиво уставилась на ночной город. Ситуация складывалась преинтереснейшая. Оборотни всегда были особенно привлекательными для людей.

В старших классах Машка бессовестно этим пользовалась, поднимая самооценку. Влюблённые мальчишки дрались за право проводить её домой. Редко, очень редко обычному человеку удавалось сопротивляться звериной притягательности оборотня. Даже если тот не прилагал никаких усилий. Например, добродушный и скромный Миша уже четвёртый год старался водить в горы группы, состоящие исключительно из оборотней, устав от повышенного внимания туристок. А уж если двуипостасный хотел кого-то очаровать, шансов у жертвы практически не было. Едва войдя в квартиру, Чернобурова сразу заметила сияющие глаза Насти, её припухшие губы, учуяла на ней запах парфюма Козловского — пряно-мускусный, с лёгкими древесными нотками. Поначалу решила, что Настя забежала на минутку, чтобы взять с собой пару вещей на смену, и успела посетовать на собственную ненаблюдательность: как же, не заметила машину креативного директора. Тем удивительней оказалось услышать, что подруга никуда не идёт и вообще отказалась ехать к Косте после того, как, по её же признанию, целовалась с ним до головокружения. Это же невозможно! Слишком умелыми любовниками были оборотни, слишком хорошо знали, как распалить страсть и подарить чувственное наслаждение. Настёна просто не могла отказать! И, тем не менее, факт был налицо. Впрочем, оборотница записала несколько очков в пользу Козловского. Слово тот держал, вернул Волкову в целости и сохранности и, по всей видимости, раз подруга согласилась на новое свидание, не стал настаивать на продолжении этого.

А потом Настя удивила её ещё больше, уверенно назвав лисой. И добила контрольным, сравнив Мишу с медведем. Лишь девятихвостый великий предок знал, каких усилий стоило Машке не выдать, насколько она шокирована. Списать это на простые совпадения уже не получалось. И далеко не каждый оборотень мог с такой лёгкостью, походя, верно определить видовую принадлежность другого. Но у Волковой в роду не было двуипостасных, Маша это чуяла. Ни капли звериной крови. И ведьмой она тоже не была. Те пахли медовым воском, травами, болотом, кровью и серебром. Даже неинициированные. Сила Рода и нескольких поколений ведьм раскрывалась за их плечами невидимыми крыльями, неся с собой лавину запахов.

Чернобурова намотала на палец прядь волос, размышляя, стоит ли пытаться надкусить такую интересную и манящую тайну. Молодая лиса прекрасно знала, что порой лишние знания приносят лишь печали. Впрочем… Почему бы не заглянуть перед сном закрытый раздел форума «для своих»? Вдруг там найдётся что-нибудь интересное?

Утро началось с живительного аромата кофе, проникающего даже сквозь закрытую дверь. Машка чем-то стучала на кухне и негромко напевала. До будильника оставалось ещё десять минут, но я решила не пытаться агрессивно выспать из них всё возможное и встала. В коридоре к запаху кофе прибавился умопомрачительный запах блинчиков. Живот тут же заурчал, торопя меня на завтрак.

— О, ты уже проснулась, — на звук шагов выглянула перепачканная мукой Машка. — А я нам блинчики решила на завтрак испечь. Тебе с кленовым сиропом или с «Нутеллой»?

— Как Винни-Пуху: всего и побольше, — отозвалась я уже из ванной.

Плеснула в лицо холодной водой и поспешила на кухню. Вот это я понимаю: прекрасное начало нового дня.

— Мари, спешу авторитетно заявить: ты идеальная женщина, — сообщила я чуть позже, доедая пятый блин. Зачерпнула ещё ложку «Нутеллы», тяжело вздохнула, сожалея, что этот блин последний — больше просто не полезет, и продолжила: — Будь я мужиком — женилась бы не раздумывая!

— Ой, я тебя умоляю! — расхохоталась Машка. — Дам тебе рецепт, только не надо мне так жутко угрожать. Лопай быстрее, нам ещё доехать, а Яндекс уже обещает пробку.

То ли нам повезло, то ли приложение соврало, но доехали мы быстро и даже припарковались недалеко от офиса. Возле лифта столкнулись с Машкиным начальником. Пока доехали до нужного этажа, он успел спросить, в каком отделе я работаю, поинтересоваться, замужем ли я, пригласить на обед, искренне огорчиться отказу, раз десять поправить галстук и воротник рубашки и подчеркнуть, что он Андре Перов. Не Андрей, а именно Андре. Я молила всех известных богов, чтобы лифт не застрял и с облегчением вздохнула, когда он остановился и открыл двери.

— Андре, я сверну к кофе-автомату, отравлюсь стаканчиком местной гадости, а потом сразу за работу, — бодро отрапортавала Машка, утаскивая меня за собой.

Мужчина кивнул, в очередной раз поправил ярко-зелёный галстук и неторопливо ушёл в противоположную сторону.

— А он всегда так хвост распускает при виде новых сотрудниц или только мне повезло? — поинтересовалась я у подруги, когда мы подошли к кофе-автомату, спрятанному в закутке между двумя кабинетами.

— В смысле, хвост распускает? — уточнила Машка, прикладывая магнитный пропуск к окошку и выбирая напиток.

— Как павлин, — пояснила я. — Чтобы впечатление произвести.

Мне показалось, что рука подруги дрогнула. Слишком резко она нажала на кнопку.

— А, в этом смысле, — кивнула она. — Не обращай внимания. Андре со всеми флиртует. Новенькие, старенькие, неважно. Вдохновляется он так. Всё, дорогая, я пошла менять очередные восемь часов жизни на презренные дензнаки. Помнишь, где кабинет Куропатова?

— Помню, — уверила я. — А Козловский двумя этажами выше. Удачного дня.

Едва подруга, забрав кофе, ушла, как в моей сумочке завибрировал телефон. Номер был тот же, с которого так настойчиво пытались дозвониться накануне.

— Слушаю, — произнесла я, принимая звонок.

— Анастасия Волкова? — уточнил резкий, даже лающий голос. — Меня зовут Александр, я сооснователь рекламного агентства «Белый клык». От лица компании хочу предложить вам сотрудничество. К какому времени вам удобно подъехать?

— Где вы находитесь? — поинтересовалась я, решив поначалу, что Александр обнаружил мой резюме на сайте.

— В Сочи, — ответил мой собеседник.

— К сожалению, вынуждена отказаться, — вздохнула я. — Я ищу работу в Москве и к переезду не готова.

— Мы предложим договор подряда, — тут же сориентировался Александр. — И оплату выше, чем обещали вам наши конкуренты.

Ах вот в чём дело! Если он намеревался убедить меня таким образом, то затея провалилась в зародыше. Гнаться за длинным рублём и идти туда, где меня ждут не потому, что я хороший специалист, а чтобы досадить конкурентам, я не собиралась.

— Не интересует, — холодно ответила я. — Всего доброго, Александр.

Нажала отбой, не слушая, что там ещё говорит собеседник, сунула телефон обратно в сумку и пошла к кабинету Куропатова. Вот у него и выясню, что это за контора и откуда у них ценная информация о новых работниках «Львиной доли».

Александр Псиглавец бросил телефон на стол и нахмурился. Девчонка отказалась от его предложения с высокомерием, которому позавидовала бы английская королева. Странно, от денег обычно никто не отказывался. Интересно, чем же столичную гостью привлекла «Львиная доля», и почему Козловский предложил ей договор подряда? Как всегда, при мысли о конкуренте Псиглавец скривился, словно укусил незрелую хурму. К его великому сожалению, чутьё у креативного директора «Львиной доли» было потрясающим. Всего за два года Козловский вывел агентство на лидирующие позиции в Сочи и стал заглядываться на соседний Новороссийск. Если он счёл Анастасию Волкову ценным специалистом, значит, её надо было переманить любой ценой, хотя бы затем, чтобы щёлкнуть слишком успешного конкурента по рогам! Оборотень нажал на кнопку селектора, вальяжно распорядился:

— Дашенька, завари мне чай. И в течение получаса сбрось всю доступную информацию на Волкову.

— Будет сделано, Александр Анатольевич, — прощебетала секретарша.

Псиглавец откинулся на спинку кресла, поскрёб ногтем подлокотник и тут же одёрнул себя. Никак не выходило отучиться от вредной привычки. Опять придётся менять накладки на подлокотниках. А всё нервы. И из-за кого! Из-за какого-то молодого и прыткого козла, умудрившегося окучить самые сочные кочаны «капусты» в городе. И, самое скверное, не желающем делиться платёжеспособными клиентами.

Через полчаса исполнительная Дашенька сбросила на почту папку с информацией на Анастасию Волкову. Псиглавец открыл первый попавшийся файл и едва не поперхнулся чаем.

— Человек? — просипел он. — Да быть такого не может! Разве что…

Он умолк, снова царапнул подлокотник ногтями и нехорошо усмехнулся. В бизнесе не бывает грязных методов. Кто выиграл, тот и прав. Если не удастся уговорить Волкову сотрудничать по-хорошему, можно зайти с другой стороны. Обаяние оборотней действует безотказно. Что может быть приятнее, чем обыграть врага на всех фронтах?

Зайдя в кабинет, Маша поставила стаканчик с быстрорастворимым пойлом, ошибочно причисленным к кофе, на подоконник. Пить эту гадость она не собиралась. Плюхнулась на стул, включила компьютер. Пока тот загружался, нетерпеливо постукивала ноготками по столу. Настя безошибочно определила, что Перов — павлин. Притом совершенно не задумываясь. Это точно не могло быть простым совпадением. А вот вчерашний поиск по форуму результатов не дал. Впрочем, Чернобурова намеревалась продолжить сегодня.

— Маришка, ты кофе не будешь? — поинтересовалась сидевшая напротив коллега. — Можно, я заберу? Так лениво идти к автомату!

— Бери, — щедро позволила Маша. — Но там сахара — как песка в Сахаре. У меня от одного запаха этого сиропа лишние килограммы на боках растут.

— Глюкоза и быстрые углеводы полезны для умственной деятельности, — фыркнула коллега, завладевая вожделенным стаканчиком. — И вообще, тебе с твоим телосложением пару лишних кило и не повредят. Это мне надо бы следить за фигурой. А то только отвлекусь — она уже что-то жрёт!

— Пластырь нужен, — посоветовала Машка, щёлкая мышкой. Открыла почту, прочитала очередное послание от мороженщиков и поморщилась. Какие же проблемные! «Вы всё сделали по ТЗ, но получилось не так, как мы хотели». — Говорят, помогает.

— Для похудения? — оживилась собеседница.

— Да не, обычный, — махнула рукой Машка. — Чтоб рот заклеить.

— Вредная ты, Чернобурова, — хмыкнула коллега, допивая кофе.

— Ага, как гамбургер из «Бургер Кинг», — согласилась та. — С двойной порцией лука.

— Девочки, разговорчики! — Андре Перов погрозил им из своего угла пальцем. — Рабочий день уже пять минут как начался! Мурлыкина, сорвёшь сроки по буклетам для турагентства — сама будешь перед генеральным оправдываться.

— А почему сразу перед ним? — возмутилась та, выбрасывая пустой стаканчик в урну.

— Потому что Лев Тигранович уже интересовался судьбой буклетов, — отрезал Перов.

Мурлыкина замолчала и уткнулась в компьютер. Машка воткнула в уши наушники и включила музыку. Искать объяснение любопытным способностям Насти было интересно, но провафлить последние сроки сдачи работы никуда не годилось. А умением заболтать Льва Тиграновича обладал только Козловский. Куда там скромной лисичке?

К моему удивлению, договор подряда был до конца года. В ответ на вопрос, почему так, Козловский заявил, что, во-первых, гендиректор не согласился бы подписать документы на меньший срок, во-вторых, никто не мешает мне работать удалённо после того, как вернусь в Москву, и, в-третьих, оплата всё равно сдельная. О неожиданном утреннем звонке я тоже рассказала, но уже после того, как поставила подпись на договоре. Костя нахмурился, коротко бросил:

— Я разберусь, откуда у них информация. Приятно, что ты выбрала наше агентство.

— Надеюсь, здесь я всё-таки благодаря своим профессиональным качествам, — не удержалась я от укола.

— Безусловно, — кивнул Козловский. — Первое задание у тебя в почте. Изучи, если будут вопросы — к Куропатову. И напомни, чтобы он добавил тебя в рабочий чат в телеграмм.

— Обходим блокировку Роскомнадзора? — хмыкнула я.

Костя так выразительно посмотрел на меня, что я неожиданно смутилась. Понятно, шутка не удалась.

— С рабочими вопросами закончили, — отметил он. — Планы на вечер не изменились?

— Нет, — покачала я головой. В душе шевельнулось лёгкое сожаление. Досадно, что сегодняшнее свидание станет последним. — Всё в силе.

— Отлично, — Козловский улыбнулся, искренне и тепло. — Созвонимся ближе к концу рабочего дня.

Слово он сдержал и до вечера меня не беспокоил. Зато Куропатов целый день вился рядом, переживая за успех моего первого задания. Отвлекал вопросами, заглядывал через плечо в экран компьютера и успокоенно отходил, чтобы через полчаса снова вернуться.

— Роман Леонидович, не могли бы вы проявлять ко мне меньше внимания? — попросила я, не выдержав. — Если у меня будут вопросы, я сама к вам подойду.

— Да-да, конечно, — застрекотал Куропатов и наконец-то оставил меня в покое.

Ну, как сказать — оставил. Он по-прежнему вился неподалёку, но хотя бы не стоял над душой, заинтересованно дыша в ухо. Задание было простым, но интересным — написать рекламную статью для сайта компании, предоставляющей в аренду прогулочные катера. И как только Куропатов оставил меня в покое, дело пошло быстрее. Тот, кто собирал информацию, сделал большую часть работы, мне оставалось лишь написать красивый и связный текст. Результатом моих трудов Роман Леонидович остался доволен, принял текст без правок и посулил с завтрашнего дня загрузить меня на полную катушку. Так что до встречи с Костей я ещё успела побывать дома и переодеться.

В этот раз мы всё же добрались до кафе. Не став откладывать разговор в долгий ящик, я выдала:

— Извини, но у нас ничего не получится.

Костя спокойно поставил на столик чашку и поинтересовался:

— Не нравлюсь?

Никаких «почему» или «объясни причину», чётко и в лоб. И ведь знает, злодей, что нравится. Иначе я бы не стала целоваться с ним вчера. Врать не хотелось, поэтому я парировала:

— А какое это имеет значение? И что-то не припомню в договоре подряда пункта «возлюби начальника своего».

— Досадное упущение, — согласился он. — Хотя, напомню, твой начальник Роман Леонидович. Его можно и не возлюбливать.

— Я не хочу смешивать личные и рабочие отношения, — покачала я головой.

Чёрт, ненавижу оправдываться! Такое чувство, что я в чём-то виновата!

— Не смешивай, — кивнул Костя.

— То есть, мы договорились? — уточнила я. — Исключительно рабочие отношения?

— В рабочее время, — согласился Козловский.

— В принципе, — твёрдо произнесла я.

Костя склонил голову, оценивающе взглянул на меня и ответил:

— Нет. Ты мне нравишься, Настя.

— Мы взрослые люди, — сделала я ещё одну попытку достучаться до непробиваемого собеседника. — И…

— Именно, — перебил меня Козловский. — Мы взрослые люди и сумеем сохранить грань между работой и личным.

— Костя, я…

— Ты подумаешь.

— Я хотела…

— Отказываться бесполезно.

— Ты…

— Не сдамся, да.

— Прекрати на меня давить! — рявкнула я. — Прёшь, как советский танк на Берлин!

На нас начали неодобрительно оглядываться другие посетители кафе. Я умолкла, злясь на себя за то, что всё-таки сорвалась, и одновременно мысленно костеря Козловского. Святого же доведёт! Вот уж точно — фамилия под стать человеку. А он, поедая меня глазами, неожиданно улыбнулся так, что у меня задрожали колени, и выдал, чуть склонившись вперёд:

— Ты безумно хороша, когда злишься. Глаза сверкают, осанка прямая, как у королевы. Красивое счастье по имени Настя… Дай нам с тобой шанс.

Я упрямо молчала, не глядя на него. Нет, южное солнце точно действует на меня как-то неправильно. В Москве я бы давно встала и ушла, оставив непонятливого кавалера за спиной, а здесь почему-то медлила.

— Настя, — вкрадчиво позвал он, накрывая мою ладонь, безвольно лежащую на столе, своей.

Погладил большим пальцем, ласково, бережно. Зараза сочинского разлива! Я ведь пожалею, как пить дать — пожалею.

— Хорошо, я подумаю, — неохотно пообещала я. — Но ты не будешь на меня давить!

— Зависит от того, как долго ты будешь думать, — усмехнулся Костя и тут же предложил с самым безмятежным выражением лица: — Прогуляемся по набережной?

— Козловский, твоя наглость безгранична, — покачала я головой. — Протяни палец — всю руку оттяпаешь, по самую шею. С тобой опасно иметь дело.

— Понял, прогулка откладывается, — деловым тоном отметил он. — Домой отвезти?

— Не нужно, — отказалась я. — Хочу пройтись по магазинам. Одна.

Костя поднял ладони, признавая поражение. Вот только меня не покидало ощущение, что он и не надеялся на согласие. Намеренно дал мне возможность отказаться от малого после того, как я согласилась на то, чего он добивался. Манипулятор, чтоб его! И самым обидным было, что я на это велась! Ничего, завтра уеду с Машкой на дачу к её Дэну и ещё раз присмотрюсь там к Мише. А там, глядишь, судьба пошлёт какой-нибудь знак и всё само разрулится.

Следующим вечером Машкин кавалер ждал нас возле работы. Высокий брюнет с хищным орлиным профилем. И машина была под стать ему — чёрный внедорожник с аэрографией на капоте. Я даже не удивилась, увидев там орлана.

— Данила, — коротко представился он.

— Настя, — кивнула я.

Почему-то Дэн не понравился мне с первого взгляда. Было в нём что-то отталкивающее, неприятное, словно половинка червяка в надкушенном яблоке. Но критиковать выбор подруги я не стала. Главное, чтобы Данила нравился ей. Не мне же с ним жить.

— Заедем за Мишей, — бросил новый знакомый, когда мы с Машкой сели в машину. — Лекс привезёт Верку и Ташу с Димычем.

— А Уля с Серёгой? — спросила Машка.

— Серого с утра в командировку в Казань сплавили, а Улька без него не захотела ехать, — ответил Данила.

Его дача была в селе Ахштырь, примерно в сорока минутах езды от Сочи. Разговор в дороге как-то не клеился и я с облегчением выдохнула, когда мы наконец-то добрались в нужное место. Упомянутые Лекс и компания уже ждали нас. Девушки нарезали помидоры, парни разжигали мангал. Меня приняли настороженно, но без неприязни. Машка с Дэном ушли в дом, я предложила Вере и Наташе свою помощь, но те отказались, весело заявив, что уже заканчивают.

— Там в саду черешня есть, можешь набрать, до шашлыка поедим, — Вера протянула мне миску.

Когда я вернулась с полной миской ягод, на мангале уже начали зарумяниваться шашлыки. Наташа забрала черешню, тут же ополоснула её из садового шланга и оставила на стол в беседке. Ягоды были сладкими, сочными и, откровенно говоря, я успела наесться ими так, что сомневалась — полезет ли шашлык.

К сожалению, несмотря на все усилия Машки, я чувствовала себя лишней в этой компании. Новые знакомые из вежливости расспросили, откуда я, кем работаю, нравится ли мне город, а потом переключились на обсуждение своих тем и общих друзей. Миша пытался ухаживать за мной, подливал вина, подкладывал мясо и овощи на тарелку, шутил и был очень милым, но я окончательно убедилась, что этот парень никогда и ни при каких условиях не покинет пределы моей френдзоны. Когда похолодало, девчонки предложили уйти в дом. Мужчины идею не поддержали, заявив, что им не холодно. В женской компании я откровенно заскучала и вскоре начала зевать, сославшись на усталость. Машка отвела меня в одну из комнат, а сама вернулась к подругам. И тут я с досадой вспомнила, что рюкзак со всеми вещами остался в беседке. Я совсем забыла взять его с собой. Вышла на крыльцо и зашагала к беседке. У парней играла музыка, поэтому моё приближение осталось незамеченным. Подойдя ближе, я услышала, что они обсуждают как раз меня, причём в очень нелицеприятном ключе.

— … московская фифа, — хмыкнул Данила, подливая друзьям коньяка. — Высшая раса, мля. Не пойму, чего моя чернобурочка с ней носится, как с сокровищем.

— Дэн, Настя нормальная девчонка, — тихо вступился за меня Миша. — Ну да, не нашего круга, и что?

— А ничо, — отрезал Дэн. — Такие годятся только для одного, — он сделал неприличный жест. — Попробуешь медку из этого улья, а?

— По-моему, я ей не очень нравлюсь, — с сомнением протянул Миша.

— Мих, ты слишком хорошо думаешь про столичных тёлок, — заржал Дима, толкая Лекса в бок. — Они строят из себя вяленых вобл, а как приласкаешь, сразу готовенькие. Бабы московские сюда за настоящими мужиками едут. Сам знаешь — посмотрел, как надо, и хоп — она уже без юбки. Так что не тушуйся, брат, бери вино и дуй к своей крале. Явно ждёт тебя уже готовенькая.

Слушать, какие ещё скабрезности они озвучат, у меня не было не малейшего желания. Я шагнула в круг света от фонаря и холодно произнесла:

— Московская фифа и впрямь готова. К тому, чтобы немедленно покинуть ваше общество.

Сгребла рюкзак, лежащий на краю скамейки и закинула его на плечо.

— Детка, никто тебя в город сейчас не повезёт, — ухмыльнулся Дэн, поднимая бокал с коньяком. — Будь хорошей девочкой, иди в дом. И больше не подслушивай.

В его голосе прозвучали стальные нотки приказа. И это окончательно меня взбесило.

— Не маленькая, сама доберусь, — процедила я, направляясь к калитке.

— Ага, давай, прогуляйся и приходи, — кинул мне вслед Машкин парень.

Миша, кажется, дёрнулся следом за мной, но его удержал Дима. Парень послушно сел обратно на скамью, окончательно упав в моих глазах. Ясно-понятно, значит, он действительно рассчитывал лишь на быстрый одноразовый интим. Интуиция не подвела. Захлопнув за собой калитку, я достала телефон и включила навигатор. До автобусной остановки на трассе было чуть меньше километра. Мелькнула было идея набрать Машку и сказать, что я возвращаюсь в Сочи, но я тут же отмела её. Зачем ссорить подругу с её парнем, пусть тот и оказался тем ещё гнусом? Зная Машку, она безоговорочно встанет на мою сторону, устроит Дэну скандал и свалит вместе со мной. Вот только потом они всё равно помирятся, а наша дружба даст трещину. Напишу, когда доберусь до квартиры, а до утра придумаю, что соврать.

— Пусти уже, — Миша скинул лапищу Димы с своего плеча. — Я сейчас догоню её и верну.

— Сама явится, как голову проветрит, — лениво бросил Дэн, потягивая коньяк. — Последний автобус ещё в семь часов уехал, а такси золотым выйдет. Счас к трассе смотается, расписание поцелует и обратно. Мля, с подветренной стороны подошла, стерва. Как знала. Ещё и не послушалась приказа. Хорошо, что лишнего не сболтнули.

— Странно, что она на Мишку не реагирует, да и вообще ни на кого из нас, — задумчиво протянул Лекс.

— Больная, может, — усмехнулся Дима. — Смога в своей Москве надышалась, нос не чует.

— Может, — согласился Данила, поднимаясь. — Лады. Я к Машке пошёл. Миха, дождись гулёну. Тут спокойно, но если через час не явится, проверь, где она. А то моя чернобурка огорчится. Придумала же — человечку к нам притащить, как равную. Придётся с ней потом провести беседу.

Дэн абсолютно не чувствовал себя виноватым. По его мнению, человеческие женщины и впрямь годились лишь на то, чтобы по-быстрому сбросить с ними напряжение. Да и вообще люди были такими слабыми и управляемыми… Добавил в голос немного звериной мощи — и готово. Делай, что хочешь. Бесполезная раса, только и могут, что плодиться, как мыши. И даже здесь проку от них нет! В союзах оборотней и людей двуипостасные дети не рождались. А в древние сказки, утверждавшие, что исключения бывали, Данила не верил.

До остановки, благодаря подсказкам навигатора, я добралась быстро. Посмотрела на расписание и слегка огорчилась. Последний пригородный автобус удрал из села в цивилизацию почти три часа назад, и до утра следующего не планировалось. Попыталась заказать такси, но здесь меня тоже ждала неудача. Свободных машин не было. Вообще. Даже «Яндекс» и «Убер» в этот раз не выручили. Единственный свободный таксист заломил такую цену, что я сама отказалась. Добираться до Сочи ночью автостопом отговорил инстинкт самосохранения, а возвращаться в негостеприимный дом совершенно не хотелось.

— Твою же тень через плетень, — с досадой протянула я, листая телефонную книгу.

Кажется, придётся задолжать ещё одно свидание Козловскому. Других знакомых, которые хотя бы теоретически могли приехать за мной в Ахштырь ночью, не было. Костя ответил сразу, словно ждал моего звонка. От его мягкого баритона мне сразу же стало теплее, а дыхание на миг перехватило. И почему, спрашивается, я так волнуюсь?

— Костя, ты не мог бы за мной приехать? — спросила его, не тратя времени на лишние разговоры. — Бензин оплачу.

— Настя, не говори глупостей, — укорил меня Козловский. — Где ты?

— На автобусной остановке возле трассы у села Ахштырь.

В трубке повисло секундное молчание, а после короткое:

— Буду через полчаса.

Знакомая «Infiniti» появилась даже раньше. Лихо развернулась и затормозила возле остановки. Костя вышел из машины, галантно открыл мне дверь и протянул знакомую термокружку.

— Латте, — пояснил он. — Грейся.

Кофе был очень кстати, я и впрямь успела слегка продрогнуть. В машине было тепло, приятно пахло Костиным парфюмом — пряным и немного резким, как и его хозяин. Сам Костя был в лёгких штанах из хлопка, явно домашних, и простой серой футболке.

— Извини, что так поздно, — повинилась я, чувствуя себя неловко. В самом деле, кто я такая, чтобы почти незнакомый мужчина всё бросил и примчался забирать меня из какого-то захолустья? Мог послать нафиг и был бы прав. Мало ли, что рассказывал, будто я ему нравлюсь. Слова в наше время стоят недорого. — Просто автобус давно ушёл, а свободных такси не было…

— Я этому рад, — перебил меня Козловский. — Настя, успокойся. Если бы я не хотел за тобой ехать, нашёл бы причину отказаться. Что произошло?

— Да ничего особенного, — я поморщилась. — Случайно узнала, что не все в тёплой компании мне рады и решила не обременять людей своим присутствием.

— И Чернобурова отпустила тебя одну среди ночи? — в голосе Кости слышалась ярость.

— Маша не в курсе, — покачала я головой. — Она бы меня точно не отпустила. Или пошла бы со мной. Давай не будем об этом.

— А о чём будем? — поинтересовался Козловский.

Почему-то именно этот безобидный вопрос стал последней каплей. В нём я увидела намёк на то, что пора бы уже определиться, и это меня добило. В конце концов, я совсем не была той железной дамой, которой пыталась казаться. А подслушанный сегодня на даче разговор ударил по самому больному и всколыхнул мысли, которые я старательно гнала от себя после разрыва с Антоном. Может, я и впрямь гожусь лишь на то, чтобы по-быстрому перепихнуться? Не зря мои отношения с мужчинами никогда не были долгими. С бывшим мы в последние полгода почти не общались, так, краткие разговоры ни о чём, просто чтобы убить время, да быстрый секс несколько раз в неделю. Удобно, чего там. А потом — баклажановый «котёночек» на моей кровати. И Миша хотел затащить меня в постель. А Костя и вовсе на первом же свидании предложил поехать к нему… Явно и сейчас позовёт к себе. Как же — благородно забрал девушку, заслужил благодарность.

— Да что ж вы все такие козлы? — с чувством произнесла я.

— Не понял, — Костя свернул на обочину и остановил машину. Повернулся ко мне. — Поясни.

— Да что тут объяснять? — окрысилась я. — Только одно и нужно! А как только получите своё — сразу неинтересно становится. Признавайся, тоже ждёшь, что я признательность в горизонтальном положении проявлять буду?

— Есть много других положений, — усмехнулся Козловский.

Скорее всего, он хотел перевести всё в шутку, но я восприняла это как издевательское подтверждение своей правоты. Всхлипнула и попыталась открыть дверь, чтобы сбежать подальше от очередного чудака на букву «м». Что ж мне так везёт на них? Дернула раз, второй.

— Заблокировано, — спокойно пояснил очевидное Костя. Потянулся ко мне, невзирая на сопротивление, обнял, заставляя уткнуться носом в его грудь, и продолжил. — Настя, я, конечно, козёл, но не до такой степени, чтобы требовать подобной благодарности.

— Расскажи ещё, что отказался бы, — ядовито фыркнула я, пытаясь высвободиться.

Козловский попытку вырваться из его цепких лап пресёк, прижал меня крепче и ответил:

— Нет. Я тебя хочу. Но не только в свою постель. Уже говорил, но могу повторить: ты мне нравишься, Настя.

— И что мы можем друг другу предложить? — недоверчиво хмыкнула я, прекратив наконец трепыхаться. — Несколько жарких ночей и пару месяцев общения в чатах, когда я вернусь в Москву? Больше чем полторы тысячи километров, это гвоздь в крышку гроба любых отношений.

— Мой дед любит повторять: ступая на новую тропинку, ты никогда не знаешь, приведёт она тебя к обрыву или на вершину горы, — поглаживая меня по спине, отозвался Козловский. — Успокоилась?

Я кивнула. Желание выплеснуть на случайно попавшего под горячую руку собеседника всю боль и обиду исчезло так же внезапно, как и появилось. И сразу же стало стыдно за этот срыв. Костя отпустил меня, завёл машину. До самого Сочи мы ехали молча.

— Извини, пожалуйста, — проговорила я, когда мы въехали в город. — Я не хотела устраивать тебе истерику.

— Это не истерика, — усмехнулся Костя. — Хотя оказаться в ответе за чужие грехи было неожиданно. Требую компенсации морального ущерба и свидание завтра после работы. Пойдём в дендрарий смотреть на цветочки. Или есть мороженое на набережной. Решай.

Нет, ну он вообще реальный? Примчаться по первому звонку чёрт знает куда, подумать о том, что я замёрзла и привезти мне горячий кофе, обнять, успокоить, не дать прорывающейся истерике накрыть всё живое словно цунами, а потом ещё так запросто пригласить на очередное свидание! Что-то здесь не так. Но сегодня я слишком устала для того, чтобы искать очередной подвох и заниматься самокопанием. Когда «Infiniti» остановилась возле Машкиного подъезда, Костя повернулся ко мне и, глядя в глаза, пообещал, серьёзно и веско:

— Я тебя не обижу.

— Верю, — тихо ответила я. Поддавшись порыву, потянулась к нему, на миг прижалась к губам. — Спасибо тебе.

— Не за что, — пожал он плечами и напомнил: — С тебя свидание. Завтра. Отказ не принимается.

— Я ещё ничего не решила, — предупредила его на всякий случай. — Насчёт отношений, а не насчёт свидания.

Козловский не ответил, лишь едва заметно кивнул, давая понять, что принял к сведению. Вышел из машины, галантно открыл дверь и подал мне руку.

— Ещё раз спасибо тебе, — произнесла я. — Спокойной ночи.

— Настя, — окликнул он меня, когда я поднялась на первую ступеньку лестницы, ведущей в подъезд.

Я обернулась. Костя в несколько шагов догнал меня, заключил в объятья и поцеловал. Пылко, жадно, чувственно. Так, словно для него не существовало и не могло существовать других женщин. Только я одна — самая желанная и необходимая.

— Это, чтоб тебе лучше думалось и было проще решить, — пояснил он, отстраняясь и ласково проводя ладонью по моей щеке. — Спокойной ночи.

Издевается, гад! Как есть, издевается! Какая уж тут спокойная ночь — после таких-то поцелуев? Я же не железная… Наверное, предложи Костя сейчас поехать к нему, отказаться было бы в разы сложнее. Я поднялась в квартиру, зажгла свет, потревожив мирно дремавшего в клетке Веню. Подошла к окну, чтобы задёрнуть шторы. Костя всё ещё стоял внизу. Лишь убедившись, что я в целости и сохранности дошла до квартиры, помахал рукой и сел в машину. «Infiniti» сверкнула фарами и выехала со двора.

— Выпить есть? — хрипло поинтересовался из зала попугай.

— А? — я от неожиданности чуть не подскочила. — Тьфу на тебя, птица! До инфаркта доведёшь!

На всякий случай проверила поилку. Вода у Вени была. А этот фиолетовый паразит покосился на меня вначале одним хитрым глазом, потом вторым, встал на одну ногу, распушился, спрятал клюв под крыло и зажмурился. Мол, показалось тебе, дорогая гостья, молчал я. И вообще сплю и тебе советую.

Вот только мне после полученного стресса спать не хотелось. Я поставила чайник и пока он закипал, написала Машке короткую смс-ку, мол, почувствовала себя плохо и решила вернуться в город. А через час, когда я допивала вторую чашку чая, лениво листая новостную ленту в соцсетях, в замке повернулся ключ. Машка влетела в квартиру, как ураган. Злющая, взволнованная. Сгребла меня в объятья с такой силой, что я охнула и рявкнула:

— Волкова, ты с ума сошла — по ночам одна шастать? Понимаешь, что я бы не пережила, случись с тобой что?

— Маш, не стоило волноваться, — попыталась успокоить её я. — Со мной всё в порядке.

Бесполезно. С таким же успехом можно было попросить проснувшийся вулкан не извергаться. Подруга пронзила меня взглядом и припечатала:

— Я всё знаю. Вытрясла из Мишки правду, а Дэн и не отрицал. Ты почему мне ничего не сказала?

— А зачем мне ссорить тебя с друзьями и твоим парнем? — пожала я плечами. — Не хотела, чтобы ты выбирала, кто тебе дороже, поэтому тихо собралась и уехала.

— Балбешка столичная! — хмуро заявила Машка, чуть успокаиваясь. — Не хотела она… А о моих нервах ты подумала?

— Конечно! — уверила я. — Даже смс отправила.

Чернобурова налила себе воды, залпом выпила, села напротив меня и спокойно, даже буднично, заявила:

— Настён, я тебя когда-нибудь придушу. Ты офигительная подруга, но блин, давай ты в следующий раз не будешь думать, как сделать мне лучше. Если мой парень и наши общие друзья позволяют себе обсуждать дорогого мне человека в таком ключе, я первая заставлю их заткнуться и извиниться. Понимаю твоё нежелание оставаться на даче у Дэна после услышанного, но я бы уехала вместе с тобой.

Я почувствовала себя пристыженной. Нда, как-то упустила из виду, что Машка с её какой-то нечеловеческой интуицией моментально догадается, что дело нечисто, и, за неимением в шаговой доступности меня, учинит допрос всем оставшимся.

— Небось, такси стоило, как мост через Керченский пролив? — уже миролюбиво поинтересовалась Машка. — Любят водятлы в шашечках надурить приезжих… Давай хотя бы половину отдам.

— Не надо, — покачала я головой. — Меня довезли.

— Автостопом, что ли? — Чернобурова аж подскочила. — Настя, ты сумасшедшая!

— Не настолько, — успокоила её я. — Хотела вызвать такси, но свободных машин не было. Поэтому я позвонила Косте.

— И что он? — заинтересовалась Машка.

— Довёз меня до подъезда и в благодарность потребовал свидание, — я неосознанно дотронулась до губ, вспомнив страстный поцелуй на прощание. — Завтра пойдём в дендрарий.

— Я предупреждала, что Козловский на тебя запал, — довольно протянула подруга.

— Не сыпь мне соль на рану, злая женщина, — отмахнулась я. — Не хочу я с начальством в апельсиновый рай. Здоровые рабочие отношения при наличии личных — миф!

— Расскажи это Константину Кирилловичу, — ухмыльнулась Чернобурова.

— Да рассказывала уже, — с досадой протянула я. — Вчера. В итоге сама не поняла, как согласилась подумать. Теперь ясно, почему он креативный директор. С таким за успех переговоров с клиентами можно не беспокоиться: пока не заключит договор, не слезет. И уболтает, на что угодно.

— А ты упираешься и тем самым лишь подогреваешь интерес, — кивнула Машка. — Причём упираешься ведь из вредности.

— И дальше буду, — пробурчала я. — Симпатия не повод создать себе кучу проблем.

Чернобурова улыбнулась, как Чеширский кот, и промолчала так красноречиво, что не оставалось никаких сомнений — она мне не поверила. Да я и сама себе не слишком верила. Здесь, в Сочи, всё почему-то было не так. Наверное, потому, что слишком резко обрушились стены моей привычной зоны комфорта, и я растерялась, оказавшись один на один с новыми обстоятельствами. Старые правила тут не работали. Совсем. По сути, я ухватилась за вариант подработки не потому, что мне были жизненно необходимы деньги. Я просто пыталась восстановить привычную картину мира. А Козловский слишком умело заставлял меня снова вспомнить, что я женщина. Хрупкая, нежная и привлекательная. И ведь у него это получалось!

— Пойду-ка я спать, — вздохнула я, поднимаясь. — Иначе завтра не встану.

— Чашка кофе в постель очень бодрит, — усмехнулась Машка. — Как и стакан воды.

— Если их вылить прямо на спящего, да? — уточнила я.

Подруга кивнула, не прекращая ухмыляться. Вредина цветная! За что я её только люблю?

— Настёна, ты меня больше так не пугай, хорошо? — проговорила Машка, глядя мне в глаза. — Я же в Сочи была готова мчаться бегом вдоль трассы, не дожидаясь такси.

— Постараюсь, — я криво улыбнулась. — Как только решу сбежать куда-нибудь в следующий раз, обязательно тебе скажу.

— Ловлю на слове, — подруга наставила на меня указательный палец. — Всё, теперь точно дуй спать, а то завтра на пару проспим. И если тебе, как подрядчице, простительно, то меня Перов нотациями замучает. А если ещё Козловскому или Зубастому на глаза попадусь, можно сразу закапываться. Сами не опаздывают и другим не дают.

— Звери, — согласилась я, поднимаясь. — Вот как так-то? Ещё и премии лишат, небось.

— Лев Тигранович может, — вздохнула Машка. — Хотя, как по мне, уж лучше ему попасться. Откусит кусок от зарплаты и отстанет. А Костя забодает до печёнок! Память у него идеальная, в курсе, каким проектом занимается каждый сотрудник. Припрёт к стенке и по каждой мелочи будет колупать. Я два раза с ним так побеседовала, больше не хочу. Потом шла на рабочее место взмокшая, как мышь, и на трясущихся ногах. И ведь ни разу не наорал, даже голос не повысил. Зато в каждую недоработку тыкнул, как щенка. Так что, Настюха, ты зря переживаешь, что он будет смешивать личное и рабочее. Накосячь — и тут же получишь порцию незабываемых ощущений.

— Спасибо, постараюсь обойтись без них, — покачала я головой. — Непривлекательно звучит. Всё, теперь точно ушла.

Сама того не зная, Машка меня успокоила. Похоже, Козловский был из породы людей, безумно влюблённых в свою работу и безнадёжно женатых на ней же. Поблажек точно делать не станет. Но я всё равно предпочла бы, чтобы он не был моим боссом.

Новый рабочий день прошёл отлично. Куропатов, как и обещал, завалил меня заданиями и в этот раз даже не стоял за плечом, контролируя каждый вдох. Вот только Машка в обед буквально силой вытащила меня в индийский магазинчик и заставила купить лёгкое хлопковое платье — ярко-оранжевое, словно апельсин, с юбкой-«солнцем» и широким поясом. Заявила, что один сарафан — это слишком мало. А потом зашла ко мне без пяти шесть и погнала переодеваться.

— Чернобурова, я не поняла, ты вообще на чьей стороне? — возмутилась я, застёгивая «молнию» на боку.

— На твоей, дорогая, — не моргнув глазом, заявила эта лиса. — Забочусь о том, чтобы ты прекрасно выглядела и чувствовала себя уверенно.

— Зараза, — я покачала головой. — И хотела бы возразить, а нечего.

— И не надо, — улыбнулась Машка. Ловко завязала пояс сзади красивым бантом и довольно показала мне большой палец. — Огонь! Давай сюда пакет с вещами, довезу домой в целости и сохранности.

Костя ждал меня на стоянке. И восхищение в его глазах стоило получаса мучений в магазине! Я с трудом напомнила себе, что отношения с этим мужчиной для меня табу. Такие дружеские прогулки — предел возможного, даже если хочется большего. Впрочем, сегодня Костя, на удивление, не пытался прикоснуться ко мне, приобнять за талию или хотя бы взять за руку. Это было неожиданно и, признаюсь честно, немного обидно. Я получила то, чего хотела — отсутствие сексуального интереса к моей скромной персоне, вот только это почему-то не радовало. По крайней мере, со стороны Козловского. Его внимание было мне приятно.

В Верхний парк дендрария мы поднялись на фуникулёре. Поездка мне понравилась, я даже пожалела, что она длилась всего четыре минуты. Немного постояли на смотровой площадке, откуда открывались прекрасные панорамные виды. Даже я, при всей нелюбви забивать память телефона снимками сомнительного качества, когда практически любое место и любую достопримечательность можно найти в интернете, не удержалась и сделала пару фото. К биноклям я не стремилась, да и очередь к ним была внушительная.

— В музей русского балета сегодня мы уже не успеем, — предупредил Костя. — По моему плану, у нас мини-прогулка, на полноценный осмотр дендрария и дня мало. Можем взять электрокар и спуститься на нём.

— Давай пройдёмся, — покачала я головой.

Парк и впрямь был впечатляющий. В кронах деревьев пели птицы, ветер доносил аромат цветов. Меня приятно удивило, что даже несмотря на сезон отпусков, людей здесь было относительно немного. Возможно, как раз из-за размеров дендрария. В нём всем хватало места.

— Сфотографируйтесь с енотом-полоскуном! — охрипшим голосом предложил загорелый мужчина со стареньким «Полароидом», даже не пытаясь быть убедительным. — Или с обезьянкой. Фото на месте. На ваш телефон дешевле. — Увидел идущую шагах в двадцати от нас семейную пару с ребёнком, тут же оживился и бросился к ним: — Фото с обезьянкой и енотом! Можно погладить, они не кусаются.

— Было бы странно, если бы фото кусались, — тихо фыркнула я. — Но своих потенциальных клиентов мужик видит издалека, вон как рванул. И ведь уговорит!

— Целевая аудитория как раз семьи, — согласился Козловский. — Большинство родителей предпочтёт заплатить, чем потом полчаса успокаивать рыдающего ребёнка, которому не дали поздороваться с обезьянкой и погладить енота.

Я кивнула и залюбовалась очередной скульптурой. А когда мы дошли до фонтана «Сказка» со скульптурой Царевны-Лебедь и барельефами тридцати трёх богатырей и прочих персонажей, не удержалась и задала наконец вопрос, мучивший меня уже третий день.

— Костя, а почему у тебя нет секретарши? При твоей должности она тебе вроде как полагается.

— Зачем она мне? — искренне изумился Козловский. — Кофе варить и сообщать, как птица-Говорун: «Константин Кириллович, вам звонит Такойто Такойтович», «Константин Кириллович, к вам начальник такого отдела по сякому вопросу»? Лишняя трата времени. Я за открытое общение с подчинёнными. Чем меньше промежуточных ступеней от руководителя к исполнителям, тем лучше результат.

Я задумчиво кивнула, понимая, что снова промахнулась с выбором темы. Точнее, вопрос был безобидным, а вот ответ Кости слишком сильно совпадал с моим личным мнением на этот счёт. И, естественно, лишняя точка совпадения на нашем графике никак не добавляла мне душевного равновесия и не помогала сделать выбор.

— Настя! — окликнул меня кто-то.

Я обернулась на звонкий голос и увидела спешащую к нам Наташу.

— Как же здорово, что мы встретились! — радостно сообщила бывшая попутчица, обнимая меня. — Я всё собиралась позвонить, но времени не было. Сегодня нам первый выходной дали. Миша со Славкой в аквапарке зависли, а я решила в дендрарий ещё успеть. Как знала!

— Я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась я. — Знакомьтесь: Костя — Наташа, Наташа — Костя.

— Очень приятно, — ещё больше обрадовалась Наташа.

Ох, как мне не понравился взгляд, которым она посмотрела на моего… начальника! Восторженный, оценивающий и решительный. А следующий вопрос окончательно убил во мне желание общаться с ней дальше.

— Можно, я с вами пойду? — спросила она уже не у меня, а у Кости. — Просто одной скучно…

Надо отдать Козловскому должное, он промолчал и вопросительно взглянул на меня, мол, твоя знакомая, ты и решай. Это был идеальный момент, чтобы отказаться, и конечно же, я его упустила.

— Я не против, — с деланным равнодушием пожала плечами.

Всё. С этой секунды я была Наташе неинтересна. Центром её вселенной стал Козловский. Она флиртовала с ним, словно невзначай, стараясь протиснуться между нами, оттереть меня от него подальше. Постоянно одёргивала топик, и без того неплохо обрисовывающий грудь, и чуть не выпрыгивала из коротких шортиков. Костя, впрочем, на попытки соблазнения не реагировал. Наташа вклинивалась между нами — он при первой же возможности вновь становился рядом со мной. Она пыталась задеть его бедром или ладонью — он уклонялся так виртуозно и естественно, словно не в первый раз имел дело с настойчивыми поклонницами. Наташа не сдавалась, кокетничала напропалую и пару раз даже бросила на меня недовольный взгляд, мол, уйди, не мешай нашему милому общению. Я наблюдала за всем этим, закипая от злости. Если бы Костя и впрямь был моим парнем, уже сказала бы Наташе пару ласковых. Но сейчас я могла бы оказаться этакой собакой на сене — сама не ем и другим не даю. Сама отталкиваю Козловского и других к нему не подпускаю.

— Костя, а у тебя есть девушка? — хлопая ресницами, поинтересовалась Наташа.

Злость в моей душе взвилась сигнальной ракетой. Ну это уже слишком! Какого чёрта я должна спокойно смотреть, как какая-то пигалица отбивает у меня мужчину? Нет уж, самой нужен!

— А как ты думаешь? — с нескрываемым сарказмом спросила я, беря Костю за руку. — Конечно есть.

Он тут же переплёл свои пальцы с моими, легонько сжал, будто успокаивая. Подтвердил:

— Есть. И ты с ней знакома.

— А… — Наташа запнулась на миг, но тут же сориентировалась. — Я думала, вы просто друзья. Даже не поцеловались ни разу.

— Зачем смущать прохожих? — пожал плечами Козловский. — Ещё завидовать начнут. Кстати, Наташа, раз уж ты не поняла, что Настя позвала тебя с нами из вежливости, скажу прямо: ты лишняя в нашей компании.

Он действительно не повышал голоса, говорил мягко и негромко. Но почему-то сейчас от его тона мне стало не по себе. Была бы кошкой — шерсть встала бы дыбом от одной интонации. Мягкость голоса Козловского теперь была обманчивой, и я совсем не хотела бы узнать о том, что за ней скрывается. Наташа выглядела так, словно её с размаху окатили ледяной водой. Хватала ртом воздух, не в силах произнести ни звука.

— Иди, Наташа, — повторил Костя. — Полагаю, твои друзья уже заждались тебя в аквапарке.

— До свидания, — бесцветным голосом произнесла девушка.

Послушно развернулась и побрела в противоположном направлении, поминутно оглядываясь на нас. Костя смотрел на меня, и от этого взгляда мне становилось жарко. Мою ладонь он так и не выпустил. Чёрт, что я наделала? А впрочем, я не жалела. Ни капли. Было немного страшно, но к этому страху примешивались предвкушение и ожидание. Наконец-то всё было правильно.

— Даже не надейся, то я благородно сделаю вид, будто ничего не слышал, — предупредил он. — Значит, ты моя девушка?

— Если твоё предложение ещё в силе, — не выдержав его взгляда, я опустила глаза. — Давай попробуем. Не знаю, что из этого получится, но…

Договорить он мне не дал. Склонился и поцеловал в уголок губ. Ласково, едва ощутимо, но этого хватило, чтобы я задрожала, словно лист на ветру. Колени моментально ослабли, низ живота свело жарким спазмом.

— Сладкая, — хрипло пробормотал Козловский, отстраняясь. Его глаза потемнели так, что казались чёрными. — Отзывчивая.

Я зарылась руками в его волосы, с удовольствием пропуская шелковистые пряди между пальцами, запрокинула лицо, требуя нового поцелуя, уже настоящего. Он не заставил себя ждать. Козловский прижал меня к себе, жадно, настойчиво, словно Горлум, обретший Кольцо всевластия. И я ничуть не возражала. Последней связной мыслью было, что даже если ничего у нас не получится, этот курортный роман мне запомнится.

Костя открыл дверь квартиры, разулся и первым делом направился в душ. В крови бушевал жар. Неудовлетворённое желание кипело и требовало выхода. Слишком открытой, отзывчивой и эмоциональной была Настя. И то, что она не подавалась магнетическому притяжению звериной ипостаси, а испытывала искреннюю симпатию к нему, как к мужчине, заводило ещё сильнее. Хотя куда уж дальше… Её отклик был искренним. Ледяной душ слегка прояснил мозги, но совершенно не успокоил пробудившуюся страсть. Козловский криво усмехнулся, подумав, что ему ещё не приходилось так долго уговаривать женщину. Обычно знакомство заканчивалось в постели в первый же вечер. Чаще всего оно именно на этом заканчивалось и окончательно. Провели время вместе к обоюдному удовольствию, получили друг от друга то, чего хотели, и разбежались. А с Настей всё пошло наперекосяк с самого начала…

Не включая свет, Костя прошёл в гостиную. Упал на диван, заложил руки за голову. Как же сложно было отпустить Настю этим вечером! Звериная сущность бушевала внутри, недоумевая, почему привлекательная самка, пахнущая желанием, не осталась рядом. Вот только Козловский прекрасно понимал — хоть один неверный шаг, и упрямая москвичка снова взбрыкнёт. Он мог бы сегодня вечером попытаться настоять на своём, убедить Настю поехать к нему, а уже здесь, в квартире, зацеловать и заласкать окончательно, так, чтобы потеряла голову и поддалась эмоциям. Вот только последствия могли быть непредсказуемыми. А Костя осознавал, что физической близости ему будет мало. Ему было интересно с Настей, нравилось слышать её голос, спорить с ней, видеть, с какими горящими глазами и каким азартом она отстаивает своё мнение. И потерять это всё ради одной ночи он был не готов. К тому же, Настя попросила не переть напролом, как танк. Почему бы не сделать девушке приятное? Тем более, своей девушке.

Козловский усмехнулся, подумав, что стоило бы поблагодарить так удачно оказавшуюся в дендрарии Настину знакомую. Вот та отреагировала на него вполне привычно. Вилась вокруг, всячески показывая свою заинтересованность, и отдалась бы по первому требованию хоть в ближайших кустах. И это при том, что он даже не пытался на неё воздействовать, наоборот, предельно приглушил животный магнетизм. Похоже, девчонка обладала повышенной чувствительностью. Зато Настя начала ревновать, разозлилась и наконец-то приняла верное решение. Хотя других вариантов у неё всё равно не было. Отступать Костя не собирался.

Стараясь не звенеть ключами, я тихо отперла дверь квартиры. Будить Машку не хотелось. Прокралась на кухню за водой, а потом так же, на цыпочках, в комнату. Разделась, нырнула под тонкое одеяло, закрыла глаза. Вечер закончился совсем не так, как я ожидала, но я не собиралась лукавить перед собой и врать, будто совершенно этому не рада. Наверное, Наташка лишь подтолкнула меня к правильному решению, иначе я ещё пару-тройку дней пыталась бороться со своим влечением к Козловскому. Хотя, конечно, Наташа вела себя отвратительно. Я всегда недоумевала — как можно так откровенно вешаться на едва знакомого мужика, да ещё если он не один. И вот, пожалуйста, сама стала невольной участницей такой ситуации. Зато поведение Кости порадовало. Он вёл себя корректно и терпел Наташку, пока та не нарушила все возможные границы приличия. А ведь изначально был недоволен, что я разрешила ей пойти с нами! Я оценила, что он уважает моё мнение. И то, что в этот раз Костя не стал намекать на продолжение свидания, тоже. Сегодня я как раз могла бы согласиться, нырнуть в омут с головой, мол, была не была. А назавтра жалеть, что поторопилась… Я резко повернулась на бок, подоткнула подушку. Господи, да мы оба прекрасно знаем, чем заканчиваются курортные романы. Я не перееду в Сочи, Костя не бросит всё ради моих прекрасных глаз и не прилетит в Москву. Хватит строить планы и пытаться расписать жизнь на недели и месяцы вперёд. Пусть всё будет, как будет, а я постараюсь получать от этого удовольствие. Довольно наступать на знакомые грабли, пора потанцевать на новых.

Маша слышала, как вернулась Настя, но выходить из комнаты не стала. Была не уверена, что сумеет сдержать эмоции. Слишком невероятную вещь она выяснила сегодня. Не зря весь вечер прилежно копалась в архиве форума. Полтора года назад кто-то спросил, может ли родиться двуипостасный ребёнок в союзе оборотня и человека? В тему тут же примчалась куча знатоков, ссылающихся на медицинские исследования, на эксперименты, кое-кто упоминал личный опыт знакомых. Кто-то вспомнил легенду о силе любви и горячем сердце. А потом в тему пришёл некий Grizzzz и написал, что двуипостасный ребёнок родиться может, если человек — бланка. Один из комментаторов тут же потребовал объяснить, кто это такие. Grizzzz процитировал свой же ответ, размещённый чуть выше, и добавил, что бланок легко узнать по трём особенностям. Во-первых, устойчивость к магнетизму оборотней. Во-вторых, легкое и безошибочное определение вида, к которому принадлежит двуипостасный. И, в-третьих, поразительное невезение в личной жизни. Ни одни их отношения не длились больше двух лет. Крепкую семью бланки могли создать только с оборотнями. И детей завести тоже — только с двуипостасными. Но это Grizzzz в отдельный пункт уже не выделял. Мужчины-бланки, по его мнению, встречались чаще, а вот женщин почти не было. В ветке разгорелся нешуточный спор. Посты про бланок тут же заминусовали, один из комментаторов написал, что это всё выдумки, другой высказался и того хлеще, третий спросил, почему же тогда об этих особенных людях никто не знает, а четвёртый вовсе перешёл к оскорблениям. Grizzzz никому больше не отвечал и понемногу спор утих сам собой.

Маша даже открыла профиль Grizzzz’а и обнаружила, что тот не был на сайте как раз полтора года, с тех пор, как упомянул на форуме о таинственных бланках! Ох как хотелось написать ему на почту, указанную в профиле! Но лисичка удержала любопытство в узде, опасаясь, что неведомый Grizzzz исчез не просто так, да и она за подобные вопросы может отправиться следом. Вот только интерес никуда не пропал. Маша ворочалась без сна до часа ночи, а потом набрала маму. Та наверняка ещё и не думала ложиться спать. А кому, как не увлечённому историей археологу, знать о том, существовали ли бланки раньше?

— Да, дочка, — бодро прозвучал в трубке голос старшей Чернобуровой. — Что стряслось?

— Мам, я хотела спросить, ты случайно не знаешь, кто такие бланки? — поинтересовалась Маша.

В трубке повисло гнетущее молчание. Если бы Маша не слышала дыхание матери, то решила бы что связь прервалась.

— Где ты это нашла? — изменившимся голосом спросила мать.

Вопрос явно застал её врасплох и даже испугал.

— На форуме, — слегка растерянно отозвалась лиса, чувствуя, как у второй ипостаси шерсть встала дыбом. — Мам?

— Забудь, — резко приказала та. — Тебе это не нужно!

— Значит, они существуют, — протянула Машка, не обращая внимания на тон матери. — А почему о них почти никто не знает?

В трубке раздался тяжёлый вздох.

— Мам, я же не отстану, — предупредила оборотница. — Вся в тебя упрямством. Расскажи.

— В союзах бланок и оборотней рождается двуипостасное потомство, — наконец неохотно произнесла мать. — Человеческая плодовитость и сильная свежая кровь. Продолжать?

— Нет, — тихо произнесла Машка. — Я поняла…

— Умница, — отрывисто произнесла старшая Чернобурова. — Ещё вопросы есть?

— Нет, — ещё тише проговорила лиса. — Спокойной ночи.

Завершив звонок, отложила телефон на тумбочку и поднялась. Бесшумно прокралась на кухню, порылась в шкафчике и выудила оттуда бутылку коньяка. Щедро налила себе полстакана и залпом выпила. Поморщилась, когда крепкий янтарный напиток обжёг горло жидким огнём. Ситуация оказалась — хуже не придумать! В семьях оборотней редко рождалось больше одного ребёнка, да и эту беременность ещё надо было сохранить. Чаще всего будущие мамы все девять месяцев проводили под круглосуточным наблюдением врачей. Многолетние межвидовые браки и смешение крови не могли остаться без последствий, и, к сожалению, сыграли роковую роль. Городские оборотни вымирали. Маша знала, что где-то на севере живут общины, строго следящие за чистотой крови и не допускающие межвидовых союзов с их женщинами. Те рожали исключительно от отборных самцов. А вот мужчин общины в связях не ограничивали, и предприимчивые северные охотники нередко зарабатывали на жизнь себе и своим семьям, так сказать, донорством ценного материала. Нападение на члена общины жестоко наказывалось, а их женщины и вовсе были неприкосновенны. Лишь потому не было локальных стычек между кланами.

Маша представила, что начнётся, если местная диаспора оборотней внезапно выяснит, кто такие бланки и что одна из них появилась в городе. Тихо застонала и плеснула себе ещё коньяка. Передерутся! И как бы не дошло до похищения… Понятно, почему об этом молчат. Ещё не хватало кровопролития! Есть легенды, и ладно. Может, врут, а может, нет. Ясно было одно — о Настиных особенностях узнать никто не должен. Иначе… Нет, даже думать об этом нечего! Чернобурова покачала головой, злясь на себя. Докопалась до правды, на свою голову. Чувствовала же, что не надо совать любопытный нос, куда не просят. На несколько минут задумалась, стоит ли поделиться ценной информацией с Козловским. Идея была привлекательной. Костя обладал достаточным влиянием, чтобы защитить Настю, если вдруг кто-нибудь ещё докопается до истины. Маша обдумала эту мысль со всех сторон, взвесила плюсы и минусы и отмела, словно мусор. Нет, подруга заслуживала большего, чем мужчина, который будет ценить лишь некоторые особенности, а не саму её.

Три дня я летала, словно на крыльях. Костя вошёл в мою жизнь так естественно, словно был в ней всегда, и мне было странно думать о том, что ещё неделю назад мы были незнакомы. Я ещё никогда не привязывалась к человеку настолько быстро. Признаться откровенно, меня немного пугало столь стремительное развитие событий, и я старательно искала этому логичные объяснения. Остановилась на том, что для курортного романа это нормально. Быстро вспыхнула, значит, так же быстро остыну, как только вернусь в Москву.

Утро теперь начиналось с сообщения от Кости в вайбере с пожеланием хорошего дня. И на работу я теперь ездила с ним. Козловский безошибочно отыскал железобетонный аргумент, предложив перед началом рабочего дня встречаться за чашечкой кофе в кафе через дорогу от офиса. Я охотно соблазнилась: бурда из кофе-автомата мне категорически не нравилась. Вот и сегодня ровно в восемь-пятнадцать знакомая Infiniti остановилась возле подъезда. Костя вышел, открыл для меня дверь машины. Накануне я запрыгнула в машину сама и получила от Козловского полушутливое замечание, что мешаю ему проявлять галантность. На моё уверение, мол, мне и самой несложно, парировал, что ему приятно за мной ухаживать. Я подумала и решила, что могу пойти на некоторые уступки, смирив тягу к излишней самостоятельности.

— Это тебе, — коротко, но нежно поцеловав меня, Костя протянул небольшую картонную бонбоньерку, перевязанную бумажной ленточкой.

На боку коробки красовался значок, свидетельствующий о биоразлагаемости упаковки. Очередное приятное совпадение мнений. Я никогда не навязывала другим свои взгляды на экологичную упаковку. Могла объяснить, если меня спрашивали, почему никогда не беру на кассе пакеты, предпочитая носить с собой тканевую сумку, но переубедить и обратить в свою «веру» не пыталась. Тем замечательней было узнать, что Костя придерживается таких же взглядов. Заглянула в бонбоньерку и не удержалась от радостной улыбки, увидев кешью в белом шоколаде. Я обожала эти орехи и могла за день слопать целый килограмм. Хорошо, хоть на фигуре это не отражалось.

— Ты знал! — я подняла на Козловского сияющий взгляд. — Идеальная подкормка для мозга. Спасибо!

— На здоровье, — Костя улыбнулся в ответ, хитро прищурился и заявил: — Благодарность от тебя принимаю исключительно поцелуями.

Я звонко рассмеялась, приподнялась на цыпочки, чмокнула его в гладко выбритую щёку. Щедро пообещала:

— Остальное вечером.

— Ловлю на слове, — подмигнул Козловский. — Поехали? Кофе ждёт.

Моё хорошее настроение не смогла испортить даже мама, в очередной раз дозвонившаяся мне с высокой целью прочистить мозги. В этот раз я даже не стала её слушать. Едва услышав старую песню о том, какой чудесный молодой человек мой бывший, я заявила, что очень занята и обязательно перезвоню. Не сегодня, так завтра. Или на выходных. Сам Антон, к слову, притих и уже сутки не давал о себе знать. Я искренне понадеялась, что он наконец-то успокоился и с чистой совестью выкинула его из головы. Тем более, сейчас мои мысли занимал совершенно другой мужчина.

Антон бухнулся на продавленный диван и недовольно поморщился, когда пружины противно заскрипели под его весом. Ну и дыра, ей-богу, ну и дыра… Самое обидное, что ещё неизвестно, сколько придётся в ней прожить, а сбережения, между прочим, тают. Ещё и Настю какой-то чёрт унёс из Москвы. Антон убил целый день, чтобы найти фирму по производству окон, в которой работала его будущая жена. Названия он, конечно же, не помнил. Настя не раз говорила, но какой мужик будет запоминать такие мелочи? Пришлось сесть за ноутбук, открыть Яндекс и методично обзвонить всех, кто занимался производством и установкой пластиковых окон. Повезло ему ближе к концу восьмой страницы, когда цензурных мыслей на счёт глупой бабы, не понимающей, что хорошему мужику удаль не в укор, да и не топчет нормальный петух одну курицу, уже не осталось.

— Настя Волкова? — переспросила девочка-менеджер. — К сожалению, она у нас больше не работает. Нет, не знаю, как её найти.

Антон тут же воспрянул духом и почти простил Настю за то, что она выставила его на улицу. Всё от нервов, не иначе. Не ведала, что творит. Надо же, как сильно её задело расставание. От горя уволилась и уехала из города, чтобы залечить разбитое сердце. А он, между прочим, всегда знал, что Настя без ума от него. Да и как можно не любить такого офигенного самца? Антон согнул руку, пощупал не слишком внушительный бицепс. Ох, то-то Настюха обрадуется, когда он ей предложение сделает. Небось, даже не мечтала о таком счастье.

Антон закинул ногу на ногу, почесал волосатую лодыжку и задумчиво пожевал губами.

Странно, что Настя до сих пор не вернулась в Москву. Неужели будущая тёща ей не позвонила? Хотя… Скорее всего, просто строит из себя обиженку и страдалицу. Ну и ладно, он сегодня добрый. Хочет баба романтики — получит, с цветами, шампанским и пушистым игрушечным медвежонком в человеческий рост. Главное, узнать, куда она усвистала. Антон вытащил из кармана шортов телефон, набрал знакомый номер.

— Мариночка Николаевна, здравствуйте, моя драгоценная, — пропел он в трубку. — Как ваше здоровье? Ага… Да, это всё магнитные бури… Конечно-конечно, берегите себя. Марина Николаевна, дорогая, а вы не знаете, куда уехала Настенька? Что? В какую ещё командировку? Ах, вы не в курсе… Настя уволилась. Да, я тоже переживаю и волнуюсь. Марина Николаевна, обязательно скажите мне, как только узнаете. Я привезу её обратно. Да, спасибо. И я вас обнимаю.

Попрощавшись с будущей тёщей, открыл браузер. Сколько там стоят эти любимые женщинами игрушки-пылесборники? Надо найти какую-нибудь по акции. Случайно всплывшую мысль о том, что Настя, кажется, говорила о нелюбви к мягким игрушкам, Антон тут же отмёл. Женщине верить — себя не уважать. От громадной плюшевой чухни вообще ни одна не откажется! Вон, Томка как-то намекала, что хочет на день рождения как раз такую. Блин, как же не вовремя тогда Настя вернулась, а… Хотя бы на полчаса позже! Успел бы выставить Томку из квартиры и проветрить спальню. Прокатило бы, как обычно. Кстати, надо бы позвонить Томке и напроситься в гости. Он сейчас мужчина свободный: пока с Настюхой не помирился, можно и погулять. Да и для здоровья регулярный секс полезен. А плюшевую дребедень можно и позже посмотреть.

— Алло, котёночек? — проворковал он в трубку. — Я соскучился по моей девочке. Ты занята? Нет, не у меня. Сегодня я сам к тебе приеду. Можешь бежать в душ, а после него не одеваться.

Почесал небритую щёку, лениво поразмышлял, стоит ли тратить время и бриться. Решил, что нет. Лёгкая трёхдневная щетина придаёт брутальности. Пока одевался и искал проездной на метро, телефон тихо пиликнул, оповещая об смс. Писал заказчик, интересовался, как скоро будет переведён текст и напоминал, что крайний срок сдачи готовой работы — через два дня. Антон даже отвечать не стал. Настроение моментально испортилось. Он ненавидел всех этих снобов, напоминающих тонкой творческой натуре про мерзкие дедлайны! Точно надо ехать к Тамаре. Она всегда посочувствует и утешит. Вот была бы Настя такой же понимающей, может, и не пришлось бы искать тепла на стороне. А то только и знала, как упрекать в безответственности. Антон тяжело вздохнул. Как всё-таки зла любовь!

В обед снова позвонила мама и строго заявила, что она знает о моём увольнении. Обозвала безответственной, непутёвой, не думающей о родителях, в общем, ничего нового. А потом заявила, что завтра же приедет ко мне в Москву.

— Не надо, — поспешила отговорить её от этого шага я. — Меня пока что нет в городе.

— Ты не ищешь работу? — удивилась мать. — Настя, я не поняла! Ты на что собираешься жить?

— Не бойся, у вас с отцом ни рубля не попрошу! — ядовито отозвалась я. — Ты вообще откуда узнала, что я уволилась?

— Мама всё знает, — заявила родительница. — Позвонила к тебе на работу, сложно, что ли. Дочь, не уходи от ответа. Ты где?

— В отпуске я, — неохотно ответила ей. — Заслужила. Уже не помню, когда в последний раз летом отдыхала.

— У кого? — поинтересовалась мать. Тут же догадалась сама: — Неужели к Машке своей поехала? Настя, некрасиво стеснять людей, да ещё и малознакомых! Вы же столько лет не виделись! Бывшие одноклассники, чай, не родня.

— Маша только рада, что я наконец-то добралась в гости, — немного обиженно ответила я. — И ничего я её не стесняю.

— Понятно, — недовольно пробурчала мама. — Когда возвращаешься, гулёна?

— Когда вернусь, тогда вернусь, — отрезала я. — Ещё недели две, может, три, погощу. В Москву мне пока спешить незачем.

— Тебе ещё работу искать! — мстительно напомнила собеседница.

— Спасибо, мамулик, я знала, что ты всегда меня поддержишь, — хмыкнула я. И добавила: — Между прочим, я нашла подработку здесь. Если понравится, может, вообще останусь. Всё, мне пора. Рада была услышать.

Запихнула телефон в карман и поспешила обратно в кабинет. Роман Леонидович начал доверять моему профессионализму и два дня назад с самого утра осчастливил крайне интересным заданием. Мне предстояло с нуля разработать маркетинг-кит для фирмы, занимающейся тюнингом автомобилей. Я уже успела встретиться и побеседовать с одним из учредителей. Куропатов предупредил, что подобные проекты курирует лично Козловский и настойчиво попросил меня быть внимательней, потому что в случае недовольства клиента по хвосту от руководства мы получим вместе.

— Анастасия, по регламенту, отчёт по каждому этапу работы вы должны отправлять мне на почту, ставя в копию креативного директора, — напомнил он. — Но я хотел бы видеть эту информацию до отправки. Сами понимаете — лучше мы исправим мелкие недочёты, не вмешивая руководство. Вы со мной согласны?

Я была согласна. Не потому, что сомневалась в собственных силах, а потому, что подозревала: в случае отказа Куропатов снова будет тенью отца Гамлета шнырять вокруг моего компьютера, заглядывать через плечо и отвлекать вопросами. К тому же, я не видела смысла портить отношения с Романом Леонидовичем из-за такой мелочи. Нервный руководитель куда большее зло, нежели показанный до отправки отчёт.

Марина Николаевна откинулась на спинку дивана и тяжело вздохнула. Настя всегда была слишком самостоятельной! Вот и сейчас — никак не хотела понимать, что о ней беспокоятся. Уже не восемнадцать же, да и характер не сахарный. А так хочется, чтобы её девочка была счастлива… Нет же — уволилась, поругалась с Антошей и уехала в Сочи. И никого из родных там нет, как назло! Случись что — никто не поможет. Марина Николаевна долго не могла смириться, что Настя переехала в Москву, но Сочи — это уже перебор! Нет, надо срочно возвращать ребёнка домой, ближе к семье. Как хорошо, что Антоша любит эту упрямицу. И как ловко она придумала — соврать дочери, что сама узнала об её увольнении. Иначе та опять бросила бы трубку, так ничего и не сказав. В кого только характером пошла?

— Опять с Настей поругалась? — понимающе спросил муж, заходя в комнату. Заозирался вокруг: — Марина, ты не находила мои очки? Я без них, как слепая курица — полдня на работе ни черта не видел!

— Нет, — покачала головой женщина и пожаловалась: — Володя, Настя в Сочи уехала и грозится, что там и останется! Ты представляешь?

— Ну пусть остаётся, раз ей там нравится, — пожал плечами муж. — Она молодая, детей нет, пусть ищет, где ей лучше.

— Вот! — Марина Николаевна аж привстала. — Детей нет! А я хочу внуков!

— Маруся, отстань от дочки, — поморщился супруг. Подцепил очки с тумбы возле телевизора. — Ага, нашёл! Настя взрослая женщина, пусть сама решает, когда ей рожать. Ты, что ли, помогать воспитывать будешь? Вон мне сколько ныла, что собакоподобную тварь хочешь. Ну купил я тебе твою чихую. Где теперь эта псина? А я напомню — через неделю ты её передарила своей подружке-парикмахерше.

— Щенок погрыз мне туфли, — недовольно парировала женщина. — А у Тани был юбилей и она давно мечтала о такой собачке. И не сравнивай, внуки — это совсем другое!

— Ну конечно, — хмыкнул Владимир Алексеевич. — Марина, а потом ты удивляешься, что Настя тебе не звонит. Ты же ей продыху не даёшь.

— Я волнуюсь, — всхлипнула женщина. — Она ведь и с Антошей поругалась.

— Жаль, неплохой парень, — цокнул языком муж.

— Вова, повлияй на неё, ты же отец! — попросила Марина Николаевна, почуяв слабину. — К тебе она прислушивается. Антоша так её любит.

— Может, при случае намекну, — не поддался на просьбы супруг. — Всё, я поехал.

Марина Николаевна заперла за ним дверь, пошла в комнату Насти, порылась в ящике письменного стола и достала оттуда коробку с письмами. Перебрала их, отыскала письмо от Марии Чернобуровой. Как хорошо, что девочки раньше обменивались бумажными письмами. Держа конверт в руках, вернулась в гостиную и позвонила Антону. Продиктовала адрес и предупредила, что Настя грозится остаться в Сочи. Выслушала уверения, что он, Антон, не позволит такому случиться, и успокоилась. Хороший зять будет! Марина Николаевна даже не сомневалась, что поступает правильно. Кому, как не матери, знать, что лучше для единственной кровиночки? Ещё благодарить станет что помирила с Антошей.

С работы мы с Машкой вышли вместе. Подруга собиралась в какой-то торговый центр. Как сама она выразилась, снимать безудержным шоппингом нажитый стресс. Узнав, что мы с Костей идём на скалодром, ухмыльнулась и предложила:

— Может, мне тебя подождать до завтра? Вместе пойдём. Ты адреналина сегодня хапнешь с лихвой!

— Зараза фиолетовая, — незло буркнула я. — Нет бы — поддержала.

— Поддерживать тебя сегодня кое-кто другой будет, — откровенно веселилась Чернобурова. — И не только морально. А я могу исключительно на шоппинг завтра вытащить.

— Дорогая, у меня чемодан не резиновый, — покачала я головой. — Всё, что нужно, я взяла с собой.

— И красивое бельё? — прищурилась подруга. — Его много не бывает! Я знаю, где такие комплекты, что закачаешься! И цены приятные, потому что распродажа старых коллекций.

— Машка! — я укоризненно посмотрела на неё. Встретила смеющийся взгляд и, не выдержав, рассмеялась сама: — Ну ты лиса-искусительница! Иди ты… в свой торговый центр! А я Костю подожду.

Не успела Машка направиться к машине, как на стоянку перед офисом лихо зарулил внедорожник с орланом. В смысле, нарисованным на капоте, потому что сравнивать водителя с этой благородной птицей

я бы не стала. Чернобурова сразу помрачнела и глянула на выходящего из внедорожника Данилу волком.

— Привет, — развязно поздоровался тот, держа в руках букет хризантем.

— Дэн, я что-то невнятно объяснила? — холодно поинтересовалась Машка. — Свободен!

— Чернобурка, не рычи, — Данила выставил перед собой свободную ладонь. — Я ж это, типа извиниться приехал. — Повернулся ко мне и добавил: — Я сожалею, о том, что ты услышала. Мир?

Я ни секунды не сомневалась, что он действительно сожалел именно о том, что я услышала не предназначенный для моих ушей разговор. И даже приняла бы эти своеобразные извинения. Закусывать удила и требовать плясок с бубном в мои планы не входило. Но Машка отреагировала раньше, грозно вопросив:

— Сизокрылов, ты вообще охренел? Сгинь отсюда! И не смей вообще ко мне приближаться, шовинист!

— Машуль, я же всё осознал, — Данила протянул ей цветы и тут же от души получил букетом по голове. — Эй, чернобурка, не буянь! Я же извинился!

— Исчезни отсюда! — рявкнула на него Машка, снова замахиваясь хризантемами.

Данила ловко уклонился и отскочил в сторону. Кажется, он собирался сказать что-то ещё, но не успел.

— Девушки, помощь нужна? — осведомился незаметно подошедший Козловский.

— А ты кто такой? — окрысился на него Данила.

— Её парень, — Костя приобнял меня за талию. Кивнул на Машку: — И её начальник. — Ещё вопросы?

Данила недоверчиво нахмурил брови, глядя на нас. Так глубоко и прерывисто втянул воздух, что мне показалось, будто он принюхивается. Но развивать конфликт он не стал. Покачал головой и отступил на шаг.

— Я хотел просто поговорить, — мирно произнёс он.

— Мне кажется, девушки твоего желания не разделяют, — ответил Козловский.

— Не разделяем, — хмуро отозвалась Машка. Подошла к Даниле, всунула ему в руки потрёпанные цветы. — И веник свой забери. Сказала бы, куда ты его себе можешь запихнуть, ну да ладно.

— Маша… — начал было этот совсем не орёл, но она бесцеремонно его перебила:

— Я всё сказала. Сгинь с глаз моих!

На этот раз Данила послушался. Вернулся в машину, выкинув по пути пострадавший букет в урну. Внедорожник зло рыкнул мотором и унёсся прочь.

— Мария, не желаете ли составить нам компанию на скалодроме? — любезно осведомился Костя.

— Упаси меня боги, Константин Кириллович! — наотрез отказалась Машка. — Простите за откровенность, но у меня столько здоровья, чтоб общаться с вами после работы, да ещё и на скалодроме, нет. Мало ли, решите поговорить по душам под самым потолком. А я высоты боюсь.

— Учту, — кивнул Козловский. — В таком случае, хорошего вечера.

— И вам, — подруга подмигнула мне и нырнула в свой BMW.

Через пару часов я была готова поверить в то, что Машка обладала даром предвидения. Стресс мне бы точно снять не помешало. Нет, скалодром был чудесный. Даже мне, абсолютному новичку, понравилось. Инструктор подошёл к нам всего раз, пожал руку Козловскому и кивнул ему, как старому знакомому.

— Девушка с тобой? — уточнил он на всякий случай. Получив утвердительный ответ, задал следующий вопрос: — Сам страховать будешь? Ну и отлично. Хорошего отдыха.

Я тем временем с интересом рассматривала стену. Хотела как-то сходить на скалодром в Москве, но всё не было времени. Да и компании тоже. Не Антона же было с собой брать, в самом деле. Костя помог мне надеть страховочную систему, пристегнуть карабин, правильно завязать все необходимые узлы, попутно объясняя, как часто мазать ладони порошком магнезии, чтобы руки не скользили. Но когда я подошла к стене вплотную, почувствовала, что стало страшновато.

— Костя, ты уверен, что туда можно забраться? — с сомнением уточнила я, задрав голову и глядя на красную отметку под самым потолком. — Я всё-таки не муха-цокотуха, по таким маленьким выступам ходить не умею.

— У тебя всё получится, — уверил Козловский.

Я покосилась на азартно ползущих по соседним «скалам» людей. Да уж, мне о такой ловкости только мечтать! И впрямь, поначалу ноги никак не желали попадать на маленькие выступы на стене. На кого они только рассчитаны! И пальцы рук очень быстро начали ныть от напряжения. Но азарт уже проснулся. Другие могут и я тоже смогу! К финальной красной отметке я лезла, казалось, целую вечность. Дважды оступалась и чуть не свалилась со «скалы». Удержалась каким-то чудом. Костя бы, конечно, не позволил мне упасть, но повиснуть на страховочных верёвках и трепыхаться возле стены, как муха в паутине, совсем не хотелось.

— Е-е-е-е-е!!! — довольно выдохнула я, дотронувшись до красной отметки и глядя вниз. — Я король горы!

Костя по-доброму усмехнулся, но комментировать подобное громкое заявление не стал. А мне в этот момент казалось, что я с лёгкостью покорю ещё и соседнюю «скалу», с трассой посложнее. Но увы, стоило спуститься вниз, как на смену краткой эйфории пришла суровая реальность. Мышцы болели от усталости. Все разом. Даже те, которые не болели никогда. Даже те, о которых я понятия не имела.

— О-ох, — протянула я, разминая затёкшие пальцы. — Кажется, на сегодня бобик всё.

— Отдохни немного, а там видно будет, — Козловский погладил меня по плечу. — А я пока тоже слегка разомнусь.

Кто бы сомневался, что он пошёл на трассу для профи, причём без страховки. Но по «скале» поднимался так легко, словно прогуливался по мощёной дорожке. Ловко хватался за вмурованные в стену камни, бесстрашно перепрыгивал с одного на другой, и всё это так естественно, не рисуясь, словно законы физики и гравитация в частности на него не действовали. Спустился, даже не запыхавшись. С восхищением за ним наблюдала не только я. Ещё какая-то девица аж обувь шнуровать перестала, так засмотрелась.

— Обалдеть, — только и смогла произнести я, когда Костя вернулся ко мне. — Тебе бы на олимпиаду! Ходишь по скале ведь, как… — я запнулась, пытаясь подобрать какое-нибудь другое сравнение, а не то, что пришло на ум первым. — Как по мостовой.

— Как горный козёл, — усмехнулся Костя. — Это хотела сказать?

— Вообще да, — призналась я. — Серьёзно, золотая медаль твоя была бы!

— Цитируя великих, у меня столько здоровья нет, — покачал головой Козловский. — У спортсменов слишком много ограничений и безумный режим. Отдохнула? Как насчёт ещё одного захода?

— Соблазнительно, но я пока сомневаюсь, — вздохнула я. — Не уверена, что организм будет рад таким нагрузкам. Стара я для этого веселья.

— Молодой человек, раз вы свободны, помогите мне, — требовательно-капризно прозвучало рядом. — Я не могу понять, как надевается страховка.

Та самая девушка, наконец-то справившись со шнуровкой, решила воспользоваться шансом и переключить внимание такого спортивного и сильного мужчины на себя. Но Костя покачал головой и посоветовал:

— Обратитесь к инструктору. Руслан с удовольствием всё объяснит и покажет.

— Он пока что занят, — нахмурилась девушка. — Вам что, сложно?

— Очень сложно, — согласился Козловский. — Не желаю брать на себя ответственность за вашу жизнь. Вдруг не так узел завяжу? А накажут потом Руслана.

— Жаль, что настоящие мужчины, готовые помочь женщине, перевелись, — вздохнула девица.

— Не волнуйтесь, тех, кто ведётся на дешёвые манипуляции, на ваш век хватит, — уверил её Костя и повернулся ко мне: — Ну что, теперь гулять?

Девушка ещё пару раз пыталась привлечь его внимание, но Козловский на неё больше не реагировал. Правда, пока я переодевалась, к нему подошли ещё две дамочки, наградившие меня весьма недоброжелательными взглядами, когда я вышла из раздевалки, и Костя тут же поспешил ко мне, покинув их общество. Специально прихваченные с собой леггинсы и футболку я вновь сменила на оранжевый сарафан. Машка была права — в нём я себя чувствовала просто неотразимой. Дендрарий, к моему сожалению, закрывался рано, поэтому мы решили пройтись по Центральной набережной. Людей там была тьма тьмущая, лавировать в толпе мне быстро надоело и мы ушли в парк Ривьера. Там народа было поменьше, по крайней мере, дорожки после людной набережной казались практически свободными. Да и к шумным аттракционам мы не пошли. Мне вполне хватило скалодрома. Мыщцы всё ещё слегка побаливали после его посещения, поэтому шли мы медленно. Здесь, как и в дендрарии, едва ли не возле каждой скамейки обитали художники, готовые за пять минут нарисовать шарж, «живые статуи», узнать которые можно было лишь по стоящей перед ними банке для монет, и, конечно, фотографы с самой разнообразной живностью. Некоторые из них предлагали услуги даже слишком креативно.

— Девушка, вы такая яркая в этом сарафане! — жизнерадостно заявила мне владелица тигрового питона. — Не хотите погладить моего змея? Очень приятный на ощупь, вам понравится.

«Приятный на ощупь» змей, страдающий от жары, висел на руках хозяйки ленивым шлангом, абсолютно не реагируя на происходящее. Я отшатнулась от любезно протянутого мне пресмыкающегося, вжалась в Костю и, не иначе, от неожиданности, ляпнула:

— До сегодняшнего дня женщины мне такого не предлагали.

Козловский закашлялся, тщетно пытаясь сдержать смех.

— Надо же когда-то начинать, — не растерялась хозяйка питона. — Не бойтесь, он не кусается.

Да-да, мой первый парень, помнится, говорил так же. Дежавю, однако!

— Нет, благодарю, — отказалась я, отступая подальше от змея. — Я как-нибудь обойдусь без этого волнующего нового опыта.

— Молодой человек, а вы не хотите погладить питона? — переключилась женщина на Козловского. — Бесплатно.

Костя молча покачал головой и приобнял меня за талию, увлекая подальше от змеевладелицы. Я не стала освобождаться от его руки, наоборот, прильнула поближе. Кремень, как же! Заботливый, внимательный и настойчивый мужчина. Забавно вспоминать, что при первой встрече я приняла его за пикапера.

— Костя, давно хотела спросить, а почему в день нашей первой встречи, в парке, ты был на велосипеде? — уточнила я. — Машина сломалась, что ли?

— Мне нравятся велопрогулки, — просто ответил он. — И не вижу смысла гонять машину и стоять в пробках, если ехать недалеко. Да и физическая активность не бывает лишней при сидячей работе. Надо держать себя в форме.

— Это у тебя сидячая работа? — хмыкнула я. — Сам же рассказывал, что порой день напролёт по всему большому Сочи носишься, как электровеник. Кстати, форма у тебя, судя по тому, что я видела на скалодроме, великолепная. Наверняка и кубики на животе имеются.

— Дать потрогать? — усмехнулся Козловский, берясь за край футболки. — Это, конечно, не тигровый питон…

— И именно поэтому я соглашусь, — закончила фразу я и провела ладонью по его груди, спускаясь к животу и снова поднимаясь вверх.

Кубики действительно были. И литые, твёрдые мышцы под пальцами. Эстет внутри меня застонал от наслаждения. Хулиганское настроение и желание подразнить и пошутить сменились совсем иными эмоциями. Хотелось нахально запустить руки под футболку, провести ладонями по горячей коже. Медленно, неторопливо, ощущая каждый сантиметр чужого тела, знакомясь с ним, наблюдая, как оно реагирует на прикосновения. Во рту моментально пересохло, сердце забилось быстрее.

— Провокаторша, — выдохнул Костя, накрывая мою ладонь своей. — Такие игры заканчиваются вполне однозначно, Настя. Я не из стали.

— Ты кремень, мне говорили, — чуть осипшим голосом отозвалась я.

Руку отбирать не стала. Она так и лежала на мерно ходившей в такт дыханию груди Козловского.

— Кремень тоже может раскрошиться, — парировал Костя. Глубоко вдохнул, снял ладонь с моей руки и произнёс: — Поехали ко мне.

Его глаза потемнели, словно небо перед грозой. И напряжение между нами было таким сильным, что, казалось, тронь, и проскочит молния. Хотелось, безумно хотелось поддаться притяжению, кивнуть, соглашаясь, и отдаться страсти грядущей южной ночи. Всего одно движение навстречу, и…

Не сегодня. И не сейчас. Я убрала ладонь с его груди, отвела взгляд в сторону. Чёртова привычка контролировать и планировать всё наперёд снова дала о себе знать в самый неподходящий момент. В голову полезли дурацкие мысли о том, что на мне удобное, но простое бельё, совершенно не сексуальное, что голову я мыла вчера, что… Блин, я просто была не готова позволить эмоциям возобладать над разумом прямо в этот момент! Растерялась от неожиданности, струсила и начала лихорадочно искать причины для отказа. Пусть даже самые дурацкие. Слишком яркой и внезапной оказалась собственная реакция на этого мужчину.

— Снова слишком тороплюсь? — спросил Козловский.

Не зло, не обиженно, скорее, с искренним любопытством. А ещё в его тоне сквозило понимание, особенно неожиданное в этой ситуации. Я молчала, пытаясь за доли секунды разобраться в себе, сообразить, что отвечать и как быть дальше. Понимала, что со стороны моё поведение выглядело так себе: провоцировала, соблазняла, а как только дело приняло серьёзный оборот — тут же продинамила. Кроме жалкого и пошлого: «Извини, дело не в тебе, а во мне», ничего в голову не приходило. Честное слово, как в дешёвой мелодраме!

— На-а-астя, — ласково и немного укоризненно позвал меня Костя. Положил руки на плечи, снова притянул к себе. — Неужели я задал такой страшный вопрос?

Я покачала головой и сказала правду:

— Он был слишком неожиданным в этот момент. А когда происходит то, к чему я совершенно не готова, я обычно стараюсь затормозить, взять паузу и осмотреться, а не влетать в ситуацию с бешеной скоростью. Иногда из-за этого упускаю возможности, но считаю это меньшим злом.

— Понял, — кивнул Костя. — Сам грешен: люблю планировать всё, что можно, и немного — то, чего нельзя. Хорошо, давай попробуем иначе: как ты смотришь на перспективу заглянуть этим вечером в моё холостяцкое логово на чашку кофе?

Он это спрашивал с таким преувеличенно серьёзным видом, что удержаться от улыбки было просто невозможно.

— Ты бы ещё ежедневник достал, — съехидничала я.

— Прости, забыл в машине, — Козловский развёл руками. — Так что насчёт кофе?

— Только кофе? — недоверчиво прищурилась я. — И даже приставать не будешь?

— Настя, за кого ты меня принимаешь? — укоризненно покачал головой Костя. — Буду, разумеется. И очень активно. Но насчёт кофе тоже не обманываю.

Мне импонировала его откровенность. Да я бы и не поверила иному ответу. Вспомнила, как во время нашей второй встречи он заявил, дескать, приглашает меня на кофе, а не в постель. Я уже тогда подозревала, что настанет момент, когда акценты в этом предложении поменяются местами.

— Плюс за честность, — негромко отметила я, смело выдерживая его взгляд. — Убедил. Возвращаемся к стоянке?

— Как скажешь, — улыбнулся он.

И взгляд его был хитрым, словно у кота, точно выяснившего, где стоит сметана и как до неё добраться. Вот зараза! Зуб даю, он прекрасно понимал, что я могу передумать и был готов рискнуть. Хм, однозначно, не безнадёжен. Любой другой на его месте спешил бы закрепить успех и поскорее утащить меня к себе, а он оставил мне возможность решать самой. Вернее сказать, мы оба знали, что это, скорее, формальная уступка и я уже не откажусь, но сам факт того, что Костя на меня не давил, был приятным. В то же время я не могла сказать, что Козловский совершенно перестал склонять меня к выгодным ему решениям. Просто теперь он действовал не настолько в лоб и давал время подумать. И это мне тоже нравилось.

Холостяцкое логово Козловского оказалось вполне уютным. Двухкомнатная квартира, над которой явно потрудился дизайнер с хорошим вкусом. Деревянный пол был приятно прохладным, и я с удовольствием ступала по нему босыми ногами, отказавшись от любезно предложенных гостевых тапок. Вымыла руки в ванной, отметив царившую там чистоту. Оказавшись на кухне, не удержалась от завистливого вздоха. Здесь тоже было идеально чисто. Краны, раковина и ручки шкафчиков сверкали хромированными поверхностями, на мраморной столешнице не было ни единой крошки.

— У тебя здесь стерильность, как в операционной, — отметила я, опускаясь на угловой диванчик. — Даже странно. Не представляю себе, чтобы ты в свободное время заморачивался с уборкой.

— А я и не заморачиваюсь, — белозубо улыбнулся Костя. — Есть специально обученные люди, готовы за некоторую сумму избавить меня от неблагодарного труда по клинингу и драингу. Тебе латте, как обычно? С каким сиропом?

— А какой есть? — заинтересовалась я.

— Кокос, миндаль, мята, блю кюрасао и шоколад, — перечислил Козловский. — Все вместе тоже вполне неплохо сочетается. — Выбрал нужную программу на дисплее кофемашины, нажал на кнопку. Агрегат зажужжал, и в воздухе тут же запахло свежемолотым кофе. Костя вышел из кухни, предупредив: — Я быстро, только переоденусь.

Пока его не было, я написала Машке в вайбере. Предупредила, что буду поздно. Подруга прислала подмигивающий смайлик и пожелала нескучной ночи.

— Пожалуй, я тоже переоденусь, — задумчиво протянула я, взглянув на вернувшегося Костю.

Он был в лёгких домашних штанах и серой футболке. Волосы влажно поблёскивали после душа. И впрямь шустрый, за пять минут управился. Хорошо, что я взяла из машины пакет с леггинсами. И ещё лучше, что мы в принципе были сегодня на скалодроме.

— Дать тебе рубашку? — предложил Козловский, обласкав меня взглядом.

Я представила себя в его рубашке и мысленно тут же согласилась. Учитывая разницу в росте, она будет мне как платье. Соблазнительно, да… И, между прочим, даже модно в этом сезоне!

— А давай, — озвучила решение вслух.

Костя снова ушёл в комнату, вернулся с клетчатой рубашкой с коротким рукавом. Выглаженной и приятно пахнущей каким-то хвойно-пряным кондиционером для белья. Гель для душа, кстати, тоже пах можжевельником и то ли перцем, то ли гвоздикой, я не разобрала. Рубашка и впрямь целомудренно закрывала всё, что нужно, и всего на полторы ладони не доставала до колена. Свой сарафан я оставила там же, в ванной, на свободном крючке.

Кофе немного остыл, как раз так, чтобы можно было пить его, не боясь обжечься. Мне было настолько комфортно и уютно, что я даже нагло вытянула ноги, как дома, и поставила ступни на мягкую обивку дивана, рядом с Костей. И он тут же не преминул провести по моей лодыжке ладонью. На возмущённый взгляд лишь пожал плечами и пояснил:

— Не удержался.

В качестве извинения протянул кусочек сыра, продолжая поглаживать мою ногу. Неторопливо, с каждым новым прикосновением поднимаясь чуть выше. Эту ласку можно было бы назвать целомудренной, если бы не взгляд Козловского. Жадный, голодный, обжигающий. И его ладонь, казалось, тоже становилась всё горячее. Я ухватила губами протянутый сыр и неторопливо откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Почему бы не позволить себе маленькое удовольствие? Главное, не думать о том, как тяжелеет дыхание, как томительно-сладко тянет внутри. Не думать, я сказала! Отхлебнула кофе и практически не почувствовала его вкуса. Сейчас я с равным успехом могла выпить и воду и деревенскую самогонку, слишком сосредоточилась на других ощущениях. Ни с кем из своих бывших я не испытывала настолько волнующего, мучительно-трепетного, жаркого желания. А ведь Костя едва добрался до границы рубашки, очертил её на коже кончиками пальцев, не сдвигая, не сминая лёгкую ткань. Он не спешил, искренне наслаждаясь этими нехитрыми прикосновениями и моей слишком откровенной реакцией на них.

— Кофе закончился, — даже не пытаясь подавить лёгкую хрипотцу в голосе, выдохнула я.

— Хочешь ещё? — с лёгкой улыбкой спросил Козловский.

И я была готова биться об заклад, что говорил он вовсе не о кофе. Коварный мужчина!

— Пока достаточно, — ответила ему.

Поднялась, чтобы поставить кружку в раковину. А когда обернулась, обнаружила, что Костя тоже встал и успел бесшумно, словно дикий зверь, подойти и остановиться за моей спиной. Я замерла, глядя в его глаза, словно загипнотизированная. Сильные руки легли мне на бёдра, на миг качнули вперёд, прижимая к мускулистому телу. Если бы я и хотела что-то сказать сейчас — не смогла бы. Мысли разлетелись стайкой вспугнутых воробьёв, слова растерялись по пути, утекли водой сквозь пальцы. Костя легко, точно пушинку, подхватил меня и усадил на столешницу. Качнулся вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума. Я сжала пальцы на его плечах, обвила ногами поясницу и запрокинула голову в ожидании поцелуя. Но вместо того, чтобы коснуться моих губ, Костя неожиданно прошёлся языком по ключице. По телу словно пропустили разряд тока. Я беззвучно ахнула, выгибаясь навстречу Козловскому, стремясь почувствовать его как можно ближе. Свободная рубашка неожиданно показалась слишком тесной, сжимающей грудную клетку, не позволяющей вдохнуть. Ладони нырнули под футболку Козловского, наконец-то коснувшись гладкой горячей кожи. Я легонько провела ногтями по его груди, не царапая, лишь слегка прижимая, и с удовлетворением почувствовала, как Костя вздрогнул. Отстранился, насколько мог, потому что я его отпускать не собиралась, стащил футболку, отбросил её в сторону дивана. Я едва не замурлыкала от удовольствия, рассматривая красивый загорелый торс.

Провела указательным пальцем по замысловатой татуировке на правой стороне груди, но разобраться в хитросплетениях узоров не успела. Козловский поймал мои губы поцелуем, и мне стало совсем не до изучения знаков на его теле.

Требовательность и нежность, сумасшедший, головокружительный голод, прикосновения, то мягко-дразнящие, то настойчивые, откровенные. Ноющие от поцелуев губы. Дрожь желания по телу. Расстёгнутая рубашка, сползающая с плеч, открывающая для прикосновения ладоней и губ чувствительную кожу. Предвкушение и ожидание. Я полностью покорилась, окончательно позволив всё, чего он захочет. И охнула от неожиданности, когда Костя подхватил меня, стянул со столешницы и куда-то понёс. Опустил на широкую кровать, на миг придавив всем весом, и сразу перекатился, устроив меня сверху.

Я тут же воспользовалась предоставленной возможностью и снова вернулась к изучению татуировки на его груди. Провела подушечками пальцев по переплетённым линиям, пытаясь понять, что же это такое. Склонилась ниже, почти касаясь кожи дыханием. Не удержавшись, шаловливо лизнула. А что — ему можно, а мне нет? На этом знакомство с татуировкой снова временно прервалось, потому что Костя, приподнявшись на одной руке, второй прижал меня к себе и резко уронил обратно на прохладное покрывало, подмял под себя. Рубашка потерялась где-то ещё по пути в спальню, а бельё с меня он снял в несколько секунд.

— Вопиющая несправедливость! — хрипло прошептала я. — Ты ещё одет!

— Ненадолго, — уверил меня Козловский.

А потом стало не до разговоров, потому что слово он сдержал и от остатков одежды избавился почти моментально. Кажется, я слышала шуршание разрываемого фольгированного пакетика: защитой мой мужчина не пренебрегал и награждать меня незапланированной беременностью не торопился. А потом — короткая передышка, когда страсть поцелуев снова сменила приятная тяжесть тела. Костя обхватил рукой мои ладони, легко завёл их за голову и прижал. Я покорно развела колени, скрестила лодыжки на его пояснице и задержала дыхание. Резкое, требовательное движение вперёд, ощущение первого мига проникновения и такой восхитительно желанной наполненности, а после — всё возрастающее наслаждение. Ещё ни с кем из любовников у меня не было вот так, чтобы с первой секунды гореть и плавиться, желая поскорее достигнуть вершины, за которой мир разлетится сияющими звёздами, и одновременно — продлить эту сладкую пытку. Я дрожала, изгибалась навстречу, подхватывая темп, комкая пальцами покрывало и до боли сжимая ткань в ладонях. Костя брал меня требовательно, жадно, ненасытно, но и давал в ответ несоизмеримо много, так, что я задыхалась от удовольствия. Казалось, ещё миг, и я просто сойду с ума от разрывающих на части эмоций, ощущений, неутолимого жара желания. Тело казалось невесомым, и внезапно в одно мгновение мир исчез, ярко вспыхнув за закрытыми веками. И вместе с ним растворились, разлетелись сверкающими искрами эта комната и кровать, растаяли в пространстве тяжёлое дыхание в унисон и дрожь, одинаково сильно прошедшая по нашим переплетённым телам.

Реальность возвращалась неторопливо, вначале — ощущением тяжести мужского тела, потом — бешеным стуком сердец и лихорадочным дыханием. Костя приподнялся на локтях, освобождая меня, поцеловал, а после обнял рукой за талию, переворачиваясь и вновь устраивая меня на себе. Я распласталась на его груди, понимая, что даже разговаривать сейчас будет лениво. Козловский прикрыл глаза, легонько поглаживая меня по спине. Потрясающий мужик! И чего, спрашивается, я упиралась? Знала бы, что так будет — сама бы его в укромный уголок затащила, вот сразу после встречи в парке. И заставила бы извиняться, глубоко и неоднократно, мммм…

— Ты так довольно улыбаешься, — прошептал Костя, убирая с моей щеки прядь волос.

— Размышляю, достаточно ли ты извинился за то, что едва не сбил меня велосипедом, и если нет, то какую контрибуцию потребовать, — я потёрлась носом о его грудь и выпрямилась.

— Требуй, — щедро разрешил он и хитро прищурился: — А чтобы лучше думалось…

Провёл ладонями по моим бёдрам, легко приподнял и опустил на себя. Я закусила губу от удовольствия и прерывисто выдохнула сквозь стиснутые зубы, едва сдержав стон. Ох, как быстро кто-то созрел на второй раунд! И ещё издевается, чтобы лучше думалось, говорит… Эта мысль была последней до того, как меня снова поглотил водоворот эмоций и ощущений. Затянул, завихрил, закружил, будто щепку, и не было ни сил, ни желания вынырнуть. Костя ласкал меня требовательно и нежно, чутко откликаясь на мои желания, пока пламя страсти вновь не охватывало тело, а приятная усталость не отступала, уступая жажде единения. Я сбилась со счёта, сколько раз мне было невыносимо хорошо с ним. И в итоге, расслабленно-довольная, обессиленная, вымотанная до предела, в очередной раз вытянулась на его груди, прикрыла глаза, решив позволить себе краткую передышку, и моментально вырубилась.

Проснулась, когда ещё даже не начало светать. Пошевелилась, пытаясь аккуратно, не потревожив Костю, выбраться из его объятий, и поняла, что это нереально. Константин свет Кириллович не просто обнимал меня, он ещё и умудрился намотать мои волосы на руку. Не иначе, чтобы точно никуда не ушла. Вот ведь доминантная натура! Но стоило легонько качнуть головой, пытаясь освободиться, как он тут же отпустил меня. Освободившаяся ладонь тут же сонно скользнула по моему плечу, добралась до груди, легонько сжала. Тело моментально отреагировало вспышкой желания. Оно прекрасно помнило, как хорошо было с этим мужчиной. И даже лёгкий тянущий дискомфорт внизу живота ничуть не смущал. Слишком давно у меня не было настолько жаркого и долгого чувственного марафона, к тому же, размерами природа Костю не обделила. Но, чёрт возьми, я бы не отказалась от повторения, тем более, некоторые части тела моего соседа по кровати явно проснулись раньше всего остального организма и тоже были не против закрепить вчерашний успех.

— Пусти, — подавив вздох сожаления, шепнула я, всё-таки выбираясь из-под всё более настойчиво поглаживающей меня ладони.

Подобрала с пола бельё и аккуратно, по стеночке, чтобы ни на что не налететь в темноте, ушла в ванную. Я ненавидела неизменную неловкость, возникающую после первой совместной ночи, когда всё уже случилось, но непонятно, что будет дальше, как станут развиваться отношения. Как взрослая самостоятельная и самодостаточная женщина, я берегла свою нервную систему от подобных потрясений и либо уезжала сама, либо выпроваживала любовника. Для того, чтобы проснуться утром вместе, на мой взгляд, одного шикарного секса было недостаточно. Вот и сейчас я решила, что вызову такси. Но когда вышла из ванной, обнаружила, что сонный и взъерошенный Козловский в одних штанах стоит в дверях спальни. Такой домашний и уютный, что я не удержалась, подошла и обняла его. Провела кончиками пальцев по татуировке, мимолётно подумав, что так и не успела рассмотреть её детально. Проговорила:

— Хорошо, что ты встал. Скажешь адрес и дверь за мной закроешь.

— Не говори глупостей, — хриплым со сна голосом ответил он. Потёр глаза левой ладонью, шумно вздохнул. — Убедить тебя остаться не получится?

Правая ладонь тем временем скользнула по моей спине и замерла на талии. Вот даже не сомневаюсь, как именно он планирует меня убеждать! И ведь имеет все шансы на успех.

— Получится, — не стала врать я. — Но буду благодарна, если ты не станешь этого делать. Всё-таки хочу попасть домой. Вызову такси, только адрес скажи, пожалуйста.

Костя нахмурился, во взгляде отчётливо мелькнуло недоумение. Но задавать вопросов типа «Неужели тебе было так плохо?» или «А в чём дело?» он не стал. Лишь коротко заявил:

— Сам отвезу. Мне так будет спокойнее.

Город жил и ночью. Не так активно, как Москва, конечно, но назвать улицы пустынными было нельзя. Гуляли отдыхающие, с веранд летних кафе доносился звонкий смех.

— Костя, а что означает твоя татуировка? — поинтересовалась я.

— Расскажу, когда останешься со мной до утра, — хитро усмехнулся он.

— Вредина! — фыркнула я. — Шантажист!

— Настоящий козёл, — согласился Костя. — Большой и гадкий, с тремя га-га-га.

И заявил он это таким серьёзным тоном, что я не удержалась и расхохоталась. Придумал же — с тремя га-га-га! Вот уж правда: креативному директору — креативные сравнения.

— А вот и не настоящий! — я наставительно покачала пальцем. — Рогов нет.

— Есть, — тихо хмыкнул Козловский. — Только я не всем показываю сей атрибут.

Пошлый намёк был абсолютно прозрачен. Да уж, «рог» был весьма внушительным. Ну и ладно, в следующий раз не отвертится. Я обожала слушать интересные рассказы о значимых для людей вещах и украшениях и не сомневалась — с Костиной татуировкой тоже связана какая-то увлекательная история. Слишком продуманным был узор, не похожим ни на одну татуировку, виденную мной раньше. Да и сам Козловский не производил впечатления человека, способного бездумно украсить своё тело ничего не означающей фигнёй.

В окнах Машкиной квартиры было темно. Подруга наверняка видела десятый сон. Невзирая на протест, Костя проводил меня до лестничной площадки, крепко поцеловал на прощанье и, пожелав доброй ночи, легко сбежал вниз, по-хулигански прыгая через ступеньку. Впрочем, почти бесшумно. Талант, однако! Если бы я так скакала по лестнице, от грохота проснулся бы весь дом.

Машка действительно спала. В приоткрытую дверь её комнаты я видела, как тёмно-фиолетовые волосы подруги разметались по подушке. Тихо прокралась к себе, переоделась в лёгкую сорочку и моментально уснула, едва вытянувшись на кровати. Как оказалось утром, даже не накрылась.

Костя давно уже не чувствовал себя таким счастливым. Настя была потрясающей. Эта голубоглазая москвичка за несколько дней успела настолько вписаться в его жизнь, что, казалось, была в ней всегда. Ради неё Козловский наконец-то отыскал баланс между работой и личной жизнью. Ему хотелось проводить время с Настей, разговаривать с ней обо всём на свете, обсуждать фильмы и книги, любоваться её улыбкой и, чего уж там скрывать, иногда дразнить её. Эмоциональная, отзывчивая девушка реагировала так ярко, что устоять было невозможно. А как жарко сегодня она откликалась на его страсть. Именно так, как ему хотелось. И снова удивила — не осталась до утра. Поначалу Козловский хотел возмутиться и настоять на своём, но после её признания передумал. Понял, что пока Настя не готова впустить его в свою жизнь до такой степени и не стал давить. Странным образом, вместо раздражения это обстоятельство теперь вызывало азарт и желание стать для этой необычной девушки таким же важным и нужным, как она для него.

«Накрыло тебя, Константин Кириллович, — подумал он. — Качественно и беспросветно. А ведь она вернётся в Москву максимум, через неделю…» Последняя мысль вызвала всплеск ярости и категорическое неприятие. Как это — уедет? Ещё чего не хватало! Но обдумать, как удержать Настю рядом, Козловский не успел. Завибрировал лежащий рядом смартфон. Звонил Зубастый.

— Не разбудил? — осведомился он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Срочно хватай ноги в руки и ланью мчись в офис. Посмотрим интересное видео.

Ага, значит, установленная в приёмной генерального скрытая камера записала что-то любопытное. Костя удовлетворённо кивнул. Секретарь Зубастого, молоденькая Бельцова, была вне подозрений. Не встречалась после работы с подозрительными лицами, не звонила конкурентам и вообще готовилась к свадьбе. А вот её общительность на работе вполне могла выйти боком. Жаль только, утренний кофе в компании Насти сегодня отменяется… Но можно попробовать пригласить её на обед. Костя написал ей короткое сообщение с извинениями, пожелал хорошего дня и умчался на работу. Лев Тигранович ждать не любил.

Предположение оказалось верным. К Бельцовой каждый день захаживала Мурлыкина. А вчера вечером, пользуясь тем, что секретарь отлучилась в уборную, села за её компьютер и сфотографировала на телефон несколько электронных писем. Нетрудно было догадаться, к кому отправились снимки. И теперь стало понятно, откуда у конкурентов такая точная информация об условиях договоров с самыми крупными заказчиками. И от кого они узнали о появлении в офисе Насти.

— Вот… кошка драная! — сквозь зубы выдохнул Козловский.

— В Краснодарском крае она работать не будет, — веско и зло заявил Зубастый, откидываясь на спинку кресла. — И в крупных городах по всей России — тоже. Ни в одном. Уж я позабочусь.

Не откладывая дела в долгий ящик, он взял телефон, выбрал из списка контактов нужный. Костя слегка приподнял брови, услышав имя собеседника Льва Тиграновича. Однако, ну и знакомства у Зубастого! Этот — точно перекроет все вентили. С этого дня принять Мурлыкину на работу будет равнозначно подписанию приговора собственному бизнесу.

— Уважаемый, просьбу имею, — не растекаясь мыслью по древу, тут же перешёл к цели звонка Лев Тигранович. — Нужно, чтобы одну даму внесли в чёрные списки хэдхантеров во всех городах с населением больше пятидесяти тысяч. С меня причитается.

Козловский вышел в приёмную, чтобы не мешать разговору. Набрал номер Перова.

— Доброе утро, Андрей Викторович, — произнёс он. — Как только Мурлыкина появится на рабочем месте, отправь её ко мне.

Заглянул обратно в начальственный кабинет. Зубастый как раз закончил разговор. Принтер тихо зажужжал, выплёвывая какой-то документ. Лев Тигранович подписал его и протянул Козловскому:

— Ознакомишь Мурлыкину. С кадрами сам поговорю.

Костя кивнул и уже почти вышел обратно в приёмную, как Зубастый остановил его вопросом:

— Костя, а что за новая сотрудница у нас в отделе Куропатова?

Тон был почти безобидным, но Козловский слишком хорошо знал начальника. Лев Тигранович желал знать, что сподвигло его креативного директора взять на работу в агентство человека.

— Подрядчик, — ответил он. — Устойчива к нашему магнетизму.

— Лично проверял? — недоверчиво усмехнулся собеседник.

— Да, — отрезал Козловский.

Зубастый замолчал, смерил его тяжёлым задумчивым взглядом. Поинтересовался:

— Ты в курсе, что ею интересуются наши знакомые из «Белого клыка»?

— Держу этот вопрос на контроле, — кивнул Костя.

Лев Тигранович ещё несколько секунд не сводил с него пристального взгляда, а после веско произнёс:

— Закрой дверь и слушай внимательно. Константин, она уязвима. Твой интерес к ней понятен, но подумай, можешь ли ты позволить себе такую слабость? И стоит ли вмешивать девушку в наши дела?

— Я вас понял, — процедил Козловский.

— Великолепно, — с царственным достоинством кивнул Зубастый. — Иди.

Костя вышел в коридор, медленно, глубоко вдыхая, чтобы успокоиться, направился в свой кабинет. Внутри бушевало яростное цунами. Зубастый был прав: пусть Настя и не реагировала на обаяние оборотней так, как большинство женщин, она была уязвима. Слабее как минимум физически, одна в чужом городе. Псиглавец и его коллеги из «Белого клыка» заинтересовались Настей лишь потому, что он, Константин Козловский, принял её на работу. А о том, что рабочий интерес тесно переплёлся с личным, крыса в обличье кошки наверняка тоже успела доложить. Костя не имел права подставлять Настю под удар.

Вошёл в свой кабинет, абсолютно механически включил компьютер. Пока тот загружался, размышлял, как быть дальше. Ну, допустим, он действительно не желает отпускать девушку от себя. Слишком высок был пока ещё интерес, и, говоря по правде, откровенно мало одной-единственной ночи. Но что он может предложить Насте? Пару-тройку месяцев в качестве его любовницы? А потом? Козловский недовольно поморщился. Всегда терпеть не мог попыток препарировать собственные эмоции, чувства и ощущения. Они были слишком нестабильными и не поддающимися никаким долгосрочным прогнозам. Сейчас он твёрдо знал, что испытывает к Насте, как минимум, глубокую симпатию, но утверждать, что это чувство сохранится и окрепнет через месяц, два, три — не рискнул бы за неимением достаточных оснований. Как и поручиться, что интерес не связан с тем фактом, что она почему-то не реагировала на звериный магнетизм. К тому же, в отношениях всё зависело от двоих, а копаться в чужой душе было ещё более гиблым делом, чем в собственной.

Костя раздосадованно ударил ладонью по подлокотнику. Как же бесила невозможность решить всё так, чтобы не пришлось ничем жертвовать! Насколько было бы проще, окажись Настя двуипостасной. А у романа между человеческой девушкой и оборотнем перспективы были, мягко говоря, не радужные. Настя останется здесь чужой, как бы он ни старался ввести её в свой круг. Её начнут проверять на прочность, и, чёрт возьми, через неё будут пытаться повлиять на него. Зубастый верно оценил ситуацию и озвучил то, о чём он сам Козловский думать не хотел: Настя — слабость. И может пострадать только потому, что он ставит на первое место личные амбиции и желания. Пытаясь добраться до него, боль могут причинить ей. Значит, выход лишь один. Нужно прекратить всё одним махом, вывести Настю из зоны интересов конкурентов.

Костя задумчиво потёр висок указательным пальцем. За время знакомства он достаточно хорошо изучил Настю, чтобы безошибочно определить уязвимые места. Костя знал, куда можно и нужно ударить так, чтобы девушка его возненавидела. Знал, что это необходимо сделать, как можно быстрее, без тактичности и деликатности. Знал и категорически не желал так поступать. Быстрый аналитический ум просчитывал иные варианты и отметал их один за другим. Негромко пискнул вайбер, принеся очередное сообщение от предмета его размышлений. Настя желала доброго утра и полушутливо сетовала, что «Белый клык» продолжает обещать златые горы с бриллиантовыми вершинами и не теряет надежды переманить её к себе. Козловский глубоко вздохнул и покачал головой, чувствуя себя… Да, собственно, самым последним козлом. Но решение было принято. Позволить себе и дальше быть рядом с Настей означало подвергнуть её опасности. Он не мог этого допустить.

— Роман Леонидович, — произнёс он в трубку, набрав номер Куропатова, — как только появишься на рабочем месте, распечатай мне проект, который ведёт Волкова. Да-да, маркетинг-кит. Жду.

Закончив разговор, положил телефон на стол и с силой потёр лицо ладонями. Что поделать, иногда верные решения требуют пренебречь личными желаниями. И пожертвовать хорошими отношениями тоже. Но так будет лучше. Для всех.

Я неверяще смотрела на испещрённый пометками, замечаниями и исправлениями проект маркетинг-кита, на который убила почти три дня. Это как же понимать? Что за беспредел? Ладно ещё, претензии были бы по делу, так ведь нет! Сплошные придирки, причём уровня человека, не имеющего ни малейшего понятия ни о маркетинге, ни о копирайтинге. Роман Леонидович, тихо положивший распечатанную пачку листов на мой стол, выглядел огорчённым и озадаченным. Кажется, он не больше моего понимал, какая больная муха не в добрый час ужалила Константина Кирилловича в самое темечко.

— Роман Леонидович, а какие-то пояснения по поводу этого издева… в смысле, этих изумительно полно выраженных претензий были? — поинтересовалась я, всё отчётливей понимая, что мне отчаянно хочется придушить одного высокопоставленного козлину, причём с особым цинизмом. — Или вам просто вручили эту кипу обратно?

— Сказал, что надо переделать, — пряча от меня взгляд, ответил Куропатов и попытался улизнуть.

Э, нет, так дело не пойдёт!

— Роман Леонидович! — я возмущённо вскинула голову. — Вы же видите, что претензии безосновательны! Давайте разберёмся, в чём причина.

— Козловский сказал, что всё должно быть иначе, — осчастливил меня ещё одним фактом из беседы с вышестоящим начальством руководитель. Повторно на ковёр к Константину, чтоб ему пусто было, Кирилловичу, он явно не стремился. — Анастасия, давайте не будем спорить…

А вот здесь было обидно. Очень. Что значит «не будем спорить?» То есть, по его мнению, я должна просто так взять и выбросить в мусорную корзину результаты интеллектуального труда лишь потому, что видение креативного директора внезапно не совпало с моим? На минуточку, Козловский утвердил черновой план, значит, прекрасно понимал, как будет выглядеть конечный результат.

— Хорошо, я сама к нему схожу и попрошу, чтобы он объяснил, как именно это «иначе» должно выглядеть, — процедила я, вставая. — Мало ли, вдруг опять сделаем не то.

На этот раз Куропатов возражать не стал, лишь махнул рукой, то ли отпуская, то ли намекая, что разговор ни к чему не приведёт. Но я была намерена отстаивать свою правоту до последнего. Даже взяла с собой сумку, потому что блокнот с записями и смартфон со скринами моих отправленных писем никак не желали помещаться в руках. Вот только разговора и впрямь не получилось. Козловский был глух к моим словам, как египетская мумия. С высокомерной миной на лице наговорил мне гадостей, усомнился в моём профессионализме, намекнув, дескать, автотюнинг тема не женская, а потом ещё и посмел заявить, что не станет делать скидок на то, что у нас отношения, и принимать откровенную халтуру. Ох, как мне хотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым! Значит, пока не затащил в постель, всё устраивало, а сегодня внезапно и резко стало халтурой?! Сволочь, притом непорядочная!

Я бы не удивилась, заяви он, что агентство более не нуждается в моих услугах, но Костя отправил меня работать дальше, потребовав нестандартного подхода. Кипя от злости, я выскочила из кабинета. Профессионал высокого класса, значит? Шовинист и дегенерат, вот он кто! Подсказывала же мне интуиция — не связывайся, Настенька, с сочинским козликом, ничем он не лучше московских. Так нет же, снова вляпалась по самую макушку.

Проглотить обиду и вернуться к работе прямо сейчас я была не в силах. Спустилась на лифте вниз и помчалась в ближайшее кафе — пить кофе и успокаиваться. Конечно, для этих целей куда лучше бы подошёл коньяк, но гордо бухать в одну физиономию посреди дня как-то не хотелось. Ничего-ничего, я сейчас такого накреативлю, что уважаемый Константин Кириллович сам предложит вернуть прошлый вариант. Звонок от Антона, в очередной раз решившего напомнить о себе, я сбросила, едва взглянув на экран. И тут же пожалела. Эх, надо было ответить! Вот уж на ком не жалко сорвать дурное настроение. Может, перезвонит? Я выжидающе уставилась на смартфон, но тот молчал. Не иначе, у бывшего все чакры растопырились и внутренний голос убедил перезвонить позже. Блин блинский, а я бы с таким удовольствием сказала ему пару «ласковых». Вздохнув, отложила телефон, и он, конечно же, тут же завибрировал.

— Слушаю, — с предвкушением заявила я, хватая трубку.

Но увы и ах, это был не Антон. И даже не Козловский, для которого я бы тоже отыскала добрые и тёплые слова.

— Душа моя, Настёна, ты куда умчалась за полчаса до обеда, как ужаленная? — весело прозвучало в трубке. — Что случилось?

— Ничего особенного, — я поморщилась. — Решила развеяться. Вот, сижу, кофе пью.

— И где ты его пьёшь? — поинтересовалась Машка. — Давай составлю компанию: пить вкусный кофе в одиночестве — это преступление!

— Маш… — попыталась возразить я, но подруга перебила:

— Так, Волкова, не отнекивайся! Живо назвала мне название кафешки, а то обойду все ближайшие, опоздаю на работу и ты будешь виновата!

— Так до обеда ещё полчаса, — хмуро парировала я.

— Ничего, Андре поймёт и отпустит меня, — совершенно не смутилась подруга. — Ну что, признаешься или мне идти искать?

Я вздохнула и озвучила название кафе. Спорить с Машкой было бесполезно. Слишком хорошо я знала эти требовательные нотки в её голосе. Подруга не шутила, предупреждая, что отправится искать меня.

Машка влетела в кафе через десять минут, как раз, когда я успела допить первую чашку латте и размышляла: заказать вторую, или пожалеть сердце.

— Молодой человек, будьте любезны, чайник травяного чая, сахар не нужен, — на секунду задержавшись у стойки, протараторила она и плюхнулась рядом со мной: — Ну, рассказывай. Бывший, что ли, достал-таки?

— Бывший, — невесело усмехнулась я. — Хотя, если строго, он ещё и не успел толком стать нынешним.

— Не поняла, — Машка нахмурилась. — Костя обидел, что ли? Когда успел?

— Да вот минут двадцать назад, — я придвинула к подруге исчёрканные листы. — Кратко: до сегодняшнего утра его всё устраивало, а потом резко перестало. И вот эти исправления не имеют ничего общего со стремлением улучшить мой текст. А ещё он имел наглость заявить, дескать, это халтура, и он не примет её, невзирая на наши отношения. Как тебе расклад?

Настолько озадаченной свою фиолетововолосую подругу я ещё не видела. Чернобурова даже молчала почти с минуту, пытаясь осознать мои слова.

— Эй, суперкомпьютер, перезагружайся уже, — я помахала рукой перед её лицом.

— Ничего не понимаю, — наконец проговорила Машка, растерянно глядя на меня. — На него это не похоже. Да и… Да ну, он же так ухаживал за тобой! Девчонки в отделе локти от зависти сгрызли.

— Машка, ну ты как маленькая, — я покачала головой. — Ухаживал, добивался. Добился, поставил в блокнот галочку и потерял интерес. Всё, непокорная Волкова, пославшая его при первой встрече, уложена в постель, можно пускать финальные титры.

— Настён, да не стал бы он ради одной ночи столько времени тебя обхаживать, — возразила подруга. — Может, ты что-то не так поняла? Настроение там плохое или ещё какая беда?

— Да всё я поняла правильно, — я вздохнула. — А если он рассчитывает, что после подобного, — указала на лежащий на столе текст с правками, — я с радостью вечером как ни в чём ни бывало упаду в его объятья, то сильно ошибается. Я достаточно себя уважаю, чтобы не служить игрушкой для битья и выбросов плохого настроения. Были бы претензии справедливыми — даже и не муркнула бы! Так что всё, закончен курортный роман. Обидно, досадно, но не смертельно. И больше никаких личных отношений с начальством, неблагодарное это дело!

Машка совершенно машинально кивнула официанту, поставившему на стол чай и пробормотала под нос что-то вроде: «Надо было заказать водку». Я решила не гробить организм дополнительной дозой кофеина — ему со мной и так неслабо достаётся — и попросила парня принести шоколадное мороженное с шоколадным сиропом и шоколадной же крошкой. Имею право на дозу эндорфинов, у меня стресс, в конце концов.

— То есть, вечером ты домой? — уточнила подруга.

— А куда ещё? — изумилась я. По Машкиному лицу поняла, что сейчас она ещё раз посоветует мне не рубить с плеча и поговорить с Козловским вечером, и тут же задала встречный вопрос: — Радость моя фиолетовая, вот скажи: ты хочешь после размолвки общаться с Дэном?

— Волкова, ты на солнце перегрелась? — возмутилась Чернобурова. — Этот урод посмел тебя обидеть!

— Вот! — я наставительно подняла вверх указательный палец. — И Козловский меня обидел. Очень сильно. Показал истинное лицо, если можно так выразиться.

Уж показал так показал, во всей красе. Натуральную козью морду. Поимел, а потом ещё и самоутвердился за мой счёт. Впрочем, надо отдать ему должное, в интимном плане всё же не разочаровал. Хоть один плюс.

— Козёл, — коротко и ёмко заключила Машка.

— Эталонный, — согласилась я. — Хоть сейчас в палату мер и весов. Всё, хватит про него. Не заслуживает столько внимания. И вообще, знаешь, мне тут с утра писали ребята из «Белого клыка», зовут к ним. Понимаю, что их в первую очередь привлекает возможность увести сотрудника у «Львиной доли», но, ёшкин кот, а почему бы нет? Хочет меня господин Псиглавец в своё агентство — пусть забирает!

— Эй-эй-эй, подруга, полегче на поворотах! — Машка подняла ладони, останавливая меня. — Не горячись. Такие вещи на нервах лучше не решать.

— А я спокойна, — покачала я головой. И призналась честно: — Видеть Козловского не хочу!

— Так работай на удалёнке, — посоветовала подруга. — Куропатов, конечно, счастлив, что ты каждый день в офисе, как основной работник, но он как-нибудь переживёт этот удар судьбы. С ним же ты нормально общаешься?

— Подумаю, — неохотно согласилась я.

Про Псиглавца и его агентство я и впрямь сказала на эмоциях, но признавать неправоту сразу не хотелось. И без того слишком ныло уязвлённое самолюбие.

— Ладно, побежала я обратно, — Машка допила чай и поднялась. — Андре сегодня на взводе. Зубастый с утра приказ на увольнение Милки Мурлыкиной подписал, теперь её проекты между нами раскидали. Уж не знаю, о чём они там с Костей разговаривали, только никаких двух недель она отрабатывать не станет. Собрала вещи, сдала ключи и ушла ещё до обеда. Злющая, словно ей на хвост консервную банку привязали и гоняли по кварталу. А админ её учётку уже удалил. В общем, что-то сегодня странное творится.

— Зараза, — беззлобно буркнула я. — Всё равно не убедила. Видеть его не хочу!

— Есть надёжный способ, — подруга понизила голос и наклонилась ко мне: — чёрная шёлковая лента, закрывающая глаза.

— Машка! — яростно зашипела я. — Извращенка!

— Всё-всё, — ухмыльнулась Чернобурова. — Молчу, как краб на галерах. Ты в офис сегодня вернёшься?

— А не знаю, — я пожала плечами. — Может, и не вернусь. Мне и тут неплохо. В любом случае, вначале слопаю мороженое, а потом решу.

— Тогда до вечера, — кивнула Машка и, оставив на столе двести рублей за свой чай, ушла.

А я зачерпнула первую ложку шоколадного мороженного и снова погрузилась в изучение раскритикованного маркетинг-кита. На вошедшего через пару минут в кафе парня не обратила ни малейшего внимания. И очень зря. Юноша сделал заказ и сел за соседний столик. А у меня в очередной раз ожил телефон. Звонил Куропатов.

— Анастасия, скажите, пожалуйста, вы планируете сегодня вернуться в офис? — озабоченно поинтересовался он. — Константин Кириллович интересуется судьбой маркетинг-кита.

Нет, ну это нормально? Вначале обхаять и уничтожить всё, над чем я работала, а потом как ни в чём ни бывало, поинтересоваться — так как там дела идут? Зря я в него всё-таки не швырнула пачкой распечаток! Тогда бы он точно знал о судьбе маркетинг-кита! Эти мысли пронеслись в голове со скоростью ветра, но вываливать их на Куропатова я не стала. Он-то был не виноват, что у него начальник козёл.

— Пока не знаю, вернусь ли, — ответила я. — А над проектом работаю, не волнуйтесь. Можете так и передать Константину Кирилловичу.

— Думаю, будет лучше, если вы сами ему это скажете, — решил Куропатов.

Я его уверенности на этот счёт не разделяла, даже набрала в грудь воздуха, чтобы возразить, но Роман Леонидович уже успел передать трубку Козловскому.

— Слушаю, — деловым и холодным тоном произнёс тот.

Р-р-р-р!!! Так и не успевшее окончательно вернуться спокойствие унеслось куда-то вдаль перепуганной ланью.

— Работаю, — так же холодно ответила я.

— Почему не в офисе? — поинтересовался Козловский.

— Как подрядчик, имею право появляться в офисе по мере возможности и желания, — парировала я. — И работать удалённо. И вообще — расторгнуть договор подряда, если посчитаю необходимым.

— Не отпущу, — хмыкнул Костя. — Кто работать будет? На соглашение сторон даже не рассчитывай.

— Константин Кириллович, а у вас, случайно, итальянцев в роду не было? — обозлилась я. — С фамилией Охренелли. Захочу уйти и уйду! Хоть в «Белый клык»! Нет такой нормы в законодательстве, которая запрещает иметь несколько договоров подряда! И мне плевать, кто конкурент вашей «Львиной доле», а кто нет! К тому же, боюсь, вы мне больше неинтересны ни как руководитель, ни как мужчина.

Козловский в ответ на этот спич лишь коротко рассмеялся, словно услышал отличную шутку.

— Работай, Волкова, — снисходительно бросил он. — Жду новый концепт на почту завтра утром. Надеюсь, он будет профессиональней предыдущего.

И положил трубку. С-с-сволочь сочинская! Да он же издевается! Неприкрыто, нагло и в лицо! Кипя от злости, я сгребла чёрные от исправлений листы в кипу, намереваясь выкинуть их в ближайшую мусорку. Всё равно ничего ценного в этих замечаниях нет!

— Простите, — вежливо произнёс кто-то рядом.

Я вздрогнула от неожиданности, обернулась и увидела того самого молодого человека, что сидел за соседним столиком. Парень почему-то напомнил мне ослика Иа из старого мультика. Чуть вытянутое лицо со скорбно опущенными уголками губ, сквозящая в движениях неуверенность. И сам он был какой-то серый и несуразный.

— Простите, — повторил он, присаживаясь за мой столик, — я совершенно случайно стал свидетелем вашего разговора. Меня зовут Валерий и я как раз работаю в «Белом клыке».

— Очень любопытно, — хмыкнула я, рассматривая нежданного собеседника.

— Ну да, — несмело улыбнулся Валерий, протягивая мне визитку. Валерий Ословецкий, младший менеджер по работе с клиентами. Ясно, этакий принеси-подай. Судя по поведению мальчика, из этой должности он вырастет очень и очень нескоро. Слишком безобидный.

— Подслушивать чужие разговоры неприлично, — сообщила я ему.

— Знаю, — молодой человек покраснел, словно мак. — Я случайно. Мой непосредственный руководитель, Александр Псиглавец, поручил мне привезти вам черновой вариант договора, чтобы вы могли изучить условия. Я должен был вручить его в обеденный перерыв, но немного заблудился в этом районе. Решил хотя бы чая выпить и случайно услышал, как вы разговариваете по телефону. Если честно, даже не узнал вас: на фото в резюме вы другая.

Ну да, на фото в резюме я вообще ещё блондинка с нарощенными ресницами. Был в моей жизни краткий период экспериментов над своей внешностью. А потом кто-то из знакомых хохмы ради посоветовал поставить в резюме именно это фото. Мол, пусть будущий работодатель приятно удивится сочетанию ума и привлекательности.

— Показывайте ваш договор, — щедро разрешила я. — Вдруг заинтересуете? Вы очень вовремя.

Разумеется, ничего подписывать я не собиралась. Но раз уж Псиглавец решил меня уважить, отправив интересное (на его взгляд) предложение не на ящик, а живым курьером, почему бы не сделать добро человеку? Валерию приятно, а мне несложно выкинуть в мусор ещё пачку макулатуры. Впрочем… Нет, не буду я его выкидывать. Подразню при случае Козловского, если ещё раз попытается на меня наехать не по делу. Не я шантажистка, жизнь такая.

— Понимаете, он в машине, в бардачке, — растерялся Валерий. — Я же не думал, что встречу вас в этом кафе… Если вы не откажетесь пройтись со мной… Тут недалеко! Машина буквально в соседнем дворе.

Мне бы стоило задуматься, почему он не предложил подождать, пока он сбегает сам, но то ли его неуверенность и серая внешность настроили меня на благожелательный лад, то ли так и не прошедшая злость на Козловского сыграла дурную шутку, но я согласилась. Расплатилась по счёту, как и собиралась, выбросила исчёрканные листы в урну у входа и пошла следом за Валерием.

— Присаживайтесь, — вежливо открыл он дверцу машины, такой же неприметной серебристой иномарки, как и он сам. И тут же пояснил: — На улице жарко, а у меня кондиционер. И удобнее читать будет.

Я села, он закрыл дверцу, обошёл машину, опустился на водительское кресло и… заблокировал двери.

— Не поняла, — нахмурилась я.

— На самом деле, у меня нет никакого договора, — растерянно улыбнулся Валерий, шустро выезжая со двора. — Но я отвезу вас к Псиглавцу, чтобы Александр Анатольевич лично озвучил условия.

— Валерий, вы в курсе, что подобные действия относятся к запрещённым Уголовным Кодексом? — спросила я.

— А вы не будете жаловаться, — неожиданно уверенно заявил он и повернулся ко мне. — Не будете.

Зрачки его расширились, словно у наркомана, и от этого взгляда мне стало зябко. Я вжалась в сидение. Мать моя женщина, во что я вляпалась? Угораздило же встретиться с психом! Ещё сейчас врежемся куда-нибудь!

— Не буду, — поспешно кивнула я. — Только за дорогой следите, пожалуйста.

— Телефон дайте, — так же вежливо попросил этот ненормальный. — На всякий случай.

Спорить я не решилась. Послушно протянула ему смартфон. Валерий тут же достал из него аккумулятор, даже не тратя времени на разблокировку и выключение, и вернул мне. Без батарейки, естественно.

— Верну позже, — поставил он меня в известность.

Я надеялась, что сумею позвать на помощь или сбежать, когда машина остановится, но увы. Под офисным зданием, к которому мы подъехали, был паркинг с отдельными запирающимися боксами для каждой машины. В один из них мы и въехали. А потом мой похититель с каким-то странным блеском в глазах взглянул на меня и достал из «кармана» на водительской двери канцелярский скотч.

— Не верю я тебе, — с той же извиняющейся улыбкой произнёс он. — Какая-то ты странная. Руки дай.

Неловко примотал мои ладони друг к другу, заботливо поправил ремень безопасности. Подумал и не пожалел скотча ещё и на то, чтобы примотать мои руки к потолочной ручке. Вот же продуманная скотина! Вздохнул, отрывая ещё кусок скотча.

— Понимаю, что потом будут не самые приятные ощущения, но не уверен, что иначе вы не поднимете шум, — заботливо произнесла эта серая тварь и залепила мне рот.

А потом он куда-то ушёл, оставив меня в машине и не забыв опять заблокировать двери. Спасибо, что оставил приоткрытым окно с водительской стороны, чтобы я не задохнулась. В боксе стало тихо, свет погас и я осталась одна в темноте. Похищенная неизвестным психом, привязанная скотчем (к сожалению, надёжно) и без телефона. Батарейку он унёс с собой.

Вот удача так удача! Валерий не мог нарадоваться счастливому стечению обстоятельств. Псиглавец не раз в разговоре со вторым учредителем, Тимуром Шакаловым, упоминал, что девчонку Козловского можно использовать как весомый аргумент в свою пользу. И когда ему поручили следить за Волковой, Ословецкий понял: вот он — шанс зарекомендовать себя! Правда, девчонка почему-то странно отреагировала на внушение. Вроде бы послушалась, но в то же время — нет. И боялась его до жути. Хотя должна была реагировать иначе… Валерий не рискнул оставлять её в машине просто так. Хорошо, что оставался канцелярский скотч — как раз накануне чистил чехлы от пыли и ворса. Купить липкий валик? Зачем, если на работе скотча — хоть завались? Надо экономить личные средства. Может, сейчас ещё премию выпишут за то, что доставил девчонку в офис. А то, что она не поддалась его внушению, не страшно. Он не самый сильный оборотень. Вот Тимур Ратмирович или Александр Анатольевич — совсем другое дело. Раз глянут, пару слов скажут — и она с ладони есть будет. В офис Валерий входил победителем.

— Я к шефу, — небрежно бросил он секретарше. — У себя?

Вот только реакция Псиглавца оказалась совсем не такой, как думалось Валерию.

— Что ты сделал? — тихо спросил шеф, выслушав его, и, кажется, даже слегка побелел.

— Привёз Волкову, — бодро повторил Ословецкий. — А что? Вы же сами хотели…

— Я тебе, идиоту, что велел? Наблюдать! — рыкнул Псиглавец. — Ты её зачем сюда приволок?

— Так очень удачно всё вышло, — промямлил Валера, ёрзая на внезапно ставшем неудобным стуле и понимая: что-то пошло не так. — Она с Козловским поругалась, сказала, что к нам устроиться хочет, вот я и подумал…

— Подумал он! — губы шефа сжались в тонкую линию. — Неужели? Тебе есть, чем думать? Наша агент предупреждала, что у Волковой иммунитет к внушению. Какого чёрта ты её сюда приволок? Она нас посадит! И ты, Ословецкий, сядешь первым!

— К-как иммунитет? — опешил Валера. — Но это же редкость…

— Повезло тебе, — ядовито отозвался Псиглавец. — Поздравляю тебя, осла, от всей души!

— И что делать? — Ословецкий занервничал, на висках выступили капельки пота. — Может, её того? — он провёл ладонью по горлу. — Меня никто не видел, кажется…

— Валера, ты совсем придурок? — Псиглавец вскочил и схватился за голову. — Ещё скажи, ноги в тазик с цементом — и в море! Сядь, болвана кусок! Сейчас Тимура позову и думать будем…

— Так может, я в бокс пока схожу, проверю, как она там? — дёрнулся было Валера.

— Сядь, я сказал! — рявкнул шеф, добавив в голос ментальный приказ.

Ословецкий, как подкошенный, рухнул обратно на стул. Псиглавец нажал на кнопку селектора, приказал секретарше немедленно найти и пригласить Тимура Шакалова. Тот явился через несколько минут, благоухающий парфюмом и недовольный.

— Что за спешка, Саша? — осведомился он, входя в кабинет. — Я был занят!

Небрежно заправленная рубашка и не до конца стёртый след помады на шее не оставляли сомнений, чем именно был занят Тимур. Да и пряно-мускусный запах секса пробивался даже через стойкий и резкий аромат туалетной воды.

— Тим, у нас проблемы, — бросив уничтожающий взгляд на сидевшего, как прикованный, Валеру, заявил Псиглавец. — Этот вот … одарённый притащил Волкову. Спеленал её скотчем и запер в машине. Подарочек, мля, привёз!

— Она действительно не реагирует на внушение? — тут же подобрался Тимур.

— А я проверял? — огрызнулся Александр. — Этот вот, — он кивнул на Валеру, — пытался подчинить и скомандовать, говорит, не вышло.

Шакалов задумался, почесал шею, как раз там, где был след помады. Поморщился, вытер палец платком.

— Тимур, что делать будем? — окликнул его Псиглавец. — Наш болван сказал, что девка с Козловским разругалась, что-то про увольнение даже говорила.

Упомянутый болван сидел и безуспешно пытался мимикрировать под предмет мебели. Под суд он не хотел и искренне не понимал — ну почему же Волкова не отреагировала на ментальный приказ? С другими людьми осечек не была, а она ведь человек! И премия пролетела, как фанера над Парижем, эх… Как бы за такое вообще не уволили.

— Вот что, — резко произнёс Шакалов, вставая. — Я сейчас сам к ней пойду и поговорю. Не выйдет подчинить и убедить, что она приехала по своей воле, будем подставлять.

— Как? — не уловивший полёта мысли коллеги Псиглавец непонимающе склонил голову.

— Друг мой, — снисходительно протянул Шакалов, — как думаешь, поверят ли человеку, у которого явные галлюцинации? Перекинусь частично, когда пойму, что девочка дошла до нужной кондиции, сдам в скорую, на руки брату. Зафиксирует тепловой удар, пропишет чего-нибудь безобидного и посоветует как можно быстрее вернуться в родные климатические условия. А похищение… Привиделось. Мозг ещё и не такие фортели выкидывает.

— А что, от теплового удара бывают глюки? — подал голос Ословецкий.

— Рашид говорил, бывают, — пояснил Шакалов. — А даже если и нет, он пациентку уболтает. И не будет никаких проблем.

— Ну не знаю, — с сомнением протянул Александр. — А может, всё-таки позвонить Козловскому и потребовать, чтоб в обмен на свою даму он нам базу слил, а?

— Анатольич, ты тоже на солнце перегрелся? — осведомился Тимур. — Во-первых, тогда Волкова на нас однозначно заявление напишет, а во-вторых… Ты уверен, что она ему вообще нужна после того, как он получил желаемое? Давай не будем усложнять и организовывать себе лишние проблемы. Всё, я пошёл.

— Может, Лисовцу позвоним? — предложил Псиглавец. — Всё-таки он основной учредитель…

— Разницу во времени учитывай, — хмуро бросил Шакалов. — И что нового и полезного тебе скажет Лисовец из Китая? Нет, пока Рашид на смене, надо действовать.

Он взял у Валеры протянутые ключи и вышел из кабинета. Остановился перед зеркальными створками шкафа для верхней одежды, поправил рубашку, стёр с шеи остатки помады. Тимуру не впервые приходилось таким образом запугивать несговорчивых. Помнится, лет пять назад довёл до инфаркта одного принципиального чиновника, с которым было решительно невозможно договориться! Тот тоже совершенно не реагировал на внушение. Старый вредный хрыч, всю жизнь отдавший работе. Ни семьи, ни детей. Правда, тот был постарше Волковой, раза этак в два с половиной. А она девочка крепкая, выдержит. Попьёт таблеток, успокоительных, пару дней полежит у подруги, с которой живёт, и уедет в свою Москву. Тимур даже не сомневался в успехе задуманного. Он спустился в паркинг на лифте и, поигрывая ключами, направился к боксу.

После телефонного разговора с Настей Костя не мог отделаться от неприятного предчувствия неприятностей. Беспокойство угнездилось в душе, настойчиво долбило в мозг и мешало работать. Пожалуй, он всё-таки перегнул палку, разговаривая с Настей. Ещё и её угроза всё же уйти к конкурентам… Чёрт, насколько было бы спокойнее, вернись она в офис! Вечером Чернобурова увезла бы её домой и Насте ничего не угрожало бы.

— Константин Кириллович, вы сволочь, — ледяным тоном заявила влетевшая в кабинет Мария. Легка на помине! — Вы мне обещали!

Злая, со сжатыми в кулаки ладонями, растрёпанными волосами, слегка запыхавшаяся, она так и прожигала его взглядом. Если бы тот мог убивать, от Козловского остались разве что ботинки.

— А я слово держу, — не моргнув глазом, соврал Костя. — Ваша подруга, Мария, слишком эмоциональна и несколько неадекватно отреагировала на мои замечания. Я огорчён.

— Костя, ты мне голову не морочь! — прошипела оборотница, подходя к его столу вплотную. От едва сдерживаемой ярости у неё на миг проявились лисьи уши. — Я знаю Настю не первый год! Ты, морда рогатая, её зачем обидел!

— Я перед тобой отчитываться не собираюсь, — отрезал Козловский, поднимаясь. — Мы с Настей достаточно взрослые, чтобы разобраться самостоятельно. Работать иди.

— А ты меня не затыкай! — зарычала Чернобурова, поставив руки на стол.

Костя приподнял брови, наблюдая, как ногти на её пальцах удлиняются и безупречный маникюр превращается в опасные изогнутые кривые когти. Мария и впрямь была готова растерзать за подругу.

— Маша, так было нужно, — устало произнёс он, решив всё-таки дать минимальные пояснения. — Без меня ей безопасней.

— И поэтому она рвётся прямиком в «Белый клык»? — зло поинтересовалась Чернобурова. — Это, по твоему мнению, безопасней? Костя, не приведи прародитель, с ней что-то случится…

— Теперь не случится, — перебил он. — Успокойся.

Лиса не поверила, но спорить дальше не стала. Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Когти на пальцах вернулись в нормальное состояние. Пронзив его напоследок ещё одним яростным взглядом, Маша вышла из кабинета, от души хлопнув дверью так, что задрожали стены.

Душевного спокойствия этот разговор Козловскому не добавил. Напротив, заставил обеспокоиться ещё сильнее. Он взял телефон, набрал Куропатова. Без предисловий заявил:

— Роман Леонидович, направьте Волкову к заказчику. Пусть ознакомится с процессом тюнингования на месте. О выполнении доложите.

Нажал «отбой» и сцепил пальцы. Вот так. С Куропатовым Настя хотя бы поговорит. А он будет знать, что всё в порядке.

Роман перезвонил через несколько минут и трагично доложил, что телефон Волковой вне зоны действия сети. Козловский напрягся. Конечно, Настя могла и сама отключить телефон, чтобы её не беспокоили, но интуиция буквально выла пожарной сиреной.

— Мария, подскажите, где вы с Волковой обедали? — поинтересовался он, набрав дизайнерский отдел и велев Перову позвать к телефону Чернобурову. — Хорошо, благодарю за информацию.

Запер кабинет и быстрым шагом направился было к лестнице, но почти сразу свернул к лифту. Ради того, чтобы на минуту раньше убедиться, что с Настей всё в порядке, можно один раз изменить привычке ходить пешком.

В кафе девушки не оказалось. А вот торчащие из урны возле входа листы с собственными пометками Костя узнал. Тревога усилилась. Молодая бармен за стойкой не смогла припомнить посетительницу и предположила, что та приходила в смену её напарника, уехавшего домой полчаса назад. Как большинство женщин, почти моментально «поплыла» в его обществе, любезно предложила номер коллеги и даже его адрес. Заодно написала и свой, мол, вдруг понадобится ещё что-то узнать. И предложила угостить любым напитком за счёт заведения. Он отказался, вышел из кафе и тут же набрал Георгия, того самого коллегу. Тот вспомнил темноволосую девушку, которая пила кофе с подругой. «Знаете, у неё был такой необычный цвет волос — фиолетовый!» А вот сказать, с кем и когда она ушла, он не смог. Не обратил внимания. А может, и вовсе вышел из-за стойки в этот момент. Оплату заказа девушка оставила на столе, а большее его и не интересовало.

Хмурый и недовольный Козловский возвращался в офис, всерьёз размышляя над тем, чтобы обратиться к знакомому в полиции и попросить его пробить местоположение телефона Волковой.

— Эй, мужик, — окликнул его кто-то.

Обернувшись, Костя увидел ухажёра Чернобуровой. Тот вышел из своей разукрашенной машины и облокотился на дверь.

— Слушай, по-братски, отпусти Чернобурову пораньше, — заговорщицки подмигнул тот. — Как мужик мужика прошу. Помириться хочу. Ресторан, музыка, все дела… С меня магарыч.

— А Мария что по этому поводу думает? — прищурился Козловский.

— Брат, ну что она думает! — недовольно покачал головой залётный орёл. — Ворчит пока. Слушай, мозги мне не делай, отпустишь или нет?

— Если она захочет, — кивнул Костя.

— Блин, ну что ж ты такой несговорчивый, а! — цокнул языком собеседник. — За своей бабой бы так следил, как за чужими!

— А с этого места поподробнее, — почти отвернувшийся Козловский моментально снова шагнул к парню Чернобуровой. — Где ты её видел?

— Да час назад с каким-то хмырём из наших, двуипостасных, из кафе выходила, — пожал плечами тот. — Я как раз мимо ехал. И что вы все в ней нашли только?

— Не твоё дело, — отрезал Костя. — Что за хмырь? Описать подробно можешь?

— Я тебе что, фотокамера? — хмыкнул орёл. — Ну серый такой, невысокий, щупловатый, но жилистый. И рожа неуверенная, словно накосячил где-то и боится, что спалят.

— Походка дёрганная? — уточнил Козловский, моментально подобрав подходящего под описание мужчину.

Костя видел его лишь один раз, но с его фотографической памятью этого было достаточно. Валерий Ословецкий, сотрудник «Белого клыка». Козловский знал всех, кто работал у конкурентов.

— Ну да, — кивнул ухажёр Чернобуровой. И тут же обнаглел, заявив: — Я тебе помог, помоги и ты. Отпусти Машку пораньше.

— Отпущу, — согласился Костя. — Но если она тебя опять пошлёт, я ни при чём. Твой шанс, твоя ответственность.

— Так я без претензий, — уверил орёл. — Спасибо, брат. От души прям!

— Не за что, — бросил Козловский, направляясь в противоположную сторону от офиса, к своей машине.

По дороге набрал Андре Перова, велел отпустить Чернобурову на час раньше. Слово Костя держал. Infiniti стрелой сорвалась с места и устремилась в соседний район, туда, где снимали офис конкуренты. Если Настя у них, Псиглавец с компаньоном уже в курсе, что внушение на неё не действует. Будут пробовать иные методы, не слишком законные… Кажется, у Шакалова брат в «скорой». Костя скрипнул зубами, подумав о том, как именно конкуренты могут отмазаться от обвинений в похищении. Либо накачают девушку наркотиками, либо запугают до полусмерти. Козловский шумно выдохнул, чувствуя, насколько он близок к частичной трансформации. Не приведи звериные боги, с Настиной головы упадёт хоть волос! Почему-то сейчас не осталось никаких сомнений в том, насколько значимой девушка стала для него за эти дни. Община будет против? Плевать на общину, на недовольство родных, непонимание знакомых! Тот, кто посмеет косо взглянуть на Настю, будет иметь дело с ним! Если её не примут в его кругу общения, что ж, это повод сменить круг общения.

Он ворвался в приёмную Псиглавца, перепугав секретаршу. Та вжалась в кресло и на вопрос «У себя?» лишь судорожно кивнула. Александр Анатольевич был не один, а в компании так нужного Козловскому Ословецкого. Тот, впрочем, выглядел не лучше секретарши: такой же бледный и зашуганный.

— Где Волкова? — не размениваясь на приветствия, задал он вопрос.

— А… а с чего ты взял, что она у нас? — тявкнул Псиглавец и тоненько взвизгнул, когда Костя за шиворот вытащил его из-за стола и хорошенько тряхнул.

— Слушай сюда, собачья морда, — процедил Козловский, — мой самоконтроль на волоске висит. Вы, уроды, посмели поднять лапу на мою женщину. Я тебя сейчас в кровавую кашу замешаю прямо здесь. Получу срок, но тебе уже всё равно будет. Ещё раз спрашиваю: где Настя?

— В-в-внизу, — тоненько проскулил Псиглавец, моментально растеряв остатки лоска. — В боксе в паркинге. Я ни при чём, этот придурок её сам приволок, без распоряжения.

Придурок Ословецкий, сидевший, как привязанный, понял, что бить сейчас будут его и сжался на стуле.

— К ней Тимур Ратмирович пошёл, — сдал он начальство с потрохами. — Разговаривать и убеждать.

— И Тимура тонким слоем размажу, — пообещал Козловский и тряхнул Псиглавца, как тряпичную куклу. — Веди!

Оставшаяся в приёмной секретарша, тихонько всхлипывая и тоненько подвывая от страха, беспорядочно тыкала в кнопки телефона, промахиваясь по цифрам.

— Отставить, — приказал Козловский и снова тряхнул Псиглавца. — Трубку положи! И не звони никому.

— Даша, делай, как он говорит, — послушно вякнул соучредитель «Белого клыка».

Секретарь послушно положила трубку и отодвинула телефон подальше. Костя поволок едва перебирающего ногами Псиглавца к лифту. Пока спускались, процедил:

— Если с ней хоть что-то случилось…

Провёл ладонью по горлу. Псиглавец сглотнул и едва не съехал по стенке на пол. Сейчас идея дёрнуть Козловского за рога казалась совсем, совсем непривлекательной. Затопчет же! И забодает. Чёрт бы побрал этого осла Валеру! Воистину, нет ничего страшнее инициативного идиота!

Я никогда не боялась темноты. Но сейчас, оказавшись в чужой машине, связанная скотчем, ощутила, как меня начало трясти, едва погас свет. Никогда не была верующей, скорее, причисляла себя к умеренным безбожникам, равно сомневаясь в существовании и бога, и дьявола. Только почему-то теперь я была готова молиться любому из них, чтобы он помог мне выбраться. Говорят, в падающем самолёте атеистов нет. Что ж, от себя я могла добавить, в какой ещё ситуации можно резко уверовать в кого угодно. Хоть в макаронного бога, хоть в паучиху Ллос, хоть в деревянного истукана! Потёрлась щёкой о плечо, пытаясь снять скотч со рта. Тот поддавался неохотно, но я не оставляла попыток. Щека уже горела от трения, когда дверь бокса вновь поехала вверх и внутри шагнул мужской силуэт. Чёрт, не успела!

Это был не мой похититель. Незнакомый мужчина средних лет, смугловатый, с коротким ёжиком чёрных волос. Он уверенно открыл машину, сел на водительское сидение, заблокировал двери и дружелюбно улыбнулся мне.

— Здравствуйте, дорогая Анастасия. Если пообещаете вести себя прилично и не орать, я сниму скотч с вашего прелестного личика. Впрочем, в машине отличная звукоизоляция, а на паркинге пусто. Поговорим?

Я кивнула. Болезненно поморщилась и ойкнула, когда он одним резким движением сорвал полоску скотча. Кожу словно кипятком обожгло.

— Так вот, Анастасия, произошло ужасное недоразумение, — мягко, вкрадчиво продолжил незнакомец, освобождая мои руки.

— Уголовно наказуемое недоразумение, — подчеркнула я.

— Вы всё не так поняли, — покачал головой мужчина, и я с ужасом увидела, как из его головы внезапно выросли два уха, похожих на собачьи, только более круглые.

Отшатнулась, больно ударилась плечом.

— Что-то не так? — заботливо поинтересовался собеседник и протянул ко мне… лапу.

Натуральную лапу, покрытую густой короткой рыжевато-серой шерстью.

— М-мамочки! — взвизгнула я и снова стукнулась о дверь. — Ваша рука!

— А что с моей рукой? — непонимающе спросил мужчина, рассматривая абсолютно нормальную ладонь.

— А… — я выдохнула. — Показалось, что…

И тут же замолчала, с ужасом наблюдая, как лицо моего собеседника обрастает шерстью и превращается в звериную морду. Морда щёлкнула зубами рядом с моим лицом, обдала вонючим дыханием, и я снова в ужасе забилась на кресле, пытаясь вырваться из страшной машины.

— Тише, тише, — словно сквозь туман, пробился ко мне обеспокоенный голос мужчины. — Настя, не волнуйтесь. У вас тепловой удар. Мой сотрудник нашёл вас на улице и привёз сюда, чтобы оказать первую помощь. Вот, выпейте воды. — Он протянул мне открытую бутылку, которую я тут же уронила. Руки дрожали, словно при болезни Паркинсона. — «Скорая» скоро будет. У вас галлюцинации и бред.

— Н-наверное, — согласилась я.

В тепловой удар и бред верилось куда охотнее, чем во в произвольном порядке обрастающего шерстью собеседника.

— Вам уже лучше? — незнакомец дотронулся до моего лба. Слава всем богам, ладонью, а не лапой! — Нам пришлось обездвижить вас, потому что вы могли причинить себе вред…

Скруглённые уши снова выросли из его головы, заинтересованно дёрнулись в мою сторону. Я зажмурилась. Да ну его нафиг, я бы тоже себя обездвижила! И до приезда врачей не развязывала. Интересно, они мне сразу психиатрическую бригаду вызвали?

— … потому что очень опасно разгуливать под палящим солнцем, если вы к нему не привыкли, — вещал собеседник. Я приоткрыла один глаз. Чёртовы уши никуда не исчезли. — Настя, Настя, вы меня слышите?

— Слышу, — согласилась я, ощущая дикий сюр происходящего.

Не может ведь здоровый адекватный человек видеть на чужой голове собачьи уши! А вместо руки — лапу. А вместо головы — морду… Не может, в общем, всё это видеть и одновременно понимать, что с ним что-то не так. Или может? Голова начала болеть.

— … мы пытались найти контакты родных, но ваш телефон почему-то выключился… — словно через вату, доносился голос незнакомца.

Я уже ни в чём не была уверена. Ну выключился, бывает. Может, и похищение мне тоже привиделось. Мозг сопротивлялся, уверяя, что он прекрасно помнит, как всё было, но… Уши, лапа, зубастая морда. Уж лучше пусть всё это будет один большой общий глюк!

Словно в продолжение и подтверждение всего бреда, порождённого моим пришибленным сочинским солнышком мозга, в бокс ворвались ещё два действующих лица. Точнее, одно проломило боковое стекло другим и вытащило через образовавшуюся дыру моего собеседника. Послышалось несколько коротких ударов, чей-то стон. А потом в дыру на месте стекла просунулась вполне знакомая рука и нажала разблокировку дверей.

— Настя, Настенька, ты в порядке? — Костя подхватил меня на руки и прижал к себе, с тревогой вглядываясь в лицо.

— Ага, в случайном, — всхлипнула я, прижимаясь к нему.

Трясло, как в лихорадке. Честное слово, будто в каком-то низкобюджетном кино: герой явился спасти свою героиню из лап злодеев. Даже расшвырял их, как котят. Всё по канону. Почему-то одновременно со слезами напал истерический смех, и остановиться не выходило. Наконец, организм решил, что на сегодня с него достаточно и отключился.

Очнулась от того, что на лоб легло что-то холодное и мокрое. Открыла глаза, попыталась сфокусироваться на окружающей обстановке. Я была в квартире Козловского, в гостиной. Сам хозяин сидел на придвинутом кресле рядом, встревоженный, словно заботливая наседка, и поправлял компресс. Никаких дополнительных ушей, лап и прочих не предусмотренных человеческим организмом частей тела на Косте не отрастало. Я вздохнула с облегчением. Кажется, отпустило…

— Пить хочешь? — спросил Козловский и протянул мне стакан.

Вода была холодной, с кисловатым привкусом лимона. Странно, но мне удалось выпить почти всё, прежде, чем накатило осознание всего произошедшего и руки снова задрожали.

— Тихо-тихо, всё хорошо, — Костя поддержал стакан, не позволив ему упасть. Поставил его на стол и внезапно соскользнул с кресла, чтобы оказаться на одном уровне со мной, прижался щекой к моей холодной ладони. — Настя, солнышко моё, прости. Я придурок.

— Костя… — прошептала я.

— Самовлюблённый болван, редкостный идиот, полный кретин, — глядя мне в глаза, продолжал он. — Я тебя обидел.

— Дурак потому что, — согласилась я, проводя ладонью по его щеке, но не отнимая руку.

— Дурак, — подтвердил Костя. — Простишь?

Он не смог бы выбрать лучшего времени для извинений. Потому что сейчас, после пережитых ужасов от тех кошмаров, которые подсунуло мне подсознание, мне было катастрофически необходимо почувствовать себя нормальной, живой, здоровой. Ощутить весь спектр добрых, приятных и позитивных эмоций, стереть из памяти жуткие воспоминания.

— Прощу, — кивнула я и потянулась к нему, скидывая на пол противный холодный компресс. Заметила тревогу в его глазах и шепнула: — Я в порядке.

В этот раз его страсть была совсем иной. Нежной, бережной, не забирающей, а дарящей, наполняющей силой. Костя баюкал меня в объятьях, чутко откликался на каждое движение, не пытаясь подчинить и завоевать. И было уже непонятно, в чьих лёгких зарождается вдох, с чьих губ срывается выдох. Тела плавились, перетекали друг в друга мягким, податливым воском. Ладони Кости скользили по моим рукам, плечам, вплетались в волосы. Один воздух, одно дыхание, одна жизнь, разделённое на двоих биение сердца. За окном сгущался полумрак, но для меня времени сейчас не существовало. Оно застыло, словно роза в куске льда, замерло, не смея мешать нам. Это было не просто слияние тел, а нечто большее. И мне даже показалось, что в какой-то момент, на выдохе, едва слышно прозвучало:

— Люблю…

Утомлённая, но счастливая, я нагло вытянулась поверх Кости, удобно устроила голову на его груди и закрыла глаза. Завтра. Всё завтра. В конце концов, имею я право почувствовать себя женщиной. Желанной, сводящей с ума, любимой. А утром разберёмся со всеми последствиями моего теплового удара. Хотя, кажется, я нашла неплохое лекарство.

Осторожно, боясь потревожить задремавшую девушку, Костя перенёс её на кровать.

Настя тут же обняла подушку и свернулась калачиком, хмурясь во сне. Он погладил её по щеке, дотрагиваясь, скорее, не к коже, а к невидимым волоскам на ней, не ладонью, а движением воздуха. Настя, не просыпаясь, потянулась следом за этой лаской, требуя, чтобы мимолётное касание стало полным, мягким, ощутимым. Козловский с сожалением убрал руку и вышел из спальни, прикрыв дверь. Следовало предупредить Чернобурову. Та наверняка сходит с ума, обрывая телефоны. Свой смартфон он перевёл в беззвучный режим, едва привёз Настю к себе. Стоило написать сразу, но было не до того. Взглянул на экран. Так и есть, куча пропущенных и десяток непрочитанных сообщений. Набрал номер Марии. Услышав взволнованное, на грани истерики «алло!» заявил:

— Настя у меня, не волнуйся.

В трубке повисло напряжённое, гнетущее молчание, а после Чернобурова тяжело выдохнула:

— Козловский, я тебя загрызу! Мог хотя бы написать?

— Был немного занят, — ответил он. — Утром привезу твоё сокровище.

— И уезжай быстро, — мрачно предупредила лиса. — А то у меня руки чешутся случайно уронить на твою машину тяжёлый вазон. За все пострадавшие нервные клетки!

— И тебе спокойной ночи, — усмехнулся он.

Вернулся в спальню, лёг рядом с Настей, по-хозяйски подгребая её под бок. Девушка сонно мурлыкнула, повернулась, обняла его за шею. Нежная, чувственная, ласковая. Ни с кем ему не было так хорошо, ни с одной из тех, кто был до неё, не хотелось засыпать и просыпаться много, бесконечно много дней подряд. Козловский подхватил на ладонь мягкую шелковистую прядь волос, позволил ей скользнуть между пальцами, словно вода. Теперь он точно знал, что хочет быть рядом с ней. Всегда. Столько, сколько отмерено богами — звериными и человеческими. Вопрос был только в том, готова ли она принять его, узнав правду? Сможет ли смириться с его звериной ипостасью? Не сменится ли тёплый свет в её глазах холодным отвращением и липким страхом? Он не знал ответов, их должно было принести утро. Но сейчас Настя доверчиво спала в его объятьях и он наслаждался её близостью. А до утра, которое всё расставит по местам, было ещё достаточно времени.

Солнечный луч упал на лицо, защекотал нос. Я недовольно и протестующе застонала, перевернулась на бок и уткнулась в кого-то большого и горячего. Открыла глаза, сонно улыбнулась Косте. Уткнулась лбом в его плечо, зевая, поинтересовалась:

— А ты почему не на работе?

— Суббота же, — тихо рассмеялся он. — Доброе утро, Настя.

Повернулся ко мне, обнял. Медленно, давая возможность остановить, потянулся к моим губам. А я не остановила. Не имела ничего против, чтобы доброе субботнее утро началось именно так. А ещё, если уж откровенно, это было прекрасным предлогом, чтобы ещё немного отложить неприятный разговор о моих вчерашних жёстких глюках. Кому охота признаваться в своих психических отклонениях?

А потом я, окончательно проснувшаяся, лежала на груди Кости и снова водила кончиком указательного пальца по его татуировке. Кстати, кто-то обещал мне рассказать о ней! Самое время.

— Костя, ты задолжал мне увлекательную историю, — напомнила я, постукивая пальцем по его груди. — С моей стороны все условия выполнены. Желаю знать, что означает твоя татуировка.

— Расскажу, — он тяжело вздохнул, снял меня с себя и поднялся. — Но чуть позже, хорошо?

Направился к шкафу и я залюбовалась его фигурой. М-м-м, мой любимый типаж! И отличная задница! Я лет с пятнадцати питала нежную любовь к этой части мужского тела и филей Козловского, определённо, входил в тройку лучших! Впрочем, Брэдли Купера с первого места он всё-таки не пододвинул.

— Настя, прекрати поедать взглядом мой зад! — строгим тоном, в котором, несмотря на все старания, сквозили весёлые нотки, заявил Козловский.

— Почему бы мне не рассмотреть сию выдающуюся часть твоего тела? — шутливо возразила я. — Не жадничай! Смотрю, руками не трогаю.

— Можешь потрогать, только тогда мы из спальни не выйдем ещё пару часов, — щедро предложил Костя и добавил, с преувеличенной обидой: — Между прочим, у меня есть и другие выдающиеся части тела.

— Например, нос, — предположила я, садясь на кровати.

— Допустим, — с улыбкой кивнул он и бросил мне рубашку. — Извини, ничего другого предложить не могу.

— Пойдёт, — согласилась я.

Завтракали мы в молчании. Я увлечённо гуглила, как помочь человеку, пережившему тепловой удар, Костя хмурился, размышляя о чём-то своём. Вздрогнул, когда я потянулась к нему и провела пальцами по лбу, разглаживая складку между бровями. Перехватил мою руку, поцеловал запястье и отпустил.

— Заедем в аптеку? — спросила я. — Гугл говорит, жить буду, но чтобы долго и счастливо, надо поддержать отечественную фармакологию.

— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил Костя, отодвигая чашку с недопитым кофе.

— Хорошо, — я вздохнула и отвела взгляд. — Но вчера мне чудилось всякое странное… Наверное, солнцем голову напекло.

— Нет, — коротко ответил Козловский.

Я озадаченно посмотрела на него. Аккуратно подбирая слова, продолжила:

— Точно напекло. Мне казалось, будто у человека выросли уши, как у собаки, только круглые. Рыжеватые такие, и дёргались, как у настоящего зверя. А потом лапа вместо руки. И морда. Клыкастая, как в фильмах ужасов. Разве что зубы не в три ряда.

— Н-да, это будет сложнее, чем я думал, — пробормотал Костя. — Настя, с тобой всё в порядке. Понимаю, что звучит странно, но поверь — никакого теплового удара у тебя нет.

Я недоверчиво взглянула на него и вопросительно подняла брови, предлагая продолжить.

— Ладно, давай зайдём с другого бока, — Костя тяжело вздохнул. — Настя, я должен тебе признаться в одном очень важном обстоятельстве. Видишь ли, я — козёл.

Я не удержалась от нервного смешка. Вот стоило так нагнетать обстановку!

— Самокритично, — отметила в ответ. — Это для меня не новость. Со своей стороны, хочу сказать, что ты далеко не самый откровенный козёл из тех, что мне встречались. Так сказать, средней парнокопытности.

Костя как-то грустно улыбнулся и покачал головой.

— Ты не так поняла. Я настоящий козёл. Горный.

— В смысле, такой? — я приставила растопыренные пальцы к голове на манер рогов.

Молчаливый кивок и пристальный взгляд.

— Да ладно, — я махнула рукой, решив прекратить затянувшуюся шутку. — Уже не смешно. И вообще, я тебя простила, ещё вчера.

— Если хочешь, могу принять вторую форму, — напряжённо следя за моей реакцией, выдал Козловский.

— Ну давай, — я уселась поудобнее. — Фокусы — это хорошо. Раз. Два…

«Три» застряло в горле, потому что Костя поднялся из-за стола и почти моментально перетёк в… козла. Большого, ухоженного, гладко расчёсанного бурого и рогатого, мать его, козла! Я потёрла глаза ладонями. Козёл никуда не исчез. Стоял себе на всех четырёх копытах посреди кухни и смотрел на меня. Ущипнула себя за руку, дважды. Животное осталось на месте. С ума сойти!

— Ты это… подойди, что ли, — я опасливо протянула руку, подозревая серьёзный обман зрения.

Козёл послушно подошёл, ткнулся мордой в мою ладонь. Я погладила жёсткую шерсть, коснулась рогов. Похоже, настоящие. Глубоко вздохнула. Кажется, я всё-таки сошла с ума. Так ведь не бывает! И страха, такого, как вчера, почему-то не было. То ли разум всё ещё до конца не проснулся, то ли мозг от греха подальше временно вырубил функцию «бояться!».

— Пора лечиться, — печально сообщила я козлу, проводя пальцами по его спине.

Почувствовала, как текуче меняется, трансформируется шерсть под моими пальцами. Доля секунды, и передо мною снова стоял Костя. Сел рядом, обхватил мою ладонь своими, с нажимом повторил:

— Всё с тобой в порядке. Просто так сложилось, что некоторые люди… не совсем люди.

— И вчера тоже был не глюк? — на всякий случай уточнила я.

— Те, кто тебя похитил, тоже двуипостасные, — подтвердил Козловский. — Когда поняли, что ты не реагируешь на наш врождённый магнетизм и не поддаёшься внушению, решили напугать и убедить, что тебе всё показалось. И им это удалось. Любой оборотень способен трансформироваться как полностью, так и частично, чем Шакалов и воспользовался.

— Я бы предпочла тепловой удар, — пробормотала я и привалилась плечом к его плечу. Тут же выпрямилась, вздохнула: — Давай дальше, пока я ещё не окончательно осознала всё происходящее и не бьюсь в истерике. Ты козёл, они собаки.

На язык так и просилось добавить, что сутулые.

— Пёс только Псиглавец, — поправил меня Костя. — Тимур, тот, что пугал тебя в машине, шакал. А Валера осёл. Причём во всех смыслах.

Я нервно хихикнула. Да уж, попала в настоящий зоопарк! Осёл, козёл… только косолапого мишки не хватает для комплекта, а за мартышку я и сама неплохо сойду. Хотя нет, вру. И мишка по имени Мишка тоже есть.

— Что же касается татуировки, — продолжал Костя, — ты права: это не простой узор. У всех оборотней есть подобные татуировки. Их наносят после первого проявления ипостаси. Видишь вот эти завитки, похожие на греческую букву Алеф? Рога. А под ними — стилизованный отпечаток копыта. Указание на вторую ипостась. А всё остальное — древние обережные символы и традиционные узоры, дань традиции.

— Понятно, — протянула я, рассматривая татуировку. — Скажи, а эти, из «Белого клыка», они почему вообще мной так заинтересовались? Из-за того, что ты внимание обратил?

— Да, — откровенно признался он. — А я допустил ошибку. — Запустил ладонь в волосы, взъерошил их и продолжил, так же открыто: — Оборотни и люди редко заключают союзы. Среди двуипостасных это, скажем так, не приветствуется. Дети в этих браках рождаются обычными, а нас и без того осталось немного. К тому же, тебя могли использовать, чтобы надавить на меня. Мне казалось, что я не готов брать на себя такую ответственность и не могу уверенно заявить, что ты — не случайный эпизод в моей жизни.

— Костя, вот ты мне для чего это рассказываешь? — не выдержала я. — Я же могу и снова обидеться. Есть, на что. Ты же сейчас почти убедил меня, что ты — моральный урод!

— Ничего подобного! — оскорбился он. — Я аморальный красавец! А если серьёзно, — и это он произнёс совсем иным тоном, — не хочу, чтобы остались недомолвки. После того, как едва не потерял тебя вчера, многое осознал. Я хочу быть с тобой, Настя. Всегда. Теперь ты знаешь правду и тебе решать — сможешь ли принять меня таким, какой я есть.

— Даже давить не станешь? — я скептически усмехнулась.

— Не стану, — твёрдо пообещал он. — И да, твой проект был великолепным. Все бы так профессионально работали.

Я умолкла, обхватила голову руками. Как-то слишком много всего свалилось на меня за последние сутки. Ссора, похищение, спасение, примирение и, как вишенка на торте, этот утренний разговор. А ещё мой парень — козёл. В самом прямом смысле слова. Истерика, затаившаяся где-то глубоко до поры, стремительно захватывала сознание. В горле першило, клокотало от подступающих слёз. Не готова я оказалась к такому количеству правды. Молча поднялась, сходила в гостиную за оставшимся там платьем. Переоделась в ванной, умылась холодной водой, охладившей горячую кожу, но ничуть не успокоившей воспалённое сознание. Вышла и глухо попросила:

— Отвези меня к Маше, пожалуйста.

— Настя… — Козловский шагнул ко мне, но я выставила вперёд ладони.

— Не трогай меня сейчас. Я… мне нужно подумать. Одной. — Прикусила губу, чтобы не разреветься прямо здесь, скороговоркой добавила: — Я сама дам тебе знать, что решила, когда буду готова. И давай помолчим.

На долю секунды мне показалось, что он не послушает, шагнёт вперёд, до боли сожмёт меня в объятьях и никуда не отпустит. Наверное, в глубине души я даже была бы немного рада, если бы сейчас Костя решил за нас двоих. Подумаешь, козёл, пока он не сказал, я и не знала. Можно сделать вид, что этого разговора не было. Я же всё равно скоро уеду… Но он отступил и склонил голову, давая понять, что уважает мою просьбу и моё право принимать решения.

Машка явно увидела машину из окна, потому что встречала меня ещё на лестнице, нетерпеливо перегнувшись через перила и наблюдая, как я поднимаюсь. А из меня с каждой новой ступенькой потихоньку заканчивались силы.

— На тебе лица нет! — Машка буквально заволокла меня в квартиру и усадила на пуфик в прихожей. — Настён, ты чего?

Я тихо, отчаянно всхлипнула, понимая, что теперь — можно. Здесь меня поймут, утешат и пожалеют. Здесь нет никаких оборотней и прочих нереальных существ из детских сказок и старых легенд.

— Маш, я, кажется, схожу с ума, — пожаловалась ей. Взяла протянутую чашку с водой, отпила немного, чуть успокоилась. Мозг всё-таки не желал верить в реальность всего произошедшего накануне и продолжившегося этим утром. — Вот скажи, ты веришь в оборотней?

— А почему ты спрашиваешь? — как-то напряжённо поинтересовалась подруга.

— Да вот, — я попыталась улыбнуться дрожащими губами, — меня тут убеждали, что они есть. По-моему, я даже видела одного… с половиной. Ну, в смысле, вчера видела половину, а сегодня целого. Хотя могла просто перегреться на солнце, потому что несу какую-то чушь и сама в неё не верю.

— Настён, — Машка опустилась на корточки, заглянула мне в глаза. — Ты только не пугайся…

— Что, оборотни существуют? — нервно перебила я.

Подруга молча кивнула. Я закрыла глаза, легонько стукнулась головой об стенку, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

— Ещё скажи, что и ты тоже… — я не договорила, потому что горло перехватил очередной спазм.

Машка молчала. И это молчание говорило лучше любых слов. Я открыла глаза, утёрла слёзы. Поторопила с ответом, скорее, просто чтобы услышать голос:

— Маш?

Чернобурова так же молча кивнула, не сводя с меня взгляда. Да вашу кошачью мать, они сговорились, что ли? Вот так молчать и кивать, как китайские болванчики.

— Блин, — я ещё раз приложилась затылком о стену. — И что теперь? Я обрасту шерстью и каждое полнолуние буду мяукать, выть, лаять или блеять на луну? По какому принципу вообще определяется вид?

— Ты не станешь оборотнем, — успокоила меня Машка. — Им можно только родиться.

— Хоть одна радость, — я хлюпнула носом. — И много вас таких вот… альтернативных?

— В Сочи тысяч тридцать, может, чуть больше, — не успокоила меня подруга. — Немного.

— Каждый десятый, — вздохнула я.

Слёзы почему-то закончились. То ли психика оказалась крепче, чем я думала, то ли организм снова включил какие-то защитные рефлексы. Машка молчала, лишь крепко сжимала мою руку. В какой момент наши ладони переплелись, я не отследила, но была признательна ей за поддержку.

— А ты кто? — осторожно поинтересовалась я.

— Лиса, — тихо ответила подруга. — Чернобурая.

— Значит, у вас по фамилии можно с большой долей вероятности определить, что за зверь собеседник, — задумчиво пробормотала я и замерла, поражённая ещё одной догадкой: — Маш… А все сотрудники «Львиной доли», они — тоже, да? Все?

Маша кивнула, подтверждая мою догадку. Ну отлично, я со своей звериной фамилией вписалась в коллектив, как родная!

— Хорошо, а почему тогда я не оборотень? — задала я следующий вопрос. — Волкова же!

— Не знаю, — призналась подруга. — Может быть, кто-то по отцовской линии был оборотнем. Лишь несколько веков назад появилось негласное правило — дети, рождённые от человеческих женщин, берут фамилию матери. И они никогда не бывают оборотнями.

— Ну да, папа говорил, что роду Волковых уже прилично лет, и фамилия сохраняется много поколений, — отозвалась я. — И у дяди Славы, папиного брата, два сына. Опять род не прервётся… Блин, Машка, что за сюр? Мы с тобой, две взрослые бабы, на полном серьёзе обсуждаем сказки! Двадцать первый век, космические спутники, нанотехнологии, Илон Маск со своей «Теслой»… Какие, к чёрту, оборотни? Нет их! Мне всё привиделось, и точка!

Подруга тяжело вздохнула, ободряюще сжала мою ладонь. Тихо произнесла:

— Вот потому мы и не рассказываем о своём существовании. В лучшем случае, реагируют так, как ты. В худшем — начинают креститься, тыкать в лицо крестиком и кричать что-то вроде «Изыди!». Настя, оборотни существуют. Мы существуем.

Повисла долгая пауза. Я почему-то думала о том, что вечно у меня всё через одно место. Лучшая подруга и та — оборотень. А прочие знакомые надолго не задерживались в моей жизни. Мне всегда находилось, с кем выпить кофе, да и просто выпить, погулять по парку, но из тех, с кем можно было обсуждать личное, а при необходимости — выплакаться на плече, у меня была лишь Маша.

— Настёна, — окликнула меня подруга. — Если хочешь уйти… Если тебе противно рядом находится, я пойму. Найдём тебе комнату, у людей…

— Чернобурова, ты издеваешься? — я резко притянула Машку к себе, едва не потеряв равновесие. — Да плевать я хотела на то, что ты женщина-лиса! Я не знаю человека порядочней и преданней, чем ты. Всегда могу на тебя положиться, получить поддержку и понимание, совет, а ты мне тут «противно»! Да как ты вообще такое могла подумать, как только язык повернулся?

Последнюю фразу я выкрикивала, снова захлёбываясь от слёз. Машка уже тоже рыдала, уткнувшись лицом в мои колени.

— Дурында цветная, — всхлипнула я, поглаживая её по голове. — За что люблю только?

— Любить вредно, — донеслось из комнаты. — От этого неррррвы портятся.

— Суп сварю! — гнусаво пригрозила Машка решившему поучаствовать в беседе попугаю, и Веня понятливо заткнулся.

Позже, когда мы обе прорыдались, успокоились и переместились из прихожей в комнату отпаиваться чаем, подруга спросила:

— Насть, а с Костей теперь ты как?

— Не знаю, — я вздохнула. — С тобой я давно знакома, тут вопрос даже не стоял. А насчёт него… Пока даже думать не хочу. Вернусь в Москву, в привычную обстановку и там решу. Если я ему действительно нужна, приедет и заберёт. Нет — значит, так тому и быть.

— А ты переедешь, если заберёт? — недоверчиво уточнила Чернобурова.

— Думаю, мы как-нибудь договоримся, — я пожала плечами. — Решу, когда до этого дойдёт.

— Настя-я-я! Настенька! — неожиданно донеслось с улицы подозрительно знакомым голосом, который я бы предпочла не слышать. — Любимая!

— Мама, блин!!! — простонала я, вскакивая. — Больше некому было дать ему адрес.

— Белая стрекоза любви к нам с тобой летит, — меж тем гнусно завывал у подъезда, причём, судя по звуку, соседнего, Антон. — Настенька, Настя, выгляни, счастье моё!

— Придурок! — выдохнула я, подскакивая. — Как не вовремя его принесло!

— Зови сюда, пока соседи полицию не вызвали, — обречённо махнула рукой Машка.

Антон поднялся в квартиру героем, сияя, словно начищенный пятак. Плюхнулся на диван и заявил, что без меня он отсюда — ни ногой, потому что любит, жить без меня не может.

— Хоть бы цветов взял, Ромео, — фыркнула на него Машка.

— Так завянут же, — снисходительно пояснил ей мой бывший. — Я лучше Настьке в Москве шаурму куплю. И большого плюшевого медведя.

— Я не ем шаурму, — процедила я. — Мог бы и запомнить. И медведь мне нахрен не нужен!

— Ну себе тогда шаурму, — ничуть не расстроился Антон. — А тебе мороженку. Всё лучше, чем какой-то там веник. Так, любимая, собирайся, самолёт у нас в половине четвёртого, сегодня. Еле достал билеты, между прочим, переплатил в два раза, но для тебя ничего не жалко. И маме твоей обещал, что мы завтра к ним в гости приедем, она так за тебя волнуется.

— Насть? — Машка глазами указала на телефон, намекая, что можно позвонить Козловскому, и незваного гостя, отчего-то возомнившего себя моим спасителем, и духу не будет.

Но мне совершенно не хотелось скандалов. Да и эмоций уже не осталось. Слишком много их было за последние сутки. И вообще, устала я… Хотела перезагрузку — получила по полной программе! Теперь все прошлые проблемы казались смешными и мелкими. Я была готова вернуться домой.

— Знаешь, Маш, наверное, я действительно загостилась, — решила я, вставая. — Пора и честь знать. Тем более, не на поезде трястись. Жду тебя в гости.

Сборы были недолгими. Я не успела слишком обрасти вещами, а купленный сарафан легко уместился в мой саквояж. Маша отвезла нас в аэропорт, крепко обняла меня на прощанье. Спросила, одними губами:

— Уверена?

— Да, — так же ответила ей я.

Помахала рукой от стойки регистрации. А в самолёте с радостью поменялась местами с хнычущим мальчиком с соседнего сидения, который завидовал близнецу, занявшему место у окна. А мне не хотелось сидеть рядом с Антоном. Деньги за билет я ему отдала, едва мы заняли места. И он взял, даже не раздумывая.

Самолёт взлетел, и я бросила последний взгляд в иллюминатор, на море. Хотела бросить в него монетку, а, похоже, оставила своё сердце. «Значит, рано или поздно придётся за ним вернуться», — шепнул внутренний голос. Я недовольно дёрнула плечом. Глупости всё это. У курортных романов, ярких, страстных, эмоциональных, редко бывает продолжение. К тому же, тут я даже усмехнулась, я всего лишь обычный человек. А слова… Сказать можно многое, а хватит ли запала, чтобы исполнить? Да и хочу ли я, чтобы наша с Костей история закончилась тем самым «долго и счастливо»? Риторический вопрос. Хочу, конечно. И одновременно — боюсь. Вздохнула, закрыла глаза. Время само расставит всё по местам.

Москва встретила жарой. После прохладного салона самолёта контраст был особенно резок. Ещё во время полёта я заказала такси и, получив багаж, направилась к выходу из здания терминала. Антон догнал меня, пошёл рядом.

— Думаю, мы поедем аэроэкспрессом, — заявил он. — Это дешевле, чем на такси.

— Добирайся, как считаешь нужным, — пожала я плечами. — Такси для себя я уже заказала.

— Не понял, мы что, не домой? — удивился бывший.

— Домой, — кивнула я. — Каждый к себе.

Антон недовольно пожевал губами и разразился целой тирадой, из которой выяснилось, что он намеревался вернуться в квартиру вместе со мной. Надо же, какая короткая память. Уже забыл, что я выставила его за дверь. Очень удивился и даже оскорбился, когда я напомнила ему, что мы расстались. Оказывается, он решил, что раз я согласилась вернуться с ним в Москву, то это автоматически означало примирение. Пришлось напомнить, что без него где-то грустит баклажановый котёночек. Антон обиделся и заявил, что я злюка. А я смотрела на него и недоумевала — как вообще могла в такого влюбиться. Повелась на смазливую физиономию, красивые фразы, и не заметила, как этот искуситель змеем вполз в мой дом и начал чувствовать себя хозяином там. Оскорблённый в лучших чувствах бывший потопал на аэроэкспресс, что-то бурча под нос, и я облегчённо вздохнула. Как выяснилось, преждевременно. Вечером Антон нарисовался возле моей двери с чемоданом и попытался уговорить приютить его на ночь. Я не прониклась и отправила страдальца в гостиницу.

А на следующий день меня ждало ещё одно потрясение. Выставленный накануне Антон с самого утра явился при полном параде, разорился на корзину роз и связку воздушных шариков и устроил у подъезда шоу в духе «Барин жениться желают». Соседи высыпали на балконы, наслаждаясь бесплатным цирком. Женщины умилённо ахали, восхищаясь романтике, и только баба Ира, жившая этажом ниже, громко проворчала, что этот шарик с розой кота испугали так, что тот лужу сделал прямо на подоконнике, и вот этому романтику, что внизу, сейчас прилетит той самой тряпкой, которой она, баба Ира, лужу за котом и вытерла.

— Настя! — Антон упал на одно колено и воздел руки в направлении моего балкона. — Ты выйдешь за меня?

— Нет, — обломала я на корню радужные ожидания всех зрителей и главного скомороха и ушла в комнату.

На звонки и стук в дверь не реагировала. А через пять минут позвонила мама и попыталась отчитать меня за неподобающее поведение. Но мне было уже наплевать. Я даже не стала слушать возмущённую тираду, просто положила телефон экраном вниз и занялась уборкой. Когда бормотание из динамика стихло, снова взяла трубку, поинтересовалась:

— Всё сказала? Тогда хорошего дня, мамочка.

Антон не отступал, несколько дней караулил меня у подъезда и искренне не понимал, почему нет-то? Что меня не устраивает? Даже пообещал, что я больше не услышу ни про каких посторонних котят и прочих рыбонек. Отстал только тогда, когда я пригрозила, что обращусь в полицию. Но продолжал периодически названивать и заваливать мой почтовый ящик самодельными открытками со скачанными из интернета шаблонными стихотворениями. Вот только в моих мыслях и сердце поселился совсем другой мужчина. Пусть и самый настоящий козёл, но намного порядочнее того же Антона. Я скучала, всё сильнее с каждым днём. День начинался с тихого пиликания вайбера, оповещавшего о пришедшем от Кости сообщении и заканчивался им же. Самые обычные пожелания доброго утра и спокойной ночи, никаких явных попыток надавить, скорее, напоминание: я помню о тебе, я жду… Я читала сообщения, но не отвечала на них. Слишком тяжело было принять решение. Я ведь никогда и ничего до этого не слышала про оборотней. А вдруг мы слишком разные и у нас всё-таки ничего не получится? Тут и с людьми-то не всё ладится.

Съездила к родителям, но вернулась через два дня, не выдержав маминых восхвалений Антошеньки и неприкрытых упрёков, дескать, женихи гурьбой у ворот не толпятся, а я перебираю. Пора подумать о семье, о детках, вот и кандидатура подходящая, чтоб свить семейное гнездо. Папа удирал на работу чуть свет, и я очень подозревала, что он тоже по горло сыт восхвалениями потенциального зятя. Я не стала рассказывать маме о сочинских приключениях. Сильно подозревала, что она, не моргнув глазом, заявит: «Антоша изменил тебе, а ты в отпуске изменила ему. Квиты. Чего мучаешь парня, он же тебя любит…» и дальше продолжит свою любимую песню о семейном счастье и внуках.

А когда вернулась в Москву, меня ждало сразу два сюрприза. Один приятный, второй, как и следовало ожидать, не очень. Мне позвонили из рекламного агентства, в которое я отправила резюме почти три недели назад, и пригласили на собеседование. Я залезла в гугл, изучила фамилии руководства и успокоилась. Директор Редин, зам — Малиновский и главбух Хозяйкина. Второй сюрприз пришёл сам. Услышав звонок в дверь, я выглянула в глазок и обнаружила на лестничной клетке баклажанного котёночка. Несмотря на жару, любовница бывшего была в плотных джинсах и синтетической рубашке. Я бы умерла в такой одежде!

— Чем обязана? — даже не пытаясь казаться доброй и приветливой спросила я.

— Мне бы с Антоном поговорить, — девица жеманно вздохнула и как-то недобро покосилась на мои голые ноги.

Ой, какие мы нежные! Хочу ходить дома в коротком платье-рубашке и хожу! Могу себе позволить. Жарко, между прочим.

— А с чего вы взяли, что он здесь ещё живёт? — спросила я.

— Но как же, — баклажанная фифа захлопала нарощенными ресницами, — это ведь его квартира! Знаю, что Антоша в своё время пригласил вас к нему переехать и сейчас боится расстаться, потому что у вас проблемы со здоровьем, но понимаете, дело в том, что я от него беременна, — она полезла в сумочку и продемонстрировала мне тест с двумя яркими полосками. — Ребёночку лучше расти в хорошем районе…

Проблемы со здоровьем у меня, значит? Надо же, сколько любопытного можно узнать от любовницы бывшего! А он мастер в развешивании лапши по ушам, ничего не скажешь.

— Рада за вас, — холодно произнесла я, — вот только Антон к этой квартире не имеет ни малейшего отношения. Я получила её в наследство. Так что ищите будущего счастливого папу в другом месте. И совет вам да любовь.

Не слушая больше лепетаний будущей мамы, захлопнула дверь. Баклажанная фифа тут же снова нажала на кнопку звонка. Я открыла, скрестив руки на груди, заявила:

— Нет, я не знаю, где он сейчас. Выставила этого проходимца почти три недели назад.

— Тогда я хотела бы забрать его подарки, — нагло заявила девица. — Телевизор и микроволновку.

Ай да поворот! Интересно, а шкаф-купе и посудомоечную машину мой предприимчивый бывший никому не успел подарить? Хорошо быть добрым за чужой счёт!

— А кто вам сказал, любезная, что Антону хоть что-то принадлежало в этой квартире, помимо его одежды и ноутбука? — хмыкнула я. — Технику я покупала без его участия и отдавать своё добро не собираюсь. Ищите Антона и разбирайтесь с ним. Ещё раз позвоните в дверь — вызову полицию со словами, что в мою квартиру ломится наркоманка. Хотите в участок?

Нет, мне было совершенно не жаль бедную обманутую беременную девочку. У неё своя голова на плечах есть, чтобы думать. Хотела получить такое счастье, как Антошенька, пусть забирает! Но я за него приплачивать не собираюсь.

Захлопнула дверь, на этот раз окончательно. Вернулась в комнату, и взгляд тут же упал на телефон. Чёрт возьми, а что я теряю? Неделя без Кости тянулась слишком долго и я успела понять одно: без него мне плохо. Надо воспользоваться советом Машки и хотя бы иногда позволять себе дышать полной грудью. Боясь передумать, я нашла в списках контактов Козловского и сбросила ему свой московский адрес с привязкой к карте. Вот и посмотрим, чего стоят его слова.

Раздавшийся через час звонок в дверь заставил меня недовольно поморщиться. Опять Антона, что ли, нелёгкая принесла? Или его баклажанчик вернулся? Посмотрела в глазок и едва не потеряла дар речи, увидев на площадке Козловского собственной персоной. У него телепорт, что ли, под рукой был?

— Привет, — произнёс он так, словно мы попрощались не неделю назад, а лишь вчера. — Это тебе.

Я приняла букет из ярких гербер и посторонилась, пропуская Костю в квартиру.

— Да настоящий я, настоящий, — улыбнулся он. Шагнул ко мне, обнял, коснулся губами волос на макушке, выдохнул: — Соскучился по тебе до безумия.

А я обнимала его одной рукой, потому что во второй был букет, который я так и не успела положить, чувствовала тепло его тела, вдыхала аромат туалетной воды и понимала: я тоже соскучилась и не хочу больше с ним расставаться. Невозможно так сильно привязаться к человеку за неделю? Да что вы знаете! Ещё как возможно. Рядом с ним меня наконец-то отпустила гнетущая, изматывающая тоска, снедавшая все эти дни. Я всё ещё не знала, чего ожидать от наших отношений, понятия не имела, насколько долгими они будут, но совершенно точно не желала больше сомневаться и терять время. Костя приехал ко мне, он рядом, так что ещё нужно?

— Как ты так быстро доехал? — спросила я, не в силах отстраниться.

— Ваше метро творит чудеса, — отозвался Козловский. — Я прилетел в Москву через два дня после твоего спешного отъезда. Командировка.

Я тихонько вздохнула, досадуя, что целых пять дней потеряны. Поинтересовалась:

— И когда обратно?

— Нескоро, — Костя коснулся губами моего виска. — Возможно, никогда.

— В смысле? — я подняла голову и тут же получила лёгкий, дразнящий поцелуй в губы. — Козловский, не уходи от ответа!

— А как же вначале накормить, напоить, спать уложить, а потом расспрашивать, м? — он в притворном изумлении изогнул бровь. — Или хотя бы что-то одно из списка.

Тонкий намёк на то, что разговаривать в прихожей, конечно, можно, но не так удобно, я оценила. Высвободилась из уютных объятий и предложила:

— Пойдём на кухню, шантажист. Гостевые тапки дать?

Засыпала кофе в кофеварку, куда более простую, нежели в Костиной квартире, но тоже неплохую, залила воды, включила. Достала из холодильника молоко для себя. Хотела сесть напротив Кости, но он опустился на ближайший стул и притянул меня на колени.

— Рассказывай, — потребовала я, устраиваясь поудобней.

— Мы решили создать холдинг и выйти ещё и на московский рынок, — словно ни в чём ни бывало, заявил Костя. — Определённые наработки у нас уже есть, как и предварительные договорённости с агентством, которое первым войдёт в структуру. В общем, пока будем улаживать все формальности и оформлять документы, я здесь. Потом, скорее всего, возглавлю местное агентство.

Так, кажется, я начинаю подозревать, как именно называется это агентство! И не удивлюсь, если там тоже работают оборотни, как минимум, в руководстве! Кажется, медведя где-то называли «хозяином», так что главбух уже под подозрением. А Козловский тем временем продолжал:

— Тебя я больше не отпущу, поэтому давай не будем тратить время. Настя, выходи за меня замуж. Не знал, какие кольца тебе нравятся, поэтому выберешь сама.

На стол лёг сертификат одного из ювелирных магазинов. Креативный подход. И очень логичный. Я терпеть не могла жёлтое золото, предпочитая ему белое. Или платину. А вот рассказывать об этом на всех углах не спешила.

— На собеседование меня позвали как раз в то агентство, которое войдёт в состав холдинга? — уточнила я.

— Можешь отказаться, — пожал плечами Костя. — Хотя мне будет спокойнее, если буду знать, что ты рядом.

— Предлагаешь продолжить служебный роман? — я вопросительно подняла брови.

— Скорее, организовать семейный подряд, — Козловский кивнул на сертификат и напомнил: — Ты не ответила.

— Костя, а тебе не кажется, что ты слишком торопишь события? — тихо спросила я. — Мы едва знакомы, почти ничего не знаем друг о друге. А если это просто страсть? Быстро вспыхнула, быстро угаснет…

— А если это — с первого взгляда и навсегда? — возразил он, поглаживая меня по коленке. — Настя, я же всё равно уговорю. Соглашайся, столичная упрямица. Я не подарок, конечно, но сделаю всё, что смогу, чтобы тебе было со мной хорошо.

Я замолчала, уложила голову ему на плечо и задумалась. Хорошая умная девочка внутри меня возмущалась, приводила тысячу и одну причину, почему не стоит торопиться, но в глубине души проснулось какое-то особое, внутреннее чутьё, которое подсказывало: Костя мой мужчина. Тот самый, настоящий, с которым мы совпадём всеми гранями.

— Я согласна, — прошептала я. — Но с условием: свадьба через год. Посмотрим, как мы сработаемся… и уживёмся.

— А если уговорю расписаться раньше? — мурлыкнул Костя и прикусил мочку моего уха.

— Попробуй, — разрешила я.

Повернула голову, подставляя губы для поцелуя. Долгого, горячего, настолько крышесносного, что все мысли превратились в дрожащее розовое марево. И только громкий настойчивый писк кофеварки, извещавшей, что напиток вообще-то давно готов, вернул в реальность.

— Кофе… — я сделала попытку слезть с таких удобных коленей.

Козловский позволил мне привстать, но лишь затем, чтобы тут же вернуть обратно, но уже лицом к себе.

— Подождёт, — заявил он, одной рукой придерживая меня за талию, а второй поглаживая по обнажившемуся бедру, и снова прильнул к моим губам.

Да, пожалуй кофе прекрасно мог подождать. А домашнее платье, помимо того, что в нём было нежарко, обладало ещё одним очень полезным свойством. Оно быстро снималось.

Вечером позвонила мама и начала так настойчиво зазывать в гости на выходные, что я тут же заподозрила подвох. Пообещала подумать и перезвонить.

— Не хочу ехать, — призналась Косте, возвращаясь на диван и снова забираясь к нему на колени. — Чует моё сердце, что мама не теряет надежды помирить меня с бывшим. Наверняка позвала его, а теперь и меня выманивает.

— Поехали вместе, — предложил он. — Познакомлюсь с будущими тёщей и тестем. А если нам будут не рады, вернёмся в Москву. Мою машину вчера привезли, ждёт на стоянке фирмы.

— А давай, — я широко улыбнулась. — Мама хотела, чтобы у меня появился жених — мамино желание исполнилось. А что кандидатура не совпала с её прогнозами, так мне жить с тобой, а не маме. А меня устраивает.

— Твоя мама наверняка обрадуется, если свадьба состоится раньше, чем через год, — вкрадчиво предположил Костя.

— Козловский! — я пригрозила ему диванной подушкой. — Сейчас как запущу! Не будем радовать маму слишком сильно.

Эта наглая морда согласилась с таким видом, будто делала мне величайшее одолжение, за что всё-таки была бита подушкой. Ну, как сказать, бита. Знаете ли, не очень удобно замахиваться, когда тебя вместе с орудием праведной мести укладывают на себя, обхватывают лапищами за талию, не давая подняться и нагло ржут, даже не пытаясь увернуться. Я сменила тактику и попыталась придушить Козловского этой самой подушкой, но жених оказался живучим и перешёл в наступление. В общем, битву я проиграла с треском. Пришлось возмещать нанесённый моральный ущерб и заглаживать вину, сдаваясь на милость победителя.

Как выяснилось на выходных, мама действительно пригласила Антона. Растерянно-раздосадованное лицо бывшего, когда я начала знакомить родителей с Костей и представила его, как будущего мужа, надо было видеть. Он был похож на выброшенную на берег рыбу, жадно хватающую ртом воздух. А я, не давая опомниться, с удовольствием его добила:

— Антон, так рада тебя видеть! А почему твоя беременная девушка не приехала? Токсикоз?

— Антон? — мама нахмурилась.

Кажется, мой бывший стремительно терял набранные очки популярности в её глазах. Периодически погуливающего зятя мама ещё была готова терпеть, а вот зять-алиментщик, посягающий на семейный бюджет, пределом её мечтаний уже не являлся.

— А… А знаете, мне пора! — неожиданно шустро засобирался бывший, моментально осознав, что ему здесь никто не рад.

— Я с тобой до выхода из подъезда пройдусь, — в голосе Кости были те самые нотки, от которых даже у меня по спине пробегал холодок. — Перекинемся парой слов.

И смотрел он при этом на Антона таким взглядом… В общем, обычно так смотрят на какое-то неприятное насекомое, прикидывая — раздавить, или пусть себе ползёт. Мой бывший побледнел почти до зеленцы. Хотел бы возразить, но, похоже, не мог. Вернулся Костя быстро. Я не знала и не стремилась знать, что именно он сказал Антону, только тот больше мне не звонил и не пытался якобы случайно встретиться. А общий язык с моими родителями Козловский нашёл быстро. Особенно с мамой. Та уже через полчаса смотрела на нас счастливыми глазами и приглашала почаще приезжать в гости. Очень огорчилась, что мы не останемся до понедельника. А папа украдкой показал мне поднятый большой палец, давая понять, что одобряет выбор.

— Признавайся: бил Антона? — строго спросила я, пока мы ехали обратно.

— В этот раз просто предупредил, — ответил Костя. — Доходчиво и убедительно. — Покосился на меня и спросил, не скрывая весёлых ноток: А ты, кровожадная моя, хотела, чтобы я ему врезал?

— Нечего об него руки марать, — фыркнула я. — Кстати, я планирую Машу свидетельницей позвать.

— Хоть завтра, — согласился Костя и расхохотался в ответ на мой возмущённый вопль: «Козловский, блин!»

Забегая вперёд, скажу, что поддразнивал он меня при каждом удобном случае, но палку не перегибал. Да и серьёзных размолвок у нас не было. Мы как-то очень быстро притёрлись друг к другу. Я настояла лишь на том, чтобы Костя из съёмной квартиры перебрался ко мне, а не наоборот. Во мне проснулись меркантильность и желание сберечь семейный бюджет. Козловский согласился, но с условием, что со временем мы переберёмся в коттеджный посёлок в Подмосковье. Оказалось, он уже присмотрел там подходящий участок. Я подумала и решила, что идея мне нравится. Природа ближе, воздух чище, а до работы добираться, с учётом пробок, примерно одинаково.

На тумбочке тихо завибрировал телефон. Костя приподнялся на локте, глянул на имя абонента и тихо, чтобы не потревожить спящую Настю, вышел из комнаты. Он ждал этого звонка.

— Костя, ты действительно собираешься жениться на Насте?

Голос Чернобуровой был взволнованным. Лисичка искренне переживала за подругу. Костя знал, что так будет и был готов её успокоить. В конце концов, именно благодаря Маше он встретил Настю. Не пригласи её Чернобурова в гости, и кто знает, сумели бы они обрести друг друга.

— Да, — просто ответил он. — Я её люблю.

Мария замолчала, несколько десятков секунд в трубке слышалось лишь её дыхание.

— Ты знаешь, что в таких браках не рождаются двуипостасные, — тихо напомнила она. — Готов на это пойти?

— Иначе не позвал бы Настю замуж, — без раздумий откликнулся он.

— А что по этому поводу сказала твоя семья? — поинтересовалась Маша.

— Шок, неприятие, смирение, — кратко пояснил Костя. — У них не было выбора. Либо принять моё решение, либо перестать общаться. Я рад, что у меня мудрые родители.

— И что, действительно будешь ждать вытребованный Настей год? — уточнила Чернобурова.

— Посмотрим, — хмыкнул он. — Давить не стану. Если ей так спокойнее, распишемся через год.

Собеседница негромко фыркнула и напомнила:

— Костя, предупреждение насчёт того, что загрызу, если обидишь Настёну, в силе.

— Не обижу, — уверил Козловский.

Вернулся в комнату, лёг рядом с любимой. Та сонно мурлыкнула во сне, повернулась к нему, устраиваясь на плече. Ненаглядная бесценная маленькая вредина, заявившая, что свадьба состоится лишь через год. Впрочем, Костя был готов пойти на эту уступку. Настя и так периодически слегка загонялась на тему того, что слишком быстро их отношения стали настолько серьёзными. И, кажется, ещё не верила до конца, что это правда. Что ж, он никуда не спешит. И готов всю жизнь убеждать её в своей любви. Лишь бы она была рядом, улыбалась ему и вот так доверчиво засыпала на его плече.

Чернобурова положила телефон, запрыгнула на подоконник. Задумчиво рассматривая ночной двор, накрутила на палец фиолетовый локон. Кажется, Костя и впрямь настроен серьёзно. Сказать, что Настя бланка?.. Лисичка даже прикусила губу, так сильно задалась этим вопросом. Или не говорить? Опасное это знание. Пожалуй, пусть останется при ней. А для ребят станет сюрпризом, что древние легенды сбылись именно в их случае. Настоящая любовь творит чудеса, ведь так?

— Мне кажется, это платье меня полнит, — пожаловалась я Машке, рассматривая себя в зеркало.

Подруга закатила глаза и покачала головой.

— Волкова, тебя полнит четвёртый месяц беременности! — А платье село отлично.

— Думаешь? — я с сомнением натянула ткань на животе.

Тот был едва заметен. Похоже, наследственность не дремала: мама рассказывала, что у неё живот начал расти только на седьмом месяце.

— Ага, давай ещё сильнее, — хмыкнула подруга. — Не виден твой животик, не волнуйся. Вот грудь выросла, факт.

— Да капец, — пожаловалась я, вертясь перед зеркалом. — Косте нравится, конечно, а мне все лифчики малы!

Чернобурова улыбнулась и язвительно напомнила:

— Дорогая, ты сама хотела выждать год, проверить чувства.

— Проверила, но не выждала, — надулась я, как мышь на крупу. — Ещё три месяца осталось. Вот только меня разнесёт, как воздушный шарик, так что придётся сократить сроки проверки чувств.

— Думаешь, твой Козловский откажется жениться на такой пухленькой невесте? — ухмыльнулась подруга.

— Я ему откажусь! — топнула я ногой. — Его стараниями, между прочим, расту вширь.

— Я бы сказала, что старания явно были совместные, — хмыкнула Машка. Подошла, поправила на мне фату. — Ты его любишь, он тебя любит, вот и результат. Всё, хватит страдать у зеркала, пойдём отдавать тебя замуж. Ты прекрасна, как весна! А там гости ждут, регистратор речь отрепетировала, а шампанское, которого тебе нельзя, греется, между прочим!

— Зараза фиолетовая, — улыбнулась я. — Спасибо, что ты со мной.

— И я тебя люблю, — Машка обняла меня и тут же отстранилась: — Эй, нечего носом хлюпать! Пойдём, Настёна. Пора вам с Костей поставить государство в известность, что спите вместе.

Я честно попыталась испепелить языкастую негодяйку взглядом, но не выдержала и расхохоталась. Что бы я без неё делала!

Свадьба была небольшой, лишь самые близкие родственники и друзья. Мы в очередной раз совпали во мнениях, решив, что не хотим пышного торжества. Отмечали в Сочи, потому что я имела неосторожность сказать Косте, что когда мне было лет пятнадцать, я мечтала о свадьбе на морском побережье. А он мне это припомнил. Впрочем, я была на него не в обиде. Обижаться на Костю долго в принципе не получалось.

Вечером, когда мы остались вдвоём, немного усталые, но счастливые, я наконец-то задала вопрос, который беспокоил меня последние несколько недель. Как-то всё не было случая задать его.

— Костя, а что бы ты делал, если бы я тебе не написала?

— Приехал бы без приглашения, — признался он, поглаживая меня по животу. — Вёл бы осаду по всем правилам военного искусства, пока крепость бы не сдалась.

— А как же обещание дать мне самой решить? — притворно возмутилась я.

— Так я дал! — с видом оскорблённой невинности, не моргнув глазом, заявил мой муж. — Целую неделю. А дальше начал бы помогать определиться.

— За что я тебя только люблю? — покачала я головой. — Никакого уважения к чужому мнению, если оно не совпадает с твоим!

— Я же горный козёл, — усмехнулся супруг. — Мне по статусу положено покорять самые неприступные вершины.

Я улыбнулась и обняла его. Ни на секунду не жалела, что всё сложилось именно так. Пусть мой мужчина — козёл в прямом смысле слова, но я не променяю его ни на кого. Слишком сильно люблю. Поймала себя на мысли, что очень хотела бы подарить супругу малыша с двумя ипостасями. Мне неважно, будет мой ребёнок человеком или оборотнем, лишь бы вырос не скотиной. Но об этом мы позаботимся, а Костя был бы вдвойне счастлив… Печально, что древние легенды чаще всего — лишь красивые сказки. Но почему-то в глубине души шевельнулась надежда. Настоящая любовь ведь способна творить чудеса. Почему бы не с нами?

Три года спустя

Мы с Машкой сидели на веранде и пили зелёный чай, пока Саша играл в песочнице. Костя сдержал слово и вот уже второй год мы жили в коттедже в Подмосковье. Мне здесь нравилось. Тихое место, хорошие соседи (в большинстве своём, обычные люди), и природа. А сегодня к нам в гости наконец-то добралась Машка.

Беспокоило лишь одно: когда нашему Сашке исполнится семь лет, придётся ненадолго перебраться в Сочи, чтобы первый оборот сына прошёл под присмотром старших оборотней. Обычно он происходил как раз в первые два-три месяца после семилетия. Да, к нашему общему изумлению и радости Саша всё-таки родился двуипостасным. Костя понял это, едва взяв малыша на руки. Слишком явной, по его словам, была аура, и особым — запах. Сын унаследовал папин вид, за неимением иных вариантов, так что теперь у меня в семье было целых два козла: большой и маленький. Похоже, древние легенды о силе любви всё-таки не лгали. А как были рады свёкр со свекровью! Они смирились с выбором Кости, но окончательно приняли меня только после рождения малыша. А когда узнали, что мы решили назвать сына Сашей в честь Костиного деда, и вовсе растаяли.

— А вы серьёзно взялись за увеличение поголовья горных козлят, — Машка бережно погладила мой семимесячный живот. — И кто на этот раз?

— Дочку обещают, — я прищурилась на солнышко. — Хотя сильно подозреваю, что Косте нравится, когда я работаю из дома, вот он и позаботился, чтобы я задержалась в декрете.

— Собственник, — улыбнулась Машка. Помолчала и задумчиво добавила: — Знаешь, наверное, я соглашусь переехать к Владу. А там видно будет.

Я вспомнила взгляд, которым она смотрела на Сашку, и понимающе улыбнулась в ответ. Кажется, моя фиолетововолосая лисичка созрела и готова задуматься о семье и детях. Вот и хорошо. Из неё получится чудесная мама! А Влад, новый Машин парень, относится к людям так же лояльно, как и она. Будем дружить семьями.