Лени Рифеншталь в своей таинственной киноленте «Триумф воли» сумела изобразить невыразимое, выявить незримое. Метафизику Третьего рейха. Ту мистическую субстанцию, которая в бархатной нюрнбергской ночи заставляла вращаться белую галактику свастики. Превращала тысячные толпы в единый мускул, в сгусток космической силы. Направляла стальные легионы на все континенты, повергая к ногам чародея и мага Адольфа Гитлера мировые столицы.

Гитлер был раздавлен гусеницами советских танков, которые станцевали «Камаринскую» на его обугленных костях. Иосиф Сталин в кремлевском кабинете рассматривал сквозь лупу запломбированные зубы фюрера. С тех пор имя Гитлера предано анафеме. Холокост поставил крест на СС и гестапо. Памятник Воину-освободителю разрубил мечом свастику. Фондовые рынки и супермаркеты истребили память об «Ананербе».

Но через пятьдесят лет после Великой Победы дух Гитлера восстал из пепла, и Советский Союз был уничтожен по плану «Барбаросса», исполненному до последнего пункта: без танков Манштейна и концлагерей Гиммлера, пропаганды Геббельса и разведки Канариса. Союз был расчленен на пятнадцать гнилых частей. Коммунизм уничтожен. Армия и промышленность перестали существовать. Культура подавлена. Русские вымирают по миллиону в год, словно от Смоленска до Владивостока день и ночь пылают крематории. Гитлер, как бестелесный дух, вознесся над миром, владеет умами и сердцами людей.

Советский кинематограф не родил своей Лени Рифеншталь. Но если бы сегодня нашелся русский режиссер, способный разглядеть в социальном мистическое, он, на основе документальных архивных лент, создал бы сталинский «Триумф воли». Белоснежные, с ослепительными улыбками, физкультурники, над которыми так любят глумиться либеральные эстеты. Те же лица — не на парадах, а на великих стахановских вахтах: в угольных штольнях, на строительстве мостов и заводов, в аудиториях институтов, на льдине полярных станций. Они же — в окопах Сталинграда, в горящих танках под Курском, в атаках под Минском, на ступеньках Рейхстага. Те же глаза победителей, но в кабинах космических кораблей, под куполом атомных станций, среди нефтяных фонтанов Саматлора. И над всеми: на парадных плакатах, на броне атакующих танков, в перекрестье небесных прожекторов, — Сталин, его имя, его иконоподобный лик.

Сталин был развенчан Никитой Хрущевым, назван извергом и палачом, предан проклятью, вынесен из мавзолея. С тех пор на его могилу, как он и предсказывал, десятилетиями наваливают мусор и хлам, гадости и отбросы. Полвека работает гигантская фабрика антисталинской пропаганды, в которой задействовано тотальное телевидение, искусные витии, несметные деньги. В итоге — Сталин, стряхнув мусор и тлен, встал во всем своем непомерном величии, превратившись в символ сегодняшней народной России. Шагает по городам и весям, задевая шинелью шпили небоскребов.

Сталин и Гитлер выстраивают свои великие армии для грядущей схватки. Их завершающий бой впереди. Еще содрогнется земля от предстоящей битвы народов.

В чем историческая тайна случившегося? В чем метафизика истории, которой не оперируют добросовестные архивисты и археологи? В чем божественный алогизм, отвергающий историческую логику?

Либеральный мир, торжествовавший победу над фашизмом и коммунизмом, переживает свою смерть, сворачивает свой свиток, гибнет в черном пламени кризиса. Конец — свободам, необузданному потреблению, индивидуализму, стихийной трате природных богатств. На всех не хватит газа и нефти, пресной воды и редкоземельных металлов. Пора разгрузить Землю от трутней, от жующих и плодящихся миллиардов, от зашедших в тупик континентов, от нерентабельных народов. И вот в либеральной среде все громче звучат призывы к подавлению бунтующих миллиардов, стерилизации «тупиковых народов», к установлению мировой диктатуры победителей — «винеров» из числа «золотого миллиарда» над «лузерами» всего остального, проигравшего человечества. Либерализм стремительно превращается в фашизм, где нет расовой теории, нет изгоев-евреев и богоносных арийцев, а есть господствующий интернационал миллиардеров и угнетенный интернационал человечества. Новый Гитлер может быть евреем, арабским шейхом или русским акционером «Газпрома».

Другой исход из гниющего либерального мира — в гармонию государств, в союз народов, в творческое преображение Земли, в мировую империю, где человечество не будет подавлено, но в нем откроются неиссякаемые силы, одолевающие не просто нехватку ресурсов, но и саму смерть. Это и есть коммунизм, ошельмованный и попранный в СССР, живой и могучий в Китае, блуждающий по Латинской Америке, свивший гнезда в боевых отрядах Хесбаллы и Хамас. Новый Сталин может носить боливийское сомбреро, или тюрбан талиба, или «арафатку» арабского шахида. А может быть, вновь синий дым его трубки перелетит через Кремлевскую стену.

Стремительно сужается выбор. Или за Сталина, или за Гитлера. Те либералы, что вместе с ОБСЕ, равняют Сталина с Гитлером, — они за Гитлера. Те разъяренные батюшки, что поносят с амвона Сталина, — они за Гитлера. Те чиновники, позавчера — коммунисты, вчера — демократы, сегодня — присяжные патриоты, которые тупо клевещут на Сталина, — они за Гитлера, за Власова, за «ваффен СС», за казнь Зои Космодемьянской, против гвардейцев-панфиловцев. Это они поливали ледяной водой генерала Карбышева, пытали Олега Кошевого, в сорок пятом перевозили на подводных лодках в Аргентину золото рейха, как сегодня переводят в швейцарские банки награбленное в России добро.

Впереди гигантская битва. А ты вступил добровольцем в Красную Армию?

С новым представителем России в НАТО беседует главный редактор «Завтра» Александр Проханов

Победу демократа Барака Обамы над республиканцем Джоном Маккейном на Западе поспешили назвать чуть ли не главным событием XXI века — как будто одна из башен-близнецов WTC уже восстала из руин и вот-вот сама собой поднимется вторая… Телевидение активно демонстрирует полную, от Америки до Африки, эйфорию «глобального мира» по этому поводу, намекая на то, что пресловутый «синдром 9/11» наконец-то остался в прошлом, а вызванные им конфликты и кризисы вот-вот будут преодолены. Всего-то и нужно было: правильно избрать нового, 44-го президента США. И «афроамериканец» Обама — это как раз правильный выбор. Великая нация никогда не ошибается.

Такова официальная картина, выставленная для всеобщего обозрения и одобрения. Однако за этим лубочным благолепием при минимальной смене угла зрения можно рассмотреть совершенно иные и куда более интересные сюжеты. В том числе — и напрямую касающиеся России.

Более-менее искушенные наблюдатели уже провели параллели между «переменами» Барака Обамы и «перестройкой» Михаила Горбачева. Таких параллелей оказалось на удивление много — конечно, со скидкой на конкретные условия. Точно так же Обама поднялся (или, вернее, был поднят) к вершинам власти практически «из ниоткуда», обойдя по пути куда более авторитетных и искушенных соперников. Точно так же Обама умеет «издали нравиться» людям, горячо, долго и убедительно говорить на общие темы, старательно избегая любой конкретики. По сравнению с Джоном Маккейном и — особенно — «бушизмами» Джорджа Буша-младшего этот «вундеркиндерсюрприз» выглядит просто златоустом. Наконец, если Горбачева в свое время прозвали «Мишкой-меченым», имея в виду характерную деталь его имиджа — огромное родимое пятно на голове, то Обама, первый чернокожий президент США, весь — как одна большая «черная метка» в адрес современной Америки.

Если рассматривать слагаемые его неожиданной и при всем том заранее спланированной победы, то они могут быть выражены одним словом — кризис. Причем кризис не финансовый, не экономический, не политический, а кризис системный.

Восьмилетнее правление республиканской администрации, номинально возглавляемой Джорджем Бушем-младшим, было попыткой сохранить глобальное доминирование Соединенных Штатов военно-технологическим путем — после того, как путь информационно-финансовый, по которому вели Америку демократы и Уолл-стрит при Клинтоне, показал свою полную несостоятельность в ходе «азиатского» валютного кризиса 1997–1998 годов, зато военная атака против Югославии образца 1999 года, напротив, оказалась достаточно эффективной и на несколько лет отсрочила введение, как тогда считалось, главного конкурента доллара — евро.

События 11 сентября 2001 года на некоторое время дали «команде Буша», где на первых ролях были «неоконсерваторы» («неоконы») во главе с вице-президентом Диком Чейни, своего рода «морально-политический карт-бланш», который был использован — под флагом борьбы против международного исламского терроризма — для вторжения в Афганистан (наркотики) и Ирак (нефть). Параллельно был запущен механизм «глобального нефтедолларового насоса», в рамках которого средства от продажи непрерывно дорожавших энергоносителей, получаемые странами — экспортерами нефти и газа, в обязательном порядке вкладывались в американские ценные бумаги, государственные и частные. Что позволяло — пусть за счет увеличения государственного долга — поддерживать на плаву «американское процветание».

Однако эта модель очень быстро выработала свой ресурс. Фундаментальные проблемы экономики США не решались, нового системного технологического прорыва не произошло. Ипотечный, а затем банковский кризис переросли сначала в полноценный финансовый кризис с неизбежной и длительной, как сейчас принято говорить, «рецессией» — а, вернее, экономическим спадом, который должен стать куда серьезнее Великой депрессии 30-х годов прошлого века. И можно лишь поаплодировать верхушке республиканцев, которые в этих сложнейших условиях не просто «сдали» власть демократическому кандидату, но еще и публично «умыли руки», то есть сделали это, полностью «сохранив лицо», до последней черты сохраняя видимый контроль над ситуацией, а также относительную стабильность в финансово-экономической сфере. Какими методами и за счет чего такой результат был достигнут — другой вопрос. Важно то, что принимать жесткие и непопулярные внутри- и внешнеполитические решения придется уже новой, демократической администрации, «команде Обамы».

Говоря об относительной стабильности в финансово-экономической сфере, мы ничуть не преуменьшаем масштаба и значения событий, произошедших в Америке буквально за два-три месяца накануне президентских выборов: обвала фондового рынка и краха ряда системообразующих финансовых институтов, наподобие «Lehman broth.» и AIG. Но по сравнению с тем, что будет ожидать Америку и мир в 2009 году, все это, похоже, — сущие мелочи.

Разумеется, финансово-экономический кризис синергетически усугубляется кризисом внешнеполитическим. Агрессивный диктат Вашингтона в рамках заявленной «неоконами» «войны цивилизаций» против «исламского терроризма» оказался, по большому счету, несостоятельным не только в Ираке, но и в Афганистане. Точно так же несостоятельными оказались попытки «придушить» китайскую экономику высокими ценами на нефть — инфляция бумерангом вернулась в Америку. Споры вокруг ядерной программы Ирана, а в особенности южноосетинский конфликт в августе 2008 года показали, во-первых, что Россия не намерена все время выступать в роли бессловесного и безвольного «младшего партнера» США, а во-вторых, что безоговорочная поддержка «неоконов» на словах еще не означает помощи на деле. Максимум, что удалось Соединенным Штатам в Грузии — не превратить военное поражение режима своего верного союзника Михаила Саакашвили в поражение политическое. И то — в большей мере потому, что в Кремле сочли более выгодным иметь полностью «нерукопожатного» и «недоговороспособного» для себя грузинского лидера с целью замораживания ситуации с независимостью Абхазии и Южной Осетии.

Но самое главное — кризис угрожает внутриполитической стабильности самих США, где, по разным оценкам, средний уровень Жизни должен упасть втрое-вчетверо, причем в наибольшей степени пострадают «цветные меньшинства», благосостояние которых сильно зависит от социальных программ разных уровней. Поэтому оценки Барака Обамы как «переходной фигуры» и даже «политического смертника» распространены не только в России, но и на Западе, и даже в самой Америке. Когда Хиллари Клинтон предсказала Бараку Обаме судьбу Джона Кеннеди, это было списано на чистые издержки предвыборной борьбы. Однако когда вице-президентом стал весьма влиятельный сенатор Джозеф Байден, а затем в «команде Обамы» один за другим появляются фигуры из бывшей «команды Клинтона», стало понятно, что при определенных условиях в Соединенных Штатах действительно может быть разыгран «президентский гамбит». Своего рода «последним звоночком» стала оглашенная спецслужбами информация об аресте двух белых «экстремистов», которые якобы намеревались купить пистолеты, убить 88 негров, а затем лишить жизни и самого Барака Обаму. Звучит как анекдот, и даже для предвыборного пиара немного чересчур. Зато словосочетание «убить Обаму» в общественное сознание уже вложено, то есть должное выстрелить ружье можно считать повешенным на стену…

Кстати, весьма забавно выглядит карта голосования президентских выборов 2008 года: на Востоке граница между «демократическими» и «республиканскими» штатами пролегает ровно там, где проходила граница между «федералами» и «конфедератами» во время Войны Севера и Юга, то есть Гражданской войны 1861–1865 годов. Причем за Джона Маккейна голосовали бывшие рабовладельческие штаты, а за Барака Обаму — бывшая вотчина республиканца-аболициониста Авраама Линкольна. Вот такая полная смена политической полярности произошла за неполные полтора века. Далее на Запад центральные штаты голосовали в основном за Маккейна, а все тихоокеанское побережье за Обаму. В традиционных геополитических терминах получится, что Обама — ставленник «талассократии», в то время, как Маккейн — явный «теллурократ». Но к реальности все эти абстракции никакого отношения иметь не будут.

Куда важнее для нас то переформатирование мировой политики, которое почти наверняка будет предпринято «командой Обамы»: нормализация отношений с мировым исламом, укрепление «атлантического единства», «развод» Уолл-стрит с Израилем, а также усиление давления на Китай (в том числе через Индию и мусульманскую умму) и на Россию (по линии Прибалтика — Украина — Кавказ — Поволжье — Центральная Азия — Сибирь — Якутия). По сути, такой крутой, пусть и не на все 180 градусов, внешнеполитический разворот является попыткой США вернуть себе упущенную за 2004–2008 годы инициативу на мировой арене под условным лозунгом: «Не диктовать свою волю, а задавать свои правила игры», ибо первое требует значительных расходов, а второе — «почти бесплатно», что весьма немаловажно в условиях нынешнего кризиса. Другой вопрос, что у Америки на столе остается все меньше «фишек», включая и вброшенную черную фишку («черную метку») Барака Обамы, а потому ее шансы «сорвать банк» в возобновляемой глобальной игре становятся все более призрачными. Однако это вовсе не значит, что России вообще следует садиться за игорный стол — принимая тем самым условия новой американской игры, наша страна гарантрированно потеряет и те немногие «козыри», которые были набраны за годы президентства Путина. Впрочем, известные формулы служения «золотому тельцу»: «Где кошелек, там и сердце», «Где хорошо, там и родина», — еще никто не отменял. Поэтому перспективы нынешнего Кремля сохранить себя, российскую территорию и Россию в целом практически равны нулю. Если последние две задачи и удастся решить — судя по всему, уже очень дорогой, на грани преемлемого, ценой, то решать их будет уже совсем другая «вертикаль власти».

20 января с. г. в Вашингтоне прошла одна из самых дорогостоящих за всю историю США (причем, в условиях глобального финансово-экономического кризиса) инаугурация нового американского президента — Барака Обамы. Помпезная церемония должна была, по всей видимости, показать, что Соединенные Штаты сильны как никогда и никакой кризис этому не помеха.

Инаугурация вызовет новый виток «обамомании». Мир хочет видеть своего «спасителя» от всепожирающего глобального кризиса. Многие (в том числе, и у нас в стране) надеются, что этим «спасителем» станет Обама.

И он действительно может стать «спасителем». Только не спасителем мира в общечеловеческом понимании: как общности всех людей на планете или как антитезы войны. Сделаем важное уточнение. Обама — действительно может стать спасителем, но СПАСИТЕЛЕМ США, а не всего мира. Причем для спасения США он должен стать ПРЕЗИДЕНТОМ ВОЙНЫ.

Человечество, а, главное, мировая финансовая и экономическая система так устроены, что в условиях, когда между странами, определяющими ход мировой истории, возникают непреодолимые противоречия, их разрешить могут только войны…

Последние два года в Севастополе прошли фактически под непрерывным «прессингом» Украины. И если слушать украинских дикторов и политиков, то создается полное впечатление, что Россия просто погрязла в незаконности и нарушении договоренностей. Но когда хоть немного вникаешь в реальное положение дел, то не можешь избавиться от ощущения, что оказался в центре какого-то изощренного шулерского «кидка».

Если в Севастополе находится Российская военно-морская база, а именно этим термином на языке дипломатии называется нахождение здесь нашего флота, то у любого знакомого с международными правовыми нормами человека не может не вызвать удивления некоторые совершенно странные моменты «сотрудничества».

Ну, например, по какому праву вооружение, продовольствие и прочие материально-технические ресурсы флота вдруг стали проходить таможенный досмотр Украины и завозиться на флот фактически лишь с разрешения Украины? Более того, как выяснилось, теперь ни одного гвоздя, ни одной банки тушенки Россия не может завезти на флот, не заплатив предварительно таможенную пошлину Украине.

Уникальный прецедент! Юридически товар следует из России в Россию (со складов ВМФ РФ на корабли и части РФ), но посредине этого вдруг возникает Украина, которая берет со всех этих товаров таможенные пошлины и решает, что пустить, а что нет. Эдакая пиратская Тортуга, берущая дань с проплывающих судов.

Америка не спрашивает Кубу, что ей завозить, а что нет на базу в Гуантанамо, как не спрашивает Японию, какое вооружение будет завезено на Окинаву, а какое нет. А вот Украина спрашивает и запрещает…

Всем памятна недавняя история, когда Украина при очередном досмотре груза запретила ввоз на склады медицинского управления флота анестезирующих препаратов. Они, оказывается, запрещены к ввозу на Украину. Все попытки разъяснить, что медицинские препараты ввозятся не на территорию Украины, а на территорию России — корабли и склады ЧФ, действия не возымели. В итоге военный госпиталь ЧФ просто не мог проводить плановые операции, больным приходилось за свои деньги приобретать в аптеках Севастополя необходимые препараты и приносить их с собой. А на некоторые из них получать специальное разрешение в местном Минздраве, так как часть этих препаратов являются препаратами строгой отчетности….

На данном историческом этапе одной из важнейших областей сотрудничества России с другими странами является военная. И самый надежный, верный союзник нашей страны — Белоруссия, не раз уже не на словах, а на деле доказывавшая свое братское отношение к России и населяющим ее народам.

Свои партнерские обязательства и просто человеческое отношение к нам Белоруссия и ее руководство во главе с президентом Александром Григорьевичем Лукашенко проявляют, несмотря на порой недружественные заявления с российской стороны, выпадки персон, озвучивавших свои сентенции с телеэкранов государственных СМИ, оскорбительные заявления государственных чиновников по отношению ко всему народу Белоруссии и ее героическому прошлому. Невзирая на действия, ставившие экономику Беларуси под угрозу, когда цены на энергоносители алчной сворой самозваных хозяев наших недр были подняты в разы, белорусы были для нас верными и надежными партнерами, добрыми незлопамятными соседями.

В свете происходящих в мире событий очередной пресс-тур для представителей российских и союзных СМИ на тему «Сотрудничество Республики Беларусь и Российской Федерации в военно-технической сфере» был не только интересным, но и чрезвычайно актуальным. Программа тура включала посещение Мемориального комплекса «Брестская крепость-Герой», 115-й зенитной ракетной бригады, 174-го учебного полигона ВВС и войск ПВО, посещение 61-й истребительной авиационной базы в городе Барановичи, осмотр командного пункта Западного оперативно-тактического командования ВВС и войск ПВО. Предполагалось наблюдение за активной фазой комплексного оперативного учения «Осень-2008». Намечались и другие мероприятия.

Надо отметить, что из этой, как и других поездок, ты уезжаешь не только наполненным информацией, но и самыми светлыми и теплыми чувствами, среди которых и белая зависть к Белой Руси, сумевшей в погибельные для нашей общей родины времена сохранить в людях человеческие качества, самое важное из которых — чувство собственного достоинства, гордость за страну, за себя как активного участника всех происходящих в государстве процессов. В стране царит атмосфера сопричастности: если успехи — есть в этом и толика моего старания, если неудачи — и я в той или иной мере ответственен за них. По социологическим опросам молодых людей в 2007 году на вопрос «Испытываете ли вы гордость за свою страну?», 66,5 % ответили «очень горжусь», 29,9 % «горжусь в некоторой степени», «почти нет» — 1,8 %, «совсем нет» не оказалось никого, затруднились ответить 1,8 %.

А ведь в 2001 году цифры были совсем иные: «очень гордились» лишь 21,2 %, гордились в некоторой степени 58,8 %, «почти нет» ответили тогда 10,9 %, совсем нет — 2,6 %, затруднились ответить 6,5 %.

Действительно, белорусам сейчас есть чем и кем гордиться, в этом убеждаешься всякий раз, посещая заводы, фабрики, учебные заведения, поля, фермы, воинские части.

Не первый раз я в Брестской крепости. Но всякий раз посещение мест, где лилась кровь защитников крепости, где расстреливали мирных жителей, не может оставить равнодушным. Построенная в первой половине XIX века, самый важный героический этап крепость пережила во время Великой Отечественной войны, продемонстрировав: фортификационные сооружения крепки не толщиной стен, а крепостью духа их защитников.

Советские воины удерживали сопротивление до 23 июля 1941 года: в тот день последним был пленен майор Петр Михайлович Гаврилов. Хотя на взятие крепости гитлеровское командование отводило до 8 часов, на захват одной советской крепости ушло больше времени, чем на подавление сопротивления некоторых европейских стран.

В музее комплекса среди интереснейших экспонатов — довоенные фотографии и письма бойцов и командиров. Красивые открытые лица молодых счастливых мужчин, женщин, детей (в крепости жило около 300 семей военнослужащих). Вот они на спортивном матче, а вот — на празднике; в письмах домой делятся радостями, волнениями. Обычная мирная жизнь. Отрывной календарь открыт на дате 21 июня. На листе стихи Якуба Коласа:

Не сдающихся защитников Брестской крепости забрасывали листовками. «Вместо свободы вы получили режим во сто крат хуже царского самоуправства. Вам обещали социализм и справедливость — получили же вы нищету и издевательства. Тех, кто понял, в какой тупик загнал Сталин страну, подвергали преследованиям и пытали. Патриотов своего отечества жидовская власть безжалостно расстреляна. На какой же хрен такая власть! Красные командиры, красноармейцы, поверните ваши оружия и штыки против этой власти, и вы освободите мир от врагов человечества. Гитлер прогнал паразитов из своей страны. Последуйте его примеру. Ко всем чертям жидов и коммунистов!»

Проклятая орда не знала страны, с которой шла воевать! Фашисты еще не знали, что те, кому они рассказывают, какой хороший Гитлер и как плохо советские люди живут при Сталине, оставляют на стенах крепости надписи «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, родина!» «Нас было трое, нам было трудно, но мы не пали духом»; что в атаку бойцы будут идти с криками «За родину, за Сталина!».

Каждый день на пост у Вечного огня Брестской крепости заступает почетный караул учеников белорусских школ. Воспитывается не только уважение к героическому прошлому, но и обеспечивается преемственность поколений, и школьники понимают: они, придет час, обязаны перенять героический опыт дедов.

Не случайно в стране так высоко ценится профессия военного, а служба в армии считается почетной обязанностью, которую еще надо заслужить, поскольку на одно место в рядах Вооруженных сил претендует до 6 человек призывного возраста.

Настоящих былинных богатырей довелось увидеть в 115-й зенитной ракетной бригаде Министерства обороны Республики Беларусь. Берущая свое начало в 1949 году, она до сих пор несет боевое дежурство по защите западной границы Белоруссии, «закрывая» все небо на этом участке. За свою историю бригада 40 раз выполняла боевые стрельбы, из них 31 раз— на оценку «отлично». В 2006 году бригада перевооружена на зенитную ракетную систему С-300. На вопрос, нет ли планов перевооружиться на более современное вооружение, военные четко отвечают: «Мы выполняем поставленные задачи. Будет поставлена задача — перевооружимся». А планы на перевооружение огласил президент Лукашенко: «Белорусская армия к 2015 году будет полностью переоснащена и соответствовать высоким мировым стандартам».

Бригада принимала участие в коалиционных учениях в составе объединенной системы ПВО СНГ «Боевое содружество — 2007». По итогам 2007 года бригада названа лучшей воинской частью ЗОТК.

Все военные подчеркивают: их задача — оборонная. В частности, цель бригады — над своей территорией «захватить» объект радаром, сопровождать его, при получении команды — уничтожить.

Нам продемонстрировали действия военных по сигналу «Боевая тревога»: в считаные минуты (на это отводится не более 5–6 минут) расчет прибыл на место, занял позиции, привел в боеготовность технику, доложил о готовности произвести пуск.

Нашим «экскурсоводом» выступает заместитель командира бригады подполковник Игорь Михайлович Пилюк — настоящий Илья Муромец. Да и все офицеры, готовые ответить на интересующие нас вопросы, под 2 метра ростом, косая сажень в плечах.

Не только офицеры бригады, но и солдаты — бравые, подтянутые. Желающих служить много, так что выбор есть. В бригаду стараются набирать призывников с радиотехническим образованием.

Уже первое знакомство с белорусскими военными и техникой, стоящей на вооружении армии, вселило уверенность, что с запада у России есть надежное прикрытие.

Заводят в казарму, ведут по помещениям. Сочетание военного аскетизма и уюта, продуманности, функциональности. Много наглядной агитации. Стенды с фотографиями отличившихся, показатели соревнований между подразделениями, подшивки прессы. Угостили яблоками из своего сада, разбитого на территории. Можно представить, какая красота здесь в пору цветения яблонь!

Не может не обратить на себя внимание ухоженность всей территории Белоруссии: в городах, деревнях, в военных частях— чистота, порядок, зримый и ощущаемый уют.

Самое интересное и захватывающее в этой поездке — наблюдение за активной фазой комплексного оперативного учения «Осень-2008». Крупномасштабные учения такого плана проводятся в Беларуси раз в два года. Целью нынешних учений является совершенствование взаимодействия Вооруженных сил с другими войсками и воинскими формированиями Белоруссии, а также органами военного управления ВС РФ по обеспечению безопасности Союзного государства.

Рано утром едем на 174-й учебный полигон ВВС и войск ПВО «Доманово».

О том, что в стране идут войсковые учения, широко оповещают СМИ. Но и воочию видишь передвижение военной техники, военные патрули, на съездах в леса стоит техника, личный состав.

В учениях принимали участие 8,5 тысячи военнослужащих и 2,5 тысячи призванных из запаса. Военные с удовлетворением подчеркивают, что если еще несколько лет назад нужно было буквально вылавливать резервистов для участия в учениях, то сейчас с этим нет никаких проблем: получив повестку, люди являются в назначенное место и выполняют поставленные перед ними задачи.

В этом большую роль играет сознание необходимости защищать свою страну и понимание, что, если проявить слабину, тут же явятся забугорные дяди «сеять демократию», и полетят клочки по закоулочкам. Военное руководство подчеркивает: страна строит свою доктрину на предупреждении нападения. Если враг будет знать, что получит отпор, адекватный действиям агрессора, то он не будет рисковать и нападать.

В данных учениях, носивших открытый характер и за ходом которых следили 150 журналистов из разных стран, наблюдатели, иностранные военные атташе, было задействовано 60 танков, 240 единиц бронетехники, до 40 артиллерийских орудий, 42 летательных аппарата. В рамках стратегического командно-штабного учения «Стабильность-2008» в «Осени-2008» приняли участие и 12 самолетов и вертолетов ВВС РФ — МиГ-29, Су-25 и Ми-24. Кроме боевых самолетов и вертолетов, были задействованы военно-транспортные самолеты Ил-76 и вертолеты Ми-8. Летные экипажи несли совместное боевое дежурство по противовоздушной обороне и отрабатывали вопросы взаимодействия. Учения «Стабильность-2008» проходили с 22 сентября по 21 октября в разных регионах России и Белоруссии. Они включали в себя комплекс учений, тренировок различного масштаба и являлись стержнем оперативной и боевой подготовки Вооруженных сил России и Белоруссии в 2008 году.

Действия войск наблюдаемых нами военных учений отрабатываются на фоне созданной оперативной обстановки, согласно которой Республика Беларусь разделена на 2 государства: Мостовию и Сосновию. В основе конфликта претензии одной стороны на территорию другой.

Ситуации нынешних учений учитывают жизненные реалии: «Сосновия» для получения формального повода на применение вооруженных сил инициировала массовые беспорядки и вооруженное столкновение коренного населения Мостовии с компактно проживающими «сосновцами». Заявив о намерении решать территориальный вопрос силовым путем, развернула у границ «Мостовии» группировку Сухопутных войск и начала агрессию.

Мы разместились на наблюдательном пункте. Рельеф местности этой части страны — равнинный. Видимость — на десятки километров. Поле боя — перед нами. На наших глазах отрабатывалось обеспечение устойчивости системы противовоздушной обороны, мы следили, говоря официальным слогом пресс-релиза, за «отработкой согласованных действий разнородных сил и средств в интересах решения задач по уничтожению воздушных десантов противника и недопущению воздействия его на объекты системы ПВО». Звучит сухо, а выглядит захватывающе.

Слышим гул моторов. Самолеты. Наблюдаем воздушный бой.

Классик сказал: нет ничего прекраснее лошади на бегу и женщины, когда она танцует. Добавлю: и военной техники в действии. По крайней мере, на учениях. Захватывает дух не только от осознания мощи армии, защищающей твою страну, твой дом, но и от красоты полета, выполняемых фигур высшего пилотажа: имитация атаки, «принуждение» к посадке, проход на низкой высоте над вертолетами, на борту которых десант противника. Мастерство летчиков поистине виртуозно: два самолета идут крыло к крылу, комментирующий ход боя сообщает, что расстояние между ними не более 7 метров.

На горизонте появилась колонна бронетехники, двигающаяся к месту высадки десанта противника.

В целях своевременного вскрытия изменений в действиях наступающего противника систематически осуществляется воздушная разведка самолетами Су-24МР и вертолетами Ми-24К: они «ходят» над нами. Звучит комментарий по ходу учений: «На высоте 100 метров и скорости 800 км/ч самолет-разведчик Су-24МР осуществляет визуальную и оптико-электронную разведку сил и средств противника. Обнаружен полет группы вертолетов противника под прикрытием истребительной авиации и вертолетов огневой поддержки, а также начало высадки десанта противника, выдвижение в направлении района высадки десанта двух рейдовых отрядов.

Командующий ВВС и войск ПВО поставил задачи: командующему войсками оперативно-тактического командования — на уничтожение воздушного десанта противника и авиации его прикрытия в ходе перелета, начальнику авиации — на нанесение огневого поражения рейдовым отрядам и десанту с началом его высадки».

Четыре вертолета Ми-8 высаживают десант на площадках, удаленных на 1–2 км друг от друга, что позволяет снизить уязвимость и произвести атаку объекта с разных направлений.

Поражение воздушному десанту противника при его перелете в район высадки осуществляет смешанная группировка противовоздушной обороны, представленная в составе зенитного дивизиона С-300 115-й воздушной батареи (те самые былинные богатыри); зенитной ракетной батареи «Оса» 302-й зенитной ракетной бригады; зенитного ракетного взвода «Стрела-10» Отдельного зенитного ракетного артиллерийского дивизиона 11-й отдельной механизированной бригады.

Боевая стрельба выполняется по трассеру, поднимаемому воздушным шаром.

Завороженно наблюдаем, как летают самолеты, вертолеты, едет бронетехника, занимает позиции десант, на него наступают силы противника, рвутся снаряды, летят ракеты, поражая цели в воздухе и на земле.

В итоге боевые расчеты ПВО выполнили задачу по уничтожению маловысотных воздушных целей. В свою очередь самолеты истребительной авиации МиГ-29 отработали вопросы боевого применения по вертолетам огневой поддержки. Были продемонстрированы основные способы борьбы истребительной авиации с вертолетами противника, такие, как поражение вертолета осколками от сброшенных бомб, «сдув вертолета» (истребитель проходит на минимальной высоте над вертолетом с включением форсажа и выполнением «горки», в результате чего возмущенный воздушный поток создает трудности в пилотировании вертолета, и летчики не всегда справляются с его управлением, особенно на высотах менее 50 м).

Истребители МиГ-29, Су-27 продемонстрировали элементы воздушного боя. Они вышли в район полигона на высоте 300 м, и бой велся на высотах от 500 м до 2,5 тыс. м.

Также было отработано боевое применение авиации в смешанном составе. В состав каждой группы входили два штурмовика Су-25, осуществляющих наведение на цель в визуальном режиме, и один бомбардировщик Су-24М, имеющий специализированный прибор прицеливания. Самолеты отработали типы боевого применения и выполнили бомбометание. Кроме того, отработан удар по противнику с использованием двух пар боевых вертолетов Ми-24. Проработаны вопросы боевого применения смешанных зенитно-ракетных подразделений.

В итоге условный агрессор был повержен. «Не смеют крылья черные над родиной летать! Поля ее просторные не смеет враг топтать».

Цели комплексного оперативного учения «Осень-2008» достигнуты. Такую оценку дал Президент Республики Беларусь, Главнокомандующий Вооруженными силами страны Александр Григорьевич Лукашенко, принявший участие в заключительном этапе учения.

По завершении учения он провел смотр войск, выступил с речью, вручил награды наиболее отличившимся белорусским и российским военным, ответил на вопросы журналистов.

Несмотря на официальность, слова президента вызывали живую заинтересованность. Никакой «воды», как часто бывает в официальных речах, отсутствие пустого пафоса. Главнокомандующий подводил итоги и ставил задачи.

«Период спада для наших Вооруженных сил закончился, — констатировал он. — Армия, которая есть сегодня, вышла на уровень практически 100-процентной боевой готовности».

«Военно-политическая обстановка в мире действительно поменялась. Мы можем констатировать пусть и не столь масштабные, но все-таки изменения в технике и тактике вооруженных конфликтов. Но мы сегодня точно знаем, что такое война, изучили опыт ведения военных действий в конфликтных ситуациях, мы обладаем полным опытом благодаря нашим российским братьям, в том числе на примере грузино-осетинского конфликта».

Главнокомандующий также отметил, что учения проводятся не только для тренировки, но и чтобы показать, что «с Беларусью иметь дело путем выяснения отношений через наведение прицела очень опасно, смертельно опасно». Александр Лукашенко напомнил, что проводимые в стране учения носят оборонительный характер, и Беларусь ни на кого не собирается нападать. «Учения — это фактор большого сдерживания», — резюмировал глава государства. «Наши Вооруженные силы являются не средством нападения, а надежным гарантом безопасности и территориальной целостности государства. Конечно, Беларусь не может располагать таким военным потенциалом, который был бы сопоставим с потенциалом больших военных блоков. Такой цели мы перед собой и не ставим».

«Когда-то армия находилась в плачевном состоянии, люди стеснялись носить погоны. Поэтому я надел военную форму, чтобы продемонстрировать, что армия сейчас в почете в нашем обществе».

В Вооруженных Силах достаточно кадров, подразделения территориальной обороны созданы, все губернаторы — люди военные. Создано все необходимое, чтобы управлять государством в кризисные моменты. Численный состав белорусской армии составляет 65 тысяч человек. Но «сегодня мы можем отмобилизовать до 500 тыс. человек при необходимости», — сказал президент. (Численность населения Беларуси составляет около 9 миллионов 700 тысяч человек).

В учении, помимо Вооруженных сил страны, были задействованы силы и средства различных министерств и ведомств Беларуси: отрабатывалась координация всей военной организации государства.

Александр Лукашенко особо подчеркнул: Беларусь идет по пути создания эффективной системы обороны и строительства армии, способной вести современную войну.

По словам президента, в середине 90-х Беларусь серьезно занялась выработкой концепции, планов обороны государства и модернизации Вооруженных сил.

«В результате Беларусь полностью восстановила свою обороноспособность. Мы наверстали то, что потеряли, и сейчас четко выполняем программу развития Вооруженных сил. Мы поднялись на тот уровень состояния Вооруженных сил, на котором должны были быть, если бы не распад СССР».

Александр Лукашенко дал позитивную оценку взаимодействию белорусских и российских военных: «Я очень благодарен российским ребятам, которые прибыли в Беларусь для участия в нынешнем учении. Но честно скажу: хотелось бы большего присутствия наших братьев-россиян в подобных учениях». (По численности российская группировка составляла порядка 130 человек).

А. Лукашенко отметил: «У нас создана белорусско-российская группировка на этом направлении. И главную роль на западном направлении по обороне Союзного государства — от Одессы до Балтийского моря, основную нагрузку несет белорусская армия».

«Договор с Россией — дело святое. Мы должны его неукоснительно выполнять, так же, как выполняет его со своей стороны Россия, обеспечивая нашей стране щит, в том числе ядерный», — отметил глава государства.

Усталые, но довольные, возвращаемся к своему месту дислокации— в гостиницу. В новостях показывают элементы учения, за которыми наблюдает вся страна.

Летчики 61-й истребительной авиационной базы (ИАБ), расположенной в г. Барановичи, куда лежит наш путь, принимали участие в учениях. База сформирована в 1994 году на базе 61-й истребительного авиационного полка. Сегодня на вооружении полка истребители Су-27, МиГ-29. Именно в этой части служил первый Герой Беларуси Владимир Николаевич Карват, награжденный посмертно. 23 мая 1996 года ценой собственной жизни пилот предотвратил падение самолета на населенный пункт.

По прибытии на базу нас ведут в учебный корпус, где отрабатываются боевые задания на авиатренажерах. Техника еще советских времен, но модернизированная. Создаются условия того или иного полета: высота, дальность, облачность. Летчики получают полетное задание, садятся за штурвал, выполняют виртуальный полет. Интересно наблюдать за двигающейся панорамой неба и земли. Ощущение парения испытываешь и сам. Рельеф местности «под крылом самолета» можно создать любой. Спрашиваем, «летают» ли на тренажерах над территорией европейских или иных стран. Летчики улыбаются: «У нас оборонительная военная доктрина, нам залетать на чужие территории ни к чему».

Если раньше летчиков для белорусской авиации готовили в России, то сейчас у себя обучают специалистов, которые выходят из стен заведения летчиками 3-го класса.

Заместитель командующего войсками Западного оперативно-тактического командования ВВС и ПВО по идеологии полковник Николай Иванович Житкевич объясняет: военная доктрина белорусской армии— открытый документ.

Армия должна комплектоваться из мужчин не только здоровых, но понимающих, чему они служат, осознающих свой долг по защите родины. «Мы не конфликтуем ни с кем. Но чем выше степень безопасности, тем меньше опасность угрозы», — считает он, и с этим трудно не согласиться.

Военные, в частности, летчики 61-й базы проводят систематическую работу с учащимися школ. Они — шефы детского дома в населенном пункте Ястрембель. Дети гордятся такой дружбой.

Пропагандистская работа дает результаты: конкурс в военные училища в среднем 5 человек на место, а на военные специальности университетов — до 30.

Летчики вспоминают, как в 1994 году из Барановичей в город Энгельс передислоцировался 203-й полк дальней авиации. По прибытии на место под миролюбивые речи ельцинских демократов современные боевые самолеты были пущены под нож американской гильотины: самолеторезки, бесплатно предоставленной нам дядей Сэмом. Чего-чего, а гильотин у американцев, поддерживаемых доморощеными Новодворскими и Шеварднадзе, на нас хватает. Полк расформировали, летчики, которым было по 30–35 лет, оказались не у дел…

Едем на аэродром, где нас ждет встреча не только с белорусскими летчиками — участниками учений, но и российскими. Поскольку белорусские пилоты заступили на совместное боевое дежурство с летчиками 14-го истребительного авиационного полка ВВС России, на аэродроме развеваются два флага: российский и белорусский.

Командир 61-й истребительной авиационной базы ВВС и войск ПВО Беларуси полковник Юрий Алексеевич Воробьев, уроженец Ленинградской области, доволен личным составом своего полка, который справился со всеми задачами учения: была осуществлена посадка на аэродромный участок дороги (АИД), проведен воздушный бой пары истребителей Су-27. Отмечает, что с российскими коллегами никогда не было непонимания или разногласий. Да и вообще, те чувствуют себя в Белоруссии как дома, а белорусы в России как дома.

Полковник Российской армии Валерий Феодосьевич Дуда, начальник штаба 16-й армии ВВС России, 5 самолетов и 7 вертолетов которой принимали участие в учениях «Осень-2008», тоже доволен прошедшими учениями, подготовкой летного состава белорусской армии, технического персонала, действующего слаженно и очень профессионально. «Отработали на оценку не ниже «хорошо», — скромно оценивает он участие россиян, — с поставленной задачей справились. Одна школа, которую мы прошли еще в СССР, способствовала слаженности действий, отсутствию разногласий». Как вы себя здесь чувствуете? — интересовались журналисты. «Уважаемыми людьми, испытываем гордость за державу», — ответил российский летчик.

Следующий адрес программы — Командный пункт Западного оперативно-тактического командования (ЗОТК) ВВС и войск ПВО Белоруссии. На территории нас встречает лозунг «Мы сильны единством».

В состав ЗОТК входит 8-я радиотехническая бригада, 61 ИАБ, пять зенитных ракетных бригад, 1169-й отдельный батальон охраны и обслуживания аэродрома, 17-й отдельный батальон связи, четыре пункта наведения авиации, подразделения обеспечения. Соединения, воинские части ЗОТК расположены в 5 областях Белоруссии, в зоне ответственности — 1700 км воздушной государственной границы. Ежедневно на боевое дежурство заступает около 400 человек, осуществляющих проводку около 350 воздушных судов. К примеру, в 2007 году радиотехническими войсками ЗОТК обнаружено и проведено более 90 тысяч воздушных целей.

То, как это делается, мы наблюдаем в зале боевого управления. На экране — карта Белоруссии. На ней — контуры воздушных судов, они передвигаются в режиме реального времени. Это в основном транзитные судна разных стран, о каждом здесь все известно: тип, маршрут следования. Как только судно выходит за линию границы, оно пропадает с экрана. И наоборот: пересекая границу Белоруссии, оказываясь в воздушном пространстве страны, летательный аппарат появляется на экране. Основная задача — охрана воздушного пространства Беларуси, оповещение и приведение в боевую готовность войск.

Командующий войсками Западного оперативно-тактического командования полковник Дмитрий Петрович Пахмелкин, отвечая на наши вопросы, отмечает, что в этом году не было нарушений воздушного пространства страны: все соседние государства знают, что в Белоруссии серьезное обеспечение, и не пытают лиха. В учениях «Осень-2008» все соединения части принимали участие, организуя управление и взаимодействие войск всех видов.

Начальник Генерального штаба Вооруженных сил — первый заместитель министра обороны Республики Беларусь, генерал-лейтенант Сергей Петрович Гурулев на состоявшемся брифинге подчеркнул, что «экономическая база и стабильность позволяет развивать Вооруженные силы. Население, его образованность, патриотичность, понимание задач также этому способствуют. Полагаю, что мы идем правильным путем, воссоздав систему территориальной обороны. Именно она позволяет с наименьшими материальными затратами выполнять задачи обороны Беларуси».

В Беларуси также выстроен определенный план сдерживания. «Развертывание системы ПРО в Чехии и Польше, расширение НАТО и планы по включению в Альянс Грузии и Украины — все это свидетельствует о том, что развитие военно-политической обстановки вокруг Беларуси имеет тенденцию к увеличению опасности. Речь не идет о том, что завтра может возникнуть конфликт или изменится обстановка, и я не отрицаю заявлений о мирных намерениях блока НАТО, но факты и действия имеют несколько другой характер», — считает начальник Генштаба.

Чем сильнее будет Россия, тем надежнее безопасность Беларуси. Это понимают в братской стране. Но белорусы не надеются отсидеться за нашей спиной. Потому-то на западных рубежах мы — за их спиной. И эта спина, как мы имели возможность убедиться, надежна.

Недавние северокорейские испытания атомной бомбы и баллистической ракеты вызвали нейтрально-положительную реакцию в России. При всей озабоченности распространением ядерного оружия, наша страна не видит угрозы в северокорейской милитаризации, занимает умеренную позицию в Совбезе ООН по вопросу о санкциях против Пхеньяна и соглашается с правом КНДР защищать свой суверенитет всеми доступными средствами.

Некоторые аналитики (в том числе и Служба безопасности «День») полагают, что демонстрация силы со стороны Северной Кореи на самом деле является «китайской уловкой», призванной сместить акцент внешней политики США с Тегерана на Пхеньян, размыть вектор американских усилий в Азии и выиграть время в глобальной геополитической игре Китая и Америки.

Между тем, среди игроков на восточноазиатском театре действий есть еще один субъект, для которого нынешний всплеск милитаристской активности КНДР играет на руку. Это Япония. Военное усиление КНДР — или симуляция этого усиления — является блестящим поводом для Токио апеллировать к пересмотру собственной оборонной доктрины и резкому увеличению военных ассигнований.

Милитаризация Японии имеет объективные основания. Существенная часть японского общества до сих пор не может смириться с нынешним статусом своей страны как фактически оккупированной «державы из Оси Зла», потерпевшей тяжкое поражение во Второй мировой войне. Кроме того, грядущие экономические катаклизмы способны привести к тому, что Япония окажется в числе стран, по которым глобальный кризис ударит наиболее сильно. В этом случае усиление ВПК, наряду с реваншистской риторикой, окажутся действенными средствами в борьбе против экономической депрессии.

Если подобный прогноз оправдается и Япония предстанет перед миром как региональная военная держава, ей придется искать точку приложения своей возросшей мощи. В этом случае вероятность того, что Токио выберет вовсе не западное и не южное, а северное направление для своей экспансии, является столь высокой, что Россия уже сегодня обязана с ней считаться.

С этой точки зрения, перед нами открывается перспектива военного столкновения между Россией и Японией за «северные территории» в 2015–2020 годах с весьма неопределенными последствиями. Более того, один из возможных сценариев будущего, при котором Россия мирно отдает Японии четыре спорных острова Курильской гряды, вряд ли сам по себе способен привести к ослаблению «самурайского натиска» на российский Дальний Восток.

«Поражение в правах» Японии как суверенного государства четко закреплено в девятой статье ее конституции 1947 года, написанной американской оккупационной администрацией. Статья эта гласит: «Искренне стремясь к международному миру, основанному на справедливости и порядке, японский народ на вечные времена отказывается от войны как суверенного права нации, а также от угрозы или применения вооруженной силы как средства разрешения международных споров.

Для достижения цели, указанной в предыдущем абзаце, никогда впредь не будут создаваться сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны. Право на ведение государством войны не признается».

Подобная формулировка не может не считаться унизительной для всякого уважающего себя народа — тем более для народа с древней государственной традицией и пиететом перед воинским духом предков.

До сих пор Япония формально не имеет армии; с 1954 года она обладает т. н. «силами самообороны», насчитывающими сегодня около 240 тысяч человек (с резервистами — около 300 тысяч). Силы самообороны не имеют ядерного оружия, баллистических ракет, атомных подводных лодок, авианосцев, бомбардировщиков, а также соединений морской пехоты и моторизированного десанта.

Фактическое положение Японии как оккупированной страны подтверждается наличием 88 военных баз и объектов США, на которых находятся в общей сложности около 50 тысяч человек. В Йокосуке размещена база 7-го флота США, а на базах ВВС Мисава, Татикава и Ацуи сосредоточена американская авиация с ядерным оружием на борту.

Подобное военное «сотрудничество» Японии с США не только выглядит как навязанное по праву сильнейшего, но и не отвечает реалиям постсоветского мира. Скажем, НАТО никак не смогло помочь Японии 31 августа 1998 года, когда северокорейская ракета Пэктусан-1 (Тэпходон-1 по западной маркировке), пролетев над японским воздушным пространством, упала в море в 4000 км от корейского берега.

Неудивительно, что Япония пытается изменить status quo, сложившийся после Второй мировой. 01992 года японские военные участвуют в миротворческих операциях по всему миру (Сирия, Камбоджа, Мозамбик, Индонезия), а в 2004 году японский воинский контингент был отправлен в Ирак. В 1995 году, после волнений на Окинаве, Японии удалось договориться с США о закрытии 10 американских баз. В декабре 2006 года японское военное ведомство официально стало именоваться министерством обороны.

Впрочем, действия Японии весьма продуманны и меньше всего напоминают громкую ссору со вчерашним всесильным союзником. В 2004 году Япония и США подписали меморандум о взаимопонимании, на основе которого в регионе совместно выстраивается японская национальная противоракетная оборона наземного (8 ЗРК «Патриот» на начало 2009 года) и морского (2 эсминца типа «Конго» с МСУО «Иджис» и противоракетами «Стандарт-3 1А») базирования. Уже с началом нового обострения, вызванного северокорейскими испытаниями, министр обороны США Роберт Гейтс подтвердил, что США предпримут ответные меры в случае нападения КНДР на Японию. Японцев, однако, мало устраивает положение заложников в американо-северокорейских, равно как и в американо-китайских отношениях: любой военный конфликт между США и КНДР (а позднее и между США и Китаем) при существующем статусе Японии автоматически будет означать нападение на саму Японию.

Некоторые аналитики сравнивают позицию Токио с позицией Анкары: Турция, формально являясь членом НАТО, в последнее время стремится выступать самостоятельной военной силой в регионе и даже закрывает для американских войск воздушное и морское пространства. Видимо, мы будем и дальше наблюдать дистанцирование Японии от США накануне большого американо-китайского противостояния и, вероятно, новое сближение Токио с континентальной Европой и в первую очередь с Германией. География вновь, как и сто лет назад, диктует геополитику.

В конце мая этого года, после ядерных испытаний в Северной Корее, ряд депутатов правящей в Японии либерально-демократической партии выступили с заявлением о необходимости «предоставить силам самообороны право наносить превентивные удары по той стране, ракетная угроза со стороны которой становится неизбежной». Как выразился бывший министр обороны, а ныне глава партийного комитета по вопросам безопасности Гэн Накатани, «мы должны обладать элементами активной ПРО при использовании оборонительной противоракетной системы».

На эту инициативу откликнулся помощник министра обороны США Уоллес Грегсон, заявив в интервью газете «Асахи», что «если Япония примет данное решение, США, естественно, его поддержат всеми возможными способами».

Весь этот ажиотаж только подстегивает разработку японским правительством доктрины под названием «Новые направления оборонной политики Японии», которая призвана кардинально изменить устаревшие юридические догмы как не отвечающие реальному положению дел.

Даже при нынешних юридических и, как следствие, технологических ограничениях японские силы самообороны являются одной из наиболее оснащенных армий Юго-Восточной Азии. В составе Наземных сил самообороны Японии (147 тыс. чел.) находятся 5 полевых армий, 13 дивизий (12 пехотных и 1 танковая) и 14 бригад. На вооружении состоят 876 танков (все — собственного производства), 560 бронетранспортеров (все японские), 32 °CАУ (половина японские), 480 гаубиц, 41 ЗСУ, 532 вертолета и 16 самолетов. ВМС Японии насчитывают 45,8 тыс. человек и 119 боевых кораблей, в том числе 44 эскадренных миноносцев, 16 дизельных подводных лодок, 25 минных тральщиков (общее водоизмещение боевого флота — 432 тыс. тонн), а также около 300 вспомогательных судов, 172 самолета и 133 вертолета. Японские ВВС, в штате которых состоят 47 тыс. человек, имеют на вооружении 510 самолетов, включая 302 истребителя-перехватчика, 55 истребителей авиационной поддержки и 87 учебно-тренировочных самолетов. В состав ВВС входят также 24 батареи со 144 пусковыми установками.

В прошлом году военный бюджет Японии составил 48,8 млрд. долларов, или примерно 1 % от ВВП страны.

В ближайшие 5–7 лет на вооружение японской армии поступят новый танк серии 10 с композитной керамической броней, новые эсминцы класса 5000, истребитель пятого поколения Mitsubishi ATD-X (призванный компенсировать запрещенный к продаже американский F-22) и транспортный самолет Kawasaki С-Х.

На наших глазах происходит превращение Японии в одну из ведущих региональных военных держав в Юго-Восточной Азии, и испытания в Северной Корее лишь способствуют этому.

Заметим, что Корейская народная армия (порядка 1,2 млн. человек плюс 4 млн. резервистов, более 4000 танков, более 2500 БТР, более 10 400 артиллерийских орудий, более 9000 артсистем ПВО, 590 боевых самолетов, 650 морских судов) даже без учета своего ядерного потенциала представляет собой существенную силу в регионе, а идеология чучхе и идея «сонгун» («приоритет армии») предполагает превращение всей страны в один общий укрепрайон.

Для сравнения, наш Дальневосточный военный округ (общая численность до сердюковской реформы порядка 120–150 тыс. человек) имеет на вооружении примерно 3900 танков, 6000 БМП и БТР, 3000 артиллерийских установок, 54 ОТР, 260 самолетов, 85 боевых вертолетов; в боевом составе Тихоокеанского флота находится 5 стратегических ракетоносцев, 20 многоцелевых подводных лодок, 10 боевых надводных кораблей океанской и морской зоны и 32 корабля ближнеморской зоны (все корабли введены в строй в основном в 1980–91 гг.). Что касается нашего основного сдерживающего фактора — стратегических ядерных сил, — то, по оценке специалистов, при существующем векторе развития России он перестанет играть существенную роль примерно к 2012–14 гг.

11 июня 2009 года, накануне Дня России, нижняя палата японского парламента законодательно потребовала от России в скорейшее время вернуть Японии четыре южнокурильских острова: Кунашир, Шитокан, Итуруп и группу островов Хабомаи.

Подоплека противоречий известна. Россия считает эти острова своими по праву победителя во Второй мировой войне и апеллирует к сепаратному (не подписанному СССР) Сан-Францисскому мирному договору, по которому Япония отказалась от претензий на Курильские острова и Южный Сахалин. Япония, в свою очередь, заявляет, что считает четыре спорных острова не Курильскими, а Южнокурильскими и напоминает о Симодском российско-японском трактате 1855 года, по которому четыре спорных острова признавались японскими.

Кроме того, согласно советско-японской декларации 1956 года, прекратившей состояние войны между двумя державами, два острова из четырех, Шикотан и Хабомаи, должны были быть переданы Японии после заключения мирного договора. Мир, однако, до сих пор не заключен. В ноябре 2004 года президент Путин подтвердил правомочность этой декларации, однако в Японии его заявление не вызвало интереса: там по-прежнему рассчитывают получить все четыре острова сразу. Свою роль прецедента сыграла и передача в 2008 году Россией Китаю 337 кв. км. территории в бассейне Амура.

Важно понять, что это вовсе не «глупая возня вокруг четырех скал», но скорее серьезный спор вокруг Охотского моря, с его уникальным геостратегическим положением и грандиозными запасами биоресурсов и углеводородов.

Последний раунд переговоров на высшем уровне между президентом Медведевым и премьер-министром Таро Асо завершился ничем: Кремль настаивает, что не отдаст Японии ни пяди земли; японский же премьер не далее как месяц назад назвал Южные Курилы «незаконно оккупированными».

Очевидно, миром выйти из тупика ни у России, ни у Японии не получится: добровольные территориальные уступки резко подорвут внутриполитическую стабильность как в той, так и в другой стране, особенно в условиях кризиса. Это является еще одним подтверждением неминуемости «горячего» разрешения спора.

Если завтра война, то совершенно очевидно, что нам не в поход, а в полет. И не нам, а ракетам. Остальное — как сложится. Вот представление обывателя или чиновника о войне. Когда «коричневая чума застилала небосвод Европы» и «на площадке танцевальной был сорок первый год», господствовали такие же настроения. Даже если долго юродствовать на тему, на какую разведку работал Зорге, все равно плохо получается. Люди не хотят войны, не хотят верить в войну, считают, что она их не затронет, «правительство, государство должно нас защитить», «своего на войну не отпущу — даже на службу» и т. д.

Это нормально. Люди хотят «плодиться и размножаться», как велел им Господь, а если кто с мечом, то тот почему-то и погибнет. А если — с лазерным, так это пока в кино и в ролевых играх. Вообще, конечно, нужно возрождать рыцарство и законы чести. Но мировая война никому не выгодна. Ха-ха, ее никто не оплатит. Ха-ха.

А вдруг найдутся такие, кто оплатит, точнее, кто выиграет от войны? Экономически? Политически? Культурно-гегемонически? Ведь совершенно не обязательно устраивать большую мировую войну, которая разрушит Букингемский дворец, Руанский собор, статую Свободы и Эрмитаж. Можно поступить совсем демократично, как в Югославии, а потом даже извиниться. И Хиросиму из истории никто пока не вычеркнул, и метафора «бомба для острастки, чтоб показать, кто в мире хозяин», доступна даже обывателю.

Такова наша обыденная реальность: висит угроза, хочется от нее спрятаться, скоро во снах к детям будут прилетать ракеты, разметающие в белую пыль их родителей, любовь, жизнь. Как в эпоху «холодной войны». Память жива. Бомбоубежища скоро приведут в «боевую готовность». Хорошо, что военные оперируют не предчувствиями и страхами, а действиями. И жаль, что престиж армии мы так и не успели поднять. И бюджет оборонки нашей сильно отстает от американского. Инерция? Наши министерства ровно полгода назад орали про 20 лет устойчивого развития и сейчас, что те коммунисты в 90-х срочно ищут в своих кулуарных речах начала 2008-го намеки на грядущий кризис. Проморгали. Да. Европейцы, кстати, посыпали голову пеплом и признали себя никудышными экспертами, а мы нет… Вот уже банкротятся банки и скоро померкнут популярные шоу. Двадцать два миллионера перекатывают пока один мяч под свист и улюлюканье людей среднего достатка, но скоро… Обыватель фиксирует тревогу в воздухе и оскудение потребительской корзины. Срочно нужна работа. Любая. У программистов, говорят, кризиса нет… У каких программистов? Зачем вузы выпустили столько пиарщиков? Куда их девать? Стало немодно хлебосольничать. Кто-то купил генераторы, консервы и фонарики по примеру сидящих в кризисе с 2001 года аргентинцев. Среди родителей еще свежа память о 1990-х. Там не было денег и продуктов, но угроза войны как-то, наоборот, рассосалась. Кому мы были нужны? Нам прочили 50 лет агонии. А мы вот встали с колен, полили себя нефтью и горим так, что всем в мире видно. Скоро подпалим этот мир, который «сосет баблос». «С нами Бог и Фома…»

Впрочем, олигархи у нас тоже есть. Много. Авианесущая яхта — пока одна. Минобороны она еще не презентована. Но, если завтра война…

Форсайт — это «дальняя граница». Нам бы разобраться с ближайшими перспективами.

Реальность начала прогибаться под наши худшие прогнозы. И факты заполняют поле будущих военных действий.

9 января бывший президент США Дж. Буш подписал президентскую директиву о политике в Арктике. Это — первый документ на данную тему после 1994 года.

«Соединенные Штаты имеют широкие и основополагающие интересы национальной безопасности в регионе Арктики и готовы действовать независимо или совместно с другими государствами для защиты этих интересов. Эти интересы включают такие вопросы, как противоракетная оборона и раннее предупреждение, развертывание морских и воздушных систем для стратегической доставки по воздуху, стратегическое сдерживание, морское присутствие, морские операции по безопасности, а также обеспечение свободы навигации и пролета воздушного пространства». Согласно документу, США предполагают обеспечивать в Арктическом регионе свободу мореплавания (в т. ч. по Северному морскому пути), безопасность своих жизненно важных интересов (в т. ч. бороться против терроризма), защиту своих интересов в сфере доступа к углеводородам, и возможность применения своих вооруженных сил «для обеспечения безопасности». Такую безопасность и борьбу с терроризмом мы уже видели на Ближнем Востоке. Экономисты знают и то, что у американцев там «заработать на иракской войне» не получилось. И что же им теперь — признать, что были неправы и покаяться? Это не американский путь. Представьте, что вас приковали за долги к батарее, и вы теперь надеетесь, что своими благочестивыми уверениями заставите охранников отпустить вас! Мы не можем ждать милости от людей, которым не приходит в голову вообще кого-то миловать бесплатно. Американцы готовы к развитию, но они считают, что мир будет развиваться по американской модели, питая звездно-полосатую матку за то, что она дает им онтологию. Или хотя бы образ жизни успешного человека из успешного рода.

Разговоры о том, что «здесь нечисто играют», не имеют смысла. В Америке каждый школьник считает, что «мы победим в войне, потому что мы американцы». Это — сильная позиция. У нас ее нет. А Европа сказала сквозь зубы, правда: мы согласны с Америкой, лишь бы не русский Путь с революциями и прочими недоразумениями во имя людей всего мира. Новое христианство пугает. Альтруизм и жертвенность — не в моде. И вообще, русские «близки к террористам по духу».

В общем, американе на всякий случай за двадцать лет отравили нам молодежь тягой к перепотреблению, индивидуализму и безнравственности. И один раз нас, кстати, очень здорово разоружили в свою пользу. Мы потеряли хороший подводный флот. Однажды. Морок? Какая теперь разница? Главное, опять не совершить ту же ошибку. Сами американцы сегодня конструируют у себя совсем иную «моральную модель», чем та, которую слили нам — на драку собакам: они воспитывают патриотизм, культивируют ценность семьи, приветствуют социальное и научное сотворчество, создают протез морали для домохозяек, возбуждают интерес подростков к наукам и развитию, исповедуют человечность и искренность.

Первое, что необходимо сделать, готовясь к войне, — изучить противника. На нас нападут не экипированные по последнему слову лохи, а убежденные защитники своего образа жизни, считая при этом, что мы — дикари, которых нужно держать в узде, иначе мы разрушим мир. Кому-то было очень выгодно делать американскую систему в русском представлении идиотской. Но в военном искусстве двухходовок никто не отменял. И в Америке есть две системы — для иностранных разведок и наблюдателей и для собственной эффективной войны и мирных преобразований.

Россия заняла активную позицию по отношению к Арктике. А что нам оставалось? Оставить врагу удобный плацдарм?

Теперь западные обозреватели, конечно, обвинят нас в раскачке ситуации: флаг на полюсе, фиксация прав на шельф, декларация намерений строительства серии ледоколов. Это все та же пропаганда, что русские хотят войны. Политическое нагнетание, передергивание фактов… Американцу никак нельзя признать, что мы защищаем свои законные интересы. Потому что это единственно морально с точки зрения англосаксонской культуры. Здесь наши противники ведут себя, подобно украинцам, у которых, что бы Москва ни делала, она всегда плохая. И это слабость врага. И нужно это понимать. Потому что воспитанное в новой парадигме поколение американцев, вдруг да и подумает «а если они нас?», и ответ из старого анекдота «а нас-то за что?» — не прокатит. Противоречивую позицию занимает в отношении Арктики Канада: с одной стороны, она опередила США в декларации своих интересов, с другой — после заявлений США ей автоматически присваивается роль бедного родственника. При этом Канада начала в регионе инфраструктурные проекты, направленные на строительство меридианного транспортного коридора, предложила концепции мультикультурализма и гуманитарной интервенции. То есть Канада вроде добрый следователь, но проамериканский, конечно. Так в начале 2000-х годов русские политтехнологи любили вывести на выборы лояльного противника-кандидата, который все равно «служил» основному.

События, несмотря на кризис, разворачиваются стремительно: 4 февраля США официально сделали России предложение по взаимному снижению количества ядерного оружия до уровня порядка тысячи боеголовок. Лет 20 назад это выглядело бы как мирная инициатива, но при конфликте интересов воспринимается как неуклюжая попытка всучить конкурентам что-нибудь ненужное.

В США запасы ядерного вооружения устарели, проблема их утилизации решена лишь частично. Производство новых типов, мощных, чистых и компактных, было заново начато около года назад.

Огромные программы высокоточного вооружения в США наконец выдали первые результаты. Системное применение подобного вооружения способно существенно сократить преимущества противника, обладающего ядерным оружием. Ренессанс налицо, но по закону военного производства в первый год усилий и средств вкладывается много, а результаты — незначительны. Поэтому логично уговорить противника сократить свои вооружения, чтоб не угрожали в этот год, и самим уничтожить устаревшие, а далее заявить миру о новом оружии защиты от терроризма, например, и оставить противника в дураках, потому что старое оружие он утилизировал, а нового у него еще нет. Это напоминает идею пожертвовать квартиру и переехать в общежитие с некоей надеждой, что мир улучшится, и сосед, вон, тоже расстается со своим старым жильем. Так вот, этот сосед переезжает в новое жилище, но об этом вам не сказал. Здесь — то же самое, но если по квартирному вопросу любой обыватель покрутит у виска и не согласится, то в отношении сокращения вооружений обывателю предложат версию, что американцы — хорошие, борются за мир и против терроризма, а мы, значит, Империя Зла, как и прежде. Очень модно призывать вражеское население ругать своих военных, реформы и правительство. Называется это подрыв авторитета изнутри. Вполне себе идеологическая операция.

Сегодня ПРО США не способна отразить массированный удар всех РВСН России, но справиться с ограниченным числом ракет может. Следовательно, нужно сократить ракетные вооружения с обеих сторон. Здесь важно, что ситуация несимметрична: США обладают преимуществом в числе самолетов, количестве военных баз, новейших средствах ведения войны, обычных вооружениях. Они сильнее и по числу ядерных боеголовок, и по средствам их доставки, но на сегодня количество боеголовок у нас достаточно, чтобы заставить США заплатить за уничтожение России цену, которую те не готовы и не могут платить. Это называется «доктрина неприемлемого ущерба», и другой здравой стратегической мысли для ведения войны против США за РФ не видно. Если же мы соглашаемся на взаимное ядерное разоружение, о «неприемлемом ущербе» можно забыть. В этом случае военное преимущество американцев будет неоспоримым, и оно сразу же конвертируется в преимущество политическое: они в любой момент могут начать с нами войну, а мы не можем пойти на военное решение ни при каких обстоятельствах, и должны ожидать нападения. Поэтому после разоружения начнется — на новом уровне новых технологий — та же гонка «списание — внедрение — списание», и «ядерный щит» России не выдержит этой гонки, и нам придется согласиться с тем, что «око американцев» будет жестко диктовать нам политику сверху, из Арктики. Нашей Арктики!

В ближайшее время США усилят информационное давление на Россию. В первую очередь в Интернете, в том числе, реален подкуп блоггеров или работа по открытому влиянию. И делается это вполне себе из стратегического принципа: изучай врага, лучше разрушить его армию без войны. Штатам нужно обеспечить стратегическое давление через два такта. Поэтому они стараются сегодня. Грамотные, значит. Неплохо здесь перенять их опыт.

Конечно же, будут и новые попытки оказать давление на Россию иным, якобы мирным путем. Вот 6 марта Сергей Аавров и Хилари Клинтон объявили о «перезагрузке» отношений России и США. Интересно, насколько были искренни госсекретарь США и глава МИД России?

Начнем с символа: большая красная кнопка на желтой основе. Мое пятидесятилетнее поколение отлично помнит, что красная кнопка символизирует не мир, а войну. Причем войну ядерную.

Далее, американцы ошиблись, написав на кнопке не «перезагрузка», а «перегрузка». А в 1941 году они тоже подозрительно удачно ошиблись, перепутав в известной «ноте Холла» Китай и Индокитай. Я примерно представляю себе технологию работы дипломатического ведомства, уровень грамотности и компетентности американских управленцев, в конце концов, количество русскоговорящих на территории США. Нет, эти люди не способны случайно допустить в знаковом, символическом действе знаковую же ошибку. Придется понять, что для американцев произойдет «reset», а мы будем мучиться «перегрузкой». Ну, хоть не «перестройкой», и на том спасибо.

Официальный ответ дал 17 марта А. Сердюков: «Военно-политическая обстановка характеризовалась стремлением руководства США к достижению глобального лидерства, расширением и наращиванием военного присутствия Соединенных Штатов и их союзников по НАТО в регионах, сопредельных с Россией. Устремления американской стороны были нацелены на получение доступа к сырьевым, энергетическим и другим ресурсам стран СНГ. Активно поддерживались процессы, направленные на вытеснение России из пространства ее традиционных интересов… Анализ военно-политической обстановки в мире позволяет сделать вывод о возрастании вероятности вооруженных конфликтов и их потенциальной опасности для России».

В условиях глобального финансового кризиса американцам выгодно, чтобы национальные экономики стран БРИК финансировали антикризисные инфраструктурные и социальные проекты, то есть вели демократичную внутреннюю политику и сохраняли расходы на оборону на низком уровне. В то время как сами Соединенные Штаты на 2009 год заявили фантастический военный бюджет. Пятьсот миллиардов долларов чистыми, то есть без расходов на войны в Афганистане и Ираке, что оценивается примерно в такую же сумму.

«Российские войска в Арктике!», «Армия защитит Северный полюс!», «Горячая точка в ледяной пустыне», — такими громкими заголовками отметили недавно российские СМИ публикацию на сайте Совета безопасности РФ «Основ государственной политики Российской Федерации в Арктике на период до 2020 года и дальнейшую перспективу». Где так прямо и сказано, что «необходимо создать группировки войск (сил) общего назначения Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов (в первую очередь пограничных органов) в Арктической зоне Российской Федерации, способных обеспечить военную безопасность в различных условиях военно-политической обстановки… Привести возможности пограничных органов в соответствие с характером угроз и вызовов Российской Федерации в Арктике».

Однако упомянутые «Основы» были утверждены президентом РФ еще 18 сентября 2008 года. И полгода «вызревали» в сейфах, чтобы вот так эффектно появиться на обозрение общественности. Почему это произошло именно сейчас — разговор отдельный. Но у нынешней арктической интриги предыстория весьма занимательная и отчасти даже забавная.

Вероятно, еще не все забыли, как летом 2007 года депутат Госдумы и Герой Советского Союза Артур Чилингаров решил прирастить Россию парой сотен квадратных миль арктического шельфа. Идея сама по себе похвальная, а тут еще на носу были очередные парламентские выборы, и «партии власти» надо было отметиться чем-то безусловно позитивным, так что дело получало двойную — не только государственную, но и политическую — важность.

Г-н Чилингаров поделился своими мыслями с другим парламентарием от «Единой России» (и по совместительству — владельцем розничной сети «Седьмой континент»), Владимиром Груздевым, который поддержал идею и материально, и личным участием — еще бы, вот же он, настоящий «седьмой континент» и новый депутатский срок, на дне океана! Каким-то образом были найдены и богатые иностранцы: шведский предприниматель Фредерик Паулсен и австралиец Майкл МакДауэлл, которые, по слухам, также проспонсировали чилингаровский проект, якобы из-за их личного страстного желания прокатиться к Северному полюсу.

Снаряженная таким образом экспедиция с помпой двинулась «отстаивать стратегические интересы державы». Глубоководные аппараты «Мир-1» и «Мир-2» с депутатами нырнули там на целых пять тысяч(!) метров, водрузив… нет, опустив туда флаг Российской Федерации (вероятно, глубже уже невозможно) и зачерпнув со дна ведерко придонных отложений. В смысле — ила.

Урал — великий, таинственный, подземный, самоцветный. Источник русских побед. Плаха царей. Родина демонических сил. Уральский кузнечный молот кует судьбу Империи. В Урал ударяют стенобитные машины враждебного Запада. Урал откликается «громом огня» и «блеском стали», вбивая в Европу клинья танковых армий. На Урале русская история сжимается в тугие жгуты, вспыхивает ослепительным светом. Понять Урал — значит, понять сокровенные тайны великой русской страны, где каждая равнина, хребет, океанский берег несут божественный смысл, являют собой часть священной географии Родины. Геополитики называют Урал становым хребтом Евразии, «хартландом», земной сердцевиной, которой и является Россия. Каменная крепь от полюса до азиатских пустынь, на которой, поскрипывая, висят два материка. Гигантский складень, раскинувший створки от Китая до Германии. Фантастическая, зримая из космоса бабочка с зелеными и голубыми крыльями. «Уральская идея» умонепостижима, переливается, ускользает от прямых определений. Видна по-своему из недр каждой религии, каждой культуры, из которых складывается симфония государства Российского.

На юге Урала — Аркаим. Божественная территория, где земля соединяется с небом, ночные небеса трепещут от загадочного сияния, словно в световоде струятся космические силы, падают на землю таинственные семена, прорастая царствами, творениями сказителей и поэтов, культами жрецов и пророков. Аркаим — бутон, из которого распустился цветок европейской цивилизации. Матка, родившая Европу. Стойбище, откуда пустилось в странствие великое арийское племя.

На севере Урала — Верхотурье. Седое дерево ветхих домов, из которых белоснежные, волшебно прекрасные храмы уральского барокко тянут к небу золотые кресты. Намоленное место русских праведников, отважных воителей, «очарованных странников», родившихся на берегах Ильменя, а усопших на Аляске и в Калифорнии. «Верхотурские старцы» — ревнители Святой Руси, окропившие уральские кручи кропилом Преподобного Сергия.

Верхотурье и Аркаим — две лучистые нити, на которых тяжкий Урал подвешен к небесам.

Уральский сказочник Бажов открыл нам подземное царство с сокровенными духами камней, языческими богами самоцветов и руд, колдовской красотой запретного творчества, которому предается русская душа, одним оком созерцающая Царя Небесного, а другим — волшебную Царицу Подземелья. Не то ли запретное творчество сотворило деревянных пермских идолов, набросив им на плечи христовы ризы и богородичные покровы?

Никита Демидов — ревнитель «первой, петровской» модернизации России. Владелец уральских рудников и невьянских железоделательных заводов, он использовал в металлургии и горном деле труд крепостных крестьян, заковывал их в кандалы, создав прообраз Ураллага. Одновременно посылал детей в Европу, где они постигали науки и технологии, изучали машины и тайны литья, осваивали астрономию и ботанику. Он добывал в Европе драгоценные знания, с их помощью, руками подневольных рабочих, строил русские пушки, которые крушили стены Нарвы, отливал якоря для русских фрегатов, которые бороздили воды Балтики. Это был первый «мобилизационный проект» России, повторенный с размахом во время «второй, сталинской» модернизации. Проект, к которому присматривается сегодня Россия, готовясь к своей «третьей» модернизации.

Почему на Урале, а не в ином месте, казнили последнего царя? Его могли расстрелять прямо в Царском Селе, где августейшая семья была взята под стражу предателями-генералами. Могли задушить в поезде по дороге в Сибирь. Могли спустить в Иртыш во время Тобольской ссылки. Могли прикончить на выезде из Тобольска. Нет, его возили по всей России, словно выбирали место для казни. Выбрали Урал, подвал Ипатьевского дома, где под лязг револьверов завершилась империя Романовых. Урал, носитель инфернальных сил русской истории, унес под землю, в рудную штольню изрубленные, сожженные тела царских мучеников. Ганина яма — таинственное и жуткое место, где заросшая дерном щель ведет в преисподнюю. Лилии, цветы небесного рая, посаженные монахами по склонам ямы, — есть стремление преодолеть страшную гравитацию ада. Там чувствуешь борение света и тьмы, святости и злодейства. Чувствуешь «уральскую идею» как схватку космических сил.

Урал — воплощение сталинской модернизации России. Нигде нет такого скопления великих заводов и лабораторий, научно-исследовательских институтов и университетов. Космическое производство. Ядерные центры и атомные станции. Ракетные и танковые заводы. Все виды металлургии. Оптика и лазеры. Города, открытые и зарытые, — средоточие невиданных трудовых дерзаний, итогом которых стали армады танков, перемоловших фашизм, ракетно-ядерный щит, заслонивший Советский Союз от беспощадной мощи Америки. Эта «сталинская модернизация» стала возможной на костях последнего императора? «Красная империя» Сталина требовала для своего возникновения казни в Ипатьевском доме? Или связь того и другого не поддается линейному исчислению, сложнее причинно-следственной зависимости? Царь-Святомученик, последний монархист романовской империи, передал имперское знамя Красному монарху Иосифу, и тот водрузил это знамя на немецком рейхстаге, завершив русско-германскую войну 14-го года?

Демонизм Урала обнаружил себя в явлении Ельцина. Из уральских подземелий и штолен, из Медной горы явился Горыныч Ельцин. Он разрушил Ипатьевский дом, еще раз символически расстреляв царя Николая, — вторично уничтожил империю Романовых. А потом разрушил «красную империю» Сталина. Дважды Урал переламывал с хрустом позвоночник русской истории, открывая в ней «черные дыры», зияющие Ганины ямы. И вновь мистические силы русской истории, незримые ангелы русской государственности высаживали на обугленных, изъеденных кислотой склонах штольни белые лилии воскрешения.

Урал, как и вся Россия, после страшного удара начинает оживать. Все громче рокочут моторы. Льется сталь из мартенов. Воскресают КБ и заводы. Екатеринбург, уральская столица, тянет ввысь небоскребы, золотится соборами, шумит молодежными слетами, кичится международными форумами.

Я посетил Урал, налюбовавшись всласть конвейером с современными танками. В ракетной дивизии «Тополей» стоял перед гигантской ракетой, чьи дремлющие мысли и вещие сны были о Вашингтоне. Смотрел в серебряные небеса Верхотурья — когда-то в городке отбывали ссылку мои тетушки, святые русские женщины. В «Храме на крови» поцеловал Божью Матерь, Троеручицу, — икону, бывшую с царицей до последних смертных минут. В церкви, построенной рядом с танковым заводом в Тагиле, увидел дивную фреску, нарушающую сложившийся церковный канон. Горящий рейхстаг. В черном окопе убитые фашисты. Советские солдаты в касках и плащ-палатках ощетинились штыками. Из-за холмов вылетают танки Т-34, штурмуют твердыню немцев. Над ними несутся ангелы, духи Русской Победы, мистические силы Русского Воскресения. Как будто оттолкнулись заостренными телами от уральской горы, мчатся вслед танкам, несут на крыльях Благую Весть.

Корабль у пирса — серый корпус, грозные контуры, стальная мускулистая мачта. Как на железной ветвистой елке, развешены фантастические игрушки, — радары, иглы антенн, сигнальные огни. На палубе тесно: орудийные башни, трубы глубинных бомбометов, горбатые люки зенитных ракет. На корме ангар, где, сложив лопасти винтов, спрячется вертолет. Площадки, приготовленные для ударных ракетных комплексов. Визг железа, сверлящие скрежеты, вспышки электросварки. Нет моряков. Нет мегафонного рокота команд, стука подошв по палубе, синевы тельняшек, золота офицерской кокарды. Строители в комбинезонах. Обшивают красным деревом кают-компанию. Покрывают краской и лаками стальную обшивку. Ощупывают маслянистые тела турбин. Всматриваются в чуткое мерцание электронных приборов. Сторожевой корабль «Ярослав Мудрый» насыщается оружием, автоматикой, системами управления. Еще связанный пуповиной с заводом, он всеми хищными остриями, плавными линиями, упругими сгустками стремится в сияющие воды, в туманные дали Балтики, где предстоит ему грозное бытие среди таинственного, полного опасностей мира.

Главный редактор газеты «Завтра» беседует с генеральным директором калининградского завода «Янтарь »

Александр Проханов. Игорь Анатольевич, уже несколько дней я нахожусь на заводе, и он мне напоминает раненое существо. Его миновала смерть, но он, перевязанный, в потеках йода, бродит по больничному коридору. Вы тоже на заводе недавно. Приехали из Северодвинска, с действующего завода «Звездочка». Какой вам представляется судьба калининградского «Янтаря»? С чем вы столкнулись, став директором этой верфи?

Игорь Орлов. Вы слишком деликатны, описывая состояние завода. Он не просто ранен. Он напоминает существо, на которое напали пираньи и обглодали его, содрали и поглотили все мягкие ткани и мускулы, оставив один скелет. Но этот скелет не мертвый, он способен нарастить новые ткани. Сейчас мы исследуем этот скелет, его прочность, его способность обзавестись новыми тканями и стать вновь полноценным существом. Я вырос и сформировался на заводе «Звездочка», который ремонтирует атомные подводные лодки. И даже в самые жестокие «девяностые» государство поддерживало морскую ядерную составляющую, ибо — это судьба страны, ее высшая стратегия. Там сохранялась жизнь, сохранялась работа. Здесь же «Янтарь» государство просто покинуло. У него не было ни времени, ни денег, ни понимания того, зачем нужен завод. И он почти исчез. Когда я получил назначение, мне друзья говорили: «Куда едешь? Завода не существует. Все самое лучшее разворовано, вывезено. Лучшие помещения сданы в аренду другим предприятиям. На оставшихся площадях другие арендаторы ремонтируют какие-то посторонние суда, перегружают на них оставшуюся аппаратуру. Сломаешь шею». Но я приехал и убедился — завод есть, и он будет жить.

А. П. Но ведь сегодня завод не целиком государственный. У него есть частный собственник. Есть частные, а не только государственные акционеры.

И. О. Да, вы правы. У государства 51 % акций. У коллектива и бывших работников завода 17 %, и у крупного собственника 32 %.

А. П. Когда я беседую с убежденными рыночниками — такими, например, как Чубайс, — я слышу некую безусловную аксиому. Государство — неэффективный собственник. Оно управляет неэффективно. Частный собственник эффективен, поэтому в его руках должна сосредоточиться вся национальная собственность. На вашем заводе 49 % собственности в руках у частника: За эти «капиталистические годы» сумел ли частник создать здесь новый уклад? Внедрил новые системы управления? Оснастил верфь новой техникой? Предложил новую концепцию развития? Или просто вывез на сторону самое ценное, оставив один, как вы говорите, скелет?

И. О. Вопрос не простой. Я проработал последние двадцать лет на государственном предприятии, и делаю заключение: государственное управление неэффективно. Оно сводится к одному. Ставится директор, руководитель предприятия, и пусть он крутится, как хочет. Выживет, не выживет. Утонет, не утонет. Но если государство ошибалось в выборе, это приводило к краху огромных начинаний, гробило крупные предприятия. Что касается частника, то судить о нем по его поведению в эти недавние годы очень сложно. Ведь у нас частник пришел из той же государственной системы, которая не умела управлять такими крупными активами, как судостроительный комплекс. Частник подходил к доставшейся ему собственности иждивенчески, брал, но не вкладывал. Сейчас, как мне кажется, частник понял, что весь потенциал доставшейся ему советской собственности исчерпан. Теперь он либо должен управлять ею по классической капиталистической схеме, вкладывая, а не только забирая. Если же он не способен управлять, будь добр, передай тому, кто умеет. Те выходцы с завода, у которых 17 % акций, уже не могут просто сидеть и ждать дивидендов. Или пусть впрягаются, вкладывают, развивают завод, или пусть уступят свои акции другим.

А. П. Значит, поверим Чубайсу на слово?

И. О. Я не ярый рыночник. Мне кажется, мы кинулись в рынок с закрытыми глазами. Нельзя было кидать в рынок такую отрасль, как судостроение, без предварительной подготовки. Мы не создали систему лоббирования заказов за рубежом. Не создали законодательную базу такого перехода. Не поняли, как поведут себя бесчисленные смежники, когда исчезнет единое, министерское управление. Необходим был эволюционный период, когда отрасль, нацеленная на войну, не считавшая денег, привыкшая к абсолютному вниманию государства, была вброшена в рыночную стихию. И в этой отрасли многое погибло. Когда я получал назначение на «Янтарь», передо мной не ставилась задача добывания прибыли. Была задача — восстановить завод, разрушенный в период реформ. И теперь государство относится к своей собственности рачительно. Не требует немедленных дивидендов. Готово полученную прибыль направлять в развитие.

А. П. Но уже в период реформ, во время этой «черной дыры» русской истории, на заводе было два собственника? Они себя вели по-разному или одинаково?

И. О. Абсолютно по-разному. Собственник-государство не умел пользоваться оставшейся в его руках собственностью и как бы устранился. А крупный частник набросился на эту собственность, чтобы выжать из нее максимум. Теперь же взгляды частного акционера и государственного начинают сближаться. Частник перестает свирепо эксплуатировать собственность, потому что от нее почти ничего не осталось. А государство очнулось, решило, что завод ему нужен, и начинает управлять оставшейся собственностью, но уже с рыночным опытом.

А. П. Когда мы осматривали с вами завод, вы показывали старые станки еще германских времен, и советские послевоенные, и станки семидесятых годов. Пожилые рабочие работали на небольших оборотах, ухаживали, смазывали. Это они, не хищники, не рвачи, исповедуя неписаную государственную этику, сберегли оборудование, сберегли завод, совершив невидимый миру подвиг.

И. О. Я бы не говорил так пафосно: государственная этика, государственный подвиг… Ведь пожилой рабочий, что стоит за станком, которому пятьдесят лет, он был брошен государством в эту «черную дыру истории». Государство не поддержало его, не сохранило зарплату, не обеспечило пенсией, не создало никаких условий, чтобы он любил этот станок. Но он продолжал его любить, потому что станок был частью его жизни, его кормильцем и поильцем. Он думал: «Если этого станка у меня не будет, я просто помру с голода». Вот он и берег оборудование, каждый свое: кто токарный станок, кто газовую горелку, кто автокар. Так и сберегли завод. Не подвиг, а жизненная необходимость. У частника был свой интерес — побольше взять. У государства не было вообще интереса. А у рабочего был интерес — сберечь этот станок. Я думаю, на этом интересе живет не только завод, но и государство.

А. П. Это справедливо, если у государства пропадает интерес к своему народу, к своей промышленности, к себе самому, в конце концов?

И. О. Я уже дважды успел встретиться с бригадирами. Я говорю им, чего я жду от коллектива, а они мне, что они ждут от меня. Я им говорю, мне нужно в срок сдать заказы, обеспечить платежи, добиться ритмичной работы. Они говорят — дай нам простые вещи. Воду в цехах. Спецодежду. Доводи до нас план за два дня до начала месяца, а не через десять дней после его начала. Мы говорим об одном и том же, но на разных языках. Они обещают выполнить мои директорские просьбы, если я выполню просьбы рабочих. В основе любого подвига, любого дерзания лежат очень простые вещи. Все определяют люди. Не государство, не начальник, а люди. Если коллектив поверит в меня, я справлюсь. Если нет, провалюсь. Хотя, конечно, у нас, у русских, есть одна беда. Слишком терпеливы, доверчивы. Пришел новый руководитель, новый лидер, ну, думаем, будет что-то хорошее. А он в яму завел. Пришел второй, ну этот вытащит из ямы. А он еще глубже зарыл. Страшно не оправдать ожидания людей. Слишком много они натерпелись.

А. П. Вы получили этот завод в драматическую пору непрерывных преобразований. Я помню, как впервые, года три назад, начали говорить о корпорациях. Директора заводов волновались: что такое корпорация? Вид министерства? Или холдинг? Будут сливать разорившиеся предприятия с уцелевшими, как неперспективные колхозы с добротными? Или по-прежнему — каждый за себя. Один директор трагически воскликнул: «Уж лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас». Сейчас завод «Янтарь» вошел в корпорацию. Что это такое? Кончились реорганизации или не кончились? Как будет управляться корпорация, если в ней существуют частник и государство? Загадочная, незавершенная управленческая модель.

И. О. Мы прошли стадию министерства, агентства. Не скажу, что эта стадия была плохой. Но она не для рынка. Теперь же всю эту огромную, разнокалиберную отрасль, из множества заводов, КБ, разделенных друг от друга гигантскими расстояниями, нужно систематизировать, исходя из рынка. Больше нельзя распылять деньги, питая одновременно все предприятия. Нужно выстроить приоритеты. Возможно, не следует сохранять в корпорации крупное машиностроение, ибо это не наше дело. Я хочу собирать корабли. Делать корпус, получать все необходимое, чтобы насытить этот корпус. Сдать корабль, увидеть, как он отваливает от пирса и уходит к заказчику. Это чувство сродни экстазу. Такой пример — мощности «Янтаря» и «Северной верфи» близки по своим возможностям. Глава корпорации должен сесть и крепко подумать: надо ли распределять заказ между «Янтарем», «Балтийским заводом», «Северными верфями» и «Алмазом» в режиме конкуренции, битвы и драки. Или сказать: «Вот у меня миллиард, я направляю его на «Северную верфь», обеспечиваю максимальные условия для строительства корветов. Там будут минимальные издержки, высокая производительность труда и необходимый социальный эффект в данном регионе».

А. П. Но ведь это обрекает на смерть другие заводы?

И. О. При этом следующий миллиард, теперь уже на фрегаты, он направит на «Янтарь». В данном случае я говорю о финансировании военного заказа, ибо сегодня поддерживать флот и создавать новый без поддержки государства невозможно. Мы, завод, боремся за господдержку и получаем деньги, например, на строительство корветов. Но потом руководство Военно-Морского Флота говорит: «Объявляем конкурс на строительство корветов». И этот конкурс выигрываем не мы, а кто-то другой. И что делать? Деньги государство потратило на нас, а конкурс выиграл кто-то совсем другой. Чтобы этого не случалось, и нужна корпорация, своеобразный диспетчер и контролер. Это что касается государственных денег. Но если деньги не государственные, то диспетчер также необходим. Где выгоднее строить танкеры? На «Севмаше», «Адмиралтейских верфях», в Выборге. Так зачем развивать эти мощности на «Янтаре»? Пусть эти деньги будут вложены в углубление каналов или транспортных путей там, где традиционно строят танкеры.

А. П. Я понимаю корпорацию как способ собрать остатки судостроительного ВПК, чтобы уберечь их от окончательного уничтожения.

И. О. Собрать и правильно настроить эти ресурсы. Ведь не мы первые создаем корпорации. Надо изучать опыт Китая, Индии, Южной Кореи. У европейцев есть уникальный опыт. Надо садиться и изучать мировой опыт, а не изобретать велосипед.

А. П. Я слышал такое мнение, высказанное публично. Мы создаем корпорации, собираем в них чахлые остатки ВПК, вкладываем громадные деньги, возрождаем отрасль, а потом продаем ее частнику. Тому частнику, который до этого громил отечественный ВПК? Этот замысел остается в силе?

И. О. Я полагаю, это правильный путь. Государству всецело заботиться о таком гигантском активе, как судостроительная корпорация, слишком хлопотно. Было бы прекрасно, если бы нашелся крупный частник, готовый приобрести 15–20 % активов. Он заплатит за них огромные деньги и будет заинтересован в том, чтобы получить отдачу. Однако меня пугает возможность полной приватизации. Государство в такой стратегической отрасли, как судостроение, должно владеть контрольным пакетом.

А. П. Но ведь в Америке не государственная, а частная компания «Боинг» выпускает бомбардировщики. «Дженерал электрик» создает боевую электронику.

И. О. Я не считаю опыт Америки безусловным. Они переживают экономический спад. У них случаются кризисы управления. Например, электрические коллапсы в пределах нескольких штатов. Повторяю, пусть в корпорацию приходит крупный частный инвестор, но государство сохраняет контроль над отраслью. Судостроение — это долгий процесс. Вложенные деньги окупаются не скоро. Это не газ или нефть: добыл и тут же продал. Деньги, вложенные в корабль, возвращаются медленно. И сегодня в России нет инвестора, готового ждать столь долго. Однако если такой частник появится, логично передать ему крупный пакет.

А. П. Мы согласились с вами, что «черная дыра» позади. Мы выскользнули из нее. Начинаем оглядываться по сторонам. Видим, что случились огромные перемены, мы в другой реальности. Не досчитались восьми миллионов населения, и возник острый дефицит кадров. Состарились ученые в КБ, а некоторые научные школы исчезли. Возник абсолютно новый тип человека, с другими запросами, иной этикой, иным отношением к государству, к долгу, к труду. Как вы в своей работе реагируете на эту новизну? Финансирование пошло, но это далеко не все. Как вы учитываете новые обстоятельства?

И. О. «Черная дыра» — удачный образ. Никто толком не знает, что протекало внутри этой «дыры», какие процессы там протекали. Последствия кажутся ужасными. Когда вы говорите, что «школы исчезли», — это не только научные школы. Школы, как копилки опыта, знаний, передаваемых из поколения в поколения. Культура производства. Подготовка кадров. Система управления. Взаимоотношения в коллективе. Когда я рассматриваю кадровую ситуацию на «Янтаре», она близка к катастрофе. Сегодня мы имеем заводские мощности, чтобы загрузить их семью кораблями, а рабочих едва-едва хватает, чтобы строить три. Просто надрываемся из-за нехватки людей.

А. П. Что значит загрузить семью кораблями?

И. О. Что мы можем поставить на стапели семь изделий, чтобы в год выпускать два или три корабля. Так было в лучшие годы. А сегодня, получив престижный индийский заказ на три фрегата, мы работаем на пределе человеческих сил. Очень трудно вернуть людей на завод, ибо потерян престиж профессии судостроителя. Раньше попасть на «Янтарь» было счастьем: прекрасная зарплата, интересная работа, социальные льготы… А когда я теперь агитирую людей: «Приходите на завод, вы получите не только зарплату, но и множество дополнительных социальных удовольствий», — мне отвечают: «Нужны деньги, а остальное побоку». У меня на территории работает лицей, бывшее ПТУ, которое готовило специалистов только для завода. Сегодня я встретился с руководителем лицея и говорю: «Дорогой, где мои специальности? Ты же у меня располагаешься, через меня получаешь электричество, воду, я тебе обеспечиваю практику. Где специальности судостроителей?» А он в ответ: «Мы пытаемся набрать, но не получается. Все хотят стать автослесарями». Что это значит? В городе много машин, много иномарок. Парни идут в гаражи и занимаются ремонтом «мерседесов» и «тойот». Хлебная веселая работа. Их уже не трогает мысль, что, строя корабль, они приобщаются к передовой науке и технологии, к судьбе государства, к мировой политике. Они ничего не знают о рабочих династиях, о государственных наградах за труд, когда рабочий человек становился депутатом, мог пройти по ступенькам от слесаря до руководителя министерства. Это все утеряно и забыто. Но без этого нам не обойтись. На каждой производственной встрече я спрашиваю: «Что нужно сделать, чтобы вернуть людей на завод: ваших детей, соседей, родственников? Любые предложения. Если это в моих силах, все сделаю».

А. П. Это общая для всех беда. Но как ее преодолеть? Есть ли общий для всех подход, или это вопрос таланта, предприимчивости, изобретательности директора?

И. О. Многое зависит от предприимчивости. Я зову людей на завод, а они говорят: «Нам нужно жилье». У меня нет жилья. Тогда я иду в банк и говорю: «Сделайте ставку по ипотеке не 13 %, а 12 %». Банк говорит: «Хорошо. Но тогда ты проводи свои деньги через нас, и получишь свои 12 %». При всех сложностях финансирования я буду ремонтировать и строить общежития, чтобы человеку было где притулиться. Хотя для завода это непросто, деньги нужны, чтобы строить корабли.

А. П. Вернемся к «черной дыре». Существует мнение, что могучий советский ВПК, для которого не было ничего невозможного, необратимо разрушен. Его закололи, как закалывают раненого зверя. И теперь это — туша, лежащая на боку. Однако я видел ваш корабль «Ярослав Мудрый», насыщенный современным вооружением, электроникой, системами связи. Я видел спущенные на воду лодки, способные противостоять современному иностранному флоту. Такие корабли невозможно построить с разрушенным ВПК. Нужны новые марки стали, новая элементная база, новые типы антенн, новые системы борьбы. Значит, слух о погибшем ВПК не верен?

И. О. ВПК не разрушен. Потрепан, но не разрушен. Иногда мы вынуждены винт корабля покупать на Западе. Или часть электроники. Это и есть сегодняшняя рыночная кооперация. Но базовые отрасли ВПК живы. И знаете почему? Потому что есть люди, для которых работа в ВПК, даже в самые тяжелые годы, с минимальной зарплатой, с остановленным финансированием, была способом самореализации, открывала для личности возможность творчества, борьбы, интеллектуального и духовного совершенствования. Ни торговля, ни банковское дело не сравнимы с научно-техническим творчеством, которым занят «оборонщик». Знаю людей, которые ушли из ВПК в бизнес, заимели хорошие квартиры, машины, дачи, обеспечили свой быт, но душа, интеллект остаются незагруженными, тоскуют по настоящему делу. И они возвращаются в военное судостроение. Люди из ВПК, которые выжили в это «черное» время, они выживут и в дикой тайге, и в безводной пустыне. Они — драгоценное достояние нации. Когда я собираю корабль, со мной работают около ста семидесяти контрагентов. Металлурги, энергетики, оружейники, мотористы. Все они живы, все строят боевой корабль. Хотя за некоторыми я ухаживаю, как за детьми. Подымаю их на ноги. Вовлекаю в партнерство.

А. П. Значит, вы для них — как матка. Они кормятся от ваших сосцов.

И. О. Сказав это, вы затронули уникальный пласт, который определяет новизну работы в корпорации. В судостроении все зиждется на «головниках» — таких, как наш «Янтарь». Мы «кормим» множество предприятий второго уровня. Надо поддержать «головников», чтобы они восприняли свою значимость, свою решающую роль для целого куста смежников. Мы получаем от государства большие деньги, и надо правильно распределить их среди контрагентов — и по суммам, и по времени поступления. Вот сейчас ко мне приехал издалека директор-смежник. Я ему должен деньги. Но я выбрал приоритеты и направил деньги другому смежнику. А этот задыхается. Примчался ко мне, просит: «Дай хоть пятую часть долга, иначе я встану». И я понимаю, изыскиваю деньги, даю. Вот эта финансовая политика, понятная только «головнику», распределение средств по всем ста семидесяти направлениям, делает меня своеобразным министром финансов. Я своим подрядчикам говорю: «Ну, что ты меня трясешь за деньги? Да, я тебе должен пятьдесят миллионов, но могу дать только десять. Но ты пойми, если я тебе сразу отдам пятьдесят, завтра меня не будет. Тогда кому будет нужна твоя продукция? Никому. Точно так же умрешь после меня ровно через год». Смежники начинают понимать эту кибернетику отношений.

А. П. Слушая вас, я подумал: в поисках смежников вы сталкиваетесь вплотную с тем, что является «рынком». Ищете сталь для корпусов, выбираете между «Северсталью» и «Криворожьем». Где лучше, где дешевле? Хотите купить винт за рубежом. Смотрите, сколько он стоит в Германии, сколько в Англии. Для этого на заводе должен быть маркетолог, человек, способный мотаться, торговаться, тонко чувствовать конъюнктуру, всплески и падения цен. Люди старой формации вряд ли на это способны? Есть ли у вас такой «маклер»?

И. О. Такие спецы — штучный товар. Как правило, люди, всю жизнь прекрасно строившие корабли, не находят себя в рыночной среде. В динамичном общении с контрагентами. А ведь это общение — коммерческое, организационное, психологическое — стало сейчас главной составляющей общего управления строительством. Я сейчас обновляю свою команду. Я либо найду их на стороне, привлеку на завод. Либо обнаружу их среди моего окружения, пробуя, испытывая их в деле.

А. П. И как найти такого «Шафирова», включить его в команду «птенцов Орловых»?

И. О. Бросить его в воду и смотреть: выплывет или потонет. Другого пути нет.

А. П. А сами вы занимаетесь этими тонкими рыночными проблемами?

И. О. Как же не занимаюсь?! Только руководитель может до конца почувствовать отношения с контрагентами. Если я их не понимаю, они начнут на меня жаловаться, отворачиваться. Но, кроме контрагентов, у меня есть заказчик, как правило, представленный важными персонами, серьезными организациями. Такими, например, как Военно-Морской Флот России. Или Военно-морской флот Индии. Я по отношению к ним — дипломат, политик. А еще я должен тонко чувствовать коллектив завода, рабочих. Не пойдут ли они завтра на демонстрацию требовать увеличения зарплаты? Поэтому вот таких чувств у меня должно быть шесть, десять, пятнадцать. А не одно «шестое чувство», о котором писал Николай.

А. П. Я два дня изучаю ваш многострадальный корабль, который двадцать лет назад был наречен «Неприступным», а теперь достраивается под именем «Ярослав Мудрый». Когда он закладывался, он был последним кораблем великого Советского флота, «горшковского», как я его называю. Тогда страна действовала в Мировом океане, была включена в глобальную борьбу. Были понятны акватории будущих сражений. Прочерчены коммуникации от Персидского залива к Японии и Америке, которые предстоит перерезать. Наши базы — на севере Африки, на Кубе, во Вьетнаме, в Эфиопии. Была понятна будущая война. У флота имелась четкая стратегия. Я с радостью встретил на «Ярославе Мудром» Виталия Петровича Муровского, с которым познакомился двадцать лет назад на Пятой Средиземноморской эскадре, на таком же «сторожевике», где он служил капитаном 3-го ранга. Мы вместе «охотились» за лодкой в Тирренском море. Вместе отслеживали авианосец «Саратогу» южнее Сицилии. Теперь этот «последний» советский корабль становится «первым» кораблем российского флота. Как говорится: «И последние станут первыми». Но на какой флот идет этот корабль? Кто противник? На каких театрах предстоит борьба? В чем стратегия? Каков образ будущего? Вы об этом думаете, наряду с маркетингом или возможными демонстрациями трудящихся?

И. О. Я ведь тоже дитя двух эпох. Родился в советское время. День рождения Ленина считал одним из главных праздников страны. Система воспитания советская. В каком-то смысле я тоже и «последний», и «первый». Но из советского времени я сохранил ощущение великой страны. И считаю, что величие современной России без великого флота невозможно. И на Севере, на «Звездочке», когда я возвращал в строй атомные подводные лодки, и здесь, в Калининграде, достраивая «Ярослав Мудрый», я вижу будущую Россию с сильным, могучим флотом. Когда я достраиваю этот корабль, я не обременяю себя сомнениями, нужен флот или не нужен. Я отправлю этот корабль в море и сделаю существующий флот на один этот корабль сильнее. Это главное чувство. Я знаю, что сегодняшние наши амбиции выше реальных возможностей страны. Но, отправляя корабль в море, я приближаю страну к этим амбициям.

А. П. Сейчас вы строите три индийских фрегата. Они уйдут в тот океан, где уже завязаны узлы будущих конфликтов между Индией, Пакистаном, Китаем. И фрегаты, построенные на «Янтаре», быть может, сгорят в этих будущих, удаленных от нас конфликтах. Но ведь и нам есть что защищать. Трубопровод по дну Балтийского моря в Германию, который вызывает резкие возражения некоторых стран, в том числе и Америки. Трубопровод по дну Черного моря, который раздражает конкурентов. Американцы строят боевые корабли ледового класса для вытеснения России из Арктики. Огромная часть ресурсов находится в Мировом океане. Рыба, металлы, углеводороды. В недалеком будущем предстоит борьба за эти ресурсы. Быть может, это и определит характер будущего флота? Акватории будущих схваток?

И. О. Ведь не обязательно корабль должен стрелять и топить. Иногда достаточно продемонстрировать флаг. Достаточно появиться человеку с палкой, который даст понять супостату: сунешься — получишь палкой по голове.

А. П. Помню, в девяностые годы, в «годы черной дыры», когда министром иностранных дел был Козырев, высокие чиновники МИДа открыто заявляли, что нам следует передать Курилы Японии. В этом, дескать, высшая справедливость, высшая целесообразность. Тогда же я разговаривал с офицерами-тихоокеанцами. Они говорили: «Если отдать Курилы, ТОФ лишается смысла. Он оказывается запертым в континентальных бухтах». Теперь же Сергей Иванов провозглашает Тихоокеанский флот главным флотом страны. Видимо, конфликтность в восточных морях столь велика, что вырисовывается и военно-морская стратегия России.

И. О. Я думаю, что за этим заявлением Сергея Борисовича Иванова стоит указание на то, что русский Дальний Восток, русская Сибирь — неотъемлемые территории России. И пусть никто не питает на этот счет иллюзий. Главным же флотом по-прежнему остается Северный флот, я бы сказал, суперфлот, решающий глобальные задачи России. Есть флоты Черноморский, Балтийский, Каспийская флотилия. Они решают локальные задачи.

А. П. Поговорим о вашем экспортном, индийском заказе. Я знаю, что была борьба за эти три фрегата. Многие верфи хотели их получить. Была интрига, конкуренция. Как они у вас оказались?

И. О. Экспортный заказ на «Янтаре» — это положительный результат частно-государственного партнерства. Здесь совпали интересы частного акционера завода, который хотел заработать на этом контракте. И государства, которое хотело поддержать завод, лежащий на боку. Я наблюдал борьбу за этот заказ со стороны, находясь еще на «Звездочке». Мне казалось, что верфи Петербурга были более приспособлены для выполнения заказа. Однако существовали и не видимые мне в то время мотивы. Во-первых, частник оказался очень влиятельной силой в борьбе за этот заказ. Во-вторых, государство вдруг вспомнило, что в Калининграде у него есть завод с долей в 51 % и надо его поддержать. Теперь я понимаю, насколько это было выверенное решение. Если развивать и поддерживать Балтийский флот, то лучше «Янтаря» ничего не найти. Что будет с судостроительными мощностями Петербурга в условиях рынка, в условиях быстро растущего города, когда «Адмиралтейские верфи» или «Балтийский завод» оказываются почти в центре города, занимают лакомые куски земли с выходом на Неву? Что такое потерять мощности в Питере и не обрести их в Калининграде? Это значит, потерять Балтийский флот. Благодаря этому решению «Янтарь» через пару лет станет достойным конкурентом Петербурга, и не только конкурентом, но, быть может, и спасителем флота. Здесь и рабочая сила, и накладные расходы, и цена электричества, и стоимость тепла ниже, чем в Питере.

А. П. А не является ли этот заказ не только приобретением, но и огромной обузой? Ведь требования заказчика огромны. Индийцы требовательны, придирчивы. Торопят со сроками, въедливо следят за качеством. Они оглядываются на американское, на английское качество, требуют, чтобы Россия строила не хуже.

И. О. Это обломовская позиция: «Зачем мне больше, если мне и так хорошо». Но поймите, этот заказ не является для нас дополнительной работой, источником дополнительного заработка. Он для нас — средство выживания.

С его приходом мы ожили. С его выполнением мы начнем развиваться. У меня появились деньги не только на зарплату, но и на ремонт крыш, на покупку нового оборудования. Я буду развивать инфраструктуру. Ради этого мы работаем в поте лица своего. Прихожу на работу в семь утра, покидаю завод в двадцать два. И многие так.

А. П. То есть заказ для вас — это мобилизация?

И. О. Именно так. Мы доказываем миру, что «Янтарь» — это завод. Это не просто этапное событие, а я бы назвал его историческим. Если мы справимся, это войдет в историю завода, в историю региона. Я вспоминаю «Звездочку» в тяжелейший период, когда казна была пуста, госзаказ не финансировался и стоял вопрос: может быть, отказаться от лодок? Строить танкера? Нефтедобывающие платформы? И вдруг приходит индийская подводная лодка, и все меняется. Оказывается, нужны такие рабочие, такие специальности, такие навыки, такая документация. И на «Янтаре» то же самое. До появления заказа стоял вопрос: нужен ли завод? Теперь все понимают — нужен. Это новый этап в истории завода, включая немецкий период. Когда-то немцы здесь строили паровозы. Потом перешли на ремонт подводных лодок. Потом, в советское время, начали строить корабли. И теперь мы — вновь завод.

А. П. Вы под этот заказ провели мобилизацию. Взбодрили коллектив. Обновили службы. Завершите заказ, будет у вас в руках горсть денег, чтобы направить их в развитие?

И. О. Вряд ли будет большая горсть денег. Все полученные ресурсы идут уже сейчас на обновление инфраструктуры, на модернизацию служб, на приобретение темпа и опыта, позволяющего справиться с заказом. Это очень важно. Новый опыт, новый тонус, обращение с заказчиком и смежником, рыночная практика, взаимодействие с частным акционером — все это позволит нам получить следующий заказ, следующие корабли. Корабли должны строиться на «Янтаре» непрерывно. Вот смысл этого первого заказа.

А. П. Существует расхожее мнение, что подобными экспортными заказами мы строим чужую военную машину, но не свою. Вооружаем чужой флот, но не свой. Возникает некоторая обида, недоверие. Что вы на это скажете?

И. О. Это дилетантский взгляд. Только заказы такого высокого класса позволят нам удержать высокотехнологичное производство. Мы бы могли отказаться от фрегатов, перейти на строительство буксиров. На них большой спрос. И наш, и заграничный. Но разве сравнишь буксир с боевым кораблем? Завязка с сотнями контрагентов, установка и регулировка сверхточного оружия, множество тонких технологий. Разумные руководители понимают: лучше мы с помощью экспортных заказов переживем тяжелые времена и сохраним класс своего производства. Но после «тощих» лет наступят «тучные», и мы станем в полном объеме строить классные корабли нового флота России.

А. П. Сейчас все говорят о Развитии. Путин говорил о Развитии, не успел его запустить, хотя сберег государство, за что ему воздастся в русской истории. Президент Медведев станет осуществлять программу «2020». Но будет ли это Развитие? Будет ли это рывок, революционный переход с одного цивилизационного уровня на другой? Или это будет эволюционный процесс?

И. О. О чем можно говорить с уверенностью, так это то, что поворот к Развитию произошел. Мы это чувствуем на «Янтаре». У нас есть возможности, есть заказы, есть потенциал. Исчезли уныние, беспросветность. Но как, какими темпами мы будем развиваться? За год? За десять? За пятнадцать? Все зависит, как мы используем этот поворот к Развитию. Если государство завтра скажет: «Янтарь», стань первоклассной верфью!» — я отвечу: «Чтобы стать первоклассной верфью, мне нужно четыре миллиарда рублей». Получаю эти деньги — через четыре года «Янтарь» становится первоклассной верфью. Сейчас я работаю на старом производстве, и для выполнения определенной работы мне нужно, например, тысячу человек, а у меня всего четыреста. Но с модернизацией производства мне хватит и четырехсот. Но если мне государство скажет: «Развивайся только за счет своей прибыли, никаких тебе четырех миллиардов», — я стану развиваться, но мне понадобится не четыре года, а четырнадцать лет. Вот проблема рывка или эволюции. Нас волнует судьба денег, которые накопило государство. Их можно вкладывать в нефтедобычу или производство товаров народного потребления, или в туризм, или индустрию услуг. Эти деньги быстро окупаются, приносят моментальную прибыль. Но нанотехнологии, ЖКХ и судостроение дают эффект как минимум через четыре года. Иной раз думаешь: на сочинскую Олимпиаду нашли деньги, а на строительство кораблей не находим. Олимпиада даст работу и процветание сотне тысяч человек, а судостроение даст возможность жить в безопасности целым поколениям.

А. П. Я был на «Севмаше» в Северодвинске. Изучал историю завода, создание ядерного подводного флота СССР, когда со стапелей непрерывно сходили атомные громады, когда менялись их проекты, конструкции. Я слышал от старых рабочих, какой энтузиазм царил на заводе. Конечно, и тогда были пьянки, мордобои, недовольство. Но люди чувствовали, в какое громадное, мессианское дело они включены. Как важны они для страны, для флота, для народа. Это был стимул не меньший, чем зарплата и квартира.

И. О. Два этих стимула должны дополнять друг друга. Уровень жизни на «Севмаше» был выше, чем у остальной страны. Обеспечение товарами, лучшая зарплата, более долгие отпуска, профилактории на берегу Черного моря, ранняя пенсия. Человек говорил: «Раз мне платят больше, заботятся обо мне, значит, я нужен, я важнее и лучше других. Я служу моему государству, но и оно служит мне». А здесь, на «Янтаре», в «черное» время были другие настроения: «Это сволочное государство, имея 51 %, бросило нас к чертовой матери». А когда появился заказ, появились зарплаты, заговорили другое: «Вспомнили о нас. Значит, мы нужны, на что-то еще годимся». Все определяется тем, как к конкретному рабочему относятся государство и завод.

А. П. Конечно, человеку важно, как к нему относятся бригадир или директор. Но есть и более высокие запросы. Вы говорили, что потерян престиж профессии. Я смотрю телепередачу «Главный герой». Кто он, «главный герой» сегодняшней России? Если верить передаче, то это какой-нибудь гламурный стилист или изысканный гомосексуалист, или какая-нибудь топ-модель, или просто распутная телеведущая.

И. О. Самая «интересная» передача — «Из жизни звезд». Когда ее смотрю, мне тошно становится. Я работал на «Звездочке», мы выпускали гигантские плавающие машины, сложнее и великолепнее которых нет ничего на земле. Все, кто их создавал — конструкторы, изобретатели, технологи, рабочие, — это звезды. И все, кто их эксплуатирует: командир лодки, офицеры, мичманы, матросы, способные запускать реактор, стрелять баллистическими ракетами, находиться месяцами под водой, оберегая безопасность Родины, — это звезды. А «Фабрика звезд» — это волосатое мясо, как выразился один мой знакомый.

А. П. Развитие невозможно без того, чтобы опять не вернулся на экраны человек труда, созидатель, мудрец, философ. Человек огромных горизонтов, огромного жизненного опыта, способный на духовный, трудовой, боевой подвиг. Мы своевали победную чеченскую войну, сберегли страну от распада, но где они, полководцы, Герои России? Их заменили вертлявые певички и изломанные режиссеры. Раньше были писатели, воспевавшие труд корабелов, морские баталии, героику морской службы. Новиков-Прибой, Соболев, Пикуль — ими зачитывалась страна. Когда начнется настоящее Развитие, возникнет гравитация Развития, рядом с кораблями вновь появятся художники, писатели, музыканты, и кто-нибудь опять напишет песню про «усталую подлодку».

И. О. Надеюсь, да. Но еще не сегодня. Калининград — город новостроек. Открывается великолепный супермаркет, и на его открытие приезжает представитель президента. А на спуск корабля не может появиться даже мэр города. Конечно, я нахожусь в камнедробилке забот и проблем. Мне не до того, чтобы заказывать гимн завода «Янтарь». Но одно дело я все-таки сделаю. Знаете, как называется улица, ведущая к заводу? «Транспортный тупик». Так вот, я добьюсь, чтобы ее переименовали в «Янтарный проспект».

Не назовем его имени. Он худ. Кажется, что его сухое лицо покрыто едва заметной алюминиевой пудрой, — столько лет он провел вблизи самолетов. На мониторе его компьютера вращается таинственный разноцветный цветок с золотыми лепестками и алой сердцевиной. Компьютерная графика изображает мотор еще несуществующего самолета. Он очень устал, но этой усталости противопоставляет упрямый стоицизм человека, раз и навсегда сделавшего выбор. Его выбор — Россия, оборонная промышленность, преодоление громадных, навалившихся на Родину угроз.

Турбореактивный двигатель АЛ-31 ФП. Масса — 1530 кг. Диаметр — 910 мм. Длина — 4950 мм. Тяга — 12 500 кгс. Удельный расход топлива — 1,96 кг/кгс. ч.

Металлическое диво, от которого невозможно отвести глаз. Таинственные переливы металла. Драгоценные вспышки и отсветы. Легчайшее голубое сияние, словно металл излучает волшебный свет. Громада окружена золотистым дышащим нимбом, будто источает благодатную святость. Изделие рук человеческих, достигших предельного совершенства, за которым неживая материя вот-вот обретет свойства жизни. Смотришь на эту сложность, не имеющую подобия, и кажется, перед тобой инопланетное существо, явившееся в земную реальность.

Двигатель — как сосуд, в котором заключена загадочная субстанция. Реторта, в которой накоплена гигантская дремлющая энергия. Животворящая матка; перевитая венами и артериями, нервными волокнами и тончайшими оболочками, из которой родится небывалый младенец — будущий повелитель мира. В этом стальном объеме соединены огонь и чудовищное давление, энергия взрыва и вихри вращения, слепящая плазма и свистящая буря. Но ревущая мощь и взрывная непомерная сила пронизаны божественной музыкой замысла, математикой хрустальных теорий, восхищением победившего гения.

В этом двигателе — непрерывная эволюция человеческих изобретений, с момента покорения огня и создания колеса, когда каждое из бесчисленных поколений, открывая тайны магнетизма и тяготения, молекулярной физики и теории вихрей, напыляло слой за слоем знания о земле и небе, усиливая могущество интеллекта. В этом изделии, сложность которого превосходит ядерный реактор, таятся реликтовые приемы построения пирамид и лазерная резка металлов, дыхание, звучащее в тростниковой флейте, и способы управления плазмой.

Добиваясь совершенства конструкции, рассчитывая на компьютере каждый плавный изгиб, каждый микрон, каждую горсть молекул, творцы машины превратили ее в шедевр XXI века, эталон красоты, созвучный с храмом Покрова на Нерли или романсом «Я помню чудное мгновенье». Слиток металла, из которого удалено все лишнее, что мешает самолету лететь с тройной скоростью звука или застывать неподвижно в небе, — этот металлический слиток превращается в турбореактивный двигатель, непревзойденный по красоте.

Двигатель — как напряженный бицепс, созданный для глобальной борьбы. В этой великолепной и грозной машине таятся его предтечи. Они толкали бипланы над полями Первой мировой. Подымали в небо гигантские птеродактили Сикорского. Переносили через Северный полюс самолет Чкалова. Рассекали ночное небо Мадрида. Схватывались в неравных боях с фашистами в раскаленных небесах 41-го. Кидались из-за туч на рейхстаг. Защищали подступы к Пхеньяну и Каиру, отбивая атаки «летающих крепостей». Пикировали на афганское ущелье Панджшер и стреляющие чеченские скалы. В недавней кавказской войне громили ПВО грузин, разбивали вдребезги пирсы и аэродромы противника.

В этом стальном аппарате, как в древесных кольцах, запечатлелась история Родины, великая и трагичная. Русские женщины в платках и лаптях, строившие на волжском берегу завод «Рено». Комиссары в черных кожанках, отправлявшие на фронты Гражданской войны автомобили с пулеметами. Сталинская пятилетка, преобразившая завод, подымавшая в небо эскадрильи «красной империи». «Красные директора» первой волны, одни из которых были расстреляны, другие награждены орденами и Звездами Героев. Эвакуация завода по Волге, когда баржи со станками вмерзли в лед, и люди на руках тащили на берег драгоценную поклажу, падая, харкая кровью. Гигантский взлет советской авиации, когда небо Родины заполонили невиданные скоростные машины, пассажирские и транспортные громады, тяжеловесные бомбовозы, стремительные, как молнии, истребители. И жуткая «черная дыра» русской истории, когда «красная империя» пала, и враги, как коршуны, вились над опустевшими цехами, остановленными заводами, выклевывая секреты и разгоняя коллективы, терзая беззащитную индустрию и уничтожая несметные богатства страны, добытые в жертвах и подвигах. Таинственное, необъяснимое логически, возрождение, словно дряхлые корпуса, ржавые станки, обезлюдевшие цеха окропили «живой водой». На пепелище, среди разгрома и запустения, стала стремительно взрастать новая русская цивилизация, в небывалой красоте и энергии, одухотворенная и дерзкая, оснащенная верой и знаниями, отвагой и стоицизмом.

Ее дивное детище — огромный, как стальной цветок, драгоценный, как волшебная брошь, турбореактивный двигатель для истребителя пятого поколения. Грозное оружие XXI века, гарант безопасности нового государства Российского, «Пятой Империи» русских.

Научно-производственное объединение «Сатурн». Город Рыбинск. Наследник знаменитого завода «Рыбинские моторы».

Все великое начинается с крохотного, едва ощутимого вихря. Из этого вихря раскручиваются галактики, расширяются империи, взрастают вероучения, сотворяются отрасли знаний. Здесь, в Рыбинске, в «проклятые девяностые», среди какофонии и безумства, бандитских «стрелок» и стариковских самоубийств, гульбы и отчаяния, — возник вихрь. Среди распадающегося народа, обреченного общества, торжествующей энтропии появилась крохотная воронка, завертевшая мир в обратную сторону. Малый завиток, обративший вспять процессы распада. Воля, противодействующая энтропии. Этим вихрем был молодой человек Юрий Васильевич Ласточкин, экономист и предприниматель, мечтатель и умница, сметливый глаз и оборотистый ум. Упрямый потомок волжских купцов, уроженец бурлацкой Волги, наследник русской породы, рождавшей на берегах великой реки бунтарей и героев, художников и праведников. Как и все, он упал за борт взорванного ковчега, именуемого государством, в кипящее море «рынка»: мелкотоварного и бандитского, «челночного» и пивного, тупого и мелкотравчатого. Он занимался бизнесом, кооперировался, разорялся, рисковал. Нащупывал связи. «Учился торговать» среди свиста пуль. Учился на сверхскоростях проскакивать опасные участки, где разбивались другие. Учился новому типу общения, в котором тебя не спасет протекция секретаря обкома или генерала КГБ, а только собственная воля, обаяние, понимание интересов, своих собственных и партнера. Вокруг создавались быстрые шальные состояния: на обороте алкоголя, спекуляции недвижимостью, на «нефтянке», а также на наркотиках, торговле «волосатым золотом» и человеческими органами. Вихрь, который возник в сознании Ласточкина, обратил его взор на берег Волги, где на огромных территориях лежал мертвый, никому не нужный завод, подобный выбросившемуся на берег киту, и мелкие хищники догрызали его сгнившую плоть. Это был мертвый кит великой советской индустрии. Образ сбитой американцами авиационной промышленности России. Символ поверженной империи, которой не суждено возродиться. Поруганные деяния отцов, их оскверненные могилы и выброшенные из склепов кости.

Русский мистик Николай Федоров создал учение о священном деле сынов, воскрешающих мертвых отцов. О великом сыновнем долге воскресить отцов, даровавших жизнь сыновьям. Это учение о русской Пасхе, о русском возрождении, о бессмертии России. Вряд ли Ласточкин знал об этом учении, но явился его носителем, сыном, не забывшим отцов, русским, не бросившим Россию в беде.

Купить эту громадную, не имевшую будущего свалку было сущим безумием с точки зрения «экономики первичного рынка», представлений рвача и стяжателя, распылявшего свои «бешеные», даровые деньги в гульбе, в приобретении вилл и яхт, в безумном потреблении. Ласточкин, накопив сбережения, купил завод, стал владельцем контрольного пакета акций, получив контроль над кладбищем. Там же, на этом кладбище отцов, он дал себе слово превратить завод в лучшее предприятие России, сделать российское моторостроение лучшей отраслью мира, возродить авиацию Родины.

Только такая сверхзадача, непостижимая для пошлого здравого смысла, безумная с точки зрения тривиальной логики, религиозная и прекрасная по своей глубине и размаху, ведет к победе в безнадежных, как смерть, условиях. Только этот богатырский, связанный с высшими ценностями возглас может разбудить сонных людей, обессиленных творцов, изнуренных работников. Этот зов был услышан. Так в древности князь среди посеченного войска ставит свой стяг, и к этому стягу стремятся оставшиеся в живых, не сдавшиеся, выстраивают новый строй.

Ласточкин стал собирать команду. Здесь, в Рыбинске, на других КБ и заводах среди оскорбленных, но не сдавшихся, не продавших секреты родины ЦРУ, впроголодь работающих за кульманами, получающих зарплату ржаным хлебом и китайским ширпотребом. Конструкторы, инженеры. Специалисты по маркетингу, финансисты, кадровики. Так набирают команду космонавтов перед высадкой на Луну. И такая высадка состоялась. Среди лунного пейзажа разгромленного завода, среди кратеров и пыльных вмятин стали возникать цеха невиданного дизайна, корпуса кристаллической красоты, люди с волевыми ясными лицами, которых Андрей Платонов называл «одухотворенными людьми». Ласточкин собирал свое воинство, как мастер по кусочкам драгоценной смальты создает неповторимую мозаику. Добивался кредитов в банках. Покупал за границей самое лучшее, невиданное в России оборудование. Расширял свою «империю», присоединяя к ней другие заводы и конструкторские бюро, испытательные стенды и лаборатории. Подбирал брошенное на землю. Вдыхал жизнь в омертвелое. Судьба свела Ласточкина с Михаилом Аслановичем Погосяном, главой фирмы «Сухой», почти единственной уцелевшей от погрома авиаиндустрии СССР, с потухшими звездами «Ту», «Ил» и «МиГ». Два романтика и подвижника, организатора и блистательных практика — нашли друг друга. Замыслили создать гражданский самолет мирового класса «Суперджет» и истребитель пятого поколения Су-35. Их замыслы близки к реализации. «Суперджет» летает, собирая покупателей на мировом рынке. Су-35 имеет построенный двигатель и ждет, когда Министерство обороны «спустит» производственникам долгожданный «оборонный заказ».

Чудо произошло. Обычное Русское чудо, выносящее Россию из «черной дыры» истории, возводящее на руинах прежней империи империю новую. На руинах сталинской Четвертой империи — Пятую — империю русских. Ласточкин — русский пассионарий, провозвестник русского будущего. Ласточка русской цивилизации.

Заводские корпуса — граненые кубы, параллелепипеды и цилиндры, с кристаллической точностью расставленные на берегу Волги. Цеха своим простором, чистотой, организованным, мягко освещенным пространством похожи на залы музея: малолюдные, нешумные, с таинственным свечением драгоценных экспонатов. Станки ничем не напоминают своих предшественников — потный металл, маслянистая ветошь, рев и скрежет, вихри горячих стружек, суровый фрезеровщик в фартуке металлической щеткой чистит верстак… Станки, просторно и красиво расставленные, сродни застекленным шкафам, дорогим буфетам, в которых сквозь стекла что-то драгоценно мерцает, беззвучно искрится, чуть слышно звенит. Прошедшие обработку детали выглядят, как музейные экспонаты, — сияющие сосуды и узорные чаши, ожерелья и броши, экзотическое оружие и части доспехов, то ли рыцарских, то ли солдат из киноэпопеи «Звездные войны». Каждый станок: французский, немецкий, японский, — стоимостью в несколько миллионов долларов. Орудие производства, основанное на новых физических принципах, небывалых технологиях, совмещенное с быстродействующими компьютерами, способное создавать совершенные изделия, из которых складывается цивилизация XXI века. Здесь на паритетных началах с французами строятся двигатели для пассажирского лайнера «Суперджет-100», который начнет курсировать на авиалиниях средней дальности в России, Европе, Америке, по всему миру. Этот двигатель соответствует самым высоким европейским стандартам, прошел самые придирчивые проверки зарубежных экспертов: пониженный уровень шума, минимальный расход горючего, сведенные к минимуму вредные выбросы и при этом — надежность, долговечность, компактность, придающие самолету скорость и мощь. Только создав наукоемкое производство, оснащенное сверхсовременными станками и линиями, мы сможем конкурировать с индустриальными странами, стать частью мировой индустрии. Только стремительным рывком, преодолев двадцатилетнее отставание, опережающим, а не догоняющим броском, мы можем встать в строй передовых постиндустриальных держав. Цех — как новый, исполненный здоровья и силы орган, пересаженный в больное тело изнуренной русской промышленности. Прижился, наполнил одряхлелое тело биениями, молодыми импульсами, силой и свежестью, оживляя и омолаживая уставший организм. Это и есть модернизация. Это и есть Развитие. Использование инновационных технологий, где каждое нововведение меняет не просто цех и завод, а всю русскую цивилизацию.

Станок, окруженный электронным мерцанием индикаторов. В стеклянном футляре происходит резание металла с космическими скоростями, заменяющими работу пятнадцати обычных станков. В три смены, круглосуточно, семь дней в неделю станок отрабатывает свою дороговизну, обеспечивая небывалую производительность труда.

Отливка, похожая на диск для метания, привезенная из Америки, ибо только в Штатах есть технологии такого литья. Здесь же, в России, в диске с помощью лазера прожигаются пазы и отверстия, куда будут вставлены лопатки турбины. Раскаленный луч прожигает металл с молекулярной точностью, без допусков на ошибку, достигая такого сопряжения деталей, что в клубке огня, среди вибраций и вихрей, двигатель обретает КПД в 90 %: еще немного — и «перпетуум мобиле».

Другой станок, где механическая обработка металла происходит на основе электроэрозии, без режущего инструмента, без контакта с деталью. Разряд тока в электролите — и еще одно микронное отверстие. В гальванической ванной сталь турбинной лопатки покрывается жаростойким слоем — стерильная чистота, отсутствие едких запахов, прозрачные, с золотистым раствором ванны, где сонно мерцает деталь. Аквариум с хрустальной водой, и дремлющая серебряная рыба.

Такая точность недоступна человеку. Подверженный настроению, нервическим импульсам, моментально возникшей эмоции, человек допустит сбой, микронную ошибку, обесценит трудоемкую деталь. Человек по возможности исключается из процесса производства и контроля, заменяется компьютером, бесстрастным и умным измерительным прибором. Вот один из них — под стеклянным колпаком лежит деталь с прихотливыми контурами, изысканными отверстиями. Измерительный аппарат, похожий на хрупкий клювик, движется с легким попискиванием, не прикасаясь к детали, скрупулезно передавая в компьютер данные о размерах, сверяя их с чертежом. Загадочная и сказочная электронная птица с рубиновым глазком и монотонно-печальным голосом.

Самодостаточность России — сладкий миф, питающий патриотов-староверов. Советский Союз не был самодостаточен, стремился в «третий мир», торговал с Западом, посылал разведчиков в Америку добывать экономические и технические секреты. Соединенные Штаты не самодостаточны, включены в сложнейшую структуру мировых финансов, производства и потребления, в разделение мирового труда, переносят производство в страны Азии, открывают свой рынок товарам Японии и Китая. Современная Россия встроена в мировой рынок, ищет в нем достойное место, стремится создавать изделия высшей пробы, побивая конкурентов в авиастроении, космической технике, современном вооружении. Пятнадцать «демократических» лег опустошили Россию, стерли с русской земли целые отрасли, научные школы, высокие технологии, выбили поколение ученых и умелых рабочих. Сегодня Россия начинает титаническую борьбу за восстановление своей науки и индустрии, уходит из тупика, куда ее замуровали «реформаторы». Здесь, на «Сатурне», видна кибернетика вхождения России в мировое пространство. Авиалайнер «Суперджет-100» — это русский замысел, русская авиастроительная философия, которая реализуется с привлечением навыков, технологий, гигантского опыта самых передовых стран мира. Станки, на которых создается двигатель, — как визитные карточки участников авиапроекта. Германия, Франция, Италия, Япония, Америка — все «чудеса света» собраны в русском Рыбинске, служат возрождению «русской цивилизации» в новом, постиндустриальном обличье. Как здесь не вспомнить Достоевского, воспевшего «всемирность русской души», открытой германскому гению, английской предприимчивости, французской живости?! Как не вспомнить русское, восторженное восклицание Пушкина: «Все флаги в гости будут к нам, и запируем на просторе»?!

Беседа главного редактора газеты «Завтра» с генеральным конструктором НПО «Сатурн »

Александр Проханов. Михаил Леонидович, я всю жизнь сочиняю романы. Писательское творчество состоит из разумных, рациональных решений и из абсолютно иррациональных, связанных с озарением. Имеет ли что-нибудь общее между собой творчество художника и конструктора? Как вы изобретаете двигатель? Улучшаете старые образцы? Откликаетесь на жесткий заказ военных? Или испытываете художественное озарение?

Михаил Кузменко. Мне кажется, творчество художника и инженера объединяет свойственная только человеку потребность создать что-то новое, до него небывалое. Обстоятельства, побуждающие к творчеству, могут быть ужасные — гонка, давление, даже насилие. И вдруг из всего этого возникает результат, рождается удивительное по своей новизне изделие. Трудно понять глубинную природу творчества. Иногда ищешь одно, а находишь совсем другое, как бы косвенное, параллельное. Иногда ты поддаешься обману, тебе начинает казаться, что это ты изобрел новое, забывая, что ты — интегратор усилий и устремлений тысячи других людей, каждый из которых переживает прозрение. Я думаю, что творцом становится тот человек, которому интересно творчество. Интерес — вот исходное для любой новизны, любого творчества. Это не значит, что интерес, увлеченность обеспечат победу, но это необходимое условие будущей победы.

А. П. Был сделан качественный скачок от поршневого двигателя к реактивному. Это было главным изобретением. Впоследствии это изобретение шлифовалось, улучшалось, но к нему не добавлялось качества.

М. К. А как же фотография? Какими были первые фотографии? А сегодня в нее пришли цвет, объем, компьютерные технологии, даже запах. Фотография превратилась в голографию. Так же и с двигателем.

А. П. Возможен в авиации скачок от реактивного двигателя к чему-то абсолютно новому?

М. К. Полагаю, возможен, например, с использованием новых принципов физики. Но дело в том, что потенциал реактивного двигателя далеко не использован. В нем скрыты огромные возможности. Наше творчество направлено на выявление и достижение этих возможностей. Эти возможности обнаруживают себя в процессе накопления знаний и под давлением запросов общества. Синтез того и другого приводит к открытиям. Само же открытие — это загадка, как загадка — рождение ребенка. Какое количество обстоятельств должно совпасть, чтобы именно в этот крохотный сгусток материи залетела душа, и родился конкретный, непохожий ни на кого другого человек? Я думаю, главное направление человеческого поиска будет там, в глубинах жизни. Дело, которым я занимаюсь, конечно, важное, на него есть огромный спрос, но оно ближе скорее к ремеслу, чем к науке. Слишком много канонизировано, слишком много прописано. Но, разумеется, в процессе работы будут сделаны открытия, быть может, косвенные, для других направлений в технике. В конечном счете, речь идет о перемещении человека в пространстве. Человек хочет быть одновременно везде. Мы занимаемся именно этим, и эта сверхзадача будет стимулировать открытия, которые даже не грезятся.

А. П. Вы чувствуете себя открывателем, первопроходцем, или только рационализатором, «улучшателем»? Бывали озарения? Чувства прорыва?

М. К. Не часто, но были. Хотя, имейте в виду, над двигателем работают тысячи человек. У каждого из них есть небольшое открытие, небольшое озарение. Казалось бы, все они действуют по инструкциям, почти по шаблонам, но, по закону больших чисел, вдруг возникает эффект чуда, эффект прорыва. Хотя это трудно объяснить словами. Главное, повторяю, человек должен стремиться к открытию. Это стремление, само по себе, уже есть половина открытия. Ты порой не знаешь, что ты откроешь. Только чувствуешь приближение этого мгновения.

А. П. Как зарождался в вас конструктор?

М. К. Я с детства занимался моделированием. Строил самолетики, кораблики, автомобильчики. Это целое искусство, целая культура. Есть изысканные мастера, виртуозные создатели. Но вдруг, в один момент, все это мне наскучило. Мне это показалось бесполезной игрой. Захотелось получить полезный, действенный результат, которым можно было бы воспользоваться. И мы с приятелем решили сделать настоящую лодку, сделали и поплыли на ней по таежной реке. Вот это была победа, это был успех. Мы сделали рабочую, полезную, действующую в среде вещь. Наверное, в этот момент я стал конструктором.

А. П. Вы создали уникальный двигатель для истребителя «пятого поколения» 117-С. Какова его история? Как он создавался?

М. К. Казалось бы, ничего хитрого. Есть базовый двигатель для истребителя Су-27, есть его устоявшиеся характеристики. Но самолет развивается, с каждым годом ему предъявляются все более жесткие требования: дальность, скорость, управляемость, вооруженность, защита от вражеского оружия, от помех. Это все стимулы для модернизации. Если самолет не развивается, он очень быстро увядает, чахнет, «выпадает из неба». Все требования к самолету отражаются на двигателе. Он должен становиться мощнее, компактнее, долговечнее. Это объективные требования. И на эти требования откликается коллектив разработчиков: предложения по турбине, по компрессору, по камере сгорания. Все эти новые улучшения должны быть в пределах прежнего габарита, чтобы не менять базовый размер самолета. Здесь целые цепочки переделок, затрат, которые выводят нас за пределы заданных параметров, а мы их возвращаем обратно. В этом борьба, состязание канона и новизны. Здесь острие творчества. Ты находишь решение. Ты должен убедить в правильности этого решения множество людей, тех, что дают деньги. Тех, что будут воевать на этой машине. Ты выбираешь в своей работе предельно возможный, но осмысленный уровень и стремишься достичь его. И здесь начинается не менее главное — ты должен найти соучастников проекта — предприятия, которые помогут тебе реализовать открытия. Металлурги должны предложить новые сплавы. Термообработчики — новые технологии обработки турбин. Специалисты по системам управления вносят свой вклад. А ты должен их всех собрать, вдохновить, скоординировать, увлечь в общее дело.

А. П. Значит, вы как главный конструктор не только генерируете новые идеи, но организуете творческий процесс сотен и тысяч людей, правильно организуете «мозги», и в этом немалая часть вашей работы?

М. К. Иногда тебе кажется, что ты действительно генерируешь новую идею, но ведь идей витает в воздухе великое множество, и ты, на самом деле, выхватываешь одну из них, самую оптимальную, и все твои усилия сводятся к тому, чтобы ее реализовать. И здесь возникает вопрос коллектива, вопрос организации, — способен ли ты устремить в работу самые разные умы, дарования? Являешься ли ты интегратором этих дарований?

А. П. Но ведь это две абсолютно разные задачи. Ты можешь быть гениальным прозорливцем и никчемным организатором, и наоборот.

М. К. Именно так. Человек, который ведет такое направление, как создание двигателя, должен увлечь в работу целые коллективы, комплекс предприятий, чтобы они спланировали под разными углами точно в цель. И очень важно, чтобы люди тебе поверили. Поверили в конечную победу. Ведь люди тратят на это дело долгие годы, практически жизнь, а потом оказывается, что все это зря. Это трагедия и коллективов, и лидера. И эволюция техники усеяна подобными трагедиями. Так что не отвечу вам, что важнее — работа с людьми или с этим металлическим изделием, имя которому двигатель. Уверяю вас, гораздо приятнее работать с материальным предметом. Ты и он — вас двое. Я беру глыбу мрамора и высекаю из нее статую. Возникает ощущение — я сам все могу. Надо вовремя избавиться от этой иллюзии. Конечно, ты сможешь лучше проработать ту или иную деталь. Но ведь таких деталей тысячи, и ты должен научиться передоверять. Ты должен найти тех, кому можешь передоверить. Воспитать их, если нужно. Подготовить к рискам, подготовить к поражениям, которые абсолютно неизбежны. Вот и получается: ты задался целью создать двигатель, а косвенным результатом оказывается создание великолепного коллектива, которому нет равных. Кто же ты, конструктор двигателя или социальный инженер, конструктор человеческих коллективов? Но в конце этой кромешной работы есть замечательный момент, когда ты подписываешь акт комиссии по приемке двигателя. Дело состоялось. А потом ты видишь, как взлетел самолет с твоим двигателем. А потом ты видишь, как поднимается в небо полк. Это счастье.

А. П. Вы можете хотя бы себе самому сказать, что это вы — автор 117-го двигателя? Что это ваше детище?

М. К. С точки зрения технократа я могу сказать, что сегодня я главный, я веду этот двигатель. Я говорю, что двигатель мой. Но когда я это говорю, я знаю, что множество людей то же самое скажут о себе: «Это мой двигатель». Такие вещи не делаются в одиночку, и имя одного человека лишь условно затеняет собой множество других имен, других самоотверженных создателей.

А. П. Писатель, в отличие от конструктора , — одиночка. Он один пишет роман. Но поднять в небо свой самолет он не может без издателя, критиков, отношения к тексту читателей, властей, которые могут препятствовать печатанию романа. Писателя от писателя отличают стиль, почерк. Стиль добывается художником в неудачах, в отчаянных попытках вырвать у неведомого еще один малый фрагмент знания. Стиль — инструмент, который ломается, соприкасаясь с черным веществом неведомого. Иногда этот стиль уродлив — так изгибается, гнется этот инструмент.

М. К. Очень сложный стиль у Платонова. Чрезвычайно сложный, отличный от классического, стиль Маяковского.

А. П. Есть ли свой стиль у конструктора?

М. К. Безошибочного творчества не бывает. Приходится сводить воедино слишком много переменных. Иногда конечная задача рисуется неконкретно, неопределенно, и ты не знаешь, с какой стороны, с каким ресурсом знаний и умений к ней подойдешь. Интуиция значит много, но далеко не все. Каждая лопаточка турбины, каждый профиль тщательно просчитываются, и в результате расчетов появляется такая замысловатая поверхность, которую можно счесть уродливой, но она оптимальна. Стиль конструктора трудно определим, хотя он и есть. Но он складывается в результате колоссального труда коллективов, обладания научными знаниями, преодоленными ошибками, всем темпом создания нового изделия. Замысел, мечта, сновидения, образ совершенного и прекрасного, неотступность мыслей, а потом это все ввергается в колоссальный поток усилий, расчетов, испытаний, тонет в конкретных трудах и в конечном изделии едва проглядывает и угадывается. Вот это едва уловимое, должно быть, и есть стиль.

А. П. Меня волнует один вопрос. В цехах я любовался лопатками турбины, выточенными на сверхсовременных станках. Они мне казались верхом совершенства. Их поверхность была рассчитана на воздействие стихий, раскаленных газов, плазмы, небывалых скоростей, перегрузок, они должны были действовать в условиях современного скоротечного боя, выдержать нагрузки всей цивилизации во всем ее объеме. И это делало лопатку совершенной и прекрасной. Как скульптуру Фидия. Как морскую раковину. Можно ли создать современный двигатель и современный самолет, не зная классической литературы? Не читая древних и современных классиков? Вы читали «Илиаду»?

М. К. Читал, но очень давно. И, признаться, мало что помню.

А. П. Вы заглядывали в Священное Писание?

М. К. Моя мама была филологом, она приобщила меня к литературе, философии. Я читал Священное Писание. Сейчас я от всего этого отошел. Не хожу в театр, не слушаю концерты, редко открываю книги. Я погружен в другой мир, который переполняет меня.

А. П. Повторяю мучающий меня вопрос. Можно ли построить совершенный двигатель, или спустить на воду небывалую подводную лодку, или отправить в другие галактики звездолет, не зная ничего о фресках Дионисия?

М. К. Я думаю, что великие творения техники и науки, прорыв в будущее возможен только всей совокупностью культуры. Всем арсеналом добытых человечеством средств. Не обязательно тот или иной испытатель, или конструктор, или металлург должны читать Гомера или созерцать иконы Рублева. Но в интегральном интеллекте ученых, техников, военных, физиков, стратегов современной войны, антропологов, изучающих природу современного человека, присутствуют уникальные знания о природе творчества, литературного, художественного, религиозного. Иногда ты встречаешь человека, который тебе неприятен, или кажется ущербным, или не внушает доверия. Но вдруг он достигает уникального результата. И ты заставляешь себя пересмотреть к нему отношение, видишь в нем нечто чудесное, необъяснимое, помогающее ему совершить открытие. Например, был такой человек Вернер фон Браун, нацист, приближенный Гитлера. Его политическое мировоззрение отвратительно. Но благодаря его открытиям люди побывали на Луне. Или первый реактивный самолет в мире, который делал фашист Хенкель. Он для меня не самый святой человек в мире, его оружие убивало моих соотечественников. Но я не могу не уважать инженера Хенкеля, который воплотил в металле робкие намеки, неуверенные эскизы молодых изобретателей и построил реактивный самолет. Почему я об этом вспомнил? Уверен, что это были люди глубокой культуры, которую им привила школа германского классического образования. Мой опыт такой: только там достигались крупные результаты, где к этим результатам были причастны люди высокой культуры. Я работал на Урале, где меня окружали очень культурные люди, цвет технической интеллигенции, и у каждого была гуманитарная составляющая.

А. П. Однако далеко не все гуманитарии несут в себе технократическую составляющую. Например, замечательные русские писатели-деревенщики. Едва ли они опишут современный двигатель, или бой перехватчиков, или могучую работу атомной электростанции.

М. К. Им и не надо это описывать. Такой замечательный писатель, как Валентин Распутин, с его удивительной, страдающей совестью, огромной душой описал русскую жизнь в ее фундаментальных основах, а значит, и перехватчики, атомные станции и машины не прямо, а косвенно, через русское мироощущение. То же — и Чингиз Айтматов в «Буранном полустанке». Кусочек пустыни, а видна вся Вселенная.

А. П. Есть история города, а есть история двигателя. Какова история 117-го?

М. К. Существовала объективная потребность улучшить двигатель. Существовал базовый двигатель, и его долгие годы не развивали. Не давали средств, дремала военная наука, в разрухе пребывала армия. Никто не хотел думать о войнах следующего поколения. И вот десять лет назад в группе конструкторов, сплотившихся вокруг Чепкина, появилась мысль создать новый двигатель. Уже не было Советской власти, все заводы были разворованы, ни о каком правительственном заказе никто не мечтал, но творческая потребность у людей оставалась. Был проведен глубокий технический, военный, стратегический анализ, и мы пришли к выводу, что рано или поздно такой двигатель будет востребован, если, конечно, страна намерена выжить. Импульс создания двигателя исходил не от государства, а из среды мотористов. Вообще, должен сказать, что мотористы в условиях хаоса и разрухи оказались весьма продвинутыми людьми, опередив многих авиаторов. Новые самолеты были никому не нужны, а значит, и двигатели к ним, но заводы должны были выживать. Вот мы и обратились к Газпрому, к энергетикам, нефтяникам со своими предложениями, и мы сделали новый для себя бизнес. Газоперекачивающие станции, энергетические установки, использование отработавших ресурс двигателей для производства тепла и электричества. Мы дали заказы нашим заводам, загрузили людей и мощности, позволили выжить отрасли. Спасли отрасль и снова стали думать о двигателе нового поколения. Кто-то должен был отпустить на это деньги. Государству было наплевать. Нужно было в нашу затею «затащить» самолетчиков, военных, постепенно «затащить» и государство. Мы стали действовать поэтапно. Выбрали наиболее совершенный двигатель из имеющихся базовых, и решили кардинально улучшить его характеристики. Попутно мы собирали коллектив, налаживали кооперацию, подключали металлургов, автоматчиков, создавали производственные цепочки, закупали новое оборудование, брали в зарубежных банках кредиты, строили новые заводы. Базовая корпорация называлась «Сатурн», а это были кольца Сатурна.

А. П. Если я вас правильно понял, сначала возник замысел двигателя, а потом вокруг него создавалась ваша империя?

М. К. Именно так. Выяснилось, что на заводе, который построили 70 лет назад, современный агрегат не построишь. Сломали древние корпуса, возвели абсолютно новые, в которых могут работать станки на абсолютно иных физических принципах, обеспечивающие небывалую точность обработки. Нужны документация для двигателя, чертежи, расчеты. Пришлось создавать при заводе КБ, собирать коллектив конструкторов, оснащать современными компьютерами, суперкомпьютерами с небывалым быстродействием. Выясняется, что одного завода мало, нужна группа заводов. Нужны испытательные стенды. Нужен университет для специалистов нашего профиля. Нужны профильные ПТУ. Связи с иностранцами, хотя наша тематика военная, и я должен бежать от них, как черт от ладана. Ничего подобного. Я должен изучать иностранный опыт, потому что они ушли далеко вперед, пока мы разрушали собственную индустрию. И вот потянулись бесконечные цепочки, увеличивая сферу нашего замысла до того предела, когда кончаются возможности отдельных, пусть самых талантливых, энтузиастов и наступает черед государства.

А. П. Насколько я понимаю, в советское время было все иначе. Существовала могучая, развитая отрасль, и в нее государство спускало заказ. Этот заказ диктовался политическим решением, пониманием театров военных действий. Его формулировала военно-промышленная комиссия, Министерство обороны, и эта формулировка приходила в КБ и на завод. У вас же — прямая противоположность. Родился замысел двигателя, были создана производственная среда, и в этом виде вы вышли на государство. Какой же путь эффективнее? Вы же советский человек?

М. К. Изменился тип деятельности инженера, когда он сидел на отведенной ему делянке и только генерировал идеи в пределах жестко заданной темы. Это тебе истребители, это тебе бомбардировщики, это палубная авиация, это транспорты. А потом все сломалось. И возникла свобода выбора. И в этой свободе — при том что ресурсы были резко ограничены, индустрия разрушилась, государство устранилось, — мне как конструктору удалось сделать вдвое больше, чем за все советское время. Видимо, жестокие условия заставляют бороться за выживание. В этой борьбе, спасая голодные коллективы, мы строили у себя хлебные заводики, чтобы хлеб был дешевле. Мы раздавали рабочим талоны, чтобы они ели на производстве, а не экономили деньги на еде и не падали в голодные обмороки. А потом мы включились в бешеную работу и за минимальные сроки создавали такое, что раньше и не снилось.

А. П. А может случиться, что ваш уникальный двигатель для истребителя пятого поколения оказался созданным в недрах пацифистского государства, которому вообще не нужна армия?

М. К. Пацифистских государств не бывает. Если оно пацифистское, его не будет через неделю. Мир, в котором мы живем, очень жесткий, полон военных вызовов.

А. П. Год назад я слушал выступление Сергея Иванова, в котором он обещал через год наполнить полки истребителями МиГ-35. Этих полков нет.

М. К. Не хочу обсуждать тему Сергея Иванова. Пусть ее обсуждает президент. На сегодняшний день такой двигатель создан. Он летает. Создано соответствующее производство, предназначенное для серийного выпуска. Создан уникальный коллектив разработчиков и рабочих, и создана вся аура, окружающая этот проект. Остальное — за государством.

А. П. Я узнал от вас уникальную вещь. По существу, мы имеем дело с абсолютно новым типом проектности, отличной от советской. Советы были сильны своей проектностью. Они затевали огромные проекты, наполняли их всеми имеющимися в их распоряжении ресурсами, реализовывали и меняли страну и весь мир. В этих проектах шло движение от большого к малому, от общего к частному. Например, от задачи завоевать воздушное пространство в будущей мировой войне к созданию двигателя для такого, побеждающего, самолета. У вас же вначале замыслился двигатель, а потом из него вырос весь грандиозный проект. Можно защитить диссертацию по созданию двигателя нового поколения, а можно защитить диссертацию на тему, как в нынешних условиях может развиваться новая русская цивилизация. Возник замысел нового двигателя, а вокруг этого двигателя возникла новая страна.

М. К. Фактически так оно и есть. Я люблю мою страну, хочу в ней жить, хочу, чтобы она процветала. Я знаю, каких вершин достигла Германия в тридцатые годы, и как ее разгромили дотла. Я знаю, каких технологических высот достигла Япония и как ее опрокинули. Я знаю, что сделали с Советским Союзом и как мало осталось от его технологического могущества. Я не могу с этим примириться. То, чем располагает сегодня Российская армия, должно немедленно усилиться, в том числе и авиация. Двадцать лет мы стояли на месте, теперь предстоит рывок. Невзирая на кризис.

А. П. У вас есть видение России к середине этого века?

М. К. Нет. Я размышляю над этим. Многое меня тревожит. Мой прогноз не безоблачный. Беда в том, что мы до сих пор не перешли к мощному движению вперед, в то время как мир и наши ближайшие соседи развиваются с огромной скоростью. Как сохранить самостоятельность, если я не могу купить свой станок, если их самолеты летают быстрее, а пушки стреляют точнее. Я не уверен, что мы единый народ, что нас не ждет расчленение. Я смотрю телевидение, и мне кажется, что оно вещает для какого-то другого, уже поселившегося в России народа. Когда вы в последний раз слышали русскую песню? Зачем мне показывают ювелирные магазины на Манхэттене? Какое мне дело до того, сколько раз была замужем голливудская звезда? Где на экране русский человек-созидатель? Где добро, красота, подвиг, устремленность ввысь, а не вниз? Меня это подавляет, как и многих моих товарищей. А ведь в России живут удивительные люди, творятся дивные дела. Одно из них — создание нашего производства. С какой стати, по какому наитию нашелся человек, который в разоренном городе, на обломках цивилизации построил не казино, не игорный дом, а ультрасовременное предприятие, определяющее будущее России? Это чудо. Русское Чудо, на которое я уповаю, думая о будущем России. Создание мотора — это схватка за будущее.

Виктор Михайлович Чепкин — талантливый русский конструктор, принимавший участие в создании ряда авиационных двигателей. Его идеи заложены в самые современные двигатели, в том числе в двигатель «пятого поколения». Сын учителя и сельскохозяйственного инженера из маленького города Лебедянь в центральном черноземье России, студент Московского авиационного института, молодой инженер Пермского завода, В. М. Чепкин занимал должности Генерального конструктора, заместителя министра авиационной промышленности. Он учился у корифеев отечественного двигателестроения А. М. Люльки и П. А. Соловьева. В настоящее время он работает в системе НПО «Сатурн». Его мысли об авиации, о Вооруженных силах, о России записал главный редактор газеты «Завтра» Александр Проханов.

29 мая в городе Щучье Курганской области начал работу уже пятый в России завод по уничтожению химических боеприпасов. «Несмотря на корректировки, вызванные глобальным финансовым кризисом, все мероприятия федеральной программы выполняются неукоснительно и в установленном порядке», — доложился американскому сенатору Ричарду Лугару на церемонии открытия завода министр промышленности и торговли РФ Виктор Христенко. Как сообщила Би-би-си, США профинансировали 36 % расходов на строительство этого завода (свыше 1 млрд. долл.), а РФ — 50 %, т. е. около 1,5 млрд. долл. Работы заводу хватит до 2012 года, за это время он должен утилизировать примерно восьмую часть отечественных запасов химического оружия (5,5 тыс. тонн боевых отравляющих веществ, БОВ). О возможной дальнейшей судьбе этого сверхсовременного и высокотехнологичного производства почему-то ничего не сообщается.

Все это заставляет задуматься над самыми разными интересными, хотя и не слишком приятными для нас, темами.

Например, о самом химическом оружии в современном мире. Оказывается, в России, согласно официальным данным, к 1997 году хранилось 90 % мировых запасов боевых отравляющих веществ (около 40 тысяч тонн). Надо полагать, во всем «цивилизованном мире» от этого «варварского» и антигуманного оружия почти поголовно отказались. Разумеется, «Эйджент оранж» и прочие «дефолианты» с «инсектицидами» в счет не идут, хотя, как показал опыт Вьетнама (да и Колумбии, например), они вполне могут использоваться в военных целях.

Так вот, США и РФ подписали в 1997 году конвенцию о запрете химического оружия и уничтожении его запасов к 2012 году. Опять же, по официальным данным, за это время американские военные уничтожили две трети своих запасов БОВ, а российские — всего-навсего треть. Что, отстаем от партнеров по разоружению? Да нет, конечно! Если верить тем же официальным цифрам, Россия рассталась с 13,3 тыс. тонн отравляющих веществ, а США в лучшем случае — с 4,5 тыс. тонн.

Вот сколько бессмысленной и опасной продукции произвела советская «оборонка» за годы тоталитарного коммунистического режима! Уж уничтожают ее, уничтожают, да никак уничтожить не могут…

Американцы — не такие. Производили свои БОВ по минимуму, поскольку это не только антигуманное, но и неэффективное оружие массового поражения. Не верите — спросите у Саддама Хусейна, который в аккурат на «химии» и погорел. Не на нефтехимии, как полагают те, кто все еще почему-то сомневается в моральных ценностях американской демократии и дипломатии, а на отравляющих веществах. Правда, потом их те же бравые янки даже найти не смогли — но кого это волновало при «черном золоте» в 100 долларов за баррель? Но вот интересно, если бы химическое оружие у Саддама Хусейна реально существовало — рискнули бы «джи-ай» вторгаться в Ирак или все-таки, наоборот, повременили бы с этим, безусловно нужным и благородным, делом? Отвечать на такой риторический ныне вопрос можно очень по-разному, посему ограничимся здесь многоточием…

И продолжим далее. Как известно, именно к 2012 году, если не произойдет чего-то сверхъестественного, Россия фактически лишится своего ракетно-ядерного щита. То есть впервые с середины 50-х годов прошлого века окажется не в состоянии нанести «удар возмездия» в ответ на атаку вероятного стратегического противника (предположим, тех же самых США или Китая).

Спрашивается, а какое отношение могут иметь стратегические ракетно-ядерные силы к какому-то допотопному, дошедшему до нас чуть ли не из времен Первой мировой войны, химическому оружию? Тем не менее, имеют, причем, самое разное. Ведь БОВ не зря называли «атомной бомбой бедных стран». Это относительно дешевое и простое в изготовлении оружие массового поражения способно прежде всего глубоко дезорганизовать социально-экономическую жизнь тех пространств, против которых оно применяется.

И это наглядно проявлялось хоть в иракском Курдистане, хоть в московском «Норд-Осте». Афганские талибы периодически заявляют о применении химического оружия американскими войсками. Истинные масштабы производства и хранения в США химического оружия остаются неизвестными, а общее количество снаряженных химических боеприпасов может составлять 150–200 тыс., а вовсе не «менее 8 тыс. тонн», как утверждают официальные источники. Также стоит напомнить, что американские заводы по производству химического оружия в Роки-Маунте (штат Колорадо) Ньюпорте (штат Индиана) и в Масл-Шоулсе (штат Алабама) до сих пор находятся в законсервированном состоянии и могут оперативно возобновить производство до 15 тыс. тонн БОВ в год.

Впрочем, понятно, что в вопросе с БОВ американцы старались и стараются не только для себя, но прежде всего — для своих союзников, чьи города находятся в радиусе поражения средствами доставки российских БОВ. Ведь вовсе не исключено, что в случае реального военного конфликта «для затравки» против России снова выпустят какого-нибудь Саакашвили, а уж потом за маленького агрессора, униженного и оскорбленного, чтобы «восстановить попранную справедливость», всей своей мощью «заступится» агрессор большой.

Так случайно ли совпадение этой даты — 2012 год, и надо ли было нашим властям, гражданским и военным, так торопиться, чтобы — вот кровь из носу! — уложиться именно к ней с полным уничтожением российского химического оружия?

Особое внимание у авторов газеты «Завтра» все эти годы вызывала судьба проекта «Булава » — межконтинентальных твердотопливных ракет, способных нести атомные боеголовки и призванных стать новым ядерным мечом России. Именно под них разрабатывалась и закладывалась целая серия новейших подводных лодок, которым грозит судьба так и остаться дорогостоящей и беззубой «пустышкой». Миллиарды государственных средств потрачены впустую, за грандиозную, по сути, диверсию против России не отвечает никто…

Несложный контент-анализ официальной информации о результатах испытаний БРПЛ «Булава» фиксирует в эзоповом языке публикаций отсутствие обычных для подобных сообщений ключевых слов «квадрат» и «цель». Вместо этого внимание акцентируется на железнодорожной терминологии — выясняется, ракета, как поезд по расписанию, прибыла на камчатский полигон Кура. Очевидно, эти пассажи предназначены массовому читателю, для которого «полигон», «боевое поле», «квадрат» и «цель» — суть понятия равнозначные.

Читателю неинтересно, что при стрельбе на межконтинентальную дальность допустимое отклонение от цели составляет 100–200 метров, и при наличии мощного компьютерного и математического обеспечения засечь место падения головной части (ГЧ) куда проще, чем найти иголку в стоге сена. Если, конечно, промах не составляет десятки и сотни километров. Что случается при аварийных пусках ракет, испытания которых признаются незачетными.

Не прибавил информации для специалистов бравурный предвыборный ролик «Единой России» под названием «С больной Булавы на здоровую», а также игривое сообщение правительственного органа, «Российской газеты», о том, что «с четвертой попытки ракета, наконец, взлетела и попала куда надо». Еще большее недоумение вызвали сообщения в канун Дня Военно-Морского Флота России о приеме комплекса БРПЛ «Булава» на вооружение.

Позднее стало известно: аварийный пуск проводился в упрощенных условиях — по волнению моря, с малой глубины и скорости в момент старта, и главное — в нештатной боевой комплектации ракеты. В данной ситуации довести до ума «Булаву» в процессе эксплуатации не помогут все письменные заключения ведущих научных организаций Минобороны.

Специалистов не могла не насторожить озвученная начальником Генерального штаба Юрием Валуевским идея о статистических испытаниях «Булавы» (метод Монте-Карло), когда по результатам аварийных пусков доработки будут вноситься при серийном производстве. Такой опыт уже имеется — правда, негативный, когда все ракетные комплексы «Темп С» и PC-18 после полигонных испытаний оказались неработоспособными.

Следует признать продуктивность советской традиции строгого спроса за выполнение технических регламентов и проведение испытаний в полном объеме. Этому послужил тяжелый урок октября 1960 года при взрыве системно не готовой к эксплуатации ракеты Р-16, когда политику хотели поставить выше законов физики.

Системно неготовая БРПЛ служит угрозой жизни не только для экипажа корабля (который следует награждать после каждого выхода на боевую службу), но и всему миру, оставляя при этом невостребованным главный потенциал сдерживания и устрашения этого оружия — точность и надежность доставки к цели головной части изделия. Информация о точности попадания в цель отечественных ракет — ключевая для ведения технологической борьбы при создании головных частей.

Вспомним историю: разделяющиеся (кассетные) боевые части (МРВ), боевые части индивидуального наведения (МИРВ) и, наконец, маневрирующие ГЧ (МАРВ) последовательно наносили удары по оборонному бюджету СССР и России.

При оснащении БРПЛ ГЧ типа МИРВ с критичными условиями входа боевых блоков в атмосферу неизмеримо возросли требования к боевой ступени ракеты, «автобусу», по точности разведения этих блоков на каждую цель в любой точке зоны значительного радиуса. Об этом говорят и отклонения боевых блоков «Булавы», вполне закономерные согласно Циолковскому, когда при более коротком активном участке траектории боевой ступени не хватает топлива не только на развоз штатных боевых блоков, но и на ложные цели. Известно: уже в 70-е годы для преодоления ПРО боевая ступень отечественных БРПЛ комплектовалась (вместо одного или двух боевых блоков) средствами радиотехнической защиты в виде ложных целей.

Сложность модернизации БРПЛ, связанной с совершенствованием боевой ступени, вызывала необходимость проведения наземных летно-конструкторских и совместных испытаний на полигоне Капустин Яр. В отличие от испытаний в составе штатного комплекса, такой подход позволял устранить конструктивные недостатки, связанные, в частности, с попаданием в резонанс частот ГЧ и ракеты в конце активного участка траектории полета, что приводило к разрушению конструкции. Удачных испытаний ГЧ МАРВ пока не было.

Успехи СССР в создании БРПЛ с МИРВ и средств ПРО подтолкнули американцев на исследования в области маневрирующих ГЧ (МАРВ), однако отсутствие технологий надежного входа в атмосферу и оценка по критерию «стоимость — эффективность» остановила этот проект за рамками конструкторских разработок. При этом оснащение БРПЛ МАРВ считалось избыточным, когда эффект сдерживания и устрашения достигался за счет боеготовности сил и средств МСЯС.

Только за счет системных факторов по коэффициенту оперативного напряжения (КОН) ПЛАРБ США превосходили отечественные РПКСН более чем в два раза (0,5 к 0,2). С учетом того, что главным в гонке стратегических вооружений всегда считалось экономические изматывание потенциального противника, превосходство в КОН, провоцирующее СССР на ввод в строй в два раза большего числа ракетоносцев, соответствовало концепции разумной достаточности, принятой еще отцами-основателями США.

В начале 90-х, когда массовое строительство АПЛ прекратилось, к рулю органов государственного управления России пришли американские советники, упразднившие с помощью послушных им менеджеров-либералов Миноборонпром России и замкнувшие весь ОПК на департамент Минэкономики России, где министром был небезызвестный Яков Уринсон. В результате вся промышленная политика отечественного ОПК оказалась под контролем американских партнеров, сделавших все возможное, чтобы обезопасить свою страну от наиболее перспективных образцов ядерного оружия. К ним в первую очередь относился комплекс твердотопливных БРПЛ РСМ-52 «Тайфун» и его модернизация «Барк».

Уничтожение стратегического потенциала России проводилось с использованием системного подхода при нанесении максимального экономического ущерба дружественному государству. Для этой цели были выделены средства на утилизацию находившихся в строю ТРПКСН проекта 941 и остановку разработки на этапе стендовых испытаний БРПЛ «Барк». Сами же американцы тогда развернули на боевом патрулирование ПЛАРБ типа «Огайо», оснащенные БРПЛ «Трайдент-2».

Для испытателей-профессионалов замечания по трем пускам «Барка» никогда не служили доказательством неработоспособности выбранных конструктивных решений комплекса, так как он создавался на надежной технологической базе «Тайфуна», а причины отказов имели совершенно очевидный производственный характер и были устранены к четвертому испытанию. Однако успешность этого испытания могла помешать передаче тематики БРПЛ из ГРЦ им. В. П. Макеева в МИТ, выбранный в качестве «троянского коня» в отечественном ОПК.

В высшей степени несерьезными выглядят сегодня аргументы некоторых авторов о признании неработоспособности «Барка», когда ныне «знаменитой» «Булавы» еще не было в проекте. Тем более, что десять лет тому назад отечественный менеджмент всерьез о таком пустяке, как работоспособность будущей «Булавы», и не задумывался. Сейчас «иных уж нет, а те далече», а груз потраченных миллиардов не позволяет сказать, что король голый и что легче вернуться к «Барку», чем довести до ума «Булаву».

Здесь следует заметить вот что: отечественный ОПК при поддержке Военно-промышленной комиссии (ВПК) при Совмине СССР за всю свою историю не согласовывал невыполнимые или трудно выполнимые ТТЗ. Тем более не мог он согласовать разработку в условиях экономического кризиса БРПЛ с принципиально новыми БГ МАРВ и обеспечение точности (КВО = 100–200 метров) при существенно более коротком активном участке траектории полета.

Для американских стратегов манной небесной служат фантастические и технически невыполнимые ТТЗ на российское оружие, разрабатываемые московскими флотоводцами, а также непонимание руководством страны истинной ценности технологического задела в морском ракетостроении ГРЦ имени Макеева, который оказался утраченным при передаче тематики твердотопливных БРПЛ в МИТ. Подобная промышленная политика создает черную дыру в карманах налогоплательщиков и иссушает оборонный бюджет России.

Военно-политическое руководство США, в свою очередь, рассчитывает на дивиденды от продолжения второго тура рейгановской СОИ, на золотой крючок которой клюют отечественные политики и генералитет, не утруждающий себя пониманием специфики зарубежных исследований и разработок в области ПРО, на что регулярно обращают внимание научно-аналитические центры разведсообщества.

Сегодня мы имеем дело с миной, заложенной американскими ракетчиками под «Булаву», которой предстоит не в компьютерной графике, а в реальных условиях обеспечить маневр на пассивном участке траектории и с заданной точностью поразить цель, а не прибыть к станции назначения — на полигон Кура.

Без сомнения, при современном уровне развития научной разведки и невозможности засекретить физику процессов подводного старта американцы знают не только о кооперации разработчиков «Булавы», ведущих международные проекты, но и об особо ценных технологиях обеспечения точности и эффективности МАРВ, информационная безопасность которых не защищена законодательно.

Вспоминается пророчество Уинстона Черчилля о том, что русские сами создают для себя трудности, а потом героически их преодолевают. Однако преодолеть надуманные и явно завышенные требования к комплексу БРПЛ «Булава» нереально. Грандиозный технологический провал МИТа подобен неудаче советской лунной программы 60-х годов прошлого столетия из-за конструктивного несовершенства ракеты-носителя Н-1 и сверхзвукового пассажирского самолета Ту-144, созданного на технологической основе стратегического разведчика КБ Сухого.

История техники не прощает «аппаратное рейдерство», доставшееся в наследство отечественному ОПК от советской эпохи, когда естественный ход технологического развития прерывался политическими решениями невежественного военного и партийного руководства.

А ведь всего месяц назад нынешний начальник Генерального штаба Макаров бодро заверял дорогих россиян: «Все технические вопросы, связанные с испытаниями морской баллистической ракеты «Булава», практически решены…»

Ровно десять лет назад на Балканах загремели раскаты взрывов. США и НАТО всей своей воздушной мощью навалились на Югославию, объявив ее «страной зла». За 78 дней войны авиация НАТО выполнила 35 000 боевых вылетов. По данным МО СРЮ, было нанесено 2300 воздушных налетов по 995 объектам. Выпущено более 1000 крылатых ракет, сброшено около 30 000 бомб. По информации Пентагона, использовано 23 тыс. бомб и ракет.

Это была вторая за последнее десятилетие фактически полностью воздушная война. До этого по такому же сценарию прошла война против Ирака. Кроме того, локальные воздушные операции проводились против Ливии в 1990 году, а также в последующем против Ирака, сопротивлявшегося тотальному контролю НАТО под видом ООН, Сербии, противившейся оккупации Боснии, и афганских моджахедов бен Ладена.

Во всех этих кампаниях решающая роль отводилась ударному кулаку ВВС США. В войнах против Ирака и Сербии численность авиационной группировки достигала двух с половиной и тысячи двухсот самолетов соответственно.

Второе отличие этих войн заключается в их коалиционности. И хотя главным организатором и двигателем кампаний всегда выступали США, тем не менее основным политическим фоном их всегда была коалиция европейских стран, и в первую очередь стран НАТО, втянутых в войну. При этом необходимо отметить, что жесткая подстежка сателлитов оказывалась сильнее политической, религиозной и духовной близости некоторых стран жертве нападения. Так, против Ирака воевала целая группа арабских государств вместе с его вчерашними союзниками Сирией и Египтом. А в антисербскую коалицию вошли православные Болгария, Греция и Румыния.

Главной целью подобной коалиции всегда является полная экономическая и политическая изоляция противника. Во всех перечисленных случаях США также стремились и к закреплению этой изоляции международными организациями типа ООН, проводя через нее резолюции, осуждающие противников США и содержащие экономические санкции…

Весьма интересен и сам ход воздушных операций, цели, определяемые для реализации.

Фактически он состоял из трех этапов. Первый — это завоевание превосходства в воздухе и подавление ПВО противника. Одновременно с ним начинался второй этап — поражение основных военно-политических объектов, штабов, правительственных учреждений, командных пунктов и т. п. И вслед за этим следовал третий этап — уничтожение экономической инфраструктуры противника. При этом третий этап в войне против Югославии являлся фактически основным. Основной целью ударов на протяжении почти двух месяцев являлись энергетические системы, заводы и фабрики, использующие высокие технологии, авиапромышленный и автомобильный сектор, объекты дорожной инфраструктуры.

Отсюда можно сделать вывод, что сегодня основной целью военных кампаний США и НАТО является не только и не столько военное поражение противника, а прежде всего комплексная экономико-политическая «деструктуризация» враждебного государства, с его переводом на мерцающе угнетенный путь экономического развития. Говоря иными словами — США и НАТО стремятся вышибить из современной цивилизации своих противников, сделать их политическими и экономическими аутсайдерами…

Почти тридцать лет назад американский генерал Кертис Лимэй, провожая своих пилотов в очередной налет на Вьетнам, напутствовал: «Вбомбите их в каменный век, парни!» Спустя три десятилетия этот девиз стал сущностью американского метода ведения войны…

Особенностью самих боевых действий становится все более массированное применение высокоточного оружия, чья доля возросла с 15 % в войне в Заливе до 65 % в Сербии. Также налицо явное стремление любой ценой избежать потерь со своей стороны. Отсюда фактические запреты на вход в зоны действия средств ПВО, работа с предельно больших высот, атаки целей, не входя в воздушное пространство страны противника, широкое применение крылатых ракет и т. д.

И всю эту войну почти всех, кто видел ее вблизи, не покидало жуткое предчувствие того, что это лишь репетиция. Репетиция перед Россией. Что никаким предательством, угодливостью и холуйством перед Америкой Россия не купит безопасности. Что однажды в наше небо ворвется воздушная армада НАТО…

Насколько в действительности эффективна американская ставка на воздушную войну?

Главной особенностью всех проведенных в этом десятилетии США войн является бросающаяся в глаза слабость противника по сравнению с военным монстром самой Америки. Не зря же американской пропагандистской машине приходилось напрягаться изо всех сил, стремясь показать всему миру и своим собственным гражданам очередного врага «достойным» противником. Ни Ирак, ни Сербия в действительности не могли оказывать серьезного сопротивления США по нескольким причинам.

Во-первых, они не имели средств и возможностей нанести удары непосредственно по территории США. То есть Америка заранее была неуязвимой в этой войне.

Во-вторых, полное численное и технологическое превосходство обеспечивали США абсолютную инициативу в выборе способов и места ведения боевых действий. С тех пор ставка на техническое превосходство только увеличилась. На вооружение американских ВВС, а в ближайшей перспективе и их союзников приняты и разворачиваются новейшие самолеты 5-го поколения F-22 и F-35. Новейшие ударные БПЛА, высокоточные ракеты. Средства электронного противодействия. По оценкам экспертов, к 2012 году боевые возможности ударной группировки НАТО по сравнению с уровнем 1999 года (войны в Югославии) вырастут более чем на 50 %.

В-третьих, США намеренно действовали с территорий «третьих стран», которые «официально» не участвовали в войне, и тем самым страховали войска США от любого вооруженного воздействия на их территории.

В-четвертых, и Ирак, и Сербия не могли себе позволить никаких действий против вероломных соседей по причине своей высокой зависимости от экспорта и импорта, не являясь, по сути, автономными самодостаточными государствами.

В итоге получалось, что США провели против Ирака и Сербии «привилегированные» войны, на которых противник был фактически связан, лишен инициативы и пассивно оборонялся, в то время как Америка и НАТО, находясь в полной безопасности, обладали инициативой и полным военно-техническим превосходством.

Насколько сегодня Россия готова к будущей воздушной войне?

Насколько способна защитить свое небо?

Чтобы противника уничтожить, его для начала нужно обнаружить.

Каково же состояние наших, радиотехнических войск, которые отвечают за охрану наших воздушных границ и обнаружение средств воздушного нападения?

С 1991 года количество подразделений РТВ сократилось более чем в пять раз, и это привело к утрате сплошного радиолокационного поля, которое раньше на основных угрожаемых направлениях было опущено до стометровой высоты. Теперь над Россией нет сплошного радиолокационного поля. И если до Урала мы еще можем осуществлять контроль за пролетами летательных аппаратов на средних и больших высотах, то за Уралом начинаются провалы, где на протяжении сотен километров полеты даже рейсовых самолетов отслеживаются лишь эпизодически.

Достаточно вспомнить катастрофу самолета Ту-154 под Хабаровском 7 декабря 1995 года, когда пропавший рейсовый лайнер разыскивали одиннадцать суток (!!!) по причине того, что РЛС целого региона были неисправны.

К сожалению, с тех пор мало что изменилось.

Количество частей и соединений ПВО за эти годы только уменьшилось. А штаты оставшихся радиолокационных рот и батальонов сокращены до такого минимума, что даже такой обязательный в советское время элемент боевой учебы, как маневрирование подразделениями, сегодня стал редкой экзотикой. Фактически подразделения РТВ, числясь мобильными, привязаны существующими штатами к местам постоянной дислокации и являются стационарными, представляя собой не самую сложную цель для современных средств воздушного нападения вероятного противника.

Все это усугубляется техническим состоянием наших средств РАО. Большинству радиолокационных станций и АСУ — 20 и более лет. Процент исправной техники в РТВ таков, что подразделения с большим напряжением справляются даже с задачами мирного времени. Кроме того, алгоритм их работы давно устарел и не отвечает современным требованиям. В большинстве развернутых комплексов действует полуавтоматическая система обработки информации, которую они не способны передавать напрямую средствам поражения, а вынуждены транслировать на КП бригад и дивизий, что в современном бою является уже просто потерей драгоценного времени. Чтобы свернуть и выполнить маневр, этим комплексам нужны не минуты, как этого требует опыт прошедших войн, а часы.

Устаревшая и наполовину небоеготовая техника ротных и батальонных комплексных средств автоматизации, старые РЛС — это ахиллесова пята нашего ПВО. Новые образцы являются единичными экземплярами и пока никак не влияют на общее состояние технического парка РТВ.

А ведь война в Югославии предельно ясно продемонстрировала, что первый удар противник нанесет как раз по позициям наших радиотехнических подразделений, большинство из которых вообще никак не прикрыто от ударов с воздуха, не имеет резервирования и почти не способно к маневру. Все это просто обрекает их на уничтожение. Но лишившись их, мы фактически теряем и большую часть возможностей наших ЗРК и боевой авиации. Так, оставшийся без информации от РТВ и ведущий собственную радиолокационную разведку дивизион С-300 способен работать только по шести целям, и, следовательно, для его поражения достаточно одновременной атаки восемью-десятью ракетами. Та же картина и в авиации: когда летчик самостоятельно ищет цель, эффективность работы истребителя не выше 10 % от возможностей его работы в системе АСУ.

Не лучше состояние и других элементов ПВО.

Так, зенитные ракетные войска потеряли с 1991 года почти две трети своего боевого состава. При этом половина сокращений прошла уже после окончания войны в Югославии. Сторонники сокращений аргументировали их тем, что под «оптимизацию» попали дивизионы, вооруженные «устаревшими» зенитными ракетными комплексами ранних поколений С-75, С-125 и С-200. И, если боевые возможности С-75 и С-125 действительно перекрывались возможностями С-300, то снятие в середине 90-х с вооружения ЗРК С-200 фактически лишило наше ПВО «длинной руки» — ракеты, способной поражать разведывательные самолеты, самолеты ДРЛО и постановщики помех на дальностях до 200 километров еще до их входа в наше воздушное пространство. Тем самым не давая им эффективно прикрывать свои ударные самолеты.

Только с прошлого года в войска стал поступать ЗРК С-400, чьим основным оружием должна была стать «дальняя» ракета, способная вернуть нашему ПВО утраченные возможности, но до сих пор в полках С-400 этой ракеты нет, и перспективы ее появления весьма туманны.

Кроме того, даже более высокие боевые возможности комплексов С-300 и С-400 не компенсировали сокращения десятков ЗРК предыдущих поколений. Ведь боевая живучесть имеет минимальное численное ограничение. И единичные, пусть и достаточно высокие боевые характеристики, не способны компенсировать плотность боевого построения. А ведь сегодня на вооружении ПВО осталось лишь около 100 комплексов С-300. Из них: около 30 комплексов модификации С-З00ПМ (1992–1993 годов) и еще около 70 штук С-300ПС (70–80-х годов).

Сейчас кончается срок эксплуатации комплексов ПС. Из ПМ останется только 20. Остальные будут постепенно выводиться из эксплуатации.

Но уменьшающаяся численность ЗРК — это лишь одна проблема. Другая, еще более серьезная, это, как и в РТВ, состояние техники. И здесь также критическое положение с мобильностью ЗРК и ее исправностью. По словам специалистов, в дивизионах С-300 из-за технического состояния половина гидравлических телескопических вышек РЛС разведки просто не сложится, а это значит, что с мобильностью комплексов приходится попрощаться. Без РЛС разведки С-300 просто слеп и беззащитен.

Еще критичнее проблема ремонта и обслуживания комплексов. ЗИПы, где должны храниться запасные электронные блоки, давно уже пусты. В течение 15 лет они практически не пополнялись, и недостающие блоки для заступающих на боевое дежурство дивизионов теперь приходится снимать с техники дивизионов, которые встают на регламент.

Кроме того, 80 % ракет для ЗРК С-300 выслужили все допустимые сроки, и эксплуатация их становится все более проблемной. В таком же состоянии 85 % средств автоматизированного управления командных пунктов, а без них вообще невозможно выполнять пуски.

Аналогичная ситуация и с авиационными истребительными комплексами.

Основной истребитель ПВО МиГ-31 находится на вооружении более 30 лет. Последний самолет был собран в 1994 году.

Все это привело к тому, что в полках процент исправных МиГов не превышает 45–50 %. Сейчас на вооружении осталось до 100 перехватчиков этого типа, из них летает менее половины. При этом ремонт такого важнейшего узла истребителя, как РЛС с фазированной решеткой, сегодня крайне затруднен из-за прекращения выпуска части деталей.

В полках уже давно забыли о новых двигателях. С трудом удается отыскивать средства на ремонт старых.

Все это приводит к тому, что численность группировки МиГ-31 из года в год сокращается и к 2012 году может упасть до 40–50 самолетов, что уже никак не отвечает вероятным угрозам, когда только на западном направлении ударная воздушная группировка НАТО может составить до 1200 ударных самолетов. А восстановление производства этих перехватчиков пока под большим вопросом.

В 1991 году, в момент развала СССР, в состав Войск ПВО входил Московский округ ПВО и 9 отдельных армий, объединявших 18 корпусов (из них 2 отдельных) и 16 дивизий.

На вооружении Войск ПВО находилось около 2220 истребителей-перехватчиков, приблизительно 8000 пусковых установок зенитных ракетных комплексов четырех типов (и их многочисленных модификации) и около 10 000 радиолокационных станций различного назначения.

В процессе раздела Вооруженных Сил СССР, произошедшего после распада Советского Союза, на территории России осталось около 65 % сил и средств, которыми располагали Войска ПВО Советского Союза.

В 1991 году только в составе Московского округа ПВО насчитывалось более 350 истребителей перехватчиков и почти 1000 зенитных ракетных комплексов.

Сегодня численность истребительной авиации ВВС-ПВО в этой зоне сократилась до 100 истребителей, а состав зенитно-ракетных войск ужался до полутора десятка дивизионов.

Нельзя сказать, что высшее политическое и военное руководство страны ничего не делает для поддержания боеспособности войск ПВО. В последние годы существенно увеличилось финансирование ремонтно-восстановительных работ, что привело к росту процента исправной техники и вооружения. Приняты на вооружение и поступают в войска новые зенитно-ракетные комплексы, РЛС и АСУ. Но все же говорить о качественном переломе еще преждевременно.

Восстановление имеющейся техники идет слишком медленно, а новая техника пока поступает лишь в единичных экземплярах — и в итоге не покрывает естественную убыль. Войска ПВО продолжают сокращаться и ужиматься. Их боевые возможности из года в год сокращаются, и по прогнозам специалистов к 2012 году, если эта тенденция не будет переломлена, то ПВО уже не сможет являться единой системой, прикрывающей страну, а фактически распадется на локальные объектовые системы, что окончательно поставит Россию на одну доску с Ираком и Югославией.

А что нас ждет в этом случае, нам весьма наглядно продемонстрировала прошедшая десять лет назад «балканская» война НАТО…

О том, что Грузия может развязать новую войну на Кавказе с благословения администрации Джорджа Буша-младшего и напасть именно на Южную Осетию, газета «Завтра» предупреждала задолго до ее начала. Ниже мы приводим материалы, опубликованные в течение весны — лета 2008 года, затем — «горячие» отклики на операцию, проведенную Российской армией, и, наконец, — итоговые оценки случившегося.

Победа партии Михаила Саакашвили на парламентских выборах в Грузии, обвинительное заключение спецкомиссии ООН в адрес РФ по поводу сбитого грузинского «беспилотника» и призыв ЕС к России «объясниться» по поводу ее действий в зоне абхазско-грузинского конфликта предоставляют официальному Тбилиси значительное пространство для информационных, дипломатических и силовых действий против Абхазии и Южной Осетии. «Ружье уже заряжено и повешено на стену. Когда оно выстрелит — только вопрос времени» — такие мнения высказываются в дипломатических кругах российской столицы…

При определенном желании символом нынешнего саммита «Большой восьмерки» в Тояко на японском острове Хоккайдо можно выбрать встречу президентов США и Российской Федерации. Уходящий через полгода со своего поста, седой и обремененный множеством проблем Джордж Буш-младший принимал только что избранного, сияющего, как новенький пятак, исполненного грандиозных планов и амбиций Дмитрия Медведева, приехавшего на первую в своем президентском качестве встречу G8 с полным набором геостратегических козырей на руках.

Нынешние проблемы хозяина Белого дома ни для кого секрета не составляют. Заокеанские рынки трясет масштабный финансово-экономический кризис, грозит рухнуть мировая долларовая система, что неминуемо ведет к снижению жизненного уровня большинства американцев, в этих условиях вполне способных проголосовать 4 ноября не за республиканского «наследника» Джона Маккейна, а за улыбчивого демократа-афроамериканца Барака Обаму. В ту же лузу играет и все более сложная ситуация в оккупированных Ираке и Афганистане, где никак не удается достичь выгодного Вашингтону политического статус-кво. А проигрыш президентских выборов грозит республиканцам вообще и лично Бушу в частности возбуждением уголовных дел с весьма четкой перспективой обвинительного вердикта — катастрофа близка, и демократы явно готовы возложить ответственность за нее на Буша и К°.

Единственный более-менее реальный план спасения предлагают «неоконсерваторы» во главе с вице-президентом Ричардом Чейни — примерно за два месяца до выборов под любым предлогом нанести «удар возмездия» по Ирану, чтобы на волне джингоистской эйфории оставить Белый дом за республиканцами, а дальше будет дальше — все как-нибудь сложится.

Но на реализацию этого плана у 43-го президента США совсем нет времени — в лучшем случае, это месяц-полтора. И за такие сверхсжатые сроки нужно добиться консенсуса с главными союзниками и партнерами, чтобы не повторился «иракский сценарий». Формат саммита «Большой Восьмерки» для этих целей, в принципе, подходит идеально. Но и спорных вопросов, которые необходимо урегулировать, более чем достаточно. И самый главный из них — это глобальный финансово-экономический кризис, который проецируется буквально на все и вся: от взлета цен на энергоносители и продовольствие до обострения социальных и межэтнических конфликтов.

Разумеется, никто из участников саммита G8, включая Россию, не отрицает все еще доминирующей позиции США в современном мире и не заинтересован в крахе доллара как единой валюты международных расчетов. Но ведь совсем недавно даже постановка подобных вопросов казалась уделом безнадежных идейных и политических маргиналов, начисто оторванных от реальности. Сегодня же реальность изменилась, и далеко не в пользу Соединенных Штатов. Риски для них уже чрезвычайно велики. А что будет завтра? Если не сам Джордж Буш-младший, то ответственные люди из его ближайшего окружения ищут адекватные ответы на этот вопрос.

В такой «формуле американского счастья» российская составляющая играет далеко не первостепенную роль. Но она представляет значительный интерес и как средство возможного давления на страны «старой» Европы (прежде всего, Германию) через энергетические рычаги, и как один из «держателей» центральноазиатского и каспийского кондоминиума, в том числе из важнейших внешнеполитических партнеров все того же Ирана, — да и сама по себе, как государство, обладающее не только примерно 40 % разведанных сырьевых запасов мира, но и все еще представляющее потенциальную опасность для Америки ракетно-ядерным арсеналом. Но, повторимся, все это сегодня — далеко не первостепенные для «вашингтонского обкома» проблемы. В принципе, здесь пока уверены, что Кремль, при любом уровне своей словесной фронды, на деле всегда выполнит любую серьезную установку.

Поскольку визитной карточкой нового российского президента в Тояко были заявлены открытость для переговоров и готовность к компромиссам, все участники саммита G8, и особенно США, заготовили для Дмитрия Медведева целый «лонг-лист» различных требований. И если в случае Дж. Буша речь зашла о полном прекращении поддержки иранской ядерной программы, а также о том, что размещение элементов американской ПРО в Европе — дело решенное и обсуждению не подлежит, то, например, японцы молча обозначили на всех картах саммита Южные Курилы уже как свою территорию. Характерно, что никаких протестов по данному поводу со стороны российской делегации пока не последовало.

Что же касается Джорджа Буша, ему Медведев пообещал практически все, чего тот требовал, вдобавок изъявив готовность оказать США дополнительную материальную помощь, в том числе вложить еще около 100 млрд. долл. в американские инвестиционные фонды.

С представителями ЕС, Канады и Японии президент РФ был не менее предупредителен. Но, опять же, все сводил к необходимости дальнейших переговоров и к поискам компромиссов по спорным вопросам. И эта позиция вполне понятна: заручившись, хотя бы на словах, полной поддержкой Азербайджана, Казахстана и Туркмении по фактическому созданию газоэкспортного консорциума на базе российской системы трубопроводов, Дмитрий Анатольевич явно мог позволить себе сыграть в приятного молодого человека с актуальной жизненной философией «чего изволите? договоримся». Тем более, что у его собеседников на саммите (за исключением Дж. Буша) просто нет в руках рычагов, достаточных для того, чтобы получить свое «чего изволите?» без «договоримся». А, вступая в процесс достижения таких договоренностей, они тем самым объективно еще больше усилят позицию Медведева — в том числе и по отношению к Америке.

Единственной тенью на этой почти безоблачной внешнеполитической картине является то, что нового «хозяина Кремля», несомненно, в самое ближайшее время начнут «пробовать на излом», создавая ситуации, аналогичные «Норд-Осту» или Беслану, и норовя под видом наведения маникюра отхватить вновь выросшие у «русского медведя» когти по самые плечи. И если он при этом даст слабину, то его, в конце концов, постигнет судьба Горбачева, который в середине 80-х годов имел на руках куда большие козыри, чем Медведев сегодня, но умудрился все их раздать «за так».

Нашей стране сегодня нужна достаточно гибкая внешне, но достаточно жесткая в основе своей геостратегическая доктрина, целью которой является не только внутреннее Развитие, но и постепенное восстановление «Большой России», без которого Развитие вряд ли возможно.

Грузия развязала тотальную войну, бросив в сражение весь свой военный, политический и моральный ресурс. Всеобщая мобилизация. Тезис: «Война до победного конца». Использование новейшей техники, тяжелой артиллерии и авиации. Уничтожение не просто осетинской армии, но испепеление городов, сжигание сел, убийство тысяч мирных людей. Огонь по больницам, детским садам, университетам. Добивание пленных. Изгнание с мест исторического обитания целого народа, подобно тому, как действовали древние евреи, завоевывая «обетованную землю», и евреи современные, «зачищая» от палестинцев «жизненное пространство». У этой войны есть множество аспектов, множество явных и неявных смыслов, и их число ежедневно растет.

Это война Грузии с Южной Осетией как результат «либерального» расчленения СССР с дроблением великих пространств, этнических общностей, культурных и религиозных связей. Вместо кристалла империи — жидкий кисель мнимых государств, агрессивных вождей, тлеющих войн, готовых брызнуть кровью по всем границам нынешней обрубленной России.

Это война Грузии и России, в, которой Родина впервые после 91-го года отстаивает свои национальные интересы в зонах традиционного влияния, в данном случае — на Кавказе, куда устремились вековечные враги русских: Англия, Америка, Турция. Кровавая, учиненная Грузией бойня дает понять, во что превратится Грузия в случае ее вступления в НАТО. Какой беспощадный и лютый враг появится на границе с Россией.

Это война России с Америкой, которая, как заградотряд, маячит за спиной атакующей грузинской армии. Америка поставила грузинским президентом своего агента Саакашвили. Америка вооружила и организовала грузинскую армию, научив ее тактике «выжженной земли», проверенной во Вьетнаме, Афганистане, Ираке. Америка толкнула в войну Грузию, нанося удар по всей хрупкой архитектуре русского Северного Кавказа, провоцируя Россию на жесткий ответ, после которого пропагандистская мегамашина штатов объявит Россию новой «империей зла».

Это война Саакашвили и Путина, двух лидеров, двух антиподов. Война, окрашенная их психологиями, репутациями, централистским характером их правлений. «Фактор Путина» объединяет Россию, обеспечивает ее целостность, загоняет в подполье множество внутрироссийских противоречий. Если Путин проиграет, то повалится вся Россия, вылезут на поверхность все черви сепаратизма, вся «агентура влияния». «Фактор Саакашвили» питает униженное грузинское сознание мечтой о восстановленном величии, о реванше, о Великой Грузии. Проигрыш Саакашвили, гробы с грузинскими танкистами и пехотинцами будут стоить ему президентского кресла, а Грузии — ее остаточной целостности. Вслед за Абхазией и Южной Осетией начнут откалываться Сванетия, Мингрелия, армянские анклавы, превращая Грузию в костную муку.

Эта война имеет тенденцию разрастаться, накрывая огнем соседние земли, детонируя взрывы во все окрестные регионы, и дальше, по всей «дуге нестабильности», опоясывающей планету. Уже воюет Абхазия. Украина щелкает затворами, посылает свои корабли в Поти, под бомбы русских штурмовиков. Черноморский флот России блокирует побережье Грузии, грозя пушками конвоям с вооружениями, будь то украинские или турецкие судна. Напрягся русский Крым, угрюмо смотрит левобережная Украина.

Прибалтийские эмиссары устремились в Тбилиси. Америка, добившись хаоса на Кавказе, ближе, чем когда бы то ни было, к войне с Ираном. Война приближается к нефтяным полям Ближнего Востока, затрагивая стратегические интересы Китая и Европы. Дипломаты и стратеги просчитывают превращение грузино-осетинского конфликта в Третью мировую.

Эта война проверяет прочность всех российских институтов: армии, Генштаба, оборонного комплекса, экономических возможностей. Она проверяет на политическую и психологическую зрелость президента Медведева, ибо Путин стал реальным, а не «подсадным» Президентом, только после победы во второй Чеченской войне. И, конечно же, эта война проверяет идеологические, информационные, смысловые возможности российского государства.

Слава богу, не повторяется кошмар первой Чеченской, когда кинескопы, находящиеся в руках либералов, с тыла громили изможденную Российскую армию, обеспечив победу Масхадова, омерзительный для России «Мир Хасавюрта». Сегодня электронные СМИ находятся в руках государства, и талантливые журналисты владеют теорией «информационных операций». Лишь отдельные очаги либерализма дают трибуну закоренелым врагам Русского государства — Ковалеву и Боннэр, ненавистникам СССР, проверенным адептам Америки.

«Пятая колонна» сегодня — это олигархический капитализм, связывающий свою судьбу с Западом. Там — деньги олигархов, рынки сбыта русского сырья, дворцы и яхты, весь глобалистский уклад, с которым связали себя российские миллиардеры. Недаром «иерихонская труба олигархов» Юлия Латынина прожигает своими «кумулятивными речами» броню наступающих русских танков.

Эта война — первая война Пятой Империи за свою целостность, за суверенное место в мире, которое стремится отнять Америка. Эта война утвердит в русском сознании идею мобилизации, без которой невозможно Развитие, ибо оно, Развитие, станет протекать среди врагов и противников государства Российского.

Не надо говорить, что мы проиграли Западу в «холодной войне». Мы не проиграли, ибо «холодная война» продолжается. Мы потеряли гигантские территории, но отстояли Москву. Отсюда началось контрнаступление, которое требует от политического руководства, от идеологов государства, от всего народа России медвежьей силы, соболиной гибкости, соколиной отваги, лебединой жертвенности, пчелиного трудолюбия, — всех уникальных способностей русских государственников, спасавших страну в самые страшные времена, выводившие ее на вершины величия и славы.

Поступила информация, что в составе грузинской армии действует батальон спецназа имени А. И. Солженицына. Батальон разгромлен.

Да здравствуют независимые Абхазия и Южная Осетия!

Слава танкистам и артиллеристам, летчикам и пехотинцам, генералам, офицерам, солдатам доблестной Российской армии! Да здравствует мир во всем мире! За нашу Родину — огонь, огонь!

Удар грузинской армии по Южной Осетии, на растущую вероятность которого, начиная с мая, постоянно указывали эксперты газеты «Завтра», в ночь на 8 августа, к сожалению, стал реальностью. Причем реальностью не локальной, не внутренним делом Грузии или даже проблемой российско-грузинских отношений, а реальностью, очень жестко вписанной в глобальный геополитический контекст современности. Без выяснения этого контекста, в котором следует выделить фундаментальную и ситуативную составляющую, очень многое в развитии событий окажется или неверно понятым, или непонятым вообще, что может привести российскую «вертикаль власти» к движению по вектору ошибки. Чего в настоящее время допускать ни в коем случае нельзя. Даже в виде какой-то исчезающе малой возможности.

Фундаментальная составляющая этого «южноосетинского» конфликта достаточно хорошо представлена в книге Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска», где предлагалось основной геополитический конфликт XXI века, конфликт между США и КНР, временно решить за счет раздела России. Ясно, что осуществить подобный раздел силовым способом, при сохранении нашей страной хотя бы минимально адекватного ракетно-ядерного потенциала, невозможно. Однако тем соблазнительнее было применить к России отработанную еще на СССР методологию дискредитации центральной власти с уничтожением государственной идентичности населения.

Приход к власти в Вашингтоне республиканской администрации во главе с Джорджем Бушем-младшим сильно сместил акценты американской внешней политики. Главным врагом США с помощью событий 11 сентября 2001 года был выбран «международный исламский терроризм», а направлением главного удара — богатый нефтью, газом и опиатами «Большой Ближний Восток», от Афганистана до Мавритании. Россия же в этой концепции рассматривалась как потенциальный младший партнер и союзник, который должен помочь созданию «антикитайского кольца» по периметру границ Поднебесной, включая Центральную Азию, отрезать растущую экономику КНР от энергетических ресурсов и тем самым помочь Америке сохранить ее глобальное лидерство в XXI веке.

Однако при этом вашингтонские стратеги вовсе не отказывались от параллельной политики открытого оттеснения России с Запада на Восток, выражением чего стало не только расширение блока НАТО, но и «цветные революции» на постсоветском пространстве. Несли в Грузии рубежа 2003–2004 годов Кремль еще способствовал «революции роз», приходу к власти и укреплению Михаила Саакашвили, то уже после случившейся год спустя аналогичной «оранжевой революции» на Украине это направление геополитического сотрудничества двух стран было почти полностью заморожено.

Более того, когда всему миру стало ясно, что в Афганистане и Ираке Соединенные Штаты заходят в тупик, чрезвычайно напоминающий Вьетнам 60-х годов прошлого века, у Америки начались давно ожидаемые неприятности с долларом. В этих условиях шансы республиканцев третий раз подряд выиграть президентские выборы устремились к нулю, а единственной практической возможностью протолкнуть в Белый дом Джона Маккейна стала выглядеть «маленькая победоносная война».

Первоначально «неоконсервативное» крыло республиканской элиты во главе с вице-президентом Ричардом Чейни явно планировало в роли мишени такой войны Иран с его «незаконной» ядерной программой. Однако по целому ряду причин — включая серьезный военный потенциал «страны исламской революции» и ее международную поддержку, в том числе со стороны России, — эти планы все время срывались.

Здесь завершается фундаментальная составляющая нынешнего южноосетинского конфликта и начинается ситуативная. Она связана прежде всего с тем, что «неоконы» не просто утрачивают свое влияние в «команде Буша», а все отчетливее осознают, что вот-вот могут стать «козлами отпущения», на которых спишут все ошибки республиканской администрации 2001–2008 годов. И, соответственно, пошли на риск, самостоятельно дав отмашку своей тбилисской креатуре в лице Михаила Саакашвили. Расчет здесь был и на то, что новости с фронта «перебьют» в глобальном информационном пространстве феноменальную церемонию открытия пекинской Олимпиады (так оно и случилось), но — главное! — на то, что Кремль будет вынужден среагировать на вторжение уже натасканной американскими инструкторами грузинской армии в Южную Осетию с запозданием; Саакашвили запросит Вашингтон о помощи в отражении «российской агрессии»; Буш, поставленный перед фактом, даст команду на переброску в Грузию «миротворцев» из сил быстрого реагирования, после чего Москве волей-неволей придется сесть за стол переговоров с Тбилиси при США в роли третейского судьи и арбитра. Все: демократические ценности восторжествуют, авторитет федеральной власти в России окажется подорван, что придаст новый импульс конфликтам и на Северном Кавказе, и в других регионах РФ, а миротворческие преференции как экономического, так и стратегического характера, полученные Америкой на Кавказе (например, в виде постоянных военных баз на той же грузинской территории), обозначат грандиозный геополитический успех Чейни и К°: победителей не судят.

Однако развитие ситуации пошло совсем по иному сценарию. Взять Цхинвал с ходу грузинской армии не удалось из-за героического сопротивления осетин, а помощь Российской армии пришла абсолютно своевременно: в том смысле, что Грузия уже проявила себя как агрессор, но еще не успела поднять свой флаг над столицей Южной Осетии.

Сегодня мы уже можем говорить о стратегическом успехе России в этом кризисе.

Россия приняла вызов Грузии. Впервые за последние десятилетия Россия открыто и недвусмысленно показала, что она не только способна эффективно подавлять терроризм на своей территории, но и защищать своих граждан и свои национальные интересы за границами России.

Российская армия оказалась полностью готова к началу войны. Менее чем через 8 часов войска пересекли границу Грузии и России и через 16 часов уже вышли к пригородам Цхинвала. В ходе марша были отбиты все попытки грузинских войск противодействовать этому продвижению.

Это значит, что как минимум несколько месяцев существовал план действий на случай этой агрессии, и согласно этому плану командование 58-й армии провело целый ряд мероприятий по подготовке войск. Была сформирована боевая группа, подготовлено вооружение, техника заправлена и снаряжена всем необходимым. Была осуществлена разведка маршрутов, проведены учебные марши и боевое слаживание. Разведка обеспечила безопасность продвижения колонн.

Все это говорит, как минимум, о наличии реальной политической воли у российского руководства и его умении действовать решительно и дальновидно.

Очевиден военный провал грузин. Главная задача операции — быстрое взятие под контроль Цхинвала и демонстрация над ним грузинского флага как символа восстановления территориальной целостности Грузии — не выполнена. Вместо этого мир видит горящие грузинские танки и сбитые грузинские штурмовики. Это серьезное морально-политическое поражение Грузии. «Блицкриг», на который сделал ставку Саакашвили и ради которого он пошел на откровенную ложь, заявив за четыре часа до начала войны, что выступает только за мирные переговоры, — провалился. Быстрой победы не будет. И вообще победы не будет. В лучшем случае Грузия сможет добиться возвращения сторон на позиции, где они располагались до начала конфликта.

Еще одна очевидная победа России — информационная. США и Запад готовились к тому, что Россия окажется втянутой в войну, и подготовили информационную атаку, цель которой — обвинить Россию в агрессии против «независимой» и «суверенной» Грузии, развязать против нее массированную идеологическую и дипломатическую кампанию с целью изолировать и дискредитировать Россию, ослабить ее внешнеполитическое значение и окончательно вытеснить с места «модератора» постсоветского пространства.

Заметим, что все основные контролируемые США и Англией информационные агентства буквально «не заметили» шестнадцати часов агрессии Грузии против Южной Осетии и как по команде начали отсчет конфликта и трансляцию сюжетов с ввода российских войск в Южную Осетию. Более того, заголовки и основные ключевые звуковые блоки комментариев были выстроены так, словно именно Россия развязала войну в регионе. «Грузия под атакой!», «Русские ворвались в Грузию!», «Русские танки идут на Тбилиси». И это не случайно. На самом деле руководство агентств и их кураторы из Госдепа и закрытых политических клубов просто не успели перестроить информационные заготовки. И здесь мы подходим к ключевой ошибке Саакашвили.

Саакашвили подвела его патологическая истеричность. Вместо того, чтобы терпеливо выжидать удобного повода и начать войну только под надежным прикрытием овечьей шкурки «жертвы агрессии», тем самым выполнив главное задание своих кураторов — дать возможность выставить Россию агрессором, Саакашвили самым тупым и вероломным способом начал войну. Этим он фактически поломал все стратегические планы своих союзников. Старательно выстроенный, подготовленный и замаскированный американцами капкан для России был буквально растоптан боевой лезгинкой «Мишико».

Удивительно было наблюдать за профессиональной работой «бойцов информационного фронта» российских государственных телеканалов. Тщательный подбор терминологии, акцентированные репортажи, толковые пресс-конференции наших военных, «отработка» двойных стандартов лицемерного Запада, внятная телекартинка с горящими неприятельскими танками, с осетинскими детьми и стариками, с вопящими грузинскими «солдатскими матерями», — все это свидетельствовало о высокой подготовке России и к информационной войне.

И, наконец, мы увидели блестящую работу наших дипломатов, достойных наследников Горчакова и Молотова. Блестящие выступления представителя России при ООН Чуркина, комментарии Лаврова, четкая, уверенная позиция при обсуждениях и голосованиях позволила блокировать все усилия американцев и их союзников представить Россию агрессором и выстроить против нее интернациональный фронт своих «шестерок».

Россия поднялась с колен и отряхнула сонный морок. Россия снова становится Империей, и этого уже никто не может отрицать…

Очень трудно сохранять спокойствие, видя растерзанные человеческие тела, разрушенные жилые дома, горящие хлебные поля и другие приметы настоящей, большой войны. Еще труднее знать, что все это происходит не где-то за тридевять земель, а в твоей родной стране, с твоими родными людьми. Вернее, с бывшими родными…

Согласитесь, каких-нибудь двадцать лет назад, году в 1988-м, представить, что русские будут по какой-то причине воевать с грузинами, было совершенно невозможно. Не было такого прецедента в истории двух наших народов. Даже во время Гражданской войны и установления советской власти на Кавказе воевали красные и белые, разделения по национальному признаку не существовало вообще.

То, что происходит сегодня, — безусловная историческая трагедия, даже катастрофа. Но эта катастрофа — вовсе не какое-то стихийное бедствие. Она была запрограммирована «прорабами перестройки» и их зарубежными покровителями. Создание на территории бывших союзных республик этнократических «независимых» государств началось еще при Горбачеве. При нем случились Сумгаит и Фергана, начались бои в Нагорном Карабахе, а «русских оккупантов» стали всеми правдами и неправдами вытеснять из «национальных окраин» Большой России.

Потом, уже при Ельцине, подписавшем преступные Беловежские соглашения и окончательно разорвавшем единое государственное пространство, начались гражданская война в Таджикистане и резня русских в Чечне, которая затем переросла в две чеченские кампании и практически стерла с лица земли город Грозный с его некогда полумиллионным населением (даже сегодня, после «кадыровского» восстановления, в столице Чечни чуть более 200 тысяч жителей). Можно вспомнить и события «черного октября» 1993 года, когда в центре российской столицы погибли полторы тысячи человек. Ради чего? Ради проведения «рыночных реформ» по лекалам МВФ, ради обогащения кучки олигархов и «новых русских», ради беспрепятственной деградации некогда великой страны — деградации, которая далеко не закончилась с десятилетней давности «дефолтом имени Кириенко»…

Без уничтожения СССР, к которому приложили руку не только номенклатурные политики типа Горбачева, Яковлева, Шеварднадзе, но также интеллектуалы типа Солженицына и Сахарова, не произошли бы и другие современные трагедии, уже за пределами нашей страны — наверняка не случилось бы ни вторжения в Ирак и Афганистан, ни бомбежек Сербии, ни гражданской войны в Югославии…

За Саакашвили стояли те же самые силы, которые уничтожали Советский Союз и насаждали новый мировой порядок. «Демократическая Грузия» тратила на свою армию почти половину государственного бюджета — благодаря зарубежной помощи. Ее финансировали, поставляли ей военную технику, обучали ее солдат — США и их союзники, от Израиля и Турции до Украины и Польши.

Кровь Цхинвала и осетинских сел, где обученные по стандартам НАТО грузинские солдаты убивали безоружных стариков, женщин и детей, уничтожали православные церкви и школы, — дополнила бездонно кровавую чашу «демократических ценностей». Но она, эта кровь, оказалась пролитой не напрасно.

Михаил Саакашвили, явно выполняя приказ своих заокеанских благодетелей, должен был вторжением в Южную Осетию запустить процесс распада Российской Федерации.

И если бы мы оставили своих сограждан в беде, не ответили ударом на удар, Северный Кавказ можно было считать окончательно потерянным для России. Выбор, стоявший перед президентом и правительством, был прост: или превратить всю нашу страну в сплошной кровавый Цхинвал, или пойти по пути силового удержания государственного единства и предотвращения новой катастрофы.

И выбор был очевидно сделан в пользу второго пути. Да, он чреват многими издержками и проблемами. Но только на этом пути мы можем выйти из матрицы окончательного распада и гибели России, восстановить нашу изначально многоэтничную имперскую русскую цивилизацию во всей ее «цветущей сложности». Да будет так!

Только в ночь с пятницы на субботу стало ясно: демократия в России и вправду может быть суверенной. Ведь удары российской авиации по военным объектам на территории Грузии — в данной конкретной ситуации совершенно необходимые, не имеют прецедента в постсоветский период.

Почему естественный в таких ситуациях выход миротворческой операции за границы непосредственного противостояния грузинской и осетинской сторон воспринимается российским обществом как своего рода прорыв?

Видимо, отбомбившись по вышкам в районе Поти, российская власть продемонстрировала свободу от разного рода комплексов, которые на протяжении многих лет упорно навязывались русскому народу. Так, попытка защитить своих граждан в перестроечном словаре приравнивалась к преступлению против человечности. Желание отстоять свои интересы считалась видом помешательства. «У России нет национальных интересов», — вещал в начале 90-х либерал Радзиховский. Навязанный России и русским комплекс вины перед всеми народами СССР, да и перед всем человечеством, мешал смотреть на вещи здраво, мешал своевременно укорачивать зарвавшихся царьков. Синдром проигрыша в «холодной войне» заставлял власть имущих падать в обморок при мысли, что можно напрямую действовать вопреки воле всемогущих Соединенных Штатов. Вбитые в эпоху горбачевщины представления о примате общечеловеческих ценностей позволили не только в свое время разграбить Россию, но и постоянно связывали руки во внешней политике.

По сути, стратегия России по отношению к розовой Грузии есть возвращение от всяких сомнительных абстракций к естеству. Как сказал бы поэт Киплинг — к Богам Азбучных истин. Такое естественное понимание истории и геополитики в России означает возвращение к имперской модели поведения.

Понимаю, для кого-то эти слова звучат как приговор. «Страшный рецидив прошлого! Тоталитарный реванш!..» Но большинство жителей России восприняли эту новость с великим облегчением.

К концу восьмидесятых годов прошлого века многие, за счет усилий отцов и дедов имея бесплатное образование, жилье, хлеб, мирное небо над головой, увлеклись погоней за призраками. Экспортированные извне политические, цивилизационные, бытовые установки определили жизнь целого поколения. При этом были попраны земные, простые, элементарные принципы жизни любой страны. Перестройка ознаменовала разрыв с реальностью, уход в придуманный мир. Постепенно Россия возвращается в мир настоящий — сложный, жестокий и противоречивый. В мир, где у России есть только один шанс сохраниться — стать мощным защитным куполом для народов и культур центра евразийского материка.

Россия до сей поры была похожа на больного, подключенного к аппарату искусственного дыхания. Три дня назад она вздохнула полной грудью. И дело не в милитаризме, не в демонстрации возможностей или в экспансионистских инстинктах. Дело именно в принципах. Россия повела себя правильно. То есть так, как должно.

В этом контексте любые либеральные рефлексии: заламывание рук, посыпание головы пеплом, призывы покаяться за все сразу оптом — выглядят как мерзкие, но уже не опасные кривляния. Этим призывам народ знает цену.

Сегодня Россия не на словах, а на деле вступила в имперский контекст. В ходе грузино-осетинского конфликта действия России определялись только ее национальными интересами, а не системой комплексов и компромиссов, навязанных извне. Премьер Путин, комментируя происходящее, не произнес слово «империя», но он четко заявил, что у России были, есть и будут интересы в Кавказском регионе.

То, что мы наблюдаем сегодня, есть первая война нарождающейся Пятой империи.

Наша страна демонстрирует поведение с позиции собственной силы. Силы идеологической, силы политической, силы военной.

Россия ответственна за порядок на Кавказе. Это, надеюсь, скоро станет ясно всем. А следующего порядка Азбучные истины звучат примерно так:

— Самые верные союзники России — ее армия, флот и ракетные войска!

— Красота спасет мир!

— Севастополь — русский город!

Прошедшая военная операция в Южной Осетии дала нашей армии уникальную возможность проверить свою силу и выявить недостатки в противоборстве с армией, построенной и подготовленной по современным натовским стандартам. От того, как государство и общество оценят итоги войны и какие уроки они извлекут из боевых действий, во многом зависит не только будущее наших Вооруженных сил, но и будущее России, которой в XXI веке придется не раз столкнуться с различными военными угрозами.

Главным недостатком нашей армии является все возрастающее устаревание техники и вооружения. Военная операция в Южной Осетии мало чем отличалась от операций времен войны в Афганистане или чеченских войн, хотя после афганской войны прошло уже почти двадцать лет и почти семь — со дня окончания второй чеченской. За это время в той же американской армии на вооружение было принято более 500 новейших образцов техники и оружия, не раз были переписаны боевые уставы, отработаны новые способы ведения боевых действий с применением самых современных разработок американского ВПК. Российская же армия ничего принципиально нового не получила. Танки, БМП, БТР, артиллерия, связь нашей 58-й армии — все было выпущено в семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века. Все — еще советской разработки и производства. И мы все ближе подходим к тому порогу, за которым наше техническое отставание может стать фатальным.

«Русские усвоили уроки американских кампаний в Ираке и Афганистане и собственный опыт на Балканах, но грузинская операция стала войной в «старом стиле» с использованием оружия времен холодной войны, — написала по этому поводу британская «Times». — Русские пришли в Грузию не только с плохо защищенным войсковым транспортом, но и без платформ воздушной разведки для определения целей для артиллеристов и бомбардировщиков. Они потеряли четыре самолета, сбитых грузинской системой ПВО советского производства… Для армии страны, которая еще недавно была военной сверхдержавой, 58-я армия не выглядела современным боевым подразделением. Победа стала результатом численного превосходства и образцовой советской стратегии, основанной на детальном планировании…»

Обещанная три года назад Сергеем Ивановым масштабная программа перевооружения провалилась. Никакой новой техники и вооружения в войсках нет. За семь лет Российская армия получила всего 114 танков Т-90 и 14 самолетов различных типов. Если это и «перевооружение», то в масштабах каких-нибудь Андорры или Монако, но никак не России. Ивановым было обещано, что на программу перевооружения на 2007–2015 гг. будет выделено 4,9 трлн. рублей — это 625 млрд. рублей (примерно 17 млрд. евро) в год. Россия уже сейчас тратит на «железо» значительные средства: 368 млрд. рублей, или свыше 10 млрд. евро, в 2008 г., — примерно столько же, сколько Франция. Но нового вооружения у нашей армии как не было, так и нет. По крайней мере, на этой войне мы никаких новых образцов оружия не увидели. Ни новейших танков, ни новейших артсистем, ни новейших вертолетов, штурмовиков и бомбардировщиков. Ни даже беспилотников, без которых воевать сегодня — значит, воевать вслепую. Ни боевых информационных систем, ни эффективных систем РЭБ, ни тепловизоров, ни даже обещанной и разрекламированной отечественной системы навигации ГЛОНАСС, которая якобы «уже действует». В войсках ГЛОНАСС никто не видел и не видит, а спецназы и артиллерийские офицеры просто пользуются приемниками американской системы GPS, купленными за свои деньги. И молчать сегодня об этом, самодовольно почивать на лаврах — значит обрекать себя на будущий разгром.

Эта война «вчерашнего дня» должна стать тревожной сиреной, которая мобилизовала бы российское общество. Мы требуем от правительства и президента, наконец, прекратить дешевый пропагандистский пиар и всерьез заняться обороноспособностью страны. Иначе следующая война может для нас стать тем же самым, чем стала век назад для самодержавия война русско-японская…

Военные операции по «принуждению к миру» в Южной Осетии прекращены. «Грузинский кризис», затрагивающий не только статус-кво между Вашингтоном и Москвой, но, по сути, всю систему международных отношений, судя по всему, только начинается.

Республиканская администрация под давлением «неоконсерваторов» и данных о росте президентского рейтинга Джона Маккейна заняла однозначно антироссийскую позицию, которая становится все жестче и к которой «команда Буша» все настойчивее «подтягивает» другие страны мира, прежде всего Евросоюз и Японию.

В этих условиях от России, чтобы не превратить свою победу в дипломатическое поражение или в новый военный конфликт, требуется максимально выверенная и точная линия поведения. А для выработки такой линии абсолютно необходимо абстрагироваться от текущей ситуативности слов и действий, чтобы посмотреть на историю и перспективу нынешнего «грузинского кризиса» и того жесткого клинча, в котором оказались «Россия Медведева» и «Америка Буша» с точки зрения «Qui prodest?» («Кому выгодно?»). И тут можно обнаружить совершенно неожиданные и парадоксальные вещи.

Выгоден ли «грузинский конфликт» Пекину? Безусловно, выгоден, поскольку дает ему возможность получить дополнительное время для укрепления своих финансово-экономических и военно-политических позиций, «переведя стрелки» американского давления на Москву. Это проявилось и в итогах, и в освещении соревнований летней Олимпиады-2008, не говоря уже о «тибетской проблеме». Далай-лама, кстати, до завершения Олимпиады полностью исчез из мирового информационного поля, а когда вновь появился, заговорил исключительно о Тибете в составе КНР. Кроме того, Россия, конфликтующая с Америкой, явно не будет враждебна «красному дракону» и, более того, будет искать дружбы с ним, что принципиально позволяет ставить вопрос о перераспределении полномочий в рамках ШОС и дальнейшего усиления китайского влияния в республиках Центральной Азии.

Выгоден ли «грузинский конфликт» Тегерану? Безусловно, выгоден, поскольку чем глубже увязнет в кавказских и вообще постсоветских делах нынешняя республиканская администрация США, тем ниже вероятность военного удара по «стране исламской революции». А очень своевременный запуск «иранского космического спутника» (пусть даже в виде макета) как раз и был призван лишний раз продемонстрировать Вашингтону, что с Ахмадинеджадом сегодня шутки плохи и надо бы потренироваться на ком-то другом — на медведях, например.

Выгоден ли «грузинский конфликт» Тель-Авиву? Несомненно, выгоден, поскольку теперь израильское руководство уже не будут так настойчиво «прессовать» из Вашингтона на предмет превентивного удара по тому же Ирану — со всеми вытекающими отсюда последствиями для еврейского государства.

Выгоден ли «грузинский конфликт» Анкаре? Безусловно, выгоден, поскольку резко повышает роль Турции в региональной и мировой политике. Весьма показательно, что исламское правительство этой страны буквально сразу же после грузинского вторжения в Южную Осетию фактически предложило России раздел постсоветского Кавказа на зоны влияния и только после того, как это предложение не было принято, пропустило военные корабли США через Босфор и Дарданеллы в Черное море.

Выгоден ли «грузинский конфликт» ядру ЕС, так называемой «старой Европе»? Безусловно, выгоден, поскольку там прекрасно понимают, что им нужно любым путем избежать «импорта экономической рецессии» из США, а потому до определенной планки будут всячески способствовать усилению конфликтного потенциала между Вашингтоном и Москвой (да и цены на энергоносители, в том числе российские, это способно значительно понизить).

Выгоден ли «грузинский конфликт» Токио? Безусловно, выгоден — по тем же соображениям, что и Евросоюзу, плюс открываются дополнительные возможности для обсуждения статуса Южных Курил («северных территорий», согласно японской политической терминологии).

Наконец, выгоден ли «грузинский конфликт» для той части «команды Буша», которая известна под именем «неоконсерваторов» или, сокращенно, «неоконов»? Безусловно, выгоден, поскольку, заварив весь этот кавказский плов, они тем самым продлевают свое присутствие и укрепляют свои позиции внутри нынешней республиканской администрации, получая фактический карт-бланш для последующих военных акций: хоть на Кавказе, хоть в Крыму, хоть в Иране. В начале сентября должен состояться блиц-визит лидера «неоконов», вице-президента США Ричарда Чейни в Италию, Украину, Грузию и Азербайджан. Понятно, что его заботой будет вовсе не распределение гуманитарной помощи, а выбор целеуказания для нового конфликта, способного принести победу на выборах 4 ноября республиканскому кандидату Джону Маккейну в его противостоянии с демократом Бараком Обамой.

То есть в современном мире сил, заинтересованных в эскалации или хотя бы сохранении «грузинского конфликта», более чем достаточно. И «просто так» ликвидировать его нам, скорее всего, не дадут. При этом вовсе не исключено, что фигурой Михаила Саакашвили его вашингтонские кураторы спокойно пожертвуют. Прежде всего, по той причине, что он полностью дискредитировал себя в качестве политического лидера независимой Грузии. И дело тут даже не в том, что человек, который в паническом страхе бежит от померещившихся ему «российских самолетов» или меланхолично жует собственный галстук под прицелом телекамер, слабо напоминает былого харизматичного лидера «революции роз» и «молодой грузинской демократии». Дело прежде всего в том, что политическое руководство РФ рассматривает нынешнего президента Грузии как персону нон-грата.

«Какой приличный человек будет общаться с Саакашвили после всего, что произошло?» — совсем недавно спрашивал постоянный представитель России в Совете Безопасности ООН Виталий Чуркин. Пусть после этого госсекретарь США Кондолиза Райс, президент Франции Николя Саркози, бундесканцлер ФРГ Ангела Меркель, не говоря уже о таких знаковых фигурах, как президент Польши Лех Качиньски, президент Украины Виктор Ющенко, президент Литвы Валдае Адамкус, президент Эстонии Томас Ильвес, не просто общались с грузинским президентом, а буквально носили его на руках, обещая «победный» мир и примерное наказание «агрессивной России». Сути дела это не меняет. Дмитрий Медведев может сесть за стол переговоров с любым грузинским политиком, кроме Михаила Саакашвили. В противном случае он не просто «потеряет лицо» как политический лидер РФ — это будет воспринято всем миром как публичное унижение «загнанной в угол» России.

Но объективно Россия сегодня вовсе не «загнана в угол». Даже совсем наоборот. Заявления Кремля о готовности заморозить контакты с НАТО и прекратить переговоры о вступлении России в ВТО, решения Государственной думы и Совета Федерации РФ о признании независимости Абхазии и Южной Осетии, полный разгром грузинской армии — все это создает чрезвычайно выгодные переговорные позиции для российской дипломатии.

Но не будем забывать о том, что нынешняя поддержка со стороны США и, в разной степени, стран Евросоюза безусловного агрессора, нарушившего все международные соглашения по Южной Осетии, не есть какое-то досадное недоразумение. Это проявление неприкрытой конфронтации с современной Россией. Что, Михаил Саакашвили, с его-то психологией «первого комсомольца», мог отдать приказ расстреливать Цхинвал и стирать с лица земли осетинские села, если бы не получил на это «добро» от «вашингтонского обкома»? Причем не только «добро», но и мощную, по меркам Грузии, 35-тысячную армию, на создание которой за последние четыре года ушло более 6 миллиардов американских долларов? Само по себе правительство в Тбилиси просто не могло решиться на такие военные расходы, размером почти в половину своего государственного бюджета — они были осуществлены только благодаря финансовой помощи из Вашингтона.

Поэтому администрация Джорджа Буша-младшего, по большому счету, защищает сегодня не столько «свободолюбивую демократическую Грузию», сколько саму себя — от обвинений в подготовке и подстрекательстве к агрессии против Южной Осетии, а в плане внутриполитическом республиканцы тем самым двигают Маккейна к власти, который сохранит в неприкосновеннности группировку неоконсерваторов. А для достижения этих целей, согласитесь, уже все средства хороши. Список той «лжи во спасение», которая распространялась после 8 августа и правительством Саакашвили, и его западными «союзниками», по-геббельсовски внушителен. Здесь и разрушенный русскими агрессорами грузинский город Цхинвали, и тысяча двести танков, которые вот-вот возьмут Тбилиси, и поголовно изнасилованные грузинские жительницы городов Гори и Поти, и… В общем, перечислять всю дезинформацию, которая непрерывно лилась на головы «мировой общественности» в связи с южноосетинским конфликтом, можно долго, но не это главное.

Главное — не допустить повторения «дейтонского» сценария применительно к нашей стране. Раз уж «команда Буша» под давлением «неоконов» (и, наверное, не одних только «неоконов») пошла на открытую конфронтацию с Россией, нам фактически не оставили другого выбора, кроме как оставаться в рамках навязанной «игровой модели» до «победного конца». То есть как минимум до президентских выборов 4 ноября в США: с весьма ощутимыми рисками до и не вполне ясными, но все-таки положительными перспективами после. Единственное, чего ни в коем случае делать нельзя, — это демонстрировать слабость, идти на односторонние уступки и сдавать свои позиции. Похоже, в Кремле это понимают достаточно хорошо и не собираются превращать свою победу в поражение. Скорее всего, в ближайшее время тому будут представлены все необходимые доказательства — включая возможные внутриполитические изменения в самой Грузии.

В обстановке нарастающего американо-российского конфликтного потенциала возникает прямая потребность в коренном пересмотре действующего социально-экономического и военно-политического курса страны. А отсюда следует и необходимость системных кадровых решений с изгнанием агентов влияния и проводников либерально-монетаристской политики, лишающей Россию любых ресурсов развития, делающей ее беспомощной перед вызовами современности. Так победим!

На прошлой неделе Президент России Дмитрий Медведев побывал на крупных войсковых учениях под Оренбургом. Там, во время встречи с высшим военным руководством, Верховный главнокомандующий утвердил параметры боевого состава армии до 2020 года и сформулировал пять основных принципов развития наших Вооруженных сил на ближайшую перспективу.

Первый принцип — совершенствование организационно-штатной структуры системы базирования войск. «Если говорить просто и прямо, все боевые соединения должны быть переведены в категорию постоянной готовности», — пояснил Президент России.

Второй — повышение эффективности системы управления Вооруженными силами. «Без этого невозможно рассчитывать на успех в современных войнах», — сказал Дмитрий Медведев.

Третий — совершенствование системы подготовки кадров, военного образования и военной науки.

Четвертый — переоснащение Вооруженных сил. «Нам нужна армия, которая оснащена самым современным оружием. Этому вопросу мы будем уделять первостепенное внимание, а особое значение будут иметь принципиально новые высокотехнологичные образцы вооружений», — подчеркнул президент.

Пятый — улучшение социального самочувствия военнослужащих. «Служить России должно быть не только почетно, но и выгодно, — подчеркнул президент. — Структура денежного довольствия должна стимулировать военнослужащих добросовестно выполнять служебные обязанности, повышать профессиональный уровень». «Эти пять факторов и будут определять боеспособность наших Вооруженных сил», — подытожил Дмитрий Медведев.

Столь расширенное и программное выступление Дмитрия Медведева по военным вопросам, безусловно, является в какой-то степени итогом анализа прошедшей войны в Южной Осетии. «Наши войска показали и высокий моральный дух, и боевую выучку. Можно прямо сказать, что в результате действий наших войск были сохранены десятки тысяч человеческих жизней», — похвалил Верховный главнокомандующий своих солдат и офицеров. Но в ходе этой операции проявились не только сильные стороны нашей армии, но и вскрылись очень серьезные недостатки. Видимо, понимание этого и заставило высшее политическое руководство страны, в который уже раз за последние годы самым серьезным образом проанализировать ход военной реформы и внести в нее коррективы. Армия как никогда раньше нуждается в продуманной и созидательной реформе.

Кто-то из древних очень точно сказал: «Тот, кто не учит уроков Истории, того очень скоро из Истории вычеркивают!»

Весь анализ прошедшей в Южной Осетии войны сосредоточился на действиях войск в районе конфликта. О действиях армии пишут газеты и журналы. Им посвящаются телепрограммы и ток-шоу.

Безусловно, этот анализ крайне важен. И необходимо сделать правильные выводы как из ошибок, допущенных войсками на поле боя, так и из удач и успехов нашей армии.

Но при этом из зоны внимания как-то выпали действия еще одного ключевого участника этих событий — высшего военного руководства армии и главного военного органа управления — Генерального штаба. А ведь без анализа их действий любые выводы о войне будут неполными. Поэтому есть смысл закрыть этот пробел и рассказать, что же, собственно, происходило в Москве в дни южноосетинского кризиса.

8 августа 2008 года застало Главное оперативное управление и Главное организационно-мобилизационное управление в прямом смысле слова — на улице. В этот день, выполняя строжайшую директиву министра обороны Анатолия Сердюкова, управления занимались переездом. Десяток КамАЗов выстроился у подъездов, и в них грузилось упакованное в ящики и узлы имущество двух главных управлений Генерального штаба.

Новость о том, что Грузия начала военную операцию против Южной Осетии, многие офицеры узнали лишь из утренних выпусков новостей. К этому моменту функционировавшая бесперебойно больше сорока лет система оповещения была демонтирована. Дежурных в управлениях и службах просто не было, так как дежурить было негде. Оповещать офицеров было некому. Поэтому ни о каком прибытии по тревоге офицеров и немедленном «включении» ГОУ или ТОМУ в ситуацию речи идти не могло. Включаться было некому и негде.

При этом само ГОУ уже два месяца было без руководства. Бывший начальник ГОУ генерал-полковник Александр Рукшин был в начале июня уволен за несогласие с планами Анатолия Сердюкова резкого сокращения Генштаба. Нового начальника ГОУ руководству Минобороны за это время найти было недосуг. Исполняющий же обязанности начальника ГОУ первый заместитель Рукшина генерал-лейтенант Валерий Запаренко был вынужден совмещать сразу несколько должностей, что не могло не отразиться на состоянии дел в ГОУ.

Все это усугубилось тем, что к этому моменту ГОУ и ТОМУ оказались полностью отрезанными от войск. В очищенных под ремонт помещениях не только вся ЗАСовская связь, но даже и обычная, «эровская», были уже отключены, а в новом здании ее еще просто не провели. В итоге в самый драматичный момент цхинвальской драмы Генеральный штаб России потерял управление войсками.

При этом сам переезд никто не отменил, и разворачивать работу пришлось фактически на колесах. В качестве средства связи с войсками использовалось несколько обычных телефонов открытой дальней связи в тех нескольких кабинетах, которые были определены под временное размещение министерских советников. Но больше всего выручали обычные «мобильники», с которых за свои деньги офицеры и генералы вели переговоры с коллегами из СКВО.

Рабочие группы разворачивались в любых мало-мальски пригодных помещениях бывшего штаба Объединенных сил Варшавского Договора: в гримерках, раздевалках, за сценой, в спортивном зале. Одно из направлений ГОУ вообще оказалось сидящим в оркестровой яме. Только к исходу вторых суток удалось хоть как-то восстановить управление войсками и развернуть работу. Но эта неразбериха стала причиной больших человеческих потерь и ошибок.

Так, новый начальник Генерального штаба до последнего момента не решался отдать приказ войскам на начало военной операции. После того, как грузины начали войну, командование миротворцев, дежурный генерал ЦКП и командующий СКВО неоднократно выходили напрямую на начальника Генерального штаба с докладами о том, что наши миротворцы несут потери, что идет уничтожение города с мирным населением, что необходимы немедленная помощь и приведение в действие имеющихся на этот случай планов отражения агрессии. Но НГШ все тянул, непрерывно «уточняя» у высшего политического руководства, какими должны быть масштабы применения силы, хотя политическое решение к этому моменту уже было принято.

Именно с этим связана задержка с вводом войск, которая обошлась нашим миротворцам в несколько десятков убитых солдат и офицеров.

Первая директива, отправленная в войска, носила столь ограниченный характер, что почти сразу потребовала ее дополнения новой. По первой директиве войска, вводимые в Южную Осетию, фактически оставались без прикрытия, так как директива касалась лишь частей и соединений СКВО…

По его же вине возникла несогласованность между видами Вооруженных сил. Не имея опыта работы организации межвидового взаимодействия, в самый ответственный момент начальник Генерального штаба «забыл» о ВВС.

Директива войскам Северокавказского военного округа ушла, а директива командованию ВВС не была отправлена. О ней «вспомнили» лишь тогда, когда войска, пройдя Рокский тоннель, оказались под ударами грузинской авиации. И ВВС пришлось, что называется «с колес», вступать в операцию. Это явилось одной из причин столь высоких потерь в самолетах.

Потом точно так же «вспомнили» о ВДВ, и директива ушла в штаб ВДВ. Именно этим объясняется то, что самые мобильные войска Российской армии оказались фактически в арьергарде военной операции.

Совершенно непонятно, почему в преддверии войны, когда непрерывно поступала информация об обострении обстановки вокруг Южной Осетии, руководство Генерального штаба не приняло решения о разворачивании центрального командного пункта, который имел все возможности управлять войсками в районе конфликта, в ходе переезда двух ключевых управлений, но все время войны работал в обычном «дежурном» режиме, занимаясь лишь отслеживанием обстановки, в то время как ГОУ и ТОМУ были фактически отрезаны от войск?

Эта война показала, что «вкусовой» подход к выбору начальника Генерального штаба — ключевой фигуры для управления войсками в боевой обстановке — неприемлем. Азарт министра обороны Сердюкова, тыкавшего в карту пальцем с предложением разбомбить «вот этот мост», по-человечески понятен, но он не имеет ничего общего со стратегией и оперативным искусством, которые, собственно, и решают судьбу войны. В самый ответственный момент нужных профессионалов на месте не оказалось…

При этом господин Сердюков очень ловко всю ответственность за потери взвалил на тех, кого он сам же и поставил в катастрофическую ситуацию.

Так, на разборе в Генеральном штабе по итогам грузинской кампании он ничтоже сумняшеся всю вину за неразбериху начала войны возложил на сидящих перед ним в зале офицеров и генералов, которых сам же фактически выкинул в пустоту.

При этом, впервые за всю историю Генерального штаба, министр обороны России принародно просто перешел на мат. Не стесняясь в выражениях, он с трибуны устроил разнос руководству за большие потери личного состава и техники.

Видимо, у Сердюкова именно такое представление о том, как надо общаться с «зелеными человечками» — именно так ближайшее окружение министра, всякие советники и помощники, между собой называет военных.

Замечу, что подобного «общения» себе прилюдно не позволял ни один министр обороны, начиная еще с наркома Тимошенко…

Почему же мы победили?

Потому что войска и штабы готовились к этой войне.

Потому что еще с весны, когда началось резкое обострение ситуации вокруг Цхинвала, Генеральный штаб начал разработку операции по принуждению Грузии к миру. Именно эти задачи отрабатывались на весенних и летних учениях СКВО.

Мы победили потому, что в штабах всех уровней находились разработанные детальные планы на случай начала этой войны. И заслуга в этом того самого ГОУ, которое было фактически разгромлено господином Сердюковым.

Мы победили потому, что в хаосе неразберихи и растерянности нашлись те, кто взял на себя ответственность. Кто в отсутствие внятных и четких указаний из Москвы принял решение начать действовать по тем планам, которые были отработаны.

Но высокие потери в людях — 71 человек убит, в технике — больше 100 единиц и 8 самолетов — это та плата, которую заплатила армия за волюнтаризм и самодурство некоторых высших чиновников.

Можно представить, каким страшным моральным поражением для Президента России Медведева стал бы военный провал в Южной Осетии, как бы это ударило по престижу премьера Путина. А ведь избежали мы его с огромным трудом: упусти мы еще 2–3 часа — и Цхинвал бы пал, грузины перерезали бы Транскам, и спасать нам было бы уже некого…

Паскаль сказал: «Камень, брошенный в море, меняет все море». Скоротечный конфликт на Кавказе изменил мир. Волны его катятся во всех направлениях. Приближают давнее прошлое. Высвечивают еще не наступившее будущее.

Разгром Грузии возымел множество последствий в российской внешней политике. Сорвана американская попытка замкнуть на юге антирусский «санитарный кордон» от Балтики до Черного моря. Грузия не вступит в НАТО. Сколько ни вкладывай в руки грузин американский «М-4» и израильский «Галил», их пальцы будут дрожать до конца XXI века. Вбит клин между «старой Европой» и Америкой. Европа, сосущая русские углеводороды, уклонилась от американских требований изолировать Россию и вновь назначить ее «империей зла». Легкий, как стрекоза, Саркози ничем не напоминает «черную скандальную птицу» Госдепа. Радостно влетает в малахитовый кабинет Кремля. Крепнет стратегический русско-китайский союз. Спасибо янки, взирающим на китайцев и русских, как на своих общих врагов. Еще немного — и сибирские углеводороды потекут на необъятный рынок Китая. Исламский мир с облегчением узнал о крахе Саакашвили. Американский проект «Большой Ближний Восток», от Афганистана до Ирака, от Грузии до Израиля, получил удар. Американские бомбовозы с ядерными зарядами не взлетят с разбитых аэродромов Грузии, не возьмут курс на Иран. Русская средиземноморская эскадра причалит к пирсам сирийского Тартуса, а русские гранатометы «Фагот» и «Корнет» воспрепятствуют израильским танкам «Меркава» войти в сектор Газа и в южные районы Ливана. Пресечены каналы снабжения натовской группировки в Афганистане, проходящие по территории России и среднеазиатских республик. Американцев окончательно выдавливают из Таджикистана, Узбекистана, Киргизии, и там, при участии России и Казахстана, создается ударная военная группировка.

Внутренняя политика России освобождается от «внешнего управления», когда при Ельцине американцы засели во всех сферах российской жизни. Экономика и армия, разведка и информация, идеология и культура — везде сидели американские агенты, превращая Россию в утлую баржу, идущую на буксире у американского атомного авианосца. Началась модернизация армии и восстановление ВПК. Кавказский конфликт двинул долгожданное русское Развитие, без которого все достигнутые политические успехи превратятся в прах. Русские деньги, загоняемые «американопослушным» Кудриным в дырявые кошельки нью-йоркских банков и ипотек, потихоньку начинают возвращаться в Россию, где их с нетерпением ждут в университетах и сиротских приютах, кардиологических центрах и на заводах, строящих истребители «пятого поколения». Миллиардеры начинают привозить из Америки «свято-даниловские» колокола. Рабоче-крестьянские парни, горевшие в танках под Цхинвалом и добивавшие грузинские бригады в окрестностях Поти и Гори, требуют своего. Хотят, чтобы вместе с ними на броне сидели дети министров и олигархов, а в деревнях и рабочих поселках, откуда они ушли воевать, были построены дома и дороги, Дворцы культуры и больницы, достойные русских героев.

Рокский туннель, пропустивший в Закавказье 58-ю армию, — словно бинокль, в который просматривается затуманенное прошлое и невнятное будущее. Приложи глаза к окулярам — и тебе откроется истинный смысл случившегося.

Прошлое Кавказа — непрерывные войны, раздоры, нашествие Ирана и Турции, писки крохотных княжеств, жадные глотки ненасытных сатрапий, стуки и скрежет территорий, попавших в камнедробилку истории. Имперская длань России остановила этот кровавый «горский танец». Шаткая, ходящая ходуном архитектура Кавказа была превращена в твердый свод, осмысленную крепкую кладку, где каждый народ обрел свое место, получил покой и безопасность, возможность взрастать под солнцем государства Российского. Империя слабела — и начиналось трясение Кавказа, безумное перекраивание границ, бессмысленное пролитие крови. Империя восстанавливалась — и Кавказ успокаивался. Расцветали города, появлялись ученые и художники, мир восхищался культурой кавказских народов, заключенной в золотую имперскую раму. Отказ от Империи во времена Горбачева и Ельцина привел к «Карабаху», к войне азербайджанцев и армян, двум чеченским войнам, кровавому распаду Грузии, бесчисленным конфликтам и взрывам, которые по сей день сотрясают ущелья Дагестана и Ингушетии. Признание независимости Абхазии и Южной Осетии — традиционный имперский шаг России, вернувшейся в Закавказье, надевающей железные крепи на расшатанную архитектуру гор.

Будущее России — это неуклонное возвращение имперского самосознания, возвращение утраченного влияния на всем пространстве от Черного моря до Балтики, от Джунгарских ворот до Монголии. Союзное Государство — одна из форм имперской реставрации. В это государство, помимо Беларуси, Абхазии и Южной Осетии, уже сейчас могут войти Приднестровье и Киргизия, а там, глядишь, и Украина, и Казахстан, и русские районы Эстонии.

Очень красив золотой фонтан «Дружба народов». Каждая золотая богиня — это дочь Матери Империи. Ночами они покидают ВДНХ, приходят на Красную площадь и водят хоровод вокруг Василия Блаженного. Особенно прекрасна сияющая златом дева Грузия. А вы говорите — Кикабидзе!

На протяжении последних 12 лет в СМИ постоянно муссируется тема военной реформы России. Явные и закулисные законодатели этой реформы явно ориентируются на вчерашний день, на подготовку Вооруженных сил к прошлым контактным, а не к будущим бесконтактным войнам. И если эта военная реформа и реформа Вооруженных сил будет вестись в том же русле, то лет через 7–8 оборонная безопасность России может стать величайшей проблемой. И России все свои надежды придется связывать лишь с ядерным потенциалом, который Горбачевым и Ельциным, по большому счету, раскассирован. Но и остатки ядерного потенциала не обеспечат России национальную оборонную безопасность, т. к. ядерное оружие в эпоху будущих бесконтактных войн не будет тем сдерживающим фактором, которым являлось ранее. Поэтому хочет Россия или не хочет, но она вынуждена будет вести и структурную перестройку военной организации, и совершенствование всего оборонного комплекса государства. Будет вынуждена, если Россия хочет быть независимой в обозримом будущем.

Рассмотрим некоторые вопросы, относящиеся к будущим бесконтактным войнам.

Существующая противовоздушная оборона административно-экономических районов и войсковых формирований должна трансформироваться в общегосударственную стратегическую воздушно-космическую оборону, обеспечивающую защиту государства и всех его структур от ударов с воздуха, космоса и с Мирового океана. Основное поражение воздушно-космическо-морским носителям агрессора должно быть нанесено до рубежей пуска ими высокоточных средств поражения. Противоборство должно вестись как в космическом пространстве, где будут действовать обеспечивающие и ударные средства, так и в области предельно малых высот, где будут действовать высокоточные крылатые ракеты с неядерными головными частями воздушного и морского базирования. Таким образом, мы в понятие «воздушно-космическая оборона» включаем одновременно противовоздушную, противокосмическую, противоракетную и противокрылаторакетную стратегическую интегрированную высокоточную оборону.

В ходе военной реформы целесообразно в корне перестроить противовоздушную оборону. В последующие годы необходимо разработать и принять на вооружение новые зенитно-ракетные комплексы ВКО, способные перехватывать и уничтожать воздушные носители высокоточного оружия на дальностях не менее трех тысяч километров от государственной границы.

В ходе военной реформы должна быть повышена морская составляющая в реформируемых Вооруженных силах. Необходим решительный переход к выпуску надводных и подводных кораблей — носителей высокоточного оружия с дальностью действия не менее 5 тысяч км и наведением на объекты, подлежащие уничтожению, с использованием космической навигационной системы ГЛОНАС.

Также будут необходимы стратегические авиационные комплексы сверхдальнего перехвата воздушных носителей до рубежа пуска ими крылатых ракет.

Лучшие в мире истребители-перехватчики, наши МиГ-31М, Су-27 и их модификации, против разрабатываемых новых американских воздушно-космических авианосцев, и даже наши будущие истребители-перехватчики 5-го и 6-го поколений, если они вообще появятся, будут беспомощны, как слепые котята против разъяренного тигра.

В США идет полным ходом разработка стратегического гиперзвукового бомбардировщика «Глобальная досягаемость» стартовой массой в 226 тонн и длиной в 60 метров. К разработке привлечены фирмы «Боинг», «Локхид-Мартин», «Нортроп-Грумман». Как вариант воздушно-космической техники они рассматривают и гиперзвуковые аппараты.

В журнале «Техника — молодежи» еще в 1996 г. сообщалось, что по заказу ВВС США был разработан комплекс проектов под названием «USAF-2025». Самым ярким среди этих проектов стал проект «S-З» — многоцелевой глобальной ударно-транспортной системы, которая может работать как совершенно новое, страшное оружие и как выгодное коммерческое предприятие, которое позволит стоимость вывода на орбиту одного килограмма полезной нагрузки уменьшить с 22 до 2 тысяч долларов.

Основой этой стратегической системы является тяжелый гиперзвуковой самолет SAAFT, он будет способен летать на высотах до 30 км со скоростью около 14 тысяч км/час, покрывая 25 тысяч км без дозаправки. Менее чем за час он способен пролететь Россию насквозь с запада на восток. При этом он практически недосягаем даже для самых новых на сегодня ракет. Ведь он летит значительно быстрее них и почти вчетверо превосходит по скорости лучший в мире перехватчик МиГ-31М. Он способен нести несколько гиперзвуковых высокоточных крылатых ракет, и тогда он превращается в оружие, способное держать под прицелом все материки земли. Так что ПВО в сегодняшнем состоянии совершенно беспомощна против такого оружия.

Система «S-З» разрабатывается не только против враждебного США Китая, но и против «возрождающейся России».

Разработка этого супероружия идет полным ходом, на ее финансирование выделяются миллиарды долларов. Эти американские воздушно-космические разработки очень похожи и напоминают систему «Спираль», разработанную еще в 1964 году русским конструктором Глебом Евгеньевичем Лозино-Лозинским.

Если бы по этой системе работы были завершены, то сегодня мы добрых двадцать лет могли обладать великолепной военно-коммерческой системой. Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский до самой своей смерти в декабре 2001 года не раз обращался в высшие инстанции и ратовал за начало работ по разработке в России многоразовой авиационно-космической системы (МАКС), которая могла бы стать дешевым аналогом американскому суперавиационно-космическому авианосцу. Более того, этот легкий космолет МАКС, стартующий с тяжелого Ан-225, может появиться даже в нынешней разграбленной и нищей России намного раньше, чем гиперзвуковая система у американских глобалистов. Но в России в перестроечное и реформаторское время никто на такую программу не пошел. Руководство России занимается совершенно противоположными задачами.

А США рано или поздно подобной техникой обзаведутся. И захватят полное господство и в воздухе, и в ближнем космосе, у них появится настоящий флагман для молниеносных аэрокосмических корпусов Соединенных Штатов.

Это — новое оружие для завоевания мирового господства. Этот стратегический воздушно-космический авианосец в руках мировых глобалистов будет настоящим чудо-оружием, отразить удар которого будет чудовищно трудно, а реально существующей системой ПВО России — невозможно. Противостоять такому оружию можно только с помощью лазерных пушек и гиперистребителей, которых нет пока даже в проектах.

США, кроме создания супермощного стратегического оружия воздушно-космического базирования, за вывеской разработки и создания американской национальной противоракетной обороны прячут разработку нескольких совершенно других программ.

Особый интерес представляет разработка глобальной системы связи «Теледесик» (США), которая будет состоять из более чем 300 спутников, высокая мощность радиоизлучения которых способна вывести на земле, в воздухе и на море любые радиоэлектронные системы, в том числе ПВО, ПРО, системы Управления войсками и народным хозяйством, и оставить противника слепым, глухим, беззащитным, потерявшим управление.

Сделав такие системы хозяйства, США способны получить идеальное оружие для установления «нового мирового порядка» — средство власти над всей планетой.

В небольшом материале невозможно перечислить все те фантастические беды, которые готовят враги человечества на его голову. Но и то малое, что показано, говорит ясно: чтобы Россия смогла выжить в будущей бесконтактной войне, ей нужна Государственная стратегическая воздушно-космическая интегрированная оборона, способная защитить страну от существующих и разрабатываемых перспективных видов супероружия потенциального противника.

Реформированные Вооруженные силы должны обеспечить оборонную и национальную безопасность государства без опоры на ядерное оружие, хотя оно еще долго будет находиться на вооружении.

Поэтому, если Россия хочет выжить в будущей бесконтактной войне, она обязана провести реформирование военной структуры, Вооруженных сил и оборонно-промышленного комплекса, после которого Россия будет способна решать задачи стратегическими оборонительными интегрированными силами на базе высокоинтеллектуальных средств ведения вооруженной борьбы в бесконтактных войнах и стратегическими ударными силами, основу которых составят разведывательно-ударные воздушно-космическо-морские системы, которые необходимо создать на базе группировок ВВС и ВМФ.

Стратегические оборонительные силы (государственная стратегическая воздушно-космическая интегрированная оборона) приобретут совершенно новые функции, основу которых будет составлять уничтожение носителей высокоточного гиперзвукового оружия и оружия новых физических принципов в воздухе, космосе и Мировом океане.

Если Россия не хочет повторить судьбу Югославии и Ирака, она обязана сделать все, чтобы провести военную реформу, реформу Вооруженных сил и реформу оборонно-промышленного комплекса так, чтобы она была способна устоять, уцелеть в будущей бесконтактной войне.

Эти реформы целесообразно вести по этапам, сроки которых должны совпадать со сроками выборов президента, чтобы было видно, что сумел сделать за свой срок руководства страной для обеспечения оборонной и национальной безопасности России всенародно избранный президент — Верховный главнокомандующий.

Сегодня за это ни с кого спроса нет.

Очередные военные инициативы власти вогнали в тоску самых преданных ее адептов. Попытки найти логику в военных решениях Кремля разбиваются о полное ее отсутствие и нарастающий хаос, которые они породили.

До офицеров Главного штаба ВМФ уже довели проект решения о переводе Главного штаба из Москвы в Санкт-Петербург. Туда же вслед за ним собираются отправить главный госпиталь ВМФ и еще целый ряд структур и частей. По коридорам и кабинетам главного штаба ВМФ уже разгуливают странные личности, совсем не похожие на офицеров, но вполне разбирающиеся в нюансах и тонкостях торговли московской недвижимостью. И это понятно — земля в самом центре Москвы стоит миллионы, а тут сразу несколько гектаров окажутся выставленными на торги. Время не ждет…

Вслед за моряками готовятся паковать чемоданы и офицеры штаба Московского военного округа. Расположенный в трех минутах езды от Кремля в старинном здании, он, безусловно, принесет новым хозяевам десятки миллионов долларов прибыли.

Ну, а «подлых людишек», сиречь офицеров, которые пока еще это здание населяют, естественно, никто спрашивать не будет. Тем паче, что люди они, уже давно утратившие какую-либо способность к сопротивлению и защите собственных прав. Прикажут — очистят здание как миленькие! Бараки в Воронеже уже, говорят, начали красить финской краской.

Поговаривают, что сталинской громадине на Фрунзенской набережной тоже недолго оставаться пристанищем штаба Сухопутных войск. Зданий таких в Москве — всего ничего! Место более чем дорогое. Поэтому в окружении нынешнего министра поговаривают, что после решения по штабам ВМФ и МВО возьмутся и за «сухопутку». Называют даже города, куда будет сослан штаб СухВо, — Тверь, Смоленск, Нижний Новгород. Ну а после того, как штабы всех видов из Москвы будут наконец изгнаны, тогда и за Генштаб можно будет браться. И правильно! Кому он тут нужен? Грызлову, Лужкову, Батуриной или Дерипаске?

Впрочем, я не прав. Конечно, он им нужен, но не как штаб, а как перспективный кусок московской недвижимости…

…Все попытки понять, чем руководствуется власть, принимая эти решения, разбиваются о неприступную стену бычьего молчания. Никто из чиновников даже не пытается хоть как-то объяснить логику господ, принимавших эти решения.

Ведь нельзя же всерьез слушать смешные «рассказки» о некой инициативе лидера единороссов Грызлова перевести в Питер Главный штаб ВМФ только потому, что в Питере, оказывается, с петровских времен сохранилось здание Адмиралтейства. И это, мол, позволит сохранить историческую традицию… Если это единственное объяснение столь серьезного по своим последствиям для обороноспособности России шага, то интеллектуальный потенциал партии «Единая Россия» находится на уровне уездной психиатрической лечебницы, где местные обитатели регулярно вручают главврачу планы запуска космонавтов на Марс с помощью гигантской рогатки и прокапывания вручную канала из Черного моря в Северный Ледовитый океан для сугрева последнего. С одной только разницей — их планы никто не собирается в здравом уме воплощать в жизнь, а вот планы Грызлова носят характер необсуждаемых директив.

По самым скромным подсчетам, эксперимент «Едра» обойдется российской казне в 5–8 миллиардов долларов. Именно столько нужно потратить, чтобы выполнить намеченную операцию на штабах. Ведь штабы такого уровня — это не российская Дума, которую в любой момент можно перекинуть в любую точку мира — хоть на Канары, хоть на Лазурный Берег Франции. На любом курорте при помощи обычной телефонной трубки любой депутат вполне сможет осуществить свою «депутатскую функцию». А в той же «Единой России» так и вообще люди не нужны. Карточки для голосования давно «пакетизированы», как в хорошем акционерном обществе.

Управление же Военно-Морским Флотом и Московским военным округом — это несколько иное.

Главный штаб ВМФ, расположенный в Москве, — это не пятьсот кабинетов и комнат в старом здании в Большом Козловском переулке. Это еще и главный командный пункт — целый подземный город, это узлы связи, это сложнейшая система боевого управления, склады и учебные центры. Здесь же, в Москве, находятся Генеральный штаб и Минобороны, в координации с которыми все эти десятилетия работал Главкомат ВМФ, здесь принимаются все основные решения, здесь политический центр. Растащить эту связку по городам — значит просто развалить систему управления Вооруженными силами.

Чтобы это «заведование» взять и перенести в Питер, надо все заново отстроить в Питере, поддерживая при этом существующую структуру. Сколько на это уйдет лет, подсчитать никто не возьмется. Аналогичная ситуация — и со штабом МВО.

Так не проще ли на эти деньги построить хорошую эскадру для ТОФа или ЧФ, где медленно умирают останки некогда самого легендарного флота России? Или перевооружить танковые войска России на самые перспективные танки. Пяти миллиардов долларов хватит на это с избытком. Еще и на квартиры для бездомных офицеров останется.

Странным образом весь это хаос неразрывно связан с именем нового министра обороны Сердюкова.

…Вообще, назначение этого абсолютно невежественного в военных вопросах господина на пост министра обороны уже несколько месяцев является темой для бесконечно дискуссии. Копий сломано немало, но постичь логику Кремля, назначившего бывшего солдата — «срочника» министром обороны второй по мощи армии мира, так никому и не удалось.

…Кто-то из моих гражданских друзей недавно с жаром доказывал мне, что главная задача нового министра — «навести порядок в финансовой сфере и побороть военную коррупцию». Вон, мол, и главкома ВВС Михайлова за злоупотребления турнул, и еще кое-под кого роет…

Ничего, кроме улыбки, эта «логика» у меня не вызывает. Министр обороны для борьбы с коррупцией — это что-то новое в военном деле. Вообще-то, всегда считалось, что главная задача министра обороны — формировать армию будущего.

Как известно, судьба любого министра обороны — командовать той армией, которая ему досталась от предшественников. Причем далеко не от ближайшего. Господин Сердюков командует армией, в которой основное вооружение сохранилось еще со времен Устинова и Язова, а организация и девятый вал развала достались от Грачева и его последователей, среди которых крайним был Иванов, который за шесть лет министерства так и не смог разобраться, в каких единицах измеряется скорость на море. Наследство, конечно, не лучшее. Но, как говорится, схватился за гуж — прими душ!

Талант и главная работа министра обороны — военно-стратегическое предвидение. Понимание тех угроз и вызовов, которые ждут страну через пять-семь лет. А не лазанье по помойкам военных училищ или вывод на чистую воду коррупционеров. Для первого вполне хватает комендантской службы, которую при желании и уме уже давно могли бы переформировать в военную полицию и соединить ее с дисциплинарной инспекцией, а для второго есть целый главный военный прокурор в должности генерал-полковника, причем совершенно не подчиняющийся Министерству обороны. Который может возбуждать любые дела и против кого угодно. Еще и министр для такого дела — уже перебор…

Неадекватность и неграмотность Сердюкова как министра обороны просто поражают. Собственному тестю, премьер-министру Зубкову, он недавно прилюдно заявил, что в его армии лейтенант получает «двадцать-тридцать тысяч» рублей. Хорошо соврал, мощно! Больше, чем в три раза!

Тесть, кстати, даром, что бывший колхозник, но и то в делах армейских петрит куда больше. Он куда как ближе оказался в своих гаданиях: «Сколько получает сейчас лейтенант, тысяч двенадцать?» — спросил он зятя. Ошибся всего на пять тысяч. Впрочем, с пайком и всеми компенсациями тысяч двенадцать как раз набежит.

Конечно, министр обороны не обязан знать наизусть ТТХ (технико-тактические характеристики) всех стоящих на вооружении образцов техники или как измеряется водоизмещение подводных лодок. Но знать, сколько получают его лейтенанты и что едят на ужин его солдаты, министр знать просто обязан, чтобы не стать для своих подчиненных Марией Антуанеттой, предлагавшей нищим французам в отсутствие хлеба есть пирожные. «Тридцать тысяч» рублей лейтенанта — это те самые «пирожные Антуанетты»…

Увы, за восемь месяцев своего министерства, министром обороны России Сердюков так и не стал и является пока лишь посмешищем для армии, заслужив в войсках и штабах прозвище «фельдмаршал Табуреткин»…

Впрочем, одно объяснение такого решения мы все-таки услышали. Причем от самого Путина.

Оказывается мебельщик и мытарь Сердюков был назначен на должность министра потому, что президент наш — отец родной! — решил приподнять значение… Генерального штаба.

«…Значение военной составляющей, значение Генерального штаба, конечно, будет даже больше, чем в последнее время», — заявил Путин. И добил, что «уже обсудил этот вопрос с начальником Генштаба Юрием Валуевским».

Вот так!

Пять лет тому назад, когда началось противостояние между тогда еще «новым» министром обороны Ивановым и тогдашним «энгэша» Квашниным первый снятие Квашнина объяснял именно тем, что при нем Генеральный штаб, оказывается, взвалил на себя кучу несвойственных для него функций и «слишком сконцентрировал» в своих руках управление Вооруженными силами.

Все последующие годы Иванов модернизировал Генштаб в некое подобие американского Комитета начальников штабов, который отстранен от какого-либо участия в определении внешней политики США и низведен до некоего «планирующего» отдела при министерстве обороны США, а точнее, при действующем президенте.

В итоге Генеральный штаб лишился большинства своих функций и был поставлен в полную зависимость от аппарата Министерства обороны. Начальник Генштаба не только потерял право прямого выхода на президента, но и оказался отстранен от участия в принятии любых государственных решений по применению Вооруженных сил. По новому закону ему была отведена лишь роль исполнителя этих решений. У Генштаба были предельно урезаны функции ТОМУ (главного организационно-мобилизационного управления). То есть отобраны не только ключевые кадровые вопросы, но и собственно право заниматься совершенствованием организации Вооруженных сил. Ну и конечно, у Генерального штаба были отобраны почти все финансовые и бюджетные функции. И что особенно важно — право заказывать и принимать на вооружение новые типы оружия и боевой техники.

И вот теперь, спустя четыре года после отстранения Квашнина и погрома Генерального штаба, Путин вдруг захотел поднять значение и роль этого важнейшего института нашей армии?

Что я могу сказать по этому поводу?

То, что я двумя руками «за» — это так.

Возврат к отработанной десятилетиями, отточенной мировой войной и десятком локальных войн системе управления Вооруженными силами — это, конечно, замечательно! Но почему же тогда так грустно мне от всего этого?

Не потому ли, что еще четыре года назад, в самом начале противостояния министра обороны Иванова и Генштаба, мы предупреждали об абсурдности его реформаторских планов и писали об опасности этих шагов.

И что? Да ничего!

Были бездарно и преступно потрачены годы на то, чтобы «понять» весь идиотизм этих решений, зато на эксперименты, которые закончились ничем, были угроблены миллиарды рублей.

Путин, конечно, может нахваливать своего любимца Иванова сколько угодно, но на самом деле его «проговорка» о причинах назначения мебельщика и фискала на должность министра очень красноречива.

Это истинная оценка шести годам министерства Сергея Иванова да и военной политики Кремля…

Годам, потраченным впустую. Деньгам, выкинутым на ветер.

Еще совсем недавно одним из обязательных и постоянных «атрибутов» должности министра обороны России был неприметный, сопровождавший его повсюду человек с армейской выправкой и неизменным небольшим «дипломатом» в руке. На приемах, в поездках по стране и даже в зарубежных командировках этот человек всегда был рядом с министром на расстоянии нескольких шагов. И этот «эскорт» был одной из главных отличительных примет министра обороны ядерной сверхдержавы, потому что в руках сопровождающего, которого на служебном языке называют «офицером-оператором», находилось не что иное, как то, что с подачи журналистов называют «ядерной кнопкой».

Впрочем, «ядерная кнопка» или «ядерный чемоданчик» — это для непосвященных. Специалисты устройство, при помощи которого из любой точки планеты могут быть приведены в полную боеготовность и задействованы ядерные силы России, называют «переносным терминалом «Чегет» системы конференц-связи «Казбек».

До недавнего времени таких терминалов в нашей стране было три: у президента, министра обороны и начальника Генерального штаба Вооруженных сил. Но право политического решения по применению ядерного оружия принадлежало лишь президенту России, который напрямую или через министра обороны мог отдать приказ на нанесение ракетно-ядерного удара. И именно связка президент — министр обороны всегда была в этом вопросе ключевой.

Третий терминал начальника Генерального штаба был скорее «запасным» в системе активации ядерного оружия. На случай, если два других будут по каким-либо причинам выведены из строя или отрезаны от связи. Все это было сделано, чтобы обеспечить бесперебойное управление ракетно-ядерным комплексом России и не допустить внезапного нападения на страну.

К сожалению, в последние годы опасность ядерной войны только возросла. Военная машина блока НАТО встала на наших границах, и при любом обострении международной обстановки фактически любой наш пограничный конфликт на Западе станет войной с НАТО. Подлетное время ударной авиации НАТО от границы до объектов в центре России сократилось до 10–15 минут. Поэтому президенту России, российскому министру обороны и начальнику Генерального штаба приходилось не расставаться с «ядерной кнопкой» ни днем, ни ночью. Даже когда любой из них отдыхает, дежурный офицер с «кнопкой» бодрствует в специальном помещении рядом.

Так было все эти годы.

Так было при Грачеве, при Родионове, при Сергееве и при Иванове. Так было и при нынешнем министре обороны Анатолии Сердюкове. Было. Но недолго…

В управлении, отвечающем за эти самые «ядерные кнопки», почти шепотом рассказывают о том, как несколько месяцев назад кортеж министра обороны неожиданно остановился в центре Москвы и из лимузина на свет божий вышел министр обороны, который якобы подошел к одной из машин сопровождения, где находился офицер-оператор с терминалом «Чегет», и недвусмысленно послал его на… улицу Знаменка, в Генеральный штаб, к «энгэша», так как он просто «мешает» министру заниматься делами.

Трудно судить, что в этой уличной истории правда, а что вымысел, но точно известно одно, что все последние месяцы министр обороны России Анатолий Сердюков действительно обходится без «ядерного чемоданчика». На всех мероприятиях и в командировках он передвигается в свите своих обычных чиновников, среди которых офицеров-операторов нет.

По словам компетентных источников в МО, все функции управления ядерным оружием были им переданы действующему начальнику Генерального штаба Юрию Валуевскому. И сегодня в России лишь два человека — президент России и начальник Генерального штаба — располагают возможностями в случае внезапного ракетного нападения своевременно активировать наши ракетно-ядерные силы для «удара возмездия». Министр обороны России из этой схемы исключен.

Собственно, на первый взгляд, ничего особого не случилось.

Ну, подумаешь, министр обороны ездит без портфеля, то есть без «ядерного чемоданчика»? Что же тут такого? Время мирное. И это лишь пустая формальность. Странно только, почему президент России, при всей его занятости, от этого чемоданчика не спешит избавиться? Или у него дел меньше, чем у министра обороны?

Конечно, находящийся непрерывно рядом офицер-оператор с терминалом «Чегет» может несколько испортить бизнес-ланч, нервировать партнеров на переговорах по продаже недвижимости или просто мешает отдыхать в неформальной обстановке. Это так. Но ведь и должность-то у Анатолия Сердюкова не из самых «игривых».

На самом деле этот отказ от постоянного присутствия офицера-оператора — не свидетельствует ли об уровне ответственности сегодняшнего министра? Точнее, его непонимания того, какую должность в стране он занимает и чем он, находясь на этой должности, должен заниматься.

Кроме того, остаются и очень неприятные вопросы, ответы на которые общество должно знать. Не получается ли, что с уборкой в шкаф третьего терминала «Чегет» пропорционально ослабели устойчивость и функциональность системы управления российскими стратегическими ядерными силами? Ведь, в конце концов, не зря при разработке этой системы терминалов было создано три?

Кроме того, любопытно узнать, кто же контролирует третий терминал, когда начальник Генерального штаба покидает страну и отправляется в зарубежную командировку? Он возит его с собой? Или вынужден предавать его еще кому-либо? И не слишком ли в этом случае много приключений у российского «ядерного чемоданчика»? И это только часть «неудобных» вопросов…

Итак, наш министр обороны господин Сердюков нарушил режим молчания и, собрав у себя приближенных журналистов, объявил, наконец, о своих далеко идущих планах военной реформы.

Планы эти впечатляющие. Причем все больше по части сокращений.

«Оптимизация», как говорится, на марше!

В Сухопутных войсках количество частей и соединений уменьшится в двенадцать раз, в ВВС-ПВО — почти в два раза, в ВМФ — тоже в два раза. РВСН сократят на треть, ВДВ на двадцать процентов!

О перевооружении и темпах поставки новой техники министр не проронил ни слова.

Поэтому всерьез обсуждать его планы о переводе Вооруженных сил с «четырехступенчатой» системы управления на «трехступенчатую» я не буду за отсутствием какой-либо внятной информации по этому поводу. Тем более, самые скромные подсчеты, во что обойдется «реорганизация» армии по Сердюкову, выводят на такие цифры расходов, что все затраты правительства на нынешний финансовый кризис могут показаться лишь копейкой в сиротскую кружку. Замечу только, что «экспериментировать» с бригадно — «оперативно-командным» устройством существующая инфраструктура наших Вооруженных сил позволяет лишь в крайне ограниченных рамках.

В военном бюджете нынешнего года на эту тему нет ни строки. Будущего бюджета тоже никто не видел. И говорить поэтому не о чем. А вот о других реорганизациях министра поговорить стоит.

Итак, наш министр решил ускоренными темпами, за три следующих года, «оптимизировать» офицерский корпус. Оказывается, есть какой-то «мировой опыт», на который опирается в определении численности офицерского корпуса наш министр. Правда, чей этот опыт и насколько он подходит нам — Сердюков не уточнил. Как не уточнил и то, кто же является автором этой реформы, на основании каких выкладок и моделей она создавалась и с кем обсуждалась. Но бодро доложил, что из 310 000 офицеров, числящихся сегодня в нашей армии, через три года останется 150 000. То есть уволен будет каждый ВТОРОЙ (!!! — В. Ш.) офицер. Дальше министр обороны пустился в лекцию по геометрии, из который мы узнали, что в армии должна быть некая «пирамида», а у нас сейчас, оказывается, не «пирамида», а «яйцо». И поэтому за следующие три года каждый второй офицер будет «оптимизирован». То есть — уволен.

При этом, министр с азартом объяснил, что сначала уволят всех, кто достиг предельного возраста службы — 26 000 человек в этом году и 9000 в следующем, а затем уволят 117 000 «остальных».

При этом, как заботливая мамаша, господин Сердюков уже, оказывается, встретился с «полпредами» президента и обсудил с ними судьбу увольняемых. И они (полпреды) их (уволенных), оказывается, ждут не дождутся с распростертыми объятиями в «народном хозяйстве».

И как-то сразу представились полпреды по Сибири и Дальнему Востоку Квашнин с Исхаковым в ожидании марширующих в Магадан, Якутию и Тунгуску колонн уволенных офицеров. Тут, как говорится, император Павел I с его легендарным полком, отправленным в Сибирь, нервно курит в стороне…

А если серьезно, то у всех, кто хоть в малейшей степени знает военное дело и положение в Российской армии, от выступления министра Сердюкова просто полезли глаза на лоб.

Некомпетентность министра обороны Анатолия Сердюкова воистину вопиюща. Всерьез выдавать ошибочные, а в некоторых случаях и откровенно вредительские решения за «революционные» и «реформаторские» можно только в том случае, когда вообще не представляешь, о чем же, собственно, вообще идет речь.

Речь об армии. А точнее, о том, от кого же хочет избавиться как от «балласта», мешающего стройности «пирамиды», Сердюков? Чтобы понять это, надо сделать небольшой экскурс в историю.

1991 год был последним годом полноценной боевой учебы российских Вооруженных Сил. После него настал сфактический паралич. Уже к 1993 году финансирование боевой учебы упало более чем в 10 раз. А к 1995 году она практически замерла даже на уровне индивидуальной подготовки солдата.

В тех же ВВС налет в авиации упал до 10–15 часов в год, что не обеспечивало даже минимального уровня безопасности полетов. Летчик, поднимающийся в небо с таким налетом, ежеминутно рискует своей жизнью, как гонщик, вышедший на гонки «Формулы-1» без всякой предварительной подготовки и опыта вождения болида. Но даже этот «минимум» налета был доступен далеко не всем. Так, например, из 1500 летчиков, выпущенных из училищ с 1995 по 2000 год, 400 летчиков вообще ни разу (!!!) за эти годы не поднялись в небо. Если в 80-х годах первый класс пилоты получали в 27–29 лет, то к середине 90-х этот возраст отодвинулся до 35–37 лет.

Не лучше были и дела на флоте. Если в 1991 году наплаванность надводных кораблей составляла в среднем 120 суток, а для кораблей, несущих боевую службу — более 200 суток, наплаванность АПЛ в среднем составляла 180 суток, а дизельных — 210 суток, то уже к 1994 году наплаванность для надводных кораблей упала до 10 суток, атомных подводных — до 15 суток, дизельных — до 12.

При этом научно обоснованный минимум для всех классов кораблей составляет 60 суток.

В Сухопутных войсках, столь очевидных для неискушенного в военных делах читателя, критериев подготовки офицеров нет. Но и здесь уровень упал обвально! Если до 1991 года батальонные и полковые учения были обязательным элементом каждого периода обучения и количество полноценно подготовленных комбатов и командиров полков мерилось сотнями, то уже к 1994 году даже батальонные учения перестали проводиться, не говоря уже о полковых и дивизионных, а количество командиров дивизий, командующих полноценными дивизиями, вообще сократилось до пальцев одной руки.

Небольшой толчок росту уровня подготовки офицеров СухВо дала первая чеченская кампания, выдвинувшая несколько десятков талантливых генералов и командиров частей. Но это, опять же, были офицеры и генералы, выросшие как профессионалы еще в Советской Армии. К тому же, большая часть из них вскоре после этой войны была уволена.

И лишь в 2004–2007 годах началась постепенная реанимация армии и восстановление объема боевой учебы, которую еще и до сего дня нельзя назвать полноценной.

Я напомнил эти цифры и факты для того, чтобы наглядно показать качественную разницу в уровне подготовки офицеров до и после 1991 года. Фактически сегодня офицерский корпус России по уровню своего образования и подготовки разделен на две неравные части. Это постепенно уменьшающаяся доля старших офицеров, успевших послужить в Советской Армии и получить там достаточно высокий уровень подготовки — и огромная масса молодых офицеров, пришедших в армию после 1991 года. Среди них немало профессионально подготовленных командиров, но общий уровень их подготовки, конечно, серьезно уступает тому, которым обладает «советское» поколение офицеров. И это понятно — их становление пришлось на период, когда боевая подготовка войск была фактически свернута.

Одним из важнейших принципов нашей армии, ее уникальной стороной являлась непрерывная учеба офицеров. Вопреки мнению дилетантов и обывателей, учеба офицера никогда не ограничивалась классической формулой «училище — академия — Академия Генерального штаба». Это были, скорее, ступени, определявшие карьерный рост офицера. Но как профессионал он складывался и рос в войсках, где действовал принцип «старший учит младшего». Командир роты обучал своих взводных и, соответственно, определял наиболее перспективных из них, комполка — комбатов, комдив — командиров полков и так вплоть до командующего округом. Такая вертикальная учеба позволяла все эти годы сохранять и непрерывную преемственность офицерского корпуса, и его высокий профессиональный уровень.

Но из-за сворачивания боевой учебы, массовых сокращений эта система подготовки также стала терять свою эффективность. В войсках стали численно расти комбаты и командиры полков, не имеющие опыта реального боевого управления батальонами и полками, прошедшие чисто «административное» командование этими штатными единицами, многие из которых числились таковыми лишь на бумаге. Все это привело к тому, что сегодня войска испытывают огромный дефицит полноценно подготовленных комбатов и командиров полков. Доходит до того, что обучением их приходится заниматься управлению армий и округов, где еще сохраняется ядро офицеров, помнящих навыки такого командования.

И что же сегодня предлагает нам господин Сердюков? А сей господин из Ленмебельторга с компанией неких анонимов — «советников» предлагает «ускоренно» уволить всех офицеров, выслуживших максимальный срок службы. В этом году — 26 000, в следующем — 9000.

То есть попросту «зачистить» тот костяк офицеров и генералов, который еще способен полноценно управлять войсками, восстановить их боеспособность, организовать полноценное обучение армии. Напомню, что те, кто в советское время успел вырасти хотя бы до командира роты, сегодня имеют выслугу не меньше 23 лет. То есть под эти сокращения попадают почти все самые подготовленные и опытные профессионалы — от командиров дивизий и командармов, офицеров органов военного управления до преподавателей военных училищ и академии.

Уже год (!!!) Сердюковым не подписываются никакие представления на продления сроков службы, но зато с механичностью деревообрабатывающего станка штампуются приказы на увольнения. Увольняются Герои СССР и России, профессионалы, прошедшие несколько войн, кандидаты и доктора наук, профессора. Доходит до абсурда — некоторые офицеры уже по году-полтора находятся на генеральских должностях, но не получают звания только потому, что, получив его, автоматом получат и продление предельного срока службы на 3–5 лет. А это не входит в планы господина Сердюкова, и по достижении предельного для полковников возраста их увольняют на пенсию.

Можно ли назвать иначе, чем погромом армии, этот волюнтаризм министра обороны?

Сохраняющиеся в армии советские профессионалы — это поистине «золотой фонд» армии. Ее опора и костяк. И вместо сердюковских повальных сокращений и увольнений их необходимо, напротив, максимально удерживать на службе, пока не будут полноценно восстановлены утраченные за эти годы возможности армии и флота.

В тех же Военно-Воздушных Силах во всем мире идет борьба за то, чтобы продлить срок службы военных летчиков. В США существуют специальные программы, направленные на реабилитацию летчиков и продление их летной «жизни».

Цикл службы летчика таков, что пика обученности летчик достигает только через семь-десять лет после начала службы, получив квалификацию военного летчика 1-го класса. И далее наращивает опыт, который выражается в часах налета. При этом полной выслуги летчик достигает уже к 33–35 годам — через 10–12 лет после училища, так как в реактивной авиации год службы приравнивается к двум. Фактически после этого, если летчик не сделал карьеру (а далеко не каждый хороший летчик способен стать хорошим авиационным командиром), каких-либо серьезных стимулов служить у него уже нет. Кроме того, существуют и предельные сроки службы для младших офицеров. И в советское время, чтобы продлить срок службы летчика, была введена специальная должность «старший летчик» — ведущий пары, с капитанской категорией. Это позволяло сохранять опытных летчиков в строю довольно долго — как минимум до сорока лет.

При этом штатная «пирамида» авиационного полка, о которой так любит вещать господин Сердюков, скорее напоминала «квадрат» или «прямоугольник» в терминах нашего министра. В советской трехзвеньевой эскадрилье было по штату девять должностей младших офицеров и почти столько же старших. А в авиационном истребительном полку летчиков в звании от майора до полковника иногда было в полтора раза больше, чем лейтенантов и старших лейтенантов. Такова специфика службы мирного времени, когда в отсутствие боевых потерь происходит «накопление» летчиков и, соответственно, накопление старших офицеров. Но при этом содержать полностью готового опытного летчика — даже в звании полковника — для страны экономически выгоднее, чем постоянно тратить миллионы рублей на подготовку нового летчика до этого уровня.

В советское время, когда были совершенно другие подсчеты расходов, подготовка летчика с курсантской скамьи до уровня 1-го класса обходилась примерно в миллион рублей.

Поэтому каждый «лишний» год службы летчика после достижения им максимальной выслуги — это не только сохранение опытного бойца в строю, но и огромная экономия для страны.

В следующие четыре года предельные сроки службы по должности и выслуге закончатся у почти тысячи пятисот летчиков. И всех их по приказу Сердюкова ждет немедленное увольнение.

Можно ли назвать иначе, чем вредительством, эти планы господина бывшего директора Ленмебельторга?

А теперь еще об одной стороне сердюковской «реформы» — социальной.

Как о само собой разумеющейся мелочи Сердюков сообщил о готовности в следующие три года уволить 117 000 офицеров, которые по действующим законам об обороне имеют все права на дальнейшую службу. Не погружаясь в тему того, как будут определяться структуры, переводящиеся на гражданку, — это тема отдельной публикации, ибо «распогонивание» той же военной медицины приведет к ее краху как эффективной системы, стоит просто подсчитать, во что обойдется стране столь «ускоренное» увольнение офицеров.

Каждый из них, в случае досрочного увольнения, должен быть обеспечен квартирой, ему должны быть компенсированы его материальные потери и предложено достойное трудоустройство.

Сердюкову и его советникам просто недосуг подумать: сколько тысяч судов ждет Министерство обороны впереди? Какой социальный заряд ненависти обрушится на правительство и президента из-за этих необдуманных решений?

История повторяется. В конце восьмидесятых у нас уже был один министр. Правда, иностранных дел — Шеварднадзе, который на пару с тогдашним президентом Горбачевым подмахнул договор об «ускоренном» выводе наших группировок из Восточной Европы. Тогда эта авантюра обернулась громадной трагедией Советской Армии, когда сотни тысяч солдат и офицеров были вышвырнуты в голые пустые поля, в палатки, в никуда.

Сегодня Сердюков, похоже, собирается сделать то же самое.

Выкинуть на улицу 117 000 офицеров за три года — это как раз в духе незабвенных Шеварднадзе и Горбачева. Осталось только узнать, готов ли примерить горбачевские лавры Медведев?

При этом одновременно разворачивается федеральная целевая программа «СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ СИСТЕМЫ КОМПЛЕКТОВАНИЯ ДОЛЖНОСТЕЙ СЕРЖАНТОВ И СОЛДАТ ВОЕННОСЛУЖАЩИМИ, ПЕРЕВЕДЕННЫМИ НА ВОЕННУЮ СЛУЖБУ ПО КОНТРАКТУ», которая предусматривает выделение 243 437 640 000 рублей на перевод 107 720 штатных должностей на контрактную основу.

При пересчете на 1 штатную единицу— это 2 259 911 рублей, при курсе 26 руб. за доллар это 86 919$. То есть ввод 1 штатной должности контрактника стоит бюджету около 90 000$. Причем это только СОЗДАНИЕ ИНФРАСТРУКТУРЫ для контрактников, в этой сумме не учитывается увеличение денежного содержания и пенсионное обеспечение контрактников.

Замечу, что любой увольняемый по планам Сердюкова офицер обходится казне сегодня на порядок меньше, а его уровень подготовки как профессионала на порядок больше безвестного контрактника.

Какая-то очень странная у нас военная реформа вытанцовывается. Какое-то «яйцо» всмятку…

Президенту Российской Федерации,

Верховному Главнокомандующему

Вооруженными Силами Российской Федерации

Медведеву Д. А.

В обществе растет понимание того, что военная реформа Сердюкова — Макарова становится разрушительной и опасной для обороноспособности страны. Так, 28 мая рабочая группа Комитета Государственной думы по обороне после почти восьмимесячного анализа хода военной реформы направила президенту и премьеру обширный доклад рабочей группы Комитета Госдумы по обороне с предложениями о корректировке армейской реформы.

Напомним, что по плану Минобороны до 2012 г. должно быть сокращено 205 тысяч офицерских должностей, ликвидированы звания прапорщика и мичмана, а 118 700 военных, носящих эти звания, будут или уволены, или станут профессиональными сержантами. В Сухопутных войсках планируется перейти от четырехзвенной системы управления (округ — армия — дивизия — полк) на трехзвенную (округ — оперативное командование — бригада). Дивизии сохранятся лишь в ВДВ, а в ВВС вместо полков будет создано меньшее количество авиабаз.

Рабочая группа Думы, в которую входят депутаты, известные военачальники и военные эксперты, предлагает отказаться от непродуманного и скороспелого сокращения 205 тысяч офицерских должностей, сохранить прапорщиков, не отказываться от дивизий. Думские эксперты обращают внимание на полную необоснованность многих планов Минобороны, таких, например, как заявление, что уже к исходу этого года 100 % частей якобы будет полностью боеготово. Хотя хорошо известно, что с этой весны части и соединения более чем на 70 % комплектуются призывниками, которые к концу года лишь пройдут первоначальное обучение.

Депутаты предлагают принять законопроекты о преобразованиях армии и провести их через Госдуму, а не проводить реформы келейно. Доклад предложил оставить дивизии на наиболее важных западном и дальневосточном направлениях и на несколько лет продлить срок, в течение которого сократят офицеров.

Эта взвешенная и продуманная позиция Думы сегодня как бельмо на глазу реформаторов, и в окружении Сердюкова делается все, чтобы дискредитировать работу этой группы. Несмотря на то что все материалы для работы группы предоставлялись Минобороны и Генштабом, а в работе группы постоянно участвовали их представители, и МО, и Генштаб уже открестились от выводов, сделанных группой, и старательно пытаются добиться роспуска группы, а также нераспространения информации о ее работе.

Фактически сегодня ее работа держится на депутате от «Единой России», бывшем офицере-десантнике Михаиле Бабиче, который провел огромную работу по анализу ведущейся реформы и путях выхода из кризиса, куда загнали Вооруженные силы Сердюков и его «реформаторы». По информации из окружения Сердюкова, там. активно ищут административные пути воздействия на Бабича, чтобы заставить его замолчать и отказаться от дальнейшей работы в группе.

При этом в недрах Министерства обороны может вспыхнуть серьезный скандал. К концу подходит ремонт здания Генерального штаба, и результаты этого ремонта могут дать повод для проверок Счетной палаты и прокуратуры.

По разным данным, на ремонт здания Генерального штаба было потрачено до ПОЛУМИЛЛИАРДА (!!!) долларов.

Уникальные наборные паркеты, карельский гранит, белый мрамор, дубовые подоконники, раритетные авторские каменные панно, созданные известными советскими художниками, — все это было безжалостно уничтожено, ободрано и вывезено в неизвестном направлении. Вместо них теперь царят унылый пластиковый сайдинг, гипсокартон, дешевая напольная плитка, линолеум и мебель в стиле соцминимализма от «ИКЕА».

При этом, потратив такие деньги на ремонт, в самом его конце вдруг вспомнили, что забыли про связь и защиту здания по линии РЭБ, без которых функционирование такого государственного объекта просто невозможно. И теперь нужно где-то срочно изыскать еще несколько десятков миллионов долларов на закупку и установку этого оборудования. А ведь всего два года назад в здании ГШ была полностью закончена установка новейшей системы защиты от радиоэлектронного проникновения и создана единая защищенная сеть на оптоволокне.

Связисты буквально со слезами на глазах вспоминают, как сразу после приказа Сердюкова о начале ремонта орава таджиков-гастарбайтеров, запущенная фирмой-подрядчиком, буквально крушила ломами и кувалдами многомиллионное оборудование, уничтожала все на своем пути, расчищая «стройплощадку».

Несоответствие суммы затраченных на ремонт денег убогому результату таково, что даже у видавших виды депутатов Государственной думы глаза на лоб полезли, и сейчас целая группа депутатов готовится выступить с требованием финансовой проверки и прокурорского расследования проведенного ремонта.

Зачем был нужен ремонт здания, где всего за год до этого был проведен аналогичный ремонт, в ходе которого оно было оборудовано самыми новейшими системами жизнеобеспечения и работы?

И во что реально обошелся такой «ремонт» российской казне? Это не праздные вопросы. Сегодня точная цифра известна разве что паре лиц из ближайшего окружения Сердюкова и тщательно скрывается от посторонних глаз, так как никакого четко оговоренного бюджета и отработанного архитектурного и дизайнерского проекта просто не существовало и ремонт велся, что называется, «на глаз».

Достаточно вспомнить, как в течение двух месяцев ПЯТЬ(!!!) раз переделывались системы освещения во входных холлах здания. Дорогие люстры сменялись на галогеновые светильники, те в свою очередь меняли на подвесные системы искусственного света и снова подвешивали люстры. При этом спешка была такой, что повешенные утром светильники уже на следующий день после визита Сердюкова с грохотом срывались и грудой скидывались в ящики, после чего исчезали в неизвестном направлении, а на их месте появлялись новые, чтобы через неделю повторить судьбу предыдущих…

Два года назад министр обороны Анатолий Сердюков вступил в руководство Вооруженными Силами России. Это было переломное время. После многих лет хронического недофинансирования, секвестров и унизительной нищеты в армию впервые пошли деньги. Ожили аэродромы и полигоны. Пусть медленно, но стало повышаться денежное довольствие офицеров. После почти полутора десятков лет распада в войска пошли первые образцы новой техники и вооружений. И на этой волне у армии появился новый министр обороны. Молодой, немногословный, из ближайшего окружения тогдашнего президента, что почти автоматически гарантировали ему авторитет и уважение, так как авторитет самого президента Путина б армии тогда был чрезвычайно велик.

Чего ждали от Сердюкова?

С одной стороны, многих уже тогда смущало то, что новый министр в армии человек абсолютно случайный, если не считать полутора лет срочной службы в далеких восьмидесятых. Но с другой стороны, говорили, что он человек деловой, жесткий. Не зря же до этого он заведовал налогами и сборами. Был главным «фискалом» страны. В офицерских курилках сошлись на том, что новый министр поставлен навести порядок в военных финансах. Заткнуть все дыры, приструнить хапуг и мздоимцев и обеспечить более эффективное распределение бюджетных средств.

Собственно, так тогда и казалось, что новый министр будет держать в руках все военное хозяйство, а военные займутся наконец тем, чем и должны заниматься — боевой учебой и укреплением армии.

Нуждалась ли тогда армия в реформе?

Безусловно!

Большинство офицеров и генералов эту реформу поддерживали и готовы были всячески способствовать ее проведению.

Но после проведенных предыдущим министром обороны Сергеем Ивановым сокращений большинство военных считало, что теперь дело за целенаправленной методичной модернизацией армии. Тем более, что и Сергей Иванов, и Анатолий Сердюков почти хором объявили, что все сокращения закончены и теперь необходимо заниматься совершенствованием военной организации, перевооружением и повышением качества боевой учебы.

Никому и в страшном сне не могло присниться то, что последовало за этим…