Выражение «из варяг в греки» дошло до нас благодаря древней Повести о начале Руси. Оно обозначало длинный и опасный торговый путь, связывавший на заре русского государства Скандинавию с Византийской империей. Культурное и историческое значение этого пути для юной русской нации невозможно переоценить, с его помощью наши предки вовлекались в европейскую торговлю и политику, приобщались к плодам цивилизации, получали новые импульсы для развития. Но торговые суда ходили по этому пути задолго до расселения здесь восточных славян. Ещё Геродот, писал о том, как греческие колонии на черноморском побережье получали с берегов Балтийского моря янтарь, ценившийся тогда на вес золота. В Повести о начале Руси этот древний маршрут описывался так: «...из Варяг в Греки и из Грек по Днепру, и верх Днепра волок до Ловоти, по Ловоти внити в Ильмень озеро великое, из него же озера потечеть Волхов и втечеть в озеро великое Нево и того озера внидеть устье в море Варяжское (т. е. Балтийское)...». Дальше в Повести о начале Руси упоминалась дорога до Рима, потом до Царь-града (Константинополя) и далее, вплоть до Черного моря. Таким образом, в древнерусской летописи совершенно спокойно рассказывалось о пути, проходящем вокруг всей Европы, и по землям наших предков проходил длинный участок этого пути. Там, где торговые суда встречали на пути мели или непроходимые пороги, их приходилось разгружать и перетаскивать волоком, причем очень часто купцов в таких местах поджидали печенеги, степные кочевники, для защиты от которых приходилось содержать вооружённых людей. Так что торговля в те времена была нелегким и небезопасным делом. Зато наши предки получили возможность приобретать как вещи, необходимые в быту и военном деле, так и первые предметы роскоши. Но чтобы приобретать, необходимо было чем-то расплачиваться. В распоряжении славян были великолепные леса с обилием пушного зверя, мёда и воска — ресурсов, которые (особенно меха) долгие столетия привлекали сюда купцов со всей Европы. Но не только торговле служил путь «Из варяг в греки». По этой дороге к Черному морю, бывало, спускались прославленные отвагой и жестокостью непобедимые воины-викинги, или по-русски — варяги. Они небольшими дружинами устремлялись в Константинополь, чтобы предложить свои услуги вечно воюющим византийским императорам, а порой и просто пограбить. Иногда они решали остаться в славянских землях, основывали города, сливались с местным населением, помогали обороняться от кочевников с юга, охраняли торговые пути. Потомки предводителя одной из таких дружин, Рюрика, (Рюриковичи) в течение нескольких веков правили русскими княжествами, а потом единой Россией.

Многие современные исследователи полагают, что торговый путь «Из варяг в греки» несомненно существовал, но проходил несколько по другому маршруту, чем описанный в летописях. Их сомнения основаны на том, что судоходство на северном участке пути, по Неве, Волхову, Ловати, слишком долго и сложно. Пройти один раз вооружённой дружиной, чтобы наняться на военную службу, ещё имело смысл, а вот торговать этим путем было слишком долго и трудно, и, например, пройти Гибралтарским проливом и обогнуть Европу с севера было куда надёжнее. Вероятнее всего, большинство судов попадало из Балтийского моря в Днепр по Западной Двине.

Путь «Из варяг в греки», сыгравший такую важную роль в нашей истории, просуществовал почти до монгольского нашествия, после которого Руси было уже не до торговли.

Издавна Киев называли матерью городов русских, а Новгород — отцом. Именно здесь начиналась история России как государства, здесь закладывались основы русской культуры, здесь проходил северо-западный рубеж обороны страны от иноземных завоевателей. Этот город-республика полностью опровергает смешные утверждения, будто русские не способны к демократии и никогда не умели торговать! Новгород был и одним из главных духовных центров распространения христианства на Руси. Эти места связаны с появлением династии, правившей в Руси-России на протяжении большей части её истории.

Формально датой рождения Новгорода считается 859 год, причем это только дата самого первого упоминания города в древнерусских летописях, т. е. он наверняка ещё старше. В 862 году, согласно летописям, случилось одно из ключевых событий ранней русской истории — словене, чудь и кривичи не могли добиться порядка и согласия в повседневной жизни и пригласили править ими варягов из племени русь: «приходите княжить и володеть нами». На этот призыв явились три брата Рюрик, Синеус и Трувор со всем племенем, от которого и пошло название Русь. Скандинавские саги трактуют этот эпизод иначе: Гостомысл, новгородский старейшина, не имел детей и пригласил в качестве наследников племянников, сыновей своей сестры, которая была замужем за варягом. Так или иначе, а в Новгороде утвердился править один из братьев, Рюрик, положивший начало славной и многочисленной династии Рюриковичей.

В XII веке, когда под властью этой фамилии оказались огромные пространства между Белым и Черным морями, новгородцы изгнали одного из Рюриковичей, Мстислава Всеволодовича, из своей земли, а нового князя принять отказались, положив начало более чем трехсотлетней новгородской демократии, или, точнее, боярской республике. Все главные вопросы, связанные с войной и миром, налогами, выборами должностных лиц, договорами с другими русскими княжествами и иностранными государствами, решало общее народное собрание новгородцев — вече. Только вече могло осудить человека на смертную казнь, свобода и имущество новгородцев также были защищены от произвола. Конечно, свой голос на вече имели не все новгородцы, а только те, кто имел во владении дом в городе. Особой заботой новгородцев пользовалась торговля, которая приносила огромные доходы и была основой свободы и независимости Новгорода. Свои представительства здесь имели все крупнейшие торговые компании Северной Европы и Византии. Именно в эпоху вечевого правления и наивысших успехов во внешней торговле на Руси и стали уважительно именовать этот город Господин Великий Новгород. И хотя в 1478 году Новгород потерял свою независимость, став частью Московской державы Ивана III, и довольно быстро утратил свое торговое значение, он навсегда останется одним из главных культурных и духовных центров.

В IX веке в истории России произошло событие, значение которого трудно переоценить. В летописном сказании о призвании князей из-за моря повествуется о том, как варяги брали дань с северных славянских и финских племен, но были изгнаны. Завоевав свободу, местные племена перессорились между собой, и никак не могли договориться. Тогда решили так: «поищем себе князя, который владел бы нами и судил нас по праву». Послов своих наши далёкие предки направили... к тем же варягам, с которыми давно были налажены крепкие торговые связи. На зов откликнулись три брата из варяжского племени Русь: Рюрик, Синеус и Трувор, и пришли со своей дружиной. Синеус и Трувор умерли в течение нескольких лет, а вот Рюрик долгое время княжил в Новгороде, а его сын Олег — в Киеве. Такое изложение зафиксированных в древнерусских летописях событий получило название Норманнская (норманны — викинги, варяги) теория происхождения русского государства. С этой теорией согласны далеко не все историки. Существует гипотеза, что Рюрик был не варягом, а князем из западнославянского племени ободритов. Так или иначе, но Рюрик жил и правил на Руси в IX веке и стал он родоначальником большого и разветвленного княжеского рода — Рюриковичей, то есть потомков Рюрика.

Уже первые поколения этой фамилии дали столько представителей мужского пола, что страна была разделена между ними на небольшие практически самостоятельные части — уделы. По установившейся традиции, отец выделял всем своим сыновьям по уделу. Уделы разделялись по богатству, размерам и торговому значению, как бы выстраиваясь по старшинству, и старшим считался княжеский стол в Киеве. Если правитель одного из уделов умирал, то ему наследовал не сын, а младший брат, переезжавший на место умершего из менее значимого удела, в котором, в свою очередь, устраивался следующий из братьев. Сыновья удельных князей ожидали своей очереди вслед за дядями. Первое время эта схема ещё работала, но потом фамилия разрослась, претендентов стало слишком много, и, естественно, появились племянники, которые были старше своих дядей, что вносило дополнительную путаницу. С течением времени некоторые княжества перешли в полное владение отдельной ветви, и в них уже сыновья наследовали отцу. Чем дальше, тем сильнее дробилась Киевская Русь, тем кровопролитнее становились междоусобные войны. Из фамилии Рюриковичей выделялось все больше и больше самостоятельных княжеских родов, не забывавших, впрочем, о своем знатном предке. Во время монгольского ига наибольшего влияния добилась одна из младших ветвей Рюриковичей — Юрьевичи Владимирские, идущие от Юрия Долгорукого, которые объединили Русь вокруг Москвы. Юрьевичи же дали стране всех царей, вплоть до Федора Иоанновича, со смертью которого династия пресеклась и началась Великая русская Смута, возведшая на русский трон Романовых. По отдельные княжеские фамилии, ведущие свой род от Рюрика, сохранились до наших дней. Многие современные европейские монархи являются потомками Рюрика по женской линии.

Междоусобицы. Грустная глава русской истории, повествующая о кровавой вражде, время от времени вспыхивавшей на огромных просторах Киевской Руси. Через период феодальной раздробленности прошли практически все государства Европы и Азии, но печальная особенность русских междоусобных столкновений заключалась в том, что все враждовавшие друг с другом князья были родственниками, иногда очень близкими, ветвями одного, идущего от Рюрика, генеалогического древа. Это обстоятельство очень сильно влияло и на восприятие междоусобиц современниками и потомками, и на ожесточенность самих распрей. Давно известно, что нет худших врагов, чем близкие родственники, если они что-то не поделили. К тому же не надо забывать, что первые русские князья были язычниками, нередко имели нескольких жён, то есть братья зачастую бывали не родными, а сводными.

Ещё на заре русского государства, в семидесятых годах X века повздорили три сына князя Святополка. Ярополк и Олег погибли в сражениях, а Владимир стал единолично править Киевской державой. Прошло 35 лет и уже сын Владимира, которого в честь деда назвали Святополком, убил двух своих сводных братьев (конечно, не собственноручно), Бориса и Глеба. Русское общество однозначно осудило это братоубийство, Борис и Глеб впоследствии были объявлены святыми великомучениками, а Святополка иначе и не называли, как «Окаянный» (от библейского братоубийцы Каина). Вместо того чтобы раскаяться, Святополк послал убийц к третьему брату, Святославу. Тот пытался бежать в Венгрию, но был настигнут в пути. В конце концов бежать с родины пришлось и окаянному Святополку, он умер в пути далеко от русской земли. Помимо братоубийства, Святополк «прославился» тем, что для борьбы с Ярославом Владимировичем, ещё одним своим братом, первым додумался привести на Русь отряды степняков-печенегов, лихо погулявших по стране. Это «изобретение», взятое на вооружение русскими князьями, принесло немало бед и слез русской земле.

Прошло ещё 60 лет, и новая усобица заполыхала на Руси. Ярослав Владимирович долго и умело правил Киевским княжеством, так что вошёл в историю как Ярослав Мудрый, но уберечь своих детей от вражды так и не смог. После его смерти в 1054 году Ярославичи 18 лет жили в мире. В 1071 году Ярославичи перенесли мощи своих невинно убиенных дядей Бориса и Глеба в большой каменный собор в Киеве, Борис и Глеб были объявлены святыми. И надо же было такому случиться, что уже на следующий год после этого символического события братья Ярославичи, позабыв о трагической судьбе Бориса и Глеба, затеяли новую свару, которая была уже событием европейского масштаба, в ней так или иначе поучаствовали польский король Болеслав II, германский император Генрих IV, Папа Римский Григорий VII.

Так и длились эти кровавые ссоры, то затухая, то разгораясь вновь, в княжеские усобицы периодически включалось население городов, принимая или отвергая князей. Ссорились города и друг с другом. В борьбе за первенство князья призывали на помощь уже не печенегов» а половцев, которые также не упускали возможности пограбить. Семья Рюриковичей разрослась, родственные связи ослабли, стройная система уделов разрушилась. Княжеских уделов становилось все больше, а сами они становились все меньше, и к моменту монгольского нашествия Русь оказалась раздробленной почти на 50 княжеств, что и обрекло её на страшный разгром. Долгое время Русь оставалась разделенной и слабой, раздираемой все теми же княжескими усобицами и борьбой за власть, не имела сил избавиться от ига, и лишь объединенная (очень жестокими методами) вокруг Москвы, смогла после 250 лет порабощения завоевать независимость в 1480 году.

Когда отец будущего киевского князя Святослава, Игорь, погиб в земле древлян, Святославу было всего четыре года, поэтому княжество возглавила его мать, княгиня Ольга. Желая отомстить древлянам за смерть супруга, Ольга собрала в 942 г. большую дружину и выступила в поход. Маленький Святослав отправился вместе с матерью и в тот же год начал свою военную карьеру. Когда киевская дружина и войско древлян встали друг против друга, мальчик сидел на коне в первых рядах. Он попытался бросить копьё в убийц своего отца, оно скользнуло между ушей коня и упало прямо перед его копытами. Киевские воеводы сказали тогда дружине: «Князь уже начал. Потянем, дружина, за князем». Как гласит летопись, древляне в той битве были разбиты наголову. Так ковался характер одного из самых воинственных и отважных князей нашей земли, который в летописях предстает перед нами древнерусским вариантом средневекового рыцаря, ищущего свою судьбу в бою, презирающего опасность, тяготящегося бытом и мирной жизнью.

Когда Святослав вырос, он был уже славен своим геройством и отчаянными предприятиями, поэтому в его княжескую дружину стремились попасть самые отчаянные воины со всей Руси, зная, что в Киеве их ждёт настоящее дело, слава, да и чего греха таить, военная добыча. А повоевать в те времена на Руси было с кем. Святослав освободил племя вятичей от выплаты дани хазарам, разгромил Волжскую Булгарию и Хазарский каганат, привел под власть Киева Тмутаракань. При том что Святослав был отменным воином, он не был образцом мудрого и рассудительного властителя и не любил заниматься государственными делами. Когда Святослав одолел дунайских болгар и основал здесь свое государство, Киев, где властвовала старая княгиня Ольга, остался без защиты и едва не был захвачен кочевниками-печенегами.

Последние годы жизни Святослав провел в набегах на могущественную Византийскую империю, неоднократно выходил со своей небольшой дружиной против огромных армий, побеждал и брал дань. Летопись рассказывает, что однажды император велел послать Святославу богатые дары, но тот принял их равнодушно, повелел убрать в казну, но когда ему прислали хорошо сработанное оружие, радости князя не было границ, и он повелел передать императору свою благодарность. Узнав об этом от послов, византийский император и его советники сказали: «Лют будет муж этот, ибо богатством пренебрегает, а оружие берет» и решили без боя платить ему дань. Такой человек не мог умереть от болезни или от старости. В 972 году Святослав попал в засаду к печенегам, был убит в жестокой схватке, а из его черепа печенеги, по преданию, сделали кубок, богато украшенный золотом, и пили из него на пирах.

Древнерусская Повесть временных лет рассказывает, что в военных походах Святослав был чрезвычайно неприхотлив, мясо жарил на угольях, спал под открытым небом, подкладывая под голову седло, и приучал к тому же своих воинов. Не обремененная лишним имуществом, его дружина была чрезвычайно мобильной, и совершала длинные стремительные переходы, наводя страх на неприятеля. Очень примечательна такая черта отважного князя: перед военным походом он посылал в страну, на которую хотел напасть, специального гонца со словами: «Иду на вы (т. е. «на вас»)», благородно предупреждая о нападении.

В 1235 году общемонгольский курултай провозгласил большой военный поход на запад. Целью похода должно было стать выполнение заветов великого Чингисхана: любая земля, куда доскачут копыта монгольских коней, должна принадлежать монголам. Во главе похода стал внук Чингисхана Бату, или, по-русски, Батый. В следующем году огромная армия, сопровождаемая бесчисленными повозками и табунами коней» начала свой путь на закат солнца.

Первой на пути кочевников встала Волжская Булгария, буквально сметенная с лица земли. Следующими жертвами монгольского погрома стали половцы, жалкие остатки которых бежали на Русь. Больше ни одной преграды на пути к русским городам и деревням не было.

Встреча с монголами в 1237 году не была для русских первой. За 13 лет до того, в 1224 году, двое полководцев Чингисхана, Джебе и Субедэй, уже прошли огнем и мечом по землям половцев. «Татары отняли нашу землю нынче, а завтра вашу возьмут, так защитите нас. Если не поможете нам, то мы нынче будем иссечены, а вы будете завтра иссечены», — так говорили русским князьям половецкие посланники, моля о помощи. Военный поход русской дружины на помощь половцам закончился страшным поражением на реке Калке. И вот опасный враг, да не малым отрядом, а огромным войском, объявился у самых русских границ.

Первой жертвой нашествия стала Рязань. После пяти дней героической обороны Рязань пала. Потом были Коломна, Москва, Суздаль, Владимир... Вошёл в историю подвиг крошечного Козельска, жители которого сумели на целых семь недель задержать кочевников. Судьба взятых городов была печальна: жителей беспощадно убивали, все, что горело, было сожжено, стены разрушены. Не счесть сел и деревень, сожженных монголами, не счесть их жителей, уведенных в неволю. Княжеские дружины, с отчаянием обреченных встречавшие монголов в чистом поле, гибли отважно, но бессмысленно, перед лицом смертельной угрозы разобщенная Русь так и не смогла собрать в кулак все свои силы. Но и урон, понесенный монголами, был страшен. Батыю пришлось увести свою армию за Волгу, на отдых. В 1239 году нашествие возобновилось. На этот раз разгрому подверглась Южная Русь. Осенью 1240 года штурмом был взят Киев, «мать городов русских», множество других городов... Но наступательный порыв монголов иссякал. Они ещё вторглись в пределы Польши, Чехии, Венгрии, но, ослабленные ожесточенным сопротивлением русских, закрепиться там уже не смогли. Многие историки считают, что героизм русского народа буквально спас Западную Европу от ужасов ордынского нашествия. Но сама Русь на два с половиной столетия оказалась под татарским игом. Татарами называли русские завоевателей по названию одного из монгольских племен.

Разоренная войной Русь являла собой самую печальную картину. Разгромленные города, сожженные деревни, оскверненные храмы, десятки тысяч убитых и уведенных в полон людей. Цветущая ещё совсем недавно жизнь превратилась в жестокую борьбу за выживание, пашни пришли в запустение, были забыты многие старинные ремесла. И эту разоренную, обезлюдевшую землю монголы обложили огромной данью. На долгие десятилетия обескровленная Русь должна была забыть о свободе.

Несмотря на безоговорочную победу, монголы не могли установить на Руси свои порядки, слишком уж она была велика, слишком цепко держался народ за дедовские обычаи. Кроме того, покрытая реками, болотами и лесами, наша земля сама по себе не представляла интереса для кочевников, с их огромными табунами и любовью к открытым пространствам. Монголам были нужны лишь золото, серебро и пушнина. Это и определило судьбу Руси на два с половиной века: она могла сама устраивать свою жизнь, но должна была платить за это. Долгое время дань собирали специально приезжавшие из Золотой Орды баскаки. Но потом ханы смекнули, что этот способ не очень надёжен и очень опасен, случалось, что возмущённые непосильными поборами жители того или иного города убивали и баскака, и сопровождавших его людей. Поэтому ордынцы переложили все заботы на местных князей, которые должны были затем доставлять собранное в Орду. В конце концов московские князья получили право сбора дани по всей Руси, с большой для Москвы выгодой. Спасительным для Руси оказалось равнодушие и терпимость монголов к религиозным вопросам. Русское православие счастливо избежало тех опасностей и гонений, с которыми несколько веков спустя столкнулись ближневосточные и балканские православные церкви, оказавшиеся во власти турок-османов.

Говоря о монгольском иге, невозможно не упомянуть и о такой черной странице русской истории. Несмотря на горький урок, русские князья продолжали кровопролитные междоусобицы и нередко призывали для вооружённого налёта на соседей большой монгольский отряд. Участвовали и русские дружины в частых монгольских смутах, когда правители улусов оспаривали друг у друга верховную власть в Золотой Орде. Также и свою внешнюю политику русским князьям приходилось вести с оглядкой на монгольских ханов. Тем не менее медленно, но верно Русь копила силы для освобождения от монгольского ига.

Огромная, таинственная, по сей день слабо изученная империя, раскинувшаяся на огромной территории от среднеазиатских песков до русских лесов и полей, от плодородных земель Украины до самой глухой сибирской тайги. С названием «Золотая Орда» мы сейчас связываем долгий и мрачный период монгольского ига, которое во многом стало определяющим для всей нашей дальнейшей истории. А между тем сами монголы так свою империю не называли. Впервые слова «Золотая Орда» появились в русской литературе в конце XVI века, почти через 100 лет после гибели этого государства. С тех пор это грозное, но и красивое наименование так прочно вошло в историческую науку, в школьные учебники, что другое название уже просто немыслимо.

В 1206 году цвет монгольской аристократии собрался на курултай (съезд), на котором степняки решали, как им жить дальше. Точнее сказать, решать им было уже нечего, представители независимых ещё недавно племен должны были освятить своим авторитетом фактически свершившееся событие — создание единого монгольского государства. Известен был и правитель государства — умный, хитрый и властолюбивый Темучин. Если вы незнакомы с таким историческим лицом, то уж имя Чингисхана, которое он получил на этом же курултае, вы слышали наверняка.

Великолепный администратор, Чингисхан сумел идеально для того времени соединить буйных кочевников в единое целое и подчинить их своей цели. Он перемешал испокон века враждующие кланы, прекратил грабежи торговых караванов, дал монголам законодательство, организовал сильное войско. А в 1210 году монголы отправились покорять... вселенную, то есть всё, куда «доскачут копыта монгольских коней».

К моменту смерти Чингисхана в 1227 году монголам удалось покорить множество стран и народов. Для эффективного управления империя была поделена на улусы, каждым из которых управляли сыновья Чингисхана. Один из улусов попал под управление старшего сына Чингисхана — Джучи. Этот улус так и назывался с тех пор — Улус Джучи, и именно он известен нам сейчас под именем Золотой Орды. Улусы были довольно самостоятельными единицами, но все же Великий Монгольский улус оставался единой империей, завоевательные походы нередко велись объединенными силами. Вот и в 1235 году под начало сына Джучи хана Бату попало огромное войско, куда вошли и воины других улусов, и монголы начали свой великий поход на Запад. Под этот могучий удар, жертвами которого стали многие европейские государства, попали в 1237 году и разобщенные русские княжества. Ни мужество русских воинов, ни воинское искусство полководцев, ни отчаянное сопротивление городских жителей не спасло древнюю Киевскую Русь от страшного разгрома, быстрая и эффективная монгольская армия била князей одного за другим, по очереди. Так Русь на 240 лет попала под власть ордынцев.

Армии Бату дошли ни много ни мало до побережья Адриатического моря. Несмотря на то что земли современных Польши, Венгрии, Чехии монголы довольно быстро оставили, под властью Золотой Орды остались территории, которые позволяют считать её крупнейшим государством Средневековья. Сведения о внутреннем устройстве, деловой и хозяйственной жизни, о политических процессах внутри Золотой Орды отрывочны и противоречивы. Известно, что первоначально столица находилась в Сарай-Бату (неподалеку от нынешней Астрахани), а с XIV века в Сарай-Бёрке (под Волгоградом). В 1251 году Золотая Орда становится независимой от Монгольской империи.

Известно, что ордынские ханы покровительствовали международной торговле, что и неудивительно, ведь государство находилось на перекрестье древних торговых путей. Части огромной империи управлялись с помощью специальных чиновников — даругов и баскаков.

Золотая Орда повторила судьбу Монгольской империи. Могущественная держава, разделенная опять же на улусы, управляемые сыновьями хана. Каждый улус формально был подчинен центральной власти, но с течением времени получал все больше самостоятельности, владетели улусов начали оспаривать власть во всей Золотой Орде, пошли смуты и междоусобицы, которые в конце концов добили государство монголов.

В течение XV века от Золотой Орды отделяются Сибирское ханство, Ногайская Орда, Казанское, Крымское, Казахское, Узбекское и Астраханское ханства. Жалкий остаток Золотой Орды, Большая Орда до поры до времени ещё могла считать своею объединившуюся Русь, но в 1480 году была вынуждена признать и её независимость, а вскоре и совсем прекратила свое существование.

Монгольское нашествие и многолетнее владычество Золотой Орды основательно перепахали вековой уклад Киевской Руси. Южные и западные княжества попали под власть Великого княжества Литовского, Польши, Венгрии, центральная и северная Русь были вынуждены приноравливаться к изменившимся условиям. Нужно сказать, что Русь под властью монгольских ханов «устроилась» все же лучше, чем другие европейские православные народы, завоёванные вскоре турками. Монголы не лезли в религиозную жизнь покоренных народов, не старались искоренить язык и культуру, русские княжества остались во владении старинных родов. Единственное, что интересовало золотоордынских ханов, это своевременная и в полном объеме выплата дани и военная помощь по первому требованию.

Чтобы держать в повиновении полунезависимые русские государства, монголам проще всего было контролировать князей. Ханы не пытались изменить (наверное, это было и невозможно) старинные порядки управления и наследования княжеских престолов, но они всячески старались поставить эти порядки себе на службу. Для этого они придумали специальную систему княжьих ярлыков — особых грамот, которые ханы давали устраивавшим их претендентам. Чтобы получить такую грамоту, князь должен был посетить столицу Золотой Орды, Сарай. Такая поездка была очень рискованным предприятием: если хан Золотой Орды был не уверен в верности будущего князя, тот мог никогда уже не увидеть родины.

Без княжьего ярлыка новоиспеченный князь не мог приступить к управлению своими землями — в таком случае княжество находилось под угрозой налёта монгольской конницы. Но и получив ярлык, князь не мог проводить полностью независимую политику, ведь время от времени ему приходилось снова приезжать в Сарай для подтверждения ярлыка, например при воцарении в Орде нового хана, что случалось довольно часто. Приходилось князьям ездить в Орду, когда нужно было решить какой-нибудь спор между собой, причем такие споры, из-за наследования ли, из-за территорий ли, решались чаще всего не по справедливости, но по толщине кошельков и обилию подарков ханам, жёнам хана, его чиновникам. С особой ясностью все эти особенности проявлялись, когда ханы решали вопрос, кто из русских князей получит ярлык на так называемое Великое княжение. Великий князь помимо почетного звания первого среди всех русских князей, получал право собирать дань со всей Руси, с последующей доставкой её в Орду. Естественно, сбор дани проходил не без пользы для казны самого Великого князя.

Довольно быстро вышло так, что ярлык на Великое княжение в полную собственность (за редкими и недолгими исключениями) получили владимирские князья, чья столица находилась в Москве, что и обусловило возвышение этого города среди всех русских городов. Хотя это право Москва завоевала очень коварными и жестокими методами, именно вокруг нее построилось единое и могущественное русское государство, которое, в конце концов, сбросило ненавистное иго.

С незапамятных времён, начиная ещё с эпохи Карла Великого, происходило всё усиливавшееся давление воинственных германцев на своих восточных соседей — славян. В конце концов немцы начали видеть в этом движении на восток свою особую цивилизационную миссию, будто бы самой судьбой им предназначено нести славянам и другим прибалтийским племенам прогресс, культуру и свет истинной веры.

Насильственная христианизация, изгнание с родных земель, исчезновение целых племен — вот во что обошлась эта миссия славянским народам. Это давление усилилось многократно, когда германцы почувствовали поддержку папского Рима, заинтересованного в продвижении на православный и языческий восток католической веры. С этой целью были организованы Тевтонский рыцарский орден и Орден меченосцев, которые проводили политику Рима, не забывая при этом и о своих собственных интересах. В 1237 году Орден меченосцев стал частью Тевтонского ордена и был преобразован в Ливонский орден, который на 200 лет стал смертельной опасностью для соседей. После того как русские княжества подверглись опустошительному монгольскому разгрому, магистры двух орденов решили, что настал удачный момент для решительного удара по Северной Руси, по Пскову и Новгороду, на что было получено благословение Папы Григория IX.

В 1240 году большое войско под командованием магистра Тевтонского ордена, епископа Германа, внезапным ударом овладело русским Изборском, подвергнув горожан страшному избиению. Не теряя времени, рыцари осадили хорошо укрепленный Псков. Целую неделю они готовились к штурму города, но измена отворила ворота Пскова без боя. После этого успеха рыцари разъехались по своим замкам, чтобы собрать силы для удара по Новгороду.

В самом начале 1241 года немцы продолжили военные действия, захватив обширные земли к востоку от реки Наровы (Нарвы). В этот решительный момент новгородцы вспомнили о князе Александре Ярославиче, который за несколько лет до того уже разгромил на Неве шведское войско, угрожавшее Новгороду. За ту победу князь Александр получил в народе прозвище Невский. Отношения Александра с Новгородом были сложными. Новгородцы то призывали его с дружиной на помощь, то, опасаясь за свою независимость, изгоняли гордого и властолюбивого князя из своих земель. Понимая грозящую северо-западной Руси опасность, Александр Невский без лишних слов выступил на помощь. Из новгородцев и жителей окрестных городов он собрал неплохую армию, с которой и выступил против немецких рыцарей. Своими решительными действиями Александр Невский освободил от тевтонцев все захваченные ими земли и отвоевал крепости, в том числе Псков и Копорье, и перенес военные действия на территорию Ливонского ордена.

В ответ на территории Дерптского епископства была создана новая сильная армия, в которую помимо немцев вошли датчане, эсты, шведы. Рыцари хотели отрезать русскую дружину от Пскова, но Александр разгадал этот замысел и сумел навязать им решающее сражение на льду Чудского озера. Эта битва, состоявшаяся 5 апреля 1242 года, вошла в историю под именем Ледовое побоище. К сожалению, до нас дошло не слишком много подробностей этого сражения, известно лишь, что русское войско одержало в нем полную победу, которая на долгие годы ослабила напор немцев на русские границы.

В 1941 году в кинотеатрах сражающегося СССР был показан один из шедевров режиссера Сергея Эйзенштейна — фильм «Александр Невский», посвященный этой битве. В фильме довольно много исторических неточностей, но свою роль в организации отпора новому немецкому нападению на нашу страну он сыграл, впечатление было огромным. Несмотря на то что премьера фильма состоялась ещё в 1938 году, он был довольно быстро снят с проката из-за... хороших, на тот момент, отношений с нацистской Германией. Спустя три года великолепное кино оказалось на редкость своевременным.

XIII век. Вот уже 100 лет находится Русь под тяжким ордынским игом. Идёт в Золотую Орду огромная дань, опустошают русские земли страшные набеги, продаются на невольничьих рынках Европы и Азии тысячи и тысячи москвичей, рязанцев, суздальцев. Самое страшное: русские князья призывают степняков для участия в своих взаимных распрях, наводят стремительные конные армии на соседние княжества. Татарские ханы стремятся не допустить усиления какого-либо князя, поощряют на Руси междоусобную вражду. Нечастые взрывы возмущения русских ордынским игом бывали бурными, но неорганизованными и практически обреченными на неуспех и суровую месть со стороны татар. Каждый князь, который решался бросить вызов Золотой Орде, бился сам за себя и не мог рассчитывать на значительную помощь со стороны остальных русских уделов, и хуже того, бывало, что русские дружины выступали на стороне ордынцев. Постепенно татарское иго стало восприниматься на Руси каким-то божьим наказанием, бороться с которым бессмысленно и опасно.

В конце XIV века Золотая Орда переживала один из самых смутных периодов своей истории. Постоянная борьб а за власть, частая смена (практически каждый год) правителей в столице Сарае, сопровождающаяся беспощадной резней конкурентов и их сторонников, сепаратизм удельных правителей — всё это сильно ослабило монгольское государство. Эта ситуация нарушила хрупкое равновесие в отношениях между Золотой Ордой и русским княжествам. Русские князья, поддерживая того или иного претендента, сильно рисковали «не угадать» с выбором и подставить свое княжество под удар победителя. Усилившиеся правители окраин Орды, конечно, не имевшие отношения к той дани, которую Сарай собирал с Руси, желали получить свою долю, и также совершали набеги. Все чаще встречали эти грабительские набеги успешное сопротивление русских дружин, все меньше опасались русские князья вооружённых стычек с татарами. Но до большого сражения дело пока не доходило.

В 1379 году ханами Золотой Орды объявили себя сразу двое: Мамай и Тохтамыш. Военной силы у обоих было примерно поровну, но положение Тохтамыша было более основательным — все-таки он был чингизидом, прямым потомком основателя монгольской империи Чингисхана. Мамай же чингизидом не был, а был лишь очень талантливым и удачливым военачальником и прав на ханский титул не имел. Для поднятия своего авторитета, а также для пополнения вечно пустой казны Мамай предпринял масштабный поход на Русь, тем более что Великий князь московский Дмитрий Иванович, в ожидании исхода борьбы в Золотой Орде, не торопился с выплатой дани.

В июле 1380 года воинство Мамая пересекло условную границу между Ордой и Русью — реку Воронеж. Эта армия была довольно пестрой по своему составу: помимо татар разные историки называют половцев, алан, косогов, армян и даже... генуэзцев из большой итальянской торговой колонии в Крыму. Над Русью нависла страшная опасность. Чтобы отразить её, князь Дмитрий позвал помощь со всех концов Русской земли. На помощь московскому князю пришли стародубская, белозерская, ростовская, ярославская дружины, воины из Пскова... Издавна соперничающие с Москвой, не прислали войска Тверское и Рязанское княжества. Об общей численности как русского, так и ордынского войска долгие десятилетия идут споры между историками, причем называются цифры от двадцати тысяч с каждой стороны до полутораста тысяч. Так или иначе, но летописцы отмечают, что такого большого войска, как на Куликовскую битву, никогда не собирала Русская земля.

Русское и татарское войско встретились на Куликовом поле, недалеко от берегов Дона, 8 сентября 1380 года. Кровопролитное сражение закончилось полной победой Дмитрия, прозванного за это сражение Донским. Вы наверняка знаете и про поединок Пересвета и Челубея, с которого началось сражение, и про «запасный полк» воеводы Боброка, который нанёс из засады решающий удар ордынцам... Остатки армии Мамая были разгромлены его соперником ханом Тохтамышем, а сам Мамай бежал в Крым, где вскоре был убит. Историки все ещё спорят о том, какую роль в русской истории сыграла Куликовская битва, мол, после нее и Тохтамыш в 1382 году сжег Москву, и дань с Руси татарские ханы получали ещё 100 лет, но в сознании народа это сражение осталось великим событием, показавшим пользу единства перед лицом врага, ставшим символом для защитников нашего Отечества в последующие века и до наших дней.

Итак, вы прочитали про битву на Чудском озере, про Ледовое побоище, когда дружина князя Александра Невского и новгородское ополчение нанесли тяжелое поражение войску Тевтонского ордена. Но в истории экспансии германского католического рыцарства на восток эта битва была лишь эпизодом. Борьба с Тевтонским орденом в течение двух столетий являлась для всех прибалтийских народов вопросом жизни и смерти.

Это было удивительное явление — Тевтонский духовно-рыцарский орден, независимое, ни на что более непохожее, теократическое государство. Основан орден был в 1128 году в Палестине, во время Первого крестового похода для защиты паломников по святым христианским местам. Успехи крестоносцев на Ближнем Востоке довольно быстро закончились, и тевтонцам пришлось всерьёз задуматься о поиске для ордена нового места в Европе. Люди, единственной профессией которых была война, пользовались спросом в те суровые времена. Так рыцари Тевтонского ордена оказались сначала в Венгрии, а в 1226 году их пригласил польский князь Конрад Мазовецкий. Пригласил на свою голову, как оказалось. Покорив земли воинственного племени пруссов, тевтонцы и не подумали отдавать их Мазовецкому, как он рассчитывал. Мало того, ему пришлось расстаться и с собственными территориями, первоначально переданными ордену на 20 лет. Эта наивность князя дорого обошлась всем окрестным народам, в том числе и самим полякам.

Получив в свое распоряжение довольно обширные территории, Тевтонский орден принял роль стального наконечника германского копья, направленного на славян, и католического, нацеленного на православие и язычество. В 1237 году в состав Тевтонского ордена вошёл разгромленный литовцами в битве при Шяуляе Орден меченосцев (или Ливонский орден). Начались захват сопредельных земель, насильственная католизация и онемечивание покоренных народов, от многих из которых остались лишь названия рек и городов на географических картах. На захваченных территориях крестоносцы строили хорошо укрепленные замки, для защиты которых приглашались рыцари из германских княжеств. Воинские предприятия тевтонские рыцари умело совмещали с коммерцией, на орденских землях находились несколько городов — членов Ганзейского торгового союза. Зенита своего могущества орден достиг к концу XIV века. Когда Тевтонский орден заключил военный союз с Венгерским королевством, Литва и Польша почувствовали уже не опасность, а смертельную угрозу.

В декабре 1409 года князь Великого княжества Литовского Витовт и польский король Ягайло (они были двоюродными братьями) встретились в Бресте, чтобы обсудить детали будущей войны. Было решено нанести удар по Тевтонскому ордену первыми. Армии союзников собрались вместе 2 июля возле Червинска, а 9 июля они пересекли границу ордена. В это время Великий магистр ордена спешно собирал силы для отражения вторгшегося неприятеля. Вскоре непримиримые враги встретились неподалеку от города Грюнвальд (по-литовски — Жальгирис). Битва состоялась 15 июля 1410 года и стала одним из кровопролитнейших сражений Средневековья. Свое название Битва народов получила за интернациональный состав обеих армий. Витовт и Ягайло вывели в поле литовцев, поляков, русских (из княжеств, вошедших в Великое княжество Литовское после разгрома Руси монголами), татар, молдаван, валахов. Под знамёна тевтонцев собрались немецкие рыцари, латгальцы, наёмники из Фландрии и Швейцарии.

Сражение началось очень удачно для закованных в латы, обладавших отточенной тактикой концентрированного удара рыцарей, но в конце концов численный перевес и своевременный ввод в бой резервов обеспечили победу польско-литовской армии. Тевтонцы были окружены и почти полностью уничтожены или взяты в плен, разгром был полный. Только нерешительность Витовта и Ягайлы помешали союзникам в течение короткого времени полностью стереть Тевтонский орден с политической карты Европы. Орден успел собрать остаток сил, выдержать осаду столичного Мариенбурга и закончить войну мирным договором. Но после 1410 года Тевтонский орден был уже не в состоянии продолжать свою агрессивную, наступательную политику против прибалтийских народов.

1480 год. Вот уже почти два с половиной века стонет Русь под ненавистным татаро-монгольским игом. Два с половиной века продаются на невольничьих рынках Европы и Азии тысячи русских людей, проносятся по стране опустошительные набеги, горят города и деревни, уходит в Орду огромная дань, а русские князья вынуждены вести свою внутреннюю и внешнюю политику с оглядкой на татарских ханов. Вроде бы все по-прежнему... Но на месте множества маленьких, враждующих друг с другом княжеств выросла единая и сильная Московская Русь, от великой Золотой Орды остался хоть и сильный, но все же обломок — Большая Орда, раздираемая смутами, а коллективная память русского народа бережно хранит воспоминания о великой победе на Куликовом поле. Не пришла ли пора освободиться?

Московский князь Иван III находится на вершине своего могущества. Русь, за исключением западных областей, вновь едина, только что власти московского государя практически без борьбы покорился гордый Господин Великий Новгород, представители древних княжеских родов верно служат на военных и административных должностях. И тут из Большой Орды прибыли послы хана Ахмата и потребовали от Ивана уже не первый век выплачиваемую дань. В страшном гневе Иван вырвал у послов басму (знак ханской власти), растоптал её ногами и, сжигая все мосты, приказал умертвить ханских послов. Лишь один из них возвратился к своему повелителю с посланием русского царя: «Спеши объявить царю виденное тобою; что сделалось с его басмою и послами, то будет и с ним, если он не оставит меня в покое».

Разгневанный Ахмат начал немедленно собирать армию. Обстановка была благоприятна для него: литовский князь Казимир, обеспокоенный усилением Москвы, обещал военную помощь, северо-западным границам Руси угрожал Ливонский орден. В самом русском государстве против Ивана выступили его братья Борис Волоцкий и Андрей Большой, которые требовали «по дедовским обычаям» выделения им в управление специальных уделов. Помощи и защиты Ивановы братья искали все у того же Казимира, у которого и нашли приют вместе с семьями и дружинами. По договору между Ахматом и Казимиром, татарские и литовские войска должны были одновременно вторгнуться в пределы Руси, встретиться у берегов Угры. Этот опасный для московского государства союз не состоялся благодаря дипломатическому искусству Ивана III, сумевшего привлечь на свою сторону крымского хана Менгли-Гирея. С началом военных действий крымцы напали на Литву, что и лишило Ахмата сильного союзника. Но татарская армия была очень сильна и без того. Не все ладно было и в самой Москве. Опасаясь страшных последствий возможного поражения, некоторые влиятельные бояре уговаривали великого князя не начинать военные действия, уехать из Москвы и пойти на мирные переговоры с Ахматом. И все же большинство москвичей, всех чинов и званий, не слишком надеясь на ханскую милость, требовало решительной борьбы с Большой Ордой. 20 июня в Москву торжественно прибыла чудотворная икона Владимирской Божьей Матери, которая, по преданию, в 1395 году спасла столицу от войска безжалостного Тимура. Через некоторое время перед Иваном III повинились его мятежные братья. Получив прощение, Борис Волоцкий и Андрей Большой вместе со своими дружинами направились к берегам Угры, где главные русские силы уже поджидали татар.

Ахмат подошел к Угре в начале октября и попытался с ходу пересечь реку и вторгнуться в русские земли. Первый натиск был отбит с помощью артиллерии, которая тогда была ещё в новинку. В течение нескольких дней две армии лишь перестреливались через Угру, но если татарские стрелы не приносили войску Ивана III существенного вреда, то русские пищали нанесли врагу немалый урон, так что Ахмат был вынужден отдать приказ своей армии отойти от реки на некоторое расстояние. И хан, и великий князь, смущенные силой врага, попытались начать переговоры. Иван III был готов пойти на некоторые уступки, но условия Ахмата были для него неприемлемы. Ахмат требовал, чтобы Иван III вымолил себе прощение у стремени ханского коня и заплатил дань за все последние годы. Переговоры ни к чему не привели.

28 октября, почти через месяц после начала «стояния», Иван приказал своему войску отступить к Кременцу, и далее к Боровску, чтобы там, на удобных позициях принять бой с ордынцами. Дело в том, что ударили сильные морозы, Угра начала стремительно покрываться льдом и ждать нападения на её берегу становилось опасным. Но хан Ахмат, подозревая ловушку, не решился преследовать русское войско и решил вернуться в Орду, отложив расправу с непокорной Москвой до лучших времён. Через два месяца он был убит в бою, в Большой Орде началась кровавая борьба за власть. Ни у кого из наследников некогда могущественной Золотой Орды больше никогда не было сил попытаться вернуть власть над русскими землями. Двухсотпятидесятилетнее иго, со всеми его бедствиями и унижениями, закончилось.

Диким полем вот уже несколько столетий именуют огромные степные пространства к северу от Черного и Азовского морей. Испокон века здесь проходил путь, которым шли с востока на запад, из Азии в Европу, огромные кочевые орды, целые народы скотоводов и воинов. Иногда шли сравнительно мирно, просто в поисках более удобных земель, чаще же это были опустошительные нашествия, после которых не оставалось ничего, кроме вытоптанной травы. Для строительства большого города, да даже просто хорошо укрепленной крепости в этой огромной степи не было ни камня, ни дерева, ничего, кроме густой, в человеческий рост травы. Конечно, любое поселение, любое жилище было бы совершенно беззащитно перед вооружённым нападением. Прибавьте к этому страшные степные пожары, когда выгорали десятки тысяч гектаров степной растительности, и вы поймете, почему эти плодороднейшие земли никем толком не заселялись. Так и шло веками, что на эту огромную территорию не претендовали никакие государства, и лишь постоянно меняющиеся кочевые народы некоторое время контролировали её, пасли здесь свои стада, чтобы с течением времени уступить насиженное место более сильному претенденту.

И тем не менее люди нашли возможность жить оседло даже в этих негостеприимных местах. Конечно, «оседло» слишком сильно сказано, необходимость постоянно прятаться, спать и есть с оружием в руках, ожидая нападения, невозможность сохранять и накапливать ни плоды честного труда, ни добычу от грабежа — всё это породило неповторимый стиль жизни и своеобразную социальную организацию. Люди жили в труднодоступных местах, по побережьям рек и на островах, в шалашах и земляных норах, занимаясь традиционным для Дикого поля разбоем. Стихийная демократия выдвигала в предводители самые дикие, необузданные характеры и породила удивительные обычаи. Вы уже догадались, что речь идёт о казаках. Современные историки много спорят о том, кто же такие казаки и в каком веке появились. Одни ищут их корни в славянских и хазарских племенах, живших здесь ещё в IX веке, другие — в выходцах из татарских княжеств, третьи считают, что казачество целиком сложилось из русских крестьян, бежавших от царского и боярского произвола, но в любом случае казачество исторически сложилось из людей, не видевших себя частью четко организованного государственного устройства, людей, сделавших войну даже не профессией, а самой жизнью.

К XVI столетию ситуация начала меняться. Дикое поле оказалось со всех сторон окружено сильными, агрессивно растущими государствами — Россией, Речью Посполитой, Османской империей, воинственными татарскими княжествами. Они боролись за выходы к морю, за контроль над торговыми путями, наконец, за безопасность собственных границ от всех опасностей Дикого поля. Неуправляемая казацкая вольница оказалась козырной картой в этой борьбе, но чтобы не погибнуть самим, казакам пришлось выбрать союзника и покровителя. Неудивительно, что православное и говорящее на русском диалекте казачество стало другом единоверной России, надёжной защитой её южных рубежей. Постепенно Дикое поле стало покрываться небольшими крепостцами, потом появились и крупные города. Казаки органично влились в состав Российской империи в качестве отдельной иррегулярной армии, а в мирное время наследники прославленных разбойников стали успешно заниматься землепашеством, подняв плодороднейшие, не знавшие ни сохи, ни плуга целинные земли Дикого поля.

Дикое поле ушло из европейской жизни как фактор политики, но осталось частью нашей культуры. Понятие «дикое поле» можно частенько услышать в разговорах о «загадочной русской душе», его привлекают, пытаясь описать тот или иной социальной феномен современной российской действительности, например, отсутствие должного уважения к законам.

В 1453 году турками был захвачен Константинополь, величайший город Европы. Тысячелетняя Византийская империя, наследница могущественной империи Римской, прекратила свое существование. Практически все православные народы оказались под властью либо турок, либо германцев. Полунезависимые, враждующие между собой, русские княжества на востоке Европы уже не первый век продолжали выплачивать дань татарам, а Великий Новгород все более подпадал под влияние католической Литвы. Все более активной (и небезуспешной) становилась деятельность католической церкви по установлению Унии (союза), согласно которой все православные церкви должны были признать первенство Папы Римского в христианстве. Православные мыслители поневоле задавались вопросом: кто же взамен погибшей Византии сможет взять на себя роль оплота православной веры и культуры, чье политическое и военное могущество сможет оказать положительное влияние на судьбу потерявших свою независимость православных народов?

Уже на протяжении нескольких десятилетий среди всех княжеств, образовавшихся на месте бывшей Киевской Руси, все большее влияние приобретает Московское княжество. Удачное географическое положение, обилие водных торговых путей, умная (а подчас и коварная) политика московских князей по отношению к другим русским княжествам и Золотой Орде — все это привело к тому, что ко времени падения Византийской империи Московское княжество было готово к решительной борьбе за объединение всех русских земель под своей властью и окончательному избавлению от татарского ига. К концу XV столетия Иван III, а затем его сын Василии III успешно завершили эту борьбу. Но Московская Русь, несмотря на единую веру, единую власть и армию, все ещё не имела единого народа. Даже значительная часть крестьянства, купечества, городского сословия, не говоря уже о представителях древних княжеских фамилий, вынужденных пойти на службу московским государям, все ещё считала себя уроженцами того или иного, совсем ещё недавно независимого, княжества, захваченного московскими узурпаторами. Несмотря на то что большинство все же видело значительную выгоду в прекращении опустошительных междоусобиц и в возможности организации единого отпора иноземцам, местнические настроения были очень сильны. Да и на международной арене новой державе нужно было отвоевать себе достойное место. Для достижения всех этих целей молодому государству требовалась новая идеологическая концепция.

Вообще-то почва для того, чтобы перенять эстафету у «Второго Рима», т. е. у Константинополя, начала готовиться ещё до его падения. Пытаясь найти у католической Европы помощь в почти безнадёжной войне с турками, константинопольский патриарх в 1439 году заключил унию с католической церковью, чем вызвал взрыв негодования во всех уголках православного мира. Русская церковь формально подчинялась Константинопольской патриархии, но когда в Москву приехал униат Исидор, который должен был стать новым русским митрополитом, то его с позором изгнали, а митрополитом был избран рязанский епископ Иона. Таким образом, когда через считаные годы Византия пала, это посчитали заслуженным наказанием за «измену православию». Одновременное с этим возвышение Москвы, естественно, наводило на мысль, что это случилось неспроста, что именно Москве божественным промыслом отводится роль оплота истинной веры.

Окончательное оформление концепция «Москва — Третий Рим» получила при великом князе Василии III, в самом начале XVI века. Наиболее ярко и закончено эта концепция была сформулирована старцем Филофеем, иноком Елезарова монастыря в Пскове. В своих посланиях к великому князю он писал, что Римская империя (Первый Рим), и Византия (Второй Рим) погибли из-за измены их правителей истинному христианству, но Москва избрана Богом навсегда остаться православной, и значит, обречена стать первым среди всех городов на Земле. В качестве внешнего оформления передачи наследства от Второго Рима Третьему древний византийский символ, двуглавый орел, стал гербом Московского государства, и дожил в таком качестве до наших дней.

Вот уже не первый век спорят отечественные и зарубежные историки, почему же так ненавидел русский царь Иоанн IV, больше известный как Иван Грозный, боярскую аристократию, наиболее образованное, богатое и влиятельное сословие на Руси. Понятно, что стремление Грозного к единоличной, ничем не стесняемой власти не могло не встретить глухого сопротивления знати. Многие московские бояре, чьи деды и прадеды сами были полноправными правителями обширных и богатых княжеств, считали себя родовитее «московских выскочек», а обширные вотчины давали возможность не слишком зависеть от великокняжеской милости, держать себя гордо и независимо. Сам Иван Грозный объяснял неприязнь к боярам их непокорностью, мздоимством и склонностью к измене. Современные исследователи находят корни этой неприязни в детских годах царя. Иван рано лишился родителей и, по его словам, рос во дворце одинокий, заброшенный опекунами и высокопоставленными слугами, занятыми лишь интригами и сведением счетов. Ясно лишь одно: через всю свою жизнь пронес Иван Грозный неприязнь к древним княжеским родам, и эта неприязнь оказала огромное влияние на всю историю русского государства. А созданная для борьбы с боярской оппозицией опричнина дала русскому языку слово, полное самых разнообразных смыслов и значений.

К 1564 году общее положение Русского государства было довольно безрадостным. Кровопролитные войны, длящиеся без перерыва и без особого успеха уже без малого двадцать лет, постоянно повышающиеся налоги, обезлюдевшие хозяйства — все это заставляло Ивана всерьёз опасаться за прочность своего трона.. Основания для этого у него были. Дело в том, что ещё отец Грозного формально был не царем, а великим князем. Этот титул в европейской иерархии стоял значительно ниже царского, и поэтому дед Ивана Грозного, Иван III, и его отец, Василий III, уже будучи полноправными повелителями Великого княжества Московского, могучего, огромного, единого и независимого государства, так и не рискнули принять царский титул, опасаясь трений с соседними странами. И лишь окружение Ивана IV настояло на том, чтобы 16-летний великий князь был помазан на царство, что вполне укладывалось в идеологическую концепцию «Москва — Третий Рим». Но простой народ, а тем более родовитые бояре, которые по старинным русским обычаям могли считать себя по происхождению равными, а то и старшими, новому самодержцу, ещё не привыкли считать новую власть богоданной, и царский авторитет ещё не был таким непререкаемым, каким стал впоследствии. Реальная власть Боярской думы была ещё очень велика, и Иван Грозный должен был с ней считаться. Чтобы лишить родовую аристократию властных амбиций и экономического могущества, Иван и его советники придумали сложный план.

В декабре 1564 года Иван вместе с семьей, советниками, слугами, главными московскими святынями, государственной казной и войском покинул Москву и обосновался в подмосковной Александровской слободе. Отсюда он известил удивленной и напуганной всеми этими событиями стране о своем намерении отречься от престола, так как награждён по грехам своим слишком недостойными и коварными подданными. В своем послании царь особенно сделал упор на то, что недоволен именно боярами, расхитившими казну и замышлявшими измену, а на простой народ у него «гневу и опалы никоторые нет». Дело было сделано так умело, что прими Боярская дума царское отречение, что было вполне возможно, в Москве мог начаться большой мятеж, направленный против боярской аристократии. Дума не решилась на открытое выступление против Грозного. Напротив, в Александровскую слободу была послана представительная депутация, которая слезно молила о прощении (непонятно, за что) и разрешила царю править по своему разумению, не советуясь ни с кем.

В середине февраля 1565 года Грозный покинул Александровскую слободу, вернулся в Москву и представил Боярской думе свой план государственного устройства. По этому плану Российское государство делилось на две половины: «опришнину» и «земщину». Опричнина должна была стать как бы государством в государстве, в полной власти Грозного, со своим двором, администрацией и войском, земщина же, оставаясь формально под управлением бояр, конечно же, также подчинялась Ивану IV. В опричнину по замыслу царя вошли те русские земли, где были сконцентрированы вотчины древнейших боярских родов, представителей которых Иван и опасался как претендентов на престол. Бояре со своими ближайшими родственниками переселялись из опричнины в самые глухие уголки земщины. Те поместья, которые опальные бояре получали на новом месте, не шли ни в какое сравнение с их старинными вотчинами, богатыми и обустроенными. Освободившиеся в опричнине поместья Грозный раздавал за службу своим самым верным слугам. Это разделение государства сохранялось до 1572 года, и хотя могущество боярства действительно было в значительной степени подорвано, последствия для страны были поистине катастрофическими. Подорваны оказались экономика, управление, судебная система, военное устройство. В конечном счете именно в опричнине следует искать корни Смутного времени, до которого оставалось менее 30 лет.

Но почему же слова «опричнина», «опричники» в русском языке получили такую яркую эмоциональную окраску? Дело в том, что Иван Грозный учредил специальное войско, своеобразную личную гвардию опричников. Преступления этой гвардии против земщины, совершенные при одобрении, а то и при участии царя, потрясли тогдашнее русское общество. Представление, что «подвиги» опричников являются чем-то из ряда вон выходящими в мировой истории, да и в современной опричнине Европе, едва ли верно, но тот страх, который внушали опричники русским людям, отпечатался в отечественной культуре надолго, может быть, навсегда.

Смутное время, или Русская смута, — короткий, но чудовищно напряжённый период, пятнадцать лет, которые буквально разрушили, потрясли, перемешали всё и вся в русском государстве. Это время дало нашей культуре целый ряд героев и антигероев, знаковых событий, образцовых примеров мужества и верности долгу, но и примеров преступлений, чудовищных предательств, совершавшихся настолько просто и естественно, что только диву даёшься. Конечно, эти пятнадцать лет вместили в себя множество важных исторических событий, о многих из которых (далеко не обо всех!) вы узнаете в этой книге. Но и само по себе это понятие — Смутное время — занимает в нашем сознании настолько исключительное место, что все крупные социальные катастрофы в нашем обществе автоматически получают название «Русская смута». Так называли годы Революции и Гражданской войны, так именуют события, связанные с распадом СССР.

Как вы уже прочитали, Смутное время во многом было подготовлено за несколько десятилетий до 1598 года, когда прервалась древняя династия Рюриковичей. Уже в годы сурового царствования Ивана Грозного, в годы бесконечных войн за прибалтийские земли, в годы опричнины, Московское государство получило удар, от которого толком так и не оправилось. Многие местности обезлюдели, пашни не возделывались, непосильные налоги возбуждали недовольство населения. Старая государственная машина, главным стержнем которой было знатное боярство, была почти сломана, в то время как служилое дворянство ещё не умело полностью взять в свои руки административный аппарат, что приводило к неразберихе в государственном управлении. К экономическим и политическим проблемам добавился династический вопрос.

Старший сын Грозного Иван Иванович погиб от руки своего отца, младший, Дмитрий, погиб при неясных обстоятельствах. Средний сын Ивана Грозного, царствовавший после его смерти Федор Иванович, детей не имел. Со смертью Федора старинная династия пресеклась, а нового царя, худородного Бориса Годунова, обвиняли в смерти царевича Дмитрия Ивановича, что делало ещё более сомнительными его права на занятый им престол. Итак, к 1598 году практически всё было готово для трагедии государственного масштаба. Оставались последние мазки — чудовищный трехлетний голод, приведший к смерти десятков тысяч человек и возникновению многочисленных разбойничьих ватаг, и появление в сопредельной Польше человека, который объявил себя чудом спасшимся царевичем Дмитрием. Наверное, нет смысла коротко пересказывать в короткой главе все произошедшее с 1598 по 1613 год, только простой перечень самых важных событий Смутного времени занял бы не одну страницу. К тому же о многом вы сможете прочесть в этой книге. Отметим лишь, что Русская смута закончилась после победы народного ополчения князя Дмитрия Пожарского и земского старосты Кузьмы Минина над поляками, и воцарения в России первого из династии Романовых — Михаила Федоровича. Огромные территории на западе и северо-западе России были захвачены поляками и шведами. Торговлю, сельское хозяйство, ремесла, войско, да буквально всё нужно было воссоздавать заново. За Смутное время население некоторых местностей сократилось в несколько раз, а площадь возделываемых земель — в десятки раз. По этим и многим другим показателям Россия достигла «досмутного» уровня лишь к концу XVII века. И все же именно в тех страшных событиях мы находим примеры для подражания, историки и философы — примеры для назидания, а писатели, скульпторы и художники — источник своего вдохновения.

Пожалуй, не так уж много найдётся в мировой истории событий, которые на протяжении столетий будоражили воображение исследователей так же, как таинственная гибель восьмилетнего мальчика, случившаяся 15 мая 1591 года в старинном уже тогда Угличе. И дело тут не только в том, что мальчиком был сын Ивана Грозного, и не в том, что так и не выяснено, убийство ли это было или несчастный случай, и не в том, что до сих пор нет даже единого мнения, погиб в тот день царевич Дмитрий или нет. Дело в том, что эта смерть стала первым звеном в цепи страшных событий, известных как Великая смута или Русская смута, когда под вопросом было существование не только России как государства, но и самого русского народа, только начинавшего осознавать себя народом.

Царевич Дмитрий, сын Ивана Васильевича Грозного, родился в Москве 19 октября 1583 года. В этот день Православная церковь отмечает день святого мученика Уара, в честь которого царевич получил свое первое, «прямое» имя. «Мирское» имя Дмитрий он получил во время обряда крещения. Меньше чем через полгода Иван Грозный скоропостижно скончался. Эта смерть не только не подняла общественное положение младенца, но скорее, наоборот, отодвинула его (вернее, его родных) на задворки русской жизни. Причин этому было несколько. Во-первых, жив был старший сын Ивана Грозного Федор Иванович. Хотя он и почитался современниками за человека «не от мира сего», но препятствием для вступления на престол слабые умственные способности не являлись. Во-вторых, мать царевича Дмитрия, Мария Федоровна, происходила из боярской фамилии Нагих, влиянием и авторитетом ни при дворе, ни в государстве не пользующейся. Наконец, сама Мария Федоровна была седьмой по счету женой Ивана Грозного. Хотя по православным церковным канонам никому не позволялось вступать в брак более трех раз, грозный царь Иван, похоронив или заточив в монастырь очередную супругу, решал этот вопрос так, как решал все вообще вопросы: по-своему. Поэтому хотя все положенные обряды, связанные с седьмым браком Грозного, были совершены, царевич Дмитрий был если и не незаконнорожденным, то его права на престол были сомнительны. Все это. привело к тому, что когда при московском дворе началась борьба за влияние на слабовольного Федора Ивановича, его малолетнего сводного брата вместе с родней отослали от греха подальше в маленький Углич. Эта ссылка не была даже почетной. Несмотря на то что Углич был удельным городом, т. е. там был княжеский стол, на который можно было бы для приличия посадить Дмитрия, он был просто оставлен там вместе с матерью и её братьями на жительство, даже не с самым большим содержанием. Можно даже сказать, что царевич со своей семьей жил в Угличе под надзором, который осуществлял специальный чиновник от московского правительства — дьяк Михаил Битяговский.

В столичной придворной борьбе довольно быстро победил боярин (впоследствии царь) Борис Годунов. Имя Годунова поминали отныне недобрым словом Нагие, недовольные своим житьём в провинции, имя Годунова окажется навечно связанным (вероятно, несправедливо) с именем безвременно погибшего царевича Дмитрия.

Дмитрий, как и оба его брата (Федор Иванович и убитый своим отцом Иван Иванович), не отличался психическим здоровьем и страдал «падучей немочью» — эпилепсией, во время припадков которой не раз наносил окружающим и себе серьезные ранения. Именно об этом 15 мая 1591 года прокричал прибежавший в панике к Марии Федоровне мальчик Петрушка Колобов, один из товарищей Дмитрия по играм: очередной припадок застиг царевича во время игры «в свайки» («в ножички»), и он сам нанёс себе смертельное ранение в шею. Но убитая горем царица, уже довольно давно обвинявшая Годунова в попытках отравить царевича и подсылке наёмных убийц, стала кричать, что её сына убили, и даже назвала «виноватых»: ими стали мамка (воспитательница) царевича Василиса Волохова, её сын Осип и сын дьяка Михаила Битюговского.

Ударили в набат, и под предводительством брата царицы Михаила Нагого в Угличе начался бунт, во время которого разъяренной толпой были убиты отец и сын Битюговские, Осип Волохов, многие другие, кого, правильно или нет, посчитали «людьми Годунова». Родственниц Витюговского женского пола и Василису Волохову чудом удалось спасти от смерти угличскому духовенству. Многие горожане в страхе бежали из города и несколько дней скитались по окрестным лесам, не решаясь вернуться.

Присланная московским правительством следственная комиссия донесла в Москву, что виной смерти Дмитрия надлежит считать болезнь царевича и несчастный случай.

Спустя долгие годы, при изменении политической ситуации на Руси, погибший мальчик был сначала объявлен чудом спасшимся от рук убийц Годунова, а потом все-таки погибшим, но убитым именно по приказу Годунова. Все это будет сопровождаться величайшими бедствиями в истории нашего государства, о чем вы ещё прочтете в других главах этой книги.

А пока... Пока в усмиренном Угличе шли следствие и расправа, после которых Углич окончательно утратил всякую роль в политической жизни России.

6 января 1598 года умер последний царь из старинной московской династии, идущей от Ивана Калиты, сын Ивана Грозного Федор Иванович. Детей у него не было, и страна оказалась перед проблемой выбора наследника. Претендентов на трон из старинных боярских семей было немало, но всех их обошел незнатный, но умный и талантливый Борис Годунов, сестра которого, Ирина, была женой последнего царя. Благодаря своим выдающимся личным качествам, он был одним из влиятельнейших деятелей России ещё при Иване Грозном, при «блаженном» Федоре Ивановиче он фактически полновластно руководил страной, и вот теперь, удачно использовав свое не слишком близкое родство с угасшей династией, добился царского венца. Даже недоброжелатели Бориса, ставившие ему в вину узурпацию трона, не могли не отметить, что за время своего недолгого царствования Годунов принес немало пользы государству, ещё не оправившемуся от лихого правления Грозного. Но ни народ, ни знать так и не простили худородному Годунову этого стремительного взлёта. С самых первых дней царствования Борису пришлось бороться с множащимися слухами о том, что «истинный» наследник династии, царевич Дмитрий Иванович не погиб в мае 1591 года в Угличе, а жив и здравствует и готовится предъявить свои права на престол.

В 1601-1603 годах Россию постигли страшные природные бедствия: дожди и заморозки, погубившие несколько урожаев подряд, что привело к небывалому голоду. По свидетельствам очевидцев, в одной только Москве голодная смерть унесла более 120 тысяч жизней. Щедро раздаваемая Годуновым денежная помощь оказывалась бесполезной, потому что покупать было просто нечего. По городам и деревням бесчинствовали постоянно растущие разбойничьи шайки, с которыми ничего не могли поделать дворянские вооружённые отряды, рассылаемые правительством. В народе крепла мысль, что все эти бедствия стали результатом незаконного воцарения Бориса Годунова, ведь по представлениям того времени вся страна была в ответе за грехи своего правителя. Для появления многочисленных самозваных претендентов на русский трон была подготовлена самая благодатная почва. И они не замедлили явиться.

В 1602 году в сопредельной России Польше объявился молодой человек, который называл себя сыном Ивана Грозного Дмитрием, счастливо избежавшим в 1591 году смерти от рук подосланных Годуновым убийц. Все эти годы, он-де скрывался у верных людей и ждал своего часа. Борис Годунов сразу оценил всю опасность, исходящую от молодого человека, и повелел провести тщательное расследование. Расследование показало, что самозванец — бывший дворовый человек бояр Романовых, монах кремлёвского Чудова монастыря, расстрига Григорий (в миру Юрий) Отрепьев. Не следует думать, что польские власти на самом деле считали молодого человека царевичем Дмитрием, но они решили поддержать самозванца. Король хотел территориальных приобретений в России, шляхта — военного похода и добычи, римская церковь — победы над православием и насаждением в русских землях католичества. Эту цену за помощь Григорий Отрепьев, или Лжедмитрий I, обязался уплатить после победы. Под знамёнами Лжедмитрия I к августу 1604 года собралось около 3000 человек, в основном авантюристов, мелких шляхтичей, просто разбойников, готовых за ничтожную плату предоставить свои услуги на самое гнусное дело. Рассчитывать на победу в войне с таким «войском» было неразумно, но Лжедмитрий надеялся не на войну. Лазутчики доносили, что в измученной голодом и неурядицами России с нетерпением ждут «настоящего» царя, и вся русская земля поднимется против Годунова, едва царевич Дмитрий пересечет границу. Так оно и получилось. Войско Лжедмитрия терпело поражения от русской армии, но сам он неумолимо приближался к Москве, принимал присягу от высокопоставленных перебежчиков, встречался с послами восставших городов. В это время, 13 апреля 1605 года, скоропостижно скончался царь Борис. Воспользовавшись этим, сторонники Лжедмитрия в Москве убили наследника Федора Годунова и ближайших родственников и устроили переворот в пользу Лжедмитрия. 20 июня 1605 года самозванец вошёл в Москву, а в конце июля был коронован на российский престол. Впрочем, этот блистательный взлёт оборвался ещё более стремительно. Меньше чем через год после коронации, москвичи, возмущённые пренебрежением нового царя к старинным традициям, откровенным заигрыванием с католиками и бесчинствами польской охраны Лжедмитрия, подняли восстания и убили самозванца.

После этого переворота жена Лжедмитрия I, знатная полячка Марина Мнишек, вместе со своими родственниками и приближенными, была отправлена в ссылку в Ярославль.

Пользуясь в этом волжском городе полной свободой» польская партия затеяла новую интригу, смысл которой заключался в том, что во время московского восстания погиб не царь Дмитрий, а один из его двойников. Дмитрий же сидит в польском Самборе, принадлежавшем семье Мнишков, и вновь собирает сторонников возвратить отцовский престол! Лишь неудачная для заговорщиков внутриполитическая ситуация в Польше не позволила уже в 1606 году появиться на сцене Лжедмитрию II. Но уже в 1607 году царь Дмитрий «воскрес» и Русская смута получила новый импульс. О том, кем был этот самого темного происхождения человек, достоверных данных не сохранилось. Известно лишь, что он был довольно неразвит, не слишком привлекателен и не блистал отвагой. Тем не менее легенда о том, что царь Дмитрий чудесно спасся, получила большую поддержку как у простонародья, так и у части боярства и у предводителей всевозможных отрядов восставших крестьян, гуляющих по русским просторам казаков и просто разбойников. Первые же успехи нового самозванца привлекли из Литвы и Польши толпы новых авантюристов. К 1608 году власть Лжедмитрия II признала половина России. Его двор в подмосковном Тушине (отсюда прозвище — Тушинский вор) обладал своей Боярской думой, члены которой не уступали знатностью Думе законной, московской, своей казной, армией и даже своим патриархом. Сам же Лжедмитрий II был лишь игрушкой в руках предводителей вооружённых отрядов. В декабре 1610 года «царь» был убит начальником своей же собственной охраны.

Вообще разных лжедмитриев по русской провинции за время Смуты появлялось немало, но больших успехов больше никто не добился. Лишь один из них, известный ныне как Лжедмитрий III, некоторое время был на слуху, но самостоятельной роли не играл, а был лишь разменной картой в сложных взаимоотношениях многочисленных вождей Русской смуты, в историю которой самозванцы на троне вписали самые позорные страницы.

23 сентября 1608 года тридцатитысячная армия самозванца Лжедмитрия II под командованием литовского гетмана Петра Сапеги осадила стены русской национальной святыни — Троице-Сергиева монастыря. По сути, это была одна из последних опор российской государственности и православия посреди всеобщего развала и беззакония. В Москве, где сидел «боярский царь» Василий Шуйский, зрели заговоры и измены. Десятки городов и городков выжидали, кто возьмёт верх: Шуйский в Кремле или Лжедмитрий II в подмосковном Тушине. Русская православная церковь в растерянности наблюдала за борьбой двух патриархов: законного Гермогена и тушинского Филарета. По стране бродили шайки разбойников, отряды поляков, шведов, татар и казаков, дворянские дружины и крестьянские армии... Всё это шаталось, продавалось Кремлю и Тушину попеременно, убивало и грабило.

Самым главным противостоянием того лихого времени была борьба между Василием Шуйским и Тушинским вором. Сил для решительной победы ни тому, ни другому не хватало, противники вели позиционную войну на подступах к столице. Лжедмитрий и его польские советники решили лишить Москву подвоза продовольствия, взять город измором. Для этого нужно было захватить несколько укрепленных монастырей в окрестностях Москвы, главным из которых влиянием, богатством и крепостью стен считался Троице-Сергиев. Московское правительство прекрасно понимало всю важность этого укрепленного пункта, и здесь уже несколько месяцев стоял сильный гарнизон под командованием Григория Долгорукого-Рощи.

Троице-Сергиев был настоящей крепостью, с высокими и мощными каменными стенами, башнями, бойницами, арсеналом и артиллерией. Не раз и не два в своей истории обитель преподобного Сергия становилась непреодолимым препятствием для вражеских нападений. Но на этот раз ситуация была совсем другая: среди многих тысяч воинов, осадивших святую обитель, иностранцев — поляков и татар — была лишь незначительная часть, большинство составляли русские, православные люди, и перед архимандритом Иосафом стоял нелегкий выбор. Было решено защищаться, и рядом со стрельцами встали с оружием в руках и монахи, и жители окрестностей, укрывшиеся за стенами монастыря.

Итак, 23 сентября 1608 года первые ядра ударили в стены обители, и героическое Троицкое сидение началось. Войско Лжедмитрия II без устали штурмовало стены монастыря, но всякий раз защитникам Троицы удавалось отбить неприятеля, с большим для него уроном. Догадавшись, что под стены монастыря ведётся подкоп, осажденные провели вылазку, во время которой подкоп был взорван. Ко всем прочим бедам, на защитников обители свалились голод и болезни от скученности, но это не пошатнуло их решимости драться до конца. Заменяя убитых и раненных, рядом с взрослыми мужчинами вставали на стены старики, женщины, дети. Лишь к концу лета 1609 года наступило некоторое облегчение, в осажденный монастырь прорвался сильный вооружённый отряд, посланный воеводой Скопиным-Шуйским. После этого войско Лжедмитрия продолжало осаду без прежнего напора, надеясь лишь на недостаток в обители съестных припасов, но и эта надежда иссякла в январе 1610 года. Через 16 месяцев после начала осады, разочарованный гетман.

Сапега со срамом вернулся в Тушино. Хотя самые страшные события Смуты были ещё впереди, эта победа вдохнула новые силы в тех русских, для кого Лжедмитрий II был неразрывно связан с изменой православию и польской интервенцией. И остается лишь гадать, как сложилась бы дальнейшая история России, попади сокровища Троице-Сергиева монастыря в руки Тушинского вора.

На всем протяжении Великой русской смуты роль поляков в трагических событиях нашей истории была очень велика. Именно в Речи Посполитой изначально были провозглашены законными наследниками русского престола Лжедмитрии I и II, здесь вербовались вооружённые отряды из польских авантюристов, во многом благодаря которым оба самозванца достигли своих успехов. Польский король Сигизмунд III на протяжении долгих лет пытался ловить свою рыбку в мутных водах русской междоусобицы. Но до поры до времени вмешательство Польши в русские дела носило довольно ограниченный характер. Влиятельные магнаты не одобряли авантюрных планов своего короля и не желали портить отношения с Россией. Сам Сигизмунд III не пользовался популярностью в Речи Посполитой, постоянно боролся с заговорами, и поэтому опасался оказывать прямую помощь русским самозванцам, хотя и никак не препятствовал вербовке наёмных отрядов. Ситуация изменилась в 1609 году. Несколько лет гражданской войны привели к тому, что Россия была уже не в состоянии выставить сильное и многочисленное войско, боевые качества отрядов законного царя Василия Шуйского и самозванца Лжедмитрия II оставляли желать лучшего. При этом главную ударную силу Лжедмитрия II (Тушинского вора) составляли именно наёмные поляки, которые вели себя в России буквально как в завоёванной стране. В довершение всех бед с юга в Россию вторглись крымские татары. В этих условиях Сигизмунд III и его окружение решили начать прямую интервенцию, рассчитывая на большие территориальные приобретения. Большинство поляков по-прежнему были против войны, но очевидная слабость России гипнотизировала короля, а военные успехи наёмной армии Лжедмитрия II манили все новых и новых шляхтичей на русские просторы.

Интервенция началась осенью 1609 года. Первой мишенью польской армии стал старинный русский город Смоленск, главная крепость на западных рубежах России, третий по величине торговый город страны. За несколько лет до начала Смуты в Смоленске были возведены новые мощные стены длинной в 6 вёрст и шириной в 5 метров. В городе находился сильный гарнизон и большие запасы зёрна, кроме того, жители города, как показали последующие события, были настоящими русскими патриотами. Сигизмунд, введённый в заблуждение донесениями своих лазутчиков, рассчитывал на то, что Смоленск сдастся без боя, но жестоко просчитался. На предложение отворить ворота жители города ответили, что предпочтут смерть.

12 октября 1609 года состоялся первый штурм Смоленска, который был отбит защитниками с огромным трудом. Началась героическая двухлетняя оборона города от поляков — Смоленское сидение. За время осады интервенты неоднократно пытались подвести мины под мощные стены крепости, но смоляне пресекали все эти попытки. Часто защитники Смоленска совершали вылазки за городские стены, причинявшие немало беспокойства неприятелю.

Тем временем месяц шел за месяцем, ситуация в стране становилась все хуже и хуже. И законный русский царь Василий Шуйский, и самозванец окончательно скомпрометировали себя. Все громче раздавались призывы избавиться от обоих соперников и помирить Русскую землю выборами нового царя. Приближенные Василия Шуйского и Тушинского вора составили заговор, с целью передать власть сыну польского короля Владиславу. Русские бояре надеялись, что при молодом цареиностранце они смогут спокойно управлять Россией. Поляки отнеслись к этой идее сочувственно, но насчёт того, кто будет управлять страной, у них были собственные планы. 17 июля 1610 года бояре в Москве низложили Василия Шуйского и избрали на царство царевича Владислава. С Сигизмундом III был заключён договор, один из пунктов которого гласил, что польские войска должны немедленно покинуть пределы Российского государства. Сигизмунд III, однако, хотел увеличить размеры своего государства за счет русских территорий, и не собирался выполнять этот договор, наоборот, польские войска навалились на Смоленск с удвоенной яростью.

После двадцати месяцев жестокой осады ряды защитников Смоленска сильно поредели, припасы подошли к концу, а между тем на помощь рассчитывать не приходилось: московское боярское правительство, не желая ссориться с Польшей, бросило город на произвол судьбы. Хуже того, от Семибоярщины последовал возмутительный приказ сдать город полякам. Тем не менее смоляне под командованием воеводы Шеина до конца продолжали свою героическую борьбу с интервентами. Когда 3 июня 1611 года польское войско смогло все же ворваться в Смоленск, его жители подожгли родной город в нескольких местах. В огне пожара взорвался склад с большими запасами пороха, так что полякам в итоге достался не большой цветущий город, а сгоревшие руины.

Подвиг жителей Смоленска, которые в самые страшные годы Смуты почти на два года задержали под стенами своего города интервентов, навсегда останется в памяти русского народа.

Междуцарствием в стране с монархическим строем правления называется период времени, когда трон никем не занят. Например, законный монарх скончался, не оставив наследника, а выбор преемника по каким-то причинам задерживается. Чаще всего это означает, что на вакантный трон имеется несколько претендентов, у каждого из которых есть законные основания на корону, и главное, есть влиятельные силы, готовые его поддержать. Периоды междуцарствия могут длиться иногда до нескольких лет, и обычно чреваты серьезным кризисом в государстве. В последние десятилетия такие случаи если и бывали, то разрешались быстро и сравнительно мирно, а вот история знает массу случаев, когда междуцарствия выливались в кровопролитные войны. История России знает три таких эпизода, и все они были чреваты для государства самыми тяжелыми последствиями. О междуцарствии, случившимся после смерти императора Александра I, вы можете прочитать в этой книге, в главе «Декабристы», два других эпизода напрямую связаны с тяжелейшим периодом русской истории, со Смутным временем.

В 1598 году скончался последний Рюрикович на русском троне, сын Ивана Грозного, царь Федор Иоаннович. Детей у него не было, братья умерли или погибли в разном возрасте, старинная династия пресеклась. Не оставил Федор Иоаннович и никакого завещания. Россия, ещё не до конца оправившаяся от бурного правления Грозного, встала перед серьезной проблемой выбора нового царя. Беда была в том, что у Федора Иоанновича не было близких родственников по мужской линии. Свои права на трон предъявили четверо: Федор и Александр Романовы, родственники матери последнего царя Анастасии Романовой, правнук царя Иоанна III Федор Мстиславский и Борис Годунов, сестра которого Ирина была женой Федора Иоанновича. Из этих четверых шансы не слишком знатного Годунова виделись наименьшими, но именно он умелыми действиями и тонкими интригами добился избрания на русский трон. Казалось, кризис власти был успешно преодолен, но именно избрание царя Бориса поставило страну перед пропастью: сразу же после смерти Годунова Россия равнодушно отвернулась от его наследников и возвела на трон проходимца Отрепьева, начав Великую смуту. Вероятно, у Отрепьева-Лжедмитрия не было бы никаких шансов на успех, если бы на троне сидел выходец из более древней и авторитетной фамилии.

Воцарился и был низвержен Лжедмитрий I, взошёл на русский трон и был низложен «боярский царь» Василий Шуйский, и в 1610 г. началось самое длительное в русской истории междуцарствие, продлившееся целых три года. Первое время Россией управляла Семибоярщина. Представители древних родов так и не смогли найти достойного претендента на трон внутри государства и предложили занять его королевичу Владиславу, сыну польского короля Сигизмунда III. В московском Кремле прочно обосновались поляки, но, конечно, их положение нимало не напоминало положение королевских придворных — они были интервентами, не пользовались никаким авторитетом, и их власть не основывалась ни на чем ином, кроме грубой военной силы. Авторитет государственной власти был подорван окончательно, это был самый тяжелый период Смуты. Чтобы восстановить в России закон и порядок, потребовались воля и инициатива самых широких слоев русского народа. Собранное посадскими людьми Нижнего Новгорода народное ополчение под руководством князя Дмитрия Пожарского и купца Кузьмы Минина спасло Россию. Поляки были изгнаны из Москвы, попробовали вернуться в Россию, но снова были изгнаны. На истерзанной Русской земле установилось некое подобие порядка, что позволило собрать в Москве Земский собор, который в апреле 1613 года избрал новым русским царем Михаила Романова, ставшего основателем новой династии. Характерно, что самые родовитые бояре единым фронтом выступили против этой кандидатуры, более того, сам Михаил и его мать не желали этой чести, но за него был народ, и народ тогда сумел настоять на своем.

17 мая 1606 года Лжедмитрий I был свергнут с российского трона и убит заговорщиками. Через несколько дней Красная площадь заполнилась пестрым московским людом: здесь были и высшие церковные чины, и родовитое боярство, и купцы, и простонародье. Организаторы этого «мероприятия» собирались объявить о созыве Земского собора для избрания нового патриарха взамен Игнатия, возвысившегося при самозванце и низверженного вместе с ним. По мысли собравшихся, новый патриарх и управлял бы государством до того момента, когда разрешится вопрос с новым царем. Но случилось иначе. Хитрый и опытный интриган, игравший важнейшую роль во всех русских событиях последних лет, родовитейший боярин из Рюриковичей, князь Василий Иванович Шуйский умело воспользовался всеобщей растерянностью. Его верные люди потребовали немедленно признать Шуйского царем, перекричали сторонников иных кандидатов, и по неписаным законам тех удивительных времён избрание нового государя совершилось. Совершилось к немалому удивлению большинства собравшихся, и не помышлявших о подобном исходе.

Сейчас уже трудно сказать точно, когда впервые на Руси прозвучало это грозное «Слово и дело государево», которое на протяжении жизни нескольких поколений заставляло трепетать и знатного боярина и нищего пьянчужку. Вероятно, в царствование первого царя из династии Романовых, Михаила Федоровича, возникла надобность в специальных мерах по защите царского имени от хулы, а государства (которое было в те времена неотделимо от личности царя) от измены. Не забудем, что всего ничего прошло со времени окончания Великой смуты, когда царями называли безродных самозванцев, когда люди с великой лёгкостью отрекались от любых клятв и присяг, когда каждый пустой слух мог привести к началу кровавого мятежа, когда само Русское государство стояло на пороге исторического небытия. В царствование сына Михаила Федоровича, Алексея Михайловича, в собрании законов, называемом «Уложение», такие действия подданных получили название «великие государевы дела», определено было и ведомство, которое должно было заниматься этими «делами» — Приказ тайных дел. Впрочем, поле деятельности этого приказа было чрезвычайно широким, например, он отвечал за поиск необходимых государству руд. При Петре I «государевыми делами» занимался Преображенский приказ, при его наследниках — печально знаменитая Тайная канцелярия, после Канцелярия тайных и розыскных дел. Можно долго спорить о том, помогло ли упрощенное и предельно жёсткое судопроизводство поднять авторитет царской власти, но ясно, что слез и крови стоило оно России немало.

Под действие законов о «Слове и деле государевом» подпадало многое. Прямая государственная измена, призыв к мятежу, критика действий царя, поношение его имени, любое колдовство и ворожба, связанные с личностью царя, обо всем этом вольный или невольный свидетель обязан был немедленно объявить ближайшему представителю власти «Слово и дело государево». При этом под стражу брались все: подозреваемый, доносчик, свидетели — все! Все они препровождались в специальное место, где подвергались строжайшему допросу. Допрос сопровождался пытками, подозреваемого пытали почти всегда, очень часто и свидетелей. Парадоксом, загадкой для современного человека остается тот факт, что пытке очень часто подвергался и доносчик. Удивительно, что заставляло людей объявлять «Слово и дело» подвергая свое здоровье, а то и жизнь страшному риску? А ведь объявляли, да так, что в XVIII веке по воспоминаниям очевидцев, многие не могли чувствовать себя спокойно даже в своих семьях. Неловко даже говорить о том, что доносы делались под влиянием гражданского чувства, долга. Судя по сохранившимся до наших дней розыскным делам, значительная часть их начиналась из-за чьей-то пьяной болтовни, или просто неумения ясно изложить свою мысль. Конечно, имела место и клевета, и недобросовестность государственных чиновников.

Изначально предполагалось, что расследования «государевых дел» должны проводиться в присутствии либо самого царя, либо его ближайших доверенных лиц. Очень быстро выяснилось, что на такие расследования не хватит «рабочего времени» ни царя, ни его слуг. Делались попытки упорядочить работу «приказов» и «канцелярий», право решать, какие дела государевы, а какие нет, было предоставлено чиновникам среднего звена. Наконец, по воцарении в 1762 году Екатерины II, грозный клич «Слово и дело» был окончательно запрещён, а те, кто имел сведения по важному (действительно важному!) государственному делу, должны были предоставить свидетелей и доказательства, прежде чем начиналось следствие.

И все же, несмотря на то, что эта была по-настоящему черная страница нашей истории, нельзя бросаться в другую крайность (как это нередко бывает) и утверждать, что в России вообще ничего, кроме Тайной канцелярии, не было. Законы «об оскорблении величества» существовали очень давно и во многих странах, с изменниками нигде особенно не церемонятся, доносительство также всегда и везде расцветает в эпоху неуверенности и террора. Наша задача — спокойно и внимательно изучать свою историю, научиться понимать её и делать необходимые выводы.

Российский царь Алексей Михайлович Романов получил в народе прозвище Тишайший. Однако достаточно просто перечислить некоторые основные вехи его долгого царствования, чтобы это прозвище вызвало как минимум недоумение. Крестьянская война под руководством лихого атамана Степана Разина, учреждение Приказа тайных дел, придание статуса закона «Слову и делу государеву»... И бунты, бунты... Недаром те суровые времена называли «бунташным веком». Если не брать разинскую войну, то два самых крупных восстания во времена царствования Алексея Михайловича прошли в Москве в 1648 и 1662 годах и были вызваны крайне неудачными мерами властей по наполнению государственной казны.

В 1640-х годах власти попытались заменить прямые налоги, величина которых вызывала у народа все большее недовольство, пошлинами на самые ходовые товары. Особенно не повезло в этом смысле соли, которая всегда нужна для консервирования продуктов и ничем не заменима. Высокие пошлины на соль привели к её подорожанию в четыре раза. Подавляющему большинству населения новые цены были не по карману, потребление соли резко упало. В проигрыше оказались все: народ остался без соли, а казна без денег. В 1647 году пошлина на соль была отменена, но казна требовала денег, причем срочно, и Боярская дума начала снова усиливать налоговый пресс. Недовольство среди московского простого люда все усиливалось, тем более что в приказах творились вопиющие безобразия, процветали взяточничество и воровство.

В июне 1648 года москвичи составили челобитную царю Алексею Михайловичу, в которой просили урезонить боярскую администрацию и созвать Земский собор, чтобы тот утверждал все новые законы. Большая делегация из уважаемых москвичей встретила возвращающегося с богомолья царя и подала ему челобитную. Алексей Михайлович челобитной не принял и распорядился разогнать просителей. На следующий день москвичи смяли стрельцов и ворвались в Кремль, чтобы всё же вручить челобитную царю, но снова неудачно.

В этот же день разъяренная толпа снова ворвалась в Кремль, но на этот раз стрельцы были уже с москвичами. У Алексея Михайловича потребовали выдать на расправу нескольких знатных бояр, которых москвичи винили во всех своих бедах. Запылали Белый город и Китай-город, толпа громила дома многих видных бояр и купцов. Волнения перекинулись из столицы в провинцию и продолжались вплоть до весны 1649 года. Чтобы утихомирить разбушевавшийся народ, Алексей Михайлович приказал казнить влиятельного боярина Плещеева и сослать в далёкий монастырь главу Боярской думы Бориса Морозова. Также царь запретил взыскивать с должников «соляные» недоимки.

В 1662 году Москву потряс ещё один бунт, вызванный крайне неумелой финансовой политикой русского правительства. Этот бунт вошёл в историю под названием «Медного». В XVII веке на территории России не было собственных золотых и серебряных рудников, поэтому казна постоянно ощущала острую нехватку звонкой монеты. Пытаясь изыскать средства на ведение войны с Польшей, Алексей Михайлович распорядился начать чеканку медных монет, которые должны были заменить в обращении серебряные.

Конечно, население встретило нововведение без энтузиазма, торговцы, несмотря на строжайшие указы, отказывались принимать медь по цене серебра, цены немедленно поползли вверх. К тому же немедленно начались злоупотребления на Денежном дворе, где помимо законных «царских» денег чеканилась и фальшивая монета из неучтенной меди. В те времена по всей Европе, в том числе и в России, изготовление фальшивых денег считалось одним из самых страшных преступлении. О жутких наказаниях, полагавшихся за фальшивомонетничество, сегодня невозможно читать без содрогания. Но это не могло остановить злоумышленников, ведь получаемые барыши делали их богачами, да и следователи зачастую не торопились выводить преступников на чистую воду.

Когда дело на Денежном дворе было раскрыто, ответили за всё простые рабочие-чеканщики, а высокопоставленное начальство попросту откупилось. Узнав об этом, москвичи, давно уже роптавшие из-за неудачной денежной реформы, начали открыто высказывать свое недовольство. Поводом послужили «подметные листы», появившиеся в Москве и обвинявшие, как и 14 лет назад, высокопоставленных бояр и богатых купцов.

На этот раз многотысячная толпа направилась не в Кремль, а в подмосковное Коломенское, где находился летний дворец царя Алексея. Царь был вынужден выйти к народу и пообещать разобраться. По сообщениям очевидцев, во время этого разговора царя «держали за пуговицы», а когда царь дал обещание расследовать дело, один из предводителей толпы «ударил с царем по рукам». На этом дело, казалось бы, закончилось, но тут подоспела вторая толпа, настроенная куда более агрессивно, и потребовала выдать ей на расправу проштрафившихся бояр. Услышав брань и угрозы, Алексей Михайлович приказал стрельцам разогнать бунтовщиков. Во время этой расправы, а также во время следствия по делу о бунте, погибли многие сотни людей, но меньше чем через год денежная реформа была отменена и в обращении вновь появились серебряные деньги.

27 апреля 1682 года, после недолгого и спокойного правления, скончался русский царь Федор Алексеевич. Сразу после его смерти государство было втянуто в смуту, хоть и не самую кровавую в нашей истории, но затяжную и оказавшую большое влияние на дальнейшую историю России. Причин для смуты было много: тут и смертельная вражда старинных боярских родов, и малолетство двух братьев умершего царя (своих детей у Федора Алексеевича не было), и честолюбие их старшей сестры царевны Софьи, и непрекращающаяся борьба раскольников за возвращение старинных церковных обычаев, и затяжной экономический кризис в государстве. На первый план, разумеется, вышел династический вопрос. Старший из наследников мужского пола, Иван Алексеевич, был безволен и слаб умом, младшему, Петру, исполнилось только десять лет, старшая из них, царевна Софья, вышла и умом, и волей, и жизненной энергией, но она была женщиной, а женщины в России того времени не имели права занимать престол. Беда была в том, что мать Ивана и Софьи была из влиятельного рода бояр Милославских, а мать Петра — из рода Нарышкиных. Естественно, от того, кто окажется на престоле, зависело, представители какого рода займут самые важные и доходные должности в системе государственного управления. Кровавые беспорядки в Москве начались сразу же после смерти Федора, основной движущей силой их были стрельцы из расквартированных в столице полков. В результате Иван и Петр были объявлены первым и вторым царями, не влияющими ни на что, а Софья, в качестве регента, получила власть в государстве. Нарышкины и их сторонники частью погибли, частью были высланы из Москвы, Петр с матерью оказался в малопочетной ссылке в подмосковном селе Преображенском. Всем было ясно, что вопрос не решен, а лишь «заморожен» до совершеннолетия Петра.

В Преображенском Петр впервые почувствовал интерес к воинскому делу. Свою армию молодому царю пришлось создавать из ничего, с нуля. Софья не любила и боялась своего брата, поэтому он не мог рассчитывать на то, что под его начало отдадут какой-нибудь стрелецкий полк. Да он и сам отказался бы от такого подарка: недавние кровавые стрелецкие расправы над близкими ему людьми, некоторые — на его глазах, внушили ему чувство ненависти к стрельцам. Да и многим его советникам было ясно, что стрелецкое войско, недисциплинированное и малоэффективное, устарело и почти неспособно защитить страну от внешнего врага. Входить в XVIII век с армией, состоящей из людей, занимавшихся ремеслом и торговлей, бунтовавшими по поводу и без, и встающими под ружье лишь в случае войны, было смерти подобно.

Начало армии Петра, «потешных» полков, положили многочисленные «государевы слуги», из тех, которые при отце Петра, царе Алексее Михайловиче, отвечали за царскую охоту, а после его смерти в 1676 году остались без работы. К этим людям, выходцам из дворянских семей, вскоре добавились представители «низких» сословий из окрестных сел, простые деревенские парни, от которых требовались лишь хорошее здоровье и сообразительность. Очень скоро в распоряжении Петра оказались два батальона по 300 человек в каждом. Довольно долго окружение царевны Софьи смотрело на Преображенскую армию как на безобидную игру, очередную царскую забаву, и напрасно! Игры во всем этом поначалу было немало, но «потешные» постоянно участвовали во всевозможных походах, осадах и учениях, под руководством иноземных офицеров постигали тактику боя и азы строевой подготовки. У «потешных» были свой штаб, свои конюшня и артиллерия, своя казна, единообразные мундиры на европейский манер. Запись в потешные войска, производство в чины производились законным порядком, с ведением специальной документации. За свою нелегкую службу солдаты в петровской армии получали жалованье. Чтобы обучить «потешных» осаде укрепленных городов, в окрестностях Преображенского была выстроена по всем правилам фортификации небольшая крепость Прешбург, под стенами которой разыгралось немало сражений, хоть и учебных, но жестоких. Всеми правдами и неправдами из кремлёвского арсенала в Преображенское доставляли порох, ружья, пушки — всё, что было нужно для армии того времени. Чтобы лучше постичь воинскую науку, сам Петр прошел все ступени солдатской карьерной лестницы, начиная с барабанщика. Словом, когда в 1689 году пришло время для решительной схватки за престол между братом и сестрой, в распоряжении Петра было пусть и небольшое, но самое эффективное в России войско, что и предопределило его победу. А два потешных полка, Преображенский и Семеновский, стали ядром новой армии, за создание которой Петр взялся сразу же после того, как единолично утвердился на российском престоле.

Наверняка вам уже знакомо выражение «царь-плотник» и вы знаете, что это было сказано про одного из ярчайших русских царей, Петра I, который недаром остался в истории как Петр Великий. Но откуда взялось это странное сочетание «царя» и «плотника», что за деревянное строение вышло из-под топора Петра I, и неужели в России не нашлось достаточно мастеров, что государю приходилось работать самому?

Когда старшая сестра Петра, царевна Софья, захватила с помощью стрельцов власть в государстве, Петр со своей матерью Натальей Кирилловной поселились в подмосковном селе Преображенском, где и сформировалась личность будущего реформатора. Здесь он учился, правда, не у самых лучших учителей, основам арифметики и грамматики, здесь вместе с иноземными офицерами создавал потешные полки, закладывая основы великой русской армии, здесь он впервые взял в руки топор во время строительства маленькой деревянной крепости Прешбург, где «потешные» учились брать и защищать города. Но все это было пока ещё баловством.

Неподалеку от Преображенского уже не первое десятилетие жило своей, отличной от остальной России жизнью селение Кукуй, или Немецкая слобода, населённое выходцами из Западной Европы. Это были мастера самых разнообразных ремесел. Их приглашали в Россию русские цари, которые хотели ликвидировать немалое отставание от Европы в науках и промышленности. В основном эти люди были протестантами, в православной России к ним относились с недоверием и опаской. К негодованию ревнителей древних обычаев, молодой царь стал в Кукуе частым гостем, завёл здесь многочисленные знакомства, из немцев у него появились даже близкие друзья. В Немецкой слободе Петр познакомился с устройством и назначением различных станков и приспособлений, научился работать на некоторых из них.

Однажды с сельце Измайлово, в сарае, забитом старыми, изломанными вещами, Петр нашел небольшой корабль, английский бот, построенный при его отце Алексее Михайловиче. Царь Алексей очень хотел иметь сильный морской флот, но так как Россия не имела выходов ни к Балтийскому, ни к Черному морю, кораблестроение при нем развития не получило. То, чего не удалось добиться отцу, выпало на долю сына. Едва только Петр увидел этот бот, он сразу же загорелся морем, могучими кораблями, военными планами по возвращению старинных русских приморских земель. Но начало было положено здесь, в старом Измайловском сарае. Бот был отремонтирован и спущен на воду в большое Переяславское озеро, на севере от Москвы. Здесь же Петр и голландец Христиан Брандт заложили первую русскую верфь. В течение долгих лет Петр обучался всем ремеслам, которые только могли понадобиться при постройке большого корабля, от плотницкого до кузнечного дела. Обучался не только у приехавших в Россию иностранцев, но и специально ездил за границу, где работал на лучших европейских верфях. С законной гордостью он хвалился впоследствии, что может своими руками в одиночку заложить и построить целый корабль. С таким царем Россия не могла не стать великой морской державой. С тех пор образ царя-плотника прочно вплетён в ткань русской культуры.

Эта война, которую Российское государство вело в течение 21 года (1700-1721), стала одним из самых значительных событий в нашей истории. Хотя эта война начиналась в исключительно благоприятных внешнеполитических условиях, хотя Россия не являлась жертвой агрессии, а объявила войну сама, в удобный для себя момент, имея нескольких союзников и лишь одного-единственного противника, многие историки сходятся во мнении, что речь шла о самом существовании России как независимого, равного среди равных, европейского государства.

Проблема выхода к незамерзающим портам Черного и Балтийского морей, дающего возможность выгодно торговать и сотрудничать с богатыми и развитыми государствами Западной Европы, не одно столетие волновала русских царей и политиков. Возвращение «отцовых вотчин», старинных русских земель в восточной Прибалтике и северном Причерноморье было одной из основных внешнеполитических целей Российского государства, но многочисленные походы русских воинов заканчивались ничем, и десятки тысяч их полегли в южных степях и северных болотах. Нужно сказать, что и Турция, не пускавшая Россию к Черному морю и соперники в Прибалтике, Польша и Швеция, прекрасно понимали, насколько усилилось бы наше огромное, но вялое государство, выйди оно на международную морскую арену. Вспомним лишь слова польского канцлера Яна Замойского, который за 120 лет до Северной войны говорил в сейме, что русским нельзя оставлять балтийских портов и гаваней, что Россию необходимо отогнать подальше от моря, по которому она может получать опытных мастеров и военную помощь.

К концу XVII столетия, когда на российский престол взошёл Петр I, ситуация стала критической. Застой в экономике, промышленности, военном деле, политике, ремеслах делал шансы России на сохранение политической независимости минимальными. Далее вопрос «выхода к морю» откладывать было нельзя. Первую попытку пробиться к морю молодой Петр сделал на юге. В 1695 и 1696 годах были предприняты два военных похода, в результате которых был захвачен порт Азов на Азовском море. Принесенные жертвы оказались напрасными: Черное море осталось под полным контролем турок, ударными темпами выстроенный русский черноморский флот медленно гнил в Азовском порту. Тогда Петр I и его советники решили попытать счастья на северном направлении, отбить кусок Балтийского побережья у Швеции. Шаг был очень рискованным, ведь в то время Швеция обладала прекрасным военным флотом и, наверное, лучшей в Европе армией, почти 100 лет не знавшей поражения. В пользу этого предприятия говорила благоприятная политическая обстановка в Европе. Крупнейшие державы ожидали смерти бездетного испанского короля Карла II, чтобы начать борьбу за испанское наследство, поэтому начинавшаяся война в северо-западном углу континента мало кого интересовала и все враги Швеции (а их за целый век победоносных войн накопилось у нее немало) могли выступить единым фронтом. Таким образом, на стороне России выступили Дания, Саксония и Польша. В целом, преимущество коалиции в военной силе было огромным, но несогласованность действий, не слишком высокая выучка войск, устаревшая тактика — всё это привело к тому, что шведская армия при поддержке флота разбила всех союзников, одного за другим. Уже через несколько недель после начала войны Дания была вынуждена заключить мир со Швецией. 19 ноября 1700 года страшное и унизительное поражение под Нарвой потерпела русская армия, значительно превосходящая шведов численно, но наспех собранная и необученная. Большим счастьем для России оказалось нежелание шведского короля, отважного и талантливого Карла XII, воевать в российской глуши. Молодой король оставил растоптанных, как он считал, «северных варваров» в покое и отправился искать военной славы на полях Восточной и Центральной Европы. Петр I должным образом использовал полученную передышку, реорганизовал армию, государственное управление и экономику, буквально поставив Россию «под ружье». И на глазах изумлённой Европы вчерашние крестьяне нанесли лучшей европейской армии и талантливейшим шведским полководцам несколько чувствительных поражений, а затем и лучшие шведские войска во главе с самим королём были разгромлены в Полтавской баталии в 1709 году. Швеция после Полтавы сопротивлялась ещё долгих 12 лет, но исход борьбы был предрешен. В 1721 году, уже после смерти Карла XII, был подписан Ништадтский мир, по которому Россия получила долгожданный выход к Балтийскому морю и из глухой европейской провинции превратилась в мировую державу.

27 июля 1709 года под малороссийской Полтавой сошлись сильнейшая в Европе шведская армия под командованием непобедимого короля Карла XII и самая загадочная для Старого Света русская армия во главе с царем Петром I. Русское войско действительно представляло собой загадку. Когда в 1700 году, в самом начале Северной войны, русские и шведы впервые померялись силами в большом сражении под Нарвой, наша армия показала себя устаревшей и неэффективной. Даже отчаянное мужество русских воинов не смогло компенсировать плохой подготовки, слабой дисциплины, отсутствия внятной тактики боя. Трусость и некомпетентность наёмных офицеров, отвергнутых всеми классными европейскими армиями, довершила дело — русская армия потерпела сокрушительное поражение, сделавшее Россию объектом насмешек для всей Европы. Но благодаря нарвской катастрофе Петр I понял, что победить блестящую шведскую армию можно только с помощью такого же эффективного механизма, а для этого нужно было полностью поменять систему набора и обучения солдат, перестроить оружейную промышленность, создать новые отрасли производства, изыскать колоссальные средства на все эти новшества. И пока великолепный Карл XII блистал на полях Восточной Европы, одерживая победы более яркие, чем нужные, Петр Великий спокойно, методично, но и жестоко, перекраивал страну на европейский манер, создавал новую армию. Понимая, что ещё одно поражение может стать фатальным для всего курса реформ, Петр долгое время избегал решительных сражений со шведскими генералами. Но целый ряд небольших успешных боев дал русским солдатам и офицерам такую необходимую уверенность в своих силах. 28 сентября 1708 года русская армия разбила 16-тысячное войско генерала Левенгаупта в битве у Лесной, а в октябре под Санкт-Петербургом были биты 13 тысяч шведов генерала Любекера. Подошло время сразиться с главными силами шведов и с самим Карлом XII, который решил, наконец, самолично возглавить войну с русским царем.

Следующие несколько месяцев показали, насколько разные люди сидели на тронах двух враждующих государств. Неутомимый Карл, уверенный в своем превосходстве, все время пытался настичь русскую армию, чтобы навязать ей решительное сражение. При этом он не имел четкого плана кампании, не позаботился ни о зимних квартирах для своих солдат, ни о подвозе припасов. Петр же долгое время уклонялся от генеральной битвы, тревожил шведов налётами небольших отрядов кавалерии, перехватывал обозы, всячески изматывал противника, собирал силы.

30 апреля 1709 года шведы осадили Полтаву. В течение двух месяцев небольшой гарнизон отразил более 20 штурмов, пока в конце мая к Полтаве не подошли основные силы русских во главе с Петром.

Итак, к концу июля две армии встали лицом к лицу. Несмотря на значительный численный перевес русской армии (60 тысяч против 37 тысяч шведов), Карл XII, окончательно уверовавший в свой гений, был полностью уверен в победе своей закалённой в сражениях армии над вчерашними крестьянами. Его не волновало ни полное отсутствие припасов для артиллерии, ни общая усталость шведов. А Петр I, оценивая все жертвы, брошенные на алтарь победы, не желал упускать ни малейшего шанса. Удивительно, но армия, имеющая почти двукратный перевес, выстроила перед сражением защитные земляные редуты, где укрылось несколько батальонов пехоты. 27 июля в 2 часа ночи битва началась с лобовой атаки шведов на эти редуты. Одновременно сошлась в жестокой сече русская и шведская конница. Сражение длилось более 10 часов и закончилось таким разгромом шведов, какой им редко доводилось испытывать. Самому Карлу XII, раненному в ногу, лишь в самый последний момент удалось избежать плена и ускользнуть с жалкой горсткой солдат.

Не нужно искать особых причин такого исхода битвы. Презрение к смерти и вера в своего короля дали шведам силы противостоять патриотизму и мужеству русских, выучка солдат была равной, а полководческие таланты Петра и его помощников оказались ничуть не хуже хваленых шведских. Просто в один прекрасный момент силы шведов иссякли, и пополнить их было уже нечем. Основательность русского царя одолела легковесную кипучесть короля шведов, что и предопределило окончательный итог Северной войны.

После полтавского разгрома шведский король Карл XII с остатками некогда могучего войска бежал во владения турецкого султана. Турки предоставили королю небольшой дворец в Бендерах и вообще поначалу отнеслись к нему довольно благосклонно, тем более что королевскую казну, в отличие от армии, Карлу удалось сохранить. Поражение ничему не научило воинственного короля шведов, ни о каком мире с Россией он и слушать не хотел. Он слал в Швецию грозные послания, требуя от парламента денег на продолжение войны, новых солдат, новых кораблей, словом, вёл себя так, будто прибыл в гости к султану со всем своим 60-тысячным войском и готовится после непродолжительного отдыха идти покорять русских. У короля созрел новый план: натравить на Россию Турцию. Отношения России и Османской империи никогда не были особенно теплыми, а теперь сюда добавились страхи турок из-за серьезного усиления России. Полтавская баталия произвела на Стамбул тяжелое впечатление, получить сильного соперника на черноморских берегах турки не желали. Началась ожесточенная борьба между русским послом в Стамбуле и Карлом XII: кто даст больше денег советникам султана Ахмета III. Возможности шведского короля, поддержанного английскими и французскими банкирами, оказались больше, и в ноябре 1710 года Турция объявила России войну. Эта война формально закончилась победой турок, по мирному трактату Россия вернула туркам город Азов и обязалась разрушить свои крепости на Азовском море, но боевые качества русской армии так потрясли турок, что они надолго потеряли охоту воевать с державой Петра.

Карл XII был страшно разочарован окончанием русско-турецкой войны и возобновил свои интриги. Когда Ахмет III узнал, что его высокий гость вновь пытается втянуть Турцию в затяжную войну, покупает его сановников, и вообще сильно злоупотребляет его гостеприимством, гневу султана не было предела. Ахмет III приказал любой ценой выдворить шведского короля за пределы Турции и выделил для этой цели до 12 тысяч солдат. На прямое требование уехать из Турции Карл XII ответил высокомерным отказом, и тогда турецкие солдаты, которым было строго-настрого запрещено убивать или ранить короля, пошли на штурм его резиденции в Бендерах.

Карл XII, наверное, не был самым умным человеком своего времени, нельзя его было назвать расчетливым стратегом, тонким дипломатом или великим государственным деятелем, но даже самые злые враги не могли бы упрекнуть его в трусости. Осажденный вместе с несколькими десятками солдат многотысячной армией, Карл принял решение сражаться. Правда, храбрость была совершенно бессмысленной, даже глупой, решительно никакого смысла в этой героической обороне не было. Так, в феврале 1713 года произошел знаменитый Калабалык (драка, ссора) в Бендерах. В итоге королевский дворец сгорел, погибли несколько сот нападавших и почти все шведы. Сам Карл XII потерял несколько пальцев, кусочек уха и был взят, наконец, в плен. Несколько месяцев спустя он частным лицом тайно пересек пол-Европы и вернулся, наконец, в Швецию, после 15-летнего отсутствия! Жизнь ничему не научила этого человека.

Последние 5 лет жизни он провел в войнах, пока 30 ноября 1718 года не был сражен шальной пулей во время осады норвежского Фредрикстена. Таков был один из самых опасных и уж точно самый колоритный из противников Российского государства.

XVIII век в истории России нередко называют веком дворцовых переворотов. С некоторыми оговорками можно сказать, что эпоха дворцовых переворотов длилась даже больше ста лет, если принять во внимание все обстоятельства борьбы за трон между Петром I и его сестрой Софьей в конце XVII столетия, а также восстание декабристов в 1825 году (об этих событиях вы также можете узнать на страницах этой книги). Если говорить более строго, то историческая наука выделяет период с 1725 года, года смерти Петра I, до 1801 года, когда заговорщики убили императора Павла I. Что же это такое — дворцовый переворот? Это заговор довольно узкой группы лиц, занимающих высокое положение, но стремящихся ещё более упрочить его или же опасающихся потерять все, офицеров элитных полков, расквартированных в столице, иностранных дипломатов, желающих поменять внешнеполитический курс государства. Целью таких заговоров обычно являлась замена одного императора или временщика другим, без существенных перемен в государственном механизме.

В 1722 году Петр I подписал «Устав о наследии престола». Основной смысл этого документа заключался в том, что отныне российские императоры могли выбирать преемников по собственному усмотрению. Новое правило решительно противоречило старинной традиции передавать престол старшему родственнику по мужской линии (чаще всего это был сын правителя) и принесло России немалые потрясения. Хотя «Устав о наследии престола» был отменен через несколько месяцев после смерти Петра I, придворная аристократия и гвардейцы успели насладиться ролью распорядителей императорской короны, и не пожелали добровольно расстаться с этой ролью. 28 января 1725 года умирающий Петр произнес свои последние слова: «Отдайте все...», но закончить фразу не смог и поставил санкт-петербургских сановников перед нелегким выбором. Претендентов было двое: жена Петра Екатерина и его внук Петр Алексеевич. За каждым из претендентов стояли влиятельнейшие люди государства, но столичные гвардейские полки поддержали сторонников Екатерины, которая в итоге и стала самодержавной императрицей Екатериной I. Фактически же правителем огромной империи стал Александр Данилович Меншиков, который и был главной движущей силой первого дворцового переворота.

Всего через два года Екатерина I скончалась, и на престол взошёл совсем юный внук Петра I, Петр II. При дворе вновь началась борьба, но уже не за трон, а за, так сказать, половину трона: придворные группировки пытались женить Петра II на «своих» невестах, чтобы через жену иметь влияние на молодого и неопытного императора. В результате интриг всесильный временщик Меншиков был смещен со всех постов, лишён своих несметных богатств и отправлен в далёкую ссылку. Женить же Петра II так и не успели, он скончался от болезни в 1730 году.

Про историю воцарения его преемницы, Анны Иоанновны, вы можете подробнее узнать в главе «Разорвать кондиции», отметим только, что в этих событиях опять главную роль сыграли столичные сановники и гвардейцы. В 1731 году Анна Иоанновна восстановила «Устав о наследии престола», а через некоторое время назначила наследником сына своей племянницы Анны Леопольдовны Иоанна VI. В 1740 году Анна Иоанновна умирает, и тут дворцовые перевороты следуют один за другим с какой-то анекдотической быстротои. Сначала фаворит Анны Иоанновны Эрнст-Иоганн Бирон становится регентом при малолетнем Иоанне VI, через три всего недели, и также в результате переворота, регентшей при малолетнем императоре становится его мать Анна Леопольдовна, но ей довелось поуправлять Россией недолго, всего один год. В ноябре 1741 года случился ещё один дворцовый переворот, и на престол взошла дочь Петра I Елизавета Петровна. Наследником российского престола она объявила племянника, сына своей сестры Анны Петровны, гольштейн-готторпского принца Карла Петера, будущего императора Петра III (вы ещё не запутались во всех этих племянниках, петрах и аннах?).

Елизавета Петровна процарствовала долго и счастливо до 1761 года, а вот Петру III не повезло: уже через полгода он был свергнут своей женой Екатериной (глава «Семилетняя война»), которая вскоре была коронована как Екатерина II. Петр III был убит в заключении сторонниками Екатерины, а ещё через 40 лет эта печальная судьба постигла их сына, императора Павла I, погибшего в результате заговора (глава «Аракчеевщина»). На этом мрачная и суетливая эпоха дворцовых переворотов закончилась.

Спальня — опасное место для монарха

Будущая российская императрица Анна Иоанновна, племянница Петра I, дочь его родного брата и соправителя Ивана V, родилась 28 января 1693 года. Слабоумный и болезненный, отец её умер очень рано, и маленькая Анна вместе с сестрами осталась на попечении своего великого дяди. По желанию Петра юные царевны получили не блестящее, но сносное образование и воспитывались на европейский манер, для чего были приглашены учителя — иностранцы. В 1708 году пятеро дочерей Иоанна переехали из подмосковного Измайлова, где прошло их детство, в Санкт-Петербург — царевны должны были с помощью замужества послужить укреплению союзов с дружественными России государствами. Интересоваться мнением потенциальных невест в те простые времена было не принято, поэтому когда Петр решил выдать Анну замуж за племянника прусского короля, герцога курляндского Фридриха Вильгельма, дело можно было считать решенным. Свадьба получилась грандиозной, торжества длились целых два месяца, но по дороге из Санкт-Петербурга в столицу Курляндии Митаву (ныне Елгава) Фридрих Вильгельм скоропостижно скончался, оставив семнадцатилетнюю Анну Иоанновну вдовой. По воле Петра юная герцогиня курляндская должна была жить в захолустной Митаве, в полной зависимости от российской казны, выделявшей средства на содержание небольшого двора Анны весьма скупо. Это положение не изменилось и после смерти Петра. Скучная, небогатая жизнь неразвитой и не отмеченной особыми талантами молодой женщины продолжалась до 1730 года, когда в её судьбе произошла головокружительнейшая перемена.

В январе 1730 года умер внук Петра I, молодой Петр II, мужская линия рода Романовых пресеклась. Ни один представитель младших родов не мог заявить бесспорных прав на престол, и судьба России оказалась в руках Верховного тайного совета, состоящего из десяти влиятельнейших государственных сановников. В этот момент умами членов совета овладела идея, которая на протяжении нескольких веков была пределом мечтаний русской аристократии: ограничение царской власти в пользу высшего сословия. Более подходящую ситуацию придумать было трудно, исходя из нее и выбирали кандидата на российский престол: он должен был быть не очень умен, не энергичен, зависим от высших сановников, и не должен был иметь влияния внутри страны. Ограниченная племянница Петра Великого из европейской глуши подходила на роль карманной императрицы, казалось, идеально.

Вместе с предложением стать императрицей Анна получила от Верховного тайного совета список специальных условий (так называемые кондиции), на которых она могла занять российский престол. По этим условиям, без согласия Верховного тайного совета императрица не могла принять ни одного важного решения. Она не могла самолично объявлять войну и заключать мир, не могла вступать в брак, распоряжаться доходами государства, назначать на высшие государственные и армейские должности, вводить новые налоги. Договор был составлен таким образом, будто бы все пункты кондиций были сочинены самой Анной, которая якобы дарила аристократии небывалые ранее права. Бедная жизнь в столице захудалого герцогства так опостылела Анне, что она не колеблясь согласилась со всеми пунктами кондиций.

Казалось, планы Верховного совета полностью осуществились, но его членов подвело то, что эти планы не имели поддержки в широкой массе русского дворянства. Русское общество опасалось, что вместо одного тирана Россия получит на свою голову сразу десять. Дворянство было бы, вероятно, не против кондиций, если бы Верховный тайный совет предполагалось сделать выборным органом, но это едва ли входило в планы нынешних членов совета. Несмотря на то что самый влиятельный член Совета, Василий Долгорукий, всеми силами старался ограничить общение Анны Иоанновны со своими новыми подданными, многочисленные искатели счастья сумели донести до её сведения, что московское общество и гвардия не поддерживают Верховный тайный совет и его планы.

25 февраля 1730 года императрица встретилась с большой группой военных, сенаторов, виднейших представителей дворянства. Дворец, в котором проходила встреча, был наводнён гвардейцами, настроенными весьма агрессивно. Гвардия-то и решила все дело, когда собравшиеся обратились к императрице с просьбой править «по старине», самодержавно, а подписанные кондиции уничтожить.

Испугавшись весьма вероятной расправы, члены Верховного тайного совета не осмелились возразить, и Анна Иоанновна «по воле народа» собственноручно порвала текст первой в России дворянской конституции. А члены Верховного тайного совета весьма скоро на собственном горьком опыте убедились, что напрасно понадеялись на слабоволие и нерешительность племянницы великого Петра.

К середине XVIII века давнее соперничество Англии и Франции в Северной Америке обострилось до предела. В 1754 году мелкие пограничные стычки между английскими и французскими колонистами сменились крупными вооружёнными столкновениями, в которых скоро приняли участие солдаты регулярных армий двух государств и индейские племена. В 1756 году французская колониальная армия провела несколько больших военных операций, после чего Англия объявила своей извечной сопернице войну. Военные действия неизбежно перекинулись в другие части света, где соприкасались интересы двух могущественных держав — в Индию, на Филиппины, на острова Карибского моря. Началась война и в Европе, но здесь за англичан пришлось отдуваться Пруссии, которая всего несколько десятилетий назад вошла в узкий круг первоклассных европейских держав. Английский король Георг II «по совместительству» владел обширным немецким княжеством Ганновер. Чтобы обезопасить фамильные владения от французов, Георг II заключил союз с королём Пруссии Фридрихом II, который вошёл в историю как Фридрих Великий. Англичане давно уже не ввязывались в большие европейские войны на суше, предпочитая «душить» неприятелей с помощью своего могучего военного флота, а друзьям помогать золотом. Так повелось довольно давно, и Фридрих II не питал никаких иллюзий насчёт своего нового союзника, но он никак не предполагал, что против Пруссии единым фронтом выступят три самые сильные континентальные державы.

Первой против Пруссии выступила Франция, которая посчитала англо-прусский союз серьезной угрозой своей безопасности. К Франции немедленно присоединилась Австрия, имевшая к Пруссии серьезные счеты. Чуть более десяти лет назад Фридрих II выиграл у австрийцев две большие войны, в результате чего увеличил территорию и численность населения своего королевства вдвое, и вот теперь в Вене решили, что пришло время вернуть потерянное назад. Неприятным сюрпризом для пруссаков стало выступление России, которая всерьёз опасалась соперничества в Прибалтике и, кроме того, имела с Австрией давние и прочные связи. К этой могущественной коалиции присоединились Швеция, Испания, Сардинское и Неаполитанское королевства. Союзниками Пруссии, помимо Англии, выступили Португалия и несколько небольших германских государств. Таким образом, Фридрих II оказался практически один против всей Европы.

Несмотря на столь явное неравенство сил, у Фридриха II были два сильных козыря: военные таланты самого Фридриха II и первоклассная армия. Третий, и самый сильный козырь, находился в неприятельской России и ждал своего часа. Война в Европе началась 28 августа 1756 года. В течение буквально нескольких дней Фридрих II разгромил и оккупировал не помышлявшую ни о какой войне Саксонию, чтобы использовать её людские и материальные ресурсы. Пока Франция и Россия собирались с силами, Фридрих вторгся в начале 1757 года в австрийские земли, где целый год военные действия шли с переменным успехом. Весной этого же года в войну вступила Франция, а летом и Россия.

В течение нескольких лет Фридрих более или менее успешно сопротивляется коалиции, яркие победы чередуются с сокрушительными поражениями, но ресурсы Пруссии на исходе и конец войны явно близок. И вот в этот момент за Фридриха играет третий, долго ожидавший своего часа козырь: умирает русская императрица Елизавета Петровна и на русский престол вступает Петр III, для которого Фридрих II был кумиром с самого детства. Немедленно после воцарения Петр III освободил все оккупированные прусские земли и заключил с Фридрихом Петербургский мир, по которому уже почти поверженный противник не потерял ничего. Мало этого, Фридриху была предоставлена небольшая русская армия для борьбы со вчерашними союзниками. За эти «подвиги» российский император, к своей великой радости, был пожалован полковником прусской армии.

Своими действиями император-полковник настолько возмутил русское общество, что против него был составлен заговор в пользу его жены Екатерины, который лишил его сначала трона, а затем и жизни. Надо сказать, многие историки оценивают действия русской армии в течение всей Семилетней войны в связи со здоровьем Елизаветы Петровны. Пока здоровье императрицы не внушало опасений, русские командующие действовали решительно и агрессивно, но как только приходили известия, что императрице снова хуже, военные действия почти прекращались: никто не хотел попасть в немилость к будущему императору.

После того как жена Петра III была коронована как Екатерина II, она сразу же отозвала русскую армию из-под командования Фридриха и разорвала союз с ним, но сам мирный договор оставила в силе: новой императрице было не до войны. Без России Австрия и Франция уже не могли надеяться на победу, но и Пруссия была истощена до последней степени. Семилетняя война закончилась, и закончилась, по большому счету, победой англо-прусской коалиции. Англия получила французские колонии в Северной Америке, а Пруссия отстояла свои завоевания в борьбе с сильнейшими европейскими державами и окончательно встала в один ряд с ними. Россия осталась «при своих», но её авторитет в европейских делах значительно вырос. Так завершилась война, которую многие впоследствии называли «первой мировой».

После ряда успешных войн с Турцией, Россия присоединила обширные и плодородные земли в северном Причерноморье, получившие название Новороссия. Губернатором новых земель был назначен фаворит императрицы Екатерины II, светлейший князь Григорий Потёмкин. На благоустройство новоприобретенных территорий Потёмкин получил из казны огромные средства. Многочисленные недоброжелатели князя старались убедить императрицу, что в качестве губернатора Потёмкин действует скорее в интересах своего кармана, чем на пользу государства. Екатерина II доверяла своему любимцу, но в 1785 году она все-таки пожелала увидеть своими глазами, как живут её новые подданные, а заодно и проверить, как же были потрачены миллионы казённых рублей. Это путешествие по Новороссии, состоявшееся в 1787 году, потрясло воображение современников пышностью, великолепием, и... расточительностью. Как замечали иностранные участники этого мероприятия, несколько таких путешествий могут разорить самую богатую страну. Тем не менее своей главной цели — заслужить одобрение императрицы — Григорий Потёмкин добился.

От этого путешествия до наших дней в русском языке сохранилось крылатое выражение «потёмкинские деревни». Построить «потёмкинские деревни» — значит перед приездом высокого начальства спрятать все недостатки, подремонтировать, подкрасить, пустить пыль в глаза. Это сейчас. Но что же было в 1787 году, почему эта фраза жива уже более 200 лет? Многие очевидцы тех событий писали впоследствии, что, пытаясь создать в безлюдной степи видимость густонаселённой местности, Потемкин якобы распорядился сделать декорации, изображавшие большие и богатые деревни и по мере продвижения императорского кортежа эти декорации переезжали с места на место, что между этими декорациями живописно толпились одни и те же люди, изображавшие счастливых крестьян. Могло ли так быть на самом деле? Это представляется невероятным!

О потёмкинских деревнях было написано немало, но все очевидцы пишут о них как-то неубедительно, мол, «это точно установленный факт», «это всем было известно», но никто этих декораций своим руками не щупал. Конечно, всесильный фаворит мог устроить так, чтобы к таким деревням не могли приблизиться русские путешественники, мог, наверное, как-то уговорить Екатерину, но что он сделал бы, если бы с деревенским бытом пожелал познакомиться поближе высокопоставленный иностранец? Можно ли представить, чтобы императрица, которая недаром вошла в нашу историю как Екатерина Великая, оказалась настолько проста, что пусть даже с большого расстояния, раз за разом принимала кучу раскрашенных ширм за большую деревню? В её свите было много людей, ненавидевших светлейшего, желавших его скорейшего падения, и они не замедлили бы обратить её внимание на такой скандал. Да и зачем нужны были бы все эти игры с перемещением декораций? Учитывая суммы, которыми оперировал Потёмкин, декорациями можно было уставить весь путь от Санкт-Петербурга до Крыма!

Конечно, пыли в глаза императрицы было пущено немало, например, дома во многих селах по пути следования императрицы были «украшены» античными портиками и колоннадами, были выстроены неуместные триумфальные арки, но все это было в настоящих, обитаемых селах. Кстати сказать, слухи о декорациях появились (и о них было известно Екатерине) задолго до самого путешествия. Так что, представляется, русский язык оказался более справедлив к Григорию Потемкину, чем его современники!

В учебниках по русской истории или литературе XIX века вам, наверное, нередко попадалось слово «аракчеевщина», которое означало царящий в стране режим полного подчинения личности интересам государственной бюрократии, абсолютную регламентированность частной и общественной жизни, бесправие любого человека перед давящей силой параграфа. Может быть, уже приходилось читать и о том, что образ последнего градоначальника из «Истории города Глупова» Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина является злой социальной сатирой на «аракчеевщину», о созвучии фамилии этого градоначальника, Угрюм-Бурчеева, с фамилией русского чиновника и администратора, который на протяжении нескольких десятилетий был одной из главных (если не главной) политических фигур Российской империи — графа Алексея Андреевича Аракчеева. Так кем же был этот человек, который вот уже почти два века является одним из самых страшных жупелов отечественной истории.

Алексей Аракчеев родился 23 сентября 1769 года в семье небогатого отставного военного, в крохотном имении, расположенном на полпути из Санкт-Петербурга в Москву. Его родители отличались склонностью к порядку, аккуратному ведению дел, за которую мать заслужила у соседей прозвище «немка».

Образование, полученное Алексеем, трудно назвать блестящим. Его первым учителем был местный приходской священник, которого не назовёшь великим педагогом. Про такое образование говорили «учился на медные деньги», чем Аракчеев всю жизнь гордился, подчеркивая свою малограмотность при каждом удобном случае. Гордился он и своим далеко не блестящим происхождением. Очень многие современники вспоминали его рассказ о том, как отец на последние деньги привез его в Санкт-Петербург, чтобы отдать в Шляхетскую артиллерийскую школу. Рассмотрение дела небогатого, не имеющего никаких связей дворянина затягивалось, деньги закончились, отцу и сыну Аракчеевым грозила чуть ли не голодная смерть, когда мальчик со слезами на глазах вымолил у директора школы приказ о его зачислении.

Можно смело сказать, что блистательная карьера Аракчеева началась с первых же дней обучения. Уже через несколько месяцев Алексей Аракчеев — сержант артиллерии, получивший все возможные для курсанта награды и поощрения. Уже тогда проявились все качества, которые помогли ему в продвижении наверх; талант к математике, граничащая с жестокостью требовательность к подчиненным, фанатичная преданность делу, и главное, беспрекословная преданность начальству. Жестокость и заискивание перед начальством тогда, как и сейчас, мало у кого вызывали уважение или симпатию, но тут необходимо учесть одно немаловажное обстоятельство. Дело в том, что карьера Алексея началась в весёлые и беззаботные времена «блестящего века Екатерины Великой», когда офицеры могли месяцами не появляться в своих полках безо всякой уважительной причины, когда солдаты использовались в личных целях командиров. В самом разгаре была так называемая «эпоха дворцовых переворотов», когда гвардия и высшие сановники государства могли в несколько месяцев организовать заговор и сместить, а то и убить правящего монарха. В этих условиях каждый способный человек, видящий свой высший долг в точном и быстром выполнении любого приказа, был буквально на вес золота. Был ли Алексей Андреевич способным человеком? У нас есть все основания считать, что был. Его организаторский талант не оспаривался даже многочисленными врагами, ругавшими его в основном за жестокие средства, которыми он добивался поставленных перед ним целей. Можно сказать, что во многом именно благодаря Аракчееву в 1812 году Наполеона встретила организованная и оснащенная по последнему слову военного дела артиллерия.

Ещё курсантом Аракчеев был замечен нелюбимым сыном Екатерины Великой, будущим императором Павлом I, который приблизил его и поставил под его начало артиллерию своей гатчинской армии. Именно тогда началась многолетняя дружба Аракчеева с сыном Павла — будущим императором Александром I, и если благосклонность к Аракчееву поклонника жёстких прусских порядков и суровой дисциплины Павла I была всем понятна, то теплое к нему отношение мягкого и нерешительного Александра смущала многих современников. Вероятнее всего, Александр так и не смог до конца принять дворцовый переворот, который привел его на трон, но погубил отца. В Аракчееве он видел человека, на которого можно было до конца положиться в любой ситуации, неспособного на удар в спину.

Самое большое «преступление», которое вменяют в вину Аракчееву, — это организация так называемых военных поселений, где солдаты должны были жить в мирное время, заниматься сельским хозяйством и снять, таким образом, значительное бремя с государственной казны. Для огромной империи, вынужденной содержать многочисленную армию, это казалось серьезным подспорьем. Организация и быт военных поселений сопровождались злоупотреблениями и жестокостями. Но так ли велика была вина самого Аракчеева? Главным идейным вдохновителем новой организации армии был, конечно, сам Александр I. Прообразы этих поселений можно было встретить даже в таких цивилизованных странах, как Австрия и Швеция, но попытки перенести этот опыт в Россию привел к печальным результатам. Главная вина Аракчеева заключалась в том, что он, не рассуждая, не пытаясь анализировать, жёстко претворял в жизнь царскую волю. Его решимость была тем более непреклонной, что и армия и крестьянство не приняли эту реформу и всячески противодействовали ей. В конце концов реформа была свернута, а имя Аракчеева навсегда вошло в русскую историю одной из самых печальных глав.

24 июня 1812 года, в два часа утра пятисоттысячная армия под командованием французского императора Наполеона Бонапарта начала переправу через реку Неман, в пределы Российской империи. Переправа столь большого войска продолжалась четверо суток, но ни одного русского солдата не было замечено на восточном берегу Немана: о вторжении французов русскому императору Александру I стало известно лишь к вечеру 24 июня, и только утром 25-го до него дошла нота французского посольства о разрыве отношений с Россией.

Для отражения лучшей и крупнейшей в мире армии наша страна могла выставить не более 200 тысяч человек, причем на пути Наполеона к центру России находилась лишь половина этих сил, да ещё разделенная на части. Кроме того, надо признать, что за исключением артиллерии, русская армия к войне была не готова. Все это привело к тому, что командующий 1-й русской армией Барклай де Толли с самого начала принял решение не вступать в генеральное сражение с Наполеоном, а отступать вглубь России, выжидая время, концентрируя силы и стремясь максимально удлинить маршруты, по которым французская армия получала из Европы снаряжение и продовольствие. Этот план нельзя, по большому счету, назвать планом: принимать открытый бой было бы в тех условиях смерти подобно, поэтому отступление было единственно возможным решением.

Нужно отдать должное генералу Барклаю де Толли, который сумел сохранить армию, избежать её гибели в героическом, но бессмысленном бою. «Иностранец, (де Толли имел шотландские корни), не имевший большого опыта командования в серьезных кампаниях и не пользовавшийся авторитетом у военных, он имел достаточно мужества, чтобы не пойти на поводу у общественного мнения, требовавшего любой ценой остановить неприятеля. Целых два месяца он спокойно сносил критику, насмешки и чуть ли не обвинения в измене, но когда 29 августа на место Барклая был назначен М. И. Кутузов, русская армия была цела и боеспособна.

Национальный герой России, Кутузов был блистательным полководцем, его авторитет в армии и обществе был непререкаем, его патриотизм никем не мог быть поставлен под сомнение. Он занял пост главнокомандующего и немедленно отдал приказ... продолжать отступление к Москве. Нужно заметить, страна простила ему то, чего никогда не простила бы «немцу» Барклаю де Толли — сдачу древней столицы Наполеону. Но даже Кутузову не простили бы, если бы Москва была оставлена без боя.

7 сентября 1812 года на огромном поле близ подмосковной деревни Бородино произошло одно из самых кровопролитных и ожесточенных сражений в истории человечества. Тактика отступления принесла свои плоды, численное преимущество французов хотя и сохранилось, но было уже незначительным. Из почти полумиллионной армии, перешедшей границу в конце июня, у Бородино в распоряжении Наполеона оставалось около 150 тысяч человек. Французы были вынуждены оставлять во всех занятых городах значительные гарнизоны для охраны коммуникаций, кроме того, многие солдаты были убиты и ранены в стычках с русскими летучими отрядами и партизанами. Французам противостояли 112 тысяч человек, которые осознавали, что позади русская национальная святыня, Москва, и каждый был готов умереть за нее.

Участники того боя оставили много воспоминаний, и кто-то утверждает, что в Бородинском сражении победил Наполеон, кто-то — что своей цели добились Кутузов и русская армия, кто-то утверждает, что победителя не было, но все без исключения отмечали то нечеловеческое ожесточение, ярость, ненависть, с которыми сражались две огромные армии. Кутузов и Наполеон посылали свои резервы в настоящие мясорубки, в которых целые полки исчезали без следа. Когда взрывались перегретые пушки, ломались ружья и штыки, люди сходились и дрались буквально голыми руками. Свидетели многих войн и сражений описывают «горы трупов», но на Бородинском поле это не было фигурой речи, крики раненых заглушали даже шум битвы. Только поздно вечером, когда ни у кого уже просто не было сил драться, вражеские армии отошли на свои позиции, не имея сил ни убрать убитых, ни оказать помощь раненым.

Потери обеих сторон были ужасны: и французы, и русские потеряли более 50 тысяч человек убитыми и ранеными. Через много лет Наполеон вспоминал о бородинском сражении: «Французы в нем показали себя достойными одержать победу, а русские оказались достойными быть непобедимыми». Наверное, так оно и было, кровавая битва не имела победителя, хотя формально Кутузов отступил, а французы через неделю вошли в Москву.

Но общепризнано, что после Бородино Наполеон был практически обречен, захватив Москву, но не получив мира, французская армия превратилась в огромную шайку мародёров, которая в декабре позорно бежала из России.

Когда в 1812 году шестисоттысячная армия Наполеона пересекла Неман и вторглась в русские пределы, никто ещё не знал, что вся Россия перешла границу между старым и новым, история русской общественной жизни получила ещё одну точку отсчета. После разгрома захватчиков, русская армия продолжила преследование французов на территории Западной Европы, вплоть до Парижа, и благодаря этому получила возможность близко познакомиться с жизнью европейцев, в полной мере оценить их достижения в области права, общественных отношений, культуры. В сравнении с этими достижениями русская действительность смотрелась бледновато. Больше всего ужасало молодых русских офицеров крепостное право, и следов которого не встретили они в европейских государствах, где побывали. Дикость и бесчеловечность отживших крепостных порядков была настолько очевидна, что стремление к свержению самодержавия и отмена крепостного права, любой ценой, силой оружия, отныне стало целью жизни для многих, быть может, наивных, но честных и благородных людей.

Сразу же после окончания войны, в 1814 году, в гвардейских полках начинают организовываться неформальные офицерские сообщества, члены которых на своих встречах могли свободно обсуждать волновавшие их проблемы.

Когда гвардейские офицеры осознали необходимость перейти от слов к делу, на основе нескольких таких сообществ начали возникать тайные организации.

В 1816 году в Санкт-Петербурге родился Союз спасения, члены которого провозгласили своими целями полную отмену крепостного права и ограничение царской власти. Общество просуществовало недолго, меньше года, уж слишком пестрыми были взгляды его участников на методы борьбы. В начале 1818 года в Москве появляется Союз благоденствия. Его члены планировали вести борьбу за реформы в основном мирными средствами, с помощью просветительской и благотворительной деятельности. Активно участвуя в общественной жизни, члены Союза должны были добиваться успехов в личной карьере, чтобы с течением времени, сообща, провести реформы «сверху». К 1821 году все большую роль в этом обществе стали играть люди решительные, привыкшие решать серьезные проблемы сразу, одним ударом. Чтобы избавиться от «попутчиков» и проникших в общество агентов правительства, Союз формально самораспустился, а на его основе возникли сразу два тайных общества — Южное на Украине и Северное в Санкт-Петербурге.

Основные цели новых обществ остались прежними, но вот методы, которые намеревались использовать заговорщики, стали значительно более радикальными. Вооружённый мятеж в войсках, убийство царя и высших сановников, упразднение монархии и организация Временного правительства — вот что стояло теперь на повестке дня. Такие планы возникли далеко не на пустом месте. Ещё и двадцати пяти лет не прошло, как во время гвардейского заговора был убит император Павел I и на престол взошёл его сын Александр I, только-только закончился XVIII век, век переворотов, когда несколько сотен или даже десятков вооружённых людей могли устроить государственный переворот, сместить или убить неугодного узкой группе людей правителя. Неудивительно, что пылкие молодые люди были уверены: масштабный переворот, устроенный не для удовлетворения чьих-то властных амбиций, а для блага всей России, можно осуществить силами небольшой группы решительных патриотов, нужно лишь выбрать удачный момент.

19 ноября 1825 года в Таганроге умер император Александр I. Некоторые неясности с вопросом наследования (младший брат бездетного Александра Павловича, Николай Павлович, вдруг растерялся и принял у столичных полков присягу среднему брату, Константину, давно уже отказавшемуся от своих прав на российский престол) вызвали сильный кризис власти. Учитывая крайне слабую популярность Николая в русском обществе, заговорщики решили, что время для вооружённого выступления пришло.

14 декабря (отсюда и «декабристы») 1825 года на площадь перед зданием Сената вышли солдаты Московского и Гренадерского полков и матросы гвардейского Морского экипажа, всего 3000 человек. Место выступления было выбрано не случайно, именно Государственный Сенат должен был утвердить, добровольно или под угрозой, конституцию (очень прогрессивную для того времени), текст которой представили бы руководители восстания и отмену крепостного права. Кроме этого, намечались убийство только что утвержденного Сенатом царя Николая I, арест членов царской фамилии, захват основных правительственных учреждений. Плохая подготовка восстания и общая неуверенность его руководителей дали правительству время стянуть войска. До сих пор неясно, почему же несколько часов восставшие простояли на одном месте, не предпринимая никаких действий. К ночи мятежные полки были блокированы и расстреляны картечью из пушек. Через несколько недель, в начале января, было разгромлено восстание Черниговского полка, организованное Южным обществом.

По итогам следствия несколько десятков человек были приговорены к длительной каторге и лишению прав. Руководители восстания Сергей Муравьёв-Апостол, Кондратий Рылеев, Павел Пестель, Михаил Бестужев-Рюмин и Петр Каховский были повешены 13 июля 1826 года в Петропавловской крепости. Это неудачное, да и безнадёжное, восстание долгие десятилетия вдохновляло русских революционеров, о нем написано море научных исследований, романов, стихов, сняты художественные фильмы, именами его участников названы улицы во многих городах России.

Идейное противостояние славянофилов и западников, развернувшееся в 30-40-х годах XIX столетия в среде немногочисленной русской интеллигенции, родилось не на пустом месте. Взаимоотношения православной Руси с католическим, а потом и протестантским Западом издавна волновали всех образованных людей в нашей стране. Долгое время в России было принято свысока поглядывать на «еретиков»: войны с ними велись на равных, а разрыв в уровне жизни не бросался в глаза — путешествовали русские мало. В XVIII Европа совершила качественный скачок в своем развитии и отставание России стало заметным, прежде всего на полях сражении. Европейские армии стали все чаще брать верх над русской не числом, а умением, организацией военного дела, лучшей технической оснащенностью. Русские цари приглашали иностранных ремесленников, ученых, военных, медиков, но проблемы это не решало, да и противодействие ревнителей старины и истинной веры было слишком сильным. Такое положение вещей изменилось после воцарения Петра I, который решительно вмешался в европейскую политику, модернизировал армию и экономику, перестроил систему государственного управления, существенно ограничил независимость Русской церкви. Все эти преобразования проводились исключительно жёсткими методами, вплоть до запрета высшему сословию носить бороды и традиционное русское платье. Петру удалось вывести Россию в мировые державы, но русский народ оказался расколот на две части: европеизированное дворянское меньшинство и многомиллионную массу крестьянства. Они имели мало общего: иностранцы не без оснований шутили, что Россия завоёвана небольшим пришлым народом, обычаи которого не имеют ничего общего с обычаями аборигенов.

В течение всего XVIII века такое разделение не считалось в Российской империи чем-то необычным. Первые сомнения появились после наполеоновского нашествия. Перед русским обществом встали два вопроса: является ли Россия европейской державой, и не являются ли реформы Петра трагической ошибкой, лишившей Россию её самобытности, её творческой потенции. В 1839 году широкое распространение получила статья А. С. Хомякова «О старом и новом». Очень быстро вокруг Хомякова сформировался кружок единомышленников, которых стали называть славянофилами (т. е. «любящими славян»). Главная мысль философии славянофилов — Россия самобытная страна, идущая своей собственной дорогой, ценности русского народа: общинность, жертвенность, бескорыстие, стремление к идеалу — не имеют ничего общего с ценностями европейскими, корыстными, материальными, индивидуалистскими. Петровские реформы нарушили плавное и спокойное развитие нашей истории. Всесилие государства, подчиненная роль православия и окончательное закрепощение крестьян лишили смысла такие понятия, как «народ», «вера», «духовность». Спасение славянофилы видели в отмене крепостного права и устранении трагического разрыва между высшим сословием и простым народом.

В противовес славянофилам западники считали Россию неотъемлемой частью общеевропейского пространства, которая, к сожалению, вступила на путь, пройденный передовыми странами, с большим опозданием. Поэтому не только нельзя стремиться в идеализируемую старину, а, напротив, нужно продолжать реформы, чтобы Россия ещё больше приблизилась к европейским порядкам. С чем и западники, и славянофилы были согласны, так это с необходимостью скорейшего уничтожения позорного крепостного права. Нужно отметить, что первые славянофилы (А. С. Хомяков, Ю. Ф. Самарин, братья Киреевские) и западники (Т. Н. Грановский, С. М. Соловьев, В. П. Боткин), хотя и иронизировали над взглядами оппонентов, все же относились друг к другу с большим уважением. Спор между западниками и славянофилами оказал огромное влияние на русскую общественную жизнь. Можно сказать, что этот спор не окончен и по сей день.

Серебряный век — прекрасное и яркое явление русской культуры, бурное и прекрасное время, расцвет поэзии и живописи, музыки и архитектуры, философии и критики. Время напряжённых духовных исканий, религиозных экспериментов, мрачных мистических откровении, любовных переживаний, общепризнанных и непризнанных гениев, время борьбы с авторитетами и «пощечин общественному вкусу», литературных кружков, журналов, диспутов, скандалов, дуэлей. Нежный и хрупкий цветок, переживший русско-японскую войну, три русских революции, мировую и гражданскую войны. Серебряный век дал нам множество имён, которые составляют славу и гордость нашей культуры, из него вышли два будущих нобелевских лауреата: Иван Бунин и Борис Пастернак.

Строго говоря, Серебряный век — не научный термин. С античных времён дошли до наших дней представления о Золотом веке, недостижимом идеале, существовавшем в старину, и Серебряном веке, когда наиболее талантливому поколению удавалось максимально приблизиться к этому идеалу. Золотым веком русской литературы стало начало XIX века, эпоха Пушкина и Лермонтова, век Серебряный пришел 100 лет спустя. У этого времени нет общепризнанной, с точностью до года датировки, нет какого-либо полного списка, который четко описывал бы весь круг лиц и явлений Серебряного века. Это скорее общее состояние русской культуры конца XIX — начала XX века, органически вобравшей в себя все духовные достижения русской и мировой истории, пропитанной предчувствием грядущей революции. Однако хоть какие-то, приблизительные границы нужно было очертить, и считается, что начало Серебряному веку положили несколько эстетических и критических работ, посвященных состоянию русской литературы и написанных в 1890-х годах, а также альманах «Российские символисты» (1894). Чаще всего понятие Серебряный век применяют к русской поэзии, хотя, описывая волшебную атмосферу тех лет, невозможно не упомянуть композиторов Скрябина и Стравинского, художников Кустодиева и Рериха, философов Бердяева и Булгакова, меценатов Мамонтова и Полякова. Но, безусловно, общий тон Серебряному веку задавали именно поэты. Большинство причисляло себя к различным литературным течениям, в рамках которых были сформулированы свои поэтические и эстетические принципы, признавались только свои мастера и свои каноны. Наибольшей популярностью в России пользовались символизм, акмеизм, футуризм, имажинизм, но существовало великое множество и других поэтических школ. Они не были замкнуты на себя, они соперничали, даже враждовали, они заключали союзы, устраивали публичные выступления и диспуты в десятках кружков, выпускали манифесты, журналы и альманахи. Брюсов и Блок, Есенин и Ахматова, Мережковский и Гиппиус, Северянин и Бальмонт, Маяковский и Хлебников — решительно невозможно перечислить всех, чья слава ковалась в те годы.

О времени окончания Серебряного века тоже не существует единого мнения. Кто-то считает, что неповторимая атмосфера свободного творчества безвозвратно ушла сразу после Октябрьской революции, кто-то уверен, что точка была поставлена в 1921 году, когда умер один из крупнейших поэтов России Александр Блок и по обвинению в заговоре против Советской власти был расстрелян Николай Гумилёв. Кто-то погиб во время Гражданской войны, кто-то эмигрировал, кто-то не смог найти себя в советской России.

Серебряный век закончился, но стихи, написанные в те годы, навсегда остались с нами.

20 октября 1894 года скончался император Александр III. На престол вступил его сын Николай II, которому суждено было стать последним российским монархом. В тот момент самая смелая фантазия не могла бы представить крушение огромной империи и трагическую гибель царской семьи в провинциальном Екатеринбурге. Царская Россия находилась, казалось, в зените своего могущества, сохраняя незыблемый авторитет в международных делах и восстановив спокойствие внутри государства.

По старинной традиции молодому государю предстояла торжественная коронация в главной церкви империи — в Успенском соборе в Кремле. Коронация была назначена на 14 мая 1896 года. Сам обряд и сопутствовавшие ему торжества должны были пройти с необыкновенным размахом, для чего была потрачена колоссальная по тем временам сумма в 25 миллионов рублей. Помимо всего прочего, на 18 мая в Москве было намечено и народное гулянье. Более неудачного места для гулянья, чем Ходынское поле, представить невозможно. Неровное, изобилующее оврагами и незасыпанными ямами, оставшимися от павильонов выставки, прошедшей за несколько лет до того. Эти павильоны незадолго до коронации были выкопаны и увезены на Нижегородскую торгово-промышленную ярмарку. Были приготовлены «царские подарки» для простонародья: узелки с нехитрой снедью и, главное, специальные кружки с портретом императора. Для раздачи этих подарков по периметру Ходынского поля были выстроены полторы сотни будок. Конечно, гулявшие по Москве слухи сильно преувеличивали ценность «царского гостинца», поэтому уже к вечеру 17 мая на Ходынское поле начала стекаться многотысячная толпа, а к утру 18 мая здесь собралось по некоторым оценкам свыше полумиллиона человек. Присланных для поддержания порядка солдат и полицейских было совершенно недостаточно, все усилия властей во время торжеств были направлены на обеспечение безопасности царской семьи и высоких гостей, съехавшихся в древнюю столицу со всей Европы. Было понятно, что подарков на всех не хватит, поэтому, когда пронесся слух, что раздача началась, толпа ринулась к ларькам, сметая скудное оцепление. Случившаяся давка, по свидетельству очевидцев, была чудовищной... Ямы и овраги были заполнены умирающими, многие были раздавлены напиравшей толпой о деревянные барьеры возле ларьков, задохнувшиеся долгие часы «ходили» зажатые среди живых по всему полю, так как падать было некуда... Спустя некоторое время на место трагедии начали прибывать полицейские наряды и пожарные команды со всей Москвы, которым с огромным трудом удалось прекратить давку.

Погибших вывозили с Ходынского поля в течение нескольких суток. По официальным данным их было 1389 человек. Сотни людей получили увечья. На Ваганьковском кладбище появились сотни могил с надписью «умер после Ходынки». Эта трагедия, случившаяся во время коронационных торжеств, произвела очень неблагоприятное впечатление на общественное мнение России. «Не будет проку от этого царствования», такие слова нередко можно было слышать в те дни. Чудовищную ошибку допустили Николай II и его советники, приняв решение продолжить все банкеты, балы и парады по заранее намеченной программе, как будто ничего не случилось. Проведенное следствие пришло к выводу, что виновны в давке некоторые московские полицейские чины, но общество считало виновным дядю царя, великого князя Сергея Александровича, отвечавшего за организацию коронационных торжеств. До наших дней сохранилась память об этой чудовищной катастрофе, с которой невольно сравнивают любую давку, возникшую из-за нерасторопности организаторов.

В истории любого государства есть неудачные войны, а то и катастрофические поражения, которые ставили вопрос о самом существовании страны. Человечество пережило несметное множество войн; не во всех из них были победители, но во всех обязательно были проигравшие, которые до дна пили горькую чашу поражения: потери территорий, независимости, влияния на международные дела.

Но есть в этом ряду неудачных войн и такие, где самые страшные потери — ничто по сравнению с тяжелым чувством, охватывающим население проигравшего государства, когда гражданам больно и стыдно, когда общество проклинает власть, когда никто не может понять, из-за чего погибло множество достойных людей, и последствия этого всеобщего уныния могут сказываться долгие и долгие годы. Самой бесславной, бестолковой, бессмысленной войной в истории России, без сомнения, можно считать Русско-японскую войну 1904-1905 годов.

К началу XX века интересы России и Японии серьезно пересеклись сразу в нескольких точках Азии: в Китае, в Корее, в Маньчжурии. До Первой мировой войны, с её огромными людскими потерями, оставались ещё долгие 10 лет, и разговоры о том, что противоречия между народами надо бы решать мирным путем, ещё не вошли в политическую моду. Напротив, как раз в это время военные и политики вовсю готовились к большому переделу мира, милитаризация и гонка вооружений шли исключительно быстрыми темпами. Правящая верхушка и в России, и в Японии были решительно настроены на военное решение вопроса. Определенные круги в Санкт-Петербурге хотели использовать этот конфликт для борьбы с растущим революционным движением в империи. Стали печально знамениты слова министра внутренних дел Плеве, обращенные к военному министру Куропаткину: «Вы нашего внутреннего положения не знаете. Чтобы победить революцию в стране, нам нужна маленькая победоносная война». Японцы, успешно модернизировавшие свою экономику, громогласно сожалели о том, что опоздали к разделу колониального пирога, и были решительно настроены устранить «несправедливость», допущенную против жёлтой расы. Политики и в России, и в Японии, которые выступали против войны, за разрешение противоречий путем уступок и компромиссов, не смогли оказать влияния на ход событий. Таким образом, русско-японская война была неизбежна.

10 февраля 1904 года Япония объявила войну России, но военные действия она начала ещё до этого дня. 8 февраля во время неравного боя в бухте Чемульпо родилась наша великая военная легенда — гибель крейсера «Варяг» и канонерки «Кореец». Экипажи предпочли потопить свои корабли, но не отдать их в руки врага. Вечером того же дня японские корабли атаковали российскую военно-морскую базу в Китае Порт-Артур и блокировали находящийся там тихоокеанский флот.

Неудачно начавшись, война неудачно и продолжалась как на суше, так и на море. Впереди были поражение под Ляояном, капитуляция Порт-Артура, позорное бегство из Мукдена. Был страшный, ставший в русском языке нарицательным, разгром в морском сражении при Цусиме. Следует отметить ту колоссальную недооценку сил противника, которой страдали все планы и расчеты российских военных. Никто не ожидал, что азиатская страна сможет оказать столь упорную борьбу европейской, что крошечное островное государство нанесёт крупнейшей мировой державе столь чувствительные удары. Конечно, общее превосходство в количестве вооружений и численности армии было у России подавляющим, но, учитывая размеры территории и протяженность границ, империя не могла держать на Дальнем Востоке очень большие силы. Да и те военные части, что были здесь расквартированы, не являлись ударной силой русской армии. Традиционно военная элита располагалась в европейской части России.

И хотя численно японские вооружённые силы уступали даже русским войскам на Дальнем Востоке, выучка их солдат и офицеров значительно превосходила нашу. К сожалению, эти и многие другие факторы стали для российских генералов неприятным сюрпризом из-за очень плохо поставленной разведывательной работы в Японии и Маньчжурии, ведь это был «третьестепенный» участок внешней политики, на который жалко было тратить опытных агентов и немалые деньги. Япония, напротив, на протяжении нескольких лет целенаправленно готовилась к войне именно с Россией и имела здесь великолепную шпионскую сеть. Свою роль в крайне неудачном для России ходе войны сыграла и отдаленность театра военных действий от промышленных центров страны, отсталость военной мысли, неэффективность военного и административного управления.

Поражение в войне 1904-1905 годов стало для России страшным ударом. Авторитет государства был серьезно подорван на международной арене и безвозвратно — внутри страны. Вместо обуздания «неблагонадежных элементов» российская бюрократия получила кровавую первую Русскую революцию и неисчерпаемые людские резервы для левых партий. Лишь искусство российских дипломатов во главе с С. Ю. Витте, сильное истощение Японии и, в какой-то степени, чудо позволили России избежать серьезных материальных потерь. Потерпевшая разгром и на суше, и в морских баталиях, Россия отделалась половиной Сахалина и незначительными уступками, без позорной контрибуции. Мирный договор в Портсмуте был настолько очевидной дипломатической победой России, что население Японии восприняло его как оскорбление. Но в самой России эта победа поднять подорванный престиж царской власти была уже не в силах.

Русско-японская война длилась уже почти целый год. В декабре 1904 г., после одиннадцатимесячной осады, по приказу генерала Стесселя капитулировал русский гарнизон Порт-Артура, хотя, по мнению большинства защитников крепости и иностранных специалистов, сопротивление могло ещё продолжаться. Тихоокеанская эскадра, базировавшаяся в Порт-Артуре, нашла свое последнее пристанище на дне бухты, частью затопленная русскими моряками, по примеру крейсера «Варяг», а частью погибшая от пушек японского флота. Но ещё до своей гибели эскадра была безнадёжно блокирована в бухте и не могла принимать активного участия в боевых действиях. На помощь ей спешила 2-я Тихоокеанская эскадра, но стоявшая перед ней задача была такого рода, что на долгие месяцы путешествие русских моряков не сходило с первых страниц всех мировых газет. Дело в том, что 2-й Тихоокеанской эскадрой был назван русский Балтийский флот, и теперь русским морякам предстояло пройти полмира, от Финского залива до дальневосточных берегов, сохранив при этом боеспособность кораблей и дисциплину среди экипажей.

Беспримерный переход боевого флота под командованием опытного адмирала 3. П. Рождественского начался в октябре 1904 года. Сразу же встал вопрос: каким маршрутом идти в Порт-Артур? Средиземное море и Суэцкий канал напрашивались сами собой, но союзницей Японии была Британия — владычица морей. Нет, объявленного нейтралитета англичане не нарушали, но многочисленные жесты английской стороны и враждебность общественного мнения Туманного Альбиона заставляли опасаться, что русскую эскадру не пропустят через Суэцкий канал, которым владела Англия. Поэтому был выбран изначально более сложный и продолжительный маршрут вокруг Африки. Поход этот ещё до его начала многие называли авантюрой: экипажи балтийских кораблей не имели не только боевого опыта, но даже опыта плавания в открытом море, большинство кораблей морально устарели и нуждались в ремонте, и, главное, в случае падения Порт-Артура (как оно и случилось вскоре) балтийцы уходили в никуда: других военно-морских баз на Дальнем Востоке у России не было. Об атмосфере неуверенности и даже страха на русских судах свидетельствует трагический эпизод, произошедший с эскадрой в Северном море, за многие тысячи километров от театра военных действий. В густом утреннем тумане была обстреляна флотилия английских рыбаков, много людей погибло, один траулер пошел ко дну. В течение нескольких дней Россия находилась на грани войны с Англией, но общими усилиями разрыва избежать удалось.

Плавание вокруг Африки было ужасным. Тропическая жара, непривычная для северных моряков, испорченные холодильники на кораблях, постоянные проблемы с углем, падающая дисциплина — всё это делало шансы на удачное окончание экспедиции ещё более призрачными. Одна за другой приходили удручающие новости: падение Порт-Артура, Кровавое воскресенье, баррикады и уличные бои в Москве. Несмотря на все это, когда 8 апреля 1905 года эскадра достигла Сингапура, наблюдатели отмечали, что русский флот хотя и выглядит потрепанным тяжелым переходом, все же сохранил боеспособность и слаженность действий. 9 мая в заливе Ван Фонг (французский Индокитай) эскадру адмирала Рождественского догнала 3-я Тихоокеанская эскадра — остатки Балтийского флота под командованием адмирала Небогатова, появились какие-то надежды на успешное окончание перехода. Но самое тяжелое испытание, встреча с боевыми японским кораблями, было ещё впереди.

Объединенная эскадра стремилась во Владивосток. Чтобы попасть туда, нужно было пройти между побережьем Японии и островом Цусима. Именно в этом проливе русских моряков, утомленных тяжелым переходом поджидал сильный японский флот. Надежды на победу в этом бою было мало, но того, что произошло, никто не мог бы представить себе и в кошмарном сне. Чудовищный разгром, который учинили японцы русскому флоту, практически лишил Россию статуса морской державы и сделал слово «Цусима» нарицательным, обозначающим полное поражение, вызванное собственными ошибками и самоуверенностью. За недооценку противника, за устаревшее вооружение, недостаточную скорость судов, несогласованность действий и отсталую тактику морского боя Россия заплатила девятью броненосцами, шестью крейсерами, пятью миноносцами, несколькими транспортами и, главное, пятью тысячами жизней русских моряков погибших 14-15 мая около Цусимы. Помимо этого, семь тысяч человек попало в плен, захвачены были несколько кораблей. Как показала начавшаяся через девять лет Первая мировая война, этот горький урок ничему не научил военную и административную верхушку Российской империи.

К концу 1905 года стало окончательно понятно, что «Маленькая победоносная война» — не более чем глупая, плохо подготовленная авантюра. Революционные настроения в обществе, для борьбы с которыми и была развязана эта война, под впечатлением от огромных потерь на русско-японском фронте, от бездарности командования, от гомерического казнокрадства военных интендантов лишь усилились. Антиправительственная агитация левых партий имела все больший успех у простого народа. Все более радикальной становилась деятельность многочисленных рабочих кружков, профсоюзных организаций.

Очень популярно в Санкт-Петербурге было «Собрание русских фабрично-заводских рабочих», которым руководил молодой священник Георгий Гапон. Талантливый агитатор и исключительно тщеславный человек, Гапон попал в очень сложную ситуацию. Дело в том, что «Собрание русских фабрично-заводских рабочих» было из числа организаций, созданных по инициативе правительства, пытавшегося ослабить влияние революционных партий на рабочих. Но вынужденно умеренная, осторожная деятельность, преимущественно просветительского характера, под покровительством министерства внутренних дел, в новых условиях перестала удовлетворять рядовых членов «Собрания...». Честолюбивый Гапон вынужден был учитывать эти настроения, и на свои страх и риск он задумал выступить перед властями, как представитель рабочих, умеренный защитник их интересов. Судя по всему, его инициатива не нашла поддержки у правительства, но подталкиваемый логикой событий отступить он уже не мог; избранный им путь неумолимо вёл его к бесславному концу. В самом начале января 1905 года в Санкт-Петербурге, на нескольких крупных заводах началась масштабная забастовка, в которой рабочие из организации Георгия Гапона играли очень важную роль. В среде забастовщиков появилась идея: организовать массовое шествие к Зимнему дворцу и вручить императору Николаю II специально составленную петицию, в которой перечислялись бы все основные народные нужды и заботы. Специально подчеркивался мирный характер шествия, царь виделся защитником, от которого нерадивые чиновники и алчные богачи скрывали бедственное положение простого народа. Представители многих партий указывали на наивность подобных взглядов, но к ним не прислушались.

6 января в трактире «Старый Ташкент» на совместном собрании нескольких рабочих организаций был составлен и утвержден текст петиции. Вопреки первоначальному замыслу окончательный вариант вышел довольно решительным и резким. Петиция требовала широких политических свобод в Российской империи, революционных перемен в сфере земельных отношений, создания парламента. На собрании было также решено, что именно Гапон возглавит шествие и вручит петицию царю. Само шествие было намечено на воскресенье 9 января.

К сожалению, Николаи II и его правительство отнеслись к инициативе рабочих без должного внимания. Во всяком случае о том, чтобы встретиться с представителями петербургского пролетариата император не хотел и слышать. И само шествие, и передача петиции хотя бы какому-нибудь правительственному чиновнику были строжайше запрещены. Сейчас историки много говорят и пишут о том, что подобное поведение властей в тот момент было на удивление недальновидным, что пойди Николай навстречу рабочим, многое в истории России могло пойти по-другому. Сам Николай II 9 января даже не планировал быть в столице. Зато в город специально «для борьбы с беспорядками» были стянуты воинские части.

Утром 9 января в разных частях Санкт-Петербурга собралось свыше двухсот тысяч человек, которые несколькими колоннами начали движение к Зимнему дворцу. Люди шли с портретами царя» иконами... Их встречали мощные кордоны из солдат и полиции, которые никого не пропускали к центру города. Поначалу военные требовали от рабочих разойтись по домам, пытались разогнать шествие без применения огнестрельного оружия. Потом прозвучали сигналы горна, предупреждавшие о возможном применении силы. Затем в разных частях города прозвучали ружейные залпы, январский снег обагрила кровь убитых и раненых, после чего перепуганные люди были рассеяны энергичными действиями кавалерийских частей.

По разным оценкам, число убитых в тот роковой для монархии день достигало от ста до тысячи человек, счет раненых шел на тысячи. Но независимо от числа жертв, авторитету царской власти был нанесён непоправимый урон — как принято считать, в Кровавое воскресенье «была расстреляна вера в доброго царя». Уже днём 9 января на улицах Санкт-Петербурга появились первые баррикады, началась первая русская революция. Печальна была судьба неудачливого рабочего вожака Георгия Гапона — он был обвинен в провокации, и в марте 1906 года повешен боевиками партии социалистов-революционеров в небольшом дачном поселке под Санкт-Петербургом.

Понятие «добровольчество» имеет в русской культуре большую и богатую историю. Ещё в допетровское время во время войны на самые рискованные» смертельно опасные задания вызывались добровольцы, или, как их тогда называли, «охотники», т. е. люди, делающие что-либо по своей охоте. В XIX веке мощный всплеск добровольческого движения случался во время Отечественной войны 1812 года, Севастопольской войны, Русско-турецкой войны 1879 года, когда десятки тысяч патриотов добровольно шли в ополчение, чтобы послужить Родине как на поле боя, так и в тылу. Эта традиция сохранилась и в Первую мировую войну, и особенно, в Великую Отечественную. В эпоху СССР понятие «добровольцы» не теряло своего смысла и в мирное время, добровольцами ехали на Целину, на строительство Байкало-амурской магистрали. В постсоветское время этим словом называют людей, которые безвозмездно выполняют необходимые обществу, но не самые престижные работы, например, уход за больными или уборку улиц.

Но все же наиболее ярко и убедительно добровольчество проявило себя в самый трагический период нашей истории — во время Гражданской войны 1918-1920 годов. Десятки тысяч людей шли добровольцами как в Красную, так и в Белую армии, потому что тот трагический разлом, который прошел по русской жизни в 1917 году, не позволял честным, верящим в Россию людям оставаться дома и ждать повестки от любой власти, которая в данный момент была на той или иной территории. Уже этот простой факт, наличие и красного и белого добровольчества, должен заставить любого ответственного историка или политика отказаться от навешивания ярлыков при оценке тех страшных событий, отнестись с уважением, или хотя бы с пониманием, к выбору людей, готовых заплатить за него ценой своей жизни.

Тем не менее если говорить о гражданской войне» то со словом «добровольцы» сейчас чаще связывают боевое подразделение только одной из воюющих сторон — Добровольческую армию» главную ударную силу Белого движения на юге России. Начало Добровольческой армии было положено в декабре 1917 года, когда противники Советской власти, в основном из числа кадровых офицеров старой российской армии, приняли решение о начале вооружённой борьбы с большевизмом. Вместе с офицерами основу Добровольческой армии, формировавшейся на Дону, составили юнкера и студенты различных учебных заведений. Под ударами превосходящих сил Красной армии, добровольцы были вынуждены оставить Донскую область. Был совершен героический Ледяной поход, когда Добровольческая армия с боями пробилась на Кубань. В августе 1918 года была проведена первая мобилизация в части Добровольческой армии, но в основном сюда влились идейные противники новой власти, которые продолжали массово прибывать на юг России. Численность Добровольческой армии к этому моменту возросла с начальных 3 тысяч уже до 35 тысяч человек. В ноябре 1918 года закончилась Первая мировая война и правительства мировых держав получили возможность принять участие в русских событиях. Конечно же, они выступили на стороне белых, не желая победы большевиков. В Россию были посланы воинские контингенты, началась массированная помощь оружием, обмундированием, продовольствием. Именно в это время Добровольческая армия превратилась из героического, но разношерстного ополчения в собственно армию. В январе 1919 года Добровольческая армия стала главной составной частью Вооружённых сил юга России, а бывший командующий добровольцев, генерал А. И. Деникин, возглавил ВСЮР (Вооружённые силы Юга России). Гражданская война вошла в решительную фазу, бои становились все более кровопролитными, начал обозначаться решительный перевес Советской власти, поддержанной массами крестьянства. Потери белых армий, в том числе и Добровольческой армии, были очень велики, и уже не могли восполняться только при помощи идейных врагов большевизма. Началась массовая мобилизация, в том числе и принудительная, кроме того, в состав Добровольческой армии вошло и множество пленных красноармейцев, что никак не могло повысить её боеспособность. Тем не менее летом 1919 года добровольцы были на острие мощного наступления деникинских войск на Москву, которое Красной армии удалось отбить с большим трудом. После этого Добровольческой армии пришлось отступить на Кубань, а после эвакуироваться из Новороссийска в Крым, где добровольцы влились в состав Русской армии барона П. Н. Врангеля и вместе с ней испили горькую чашу разгрома Белого движения в 1920 году.

В феврале 1917 года Россия, на третьем году мировой войны, свергла царя Николая II и из империи стала республикой. Отречение императора не принесло успокоения в российскую общественную жизнь, не привело к консолидации сил, да и не могло привести. Напротив, каждый вопрос внезапно стал принципиальным, каждое разногласие, о котором ещё недавно сравнительно мирно спорили на страницах газет и на заседаниях всевозможных общественных комитетов, делало теперь злейшими врагами даже близких родственников. Главной проблемой, стоявшей на повестке дня в измученной войной стране, был вопрос о мире. Партия большевиков, которая решительнее всех выступила за немедленное окончание войны, была поддержана подавляющим большинством простых солдат, не понимающих, во имя чего ведётся эта бойня, и в октябре 1917 года захватила власть в Петрограде и Москве.

В марте 1918 года был заключён мир с Германией (так называемый Брестский мир) на крайне невыгодных для России условиях. Этот мир окончательно расколол нашу страну на тех, кто поддерживал новую власть, и на тех, кто считал большевиков изменниками России, с которыми необходимо вести решительную борьбу. По всем важнейшим вопросам: о мире, о земле, о власти, буквально по всем, разногласия были таковы, что компромисс был невозможен, а силы сторон были приблизительно равны. Гражданская война стала неизбежной.

Ещё до заключения Брестского мира несогласные с политикой большевиков офицеры русской армии устремились на юг, в область казачьего Донского войска, где генералы Алексеев, Корнилов, Марков и некоторые другие начали собирать силы для борьбы с большевистским правительством. Практически единогласно было решено, что командовать новой армией будет генерал Л. Г. Корнилов, пользовавшийся у военных большим авторитетом.

Было сформировано несколько пехотных и кавалерийских частей, состоящих почти исключительно из кадровых офицеров и юнкеров военных училищ. Юнкера же обслуживали две артиллерийские батареи. Общая численность этой армии, которая стала именоваться Добровольческой, не превышала 5 тысяч человек, и на фоне наступавших частей Красной армии казалась каплей в море. Генерал Корнилов принял решение оставить Ростов, где проходило формирование, и пробиваться с боями за Дон.

Несмотря на огромный численный перевес сил противника, Добровольческая армия, используя свое преимущество в воинской выучке, дисциплине и опираясь на высокий моральный дух, сумела прорвать кольцо окружения и уйти на юг Донской области, где получила возможность отдохнуть и пополнить свои ряды.

По воспоминаниям участников похода, небольшая, почти безоружная, обремененная обозом со стариками и женщинами, Добровольческая армия находилась в состоянии боя едва ли не круглосуточно. Красных было намного больше, но их полки были разрознены и очень плохо обучены, военные профессионалы-добровольцы всякий раз тактически переигрывали красных командиров. Название «Ледяной поход» этот героический рейд получил по первому бою Добровольческой армии, прошедшему 15 марта 1918 года у станицы Ново-Дмитриевской, во время которого моросящий дождь сменялся заморозками, из-за чего драться приходилось в заледеневшем обмундировании. Сам же поход закончился 30 апреля 1918 года.

С чисто военной точки зрения итоги Ледяного похода были невелики, но благодаря ему Белое движение получило свои первые победы, первых героев, первые ордена, получило костяк будущих Вооружённых сил Юга России. Оценивая итоги похода, не следует, конечно же, забывать печально известный приказ генерала Корнилова: «...пленных не брать. Ответственность за этот приказ перед Богом и русским народом я беру на себя». Маховик кровавой братоубийственной войны неумолимо раскручивался обеими сторонами.

После нападения гитлеровской Германии 22 июня 1941 года, Советский Союз в первые же несколько недель войны оказался на краю катастрофы. Колоссальная мощь немецкой военной машины, эффективность её новой военной стратегии — блицкрига, внезапность нападения, неготовность советских войск к масштабным боевым действиям, последствия репрессий 30-х годов и уверенность главы советского государства И. В. Сталина в том, что Гитлер не нападёт на Советский Союз (или, по крайней мере, нападёт позже) — все это привело к самым трагическим последствиям. К концу 1941 года почти никто из политиков или военных во всем мире не верил в то, что Советской России удастся выстоять. Последствия победы Германии для народов Европы и Азии были бы поистине ужасны. Великобритания могла ещё более или менее эффективно противиться переправе германской армии через пролив Ла-Манш, но вести военные действия на континенте в одиночку была уже неспособна. США, обладающие колоссальными людскими и экономическими ресурсами, имели в то время армию, равную по численности армиям второразрядных европейских государств. Франция была раздавлена нацистами в считанные месяцы, а две другие могущественные мировые державы, Италия и Япония, готовились вместе с Гитлером продиктовать свою волю всему Восточному полушарию. Последним препятствием на пути к осуществлению этих планов оставался истекающий кровью Советский Союз.

Эта была война не за колонии, не за спорную приграничную территорию, и не за торговые привилегии. Перед народами СССР вопрос стоял ребром: победа или смерть. Несмотря на явное военное и стратегическое преимущество, Германия также напрягала все свои силы, стремясь победоносно окончить войну в максимально короткие сроки. На гигантском фронте от Балтийского до Черного моря были сосредоточены все силы воюющих держав. СССР отчаянно нуждался в союзниках. Англия, как вы знаете, уже находилась в состоянии войны с Германией, в декабре 1941 года в войну были вынуждены вступить Соединенные Штаты. После оформления военного союза документально, казалось, СССР был вправе рассчитывать как на масштабную экономическую помощь союзников, так и на начало военных действий на западе Европы. Экономическая помощь была оказана, причем в самый критичный момент. Когда была потеряна огромная часть советской промышленности, США и Англия поставляли нам танки, самолеты, стратегически важное сырье. Но вот воевать союзники не торопились...

Конечно, первое время, до середины 1942 года они ещё могли оправдывать свое нежелание нести людские потери неготовностью к войне. Но все равно, вот уже несколько десятилетий военных историков мучает несколько важных вопросов. Ещё до начала Второй мировой войны западные демократии обещали маленьким европейским странам любую помощь, вплоть да объявления войны, в случае германской агрессии. Теперь же оказывалось, что за громкими фразами о помощи практически ничего не стояло. Также известно слишком много высказываний высокопоставленных политиков как в Англии, так и в США о том, что в интересах Запада было бы неплохо, чтобы советский и фашистский режимы воевали как можно дольше и нанесли друг другу максимальный урон. Негативное отношение к коммунизму в США и Англии понять можно, но за такой излишне прагматичный подход расплатились своей жизнью десятки миллионов простых советских людей. Скольких жертв можно было бы избежать, если бы второй фронт был бы открыт не в 1944-м, а в 1942 году! И наконец, главный вопрос: почему Гитлер в течение нескольких лет был так уверен в том, что второго фронта не будет? Ведь основные силы рейха были брошены на Восток против СССР, а на Западе оставались немногочисленные и второсортные в военном отношении части. Массированный удар в незащищенный тыл Германии мог бы окончить войну в течение года.

Нельзя сказать, что союзники не предпринимали совсем ничего. В 1942 году начались военные действия в Северной Африке, в 1943 году — в Италии. Но масштабы этих операций были невелики, и очень большого облегчения Советской армии они не принесли. Лишь 6 июня 1944 года началась реализация плана «Оверлорд», когда на территорию Франции был высажен массированный англо-американский десант. К концу июня численность союзников на нормандском плацдарме достигла почти 900 тыс. человек, и Гитлеру не оставалось ничего иного, кроме как начать переброску частей с восточного фронта на Запад. Спустя ровно три года после начала Великой Отечественной войны Второй фронт был открыт. Конечно, ни в коем случае нельзя недооценивать огромную экономическую помощь, оказанную Советскому Союзу Англией и США, и наш народ навсегда сохранит светлую память о погибших в войне с нацизмом солдатах союзных армий, но надолго сохранится и чувство горечи от более чем странной позиции союзников в вопросе открытия Второго фронта.

22 июня 1941 года германская армия атаковала западные границы СССР. В первые же часы войны Красная армия понесла колоссальные потери, и, несмотря на героическое сопротивление, была вынуждена начать многомесячное отступление на всем пространстве от Балтийского до Черного моря. По плану «Барбаросса» немцы вели наступление тремя группами армий: «Юг», «Центр» и «Север». Перед каждой группой армий были поставлены свои цели, целью группы «Север», которой командовал опытнейший генерал-фельдмаршал фон Лееб, были блокирование и захват Ленинграда, с последующим выходом к Архангельску. Гитлер и его окружение прекрасно понимали, какое значение для советского народа имеет Ленинград, культурный, промышленный и стратегический центр, важный идеологический символ. Для захвата этого города фон Леебу фашистским командованием было выделено 29 дивизий общей численностью в полмиллиона человек. С севера вели наступление союзники германцев — финны. Захват Ленинграда планировался менее чем через месяц после начала воины, к 21 июля.

Уже к 10 июля немцы захватили Прибалтийские республики, и, прорвав фронт к югу от Пскова, устремились к Ленинграду, до которого оставалось менее 200 километров, причем у немецкой армии было колоссальное преимущество как в живой силе, так и в технике. Им противостояли 150 тысяч советских бойцов, измотанных тяжелым отступлением, без поддержки танков и авиации. Укрепленных линий обороны между Ленинградом и наступающим врагом практически не было.

Именно с этого момента начинается героическая оборона Ленинграда его жителями и солдатами Красной армии. Город начинает превращаться в крепость, где каждый человек, каждый мешок хлеба, каждый кусок металла должны были внести свой вклад в борьбу. Из ленинградцев сформированы 10 дивизий народного ополчения, женщины, старики, подростки почти без отдыха строят оборонительные сооружения на подступах к родному городу, в окопы направлены 80 тысяч моряков-балтийцев. Практически все заводы и фабрики переоборудованы для выпуска оружия и снарядов. Защитники города совершили невозможное — обладающий гигантским преимуществом враг сначала был вынужден замедлить темпы своего наступления, а затем и вовсе был остановлен на окраинах Ленинграда. Но, к сожалению, не сумев войти в город, германская и финская армия в начале сентября завершили полное окружение города. Началась полная беспримерного мужества и страданий ленинградская Блокада, одна из самых ярких страниц в истории человеческих войн.

900 дней и ночей, два с половиной года, продолжалась героическая оборона отрезанного от всего мира города. 900 дней артиллерийских обстрелов и авианалетов, смерти и голода. И особенно голода, который в первую очередь вспоминается при словах «ленинградская блокада». Особенно страшной была первая блокадная зима 41/42 года. Поняв, что прямым штурмом взять Ленинград не удастся, фашистское командование сделало ставку на отсутствие продовольственных запасов в городе, даже пропагандистская машина в самой Германии не стыдилась выдавать попытку уморить голодом двух с половиной миллионный город за вершину стратегического планирования. Уже в ноябре 1941 года дневной рацион ленинградцев составлял 250 граммов хлеба для рабочих, 125 — для служащих, иждивенцев и детей... Сейчас очень тяжело представить, что же это такое — 125-250 граммов очень плохого, с примесями, хлеба в сутки. Каждый из вас только за обедом или ужином съедает качественного, хорошего хлеба больше, чем ленинградцы в блокадный день. И ведь эти люди ещё работали у станков, копали окопы, разбирали завалы и тушили пожары после бомбёжек. Хоронили своих родных и близких. Старики, женщины, дети... Бойцы действующей армии получали хлеба больше, от 300 до 500 граммов, но это тоже было чудовищно мало. Настоящей легендой стала так называемая Дорога жизни, проложенная по льду Ладожского озера и действующая только зимой. День и ночь водители грузовиков, рискуя жизнью, под бомбами, везли по тонкому льду продовольствие в осажденный город и детей и раненых из него.

Лишь в январе 1944 года город был окончательно освобожден от вражеской блокады. Страшную цену заплатили ленинградцы в течение этих 900 дней. По разным оценкам, число жертв среди мирного населения колеблется от 500 тысяч до одного миллиона человек, причем подавляющее большинство из них скончалось от голода. Ленинградская блокада, безусловно, стала одним из самых страшных преступлений нацизма.

31 января 1943 года один из талантливейших полководцев германского вермахта, фельдмаршал Паулюс сдался в плен военнослужащим 64-й армии под командованием генерала Шумилова. Ещё через два дня прекратились последние бои в Сталинградском котле, где была уничтожена крупная группировка фашистских войск. Закончилось крупнейшее сражение Второй мировой войны, её переломный момент, после которого Красная армия перехватила, наконец, стратегическую инициативу и начала освобождение захваченных врагом территорий. Особенно успешно для наших войск военные действия развивались на Северном Кавказе, где части вермахта были вынуждены поспешно отступать, чтобы избежать ещё одного большого окружения. Особо большую опасность для германской армии представляла потеря Новороссийска, и его фашисты были намерены оборонять до последнего.

4 февраля в районе поселка Станичка, южнее Новороссийска, высадился морской десант под командованием майора Цезаря Куникова. 262 моряка прорвались с кораблей на берег и захватили крошечный плацдарм, получивший название «Малая земля». Это была очень умело разработанная и проведенная операция.

Для участия в десанте отбирались лучшие из лучших, участники самых кровопролитных сражений 41-42 годов. В течение месяца эти люди с утра до ночи, в любую погоду, отрабатывали высадку в условиях, максимально приближенных к боевым. Десантники учились стрелять в темное время суток, лазать по прибрежным скалам, метать ножи, оказывать первую медицинскую помощь. Были досконально изучены основные виды стрелкового оружия, гранат, мин и артиллерии как советские, так и германской армии. Все эти усилия не пропали даром: потери при высадке были минимальными. Достаточно сказать, что десантные корабли вошли в Цемесскую бухту при полном бездействии вражеских береговых батарей. Даже после того как с наших судов начали стрелять пушки и первая в истории морского флота реактивная установка, фашисты так и не сумели сориентироваться в обстановке и толком организовать оборону. 262 советских моряка окопались на крошечном участке побережья.

Началась героическая оборона Малой земли, продолжавшаяся без малого восемь месяцев. С течением времени здесь высадилась 18-я армия, которой удалось расширить плацдарм до 30 квадратных километров и оттянуть сюда значительные силы вермахта, предназначенные для обороны Новороссийска.

К сожалению, этот блестящий образец сочетания подлинного героизма и отточенного военного мастерства упоминается иногда в ироническом, даже в язвительном смысле. Дело в том, что начальником политуправления 18-й армии в то время был будущий Генеральный секретарь КПСС Леонид Брежнев, с именем которого связывают многие отрицательные явления в последние десятилетия существования СССР. Когда он стоял у руля государства, пропагандисты пытались придать битве на Малой земле статус чуть ли не одного из главных сражений Второй мировой войны. Результат получился обратным: о Малой земле в СССР ходило немало шуток и анекдотов. Но мы с вами не должны забыть о подвиге, совершенном защитниками крошечного плацдарма под Новороссийском.

Вторая мировая война подходила к своему логическому завершению. Самая могущественная коалиция в истории — союз СССР, США и Великобритании — громила армии нацистской Германии и её союзников в Европе и императорской Японии в Тихом океане. Смертельная опасность миновала, можно было подумать о послевоенном устройстве мира. Но вместе с опасностью ушло и взаимное доверие, которое на протяжении самых страшных месяцев Второй мировой войны помогало забыть о взаимной неприязни, о различии общественно-политических систем, о взаимных счетах и обидах, которые накопились за период между двумя мировыми войнами. Главной проблемой стали государства Восточной Европы. США и Великобритания настаивали на том, чтобы эти страны были полностью свободны в выборе своего дальнейшего пути, чтобы они не попали в сферу влияния Советского Союза. У союзников были основания опасаться, что Восточная Европа станет плацдармом для развития мировой революции. Советское правительство указывало, что СССР понес слишком большие жертвы, чтобы всерьёз рассматривать такие планы, что именно с территории этих государств по СССР был нанесён катастрофический удар нацистской военной машины в 1941 году, поэтому Советский Союз был вправе принять меры для того, чтобы эта ситуация не повторилась. Более того, кроме Польши, завоёванной Германией, остальные наши соседи предоставили фашистам свои территории практически добровольно, а некоторые и воевали на их стороне. Не добавляли И. В. Сталину доверия к союзникам и сведения о разработке в США нового атомного супероружия, которое от СССР скрывалось не менее тщательно, чем от нацистов. В конце концов договориться удалось, но так, что все остались недовольны, все уступки и компромиссы делались только с учетом баланса сил, а европейские народы стали безгласным объектом торга. Таким образом, ещё до окончания воины стало понятно, что мир не станет началом новой эры. Ситуация ещё более ухудшилась после ядерной бомбардировки Японии, что в СССР восприняли очень болезненно, хотя США были союзниками, а Япония — врагом. В Советском Союзе начали форсированную разработку собственной атомной бомбы, которая появилась на свет в 1949 году. К этому моменту Холодная война уже началась.

Считается, что начало Холодной войне было положено 5 марта 1946 года в американском Фултоне, где лидер Великобритании Уинстон Черчилль в своей знаменитой речи, получившей название фултонской, призвал страны «свободного мира» объединиться против коммунистической угрозы. В этой речи впервые были произнесены слова железный занавес», которые на десятилетия стали синонимом разделения мира на два противоборствующих лагеря. В СССР эту речь восприняли как прямой призыв к войне. Началась масштабная гонка вооружений как обычных, так и ядерных, что поставило мир перед угрозой полного уничтожения. В 1949 году США, Канада и некоторые западноевропейские государства создали Североатлантический военный союз, НАТО. В ответ на это в 1955 году в Восточной Европе была создана Организация Варшавского договора. Начиная с этого времени практически ни один военный конфликт, ни один переворот, ни одна революция, ни одно социальное явление не рассматривались участниками Холодной войны иначе как с позиции приобретения нового союзника. Именно поэтому СССР приветствовал обретение независимости странами третьего мира, а Запад всемерно помогал диссидентскому движению и любым антиправительственным выступлениям в социалистическом лагере. Помощь не ограничивалась только дипломатическими или экономическими методами. Так, СССР поставлял оружие воюющему с США Вьетнаму, а западное оружие широким потоком шло афганским моджахедам, когда в Афганистане находился советский воинский контингент.

В 1985 году в СССР началась Перестройка, объявленная Генсеком КПСС М. С. Горбачёвым. Это стало началом конца Холодной войны, но проблем в международных отношениях меньше не стало. Железный занавес разрушен, но мир поставлен перед новыми, не менее серьезными вызовами.

В 1977 году в кинотеатрах планеты с бешеным успехом прошел первый фильм легендарной космической саги Джорджа Лукаса «Звёздные войны». В самом начале фильма, в титрах, зрители впервые прочитали выражение «империя зла», которому предстояло сыграть огромную роль в истории ближайшего десятилетия.

Приблизительно в это же время продолжавшаяся уже 30 лет Холодная война вступила в свою заключительную фазу. В 1979 году руководство СССР приняло решение о вводе войск в соседний Афганистан. Последствия его для Советского Союза и всей социалистической системы были катастрофическими. Афганская война была более чем холодно встречена населением нашей страны, а враги СССР за рубежом получили в руки сильный козырь, которым умело воспользовались. В западных СМИ началась масштабная пропагандистская кампания, которая должна была подорвать авторитет Советского Союза на мировой арене и лишить его друзей и союзников. Во главе кампании встали лидеры западного мира — Соединенные Штаты Америки, и их президент Рональд Рейган. 8 марта 1983 года Рейган выступал перед Национальной ассоциацией евангелистов США с речью на тему «Религиозная свобода и Холодная воина». В этой программной речи президент затронул многие проблемы религии и морали как внутри самих США, так и во всем мире. Оценка международной ситуации фактически свелась к обвинениям в адрес коммунизма и Советского Союза. Много времени Рейган посвятил неудачным переговорам с СССР по вопросу сокращения ядерных вооружений, причем вся вина была также возложена на нашу страну. Здесь-то и прозвучала эта знаменитая, ставшая исторической, фраза: «Итак, в своих обсуждениях предложений о замораживании ядерного вооружения я настоятельно прошу вас избегать соблазна гордыни, соблазна необдуманно объявить себя превыше всего и навесить ярлык виновности в равной степени на обе стороны, игнорируя исторические факты и агрессивные порывы империи зла, чтобы просто назвать гонку вооружений гигантским взаимонепониманием и тем самым устраниться от борьбы между справедливостью и несправедливостью, между добром и злом». С лёгкой руки американских журналистов в течение ближайших нескольких лет СССР иначе и не называли. Хотя после начала горбачевской Перестройки Рейган и сказал, что больше не считает нашу страну Империей зла, развал СССР в 1991 году в высказываниях журналистов и политиков, как западных, так и отечественных, рассматривался все-таки именно как крушение Империи зла. Этот термин пережил своего первоначального адресата. Так теперь, случается, называют и компьютерную корпорацию Билла Гейтса, и различные государства из седой древности, и место действия фантастических произведений. Очень много людей во всем мире считают сейчас Империей зла... США, указывая на её агрессивную внешнюю политику, которую Рейган когда-то ставил в вину СССР.

26 апреля 1986 года, в половине второго ночи, на Чернобыльской АЭС, расположенной на территории Украины, раздались два мощных взрыва. В тот момент никто не мог предположить, что произошла самая серьезная авария не только в атомной энергетике, но и крупнейшая техногенная катастрофа в истории вообще.

За день до взрыва была проведена плановая остановка 4-го энергоблока Чернобыльской атомной электростанции (АЭС). Это было сделано для проверки и текущего обслуживания оборудования. Составной частью проверки оборудования на любой АЭС являются испытания тех или иных узлов в различных режимах. Как показало последующее расследование, во время испытаний один из операторов электростанции совершил чудовищную ошибку. Устраняя последствия этой ошибки, руководство станции выбрало неверное решение и очень скоро ситуация стала необратимой: каждый последующий шаг был вынужденным, но только ухудшал положение. К сожалению, персонал АЭС не смог верно оценить степень опасности, во-первых, из-за несовершенства некоторых приборов, а во-вторых, из-за того, что вся ситуация была новой, никогда ранее не происходившей. Надо сказать, что и до сих пор у ученых нет точного объяснения того, что же происходило внутри реактора в это время, и отчего он взорвался. Впоследствии специалисты пришли к выводу, что помимо человеческого фактора, причиной катастрофы были недостатки конструкции реактора, заложенные ещё на стадии проектирования.

В результате аварии произошел мощный выброс радиоактивных веществ. Хуже всего было то, что внутри взорвавшегося реактора продолжались ядерные и химические реакции, и радиоактивные извержения продолжались до конца мая. Нужно отметить, что действия персонала АЭС сразу после аварии были точны и своевременны, что помогло избежать куда более серьезных последствий. Во время тушения пожара работники станции получили серьезное облучение, некоторые — смертельное.

Практически сразу выяснилось: уровень радиоактивности в районе АЭС настолько высок, что местное население необходимо срочно эвакуировать. Уже 27 апреля были эвакуированы жители маленького городка Припять, расположенного поблизости, в следующие две недели — жители из населённых пунктов, расположенных в тридцатикилометровой зоне вокруг АЭС. Советские СМИ и официальные лица скрывали истинные масштабы аварии до последнего (во избежание паники, как было принято тогда говорить). Паники действительно не было, но огромное число людей долгое время ничего не знали об угрозе их здоровью, кроме того, была создана благодатная почва для всевозможных домыслов и спекуляций.

Для ликвидации последствий аварии в тридцатикилометровую зону начали приезжать специалисты, рабочие, солдаты. Работали они посменно — учитывая уровень радиоактивности, долго оставаться здесь было нельзя. Эти люди, значительная часть которых была добровольцами, были названы «ликвидаторами». Всего в районе Чернобыльской АЭС работали свыше полумиллиона ликвидаторов. В числе прочих работ вокруг разрушенного 4-го энергоблока был возведён бетонный саркофаг.

В конце VI века до н. э. над греческой цивилизацией нависла серьезная опасность. Дарий, могущественный царь огромной Персидской империи, задумал покорить земли Эллады. В сражении при Марафоне Дарий потерпел самое серьезное поражение в своей жизни, и греки сумели отстоять свою свободу и независимость. Но прошло несколько лет, Дарий скончался, и его сын Ксеркс возжелал доделать начатое отцом и присоединить Грецию к своей державе. Со всей империи была собрана огромная армия, численность которой древнегреческий историк Геродот оценил в 1 миллион 700 тысяч человек. Конечно, эта цифра явно завышена, но не подлежит сомнению, что армия Ксеркса была огромна, может быть, до этого похода история подобных армий и не знала. Персы, парфяне, ассирийцы, бактрийцы — со всех концов Персидской империи собрались солдаты на эту войну. Также персами был подготовлен к войне очень сильный флот в полторы тысячи кораблей. Ещё во время похода Дария первый персидский флот был изрядно потрепан сильным штормом у мыса Афон. Чтобы эта история не повторилась, Ксеркс приказал прокопать по этому мысу широкий канал. Можете представить себе, какими огромными массами людей управлял персидский царь.

В 480 году до н. э. армия персов выступила в поход. Ксеркс был настолько уверен в своих силах, что даже вражеских лазутчиков приказывал отпускать, чтобы они своими рассказами о персидской армии вселили страх и неуверенность в ряды греков. Но он просчитался, греки были настроены очень решительно и готовы были драться не на жизнь, а на смерть. Ксеркс посылал в греческие города посланников, которые требовали для своего повелителя «земли и воды», то есть покорности, но лишь несколько небольших полисов склонили свои головы. Главные же города Греции, во главе с Афинами и Спартой, решили стоять до конца. К тому же на стороне греков снова выступила непогода: могучий шторм разрушил мост через пролив, отделяющий Балканский полуостров от Малой Азии. Пришлось строить другой мост, по которому огромное персидское войско переправлялось целых семь дней. Чтобы попасть в наиболее богатые и населённые области Греции, персам необходимо было пройти через Фермопилы — чрезвычайно узкий проход между отвесными скалами с одной стороны, и берегом моря с другой. Именно в этом проходе объединенное войско греческих городов во главе со спартанским царем Леонидом преградило путь персам. Здесь были солдаты со всей Греции, не было лишь афинян. Это не должно удивлять нас, афиняне издавна славились своими военными кораблями и матросами. Вот и сейчас все свои силы Афины бросили на борьбу с персидским флотом.

Итак, в узком Фермопильском проходе персы наткнулись на небольшое греческое войско, в котором было около десяти тысяч человек. Главной силой, если не по количеству, то по выучке, считались воины Спарты, числом около 300. В Спарте в это время шли религиозные празднества, и основные силы спартанцев должны были соединиться с войском чуть позже. Но эти 300, во главе с Леонидом, были лучшими из лучших, кого могла дать Спарта. После какой-то прошлой войны в Фермопилах сохранилась небольшая каменная насыпь, преграждавшая проход. Греки укрепили и подняли эту насыпь и приняли здесь неравный бой. Несколько дней Ксеркс выжидал, надеясь, что греки испугаются и уйдут. Не дождавшись, персы бросились в атаку. Они имели огромный численный перевес, но из-за узости прохода не могли воспользоваться им. Опытные воины, возглавляемые отважным Леонидом, греки отчаянно защищались и, сменяя друг друга, продолжали удерживать каменную насыпь. Отряд за отрядом, воины Ксеркса бросались вперёд, но отступали с большими потерями. Так прошло два дня. Персы не ожидали такого ожесточенного сопротивления и растерялись было, но тут к Ксерксу явился некто Эфиальт, из местных, и за большое вознаграждение предложил провести захватчиков тайной тропой в тыл грекам. Об этом предательстве узнал царь Спарты и предложил союзникам уйти из Фермопил, чтобы избежать бессмысленной гибели. Остались в проходе только сам Леонид со своими тремястами спартанцами, и тысяча уроженцев Феспии и Фив. Уже окруженные, эти люди приняли свой последний бой и погибли, нанеся персам огромный урон. По свидетельству Геродота, напуганный потерями Ксеркс приказал отвести своих солдат и расстрелять греков стрелами из луков. Устрашенный решимостью противника, Ксеркс потерял после боя много времени, а главное, потерял уверенность в своих силах. В следующем году греки нанесли ему решающее поражение в битве при Платеях. В истории же остались мужество 300 спартанцев, подлое предательство Эфиальта и слово «Фермопилы», означающее мужественное сопротивление горстки храбрецов превосходящим силам неприятеля.

Вам, конечно, уже приходилось слышать или читать в книгах выражение «перейти Рубикон». Это выражение означает, что человек стоит перед важным, решающим в его жизни выбором, сделав который, он уже не сможет вернуться назад и передумать. История, давшая жизнь этому выражению, случилась более двух тысяч лет назад и связана с именем великого Юлия Цезаря. Сейчас каждый знает имя этого полководца, государственного деятеля и писателя, но тогда, 10 января 49 г. до н. э., когда перед ним лениво нес свои маломощные воды узенький Рубикон, а за спиной стояли ожидающие приказов легионы, он был всего лишь одним из многих честолюбивых римских военачальников и даже не знал, что делает свой решительный шаг в историю.

Римская республика I века до н. э. переживала не самые лучшие времена. Затянувшийся экономический кризис, усиление давления варваров на границы, постоянные распри между патрициями и плебеями, восстания рабов (вспомните хотя бы настоящую трехлетнюю войну с армией Спартака), вражда военачальников с Сенатом римского народа и друг с другом... Можно сказать, что на протяжении нескольких десятилетий страна балансировала на грани гражданской войны, порой переходя эту грань. В середине века особенно остро проходило противостояние между Юлием Цезарем и Гнеем Помпеем, противостояние, изменившее весь ход римской истории.

Гай Юлий Цезарь родился в знатной патрицианской семье, которая не обладала таким влиянием, чтобы он мог претендовать на высшие выборные должности в государстве просто по факту своего рождения. Не обладала его семья и значительным состоянием. Для того чтобы добиться высокого общественного положения, его многочисленным талантам требовались отличное образование и огромное трудолюбие. Первым его обеспечила любящая мать, второе он воспитал в себе сам. Несмотря на способности, карьера его началась не слишком удачно: впав в немилость к всесильному и жестокому диктатору Луцию Сулле, Цезарь был вынужден оставить Рим и несколько лет прослужить на разных военных и штатских должностях в Малой Азии. После смерти диктатора Цезарь вернулся в Рим, где начинает активную общественную деятельность, постоянно участвуя в выборах, в судебных процессах, произносит речи, образцово исполняет свои обязанности на различных должностях. Благодаря близким связям с Крассом и Помпеем, популярными римскими полководцами, Цезарь вскоре становится одним из популярнейших в республике лиц. Следуют военные и административные успехи в Испании, Галлии, Британии... но и первые попытки государственного переворота — служба республике перестала удовлетворять честолюбию Цезаря.

В 52 году до н. э. между старыми союзниками Цезарем и Помпеем произошел разрыв. Причины лежали на поверхности: и тот, и другой стремились к единоличной власти. К этому времени Помпей обладал всей полнотой (на которую он только мог рассчитывать по закону) власти в Риме, а Цезарь отправлял должность проконсула в Галлии, где в его распоряжении были значительные военные силы. Началась острая политическая борьба, сторонники обоих претендентов на власть произносили пламенные речи в Сенате, интриговали на различных государственных должностях, поднимали мятежи, а то и попросту дрались на улицах. Военное противостояние было неизбежно.

В январе 49 года до н. э. Цезарь во главе своих легионов подошел к реке Рубикон, которая в то время являлась северной границей Италии. По закону, римские проконсулы, т. е. главнокомандующие в провинциях, не имели права приводить свои легионы на территорию Италии. Перейдя границу, Цезарь ставил себя вне закона, и в случае неудачи был обречен на мучительную смерть. Некоторое время он боролся с сомнениями, а затем со словами «Жребий брошен» вошёл в речку. Следом за ним в поход двинулась его армия. С этого момента в Риме началась гражданская война, которая в конце концов привела к падению республики и установлению единоличной власти императоров.

К концу III века нашей эры стало очевидно, что славная, огромная, блестящая Римская империя тяжело, неизлечимо больна. Непобедимые легионы уже не совершали победоносных походов, но лишь с трудом обороняли завоёванное ранее, а в основном занимались тем, что низлагали императоров и возводили на престол своих претендентов. Императоры менялись очень часто и не блистали особыми талантами, необходимыми для государственного управления, а зачастую были обыкновенными мерзавцами. Основа экономического могущества Рима — мелкие и средние свободные землевладельцы — разорялись, а их место занимали крупные землевладельцы, огромные поместья которых обрабатывали рабы и зависимые крестьяне. Торговля и зависимые от нее города приходили в упадок, государственные чиновники рассматривали империю как источник личного обогащения, нравы ухудшались... В этих условиях многочисленные воинственные соседи перестали быть серьезной проблемой и стали смертельной угрозой.

Отношения римлян с соседними варварскими народами уже давно не носили характера чисто военного противостояния. Империя не могла уже эффективно защищать границы, поэтому на окраинах государства начали селиться целые племена, причем римские законы в этих местностях действовали уже не все и не всегда. Варвары начали играть важную роль в культурной и политической жизни Римской империи, все большее и большее их число служило в римской армии. В это же самое время в бескрайних азиатских степях огромные племена кочевников уже не находили места для своих табунов, и в поисках новых пространств начали движение на Запад. Первой азиатской волной в IV н. э. стали гунны, а их первой жертвой были готы, жившие в северном Причерноморье. После страшного гуннского разгрома часть готов присоединилась к завоевателям, а часть попросила у Рима разрешения поселиться в пределах империи. Разрешение было получено, но мирное сожительство длилось недолго: в 378 году готы нанесли римским легионам сокрушительное поражение в битве при Адрианополе. Именно начиная с этого времени варвары начинают наступление на империю со всех сторон, завоёвывая целые провинции. В 410 году произошло событие, потрясшее современников — армия готов под предводительством Алариха взяла Рим, который за свою тысячелетнюю историю ещё ни разу не оказывался в руках неприятеля. Германские племена наносили империи все более тяжелые удары, захватывали огромные территории, огромные армии гуляли по стране, практически не встречая сопротивления, и основывали новые королевства. После некоторой передышки в середине V века возобновили свои нападения гунны. Талантливый и решительный вождь гуннов Аттила собрал огромную армию, большинство которой составляли покоренные народы. Современники прозвали Аттилу «Бичом божьим» за жестокость и решительность, с которой он вёл свои войны. Перед лицом этой страшной опасности римляне и готы временно забыли о своей вражде и совместными усилиями разгромили гуннов в одной из самых кровопролитных битв древности на Каталаунских полях в 451 году. В течение следующих 20 лет практически вся Западная Римская империя, включая Северную Африку, захвачена и поделена германскими племенами. В 476 году низложен последний император Запада Ромул Августул, и Западная Римская империя прекращает свое существование. В исторической науке эта дата считается и концом Древнего Рима. Восточная Римская империя выжила, но вошла в историю под именем Византии. Именно Византии пришлось стать свидетельницей последних актов драмы под названием Великого переселения народов. Это было сравнительно мирное переселение славянских племен к востоку от Эльбы и на север Балканского полуострова. Считается, что Великое переселение народов завершилось к середине VII века, хотя волны опустошительных нашествий из Азии продолжались ещё несколько столетий.

В наши дни Великим переселением народов часто шутливо называют большие шумные переезды с места на место или толпу людей, идущую куда-либо.

Середина V века. Великая римская держава разделена на две половины; Западная империя вот-вот падет, Восточная пишет первые страницы своей собственной, византийской истории, и обе изнемогают под все усиливающимся давлением славянских, германских и других варварских племен. Приблизительно в 444 году монгольское племя гуннов, внезапно объявившееся у границ империи около 100 лет назад и поселившееся в Паннонии (современная Венгрия), получило нового вождя, а вместе с ним — тягу к новым кровавым походам и завоеваниям. Вождя гуннов звали Аттила, и он, не совсем, быть может, справедливо, вошёл в историю как один из самых жестоких и кровожадных людей, а слово «гунн» с тех пор обозначает непримиримого врага культуры, так же, как «вандал» или «варвар». Благодаря христианским историкам Аттила получил прозвище «бич божий», считалось, что такой яростный и могучий завоеватель мог быть ниспослан только самим Богом за грехи человечества.

Отец Аттилы не был вождём гуннов, но вождём был дядя Аттилы — Ругила, то есть происхождение его было самое высокое. В 434 году Ругила скончался, и обширными владениями гуннов какое-то время правили его племянники Аттила и Бледа. Совместное управление продолжалось 10 лет, а потом будущий «бич божий» коварно убил своего брата и объединил под своей властью все покоренные гуннами земли, раскинувшиеся от берегов Рейна до Черного моря. Пришла пора великих свершений.

Свой первый набег на Восточную Римскую империю Аттила совершил ещё вместе с братом в 441-442 годах. В результате этого похода гунны присоединили к своим владениям довольно обширную территорию к югу от Дуная. Во время набега было захвачено несколько укрепленных городов, с использованием осадных машин. В 447 году Аттила атаковал владения Восточной Римской империи на Балканах, нанеся византийцам несколько тяжелых поражений, сея смерть, ужас и разрушения. Мир, который был вынужден подписать император, иначе как унизительным назвать было нельзя: Аттила получил несколько тонн золота и вытребовал обязательство платить гуннам ежегодную дань. В 451 году Аттила совершил свое самое грандиозное мероприятие — военный поход в Западную Римскую империю, захватил и разрушил много городов и осадил Орлеан, то есть дошёл до сердца нынешней Франции. Чтобы остановить это бедствие, римлянам и вестготам пришлось позабыть давнюю вражду и выступить объединенными силами. В начале июля 451 года состоялось кровопролитное сражение на Каталаунских полях. К исходу дня победитель так и не был выявлен, но потери с обеих сторон были таковы, что и Аттила и его противники были вынуждены увести армии с поля боя. Аттила с остатками своего войска ушел обратно за Дунай, но уже в следующем году вихрем пронесся по Италии, а в 453 году — по Галлии. В том же году Аттила скончался в своей столице при обстоятельствах, заставляющих думать об отравлении, и Европа, наконец, смогла вздохнуть с облегчением. Без своего великого вождя обширная империя гуннов распалась, составляющие её народы растворились в бурном потоке Великого переселения народов.

Темными веками историки называют начальный период Средневековья длительностью в три века (VI-VIII вв.). После разгрома Западной Римской империи варварами на большой части Европы произошел огромный регресс в области культуры, сельского хозяйства, строительства, общественных отношений. Грамотные люди буквально наперечёт, но и они в эпоху расцвета Римской империи считались бы недоучками. Совершенно утрачена многовековая традиция греко-римской, античной культуры, а христианская традиция фактически только начинает свое развитие. Континент разделен на несколько варварских государств, постоянно враждующих между собой, не имеющих четких границ, во время частых войн гибнут последние очаги римской культуры, горят летописи, законодательные акты, церковные книги. Деньги чеканить разучились, искусство строительства каменных домов утрачено. Все это привело к тому, что о тех временах осталось очень немного достоверных свидетельств, почему эпоха и получила название Темных веков.

Но кое-какие данные у современной исторической науки все-таки есть. Это в первую очередь хроники Бэды Достопочтенного, Григория Турского и Эйнхарда, византийские источники, юридические акты, впрочем, не всегда достоверные, предположительно, — подделки более поздних веков. Что же сумели почерпнуть историки из этих скудных источников? Во-первых, в Западной Европе ещё сохранялись рабовладельческие порядки, хотя рядом с рабовладельческими хозяйствами существовали деревни, где жили свободные крестьяне, процесс закрепощения которых ещё не начался. Поздняя Римская империя была государством городов, в которых проживала значительная часть населения, Темные века знаменуются упадком городов. И власти, и простой народ перебираются в сельскую местность, города усыхают до размеров крепости, в которой можно пересидеть набег неприятеля. Теперь города — важные церковные центры и опорные пункты хиреющей международной торговли.

И тем не менее жизнь продолжается. Латинский язык смешивается с варварскими наречиями, что в недалеком будущем приведет к возникновению национальных языков. Немногочисленные энтузиасты, рассеянные по континенту, по крохам собирают жалкие остатки античного наследия, наивно пытаются следовать неверно понятым образцам. Они и не подозревают, что благодаря им огонек античной культуры будет тлеть несколько столетий, чтобы вспыхнуть потом в ярком пламени Возрождения. Святые и подвижники проникают в самые отдаленные уголки Европы, чтобы нести свет христовой веры варварским народам, и их подвиги описывают первые европейские писатели, запечатлевают художники и скульпторы. Закладываются основы новой великой цивилизации, которая, нравится это или нет, оказала и будет ещё оказывать огромное влияние на всю мировую историю.

В середине V века нашей эры Западная Римская империя, ослабленная затяжным экономическим кризисом и непрекращающейся борьбой за власть, пала под ударами варваров. Теперь здесь было несколько варварских королевств, а великий Рим, некогда повелевавший половиной мира, был игрушкой в руках завоевавших большую часть Италии лангобардов и византийского императора. Не исключено, что был бы сейчас Вечный город провинциальным центром средней руки, приманкой для туристов, если бы здесь не располагалась резиденция римских патриархов христианской церкви. Всего патриархов было пять: римский, константинопольский, иерусалимский, александрийский и антиохийский, причем патриархи римские издавна стали именоваться папами. По традиции, все патриархи имели свои зоны влияния на территории бывшей империи и между собой были равны, хотя римские папы и константинопольские патриархи были влиятельнее остальных. Довольно рано римские папы начали притязать на первенство в христианском мире, утверждая, что, так как римская церковная кафедра основана самим апостолом Петром, это автоматически делает её руководителя крупнейшим авторитетом в церковных делах. Исторически сложилось так, что четыре остальные патриархии располагались на территории бывшей Восточной Римской империи, которая после падения Западной стала называться Византией. Таким образом, спор пап с остальными патриархами быстро превратился в противостояние Рима с византийскими императорами. Этот спор не прекращался даже тогда, когда Италия на некоторое время попала под власть Византии, и каждый новый папа должен был быть утвержден в Константинополе. К середине VIII века положение папства было очень шатким. Византийская империя стремилась подчинить римских пап своему влиянию, новые властители Италии, лангобарды, были еретиками-арианами, то есть придерживались неортодоксальной версии христианства и не признавали духовной власти пап.

В этих условиях Папа Захарий решил сделать ставку на франков, чье государство было самым могущественным в Западной Европе. Майордом, фактический правитель при безвластном короле, франкского государства Пипин Короткий хотел придать своей власти официальный, узаконенный характер. В этом он встретил у Захария полную поддержку и понимание. В 751 году Папа заключил последнего короля из династии Меровингов в монастырь, после чего разрешил венчать Пипина королевской короной, положив начало новой династии. В благодарность Пипин предоставил Риму вооружённую поддержку. В 754 году, уже при Папе Стефане II, франки отвоевали у лангобардов земли в центральной Италии, и Пипин Короткий преподнес эти территории в дар Престолу святого Петра. Так родилось церковное государство под управлением римских пап, просуществовавшее до XIX века.

Для того чтобы укрепить в правах это новое для Европы явление, государство под управлением духовного лица, в стенах Ватикана был специально изготовлен документ — фальшивая дарственная древнеримского императора Константина Великого. Якобы в благодарность за чудесное избавление от проказы, Константин передал под власть Папы Сильвестра I и его преемников всю западную часть Римской империи, а также утвердил верховенство римских пап над всеми христианскими патриархами. Тогда, в IV веке, утверждали папские правоведы, Сильвестр I отказался от светской власти, приняв, впрочем, власть в христианской церкви. Теперь же, в VIII веке, учитывая развал Западной Римской империи, пришло время папам взять власть в свои руки. Ссылаясь на эту фальшивку, римские папы в течение нескольких веков с переменным успехом боролись за первенство в христианстве, за примат духовной власти над светской, за право пап смещать и короновать светских правителей в любом европейском христианстве. Естественно, с самого начала многие сомневались в подлинности Константинова дара, но лишь в XV неаполитанский ученый Лоренцо Валла смог доказать это неопровержимо. Его труд «Рассуждение о подложности так называемого Константинова дара» на долгое время стал образцом критического исследования исторических и псевдоисторических документов.

Годом, когда случился Великий раскол, то есть разделение христианства на православие и католичество, в науке считается 1054-й. Это записано и в хронологических таблицах ваших учебников по истории Средних веков. Но, конечно, произошло это не вдруг, европейская история на протяжении нескольких веков прошла под знаком соперничества западной и восточной ветвей христианства. Соперничество это началось ещё в IV веке н. э., когда Константин Великий перенес столицу Римской империи в Константинополь. Естественно, западная и восточная части огромного государства начали тяготеть каждая к своему административному центру — Риму и Константинополю. После драматичных событий середины I тысячелетия, развала империи и Великого переселения народов, запад превратился в конгломерат враждующих друг с другом варварских королевств, не имеющих четких границ и отлаженного административного устройства, а восток стал именоваться Византийской империей. Византия, напротив, вошла в историю как одно из самых бюрократических государств, с отлаженным чиновничьим механизмом и на какое-то время сумела сохранить большую часть культурного наследия и военного могущества Римской империи. Но спор между двумя великими христианскими центрами — Римом, ослабленным политически, но сохранившим духовный авторитет, и столицей огромной империи Константинополем не прекратился. С течением веков этот спор существенно осложнился появлением серьезных разногласий в вопросах веры. Проявились разногласия по двум причинам. Первой стал длительный период политической нестабильности на Западе Европы, из-за чего древняя культурная традиция просто не смогла донести весь комплекс христианских обрядов и догматов без искажений. Второй причиной стало разное положение Римской и Константинопольской патриархий (Римский патриарх по традиции именовался папой) в политическом устройстве Европы. Дело в том, что римские папы, не обладавшие никакой военной силой, старались не просто сохранить независимость от светских правителей Европы, но и встать над ними, тогда как восточные патриархи (а кроме Константинопольской патриархии на Востоке действовали также Антиохийская, Александрийская и Иерусалимская патриархии) влияния на светские дела Византии не имели, и, за редким исключением, не стремились к этому. Поэтому в то время как на западе могли пойти на изменение какого-то догмата в политических целях, то на востоке богословы традиционно охраняли веру от любых изменений. Главной же причиной разногласий было стремление Рима встать над всем христианским миром, тогда как на востоке считали римскую кафедру равной остальным четырем. Свои права Рим оправдывал сборником поддельных документов, известных как «лже-исидоровы декреталии».

Наконец, догматические разногласия и борьба за первенство в христианском мире совпали с «благоприятными» для раскола политическими условиями и тем, что церкви Рима и Константинополя возглавили яркие, непримиримые характеры — Лев IX и Михаил Керулларий. Формальным поводом для разрыва стали действия Рима по введению латинских обрядов в некоторых храмах Южной Италии, принадлежавших Константинопольской патриархии. В ответ Михаил Керулларий приказал закрыть в Константинополе все латинские церкви и монастыри. Для устранения разногласий Лев IX направил в Византию двух папских легатов, наделённых широкими полномочиями. Согласно историческим источникам, папские посланники повели себя в Константинополе столь дерзко и высокомерно, что переговоры закончились, не начавшись. Не дождавшись признания Папы Римского главой всего христианства, 16 июля легаты явились в Софийский храм во время богослужения и положили на алтарь папскую грамоту с текстом отлучения Михаила Керуллария от церкви. 20 июля Михаил Керулларий ответил тем, что предал проклятию и папских послов, и составителей этой грамоты. С этого дня острое соперничество между православием и католицизмом превратилось в открытую вражду. Надо сказать, что вплоть до монгольского нашествия русская церковь не принимала в этой борьбе участия. Хотя формально она входила в состав Константинопольской патриархии, римский престол попрежнему пользовался на Руси большим авторитетом.

Хотя взаимные проклятия 1054 года были через девятьсот лет, в 1965 году, аннулированы Вселенским патриархом Афинагором I и Папой Павлом VI, причины Великого раскола сохранились, поэтому две древнейшие ветви христианства продолжают жить каждая своей жизнью.

К концу I тысячелетия нашей эры императоры Священной Римской империи, казалось, надолго обеспечили за собой роль первой скрипки в западноевропейском оркестре. Огромная военная мощь, сосредоточенная в их руках (хотя и с оговорками, связанными со сложной системой вассальной зависимости), богатство, влияние и авторитет в церковных делах обеспечивали влияние имперской власти на огромных территориях. Но, как говорится, именно в зените солнце начинает клониться к горизонту. Все более вызывающе и независимо начинают вести себя формально подчиненные императору германские князья, на силе которых и была основана мощь империи, постоянные проблемы традиционно доставляют итальянские полунезависимые государства, права императоров на первенство в христианском мире оспаривают другие европейские монархи. Но главная опасность таилась в среде высших иерархов католической церкви. Уже довольно давно римские папы боролись за усиление своего влияния не только во внутрицерковных делах, но и на всей западноевропейской политической сцене. Главной целью была полная независимость римской церкви от светских властей, абсолютный запрет любому королю, князю или императору влиять на распределение церковных должностей в пределах своего государства. Главным же объектом ненависти римской курии являлась так называемая императорская инвеститура, когда каждый новоизбранный папа обязан был получить одобрение императора Священной Римской империи на свое избрание. Это одобрение было во многом формальным, но от того не менее унизительным. До поры до времени противостояние пап и императоров не перерастало в открытое столкновение: на папском престоле просто не оказывалось человека, готового бросить вызов не просто самому могущественному монарху Европы, а всем монархам сразу. Все изменилось в 1073 году, когда на папский престол был избран кардинал Гильдебрандт, вошедший в историю под именем Папы Григория VII.

Умный, хитрый, человек несгибаемой воли и не стесняющийся в средствах, Григорий VII бросил вызов императору Священной Римской империи Генриху IV буквально сразу же: не отправил ему извещения о своем избрании, что было давней традицией. В 1075 году был составлен (предположительно, самим Григорием VII) программный документ папской политики «Диктат папы», в котором провозглашались непогрешимость папы и Римской церкви, право папы смещать и назначать любого светского правителя, вплоть до императора, абсолютное верховенство во всех светских и церковных делах. Император Генрих IV решительно выступил против всех этих нововведений, за что был 1076 году отлучен Григорием VII от церкви и лишён императорской власти. Создалась сложная политическая ситуация, когда германские епископы, опасавшиеся усиления папской власти, выступили против первого лица церкви, а многие вассалы Генриха IV поддержали папу, который освободил их от данной императору присяги. Соотношение сил было решительно не на стороне Генриха, поэтому в самом конце 1076 г. он вместе с семьей и приближенными отправился в Италию, чтобы вымолить у папы отпущение грехов.

Их встреча произошла в неприступной тосканской крепости Каносса. В течение трех дней император стоял у запертых ворот крепости, выпрашивая прощения. Три дня повелитель огромной империи ожидал аудиенции у человека, формально не обладающего никакой военной силой. Этот момент описан в очень многих художественных произведениях, и чаще всего Генрих IV стоит у врат Каноссы босиком на снегу и в нищенском рубище. Большинство историков считает все же, что император вымаливал отпущение грехов в своей обычной одежде, поверх которой был накинут балахон кающегося грешника. Григорию IV не нужны были кровоточащие ноги врага, ему было нужно наглядное, понятное всем унижение верховной светской власти перед папским престолом. Только на четвертое утро ворота крепости отворились, папа принял раскаявшегося грешника и вернул его в лоно церкви.

Так одержал ли Григорий VII победу над императором в те зимние дни 1076 года? В настоящее время принято считать, что нет. Получив прощение папы, Генрих IV автоматически вернул себе и императорскую власть, выиграл время, перегруппировал силы и вскоре возобновил военные действия, в которых одержал победу. С другой стороны, хотя папа и проиграл в войне и умер в изгнании, сформулированные им принципы верховенства папской власти в течение нескольких веков играли огромную, если не главную, роль в жизни западноевропейской цивилизации.

Нам же от того времени досталось выражение «Хождение в Каноссу», означающее неискреннее публичное раскаяние под давлением обстоятельств.

К концу XI века положение некогда могущественной Византийской империи стало угрожающим. Турки-сельджуки лишили империю её владений в Азии, печенеги и венгры постоянно угрожали европейским провинциям Византии. Имперская столица Константинополь едва ли не каждый год подвергалась военной угрозе. Император Алексей Комнин понимал, что ослабленная тяжелыми военными поражениями и многовековыми религиозными распрями, Византия находится на краю гибели, поэтому он решил обратиться за помощью к единоверцам-христианам в Западной Европе. Проблема была в том, что с 1054 года христианский мир оказался расколот, и теперь православная империя вынуждена была просить помощи у католического Запада. Впрочем, и в Константинополе, и в Риме ещё жила надежда, что раскол — временное недоразумение, которое нужно преодолеть перед лицом общего врага — ислама. В 1095 году, во время Клермонского собора Папа Урбан II впервые высказал мысль, которая почти на 200 лет овладела умами европейцев: священная борьба христианского мира против неверных во всех концах мира. Главной целью Урбан II назвал освобождение Святой Земли и Гроба Господня, которые с 637 года находились под властью мусульман. Проповедь папы была с огромным энтузиазмом встречена во всех уголках католического мира. Так началась эпоха крестовых походов.

Первый крестовый поход (1096-1099) был в полном смысле слова великолепен, в нем участвовал весь цвет европейского рыцарства. По некоторым оценкам, число участников похода достигало 300 тысяч человек. В эту цифру легко поверить, если вспомнить, что всем крестоносцам папа римский даровал полное отпущение грехов, а также запретил кредиторам требовать с «воинов Христа» возвращения долгов на время похода. Центральным местом сбора был назначен Константинополь, причем хитрый Алексей Комнин вынудил крестоносцев признать все земли, которые будут завоёваны крестоносцами, частями Византийской империи, а владетелей этих земель — вассалами императора. Первый поход был очень удачен: Иерусалим, со всеми его святынями, снова стал христианским, а на Ближнем Востоке образовалось четыре государства крестоносцев. Перед этой угрозой исламский мир вынужден был объединиться, и все последующие десятилетия крестоносцы, несмотря на героические усилия, лишь отступали. Второй и третий крестовый походы закончились неудачно, Иерусалим вновь стал мусульманским. Четвертый поход вписал позорнейшую страницу в историю европейской цивилизации — вместо войны с неверными католические рыцари учинили страшную резню в православном Константинополе в 1203 году. В 1212 году состоялся печально известный крестовый поход детей. Десятки тысяч детей со всей Европы, поверив в то, что их вера и невинность послужат лучшим оружием против неверных, отправились покорять Иерусалим. Исход этого похода был трагичен: тысячи детей погибли от голода и болезней, а выжившие были предательски проданы в рабство христианскими купцами. Затем последовали ещё четыре «взрослых» крестовых похода, но ни прежнего воодушевления, ни прежней массовости уже не было, хотя в них и участвовали многие европейские монархи. Владения крестоносцев в Азии постепенно уменьшались, пока 18 мая 1291 года не пал их последний оплот — крепость Акра.

Хотя крестовые походы против ислама закончились неудачно, папы римские чувствовали огромный потенциал европейского рыцарства и постоянно пытались использовать его в своих целях. Крестовые походы объявлялись против еретиков (альбигойские войны), против язычников Прибалтики, против православных славян, против гуситского национального движения в Чехии. Хотя эти крестовые походы и не достигали такого размаха, как войны за Святую Землю, они причинили много страданий народам, против которых были направлены.

Надо помнить, однако, что под названием «крестовые походы» чаще всего понимают все же именно восемь походов на Ближний Восток против мусульман.

В 1199 году скончался знаменитый английский король Ричард I Львиное Сердце, и на престол вступил его брат Иоанн, вошедший в историю с прозвищем Безземельный. Это был человек невеликого ума, капризный, ленивый и властный. Как государственный деятель и полководец Иоанн был совершенно беспомощен, в течение нескольких лет он уступил французскому королю Филиппу II Августу английские владения на континенте, и поссорился с Папой Римским Иннокентием III, да так, что на Англию был наложен интердикт. Это значит, что в королевстве были закрыты все церкви, не совершались таинства, не звонили колокола. Для средневекового европейца не могло быть худшего наказания, поэтому король вызывал всеобщую ненависть. В конце концов Иоанн примирился с папой, но сделал это крайне неуклюже: он подарил папе Англию, а потом принял её обратно уже как папский вассал, что англичане восприняли как оскорбление. К этому нужно добавить, что Иоанн Безземельный чересчур вольно обращался как с государственными финансами, так и с имуществом своих подданных, нарушая все обычаи и правовые нормы.

В 1215 году английские бароны и рыцари, недовольные потерями английских владений во Франции и денежными махинациями Иоанна, восстали. Это восстание получило поддержку во всех слоях общества, а вот король остался практически один. Поэтому когда бароны представили королю список своих требований, Иоанну не оставалось ничего другого, кроме как удовлетворить их. 15 июня 1215 года Иоанн Безземельный подписал грамоту, получившую название Великая хартия вольностей. Эта грамота состояла из 63 статей, в ней существенно ограничивалась власть короля, гарантировались права и свободы дворянства, священнослужителей и купечества. Помимо этого Хартия регулировала и некоторые стороны экономической жизни страны, например, устанавливала единую систему мер и весов. Но все же, главным были эти новые, существенно ограничивающие королевский произвол, отношения между верховной властью и подданными. В качестве первой английской конституции Великая хартия вольностей сохранилась до XVII века, и по сей день считается одним из самых значимых памятников средневекового права.

В одной из статей Хартии было оговорено, что подданные короля могут объявить ему войну, в случае нарушения им подписанной грамоты. Такая воина могла начаться уже через несколько месяцев после подписания Хартии. Сюзерен Иоанна, Папа Иннокентий III, признал Великую хартию вольностей недействительной и отлучил баронов от церкви. Иоанн Безземельный попытался начать борьбу за возвращение неограниченной королевской власти, но в 1216 году скончался, к великой радости своих подданных

В начале II тысячелетия нашей эры римские папы почувствовали, что их сила и влияние позволяют им бросить вызов германским императорам, которые стояли тогда во главе христианского мира. В Риме давно уже разрабатывали доктрину о превосходстве духовной власти над светской, папской власти над императорской. Действительность была далека от этого идеала. Каждый вновь избранный папа должен был дождаться, чтобы император утвердил итоги выборов, и лишь после этого приступать к исполнению обязанностей (императорская инвеститура). Кроме того, императоры имели право назначать людей на любую церковную должность в пределах Священной Римской империи. До поры до времени папы не имели сил изменить это положение вещей, но в 1073 году папский престол занял Григорий VII, который начал борьбу с императорами, и борьба эта продолжалась почти 200 лет. С 1138 по 1254 год империей управляла династия Гогенштауфенов. К середине XIII века борьба достигла высочайшего накала, казалось, что в Риме поставили целью не подчинение императоров своей власти, а полное уничтожение самой фамилии Гогенштауфенов, так ожесточенно и последовательно велась борьба с ними. В 1254 году скончался последний император из этого рода Конрад IV (его сын Конрадин императором уже не был), но его брат Манфред правил королевством Обеих Сицилий в южной Италии. Папа Урбан IV объявил против него крестовый поход под предводительством графа Карла Анжуйского. В 1266 году состоялась битва при Беневенте, в которой войско Манфреда было разбито, а сам он погиб. Новым королём Обеих Сицилий стал Карл Анжуйский.

Карл Анжуйский, брат французского короля Людовика Святого, был жестоким и решительным человеком. За короткое время он и его французская армия так настроили против себя население острова, что сицилийцы обратили свои взоры на Конрадина, последнего из Гогенштауфенов. Конрадин захотел вернуть себе королевство, некогда принадлежавшее его предкам. Поход закончился неудачно. Несмотря на поддержку сицилийцев, Конрадин потерпел поражение, был схвачен и обезглавлен, славный род Гогенштауфенов пресекся. После этой войны Карл Анжуйский стал ещё более суров к своим неверным подданным, поднял налоги и ужесточил наказания, а его французы, которые массово переселялись на Сицилию, вели себя по отношению к местному населению жестоко и вызывающе.

30 марта 1282 года в Палермо началось восстание, вызванное бесчинствами французских солдат. Восстание быстро превратилось в избиение всех французов, которые жили в городе и окрестностях, убивали даже детей и беременных женщин. Существует предание, что восстание началось по сигналу колокола, который звонил к вечерне, отсюда и название этой жуткой резни. К середине апреля восстание охватило весь остров, практически все жившие на Сицилии французы, несколько тысяч человек, были убиты. Новым королём сицилийцы избрали Петра (Педро) Арагонского, который был зятем Манфреда. Разумеется, Карл Анжуйский не смирился с таким исходом, вернулся с большой армией и попытался вернуть себе Сицилию. Война продолжалась до 1302 года, но в итоге остров остался за арагонской династией.

К началу XIV могущество папства, прошедшее свой пик в эпоху первых крестовых походов и борьбы с германскими императорами за инвеституру, стало постепенно ослабевать. Всё сильнее заявляло о себе стремление национальных церквей к независимости от амбициозного Рима, всё чаще европейские государи позволяли себе не выполнять требований, исходящих из Вечного города, да и личные качества многих наместников Господа на земле сильно подорвали престиж Святого престола в глазах европейцев. До начала Реформации было ещё целых двести лет, но авторитет папства неумолимо подтачивался просвещенной критикой ученых и священников. Тем не менее влияние пап на политическую жизнь Европы оставалось всё ещё очень большим, и многие монархи желали бы иметь их своими союзниками. В этом смысле очень гибкую политику на протяжении Средних веков проводили правители Франции, которые всегда очень ревностно следили за тем, чтобы влияние Рима на дела французской церкви было минимальным, но одновременно старались не вступать с ними в открытую конфронтацию. В ноябре 1302 года Папа Бонифаций VIII издал буллу, в которой обосновал теорию неограниченной папской власти. Булла заключалась словами о том, что «подчинение Римскому Папе есть для каждого человеческого существа обязательно необходимое условие его спасения». Каждому в Европе было ясно, что булла была направлена против французского короля Филиппа IV Красивого, который посмел конфисковать на военные нужды церковную десятину, собираемую на территории королевства. Началась упорная борьба между законниками Ватикана и Сорбонны, которые спорили, от папы или непосредственно от Бога, без посредников, происходит королевская власть. 8 сентября 1303 года Бонифаций VIII собирался проклясть Филиппа IV, но за день до этого подвергся нападению римских аристократов, сторонников французского короля. Нападавшим не удалось захватить папу, но потрясение было столь велико, что через считанные недели папа скончался, успев, впрочем, подвергнуть Филиппа анафеме.

Новый Папа Бенедикт XI сразу же после избрания сделал свой выбор в пользу Франции. Он снял анафему с короля Филиппа, за что был... тут же изгнан из Рима партией противников французского влияния. Через два года скончался и он. Выборы следующего папы прошли во французском Лионе. Избранный папой архиепископ города Бордо, получивший после избрания имя Климента V, сослался на непрекращающиеся беспорядки в Риме и отказался ехать туда на церемонию своей интронизации. Церемония состоялась там же, в Лионе, а через 4 года Климент V выкупил у графов Прованса небольшой городок Авиньон, куда и перенес свою резиденцию.

Период пребывания католических пап в Авиньоне (иногда этот период не совсем справедливо называют «авиньонским пленением пап») продлился с 1309 по 1377 год. Всего за этот период было избрано 7 пап, и меньше 8 лет ни один из них на святом престоле не находился. В бурной истории средневекового Рима таких стабильных периодов было немного. Лишь через 70 лет германские и итальянские феодалы, недовольные профранцузской политикой Святого престола, добились возвращения Риму статуса главного города католической церкви.

Средневековая Европа пережила немало всяческих войн, эпидемий, стихийных бедствий, вспышек голода и других катастроф. Одним из самых страшных событий в этом ряду стала «Черная смерть», бубонная чума, которая с пугающей периодичностью приходила на континент, уничтожая порой до половины населения. Эта страшная болезнь дала Европе новых святых, но и вызвала к жизни новые ереси, послужила причиной появления великих шедевров, например, «Декамерона» Джованни Боккаччо. Молниеносная, поражающая целые города и области, безобразящая тело и душу, не находящая облегчения ни у врача, ни у священника, Черная смерть вызывала панику от одного слуха о болезни. Ни крестьянин, ни король, ни базарный воришка, ни римский папа не могли считать себя в безопасности во время эпидемии.

Конечно, масштабы катастрофы не ограничивались одной Европой, пандемия (эпидемия планетарного масштаба) чумы охватила огромные пространства Евразии и Африки, периодически вспыхивая то в одном, то в другом месте. Ученые считают, что пандемия началась на Ближнем Востоке, а затем распространилась на Среднюю Азию, Китай, Индию, Египет. Сейчас трудно сказать, какой дорогой чума попала в Европу. Была ли она занесена рыцарями после очередного крестового похода, или привезена купцами из заморского плавания, но известно, что первые вспышки «Черной смерти» были зафиксированы в крупных портовых городах — Мессине, Генуе, Марселе, Венеции в 1347 году. К началу 1348 года эпидемия охватила Францию, Скандинавию, Пиренейский полуостров, в следующем году — Германию и Польшу.

Масштабы катастрофы были ужасны. Редкому путнику, стремящемуся найти безопасное от чумы место, то и дело попадались деревни, в которых не было ни одного живого человека. По Средиземному морю плавали корабли с мёртвыми экипажами на борту. Самые потрясающие картины можно было увидеть в городах. Города всегда были гордостью европейской цивилизации, но богатство и большое население обернулись к XIV веку скученностью и антисанитарией, лучшими условиями для чумы. Обилие крыс, являющихся переносчиками заразных болезней, было настоящим бичом средневековых городов. Теперь все это оборачивалось домами, заваленными мёртвыми и умирающими, улицами, усеянными неубранными телами. В некоторых городах эпидемия убивала до трех четвертей жителей. Люди разбегались из больных городов во все стороны и только усугубляли ситуацию, перенося заразу в ещё не пораженные местности. Знать и богачи могли укрыться в замках и на загородных виллах, но и это не давало никакой гарантии, хотя и повышало шансы на спасение.

Всего за четыре года первой эпидемии от чумы умерло, по разным оценкам, до 30 миллионов человек, почти половина населения Европы. Выжившие оказались невольными наследниками умерших, исследователи полагают, что многие огромные состояния берут свое начало именно от тех страшных лет. Другим последствием первой эпидемии чумы стало серьезное уменьшение демографического давления на европейскую цивилизацию, исчезла постоянная нехватка продовольствия. Парадокс, но страшная эпидемия вызвала оживление европейской торговли и экономики. Чума ещё не раз приходила в Европу, унося подчас десятки тысяч жизней, но такой обильной жатвы, как в середине XIV века, «Черная смерть» не собирала больше никогда.

Как известно, Восток — дело тонкое. Наверное, мало к какой стране эти слова подходят так же хорошо, как к Китаю. Древняя развитая культура, загадочный национальный характер, богатейшая история. Изучая историю, сначала не замечаешь ничего особенного: те же войны, те же крестьянские восстания, те же самозваные претенденты на императорский престол. Но все это поражает необыкновенными даже по нынешним временам масштабами... Если на Руси или в Западной Европе исход войны или восстания решали вооружённые отряды максимум в несколько десятков тысяч человек, то в Древнем и Средневековом Китае воевали иногда миллионные армии. И если всегда и везде самозванец во главе восставшего народа был обречен на поражение, то в Китае даже крестьянин, если он был достаточно талантлив и решителен, мог основать новую императорскую династию.

В конце II века десятки тысяч китайских крестьян стали активными последователями нового религиозно-философского учения — даосизма. Объединившись в многочисленные секты в разных частях страны, они ожидали 184 года, когда должен был закончиться очередной 60-летний цикл китайского летосчисления и на смену «эпохе голубого неба» должна была прийти «эпоха жёлтого неба». В мире под «жёлтым небом» должен был воцариться главный идеал даосизма — всеобщее равенство. Подобное учение не могло не найти отклика в Китае того времени. В условиях кровавой придворной борьбы между знатью и чиновниками (они исповедовали конфуцианство), экономического кризиса и безнаказанности крупных землевладельцев, положение крестьян и рабов было плачевно.

Наибольшей популярностью пользовались проповеди Чжан Цзюэ, первоначально прославившегося успешным исцелением больных. Проповеди Чжан Цзюэ привлекли в его секту многие тысячи отчаявшихся, на все готовых людей. Началась тайная подготовка к восстанию, намеченному как раз на 184 год. Численность членов организации, разбитой на отряды (фаны) достигала по разным оценкам от 200 до 350 тысяч человек. В знак принадлежности к секте они носили на голове жёлтые повязки, откуда восстание и получило свое название. Восстание началось ранней весной, но было недостаточно подготовлено. Отряды крестьян действовали разрозненно, и, несмотря на то, что число восставших достигало миллиона человек, правительственная армия успешно боролась с ними, уничтожая один отряд за другим. Уже к концу 184 года основные силы восставших были разгромлены, а Чжан Цзюэ погиб. Тем не менее осколки крестьянской армии продолжали военные действия и окончательно «жёлтые повязки» были уничтожены лишь в 205 году.

Прошла тысяча лет. Китайская империя распадалась и объединялась, династии сменяли друг друга, многочисленные восстания сотрясали государство, а затем погибали... В конце XIII века Китай был покорен монголами, основавшими династию Юань. Политика завоевателей с самого начала вызывала сильнейшее недовольство и простого населения, и аристократических родов, фактически устраненных от управления империей. Дискриминация коренного большинства при приеме на государственную службу, неравноправность китайцев и монголов перед законом, жестокие наказания, запреты на ношение оружия и на занятия традиционными боевыми искусствами, произвол и коррупция — всё это не могло не вызвать сильнейшего противодействия захватчикам.

Как это часто случалось в истории, чашу терпения окончательно переполнила по настоящему необходимая и полезная для всего Китая инициатива завоевателей — система каналов, позволяющих обуздать могучую Хуанхэ, главную реку Китая. Как раз в это время река начала менять свое русло, что привело к затоплению огромных территорий и разрушению всей системы путей сообщения. Под угрозой голода оказались огромные провинции. И вот 150 тысяч рабочих были согнаны со всего Китая, чтобы вырыть новые каналы и укрепить старые. В итоге Хуанхэ была обуздана, но работа шла в таких тяжелых условиях, за время строительства погибло так много людей, что в конце концов началось восстание, положившее конец монгольскому владычеству в Китае. Началась эта самая, может быть, страшная крестьянская война в истории человечества в 1351 году. Восставшие строители каналов повязывали свои головы красными платками, и вскоре восстание «красных повязок» охватило весь Китай. Поистине этот бунт был страшен! «Повязки» уничтожали всех, кто попадался под руку: монголов, государственных чиновников, буддистских монахов, разрушали крепости и монастыри. Китай был ввергнут в пучину жесточайшего хаоса, стоившего ему десятков миллионов жизней. Нет никакой возможности описать в короткой статье ход этого восстания, можно лишь сказать, что логики в тех событиях было очень мало. Несколько человек объявили себя наследниками последней домонгольской династии Сун и воплощениями Будды, и действительно годами властвовали на огромных территориях, удачливые военачальники изменяли этим «императорам», воевали и заключали союзы друг с другом и со всем миром, вооружённые банды терроризировали население.

В конце концов самый удачливый из «императоров», Чжу Юаньчжан, выходец из разорившейся крестьянской семьи, разгромил своих соперников, изгнал монголов и основал новую императорскую династию Мин («Светлая»). Надо сказать, что именно Чжу Юаньчжан, пришедший к власти как один из руководителей восстания «красных повязок», в конце концов разгромил его в 1368 году, когда понял, что бесконечная воина угрожает его личной власти и самому существованию китайского государства.

5 декабря 1484 года Римский Папа Иннокентий VIII опубликовал свою печально знаменитую буллу «Summis desiderantes affectibus» («С наибольшим рвением»), которой было положено начало так называемой «охоте на ведьм», одной из самых страшных страниц в истории Европы. Эти события удивляют и устрашают не столько длительностью (более 300 лет) и даже не числом жертв (оценки исследователей разнятся, но в любом случае речь идёт о сотнях тысяч человек), сколько необъяснимостью, нелогичностью. Одновременно с кострами, на которых умирали перепуганные и невинные жертвы, творили титаны Возрождения, совершались великие географические открытия, строились прекрасные дворцы и храмы, писались научные трактаты... Огромные интеллектуальные силы были брошены на составление классификаций демонов, ведьм, видов колдовства. Специальные пособия сухо и «наукообразно» учили, как определить ведьму, как лишить её помощи дьявола, как пытать и какие вопросы в какой последовательности задавать. Люди из самых разных слоев общества доносили, кто по невежеству, кто из мести, на своих знакомых и соседей, обрекая их на жестокие испытания. Это массовое помешательство до сих пор мучает историков, психологов, юристов.

Строго говоря, борьба с ведьмами началась задолго до Иннокентия VIII, своей буллой он только придал этой борьбе необычайный размах и накал. Интересно, что свою борьбу с ведьмами католическая церковь начала в X веке со вполне разумного утверждения, что... ведьм не существует! Всё чудесное, всё необъяснимое, всё выходящее за рамки повседневности может исходить только от Бога, поэтому никакой черной магии, никакого колдовства просто не может существовать, а люди, верующие в ведьм, поддались внушению дьявола, который хочет убедить их в своем могуществе. Такого рода суеверия процветали более всего в крестьянских общинах. Крестьяне могли просить местную знахарку излечить от болезни себя или свой скот, но в случае смертельной эпидемии или стихийного бедствия объявляли виновницей ту же самую знахарку с самыми печальными для нее последствиями. Такие крестьянские самосуды долгое время осуждались духовенством.

Почему вдруг это отношение католической церкви к ведовству переменилось, сейчас сказать очень трудно. Повсеместное усиление ересей стало ли тому причиной, или опустошительные эпидемии чумы, но к XIII веку дъявол если и не стал в глазах европейцев равным по силе Богу, то, во всяком случае, его могущество сильно «возросло». Для борьбы с его поклонниками была призвана созданная ещё в 1184 году для борьбы с ересями инквизиция. Её полномочия в борьбе с чародейством неуклонно расширялись, и наконец, Папа Иннокентий VIII провозгласил борьбу с ведьмами и объявил помощь инквизиции священным долгом каждого католика. Через два года после его буллы была опубликована книга инквизиторов Генриха Инстититориса и Якова Шпренгера «Молот ведьм», которую и по сей день многие считают самой гнусной книгой в истории человечества. Этот «труд» соединил в себе всю изощрённость средневековой схоластики, все самые темные суеверия и предрассудки, всю жестокость фанатизма. В этой книге заключалось все, что было необходимо инквизитору для проведения суда над ведьмой: от доказательств существования ведьм до обоснования необходимости смертного приговора. Мрачная ирония заключена в том, что авторы были ученейшими людьми своего времени, а Яков Шпренгер даже был деканом Кёльнского университета.

Донос на колдуна или ведьму мог сделать абсолютно любой человек, даже те, чьи свидетельства по другим делам суды не принимали: лжесвидетели и отлученные от церкви. Положение усугублялось тем, что доносчики получали большую долю в имуществе своих жертв. Обвиненный в колдовстве был обречен, любой его ответ трактовался против него. «Доказательствами» вины считались родимые пятна на теле обвиняемого, слухи, сплетни, и самое главное — собственное признание, выбивавшееся жестокими пытками. Так как считалось, что любой продавший душу дьяволу должен был участвовать в сборищах, в «шабашах», от обвиняемого требовали назвать всех, кого он видел на этих слетах нечистой силы. И под пыткой человек называл имена, и новые люди попадали в застенки инквизиции и в свою очередь сами были вынуждены оговаривать невинных. Известны случаи, когда такие «следствия» буквально опустошали целые города и деревни. Борьба с этим злом была трудна, да и просто опасна, ведь неверие в ведьм считалось также преступлением, ересью.

Необходимо добавить, что начатая католической церковью, «охота на ведьм» весьма ревностно, с тем же размахом, проводилась и отколовшимися от нее протестантами самых разных направлений. Яростные противники инквизиции, протестанты тем не менее считали «Молот ведьм» авторитетной книгой, руководством в борьбе с черной магией.

Массовая истерия, охватившая Западную Европу в ХV-ХVI веках, закончилась лишь в первой половине XVIII века, причем причины окончания «охоты на ведьм» также вызывают споры историков. Вероятнее всего, сказалось усталость всего общества от этой яростной и бессмысленной борьбы с несуществующим злом, во время которой ни один человек не мог считать себя в полной безопасности от страшного обвинения. В наши дни «охотой на ведьм» называют преследования какой-либо части общества по вздорным, надуманным обвинениям.

В 1328 году скончался Карл IV, последний французский король из старинной династии Капетингов. На престол вступил Филипп VI, первый король из родственной Капетингам фамилии Валуа, но свои права на французский трон заявил и король Англии Эдуард III, мать которого была родной сестрой Карла IV. Начался затяжной юридический спор, в ходе которого знатоки древнего права признали претензии Эдуарда III безосновательными. Помимо этой причины для войны существовали и другие, например, английские короли владели на континенте несколькими провинциями, формально принадлежавшими Франции, и поэтому должны были приносить французским королям унизительную ленную присягу. Некоторое время соперничество не принимало характера открытого столкновения. Англичане боролись с французским влиянием во Фландрии, где у них были торговые интересы, а Франция, в свою очередь, поддерживала борьбу шотландцев за независимость от Англии. Наконец, в 1337 году Эдуард III объявил Филиппа VI узурпатором и начал военные действия.

Война началась для Франции крайне неудачно. Причина этого заключалась в том, что английская армия была лучше организована и более дисциплинирована. Храбрость и верность французских рыцарей была несомненна, но каждый шел в атаку на свой страх и риск, и эта безрассудная отвага всякий раз разбивалась о спокойную уверенность сражающихся по плану англичан. В 1340 г. французы потерпели чувствительное поражение в морской битве при Слейсе, в 1346 г. при Креси была разгромлена и сухопутная армия, а в следующем году, после непродолжительной осады пал стратегически важный порт Кале. Самый чувствительный удар французы получили в 1356 году в битве при Пуатье, во время которой погиб весь цвет французского рыцарства, а король Иоанн II Добрый попал в плен. К военным неудачам добавились и внутренние неурядицы — Парижское восстание 1357 года и Жакерия. Продолжать войну Франция не могла и вынуждена была заключить в 1360 году мир на крайне тяжелых условиях. Иоанна Доброго отпустили под честное слово для сбора выкупа, но он не смог собрать его и был вынужден вернуться в Англию, где вскоре скончался.

Сын Иоанна Доброго Карл V оказался решительным и мудрым королём, сумевшим избрать себе дельных помощников и мобилизовать нацию. Учтя все ошибки начального этапа войны, он реорганизовал армию, переняв многое от англичан, и сделал более эффективной систему управления государством. В 1368 году военные действия возобновились, и французы одержали ряд важных побед, позволивших им вернуть утраченные ранее территории. К 1396 году силы враждующих сторон истощились настолько, что война остановилась сама собой, но мир так и не был заключён.

Война возобновилась через долгие 20 лет, когда король Англии Генрих V высадился с большим войском на севере Франции. К большому несчастью для Франции, Карл V умер, а его сын Карл VI не обладал и малой долей талантов отца и был к тому же психически нездоров. Французской армии пришлось пережить ещё один военный кошмар в битве при Азенкуре, после которого Генрих V приступил к планомерному завоеванию французских земель. В это же время один из могущественнейших французских феодалов, герцог бургундский, изменил своей присяге и перешел на сторону англичан. В 1420 году в Труа был подписан мирный договор, по которому Генрих V признавался наследником французского престола и после смерти Карла объединил бы оба королевства под своей властью. С этой же целью он женился на дочери Карла VI Екатерине. Трудно сказать, как пошла бы дальше европейская история, если бы Англия и Франция объединились, но в 1422 году оба монарха почти одновременно скончались.

Немедленно после смерти Карла VI французы провозгласили королём его сына, безвольного Карла VII. Его положение было почти безнадёжным, французы продолжали терпеть жестокие поражения, но в этот миг на историческую сцену вышла Жанна д'Арк, о которой более подробно вы можете узнать в этой же книге. И хотя конец Жанны был трагичен, Франция была спасена, последние 20 лет войны англичане в жестокой борьбе расставались со всем завоёванным ранее, чему немало способствовали и смуты в самой Англии. В 1453 году капитулировал английский гарнизон в Бордо, и страшная война, длившаяся ни много ни мало 116 лет, закончилась. А нам досталось название «Столетняя война» как эталон долгого, кровавого и бессмысленного противостояния. В шутку вы можете назвать так длительную вражду между своими одноклассниками.

Вам, наверное, приходилось слышать или читать, как про волевых, решительных женщин, борющихся за свои идеалы, уважительно говорят «Жанна д'Арк» или «Орлеанская дева». Кем же была эта женщина, которая вот уже 600 лет считается образцом отваги, несгибаемой воли, жертвенного служения Родине?

В 1337 году английский король Эдуард III предъявил свои права на французский престол, после чего началось самое затяжное и самое бессмысленное кровопролитие в истории, известное как Столетняя война. В целом, эта война протекала для французского войска, состоявшего из отважных, но не слишком дисциплинированных рыцарей, неудачно. Под властью английских королей на долгие десятилетия оказались огромные территории Франции, почти все значительные сражения заканчивались сокрушительными поражениями французов. К 1428 году судьба Франции повисла на волоске. Париж находился в руках захватчиков, на троне сидел слабый и безвольный дофин Карл, армии практически не было, а самый сильный из вассалов французской короны, герцог Бургундии, открыто принял сторону Англии. Судьба страны решалась у стен мощной крепости на реке Луаре — Орлеана, осажденного англичанами. В случае падения Орлеана судьба Франции была бы решена. Спасти её могло только чудо и это чудо явилось в облике простой крестьянской девушки, возомнившей себя избранницей Бога.

Жанна д'Арк родилась в 1412 году в небольшой деревеньке Домреми на границе Лотарингии и Шампани. Сейчас трудно сказать, насколько соответствуют действительности дошедшие до нас сведения о детстве Жанны, но принято считать, что с самых ранних лет она предпочитала одиночество обществу других детей, любила мечтать и много молилась. Ужасы бушующей вокруг войны, страшные рассказы, всеобщее состояние неуверенности — всё это привело к тому, что у пятнадцатилетней Жанны начались видения, таинственные голоса внушали, что именно ей суждено стать спасительницей Франции.

Повинуясь этим голосам, Жанна в 1429 году отправилась в резиденцию Карла в замке Шинон, куда и прибыла 4 марта. Слухи об отважной девушке, которая утверждает, что Господь избрал её для спасения родины, далеко опередили её, Карл и его двор с нетерпением ожидали Жанну. Чтобы испытать её, Карл встречал Жанну, стоя в толпе придворных, но она безошибочно узнала дофина и сразу же подошла к нему. Жанна произвела огромное впечатление на будущего короля и его советников, но отдать под начало восемнадцатилетней девушки большое войско они решились не сразу. Священники испытывали чистоту её веры, специальные люди собирали сведения о Жанне на её родине.

Наконец, когда кандидатура Жанны была признана безупречной, под её начало была передана французская армия, виднейшие военачальники должны были выполнять её приказания. В апреле 1429 года войско под командованием юной воительницы выступило на выручку осажденного Орлеана.

Не искушённая в военном деле, но сумевшая воодушевить и повести за собой французских солдат, Жанна одержала под стенами Орлеана несколько ярких побед и уже в середине мая вынудила англичан снять осаду с крепости. Именно тогда Жанну прозвали Орлеанскои девой и она стала национальной героиней французского народа. До конца 1429 года она нанесла англичанам ещё целый ряд чувствительных поражений. Огромное значение для Франции получило коронование Карла VII в Реймсском соборе 17 июля, что также стало возможно только благодаря военным успехам Жанны.

Невероятная любовь народа к своей заступнице, как это часто и бывает, вызвала сильную ревность не только у придворных Карла VII, но и самого короля. Кроме того, безвольного Карла стала пугать решительность Жанны, и он начал всячески тормозить военные действия и предпочитал действовать малыми силами. В результате англичане сумели оправиться от неудач. А в мае 1430 года счастье окончательно изменило Орлеанской деве — во время осады Компьена в результате предательства она попала в руки герцога Бургундского Филиппа, который за огромную сумму продал её своим союзникам англичанам. Неблагодарный Карл VII не сделал для спасения Жанны, которой был обязан страной и короной, ничего.

Если французы искренне считали Жанну святой, то англичане так же уверенно утверждали, что её военные успехи достигнуты с помощью дьявола и за свои связи с нечистой силой она должна теперь ответить. В феврале 1431 года в Руане начался судебный процесс над Орлеанской девой. Обвинители (английская администрация и часть французского духовенства) пыталось доказать, что Жанна — еретичка, продавшая душу дьяволу. В историю вошло мужество, с которым держалась на процессе Жанна д'Арк, не признававшая обвинений ни под угрозой пытки, ни под угрозой костра. Искусство, с которым Жанна обходила все хитроумные ловушки изощрённых в подобных процессах богословов, породила легенду, что она вовсе не была простой крестьянкой, а происходила из знатной семьи и была хорошо образована. Тем не менее с помощью обмана следователям удалось все же получить подпись (простой крестик!) Жанны под «полным отречением от всех заблуждений». Формально такое отречение должно было сохранить жизнь Орлеанской девы, но это не входило в планы англичан. Спустя несколько дней в темнице у Жанны отобрали женское платье, и она должна была облачиться в специально оставленное мужское. Это дало повод трибуналу заявить, что её отречение было неискренним, после чего участь Жанны была решена — она была сожжена на центральной площади Руана 30 мая 1431 года.

Столетняя война длилась ещё долгие 22 года и закончилась изгнанием англичан из Франции. После победы Карл VII повелел провести повторное следствие по делу Жанны. 7 июля 1456 года новый суд опроверг все обвинения в адрес Орлеанской девы и оправдал её. А в 1920 году Папа Бенедикт XV признал Жанну д'Арк католической святой.

Положение французского крестьянства, которое и до того было довольно безрадостным, в середине XIV века стало просто беспросветным. К традиционно жёсткой эксплуатации, которой подвергали своих земледельцев гордые и расточительные сеньоры, добавились ужасы и тяготы Столетней войны. Английские солдаты, по «наилучшим» традициям тех суровых времён, совершенно не стеснялись в обращении с местным населением на захваченных территориях, подвергая крестьян грабежу и насилию, но и французская армия вела себя на своей земле ничуть не лучше. Там, где не шли боевые действия, разбойничали вооружённые шайки дезертиров, разорившихся крестьян и просто людей, готовых на все. Содержание наёмной армии, восстановление разрушенных крепостей, огромные деньги, выплаченные англичанам в качестве выкупа за плененных ими в битве при Пуатье короля Иоанна Доброго и высокородных рыцарей, — все это непосильным бременем легло на плечи простого народа. В довершение всех неприятностей, по Франции пронеслась эпидемия чумы, выкосившая в некоторых провинциях до трети населения. Жестоким и высокомерным обращением со своими подданными французские феодалы подготовили всё для страшного взрыва, вошедшего в историю под именем Жакерия.

Вообще «жакериями» во Франции называли любое восстание крестьян, и произошло это слово от имени Жак — презрительной клички, которой французские дворяне называли своих крестьян. Таких жакерий в богатой истории Франции было немало, но то, что случилось в 1358 году, дало этому слову право начинаться с большой буквы, сделало его нарицательным.

В мае 1358 года в Сен-Лё-д'Эссеран, небольшое местечко на севере Франции, вошёл отряд французских солдат. 28 мая, крестьяне, доведённые до отчаяния непрекращающимися грабежами и издевательствами, взялись за свое нехитрое оружие, и отряд был уничтожен. Понимая, что наказание будет быстрым, жестоким и неотвратимым, восставшие крестьяне решили не останавливаться на этом и продолжили вооружённую борьбу. Жертвами их гнева стали дворянские семьи из соседних замков и усадеб. Очень быстро пламя восстания перекинулось на несколько провинций северной Франции. Разумеется, у восставших не было никакой программы, никакого плана действий и никакой жёсткой организации, но была цель, простая и свирепая: уничтожение всех знатных людей, которые «стали настоящим бичом Франции». Во главе восстания встал Гильом Каль, происхождение которого неизвестно, но который, видимо, неплохо знал военное дело. Ему удалось создать довольно большую армию, но не удалось найти союзников. В это же время большое восстание, хотя и по другим причинам, охватило Париж, и Гильом Каль попытался связаться с парижанами, но безуспешно. Причиной того, что Жакерия не получила поддержки, стала та устрашающая, нечеловеческая жестокость, с которой восставшие расправлялись с дворянами и их семьями. Каждая несправедливость по отношению к крестьянам, каждое насилие, каждая жестокость сторицей отозвались во время Жакерии, и жертвами этой мести стали около шести тысяч дворян, десятки замков были разгромлены и обращены в руины. Впечатление было так велико, что французские и английские рыцари забыли на время о войне и вместе выступили против восставших. Перед решительной битвой вождь восставших Гильом Каль был обманом заманен в лагерь короля Наварры Карла Злого, схвачен, а потом жестоко казнён. Без талантливого и энергичного руководителя армия жаков была обречена, и вместо битвы произошло кровопролитное побоище, жертвами которого стало около 50 тысяч человек, многие из которых не имели к восстанию никакого отношения. Во время этой бойни рыцари оказались вполне достойны своих врагов и ничуть не уступили им в жестокости и мстительности. Поразительно, Жакерия бушевала менее месяца, но успела навести такой страх на французское дворянство, что в течение нескольких лет во Франции была отменена крепостная зависимость и упразднены некоторые налоги.

В первой половине XIII века могущественное некогда государство турок-сельджуков потерпело сокрушительное поражение от вторгнувшихся в Малую Азию монголов и распалось на несколько независимых княжеств. Одним из них было государство турок из племени огузов. Вряд ли кто смог бы тогда предположить, какую огромную роль в истории Европы предстоит сыграть этому крошечному государству. В конце XIII века огузов возглавил Осман, от имени которого произошли и новое название турок, и название династии, начало которой он положил, — османы. При Османе огузы начали успешную войну с Византией за последние греческие владения в Малой Азии. На руку туркам играли постоянные распри внутри доживающей свои последние годы Византийской империи, причем претенденты на императорскую корону периодически призывали на помощь турок.

Преемник Османа султан Урхан отвоевал у империи первые территории на Балканах, которые стали плацдармом для обширных захватов в Европе. Именно Урхан создал особую турецкую гвардию, янычар, которые несколько веков наводили ужас на жителей Европы, Азии и Африки. Эта гвардия формировалась из захваченных в военных походах мальчиков, которые получали особое военное воспитание, принимали ислам и пользовались особым покровительством султана. Янычары сыграли огромную роль в грандиозных завоеваниях османов. После Урхана во главе турок встал султан Мурад I, который отвоевал у Византии почти все её земли в Европе и обрушился на славянские государства на Балканах — Македонию, Болгарию, Сербию, Боснию. И здесь османам на руку снова сыграли непрекращающиеся войны между балканскими властителями, которые так же, как и византийцы, использовали турок. И лишь когда угроза со стороны османов стала смертельной, правители поняли, что междоусобицы нужно прекращать. Очень последовательной в этом смысле была политика князя Лазаря Хребеляновича, который сумел обуздать своеволие местных правителей и объединить под своей властью большую часть сербских земель. Как это нередко бывает, действия князя Лазаря были правильными, но запоздалыми. Когда Мурад I напал на Сербию, князь не имел достаточно сил для обороны, был вынужден откупиться от султана и заключить с ним крайне невыгодный мир. В 1386 году Мурад I нарушил мирный договор, захватил стратегически важную крепость Ниш, и стал готовиться к захвату Сербии. В ответ Лазарь призвал всех сербов на военную борьбу и позвал на помощь соседей. Вскоре к нему подошли вооружённые отряды из независимых частей Сербии, из Венгрии, Боснии, Герцеговины и Албании. К сожалению, даже в этот решительный момент не все князья сумели забыть былые распри, в войске союзников зрела измена. А ведь их и всего было 15 тысяч человек, в два раза меньше, чем османов.

Решающая битва той короткой войны состоялась 15 июня 1389 года на Косовом поле — большой котловине в Южной Сербии. Битва началась ранним утром в 6 часов утра. В самом начале боя национальный герой сербов Милош Обилич пробрался в стан врага и смертельно ранил султана Мурада. В этот момент сербы были очень близки к победе, которая могла изменить историю Европы, но тут растерявшихся османов повел в бой сын Мурада, Баязид.

По некоторым сведениям, Баязид сразу же после ранения отца приказал убить своего старшего брата, чтобы без помех стать во главе армии. Взяв командование армией в свои руки, Баязид обрушил конницу на левый фланг сербской армии, которым командовал зять Лазаря Вук Бранкович. Этот командир, ведомый не то предательством, не то малодушием, увел свои войска с поля боя, следом за ним позорно бежали и некоторые другие части, но далеко не все. Настоящий легендой сербов стал Юг-Богдан Вратко, который командовал правым крылом союзной армии. Он пал в бою, как пали и девять его сыновей. Долго продолжалась жестокая сеча, но тут произошла трагическая случайность, решившая исход боя. Князь Лазарь отошел в тыл, чтобы поменять уставшего коня, а его армия решила, что осталась без командующего и расстроила свои ряды. Пытаясь навести порядок, Лазарь неосторожно заехал далеко вперёд и попал в руки османов. Его отвели в турецкий стан, где он был казнён вместе с Милошем Обиличем. Битва на Косовом поле закончилась страшным поражением сербской армии. Сербия сначала стала вассалом Османскои империи, а затем на несколько веков вошла в состав Турецкой империи. Несмотря на поражение, Косово поле стало настоящей святыней сербов, символом мужества и достоинства этого народа. Именно поэтому сербы сейчас так болезненно переживают отделение от Сербии края Косово, на территории которого осталось это историческое место.

Как вы уже знаете, в 1453 году завершилась Столетняя война между Французским и Английским королевствами. На первый взгляд, кажется, что 116 лет кровопролития закончились для обоих государств одинаково: и Англия, и Франция сохранили свою независимость и свои территории, но при ближайшем рассмотрении можно увидеть, что итоги войны были для вчерашних врагов разными. Франция вышла из войны, одержав моральную победу, изгнав со своей территории опасного врага, именно в эти трагические годы, в эпоху героической борьбы Жанны д'Арк французы впервые начали сознавать себя собственно французами, и начало формироваться их национальное самосознание. Королевская власть получила колоссальный моральный авторитет в государстве, французский король сумел, наконец, подняться над своевольными вассалами. Реформы Карла VII заложили те основы, которые позволили его потомкам объединить Францию и сделать её могущественной мировой державой.

Не так было в Англии. После окончания Столетней войны Англия оказалась в жесточайшем экономическом кризисе, сопровождавшемся многочисленными крестьянскими волнениями и мятежами крупных феодалов. Очень большой проблемой для Англии стали непрекращающиеся споры о престолонаследии. По иронии судьбы Англия была ввергнута в пучину междоусобной войны двумя знатными фамилиями, имеющими общего родоначальника — короля Эдуарда III. Вы помните это имя? Да-да, это именно тот самый король, который предъявил свои права на французский престол, что и положило начало Столетней войне. Собственно, от Эдуарда III пошло три фамилии. Старшая ветвь его потомков — продолжение династии Плантагенетов — оборвалась на его внуке, Ланкастеры дали Англии королей Генриха IV, Генриха V и Генриха VI, которые правили Англией с начала XV века до описываемых событий и, наконец, Йорки, которые все эти десятилетия безуспешно пытались предъявить свои права на власть в английском королевстве.

Итак, Столетняя воина закончилась для Англии бесславно, крупные феодалы недовольны падением доходов со своих хозяйств, а на троне сидит полубезумный Генрих VI из фамилии Ланкастеров, которую половина Англии считает узурпаторами. Дело в том, что последний Плантагенет Ричард II был лишён власти и убит Ланкастерами, что делало сомнительными их права на английскую корону. В стране усиливаются противоречия между отсталым севером и экономически развитым югом. Этот момент и счел для себя подходящим герцог Ричард Йоркский, чтобы сначала потребовать должность регента при безумном короле, а после и саму корону.

Война Алой и Белой роз началась в 1455 году. Алая роза — это правящие Ланкастеры, а Белая роза — претенденты Йорки. Но откуда взялись эти названия, что это за «розы»? Историки сходятся на том, что две родственные фамилии должны были иметь очень схожие гербы, но одни утверждают, что алая и белая роза — это именно гербы, а другие говорят, что разноцветные розы использовались сторонниками Ланкастеров и Иорков как знак принадлежности к своей партии. Как бы то ни было, а в 1455 году произошла битва у Сент-Олбанса — первое сражение этой войны. Первая проба сил закончилась поражением Ланкастеров и Алой розы. Война продолжалась долгие 30 лет, но надо сказать, собственно боевых действий было за это время не так уж и много. Чем «прославилась» эта война, так это бесконечной цепью коварных нападений, интриг, убийств, предательств и подкупов. Власть в королевстве то возвращалась к Генриху VI, то опять уходила к очередному удачливому претенденту из Йорков, и каждый переворот сопровождался страшными жестокостями, преследованиями и казнями. В 1483 году власть захватил младший сын Ричарда Йоркского — тоже Ричард, вошедший в историю как король Ричард III. Процарствовал он всего два года, но своим коварством и жестокостью сумел выделиться даже на том угрюмом фоне, так что изрядно поредевшие за время войны Йорки и Ланкастеры предпочли позабыть вражду, чтобы избавиться от такого короля. Новым королём стал дальний родственник Ланкастеров Генрих VII, родоначальник династии Тюдоров. Одним из главных итогов той войны стало почти полное истребление древней родовой английской знати, которая так и не смогла вернуть себе прежнего влияния. На первый план всё решительнее выходили Парламент, городские сословия и мелкое дворянство. А слова «Война Алой и Белой роз» остались нам как синоним упорного, решительного противостояния между не стесняющимися в средствах врагами.

Двадцатые годы XVI века. Вот уже двести с лишним лет продолжаются завоевательные походы турок-османов на соседние народы. Под их власть попали огромные территории в Африке, Азии, в Европе полностью захвачен Балканский полуостров, теперь турки нацелились на Австрию и Венгрию. Ситуация благоприятствует им — в Венгрии только что скончался король Лайош II и теперь начинается борьба за власть между двумя претендентами. Эрцгерцог австрийский Фердинанд I предъявляет свои права на венгерскую корону, но у него есть соперник — Янош Запольяи, за которым стоит турецкий султан Сулейман I. Обоих претендентов провозгласили королями, причем Запольяи согласился стать вассалом Сулеймана, и таким образом может рассчитывать на военную помощь османов.

Весной 1529 года к военному походу против Австрии и Венгрии была готова армия свыше 120 тысяч человек, во главе которой встал главный визирь Сулеймана Ибрагим-паша. В августе огромное войско вторглось в Венгрию, где к нему присоединились отряды Запольяи. Война началась для османов удачно, было захвачено несколько городов, в том числе и столица Венгрии Буда. Следующей целью Сулеймана стала Вена — фактически последняя преграда, охраняющая Европу от турецкого нашествия. Венцы не питали никаких иллюзий — в случае падения города им грозило полное истребление, как в других захваченных османами городах. Фердинанд I умолял соседей о помощи, но в который уже раз перед угрозой турецкого нашествия европейцы воевали друг с другом, им было не до австрийских проблем. К слову, ставленник Сулеймана I, Запольяи, заключил договор с королём Франции Франциском I и получал от него ежегодную денежную субсидию. Все-таки в город прибыли небольшие отряды немцев и испанцев. Горожане лихорадочно укрепляли стены и готовились к длительной осаде.

Турецкая армия подошла к Вене 26 сентября. Из-за долгого похода и болезней войско Ибрагима-паши сильно поредело, но самое главное, солдаты утратили боевой дух. На предложение сдаться Вена ответила отказом, и тогда по городу ударили османские пушки. Осада была крайне неудачной, австрийцы дрались куда более деятельно и изобретательно, чем османы, и довольно легко разгадывали все замыслы осаждавших. У турок ничего не получилось ни с минами, ни подкопами, ни со стенобитной артиллерией, иссякли запасы. Да и холодный, дождливый октябрь не пришелся по вкусу теплолюбивым южанам. 12 октября османы предприняли последнюю отчаянную попытку взять город, но гарнизон ценой огромных усилий сумел отбиться. После этого Ибрагим-паша отдал приказ снять осаду.

После этого похода Сулейман I предпринял ещё несколько попыток взять Вену, но с ещё меньшим успехом. С этого времени османы во время войн хоть и совершали опустошительные набеги на христианские земли, но о захвате новых земель уже не помышляли, турецкая экспансия в Европе была остановлена. Условно Осаду Вены можно считать моментом, с которого начался закат Османской империи.

8 августа 1570 года в Сен-Жермене был заключён мирный договор, который положил конец третьей религиозной войне между католиками и гугенотами. Страшная гражданская война во Франции, которая продолжалась три года, закончилась, но сен-жерменский мир напоминал, скорее, перемирие. Гугеноты получили некоторую свободу вероисповедания, завладели несколькими крепостями, а один из их лидеров, адмирал Колиньи, стал членом королевского совета. Но наиболее ревностные католики во Франции отказывались соблюдать этот договор, да и в папском Риме не поддерживали новую миролюбивую политику французского короля Карла IX и его властной матери Екатерины Медичи. Впрочем, эта политика была вынужденной — Франция была обескровлена, и ей необходим был мир. Чтобы закрепить достигнутый успех, решено было устроить брак между сестрой короля Маргаритой Валуа и Генрихом IV Наваррским, который был протестантом.

Предстоящее бракосочетание было воспринято во Франции неоднозначно. Знатные протестантские семьи собрались в столице на торжества, посвященные этой свадьбе, но католический Париж встретил их более чем недружелюбно. Простонародье волновалось, священники, не получив от Папы разрешения на брак католички и протестанта, не знали, что им делать, парижский парламент вёл подготовку к свадебным торжествам, мягко говоря, без воодушевления. Ходили непонятно откуда бравшиеся слухи о том, что съехавшиеся в Париж протестанты готовят избиение католиков. Ситуация становилась все более взрывоопасной. Через четыре дня после свадьбы было совершено покушение на Колиньи, но адмирал выжил. Протестанты решительно потребовали найти и наказать виновных, многие демонстративно покидали Париж, не дождавшись окончания торжеств. Страна оказалась на грани новой гражданской войны. Чтобы избежать её, Екатерина Медичи придумала изумительно «умный» и «тонкий» план — устранить лидеров гугенотов.

23 августа парижский парламент, выполняя приказ королевы, закрыл городские ворота. Поздней ночью на 24 августа, в праздник святого Варфоломея, ударил набат, который послужил сигналом к расправе над гугенотами. Судя по всему, планировалось избавиться лишь от самых видных протестантов, лишить движение лидеров, Колиньи и его ближайших помощников, но очень быстро волнения охватили весь город, и началась жуткая резня, продлившаяся целую неделю. Католики не щадили никого, ни женщин, ни детей. Поводом к расправе становилось простое подозрение в симпатии к гугенотам. Воинские отряды, с помощью которых король пытался остановить резню в собственной столице, присоединялись к погромщикам. Из Парижа волнения перекинулись в провинцию, во многих французских городах произошли свои погромы. Ответственность за происшедшее Карл IX взял на себя, объяснив в специальных письмах иностранным государям, что парижские события стали ответом на заговор гугенотов, для подавления которого пришлось обратиться к помощи парижан. Сколько людей погибло в те трагические дни в Париже и по всей Франции, сказать трудно, слишком разнятся оценки, но в любом случае счет шел на тысячи. Разумеется, результатом Варфоломеевской ночи стали ответные вспышки насилия, новые войны, в которых гугеноты добивались уже не прав, а создания независимого государства. Католичество же нанесло один из самых страшных ударов по своей репутации, Варфоломеевская ночь стала исключительно веским аргументом во всех последующих спорах с католическими богословами, тем более что папский Рим отметил известие о резне в Париже грандиозными торжествами.

К середине XVI столетия Испанская империя достигла, казалось, вершины своего могущества. Огромные территории колоний, разбросанных по всему свету, доминирующее положение в Европе, несметные богатства, золотые и серебряные слитки, вывозимые из Америки в обширных трюмах тяжелых галеонов... Испанский император Филипп II не без оснований считал себя первым государем во всем христианском мире, и уж точно он был могущественнейшим государем католической Европы, последней надеждой Рима, который в это время вёл яростную борьбу с протестантами. Испания переживает подлинный расцвет культуры, здесь творят великие писатели Сервантес и Лопе де Вега, художники Эль Греко и Веласкес, филолог Небриха. Испанский флот царит на основных торговых путях.

Но за великолепным фасадом империи скрывались серьезные проблемы. Огромное количество золота, ввезённое испанцами в Европу, привело к обесцениванию звонкой монеты, и это в первую очередь ударило по испанскому сельскому хозяйству и ремесленному производству, которое постепенно приходило в упадок. Борьба с протестантизмом отнимала массу сил и средств, а движение протестантов в принадлежащих Испании Нидерландах приняло характер войны за независимость. Наконец, у Испании появился серьезный соперник и на океанских просторах...

К 80-м годам XVI века отношения Испании и Англии обострились до предела. Причин тому было несколько. Английские пираты, при явном попустительстве английских властей, стали настоящим бичом морских путей из Америки в Европу. Англичане оказывали большую помощь протестантам в Нидерландах, а в самой Англии находящиеся в меньшинстве католики подвергались серьезным преследованиям. После неудавшегося заговора в 1587 году была казнена шотландская королева-католичка Мария Стюарт, претендовавшая и на английскую корону. И, наконец, все более усиливающееся беспокойство в Испании вызывало усиление английского влияния в международной морской торговле.

В 1585 году Филипп II распорядился снарядить огромный флот, вошедший в историю как «Непобедимая армада». В этой грандиозной военной экспедиции должны были принять участие лучшие силы испанского и португальского флотов (в 1580 году Португалия вошла в состав Кастильского королевства). Целью экспедиции была высадка крупного десанта на Британские острова. Подготовка столь масштабного предприятия заняла целых три года. Очень задержал начало военной операции налёт эскадры знаменитого Френсиса Дрейка на испанский порт Кадис, во время которого четыре английских корабля уничтожили несколько десятков испанских судов. Только в 1588 году Непобедимая армада была готова к вторжению. В Лиссабоне находилось более 130 кораблей, с 8 тысячами матросов и 19 тысячами солдат десанта. В мае 1588 года огромный флот начал свое плавание. По плану, армада должна была достичь побережья Нидерландов, где к ней должны были присоединиться ещё 30 000 солдат на специально построенных плоскодонных судах, затем пересечь Ла-Манш и начать вторжение.

Сразу же после начала плавания армада попала в сильный шторм, который заставил её укрыться в порту Ла-Корунья для ремонта. Выяснилось, что воды и провизии для нескольких десятков тысяч человек заготовлено недостаточно, среди экипажей начались болезни. Лишь к концу июля флот встал на якорь напротив французского Кале, неподалеку от побережья Нидерландов. Во время всего плавания испанцев постоянно тревожили лёгкие и быстроходные английские корабли, но до большого сражения дело пока не доходило. И только теперь, 7 августа, два флота выстроились в боевые порядки и изготовились к решительному бою. Сражение началось с того, что англичане направили на испанцев 8 брандеров — больших горящих лодок. Чтобы избежать столкновения с брандерами, испанцы были вынуждены нарушить свое построение, а сильный ветер рассеял их корабли на большое расстояние. Собственно сражение началось на следующий день. Лёгкие английские корабли, пользуясь своей манёвренностью и дальнобойностью артиллерии, почти безнаказанно расстреливали испанцев, у которых к тому же кончились боеприпасы. От окончательного разгрома испанцев спас сильный шторм, заставивший противников прекратить битву. Сильный ветер отнес Непобедимую армаду на север. Испанский флот был так потрепан, что продолжение экспедиции было бы равносильно самоубийству. Чтобы сохранить остатки флота, адмирал Медина Сидония отдал приказ возвращаться в Испанию кружным путем, обогнув Британские острова с севера. Многие суда едва держались на плаву, не хватало боеприпасов, воды и продовольствия... Весь обратный путь эскадру продолжали трепать сильные шторма, потопившие ещё несколько судов. Лишь в самом конце сентября Непобедимая армада бесславно вернулась домой, в Испанию. От огромного флота осталось лишь около 60 кораблей, на которых находилось менее половины отплывших в мае из Лиссабона людей. После этого поражения испанцы навсегда оставили мысль о завоевании Англии. Несмотря на фиаско, которое потерпела Непобедимая армада, такое неофициальное название иногда дают военным соединениям, имея в виду их мощь и количество боевых единиц.

30 января 1606 года перед собором Святого Павла в Лондоне собралась многотысячная толпа зевак. В этот день от рук палачей должны были принять мучительную смерть несколько важных государственных преступников. Задуманный ими план провалился, но он был настолько грандиозен, а жертвами должны были пасть так много первых лиц государства, что рассчитывать на снисхождение закона или милость короля злоумышленники не могли. А совершить они хотели ни много ни мало то, что сейчас мы называем террористическим актом. Намечались гибель короля, первых сановников, депутатов английского Парламента, а также государственный переворот. Этот неудавшийся план вошёл в историю под названием «Пороховой заговор».

В отличие от государств континентальной Европы, где протестантизм с самого начала был движением массовым, народным, реформация в Англии протекала по инициативе сверху, в интересах королевской власти и при поддержке основной части аристократии и ученого сословия. Ещё в 1534 году английский король был объявлен главой англиканской церкви, независимой от католического Рима. Как следствие, английские католики, недовольные переменами, пытались вернуть королевство в сферу влияния Рима не с помощью какого-либо массового движения, а с помощью заговоров и интриг старались посадить на трон короля-католика. Порой, как, например, в годы правления Марии Тюдор, католичеству удавалось отчасти вернуть свои позиции, но очень ненадолго. Очередную попытку католики предприняли после смерти в 1603 году королевы Елизаветы I, правившей Англией почти 50 лет.

Елизавета I не имела детей; для усиления английского влияния в Шотландии своим наследником она назначила шотландского короля Якова VI. После смерти Елизаветы он взошёл на престол под именем Якова I. Воспитывался он в протестантском окружении, поэтому английские католики не питали на его счет никаких иллюзий, но даже они не ожидали, что новая политика по отношению к католической церкви будет настолько нетерпимой. В ответ на суровые репрессии в 1605 году в Лондоне возник заговор с целью убийства Якова I и возвращения Англии в лоно римской церкви. Заговорщики намеревались взорвать здание английского Парламента в тот самый момент, когда Яков I должен был читать депутатам традиционную тронную речь. На английский престол они намеревались возвести несовершеннолетнюю дочь Якова Елизавету, которую опекали бы регенты-католики.

Для осуществления своего замысла заговорщики сняли подвальное помещение в здании Палаты лордов, аккурат под залом заседаний. Постепенно они перевезли в это помещение 36 бочонков пороха, более 2 тонн, которые буквально стерли бы здание Парламента с лица земли. Эти бочонки были спрятаны в большой куче угля. Открытие сессии Парламента, а следовательно и тронная речь монарха и взрыв были назначены на 5 ноября 1605 года.

Но за несколько дней до взрыва влиятельный лорд Монтигль получил анонимное письмо, вероятно, от одного из участников заговора, в котором ему советовали пропустить первое заседание Парламента. Это письмо показали Якову I и тот распорядился тщательно обыскать здание Палаты лордов.

Первый обыск ничего не дал, но в ночь на 5 ноября в подвале был схвачен один из участников заговора, Гай Фокс, с часами и спичками, а под кучей угля обнаружили приготовленный порох с прилаженным фитилем. По замыслу заговорщиков Гай Фокс должен был в нужный момент поджечь фитиль, затем на лодке по Темзе бежать из Лондона, и наконец уехать во Фландрию. А в это время вооружённые отряды мятежников, пользуясь безвластием в стране, приводили бы в исполнение свои планы.

Схваченный Гай Фокс признался в том, что намеревался убить короля и депутатов Парламента, но сообщников он выдал только под пытками. В течение нескольких дней в разных частях Англии были арестованы руководители и самые активные участники заговора. Все они были признаны виновными в государственной измене и приговорены к смертной казни.

А 5 ноября с тех пор отмечается в Англии каждый год. Этот праздник называется «Ночь Гая Фокса», и в эту ночь по всей стране сжигают чучело незадачливого подрывника и взрывается множество фейерверков. Сохранился и ещё один любопытный обычай: каждый раз перед церемонией торжественного открытия здание Парламента с театрализованным обыском обходит стража в костюмах XVII века.

Эта война, продолжавшаяся ровно 30 лет, с 1618 по 1648 год, по своим масштабам может быть поставлена в один ряд с чудовищными мировыми бойнями XX века. Огромные армии и огромные же военные потери, миллионы погибших и умерших от голода и болезней мирных жителей, уничтоженные и обезлюдевшие города и деревни — ничего подобного Европа не знала до Тридцатилетней войны и ещё триста лет не видела после нее. В некоторых немецких землях потери среди гражданского населения были таковы, что лишь через 200 лет число жителей достигло уровня 1618 года. Надо заметить, что, несмотря на общеевропейскии характер войны, именно на немецкой земле, в этой каше сотен полунезависимых герцогств и княжеств Священной Римской империи, происходили основные события и главные сражения, и именно немецкий народ понес в те страшные годы наибольший урон. Это касается не только людских потерь: армия шведов буквально выжигала, планомерно и целенаправленно, в Германии современное производство, заводы и мануфактуры. Дело доходило до вырубленных корабельных лесов и насильственно вывезенных в Швецию опытных ремесленников. По Центральной Европе гуляли не то армии, не то банды наёмников и мародёров, не знавших ни родины, ни родства, ни бога, ни черта. Поразительные страницы с описанием тех событий оставил талантливейший немецкий писатель Ганс Гриммельсгаузен в своем романе «Симплициус Симплициссимус», подлинном документе эпохи. Эта война изменила баланс сил на континенте, практически лишила римских пап прежнего влияния, вывела религиозный фактор из числа целеи и средств большой европейской политики, положила начало процессу формирования в Европе национальных государств. Но главное, Тридцатилетняя война стала той чертой, которая подвела окончательный итог Средневековью, точкой отсчета Нового времени. Некоторые исследователи считают, что в 1618—1648 годах на континенте бушевала гражданская война, когда Европа решала, какой же дорогой идти ей дальше.

Конечно, столь масштабное побоище не могло иметь одной или двух причин. Европа того времени была настоящим клубком противоречий, некоторые из них не могли решить уже в течение веков, а другим не было ещё и ста лет. Одной из главных причин (многие историки считают её вообще главной и единственной) являлось затяжное противостояние католиков и протестантов в Священной Римской империи. Хотя по условиям Аугсбургского мира 1555 года правители немецких государств могли сами выбирать для своих княжеств исповедуемую религию, «Чья власть, того и вера», религиозные противоречия в империи только обострялись. В 1608 году протестантские княжества объединились в Евангелическую унию, а католические годом позже — в Католическую лигу. Оба объединения получили мощную поддержку иностранных государств, но показательно, что самым сильным покровителем протестантской Евангелической унии стала... католическая Франция, которая на своей территории развязала настоящую религиозную войну с протестантами-гугенотами. Почему же так получилось? Дело в том, что Французское королевство боролось против усиления в Европе влияния династии Габсбургов. К этому времени испанская и австрийская ветви Габсбургов правили в Испании, Португалии (вместе с их огромными колониями), Нидерландах, Южной Италии, Австрии, Чехии, Венгрии, Хорватии.

Габсбурги из Австрийского дома чаще всего становились и императорами Священной Римской империи (императоров выбирали на общегерманских сеймах). Если бы их попытки полностью подчинить себе Германию увенчались бы успехом, ничто в Европе не смогло бы противостоять гегемонии Габсбургов и католической реакции. Естественно, война в таких условиях была неизбежна.

Другими важными факторами были: борьба за преобладание на балтийских торговых маршрутах, борьба между Францией и Испаниеи за влияние в Италии, стремление Англии и Голландии занять место Испании на морских просторах. Таким образом, в Тридцатилетней войне приняли участие, в той или иной степени, все европейские государства, кроме Османской империи и Швейцарии. Но швейцарские солдаты традиционно поучаствовали в войне в качестве наёмников, а османам помешали ввязаться в бойню проблемы с азиатскими соседями. Кроме того, нельзя забывать, что одновременно с событиями Тридцатилетней войны в Европе в это же время полыхали и «отдельные» большие и малые войны!

Тридцатилетнюю войну обычно делят на четыре периода: Чешский, Датский, Шведский, Франко-Шведский. Первая половина войны проходила с преимуществом Габсбургов и Католической лиги, но открытое вступление в войну Франции склонило чашу весов на противоположную сторону. В 1648 году обессиленные затяжными боевыми действиями, противники заключили Вестфальский мир, который окончательно закрепил на континенте принцип религиозной терпимости и поставил крест на устремлениях Габсбургов к европейской гегемонии.

История знает немало примеров того, как самые властные и решительные монархи становились такими под влиянием ранних детских впечатлений, связанных со своеволием и буйством подданных, оставшихся без «сильной» руки. Так было с двумя нашими самыми суровыми царями: Иваном Грозным и Петром Великим. Оба рано остались без отцов, оба с ранних лет имели возможность наблюдать бушующую у трона борьбу за власть и влияние, иногда даже убийства, оба имели основания не доверять своим ближайшим слугам и советникам из высшего сословия, оба всю жизнь с недоверием относились к аристократии, которую подозревали в намерении ограничить Богом данную власть монарха. И Иван Грозный, и Петр I жёстко, подчас жестоко, карали любое неповиновение, никому не доверяли и старались лично контролировать абсолютно все важные дела в государстве. Нечто похожее мы можем увидеть в судьбе и личности одного из самых колоритных монархов, французского короля Людовика XIV, хотя методы его и отличались от суровых российских экзекуций. Он старался карать деликатно, по-европейски.

Родился Людовик XIV в 1638 году, ещё мальчиком потерял отца, Людовика XIII, и взошёл на трон в возрасте 11 лет. Конечно, государством управлял не он, а его мать и кардинал Мазарини. Порядка во Франции тех лет было немного. Французская аристократия, которую несколько лет назад в ежовых рукавицах держал знаменитый кардинал Ришелье, почувствовала после его смерти, что при безвольном Людовике XIII, а тем более при его малолетнем сыне и регентах-иностранцах (мать Людовика XIV была австрийкой, а кардинал Мазарини — итальянцем) можно добиться возвращения многих льгот и привилегий. Началась знаменитая Фронда, т. е. оппозиция, отсюда в нашем языке появилось слово «фрондировать» — быть в оппозиции напоказ, не сильно рискуя. Высшее сословие Франции вместе с представителями буржуазии из парламента пытались ограничить королевскую власть, но не очень в этом преуспели. Людовик XIV рос, не пытаясь влиять на государственные дела, но, как увидели впоследствии удивленные французы, очень внимательно наблюдал за происходящим и делал выводы.

В 1661 году кардинал Мазарини скончался. Практически сразу же Людовик XIV дал понять высшим сановникам Франции, что он намерен не только править, но и управлять государством, а они теперь только помощники и исполнители его предначертаний. Впрочем, надо отдать Людовику должное, в людях он разбирался и помощников выбирать умел. В течение нескольких лет был наведён порядок в финансах, в торговле, в армии. О Фронде было забыто так, будто её никогда и не было, слово короля получало силу государственного закона, и даже больше закона. «Государство — это я», — любил говорить он. Правление Людовика получило название Великий век. Было построено одно из самых изумительных архитектурных сооружений — Версальский дворец, ставший королевской резиденцией и вызывающий законное изумление современников и потомков. Творят великие драматурги Корнель, Расин, Мольер. Огромная французская армия может годами воевать с целой Европой и одерживать блестящие победы, флот борется с Англией за владычество на морях. Но Людовик правил слишком долго, целых 74 года, Франция была не в состоянии так долго поддерживать все это великолепие. Свою последнюю войну за испанское наследство Людовик проиграл, после его смерти государственный долг был огромен, страна была фактически разорена. Жёсткая и непоследовательная религиозная политика Людовика привела к тому, что Францию покинули десятки тысяч трудолюбивых еретиков-гугенотов.

Исследователи говорят, что прозвище «король-солнце» Людовик получил после того, как в одном балете (а он любил танцевать в балетах) исполнил роль римского императора со щитом в виде Солнца. Может быть, так оно и есть, но едва ли какой другой король был так же достоин носить это имя, как Людовик XIV.

В 1763 году закончилась очередная изнурительная война между Англией и Францией. Английская армия одержала победу, но она досталась очень дорогой ценой: государственный долг Англии за семь лет войны вырос на астрономическую сумму в 100 миллионов фунтов стерлингов. Конечно, перед правительством встал вопрос, где взять деньги. Взоры английских финансистов обратились за океан, на североамериканские колонии, тем более что те получили от войны немалую выгоду. Хотя главные сражения проходили на европейском континенте, все же военные действия велись и в Северной Америке. В результате Франция была вынуждена передать Англии Канаду, и постоянная угроза с севера перестала висеть над колонистами. Кроме того, американцы очень неплохо заработали на поставках для английской армии.

До сих пор американские колонии приносили Англии доход за счет торговли на исключительно выгодных для английских купцов условиях. Но теперь в метрополии все большую популярность получали призывы ввести там прямое налогообложение. Сложность заключалась в том, что американские колонии не имели своего представительства в английском Парламенте, поэтому введение там налогов было юридически спорно и не соответствовало традиции. Тем не менее, Парламент проголосовал за новый закон, в котором в североамериканских колониях вводился «гербовый сбор». По этому закону абсолютно любая печатная продукция (неважно, книги ли, журналы, географические или игральные карты), изготовленная в Америке, должна была быть снабжена специальной гербовой маркой, которая стоила денег. В масштабах Британской империи сумма, которую предполагалось выручить с помощью «гербового сбора», была смехотворно мала, но дело было не в деньгах, дело было в принципе. Жители колоний восприняли «гербовый сбор» как наступление на свою свободу и решительно встали на борьбу. В 1766 году английский Парламент отменил «гербовый сбор», но он уже не мог отменить ни обществ «сынов свободы», ни богатого опыта организованной борьбы колонистов, ни решимости идти до конца... Борьба североамериканских колоний с Англией вошла в решающую фазу.

В 1773 году вышел новый закон, по которому могущественная Ост-Индская компания фактически освобождалась от налогов в своей чайной торговле с Америкой. Цель при этом преследовалась двойная: во-первых, оказывалась поддержка Ост-Индской компании, испытывающей сильные финансовые затруднения, а во-вторых, наносился удар по американским чайным торговцам, которые после уплаты всех пошлин просто не могли сделать свой товар таким же дешёвым, как у англичан. Возмущение колонистов сразу же приняло массовые и решительные формы, в нескольких крупных городах произошли погромы, во время которых уничтожалось имущество торговцев, связанных с Ост-Индской компанией. Финальный же акт этой драмы произошел в порту Бостона. В ноябре 1773 года сюда зашли три торговых судна с большим грузом чая на борту. Местная организация «сынов свободы» решительно воспрепятствовала разгрузке этих судов. Владельцы и капитаны кораблей, понимая, насколько велик риск, согласились увезти чай обратно в Англию, но губернатор Хадчинсон приказал не выпускать корабли из гавани, пока весь чай не будет выгружен в порту.

16 декабря, поздним вечером, на очередной митинг «сынов свободы» ворвалось несколько человек, одетых в традиционные индейские костюмы. Один из них громко закричал: «Пусть бостонская гавань станет сегодня чайником», и воодушевлённая толпа направилась в порт. По многочисленным свидетельствам очевидцев, происходившее далее не было стихийным взрывом, а выглядело хорошо спланированной акцией. Спокойно изолировав немногочисленную охрану и экипажи всех трех кораблей, «сыны свободы» сбили замки с трюмов, деловито вытаскивали оттуда тяжелые тюки с чаем, вспарывали их и высыпали в море. Это была феерическая картина: в слабом свете факелов на морских волнах тяжело качались горы не желающего тонуть чая! Все попытки многочисленных зевак набить мешки и карманы «проклятым чаем» с берега или лодок, пресекались «сынами свободы» жёстко, и даже жестоко. Чтобы чай быстрее тонул, его топили баграми и вёслами. Особое внимание бостонцы уделили тому, чтобы избежать мародёрства. Отсутствие какого-либо материального ущерба (помимо чая) на кораблях было заверено специально составленными документами, заверенными официальными лицами. Даже сломанные замки на трюмах были заменены! После «дела» участники быстро разошлись по домам, предварительно поклявшись не выдавать друг друга. Англичане ответили на Бостонское чаепитие суровыми экономическими репрессиями, а американцы подвергли бойкоту английские товары. Вскоре начались открытые военные действия, приведшие к тому, что в 1776 году североамериканские колонии получили независимость. А Бостонское чаепитие и по сей день считается одним из самых важных событий в истории США.

Общеизвестно, что практически каждая революция, каждое насильственное изменение существующего порядка неизбежно порождает сопротивление людей, которые не согласны с целями или методами этой революции. Кто-то опасается, что его жизнь станет хуже, кто-то боится, что перемены будут стоить слишком большого числа человеческих жизней, кому-то абсолютно чужды провозглашаемые революцией ценности. Такое сопротивление получило название «контрреволюции» («контр» — значит «против»). Контрреволюция может принимать самые разные формы, от «кухонных» разговоров и неисполнения приказов нового правительства до открытой вооружённой борьбы. В последнем случае в стране, охваченной революцией, начинается гражданская война. Порой на стороне контрреволюции выступает население целых регионов. Именно это случилось во время Великой Французской революции на территории нескольких западных департаментов Франции. Эта война вошла в историю как Вандея, по названию одного из этих департаментов. Трагические и кровавые события тех лет получили такой размах, что слово «Вандея» стало почти нарицательным и означает масштабную вооружённую бррьбу крестьянства против революционной власти. Например, читая о Гражданской войне в России, вы можете встретить выражения «Сибирская Вандея», «Тамбовская Вандея». Так что же происходило в глухой французской провинции в девяностых годах XVIII столетия?

Глухое скрытое недовольство революционными переменами началось практически сразу же после 1789 года, когда французская монархия прекратила свое существование. Первоначально ропот вызвало вмешательство государства в духовную жизнь людей, церковная реформа, преследования священников, не принявших новых порядков, Началась эпоха революционных войн, когда Франция в одиночку сражалась почти со всей монархической Европой. Старая королевская армия прекратила свое существование, а на создание с нуля новой, республиканской, потребовались огромные деньги и много молодых, здоровых мужчин. Естественно, повышение налогов и большие рекрутские наборы легли в основном на французское крестьянство. К этому надо добавить, что во французской глубинке были особенно сильны монархические настроения, поэтому казнь короля Людовика XVI 21 января 1793 года не добавила симпатий крестьян, жителей небольших городков и мелкого провинциального дворянства к революционному Парижу.

Весной 1793 года давно бурлившая Вандея наконец взорвалась. Поводом для мятежа стал очередной рекрутский набор, объявленный Конвентом. Согласно новому декрету, на службу должны были быть призваны ещё 300 000 молодых французов. Мятеж начался в маленьком Шоле и довольно быстро распространился по всей Вандее и соседним областям. Один за другим были разгромлены несколько военных отрядов, высылаемых центральным правительством для подавления восстания. Масштаб восстания был так велик, что Вандея считалась одним из главных врагов революции, на борьбу с которым были брошены огромные силы. Восставшие взяли несколько населённых пунктов, осаждали такой важный для Франции город, как Нант, одно время угрожали даже Парижу. Общая численность мятежников достигала сорока тысяч человек, но большим недостатком этой крестьянской армии был её нерегулярный, партизанский характер. Восставшие собирались в минуты опасности, но разбредались по своим домам во время проведения полевых работ. Конечно, в затяжной борьбе с регулярными правительственными частями вандейцы были обречены.

В октябре 1793 года покорять непокорную Вандею выступила уже целая армия, которая нанесла восставшим сокрушительное поражение. Опасаясь мести победителей, тысячи повстанцев вместе с семьями бежали на север Франции, в Нормандию, где рассчитывали получить помощь англичан. В декабре 1793 года армия повстанцев была окончательно уничтожена.

Но печальная история Вандеи на этом не закончилась. Не удовлетворившись военной победой, Конвент послал в мятежную область карательную армию, чтобы устрашить непокорных по всей стране. В течение нескольких месяцев регулярная армия вела истребительную войну против мирного населения, против своих сограждан, вписав в историю Французской революции одну из самых угрюмых страниц. И тем не менее вооружённые выступления в Вандее продолжались вплоть до 1796 года.

Люди, совершившие Великую Французскую революцию, с самого начала провозгласили своей главной целью не улучшение старых порядков, а полное преображение жизни, переустройство общества от фундамента до самой крыши. Но, как известно, для того, чтобы построить новый дом, необходимо сломать старый, расчистить место. И если о том, что же было построено французскими революционерами в конце XVIII века, спорят и будут спорить ещё очень долго, то с разрушением старого у них, несомненно, проблем не было, дело делалось поистине по-революционному. В 1793 году, на пятый год Революции, подошла очередь и старого календаря, «реакционного и пропитанного религиозным ядом». Год по новому революционному календарю содержал также двенадцать месяцев, но все они состояли ровно из тридцати дней, т. е. в сумме составляли 360 дней. Оставшиеся 5 были отданы под праздники — День Гения, Труда, Действия, Вознаграждения и Мнения. Раз в четыре года (в високосный год) Франция отмечала праздник Революции. Читая о событиях тех бурных лет, вы, вероятно, так и не сможете привыкнуть к экзотическим и немного смешным названиям месяцев — всем этим нивозам, жерминалям и прериалям. Уже в январе 1806 года Франция вернулась к старому календарю, а революционный канул в Лету. И лишь название одного месяца, термидора, который длился с 19 июля по 17 августа, прочно вошло в историю, и связано это с кровавыми событиями 1794 года.

Как известно, Революция не сразу сделала Францию республикой. В течение нескольких лет она была конституционной монархией, хотя Людовика XVI даже условно главой государства назвать было трудно: живя в Париже, он не обладал не только властью, но даже свободой передвижения. В июне 1791 года он пытался бежать в Нидерланды, но был опознан и возвращён в Париж. Неудачная попытка побега короля за границу была противниками монархии истолкована однозначно — Людовик XVI хочет вернуть неограниченную власть с помощью иностранного оружия. В стране начался политический кризис, который усугубился из-за начала войны с Австрийской империей и Пруссией. Инфляция, дороговизна продуктов, общая неустроенность жизни в эпоху перемен — всё это вызывало серьезное недовольство населения, поэтому первые же военные неудачи вызвали настоящий взрыв возмущения, по Парижу поползли слухи о предательстве. В тот момент мало кто мог предположить, к каким страшным последствиям приведут эти толки о заговорах и изменах.

21 сентября 1792 года Конвент, законодательное собрание, объявил о свержении монархии и взял всю полноту власти в свои руки. 21 января 1793 года в Париже был обезглавлен Людовик XVI.

С этого момента политическая борьба во Франции получила новое содержание и новые формы. На смену спорам монархистов и республиканцев пришло соперничество двух группировок в Конвенте — умеренных жирондистов и наиболее революционно настроенных монтаньяров. Обе эти фракции вышли из одной организации — влиятельнейшего парижского Якобинского клуба, и, как это водится в политике, вражда между вчерашними соратниками быстро приняла острый и непримиримый характер. В результате победили монтаньяры, вошедшие в историю как якобинцы, и их вождь, хладнокровный и неподкупный Максимилиан Робеспьер. Своими успехами они были обязаны во многом громкой патриотической риторике, призывам бороться с изменой любыми средствами.

В Конвенте принят «Закон о подозрительных», который предписывает арестовывать любого, кто действиями или речами выдаёт себя как противника Революции. Парижские и провинциальные тюрьмы переполнены. Мрачное изобретение гражданина Гильотэна, гильотина, не знает отдыха! Её жертвами падают вчерашние соратники якобинцев жирондисты, королева Франции Мария-Антуанетта, представители аристократических родов, среди которых даже активные деятели Революции, потерпевшие поражения на войне командиры, просто бросившие неосторожное слово при свидетелях... Измена! Никто не смеет выступить на защиту заподозренных в ней! Конечно, якобинцы ведут войну, пытаются решить аграрный вопрос, борются со спекуляцией и обесцениванием денег, но все это делается судорожно, урывками, главное — борьба с контрреволюцией. Наконец, гильотина обрывает жизнь вождей самих якобинцев — Дантона и Демулена. Это уже предел, с этой минуты никто не может чувствовать себя в безопасности. В Конвенте составляется заговор. 9 термидора (27 июля) речь одного из руководителей революционного террора, Сен-Жюста, прервана выкриками с места, Максимилиану Робеспьеру вообще не дают говорить. На этом же заседании они и ещё ряд видных якобинцев были задержаны. Тем же днём Робеспьера и его друзей освободили сторонники, но уже ночью они снова были арестованы и на следующий день казнены. Ещё в течение нескольких дней по всей Франции казнили наиболее видных якобинцев, после чего террор закончился. Нужно сказать, что на волне протеста против террора к власти пришли люди, по большей части бездарные, корыстные, кое-кто из которых опасался попасть на гильотину за вполне конкретные преступления. Бездарное новое правительство своей политикой подготовило приход к власти Наполеона, кровавые европейские авантюры и, в конце концов, полное военное поражение. А в истории словом «термидор» теперь обозначают насильственное прекращение революции путем переворота и присвоение её плодов какой-нибудь группой людей.

После бесславного похода французского императора в Россию, счастливая звезда Наполеона стремительно покатилась к закату. Русская армия, изгнав французов за пределы Отечества, не остановилась, а продолжила военные действия на территории Европы. Бывшие союзники Франции один за другим объявляли ей войну, и в битве под Лейпцигом объединенная армия русских, австрийцев, пруссаков и шведов нанесла Наполеону страшное поражение. Когда союзные армии вступили в Париж, Наполеон отрекся от престола. По требованию своих противников, низложенный император был вынужден отправиться в ссылку на средиземноморский остров Эльба. После головокружительного взлёта и стремительного падения, казалось, его судьба — тихо и мирно дожить свои дни на этом островке. Но так не случилось, иначе Наполеон не был бы Наполеоном. Его безграничное честолюбие не позволило ему смириться с таким исходом.

События во Франции развивались своим чередом. Вернулись из многолетней эмиграции члены королевского дома Бурбонов, вернулись противники Французской революции и Империи. Естественно, они стремились вернуть себе все свои прежние богатства, власть и привилегии, но всем этим распоряжались другие люди, и эти люди не желали перемен и нового передела Франции. Наполеон решил использовать это недовольство и бежал с острова в феврале 1815 года. Через три недели он с триумфом вернулся в Париж и вновь объявил себя императором. Король Людовик XVIII вынужден был покинуть Францию. Начались знаменитые «сто дней» Наполеона. Энтузиазм французов остался не понят правителями европейских держав, император был объявлен «вне закона», союзная коалиция вновь начала срочно собирать силы. К началу лета в распоряжении Наполеона было около 200 тысяч человек, тогда как союзники располагали почти 700 тысячами. Обстоятельства требовали от Наполеона быстрых и решительных действий. Как и раньше, для войны с целой Европой ему было необходимо бить противника по частям, не давая вражеским армиям соединиться. Раньше эта стратегия всегда приносила ему успех, но времена изменились. 18 июня 1815 года неподалеку от столицы Бельгии Брюсселя, около небольшого местечка Ватерлоо произошло одно из важнейших сражений в мировой истории. Армия Наполеона вступила в бой с коалиционной армией английского генерала Веллингтона, состоящей из англичан, голландцев, и солдат нескольких небольших германских государств. Силы сторон были примерно равны, около 70 тысяч человек, но на помощь Веллингтону спешили 110 тысяч пруссаков под командованием генерала Блюхера. Битва продолжалась с раннего утра до наступления темноты и дала миру великолепные образцы мужества и героизма. Французы бились с отчаянием обреченных, англичане были полны решимости избавить Европу, от «корсиканского чудовища». В историю военного искусства битва у Ватерлоо вошла как пример того, насколько беспомощна предоставленная сама себе кавалерия против дисциплинированной, обученной и отважной пехоты. Исход сражения долгое время был неясен, но когда в 6 часов вечера все-таки подошла прусская армия, французы были обречены, хотя и бились до последнего. Вошли в историю слова французского генерала Камбронна в ответ на предложение сдаться: «Гвардия умирает, но не сдается!» Тем не менее французы были разбиты, остатки их армии союзники преследовали три дня. После этого поражения Наполеону не оставалось ничего иного кроме как вторично отречься от престола и сдаться английскому правительству. На этот раз он был сослан в суровые воды Южной Атлантики, на остров Святой Елены, где и пробыл под строжайшим надзором до самой смерти в 1821 году.

А мы сейчас можем иногда услышать или прочитать выражение «Проиграть свое Ватерлоо». Его употребляют, когда хотят сказать, что человек потерпел в жизни поражение, после которого ему уже не подняться, полное, окончательное крушение всех надежд.

В середине XVIII века торговые интересы Британии обратились на Китай. Огромная и богатая империя, население которой исчислялось десятками миллионов человек, казалась европейцам неограниченным рынком сбыта, который надо лишь прибрать к рукам. Однако, англичан ожидали здесь непредвиденные трудности. Дело в том, что китайцы традиционно относились к связям с остальным миром без особого восторга, считая свою Поднебесную империю идеалом общественного устройства, которой любое влияние извне не только не нужно, но даже вредно. Конечно, полностью отказаться от контактов с иноземцами было трудно, но китайские императоры десятилетиями последовательно сводили эти контакты к минимуму. Для торговли с иностранцами был выделен только один морской порт, из которого им даже было запрещено выходить в город. Рядовым китайцам не разрешалось пользоваться иноземными товарами, ввозились лишь предметы роскоши, естественно, потребность в них была ограничена, тогда как экспорт из Китая в Европу был большой, китайская экзотика ценилась там высоко. Английские купцы из Ост-Индской компании долгое время пытались исправить такое положение дел, но ни переговоры с императором, ни подкуп китайских чиновников ничего не давали.

В 1773 году Ост-Индская компания завладела в Индии монополией на производство опиума. Через два года англичане начали нелегально ввозить опиум в Китай, получая там огромные барыши. Китайские законы строго воспрещали курение опиума, но англичане предлагали его по столь низкой цене, что эта зараза приобрела катастрофические масштабы. К тому же Ост-Индская компания пользовалась поддержкой британского правительства и подкупленных китайских чиновников. К 1835 году полулегальная торговля опиумом достигает почти 80% всего китайского импорта, объем продаж превысил 2000 тонн в год, огромное количество звонкой монеты уплывало из Китая, а число наркоманов исчислялось миллионами. Обеспокоенное этим, китайское правительство начало, наконец, решительную борьбу с опиумом. Наркотик в английских факториях был конфискован, в тюрьмах оказались тысячи курителей опиума. Британские торговцы потребовали у своего правительства защиты, и весной 1840 года 4000 солдат на 40 военных кораблях отплыли из Индии к берегам Китая. Военная тактика английского экспедиционного корпуса основывалась на превосходных качествах военного флота, особенно корабельной артиллерии. Англичане громили морские крепости на морском побережье и даже поднимались вверх по реке Янцзы, где высаживали десанты. Многочисленная, но устаревшая и неэффективная китайская армия ничего не смогла противопоставить англичанам, и император был вынужден пойти на переговоры. В августе 1842 года был заключён Нанкинский мирный договор, по которому Китай должен был выплатить огромную денежную контрибуцию, открыть все свои порты для торговли и предоставить английским купцам исключительные таможенные льготы. Под полный контроль Англии перешел стратегически очень важный остров Гонконг.

Через 10 лет после заключения мира в Китае разгорелась гражданская война. Воспользовавшись слабостью китайского правительства, Англия, Франция и США потребовали перезаключения Нанкинского договора на ещё более кабальных для Китая условиях. Когда китайцы отклонили эти требования, западные державы начали искать повод для развязывания нового военного конфликта. 8 октября 1856 года китайские таможенники по подозрению в контрабанде задержали английское судно «Эрроу». В ответ на отказ отпустить судно и команду, Англия объявила Китаю войну. Вскоре к Англии присоединились США и Франция. Техническое и организационное превосходство западных армий и продолжающаяся гражданская война привели к полному разгрому императорской армии. В октябре 1860 года в Пекине был заключён новый мирный договор. Новая контрибуция, новые торговые льготы для иностранцев, разрешение вывозить китайцев на работу в колониях западных держав и значительные территориальные уступки — вот цена, которую должен был заплатить Китай за поражение во Второй опиумной войне. Китай на долгие десятилетия попал в серьезную зависимость от европейских держав.

На протяжении долгих веков повелители Китайской империи проводили политику изоляции от всего мира. Была создана целая идеологическая концепция, согласно которой Китай, Поднебесная империя, считался образцом общественного устройства, недостижимым для варваров. А варварами китайцы считали абсолютно всех, кому не повезло родиться в пределах империи. Для счастливой и праведной жизни необходимо чтить предков и следовать испокон веков существующим традициям. Китайцы, живущие по этим правилам, находятся поэтому под особым покровительством небес. Все же прочие народы и государства, развивающие науки и путешествующие, устраивающие революции и вводящие всевозможные новшества, только напрасно тратят свои силы и время. Варвары, что с них возьмёшь! Конечно, политика изоляции не была такой жёсткой, как в соседней Японии, но от участия в научно-технической гонке китайцы добровольно отказались, и к XIX веку огромный и густонаселённый Китай оказался практически беззащитным перед военной и экономической мощью более развитых держав. Китай был обречен на перемены, и перемены эти оказались болезненными. Главный интерес для иностранцев представлял огромный рынок сбыта промышленной продукции. На протяжении всего XIX века западные державы употребляли все средства, вплоть до прямого военного вмешательства, чтобы создать своим торговым компаниям наиболее благоприятные условия. Один за другим Китаю был навязан целый ряд невыгодных договоров, по которым китайский внутренний рынок был фактически отдан на откуп иностранному капиталу. Бурное развитие промышленности и внедрение в хозяйство более эффективных методов привели к огромному росту безработицы, дешёвые европейские и американские товары оставили без куска хлеба сотни тысяч китайских ремесленников. Большой проблемой стала поощряемая западными державами активная деятельность христианских миссионеров, которые вовсе не желали считаться с тем, что находятся в стране древней и высокой культуры. Одним словом, антизападные настроения в Китае становились все более ярко выраженными.

Наиболее активную борьбу с иностранным влиянием повело движение «Ихэтуань», «Отряды мира и справедливости», в идеологии которого большую роль играли традиционные буддистские верования, старинные практики и ритуалы. Многие ихэтуани регулярно занимались популярными в Китае боевыми искусствами, отчего выступление ихэтуаней получило у европейцев название «восстание боксёров». Восстание началось летом 1898 года в северокитайской провинции Шаньдун и сразу же приняло массовый характер. Главнои своей целью ихэтуани провозгласили полное изгнание иностранцев из Китая. Был создан специальный устав, который предписывал ихэтуаням придерживаться строжайшей дисциплины, не мародёрствовать, не оставлять в беде товарищей. Тем не менее восстание сопровождалось массовыми убийствами, поджогами и грабежами. Что касается христиан, и в особенности сотрудников миссий, они не могли рассчитывать на пощаду. В 1899 году восстанием был охвачен весь восток Китая.

Китайские власти первоначально отнеслись к бунтовщикам сочувственно, соблазн избавиться от разорительной иностранной опеки был очень велик. Пользуясь поддержкой императрицы Цы Си и не встречая сопротивления китайских регулярных войск, ихэтуани добились больших успехов и в июне 1899 года заняли столицу империи Пекин. Обеспокоенные этими событиями, в Китай направляют свои флоты и военные контингенты Россия, Япония, Германия, Австро-Венгрия, Великобритания, Франция, США. Начинается эскалация насилия. Во многих населённых пунктах «боксёры» устраивают резню христиан, ответом становятся кровавые карательные акции иностранных войск. Постепенно всё более явно вырисовывается преимущество западных регулярных армий над восставшими. В сентябре 1899 года Цы Си перестает оказывать ихэтуаням поддержку, заключает перемирие с западными державами и приказывает китайской армии начать подавление восстания. Фактически уже в начале 1900 года «боксёры» были разгромлены, хотя очаги сопротивления действовали ещё целый год.

Результаты «восстания боксёров» были для Китая плачевны. Западные державы окончательно разделили Китай на сферы влияния и навязали новые, ещё более кабальные, торговые договоры. С другой стороны, наученные горьким опытом, китайские власти приступили, наконец, к серьезным реформам в области образования, военного дела, государственного управления. XX век начался для Китая безрадостно, но самые страшные испытания были ещё впереди.

В конце июня 1914 года неподалеку от границы с Сербией должны были пройти масштабные манёвры австро-венгерской армии в присутствии наследника австрийского императорского престола Франца-Фердинанда. Отношения Сербии и Австро-Венгрии с некоторых пор были очень напряжёнными. Здесь и территориальный спор из-за Боснии и Герцеговины, аннексированной австрийцами в 1908 году, и стремление Австро-Венгрии доминировать на Балканском полуострове, к чему Сербия, лишь несколько десятилетии назад получившая независимость, относилась очень отрицательно. В воздухе Европы уже давно отчетливо пахло порохом, поэтому концентрация у границы крупных воинских соединений вызвала в Сербии взрыв возмущения и активизацию сербских молодёжных патриотических организаций. Член одной из таких организаций, военно-патриотического общества «Черная рука», Гаврило Принцип, 28 августа выстрелил на улице боснийской столицы Сараево во Франца-Фердинанда и убил его.

Дальнейшие события в Европе развивались с ошеломляющей быстротой. Можно даже подумать, что европейские державы давно были готовы воевать, и лишь не могли придумать подходящего повода. В известной степени так оно и было: Европа давно разделилась на два лагеря и теперь играла мускулами и бряцала оружием. Противоречий, которые надеялись разрешить с помощью большой европейской войны, было много. Тут и стремление Германии разжиться заморскими колониями, и территориальные споры, и веками волнующий Россию вопрос о проливах из Черного моря в Средиземное, и ожесточенная борьба за международные торговые рынки. Поэтому можно сказать, что роковые выстрелы в Сараево прозвучали для любителей повоевать как нельзя более вовремя. Австрийские дипломаты начали составлять ультиматум сербскому правительству, причем требования составлялись с таким расчетом, чтобы Сербия обязательно сочла их неприемлемыми, и таким образом взяла бы на себя ответственность за начало войны. Ультиматум был предъявлен Сербии 23 июля, и его принятие практически означало бы для нее потерю государственного суверенитета. Ещё до истечения срока ультиматума Россия, которая издавна выступала в роли покровителя славянских народов на Балканах, начала частичную мобилизацию. Практически одновременно союзница России Франция также предприняла некоторые меры по подготовке к военным действиям.

25 июля Сербия дала ответ на австро-венгерский ультиматум. Хотя условия приняты не были, тон ответа был крайне примирительный и выражал готовность к мирному урегулированию. Тем не менее австро-венгерское правительство объявило Сербии войну, а 28 июля на сербо-австрийской границе прозвучали первые выстрелы Первой мировой войны. Одна за другой начали всеобщую мобилизацию Россия, Германия, Франция, вступила в войну Англия, потом всё новые и новые государства в Европе, Япония в Азии. Остановить войну не могло уже ничто. Конечно, выстрелы Гаврилы Принципа послужили не причиной, а лишь поводом к войне, но если вы услышали или прочитали слово «Сараево», вы можете быть уверены, речь идёт о событии, которое разделило мировую историю на «до» и «после» сараевского покушения.

23 марта 1919 года в Милане состоялось учредительное собрание «Фашио ди комбаттименто» («Союз борьбы»). Руководителем новой организации стал Бенито Муссолини, вошедший в историю как основатель и идейный вдохновитель фашистской идеологии. Основной целью новой организации Муссолини видел объединение итальянских националистов и противодействие «социалистической угрозе».

Противостояние националистических и левых партий представляло огромную проблему не только в Италии. После победы большевиков в России эта борьба бушевала по всей Европе, принимая подчас самые дикие и кровопролитные формы. Однако именно в Италии (как впоследствии и в Германии) это противостояние проявилось особенно ярко» став одним из основных факторов внутренней политики. Каждое общественное явление, каждый митинг, каждая забастовка, каждая предвыборная кампания становились ареной для очередной пробы сил. Объединившиеся фашисты очень быстро стали во главе националистического движения Италии. В каждом значимом городе Италии была создана своя фашия (местное отделение), члены которой вели борьбу не на жизнь, а на смерть с социалистами и профсоюзами. Противники в своей жестокости и решительности стоили друг друга, но именно фашисты додумались до того, чтобы превращать свои устрашающие акции чуть ли не в произведение искусства, в своеобразный ритуал. Группы фашистов периодически захватывали городки и местечки «с соблюдением строжайшей дисциплины». Новым для итальянской политической жизни стали поджоги редакций газет и штаб-квартир левых партий, причем речь идёт не о банальных поджогах. Большая группа фашистов во время очередного рейда окружала горящее здание и не допускала пожарных, пока оно не догорало дотла. Принадлежит фашистам и ещё один «оригинальный» метод борьбы с коммунизмом: несогласных насильно заставляли пить лошадиные дозы касторки — сильнодействующего слабительного. Остается добавить, что и на противозаконные действия фашистов итальянские власти смотрели куда более снисходительно, чем на акции их противников.

Без сомнения, Бенито Муссолини был ловким и талантливым политиком. Руководство погромной уличной деятельностью своих отрядов он умело сочетал с респектабельной жизнью общественного деятеля, редактора и обозревателя популярной газеты «Попполо д'Италия». К 1922 году партия фашистов насчитывала уже несколько сотен тысяч членов, имела депутатов в парламенте, и в качестве противника социалистов пользовалась симпатиями многих крупных политиков Европы, в том числе Англии и Франции. Когда 30 июля 1922 года Социалистическая партия в знак протеста против фашистского террора объявила общенациональную забастовку, фашисты в течение нескольких дней, правда, при пассивной поддержке полиции и армии, сумели подавить забастовочное движение. Самым эффективным их оружием по прежнему оставались многотысячные марши на города, но теперь это были уже не провинциальные населённые пункты, а Милан, Болонья, Феррара... Сам собой встал вопрос о походе на Рим и захвате власти.

24 октября 1922 года в Неаполе, во время съезда фашистской партии, Муссолини и его ближайшие помощники окончательно утвердили детали этого похода и точную дату начала операции — полночь с 26 на 27 октября. 28 октября участники должны были собраться на севере от Рима и оттуда, тремя колоннами, начать собственно поход. Армия была готова к отражению попытки государственного переворота, но итальянский король Виктор Эммануил отказался подписать текст указа о введении в стране осадного положения, мотивируя это тем, что часть армии отказалась бы выступить против фашистов, и это могло привести к гражданской войне. Исследователи считают, что вероятность начала гражданской войны в случае введения осадного положения была исключительно высока. Так или иначе, армия не выступила, и поход на Рим завершился триумфом Муссолини. Уже 28 октября ему и его партии было предложено несколько министерских портфелей в правительстве Италии, от чего Муссолини с презрением отказался. И тогда 30 октября король назначил его премьер-министром и дал ему возможность сформировать правительство. С этого момента фашизм перестал быть явлением итальянской жизни, а стал важным фактором европейской и мировой политики. Впереди Италию ждали диктатура, военные авантюры в Абиссинии и Греции, гибельный союз с Гитлером и смерть десятков тысяч итальянских солдат на заснеженных полях России...

Часто можно услышать, что в Первой мировой войне был только один победитель — Соединенные Штаты Америки. Ни Англия, ни Франция, ни другие европейские державы, понесшие колоссальные людские потери и влезшие в долги, и близко не получили тех выгод от войны, какие получила Америка. Несколько лет США очень выгодно торговали, предоставляли большие кредиты под хорошие проценты, и лишь в самый решающий момент объявили войну Германии и пожали плоды победы. Можно сказать, что Америка озолотилась на этой войне. В результате в 20-е годы XX века американская экономика была наиболее динамично развивающейся в мире, пока остальные государства зализывали раны, нанесённые мировой бойней. В течение всех двадцатых годов доходы американцев довольно быстро росли, и большинство вкладывало сбережения в акции банков и промышленных предприятий. Увлечение акциями было повальным. Даже если «лишние деньги» были чисто символическими, их владелец старался приобрести хотя бы несколько акций. Быть владельцем акций было очень престижно, это было своего рода дворянством XX века. Если кому-то не хватало наличных денег, то для покупки акции брались кредиты в банках, и эти кредиты выдавались очень охотно. Естественно, цены на биржах, где проходила торговля этим своеобразным товаром, стремительно росли.

Сказка закончилась в октябре 1929 года. В среду, 23 октября, когда цены на акции на Нью-йоркской фондовой бирже достигли максимальных значений, внезапно началась активная распродажа, в результате которой цены стремительно поползли вниз. Биржевые брокеры очень уверенно утверждали, что это временное явление, и что уже на следующий день акции снова поднимутся в цене, и что оснований для беспокойства нет. Следующим днём был четверг, который навсегда остался в истории под названием «черный». С самого утра началась паническая распродажа, игроки стремились побыстрее избавиться от своих акций, пока они ещё чего-то стоили, предложение многократно превысило спрос, поэтому цены стремительно падали вниз. К концу дня акции подешевели почти на 60 процентов, миллионы людей потеряли свои сбережения. Если у кого-то были надежды, что рынок ценных бумаг поднимется в ближайшие дни, то развеялись они очень быстро. Вслед за Черным четвергом последовали Черный понедельник и Черный вторник. Во вторник, 29 октября, рынок ценных бумаг рухнул окончательно. Именно эти дни положили начало самому масштабному экономическому кризису, быстро охватившему весь мир, — Великой депрессии.

Очереди на бирже

После Черного четверга экономика развитых стран оказалась в совершенно новых, никогда ранее не встречавшихся, условиях. Нет, конечно, огромная армия экономистов и финансовых аналитиков могла назвать каждое явление, с точностью до доллара подсчитать все убытки и предложить массу сценариев развития событий и рецептов выхода из кризиса. Но происходившее имело слишком большой масштаб, катастрофа затронула абсолютно все отрасли экономики, чего раньше никогда не случалось, и ухудшение в одном секторе было невозможно скомпенсировать подъемом в другом. Напротив, все происходило, как с костяшками домино: крах в одной отрасли и в одной стране немедленно отзывался в других отраслях и по всему миру.

Неверные решения только усугубляли и без того плачевную ситуацию, поэтому политики зачастую опасались брать на себя ответственность. Именно в эти годы в мировой политике, даже в самых демократичных странах, на первый план вышли люди, не боявшиеся принимать решения, люди с авторитарным стилем управления.

Великая депрессия началась в США. За период с 1929 по 1932 год держатели акций банков и промышленных предприятий потеряли 74 миллиарда долларов, что в три раза превышало военные расходы Соединенных Штатов за время Первой мировой войны. Национальный доход упал за эти годы более чем в два раза, разорилось почти полтораста тысяч фирм и предприятий. Подлинным бедствием для страны стала безработица — к 1933 году в стране насчитывалось 16 миллионов безработных, почти двадцать процентов трудоспособного населения. Увольнялись рабочие, служащие, разорялись мелкие и средние фермеры... Государство долгое время игнорировало эту проблему, но когда зимой 1932 года в стране начался голод, заработала федеральная программа по борьбе с безработицей, впрочем, не слишком эффективная. Проблема росла как снежный ком: безработные не могли покупать товары, а производители, не находя покупателей, разорялись, что только увеличивало армию безработных.

Не лучше была ситуация и в других развитых странах, на которых не могли не отразиться проблемы американской экономики. Если Англия за счет умелых и жёстких мер сумела избежать самых неприятных явлений, сопутствующих Великой депрессии, и даже несколько упрочить свое положение на мировой арене, то в Германии, Италии и Франции положение было очень серьезным. Огромная безработица в Германии привела к радикализации политической жизни. Коммунистическая и национал-социалистическая партии усилились настолько, что Германия была поставлена на грань гражданской войны, уличные бои между фашистами и коммунистами, с применением огнестрельного оружия, парализовывали жизнь крупнейших городов. В конечном итоге на волне Великой депрессии Адольф Гитлер и его партия смогли прийти к власти и приступить к выполнению своих зловещих планов. В Италии фашисты были у власти ещё с 1922 года, но жёсткий кризис позволил режиму Муссолини максимально усилить роль государства в экономике и, преодолевая сильное сопротивление оппозиции, начать курс на сближение с нацистской Германией и на гибельные военные авантюры. Во Франции непрекращающийся в условиях депрессии правительственный кризис, усиление фашистских партий и всеобщая политическая апатия привели в конце концов к тому, что сильная в военном отношении Франция не смогла подготовиться к войне с Германией и была разгромлена. В странах, промышленно менее развитых, проблемы носили несколько иной характер, но все же можно сказать, что кризис охватил практически весь земной шар. По мнению специалистов, полностью Великая депрессия в экономике была преодолена к концу 30-х годов. За это время значительно упало промышленное производство, понизился уровень доходов населения, многие оказались за чертой бедности. Если же считать последствиями кризиса и европейские фашистские режимы, то самые страшные результаты были ещё впереди. А мы ещё очень долго, быть может, всегда, будем сравнивать мировые экономические проблемы именно с Великой депрессией, потому что более серьезную катастрофу представить пока трудно.

В одной из древнеанглийских легенд «артурианского» цикла рассказывается о британском короле Вортигерне. Пытаясь защитить страну и народ от постоянных нападений пиктов, Вортигерн попросил помощи у могучих воинов из племени саксов, живущих на континенте. Приплывшие саксы действительно помогли бриттам в их тяжелой борьбе, разгромили пиктов и оттеснили их на север Британии. Но очень скоро бритты пожалели о том, что обратились к таким помощникам: разобравшись с пиктами, саксы и не подумали отправиться по домам, а начали захватывать плодородные земли незадачливых хозяев. Чтобы защитить свою страну от нового, ещё более страшного врага, Вортигерну пришлось начать новую войну. Через какое-то время саксы предложили бриттам перемирие и пригласили Вортигерна с дружиной на большой пир. Всю ночь ели и пили не подозревающие подвоха бритты, а под утро по сигналу были коварно перебиты своими врагами. Этот кровавый эпизод из старинной легенды получил название «Ночь длинных ножей». Известно в истории и другое, уже вполне реальное событие под этим же названием. Правда, в отличие от английской легенды, жертвы этого преступления вызывают симпатий не больше, чем их палачи.

В 1933 году, после десяти лет интриг, политической борьбы, яростной демагогии, уличных потасовок и провокаций, Национал-социалистическая партия и её вождь Адольф Гитлер стали безраздельными хозяевами Германии. Пришла пора пользоваться плодами победы. Как обычно и случается в таких случаях, людей, считающих себя вправе участвовать в дележе пирога, оказалось слишком много: министерских портфелей и выгодных должностей на всех не хватило. Наиболее обделенным считало себя руководство штурмовых отрядов нацистской партии, так называемых СА.

Первый штурмовой отряд был организован в 1921 году, и его функции заключались в охране митингов и демонстраций, организованных НСДАП. В основном членами штурмовых отрядов становились молодые, до 30 лет, люди, без определенных занятий и легко переходящие от слов к делу. Очень быстро от обороны нацисты перешли к нападению, чем и снискали себе недобрую славу: ни одна политическая сила в Германии не могла считать свой митинг в безопасности от нападения коричневорубашечников (униформа членов СА). Все 20-е и начало 30-х годов Германию сотрясали самые настоящие уличные сражения с применением огнестрельного оружия и убитыми между боевыми отрядами нацистов и компартии Германии. И вот теперь, утверждал руководитель СА Эрнст Рем, после прихода нацистов к власти, кабинетные теоретики, функционеры и ораторы сидят в кабинетах, а уличные бойцы, подлинные творцы победы, прозябают в безвестности.

Не было у Гитлера и Рема и общего взгляда на роль штурмовиков в сложившейся ситуации. Гитлер считал, что штурмовые отряды сыграли свою роль и теперь должны стать простым военизированным формированием, где немецкие юноши готовились бы к армейской службе. Рем же был уверен, что СА сами должны стать немецкой армией, с танками, авиацией и военно-морскими силами. Надо сказать, что к 1933 году численность СА в несколько раз превышала численность рейхсвера (вооружённые силы Германии), поэтому военные решительно (тогда они ещё могли разговаривать решительно) требовали от Гитлера обуздать штурмовиков.

После некоторых колебаний Гитлер решил избавиться от своих старых товарищей из штурмовых отрядов. Он отказался от участия военных в этой операции. Всю грязную работу должны были выполнить члены другой ударной силы нацистов — охранных отрядов СС. Подручными Гитлера были составлены списки видных штурмовиков, подлежащих уничтожению. 30 июня 1934 года эсэсовцы по всей Германии приступили к арестам. При малейшем намёке на сопротивление арестованных расстреливали на месте. Сотни штурмовиков были в течение двух дней расстреляны в тюрьмах после пародии на судебный процесс. Главным обвинением была попытка организации СА государственного переворота. По личному распоряжению Гитлера был убит его верный соратник Эрнст Рем. Всего же в ходе Ночи длинных ножей погибло более 1000 человек. Погибли не только высокопоставленные штурмовики, но и многие оппозиционно настроенные члены нацистской партии, некоторые политики, бывшие давними противниками нацизма, просто случайные люди. И хотя среди погибших подавляющее большинство составляли активные члены НСДАП, руки многих из них были обагрены кровью, надо все же помнить, что после Ночи длинных ножей любая действенная оппозиция Гитлеру в Германии стала невозможной и он смог спокойно готовиться к огромной общеевропейской войне. Также после того как СА были оттеснены на второй план (а штурмовые отряды, конечно же, были сохранены), усилились их основные конкуренты из СС, ещё более страшной организации, оставившей по себе столь недобрую память.

А «Ночью длинных ножей» называют теперь любую быструю и жестокую расправу какой-либо организации над частью своих членов. В переносном смысле так можно назвать и решительные действия руководителя фирмы, наказывающего большую группу своих сотрудников.

В ночь с 16 на 17 июля 1936 года на территории Испанского Марокко, на Балеарских и Канарских островах начался мятеж частей испанского Иностранного легиона и Африканского корпуса. Мятеж начался вяло, командиры подразделений просто привели их в боевую готовность, но никаких действий пока не предпринимали. Нерешительность кадровых военных нетрудно объяснить: все понимали, что мятеж в тех условиях, в которых находилась тогда Испания, неизбежно станет началом гражданской войны. Взять на себя такую ответственность было трудно. Хотя прокоммунистически настроенное правительство и националистическая оппозиция в испанском парламенте и армии на протяжении нескольких лет делали все для обострения ситуации, окончательно сжигать мосты было страшно. Тем не менее следующей ночью радиостанция города Сеута передала в эфир следующие слова: «Над всей Испанией безоблачное небо». Эта безобидная фраза была сигналом к выступлению мятежников, и она взорвала Испанию. Началась трехлетняя кровопролитная Гражданская война, которую некоторые историки считают первым сражением грядущей мировой бойни. Мятежников поддержали фашистские режимы Германии и Италии, оружие и военные специалисты для республиканского правительства предоставлял СССР, остальные европейские державы придерживались вооружённого нейтралитета, т. е. пытались силой воспрепятствовать поставкам вооружения воюющим сторонам, хотя в целом симпатии Европы были на стороне мятежного генерала Франко.

В октябре 1936 года части мятежников подошли к Мадриду и приготовились к штурму. Главнокомандующий вооружёнными силами мятежников генерал Э. Мола обратился к населению столицы с радиообращением, в котором сказал, что наступление будет вестись четырьмя колоннами, а пятая колонна, состоящая из сторонников Франко, уже находится в Мадриде, занимается саботажем, передает сведения мятежникам, а в решающий момент нанесёт удар с тыла. Трудно сказать, насколько сильной была «пятая колонна» в Мадриде (решительного удара так и не получилось, испанская столица продержалась два с половиной года, до самого конца Гражданской войны), но термин прижился во многих языках, в том числе и в русском. Во время Второй мировой войны «пятой колонной» называли немецких агентов, которые в разных странах занимались диверсиями и шпионажем в пользу гитлеровцев. Сегодня ярлык «пятая колонна» может быть навешен на любую политическую партию, которую оппоненты хотят обвинить в предательстве национальных интересов в пользу иностранной державы или военного блока.

28 июня 1919 года во французском Версале был подписан мирный договор, который подвел черту под одной из самых кровопролитных в истории человечества войной, Первой мировой. По замыслу руководителей держав-победительниц, США, Англии и Франции, этот договор должен был лечь в основу новой эпохи в истории Европы и всего мира — эпохи Мира и Согласия, без войн и конфликтов. Но благими намерениями, как обычно, оказалась вымощена дорога в ад. Основным препятствием на пути к всеобщему благоденствию был назван главный соперник в только что окончившейся войне — Германия. Мощная экономика, дисциплинированный и образованный народ, влиятельное военное сословие и традиционно агрессивная внешняя политика — всё это заставляло думать, что в недалеком будущем немецкая проблема вновь встанет перед «мирной» Европой. Трудно сказать, насколько правы были творцы Версаля в своих предположениях, но те меры предосторожности, которые были предприняты против возрождения германской мощи, очевидно, были ошибочны и привели к поистине чудовищным результатам. 132 миллиарда золотых марок, которые и без того разоренная войной Германия должна была выплатить победителям в качестве репараций, значительные территориальные уступки, ограничение сухопутных вооружённых сил смехотворной цифрой в 100 тысяч человек, запрет иметь военную авиацию и подводный флот — всё это должно было навсегда низвести Германию до роли третьестепенной европейской державы. Конечно, это не могло не вызвать в стране мощнейшего всплеска национализма, на волне которого в немецкую (а позже — и в мировую) политику ворвался Адольф Гитлер, человек, чьи преступления едва ли кому дано превзойти. И всё же, возможно, он так и остался бы чисто немецким политиком второго ряда, респектабельным и талантливым демагогом, если бы не Великая депрессия, страшный экономический кризис 1929 года, поразивший весь мир. Одной из наиболее пострадавших от кризиса стран оказалась именно Германия: миллионы немцев оказались без работы, недовольство превысило все мыслимые пределы, и в этой мутной воде Гитлер и поймал свою золотую рыбку.

Адольф Гитлер пришел к власти в 1933 году и сразу же занялся переводом экономики Германии на военные рельсы. При молчаливом одобрении Англии и вялом сопротивлении Франции Гитлер в течение пяти лет увеличил армию в 40 (!) раз, создал военно-воздушные силы и подводный флот. Тогда же он озвучил и причины столь впечатляющих военных приготовлений — «противодействие угрозе мирового большевизма в лице СССР», что вызывало определенное сочувствие руководителей Англии и Франции, опасавшихся Советского Союза. К этому нужно добавить, что европейское общественное мнение не чувствовало приближающейся грозы и было настроено на «мир любой ценой». Все это легло в основание так называемой политики «умиротворения» нацистской Германии. Венцом этой трусливой политики, основанной на самых немыслимых уступках Гитлеру, стала Мирная конференция в Мюнхене, вошедшая в историю как Мюнхенский сговор или просто «Мюнхен».

Весной 1938 года блестящая германская пропагандистская машина Йозефа Геббельса начала масштабную работу, целью которой было убедить мир в том, что проживающие в соседней Чехословакии судетские немцы подвергаются со стороны чехов насилию и дискриминации. Одновременно немецкие нацисты в Чешской Республике предъявляли своему правительству невыполнимые требования и ультиматумы, требуя всевозможных льгот для немецкого меньшинства. Германская военная машина готова была в любой момент начать военные действия. Для мирного разрешения вопроса, а именно, отторжения от независимой Чехословакии немецких Судет и передачи этой области Германии, в Мюнхене 30 сентября собрались представители Англии, Франции, Германии и Италии. Не было представителей ни СССР, который был союзником Франции и Чехословакии, ни даже... представителей самой Чехословакии! На этой «мирной» конференции было решено удовлетворить все основные требования Гитлера. Последствия этого преступного сговора были непоправимы. Ещё несколько дней назад просто жёсткая дипломатическая поддержка Чехословакии стала бы для Германии неразрешимой проблемой, возможная военная коалиция Чехословакии, Франции и СССР навсегда поставила бы крест на агрессивных планах Гитлера. На этой коалиции особенно настаивал Советский Союз, но понимания у мировых держав не встретил. Теперь же положение изменилось самым роковым образом. В центре Европы практически прекратила существование мощная страна, которая могла бы стать главной силой в антигитлеровской коалиции, Германия получила в Судетах развитую промышленность, которая производила военной продукции больше, чем Англия. Также нацисты захватили оружие, которым Гитлер вооружил более двух миллионов своих солдат. СССР получил веские основания считать, что «политика умиротворения Германии» во многом направлена против него и сделал соответствующие выводы. Гитлер полностью захватил в свои руки военно-политическую инициативу в Европе и получил плацдарм для дальнейшей экспансии. Предотвратить Вторую мировую войну было уже практически невозможно.

В 1934 году безвестный тогда полковник Шарль де Голль, будущий национальный герой Французской Республики и президент Франции, предложил новую концепцию ведения современной войны. Вместо классических артиллерийских дуэлей через неподвижную линию фронта, вместо многокилометровых укрепленных линий и затяжной позиционной войны, де Голль рекомендовал использовать мобильные, способные быстро преодолевать значительные расстояния, моторизованные части. Эти части прорывали бы слабые места обороны противника, а затем продвигались далеко вглубь занятой врагом территории, разрывая коммуникации, дезорганизуя тыл и сея панику. Быстрее и правильнее всех оценили возможности новой тактики высококлассные военные спецы вермахта — германской армии. Надо заметить, что новая тактика не была совсем незнакома немецким военным. Первые попытки применить элементы этой тактики были ещё в Первую мировую войну, но технические возможности тех лет были слишком ограничены. Со свойственной нацизму холодной жестокостью, Гитлер и его генералы довели разработки французского полковника до логического завершения и создали эффективную военную стратегию «блицкриг» («молниеносная война»), основной целью которой был скорейший разгром главных сил противника. Основным элементом новой стратегии стали действия крупных танковых соединений. Танковые армии при поддержке пехоты должны были прорывать вражескую оборону, продвигаться на значительные расстояния, окружать и лишать снабжения крупные соединения противника, чтобы заставить их сдаться. Чтобы максимально облегчить задачу танкам, на узких участках фронта активно используются авиация, артиллерия, в тылу противника действуют диверсионные группы. Одним из основных элементов нацистского блицкрига стало нападение без объявления войны, что позволяло особенно эффективно использовать бомбардировочную авиацию. Эта тактика великолепно показала себя в Польше в 1939 году и во Франции в 1940 г. Формально, к моменту, когда сопротивление этих стран было подавлено, резервы их были ещё очень значительны, но сами страны были разрезаны на части, основные дороги забиты потоками беженцев, армии лишены подвоза и связи с командованием. Особенно грандиозных успехов блицкриг позволил добиться вермахту на бескрайних просторах СССР в летние и осенние месяцы 1941 года, однако благодаря героическим усилиям Красной армии, планы молниеносной войны были сорваны, а в затяжной, позиционной войне шансы Германии на победу значительно снизились.

В ночь на 1 сентября 1939 года прогремели первые выстрелы Второй мировой войны. Эти выстрелы раздались около радиостанции небольшого немецкого городка Гляйвица, расположенного неподалеку от германско-польской границы. Радиостанция была атакована людьми в польской военной форме, но на самом деле это были германские военнослужащие. После короткого, яростного «боя» на земле остались лежать несколько десятков уголовников в польской форме, убитых заранее и оставленных в качестве свидетельства «польской агрессии». «Этой ночью регулярные войска стреляли в нас на нашей собственной территории», — заявил Гитлер на утреннем заседании в Рейхстаге. Этой ложью нацисты пытались оправдать давно намеченное и подготовленное нападение на Польшу. Практически сразу после провокации в Гляйвице полтора миллиона немецких солдат перешли в наступление. Это была первая серьезная проверка нацистской военной машины. Благодаря трусливой политике, проводимой руководителями Англии и Франции, до этого дня всех своих целей Гитлер добивался, используя лишь средства психологического давления. Так, без единого выстрела исчезли с политической карты Европы Австрия и Чехословакия. Лишь после того, как в нарушение мюнхенских договорённостей в марте 1939 года германский рейх уничтожил остатки Чехословакии (собственно Чехия полностью вошла в состав Германии, а Словакия стала формально независимой, а реально сателлитом Германии) в Париже и Лондоне осознали, что «политика умиротворения» агрессора поставила Европу на грань катастрофы. Было очевидно, что следующей целью германской военной экспансии будет Польша. Англия и Франция, опасаясь, что после Польши очередь может дойти и до них самих, созрели, наконец, до попыток создания антигитлеровской коалиции. По-настоящему действенной такая коалиция была бы лишь с участием в ней СССР, но советские и западноевропейские лидеры так и не смогли преодолеть взаимного недоверия, вызванного идеологическими и историческими причинами. Так или иначе, но Англия и Франция дали понять Гитлеру, что нападение на Польшу не останется для Германии безнаказанным. 15 мая 1939 года Польша и Франция подписали договор, по которому французы должны были в течение двух недель атаковать любую страну, напавшую на Польшу (подразумевалась, естественно, Германия). Похожие гарантии давали англичане при подписании англо-польского Соглашения о взаимопомощи 25 августа 1939 года.

Когда спустя неделю Польша подверглась жестокому удару великолепно отлаженной военной машины немцев, поляки, изнемогая в неравной борьбе, ожидали этой твердо обещанной помощи. И поначалу все шло гладко. Уже 3 сентября Англия и Франция объявили Германии войну (всеобщая мобилизация в этих странах началась ещё раньше). Но дальше начались проблемы. Несмотря на то что уже в течение целого года большая война с Германией была более чем вероятной, у генеральных штабов Англии и Франции не было НИ ОДНОГО плана совместного ведения войны, и к разработке такого плана военные приступили только в начале сентября 1939 года. Мобилизация во Франции шла ни шатко ни валко, плохо подготовленные резервисты ещё не представляли собой значительной боевой силы. Тем более не торопились англичане, привыкшие на своих островах воевать вдумчиво и без излишних усилий. Все же к середине сентября на границе с Германией стояли 110 дивизий союзников, огромная военная сила. Противостояли им всего 33 немецкие дивизии, из которых лишь 8 являлись полноценными кадровыми. Танков на границе с Францией немцы практически не имели — все силы были брошены на разгром Польши. Сейчас не подлежит сомнению, что в сентябре 1939 года гитлеровскому режиму мог быть нанесён смертельный удар. Большой загадкой для историков и военных является тот факт, почему этот удар не был нанесён, почему Гитлер был настолько уверен в своем Западном фронте, что не оставил здесь практически никаких боеспособных частей. Формальной причиной своей слабой активности англичане и французы называли слишком быстрое, по их мнению, падение Польши, но война есть война, а побежденный союзник остается союзником, тем более что поляки сопротивлялись до октября.

Англо-французское наступление все же состоялось. Ещё 7 сентября одиннадцать французских дивизий углубились на германскую территорию на глубину до 8 километров (без малейшего сопротивления) и захватили 20 населённых пунктов» население которых было эвакуировано вглубь Германии. Это дало повод союзникам уверять поляков, что англо-французская армия ведёт с Германией полноценные боевые действия и что последняя вынуждена перебрасывать из Польши на запад полноценные боевые части. Так как на самом деле ни единый немецкий солдат переброшен на Западный фронт не был, легче от этих красивых заверений полякам не стало. В середине сентября союзники вообще вернулись во Францию на исходные позиции. На этом, собственно, боевые действия и закончились. Дальше война заключалась в отмене налогов на игральные карты(!) для действующей армии и в поставке 10 тысяч футбольных мячей для нее же...

Название «странная», или «сидячая», война изобрели для всего этого безобразия вовсе не польские историки или советские пропагандисты. Это название было придумано западными журналистами, которые так и не смогли подняться до тех «высот» стратегического планирования, которых достигли их правительства и генеральные штабы. Наказание не заставило себя долго ждать. Спокойно разобравшись с остатками польского сопротивления, Гитлер перегруппировал силы и в мае 1940 года разгромил и оккупировал Францию, а в сентябре того же года бомбы упали на мирные английские города и началась воздушная «Битва за Англию». Может быть, ещё никогда любители прятаться за спины других не получали такого наглядного и жестокого урока.

22 июня 1940 года в Компьенском лесу, во Франции, случилось одно из самых драматичных событий Второй мировой войны. После того как французская армия, одна из сильнейших в мире, была неожиданно легко, в течение нескольких недель разгромлена войсками германского вермахта, Франция была вынуждена подписать здесь унизительное перемирие. Сохранив, формально, независимость, она теперь обязывалась идти в кильватере германской политики, приобретя позорный статус союзника нацистской Германии. Компьенский лес был выбран Гитлером не случайно: именно здесь в 1918 году немцы подписали условия капитуляции, признав поражение Германии в Первой мировой войне. Для того чтобы ещё полнее насладиться своим триумфом, Гитлер распорядился, чтобы Компьенский договор был подписан в том же самом вагоне, что и в 1918 году.

Болезненнее всего разгром Франции восприняли в Лондоне. Англия лишилась своего единственного союзника и осталась против развоевавшейся Германии в одиночестве. Несколько лет, в течение которых немецкую экспансию можно было остановить дипломатическими средствами, Англия и Франция проводили политику «умиротворения» Гитлера, шли на самые немыслимые уступки, чтобы только избежать войны. Когда война все же началась, союзники бросили Польшу на растерзание нацистов, но сами пролить свою кровь так и не решились. И вот теперь пришло время расплаты. Впрочем, Адольф Гитлер, удовлетворенный победой над Францией, не требовал пока расплаты. Убежденный расист и антикоммунист, он видел в Англии не врага, а своего естественного союзника, которого только недоразумение заставило объявить Германии войну. Гитлер был убежден, что теперь Англия воевать не будет, а условия мира он предлагал англичанам почетные. Если бы во главе Англии оставался Чемберлен, один из творцов мюнхенского позора, может быть, мир и был бы заключён, но теперь английским правительством руководил Уинстон Черчилль, убежденнейший противник нацизма, не желающий более идти ни на какие уступки Берлину. Когда все предложения мира были англичанами отклонены, взбешённый, обманутый в своих ожиданиях, Гитлер отдал приказ начать операцию «Морской лев» по оккупации Англии.

Первой фазой операции «Морской лев» должны были стать массированные бомбардировки крупных английских городов и промышленных центров. Естественно, немецкие бомбардировщики летели в сопровождении истребителей, которые должны были защищать их от авиации противника. Собственно, «Битва за Англию» — эта первая в истории войн чисто воздушная война, которая началась в первых числах июля 1940 года, а закончилась в конце октября, когда немцам стало окончательно ясно, что превосходства в воздухе добиться не удастся. В ходе операции Германией были задействованы свыше 1200 бомбардировщиков и более 1000 истребителей. Примерно столько же, 1000 английских истребителей, участвовало в отражении воздушных атак. В воздухе над Англией разворачивались настоящие сражения, в которых гибли десятки самолетов. Мужество и мастерство английских лётчиков не позволило немцам проводить прицельное бомбометание, им приходилось как можно быстрее избавляться от своего смертоносного груза и уносить ноги. Но и без того потери среди мирного населения были огромны, от бомбёжек погибло около 30 тысяч человек, ещё больше было раненых. Ударами по гражданскому населению Гитлер надеялся сломить волю английского народа к сопротивлению, но добился прямо противоположного результата — Германия обрела смертельного врага. В конце концов, потеряв в английском небе 2700 самолетов, Гитлер был вынужден признать свое поражение и отменить вторжение.

Победа в «Битве над Англией» празднуется в Британии как национальный праздник. От чего спасли Великобританию английские лётчики, стало известно только после войны, когда были рассекречены многие планы нацистов. В частности, планировалось интернирование всех трудоспособных мужчин с островов на континент. В колоссальной воздушной битве, ценой огромных жертв, англичане смогли отстоять свою свободу и независимость.

Подходил к концу страшный 1941 год. Германская армия находилась в нескольких десятках километрах от Москвы, и наша страна напрягала последние силы, защищая столицу от гитлеровских полчищ. Вопросом жизни и смерти для нашей страны стали планы союзника нацистской Германии, Японии, сосредоточившей на наших восточных рубежах огромные силы. Если бы Япония напала на СССР в этот критический момент, это стало бы настоящей катастрофой. Японское командование колебалось: сила Красной армии была японцам слишком хорошо известна по боям на Халхин-Голе и озере Хасан, да и в целом война на южном направлении, в Юго-Восточной Азии, с неготовыми к затяжной войне США и Великобританией представлялась японцам более привлекательной. С другой стороны, на войне против СССР настаивал Гитлер да и соблазн пожать плоды почти верной победы был велик. В Москве с тревогой пытались понять, какое же направление для удара выберут императорские войска. Расквартированные в Сибири и на Дальнем Востоке части Красной армии были жизненно необходимы на Западном фронте, под Москвой, но пока оставалась опасность японского вторжения, трогать их было нельзя. В этот момент пришло донесение от одного из лучших советских разведчиков в Японии — Рихарда Зорге. Данные, присланные Зорге, указывали на то, что японские военные приняли окончательное решение начать войну в теплых водах Тихого океана. Пожалуй, это было для нашего командования первой хорошей новостью после 22 июня. Превосходно обученные и снаряженные, кадровые сибирские дивизии были переброшены под Москву, и сыграли в битве за столицу очень важную роль. К сожалению, почти сразу после своего важного сообщения Рихард Зорге был схвачен японцами, и после мучительных пыток казнён.

А японская авиация тем временем готовила нападение на Пёрл-Харбор, главную базу военно-морских сил США в Тихом океане, расположенную на Гавайских островах. На побережье Японии была выстроена точная копия Пёрл-Харбора, на которой японские лётчики несколько месяцев отрабатывали бомбовые удары.

Утром 7 декабря 1941 года свыше 400 японских боевых самолетов (в том числе — почти 200 бомбардировщиков) на шести авианосцах, в сопровождении нескольких кораблей охраны и подводных лодок, сохраняя полное радиомолчание, подобрались к островку Оаху и неожиданно атаковали стоящие в гавани военные корабли американцев и аэродром. Три захода авиации и атаки мини-подводных лодок нанесли базе Пёрл-Харбор огромный ущерб: было потоплено 2 линейных корабля и 4 миноносца, множество судов было существенно повреждено или село на мель. На земле и в воздухе было уничтожено 188 и повреждено 155 американских самолетов. Погибло и было ранено почти пять тысяч человек. Потери японцев были минимальны.

Тем не менее, несмотря на огромные потери американцев, об успехе или неудаче японской атаки на Пёрл-Харбор трудно говорить однозначно. Да, тихоокеанские силы США получили страшный удар, от которого оправились только через полгода, Германия и союзники, воодушевлённые первой победой японцев, объявили войну Соединенным Штатам. Но в более широком смысле эта операция сильно смахивает на авантюру. Америка, которая долго колебалась, лезть ли ей вообще в кашу Второй мировой войны, была ввергнута туда насильно и, пусть не сразу, ответила на вызов всей своей колоссальной мощью. Сторонники неучастия США в международных делах вынуждены были замолчать, армия и военная промышленность получали всё, о чем просили. И хотя в прямое столкновение с гитлеровской военной машиной американцы вступили не сразу, СССР довольно быстро почувствовал, какого союзника приобрел — масштабные военные поставки из США, в том числе танки и самолеты, были огромным подспорьем на протяжении всего хода войны. Кроме того, завязнув в войне с США, Япония уже не могла представлять такой опасности для восточных рубежей нашей страны.

Впервые научный мир узнал о явлении радиоактивности в 1896 году, когда оно было открыто французским ученым Антуаном Анри Беккерелем. Уже через несколько лет физики поняли, какие ослепительные перспективы открываются перед человечеством, если удастся обуздать таящуюся в атоме энергию. Разрушительная мощь этой энергии также не составляла секрета для передовых умов, но, не задумываясь о последствиях, ученые обосновывали возможность создания атомного оружия с тем же холодным любопытством, с каким работали и над любой другой научной проблемой. На протяжении трех десятков лет прогресс в атомной физике двигался семимильными шагами, и наконец достиг уровня, когда эта молодая отрасль науки всерьёз заинтересовала политиков. Обстоятельства сложились так, что наибольших успехов достигли немецкие физики-атомщики, то есть всего через несколько лет фашистский режим Адольфа Гитлера мог получить в свои руки самое разрушительное оружие. Ни один трезвомыслящий человек не сомневался, что в этом случае атомная бомба будет, безусловно, пущена в ход, с самыми печальными последствиями для всего мира. Проблема перестала быть чисто научной, и в погоню за немцами пустились ученые Америки, Англии, Канады, СССР. Наибольшего успеха достигли физики, работавшие в масштабном и великолепно финансируемом Манхэттенском проекте.

Работа над проектом началась осенью 1942 года, когда в мире уже вовсю бушевала Вторая мировая война. Манхэттенский проект объединил усилия американского «Уранового комитета», работавшего с 1939 года и англоканадского атомного проекта «Тьюб-Эллойс». Большую роль в создании атомной бомбы сыграли и ученые, эмигрировавшие по разным мотивам из нацистской Германии. Приказ о начале работ по созданию нового оружия был отдан лично президентом США Франклином Рузвельтом. О той секретности, которой был окружен проект, говорит тот факт, что до самого испытания бомбы в полном неведении оставались даже высшие государственные чиновники и командование американской армией. В курс дела вводились лишь отдельные должностные лица, на которых пал выбор Рузвельта, и участие которых было необходимо.

Главным центром, где шла основная работа над ядерным проектом, стала лаборатория в провинциальном Лос-Аламосе. Этот городок вместе с окрестностями очень быстро стал напоминать государство в государстве, где местные жители и приезжие ученые были лишены, хоть и добровольно, некоторых прав и свобод, например свободы передвижения и тайны переписки. В норме было использование подслушивающей аппаратуры и телефонная прослушка. Городок был окружен оградой, чтобы въехать и выехать, нужно было пройти специальную проверку. Окрестности находились под неусыпным надзором спецслужб. Все эти неудобства американское правительство компенсировало исключительно большими зарплатами и предоставлением фантастических условий для работы. По первому требованию предоставлялась любая информация, нанимались любые специалисты, заказывалось новейшее оборудование: денег на проект Соединенные Штаты не жалели. Руководитель проекта Джулиус Оппенгеймер вспоминал впоследствии, что для работы были созданы настолько идеальные условия, ученые получали такое интеллектуальное наслаждение от своих исследований, что о моральной стороне работы над смертоносным оружием никто и не задумывался.

16 июля 1945 года, в 5 часов 30 минут на полигоне Аламогордо взорвалась первая в истории атомная бомба. Собственно, бомбой назвать её было трудно: стальная тридцатиметровая башня весом в 32 тонны. В этот день люди впервые увидели над пустыней зловещий ядерный «гриб», ставший печальным символом человеческого гения и одновременно безумия. До появления точно такого же гриба над японской Хиросимой оставалось меньше месяца.

В мае 1945 года военные действия на европейском континенте закончились, но Вторая мировая война продолжалась. Многолетнее противостояние США подорвало силы Японии, которая держалась из последних сил. После того как Советский Союз, разгромив нацистскую Германию в Европе, пришел на помощь союзникам-американцам в Азии, положение Японии стало безнадёжным. Но самурайский кодекс чести, беззаветная преданность императору и презрение к смерти заставляли японских солдат сражаться в самых безнадёжных ситуациях. Американцы желали скорейшего прекращения войны, чтобы избежать лишних жертв среди своих солдат. К концу войны США добились огромного преимущества в воздухе и пытались ослабить волю японцев к сопротивлению ковровыми бомбардировками, которыми были уничтожены несколько десятков городов. Но до поры до времени все усилия оставались тщетными, японцы решительно не желали сдаваться. После того как 27 июля 1945 года японцы отказались принять условия Потсдамской декларации, подписанной лидерами СССР, США и Великобритании, американцы решили предъявить им свой главный аргумент.

16 июля 1945 года на военном полигоне Аламогордо в штате Нью-Мексико (США), состоялось первое в истории успешное испытание атомной бомбы. Искушение закончить войну одним решающим ударом было слишком сильным.

После взрыва на полигоне Аламогордо в распоряжении США остались ещё две атомные бомбы, которые склонные к черному юмору американские военные назвали «Толстяк» и «Малыш». Ранним утром 6 августа 1945 года «Малыш» был сброшен на японский город Хиросима. 9 августа над городом Нагасаки был взорван «Толстяк». Жертвами двух атомных ударов стали свыше 130 тысяч человек (это только погибшие сразу, без учета тех, кто потом долгие годы умирал от лучевой болезни). Об оправданности этой варварской операции споры не утихнут, наверное, никогда. США уверены, что без уничтожения этих двух городов война затянулась бы ещё на долгие месяцы, и самих японцев за это время погибло бы намного больше, чем от ядерных взрывов. Другая точка зрения заключается в том, что японские военные уже готовы были капитулировать (особенно, после разгрома элитной Квантунской армии советскими войсками), поэтому Хиросима и Нагасаки — вопиющий пример бессмысленной жестокости. Трудно сказать, кто тут прав. Япония действительно капитулировала очень быстро, но вот остальной мир понял американцев по-своему — ядерное оружие постепенно расползается по всему свету, и уже несколько десятилетий является самой серьезной угрозой для человечества.

В 1959 году на Кубе был свергнут жестокий режим диктатора Батисты и к власти пришел Фидель Кастро со своими соратниками, которые долгие годы с оружием в руках боролись с диктатурой. Мир в те годы был расколот на два соперничающих лагеря, социалистический и капиталистический, и лидеры двух блоков, СССР и США, должны были определиться в своем отношении к этому событию. В СССР давно с симпатией следили за вооружённой борьбой Кастро, поэтому известие о революции на Кубе в Москве было встречено с энтузиазмом, уже имеющиеся контакты всемерно расширялись, новое правительство было немедленно признано Советским Союзом и всеми социалистическими государствами. Если во время борьбы с Батистой о Кастро ещё нельзя было с уверенностью сказать, насколько серьезно его увлечение левыми идеями, то теперь было очевидно, что революционеры видят Кубу социалистической. Если вспомнить, что остров Куба находится всего в нескольких десятках миль от побережья США, то сразу становится понятно, насколько неприятно было американцам появление союзника СССР под самым своим боком. Свержение революционного правительства Фиделя Кастро становится первоочередной задачей внешней политики США, главные усилия американских спецслужб направлены теперь на выполнение этой задачи. Уже в 1959 году против Кубы начинается тайная война. Оружие широким потоком поступает... новым кубинским партизанам, которые появляются в горах сразу же после того, как прежние партизаны стали новым кубинским правительством. В союзной американцам Гватемале появляются специальные военные лагеря, где американские инструкторы обучают кубинских эмигрантов. Центральным разведывательным управлением США одно за другим подготавливаются и проваливаются покушения на Кастро. Наконец, начинается подготовка к вооружённому вторжению на остров. Рассматриваются варианты участия в этой операции американских военнослужащих, но обстоятельства тайной войны США против Кубы настолько скандальны, что президент Роберт Кеннеди запрещает это. К концу марта 1961 года были разработаны все детали предстоящей операции. Военно-морской десант предполагается высадить в заливе Кочинос — Заливе Свиней.

Утром 15 апреля 1961 года американские бомбардировщики нанесли удар по кубинскому военному аэродрому, но как оказалось, вместо боевых самолетов там находились искусно сделанные макеты. Вечером следующего дня на берег Залива Свиней высадилось около полутора тысяч вооружённых людей. Одновременно с этим в других пунктах побережья были предприняты отвлекающие манёвры, ложные десанты, чтобы отвлечь внимание от места главного удара. Кубинские военные, опытные партизаны, не поддались на эту уловку и основные силы были брошены в Залив Свиней. Выведенные из-под удара американцев, кубинские военные самолеты сказали свое веское слово и разбомбили несколько десантных судов с боеприпасами и снаряжением. Высадившиеся десантники не смогли пробиться вглубь острова и им пришлось окопаться на берегу. Они ещё смогли переждать мощный артобстрел правительственных войск, но было ясно, что операция провалилась. Ценой стали сто убитых, более тысячи пленных, множество оружия и бронетехники, несколько потопленных судов и сбитых американских самолетов. Пленные через некоторое время были переправлены обратно в США. По некоторым данным, американское правительство выплатило за них большой выкуп. Словом, разгром был полным. Вероятно, кубинская разведка имела своих людей среди эмигрантов, прекрасно знала все детали операции, и десантники попали в мастерски подготовленную ловушку.

День боя в Заливе Свиней является на Кубе национальным праздником, ему посвящены музеи, памятники.

Этот год вошёл в историю под названием «бунтарский год», «яростный», «сумасшедший год». Любого человека, живущего в России, слова «68-й год» заставляют вспомнить Пражскую весну, когда советские танки во второй раз за 23 года вошли в Чехословакию. Если в 1945 году чехи встречали их цветами и приветствиями, то в 1968-м — плевками и проклятиями. Но чешские события хотя и стали одним из главных событий 1968 года, все же «бунтарский год» не исчерпывается неудавшейся попыткой пражских реформаторов построить «социализм с человеческим лицом». В 1968 году реформаторы, революционеры, ниспровергатели и борцы решительно заявили о себе во всем мире, и бывало, в газетных и теленовостях неделями не было почти ничего, кроме сообщений о партизанских рейдах, студенческих волнениях, баррикадах и террористических актах. Естественно, все эти революционные движения не в 68-м году начались, и не 68-м годом закончились, но тем не менее самые яркие, самые массовые, самые знаковые события произошли именно в этом невероятном году.

После окончания перевернувшей мир Второй мировой войны прошло более 20 лет. По обе стороны железного занавеса выросло поколение, не знавшее ужасов войны и не помнившее послевоенной разрухи, поэтому жёсткие идеологические установки и принципы воевавших отцов были им непонятны. Тем более возмущались они, если видели, что принципы тверды только на словах, а на деле старшее поколение не всегда так же требовательно относится к себе, как к молодым. Постепенно в сознание молодёжи входит понятие «Система», т. е. общество, государство, скрепляющая их идеология.

При этом Система всегда лжива, жестока, подавляет свободу индивидуальности, лишает молодёжь будущего. Зреющее недовольство до поры до времени выражалось сравнительно мирными средствами: созданием собственной субкультуры, наркотиками, музыкой, религией. У тех слоев населения, которые ощущали себя ущемленными в правах, недовольство принимает уже более осознанные и решительные формы, растет движение феминисток, американских чернокожих. В странах третьего мира все ещё проще: Система и не думает никого лицемерно обманывать, здесь иногда царит самое грубое и ничем не прикрытое насилие, и именно в ответ на него в этих странах начинается вооружённая борьба, почти всегда партизанская. Фидель Кастро и Че Гевара становятся кумирами недовольных по всему миру. Ширятся протесты против агрессии Соединенных Штатов во Вьетнаме, молодёжь аплодирует мужеству вьетнамских бойцов.

9 октября 1967 года в Боливии взят в плен и расстрелян правительственными войсками легендарный команданте Че Гевара. Мужественное поведение при расстреле и жуткие подробности вроде отрезания рук у трупа для последующей идентификации, делают его настоящим богом сопротивления Системе. Эта смерть ещё больше наэлектризовала общество, и в следующем году наступил взрыв. Студенческие волнения, нет, не волнения — бунт и баррикады в Париже («Красный май»), восстания молодёжи в Марселе и Лионе, Западном Берлине и Гамбурге, Мадриде и Барселоне, Буэнос-Айресе и Лиме, массовые антисоветские выступления в Польше, Югославии и Чехословакии... Показательно, что в социалистических странах молодёжь критиковала социализм, а на Западе борьба шла под крайне левыми (т. е. социалистическими) лозунгами! Ответные репрессии властей, подчас очень жёсткие. В США негритянские бунты, застрелен лидер американских чернокожих Мартин Лютер Кинг. Молодёжь живёт с ярким лозунгом «Будьте реалистами — требуйте невозможного!».

Изменился ли мир хоть чуть-чуть после тех событий? Споры не прекращаются до сих пор. Многие считают, что именно Пражская весна положила начало процессам, приведшим к распаду социалистического лагеря. Лидеры западного молодёжного движения тех лет, многие из которых занимают сейчас важные посты в различных государственных структурах, утверждают, что мир им удалось изменить, капитализм стал мягче, «добрее», терпимее. Их противники говорят, что Система проявила свойственную ей гибкость и обманула молодёжь, просто сделав её протест частью самой себя, ни капельки не поменяв основ, и даже из образа легендарного несгибаемого Че Гевары Система просто сделала ещё один прибыльный продукт на рынке вроде Микки-Мауса. Как бы то ни было, каждое поколение молодёжи должно само решить, каким оно хочет видеть этот мир, и каким образом можно и нужно добиваться поставленных целей.

Этот скандал, потрясший всю американскую политическую систему, начался в июне 1972 года, в самый разгар очередной президентской предвыборной кампании. 17 июня охрана респектабельного вашингтонского отеля «Уотергейт», где располагалась штаб-квартира кандидата в президенты от Демократической партии США Джорджа Макговерна, задержала пятерых мужчин, незаконно проникших в офис демократов. Задержанные взломщики устанавливали подслушивающую аппаратуру и фотографировали документацию. Было проведено расследование, которое установило, что все пятеро были тесно связаны с американскими спецслужбами, а поручение проникнуть в офис Демократической партии они получили от высокопоставленных чиновников Белого дома. Учитывая, что у власти в этот момент находился президент-республиканец Ричард Никсон, выставивший свою кандидатуру и на второй срок, у следствия и журналистов не могли не появиться вопросы. На следствии все подозреваемые утверждали, что проникли в предвыборный штаб демократов с целью доказать связь этой партии с кубинским революционным правительством Фиделя Кастро, объявленного в США вне закона. Так или иначе, но от первой волны обвинений Ричарду Никсону удалось отбиться, и в ноябре 1972 года он с огромным преимуществом обошел кандидата от демократической партии и остался президентом на второй срок.

В январе 1973 года обвиняемые были осуждены, но скандал только начинался. Если Фемида временно успокоилась, то не успокоились дотошные американские журналисты, продолжавшие свои расследования. Особенно постарались репортеры столичной «Вашингтон Пост» Б. Вудворт и К. Бернштайн, которым удалось получить сенсационные сведения (правда, анонимно) от одного высокопоставленного чиновника. И весной 1973 года в высших эшелонах власти, в Сенате» начались слушания, на которых разбирался уотергейтский скандал. Заседания сенатской комиссии транслировались по телевидению, и зрителями этих передач были почти 90% взрослых американцев.

Во время слушаний выяснилось, что правительство США проводило прослушивание и запись разговоров в знаменитом Овальном кабинете (главном помещении для важных деловых встреч в Белом доме), в том числе и разговоров Никсона со своими помощниками. Посчитав, что эти записи могут содержать важную информацию об Уотергейте, прокуратура потребовала предоставить ей аудиокассеты, но получила решительный отказ президента, сославшегося на привилегии исполнительной власти. Он также распорядился уволить прокурора Кокса, который сделал запрос об аудиокассетах. В знак протеста один за другим подали в отставку генеральный прокурор Ричардсон и его заместитель Рокелсхаус, отказавшиеся выполнять это распоряжение. Инцидент с прокурором Коксом получил у журналистов название «Субботняя резня» и резко настроил американцев против президента Никсона. Конгресс США начал процедуру импичмента президента.

Тем временем Верховный суд США постановил, что американская исполнительная власть не имеет никаких привилегий и потребовал передачи записей, сделанных в Овальном кабинете. На одной из этих аудиокассет был записан разговор, обнародование которого поставило крест на карьере Ричарда Никсона. Президент обсуждал с одним из своих помощников возможность воспрепятствовать следствию, используя лжесвидетельство. Не дожидаясь импичмента, который был теперь неизбежен, 9 августа 1974 года Ричард Никсон подал в отставку с поста президента.

Этот скандал считается образцом для объяснения принципов работы демократии, сложности взаимодействия трех ветвей власти.

В 1983 году США объявили о начале работ по программе СОИ (Стратегическая оборонная инициатива). В рамках этой программы должны были быть созданы новые типы оружия: лазерное, электромагнитное, сверхвысокочастотное. Ко времени начала разработок по СОИ между СССР и США в области ядерных вооружений был достигнут паритет — равенство. Любая из сторон, которая подверглась бы ядерному нападению с уничтожением большей части своего ядерного потенциала, всё равно сохранила бы возможность нанести ответный удар такой силы, что государство-агрессор также получило бы непоправимый ущерб. К началу 80-х годов XX века ядерные арсеналы СССР и стран Запада могли бы полностью уничтожить жизнь на Земле несколько десятков раз. При таком положении вещей нанесение первого удара означало бы верное самоубийство, поэтому можно было надеяться, что первый удар не будет нанесён никогда. И вот один из противников заявляет, что хочет создать сверхэффективный ядерный зонтик. Обладатель такой защиты получил бы возможность атаковать, не опасаясь возмездия. Поэтому СССР резонно указывал, что СОИ не является чисто оборонительной программой, что её реализация переведет гонку вооружений на новый уровень, поставит мир перед ещё более серьезной опасностью.

Техническая сторона замысла была настолько грандиозна, что газетчики полушутя-полусерьезно окрестили эту программу «Звёздными войнами». Специальные системы слежения должны были фиксировать все ядерные запуски противной стороны, а новое супероружие уничтожало бы летящие ракеты в верхних слоях атмосферы, за тысячи километров от цели. Большая часть элементов СОИ базировалась бы в открытом космосе, на околоземных орбитах, и, несмотря на автоматизацию, требовала бы постоянного присутствия человека. Для реализации этой программы были необходимы колоссальные средства, сотни миллиардов долларов. Перед разработчиками то и дело вставали новые, «незапланированные» проблемы. Вскоре стало ясно, что в заявленные сроки реализовать проект не удастся, да и накал ядерного противостояния во время Перестройки в СССР серьезно снизился. В связи с этим первоначальные масштабные замыслы «Звёздных войн» ушли в прошлое, хотя работы по созданию эффективных систем противоракетной обороны ведутся во многих странах.

XX век был настоящим веком терроризма, десятки подпольных организаций, как политических, так и уголовных, довели технику запугивания общества почти до совершенства. Каждая организация пользовалась своими методами: кто-то угонял самолеты с заложниками, кто-то устраивал стрельбу в людных местах, кто-то захватывал здания парламентов и банков, кто-то подкладывал бомбы, а кто-то рассылал их по почте. Полиции всех стран мира безжалостно уничтожали их, но на место убитых неизбежно приходили новые и новые. Кто-то искал денег, которые платили богатые негодяи, заинтересованные в дестабилизации, кто-то мстил, кто-то искренне верил, что невинная кровь поможет торжеству справедливости. Философы отмечали роковую роль средств массовой информации, без которых терроризм во многом лишился бы смысла. Причины, породившие терроризм в XX веке, не исчезли к XXI, поэтому у человечества не было причин питать какие-либо иллюзии, но то, что произошло 11 сентября, просто потрясало.

Ранним утром этого дня в воздушном пространстве США были захвачены четыре рейсовых пассажирских авиалайнера. Все четыре захвата произошли практически одновременно, что само по себе свидетельствовало о хорошей подготовке операции. Всего террористов было 19, и среди них были люди, имевшие лётную подготовку. Маршруты полетов были террористами сразу же изменены. Такое случалось раньше уже не раз. Пока специалисты из служб безопасности пытались разобраться в происходящем, предугадать дальнейшие действия террористов, события начали развиваться самым непредсказуемым образом.

В 8 часов 46 минут первый Боинг врезался в северную башню Всемирного торгового центра в Нью-Йорке на уровне 90-х этажей. Через 15 минут на глазах ошеломленных ещё первой катастрофой людей, в южную башню ВТЦ врезался второй Боинг, стало окончательно ясно, что это не несчастный случай, а спланированная операция, теракт. Ещё через полчаса, в 9:37, третий авиалайнер врезался в здание Пентагона, военного министерства США, а в 10:03 четвертый Боинг упал на поле недалеко от городка Шанксвиль в штате Пенсильвания. Предполагают, что четвертый самолет должен был атаковать Белый дом, но рухнул, когда экипаж и часть пассажиров попытались вернуть контроль над Боингом. Так получилось, что через несколько минут после падения четвертого авиалайнера начали рушиться горящие здания Всемирного торгового центра, которые иногда называли Башни-близнецы. Обрушение 100-этажных зданий, весящих тысячи и тысячи тонн, выглядело устрашающе.

После расследования были названы организаторы терактов 11 сентября. По мнению американских спецслужб, за этой катастрофой стоит арабская террористическая организация Аль-Каида и её руководитель Усама Бен Ладен. Была объявлена всемирная война против терроризма, в ходе которой вооружённые силы США вторглись в Ирак и Афганистан, по всему миру производились аресты, бомбились военные базы боевиков. Тем не менее и результаты расследования, и меры, предпринятые правительством США, подвергаются критике. Многие подвергают сомнению оправданность военных операций в Ираке и Афганистане, стоившие сотен тысяч жизней, недоумевают, как банальная террористическая организация смогла провести столь масштабную операцию без единого сбоя, задаются вопросом: куда же смотрели спецслужбы, когда террористы готовили свое черное дело. Дошло до того, что в организации катастрофы некоторые заподозрили... правительство и спецслужбы США, которым эта провокация якобы понадобилась для «закручивания гаек» внутри страны и во всем мире. Будем надеяться, что время расставит все точки в расследовании самого страшного теракта в истории, цена которого — 2974 человеческие жизни.